Сезон дождей

1. Пути неисповедимы

Ночной порывистый ветер сгущал и без того непроницаемую завесу туч. На тёмном, практически чёрном небе изредка сверкали яркие вспышки изломанных молний, освещая спящее поселение, спрятавшееся в долине между холмами — звуковое сопровождение нагоняло их спустя несколько секунд. Погода стояла мрачная и холодная — такая на Меридиане не редкость. Одинокая девушка, спускавшаяся с холма к селению по размытой дождями дороге, ёжилась от резкого ледяного ветра, вымораживавшего до костей, безуспешно кутаясь в разодранную одежду. Мягкая глинистая почва под ногами разъезжалась: идти приходилось осторожно и оттого медленно, держась за кусты и молодые кривые деревца, цеплявшиеся за одежду и хлеставшие ветками по рукам и лицу.

Молния сверкнула снова. Грянул гром. По земле прошла вибрация, заставившая сердце биться чаще. От неожиданности девушка шатнулась вбок и поскользнулась на грязи. Она потеряла равновесие и, не найдя, за что ухватиться, упала на живот и покатилась вниз с холма. На её счастье, до подножия оставалось немного, и девушка, оказавшись на ровном месте, сумела затормозить и остановиться. С неба, как из ведра, хлынул ливень, мгновенно вымочивший и без того выглядевшую несчастной девушку, но зато смывший грязь с лица. Она, потирая ушибленное колено, не без труда поднялась и продолжила свой путь. Здесь, на окраине поселения — довольно большого — стояли старые, полуразвалившиеся бедные хибарки, но ближе к центру картина улучшалась: здания становились более добротными, богатыми. Девушка шла мимо домов, не спеша, однако, проситься на ночлег или хотя бы переждать непогоду, словно выбирая подходящее место, где ей точно не откажут.

Здание, возле которого путница остановилось, было одним из самых высоких и изящных — не то ратуша, не то купеческий дом. Оно выглядело вызывающе неприступным — одни только массивные кованые ворота с острыми шпилями для любителей через них перелезать чего стоили. Всем своим видом это место кричало о том, что страннице в лохмотьях здесь будут рады в последнюю очередь. Тем не менее, девушка откинула назад копну мокрых волос, поправила рваную и неприятно липнущую к ногам юбку и постучалась в ворота, отозвавшиеся стальным гулом. Ничего не произошло. Тогда её лицо на миг исказила злоба, стерев безобидное жалостливое выражение. Девушка изо всех сил саданула по воротам ногой в старом башмаке с расхлябанной подошвой, выглядевшем так, словно раньше принадлежал путешественнику, ходившему в этой обуви постоянно, не меняя её до самой смерти, после чего его разодрали и сожрали волки, а неприглядную уже тогда обувку пожевали и выплюнули — башмаки простояли в лесу несколько лет, омываемые дождями, высушиваемые солнцем, замарываемые пылью, пока наконец их не нашла и, сочтя достойной заменой, не надела эта самая девушка (видимо, иной вариант был ещё хуже). На самом деле, их история была куда менее захватывающей и трагичной, но ассоциации возникали именно такие.

По ту сторону хлопнула дверь. Кто-то прошлёпал по хлюпающей от луж земле до ворот.

— Эй, есть кто? — грубо рявкнул мужской голос, приправляя вопрос парочкой заковыристых словечек.

— Откройте, — не попросила, а, скорее, приказала девушка.

Створка ворот загрохотала и распахнулась, явив низенького пухлого мужика с нависшими густыми чёрными бровями, курчавой неряшливой бородой, в которой запутались хлебные и жёлтые яичные крошки, и в потёртых, видавших виды кожаных доспехах. На поясе болтались ножны с торчащей тусклой рукоятью меча. Мужик (сторож по виду), кажется, и сам не понял, почему подчинился незнакомому приказу и хотел захлопнуть ворота прямо перед носом девушки, но та выставила ногу, не давая створке закрыться.

— Ты кто такая? Чего надо? Милостыню, — оглядев путницу, буркнул он, — не даём. Проваливай! Неча тут шляться посредь ночи, хорошим людям сон портить!

— Не пустите дождь переждать? — робко спросила девушка, поднимая опущенное лицо, полное всемирной грусти, тоски и отчаянной надежды на людскую доброту, которой так мало осталось здесь, на грешной земле. Мужик, может, и клюнул бы, но в этот момент косой росчерк молнии трещиной расколол небосвод, зловеще осветив силуэт девушки, смазав эффект.

— Неясно сказано? Пшла вон, нищая дрянь! Ищи других дураков, кто тебя на порог пустит! — завопил сторож. Он вперил на неё свирепый взгляд, и это стало его роковой ошибкой. В глазах странницы мелькнул тёмный огонёк, и мужик замер, остолбенев.

— Ну так что? Может, всё-таки впустите? — теперь девушка выглядела самоуверенной до нахальства, по-лисьи хитро улыбаясь.

— Конечно, проходите, — пролепетал сторож. Он посторонился, пропуская гостью внутрь. Когда она вошла, мужик хвостиком проследовал за ней. Створки так и остались распахнутыми, со скрипом покачиваясь на ветру.

Девушка вошла в дом. С волос и одежды на пол тут же натекла солидная лужа, по размеру уверенно приближавшаяся к маленькому пруду. Сторож не обратил на это внимания, встав на её край. По воде мгновенно тёмными разводами расплылся песок с его сапог. Мужик продолжал неподвижно таращиться в одну точку, почти не моргая.

— Никого не пускай и не выпускай. Сиди здесь и веди себя как ни в чём не бывало. Обо мне никому не слова. Ясно?

— Слушаюсь, — сторож сел на грубо сколоченную табуретку, разительно выбивавшуюся из общего интерьера дома, и принялся методично жевать недоеденный бутерброд, одновременно складывая себе новый. Девушка отвернулась. В животе требовательно заурчало, но отнимать еду у мужика она брезговала: он хватал продукты не слишком чистыми руками, что напрочь отбивало аппетит.

— Молодец, послушный мальчик, — издевательски похвалила она сторожа. Тот не обратил на её притворный восторг ровно никакого внимания, продолжая есть, засыпая пол крошками.

Девушка подошла к следующим дверям, ведущим из сеней, совмещённых с наблюдательным пунктом сторожа, и распахнула их резким рывком на себя. В помещении царила кромешная тьма, смешанная с гробовой тишиной. Странница щёлкнула пальцами. Сорвавшийся с них фиолетовый дымок облетел все свечи в комнате, зажигая их. Когда вспыхнули все фитили и в помещении заметно посветлело, ночная и определённо незваная гостья без особого удивления обнаружила, что ей в грудь направлены сотни мечей, луков, копий и алебард, а кто-то даже держал бочку с порохом на манер метательного снаряда, словно собрался кидаться ею в нарушительницу спокойствия.

— Какие вы смелые, все разом на одну хрупкую и слабую девушку… — не давая страже опомниться, она поднесла раскрытую ладонь к лицу и сильно дунула. Что-то, похожее на блестящую пыль, окутало всех находящихся в помещении людей и нелюдей. Со всех сторон посыпались сдавленный кашель, безудержный чих и глухие сиплые ругательства. Когда облако пыли осело, все бравые сторожа, недавно уверенно стоявшие на ногах, небрежно лежали на полу, спя здоровым крепким сном — кто-то похрапывал, кто-то наподобие маленьких детей посасывал большой палец, а кто-то стиснул в сладострастных объятиях своё оружие.

Полюбовавшись на сию умилительную картину с полминуты (и самодовольно похвалив себя за столь эффективное решение проблемы одним махом), девушка, безразлично перешагивая тела стражей, подошла к дальней стене комнаты, где штабелями стояли деревянные ящики, закрывая полстены. Гостья бегло пересчитала их — ровно тридцать штук — и вновь щёлкнула пальцами. Фиолетовый вихрь охватил ящики и чуть приподнял над полом. Девушка удовлетворённо кивнула и вышла из комнаты. Ящики послушно полетели вслед за ней.

Дождь снаружи чуть поутих, но после домашнего тепла уличный холод на контрасте казался убийственным. Девушка тут же задрожала и застучала зубами, но всё-таки подавила острое желание воротиться в дом и просидеть там хотя бы до конца бури. Путница повернулась к дому, чуть расставив, воздела руки к небу и прошептала: «Затмение!», после чего слегка покачнулась, побледнев, но всё же удержалась на ногах, подавив намеревавшееся покинуть тело сознание.

Чуть постояла, собираясь силами, но лучше не стало — зато появилось мерзкое предчувствие скорой болезни. Девушка вздохнула и, взмыв в небо вместе со своей добычей, устремилась прочь, за холмы, тут же затерявшись на фоне туч. В ящиках что-то звякнуло, но этот звук заглушил очередной раскат грома.

***

Через час-полтора девушка приземлилась возле обшарпанного дома. Хотя приземлилась — слишком мягко сказано. Точнее — обессиленно плюхнулась на колени, едва не уткнувшись в грязь носом второй раз за ночь. Зато ящики опустились не в пример аккуратнее: их девушка ценила выше собственного здоровья и достоинства. Сил колдовать больше не было, физически (а если подумать, то и ментально) взаимодействовать с окружающим пространством тоже — только быстро и экономно умереть.

Полуразвалившийся дом на отшибе — даже самый отъявленный оптимист не смог бы назвать его хутором — стоял не благодаря, а скорее вопреки всем законам физики, магии и здравого смысла. Вместо окон и двери зияли бесформенные дыры, через которые можно было при желании — и немного воображении — разглядеть сгнивший пол и отсутствовавший потолок. Ободранная черепица щедро украшала землю вокруг дома. Труба уже несколько лет как спустилась с небес, то есть с крыши на землю — как ни странно, до сих пор целая, хотя и изрядно покарябанная. Дом походил на старого, раненого и больного зверя — вроде как надо добить из жалости, но смелости не хватает — местные жители боялись даже подходить к нему: он вселял в них первобытный ужас и стремление поскорее убраться как можно дальше — желательно в другой мир. И самые отважные, отчаянные и безбашенные мальчишки с трудом могли добраться до упавшей с крыши части дымохода, а дальше их ноги подкашивались, сердце ёкало и позорно капитулировало в пятки, руки немилосердно дрожали, маленькие ладошки покрывались потом — и тогда дети бросались наутёк.

Девушка наконец-то пришла в себя. Чувствовала она себя паршиво. Пересилив накатывающую не волнами, а цунами усталость, она приняла вертикальное положение и хмуро уставилась на ящики, выкинув перед собой руку с растопыренной ладонью. Краденая добыча намёка не поняла и осталась грудой торчать у входа. Девушка повторила попытку, но результат был тот же: ящики ни в какую не хотели вновь подниматься в воздух. Третий раз тоже ничего не изменил, только голова разболелась и плечо онемело, а дальше пробовать сдвинуть груз магией было бессмысленно.

Взяв в руки сначала себя, а затем — ящик, девушка неспешно, дольше отдыхая, чем неся, перетащила груз внутрь пугающего дома. Гнилые половые доски прогибались и тревожно потрескивали, намекая, что их прочности может не хватить и на ночную странницу, и на её добычу. Покончив с транспортировкой, девушка медлить не стала и, подойдя к едва заметной крышке подвала, откинула её. Вниз вела приставная лестница с недостающими ступенями, и перенос ящиков вручную мог закончиться плачевно для любого из участников.

Девушка прислушалась к себе и сочла своё состояние если не удовлетворительным, то хотя бы достаточным для короткого колдовства. Всё тот же фиолетовый вихрь мягко спустил груз на дно погреба. Девушка последовала за ним, захлопнув за собой «дверь», и щёлкнула пальцами. Чтобы разжечь такой же, как и дом, потрёпанный камин, хватило и крохотной магической искры — огонь тут же занялся сухими дровами, словно жадный хищник бросился на добычу. Дым улетучивался через уцелевшее основание дымохода, плавно переходящего в дыру в потолке (или в полу, в зависимости от того, с какой стороны посмотреть), клубясь, заволакивал всю наземную часть дома и валил из оконных порталов, отчего снаружи здание казалось горящим.

Стало светло и тепло, и хозяйка столь своеобразного жилища придвинулась поближе к пламени, жалея, что нельзя забраться в камин целиком. Пляшущий на дереве огонь завораживал. На него хотелось смотреть вечно и не думать ни о чём кроме танцующей стихии. Девушка тряхнула головой, отгоняя гипнотическое наваждение. Отогревшись, она подошла к одному из ящиков и, аккуратно вскрыв, заглянула внутрь. Долго смотрела, растерянно моргая. Запустила в ящик руку и дотронулась до содержимого. Постояв над краденым добром ещё с минуту, она кротко и зло выругалась сквозь зубы. Что ж, осведомитель не соврал: товар действительно бесценный. Вот только спроса на него — никакого.

Хозяйка извлекла на свет высокий бокал на резной ножке из тончайшего горного хрусталя. Компанию ему составляли ещё пятеро его собратьев и искусно расписанная лёгкая фарфоровая посуда. На такое польстятся только богатеи и высокородные вельможи с тугими кошелями — простому народу такая утварь ни к чему. С рук приобретать у незнакомой девушки малопредставительного вида это безобразие никто не станет, а скупщик не даст за них и десятой части стоимости. Едва ли полученные деньги превысят выложенную за информацию сумму. Девушка оглушительно чихнула, подняв пыль.

— Вот же!.. — в сердцах бросила хозяйка подвала. — Мало того, что я потратила последние деньги на информацию о бесполезном товаре, так ещё и разболелась после этой незабываемой ночи под дождём! — она с трудом удержалось, чтобы с размаху не запустить бокал в стену. Горло саднило, в носу хлюпало, из груди то и дело прорывался сухой кашель — дело было совсем дрянь. Глаза защипало. Девушка до крови прикусила губу, не давая воли слезам. Она всхлипнула, но это вполне можно было списать на разыгравшийся насморк. Знобило, и неудачливая воровка вернулась к камину. Отблески пламени таинственно отражались в её карих глазах.

Девушке не везло, наверное, с самого рождения, и она уже давно начала привыкать к отсутствию фортуны в жизни, но сегодняшняя неудача подкосила её больше всего, став последней каплей в чаше терпения. Тщетность бытия и бессмысленность собственного существования сплошным потоком полились через край. От такой жизни хотелось отказаться и просто спокойно и безболезненно уйти в мир иной, забившись в какой-нибудь тихий укромный угол. Какой там самый безотказный способ самоубийства?

Раздавшийся над головой скрип гнилых досок тут же отвлёк её от суицидальных мыслей, приведя в чувство. Судя по звуку, кто-то зашёл в её жилище. Но кто мог это сделать? Местные инстинктивно боятся этого места, а редкие приезжие тем более обходят стороной. Не существовало такого человека, да и нечеловека тоже, кто бы осмелился зайти внутрь! Несмотря на этот неоспоримый факт, наверху всё же кто-то шастал, тем самым в пух и прах разбивая это убеждение.

«Может, мне это кажется? Слуховые галлюцинации вследствие болезни и истощения магического резерва…» — попыталась найти разумное объяснение происходящему девушка, напряжённо вслушиваясь.

Но нет, ей не казалось. Над головой некто намеренно бродил из угла в угол, словно что-то выискивая. Сырые доски над головой ходили ходуном. С потолка сыпалась труха. Шаги внезапно стихли где-то в области люка подвала. Наступила зловещая тишина — хозяйка дома затаилась, диковато поглядывая на «дверь» и стараясь без необходимости не дышать. Так некстати начавшийся приступ кашля едва не расстроил её конспирацию — она беззвучно сгибалась пополам, загоняя болезнь обратно в лёгкие.

А внутри всё сжималось от страха. Старый разваливающийся дом, конечно, душераздирающее зрелище, но не настолько, чтобы его бояться по-настоящему. Люди пугались не дома — в дрожь их бросало действие отгоняющих чар, на него наложенных. Иначе как ещё обезопасить себя от любопытных крестьян, если не внушить им суеверное чувство ужаса?

И всё же кто-то обошёл чары и сейчас стоял у входа в жилую часть дома, непонятно чего ожидая. Кем нужно быть, чтобы это сделать? Равнодушным сумасшедшим? Хотя, скорее всего, достаточно просто быть сильным магом. Девушка подняла с пола последнее полено: магии, может, у неё не осталось, но сдаваться без боя она не собиралась! Посмотрим, кто кого!

В подпольную крышку вежливо постучали. Девушка поудобней перехватила полено двумя руками и чуть отвела в сторону будто меч.

— Входите! — крикнула она. Какая разница, что она скажет? Если некто смог так просто пройти сквозь отпугивающие иллюзии, то ничем не защищённый люк им ему тем более не преграда. — Открыто! — прибавила девушка. Звук собственного удивительно невозмутимого голоса немного успокаивал.

Крышка с грохотом вылетела, щепой разлетевшись по всему подвалу: некто, видимо, нагибаться и откидывать «дверь» не пожелал, решив задачу более радикально. Стремительно приближавшийся момент встречи внушал всё больше опасений. Сердце в ожидании то бешено билось в груди, грозя проломить рёбра, то пугливо замирало, будто обрываясь.

Однако взору явилось вовсе не жуткое страшилище с горящими глазами и футовыми клыками, с которых капала ядовитая слюна, настолько ядрёная, что могла прожечь всё вокруг, или старый злющий колдун из детских сказок, а всего лишь невооружённый на первый взгляд мужчина. Привлекательный мужчина, что настораживало ещё больше. Как-то это было подозрительно. Девушка осталась в боевой стойке, готовая при первом же признаке опасности наброситься на чужака с бревном наперевес. Она уже красочно представляла себе, как в красивом прыжке сокращает разделяющее их расстояние, кидается в незнакомца куском дерева и, пока он отвлекается на столь незатейливое средство защиты, успевает проскользнуть мимо него и выскочить наверх… Если снаружи, конечно, её не поджидают его дружки — в таком случае бегство выйдет коротким и драматичным.

— Ты кто такой? — воинственно поинтересовалась девушка, чуть меняя позу: руки начали затекать. Мужчина смерил хозяйку подвала озадаченным взглядом. А чего он ещё ожидал? Что его с хлебом-солью встретят и спасибо скажут за разломанную «дверь»?

— Ты Галатэрэйн Эрендор, воровка и преступница, находящаяся в розыске за серию разбойных грабежей? — незнакомец говорил вкрадчиво и размерено. Вопрос хозяйки он проигнорировал.

— Возможно, — не стала спорить девушка. — А вы пришли меня арестовать?

— Возможно, — мужчина чуть дёрнул уголком рта в змеиной усмешке. — Ты маг?

— Допустим.

— Думаю, мне стоит представиться. Я лорд Седрик, главнокомандующий армии Меридиана, — мужчина едва уловимо качнул головой.

— Оу, — от изумления у девушки разжались руки. Бревно упало на пол. Она поспешно отпихнула его в сторону. Затем присела в почтительном, но лишённом мастерства и изящества реверансе. — Милорд… Вы всё верно сказали. Моё имя действительно Галатэрэйн Эрендор, — характеристики вроде воровки и преступницы она скромно опустила. — Для меня честь встретиться с вами, — она почти не лгала: социальная иерархия Меридиана её не особо волновала, но встретиться и разговаривать с кем-то из правительственной верхушки, да ещё при таких странных обстоятельствах, было… приятно, волнительно и... страшно.

— А что насчёт магии, Галатэрэйн?

— И насчёт этого вы абсолютно правы, — со вздохом подтвердила она. Скрываться не имело смысла: лорд Седрик и так всё о ней знает и наверняка сумеет распознать ложь.

В народе ходило много слухов о лорде Седрике. Его называли верным приближённым князя Фобоса (особо ушлые рассказчики любили намекать даже на особую степень близости), жестоким и беспощадным, низвергающим целые города и с лёгкостью разбивающим мятежные ополчения. Его ненавидели. Его боялись. Его проклинали вдовы убитых его солдатами мужей.

Но вот он стоит в старом занюханном подвале уродливого дома за чертой нищей деревеньки, резко выделяясь длинным богатым нарядом всевозможных оттенков зелёного, ухоженными светлыми волосами, собранными в низкий хвост, пронизывающими насквозь необычными фиолетовыми глазами. Глядя на него, Галатэрэйн устыдилась своей причёски а-ля воронье гнездо неопределённого цвета и тряпок, которые уже не годились для использования даже в качестве половых.

Что же ему надо? Лорд Седрик не спешил предпринимать каких-либо действий: ни агрессивных, ни миролюбивых — лишь стоял и оценивающе рассматривал девушку и её подвал.

— Скажите, какого… — Галатэрэйн запнулась, сообразив, что к лорду следует обращаться повежливее, и тут же поправилась: — Что такой высокопоставленный человек, как Вы, забы… делает в моём подвале? Зачем вы пришли?

— Мне нужен надёжный человек, хорошо разбирающийся в магии. Помощник, — пояснил мужчина.

— И поэтому вы пришли ко мне? — голова предательски закружилась, и Галатэрэйн как можно более непринуждённо облокотилась на каминную доску. — Что, неужели во всём королевстве не нашлось никого получше?

— На это есть свои причины, — туманно отозвался лорд Седрик. — На Меридиане не так много магов, а людей, не связанных с восстанием, ещё меньше. Ты не обычная воровка, Галатэрэйн. За шесть лет никому так и не удалось тебя поймать, хотя не раз, казалось, загоняли в угол. Ты способная девушка, и мне бы не хотелось, чтобы твои способности служили на благо мятежникам.

— Меня не интересуют мятежники. Я сама по себе. Я, может, и эгоистка, но моё выживание мне намного важнее, чем судьба народа.

— Поэтому я и здесь. Я предлагаю тебе сделку, Галатэрэйн Эрендор. Ты будешь работать на меня, а взамен получишь всё, что нужно для хорошей, обеспеченной жизни.

— И сразу перестаю быть преступницей в розыске?

— Верно. Ты получишь королевское помилование.

— Та-а-ак… А если я откажусь?

— Ты умрёшь, — бесстрастно ответил лорд.

— Не слишком-то вдохновляющая альтернатива, — не оценила девушка: одно дело — самой в приступе отчаяния подумать о смерти, и совсем другое — когда тебе почти прямым текстом угрожают.

Предложение лорда Седрика… удивляло. Перспектива вылезти из нищеты и стать помощником помощника князя воодушевляла. Возможность новой жизни казалась такой маняще прекрасной… Соглашаясь, она ничего не теряет. Что есть у молодой Галатэрэйн здесь? Подпол дома в аварийном состоянии, контрабанда и грабежи, полная невезения жизнь, настолько загубленная, что смерть — самый радужный исход. А жить-то хотелось… Но только не так.

И всё-таки бесплатный сыр бывает только в маголовке. Или провидению стало стыдно, и оно в кои-то веки решило ниспослать удачу, спасительную нить, которая не даст медленно и безвестно захлебнуться мраком на самом дне общества? И вряд ли оно в лице лорда Седрика уготовило ей удел хуже этого. Что может быть хуже? Словно в подтверждение её мыслей, в открытый проём рухнул гнилой кусок когда-то поддерживающей крышу балки, подняв облако сора. Лорд Седрик, вовремя заметив его полёт, плавно перетёк на другое место. Это было быстрое и резкое, но грациозное движение, спасшее мужчину от задушевного знакомства с нерадивой деревяшкой.

— Я согласна, — умереть она в любом случае всегда успеет, а упустить такой шанс, пусть и отдающий нездоровой загадочностью, было бы неимоверной глупостью.

Лорд Седрик вряд ли ожидал услышать что-то другое.

— Думаю, ты не будешь спорить с тем, что я не могу взять к себе на службу кого попало? Ты успешно используешь магию для… своей деятельности, но мне хотелось бы убедиться, что я не ошибся с выбором. — Галатэрэйн кивнула, хотя вряд ли лорду Седрику требовалось её согласие. Он достал из кармана небольшой тёмный камешек в форме капли. — Это накапливающий артефакт. Знаешь, как он работает?

Девушка покачала головой: она таких слов-то никогда не слышала.

— В нём заключён отпечаток сущности мага, крупица его силы. Владелец, даже лишённый магических способностей, может им воспользоваться. Например, для защиты или поддержки. Это может быть энергия в чистом виде, а может и определённая физическая форма. Сейчас я воспользуюсь им, а ты покажи, что умеешь.

Лорд Седрик сжал камешек в ладони, а потом кинул его на пол. Капля налилась светом изнутри, а затем нестерпимо ярко вспыхнула. Галатэрэйн зажмурила глаза, а когда вновь открыла их, над камешком зависла ещё одна мужская фигура. Но рассматривать его времени не было: он без предупреждения взмыл под потолок и ударил. Физическая или нет, но магия была вполне реальной и разрушительной: попавший под раздачу камин рассеялся кирпичной крошкой. Девушка метнулась в сторону, но запнулась о полено и, вскрикнув от боли, полетела вниз. Она успела сгруппироваться и, перекатившись по полу, резво вскочила на ноги.

Мужчина снова напал. Галатэрэйн увернулась, пропуская атаку мимо себя. Энергия краем задела не одарённые способностью уклоняться ящики с дорогой, но бесполезной посудой и раздробила один из них, огласив подвал грохотом и похоронным звоном разбившейся посуды.

«Двадцать девять», — отстранённо подумала девушка, безотчётно высчитывая свои убытки. Мысленно отвесила себе пощёчину: время отвлекаться было крайне неподходящим.

Галатэрэйн отпрыгнула от ещё одного удара и оказалась у мужчины за спиной. Потратив время на перебежку, избежать следующей атаки она уже не успевала. Молясь, чтобы сил хватило, девушка скрестила руки над головой, а затем резко развела их в стороны. Сгусток магии ударил по щиту, но не отразился от него, а впитался, поглотился им. Галатэрэйн свела ладони перед собой. Щит пропал, превратившись в тёмно-фиолетовый шар, заполненный густой чужой энергией.

Теперь она нападала. Мужчина пластичным неповторимым движением вильнул вбок. Шар траекторию не поменял и теперь летел точно в центр пирамиды ящиков. Не отдавая себе отчёта, привыкшая относиться аккуратно к своему имуществу, — лишиться одного ящика она ещё могла себе позволить, но потерять весь товар?! — Галатэрэйн выбросила правую руку вперёд. Шар завис в доле дюйма от ящиков. Девушка натужно сжала кулак. Магический шар стал, кидаясь искрами во все стороны, медленно скукоживаться, пока от него не осталась одна лишь поблёскивающая пыль, медленно оседающая на пол.

Галатэрэйн пошатнулась и осела на колени, тяжело хватая ртом воздух. Резерв, по ощущениям, не истощился до нуля, а ушёл в минус. Простуда тоже давала себе знать. Девушка почувствовала, как пали отводящие чары, защищающие дом. А мужчина не собирался останавливаться, занеся руку, чтобы окончательно расправиться с ослабевшей противницей.

— Довольно! — звучно крикнул лорд Седрик. Галатэрэйн не заметила, что он сделал, но нападавший просто распался на клоки быстро растаявшего в воздухе тумана. Перед глазами всё плыло, картинка то распадалась на осколки, то вновь собиралась. Лорд Седрик оказался близко-близко.

— Вы не подумайте… Я… просто… — Галатэрэйн зашлась кашлем, прервав сбивчивые оправдания. Воздух царапал и без того больное горло. На глазах выступили слёзы. Девушка поспешила вытереть их, чтобы лорд Седрик не посчитал их признаком слабости. — Извините… На защиту дома уходит половина моего магического резерва, поэтому… я могу распоряжаться лишь его частью… А сегодня я и так достаточно много колдовала, когда… была вне дома по делам… Да ещё эта болезнь… Простите, я могу намного больше, правда… Пожалуйста, — она запрокинула голову и посмотрела на мужчину, — пожалуйста, не оставляйте меня здесь… Убейте меня, если хотите, но не оставляйте!..

— Зачем ты сделала это? Почему остановилась? — лорд Седрик недоумевал, с чего это вдруг ей вдруг вздумалось тратить силы на спасение груды ящиков и стены этой развалюхи, держащейся на честном слове.

— Я не знаю. По привычке, наверное… Всё-таки я этим живу... Если я вам не подхожу, то мне надо на что-то жить и вообще… Не хотите, кстати, купить посуду? Отличная посуда! Она прекрасно… эм-м-м… бьётся — незаменимая вещь в бытовых ссорах! Недорого…

Галатэрэйн поняла, что заговаривается, и замолчала. От волнения она всегда начинала безостановочно нести бред. По лицу лорда скользнула тень недоброй ухмылки, и девушка поняла: если бы она не подошла, в живых её вряд ли бы оставили. Но Седрик остановил свою смертоносную магию. Значит ли это?..

— Так я принята? — с робкой надеждой поинтересовалась Галатэрэйн, неспешно вставая. Сомнительно, что на правую руку князя Фобоса можно надавить жалостью, но на войне, как говорится, все средства хороши.

Лорд Седрик отрывисто кивнул и, круто развернувшись, красиво поднялся наверх — с истинно благородным величием, не касаясь руками лестницы. Галатэрэйн восхищённо проследила за ним и, окинув прощальным, но абсолютно не сожалеющим взглядом своё пристанище, направилась вслед за ним. Но возле самого проёма задержалась. На полу поблёскивала маленькая капелька, тот самый артефакт-накопитель. Девушка подняла его. Опустошённый, лишённый магии, он больше походил на мутное стекло. Она сунула его в карман.

«На удачу», — решила Галатэрэйн и шагнула навстречу неизвестности.

2. Тысяча и один способ вписаться в коллектив

Путь до замка предстоял неблизкий. Лорда Седрика сопровождала немногочисленная кавалькада человекоподобных стражников, но не конница: всадники передвигались на грузных, неповоротливых с виду животных. Галатэрэйн таких никогда не видела: тупая морда, перетекающая в туловище без посредства шеи; по две пары заострённых, потешно двигающихся в разные стороны ушей; покрытая жёсткими пластинами грудь; короткие массивные трёхпалые лапы с внушительными когтями, беспокойно роющими землю; толстый шипастый хвост, безучастно влачившийся по дороге; и высокий бугор спины, на вершине которой было навьючено седло. Несмотря на размеры, выглядели они вполне безобидно и добродушно. Девушка безбоязненно провела рукой по серо-зелёному боку — ни шерсти, ни перьев, только грубая кожа, испещрённая сетью морщин.

Отдельного ездового питомца девушке не полагалось, да она и не смогла бы самостоятельно в седле удержаться, не говоря уже о том, чтобы править этой махиной. Лорд Седрик выдал будущей помощнице тёплый плащ и помог забраться на своего зверя, на специальное сидение позади себя, напоминающее заполненный подушками ящик с перилами. Затем мужчина сам запрыгнул в седло, и процессия тронулась. Сидящая спиной к дороге Галатэрэйн смотрела, как её теперь уже бывший дом стремительно уменьшается и удаляется на глазах — не иначе как в качестве прощального жеста у него просела крыша. Вскоре он исчез вовсе.

Серо-зелёные животные неожиданно бодро перебирали лапами, передвигаясь уверенной рысью. Сидушка то и дело подпрыгивала и перебрасывала девушку из стороны в сторону в такт движениям зверя. Галатэрэйн быстро почувствовала дискомфорт и попыталась сесть поудобнее. Она чуть приподнялась, намереваясь поудобнее переложить подушки, но бурная тряска лишила её равновесия. Девушка съехала к краю. Сидение тут же перекосило, и оно слегка изменило угол наклона. Галатэрэйн в ужасе уставилась на стелящуюся далеко понизу дорогу. С земли зверь обманчиво казался не таким высоким!

Девушка, изо всех сил держась за перила, переползла на другую сторону. Сидение норовило склониться уже туда, но Галатэрэйн успела поймать баланс и теперь неестественно прямо сидела, ухватившись за перегородки, боясь пошевелиться, чтобы неустойчивая конструкция вновь не нырнула вбок.

— У тебя всё в порядке? — лорд Седрик, почувствовав возню за спиной, обернулся к спутнице.

— Да, конечно! — так жизнерадостно объявила Галатэрэйн, что мужчина сразу понял, в чём дело.

— Не бойся, отсюда ты упадёшь, только если сама спрыгнешь, — снисходительно улыбнулся он.

— Я вовсе и не боюсь! — попыталась возразить девушка, но собеседник уже отвернулся, не давая себя переубедить. Интересно, а он сам-то когда-нибудь пробовал путешествовать таким образом?

— А что это за звери? Никогда таких не видела, — ехать просто так давно наскучило, и Галатэрэйн попыталась вновь вывести лорда на разговор.

— Джезуры. Водятся только на болотах, — мужчину, наоборот, болтать не тянуло. Он сосредоточенно пронзал глазами дорогу и отвечал сухо, стараясь не отвлекаться от своего чрезвычайно важного занятия.

— А почему именно они? Почему не лошади, например?

— Дорога до столицы лежит через Заболоченные низины. Джезуры превосходно чувствуют и обходят трясины и бочаги. Лошади же там не пройдут, а в обход — слишком долго. Князь Фобос не терпит задержек, так что в наших интересах вернуться как можно скорее.

Холодный ответ отбил у Галатэрэйн всякую охоту спрашивать о чём-либо ещё, и она, поплотнее запахнувшись в плащ, нахохлилась — у главнокомандующего армией князя Фобоса в предках явно числилась глыба льда. Да и новость об их маршруте девушку не сильно обрадовала. Болота Меридиана в принципе особой любовью и популярностью среди простого люда не пользовались, а уж Заболоченные Низины считались почти официальным филиалом ада. Все (кроме, как выяснилось, лорда Седрика) предпочитали потратить лишние полтора дня на объезд, чем лишиться куда более ценного — собственных жизней. По словам всё-таки побывавших там «счастливчиков», вся нежить этого мира собралась именно в Низинах. Галатэрэйн никогда не бывала на болотах, прекрасно зная, что нежить очень любит употреблять людей на завтрак, обед, ужин и во время любых других приёмов пищи, а и без того редких магов хранит консервированными в кладовках и достаёт только по праздникам и особым случаям.

По представлениям девушки, болотные твари должны были встречать кавалерию джезуров с распростёртыми смертоносными объятиями на въезде в Низины, но в течение всего пути она никого не заметила и не почувствовала. Да, сыро, мрачно, комары непрестанно жужжат над ухом и прокусывают даже толстый шерстяной плащ, но ничего исключительного, из ряда вон выходящего не наблюдалось — бывший дом Галатэрэйн во время затяжных дождей затапливало примерно до такой же степени. Либо нежить дружно упаковала чемоданы и переехала, либо лорда Седрика боялись даже жители болот. Когда самый пугающий участок пути был успешно форсирован, девушка немного успокоилась, перестав трястись от страха, позволила себе немного расслабиться — и сама не заметила, как задремала.

***

Замок находился не в самой столице, а чуть поодаль, на возвышении посреди заросшей шипастыми стеблями роз равнине. Тёмная крепость, окружённая заполненным угольно-чёрной водой рвом и обнесённая мощными стенами, казалась неприступной. Она походила на огромное ветвистое дерево, лишённое кроны. Шпили пронзали фиолетовое завихрявшееся облако опасного вида, бросавшее инфернальные отсветы на замковые башни.

К замку вела одна-единственная дорога, вымощенная брусчаткой и кончавшаяся хорошо охраняемыми воротами. Когти джезуров слаженно цокали по каменному покрытию. Когда отряд подъехал вплотную, стража почтительно приклонилась перед лордом Седриком и заинтересованно, но молча уставилась на Галатэрэйн. Та неловко улыбнулась в ответ. Охранники посторонились. Колонна ездовых зверей прошла через ворота. Во внутреннем дворике за стеной располагался сад. Большую его часть занимали шипастые дикие розы — какой-то странный у правителя Меридиана выбор цветов. Вид у них был хищный, зловещий, не предвещающий ничего хорошего. Алые бутоны казались кровавыми пятнами на фоне темнеющей листвы.

Лорд Седрик спешился. Галатэрэйн тоже кое-как сползла-съехала по крутому боку джезура. После продолжительной поездки верхом, пусть и не в седле, ноги дрожали и отказывались выполнять возложенные на них природой функции. Кто-то из прислуги взял джезура под уздцы и повёл, видимо, в стойло. Галатэрэйн почти с детским восторгом осматривалась вокруг. Её не смущали ни остроконечные башни, ни кровавые розы, ни тёмное убранство замка.

— Это и правда мой новый дом? — вслух подумала она, зачарованно поднимая взгляд на донжон с круглым окном и упирающимся в небо шпилем, чем заслужила очередной снисходительный взгляд лорда Седрика.

— Ты привыкнешь, не переживай.

«Очень на это надеюсь», — подумала Галатэрэйн, но мысль о том, что когда-нибудь она будет относиться ко всему этому великолепию с привычным равнодушием, пока представлялась неубедительной до невозможности.

Ей выделили отдельную, собственную комнату, — как далеко она располагалась относительно покоев лорда или князя девушка понятия не имела. Размером спальня едва ли была больше подвала, однако минимум мебели: высокая кровать с полупрозрачным балдахином, столик, одновременно и туалетный, и письменный, округлое зеркало в серебряной оправе и кресло — визуально делал её шире. Галатэрэйн неспешно обошла свои новые владения, умудряясь восторгаться каждым дюймом пространства. Рядом с кроватью расположилась ещё одна дверь, и девушка тут не преминула за неё заглянуть. Это оказалась вторая комната, поменьше, и абсолютно пустая, если не считать жердей по всему периметру. Галатэрэйн в ступоре застыла, пытаясь определить назначение этого места, пока не сообразила, что это шкаф. Просто очень огромный. Количество нарядов, которые можно было бы здесь развесить, не умещалось в голове. Девушка поскорее вернулась обратно в спальню, продолжив осмотр помещения.

Выдвинув ящики стола, она обнаружила тонкую стопку писчей бумаги, длинное перо и чернильницу в одном и набор заколок и расчёсок в соседнем. Девушка заглянула в зеркало и вздрогнула. Единственной отражающей поверхностью в подвале было начищенное до блеска лезвие тупого меча, поэтому Галатэрэйн худо-бедно, но представление о своей внешности имела. За собой она следила постольку-поскольку: лишь бы люди на улице не приняли за восставшего из могилы мертвеца. Однако расплывчатое и мутноватое отражение в клинке, как оказалось, мало соответствовало оригиналу. Задавшись вопросом, как лорд Седрик вообще решился привезти это в замок (может, не разглядел в темноте?), девушка схватила гребень и принялась с остервенением расчёсываться. Вернее, попыталась — гребень намертво увяз в колтунах. Проще было отрезать, чем попытаться распутать, но никакого ножа или другого острого предмета в комнате не наблюдалось. Интересно, а можно ли изменить причёску магией?..

Галатэрэйн запустила пальцы в волосы, но свершить задуманное не успела: в дверь постучались. Ну как всё не вовремя!

— Кто там? — робко спросила девушка, искренне надеясь, что «там» уже никого нет — дверью ошиблись или это вообще не стук: так, задели чем-то.

— Миледи, откройте. Мы принесли вам воду и сменное платье по распоряжению лорда Седрика.

— Мил-л-леди, — процедила Галатэрэйн. Да уж, хорошенькая же у них «леди»!

Но делать было нечего — девушка позволила прислуге войти: служанкам вполне человеческого вида и сопровождавшим их троллеподобным существам, тащившим деревянную бадью и вёдра с водой — кажется, они назывались лурдены. Последние брякнули бадью в углу комнаты и начали заполнять её водой, от которой шёл горячий пар. Покончив с ванной, лурдены установили высокую расписную ширму и удалились, оставив после себя едва ощутимый запах зверья.

Галатэрэйн поборола в себе примитивный порыв сорвать одежду и с радостным воплем нырнуть в бадью, расплёскивая воду. Вместо этого она чинно скрылась за ширмой и, быстро избавившись от тряпок, медленно погрузилась в ванну. Вода оказалась не просто горячей — она обжигала, опаляя кожу жаром. Девушка откинулась на бортик, стараясь не думать о возможности быть заживо сваренной во время купания. Может, лорд Седрик просто постеснялся ей сказать, что приглашает её стать главным блюдом на пире у князя-людоеда? Вряд ли, конечно, оный польстится на столь тощие кости, но кто ж этих высокопоставленных гурманов разберёт?

Служанки с истинно ювелирной аккуратностью смогли освободить гребень из плена и даже распутать свалявшиеся волосы, хотя, казалось, надежды не было — только стричься налысо. Ощущать чужие руки на своей голове было немного странно и ужасно непривычно, но Галатэрэйн чувствовала себя слишком уставшей и недостаточно здоровой, чтобы противиться и пытаться справиться со всем самой. В конце концов, она теперь «миледи»…

Она прикрыла глаза, отдаваясь на милость челяди, и, кажется, вновь задремала, потому что, когда она очнулась, вода уже остыла, а прислуга закончила возиться с волосами — теперь длинные льняные локоны, утяжелённые влагой, красиво покоились на плечах. Женщины помогли Галатэрэйн выбраться из ванны. Они извинились, сказав, что пока могут предложить только временное платье: нарядов для помощника лорда Седрика ещё не сшили. Девушка философски пожала плечами, принимая данный факт к сведению. Служанки облачили её в длинную плотную простыню, как-то по-особому крепившуюся на плечах и подпоясанную тесёмкой, синхронно поклонились и покинули покои Галатэрэйн. Лурдены оперативно вынесли бадью и ширму.

Девушка упала на кровать. Мягкий матрас приятно пружинил под тяжестью тела. Чистое бельё приятно пахло ландышами. Галатэрэйн почувствовала, как сильно она устала за прошедшую ночь. Тёплая ванна окончательно её разморила, и девушка, завернувшись в одеяло, в первый раз за последние несколько лет уснула спокойным глубоким сном.

***

Просыпаться выспавшись, а не из-за упавшей на голову деревяшки было для Галатэрэйн в новинку, но приятно. Сладко потянувшись, она поняла, что зверски голодна: ночью её покормить никто не додумался, а сейчас и вовсе, видимо, про неё забыли. Придётся напомнить.

Нехотя расставшись с подушкой, девушка села на кровати, решительно откинув одеяло. Старую обувь слуги унесли и, скорее всего, выкинули, а новую не выдали, и каменный пол, холодя пятки, вызывал озноб, однако желание поесть пересиливало неприятные ощущения. Наскоро пригладив растрепавшиеся после сна волосы, Галатэрэйн вышла из комнаты.

Коридор был по-замковому широкий, длинный и пустынный. Покрутив головой из стороны в сторону и не заметив разницы, девушка, уповая на удачу, хоть и не очень-то веря в успех, свернула направо. Выйдя к лестнице, она обрадовалась и уверенно спустилась: даже если кухня находится где-то в другом месте, внизу наверняка есть стражи, у которых можно спросить дорогу. Галатэрэйн ответственно спустилась до самого низа, но поняла, что несколько перестаралась: она оказалась в каком-то то ли склепе, то ли подземелье. Там не было ни стражей, ни дверей, ни указателей на кухню, зато стоял сырой затхлый воздух и, сгущаясь, подступалась тьма, не разгоняемая факелами по причине прискорбного отсутствия последних. Девушка решила не искушать судьбу и поднялась на этаж вверх.

Здесь тоже было ни души, но хотя бы имелся выход. Покрутившись по холлу и добросовестно заглянув за все двери и на всякий случай под лестницы, Галатэрэйн на стражу так и не наткнулась. Какие-то у замка не слишком эффективные методы охраны: приходи, кто хочешь, забирай, что хочешь, и предотвратить это безобразие некому... Вон, по потолку уже огромный паук ползёт. А может, он местный? Ощущая себя полной идиоткой, девушка нагнала паука и задрала голову к потолку:

— Эм-м, простите…

Паук, издавая утробные щёлкающие звуки, повернулся на голос, вперив в девушку две пары узких белёсых глаз. Она сглотнула, но не отступила — ноги отнялись. Классическим пауком это существо назвать было трудно: из восьми лап у него имелось всего четыре, мощные, жилистые и подозрительно напоминавшие гипертрофированные человеческие конечности. Длинная и густая чёрная шерсть покрывала маленькое тельце.

— Да-а? — довольно чётко проскрежетал паук низким и хриплым, но однозначно женским голосом. Кажется, внимание со стороны Галатэрэйн её не слишком-то обрадовало.

— Понимаете ли, я тут совсем недавно и немного заблудилась. Не подскажете, где тут столовая?

Выраженных жвал у паучихи не было, но девушка охотно представила, как это существо в задумчивости ими прищёлкивая шевелит, переваривая вопрос — хорошо, что только его, а не новоиспечённую леди.

— Прямо по этому коридору, — паучиха указала узловатым пальцем направление, — первый поворот направо и до конца.

— Большое спасибо! — искренне отозвалась Галатэрэйн и бодро зашагала в нужном направлении.

Ароматы кухни настигли её на полдороге. Пахло чем-то неопознанным, но вроде бы съедобным. Дверей у столовой не было — она казалась продолжением каменного коридора. Зал отнюдь не пустовал: видимо, стража отсутствовала на рабочем месте по причине обеденного перерыва. Здесь собрались все: тролли, лурдены, огры, люди, человекоподобные… И почему все считают князя Фобоса расистом? Уж в этом-то он упрёка точно не заслужил!

План, согласно которому девушке надлежало тихо и незаметно войти и примоститься где-то с краешку, провалился на первой же стадии воплощения. Пока Галатэрэйн озиралась в поисках свободных мест, застыв посреди столовой, обедающие начали проявлять к ней повышенный и явно нездоровый интерес, долго и пристально рассматривая её одинокую фигуру и заодно толкая в бок соседа, чтобы тот тоже взглянул. Обычный бытовой шум сменился настороженным шепотком, который постепенно сошёл на нет. Почувствовав, что все взгляды прикованы к её скромной персоне, девушка попятилась. Стражи, заметив этот манёвр, выскочили со своих мест и окружили её плотным кольцом, ощетинившись разнообразным оружием. Положенное леди высокомерное «что происходит?» застряло в глотке. Может, в столовую полагалось входить как-то иначе?

— Ты — Стражница? — наконец грозно вопросил один из стражей, наставив на Галатэрэйн копьё. Хорошее копьё, надо сказать, острозаточенное. Даже с зазубринами. Таким бить противника очень приятно, наверное. Однако испытывать на себе качество оружия, а тем более дарить радость таким образом кому бы то ни было девушку не особо привлекало.

Вопрос её озадачил. Она ещё понятия не имела, какую должность будет занимать при князе и что от неё потребуется — может, как раз-таки быть пресловутой Стражницей. Но конкретно сейчас на неё никаких обязанностей возложено не было, так что…

— Я не уверена, но, вроде бы, нет, — осторожно ответила Галатэрэйн, делая шаг назад, но упёршись спиной в другого недружелюбно настроенного стража. Ойкнув и сбивчиво извинившись, она вернулась в центр круга. Наконечник копья касался ткани временного платья. — Мужики, может, разойдёмся по-хорошему?

— Да это она! Была у них там одна такая блондинка, которая на нас стол натравила! — мужики расходиться, да ещё и по хорошему, желанием не горели, только плотнее сдвинулись.

Галатэрэйн не удержалась и сдавленно хихикнула, представив поединок между доблестным отрядом стражников и добротным дубовым столом… Интересно, кто одержал верх в той битве?

Судя по всему, поражение нанёс несговорчивый предмет мебели, ибо оскорблённый копьеносец не выдержал и ударил. Ему потребовалось несколько мгновений для размаха, которыми девушка воспользовалась и ушла вниз, одновременно магией сбивая стражей с ног. Посеяв смуту в рядах противника, она, оттолкнувшись от их полёгших тел, взлетела под потолок. Как, оказывается, приятно колдовать, когда магический резерв не стеснён постоянным поддержанием отпугивающих чар! Даже левитация, обычно дающаяся с трудом, не причиняла особых сложностей. Раньше Галатэрэйн терпеть не могла полёты, прибегая к этому заклинанию только в крайних случаях, каждый раз справедливо опасаясь, что силы закончатся в самый неподходящий момент и она живописно шлёпнется о землю, расшибившись в лепёшку. Девушка не стала растрачивать вновь обретённый резерв — что-то подсказывало, что налетаться она ещё успеет — и приземлилась на люстру. Только бы цепь выдержала…

Стражники сменили тактику и принялись кидаться в неё чем попало: копьями, стрелами, ножами, вилками, тарелками, кто-то даже умудрился отправить в полёт лавку (не долетела). Девушка с лёгкостью блокировала их удары, покачиваясь на люстре, и пыталась продумать свои дальнейшие действия. Всерьёз биться с местными защитниками ей не хотелось: здесь явно произошло какое-то недоразумение, не лишать же замок охраны из-за этого! Куковать на люстре в надежде, что ребятам внизу надоесть бросаться всем подряд и они разойдутся, тоже так себе вариант: рано или поздно щиты истощат резерв, и стратегию срочно понадобится пересматривать.

Стражник-зачинщик, не обнаружив на другом конце копья агонизирующего тела, определённо расстроился. Злобно зыркнув из-под густых бровей, он последовал примеру окружающих и метнул копьё в люстру. Только в отличие от своих коллег он целился не в девушку, а в цепь.

Галатэрэйн уклонилась, цепь такими возможностями, увы, не обладала. Копьё перебило её у самого основания, и люстра со свистом рухнула вниз, разлетевшись на куски по всей столовой. Не желая следовать примеру несчастной, девушка, не успев толком произнести ни одно заклинание, ещё в полёте оттолкнулась от каркаса и отпрыгнула в сторону. Стражник, на которого она приземлилась, встретил её более чем радушно, заключив в пылкие объятия и сжав до треска в рёбрах. Оскорбившись до глубины души, она не придумала ничего лучше, кроме как залепить нахалу затрещину. К сожалению, сила маленькой женской ладони не шла ни в какое сравнение с мёртвой хваткой мускулистых лап стражника, лишь сильнее сжавшихся на тонкой девичьей талии.

— Эй, а я тебя знаю! — вдруг обрадованно завопил пленитель, повнимательнее вглядевшись в лицо Галатэрэйн, и гаркнул так, что заложило уши: — Это не Стражница! Это лорда Седрика помощница, она с ним сегодня приехала! Она одна из нас!

По толпе прокатился смущённый ропот. Стражи, особо не торопясь, опустили смертоубийственные колюще-режущие, древковые и стрелковые орудия.

— А не могли бы вы… кхе-кхе, меня отпустить? — хрипло просипела Галатэрэйн.

Стражник поспешно разжал руки. К своей чести, девушка удержалась на ногах, тут же выпрямившись и смерив толпу вокруг себя грозным взглядом, старательно игнорируя при этом потемнение в глазах.

— Вы извините, госпожа, я вас сразу не признал. Вы ночью немного по-другому выглядели как-то, вот мы и спутали. Ходит тут одна компания…

Сама Галатэрэйн не узнала бы ночного дежурного из тысячи других при всём желании: стражи были одинаково серокожими, с развитой мускулатурой, заострёнными ушами, кривым горбатым носом и тёмными бородами клинышком. Различались, разве что, шрамы — у поймавшего её стража рубец пересекал лицо наискось. Большинство охранников, не переставая недовольно ворчать, разбрелось по столовой. Слуги засуетились, ликвидируя следы схватки: расставляя уцелевшие стулья, поправляя столы, сметая бренные останки люстры, посуды и обеда.

— Вы неплохо справлялись с ситуацией, госпожа, несмотря на наше численное превосходство. Из вас выйдет отличный воин, — одобрительно прогудел страж, панибратски хлопнув Галатэрэйн по плечу. Та аж присела. Остальные согласно закивали. Польщённая, девушка смущённо потупилась, украдкой ощупывая плечо — вроде бы все кости целы, но по ощущениями — перелом со сдвигом, не меньше!

— Благодарю. Как ваше имя?

— Лессат, госпожа.

— Очень приятно, Лессат. Меня зовут Галатэрэйн.

— Я рад служить вам и нашему князю, госпожа Галатэрэйн. Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь, — он церемонно поклонился. Скорее всего, страж лишь соблюдал приличия и этикет, но, тем не менее, девушке было приятно заручиться его поддержкой в этом пока ещё чужом месте. — Могу я спросить, чем мы обязаны вашему визиту?

Галатэрэйн спохватилась, что она вообще-то очень голодна, и, откашлявшись, печально попросила:

— Мне бы покушать…

Лессат, казалось, удивился, но ничего не сказал, усаживая девушку за стол. Странно, ей всегда думалось, что употребление пищи — это нормальный, не осуждаемый обществом процесс. Быть может, у аристократии другие нравы, и они питаются солнечным светом или глубинной тьмой? Нет, к такой диете Галатэрэйн ещё не была готова.

— Эй, там! — крикнул страж прислуге. — Обед госпоже Галатэрэйн!

Через несколько минут какой-то угрюмый подросток шлёпнул перед ней тарелку с варевом неизвестного состава и происхождения. Это была непонятная комковатая серая масса: то ли каша, то ли пюре. Девушка опасливо подцепила её ложкой. Консистенция оказалась неожиданно плотной и густой. С замиранием сердца Галатэрэйн зажмурилась и сунула ложку в рот. Что ж, бывало и хуже…

Оголодавшая девушка слопала всё до крошки. Решив, что это всё-таки каша и отравления можно не опасаться, она попросила добавки. Всё тот же нелюдимый парень щедро наполнил миску до краёв. Галатэрэйн успела съесть половину, когда заметила в гуще нечто тёмное. Присмотревшись, она узнала осколок давешней люстры. Выловив обломок, девушка смерила его недовольным взглядом и, отложив в сторону, невозмутимо продолжила обедать. Просить третью порцию было уже неловко, пусть и очень хотелось, поэтому пришлось ограничиться криво отрезанным ломтём подсоленного хлеба и стаканом какого-то горького напитка.

Покончив с трапезой, Галатэрэйн прикрыла глаза, прислушиваясь к внутренним ощущениям и стараясь оценить своё состояние. Болезнь давала о себе знать: резерв восполнялся медленно и урывками: магия пыталась помочь организму восстановиться, он не воспринимал её, отталкивал. Нос дышал только на половину, и эта половина была не лучшей. Горло саднило, голос мужественно хрипел. То и дело появлялся озноб, и девушка принималась мелко трястись, безуспешно пытаясь унять дрожь. Лечить себя сама она не умела: во-первых, направлять заклинания на саму себя труднее, чем на других, во-вторых, с детства Галатэрэйн использовала магию, чтобы прятаться, обманывать, грабить и разрушать, а врачевание и созидание для вора и контрабандиста — не самые популярные навыки.

— Лессат, а в замке есть лекарь?

Новый знакомый задумчиво почесал безволосую макушку и покачал головой:

— Не знаю, госпожа. Может, он и есть, но не для нас, солдат. Лёгкие ранения заживают сами, а после тяжёлых мы становимся калеками, бесполезными в бою, поэтому таких тоже не лечат.

— Суровые здесь порядки. — Галатэрэйн зябко передёрнула плечами, но болезнь здесь была ни при чём.

— Время сейчас непростое. Завеса, мятеж… Жить на Меридиане всегда было непросто, а теперь тем более. Не знаю, что было бы с нашим миром, не будь у нас князя…

— Князя Фобоса? — девушка удивлённо вскинула брови. — Ты первый, кто отзывается о нём… хорошо. Ты правда так считаешь, или правила предписывают говорить так?

Лессат так рассмеялся, что подавился своим горьким пойлом. Стукнув пару раз ему по спине, Галатэрэйн подождала, пока он отдышится, чтобы продолжить разговор:

— Расскажи мне о нём.

— Ну… — Лессат недоверчиво покосился на наполовину заполненный стакан и оставил его в сторону. — Вы, кажется, знаете, что в народе о нём говорят?

— Знаю, — кивнула девушка. — Что он тиран и деспот, энергетический вампир, эгоист и всех ненавидит, — она перечислила лишь самые распространённые и относительно безобидные мнения, но образ правителя Меридиана всё равно вырисовывался крайне непритягательный.

— Да, особой любовью он не пользуется. И нельзя сказать, что так уж незаслуженно. Я давно служу в замке. Он действительно жесток и суров, но во многом он действует на благо нашего мира. Ему было всего тринадцать, когда его родители пропали. Что тогда произошло — никто точно не знает, но он взошёл на престол мальчишкой, которого не воспитывали как короля. Его сестра, законная королева, была тогда слишком маленькой, чтобы править, а советники родителей не желали признавать его.

— Они пытались ему помешать?

— Конечно. Одних казнили, другим удалось сбежать. Они-то и начали настраивать простой люд против молодого князя. Орден Хранителей традиций тоже воспротивился его правлению, но они были расколоты и ослаблены какими-то внутренними разборками, поэтому князь легко совладал с ними. Он устранил все препятствия, но остался один, понятия не имея, что делать. И тогда Фобос, отчаянно желая показать всем свои способности, совершил ошибку — пошёл войной на соседние королевства. Кандракар, чтобы не допустить этого, создал Завесу, не позволяющую ни проникнуть, ни покинуть Меридиан. У князя был амулет, открывавший порталы между мирами, способный перебить даже Завесу, но няня, которую он приставил к своей сестре, выкрала его и сбежала вместе девочкой, боясь, что Фобос убьёт её. Завеса отрезала Меридиан от остальных миров, а как известно, ни один мир не может существовать изолированно, и наш стал потихоньку умирать.

— Испортившаяся погода, жёлтое небо — это всё из-за неё, да? — догадалась Галатэрэйн.

— Верно. Пожалуй, это самые наглядные последствия. Чтобы не дать Меридиану погибнуть совсем, князь направляет большую часть своих сил на его поддержание, но его возможности ограничены, потому что в королевской семье магия передаётся по женской линии. Он, конечно, сильнейший маг из живущих на Меридиане, но не такой, как его мать или сестра, которые могут поддерживать жизнь мира одним своим существованием. Он забирает энергию жителей, чтобы умножить свои силы и не дать нам сгинуть — поэтому-то сейчас не рождаются дети с магическим даром, кстати. Я слышал, что почти все меридианские чародеи лишились сил и сошли с ума...

— А мятеж?

— А что мятеж? Они сами настроили князя против себя. Людям не нравится жить плохо, вот они нашли виноватого и бунтуют. Чтобы с этим справиться, надо либо сдаться, либо подавить его силой. Чернь поддерживает восстание, потому что считает Фобоса узурпатором, хотя, возможно, поначалу он собирался быть регентом до совершеннолетия сестры. Но теперь он не намерен сдаваться, а с неблагодарными следует быть жёстким. Он заставляет всех себя бояться, потому что иначе его просто сметут: ведь на Меридиане его не уважают. Теперь вы понимаете, почему я отношусь к нему хорошо?

— Понимаю. Но ведь не все же люди на стороне мятежников. Что с теми, кто поддерживает князя?

— Их немного, но князь вознаграждает их за преданность. Все, кто хочет служить ему, служат, — веско сказал Лессат.

Подробный рассказ Лессата не удовлетворил, а только подхлестнул любопытство Галатэрэйн. Что же за человек этот князь Фобос? Узнать бы его получше! На общественное мнение девушка полагаться не любила, зная, как легко люди могут заблуждаться и как просто манипулировать их мыслями. А как он выглядит? В детстве её пугали Фобосом — выходит, сейчас он уже стар?

Поток размышлений о правителе Меридиана был прерван внезапным появлением в столовой лорда Седрика. Тут же началась суматоха: солдаты повскакивали со своих мест, слуги поспешили убраться с глаз и запихнуть остов люстры под стол. На мужчину здесь смотрели с боязливым уважением. А как бы смотрели на князя?..

— Галатэрэйн! — он быстро отыскал её глазами, и его брови недобро сдвинулись. — Иди за мной, — приказал он и, круто развернувшись на каблуках, скрылся в коридоре.

Девушка виновато-испуганно взглянула на Лессата.

— Не бойтесь, — ободряюще шепнул он, — вы в замке только первый день, так что вряд ли вам что-то будет. Идите, не заставляйте его ждать.

— Спасибо, Лессат. Ещё увидимся.

— Конечно, госпожа, — страж щербато улыбнулся — улыбка на его лице смотрелась странно и — чего греха таить — пугающе, но Галатэрэйн она почему-то придала смелости.

Девушка выбежала вслед за лордом и наткнулась на него сразу же за поворотом. При виде него резко захотелось сдать назад, убежать в столовую и спрятаться в кастрюле с кашей, плотно задвинув крышку. Острое желание, видимо, ярко отразилось на её лице, потому как мужчина не стал ругаться, лишь устало спросил:

— Галатэрэйн, почему я должен разыскивать тебя по всему замку? Зачем ты ушла?

— Есть хотелось…

— Ты могла позвать слуг.

— Боюсь, я бы до них не докричалась…

— У тебя в комнате есть звонок.

— Звонок? Что такое звонок? То есть я знаю, что такое звонок, но как он выглядит? И как им пользоваться?

Лорд Седрик внимательно изучил озадаченное лицо своей помощницы и криво улыбнулся уголком губ.

— Да, тебя ещё многому предстоит научить… Рэйн. Не против, если я буду называть так? У тебя длинное имя, и кричать «Галатэрэйн» не слишком-то удобно.

Девушка помотала головой. Рэйн так Рэйн. Ей вроде нравилось.

— Как насчёт небольшой экскурсии для начала? Я покажу тебе основную территорию и расскажу о твоих обязанностях.

Без лишних слов она взяла мужчину под локоть, и тот уверенно повёл её в глубь замка.

3. Старые друзья — новые враги

Прошло несколько часов, прежде чем лорд Седрик показал своей помощнице большую часть замка, по пути объясняя, как отличаются кухня и библиотека, как не перепутать источники с тронным залом и как не оказаться в конюшне вместо своих покоев. Рэйн слушала внимательно, честно пытаясь запомнить весь массив вываленной на её голову информации, но не ручаясь за качество: с ориентированием на местности у неё всегда были трудности. Иногда, не зная, как добираться до места, откуда нужно было забрать груз, она нанимала проводника или находила крестьянина с обозом, за небольшую плату соглашавшегося подвезти её хоть на край Меридиана. Платить, впрочем, не приходилось ни разу: добираясь до назначенного места, девушка стирала случайным помощникам память своим излюбленным «Затмением».

Обязанностей у Рэйн оказалось немного, и все они были преходящими: защищать замок (когда нападут), сопровождать лорда Седрика в военных походах (когда соберутся), подменять лорда (когда он будет отсутствовать). Если на замок никто не нападает, походов не предвидится, а лорд Седрик не требует её присутствия рядом с собой, она может свободно распоряжаться своим временем, посвящая его себе. Чем она будет заниматься, девушка ещё не решила, но — думалось ей — едва ли в таком огромном замке она не найдёт себе занятия.

Получив ясные требования, она загорелась жаждой деятельности. Но, к её большому сожалению, в данный момент на спокойствие обители князя Фобоса никто не покушался и военные операции не планировались, и её желание быть полезной вдребезги разбивалось о суровую реальность. Она на всякий случай прислушалась, но вожделенный шум борьбы ни откуда не доносился, пол не дрожал и каменная крошка не сыпалась со стен — в общем, возмутительная безмятежность. Болезненная горячка перетекла в лихорадочное возбуждение. Лорд Седрик заметил нездоровый блеск в её глазах и, нахмурившись, дотронулся тыльной стороной ладони до её лба.

— Тебе не помешало бы прилечь, — заметил он. — Тебе лучше выздороветь как можно скорее, — это могло бы прозвучать как дружественное пожелание, не будь оно сказано тоном ты-же-понимаешь-что-тебя-держат-в-замке-не-за-красивые-глаза.

Рэйн не рискнула с ним спорить, хотя лежать и отдыхать ей вовсе не хотелось. Куда больше радости ей принесла бы, например, охота за мятежниками или разведка: лорд Седрик сообщил, что тайное логово бунтовщиков до сих пор не найдено, несмотря на затяжной характер восстания. Раньше она, если и пересекалась с мятежниками, то старательно обходила их стороной, но теперь они вроде как стали её врагами и стоило бы проверить свои силы в настоящем бою.

Мужчина провёл девушку до покоев и распрощался с ней у дверей, быстро растворившись в окутывающей коридоры полутьме. Горячее желание показать свою полезность сменилось бессильной апатией — быстро меняющийся калейдоскоп настроений начинал надоедать. Рэйн снова упала на кровать. Только сейчас она поняла, как сильно у неё устали и замёрзли ноги. Она поскорее завернула их в одеяло и провалилась в полубредовый сон.

***

Князь Фобос чувствовал жжение в груди, отдающее куда-то в позвоночник, мешающее дышать — каждый вздох только усиливал боль, она разрасталась, расползалась по всему организму. Это давно стало нормой — все силы уходили на то, чтобы этот мир не рухнул в никуда — и он давно к этому привык и не обращал внимания, пока жжение не становилось совсем уж нестерпимым. Тогда он шёл на источники, купаясь в магической силе, позволяя ей наполнять тело энергией, покалывающей кончики пальцев. А пока — пока он сидел в тронном зале и слушал нудные доклады, неизменно крутившиеся вокруг одной-единственной темы: мятежники. Мятежники напали на обозы с продовольствием. Мятежники захватили чьё-то поместье. Мятежники ускользнули из-под носа у ловчего отряда. Мятежники, мятежники, мятежники… Из далёкого детства он помнил, как мать решала споры фермерств о выпасе хугонгов, терпеливо внимала постоянным требованиям купцов понизить торговые пошлины и выслушивала жалобы крестьян на засушливое лето, надеявшихся, что королева подарит им дождь. К нему с такой ерундой не ходили. Да и дождей с его воцарением стало с избытком.

Когда доклады закончились, Фобос вздохнул с облегчением и тут же пожалел об этом, когда под рёбра словно загнали тысячу невероятно острых игл. Он залпом выпил бокал вина и откинулся на спинку трона. Стало чуть легче. Боль постепенно сходила на нет. Скорее бы отыскать сестру — тогда это всё закончится, прекратится навсегда. И, быть может, он сможет спать по ночам.

Когда двери тронного зала распахнулись и внутрь вошёл Седрик, князь тут же встрепенулся и выпрямился, приняв самый суровый вид, на который был способен. Он давно понял, что окружающие воспринимают только язык силы и, стоит дать слабину, тут же налетят, подобно стервятникам. Своему главнокомандующему Фобос, конечно, доверял, но это совсем не значило, что при нём можно вести себя как маленькая тринадцатилетняя девочка, теряя авторитет в его глазах. Седрик учтиво поклонился. Князь властным жестом позволил ему приблизиться.

— Так значит, ты нашёл мага, — не спросил, а констатировал князь. Слухи разносились по замку быстрее ветра, и он уже прекрасно был осведомлён о протеже лорда, умудрившейся в первый же день устроить беспорядок в столовой для стражи.

— Да, мой князь, — подтвердил Седрик. — Её имя — Галатэрэйн Эрендор. Она всем довольна, но ещё не привыкла к замку и не знает многих обыденных вещей. Это вопрос времени.

— Меня мало интересуют её познания обыденных вещей. Главное, чтобы она прекратила разрушать замок. Для этого у нас есть мятежники.

— Это было недоразумение со стороны стражи. Они принял её за Стражницу. Однако этого больше не повторится.

— Чýдно. И когда она сможет приступить к своим обязанностям?

— Как только поправится, мой князь.

— Она больна?

— Всего лишь простуда. Она быстро пройдёт.

— Вот как. Что ж, приведи Галатэрэйн ко мне, когда она будет готова. Посмотрим, что она умеет.

И правда, уж очень интересно было посмотреть на человека, сумевшего сохранить свою магию при себе, когда большинство потеряло свои способности. Все жители Меридиана обладали тем или иным магическим потенциалом, чаще всего настолько малым, что даже не замечали его присутствия и не развивали его. Когда князь принялся перенаправлять энергию на себя, они, тем не менее, почувствовали, что он вытягивает из них «жизненную силу». И, поскольку магии в них изначально было немного, он практически сразу же осушил её до дна. Более талантливые чародеи продержались чуть дольше. Сила могла остаться при маге, только если это действительно сильный маг. Но откуда у простой безродной преступницы такие способности? Даже Оракулу пришлось экранироваться от поверхности Заветным городом, чтобы не лишиться магии.

Занятно.

***

Лекарь в замке, конечно, был и прогнозировал выздоровление Рэйн через неделю-две. Слишком долго. Седрик изучил нехитрый медицинский арсенал, состоящий из приятно и не очень пахнущих веников с целебными травами, сомнительного состава эликсиров во флаконах из тёмного стекла и якобы лечебной грязи, ярым фанатом которой был лекарь, норовивший всунуть эту гадость по любому поводу, будь то обыкновенная простуда или сквозное ранение с открытым переломом — и пришёл к выводу, что лекарства лучше искать на более научно-технически продвинутой Земле.

Отыскав портал, он переместился в соседний чужой мир. Шумная даже ночью, пыльная, многолюдная, Земля не вызывала у лорда тёплых чувств — лишь желание убраться поскорее на Меридиан и вдыхать пусть и тяжёлый от сырости, но хотя бы чистый воздух родного мира. О том, что в скором времени ему придётся практически переехать сюда на неопределённый срок, чтобы заняться поисками пропавшей принцессы, он старался не думать.

Сейчас для него было важно понять, что делают жители Земли, когда заболевают. В тишине и прохладе книжного магазина думалось на удивление хорошо — неплохое место, чтобы обосноваться на время поисков, кстати, — и Седрик довольно быстро смог вспомнить, что земляне покупают лекарства в учреждениях под названием «аптеки», где в больших белых залах стоит множество разноцветных коробочек с невразумительными (а временами даже пугающими) названиями и надписями, не имеющими адекватного толкования. Например, он плохо понимал, что означают «рамиприл», «гидрохлоротиазид» и «диуретик», выведенные друг за другом на одной из пачек с таблетками, таинственное «анальгезирующее ненаркотическое психостимулирующее средство» внушало опасения, а от «отхаркивающего муколитического средства со вкусом малины» лорд вообще старался держаться подальше. О назначении вышеозначенных средств жителю Меридиана тоже оставалось только догадываться.

Самое главное, что лорд Седрик выучил о землянах, — во-первых, они очень любят задавать много вопросов, а во-вторых, никогда не упустят возможности нажиться. Если он сунется в аптеку без чёткого представления, что ему нужно, то либо с него потребуют все симптомы болезни Рэйн, будут спрашивать про её рост (высокий), вес (маленький), возраст (хм), узнавать рекомендации врача (лечебная грязь) — в общем, всё то, о чём он имел весьма смутные представления, либо втюхают что-то жутко дорогое, но абсолютно неэффективное. Попросить бы о помощи — вот только кого?

Седрик покинул такой уютный магазин, выйдя на душную, бурлившую жизнью улицу. Туда-сюда сновали колесницы, не запряжённые лошадьми, — автомобили, рычащие и убивающие воздух вокруг — у мужчины с непривычки слезились глаза. Люди всё время куда-то торопились, бежали, громко разговаривая, смеясь и издавая прочие дикие звуки. В этом мире, казалось, спешило всё: автомобили, люди, птицы и даже погода менялась с удивительной скоростью: вроде бы только что светило горячее солнце, как налетел сердитый ветер, взметнув пыль и пригнав грязно-серую хмарь кучевых облаков. На Меридиане, может, и пасмурно, но хотя бы стабильно.

Пока Седрик в нерешительности крутился у магазина, не зная, что предпринять, людей стало больше: закончился учебный день и отмаявшиеся в четырёх стенах школьники возвращались домой. Взгляд лорда равнодушно скользил по их лицам, пока не выцепил смутно знакомые черты, идущие в комплекте со златовласой макушкой. Эге, да это как-никак Стражница Земли, с которой охрана спутала его помощницу. Без крыльев и формы она выглядела младше — мужчина не дал бы ей более четырнадцати лет. Компанию блондинке составляла ещё одна девочка — подружка или просто одноклассница, — низенькая, с растрёпанными светлыми косами. Сквозь шум улицы до лорда долетали обрывки их разговора: ничего интересного, только какие-то школьные сплетни.

Вид знакомого, пусть и вражеского лица принёс Седрику странное чувство умиротворения. В человеческом облике Стражница главнокомандующего армией Меридиана вроде не видела, да и он предусмотрительно надел очки, которые, во-первых, искажали черты лица, а во-вторых, придавали ему флёр безобидности и благодушия. Решившись, мужчина уверенно направился девочкам навстречу.

— Мисс, прошу прощения… — обратился к ним Седрик, подойдя вплотную. — Не могли бы вы мне немного помочь? — Просить о помощи Стражницу казалось Седрику до невозможности комичным. Надо будет Рэйн об этом рассказать — вот уж она посмеётся.

— А в чём дело? — поинтересовалась блондинка, манерно откидывая волосы за спину.

— Видите ли, — Седрик очаровательно улыбнулся (по крайней мере, он очень надеялся, что получилось именно очаровательно, а не как всегда), — я в этом городе совсем недавно и немного... потерялся. Не могли бы вы подсказать мне, где находится ближайшая аптека?

— Хм, — блондинка нахмурила аккуратненькие бровки, усердно отыскивая на задворках памяти нужную информацию. — Ближайшая, если я правильно помню, в двух кварталах отсюда, на Центральной улице.

Седрик так же усердно изобразил работу мысли, будто пытаясь вспомнить маршрут до Центральной улицы.

— А как туда пройти? — «не вспомнил» он. — Не хотелось бы заблудиться ещё сильнее.

— В общем, вам надо дойти до конца этой улицы, там будет пешеходный переход. Переходите дорогу и поворачиваете налево, потом прямо до второго поворота, там нужно будет свернуть направо. Выйдете на развилку, держитесь середины и, не доходя до... — она осеклась, взглянув на испуганно вытянувшееся лицо мужчины. — М-м-м, — снова глубокомысленно изрекла девочка, беспомощно взглянув на подругу. Та, увы, тоже была неспособна словесно описать путь до аптеки. — А, ладно, — блондинка махнула рукой, — проще будет вас проводить. Элион, ты не сильно торопишься домой?

Подруга Стражницы отрицательно покачала головой. Девочки пристроились по обеим сторонам от Седрика и задали направление движению. Брать их обеих под локоть было глупо, а одну из них — опасно. Лорд Меридиана в психологии разбирался постольку-поскольку, но прекрасно знал, что женщины, даже маленькие, — ужасно завистливые и ревнивые существа, одновременно с этим имеющие некую дополнительную связь друг с другом, именуемую женской солидарностью. Работало это по сложной и запутанной схеме, выглядевшей как-то так: если мужчина отдаст предпочтение одной, вторая может обидеться, а первая возмутиться, что с её подругой обошлись столь негалантно, и тогда помощи ни от кого из них ждать не придётся.

Характерный запах земной медицины Седрик почуял ещё издали: как и у всякого оборотня независимо от формы второй ипостаси, его органы чувств были развиты куда лучше человеческих. Проводив мужчину, девочки уже хотели было попрощаться, однако он остановил их и, выдав очередную простодушную улыбку, скромно попросил:

— А вы не могли бы помочь мне ещё и в выборе лекарств? Я очень плохо в них разбираюсь, — Седрик надеялся, что со стороны его неосведомлённость выглядит милой неуверенностью, а не раздражающей непроходимой тупостью.

Девочки чуть удивлённо переглянулись. Тем не менее, блондинка, помедлив, деловито кивнула. Всю дорогу до аптеки она кокетливо крутила в пальцах локон золотистых волос, стреляя в лорда глазками из-под полуопущенных густых ресниц. Её подруга тоже смотрела на мужчину с интересом. Проходившие мимо девушки постарше кидали на него взгляды, не воспринимая всерьёз девочек рядом с ним, а то и считая их его родственницами. Седрик тяжело вздохнул. Его с утроенной силой потянуло домой, туда, где на него не будут вешаться все взбалмошные девицы подряд!

Лекарственный аромат, напрочь заглушая прочие запахи, усилился настолько, что у Седрика голова пошла кругом. Что за ужасный мир, не продохнуть! Стражница что-то спросила и выжидательно уставилась на мужчину, но тот, одурманенный аптечным духом, не разобрал её слов. Пришлось переспрашивать.

— Какие лекарства вам нужны? — повторила она, слегка повысив голос. Смысл фразы всё равно дошёл не сразу, замедлился, прорываясь сквозь плотный туман в голове.

— От простуды, — наконец сориентировался Седрик, припоминая, что именно такой диагноз поставил Рэйн меридианский лекарь. — От температуры, заложенности носа, кашля и боли в горле. Мне нужны самые сильные и быстродействующие.

Девочки понятливо кивнули и заняли очередь. Седрик протянул им деньги, которых, он надеялся, должно было хватить, и отошёл поближе к выходу. Как бы в обморок не грохнуться от нехватки нормального воздуха! В глубине души мужчина немного завидовал дыхательным способностям землян, способных отфильтровывать смог и химические осадки этого мира. Ему же к этому ещё предстояло привыкнуть, а пока оставалось только мириться с умопомрачением.

Как он очутился на улице, Седрик уже не помнил, но в одной руке у него был зажат пакет с покупками, в другом он сжимал сдачу. Девочки смотрели на него с сочувствием. Лорду их жалость была противна. Он презирал слабость в принципе и терпеть не мог ощущать себя беспомощным, но по долгу службы приходилось.

— Вы до дома-то доберётесь сами? — подругой Стражницы (Элион, кажется?), наверное, двигали исключительно альтруистические побуждения, но Седрик, уже уставший старательно выставлять себя идиотом, воспринял её слова почти болезненно, как издёвку.

— Как-нибудь справлюсь. — Миленькая улыбка земного дурачка получалась всё лучше и лучше, и Седрик всерьёз забеспокоился, как бы она не прилипла к его физиономии навечно. — Спасибо вам, вы меня очень выручили.

— Мы были рады помочь. — И снова эти взгляды лукавых глаз, от которых не хочется бежать — нет, их хочется выколоть. Седрик мужественно боролся с этим желанием. — Надеюсь, мы ещё свидимся. Хитерфилд — небольшой город.

— Обязательно, — доброжелательно ответил лорд. «Куда раньше, чем ты думаешь, Стражница», — кровожадно добавил он про себя.

Они простились и наконец-то разошлись каждый в свою сторону, конкретно Седрик — к порталу. Находясь в поле зрения девочек, он, продолжая играть на публику, шёл медленно, осторожно, внимательно глядя по сторонам и делая вид, будто читает указатели и вывески, но, стоило Стражнице с подругой скрыться за поворотом, его походка тут же стала твёрже, плечи уверенно расправились, и мужчина, уже не особо вглядываясь в городской пейзаж, почти бегом ринулся в нужном направлении. Заблудиться он не боялся. Во-первых, он прекрасно запомнил дорогу и топографическим кретинизмом не страдал, а во-вторых, портал словно звал его. На Меридиане у него такого чувства не возникало, поэтому там все порталы отыскивали проводники, но на Земле проходы в родной мир магнитом манили его, словно бы шептали, упрашивали вернуться домой.

А может, он уже просто успел свихнуться в этом мире.

***

— Что это? — Рэйн с интересом взяла в руки бумажную коробочку и потрясла её. Та отозвалась глухим постукиванием. Похожий звук издавали детские погремушки. На кой лорд Седрик притащил ей игрушки, да ещё и с таким видом, словно лазил за ними как минимум в Преисподнюю, было совершенно непонятно. Или это какое-то очередное испытание, определяющее уровень умственного развития? Тогда, пожалуй, погремушки — в самый раз...

— Лекарства, — ответил мужчина. И с оттенком гордости уточнил: — С Земли.

— Ага, — девушка подколупнула крышечку ногтем. Из коробочки вылетела баночка, наполненная маленькими белыми плоскими пластинами круглой формы. — И как этим лечиться?

— Сейчас узнаем! — оптимистично заверил её лорд, доставая из коробочки сложенную в несколько раз бумажку и разворачивая её. Он пробежался по ней глазами, пока Рэйн, раскупорив баночку, рассматривала пластинки на ладони. На ощупь они оказались твёрдые и гладкие и походили на камушки — только одинаковые и неестественно правильной формы. — Хм... Я не понял, от чего именно они помогают, но их нужно класть под язык и рассасывать... По две таблетки два-три раза в день.

— А это точно от того, от чего надо? — подозрительно спросила девушка, не спеша следовать указаниям лорда Седрика. Как-то не верилось, что эти маленькие пластинки-камушки могут излечить её от простуды за пару дней. Когда лечишься травами, хотя бы, понятно, откуда что берётся: залить литр травяного отвара внутрь, искупаться в мази с головы до пят, наложить повязки, смоченные целебными бальзамами, на особо проблемные места, подышать над картошечкой с чесноком... А тут какие-то крохотные «таблетки»! И откуда в них взяться целебной силе?

— Не знаю, — честно ответил лорд. — Но побочные эффекты, если что, не очень страшные. Руки-ноги не отвалятся, и умереть ты не должна, разве что у тебя аллергия на компоненты из состава...

— А с магией оно совместимо?

— Земляне не владеют магией — не все, по крайней мере, так что, боюсь, тебе придётся выяснить это экспериментальным путём.

— Прекрасно, — скептически фыркнула Рэйн. — А вы бывали на Земле? Насколько там всё другое? Расскажете что-нибудь?

— Да нечего там рассказывать: шумно, людно и дрянной воздух — вот и вся Земля.

— Лекарства у них не лучше, — скривилась Рэйн, всё-таки попробовавшая земное снадобье. Сладковатая оболочка, растворившись, сменилась раздирающей горло горечью. И травы, бывает, горчат, но эти иномирные таблетки способны дать фору худшим из них.

Пробовать — а уж тем более употреблять несколько раз в день — остальные препараты категорически не хотелось, но лорд Седрик был неумолим. Рэйн пыталась отвертеться от дальнейшей дегустации, уверяя, что она и так прекрасно себя чувствует, простуда почти не ощущается и пройдёт сама, но позорно раскашлялась на середине своего пламенного монолога. Да и всё оказалось не так уж плохо: несмотря на то, что капли щекотали нос и першили в горле, сиропы были недурными — девушке даже захотелось выпить всё сразу, но мужчина припугнул её теоретической потерей магических способностей. Пришлось терпеть, с вожделением поглядывая на запретные бутыльки.

Когда Седрик, покончив с лечением, покинул её покои, Рэйн, дождавшись, пока не стихнет эхо его шагов, обняла подушку и тихонечко расплакалась.

О ней ещё никогда никто так не заботился.

***

Рэйн никогда не думала, что может столько спать. Казалось, что организм спешит отыграться за все двадцать лет бессонных ночей, ибо девушка только и делала, что спала. Иногда — непривычно здоровым, крепким сном, иногда — беспокойной дремотой. Она либо просыпалась, как следует отдохнув (бодрости, правда, хватало хорошо, если на час), либо в ужасе вскакивала от очередного кошмара.

Пробуждаться глубокой ночью от звучного вскрика сигнального горна ей ещё не приходилось, однако всё случается в первый раз. От неожиданности девушка подпрыгнула на кровати, запуталась в одеяле и, стремясь выбраться из плена коварной постельной принадлежности, звучно шлёпнулась на жёсткий пол. Скудный словарный запас, ограниченный двумя-тремя ругательствами средней тяжести, не позволил ей выразить своё возмущение красочно и эмоционально, а стенам замка — неловко покраснеть за услышанное. Оказавшись на свободе, Рэйн рванула к двери и выскочила в коридор. Горн пропел снова. Мимо, бряцая железом, пробежал трусцой отряд стражей, и девушка пристроилась им в тыл, уповая на то, что они направляются в нужную ей сторону, а не пытаются под шумок дезертировать из замка.

Откуда-то сбоку как всегда нечеловечески плавно и бесшумно выплыл лорд Седрик. Спросонья Рэйн не успела испугаться его внезапному появлению, хотя в любое другое время она бы наверняка отшатнулась от него и, не удержавшись на ногах, упала в очередной раз.

— Что происходит? — одарив мужчину широким зевком, полюбопытствовала девушка, чуть сбавляя шаг: в отличие от охранников, лорд никуда не спешил, размеренно шагая.

— Тревога, — коротко пояснил он. — Нападение на замок.

— А кто напал?

— Ты, кажется, хотела испытать силы в реальном бою с мятежниками? У тебя появилась такая возможность.

Рядом уже слышались отголоски битвы. Рэйн каким-то шестым чувством ощутила присутствие чужой магии. Лорда Седрика окутало мягкое, приглушённое сияние. Его черты лица искажались, тело вытягивалось, кожа сминалась и с хрустом меняли своё положение суставы. Он то ли яростно, то ли болезненно взревел. Девушка в изумлении уставилась на огромного зелёно-красного змея, напоминавшего лорда только волевым подбородком и светлой гривой (это у змея-то!).

— Ого, — не сумев выдавить из себя ничего красноречивей, заворожённо прошептала она. Змей, конечно, не отличался притягательностью лорда Седрика — его можно было даже назвать жутким, — но сокрытая в нём магия, сама его сущность очаровывала, лишала дара речи, сводила с ума.

Как это страшно.

Как это красиво.

Лорд Седрик, повелительно взмахнув хвостом, шустро пополз дальше, и Рэйн снова пришлось перейти на бег, чтобы за ним поспеть. В соседнем коридоре уже кипела нешуточная схватка между вооружёнными защитниками замка и напавшими, которых, кстати, было немного, даже, можно сказать, мало по сравнению с силами, что им противостояли: пятеро девушек в похожих нарядах, летающих под потолком на тонких крыльях, походивших на веточки, и паренёк лет пятнадцати обыкновенного человеческого вида, бесстрашно (или безрассудно) бросавшийся с мечом наголо против целого отряда стражников.

— Знакомьс-ся, — прошипел лорд Седрик, — С-стражницы Завес-сы и предводитель этого жалкого мятежа с-с-собственной перс-соной.

И это — те знаменитые повстанцы, не дающие князю Фобосу спокойно править Меридианом? Кучка подростков, решивших достойно сгинуть в бою? Рэйн всегда подозревала, что дети — это сплошная головная боль, но не настолько же! Лицо предводителя-суицидника выглядело смутно знакомым. Может, она когда-то у него что-то украла?

Времени на размышления, впрочем, не оставалось, и девушка, взмахнув руками, нанесла удар по первому противнику: светловолосой Стражнице — это с ней, интересно, её умудрились перепутать обедавшие стражи? Очень странно: она же, в отличие от Рэйн, красивая!

Стражница шарахнулась в сторону, но полностью увернуться от магического пульсара не сумела. Её отбросило назад и повалило на вторую девушку, рыжеволосую и неуверенно державшуюся в воздухе. В отместку в Рэйн полетели куб пылающего пламени и мощный поток воды, но она проделала тот же трюк, что и во время показательной битвы в подвале: разведя руки, накрылась энергетическим щитом, впитавшим стихии, и вернула противникам удары уже в виде гремучей смеси, щедро приправленной чёрной магией.

Взрыв был такой, что оставшихся девушек и добрую половину стражи разметало по разным углам. На ногах осталась злая половина, лорд Седрик да главарь мятежников. В стене зияла бесформенная дыра, всё вокруг было усыпано каменной крошкой. В воздухе витал запах палёного, а под ногами расплылись и быстро застыли лужицы расплавленного металла. Хм, кажется, замок надо была защищать от разрушений, а не наоборот…

— Я починю, — попеременно косясь то на дыру, то на выразительную морду лорда-змея, неуверенно кашлянула девушка, приковав к себе взгляды оставшихся в сознании окружающих.

— Рэйнли?! — в тишине, наступившей после лязга стали, криков и шума борьбы, ошеломлённый осипший голос предводителя повстанцев прозвучал оглушительно громко. Он опустил испорченный жаром взрыва меч и присмотрелся к девушке. На лице его мелькнула тень узнавания. — Рэйнли, это ты?

— Калеб? — предположила она, наконец-то вспомнив, как его зовут.

— Ты его знаеш-шь? Ты её знаешь?! — хором воскликнули лорд Седрик и Стражницы.

— Я… мы дружили в детстве, — пробормотал Калеб. Время для объяснений было не самым подходящим, но все вокруг были так ошарашены, что не спешили возобновлять бой. — Что ты здесь делаешь?

— Живу, — развела руками Рэйн. Что за глупые вопросы?

— А… почему? Ты же была подмастерьем у мистера Гиббса, а он никогда бы не опустился до службы Фобосу!

— Он бы до неё не поднялся! — парировала девушка. — Это всё давно в прошлом, — как она ни старалась, голос всё равно дрогнул.

— Но ты не можешь здесь жить! Здесь же Фобос, здесь же сосредоточие зла, а ты… мы ведь играли вместе, ты ведь всегда была такой тихой и доброй, и… — на Калеба было жалко смотреть. Образ маленькой зашуганной девочки, какой он запомнил Рэйн, никак не соответствовал той чародейке, что он видел перед собой: мрачной, пугающей и готовой его убить. В детстве она разве что совочком по голове пару раз ударила, и то из вредности.

— Всё меняется, Калеб. Прошлое — в прошлом, а в настоящем ты рушишь мой дом.

— Я не рушу твой дом! — стремясь ответить хоть что-нибудь, брякнул парень. «И вообще, это твоё заклинание стену разнесло!» — ясно читалось в его глазах.

— Хочешь сказать, что ночная вылазка в противный тебе замок в компании пятерых волшебниц — это увеселительная прогулка?

— Калеб, — к повстанцу, пошатываясь, подошла рыжая Стражница и дёрнула его за рукав плаща, — мне кажется, нам лучше уйти… — несмотря на то, что она очень старалась шептать, её предложение всё равно прекрасно расслышали все присутствующие.

— Держите их! — опомнился лорд Седрик. Стражи резво кинулись на нарушителей спокойствия.

— Хай Лин! — крикнула рыжеволосая.

В воздух взмыла одна из девушек и резко дунула в сторону нападающих. Налетел резкий порыв ветра, сбивавший с ног. Пыль взметнулась под потолок и все защитники замка зашлись нестерпимым кашлем. Рэйн послала вдогонку Стражницам магический импульс, но не могла поручиться, что хоть в кого-нибудь попала. Когда сор осел, никого из мятежников коридоре уже не было. Дыра в стене осуждающе зияла.

— Так значит, ты всё-таки связана с повстанцами. — Лорд Седрик успел превратиться обратно в человека и теперь нестерпимо пронзительно смотрел на съёжившуюся под его взглядом девушку.

— Нет! — в ужасе выпалила Рэйн. Не хватало ещё, чтобы её приписали к вражескому стану из-за глупого древнего знакомства! — Я просто знаю Калеба, вот и всё!

— И это знакомство не заставит тебя сменить сторону? — подозрительно прищурился мужчина. — Ты не побежишь за своим дружком-мятежником?

— Он мне не друг! То есть он был им когда-то, но это было словно несколько жизней назад, — торопливо принялась оправдываться Рэйн. — Когда я была маленькой, мои родители… пропали, — она удивлённо нахмурилась. — Кажется. Я не помню, что с ними произошло на самом деле. Я даже не помню, кем они были и были ли вообще… И я как-то оказалась в подмастерьях у кузнеца, Джока Гиббса. Я ему не особо нравилась, но выгнать он меня почему-то не мог. Он был приветлив со всеми в округе, его любила вся деревня, но только я знала, каков он на самом деле… — На её лице появилось испуганное выражение. — Он никогда не называл меня по имени, придумывал унизительные клички и даже… бил. Я никому не могла рассказать, потому что знала, что мне не поверят...

— И как это относится к мятежнику? — перебил её исповедь Седрик, не особо заинтересованный в детских травмах своей помощницы.

— У меня не было друзей, потому что я боялась других детей. Как-то отец Калеба попросил Джока присмотреть за сыном. Тот спихнул это на меня, и мы с Калебом как-то сдружились, хотя он был на несколько лет младше меня… Так и повелось. Ему я тоже ничего не рассказывала о Джоке, но мне просто было приятно, что рядом был кто-то, кто относился ко мне хорошо. Когда мне было тринадцать, я открыла в себе магический дар и сбежала от кузнеца. Больше я не видела ни его, ни Калеба и старалась не вспоминать об этом периоде жизни без необходимости. Вот и вся история, — девушка затравленно покосилась на лорда, пытаясь понять, поверил ли он её правдивому рассказу, ради которого пришлось окунуться в омут неприятных воспоминаний.

Поверить-то, может, и поверил. А вот доверяет ли? Она вгляделась в его бесстрастное лицо, в его задумчивые фиолетовые глаза и поняла: не доверяет.

Проклятье.

***

В подвале «Серебряного дракона» было непривычно тихо, лишь проводник Бланк шумел каким-то барахлом, когда-то перемещённым в помещение под рестораном, да так там и позабытым. Стражницы Завесы сидели на старых стульях и ящиках и сочувственно смотрели на Калеба. Тот бессмысленно таращился на копошащегося в древнем тряпье проводника, но смотря куда-то сквозь него. Что он там видел, так и осталось загадкой, когда парень сжал кулаки и саданул по ни в чём не повинной крышке ящика.

— Не могу поверить, что Рэйнли сражается на стороне Фобоса! — Ящик, к которому были обращены эти слова, такого произвола не выдержал и с душераздирающим треском развалился на части, явив неприглядные внутренности в виде стопки засаленных рваных меню. — Она ведь всегда была такой хорошей, пусть и постоянно грустной…

— Ну, могло быть и хуже, — философски пожала плечами Ирма.

Все изумлённо уставились на Стражницу Воды, ожидая пояснений. И она не подкачала:

— Она могла стать его женой.

Шутка Калеба не развеселила, а только сильнее расстроила. Корнелия присела рядом с ним и успокаивающе дотронулась до его руки. Юный мятежник немного расслабился.

— Люди меняются, Калеб, — мягко сказала она. — И не всегда в лучшую сторону. Ты же не видел её семь лет. Ты не знаешь, что произошло с ней за это время. Вполне возможно, что она имеет право… быть такой. Наверняка у неё есть причины служить Фобосу.

— А может, она только притворяется союзницей Фобоса, а на самом деле — тайный агент повстанцев? — выдвинула оптимистичную версию неунывающая Хай Лин.

— Я бы об этом знал! — тут же вскинулся Калеб. — Я же всё-таки их предводитель.

— Значит, она настолько тайная, что об этом не знаешь даже ты! — ничуть не смутилась Стражница Воздуха. — Неужели у вас никогда не было каких-нибудь наводок от неизвестных источников?

— Были, — подумав, ответил парень, повеселев. — Может, она действительно на нашей стороне? Может, Фобос её одурачил или держит насильно? Мне нужно встретиться с ней ещё раз и выяснить это! Если она в опасности, я её спасу.

Стражницы с сомнением переглянулись. Они не хотели, чтобы Калеб расстраивался из-за старой знакомой и поддерживали его как могли, но в душе ни одна из них не верила, что девушка, которую их друг называл Рэйнли, действительно на стороне повстанцев.

4. Ученье — свет

Лорд Седрик оказался тем ещё тираном: он ежечасно немилосердно пичкал Рэйн пачками пилюль, потчевал какой-то целебной водой и даже немного колдовал, стремясь как можно скорее поставить её на ноги. От такого лечения и помереть было недолго, но девушка стойко держалась: после нескольких лет, проведённых в лишениях и бедности, чрезмерная забота и контроль могли навредить разве что психике.

Ей приносили еду прямо в покои. Запах стоял упоительный, вкус, надо думать, тоже, но Рэйн наедалась лекарствами, мешавшим вкусовым рецепторам выполнять их основные задачи, поэтому чаще всего оставляла шедевры замковой кухни нетронутыми. Пока об этом не узнал, опять же, лорд Седрик. Тогда он начал заставлять девушку ещё и питаться, чуть ли не с ложки её кормя, а потом — настойчиво укладывать её спать, чтобы она, по его словам, набиралась сил (хотя, скорее всего, он просто радел за целостность остальных замковых стен). И всё равно результат ему не нравился: и слишком бледная, и слишком худая, и взгляд какой-то больной…

Эта пытка, казалось, продолжалась несколько месяцев, хотя на деле — всего три дня. За это время Рэйн успела потерять всякую субординацию и упрямо обращалась к лорду без прежнего уважения. Да после всего, что между ними было (например, когда мужчине пришлось прижимать её к кровати, чтобы запихнуть в неё особо противную таблетку, а она старательно пинала его во все доступные её ногам места), называть его на «вы» было как минимум бессмысленно!

На четвёртый день (или утро, или вечер, или ночь — за период лечения Рэйн потеряла счёт времени: всё слилось в одно и отличалось только видом блюда, которое приносили слуги) девушка проснулась и поняла, что больше спать она не может уже физически. На подносе, расположившемся на прикроватной тумбочке, стыл завтрак (значит, всё-таки утро!). Вместе с Рэйн проснулось чувство голода, и она с аппетитом набросилась на взбитый творог, политый сладким ягодным сиропом, кусочек пирога и большую кружку ароматного травяного чая.

Утолив потребность в материальной пище, девушка переключилась на духовную и попыталась отыскать себе занятие. Мятежники на замок больше не покушались, но на постоянной основе доставляли неприятности за его пределами, разграбляя обозы, устраивая беспорядки в столице, нападая на стражу. Обо всём этом ей докладывал Седрик в перерыве между приёмом лекарств и сном, почти ревниво ожидая её реакции. Она неизменно выражала горячее желание придушить мерзавцев голыми руками и предать их самым изощрённым пыткам, особенно сильно разойдясь, когда от очередной стычки пострадал знакомый ей Лессат. Лорд немного успокоился, напряжение спало, и он перестал подозрительно коситься на свою помощницу: сторонникам такого не желают, а выдумывать столь болезненные способы наказания может только человек со злодейски-безумным складом ума — среди повстанцев таких быть не могло (Седрику вообще казалось, что туда набирают одних дураков). Полное расположение, однако, ещё только следовало заслужить, и девушка вовсю ломала голову, пытаясь придумать, как это сделать, но пока безуспешно.

Рэйн почувствовала скуку и… удивилась. Раньше она никогда не думала, что бывает скучно. В бытность воровкой у неё не было и свободной минутки. Она целый день занималась тем, что пыталась кое-как сводить концы с концами, выменивая деньги на еду и информацию, воруя, продавая, убивая (редко, но доводилось), убегая от разгневанных владельцев товара, и скучать как-то не приходилось. Но теперь, когда бóльшая часть прежних занятий исчезла, а часть протекала автономно, то есть от девушки не зависела, появилось много свободного времени, которое нечем было занять.

— Мне срочно нужно найти хобби! — заявила она пустоте. Пустота безмолвствовала, но, кажется, ничего против не имела.

Рэйн энергично встала и походила из угла в угол, но хобби находиться не спешило. В задумчивости сложила башенку из посуды, побарабанила пальцами по столу, обыскала ящики, внимательно осмотрела пол, заглянула под кровать, но увлечения там не завалялось. Тогда она решила зайти с другой стороны. Чему она не могла научиться самостоятельно? Какое умение, помимо магии, может понадобиться ей в замке?

В дверь постучались. Но это было не внезапно обрётшее совесть хобби, решившее найтись, а всего лишь Седрик. Впрочем, сойдёт и это.

— Седрик! — Рэйн радостно бросилась к нему, хотя ещё вчера в полубредовом состоянии проклинала его всеми возможными способами — к счастью, не вкладывая в слова реальной силы, иначе бы от грозы меридианских мятежников остался лишь полуистлевший, бесхвостый, неистово чешущийся полутруп, подхвативший все самые страшные болячки как обычные, так и магические (то, что Рэйн их не знала, она с лихвой компенсировала богатым воображением, запросто выдумывая симптомы и названия). Мужчину подобный энтузиазм не смутил и с толку не сбил. Он, не забывая строго хмуриться, внимательно осмотрел девушку, измерил температуру, заставил пошмыгать носом, задал несколько вопросов, касающихся самочувствия и, убедившись, что всё на самом деле в порядке, одобрительно кивнул. Залёгшая между бровями складка разгладилась, лицо прояснилось, но ответной улыбки Рэйн так и не дождалась.

— Вижу, ты уже в норме. Готова к работе?

— А для меня есть задание? — обрадовалась девушка, с надеждой глядя на лорда.

— Пока нет, — разочаровал её Седрик и, взглянув на её поникшие плечи, ободряюще добавил: — Но это временно.

Рэйн тут же повеселела.

— А чем мы сегодня займёмся?

— Думаю, пришло время представить тебя князю.

Девушка испуганно воззрилась на мужчину и даже неосознанно сделала шажок назад.

— Ты это серьёзно?

— Серьёзней некуда. Не бойся, — глянув на её встревоженное лицо, поспешил добавить он. — Это неофициальный приём. Просто зайдёшь, поздороваешься, ответишь на несколько вопросов, если придётся, попрощаешься, когда тебе позволят уйти, и всё. Я буду рядом. Буду подсказывать по возможности.

Эта новость немного успокоила Рэйн, но нервничать она не перестала. И как ей понравиться князю? Нужно показать себя сильной и независимой или готовой служить и подчиняться? Нужно выглядеть соответственно своему повышенному социальному статусу, или на это в замке никто не обращает внимание?

Седрик, видя нарастающую панику, решил её пресечь, пока она не довела его помощницу до сердечного приступа. Он расслабляюще погладил её по спине.

— Тише, тише. У меня есть для тебя и хорошие новости: твои наряды наконец-то готовы. Хочешь посмотреть?

— Конечно! — Деятельность поможет отвлечься от мыслей о предстоящем приёме, а Рэйн согласилась бы заниматься чем угодно, даже месить тесто для хлеба вместе с кухарками, только бы не думать о встрече с князем! А ещё лучше вообще с ним не видеться, но такая опция, к сожалению, не предоставлялась.

Седрик понимающе улыбнулся и подозвал слуг. Вошедшие женщины, почтительно склонив головы, развесили одежду и, всё так же не поднимая глаз, покинули комнату. Осталась лишь одна юная прислужница — слишком взрослая, чтобы зваться девочкой, но ещё слишком маленькая для девушки, — обычно помогавшая Рэйн не запутаться в складках ткани предыдущего платья-простыни.

Лорд Седрик вышел вслед за ними, давая девушке время привести себя в порядок. Рэйн в восхищении рассматривала наряды: столько одежды у неё, пожалуй, никогда не было! Она несмело дотронулась до мягкой ткани, словно боясь, что новообретённые вещи исчезнут. Прислужница робко приблизилась к ней.

— Приступим, миледи? Иначе, боюсь, вы опоздаете на приём к князю. Лучше не заставлять его ждать. — Похожие слова девушка слышала от Седрика ещё в дороге. Неужели князь Фобос действительно так страшен в гневе? Жуть...

— Да-да, конечно! — всплеснула руками Рэйн. — Скажи, что мне лучше надеть? Ведь есть какие-то правила?

— Лорд Седрик сообщил мне, что это неофициальный приём, миледи. Вы можете надеть простое повседневное платье.

Девушка ещё раз посмотрела на одежду, пытаясь определить, какая вещь наиболее подходит под определение «простая повседневная». То, что носили крестьяне, даже близко не стояло с тем, что предлагалось носить в замке. Подключив интуицию и логическое мышление (лишь бы оно было!), Рэйн ещё раз оценила выбор и уверенно ткнула пальцем в широкое чёрное платье из мягкой блестящей ткани.

— Вот это.

— Но, миледи, это же ночная рубашка...

Рэйн почувствовала жар на щеках и нестерпимую потребность в свежем воздухе. Она нервно хихикнула, заламывая пальцы. Ещё не испорченная замковой жизнью прислужница (старшие слуги, зачерствевшие за годы тяжёлой работы, предпочитали прикидываться идиотами и, про себя посмеиваясь, наблюдать за смущённой леди, без прямого приказа не собираясь и пальцем пошевелить) пришла на помощь и улыбнулась:

— Это была отличная шутка, миледи, а теперь позвольте мне помочь вам надеть то, что действительно подходит для приёма.

Рэйн благодарно кивнула, позволяя прислужнице подобрать наряд самостоятельно. И, кажется, она поняла важный принцип особой замковой логики, где всё работает наоборот: всё простое — сложно, всё сложное — просто, ибо одежда, в которую её облачили, может и была повседневной, но уж точно не простой. Платьев фактически было два: глухое нижнее небесного цвета, отороченное фиолетовой тесьмой по подолу, и распашное верхнее, чёрное, с широкими рукавами. Поверх него надевалась короткая зелёная жилетка с высоким воротом. Наконец-то выдали и обувь: к платью полагались удобные мягкие туфельки, почти невесомые и даже без намёка на каблук.

Рэйн не без удовольствия покрутились перед зеркалом, оценивая свой внешний вид. Может, чтобы быть леди, одного платья и недостаточно, но для того, чтобы выглядеть как леди, его вполне хватало. Она улыбнулась своему отражению.

— Вы отлично выглядите, миледи.

Платье оказалось приятным к телу: мягким и бархатистым. Кроме того, оно было довольно тяжёлым, и на плечи давил непривычный вес. Девушка ещё немного постояла напротив зеркала, повторяя светские уважительные поклоны, которым её учил Седрик, смахнула с подола невидимую пылинку и уверенно повернулась к выходу.

Мужчина ждал её в коридоре, скучающе прислонившись к каменной стене, и без явного удовольствия просматривал какие-то бумаги. Рэйн подошла к нему, отчего-то смущаясь своего внешнего вида. Лорд окинул её оценивающим взглядом и удовлетворённо кивнул. Он галантно подал ей руку, и они вместе направились в тронный зал на встречу с князем Фобосом, о котором ходит так много слухов на меридианской земле. Рэйн не могла понять, что в ней перевешивает: желание увидеть этого человека (а человека ли?) вживую или страх перед ним. Выбора у неё, однако, не было, и она покорно шагала рядом с Седриком, ответственно представляя в своей голове картины одна другой страшнее.

Они покинули башню, где располагались покои Рэйн, и вошли в донжон. Лорд Седрик провёл девушку через бесчисленное множество одинаковых коридоров, пока они в конце концов не очутились у внушительных резных дверей, у которых несла пост пара стражей.

— Доложите князю Фобосу о нашем прибытии, — обратился мужчина к стражам.

Один из них тут же скрылся за дверями. Он отсутствовал вряд ли дольше минуты, но для и без того перепуганной Галатэрэйн, которая вдобавок навоображала себе невесть что, она тянулась словно целый час. Наконец страж вышел и поклонился лорду:

— Князь Фобос ожидает вас.

Они с напарником распахнули двери, и Рэйн наконец-то воочию увидела сердце замка. Это было просторное помещение с высокими сводами, подпираемыми колоннами. Источником света служили окна, почти от пола до потолка, выложенные тёмными витражами, сквозь которые едва-едва пробивались солнечные лучи, создавая таинственную полутьму. От двери до увитого алыми шипастыми розами трона вела прямая дорожка. А на самом троне чернела мужская фигура.

Здесь было холодно — холоднее, чем во всём остальном замке. Девушка несмело, на подгибающихся ногах двинулась за Седриком. Тот шёл уверенно, широким шагом, точно по центру дорожки. Она же буквально заставляла себя идти, потому что ноги отказывались двигаться добровольно. Естественно, пока Рэйн шла до трона, она три раза оступилась, четыре раза запнулась о подол собственного платья и один раз потеряла туфлю.

Издалека князь Фобос показался ей стариком с бледной кожей и побелевшими от возраста волосами. Но, подойдя ближе, она разглядела в нём молодого мужчину с красивым, но равнодушными лицом. От взгляда колючих зелёных глаз по коже пробегал озноб. Губы были сжаты в жёсткую суровую линию. Да уж, по сравнению с князем Седрик казался очень даже милым и дружелюбным: если лорд был только родственником ледяной глыбы, то Фобос являлся этой самой льдиной. Понятно, откуда в зале такой холод: его, видимо, источал сам князь.

Девушка внезапно узнала в нём мужскую фигуру, которая вырвалась из артефакта-накопителя лорда Седрика во время проверки. Рэйн это так поразило, что она с трудом смогла удержаться от удивлённого возгласа. Вот только тактичного восклицания в духе «Ой, а это же вы вылезли из волшебного камешка и едва не разнесли мой подвал!», нарушавшего все мыслимые и немыслимые правила приличия и этикета, не хватало, чтобы зарекомендовать себя совсем уж беспросветной идиоткой, годившейся только на то, чтобы разрушать замок. Представить его носящимся по подвалу можно было только потому, что его клон уже единожды это проделывал.

Главнокомандующий армией Меридиана почтительно поклонился. Рэйн проделала то же самое. Она дрожала так, что едва не упала, но страх опозориться перед правителем был сильнее страха него самого, поэтому девушка кое-как справилась с непослушными конечностями, хотя больше всего ей сейчас хотелось малодушно развернуться и броситься наутёк из тронного зала — а лучше и из замка в принципе. В подвале, конечно, сыро и холодно, но зато нет никаких страшных царствующих князей.

— Галатэрэйн Эрендор, — начал Седрик, выпрямившись, — ты стоишь перед князем Фобосом Первым из Древнего и Благородного Дома Эсканоров, хранителем престола, правителем и главным волшебником Меридиана. Князь Фобос, по вашему распоряжению прибыла госпожа Галатэрэйн Эрендор.

***

Внешне в ней не было ничего выдающегося.

В целом это была обычная девушка с симпатичным, но слегка глуповатым лицом — выражение, которое придавали ему круглые от испуга глаза. Вероятно, она не могла это контролировать, хотя и очень старалась.

Что-то в её чертах показалось Фобосу до боли знакомым. Он порылся в памяти, но так и не понял, кого она ему напоминает. Кого-то из далёкого прошлого, из детства... Настолько далёкого, что с тех пор он многое позабыл — в основном потому что хотел. Стоит на досуге всё-таки попробовать вспомнить. Кто знает, может, именно в этих воспоминаниях и лежал ответ на вопрос происхождения способностей и личности этой... как её? Галатэрэйн. И кто додумался дать ей такое дурацкое имя?

«Моё не лучше», — со смешком подумал князь. Фобос. Он знал, что означает это слово: прочитал об этом в детстве.

Страх.

Ещё тогда он задумался: почему его собственная мать нарекла его таким именем? Обрекала ли она его на судьбу тирана, перед которым в ужасе падёт ниц весь Меридиан? Или же он стал воплощением её страха? Страха, что её первенцем станет мальчик, страха, что она не сможет дать жизнь девочке, которой передаст корону? В глазах черни, матери, у которых не было дочерей, на Меридиане считались проклятыми. Особенно, если речь шла об аристократических семьях. Фобос этого никогда не понимал, но глупые людские суеверия было не так просто изжить.

Проще было уничтожить всех несогласных.

Пока Седрик торжественно представлял их друг другу, Фобос сосредоточил на ней взгляд и попытался заглянуть в самую душу, прочесть её, узнать. Галатэрэйн присела в реверансе — слегка неуклюжем от недостатка практики, — князь лишь чуть склонил голову, продолжая проникать всё глубже в её сознание — туда, где переплетались нити магической энергии.

Что-то было не так. Чем ближе он подбирался, тем явственнее какой-то внутренний голос (возможно, голос разума) сообщал, что делать этого не стоит. Сначала это были лишь намёки, невесомое чувство тревоги в солнечном сплетении, отдающее в низ живота, но теперь собственные мысли буквально вопили: «Стой, не ходи туда! Не надо!» Царапали, предостерегали: «Оступиш-шьс-ся, обожжёш-шьс-ся». Набатом отстукивали ритм в голове в такт биению сердца: «Брось, отступи, не приближайся».

Фобос не послушался. Последним отчаянным рывком он шагнул в самое сердце чужой магической энергии. Голову резко пронзила такая острая боль, что князь дёрнулся и, не сдержавшись, зашипел. Его вторжение не прошло незамеченным: девушка вскрикнула и отшатнулась, схватившись за виски.

— Что бы ты там ни делала, прекрати это немедленно! — приказал он, впиваясь пальцами в подлокотники трона. Стоило ему вынырнуть из чужого сознания, как головная боль тут же пошла на спад, но процесс проходил слишком медленно, и от ощущения, будто ему в висок загнали длинную острую спицу, хотелось кричать.

Седрик удивлённо посмотрел на свою помощницу.

— Но я не... я ничего не делаю... — пролепетала она, пугливо сжимаясь. Ей явно хотелось оказаться как можно дальше от разгневанного князя, но она словно приросла к полу.

— Ты защищаешься!

— От чего? — Ещё немного, и она упадёт в обморок. Только этого не хватало.

— Я пытался... — он замялся. «Залезть к тебе в голову, чтобы выведать все твои секреты» звучало как-то не совсем по-княжески. — Определить сущность твоей магии, — выкрутился Фобос. Седрик на мгновение озадаченно приподнял бровь, но тут же вновь обрёл прежнюю невозмутимость. — Но не смог этого сделать, потому что вокруг неё выстроен защитный барьер.

— Правда? Но я не ставила никаких барьеров. Я даже не знала, что такое бывает... — она залилась краской. Смущается собственного невежества? Как очаровательно.

— Ты хоть что-то знаешь о своей силе?

— Нет...

— Как же ты колдуешь? — удивлённо нахмурился князь. До сегодняшнего дня он считал, что невозможно использовать магию, не осознавая её. Бездумно. Потребительски.

— Не знаю... Просто колдую, и всё...

Князь Фобос встал со своего трона и степенно спустился вниз. Галатэрэйн побледнела.

— Напади на меня, — потребовал он.

— Ч-что?.. Простите, я...

— Напади. Представь, что я мятежник или имущество замка, которое ты так любишь портить, — Фобос усмехнулся. Девушка смутилась. — Не бойся, тебе ничего за это не будет.

— Ну… — она кинула затравленный взгляд на Седрика. Тот, помедлив, едва уловимо согласно качнул головой. — Хорошо... — неуверенно пробормотала Галатэрэйн, отступая на несколько шагов. Главнокомандующий армией Меридиана скрылся в тени колонн, чтобы не мешать разворачивающейся битве.

Галатэрэйн вздохнула, как-то по-чуднóму взмахнула руками и выбросила их вперёд. С её ладоней сорвался полыхающий пульсар и полетел по прямой в сторону князя. Целилась она хорошо, хотя техника не то что хромала на обе ноги, а была откровенно убогой.

Фобос не стал уклоняться. Он вскинул ладонь перед собой. Пульсар застыл у поднятой руки князя, шипя и колеблясь в воздухе, словно силясь преодолеть невидимый барьер и всё-таки долететь до цели. Мужчина повернул руку ладонью к себе и внимательно изучил пульсар. Сгусток чистой энергии, не более. Очень просто, никаких изысков.

Князь смял чужую магию в кулаке, а когда разжал пальцы, пульсар в его руке поменял цвет с фиолетового на леденисто-голубой. Фобос небрежно отщёлкнул его в сторону девушки. Она не растерялась: тут же выставила щит. Пульсар, соприкоснувшись с ним, не отскочил обратно, а будто бы впитался и растворился. Галатэрэйн свела ладони вместе. Щит пропал, превратившись в пламенеющий шар, в котором соединилась энергия пульсара Фобоса и её собственная. Значит, и магию она преобразовывать не умеет, лишь обезвреживает, обволакивая в свою.

Бой продолжался. Галатэрэйн атаковала. Князь приготовился отбиться так же, как и в предыдущий раз. Он поднял руку — и слишком поздно заметил лишь угадывающуюся улыбку, слегка приподнятый уголок губ. Она щёлкнула пальцами, и шар энергии распался на множество мелких, но — это чувствовалось в воздухе — мощных пульсаров, окруживших Фобоса со всех сторон. Остановить такое количество он не мог. Увернуться не успевал. Ну надо же, он не ожидал, что ему понадобится хоть двинуться, а тут пришлось выставлять собственный барьер. Пульсары вреза́лись в него, с дымом взрываясь и истончая щит.

Дымовая завеса была отличным прикрытием — они оба это понимали. Как и то, что решающий удар следует наносить в ближнем бою. Фобос не спешил убирать защиту, хотя на неё уходило неоправданно много сил — видимо, в ближайшее время почему вновь потребуется прибегнуть к целебным силам Вод, чтобы избежать магического истощения. Князь напряг все свои чувства. Откуда она ударит?

Дым чуть поредел, и князь увидел — нет, почувствовал магический поток ужасающей силы. Сила была везде. Она неслась на него, готовая утопить, смести всё на своём пути: в том числе и какого-то князя, возомнившего себя великим тёмным волшебником. В голове разрасталась, распускалась бутонами паника. Ему захотелось спрятаться за трон, накрыть голову руками и молиться, чтобы эта сила его миновала, пощадила, оставила в живых...

«Как такое возможно? Кто она такая?» — в смятении думал Фобос, чертя в воздухе самые мощные защитные руны, какие только знал. Выбрала продолжать дальний бой... Ну конечно, с такой силой это ей не нужно двигаться с места... Силой...

Силой?

Князь круто развернулся, искренне надеясь, что он всё правильно понял. Позорная ошибка будет стоить ему... всего.

Есть вещи, невозможные даже в волшебном мире.

И он увидел её. Галатэрэйн занесла над ним руку, сконцентрировав в ладони всю энергию. Разгорячённое битвой лицо, запальчиво горящие глаза, сосредоточенно прикушенная губа — она не сомневалась в своей победе. В этот момент она казалась… привлекательной. И он, не раздумывая, ударил ей прямо в грудь даже не заклинанием, а таким же неоформленным сгустком магии, какими кидалась она сама. Магия прошила девушку насквозь. Иллюзия потока опала, рассыпалась по тронному залу блестящей бестолковой пылью. Галатэрэйн отшвырнуло в сторону. Она упала у подножия трона. Фобос сделал короткий пасс, и стебли роз, скользя змеями по полу, сковали девушку. Он не боялся её — ей нужно было почувствовать себя побеждённой.

Князь подождал, пока она оставит попытки вырваться, тем самым признавая своё поражение. Галатэрэйн смирилась с проигрышем довольно скоро, обмякнув в путах. Только после этого розы с тихим шелестом отпустили её, исчезнув во мраке тронного зала.

Девушка неуклюже поднялась на ноги. Она слегка дрожала. Пришибленно посмотрела на князя, ожидая его слов. На мгновение забывшись в пылу битвы, её страх перед ним отступил, но теперь, очевидно, вернулся вновь: Галатэрэйн сжалась, как беспомощный слепой котёнок, не умеющий выпускать коготки.

— Ты знаешь хоть одно заклинание? — как можно спокойнее поинтересовался Фобос. Его битва только раззадорила: давно ему не приходилось использовать магию в бою. И хотя его возможности были ограничены влиянием Завесы, чувство опустошения после боя он мог бы назвать приятным.

— «Затмение», — тут же ответила девушка. — Оно изменяет память.

— И всё?

— И всё.

Что ж, негусто. По сути, Галатэрэйн не умела колдовать, а только немного трансформировать магическую энергию, направлять её, изменять форму. Седрик тоже знал мало заклинаний, но он и к магии обращался нечасто, предпочитая в бою пользоваться второй ипостасью, а вот девушке компенсировать свою некомпетентность было нечем.

— А как же иллюзии? — вспомнил Фобос. Этот поток… Он его не видел, лишь ощущал. Воздействие не на зрение, а на восприятие действительности. Интересный ход.

— Это... само как-то. Я просто хочу, чтобы люди боялись, и они боятся… Ой, а ещё я вспомнила: я умею заставлять людей делать то, что мне нужно. Но это, наверное, не совсем заклинание: я просто смотрю им в глаза, и они делают то, что я говорю…

А вот это уже что-то. «Затмением» князь и сам владел: это было простенькое заклинание, которое не требовало особых способностей, — иллюзиями — тоже, а вот гипноз... Его королева-мать имела силу убеждения, его сестра, надо полагать, тоже, когда войдёт в силу, а ему это умение было недоступно. Интересно, врождённый ли это дар у Галатэрэйн или приобретённый? И откуда вообще её силы? Он дрался с ней, но так и не понял. Её магический след казался знакомым, словно они встречались раньше, но он был вяжущим, размытым, ускользающим.

Но, по крайней мере, она не безнадёжна.

— Запомни, Галатэрэйн. Если хочешь остаться при дворе, тебе нужно быть полезной. То, что я сейчас видел... этого недостаточно. У тебя хороший магический потенциал, но пользуешься ты им крайне неэффективно. Ты управляешь энергией, не колдуешь — я понимаю, это просто, но на это уходит слишком много сил, а самим зарядам не хватает мощности. Однако, если ты готова вникать и учиться, чтобы стать сильнее, то, возможно, однажды сможешь победить даже меня.

В этом Фобос, конечно, сомневался: он в одиночку противостоял Ордену Хранителей — и выжил. Те были в неполном составе, но всё же Фобос одолел их — хотя они были благословлены королевой, а ему не так давно исполнилось тринадцать лет. Вряд ли Галатэрэйн с её непонятной магией способна на такое, даже выучи она каждое заклинание. Эсканоры никогда бы не смогли удержать престол, не будь они сильнее прочих. Тем более, что речь шла о Меридиане.

Конфликт Фобоса с Кандракаром — далеко не первый в истории Меридиана. Битвы, войны, проливавшаяся кровь — всё это уже было. Много тысяч лет назад, коренные жители, галоты, не слишком тяготели к земледелию, а вот драться им нравилось. Когда убивать друг друга им надоело, они решили попытать удачу в других мирах и измерениях, но Кандракар и его Стражницы быстро усмирили их пыл. И, может, ни в одном официальном источнике это не указывалось, но фактически с тех времён побеждённый Меридиан превратился в тюрьму, куда Кандракар ссылал всех неугодных. Так здесь появились люди, оборотни и другие чудовища… Вслед за осуждёнными сюда отправлялись их семьи, и население значительно разрослось. Однако Кандракар поздно спохватился, что такая концентрация преступников и тёмных существ в одном месте опасна: лишь когда до него дошли слухи о народных волнениях — тогдашний вождь Меридиана готовил план по завоеванию измерения бесконечности, грезя о том, чтобы сделать свой мир центром Вселенной, превратить его в новый Кандракар. И Мудрейший Оракул не придумал ничего лучше, как отправить на трудную планету своих ставленников — первых Эсканоров. Неизвестно, чем они так провинились перед Кандракаром, что их так наказали, но мстить они не собирались, а спокойно разделались с вождём и его последователями и объявили себя королями.

Это произошло за много-много тысяч лет до его рождения. Когда Фобос занял трон, он точно знал, чего он хочет — спасти Меридиан, помочь ему обрести величие, которого у мира никогда не было, но которое он заслужил. Тринадцатилетний князь был романтиком.

Всё вышло совершенно наоборот. Меридиан был для Кандракара как бельмо на глазу: проблемный, опасный, непредсказуемый. Когда они поняли, что Фобос хоть и знает историю своей семьи, но не собирается следовать её традициям (то есть сидеть тихо и не рыпаться), решили проблему радикально, явно руководствуясь методом «никаких переговоров с террористами», и выставили Завесу. Жизнь на Меридиане и раньше была не сахар, а теперь и вовсе стала невыносимой.

Вселенная как река, как могучий поток: нескончаемая магия, что дарит жизнь тысяче и тысяче миров-ответвлений. Завеса же стала шлюзом, плотиной, перекрывшей Меридиану доступ к энергии. Первое время, наверное, где-то год, никаких изменений как будто бы и не было, а затем дефицит магии показал себя в полной мере. И чтобы Меридиан не скатился в бездну, в небытие, князь Фобос поддерживал жизнь на ней всеми силами. Да, он не мог дать своему родному миру цветущие поля и луга, хорошую погоду, плодородные земли, но Меридиан пока ещё не умер, а это уже немало. Но если он не отыщет свою пропавшую сестру, то всё погибнет. Нет, Фобос не собирался возводить её на престол — только не теперь, когда тринадцать лет он отдавал своё здоровье и силы этому миру. Слишком многое он вложил, чтобы уйти, покорно склонив голову перед очередной королевой.

В глазах народа он тиран и деспот. Пожалуй, так и есть, но все забыли, что сами сделали его таким. Они связали его воцарение с появлением Завесы, обвинили во всех обрушившихся на мир бедах, строили заговоры за спиной, пытались свергнуть — и получили по заслугам. На его месте так поступил бы любой, но, видимо, проблема в том, что он не королева.

Ничего. Он ещё покажет им.

***

После приёма Рэйн была тихой и задумчивой. Проигрывать, пусть и венценосному князю, оказалось обидно. От своей магии она ждала большего. Хотелось забиться в какой-нибудь тёмный угол и немного порыдать. К тому же ей, пусть и крайне вежливо, сообщили, что сейчас она бесполезна. За это князя Фобоса вообще хотелось испепелить, но Рэйн прекрасно понимала, что делать этого ни в коем случае нельзя.

«Это мы ещё посмотрим, кто тут бесполезный», — мрачно думала она, пока они с Седриком молча топали в сторону её покоев. Лорд, понимая её состояние, не пытался завести с ней разговор, успокоить или утешить: видимо, чувствовал, что одно неосторожное слово — и она кинется на него. Либо же ему было просто-напросто плевать. Что, в общем-то, Рэйн тоже полностью устраивало.

— Седрик, — обратилась она к идущему рядом мужчине, чуть усмирив бушующие в груди чувства. Лорд вопросительно приподнял бровь, приготовившись слушать, — а как учат заклинания?

— Читают книги, — ответил он, пожав плечами. А в следующее мгновение он уже тащил её в библиотеку.

Место, в которое привёл её Седрик, напоминало лабиринт. Нет, оно и являлось лабиринтом. Рэйн застыла на пороге, в ужасе вцепившись в косяк и нервно сглотнув. Она и в замке-то постоянно терялась, а тут заблудится совершенно. И умрёт здесь, пока лет через двести её скелет не отыщут дети детей детей нынеживущих. Нет-нет-нет, она на такое не согласна...

Седрик нетерпеливо втолкнул её внутрь и вошёл сам. Рэйн опасливо осматривалась, не решаясь ступить и шагу дальше. Вокруг неё были книги. Много книг. Так много, что бесконечные книжные полки терялись на горизонте. Рэйн и раньше видела книги. Они были у мистера Гиббса, но тот не разрешал ей прикасаться к ним, а один раз она продавала какие-то древние фолианты посреднику. Самой ей читать ни разу не доводилось.

Главнокомандующий армией Меридиана тут же развёл бурную деятельность. Он усадил Рэйн в одно из мягких кресел, а сам скрылся среди шкафов. Девушка застыла, боясь пошевелиться. В мысли упорно лезла всякая ерунда: в детстве Калеб рассказывал ей жуткие сказки о тонких местах, где пространство переменчиво и своевольно. Одно неверное движение — и всё переворачивается с ног на голову. А вдруг она чихнёт, а пространство вокруг возмутится и перекроится, и выход перестанет быть выходом или ещё чего похуже?

В общем, в библиотеке было страшно.

Время шло, а Седрик всё не возвращался. Рэйн начинала беспокоиться. Может, он заблудился? Или случайно оказался в другом мире? Или в библиотеке оказались существа из другого мира и напали на лорда? Он, конечно, сильный, но достаточно ли его одного, чтобы справиться с неизведанной напастью? Воображение, расшалившееся ещё во время приёма у князя, услужливо рисовало самые страшные картины. Девушка не знала, что ей делать: продолжать сидеть на месте, отправиться на поиски Седрика или убежать прочь из этого пугающего до чёртиков места. Надо было идти с ним. Вдвоём бы не пропали…

Когда Рэйн уже успела отчаяться и похоронить лорда, тот неожиданно появился из-за угла, неся в руках стопку книг. Он сгрузил их на столик у кресла. Девушка заинтересованно взяла в руки одну из них. У неё была твёрдая обложка без картинок. Страницы приятно шелестели и пахли древностью… и магией.

— Думаю, тебе стоит начать с этого. Здесь прописаны основы и самые простые заклинания. Спрашивай, если что-то будет непонятно. Освоишь это — подыщем тебе что-нибудь посложнее. Хотя, в общем-то, ты и сама можешь приходить сюда когда угодно и брать любые книги. Это библиотека князя, но нам с тобой позволено ею пользоваться.

— Он… прочитал все эти книги?

— Нет, конечно, нет. Чтобы прочитать всё и целой жизни не хватит, — рассмеялся лорд. — Эту библиотеку собирали веками…

Рэйн неуверенно погладила книгу по обложке. Здесь и сейчас начнётся её путь. Она будет изучать магию, станет такой сильной волшебницей, что даже сам князь будет её опасаться и уважать. Она перестанет быть безликой помощницей лорда Седрика и возвысится до равной ему. А может и сумеет подняться выше, кто знает?

Перспективы вскружили ей голову. Девушка воодушевлённо открыла книгу на первой странице и тут поняла одну очевидную проблему, о которой она никогда не задумывалась прежде.

— Седрик, — с трудом выдавила из себя Рэйн, избегая смотреть ему в глаза, — я не умею читать…

***

Кипроза, не дожидаясь помощи стражи, сильным толчком распахнула двери тронного зала и стремительным широким шагом подошла к королеве. Лицо вошедшей было столь хмурым и решительным, что стоявший подле трона человек, завидев её, шарахнулся в сторону. По губам королевы Вейры скользнула мимолётная усмешка, тут же превратившаяся обратно в благожелательную улыбку.

— Вызывали, ваше величество? — Кипроза приклонила колени, низко опустив голову. Реверансы — это для придворных дам, а она генерал Ордена. Ей положено отдавать честь королеве самым уважительным образом.

— Оставь весь этот официоз, Роуз, — поморщилась Вейра. Она терпеть не могла придворный этикет, заставлявший всех падать ниц при её появлении. Как глава Ордена Хранителей традиций, Кипроза не могла этого понять. И, хотя Вейра была её близкой подругой, она никогда не позволяла себе забыть о дисциплине.

Роуз выпрямилась. Королева повернулась к человеку, всё ещё стоявшему в отдалении от трона, и обратилась к нему:

— Юрий, познакомьтесь, это генерал Кипроза Твайлер, глава Ордена Хранителей традиций. Не бойтесь, подойдите поближе, она только выглядит грозно, но совсем не кусается, — Вейра звонко рассмеялась. — Роуз, — королева вновь взглянула на неё, — это Юрий Ксан, наместник Абракса.

Наместник, значит. Что ж, по нему и видно. Опрятное, богато расшитое платье, начищенные до блеска сапоги, ухоженные руки, уложенные волосы, по последней меридианской моде отпущенные до спины, — на его фоне сама Кипроза, высокая, широкоплечая, коротко постриженная, с мозолистыми обветренными ладонями, затянутая в мундир, выглядела более мужественно. Потомственный дворянин или бывший купец, выбивший себе место под солнцем? В общем-то, это не имело особого значения.

Юрий тем временем, набравшись смелости, подошёл к Кипрозе и вежливо склонил голову. Ну хоть руку не полез целовать, уже хорошо. Этого она на дух не переносила. Она воин, длань правящей королевы Меридиана, а не чахоточная девица из числа аристократок.

— И что же здесь понадобилось наместнику Абракса? — Кипроза хорошо знала карту. Абракс — крупный северный город, расположенный довольно далеко от столицы и известный своими породистыми хугонгами и расписной фарфоровой посудой ручной работы.

Юрий вопросительно глянул на Вейру. Она чуть кивнула ему, позволяя говорить.

— На Абракс напали, генерал. Разбойники из андалорских лесов объединились и захватили город. Они грабят и разрушают дома, морят жителей голодом, убивают мужчин, а женщин… — он выразительно замолчал.

— А что же городской маг? — В каждом мало-мальски крупном городе есть свой маг. Он держит связь со столицей, защищает вверенное ему место, выполняет часть обязанностей наместника, например, выступает в качестве судьи на слушаниях, и много чего ещё. Почему же о напасти им сообщил сам наместник, а не маг, хотя у последнего есть кристалл связи?

— Нет у нас больше мага. У разбойников был свой. И наш не шёл с ним ни в какое сравнение. Аарен погиб.

— Ясно. Дальше? — никаких эмоций. Скорбеть по умершему будут плакальщики.

— Они требуют, чтобы я передал им власть над городом. Они и так там уже властвуют безраздельно, но в их понимании я должен умереть, чтобы перестать считаться хозяином города… Они осадили мой дом, никто не может ни выйти, ни зайти…

— Однако же вы сейчас здесь?

— Да-да… Я сбежал, генерал. Оставил жену с детьми и сбежал. Кто-то должен был привести помощь. Ни жена, ни дети, ни слуги не смогли бы…

— Не нужно оправдываться, — оборвала его Роуз. — Я всё поняла. Королева, вы хотите, чтобы я оправилась в Абракс?

— Верно, Роуз. Если у них есть маг, да ещё такой сильный, что смог победить Аарена… Боюсь, армия тут не справится. Поэтому я прошу тебя разобраться с этим. Возьми с собой кого-нибудь из своих девочек. Думаю…

— Простите, моя королева, но вы уверены, что двоих хватит? — встрял Юрий, перебив Вейру. — Я знал Аарена, он был сильным и хорошим волшебником, а этот пришлый маг… Я не сомневаюсь в ваших способностях, генерал Твайлер, но я видел, на что он способен, я… мне кажется, что он… некромант!.. — в голосе наместника сквозило неприкрытое отчаяние. Он что, сомневается, что проблему Абракса восприняли серьёзно? Дурак.

— Господин Ксан, — Кипроза холодно глянула на него. — Я глава Ордена Хранителей традиций, длань королевы, наделённая её благословением. Неужели вы и вправду думаете, что какому-то некроманту, победи он хоть тысячу Ааренов, по плечу справиться со мной?

5. ...А неученье — тьма

Их занятия начались с того, что Седрик выписал на листе бумаги какие-то закорючки и завитушки и с торжественным видом предъявил их Рэйн, словно это что-то должно было прояснить, но тайное знание не озарило разум девушки, видимо, решив обойти его по широкой дуге, и она непонимающе уставилась на лорда.

— Что это?

— Буквы.

О, про буквы она кое-что знала. Буквы складываются в слова, из слов строятся предложения, предложения составляют речь. В теории эта цепь была проста и понятна, а вот на практике…

— И что мне с ними делать?

— Ты знаешь какие-нибудь?

Рэйн пристально уставилась на листок с каракулями и, подозрительно прищурившись, придирчиво изучила все палочки, точки, дуги и круги, из которых и создавались эти самые буквы. Но ни одна из них не показалась девушке знакомой, не махнула приветливо и не окликнула её. Рэйн отрицательно помотала головой.

Нет, видеть она их видела, конечно, но никогда не подозревала, что эти каракули таили в себе какой-то смысл. На вывесках она принимала их за обычные замысловатые узоры вокруг основной картинки: наковальня у кузницы, кружка с пенящимся элем у корчмы, подкова у конного хозяйства.

— Что ж, это будет труднее, чем я думал. — Седрик присел рядом с девушкой и указал на идущий первым символ. — Запоминай, это буква А…

Деспотические наклонности лорда, замеченные Рэйн ещё во время лечения, проявились во всей красе, стоило ему заняться её образованием. Повторять за ним названия букв было довольно просто, а вот учить их наизусть девушке совсем не понравилось. Если она ошибалась, Седрик требовал начать всё сначала. Некоторые буквы были похожи друг на друга — по виду или по звучанию, — что усложняло задачу в несколько раз.

Спустя бесчисленное множество проб и ошибок, Рэйн наконец-то смогла воспроизводить алфавит в прямом и обратном порядках без запинок. Тогда лорд вручил ей перо и велел записывать буквы (правда, для этого пришлось научить её правильно держать писчие принадлежности). Буквы у девушки выходили кривые, топорные, разного размера и прыгающие во все стороны, словно они силились сбежать с листа пергамента. Рэйн с завистью косилась на изящные буквы Седрика, но чем упорнее она старалась повторить его аккуратный почерк, тем хуже выходило. Это так раздосадовало её, что она, отчаянно махнув рукой, случайно опрокинула на платье баночку чернил. Расстроенная ещё и этим, она надеялась, что Седрик сжалится и отпустит её, но тот невозмутимо провёл ладонью над пятном, и оно исчезло, на столе стояла полна чернильница, а лорд беспощадно усилил натиск — мучения продолжились.

Настала очередь звуков.

Седрик потратил много времени, называя звуки, которые могла издавать каждая буква сама по себе и в сочетании с другими. У Рэйн голова шла кругом. Лорд щёлкал, шипел и гудел, звуки хрипели, свистели и пели, а девушке хотелось забиться в угол и повыть от безысходности (похожий звук, кстати, давала буква «У»), но такой опции в процессе обучения предусмотрено не было, поэтому ей оставалось только обречённо повторять эти звучания за Седриком. Одни — короткие и стремительные, как удар хлыста, другие — долгие и тягучие. Их было так много, что Рэйн начала сомневаться, что когда-нибудь сможет научиться читать.

Не знающий пощады, Седрик мучил её до самой ночи. Девушка плакала и умоляла отпустить её если не в покои, то хотя бы отдохнуть на несколько минут, походить, размять затёкшие ноги, но лорд оставался непреклонным. Обед они пропустили, и он пригрозил, что оставил её без ужина, если она ещё раз перепутает сочетания букв, которые дают звуки «шэ» и «че». Лишь когда часы пробили полночь, Седрик наконец-то решил завершить занятия. Рэйн шумно выдохнула и сползла по спинке дивана практически под самый стол.

— Не расслабляйся. Завтра мы продолжим. И не забудь, что мы учили сегодня.

С губ против воли сорвался мученический стон.

***

Место, где Хранители обычно собирались полным составом, совмещало себе одновременно функции зала совещаний, гостиной и комнаты отдыха: в середине стоял большой деревянный стол, окружённый пятью креслами; вдоль стен выстроились книжные шкафы и диваны с мягкими подушками; на широких подоконниках были оборудованы лежанки; пол рядом с камином устилали мягкие белые шкуры, на которых так приятно было валяться зимой, когда за окном завывала вьюга и кидала пригоршни снега в дрожащие стёкла, и смотреть на уютно потрескивающий огонь… Кипроза тряхнула головой, прогоняя непрошеные мысли. Она тут по делу. По делу!

А вот остальные члены Ордена беззастенчиво предавались праздности: Саманта, утонув в кресле и закинув ноги на журнальный столик, читала какую-то книгу, Лиэлин, лёжа на подоконнике и болтая ногами в воздухе, красила ногти в красный (краска обычно обдиралась или смывалась к концу дня, но Лиэлин наловчилась закреплять её магией), а Мэйко оттачивала мастерство метания кинжалов, безбожно портя «Исповедь пьяного монаха горному козлу» — полотно неизвестного шутника, повешенное в зале кем-то из прошлых поколений Хранителей.

— А Кассиопея где? — не найдя пятую Хранительницу, спросила Роуз, предполагая, впрочем, ответ.

— Только что убежала на свидание, — беззаботно подтвердил подозрения Кипрозы звонкий и высокий голос Лиэлин. Внешне она была похожа на ребёнка: невысокая, плотно сложенная, с круглым лицом и большими синими глазами в обрамлении густых ресниц — настолько непроницаемо невинными, что казалось, будто Лиэлин постоянно что-то замышляет.

Глава Ордена осуждающе покачала головой.

— Перестань быть такой скучной, Роуз. Кэсс просто развлекается.

— Мы уже сто раз с ней это обсуждали. Нам нельзя…

— Нам нельзя заводить семью, — устало продекламировала она. — Я прекрасно знаю кодекс. И Кэсс тоже.

— Что-то незаметно, — фыркнула Кипроза.

— Она ведь и не заводит семью. Так, парочка свиданий без последствий и серьёзных отношений. Про это в кодексе ни слова. — Лиэлин, закончив маникюр, спрыгнула с подоконника. Она, презиравшая меридианскую моду, носила одежду из какого-то другого мира, которая, на взгляд Роуз, была больше похожа на нижнее бельё: короткая блузка с оборками, прикрывавшая только грудь, ярко-розовая юбка, оканчивавшаяся выше колена, высокие белые носки и тёмные туфли на маленьком, но очень звучном каблучке. Тёмные волосы, на свету отливавшие всеми оттенками от зелёного до фиолетового, были привычно забраны в два пучка, а губы по обыкновению подкрашены чёрной помадой.

— Вы слишком вольно трактуете кодекс, — проворчала Роуз.

— А я согласна с нашим генералом, — Саманта оторвалась от книги и повернулась к товарищам. Пронзительные янтарные глаза, густые волосы цвета воронова крыла и изящная татуировка, пересекающая лицо от лба до подбородка, придавали ей вечно мрачный и грозный вид. — Кассиопея слишком легкомысленна и подставляет всех нас. На твоём месте, Роуз, я бы пригрозила ей отлучением от Ордена, если она продолжит в том же духе.

— Ну это уже слишком! — воскликнула Лиэлин. — Скажи им, Мэй!

Мэйко пожала плечами.

— Не знаю, Лили́. Я лично ничего против свиданий Кэсс не имею, но ведь речь идёт не только о нашем имидже, но и об имидже королевы — мы ведь её личная гвардия. Я бы на её месте вела себя немного осмотрительнее.

Лиэлин, оставшись в меньшинстве, надулась и плюхнулась на диван, закинув ногу на ногу.

— Ты пришла только для того, чтобы поговорить о Кассиопее? — Саманта встала и, громко бряцая сапогами, украшенными клыками какого-то мелкого хищника, подошла к столу. Она выглядела обманчиво хрупкой, но Кипроза знала, что под кожаными брюками и синей рубашкой с корсетом скрываются натренированные и закалённые в боях мышцы.

— Нет, — призналась Роуз. — Я только что была на аудиенции у королевы. С ней был наместник Абракса. Он сообщил о нападении на город и смерти их городского мага. Нужно съездить, разобраться. Кто-нибудь желает отправиться со мной?

— Абракс? Это на севере же, да? — Лиэлин, всё ещё обиженная на остальных, задумчиво постучала пальцем по подлокотнику. — Извини, Роуз, но мне лень. Там холодно, сыро и слишком много камней…

Кипрозу не сильно расстроил отказ: для длительного похода и освобождения осаждённого города кандидатура Лили была не самой подходящей. Вот если нужно заключить выгодную сделку, обхитрить жуликоватого дельца, найти лазейку в законе — лучшего эксперта, чем Лиэлин Таллес, не отыскать.

Саманта было вскинулась, готовая вызваться добровольцем, но Роуз повелительным жестом ладони остановила её порыв и попросила остаться за главную в замке на время отсутствия генерала. Во-первых, Сэм, хоть и сильная, бесстрашная и отчаянная, но совершенно не умела строить и уж тем более следовать хитрым планам и всегда шла напролом — неизвестно, в каком состоянии будет Абракс к их прибытию: возможно, им понадобится действовать осторожно и скрытно. Во-вторых, между Кипрозой Твайлер и Самантой дель’Орфейс искрило давнее соперничество: несколько лет назад они обе боролись за звание генерала, которое в итоге досталось Роуз. Сэм смирилась, но оспаривала решения главы Ордена чаще других, а иногда и вовсе отказывалась подчиняться приказам. Нет, для миссии в Абракс нужна более слаженная команда…

Кассиопея тоже отпадала. Не потому, что они с Кипрозой часто спорили из-за её любовных похождений, но потому что её талант был в другом: очаровывать и убеждать. В её силах было уговорить сдаться без боя целую армию, но против некроманта (если он там действительно есть!) её чары не годились. Оставалась только…

— Мэй?

— Почему бы и нет. — Из всей пятёрки Хранителей Мэйко Идлис была самой спокойной, рассудительной и неконфликтной: вывести её из себя было совершенно невозможно (Лиэлин, имевшая талант к такого рода вещам, и та признала своё поражение). Прекрасная воительница, сильная и выносливая, Мэй могла бы стать генералом, если бы не полное отсутствие лидерских качеств. Она умела исполнять приказы, идеально работала в любой команде, но возглавлять и управлять таланта не хватало.

— Спасибо, — кивнула Роуз. — Тогда тебе стоит подготовиться. Мы выступаем на рассвете.

***

— В о-д-н-о-й д-е-р-е-в-н-е ж-и-л б-л-е-д-н-ы-й к-р…

— Бедный.

— Бедный к-р-е-с-т-ь-я-н-и-н…

Читать было тяжело. Но, безусловно, интересно. Буквы складывались не только в слова и предложения: за ними скрывался смысл — история, которую хотелось узнать и понять. Рэйн и не подозревала, что такое бывает.

Читая, она вспоминала странствующих менестрелей и бардов, которых слышала в корчмах: они тоже рассказывали истории, но красивыми певучими голосами, под аккомпанемент музыки, заставлявшей посетителей то горько плакать, то хохотать от души. А здесь — обычный пергамент, который передавал всё то же самое: и ощущения, и чувства, и историю…

Невероятно.

Магия оказалась куда ближе, чем думала Рэйн.

Седрик предложил ей начать с обычных детских сказок: их было куда проще понять, чем мудрёные магические фолианты. И безопаснее: Рэйн попыталась прочитать несколько первых строк, запуталась, сбилась, выругалась, снова сбилась и в результате, по словам Седрика, чуть не взорвала замок.

— Осторожнее с магическими словами, — предупредил он так серьёзно, что девушка непроизвольно вздрогнула. — Сказанные неверным образом, они ведут к непредсказуемым последствиям.

Она с нервным смешком захлопнула и отложила книгу с заклинаниями, вернувшись к сказкам. С каждым разом у неё получалось всё лучше и лучше, и вскоре она уже смогла без запинки читать по слогам, а не по буквам. Но всё же, несмотря на очарование чтения и увлекательность историй о хитрых королях, бесстрашных героях и мудрых драконах, Рэйн хотелось всего, сразу и быстрее, поэтому одним вечером, прочитав от начала и до конца «Легенду о говорящий цветах» под чутким руководством лорда, она повернулась к нему и озвучила гениальную, с её точки зрения, идею:

— Седрик, научи меня колдовать!

Седрик гениальностью не проникся. Несмотря на отсутствие видимого энтузиазма на его лице, Рэйн ничуть не смутилась и продолжила смотреть на него полным ожидания взглядом.

— Я… не очень хороший маг, — сдержанно ответил он.

— Но ведь ты убрал пятно от чернил с моего платья несколько дней назад, — не собиралась отставать девушка. — Я так не умею.

— Это простейшая магия. А тебе нужно…

— Но основы-то везде одни и те же! — нетерпеливо перебила она. — Я могу разобраться с этим сама, но это будет ещё нескоро… — Рэйн горестно вздохнула, печально опустила голову и сделала вид, что с головой ушла в чтение «Истории Меридиана: от сотворения до наших дней», украдкой наблюдая за Седриком и попутно размышляя, согласится ли князь Фобос на подобную просьбу или сразу отправит в темницу за такую дерзость. Лорд поочерёдно продемонстрировал отрицание («Да выучит она всё сама!»), гнев («А если не выучит — отдам слизням на съедение!»), торг («Может, всё-таки стоит помочь?»), депрессию («Нет, она не выучит, и князь скинет нас в Бездну теней») и, наконец, принятие:

— Хорошо. Ты права, времени у нас немного.

Седрик начал сухо, неохотно, но затем увлёкся и разговорился. Он рассказывал девушке про магические круги и артефакты, показывал пассы и стойки, говорил о заклинаниях, которые знал. Рэйн нравилось его слушать так же, как ей нравилось читать, и она с воодушевлением повторяла за своим учителем, а потом, когда чтение магических книг перестало представлять угрозу всему живому, они перешли от теории к практике.

Они выбрали место во дворе, подальше от замковых стен, чтобы ничего ненароком не разрушить. Рэйн дрожала от предвкушения: здесь и сейчас она наконец-то использует настоящую магию, осознанную, конкретную…

Девушка ожидала, что Седрик примет свой змеиный облик, менее уязвимый для магический атак, чем человеческое тело, но лорд просто встал напротив Рэйн и дал знак начинать. Она почувствовала укол злобы и разочарования: он что, сомневается в ней? Не верит, что она успела чему-то научиться?

Ну, сейчас она ему покажет!..

Рэйн перебрала в уме небольшой арсенал новых умений и остановила свой выбор на ударной волне — невидимой силе, сбивающей противника с ног. Потом можно нанести удар дезориентирующими чарами и добить, поразив молнией…

— Ты слишком долго думаешь. В настоящем бою, — как бы между прочим заметил Седрик, — тебя бы уже восемь раз убили. Никто не будет стоять и ждать, пока ты высчитаешь выигрышную стратегию.

Девушка кивнула. Она сосредоточилась, встала поустойчивей и резко выбросила вперёд напряжённую правую руку, чувствуя, как магия зарождается где-то в груди, скручивается в тугой узел, течёт по венам. Понять её, подчинить своей воле, придать нужную форму… Кончики пальцев потеплели, с ладони сорвался сгусток энергии и…

Ничего не произошло.

Седрик так и стоял напротив, только теперь он ещё и ухмылялся.

Рэйн попробовала ещё раз. И ещё. И ещё, пока не поняла, что её удары до лорда попросту… не долетали, рассеиваясь в воздухе где-то на полдороге. Тогда она подошла ближе — на этот раз остатки заклинания шевельнули полы его платья. Ещё несколько шагов вперёд — ударная волна заставила лорда покачнуться, но не более. Вторую такую же он запросто отшвырнул от себя ладонью.

Сильнее. Надо бить сильнее.

— Соберись, Рэйн, — серьёзно произнёс Седрик. — Ты можешь лучше.

Девушка прикрыла глаза, расправила плечи, выровняла дыхание. Она научилась осознавать магию, чувствовать её, понимать... Не просто пользоваться, грубо, потребительски, без уважения, а воспринимать как часть себя, своё продолжение, свою душу.

Волосы шевельнулись словно от порыва ветра. Магическая энергия полыхнула ярким светом, завихрилась вокруг, окутала со всех сторон — силы было много, хоть черпай ладонями да так в Седрика и кидай.

Но нет, так не пойдёт: это будет та самая неоформленная сила, которая не понравилась князю Фобосу. Если Рэйн поддастся искушению сейчас, она никогда не научится правильно колдовать.

Сила опала. Ветер стих. Свечение угасло. Но девушка знала и ощущала: магия не исчезла бесследно, не растаяла в воздухе, не оставила свою повелительницу — она здесь, в её руке. Рэйн повторила отработанный жест, вкладывая в него всю энергию до капли, свою злость от неудач и страстное желание стать лучше…

Седрик шарахнулся в сторону, высоко подпрыгнул, пропуская невидимую магическую волну мимо себя. Стремительное движение — Рэйн не успела его даже увидеть, не то что блокировать его атаку. Она растерялась, инстинктивно наугад кинула слабо трепыхающийся пульсар. Лорд сбил девушку с ног одним чётким ударом. Она рухнула на пыльную землю. В глазах потемнело. Воздух как будто выбили из лёгких, и Рэйн тяжело дышала, пытаясь поймать его обратно.

— Так нечестно, — обиженно прохрипела она, понемногу приходя в себя. — У меня бы всё получилось, если бы ты не…

— Если тебе нужна неподвижная цель, советую взять манекен. А я учу тебя сражаться, ясно? — сурово заметил он. Потом, окинув взглядом продолжавшую лежать на земле Рэйн, смягчился: — Но это был явный прогресс. Лучше, чем предыдущие одиннадцать попыток. Готова продолжать тренировку? Тогда вставай. — Седрик протянул ей ладонь.

Девушка готова была только расплакаться от обиды. Она была лучшей воровкой и контрабандисткой — не всегда везучей, но этот недостаток успешно нивелировался магией, которая давала Галатэрэйн Эрендор существенную фору перед конкурентами. Но стоило ей переехать в замок, как всё тут же пошло наперекосяк и выяснилось, что не так уж она и хороша.

Но жалеть себя — непозволительная роскошь. Поэтому Рэйн проглотила слёзы и уверенно ухватилась за руку лорда.

***

Если бы не славное воровское прошлое, она бы с высокой долей вероятности умерла бы сразу после первой тренировки, но Рэйн была привычна к физическим нагрузкам (не зря несколько лет бегала от стражей закона!), умела быстро думать и подстраиваться под стремительно меняющуюся ситуацию (тоже заслуга блюстителей порядка) и обладала необходимым для мага креативным мышлением, которое успешно развивали книги, а их девушка поглощала одну за другой, видимо, задавшись целью перечитать всю замковую библиотеку.

Приходилось учиться не только колдовать, но и правильно двигаться: на первых тренировках Седрик побеждал её безо всякой магии, только за счёт превосходства физических характеристик, а несколько раз Рэйн падала, запнувшись о собственное платье.

Но сегодняшняя тренировка отменилась: Седрик отправился с каким-то поручением на Землю. Рэйн просила взять её с собой, но лорд не позволил, сказав, что она его выдаст. Что именно он хотел этим сказать, она не поняла, но в её распоряжении оказался целый день, и девушка решила провести его с пользой.

Первым делом она отправилась в библиотеку. Вернее, попыталась: раньше с ней всегда был Седрик, знавший замок как свои пять пальцев, поэтому Рэйн не особо обращала внимания на дорогу и теперь сильно об этом сожалела, поминая свою беспечность последними словами. Все коридоры ужасно походили один на другой. Сначала девушка едва не свалилась в Бездну, оказавшись на самом её краю и из любопытства глянув вниз. Потом, поплутав по тёмным переходам, она два раза наткнулась на тупик (по ощущениям — один и тот же), а на третий вышла к темницам, где наконец-то встретила стража и с трудном удержалась, чтобы не кинуться ему на шею с радостным визгом. Страж, имя которого оказалось Ватек, с удивлением выслушав сбивчивое объяснение измученной трудным путешествием девушки, милостиво согласился проводить её до нужно места.

Когда Рэйн всё-таки оказалась в библиотеке, сил и желания учиться уже не было, поэтому она попросила своего сопровождающего подождать снаружи, выбрала несколько книг и под предводительством Ватека отправилась обратно в свои покои.

Оставшись в одиночестве, девушка рухнула на кровать и, прожигая взглядом потолок, пыталась отрефлексировать свою беспомощную память, безнадёжно пасующую перед планировкой замка. Вдоволь напредававшись греху уныния, Рэйн потянулась за книгой, без особого интереса пролистнула пару страниц, но неожиданно увлеклась и время пролетело незаметно.

Подкравшийся вечер девушка заметила только потому, что продрогла насквозь. В замке было всегда холодно, особенно ближе к ночи. Не помогали ни жарко растопленный камин, ни мягкое одеяло, ни шерстяная шаль: холод разливался в воздухе, проникал в лёгкие, пробирался в кровь и тёк по венам в самое сердце — такие были ощущения.

Рэйн, отстукивая зубами ритм, подозрительно напоминавший военный марш, перебралась поближе к камину, закутавшись в одеяло. Нет, с этим надо что-то делать. Что именно — она не знала. Обращаться к Седрику с такими пустяками не хотелось, приказывать слугам девушка до сих пор не научилась. Но был ещё один вариант…

Вообще-то Седрик строго-настрого запретил ей пользоваться магией в его отсутствие, особенно в замке. Но ведь ей не нужны никакие боевые заклинания — а какой вред может принести маленькое бытовое колдовство?

«Абсолютно никакого», — радостно решила Рэйн и принялась за воплощение своего нехитрого плана.

Всё, что ей нужно было, — преобразовать структуру одеяла, сделав его потолще и потеплее. Это труднее, чем создавать иллюзию, когда изменениям подвергается только внешний вид, особенно для неопытного мага, поэтому Рэйн решила подстраховаться и начертила угольком на полу магический круг — она читала, что они способны усиливать магию и гарантировать успешное колдовство. Хорошим магам нет нужды рисовать круги: они могут ткать их прямо из воздуха, но девушке до этого уровня ещё расти и расти.

Ничего, она не гордая, обойдётся и нарисованным.

Рэйн встала в середину круга и обратилась к потокам магии внутри себя. Тонкие линии налились светом. Символы внутри круга пришли в движение. Отлично, всё идёт как надо. Теперь дело за малым: нужно перенаправить силу на одеяло, отчётливо представив, как оно разрастается, становится больше, толще, плотнее… Девушка закрыла глаза, стремясь визуализировать желанный образ как можно ярче…

И на выдохе — отпустить…

***

Первая мысль, которая приходит в голову любого мага, когда, проходя мимо чужих покоев, он ощутил мощный всплеск магической энергии — это тут же войти и проверить, что его вызвало. А всякая ерунда вроде правил приличия приходит после, когда дверь уже распахнута и назад пути нет.

Комната Рэйн представляла собой… Ужас. Нет. Хаос. Хм, нет, тоже не то. Ужасный хаос — вот наиболее точное определение. На полу дымился магический круг таких размеров, что с его помощью можно было бы запросто разрушить до основания не только многострадальный замок, но и парочку соседних городов, а заодно осушить близлежащие болота. Сама девушка с чувством глубокой озадаченности на лице рассматривала учинённый ею беспорядок: кровать окосела, подушки распластались по потолку, стул живописно украшал стену, письменный стол свесился из окна, словно пытаясь разглядеть, что такого интересного творится во дворе, а одело плавно фланировало из стороны в сторону по воздуху.

Он будет видеть это в кошмарах.

— Что это такое? — Фобосу приходилось прилагать немало усилий, чтобы сохранить контроль над голосом.

— А… Эм-м-м-м…

Седрик говорил, что у его помощницы прогресс в управлении магией? Что-то не похоже.

— Что ты хотя бы пыталась сделать?

— Одеялко… Потеплее… — смущённо выдавила из себя девушка, избегая смотреть на князя.

— Тогда зачем тебе понадобилось рисовать круг?! — воскликнул Фобос, не удержав всё-таки эмоции. Но Рэйн и не заметила, загипнотизированная неспешным полётом одеяла по комнате. Он и сам, чего греха таить, залюбовался.

Кхм.

— Видимо, я не совсем верно поняла принципы их действия… Я думала, они только усиливают магию… — она говорила так пришибленно-тихо, что князь скорее угадывал слова, чем действительно слышал их.

— И да, и нет, — и, заметив, что она ждёт продолжения, пояснил: — Магические круги необходимы для специфических сложных заклинаний. Они помогают формировать энергию правильным образом и как раз-таки усиливают её. Но чтобы сделать… кхм… «одеялко потеплее» магический круг точно не нужен! Тем более, таких размеров.

— Размер на что-то влияет?

— Конечно, — кивнул Фобос. — Чем шире круг, тем с большим количеством потоков он может работать и, соответственно, строить более сложные или более сильные формы.

— А можно это как-то, — девушка выразительно покосилась на одеяло, как раз пролетавшее над них головами, — исправить?

Любое колдовство можно отменить, если знать как. В былые времена, когда Фобос не рисковал сердечным приступом после каждого мало-мальски серьёзного колдовства, он вполне мог справиться с этим сам, но в последнее время князь старался не растрачивать силы на всякие пустяки. Магия ему ещё понадобится. Однако доверить устранение беспорядка Рэйн?.. Упаси небо. Залезть в яму с морпионами и то безопаснее!

— Конечно. Но мне понадобится твоё содействие.

Фобос протянул ей руку ладонью вверх, словно приглашая на танец. Девушка, поколебавшись, несмело сделала ответное движение, и их пальцы переплелись. Её ладонь была холодной, как лёд. Неудивительно, что она захотела себе новое одеяло, но… почему ей не пришло в голову просто попросить?..

Небо, его окружают одни идиоты.

Но что правда, то правда: Меридиан далеко не курорт — особенно в последнее время. Фобоса лично климат королевства устраивал, но сырость, холод и малое количество солнечных дней плохо сказывались на урожае. На обеспечение замка хватало, на крестьян — уже нет. Последние мало волновали князя, эти люди удивительно живучи, но всё имело последствия: меньше плодородных земель — меньше урожай, следовательно, люди гибнут от голода, а уменьшение рабочих рук приводит к ещё большему уменьшению урожая… Такими темпами ему самому придётся окучивать землю, сеять пшеницу и сажать картошку. Фобос представил себе эту картину и брезгливо передёрнул плечами.

Так, не отвлекаться. Иначе хаос в покоях Рэйн эволюционирует и, того гляди, захватит власть на Меридиане. Это одеяло и без того выглядит слишком своенравным!

Магия… Как приятно управлять ею, не зная никаких ограничений. Фобос уже и позабыл это чувство. Может, забрать эту силу себе? Не так уж сильно Седрику нужна помощница. Сам со всем справится.

Нет, это бессмысленно. Насколько хватит чужой магии? Месяц-полтора, а потом снова придётся прибегать к целительной силе Вод. Это они уже проходили. Фобосу поможет только сестра, вернее, её сила как законной наследницы. На Меридиан снова вернётся жизнь, и отныне никакой Кандракар не будет ему указом.

Кто же такая эта Рэйн? Сейчас, когда их души так тесно связаны, когда она так доверчиво открылась ему, он мог снова попытаться узнать это. Проникнуть в её сознание, выяснить правду, раскрыть все тайны, которые она — сознательно или нет — скрывала. Князь терпеть не мог загадок.

И вновь это щекочущее ощущение: как будто он видел перед собой кого-то до боли знакомого, но где они виделись и при каких обстоятельствах — Фобос не мог понять. Прошлое ускользало, как он ни силился за него уцепиться.

Вся её жизнь как на ладони: приезд в замок, а до этого — череда серых дней в разваливавшемся подвале. Неприятные типы, нагло пользующиеся её способностями, мрак, застилающий будущее, короткая вспышка света — чувство безграничной свободы, безрадостное детство и…

Ничего. Абсолютно. Чёрный провал там, где обычно хранились самые ранние воспоминания, которые люди редко помнят в зрелом возрасте. Но в самой глубине, на задворках сознания, не могло быть совсем пусто. Яркие образы, первые впечатления, осознанные мысли — всё это из памяти Рэйн словно вырвали, не оставив ничего взамен.

Фобос досадливо разорвал связь, вынырнул из её сознания и разжал пальцы. Комната вернулась к своему первоначальному виду. Одеяло валялось на полу под их ногами. Девушка благодарно улыбнулась.

— Кем были твои родители?

— Не знаю, — Рэйн пожала плечами. — Я их никогда не видела.

Да, помнится, Седрик рассказывал что-то такое.

— Но ты родилась здесь, на Меридиане?

— Да… Хотя… Не знаю, — девушка вдруг нахмурилась. — Я никогда не задавалась этим вопросом, если честно. Кузнец, у которого я жила, говорил, что у меня нет родителей, а Калеб — что… — тут она осеклась и виновато втянула голову в плечи.

— Калеб — повстанец?

— Д-да…

— И какая же теория была у него? — почти с издёвкой поинтересовался Фобос, прекрасно догадываясь, что этот мальчишка мог предполагать.

— Что мои родители… находятся… в заключении, — промямлила Рэйн и совсем уже убито закончила: — У вас…

О, он совершенно не удивлён!

— И что же ты теперь намерена делать? — совсем развеселился князь.

— Что… что вы имеете в виду?

— Что, если твои родители действительно у меня? — Сам он, правда, сильно в этом сомневался. — Будешь их искать, освобождать?

— Я… — Рэйн сперва растерялась, а потом покачала головой: — Нет.

— Нет?

— Нет, — твёрже, уверенней.

— Почему?

— Не хочу, — ответила она обескураживающе просто. — Они для меня чужие люди. Мне нечего им сказать, нечего с них спрашивать. А Калеб… Да, мы дружили в детстве, но сейчас это в прошлом. В настоящем нас ничего не связывает, клянусь.

Даже так?

— И ты без колебаний избавишься от него, если он снова появится в замке?

Верный друг детства, единственный человек, что был добр к тебе — как поступишь, Рэйн? Фобос прищурился, пристально наблюдая за её реакцией.

— Избавлюсь? — переспросила она таким тоном, словно до этого момента собиралась наставлять мятежников на путь истинный силой проповедей.

— Мятеж как сорняк — его нужно вырывать с корнем. — Для человека, весьма далёкого от земледелия, Фобос знал поразительно много о садоводстве.

— Я никогда раньше не боролась с сорняками… В смысле, с мятежом. Я не уверена, что мне хватит сил… — девушка посмотрела на свои ладони, будто пытаясь узнать по ним свою судьбу.

После психоделической картины с летающим одеялом Фобос не сомневался, что сил у Рэйн точно хватит. А вот решимости…

— Это нетрудно узнать.

Она подняла на него вопросительный взгляд.

— Тот, кузнец, Джок, кажется? — Девушка кивнула. — Он ведь ещё жив? И ты ненавидишь его, верно? Ты вырвалась от него физически, надеясь получить свободу, но в кошмарах он преследует тебя до сих пор… Я прав?

Она молчала, зачарованно смотря в глаза Фобосу. Но слова и не требовались: он и без них прекрасно видел, что попал в самую точку.

— А знаешь ли ты, Рэйн, — вкрадчиво прошелестел он, — как отправить человека в небытие навсегда?

6. Проработка травмы

Князь Фобос оказался прав: если раньше Джок Гиббс был её кошмаром наяву, то после побега его образ успешно перекочевал во сны, и избавиться от него не выходило. Рэйн просыпалась посреди ночи с застрявшим в горле криком, громко стучавшим о рёбра сердцем и застилавшими глаза слезами. Он продолжал изводить её и в замке — здесь даже чаще, словно бы в напоминание, что сейчас она хорошо живёт. Слишком хорошо.

Чтобы избавиться от прошлого, сказал князь, с ним надо встретиться лицом к лицу. Встретиться и одолеть. Буквально. Видеть Джока снова не хотелось, а избавиться от него — да. Но одного без другого не бывает, и Рэйн обещала подумать над предложением Фобоса.

Девушка убеждала себя, что бояться больше нечего. Кузнец Джок Гиббс — обычный жалкий человек, а она сильная волшебница. Ему нечего ей противопоставить — кроме животного ужаса, внушаемого воспоминаниями. Рэйн думала об этом — и на тренировках с Седриком трудилась упорней обычного, стремясь доказать в первую очередь самой себе, что никакому кошмару не под силу сломать её.

Мысль о мести, посаженная князем, росла и укреплялась в душе с каждым днём. Девушка прокручивала в голове их последний разговор и жгучее желание причинить боль тому, кто унижал её, становилось всё сильнее. Жестокость, впитанная ею в раннем возрасте, давала о себе знать, вырываясь наружу и губя милосердие, которым некогда обладала маленькая девочка Рэйнли.

Рэйн нравилось пользоваться заклинаниями всё больше и больше: её атаки стали заметно сильнее, быстрее и разнообразнее. Впрочем, человеческая форма Седрика до сих пор справлялась с магией девушки, хотя к концу тренировок лорд начал уставать заметно сильнее.

— Может быть, уже начнёшь превращаться? — хищно спросила она, раззадоренная битвой, когда лорду, не сумевшему застать её врасплох и напасть со спины, пришлось спешно прятаться за деревом.

— Ты не можешь одолеть меня даже в человеческом обличье, — фыркнул Седрик. Ограниченный этим телом, он всё равно был куда способнее обычного человека. — Сначала победи, а там посмотрим.

Рэйн закусила губу. Ничего, немного осталось.

Он высунулся из-за дерева. Рэйн медлить не стала. Лорд проворно отскочил — взявшаяся из ниоткуда молния ударила по пустому месту, оставив после себя лишь искорёженную землю. Вспышка собственного заклинания ослепила девушку: она до сих пор не привыкла вовремя отводить взгляд. Всего секундная заминка — но Седрик не преминул воспользоваться удачным моментом. Рэйн отлетела и рухнула в какой-то куст. Длинные рукава платья запутались в ветках. Можно было сжечь куст и освободиться — будь это настоящая битва, она бы так и поступила, но портить растительность ради простой тренировки было жалко.

— К тому же, и от меня будет мало толку, если я смогу сражаться только в змеиной ипостаси, — прибавил лорд, любуясь на дело своих рук, то есть на барахтающуюся среди веток Рэйн. — Бывают обстоятельства, когда я могу сражаться только так.

Она притворилась, что поглощена битвой с кустом и совершенно позабыла об основном противнике. Ничего не подозревавший Седрик подошёл ближе к пленённой коварной замковой флорой девушке. Подлый корень вырвался из-под земли и хлестнул его по ногам. Лорд упал. Рэйн победно ухмыльнулась. Ожившие ветви потянулись к нему, но он не дал себя опутать, резво откатившись.

— Например?

— На Земле большие змеи привлекают внимание.

— Ты так печёшься о землянах? — недоверчиво хмыкнула девушка, силясь выбраться из природного плена. Проклятье, даже если она просто попытается взлететь, то вырвет куст с корнем — с её-то удачей…

— Нет, скорее о своём прикрытии. Некоторые земные народы, конечно, поклоняются подобным мне [Седрик имеет в виду нагов - змееподобных мифических существ в индуизме и буддизме. Наги - полулюди-полузмеи, представляющие символ мудрости, и духи вод: рек, озёр, источников, фонтанов, прудов. В Индии существует змеиный культ, у которого есть и свои праздники. Некоторые источники утверждают, что наги - это обычно красивые мужчины со змеиным хвостом (типа русалок, только змеи) или способные принимать совершенный человеческий облик - прим. автора]

могу ошибаться, но в комиксе, вроде, прямо говорилось, что Седрик - наг., но, боюсь, Стражницы не из их числа, — он усмехнулся. — Помочь?

Рэйн дёрнулась ещё раз, но кусту она то ли не нравилась, то ли нравилась настолько, что выпускать девушку из своих объятий он не желал.

— Хорошо. Я сдаюсь, — она безвольно обвисла, позволяя Седрику беспрепятственно приблизиться.

— Будем считать, что это ничья.

Лорд аккуратно выпутал платье и помог Рэйн встать.

— А можно мне с тобой?

— Куда?

— На Землю.

— Не знаю, что ты там хочешь увидеть, — скептически отозвался Седрик. — Хуже места не найти. Даже Заболоченные низины — рай, по сравнению с этим.

— Мне просто интересно посмотреть на другой мир, — не сдавалась девушка. — Ну так как?

Он вздохнул.

— Хорошо. — Рэйн просияла, и Седрик поспешно добавил: — Но не раньше, чем мятеж будет подавлен, а сестра Фобоса — найдена.

Она тут же поникла.

— Почему? Ты всё ещё не доверяешь мне?

— Это не вопрос доверия.

— Тогда что же? — Рэйн озадаченно склонила голову к плечу.

— Как я уже говорил, Стражницы живут там. И твой друг-повстанец тоже. Они знают, как ты выглядишь — а если нас увидят вместе, то и моему прикрытию придёт конец, и поиски принцессы закончатся, даже не начавшись.

Мятежники, мятежники, мятежники и снова — мятежники... Всё упирается в них. Рэйн ощутила укол вины: Седрику приходится и сражаться с повстанческим движением, и заниматься поисками принцессы на ненавистной ему Земле, а она не может справиться даже с одним жалким негодяем из прошлого! Да-а, хороша помощница, ничего не скажешь. Мечта любого нанимателя.

Пора с этим кончать.

— Седрик, — её голос звучал уверенно — куда увереннее, чем Рэйн ощущала себя на самом деле, — боюсь, завтрашнюю тренировку придётся отменить. Хочу вернуть один старый долг.

Пришло время платить по счетам, Джок Гиббс.

***

В столице по обыкновению суматошно кипела жизнь. На окраине было ещё спокойно, зато в центре — не протолкнуться: истошно кричали ярмарочные зазывалы, по вымощенной обтёсанными камнями дороге звонко бряцали лошадиные копыта и натужно скрипели повозки, на площади выступали шуты, уличные музыканты и бродячие танцоры — обступившая их толпа громко свистела, самозабвенно хохотала и рукоплескала артистам. Роуз не любила таких сборищ, Мэй тоже чувствовала себя неуютно, но виду не подавала, зато Лиэлин, как маленький ребёнок, то отставала, засмотревшись на побрякушки на прилавках, то забегала вперёд, заметив что-то интересное, — ей нравились шумные многолюдные места, словно бы находящиеся в постоянном состоянии хаоса, и она идеально в них вписывалась: торговалась до хрипоты за какую-то стекляшку, охотно пробовала новинки из других миров и подыгрывала актёрам, влетая на помосты.

Если Лили отправилась в столицу просто развлечься и за компанию, то Роуз и Мэй пришли по делу. С трудом пробравшись на другой край площади, они отыскали кузницу, ориентируясь на нещадно дымившую трубу. Внутри было жарко, как в Преисподней, и ненамного чище: копоть покрывала всё, включая кузнеца из галотов, который выглядел как настоящий чёрт, повсюду валялись куски металла, готовое оружие хищно скалилось со стены заточенными лезвиями.

Фейд, кузнец, размеренно орудовал молотом, со стуком плюща какую-то раскалённую железку. На звук открывшейся двери он обернулся и расплылся в улыбке:

— Госпожа Нервоза! — Лиэлин прыснула: Фейд постоянно путал имена, но исправлять его было бесполезно. Кипрозе отчего-то всегда доставалось больше всех. — И госпожа Майя тоже здесь, и Лилит! Как я рад вас всех видеть. Одну минуточку, можете пока присесть, — кузнец указал на парочку стульев, которые издалека можно было принять за насквозь прогоревшие. Садиться на них было страшно — да и просто смотреть, впрочем, тоже.

— Спасибо, мы постоим, — вежливо отказалась Роуз.

— Ну, как хотите.

Фейд расторопно закончил работу, отложил молот в сторону и, стащив рукавицы, вытер руки о закопчённый фартук.

— Я так понимаю, вы пришли за своим заказом? У меня уже всё готово. Джек! — крикнул он куда-то за спину. — Дже-е-ек! Чтоб тебя рогоносцы затоптали! Джек!

Если Хранители, как и все, кто знал Фейда не первый день, привыкли к его ужасной памяти на имена, то новый подмастерье кузнеца, видимо, работал у него не так давно, потому что из каморки послышалось раздражённое:

— Я Джок, сколько раз повторять! Не Джек, не Джон и даже не Яков! Джок!

— Велика разница, — ворчливо отозвался кузнец. — Хватит препираться. Лучше принеси сюда посох госпожи Нервозы и клинок госпожи Майи, да поживее! Взял на свою голову, — обратился он уже к Хранителям. — Хороший парень, толковый, только уж больно занудливый. Не Джек он и не Джон, видите ли. — Фейд тяжело плюхнулся на стул. Тот натужно скрипнул, но не развалился.

Подмастерье выбрался из каморки спиной вперёд, прижимая к себе оружие. Он развернулся — и встретился взглядом с Кипрозой.

— Роуз?! — неверяще воскликнул он. Его глаза радостно вспыхнули.

— Давно не виделись, Джок, — приветливо улыбнулась она. — Какими судьбами?

— Да я… вот… — Он, чуть вытянув руки, продемонстрировал ей посох и меч. Затем, спохватившись, сгрузил их на стол рядом с Фейдом. — Решил немного подучиться…

Фейд, демонстрируя результаты проделанной работы, вытащил оружие Мэй из ножен — узкое, слегка изогнутое лезвие с длинной рукоятью без гарды — любимое оружие Хранительницы, хотя она могла блестяще сражаться даже обычной корягой: в этом был её особый талант.

— Всё как вы и просили, госпожа. Заточили, сбалансировали и — позвольте преподнести скромный подарок — заговорили от износа. — Он протянул клинок Мэйко. Она покрутила его в руках, взмахнула несколько раз и удовлетворённо кивнула.

— Спасибо. Отличная работа.

— А это ваше, госпожа, — Фейд осторожно взял в руки посох. — Заменили кой-какие руны, усилили, укрепили, немного поточили. В бою можете колдовать или прямо как копьё использовать — ему никакие удары не страшны.

Кипроза притянула посох к себе, любуясь мелкими переливающимися камешками на наконечнике — не просто украшения, а артефакты-накопители, наполненные силой Сердца Меридиана. Она перебрала пальцами по рукояти, чувствуя, как посох отзывается на её прикосновения, готовый в любой момент вступить в бой. Фейд не был обычным кузнецом: талантливых мастеров стали много, а вот волшебников среди них — хорошо, если пара десятков наберётся, так что за дар создавать и улучшать магическое оружие Кипроза готова была простить ему такую мелочь, как исковерканные имена.

— Ах, госпожа Лилит, как жалко, что вы у нас ничего не заказываете, — с непритворной грустью вздохнул кузнец.

— Мне тоже, Фейд, мне тоже. Хотя… — Лиэлин порылась в маленькой сумочке через плечо, выудила на свет камешек на тонкой цепочке, из-за которого Хранительница едва не подралась с торговцем, и перекинула её кузнецу. — Сможешь сделать из этого что-нибудь стоящее?

Фейд повертел подвеску в пальцах, то рассматривая на свет, то разглядывая через увеличительное стекло, то взвешивая на ладони. Ну надо же, а Роуз считала, что это обычная побрякушка: Лиэлин подчас торговалась и за меньшее — только из любви к искусству.

— У меня есть несколько вариантов. Что именно вы хотите с этим сделать?

Лили просияла и принялась что-то объяснять кузнецу, попутно то ли показывая пассы, то ли просто жестикулируя. Это грозило затянуться надолго — Мэй отошла к стене, увешенной оружием, праздно любуясь добротной сталью, остро наточенными кромками и искусными гравировками. Роуз хотела последовать её примеру, но Джок тронул её за рукав. Она повернулась к нему.

— Я так рада тебя видеть. — Они по-дружески тепло обнялись — как в старые добрые времена. Словно между ними и не было никакой десятилетней пропасти. — Ты давно здесь?

— А, всего три месяца. Ты совсем не изменилась! — он окинул её восхищённым взглядом. — Ты такая красивая, Роуз…

— А ты стал совсем старым, — засмеялась она. Джок и вправду выглядел старше: Кипроза была младше его на четыре года, да и, будучи магом, старела немного медленней обычных людей. — Как в деревне?

— Да всё так же — веришь или нет… Скажи лучше, ты-то как? Как уехала, так от тебя ни слуху, ни духу…

Вряд ли Джок хотел её задеть, но брошенные ненароком слова заставили Роуз устыдиться. И правда, она совсем позабыла об оставшихся в деревне друзьях. После закономерной смерти родителей от старости она так и не смогла заставить себя вернуться.

— Прекрасно. Я стала генералом Ордена Хранителей, если ты ещё не знаешь.

— Ого, — Джок уважительно присвистнул. — Личная гвардия королевы, значит? Ты знаешь, я никогда в тебе не сомневался.

Лили закончила объясняться с Фейдом и махнула остальным:

— Я готова. Можем идти?

Роуз виновато посмотрела на Джока.

— Извини, мне пора. Ещё много всего надо успеть…

Джок не подал виду — но Роуз кожей чувствовала его разочарование.

— Понимаю. Мы так давно не виделись… Может, как-нибудь встретимся? Сходим куда-нибудь?

— Ох, извини, не могу. Я уезжаю в Абракс на рассвете.

— Вот как? А после?

— После? — она даже не раздумывала. — С удовольствием.

***

— Так значит, она решилась? — Фобос поднял ничего не выражающий взгляд на свод пещеры. Как легко, однако, управлять этой женщиной!

Водопад мерно шумел, наполняя естественный бассейн водой, в которой щедро плескалась магия — в последнее время, правда, это помогало не так эффективно: приступы случались всё чаще и чаще. Фобос с тревогой думал о том, что будет, если ему не удастся отыскать сестру вовремя.

Радовало одно — ликование проклятых мятежников продлится недолго: Меридиан вскоре рухнет в бездну вслед за тираном, узурпатором… Какими ещё эпитетами его называют?

Интересно, смогут ли мудрецы из Кандракара спать спокойно по ночам, зная, что они обрекли на погибель целый мир?

— Мне последить за ней? — вывел князя из задумчивости голос Седрика.

О чём они вообще говорили? Ах, да, его помощница с именем, о которое можно сломать язык.

— Да. Её связи, пусть и прошлые, с мятежниками — не то, на что стоит закрывать глаза. Если она предаст нас, я не хочу быть последним, кто узнает об этом.

***

Первым делом Рэйн переоделась в дорожное платье — удобное, не сковывающее движения, куда короче повседневной одежды, приятного голубого цвета. Под него полагалось надевать штаны, а вместо туфель девушке выдали пару сапог. Покрутившись перед зеркалом (и откуда только эта привычка взялась!), она с помощью прислужницы собрала дорожную сумку, а потом один из стражей сопроводил её в стойло, где ей выделили лошадь — джезуры с удовольствием путешествовали по труднопроходимым маршрутам, а вот заставить их идти по прямым и безопасным путям были способны исключительно опытные наездники, к числу которых Рэйн причислить себя не смогла бы при всём желании; у рогоносцев, любимых патрульными, было множество достоинств: скорость, мощь, крепкая шкура, от которой отскакивали стрелы, — но шума они производили столько, что не привлечь к себе внимания на таком ездовом питомце было задачей из разряда невозможных, а девушке требовалось диаметрально противоположное. А вот наездница на ничем не примечательной лошади ни у кого вопросов не вызовет.

О неспособности Рэйн ориентироваться в пространстве замковые слуги и стражи уже слагали шутки и скабрёзные частушки, так что Седрик, вполне справедливо опасаясь, что если он отпустит свою помощницу в путешествие одну, то он с большой вероятностью никогда не увидит её снова, потому что она умудрится найти болото в пустыне и утонуть, выделил ей проводника — уже знакомого девушке Лессата. Лорд также вручил стражу карту, строго-настрого запретил слушать советы госпожи в выборе маршрута и объяснил, где они по итогу должны оказаться.

Учиться верховой езде пришлось на ходу, причём буквально. Рэйн была упрямой, кобыла — упёртой и новым знакомством не впечатлилась, так что взаимопонимания достичь никак не получалось. После получаса бесплодных попыток заставить строптивицу слушаться поводьев, у девушки возникло стойкое желание её заколдовать, но, во-первых, она подозревала, что дело не в лошади (вернее, не только!), а в наезднице, а во-вторых, хотя подверженные гипнозу существа и слушаются беспрекословно, они значительно более медлительны и, лишённые воли, нечувствительны к окружающему миру. Если, скажем, нормальная лошадь в лесу сама знает, что деревья — жёсткие и их нужно огибать, то заколдованной придётся каждый раз это объяснять, в противном случае она вместе с наездницей бесславно закончат жизнь, распластавшись на коре какого-нибудь многовекового дуба.

Когда Рэйн пообвыкла сидеть верхом, а кобыла поняла, что в ближайшем обозримом будущем хозяйки лучше у неё не будет, а скинуть эту не получится, Лессат послал своего коня в галоп, девушка тоже подхлестнула лошадь, и к вечеру они уже прибыли в нужную деревню. Там путники оставили лошадей в конюшне, сняли две комнаты на постоялом дворе и заказали ужин.

Местные едва скользили по парочке взглядом: через деревню пролегал оживлённый тракт, что сделало её популярным остановочным пунктом среди путешественников. Рэйн замечала лица старых знакомых: плотник Джиор вместе с гончаром Тичем уже в третий раз пили за здоровье, в то время как их жёны то и дело заглядывали в окна, ожидая, когда мужьям надоест отлынивать от исполнения супружеских обязанностей; Рина и Ану, две старые девы, жадно осматривали посетителей, сплетничая о размерах их кошелей — обе мечтали о большой любви с первого взгляда с каким-нибудь проезжавшим мимо дворянином, который заберёт их из «этой дыры», как они любили говорить, но дворяне почему-то не спешили в объятия склочных крестьянок среднего возраста, за что получали клеймо «козлов» и пяток проклятий в спину; разносчица Марли, первая красавица деревни, шустро сновала между столиками, иногда забывая про заказы, но не забывая флиртовать со всеми мужчинами подряд — порция внимания досталась и Лессату, но он только досадливо отмахнулся от её назойливого внимания и спросил, долго ли ещё ждать жареную утку, которую госпожа заказывала час назад. Рэйн от одиноких подвыпивших мужичков спасали отводящие глаза чары и присутствие сурового Лессата, отбивавшее желание заводить знакомство с девушкой, в которой деревенские не узнавали исчезнувшую семь лет назад падчерицу Джока Гиббса.

Дождавшись-таки свою утку, приправленную тысячей извинений от хозяина заведения, Рэйн расправилась с ней в два укуса и запила знаменитой смородиновой настойкой, которую гнал лично хозяин по древнему рецепту прапрадеда — всегда мечтала её попробовать, но раньше девушку только по носу щёлкали, приговаривая, что не доросла ещё до таких напитков.

После рабочего дня почти вся деревня стянулась в питейное заведение. Сразу стало шумно, людно и весело: успели и затеять драку, и разбить пару тарелок (одна чуть не угодила Лессату по голове, но он вовремя пригнулся, пропуская снаряд над собой), и затянуть какую-то бесконечную похабную песню, которую, похоже, сочиняли прямо на ходу. Вдоволь насладившись народным творчеством, Рэйн и Лессат, пожелав друг другу доброй ночи, разошлись по комнатам.

Девушка устала с дороги, но здесь, в непосредственной близости к своему прошлому, уснуть не получалось. Она безуспешно поворочалась с боку на бок, потом не выдержала, зажгла свечу и села за стол с прихваченной из библиотеки книгой.

Рассвет настал незаметно.

Рэйн всё-таки задремала, но истошный петушиный крик (птичку словно бы заживо потрошили) оказал бодрящий эффект, и она, выйдя из комнаты, спустилась вниз. Там ещё (или уже?) никого не было, кроме суетившихся хозяина и разносчиц, убиравших следы бурной ночи. С девушкой приветливо поздоровались и спросили, не желает ли госпожа завтрак. Госпожа ответила, что ей достаточно только тёплого молока с мёдом: старая кухарка часто угощала маленькую Рэйнли именно этим напитком — одно из немногих тёплых воспоминаний о том времени.

К молоку принесли ещё и пирожок — за счёт заведения. В столовую вошёл и Лессат, привыкший вставать с первыми лучами солнца, чтобы сменить на посту дежуривших в ночную смену товарищей. Стражу тут же предложили утреннее меню. В отличие от девушки, которой даже думать о еде было тошно, он с удовольствием заказал себе всего и побольше.

Ну да, это ведь не ему идти убивать Джока.

Убивать?

Рэйн невольно коснулась запястья. От ожога осталась лишь тонкая полоска шрама, скрытая длинным рукавом платья. Он давно не болел, разве что ныл иногда к смене погоды. Девушка уже смутно помнила, что тогда произошло. Кажется, она что-то резкое сказала. Джок взъелся и…

Но боль она помнила отчётливо.

— Как спалось, госпожа? — вежливо поинтересовался Лессат. Рэйн вздрогнула, не ожидав услышать его резкий голос.

— Прекрасно, — бодро соврала она. Страж долго и пристально смотрел на неё, но гипнозом он не владел и потому чистосердечного признания не добился. Лессат хороший, но изливать ему душу девушка не была готова и поспешила перевести тему: — Давно хотела узнать, а как ты получил этот... — она наискось провела пальцем у лица, намекая на шрам Лессата, благодаря которому Рэйн могла отличать его от остальных стражей в замке.

— В битве с мятежниками у Серого леса, — ответил он. Намерения девушки страж, может, и раскусил, но противиться своей леди не смел. — Эту отметину оставил мне их старый главарь, отец нынешнего.

Отец Калеба? Рэйн напрягла память, но не смогла вспомнить даже, как его звали. Слишком давно это было, да и она видела его только мельком: он приходил, оставлял Калеба Джоку и тут же уходил по своим делам.

— И кто победил?

— Если бы он, я бы тут не сидел, — веско заметил Лессат.

Справедливо.

— Поэтому, госпожа, вы можете положиться на меня, — со значением добавил он. — Я вас не подведу. Мой меч всегда на вашей стороне.

— Спасибо, Лессат.

Ещё бы это помогло... Можно, конечно, отправить стража сделать всю грязную работу, но тогда Рэйн так и не избавится от страха в глубине своей души. Она должна встретиться с ним лицом к лицу — как бы банально это ни звучало.

Охрану королевском замке кормили сытными, но однообразными кашами, отличавшиеся между собой только цветом и консистенцией (более жидкая на завтрак, более густая на обед), так что Лессат отрывался по полной, решив разорить заведение на еду: ему принесли омлет с ветчиной на первое, блинчики с творогом на второе и многослойный бутерброд в качестве десерта. Девушка, допив подслащённое молоко, дала стражнику возможность побыть наедине с едой.

Надкусанный пирожок остался сиротливо лежать на тарелке.

***

Назвать это место деревней не поворачивался язык: пролегающий здесь тракт обеспечивал жителей постоянным потоком странников, который значительно уменьшился после установления Завесы, но всё-таки не иссяк, так что местные продолжали хорошо жить даже после тринадцати лет правления Фобоса. До города, правда, это место не дотягивало — скорее, разросшийся посёлок.

Следить за своей помощницей Седрик отправился сам: другого соглядатая она могла заколдовать или подкупить, но с лордом такие штучки не пройдут.

Деревня встретила Седрика неспешной утренней кутерьмой: деревенские лениво перебрасывались словечком с соседом, с тихим скрипом распахивались ставни, гремели колодезные цепи, кудахча, важно прогуливались по дороге куры. Рэйн вышла с постоялого двора и уверенно двинулась в глубь деревни, по старой воровской привычке прячась среди теней, хотя она как приближенное ко двору лицо могла действовать совершенно открыто: облей она всю деревню спиртом и демонстративно подожги — ей бы никто и слова поперёк не смел сказать.

Местные её словно бы не замечали — видимо, девушка применила отводящие глаза чары. Седрик, как ни странно, её прекрасно видел: может быть, потому что знал, что она там, может быть, потому что намеренно её преследовал, а может быть, всё дело в том, что он тоже маг.

Пока лорд размышлял о разнице между ним и деревенскими жителями, Рэйн добралась до домика с большой пристройкой на краю деревни. Во дворе дома, прямо на траве, сидела босоногая девочка лет пяти и увлечённо плела венок. Рэйн замерла, удивлённо наблюдая за ребёнком. Та, почувствовав чужой взгляд, подняла голову и улыбнулась:

— Привет. Я тебя здесь раньше не видела. — Отложив венок, девочка вскочила на ноги и, стряхнув с выцветшего платьица приставшую землю и траву, смело подошла к девушке и затараторила: — Ты что-то ищешь? Я могу показать. Я всё-всё знаю!

— Прямо-таки всё-всё?

— А то! — девочка подбоченилась. — Например, Рорик-повар по ночам ходит к вдове своего брата, а у Нолы появилась новая корова, точь-в-точь такая же, как у покойного Орвена была. Всё что угодно спрашивай, я на всё отвечу!

— Ири! — послышался обеспокоенный возглас, и на пороге дома появилась молодая женщина, бледная, худая, с глубокими тенями на лице. Седрик поморщился: от неё за версту разило болезнью. — Опять ты пристаёшь к незнакомым людям? — Она быстрым шагом подошла к девочке и решительно схватила её за руку. — Извините, — обратилась женщина к Рэйн. — Всё никак не научится манерам. — Она косилась на гостью слегка настороженно, не зная, что от неё ожидать.

— Всё хорошо. У вас очаровательный ребёнок.

Лесть подействовала. Женщина немного расслабилась.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Я ищу кузницу. Мне сказали, что это где-то здесь.

— Тогда вы на месте. Я Лорхен, жена кузнеца. Только Джока сейчас нет дома, он уехал в соседнюю деревню за материалами.

— А когда вернётся?

— Обещал послезавтра…

Лорхен внезапно раскашлялась — нехорошо и тяжело. Запах болезни превратился в запах смерти, медленно и мучительно сжигающей изнутри. Когда приступ сошёл на нет, женщина, с хрипом дыша, сбивчиво пробормотала:

— Извините… простудилась…

Какая несусветная глупость.

Рэйн коснулась двумя пальцами лба Лорхен. Та резко отпрянула, но Седрик почувствовал короткую магическую вспышку, незаметную глазу. Какой оригинальный ход.

— Что вы?..

— У вас жар, — спокойно ответила Рэйн, не отрывая взгляда от лица женщины. Седрик не видел лица своей помощницы, но отчётливо его представлял: оцепеневшее, непроницаемое, затягивающее в глубинную тьму… Сопротивляться невозможно. — Вам стоит прилечь.

— Да... Вы правы... — медленно проговорила Лорхен. Её глаза остекленели. Она устало сгорбилась. Пальцы разжались, отпуская руку дочери.

Рэйн не убивала, нет — женщина и так умирала. Девушка лишь ускорила развитие болезни. Вместо трех лет — три дня, вместо долгой и мучительной жизни — быстрая и почти безболезненная смерть. Это по-своему благородно. И даже милосердно.

Жаль, Джок вряд ли оценит её высокий душевный порыв.

Седрик знал, как это выглядит. Первые симптомы действительно напоминают обычную простуду: кашель, жар, слабость — ничего необычного, со временем даже начинает казаться, что болезнь прошла. Это заблуждение: на самом деле тело разлагается изнутри. Постепенно отказывают мышцы, организм отторгает еду, боль не отпускает ни на секунду, а вокруг — лишь сочувствующе-брезгливые взгляды родных и друзей и насквозь лживое «всё будет хорошо». Они думают, что им жалко больного — но они жалеют себя. У них никогда не поднимется рука закончить страдания, исполнить мольбу о смерти, которая кажется им бредом. Они не хотят брать грех на душу и обрекают больного страдать ещё дольше, ещё сильнее…

Глупые, слабые люди.

Седрик таким не был.

— Ири, помоги своей маме, — ласково обратилась Рэйн к девочке. Та кивнула, обеспокоенно глядя то на мать, то на девушку.

— До свидания, — пискнула Ири и, взяв Лорхен за запястье, потянула в дом.

***

Болезнь развивалась стремительно. Когда Джок Гиббс вернулся домой, его жена доживала последние часы в предсмертной горячке. Он сбился с ног, пытаясь ей помочь, но бессильный деревенский знахарь только руками разводил и предлагал услуги своего родственника-гробовщика, за что лишился парочки передних зубов и приобрёл перелом носа.

К сожалению, избиение циничного знахаря Лорхен не исцелило: следующей ночью её не стало. Провожать её в последний путь собралась вся деревня: жену кузнеца здесь любили — поэтому Рэйн не составило труда незамеченной проникнуть в дом Джока. В дом, в котором когда-то жила и она.

Здесь многое изменилось: чувствовалась женская хозяйственная рука. Каморка, где раньше ночевала Рэйн, превратилась в кладовую, полную нужного и не очень хлама, в комнате Джока тоже прибавилось вещей, а терраса была переделана в уютную детскую. Ири, которую Джок решил не брать на похороны, свернувшись калачиком поверх одеяла, сладко посапывала, усыплённая заклинанием: не стоит ей видеть последние минуты своего отца. Рэйн не испытывала ненависти к маленькой девочке — лишь зависть. Ведь Джок любил её.

Когда кузнец вернулся домой, на него было жалко смотреть: он выглядел совершенно потерянным, разбитым, сломленным. Рэйн не стала таиться: выплыла из тени ему навстречу. Никакой помпезности, ярких жестов, показательной демонстрации собственного превосходства — мягкие шаги, тихий шелест платья, спокойное сосредоточенное лицо, расплывавшееся в сумерках.

Холодное равнодушие куда страшнее горячей ненависти.

— Кто ты?

Она склонила голову к плечу — и в этом движении мелькнуло что-то зловещее.

— Не узнаёшь меня?

Девушка щёлкнула пальцами. Ярко вспыхнули свечи, освещая сени. Джок вздрогнул. И узнал.

— Знаешь, я так долго думала, что сказать тебе и что с тобой сделать. Как заставить почувствовать всё, через что прошла я. Представляла, как буду мучить тебя, медленно убивать, заставляя умолять о пощаде… Я помню каждое сказанное тобой слово, каждый удар — и я хотела, чтобы они воздались тебе тысячекратно, но сейчас…

Он развернулся и бросился бежать. Дверь захлопнулась точно перед его носом. Кузнец отчаянно налёг на неё плечом. Ничего не произошло.

— Куда же ты? Я ещё не закончила. Это невежливо — убегать от беседы. — Рэйн не сдвинулась с места.

— Прошу…

— Что же ты, Джок? Я ведь пришла поблагодарить тебя. — Он недоверчиво уставился на неё. — Если бы не ты, возможно, я бы никогда не стала той, кто я сейчас. Поэтому я хочу наградить тебя… с позволения нашего князя.

Джок обессиленно осел на пол.

Рэйн воздела одну руку над головой, вторую направила вниз, а затем медленно поменяла их местами, очерчивая в воздухе круг. Магия окутала Джока в полупрозрачную сферу. Он стукнул по ней кулаками и что-то крикнул, но девушка не услышала ни звука.

Значит, она всё делает правильно.

— Я дарую тебе бессмертие, Джок Гиббс, — звучно произнесла она. — Живи вечно в угрызениях совести, купайся в боли, которую причинил другим, стань узником своих ошибок прошлого.

Она была выше примитивного физического насилия. Князь Фобос показал ей заклинание, которое намного хуже смерти.

— Добро пожаловать в небытие.

Рэйн с хлопком свела ладони. Сфера налилась нестерпимым светом, резко сжалась вместе с Джоком и… пропала.

Девушка осталась в сенях в полном одиночестве.

Пальцы напряжённо дрожали.

7. Иррациональное

— Я удивлён, как просто ей даётся тёмная магия.

Сегодня для разнообразия болели не рёбра, а голова, что было куда неприятнее: к постоянной боли в груди Фобос привык, и она не доставляла ему особого беспокойства, а вот раскалывавшаяся голова не позволяла даже думать.

Проклятье, а он надеялся, что хотя бы этой ночью ему удастся нормально поспать: не задыхаясь в полубреду, не просыпаясь от каждого неловкого движения, не боясь внезапной судороги.

Князь знал: это к скорой смене погоды. Сезон дождей подходит к концу, а значит скоро, через неделю или две, если повезёт, наступит засуха — погода на Меридиане давно сошла с ума, бросаясь из крайности в крайность.

Фобос отпил вина из украшенного золотом и камнями кубка — хуже ему всё равно уже не будет, а так хоть какая-то радость от этого жалкого подобия жизни — и задумался.

Рэйн смогла не только разорвать пространство на части, открыв в нём брешь — проход в небытие, — но и отправить туда человека, а с бытовыми заклинаниями она сладить неспособна. Князь вспомнил «одеялко» и содрогнулся. И что с ней не так?

— Уверен, что этому есть объяснение, милорд.

Конечно есть, дорогой Седрик, безусловно. Фобос навскидку мог назвать целых три: во-первых, он хороший учитель. В отличие от своего главнокомандующего, который волшебством владел постольку-поскольку, князь был сильным магом, мог всё доступно объяснить даже такой непутёвой волшебнице и правильно показать. Во-вторых, существовали категории чародеев, которым заклинания подобного рода давались проще: некроманты, демоны и их потомки. Рэйн вряд ли была из их числа: Фобос бы это сразу почувствовал. В-третьих, ей могло просто крупно повезти: она оказалась в нужном времени, в нужном месте, в нужном эмоциональном состоянии.

Размышления невольно всколыхнули давно похороненные воспоминания — битву с Хранителями традиций — последнюю для них. Если бы не резкий всплеск магической силы тогда, вызванный глубоким потрясением, возможно, сейчас бы не он сидел на троне, а его повзрослевшая сестра, истинная королева.

— Что она сделала с ребёнком этого кузнеца?

Самой главной слабостью мятежников была их жалость. Они не могли равнодушно пройти мимо бедного дряхлого старика или осиротевшей девочки. И это сказывалось.

— Ничего.

— Ничего?

— Она просто оставила её.

Плохо. В смысле, жалко: из детей и стариков получались отличные шпионы. Со своим даром внушения Рэйн вполне могла бы превратить дочь Джока в неплохого информатора. Впрочем, вряд ли у неё были силы на такое колдовство: Седрик сказал, что из дома кузнеца она вышла вялая и опустошённая — такое бывает после применения действительно сильных заклятий. К тому же, Фобос сомневался, что девушка способна удерживать чужое сознание долгое время.

Было бы куда хуже, возьми Рэйн девочку с собой в замок из-за какого-нибудь чувства вины. А так…

— Что ж, я рад, что теперь мы можем доверять ей немного больше. — По крайней мере, князь надеялся, что его план сработал и, осознав своё превосходство над остальными людьми, девушка поверит в себя и не будет колебаться во время битвы.

Она сделала шаг навстречу тьме легко, без сомнений, сожалений и моральных терзаний — в её душе не было места слабости. Это полезно — не только для неё.

И всё-таки занятная она. И забавная.

***

Они сердечно распрощались с Фейдом и вышли на улицу — после духоты кузницы столичная пыль казалась свежим горным воздухом. Людей на улицах не уменьшилось, но если раньше Хранителям приходилось протискиваться сквозь толпу, то теперь она сама перед ними рассыпалась, впечатлившись улучшенным оружием.

Лиэлин чуть забежала вперёд и, озорно блеснув глазами, протянула:

— Так-так-та-а-ак, а наш генерал не так уж и проста! — она хихикнула. — Роуз Твайлер, гроза мужских сердец!

— О чём ты? — нахмурилась Кипроза.

— Ой, не притворяйся! Я о твоём дружке Джоке и вашем свида-ании, конечно же! Ругаешь Кэсс, а сама?

— Это не свидание, — возразила Роуз. — Мы просто встретимся как старые друзья, поговорим. Он расскажет, чему научился...

Это почему-то развеселило Лили ещё больше.

— А может даже покажет, если вы понимаете, о чём я.

Кипроза не поняла, но старательно поджимавшая губы, чтобы не рассмеяться, Мэй не ускользнула от её внимания. Если Лиэлин и могла раздуть из мухи слона, то Мэйко не имела привычки додумывать то, чего нет.

— Но между нами ничего нет!

— А ты не заметила, как он на тебя смотрит? — искренне изумилась Лили.

— Этого не может быть, — продолжала стратегию отрицания Роуз. — Мы друзья детства, и только!

— О-о-о, дорогая моя, именно с друзьями детства так обычно и бывает, — со знанием дела сообщила Лиэлин. Мэйко кивнула в подтверждение, хотя Роуз всегда казалось, что из всей пятёрки Мэй знакома с природой человеческих отношений меньше всех.

— Но я ничего не чувствую, и вообще... У меня есть долг и клятва, ясно? Я не собираюсь уподобляться Кассиопее, — фыркнула Кипроза и угрюмо зашагала быстрее. Лили звонко рассмеялась.

Смешно ей... А вот Роуз было совсем не до смеха.

Вот уж от кого, а от Джока она такого не ожидала. Кипроза его любила — как любят добрых друзей или родных братьев: после родителей Джок Гиббс был для неё самым близким человеком, а всякой остальной многочисленной родне вроде тёток, дядьёв и племянника отца жены кузена матери из села Третья Горка, в её сердце было отведено неприлично мало места.

И что теперь делать? Объяснить всё при встрече? А если подруги ошиблись? Он посмеётся над ней, а она умрёт со стыда! А если это всё-таки правда? Роуз представила потухшие глаза Джока, как друг отворачивается от неё, не желая больше никогда видеть, и бредёт прочь… Нет, она этого не вынесет! Кипроза знала, что она перед ним ни в чём не виновата: во-первых, она верна кодексу, а во-вторых, они друг другу никогда ничего не обещали, — но на душе почему-то разливалось неприятное липкое чувство.

— Я напишу ему письмо, — вслух решила Роуз и тут же пожалела об этом: Лиэлин вытаращилась на неё, как на восставшего из могилы мертвеца, который, вместо того чтобы инстинктивно кидаться на всё живое, принялся танцевать мандурский гавот.

— Ты хочешь отшить его по переписке?! — воскликнула она. Несколько прохожих удивлённо обернулись в их сторону. — Роуз, ты ужасный, жестокий человек! Такие вещи лучше говорить лично!

«Лично», ха! Хотелось бы посмотреть на того смельчака, который посмеет сказать такое в лицо!

— Много ты понимаешь, — грубо огрызнулась Кипроза и до самого замка не проронила больше ни слова.

***

— Получай, змеюка!

Полыхающая потусторонним огнём сфера врезалась Седрику в грудь, не причинив ему ни малейшего вреда — вторая ипостась лорда и вправду оказалась куда крепче. Искры развеявшегося заклинания растаяли в воздухе. Змей махнул хвостом. Рэйн взлетела, но не слишком расторопно — мощный удар выбил воздух из лёгких (по ощущениям — вместе с жизнью) и швырнул девушку на землю, подняв облако пыли. К счастью, падать было невысоко, иначе бы она расшиблась в живописную лепёшку — слугам пришлось бы долго отскребать её бренные останки от земли.

— Ты в порядке? — Седрик, уже в человеческом облике, обеспокоенно склонился над ней. — Я немного не рассчитал силы…

— Да-а-а… ох-х-х… — сипло отозвалась она и, не сдержавшись, выдала два непечатных слова, подслушанных у стражей в замке. Вернее, хотела, но в ушибленной голове всё перемешалось и перепуталось, поэтому вместо брани Рэйн произнесла какую-то магическую формулу. Какую именно — выяснилось мгновением позже, когда лорда щедро окатило ледяной колодезной водой, взявшейся из ниоткуда. Лицо Седрика, как и его одежда, скорбно вытянулось. Налетевший порыв меридианского ветра не улучшил дело. — Ой, извини! Я сейчас исправлю!

Девушка пошевелила пальцами, но вместо тёплого потока воздуха, призванного высушить лорда, из земли вырвался столб ревущего пламени. Если бы Седрик, почуяв неладное, вовремя не отскочил, из него бы получился хорошо прожаренный экзотический шашлык.

— Если бы я не знал о твоей феноменальной неспособности к простым заклинаниям, я бы решил, что ты хочешь меня убить.

Рэйн смущённо потупилась. Как она ни билась, пустяковые заклинания оборачивались катастрофой. Что она делает не так, девушка понять не могла, но результат неизменно был один — непредсказуемый. На этот раз между желаемым и полученным итогами хотя бы имелась связь: огнём тоже можно высушиться.

— Я могу попробовать ещё раз…

— Спасибо, не стоит, — вежливо отказался Седрик. — Лучше так…

Полы платья взметнулись. Седрик напряг мышцы, и его тело до самых кончиков пальцев скрутил мощный спазм. Лорд, охваченный потусторонним свечением магической энергии, медленно менялся: светлая кожа покрывалась тёмно-изумрудной чешуёй, плечи становились шире, ноги вытягивались, превращаясь в длинный хвост, украшенный острым красным гребнем.

Змей выпрямился, встопорщив спинной гребень. Рэйн наблюдала на превращением с нескрываемым восторгом. Ей нравилось смотреть на смену ипостаси, хотя с эстетической точки зрения зрелище было скорее пугающим, но было в этом и нечто притягательное: эта жуткая сила завораживала.

— Седрик, а это больно? — задала Рэйн давно мучивший её вопрос.

— О чём ты? — В змеином обличье его голос звучал совсем иначе: более низкий, хриплый, с шипящим присвистом.

— О превращении.

— А сама как думаеш-шь? — прошипел он. — Что может чувс-ствовать человек, когда вс-сё его тело перес-страиваетс-ся, с-сус-ставы выворачиваютс-ся и кос-сти удлиняютс-ся, разрывая кожу?

Девушка зябко обхватила себя руками, но холодный меридианский воздух здесь был совершенно ни при чём.

— А обратно?

— Не так больно, но по ощ-щущ-щениям — как будто тебя с-сминают.

Рэйн попыталась представить и вновь поёжилась.

— Почему тогда ты это делаешь?

— А ты бы не с-стала?

Рэйн, прищурившись, отрешённо посмотрела на затянутое облаками небо, словно надеясь прочитать ответ там. Отказалась бы она от использования магии, если бы это было сопряжено с постоянными болезненными ощущениями? Вместо волшебства можно выучиться, например, фехтованию. Воображение тут же нарисовало ей, как она отважно машет мечом на пару с Лессатом и поверженные противники скошенной травой ложатся у их ног. Но даже если она станет непревзойдённым мастером клинка — это так несоизмеримо мало по сравнению с магией!

— Я оборотень, и не предс-ставляю с-себя иным, — дав девушке пару минут на размышления, ответил лорд. — Чтобы эффективно с-служить князю, мне нужно быть с-сильным, иначе я буду бес-сполезным. Но прос-сто так ничего не даетс-ся, Рэйн. Ради великой с-силы надо чем-то жертвовать. Деньгами, временем или... пос-ступиться комфортом.

— А почему ты ему служишь? — не отставала девушка. — Ну то есть понятно, что он наш повелитель и всё такое, но я слышала, что многие знатные семьи отказались признавать его право на престол. А ты?

Пришла пора Седрика разглядывать жёлтые тучи — при хорошем воображении можно было действительно разглядеть среди воздушных волн и вихрей поданный свыше знак. Но то ли Рэйн достала лорда своими расспросами, то ли она задела что-то глубоко личное, потому что он сказал только:

— Это долгая ис-стория, а мне с-скоро уходить. Нужно ис-скать принцес-с-су. Как-нибудь в другой раз-с-с.

Рэйн пожала плечами. В другой раз так в другой раз. В конце концов, она не так давно в замке, чтобы знать все секреты его обитателей.

Интересно, а чем ради силы жертвует она?

***

Они ещё немного посражались, сжёгши-таки один куст, разнёсши в щепки дерево и до икоты напугав слугу, выглянувшего из замка на шум. Потом Седрик отправился на Землю, и стало скучно. Без особого интереса погуляв по саду, который выглядел заброшенным: цветы росли вперемешку с деревьями, названия которых Рэйн не знала, из потрескавшегося фонтана била грязная вода, зато розы росли абсолютно везде и их шипастые ветки зловеще шевелились на ветру — она решила отправиться в библиотеку: чтение оставалось единственным её увлечением.

Рэйн выцепила слугу на выходе из замка. Он явно торопился в город по своим делам, но ему пришлось задержаться и проводить госпожу, куда она требовала. Этот аспект службы у князя Фобоса нравился девушке больше всего: достаточно обычного слова, а не магического, чтобы заставить всех слушаться, и Рэйн понемногу переставала бояться приказывать.

Библиотека пустовала. Седрик как-то обмолвился, что князь тоже любит читать, но то ли Фобос специально выбирал время, чтобы ни с кем не пересекаться, то ли он нашёл себе другое развлечение — девушке так и не удалось его застать, но это её не слишком печалило, скорее наоборот.

Далеко уходить не стала, не рискуя остаться в библиотеке, построенной по принципу лабиринта, навечно (если уж она в замке теряется...) — прошлась вдоль ближайших ко входу стеллажей, поглаживая корешки книг. Что ей хотелось прочитать? Экономическую теорию? Искусство войны? Легенды и мифы Меридиана? Справочник «Лесная нежить от А до Я»? Ей было интересно абсолютно всё. Рэйн чувствовала, что за двадцать лет жизни она упустила слишком многое, и теперь стремилась с лихвой восполнить все пробелы.

Девушка остановила свой выбор на сборнике боевых заклинаний для продвинутых, посчитав, что этап «для чайников» она уже миновала, и удобно устроилась с фолиантом на диванчике. Пропустив пару вводных глав, Рэйн сосредоточилась на магических формулах, но они были до того мудрёными и запутанными и сопровождались такими пространными объяснениями, что запомнить их не получалось, зато бесполезная информация прочно и сразу осела в голове (а вы знали, что упырь может опьянеть от мёда, разведённого в речной воде — теоретически, потому что практически проверять этот увлекательный факт авторы сборника не рискнули?). Седрик советовал ей записывать непонятное и сложное, чтобы разобрать и повторить позже. Где-то в библиотеке даже можно было отыскать чистую бумагу. Кажется, лорд упоминал верхние полки…

Рэйн осторожно, стараясь не наступать на подол платья, забралась по приставной лестнице. Бумага, скрученная в свитки, и вправду нашлась на самом верху, белея в глубине стеллажа. Девушка потянулась к ней. Кончики пальцев мазнули по каёмке листа, и тот, качнувшись, откатился чуть вбок. Ругнувшись, Рэйн сдвинулась вслед за ним, опасно балансируя на одной ноге.

Ещё немного… Совсем чуть-чуть… Свиток попался, однако сдаваться без боя он явно не собирался и, выскользнув из рук, устремился вниз. Девушка попыталась его изловить, но коварная бумага шлёпнулась на пол и скрылась под стеллажом. Лестница заходила ходуном. Рэйн повело назад, но она вовремя сообразила, что дело пахнет жареным, и успела взлететь, повиснув в воздухе. Лестнице повезло меньше: её падение завершилось чувственным треском. Девушка мягко опустилась следом и полезла под стеллаж.

Слуг в библиотеку пускали редко, только на уборку раз в седмицу и под пристальным наблюдением стражей. Легенды одна другой страшней, которыми успело обрасти королевское книжное хранилище за долгие годы своего существования, и строгий надзор не способствовали качественной работе, так что уборка носила чисто символический характер: смахнуть сор с видных мест да пошуровать мокрой тряпкой вдоль проходов, — поэтому под стеллажом Рэйн встретилась с многовековой пылью, которая, судя по количеству, обитала здесь со времён постройки замка, а может быть и до неё. Годы шли, замок стоял, правители сменялись один за другим, разгорались и затухали войны, буйство стихий одолевало Меридиан, свирепствовали моровые поветрия, а пыль всё лежала себе и лежала…

Рэйн извлекла на свет свиток, щедро покрытый клочьями этой самой пыли. Изучив сие удручающее зрелище, поспешила его очистить и резко дунула, побрезговав касаться этого руками. Пыль воинственно бросилась в нос и глаза, а вслед за ней на девушку напал оглушительный чих. Рэйн шарахнулась головой об угол, всхлипнула, попыталась ухватиться рукой за полку, но только уронила на себя несколько тяжёлых книг.

Когда приступ чиха сошёл на нет, она растёрла по лицу выступившие слёзы пополам с пылью, и выпрямилась.

Зря.

Незаметно вошедший за время неравной схватки с куском бумаги князь Фобос смотрел на девушку спокойно и глубоко философски, как обычно смотрят на свежеощипанную птицу: сварить её, запечь или пожарить?

Последовала долгая немая сцена, в течение которой Рэйн успела побледнеть до сероватого трупного оттенка, потом залиться краской и страстно пожелать провалиться сквозь землю. Демоны, видимо, решили, что столь бестолковая волшебница им ни к чему, и Преисподняя не разверзлась, а князь деликатно молчал, что ещё сильнее нагнетало атмосферу. Пришлось импровизировать.

— У вас тут… м-м-м… слегка не убрано, — поделилась она ценным наблюдением, в качестве доказательства демонстрируя изрядно посеревший и измятый свиток.

Рэйн подобрала разбросанные книги и неуклюже поднялась.

— Хм, — неопределённо изрёк князь, продолжая изучать её, как новый, ещё неизвестный науке сорт белены.

— Вопиющее нарушение санитарных норм, — негромко прибавила девушка, чуть осмелев.

— Я учту, — пообещал он, но по его безэмоциональному тону нельзя было однозначно понять, он это серьёзно или нет. — Но обычно никто не ищет книги на полу, — прибавил князь, проходя мимо девушки к одному из стеллажей в глубине библиотеки.

Пока Рэйн расставляла по местам смахнутые в запале книги и поднимала лестницу, Фобос успел разжиться каким-то древним фолиантом и занять её место на диване.

А ей что теперь делать? Девушка могла сесть рядом или напротив — благо места ещё было предостаточно. Но непосредственная близость с князем нервировала. Идти в покои? А если она заблудится? Бр-р-р — в дрожь бросало от одной лишь мысли. Ну, в конце концов, не будет же князь против её молчаливой компании? Или будет?

Пока она размышляла к таком ключе, Фобос сам заметил её нерешительно мнущуюся фигуру и кашлянул, привлекая внимание.

— Сядь, не стой над душой.

Рэйн не глядя села, схватила оставленную на столике книгу и, развернув на случайном месте, уткнулась в пахнущие древностью страницы. Буквы прыгали перед глазами, и она никак не могла понять, что с ними не так, пока не догадалась, что пытается читать книгу вверх тормашками. Девушка поспешно перевернула её и снова попыталась погрузиться в мир боевых заклинаний, но сосредоточиться никак не получалось. То и дело Рэйн бросала взгляды на сидящего напротив князя, украдкой рассматривая его спокойное красивое лицо, строгую линию губ, изящные пальцы без единого украшения… Какой же он всё-таки…

Их взгляды внезапно пересеклись. Фобос явно хотел уточнить причину столь неприкрытого интереса, но девушка торопливо скрылась за книгой.

…жуткий.

Они продолжали сидеть в звенящей тишине, изредка разбавляемой нервным шелестом страниц. Князю Фобосу это ничуть не мешало, а вот Рэйн такая обстановка была не по вкусу. Выходит, если она хочет что-то поменять, придётся делать первые шаги самой?.. Какой кошмар. Может, лучше всё-таки заблудиться в замке?

С другой стороны, этот человек, по всей видимости, распорядился выдать ей новое одеяло: спустя некоторое время после их беседы про магические круги, небытие и всё такое прочее, в комнату робко постучала служанка, неся в руках объёмный свёрток — толстое пуховое одеяло. Значит ли это, что не так страшен чёрт, как его малюют?

У книги, которую он читал, не было названия — по обложке тянулась лишь витиеватая вязь непонятных символов, не имеющих ничего общего с буквами. Рэйн и так и сяк вглядывалась в них, но распознать в этих змеившихся закорючках хоть что-то могло только богатое воображение.

— Что это за знаки на обложке? — поколебавшись, всё же спросила она. Сердце гулко стучало в груди, отдавая в ушах. Страшно, очень страшно… Перспектива вступить в неравный бой с полчищем гигантских загрызайцев, выйти один на один с драконом или на худой конец снова встретиться с мятежниками и Стражницами пугала Рэйн куда меньше.

Но Фобос, вопреки прогнозам, не рассердился, не пронзил надоедливую девушку молнией и не телепортировал доживать век в подземелья — или что там обычно делают с преступниками?

— Древнемеридианские письмена, — пояснил он. — Их ещё называют письменами зверя.

— Почему?

— Ты ведь знаешь, что люди не жили на Меридиане… до определённого времени? — дождавшись утвердительного кивка, он продолжил: — Изначально эта земля принадлежала воинственным племенам галотов и лурденам, которых держали в качестве рабов — неспособные мыслить, они не могут предать и беспрекословно подчиняются приказам. Между собой они общались на своём наречии, но первые люди не стали разбираться, кто разумен, кто нет… Окрестили их всех зверями, а их язык — языком зверя. Сейчас его уже почти никто не знает. Здесь, как и во всех остальных развитых мирах, разговаривают на всеобщем, который занесли сюда люди.

— О, я читала об этом, — обрадовалась Рэйн возможности щегольнуть знанием истории, — первыми людьми были Марика и Ройнар. Они, кажется, пытались убить тогдашнего правителя Лидии, и их сослали сюда, но они быстро тут освоились и даже построили первое поселение — Солрион… Сейчас от него остались одни руины…

— Не совсем, — поправил князь. — Они были первыми выжившими людьми.

— Выжившими?

— До них были и другие — и не только люди, — но их имена сохранились разве что в судебных архивах Кандракара. Меридиан давно использовали для ссылки неугодных и осуждённых.

— А в учебнике об этом не было ни слова, — расстроенно поникла Рэйн. Ну вот, так ей никогда не удастся впечатлить князя!..

— Учебники часто замалчивают неудобные факты. Взять хотя бы правление королевы Жанны... Ты читала о нём?

Правление королевы Жанны было описано достаточно скудно, парой малоинформативных сухих строк, и Рэйн пришлось хорошенько покопаться в памяти, чтобы вспомнить отведённый этому параграф и расположенную внизу страницы миниатюру круглолицей темноволосой женщины с невыразительными рыбьими глазами и поджатыми пухлыми губами. Видимо, по мнению авторов учебника, этот исторический период не представлял особой ценности для изучения, однако всё оказалось куда занимательнее…

История Меридиана насчитывала немало выдающихся правительниц и славных деятелей из числа аристократии. Иногда, впрочем, природа давала сбой и на троне оказывалась альтернативно одарённая королева, окружённая такими же сомнительными придворными. К их числу относилась и Жанна — деятельная и пышущая энтузиазмом, но, увы, не самая талантливая королева.

Она была внучкой первых Эсканоров — мятежный народ Меридиана только-только присмирел, сдавленной жёсткой рукой её предшественниц, волнения более-менее улеглись, настал неспокойный шаткий мир между троном и жителями, но до идеала было ещё далеко, и Жанна развела бурную деятельность, вознамерившись вылепить из сброда разного пошиба уважаемых людей и привить им уважение к власти. Помогал ей в этом целый штаб подобных ей советников, свято уверенных, что они знают, что нужно народу, лучше этого самого народа.

Перво-наперво она взялась за изменение отношения к трону. Домашнему скоту было запрещено носить имена правителей и государственных деятелей, и если раньше подобное не приходило в голову ни одному меридианцу, то теперь в каждом курятнике появилась наседка по кличке Жанна. Каждый свой день жители от мала до велика должны были начинать со всеобщей хвалебной оды королеве, а перед сном возносить молитву о её благополучии. Впечатлённый народ даже не пытался взбунтоваться — собрав немногочисленные пожитки, он начал активно эмигрировать в ближайшие королевства. Жанне это не понравилась, и она объявила всех перебежчиков государственными преступниками и пообещала вдохновлённым их примером вечные муки в пламени Преисподней, но, видимо, Преисподняя пугала людей куда меньше, чем ненормальная королева, а потому поток уезжающих ничуть не иссяк, разве что действовать они стали хитрее.

Дальнейшие реформы касались образования, но вместо строительства школ королева издала указ, запрещающий «глупость во всех её проявлениях» и обязала жителей каждый год подтверждать свой умственные способности. Не прошедших испытания в назидание остальным сажали в ямы на два месяца. За жульничество тоже полагалось суровое наказание. Ошарашенные меридианцы, вспомнив, что с сумасшедшими лучше не спорить, безропотно согласились на такие условия, но вскоре выяснилось, что иные крестьяне были куда смышлёнее не только аристократии, но и самой королевы, и быть «слишком умным» тоже поспешно запретили.

Кроме того, на беду меридианцев королева являлась обладательницей тонкого эстетического вкуса, что подарило королевству строгие правила, касавшиеся внешнего вида: нельзя было быть слишком толстым или чересчур худым, женщинам запрещалось стричь волосы, мужчинам — отращивать, а заодно носить слишком длинные платья и обзаводиться бородой и усами.

Своего супруга, князя-консорта Антареса, который был куда более разумным человеком, чем она сама, Жанна терпеть не могла и постаралась сделать всё, чтобы жизнь его была преисполнена страданий. Во-первых, она ввела запрет на храп (Антарес пару раз ночевал в темнице как злокозненный рецидивист) и сон в неприличных позах (в своде законов несколько страниц специально были отведены под иллюстрации непристойного сна). Во-вторых, прикрываясь заботой о здоровье населения, объявила вне закона кофе, который так любил её муж. В-третьих, ввела ограничения на время, которое мужчина мог проводить в обществе женщины — все жители дружно приуныли, зато Антарес был только рад: отсутствие жены рядом позволило ему беспрепятственно организовать государственный переворот, который состоялся сразу после рождения наследницы престола. Жанну сослали, а князь стал регентом до совершеннолетия дочери, разогнал шайку советников супруги и отменил дурацкие законы. Народ Меридиана вздохнул с облегчением…

— Антарес был первым и последним мужчиной-правителем… до меня. Чтобы в будущем ушлые князья не могли подсидеть своих супруг аналогичным способом, его уже совершеннолетняя дочь, опасаясь подобной каверзы со стороны уже своего мужа, создала Орден Хранителей традиций, как их называли — пятеро сильных магов, отобранных со всего Меридиана… Женщины, в основном: мужчины с магическим даром появляются куда реже. Они получали благословение королевы — частицу её сил, становясь практически неуязвимыми… Они несли королевскую волю, следили за порядком на Меридиане, за настроениями в народе и, что самое главное, за порядком престолонаследия. Если королева по каким-то причинам признавалась неспособной выполнять свои обязанности, то её полномочия передавались Ордену до совершеннолетия наследницы.

— А сейчас их нет? Ну, Хранителей?

— Нет. — И от этого ответа веяло могильным холодом.

Что случилось с ними, Рэйн спрашивать не стала. Она и без того догадывалась, какая судьба постигла их.

***

Время в компании князя пролетело незаметно: Рэйн, заставившая Фобоса рассказать ей обо всех тёмных пятнах истории, а после — довести до покоев, вернулась к себе только глубокой ночью. Жаркое пламя, танцевавшее в камине, мягко освещало большую часть комнаты, но по углам клубилась чёрная, непроницаемая тьма.

Девушка так устала, что готова была рухнуть на кровать прямо в одежде, но тут одна из теней шевельнулась, и сонливость как рукой сняло. Рэйн приняла боевую стойку: пальцы левой ладони сложены в защитную комбинацию на уровне груди — напряжённые, неподвижные, чтобы в любой момент уйти в оборону, — правая рука чуть отведена назад, более подвижная и готовая нанести первый удар.

Силуэт сделал шаг вперёд, и свет, отбрасываемый огнём, выхватил его лицо. Она его сразу же узнала.

— Калеб? — изумилась девушка, немного расслабляясь. Она опустила левую руку, но правая, атакующая, оставалась поднятой. Мало ли… — Что ты тут делаешь? Как ты?..

Рэйн растерянно замолчала, всматриваясь в его повзрослевшее лицо. Зачем он пришёл? Что ему от неё нужно? Дуэль один на один? Внезапное нападение мятежников на замок? Или отвлечь внимание, пока…

Додумать она не успела. Калеб до боли знакомым жестом взлохматил волосы — раньше, в детстве, он точно так же отбрасывал со лба непослушную чёлку — и шкодливо улыбнулся, прямо как когда они случайно разбили дяде Джиору окно, отстреливая ворон из рогатки. Калеб тогда самоотверженно взял всю вину на себя, хотя неудачный выстрел принадлежал Рэйн…

Она не знала, что чувствует. Он, кажется, тоже. Поэтому они продолжали молча стоять друг напротив друга и ждать.

Правая рука начала затекать.

— Ну, привет. — Он сделал движение вперёд, потянувшись обнять её, но Рэйн отпрянула, диковато на него косясь.

— Привет, — осторожно ответила она.

— Где ты была? — шутливо возмутился Калеб. — Я тебя уже несколько часов жду! — Такие же слова он сказал ей, когда они договорились сходить в лес за ягодами на рассвете, но Джок никак не хотел выпускать её из дома, и Калеб битый час торчал у опушки в одиночестве…

— А какого… хугонга ты тут вообще торчишь?! — наконец-то подобрала она верные слова. Сомнительно, конечно, что кто-то вообще поминает хугонгов в подобном контексте, но они действительно это заслужили: так противно не кричат даже петухи. — Опять пришёл замок ломать?

О том, что в прошлый раз стену снесла Рэйн, оба тактично умолчали.

— Я… — Теперь растерялся Калеб. — Ты мне не рада?

— Нет! — Рэйн решительно махнула рукой. Засов на двери легко вошёл в пазы. Что бы там ни было, дальше этой комнаты Калеб не пройдёт. Разве что через её труп. Но обычному человеку нужно очень и очень постараться, чтобы уложить мага на лопатки — только если у него нет поддержки со стороны, скажем, в лице пятерых Стражниц… Она окинула покои недоверчивым взглядом, словно подозревая в злостном пособничестве врагу, но вроде бы сомнительных теней больше не наблюдалось.

— Я пришёл один, — правильно истолковал её поведение Калеб.

Глупый.

— Зачем?

— Рэйнли…

— Калеб, — вздохнула девушка. — Возможно, в прошлый раз ты меня плохо понял, но, кажется, я ясно дала понять, что…

— Я пришёл тебя предупредить! — отчаянно воскликнул он, не дослушав. — Ты доверилась не тем людям.

— Да что ты? — Глаза Рэйн опасно сузились. Она сама в состоянии разобраться, кому стоит верить, а кому нет, и советы непрошенных доброжелателей ей совершенно ни к чему.

— Они убили господина Гиббса! — патетики в его голосе хватило бы на целую классическую трагедию. — В деревню приехали двое, а затем исчезли — и он вместе с ними! Не думаю, что это случайность… Он ведь заботился о тебе, а ты так рьяно защищаешь его убийц!

Девушка презрительно скривилась. Заботился, как же… С такой заботой и смерть благословением покажется.

Рэйн внезапно осознала, что вспоминает о Джоке равнодушно, без привычного содрогания, и это придало ей сил.

Она всё сделала правильно.

— Калеб, это была я.

— Что? — не понял он.

— Это я его… убила, — пускаться в пространное объяснение тонкостей Рэйн не хотела. Да она и не была уверена, что смогла бы описать, что такое небытие. Это не параллельный мир, не реальность и даже не смерть: Джок в каком-то смысле жив, но он — ничто и находится нигде. И если с того света ещё можно вернуться в том или ином виде (случаев истинного воскрешения история знает крайне мало — чаще всего это непроверенные слухи и легенды, — зато призраки, упыри и зомби вполне реальны), то у попавших в небытие шансов нет.

— Ты не можешь… я не верю…

Но он ведь не знает, совсем ничего не знает! А значит, и не поймёт её.

— Калеб, послушай, — Рэйн сдержала чувственный порыв взять его за руки. Только этого не хватало. Она и так прекрасно понимала, что не в силах причинить ему вред, и не собиралась ухудшать собственное душевное состояние. — Да, у нас было общее детство, и, поверь, я ничего не забыла. Но с тех пор прошло так много времени, и сейчас мы по разные стороны баррикад, Калеб. И этого не изменить никакими воспоминаниями.

Калеб молчал. Лишь в глазах плескались невысказанные чувства: горечь, боль, бессильная ярость…

— Зря ты пришёл, — добавила она, вбивая последний гвоздь в крышку гроба их совместного прошлого. — Уходи.

— Но как же…

— Вечно ты пытаешься спорить! — не выдержала Рэйн. Окно рывком распахнулось. В комнату ворвался ветер, вздёрнувший парусом тяжёлые портьеры. — Уходи, пока я не передумала. Я никому не скажу, что ты был здесь, но в следующий раз… в следующий раз мы встретимся врагами.

Он продолжал стоять, разглядывая её лицо, словно стараясь запомнить… Ещё бы немного, и она сама бы его выкинула из замка, но тут Калеб круто развернулся и, лихо перемахнув через подоконник, выпрыгнул в окно.

Башня, в которой поселили Рэйн, вся заросла толстым прочным плющом, намертво вросшим в каменную кладку. Калебу, ещё в детстве лазавшему по деревьям лучше белок, не составило труда влезь, а потом и спуститься тем же путём.

Девушка подошла к окну, наблюдая за тем, как Калеб перемещается вниз, ловко перебирая гибкие стебли плюща. Когда до земли осталось всего ничего, Рэйн прошептала заклинание, и следующая веточка не выдержала и с сочным хрустом лопнула. Калеб, не ожидавший от растения такой подлости, не успел найти опору понадёжней, сорвался и рухнул вниз, подняв шум, на который мигом среагировали скучавшие у сада караульные, нырнув в кусты. Грозное «Кто здесь?» быстро переросло в не менее устрашающее «Вторжение! Вторжение!», завыл сигнальный горн — суматоха была обеспечена.

Рэйн не солгала. Князь посоветовал ей тщательнее подбирать слова, она так и поступила. Сообщать о визите Калеба в замок (и уж тем более о его цели!) не входило в её планы: вряд ли такое признание повысит доверие к ней. Но идти на сделку с совестью, утаивая его визит в замок, девушка тоже не собиралась. Всё как в той сказочке про умную крестьянскую дочь: «Приди ко мне ни одетая, ни нагая, ни верхом, ни в повозке, ни по дороге, ни без дороги…»

Когда она спустилась вниз, Калеба и след простыл.

8. Крепость

По мнению Рэйн, утро начиналось после зари, когда исчезали покровы ночи, небо светлело и сакральную сонную тишину разрывал ранний петушиный крик; по мнению Седрика — когда первая, едва различимая искра восходящего солнца, алея, дразнила горизонт, так что слугам пришлось самим приводить в порядок отчаянно не желавшую просыпаться девушку, но управились они на удивление ловко и быстро (видимо, пригодился опыт работы с бесчувственными после излишне бурной ночи телами своих же коллег), и через полчаса Рэйн, одетая и причёсанная по-дорожному, уже сидела в седле, в одной руке держа поводья, в другой сжимая бутерброд с маслом, сыром и ветчиной, один из ломтиков которой соскользнул и плюхнулся в пыль у дороги, где им тут же заинтересовался чей-то конь.

Лошадь девушке выдали знакомую. При встрече обе с сомнением посмотрели друг на друга, не уверенные, что хотят продолжать знакомство. Кобыла ехидно фыркнула. Рэйн проигнорировала.

Они выехали небольшой группой: вместе с лордом и его помощницей отправились всего двое стражей под предводительством Лессата. Одному из них доверили везти королевское знамя. Рэйн надеялась подремать в дороге, но, стоило отряду выехать за ворота, как кони тут же перешли в галоп — энергичные удары седла быстро растрясли девушку, прогнав остатки сна.

Приведя и тело, и сознание в бодрствующее состояние, Рэйн с любопытством покрутила головой, но смотреть было не на что: тракт недавно нырнул в лес, и дорогу сплошной стеной окружали высокие мрачные деревья с иголками вместо листвы. Возглавлял их маленький отряд Седрик на вороном жеребце, за ним, уступая полкорпуса, скакала лошадка девушки, троица стражей следовала за господами на почтительном, но не слишком далёком расстоянии, чтобы, в случае непредвиденной ситуации, незамедлительно им помочь. Лорд держался в седле превосходно, непринуждённо и расслабленно, чуть подавшись вперёд. Себя со стороны Рэйн видеть не могла, но прекрасно представляла, как может выглядеть судорожно вцепившаяся в повод всадница с напряжёнными до гула мышцами, которую лупит собственное седло.

Девушка отстранённо подумала о том, что ей бы не помешала ещё парочка уроков верховой езды. Скучно… И сколько им так ехать? Учитывая подъём ни свет ни заря — путь предстоял неблизкий.

И какой чёрт дёрнул её напомнить Седрику, что он её в замок не только книжки читать звал? Ну поехал бы он один, ничего страшного, а она бы посидела в библиотеке. Может быть, снова бы встретила князя, а он рассказал бы что-нибудь ещё… Ей нравилось слушать его голос: непостижимым образом он пугал и очаровывал одновременно…

Так, стой, Рэйн, остановись, пока не успела подумать что-то не то!

Но мысли — предатели! — всё равно то и дело возвращались к князю Фобосу. Ничего умного в поездке почему-то не думалось, в голове имелось только дурацкое и кощунственное, а разговаривать во время галопа было неудобно, поэтому пришлось прожигать взглядом чащу и надеяться, что чаща соизволит проявить ответный интерес.

Почту на Меридиане разносили вестники — не очень большие, но сильные, выносливые и быстрые птицы с чуть вытянутым телом, широкой грудью, длинными и острыми крыльями, чуть изогнутыми и очень подвижными, коротким хвостом и жёсткими тёмными перьями. Одна такая спикировала на голову Седрику пару дней назад прямо во время тренировки, потопталась на волосах, превратив причёску лорда в гнездо, и, испустив удовлетворённый чирикающий звук, удобно устроилась на новом месте. Громадный змей, увенчанный подобной «короной», представлял собой зрелище крайне комичное, и Рэйн, не выдержав, покатилась со смеху.

— С-с-сними с с-с меня эту дурную птицу, — недовольно прошипел Седрик, наклоняясь к девушке.

Выполнить просьбу удалось не сразу. Сначала Седрику пришлось ждать, пока приступ смеха сменится икотой, потом — пока Рэйн выпутает вестника, цеплявшегося крючковатыми когтями за причёску лорда. Сама птица не облегчала задачу, истошно вопя, хлопая крыльями, как перепуганная наседка, и вырываясь из рук, поэтому пришлось применить обездвиживающие чары (целых два раза — в первый вестник, зараза, дёрнулся и заклинание попало в лорда).

Когда, наконец, птицу высвободили из коварного плена, она поутихла и, нахохлившись, косила на свою спасительницу жёлтым глазом. Седрик, сменивший ипостась, отвязал от лапки вестника свиток и, хрустнув сломанной печатью, принялся за чтение. Он быстро пробежался глазами по содержимому письма. Его лицо не выдало ни единой эмоции.

— Хорошие новости или плохие? — спросила Рэйн, устав от бесплодных гаданий.

— Обычные. — Седрик скатал свиток и спрятал в широком рукаве платья. — Мятежники совершили вооружённый налёт на поместье ташширского наместника. Кого-то убили на месте, кого-то арестовали, но большая часть успела сбежать вместе с деньгами и драгоценностями господина Сенгира.

Сенгир, наместник Ташшира? Знакомое имя. В голове мгновенно возник образ мужчины лет сорока, с колючими прозрачно-голубыми, словно выцветшими, глазами, острым носом и отпущенными до плеч каштановыми с проседью волосами. Когда Рэйн только-только сбежала от Джока, она обосновалась в Ташшире — кузнец этот город не любил, и иначе как «скопищем сброда» не называл, по необходимости предпочитая ездить в более дальний, но приятный Майен. Тогда Рэйн, смешно сказать, ещё не помышляла о воровском промысле, а была преисполнена намерения вести честную и достойную жизнь.

Продержалась она целый месяц, работая в лавке пекаря за крышу над головой и три серебряных в день. Снимать жильё было дорого, а копились деньги медленно: большая часть уходила на еду. Рэйн и новое платье — самое дешёвое, но приличное, хорошо сшитое и без дырок — смогла купить далеко не сразу. Такими темпами, по самым оптимистичным подсчётам, она обзавелась бы собственным жильём разве что к старости.

Однажды Рэйн задержалась в корчме дольше обычного: ей пришлось пешком нести заказ на другой конец города (где она бывала редко и, соответственно, пару раз заблудилась), а потом ещё и идти обратно. Приличные люди предпочитали не засиживаться допоздна, и ближе к полуночи местная публика состояла в основном из пьяниц, наёмников и воров. На одинокую тринадцатилетнюю девочку, сидевшую в углу, внимания не обращали: отводить глаза у неё выходило уже машинально.

За соседним столом топили горе в дешёвом вине два типа откровенно разбойного вида. Рэйн стала свидетельницей их разговора совершенно случайно: она не хотела подслушивать, но типы сетовали на жизнь так громко, что не нужно было даже стараться. Один из них поднял кружку и заплетающимся языком произнёс:

— За господина Сенгира, чтоб он сдох в страшных муках и жарился в преисподней!

— И стража его, — подхватил второй.

— И стража!

Они чокнулись и залпом осушили кружки, после чего заново наполнили их из стоявшего на краю глиняного кувшина.

— Эх, такая сделка сорвалась… Вот какого он вернулся?! Ронька, дура, сказала, он раньше завтрашнего вечера не вернётся!

— Баба, что с неё взять… — философски протянул собеседник.

— Триста золотых я бы с неё взял, — не унимался первый. — А если не найдётся, можно и кое-что другое! — хохотнул он. Второй ухмыльнулся в ответ.

Триста золотых! Экая прорва денег… Рэйн даже представить эту сумму не могла. Что же такое нужно сделать, чтобы разом получить столько?

— Не только денежки из-под носа уплыли, так ещё и перед Оскаром опозорились… Он нас теперь не наймёт и дружкам своим скажет…

— Думаешь? — забеспокоился второй. — Может, ещё раз попытаемся?

— Ты видел, что там началось? Сенгир, небось, ещё больше стражи выставил, а если догадался, за чем мы приходили, то ещё и перепрятал свою реликвию в местечко поукромнее… И так-то чёрт найдёшь эту железку среди остального хлама!

— Не железку, а даар’шиас, национальное оружие галотов, ещё и заговорённый как оберег от нежити, — методично поправил второй. — Работа последнего меридианского оружейника-чародея, между прочим. Дорогая цацка даже для своего времени, а уж сейчас…

— Да хоть сам дьявол его ковал, — мрачно отозвался первый. — Главное, что он не у нас… Эх!.. За что пьём?..

Дальше Рэйн уже не слушала, погрузившись в свои мысли. Благодаря Джоку, в оружии она немного разбиралась, по крайней мере, отличить даар’шиас от других мечей не составляло для неё особого труда. Тем более заговорённый.

Отвести глаза страже, усыпить псов и, пробравшись в поместье, вынести оттуда даар’шиас — что может быть проще?

...Следующим днём пресловутый Оскар нашёл Рэйн сам.

Местные воры чужаков не любили, особенно таких, наглых выскочек, не считающихся с правилами общины (или попросту не знающих о них), но связываться с волшебницей, находящейся под протекторатом Оскара, известного скупщика краденого и криминального авторитета Ташшира, не желали.

Забавно было бы повстречать Сенгира сейчас, «спасибо» сказать — стыдно Рэйн не было: господин Сенгир, по слухам, был самым богатым из наместников Меридиана — авось не обеднеет. Но появляться в Ташшире ей не стоило: вряд ли Оскар пришёл в восторг, узнав, что она переметнулась на сторону врага, то есть официальной власти.

— Он просит прислать небольшой отряд для отлова сбежавших мятежников, — продолжал тем временем Седрик, а затем нахмурился, что-то перебирая в уме.

— Что-то не так с этой просьбой?

— Нет, с ней всё в порядке, просто вспомнил, что из Арддема давно не было вестей.

— А должны быть?

Арддемом именовалась крепость на востоке, сохранившаяся ещё с тех времён, когда Меридиан представлял собой несколько разрозненных королевств, непрерывно воевавших между собой. В те времена Арддем представлял собой заставу, обозначавшую границу человеческого государства. За крепостью располагался Чёртов лес, названный так потому, что в нём жили демоны — пока их всех не перебили уже при Эсканорах, — подобное соседство (как и память о нём) не делало местность привлекательной для жилья, поэтому город вокруг Арддема так и не вырос, только небольшая деревенька неподалёку, куда стеклись все те, кому в остальных частях королевства не нашлось места.

— Несколько месяцев назад к ним отправили сотню новобранцев. Об их прибытии мне отписались, и с тех пор от Арддема ни слуху ни духу. Провиант и оружие они принимают, но больше ничего не слышно, а коменданты всех крепостей обязаны докладывать мне обо всём, что происходит, — и все отписываются. Кроме Арддема.

— Думаешь, что-то случилось? Может, они потому и не пишут, что всё спокойно.

Седрик только скептически хмыкнул.

***

Солнце уже начало ощутимо припекать, когда они, чтобы не загнать лошадей, сделали привал у озера. Ветер гнал рябь по поверхности воды. Пологий берег зарос деревьями, чьи пышные кроны отбрасывали спасительную тень. На противоположной стороне озера виднелись разноцветные крыши какого-то города.

Лошади жадно пили, Рэйн же только умыла лицо, не рискнув пить сырую воду. Вот бы окунуться, смыть с себя дорожную грязь и пот!.. Но заставлять спутников ждать, потому что ей приспичило искупаться, девушке не хотелось, да и плавать она, по правде сказать, не умела. Хотя на мелководье можно было бы и поплескаться…

Погода Меридиана не переставала удивлять: ещё недавно целыми днями лил дождь, навевая тоску, а теперь стояла удушливая жара. Что интересно, в замке температура воздуха не менялась: там Рэйн традиционно мёрзла. Но уж лучше мёрзнуть: можно одеться потеплее, развести огонь пожарче, выпить чего погорячее, — а вот в жару хоть догола разденься, всё равно жарко будет.

— Ну что, готова ехать дальше?

Растянувшаяся в тени на колючей траве Рэйн открыла один глаз и лениво покосилась на Седрика, возвышавшегося рядом. После нескольких часов галопа нижняя половина тела болезненно ныла, и при мысли, что вскоре придётся снова трястись в седле, становилось дурно.

— А много ещё осталось?

— Часа два. Это, — Седрик кивнул на озеро, — Кель.

За день до отъезда лорд вручил девушке карту, чтобы она на всякий случай запомнила маршрут. Эту часть пути Рэйн запомнила лучше всего: в Кель впадал Грай, самая длинная восточная река, а тракт тянулся точно вдоль его русла, заканчиваясь уже в Арддеме. Девушка повеселела.

Стражи сидели неподалёку, под сенью деревьев. Двое из них о чём-то оживлённо перешёптывались, а Лессат дремал, прислонившись спиной к стволу. Если раньше Рэйн удавалось отличать его среди соплеменников лишь по примечательному шраму, то со временем она начала замечать и другие разнящиеся черты: форму носа, разрез глаз, выражение лица. Когда девушка спросила у Седрика, почему всё же стражи так похожи друг на друга, он долго смотрел на неё, а затем произнёс:

— Другая раса, Рэйн. Для них люди, может быть, тоже все на одно лицо. А если бы мы тоже одинаково стриглись и одевались…

Она представила и больше глупых вопросов не задавала.

***

К полудню на горизонте наконец-то замаячили башни Арддема. Лес сменился полем, на котором бравые защитники Меридиана стреляли по мишеням, сражались с манекенами, бегали кругами — в общем, делали всё возможное для поддержания физической формы во время отсутствия настоящего врага.

Сам Арддем стоял между Граем и Ариалой, его правым притоком. Крепостные стены точь-в-точь повторяли изгибы двух рек. Одиннадцать округлых башен щетинились шпилями в небо. Над воротами трепетали на ветру два знамени: королевское и арддемское.

Седрик осадил коня. Остальные последовали его примеру. От общей массы тренирующихся солдат отделились двое и, дойдя до кромки поля, замерли в ожидании. Как только всадники поравнялись с ними, они дружно склонились, выражая почтение.

— Лорд Седрик.

— Комендант Кадоган, — главнокомандующий лишь отрывисто кивнул, жестом велев встречающим выпрямиться.

Кадоган поднял голову, и тогда Рэйн удалось его рассмотреть: коменданту было уже за пятьдесят, и, хотя его тёмные, по-воински забранные в высокую причёску волосы были щедро разбавлены сединой, в нём ещё чувствовалась скрытая сила. Его кожаные доспехи были одного возраста с Рэйн, если не старше, и явно повидали не одну битву. За спиной плескался выцветший плащ, «украшенный» плохо отстиравшимися бурыми пятнами.

— Я едва узнал тебя, — Седрик, спешившись, выразительно поглядел на седую бороду коменданта. Тот со смешком дотронулся до подбородка, словно не подозревал о наличии растительности на лице. — Кто это с тобой? — Лорд посмотрела на спутника Кадогана, который, подав руку Рэйн, помогал ей слезать с лошади.

— Это…лейтенант Темар. Мой новый помощник.

Темар, хоть и являл собой образец вежливости, Рэйн не понравился. Рыжий, вихрастый, с щербатой улыбкой и хитрыми жестокими глазами, он куда уместнее смотрелся бы с кистенём на большой дороге, чем в крепостном гарнизоне. Гвардейские доспехи сидели на нём хорошо, но смотрелись диковато, из-за чего складывалось впечатление, что лейтенант Тамар снял их с кого-то другого.

— А что случилось с Эльтуном?

— Эльтун, он… — комендант видимо замялся. Он вообще выглядел бледным и нервным. Впрочем, вероятно, дело было в неожиданности проверки: Седрик не стал предупреждать Арддем о своём визите, чтобы, если в крепости действительно что-то не так, у здешних обитателей не было времени замаскировать беспорядок. — Он приболел... Простуду подхватил, с кем не бывает, хе-хе. А с лекарями у нас здесь туго, сами понимаете... Отправили его в деревню, чтобы подлечился и остальных не заражал...

— Вот как? Ясно, — Седрик тут же утратил к несчастному Эльтуну всякий интерес и окинул крепость цепким взглядом.

— Лорд Седрик, ваш визит… мы не знали… не ожидали… — Кадоган бросил неуверенный взгляд на своего помощника. Странноватая всё же парочка…

— Что привело достопочтенного лорда в Арддем? — подхватил Темар, вежливо поклонившись.

— Внеплановая проверка. Меня как главнокомандующего снедает беспокойство за Арддем: всё-таки места глухие и Чёртов лес под боком… — Седрик улыбнулся, но в этой улыбке не было ни тепла, ни доброты, ни дружелюбия. Наоборот — эта улыбка предвещала беду.

Если защитники крепости и поняли, что скрывалось за этой улыбкой, то виду не подали.

— Вы проделали долгий путь, лорд Седрик, и, должно быть, устали, — комендант снова подхватил разговор. — Я распоряжусь подготовить вам покои... Увы, слуг здесь мало, так что, боюсь, придётся немного подождать...

— В таком случае, — улыбка главнокомандующего стала откровенно змеиной, — мы пока осмотримся.

***

«…Сожалею, что обманула тебя. Твой верный друг, Кипроза Твайлер».

До отъезда оставалось всего ничего, а Роуз так и не сомкнула глаз, сочиняя Джоку письмо. Лиэлин, конечно, сказала, что так не делается, но иначе не получалось. Слова путались и складывались в исключительно дурацкие предложения, и Кипроза извела почти весь свой запас бумаги в попытках произвести на свет что-то хоть сколь-нибудь приличное.

Поставив точку, она перечитала письмо. М-да, жуткая ерунда. Однако, если сравнивать с его предшественниками, этот вариант ещё ничего… Роуз поскорее — пока не решилась переписать его в очередной раз — скрутила письмо в свиток и скрепила алым оттиском печати с эмблемой ордена. Хотя свеча догорела несколько минут назад, в комнате было довольно светло: первые неуверенные лучи солнца уже пробивались за линию горизонта. Скоро предстоит отправление в Абракс. Что ж, спать придётся в дороге.

Кипроза, подхватив дорожную сумку, собранную с вечера, вышла во двор. По пути забежала в Почтовую башню, чтобы отправить письмо и раз и навсегда покончить с этой идиотской историей.

На улице было по-утреннему свежо. Лёгкий, слегка прохладный ветер бодряще ласкал лицо, сдувая усталость. Воздух благоухал цветами и травами. Замок только-только начал просыпаться, и вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь редким хлопаньем дверей. Роуз неспешно прошлась по вымощенной булыжником дорожке, ведущей к фонтану. Она любила раннее утро — самое спокойное, тихое и безлюдное время. Во всем замке — нет, во всём мире, — казалось, больше не осталось никого.

Впрочем, не в этот раз.

На скамейке у весело журчащего фонтана сидели двое. Кипроза с некоторым замешательством опознала в них Юрия и Кассиопею, пятую Хранительницу. Она что-то говорила ему, держа за руку и успокаивающе гладя по спине… Ну нет, это уже слишком!

Возможно, если бы Роуз не пришлось всю ночь заниматься сочинением того неловкого письма, она бы, как обычно, проигнорировала Кэсс и её очередную жертву, в смысле пассию, и с недовольным ворчанием прошла мимо, но сейчас её захлестнуло волной злости. Кипроза решительно оказалась рядом с мило воркующей парочкой. Юрий вздрогнул и поднял на неё глаза, а вот Кассиопея едва удостоила генерала взглядом.

Вот значит как?

Роуз, гневно сверкнув глазами, схватила Хранительницу за руку и потянула за собой.

— Надо поговорить, — бросила она через плечо.

Кассиопея такого не ожидала и потому даже не сопротивлялась, послушно позволив себя увести. Лишь когда они оказались на достаточном расстоянии от оставшегося в одиночестве Юрия, Хранительница пришла в себя и предприняла попытку вырваться.

— Роуз! Роуз, ты чего? Пусти! — громким шёпотом, не желая привлекать к перепалке внимание, сердилась Кэсс. Роуз разжала пальцы и повернулась к Хранительнице, сурово сложив руки на груди. — Да что на тебя нашло?!

— На меня? — Кипроза удивлённо приподняла брови. — По-моему, это у тебя ни стыда ни совести!

— Ты о чём? — Кассиопея упорно не понимала, чем вызван гнев главы Ордена, и это раздражало ещё сильнее.

— О том, что правила Ордена для тебя — пустой звук! — голос так и норовил сорваться на крик. — Вот так, не скрываясь, с женатым мужчиной…

— Так тебя это беспокоит? — развеселилась Кэсс, потирая запястье. — Подумаешь, женат… У каждого свои недостатки.

Роуз вздохнула. Кассиопея, как всегда, пропустила суть мимо ушей, выцепив из всей претензии лишь какой-то малозначительный факт — она слышала только то, что хотела.

— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.

— Роуз, дорогая, ничего ведь не было! Мы просто сидели, разговаривали. На Юрия столько навалилось — ему нужно было с кем-то поделиться…

— Знаю я твоё «просто»! — генерал понемногу остывала. — Но должно же быть… должна же быть какая-то граница! Хватит бегать за каждым мужчиной.

— Хорошо, для разнообразия побегаю за женщинами, — ничуть не смутилась Хранительница. — Могу начать с тебя, — она нежно провела пальцами по щеке Роуз. Та, вздрогнув, отпрянула. Кэсс залилась мелодичным, похожим на переливающийся звон хрустальных колокольчиков, смехом.

Неудивительно, что мужчины не могли перед ней устоять — да и некоторые женщины, справедливости ради, тоже. Ладная фигура с крутыми бёдрами, ровная кожа цвета молочного шоколада, мягкие волосы оттенка полной луны — Роуз не была уверена, что такой цвет действительно существует, но, когда она смотрела на водопад светлых шелковистых локонов, словно светящихся изнутри приглушённым призрачным светом, на ум приходило именно такое определение. И неслучайно: Кассиопея Паркс была не только талантливой обольстительницей и развратительницей, но и умелым магом света и тьмы.

— Я имела в виду — вспоминай о кодексе чуть почаще! — Кипроза нервно поправила одежду.

— Ладно-ладно, как прикажешь, генерал, — Кассиопея шутливо отдала честь. — Забирай своего женатого мужчину. И удачи в Абраксе!

— Он не мой… — хотела было возразить глава Ордена, но Кэсс уже не слушала, нырнув вглубь сада — только подол алой юбки мелькнул среди невысоких деревьев.

Роуз ничего не оставалось, кроме как и в самом деле вернуться к Юрию: собственно, именно у фонтана была точка сбора перед отправкой в Абракс. Делить с ним лавочку, особенно после развернувшейся сцены, было неловко, и она присела на бортик фонтана. Повисло неуютное молчание, однако Кипроза не собиралась разбавлять его неудобными разговорами. Эх, скорее бы Мэй уже пришла!

— Вы зря волнуетесь, — Юрий всё-таки не выдержал давления тишины. — Кассиопея действительно хотела всего лишь помочь.

— Подслушивать чужие разговоры — плохо, — мрачно заметила Роуз. Нашёлся защитничек!

— Я и не подслушивал. У вас довольно звучный голос — его трудно игнорировать.

Это на что он намекает? Что она сама виновата? Глава Ордена почувствовала, как в груди вновь закипает с трудом урезоненная злость.

— Не оправдывайтесь, — уязвлённо отрезала Кипроза. — Оставьте это для своей жены.

— Так может, я тренируюсь? — со смешком прищурился Юрий, пристально глядя на генерала.

Кэсс его утешить пыталась? Ну-ну, было бы, что утешать!

С языка уже была готова сорваться очередная отповедь, но тут в кустах у скамейки хрустнула ветка.

— Кто там? — насторожилась Роуз, вскакивая с бортика и принимая в боевую стойку. — Выходи!

Кусты пристыженно безмолвствовали.

— Я знаю, что ты здесь! Не выйдешь — пеняй на себя! — Она перебрала воздух пальцами, и над ладонью завис пульсар — небольшой, но достаточный, чтобы спалить к демонам подозрительное растение, сгусток энергии.

Кусты зашептались, зашевелились, и из-за густой листвы показались два детских личика. Кипроза смяла пульсар, опознав в них юного князя Фобоса и Седрика, сына советника королевы. Разоблачённые, дети с опаской посматривали то на генерала, то на наместника.

— Что вы здесь делаете? — строго спросила она. Вейра, погружённая в государственные дела, давала этому мальчишке слишком много свободы, предоставляя его самому себе или оставляя на попечительство отца. Роуз уважала Зейдена — всё-таки в меридианской сословной иерархии он стоял выше неё, — но многому ли он научит ребёнка? Фобос не мог быть наследником — хотя других детей у королевы пока не было, — однако это не значит, что он должен целыми днями слоняться без дела!

— Генерал Твайлер! Возьмите нас с собой на войну! — выпалил пятилетний князь, выбираясь из кустов полностью. За собой он тащил набитую вещами сумку, которая была едва ли не больше его самого.

Час от часу не легче!

— Что, простите? — переспросила Кипроза, надеясь, что ей послышалось.

— Мы хотим помочь, — добавил Седрик. Несмотря на то, что он был немного старше, он беспрекословно слушался маленького господина. Не сказать, что они водили большую дружбу, но других детей в замке не было, так что выбирать круг общения не приходилось.

— Вам не кажется, что вы ещё маловаты для войны? — улыбнулся Юрий, пока Роуз искала достаточно цензурный ответ.

— А вот и нет! — Фобос топнул ножкой. — Мы уже большие!

— Вот как… А кто будет защищать замок, если мы проиграем?

— Ну уж нет, эта уловка не сработает, — хмуро отбил Седрик. — Вы так говорите, только чтобы избавиться от нас.

Маленький князь солидарно кивнул в поддержку своего приятеля и прибавил:

— И потом, в замке и без нас полно защитников! Мама, папа и ещё Хранительницы…

— Ну-у, хорошо, — задумчиво протянул наместник Абракса. Роуз на помощь ему не спешила: во-первых, общаться с детьми она не хотела и не любила, а во-вторых, пусть сам выкручивается, так ему и надо! — Но вы же понимаете, что мы не можем брать на войну кого попало? Давайте договоримся: если сможете одолеть госпожу Твайлер, мы возьмём вас с собой. Идёт?

Дети просияли. Кипроза подавилась воздухом.

***

За крепостной стеной прятался небольшой серый замок, не блистающий архитектурными изысками и явно нуждающийся в капитальном ремонте. С руинами, где жила Рэйн, не сравнится, но если не предпринять каких-либо мер, долго он не протянет. Одна из башен уже покосилась, сгорбившись, словно древняя дряхлая старуха, и, казалось, вот-вот рухнет защитникам крепости на головы. Буквально — вокруг замка раскинулись казармы, склады и конюшни.

В Арддеме служили в основном люди и галоты. Ни орков, ни серокожих, ни троллей — разве что то тут, то там мелькала пара-тройка лурденов, что выглядело крайне непривычно после расового разнообразия королевского замка. Рэйн подобная обстановка была в новинку, и она с детским любопытством ходила по пятам за Седриком, ревизировавшим воинскую подготовку, качество снаряжения, состояние припасов и многое другое. Лорд поправил стойку нескольким лучникам, сделал пару замечаний относительно заточки мечей и с сомнением покосился на скверно законопаченную прореху на крыше продовольственного склада, однако в целом, кажется, остался доволен.

Несмотря на неожиданную проверку, в крепости было спокойно. По крайней мере, Рэйн ничего подозрительного не обнаружила — хотя она и не знала, на какие детали стоило бы обратить внимание, поэтому в этом вопросе решила довериться Седрику: у него опыта явно больше. Однако, если лорд что-то и заметил, то делиться со своей помощницей не спешил.

Когда Седрик и Рэйн закончили обходить территорию Арддема, к ним, запыхаясь, подбежал оруженосец и сообщил, что покои готовы. Стражей разместили в казармах вместе с крепостными воинами, а для господ выделили по комнате в башне командования — самой высокой башни замка. Карабкаться туда по винтовой лестнице было долго и тяжело, и Рэйн невольно позавидовала оставшимся внизу Лессату с товарищами — да, никакой приватности, но зато не нужно совершать марш-бросок перед сном.

«Это всего на пару дней!» — успокаивала себя девушка, с тоской вспоминая более простые дружелюбные лестницы в королевском замке.

Покои выглядели бедненько, но чистенько. Ничего лишнего: узкая кровать с жёстким матрасом, заправленная грубоватым, но свежим бельём, письменный стол, на котором стоял подсвечник с уже горевшей свечой, сундук для вещей и ведро с водой в углу. Что ж, Рэйн приходилось бывать в местах намного хуже — в своей прошлой жизни она бы сочла подобный интерьер роскошью.

Несмотря на ранний подъём и долгую дорогу, спать не хотелось — к счастью, девушка прихватила с собой книгу и, удобно устроившись на кровати, с удовольствием окунулась в «Легенды и мифы о богах и героях».

В реальность её вернул стук в дверь — это служанка пришла передать приглашение на ужин. Как вовремя: отложив книгу, Рэйн почувствовала, что умирает от голода. За окном уже сгущались сумерки — выходит, она зачиталась до самого вечера!

Спустившись вниз, Рэйн проследовала за служанкой в трапезную, представлявшую из себя достаточно просторный зал с тремя длинными столами: за двумя, тянувшимися вдоль стен, вперемешку теснились на общих лавках воины и оруженосцы, за третьим, стоявшим напротив входа, расположилось командование крепости. Седрик занимал почётное место в центре — его стул выделялся более высокой и резной спинкой. По правую руку от него сидел Кадоган, за ним — Темар вместе с парочкой незнакомых лиц. Место же слева пустовало, и Рэйн догадалась, что оно предназначалось ей.

Еды на столах не наблюдалось, и воины в ожидании ужина шумно пересказывали друг другу скабрёзные шуточки, хвастались былыми подвигами или жаловались на тяжёлый быт в окраинной, небом забытой крепости. Однако стоило девушке усесться, как комендант тут же постучал ножом по пустому кубку, привлекая всеобщее внимание. Дождавшись тишины и откашлявшись, он, неуверенно поглядывая то на Седрика, то на Темара, произнёс:

— Сегодня в Арддеме мы рады приветствовать достопочтенных гостей из столицы — лорда Седрика и леди Галатэрэйн. — По трапезной прокатилась волна приветственных аплодисментов. Дождавшись, когда она сойдёт на нет, Кадоган продолжил: — К моему стыду, увы, мы не можем позволить себе большее изобилие, поэтому прошу уважаемых господ простить нас за столь скромный пир. Надеюсь, вы останетесь довольны. Прошу! — Он махнул рукой, и в зал торжественно внесли долгожданный ужин: копчёную рыбу под каким-то ароматным соусом, жареные овощи, рисовый салат и закуски, представленные тоненькими, почти прозрачными ломтиками сыра и колбасы.

Кубки почётных гостей наполнили вином. Седрик, улыбнувшись краешками губ, предложил тост:

— За Арддем. И пусть он процветает.

Кадоган согласно отсалютовал кубком, и мужчины выпили. Рэйн, никогда прежде не пробовавшая вина, отнеслась к напитку с опаской. Запах её не впечатлил — может, на вкус оно всё-таки лучше? Девушка, отчего-то зажмурившись, осторожно пригубила вино.

Фу, какая гадость… Такое кислое и одновременно горькое, что в дрожь бросает! Рэйн хотелось недовольно скривиться и демонстративно раскашляться, но, взглянув на Седрика, невозмутимо отпившего очередной глоток, сдержалась. И ему это нравится?! Или она просто чего-то не понимает?

Девушка подозрительно покосилась на плескавшийся в кубке напиток цвета крови, размышляя, стоит ли давать вину ещё один шанс. Может, нужно было сделать глоток побольше?

Рэйн быстро, пока не успела передумать, залпом осушила половину кубка. И с трудом пересилила себя, чтобы не выплюнуть эту жижу обратно — вкус остался таким же мерзким, только перед глазами поплыло. Она решительно отставила кубок в сторону и попросила слугу принести воды.

Еда, напротив, оказалась недурна, и Рэйн с удовольствием прикончила три рыбины, две порции овощей и миску салата. Седрик ел медленно, уделяя куда больше внимания беседе с Кадоганом (сам комендант к еде почти не притронулся). Девушка вполуха прислушивалась к их беседе, не принимая, впрочем, активного участия. После сытного ужина её разморило и клонило в сон, но Рэйн боялась пропустить что-нибудь важное, поэтому стоически сидела, нацепив на лицо благожелательную улыбку, в качестве развлечения пытаясь вникнуть в разговор за столом.

Пир долго не продлился: гости гостями, а дисциплину никто не отменял. Первыми ушли ночные караульные — сменить оставшихся на посту голодных коллег. Постепенно начали разбредаться и воины, а вот оруженосцы решили задержаться: молодые, они наивно полагали, что могут без последствий пожертвовать парой часов сна. А вот Рэйн бы сейчас с удовольствием рухнула в постель и провалялась до полудня, а то и до самого вечера!.. Но это маловероятно: Седрик наверное поднимет её ни свет ни заря — хотя время отъезда они ещё не обсуждали.

Усталость накатила неожиданно, подобно сошедшей с горных вершин лавине: голова кружилась от тепла и духоты, стены, казалось, ожили и подступали всё ближе, желая взять девушку в кольцо, звуки текли вяло и доносились будто сквозь вату… Рэйн поняла, что ещё немного, и она заснёт за столом, что не подобает леди.

Пожелав остальным приятного вечера, она выбралась на улицу. Свежий воздух немного отрезвил её и привёл в чувства, но держаться на ногах было всё равно трудно. Девушка прислонилась спиной к стене замка — каменная кладка приятно холодила лопатки. Рэйн прикрыла глаза и расслабилась. Всего пара минут…

…В реальность её вернул звук горна — сигнал к отбою. Интересно, сколько времени прошло? Должно быть много: тело одеревенело и ступни ныли. Рэйн отлипла от стены и зябко поёжилась — меридианский холод пробрался даже под плотное платье.

Шаг — и ноги подкосились. Она схватилась за стену, чтобы не упасть. Проклятье!.. Второй шаг дался лучше, но без опоры Рэйн наверняка бы шлёпнулась на землю.

Что с ней такое? Ноги еле плетутся и глаза отчаянно слипаются… Неужели и правда так устала? Цепляясь за стены, девушка кое-как добрела до нужной башни и полезла наверх. Только бы не упасть, дойти до комнаты… Какой же долгий и тяжёлый подъём…

Рэйн казалось, что восхождение длилось вечность, прежде чем она оказалась на нужном этаже. Теперь главное — не перепутать двери и не ворваться случайно в чужие покои. Вроде в этой башне помимо гостей жил кто-то из командования. А Арддем не королевский замок, здешние ребята привыкли сначала стрелять, а потом уже спрашивать кто здесь. Объясняй им потом, что просто заблудилась…

Раз комната, два, три… Рэйн остановилась. Это пятая или шестая? Она неуверенно толкнула дверь.

И столкнулась взглядом с Седриком.

— Всё-таки перепутала, — заплетающимся языком пробормотала она, прежде чем силы окончательно покинули её.

Последнее, что она помнила — метнувшегося к ней лорда…

***

Первые несколько минут Седрик от души сквернословил — про себя, разумеется: какой бы дрянной не была ситуация, забывать о достоинстве не стоит. Совладав с эмоциями, он, глубоко вздохнув, вновь обратился к холодному рациональному мышлению, задумчиво глядя на занявшую его кровать девушку.

Рэйн спала крепким глубоким сном. В том, что её опоили, сомнений не было. Вряд ли она настолько устала за время ужина, что уснула буквально на ходу — вот если бы она пешком до Арддема шла… Но этот вариант точно можно исключить, значит, дело в другом. Тем более, что возможностей посыпать что-то в еду было хоть отбавляй!

У вина действительно был странный привкус, но Седрик списал это на качество напитка: всё-таки лучшее вино по меркам Арддема тянет максимум на среднее по меркам столицы, а по меркам королевского замка — и вовсе какая-то гадость.

Седрику повезло: организм оборотня легко и без последствий для здоровья выводил токсины, а потому убить его исподтишка ядами невозможно. Даже для того чтобы опьянеть, лорду потребовалось бы разом выпить бочку крепчайшего самогона.

Счастье, что мятежники (если эта банда и не имела ничего общего с группировкой, терроризирующей столицу и королевский замок, нападение на представителей власти делало их такими же преступниками) слишком слабые, чтобы убить даже собственных врагов, и подсыпали не яд, а всего лишь снотворное — Седрику-то без разницы, а вот Рэйн спасти он вряд ли бы сумел.

Его облило волной жгучей ненависти. Ладони непроизвольно сжались в кулаки. Проклятые повстанцы! На кого они вздумали поднять руку?!

Во дворе послышался шум. Седрик осторожно выглянул в окно, стоя так, чтобы с улицы его не заметили, и злобно зашипел: башню оцепили люди. Он сощурил змеиные глаза и узнал в них некоторых арддемских воинов, вооружённых до зубов. Ясно.

Со стороны лестницы — шорохи, шебуршание, бесшумные (для слуха человека, но не оборотня) шаги… Уголок рта раздражённо дёрнулся. Седрик подскочил к двери, задвинул засов и на всякий случай забаррикадировал вход поставленным стоймя столом. Несколько минут он выиграл.

В одиночку ему не справиться. А вот вдвоём с Рэйн уже есть неплохие шансы. На стражу надеяться не стоит: скорее всего, их повязали, стоило им войти в казармы.

Сколько снаружи врагов? В худшем случае — весь арддемский гарнизон. Удачно, что Арддем не самое популярное место службы, а потому народу здесь хорошо, если полтысячи наберётся.

Двое против пяти сотен? Седрик ухмыльнулся, принимая вызов. Бывали расклады и посквернее.

Но для начала нужно разбудить Рэйн.

Сначала он потряс её за плечо, но результата это не дало. Седрик мог попробовать перетянуть снотворное в свой организм, но с его уровнем магии это грозило затянуться надолго, а у них нет на это времени. Нужно что-то побыстрее. Мужчина огляделся. Ага.

Он схватил ведро со стылой водой, предназначенной для умывания, и выплеснул её Рэйн в лицо. Девушка тут же вскочила. Спросонья плохо понимания, где она и что происходит, она потеряла равновесие и ухнула на пол, вращая обезумевшими глазами. М-да, видок у неё ещё тот. Ей даже драться не придётся: мятежники и так все со страху полягут.

— Доброе утро, — саркастично поприветствовал её Седрик, отставляя опустевшее ведро.

— Что… что это было?!

— Экстремальные методы борьбы со сном.

Она откинула мокрые волосы со лба и, схватившись за голову, принялась растирать виски.

— Крепость захвачена повстанцами, — начал объяснять Седрик, когда она немного пришла в себя. — Они попытались одолеть нас без боя… но просто так им от нас не отделаться, — с кровожадной улыбкой прибавил он, блеснув на мгновение удлинившимися клыками.

— Будем сражаться? — Рэйн тут же вскинула голову, позабыв обо всём. Её глаза возбуждённо сверкнули.

Седрик утвердительно кивнул — и в этот же момент в дверь вежливо постучались.

***

Они замерли, словно мыши под веником. Рэйн вопросительно взглянула на Седрика. Тот молча приложил палец к губам, призывая к молчанию. Кто-то дёрнул за ручку двери, но она, предусмотрительно забаррикадированная Седриком, не поддалась.

— Заперто! — послышался сдавленный возглас по ту сторону. — Они точно спят?

— Точно-точно. Та девка в башню еле забралась! Улитки, и те быстрее ползают.

— А Седрик?

— А что Седрик? Чем он лучше? Ты видел, сколько он вина выпил за ужином?

— А по нему и не скажешь…

— Конечно, не скажешь! Он ведь у нас аристократ, тьфу, чтоб его, — невидимый мятежник презрительно сплюнул, — им по правилам положено всегда выглядеть невозмутимо, даже на смертном одре.

— Думаешь?

— Уверен! Заходим!

Дверь сотряслась от мощного удара, но выстояла. Долго, впрочем, она не протянет, так что надо соображать быстрее. От мокрой одежды бросало в дрожь, а волосы неприятно липли к телу, но Рэйн этого не замечала — ещё бы, ведь ей представился шанс проявить себя, показать, чему она научилась, и доказать, что её не зря взяли в замок!

Да, они были заперты в маленькой спальне, однако это совершенно не значило, что им не повлиять на исход битвы. Выбор поля боя, например, всё ещё оставался за ними.

Комната — не слишком подходящее место для сражений: слишком мало места. Рэйн с Седриком могут случайно задеть друг друга — вот мятежники будут в восторге, если враги сами себя истребят! Да и лорду в его второй ипостаси тут не развернуться… В таком случае, стоит пробиваться к выходу. Правда, в дверном проёме места ещё меньше…

Но кто сказал, что выйти можно только через дверь?

Дверь разлетелась щепками. В ту же секунду стена взорвалась — не без помощи магического импульса. Мгновением позже Седрик и Рэйн уже летели вниз вперемешку с камнями.

Говорят, ипостаси на переправе не меняют, однако для Седрика не было ничего невозможного: преобразившись на лету, приземлился он уже в образе гигантского змея, подмяв под себя не успевших разбежаться повстанцев. Рэйн мягко спланировала рядом.

Их эффектное донельзя появление навело суету во вражеском стане, чем они не преминули незамедлительно воспользоваться. Седрик мощным взмахом хвоста сбил с ног нескольких воинов. Рэйн ударила заклинанием ближайшего противника. Немного не рассчитала силу: мятежника снесло в сторону и впечатало в ринувшихся ему на помощь собратьев, в результате чего вся компания оказалась на земле.

Арддем превратился в сцену смертоносного танца меча и магии. Рэйн кружилась среди хаоса битвы, лавируя между повстанцами. Уклонялась от остро заточенных клинков, в ответ веером отправляя в полёт стрелы, сотканные из тьмы. Блокировала удары алебард и копий, превращая оружие противника в щепу. Звон и лязг стали, отчаянные крики мятежников и рёв Седрика — всё смешалось в единую музыку сражения. Воздух пропитался запахами крови и гари — и в этом было что-то бодрящее, напрочь прогнавшее остатки сна.

Седрик управлялся с врагами как будто бы играючи, однако Рэйн видела, что на самом деле давалось ему это не так-то просто. Она и сама была напряжена до предела: мысли, чувства, дыхание… Седрик был силён, Рэйн талантливо управлялась с магией, однако на стороне мятежников был численный перевес. Стоило расправиться с одним, как на его месте возникали двое других.

Не будь рядом лорда, Рэйн бы давно сдалась: благоприятный исход такой битвы ей верилось мало. Но пока он сражался плечом к плечу с ней, она не могла его подвести. Седрик был для неё не просто главнокомандующим — он был ей боевым товарищем, другом. Даже если для него она оставалась всего лишь помощницей.

Да и сражаться бок о бок с Седриком в реальной битве гораздо приятнее, чем против него на тренировках!

Над ухом просвистела стрела. Рэйн рефлекторно отшатнулась, одновременно уворачиваясь от нацеленного ей в бок острия меча. Следующая стрела не заставила себя долго ждать, и девушка пустила по обратной траектории огненный сгусток. Одна из крепостных башен взорвалась, занявшись пламенем, взметнувшимся до небес. Её осколки гулко застучали по шлемам мятежников.

Мечник, тем временем, не отказался от намерения покрыть себя славой, зарубив мерзкую чародейку, и снова бросился в бой, яростно и беспощадно размахивая клинком. Стальное лезвие свирепо разрубало воздух, и Рэйн оставалось только уклоняться: контратаковать она не успевала. Это выматывало и раздражало. Шаг, поворот — меч сверкнул возле лица. Блок — острая кромка ударилась о невидимый щит. Она отскочила — и упёрлась спиной в стену. Противник не смог скрыть радости. Он победно занёс меч над головой. Отступать Рэйн было некуда.

...Чуть изогнутое лезвие разорвало кожаный доспех на груди вражеского воина. Он тупо уставился на торчащий из груди клинок, а затем обмяк и мешком рухнул на пыльную землю. Кадоган резко выхватил меч из тела поверженного противника. Старый плащ за спиной коменданта плескался на ветру.

Времени на передышку не было: на них тут же снова обрушились мятежники, взяв Рэйн и её спасителя в кольцо. Теперь они стояли спина к спине: Кадоган ловко орудовал мечом, отражая и нанося удары, а девушка поддерживала его магическими атаками.

— Вы?.. Почему вы?.. Я думала, вы и мятежники...

— Что я на их стороне? — Кадоган презрительно скривился. — Никогда.

— Но как же?..

Их беседу прервал очередной ретивый повстанец, попытавшийся достать сразу обоих копьём. За что тут же поплатился, получив разрывающим заклятием в лоб.

— Они были среди новобранцев, присланных из замка. Ночью они захватили крепость и пленили всех верных престолу. Тогда я ещё не понимал, на что они действительно способны, а потому принял их условия, чтобы иметь возможность выжидать и наблюдать... — Комендант взял паузу, чтобы разобраться сразу с тремя противниками. — Сейчас я понимаю, что это было глупо. Если бы я отказался принимать поставки из замка, они бы ничего не смогли сделать. А так, получается, я несколько месяцев обеспечивал восстание в надежде отыскать их слабое место. Если лорд Седрик решит казнить меня, я не стану противиться. А пока, — он пронзил потемневшим от крови клинком ещё одного нападавшего, — я сделаю всё что в моих силах ради защиты Меридиана!

С боевым кличем Кадоган ворвался в самую гущу схватки, разорвав оцепление. Только сейчас Рэйн заметила, что народу в крепости прибавилось. Она увидела Лессата и других замковых стражей, косивших мятежников, словно траву, а также множество незнакомых усталых, осунувшихся, но горящих жаждой мщения лиц — вероятно, это и были настоящие защитники крепости. Девушка воспрянула духом и с новыми силами ринулась в бой.

Настоящая битва ничуть не походила на тренировки с Седриком. Враги продолжали сыпаться отовсюду, о благородной дуэли один на один не могло быть и речи: Рэйн то отбивалась одновременно от нескольких повстанцев, то держала круговую оборону вместе с арддемскими воинами, то прорывалась на помощь кому-то из своих.

Подкрепление подоспело вовремя: несколько минут, и мятежники дрогнули — чей-то зычный голос приказал им отступать. Рэйн едва держалась на ногах, магический резерв истощился до дна — впервые с тех пор, как она стала верноподданной князя Фобоса. В какой-то момент ей даже пришлось взять в руки меч. И хотя правильно пользоваться этой орясиной она не умела, держать противника на расстоянии у неё худо-бедно выходило — всё-таки магия куда лучше этих железок!

Опьянённая пылом битвы, девушка не желала так просто отпускать врагов. Рэйн кинулась вдогонку за убегающими мятежниками, но, переставив ногу, внезапно обнаружила, что не идёт, а летит — причём вниз.

А потом наступила темнота.

9. Большой переполох в маленьком замке

Первое, что увидела Рэйн, открыв глаза — тускло блеснувший возле лица кинжал. Не успев толком ни проснуться, ни испугаться, она только оглушительно закричала и инстинктивно выбросила вперёд руку. С ладони сорвалась яркая ослепительная вспышка — чистый поток волшебной силы вырвался наружу, мгновенно иссушив резерв до капли. Уши заложило от грохота, в воздух взметнулись раскрошенные в пыль и песок камни.

Девушка, тяжело дыша, села на кровати. Тело дрожало от слабости, к горлу подкатывала тошнота, кружилась голова. Рэйн с трудом поднялась на ноги. Её магия снесла полкрыши, открыв вид на ночное небо, покрытое тяжёлыми чернобрюхими тучами. Вместе с потолком канула в лету одна из стен, и теперь по покоям гулял холодный ветер.

Дверь без стука распахнулась. На пороге стояли ощетинившиеся копьями хмурые стражи. Увидев застывшую посреди погрома живую и невредимую, хотя и несколько ошалелую Рэйн, они растерянно застыли в проёме, опустив оружие. За их спинами толпились сонные, но заинтригованные слуги, боязливо перешёптываясь.

Рэйн осторожно подошла к самому краю. Несколько мелких камешков сорвались, быстро исчезнув в темноте. Что творилось внизу, было трудно понять: девушке удалось разглядеть лишь угловатые остатки стены да силуэты стражей, стягивающихся к месту происшествия.

Шёпот резко оборвался. Толпа у входа расступилась, низко склонив головы: в покои вошёл князь Фобос. Но Рэйн его не заметила, продолжая заворожённо таращиться в ночь, поэтому его холодный с язвительным налётом голос застал её врасплох:

— Если ты решила свести счёты с жизнью, могла просто выпрыгнуть в окно. Зачем было будить ползамка?

Девушка вздрогнула, в самом деле едва не выпав наружу, и поспешила отойти от провала. Придумать достойный ответ она была не в состоянии, да он и не требовался: князь, подсвечивая себе золотистым магическим шариком, переключил внимание на какой-то предмет, лежавший на полу в окружении каменных осколков. Рэйн присмотрелась и распознала в нём кинжал — тот самый, которым её хотели... убить?

Её запоздало бросило в дрожь. Не то чтобы это в первый раз: Рэйн не единожды приходилось сражаться за свою жизнь с завистливыми конкурентами или с разозлёнными ограбленными собственниками, а теперь и с мятежниками — но она никогда не думала, что в королевском замке, полном стражей, её попытаются исподтишка убить во сне.

— Это ведь не твоё, верно?

Рэйн покачала головой. Фобос поманил кинжал пальцем, и оружие послушно взмыло в воздух и легло в протянутую ладонь. Князь задумчиво изучил лезвие, осторожно держа его за рукоять.

— Отравленный, — наконец констатировал он. — Кто-то очень постарался, чтобы убрать тебя.

— Но… кому это нужно? — не проверила она. В горле пересохло, и слова давались с трудом.

— Тебе лучше знать. — Фобос передал кинжал одному из стражей — тот боязливо взял его двумя пальцами — и подошёл к провалу на месте стены.

Рэйн перебрала в уме всех, кому успела насолить за последние семь лет. Список получился внушительный, однако ни у кого из них не хватило бы смелости, решительности и злости, чтобы атаковать её на территории замка. Разве что Калеб — но представить мятежного друга детства замешанным в подобном она не могла: он не из тех, кто нападает на спящих.

— Идём, — окликнул девушку князь. — Посмотрим на твоего несостоявшегося убийцу. Может, узнаешь.

И Фобос, не утруждая себя обходом по коридорам и лестницам замка, просто спланировал вниз. Рэйн же не была уверена, что у неё хватит сил на левитацию. Выставлять слабость напоказ, да ещё и перед князем, не хотелось, поэтому она, глубоко вздохнув, последовала его примеру.

Силы оставили её уже в самом конце, и приземление вышло жестковатым. Девушку повело в сторону, но чьи-то сильные руки придержали её, предотвращая падение.

— Вы в порядке, госпожа? — раздался над ухом бас Лессата.

— Нет… Да… Не знаю… — заплетающимся языком ответила она.

Убедившись, что Рэйн твёрдо стоит на ногах, Лессат отпустил её. Фобос уже стоял возле тела, и девушка, сомневаясь, что лицезрение расплющенного убийцы благоприятно скажется на её и без того подорванным самочувствии, с замирающим сердцем подошла к нему. Стражи успели вытащить погибшего из-под груды камней.

— Знаешь его?

Рэйн присмотрелась, но изуродованное падением лицо убийцы было ей незнакомо.

— Жаль. Следующего убийцу постарайся оставить пригодным для допроса.

Следующего? Он полагает, что это повторится? Стало как-то совсем неуютно. Девушка поёжилась и зябко обхватила плечи руками. Надо было одеялко прихватить…

— Уберитесь здесь, — приказал князь, и слуги тут же засуетились, оттеснив Рэйн от мертвеца, чему она была только рада: оцепеневшая, она не могла заставить себя отвести глаза от его лица.

Девушка посмотрела в ночное небо, и взгляд упал на башню замка, мрачно чернеющую разрушенной стеной. Несмотря на то, что одни только мысли о необходимости колдовать вызывали приступ дурноты, Рэйн попыталась вернуть башне первоначальный целый вид. Камни и не подумали шелохнуться, зато ей стало ещё хуже: грудь сдавил резкий приступ кашля, заставив прикрыться ладонью. Когда он сошёл на нет, девушка отняла руку от лица и с удивлением растёрла кровь между пальцев.

Чувство страха только усилилось, перерастая в ужас. Она не переживёт эту ночь, если останется одна без магии в разрушенной, доступной всем ветрам и убийцам комнате. Да и не только там: казалось, в каждом уголке замка притаилась неизвестная опасность.

На всём Меридиане Рэйн могла довериться только трём людям: Фобосу, Седрику и Лессату. Но князь мало подходил на роль сиделки для перепуганных волшебниц, да и она сама побаивалась обращаться к нему с такой глупой просьбой, а вот с главнокомандующим у них завязались довольно тёплые приятельские отношения. Если обрисовать ему ситуацию, то он поймёт и не станет осуждать…

Вот только где же он? Рэйн окинула взглядом не спешивших расходиться слуг и стражей, обсуждавших ночное происшествие, но Седрика среди них не было. Неужели он спит? Странно, девушке казалось, что устроенный ею переполох и мёртвого разбудит! Ну ничего, наверняка Лессат знает, где его найти.

Страж всё ещё был здесь, и Рэйн, быстро отыскав его среди соплеменников, отвела в сторонку, чтобы поговорить без лишних ушей.

— Лессат, ты знаешь, где живёт Седрик?

— Знаю, госпожа, — кивнул он.

Рэйн просияла.

— Проведёшь меня?

Страж неожиданно замялся.

— Могу, но…

— Но?

— Сразу по прибытии из Арддема лорд Седрик отправился Землю. Боюсь, вам придётся подождать его возвращения.

Нет, такой вариант девушке не подходил: страшно-то ей именно сейчас! И она не может отложить свой страх на пару дней — или сколько там нужно лорду, чтобы разобраться с делами в другом мире.

— А… а ты?

— Что вы имеете в виду, госпожа?

— Я… Мне… — она замялась. Лессат хорошо к ней относился, и его преданность престолу не вызывала сомнений — однако признаться в слабости, даже временной, оказалось не так-то просто. — Мне страшно, — срывающимся голосом прошептала девушка. — Не мог бы ты… побыть со мной?

— Госпожа… — Лессат выглядел растерянным. — Я бы очень хотел вам помочь, но…

— Опять но?

— Я сегодня дежурю в городском патруле. Я не могу оставить службу.

Рэйн поникла. Ладно, это не конец света. Можно попросить какого-нибудь другого стража. Или слуг на худой конец. Хотя нет, с последними связываться не стоит: они не только не смогут защитить, но и сами ночным убийцам дверь откроют!

— Всего лишь на одну ночь! — взмолилась она. — Разве там без тебя не справятся?

— Мне очень жаль, госпожа, но я правда не могу ничем вам помочь, — он поклонился ей, собираясь уходить.

— Пожалуйста! — вырвалось у неё. Она крепко вцепилась в руку Лессата. — Не оставляй меня!

— Что здесь происходит?

О небеса! Почему он ещё здесь? Рэйн так и застыла, словно голос князя Фобоса обладал магической силой сам по себе. Зачем ему вообще волшебство, если он способен парализовать самыми обычными словами?

Девушка смущённо повернулась к нему. Фобос ждал объяснений. Рэйн лихорадочно пыталась их придумать: ему не стоило знать, что она такая трусиха, которую подвела собственная магия!

Стоило ей подумать о волшебстве, как она снова раскашлялась. На губах почувствовался привкус крови. Ну почему всё так некстати!

— Мой повелитель, госпожа нуждается в помощи, — деликатно ответил за неё Лессат.

— Какого рода?

— Госпожа хотела бы…

— Твоя госпожа потеряла дар речи? — перебил Лессата князь.

— Простите, мой повелитель, — страж виновато опустил голову.

— Так что же? — Фобос смотрел на неё, но Рэйн не могла ответить тем же, предпочитая разглядывать тяжёлую чёрную ткань его платья.

— Можно… можно Лессату сегодня остаться в замке со мной? — она робко взглянула на князя исподлобья. Тот вопросительно изогнул бровь, что можно было трактовать как вопрос «а с какой это стати?» Похоже, от объяснений не отвертеться…

Резерв не спешил восставливаться, и Рэйн чувствовала себя опустошённой, беспомощной и такой… обычной — словно вернулась в далёкое, тщательно затёртое детство и снова стала той маленькой девочкой, неспособной противостоять необъяснимой ярости взрослого мужчины. Магия стала ей спасением, и она никогда не думала о том, что будет, если вдруг её силы исчезнут — так же внезапно, как они пробудились.

— Я… я… я боюсь, — с трудом выдавила из себя Рэйн, густо заливаясь краской. — А вдруг они снова… а я… а моя магия… она… подвела меня…

— Вот как? — во взгляде князя промелькнуло любопытно.

— Её нет… но кашель, кровь… — не только магические, но и речевые способности позорно капитулировали, оставив девушку без возможности связать и пару слов. Даже лурдены, и те будут покрасноречивей неё!

— Интересно.

— Это… это серьёзно?

— Может быть. Стоит проверить. Следуй за мной. А ты… Лессат, верно? — дождавшись ответного кивка, Фобос продолжил, обращаясь к стражу: — Неси службу. Я сам присмотрю за твоей госпожой.

От этого заявления у Рэйн закружилась голова. Он это серьёзно? Впрочем, выбора у неё всё равно не было: оставаться в одиночестве девушка боялась куда сильнее, чем князя — в конце концов, в библиотеке они пообщались довольно мило, и ничего ужасного не произошло. И потом, лучше него в магии ни в замке, ни на Меридиане никто не разбирался — даже Седрик имел о ней представление скорее теоретическое. Если кто и сможет объяснить, что произошло с её силой, то только Фобос.

Князь вёл её по коридорам, в которых Рэйн ещё не приходилось бывать. Она даже и не пыталась запомнить дорогу, давно смирившись с тем, что ориентироваться в пространстве она, по всей вероятности, не научится никогда. Девушка упорно гнала от себя мысли, что Фобос может завести её, такую послушную, куда угодно — и без того живое воображение разыгралось после ночного происшествия и не давало покоя, подбрасывая картины одна другой мрачней.

Конечной точкой их маршрута оказались не подземелья и не пыточные камеры, а всего-навсего княжеские покои. Комната многое могла рассказать о своём хозяине, и потому Рэйн осматривалась с искренним любопытством. Первым её внимание привлёк большой массивный стол из тёмного дерева, беспорядочно заваленный бумагами, и огромная карта на стене рядом, которая, казалось, была соткана из множества небольших лоскутов, испещрённых мелкими чёрточками, постоянно перестраивающимися в новый узор. Несмотря на всю свою необычность, карта явно знавала лучшие времена: ближе к центру в ней зияла прямоугольная дыра, смотревшаяся слегка диковато.

— Карта всех миров, — заметив взгляд девушки, пояснил Фобос. — Хорошая была карта. Жаль, испорчена повстанцами.

— Но разве на ней что-то можно разглядеть? — усомнилась Рэйн. Рисунок мелкий и постоянно меняется — как этим пользоваться?

Князь предпочёл теории практику — то есть молча дотронулся до одного из лоскутов, и он раздался вширь, занимая всю площадь карты. Теперь это было самое обычное схематичное изображение Меридиана, разве что на месте отсутствующей части проглядывала каменная кладка. Второе касание приблизило один из материков, а после третьего уже можно было разглядеть аккуратные квадратики полей и ломанные линии трактов.

Вдоволь наглядевшись на карту, Рэйн продолжила изучение покоев. Напротив стола располагался небольшой книжный шкаф, доверху забитый книгами, свитками и какими-то необычными штуковинами — наверняка это были магические артефакты. Вплотную к шкафу примыкал диванчик: девушка без труда представила, как вечерами князь, удобно устроившись на нём, листал очередной фолиант на древнемеридианском...

За ширмой в углу виднелись зеркало в золотой раме в полный рост и уголок заправленной кровати: либо Фобос педантично застелил её, прежде чем выйти на шум, либо — что более вероятно — он попросту и не ложился. А ведь на дворе глубокая ночь...

Стены украшали несколько мрачноватых пейзажей, окна скрывались за тяжёлыми тёмными шторами. Единственным источником освещения выступала красивая тяжёлая люстра, горевшая лишь наполовину. В углу притаилась парочка горшков с растениями — названий Рэйн припомнить не могла, хотя точно читала о них в справочнике «Сад и яд: опасная природа Меридиана». Ей показалось, что подобную флору стоило бы обходить стороной, а не разводить в покоях, но у князя, вероятно, были иные взгляды на садоводство…

Созерцание прервал властный голос Фобоса, то ли пригласивший, то ли приказавший:

— Садись. — Он кивнул на диванчик. Рэйн вспомнила, зачем она здесь, и послушно опустилась на указанное место, чинно сложив руки на коленях, скрывая внезапную робость. Она только сейчас сообразила, что вообще-то щеголяет перед правителем Меридиана в одной ночной сорочке — наверняка этикет такое не одобряет. Однако князя это, видимо, ни капли не смущало, так что девушка тоже решила не зацикливаться на этом.

Сначала Фобос сосредоточенно водил руками вокруг неё, выплетая замысловатые пассы. Она внимательно следила за его по-аристократически длинными бледными пальцами, перебиравшими воздух как струны на музыкальном инструменте.

— Попробуй что-нибудь наколдовать. Хотя бы маленький пульсар.

Рэйн кивнула. Закрыла глаза, по крупицам собирая силу внутри себя, чтобы потом мощным толчком выплеснуть её наружу, и…

Ничего не произошло.

Девушка с отчаянием уставилась на свою ладонь. Не получилось высечь даже искры — зато к горлу снова подкатило, а перед глазами заплясали раздражающие звёздочки. Рэйн была готова расплакаться от разочарования и боли.

— Успокойся, — велел ей князь, и ослушаться его она не посмела, часто-часто заморгав, прогоняя непрошенные слёзы.

Сии печальные результаты Фобоса не остановили, и он продолжил осмотр: почти невесомо коснулся её лба, надавил на несколько точек на шее и прочертил пальцами линию на запястье вдоль старого шрама, который уже давно не болел — но почему-то именно это касание вызвало странную приятную дрожь. Больше девушка ничего не почувствовала, однако князь остался удовлетворённым — хотя, как ей показалось, слегка разочарованным.

— Всё как я и предполагал. Ты ещё не успела восстановиться после Арддема, а теперь потратила все силы на того убийцу. Но ничего серьёзного: ты просто зацепила ауру.

Точно, Арддем — события этой ночи были столь яркими, что недавняя битва при крепости совсем вылетела из головы. Выходит, мятежники проиграли? А что стало с Кадоганом? И как давно они вернулись? Но сейчас было не время для этих вопросов: Рэйн занимало совсем другое.

Аура... Красивое слово: мягкое, глубокое и по-настоящему… волшебное, — но совершенно девушке незнакомое.

— Что это?

— Её ещё называют сущностью, жизненной силой или вовсе душой — и всё правда. Мы, маги, пользуемся той силой, что содержится в нашем резерве. Но есть и другой источник — аура. Её тоже можно преобразовывать в магию — только это себе дороже. Резерв, если его израсходовать, рано или поздно восстанавливается. Аура — нет. Используя её, ты быстрее и заметнее стареешь, испытываешь боль, особенно первое время — совсем как ты сейчас. А если израсходуешь её полностью — умрёшь.

— Эта магия сильнее?

— Нет. Но если резерв маленький и быстро растрачивается, то приходится либо обвешиваться накопительными амулетами, либо идти на крайние меры.

— Значит, моя магия?..

— Восстановится. Тебе просто нужно отдохнуть.

В этом замке, где убийцы заходят как к себе домой, отдохнёшь, конечно!

— А магия может… пропасть навсегда? — дрогнувшим голосом задала она давно терзающий её вопрос.

— Может, — кивнул он. — Как думаешь, куда пропали все меридианские чародеи?

— Лессат говорил, что это из-за Завесы.

— Он неплохо осведомлён для обычного стража, — заметил князь. — Верно. У нашего мира нет ядра, сердца… Это влечёт за собой определённые последствия.

— Тогда почему это не коснулось меня?

— Это мне неизвестно, — честно признался Фобос. — Может быть, твою силу питает что-то другое. Ты ведь сражалась со Стражницами, а они вполне свободно колдуют здесь. Всё потому что источник их силы — Кандракар, а не Меридиан. Возможно, ты родилась не здесь.

Интересно, кем же были её родители? Джок ей никогда не рассказывал, а теперь и спрашивать некого…

Голова шла кругом. Покушение, отсутствие — пусть и временное — магической силы, аура, источники — всё это внезапно навалилось, стало реальным, едва ли не осязаемым. До этого Рэйн как будто бы не до конца осознавала, что с ней произошло, какой-то частью рассудка боясь признать, что даже упорные тренировки, множество изученных книг и небольшой, но реальный опыт сражений не сделали её всесильной. Она ничуть не лучше себя прежней: такая же уязвимая, бесполезная и беспомощная, только фокусов теперь знала больше. Неужели так будет всегда? Неужели ей никогда не справиться? Неужели она ни на что не годна?

Паника хищной невидимой рукой сдавила горло, мешая вздохнуть — казалось, весь воздух внезапно исчез из комнаты, оставив после себя одну лишь царапавшую лёгкие пустоту. Пальцы мелко дрожали, тело охватил болезненный озноб, и сердце стучало быстро и часто, сбиваясь с ритма — его шум чётко отдавался в ушах, заглушив другие звуки. Реальность померкла, и страх сжал грудную клетку, сминая рёбра, оплетая ядовитыми щупальцами всё существо.

Чьи-то холодные пальцы коснулись её лба, и ненавязчивое успокаивающее тепло волнами разошлось по телу. Стало немного легче.

— Дыши, — контрастно спокойный голос Фобоса доносился словно из-под толщи воды, но Рэйн не могла ему противиться. — Глубокий вдох, медленный выдох… Вот так, замечательно.

Девушка понемногу приходила в себя. Пелена таяла. Восприятие приобретало прежнюю яркость и остроту. Паника уступала место чувству невероятной лёгкости — и было так приятно, тепло и уютно… Этим хотелось наслаждаться вечно. Сознание прояснилось. Рэйн медленно открыла глаза и тут же встретилась взглядом с князем.

Красивые у него глаза. Серо-зелёные с тёмными прожилками, изящной формы и с едва заметной тенью усталости…

— Тебе лучше?

Она, поразмыслив, осторожно кивнула. Он убрал ладонь с её лба. Эйфория подугасла, но не испарилась совсем, покалывая на кончиках пальцев.

— Тогда, может быть, встанешь?

Только сейчас Рэйн осознала, что столь интересный ракурс на лицо князя открывался благодаря тому, что она лежала у него на коленях. Охнув, она резко вскочила. М-да, опрометчивое решение: в глазах снова потемнело.

— Спокойнее. А то станет ещё хуже.

— Что… что со мной было?

Фобос поднялся и пересел за стол. Откинувшись на спинку стула, он ответил:

— Паническая атака. Такое случается.

Ей снова стало неловко — в который раз за эту ночь?

— Я… простите.

— За что ты извиняешься? За естественную реакцию?

— Я доставила вам столько хлопот…

— Поверь, ты — меньшая из моих проблем, — ответил князь, рассеянно оглядывая бумаги на своём столе.

Повисла тишина. Рэйн нервно перебирала мягкую ткань сорочки. И что ей теперь делать? Попрощаться и уйти? Но куда? Её покои разрушены, а залатать их ей сейчас не по силам… Остаться? Признаться, этого она хотела больше всего на свете. Но разве это возможно? С другой стороны, заявление о «меньшей проблеме» девушку немного приободрило. Может, в таком случае Фобос не сочтёт её просьбу чересчур дерзкой? В конце концов, терять уже нечего…

— Я не помешаю вам, если останусь?

— Нет. — Помолчав, он добавил, не отрываясь от бумаг: — Можешь занять кровать.

Рэйн оторопела. Какое щедрое предложение!

— Но как же… — растерянно пролепетала она, но князь оборвал её на полуслове:

— После этой беготни у меня вряд ли получится уснуть.

— Простите…

Он поморщился.

— Хватит извиняться за всё подряд.

— Прости… Ой, в смысле, хорошо, как прикажете…

Он вернулся к бумагам, а девушка, поколебавшись, всё же решилась остаться на диване. Кровать, конечно, шире, мягче и удобней, но вдруг Фобосу всё-таки захочется поспать? Не на диване же ему, благородному князю, ютиться, верно? А она не гордая, её такое место устроит…

Она улеглась, подложив руку под голову. Возможно, подумалось ей, это даже к лучшему, что он не спит: сквозь сомкнутые веки она слышала его тихое дыхание, шуршание бумаг, скрип пера. И эти звуки — звуки жизни, а не мёртвая тишина сонного замка — не давали страху вновь овладеть ею…

***

Конечно, не Галатэрэйн была виновата в его бессоннице. Фобос уже давно зазубрил этот урок: бесполезно пытаться, если знаешь, что боль не даст уснуть. Даже если по какой-то счастливой случайности и выйдет — он тут же проснётся с криком на устах.

Фобос посмотрел на раскиданные по столу документы. Доклады, отчёты, жалобы и даже парочка прошений (не самый популярный жанр для князя-тирана) валялись вперемешку, где-то под ними покоились чернильница с пером и королевская печать. Давно пора навести здесь порядок. Хотя бы систематизировать как-то.

Пока он сортировал бумажки, Рэйн устроилась на диване. Неугомонная. Фобос подавил вздох. Впрочем, это её выбор. Ему вообще всё равно, где она будет спать, хоть на полу — просто пытался соблюсти правила вежливости. Ему даже совершенно необязательно было приглашать её в свои покои: осмотреть её он мог бы и на улице. Но слуги наверняка бы стали пялиться: магия их развлекает, — а он этого терпеть не мог. Уж лучше привести её сюда, чем выставлять себя на потеху неотёсанным деревенщинам. Он правитель, а не ярмарочный шут!

Разобравшись с бумагами, Фобос перешёл к чтению. Что-то можно было без зазрения совести выкинуть, но остальное требовало ответа или хотя бы княжеской подписи. Тем временем дыхание Рэйн выровнялось: значит, всё-таки уснула. Он ощутил укол зависти. Ничего, совсем скоро его сестра окажется на Меридиане, и тогда... О, он отоспится за все тринадцать лет!

Девушка на диване вздохнула сквозь сон, пошевелилась, заворочалась. Глупая упрямица, легла бы на кровать — никаких проблем бы не было...

Признаться, в глубине души он надеялся, что с ней случилось что-то необычное, чем банальное магическое истощение: например, она наконец-то поддалась влиянию умирающего от недостатка энергии Меридиана или же сам волшебный дар был побочным эффектом каких-либо событий... Но задеть ауру, не сумев проконтролировать мощность выброса? Пфе.

Она снова завертелась. Это отвлекало. Вдобавок ко всему она, видимо, замёрзла, поэтому, не просыпаясь, мелко тряслась и клацала зубами — звук был тихий, едва слышный, но оттого жутко раздражающий. Фобос старательно игнорировал её, с утроенным усердием пытаясь вникнуть в очередной документ, но мелкие буквы совершенно не желали складываться во что-либо осмысленное, заставляя перечитывать одно и то же по нескольку раз. Он решительно взял чистый лист бумаги и размашистым почерком вывел первую строчку ответного письма. Однако дальше мысль упорно сопротивлялась и не шла, и от застывшего на бумаге кончика пера растеклась тёмная бесформенная клякса.

Тогда он не выдержал. Забыв о магии, князь досадливо бросил перо на стол, резко поднялся, подошёл к кровати и, сдёрнув тёплое одеяло, накинул на девушку, укрыв её с головой.

Нет, правда, проблем от неё пока больше, чем пользы.

***

Кипроза чувствовала себя полной дурой, стоя с магическим посохом наперевес напротив маленьких детей: юный князь потребовал, чтобы она сражалась с ними в полную силу. Вокруг них собралась небольшая толпа, заинтригованная происходящим: здесь были и слуги, и стражники, и Орден Хранителей в полном составе (как работать, так их днём с огнём не соберёшь вместе, а вот развлекаться — пожалуйста!) — неужели им больше нечем заняться?! Всё это злило ещё сильнее. Не замок, а балаган!

Ей не терпелось попасть в Абракс, но уже для того чтобы напроситься в команду злокозненного некроманта и с чистой совестью надавать Юрию по шее: калечить союзников как-то неэтично, а вот врагов колотить не возбранялось.

Глава Ордена детей опасалась, а королевских — тем более. Как рассчитать силу удара, чтобы случайно не навредить? Фобос, конечно, не наследник, однако изувечивать его не рекомендовалось.

Погружённая в вычисления, Роуз не сразу заметила стоявшую у распахнутого окна королеву Вейру, тоже наблюдавшую за разворачивающимся действом. Фобос радостно помахал матери рукой, но она даже не улыбнулась в ответ.

Противники почтительно поклонились друг другу. Правила магической дуэли были просты: сражение продолжалось до тех пор, пока одна из сторон либо не окажется за пределами очерченного поля битвы, либо не признает поражение, либо больше не сможет держаться на ногах. У Кипрозы было достаточно сил, чтобы отбросить детей за линию и одним ударом покончить с этим безумием — но именно поэтому она и боялась перестараться. Поэтому, когда Фобос открыл бой, бросив в главу Ордена несколько маленьких светящихся шариков, она только увернулась.

Седрик времени зря не терял: оказался у неё за спиной. Уходя от его удара, Роуз попала на линию атаки князя. Умные мальчики. Но так просто её не взять: генерал разбила заклинание Фобоса и стукнула основанием посоха по земле. Поверхность под ногами пришла в движение, разошлась волнами. Сын Вейры упал, а вот его напарник сумел удержать равновесие и тут же напал снова. Кипроза отпрыгнула в сторону, мягко приземлившись на носки. Седрик магией владел плоховато, с трудом осваивая новые приёмы — как будто что-то внутри него отвергало волшебство. Он мог сражаться только в ближнем бою, зато его движения были очень мягкие, плавные, текучие… Завораживающие. Можно было не сомневаться: когда-нибудь из него выйдет отличный воин.

Зрители с воодушевлением встречали каждое движение. Роуз их подбадривающие то одну, то другую сторону возгласы действовали на нервы. Она подпустила противника вплотную, а затем ударила точно в грудь. Его отбросило — качественно, но, увы, недостаточно сильно: он остался внутри поля.

Юный князь за это время успел прийти в себя, сложил пальцы в замысловатый пасс и атаковал. Глава Ордена отбила удар, и заклинание попало в едва поднявшегося Седрика. Тот перекувыркнулся в воздухе, приземлился на ноги и тут же вновь ринулся в битву.

Фобос решительно сдвинул брови. Роуз, отвлечённая вторым нападавшим, не сразу заметила его стойку. Вытянув руки вперёд и сложив ладони в сложной комбинации, он отчаянно заголосил какое-то заклинание.

С утра на небе не было ни облачка, но внезапно его заволокло тяжёлыми, огрызающимися громовыми раскатами и расчерченными трещинами молний чёрными дождевыми тучами. Они двигались по спирали, сплетаясь в огромный круг над всем полем. Роуз так опешила, что пропустила удар. Упав на колено, она тут же вскочила, оттолкнула Седрика от себя, изумлённо таращась в небо. Толпа удивлённо вздохнула.

Откуда пятилетний ребёнок знает такую магию?!

Откуда у него столько сил?!

Кипроза не знала, что произойдёт, когда круг окончательно сформируется, и проверять, на что способна заключённая в нём сила, у неё желания не было. По крайней мере на своём опыте. Она была рада, что у юного князя столь выдающиеся способности к колдовству — но не от всего сердца. Интересно, Вейра и Зейден вообще в курсе, чем занимается их дитя в свободное от уроков время?!

Кипроза перехватила посох поудобнее, концентрируя в нём энергию для атаки. Уверенности, что ей удастся погасить заклятие такой мощности, у неё не было, так что самый верный способ предотвратить разворачивающийся катаклизм — ударить непосредственно по заклинателю. Седрик, разгадав её замысел, переградил путь. Замахнулся…

Это было слово вспышка. Раз — и его зрачки внезапно изменили форму, вытянувшись в вертикальные трещины. Отведённую в сторону руку свело судорогой. Ногти заострились. Оно длилось всего мгновение — Роуз даже решила, что ей показалось, — но Седрик растерялся. Генерал воспользовалась этим и решительно отшвырнула его за пределы поля, где его тут же подхватили зрители.

Кипроза взмахнула посохом. Из наконечника вырвалась огненная полоса и наискось хлестнула князя, разрушая его стойку. Круг тут же лопнул. Накопленная в нём магия разодрала его на клочья быстро растаявшего тумана — к счастью, она была слишком высоко, чтобы причинить кому-либо вред. Небо вновь прояснилось. Фобос завалился на спину и больше не шевелился.

Роуз с замирающим сердцем подошла к нему и тут же облегчённо перевела дух: он был жив, только без сознания. Ещё бы, наверняка все свои силы на это заклинание потратил!

Зрители после секундной тишины разразились бурными аплодисментами. Генерал бросила растерянный взгляд на замок, но королевы в окне уже не было.

10. Охота на охотника

В покоях царила такая глубокая тьма, что Рэйн по пробуждении решила, будто проспала целые сутки, не сразу заметив узкую полосу света, падавшего на пол сквозь неплотно задёрнутые шторы.

После сна ей действительно стало лучше, хотя отдохнувшей девушка себя не чувствовала. Будь она в своей комнате, то позволила бы себе понежиться в постели ещё немного, а вот в гостях лучше не засиживаться — в смысле, не залёживаться.

Откинув невесть откуда взявшееся одеяло, Рэйн спустила босые ноги на холодный пол и потянулась всем телом, разминая затёкшие мышцы. Сосредоточившись, она прислушалась к себе и ощутила отклик силы. Есть! Девушка радостно вскочила и, смеясь, закружилась от охватившего её счастья. Она танцующей походкой приблизилась к окну и рывком распахнула шторы. Глаза заслезились от дневного света, показавшегося исключительно ярким после мрака комнаты, но настроение от этого ничуть не испортилось, наоборот, Рэйн заулыбалась ещё шире. Ещё бы! Ведь теперь она снова может…

Внезапно в голове возникла мысль, мгновенно остудившая её веселье. Рэйн была так занята своим самочувствием, что совершенно не обратила внимания, на месте ли хозяин покоев. Если он стал свидетелем её триумфального танца, она умрёт от стыда… И почему в его присутствии она постоянно забывает вести себя как леди?

Девушка медленно обернулась, но на этот раз высшие силы проявили небывалое снисхождение: за столом никто не сидел и не испепелял её многозначительным взглядом. Рэйн подкралась к постели, но и там никого не оказалось. Оставался вариант, что Фобоса сожрало вон то плотоядное растение в углу, однако подходить к нему и проверять свою теорию девушка не решилась, предпочтя остаться оптимисткой. Всё-таки князь не маленький ребёнок и наверняка прекрасно осознавал все риски, разводя подобные «цветочки» у себя в спальне. И вообще, допускать мысль, будто правитель Меридиана не способен справиться с каким-то растением, — самое настоящее преступление. Значит, он просто ушёл — и всего лишь из покоев, а не из жизни.

Князь не обнаружился, зато на ширме аккуратно висело платье, с запозданием опознанное Рэйн как принадлежавшее ей, а под ней стояли туфли. Девушка вспомнила свою первую прогулку по замку — не хотелось бы превращать хождение без обуви в традицию.

Переодевшись, она поняла, что была бы не против перекуса, но кто бы ни принёс в покои одежду, едой он не озаботился, так что пропитание предстояло искать самостоятельно. Где столовалась стража, Рэйн помнила очень приблизительно, а учитывая, что сейчас девушка находилась в неизвестной части замка, попытка выбраться отсюда походила на особо изощрённый способ самоубийства. Впрочем, других вариантов она не видела. Можно было бы вылететь наружу через окно и отыскать кого-нибудь из прислуги, но, по правде говоря, Рэйн не была уверена в своих силах. А вдруг магия снова откажет, теперь уже в процессе левитации? Это будет ещё более нелепая смерть! Нет уж, лучше пешочком…

Она осторожно вышла за дверь и огляделась. Это оказалось бесполезным занятием: вспомнить, с какой стороны они с Фобосом пришли, не получилось — коридор со всех сторон казался одинаково незнакомым. Безнадёжно вздохнув, Рэйн выбрала направление наугад. Чтобы выйти из лабиринта, нужно придерживаться одной стороны. Может быть, в замке это правило тоже работает?

Увы, гипотеза себя не оправдала, опровергнувшись в самом начале: второй по счёту поворот закончился глухой стеной. И зачем, спрашивается, нужен коридор, если он никуда не ведёт? Капкан для таких же географических неудачников, как она?

Доверившись изменчивой интуиции, Рэйн немного поплутала, позволяя ногам самим выбирать маршрут, и — не иначе как по ошибке — вышла к лестнице. Удивлённая, но приободрённая, она спустилась до самого низа, прошла немного вперёд, повернула налево, три раза направо и ещё раз налево, поднялась на этаж вверх, прошлась по очень длинному коридору и на следующем повороте оказалась у столовой.

Вот только это была совсем не та столовая, на которую девушка рассчитывала.

***

— Ты пришла сюда... одна?

О том, что Рэйн не способна сделать и трёх шагов, чтобы не заблудиться, по ощущениям знали не только в замке, но и во всём Меридиане. Фобос обычно не обращал внимания на разговоры прислуги, но и до него дошли несколько шуток на этот счёт. Парочку он даже посчитал довольно забавными.

Девушка робко кивнула в ответ.

— Я удивлён, — не удержался он от шпильки.

— Я тоже, — искренне сказала она, не обратив внимания на его тон.

Что ж, за такой подвиг — пусть и случайный — следовало воздать по заслугам. Князь приглашающе махнул рукой:

— В таком случае, не желаешь присоединиться к обеду?

— Желаю, — ответила она без раздумий и тут же поправилась: — В смысле, спасибо за приглашение, я буду рада пообедать с вами.

Над манерами ей ещё работать и работать, однако Рэйн делала явные успехи — и в магии тоже: Фобос иногда становился случайным свидетелем её тренировок с Седриком. Училась она быстро и с каждым разом всё увереннее и увереннее чувствовала себя в бою, что превосходно показала битва при Арддеме. Сам князь её, понятное дело, не видел, но подробный отчёт своего главнокомандующего выслушал.

Девушка выбрала место по правую руку от князя, хотя Фобос подозревал, что, будь её воля, она бы села на другом конце стола, но побоялась выглядеть непочтительной. То как Рэйн его опасалась, мужчину забавляло.

Он подал знак слугам, и те быстро принесли дополнительную порцию обеда. Девушка была в столовой впервые (Седрик, сберегая то ли Рэйн, то ли оставшиеся нервы своего князя, до сих пор не отменил распоряжение относить еду прямо к ней в покои) и явно чувствовала себя не в своей тарелке, однако держалась с какой-то неуловимой статью, проскальзывающей в ненапряжённо прямой осанке, отведённых чуть назад плечах и непринуждённом пользовании столовыми приборами — этому не научишься за пару месяцев. Можно вышколить крестьянина и научить его вести себя в высшем обществе, но неосознанной естественности, присущей аристократам, которые впитывали все эти правила с детства, добиться трудно. Это должно прочно войти в привычку…

Вряд ли Рэйн переняла эти умения от деревенского кузнеца или шайки воров. Возможно, ответ лежал в её — намеренно или случайно — стёртом прошлом: в голове, может, ничего не сохранилось, а вот тело что-то помнило.

— Как твоя магия? — вряд ли, конечно, он напутал с диагнозом, но проверить не помешает.

Девушка медлила с ответом, долго и задумчиво пережёвывая кусочек мяса, а когда Фобос уже начал сомневаться, озвучил ли он свой вопрос вслух, она неуверенно произнесла:

— Кажется, да...

— «Кажется»? — переспросил князь. — Ты не проверяла?

— Нет... — покаянно созналась она.

— Почему? — оторопел он. Любой нормальный маг на её месте первым делом бы ринулся проверять, всё ли в порядке с его способностями. Да и сам Фобос, чего греха таить, мечтал наколдовать что-нибудь большое и глупое, например, вырастить ель на крыше замка, как только Меридиан вновь обретёт сердце.

— А вдруг... оно снова?

Она боится — это плохо. Будет крайне обидно, если после всего, чего ей удалось достичь, девушку отбросит к самому началу, если не дальше: замку не нужна защитница, которая дрожит при виде собственной тени.

— Знаешь, Рэйн, почему страх — самый опасный враг любого чародея?

Она отрицательно помотала головой.

— Видишь ли, страх лишает уверенности, а в её отсутствие нельзя адекватно оценить свои силы и, следовательно, колдовать. Он умеет скрываться так глубоко на подкорке сознания, что можно не замечать его долгое время. А затем в самый неожиданный момент — по иронии судьбы ещё и в самый ответственный — он лишит мага контроля над своими же силами. Поэтому, если ты действительно не хочешь подвести себя и лорда Седрика, поработай над этим.

Ему ещё никогда не приходилось объяснять кому-либо основы магии, что, с одной стороны, льстило его собственным познаниям, с другой — Фобос начинал понимать королеву Жанну, обязавшую меридианцев каждый год сдавать экзамены.

— И как же тогда избавиться от страха, если он такой неуловимый?

Фобос поймал себя на неожиданной мысли, что ему вообще-то нравится с ней разговаривать. Он не был особо общительным в детстве, а уж после его восхождения на престол оказалось, что друзей у него и вовсе нет: даже отношения с Седриком носили скорее рабочий характер, чем приятельский. Заводить беседы со слугами тоже не имело смысла: их интересы ограничивались глупыми сплетнями, поэтому князь проводил время наедине с Книгой тайн, кропотливо перенося мысли из своей головы на чистые страницы.

Но Книга молчала. А Рэйн задавала вопросы — и не из пустой вежливости, а потому что искренне хотела знать. Иногда она спрашивала очевидные вещи, а иногда подходила к теме с неожиданной стороны: у неё, воспитанной вне королевского двора, картина мира значительно отличалась от княжеской.

— Упражняться в контроле, — и, видя непонимание в глазах Рэйн, Фобос решил не мучить её теорией, а перейти непосредственно к практике: — Смотри, — он перевернул руку ладонью вверх, и над ней затрепыхался небольшой сгусток пламени. Князь чуть шевельнул пальцами. Внешне всё осталось неизменным, но теперь огонь не обжигал. — Возьми его.

— Но ведь...

— Просто возьми.

На её лице явно читалось, что она записала князя в отъявленные садисты — скрывать эмоции Рэйн до сих пор не научилась. Зажмурившись, она боязливо потянулась к огоньку. Коснувшись его пальцами, девушка удивлённо ойкнула и отдёрнула руку.

— Оно холодное! — воскликнула она, более уверенно протягивая ладонь во второй раз. Пламя послушно соскользнуло ей в руку. — Почему?

— Магия, — нравоучительно пояснил князь, чувствуя себя древним мудрецом-отшельником, живущим в ските на вершине горы, — живая материя. Её облекли в форму заклинаний только для удобства, но сама по себе она нестатична и может меняться. Ты ведь знаешь формулу огня?

Над свободной рукой Рэйн материализовался второй огненный шарик.

— Замечательно. Так вот, если ты действительно контролируешь свои силы, то сможешь изменить его свойства: температуру, цвет, избирательность…

— Избирательность?

Следующий сгусток пламени приземлился аккурат в лопасть ложки. Металл, из которого она была сделана, быстро расплавился, превратив столовый прибор в бесформенную кляксу, зато на деревянной поверхности стола не осталось ни пятнышка.

Фокус с огнём не требовал особых усилий — при должном старании и у Седрика выйдет, но в глазах Рэйн плескалось такое неподдельное восхищение, что Фобос даже слегка смутился.

— Попробуй сама.

Девушка пристально уставилась на шарик в своей ладони, задорно трепыхавший маленькими язычками пламени. Фобос, уверенный, что Рэйн первым делом попытается преобразовать самое простое и безопасное — цвет, спокойно откинулся на спинку стула, наблюдая за ней.

И он точно не ожидал, что волшебный огонь отправится в полёт по красивой дуге в сторону стола.

Князь только и успел, что рефлекторно выставить щит, закрывая себя и Галатэрэйн от брызнувших во все стороны осколков кувшина. Искры магического пламени рассыпались на растёкшееся по столу вино, и оно тут же вспыхнуло [в реальной жизни вино так просто не загорится, но мы говорим о другом мире и магическом огне... может произойти всё что угодно, правда? — прим. автора]. Фобос махнул рукой, оперативно ликвидируя возгорание — одно лишь пятно копоти вызывающе чернело на столе.

Рэйн сидела с таким испуганно-виноватым видом, что он даже перехотел на неё ругаться — только очень выразительно посмотрел, заставив сникнуть ещё сильнее. Хотя его доля вины в произошедшем тоже имелась: следовало конкретнее формулировать запрос. Сам ведь когда-то говорил о важности выбора слов.

— Я буду учиться... и где-нибудь в другом месте, — сдавленно прошептала девушка, избегая смотреть и на князя, и на пятно на столе. Да она скорее сама себя пришибёт, и никакие убийцы ей для этого не нужны!

Кстати об убийцах...

— Не торопись.

Рэйн недоверчиво нахмурилась: сначала ей говорят о важности контроля, а потом просят повременить с учёбой — слишком непостоянное поведение для правителя Меридиана. Но Фобос не обращал на неё внимания, увлечённый проскользнувшей мыслью.

По долгу службы ему пришлось пережить не одно покушение — если бы кто-то вёл учёт, князь Фобос обогнал бы всех своих предшественников по количеству посягательств на жизнь. В последний раз он долго наблюдал за тем, как убийца влезал в окно, чтобы потом встретиться взглядом со своей жертвой, как обычно работающей допоздна...

Но кому так сильно успела насолить Галатэрэйн, что её попытались убрать? В том, что охота ведётся именно на неё, сомнений не было: перепутать покои и не заметить разницы между мужчиной и девушкой мог только полный идиот, а Фобос сомневался, что таких набирали в ряды наёмных убийц даже при остром дефиците кадров.

— У тебя так и не появились догадки, кто мог желать тебе смерти?

— Нет...

— Тогда нужно выяснить. — Не то чтобы князь скучал за государственными делами, но разве возможно работать, когда посреди ночи взрываются башни замка, топочут стражи, бряцая железом, и суетливо носятся перепуганные слуги? Если следующее покушение — вопрос времени, то лучше разобраться с этим раз и навсегда, чтобы потом наслаждаться тишиной и покоем… Хотя насчёт последнего Фобос, пожалуй, погорячился: пока Меридиан охвачен восстанием, о тишине и покое оставалось только мечтать. — Уверен, это повторится. Кто бы ни организовал нападение, они хорошо подготовились и вряд ли отступятся после первой же неудачи.

— Правда? — Рэйн скептически изогнула бровь. — Разве на магов охотятся с ножичком?

— Этот, как ты выразилась, «ножичек» был смазан очень гадким ядом, ослабевающим связь мага с источником его силы и не позволяющий залечить рану заклинаниями. При должном таланте хватит и одного удара, чтобы жертва успела скончаться до прибытия помощи.

— И даже вы?

— И даже я, — серьёзно подтвердил он. С этим ядом не под силу справиться даже Седрику: токсин блокирует вторую ипостась — причину исключительной неуязвимости оборотней.

— Но ведь мы не можем знать наверняка, нападут они или нет, и если да, то когда именно… Что же мне теперь делать? Не спать ночами, ожидая, когда убийцы соблаговолят нанести визит?

Князь не сдержал усмешки — мимолётной, самым уголком губ. Её озадаченное лицо было очаровательно.

— Только если мы не заставим их играть по нашим правилам.

Нападение неслучайно произошло именно минувшей ночью: впервые за месяцы пребывания в замке Рэйн осталась без сил, истратив резерв в битве при Арддеме. Её, потерявшую сознание на поле боя, ранним утром привезли стражи, пока Седрик решал оставшиеся в крепости дела. Если у заказчика убийства есть свои шпионы в замке — а в этом можно не сомневаться: проще найти иголку в стоге сена (особенно если знать нужное заклание), чем верных престолу слуг, — неудивительно, что он решил воспользоваться случаем и избавиться от чем-то насолившей ему девушки. Ведь куда проще убить обессиленного мага, правда?

— А вы уверены, что они вообще вернутся? — спросила девушка с сомнением и, как показалось Фобосу, надеждой, что нападение не повторится. Он бы ей даже посочувствовал, если бы его эмпатия не атрофировалась за ненадобностью.

Это не похоже на убийство из личных мотивов: тщательная подготовка, правильно выбранный момент, наёмник без опознавательных знаков… Месть, к тому же, чаще всего стремятся совершить своими руками, а не доверяют третьим лицам.

— А ты бы как поступила на их месте?

К счастью, Рэйн годилась не только для того, чтобы задавать вопросы — думать она тоже умела и без промедления присоединилась к игре «мыслить как преступник». Благо, опыта в противозаконной деятельности у неё было предостаточно:

— Я бы убедилась, что не наследила, а когда шумиха уляжется — повторила попытку.

Справедливо. Если бы Фобосу приспичило сменить княжескую деятельность на воровскую, он поступал бы так же.

— А если бы наследила?

— Мне не приходилось убивать, — осторожно начала она, — но если бы речь шла о краже, я бы исходила из соотношения риска и прибыли: иногда провалить задание сулит бóльшие убытки, чем потерять голову… В общем, если товар достаточно ценный, я бы попыталась завершить начатое, пока владельцы не успели предпринять серьёзные защитные меры, в остальных случаях — пряталась.

Князь кивнул в такт её размышлениям: он пришёл к такому же выводу.

— Получается, нужно сделать так, чтобы убийцам цена проигрыша показалась высокой? — тем временем догадалась Рэйн.

Человек, пользующийся услугами наёмников, меньше всего хочет быть узнанным, а значит, ему есть чего бояться.

Вернее, кого.

***

Рассвет они пропустили. Только после этой дурацкой дуэли все спохватились, что вообще-то пора выезжать. Сначала оказалось, что слуги подготовили двух лошадей вместо трёх, потом выяснилось, что Юрий оставил где-то свой меч, но забыл где именно (меньше нужно было болтать с Кассиопеей!), так что все бросились на поиски. Когда оружие всё же отыскалось (забывчивый наместник навьючил его на лошадь), Лиэлин принесла приглашение на завтрак от королевы, и отказываться было как-то неудобно.

Завтрак начался с напряжённого молчания, однако Кэсс и Лили быстро быстро разговорили Юрия, а дальше в застольную беседу втянулись и Вейра, и Зейден, и даже Мэйко с Самантой сказали пару слов. Роуз продолжала упорно хранить молчание, расчленяя на блюде блинчики, на месте которых представляла своих злейших врагов. «Поддерживал» её Фобос, успевший прийти в себя после проигрыша, но слишком раздосадованный, чтобы болтать о всяких глупостях вроде преимуществ восточноноберских хугонгов перед западноноберскими и наоборот или о тенденции к постепенному удлинению мужской одежды.

Стоило им вскочить на лошадей, как Юрий понял, что снова забыл меч. Пока он возвращался за ним в столовую, Кипроза тоскливо предложила Мэй забыть в замке самого Юрия и уехать без него. Прежде чем они успели воплотить этот коварный план в жизнь, к ним, запыхаясь, вразвалку подбежала дородная служанка, вопя что-то про катастрофу монументальных размеров. Хранительницы ринулись на помощь, перебрав в уме самые худшие варианты от случайной нелепой смерти королевы от упавшего с крыши кирпича до нашествия на Меридиан аннигиляционных войск с Кандракара.

Служанка привела их к одному из продовольственных складов и, прежде чем женщина успела сказать хоть слово, Роуз и Мэй с оружием наголо ворвались в хранилище и растерянно замерли, не обнаружив в помещении ни одного вражеского субъекта, разве что те, почуяв опасность, попрятались в мешки с зерном. Они возмущённо повернулись к служанке, но обличить её во лжи не успели: она, всё ещё шумно дыша, торжественно ткнула пальцем под потолок.

Кипроза подняла голову и встретилась глазами с собственно катастрофой — на потолочной балке сидела мышемоль: существо размером с небольшую кошку, с вытянутым, как у насекомых, телом, покрытым густой пыльно-серой шерстью, шестью цепкими конечностями, двумя парами наглых красноватых глаз, длинными, колышущимися при любом движении воздуха усиками, клыкастой пастью и большими тонкими крыльями неправильной формы. Мэйко промолчала, зато Роуз не сдержалась и припечатала мышемоль парочкой бранных фраз, которые копились в ней с утра. Тварь ответила главе Ордена укоризненным взглядом и пренебрежительно отрыгнула на пол комок зеленоватой слизи. Кипроза поспешно сожгла эту пакость, содрогнувшись от омерзения.

Никто не знал, откуда они появились — эволюционировали естественным путём или были выведены в качестве биологического оружия во время меридианских гражданских войн (ни одна раса в подобном жестокосердии не сознавалась), — но мышемоли, способные переваривать практически что угодно, были настоящей головной болью королевства. Одной твари хватало, чтобы за несколько дней сожрать мешок зерна — причём вместе с мешковиной: для мышемоли не существовало понятия «несъедобно». Она не боялась отравы (вероятно, принимала за десерт), чувствительная к магии, виртуозно уклонялась от направленных в свою сторону заклинаний (наверняка только потому, что поглощать волшебство физически не умела — но это не значит, что она не пыталась!), не горела, не тонула и не замерзала даже на леднике Торус Хильм, поэтому упокоить её можно было только при помощи доброй стали. Двигалась тварь при этом очень ловко и вёртко, так что причинить ей вред было трудно — скорее она начнёт есть направленное на неё оружие.

Однако вредительницу проклинали (на подобный способ усекновения она тоже чхать хотела) не за одну всеядность. Вечный голод был всего лишь следствием цикла размножения: внутри мышемоли развивалось потомство в количестве нескольких сотен. Когда первый десяток достигал нужного уровня зрелости, она отрыгивала их вместе с питательным веществом, которое «детки» впитывали всей поверхностью и быстро росли в прочной скорлупе (на этом этапе их ещё можно было уничтожить при помощи огня). Первая вылупившаяся мышемоль обычно съедала своих менее расторопных сестричек, а затем по мамашиному примеру начинала поглощать всё без разбору.

Жила тварь в среднем два-три года и успевала сделать от тридцати до пятидесяти кладок, поэтому, обнаружив мышемоль, нужно было не только немедля усечь её, но и отыскать всю её семью — иногда проще было переехать.

Народу на складе прибавилось: слуги позвали на место встречи с мышемолью и остальных Хранительниц. Кипроза полюбовалась на их мрачные лица и малодушно приказала:

— Сэм, Лили, Кэсс, разберитесь здесь. А то мы, знаете, и так задержались…

И, пока соратницы не успели прийти в себя и осознать какую гадость подстроила им генерал, Роуз, схватив Мэй за рукав, поспешно сбежала с будущего поля боя с мышемолью. Уж лучше выйти один на один с полчищем некромантов, чем возиться с этой напастью!

Спокойно вздохнуть удалось только за воротами столицы — лошади, подгоняемые всадниками, шли галопом от самого замка. Сбавлять темп не стали — и так провозились почти до полудня. Теперь до Абракса они доберутся в лучшем случае к вечеру. Впрочем, возможно, это им даже на руку: темнота скроет столичных гостей от любопытных глаз.

По мере продвижения окружающий пейзаж менялся: равнина плавно перетекла к холмы, а затем и в горы. Лошадей пришлось придержать: тракт сжался до узкой тропы, до того извилистой, что у Роуз закружилась голова.

Всадники растянулись цепочкой, возглавляла которую Мэй, прекрасно ориентирующаяся на местности даже без карты, в то время как Кипроза ехала замыкающей — удобная позиция, чтобы присматривать на бестолковым наместником.

Чем ближе путники подбирались к Абраксу, тем чаще дорога петляла, терялась в реденьких лесах и внезапно обрывалась. Иногда приходилось спешиваться и вести лошадей под уздцы: тропа тянулась вдоль скалы, стоявшей на краю обрыва. Внизу оглушительно ревел речной поток: если сорвёшься — швырнёт о камни быстрее, чем успеешь сообразить, что вообще произошло. Ко всему прочему передвижение затрудняла и переменчивая горная погода: туман то наползал, окутывая плотным серовато-молочным коконом, то исчезал бесследно, словно никогда и не было.

Меридиан изобиловал приятными местечками с мягким тёплым климатом, куда приезжали отдыхать не только подданные королевства, но и гости из других миров. Абракс же и ближайшие к нему территории к курортам явно не относились. Паскудная земля. Лиэлин была права: здесь действительно слишком много камней.

Зато Мэйко осматривалась с непритворным восторгом: ей были по вкусу суровые края со скверным характером. Чем необузданнее природа, тем сильнее нравилась Хранительнице: она обожала выбираться в многодневные походы — и не по службе, а ради развлечения. Компанию ей чаще всего составляла Саманта, увлекавшаяся охотой, — Сэм вообще любила неофициально брать задания гильдии охотников на сокращение популяции опасно расплодившихся диких животных и исчезать в лесах по нескольку дней. У неё это называлось «проветрить мозги».

«Это место ей бы показалось райским», — с мрачной иронией подумала Кипроза, объезжая по максимально большой дуге стаю хищных горных арханов, разлёгшихся поперёк дороги. Чуть раньше дорогу всадникам перебежало стадо чёрных антилоп, а загрызайцы чуть ли не под копыта кидались — то ли от присущей их роду дурости, то ли жизнь на подступах к Абраксу была невыносимой даже для них.

— У вас здесь всегда так… оживлённо? — поинтересовалась Мэй у Юрия, отгоняя очередного «самоубийцу». Тропинка снова оборвалась, и путники сочти это прекрасным поводом для пешей прогулки: трястись в сёдлах уже осточертело.

— Да, — подтвердил наместник. По бездорожью передвигаться колонной не было необходимости, что позволяло идти бок о бок и разговаривать, не повышая голосов. Роуз, правда, этой возможностью не пользовалась: долгий и тернистый (в прямом смысле — заехав в густой кустарник, они едва из него выпутались) путь окончательно её вымотал и сил на болтовню не осталось. Интересно, как в замке ловля мышемоли продвигается? — Сейчас ещё ничего, а весной здесь чёрт-те что творится, звери совсем с ума сходят… Некоторые даже в город умудряются заходить, а потом испуганно мечутся по улицам — сущий кошмар!

— А торговцы? Нанимают охрану?

— Это не каждому по карману. Чаще договариваются и собираются обозами — больших скоплений людей животные опасаются да и всем скопом есть неплохие шансы отбиться. Зато и разбойникам поживиться нечем: вроде бы мест для засады много, да только они все заняты голодными арханами.

— Интересная у вас система защиты, — засмеялась Хранительница.

— Мы даже в охотничью гильдию перестали запросы направлять. Если на дорогах станет спокойнее, то и торговцы расслабятся, и разбойники не преминут воспользоваться их ослабшей бдительностью. А с людьми справиться куда труднее, чем с диким зверьём.

Мэйко кивнула, признавая справедливость рассуждений. Четырнадцатый по счёту туман рассеялся, обнажив незаметно подкравшиеся невзрачные сумерки, сгладившие мир в однородную серую массу, однако Юрий уверенно ориентировался даже в невыразительном лесном бездорожье. Кипроза с запоздалым раскаянием осознала, что не такой уж он и бесполезный: без его помощи Хранительницы, которым ранее не приходилось бывать в Абраксе, ещё долго бы плутали среди камней, ёлок и арханов с загрызайцами — генерал подумала о наместнике с проклюнувшимся уважением.

Лес расступился, и Роуз обнаружила, что они стоят на холме, а там, поодаль и внизу… Она, забывшись, восхищённо присвистнула.

Защита у города оказалась солидная: он был выстроен прямо у подножья свернувшегося полукругом горного хребта с такими крутыми склонами, что ни взобраться, ни спуститься по ним было невозможно — по крайней мере, незаметно. Вместо сторожевых башен — выстроенные на горных вершинах маленькие, но крепенькие домики — наблюдательные пункты, с которых, надо полагать, открывался шикарный обзор на все окрестности. Въехать в Абракс можно было только с одной стороны, обнесённой высокой и массивной крепостной стеной с единственными воротами.

Пожалуй, стоило поблагодарить утреннее промедление: прибудь их маленький отряд днём, как и планировалось, его бы засекли ещё на подъезде, а пока они надёжно укрыты в тени.

— Добро пожаловать в Абракс, — торжественно возвестил Юрий, с нежной гордостью оглядывая свои земли.

***

План был прост, и Рэйн гордилась тем, что она придумала его в основном сама, а князь только внёс несколько корректировок. Теперь если ей и не удалось впечатлить Фобоса, то хотя бы получилось сгладить впечатление после прошедшей ночи.

В столовой они на пару разыграли спектакль: девушка картинно закатила глаза и упала в обморок, смахнув со стола несколько самых звонких тарелок для усиления трагического эффекта. Прибежавшие на помощь слуги отнесли её лекарю. Тот, ожидаемо, никаких отклонений не обнаружил, но князь тоже призвал на помощь весь свой драматический талант и заявил, что поразивший девушку недуг носит магический характер. Лекарь покачал головой и посоветовал принять ванну целебной грязи (вероятно, в его родословной отметились проводники). Фобос безжалостно отверг это предложение, вручил любителю народной медицины рецепт какого-то зелья и велел заняться приготовлением.

Некоторое время спустя весь замок гудел о том, что госпожа Галатэрэйн догадалась, кто желал ей смерти, но, когда отправилась сообщить об этом князю, внезапно потеряла сознание. Лекарь говорит, что убийца успел задеть её отравленным кинжалом, но рана была неглубокой — так, царапина, на неё даже внимания не обратили, — вот яд и не подействовал сразу. Ох и пожалеет убийца, когда госпожа очнётся!

Иногда слухи — очень мощное оружие.

Фобос и Рэйн рассчитывали, что это заставит убийц поторопиться и нанести повторный удар в ближайшее время, ведь, во-первых, над ними нависла угроза разоблачения, а во-вторых, грех не воспользоваться шансом умертвить неспособного к сопротивлению человека.

Оказавшись в одиночестве, девушка на всякий случай выждала пару минут, прежде чем с совершенно здоровым видом отбросить одеяло и сесть на постели. Первым делом она изучила палату: маленькую комнатушку, обстановку которой составляли кровать, стоявшая напротив окна, миниатюрный столик без стульев и тумба. Да уж, негусто.

Днём ночные страхи померкли: солнце всегда вселяет чувство безопасности. К тому же, на этот раз Рэйн была готова дать кошмарам отпор — врасплох им её не застать. Да и князь должен скоро вернуться для подстраховки... Тайно, конечно же. Рассудив, что до вечера на неё никто не нападёт — всё-таки доносчикам нужно время сообщить заказчику о представившейся возможности, — девушка задремала, а когда проснулась, она была уже не одна.

Фобос сидел в кресле у окна с книгой в руках. Рэйн сперва удивилась, откуда в палате взялся посторонний предмет мебели, а затем заметила отсутствие тумбочки. Эх, вот оно, преобразование, которым она так и не овладела…

Просто так лежать, пусть и в засаде, было скучно. Хоть бы книжку принесли, что ли. С другой стороны, зачем она человеку без сознания…

А если преступники не явятся этой ночью? Чем заниматься целые сутки — или сколько там им нужно времени, чтобы привести в исполнение свои злодейские планы?

— А можно мне тоже что-нибудь почитать?.. — старательно понижая голос, попросила девушка. Кто же знал, что притворяться больной так тоскливо!

— Можешь не шептать. Я наложил на палату глушащие чары — нас никто не услышит. И, — Фобос указал взглядом себе под ноги, — временно перенёс сюда Далеко смотрящий камень.

Рэйн покосилась вниз и увидела, что Камень — вернее, огромный плоский овал, вокруг которого рамкой вился дымок, — занял практически весь пол, выстлавшись на манер ковра. «Смотрел» он, правда, не слишком далеко, показывая коридор у входа в палату, где несла вахту парочка стражей. Изображение слегка рябило, волнами расходясь по краям, словно гладь маленького озера — или большой лужи. Незваный гость теперь точно не останется незамеченным!

— Книги здесь только на древнемеридианском… — голос князя звучал слегка растерянно — а может, Рэйн это только казалось.

— А может… — «вы быстренько сходите в библиотеку?» собиралась предложить она, но вовремя прикусила язык: перед ней ведь не слуга, не стражник и даже не Седрик, чтобы гонять его за книгами — так можно и головы лишиться. Князь вопросительно приподнял бровь, ожидая завершения фразы. Пришлось экстренно выкручиваться: — …научите меня древнемеридианскому?

Если Фобос и удивился, то не подал виду.

— Прежде чем браться за новое, заверши сначала начатое, — почти нравоучительно ответил он. — Как там твоё управление огнём?

Пришёл черёд Рэйн смутиться, и молчание оказалось красноречивее любых слов.

— Вот и займись этим, — Фобос кивнул на стоявший на столике канделябр с тремя наполовину сгоревшими свечами.

— А это не опасно? — засомневалась девушка. Зная её удачу — пожара не миновать.

— Начни, пожалуйста, с изменения цвета, — со значением произнёс князь. — А я на всякий случай буду тебя контролировать.

Она кивнула. Всё лучше, чем сидеть без дела… Рэйн пристально уставилась на горящие свечи, внушая огню свою волю, однако тот не дрогнул и меняться по чьей-то прихоти не пожелал. Тогда она удвоила усилия — и канделябр вспыхнул полностью. Фобос не глядя махнул рукой, и пламя потухло.

Вторая попытка подожгла стол, третья — всего одну свечу, превратив её в большую восковую кляксу. Девушка разозлилась — на себя: что же она за волшебница такая, если даже столь простое заклинание ей не по силам?!

В этот же момент пламя чихнуло искрами и преобразилось, став тёмно-зелёным.

— Получилось! — выдать изумлённый возглас за радостный не удалось: проницательный князь тут же сообразил, что трансформация свершилась не благодаря, а вопреки, и с тщательно замаскированной иронией поспешил уточнить:

— А ещё раз получится?

Рэйн постаралась повторить свой успех, однако положительного результата не добилась — зато и без поджогов обошлось. Тоже, в общем-то, прогресс!

На этой позитивной ноте девушка решила немного перевести дух: вроде бы сидела на месте, а взмокла так, будто взбиралась на гору бегом с набитым картошкой мешком на плечах.

— Мой повелитель, — позвала она, — а чем закончилось противостояние в Арддеме? — Этот вопрос волновал её уже давно, но повода поинтересоваться всё как-то не возникало.

— Мятежники проиграли, — лаконично ответил Фобос, не прерывая чтение.

Рэйн разочарованно вздохнула: до этого она и сама догадалась. Князь расценил её досаду по-своему:

— А ты ожидала другого исхода? — прозвучало это как-то нехорошо, и Рэйн обиделась: да за кого он её принимает?! Всё ещё считает тайной пособницей повстанцев? Ей казалось, что этот вопрос давным-давно улажен!

— Я ожидала другой ответ, — в тон ему отбила она, возмущённо сложив руки на груди. Вышло грубовато. Фобос всё же оторвался от книги, и девушка поспешила добавить, пока он не успел неверно интерпретировать её слова: — Мятежников схватили или они успели сбежать? И где их предводитель, Темар? И что стало с Кадоганом?

— Ах, это… Этому Темару и ещё десятку мятежников удалось скрыться, остальных схватили и отправили в ближайшую темницу. Что касается Кадогана… Из-за его попустительства мятежникам удалось так долго заправлять крепостью, но ему хватило ума признать свои ошибки и встать на правильную сторону, так что он всего лишь разжалован. Седрик позволил ему остаться в Арддеме, но командовать теперь будет другой человек. Что-то ещё? — Взгляд у князя при этом был такой, что, даже если у Рэйн и остались вопросы, она поспешила их проглотить.

— Нет, спасибо.

Девушка глянула на свечу, и пламя посинело. Она даже не поняла, как это произошло, и сердито уставилась на напольное изображение. Там ничего не происходило, только стражи изредка перебрасывались парой реплик.

Злилась Рэйн больше от испуга. Ну а чего она ожидала? Что они один раз пообедали вместе и теперь закадычные друзья? Фобос ведь правитель, а она всего лишь помощница помощника, даром что «леди»! Неудивительно, что его не тянет с ней болтать — да и что ей рассказывать? Байку из прошлой, воровской, жизни? И вообще удивительно, почему её до сих пор не вышвырнули из замка — с учётом вороха проблем, которые неотступно прилагались к ней в комплекте, избавиться вышло бы, как любил приговаривать один знакомый наёмник, «дешевле и экономнее для нервов»!

Рэйн так глубоко зарылась в самоуничижение, что не заметила бы даже целый полк убийц, марширующих по палате с оркестром, а уж то, как караулившие лечебницу стражи, воровато оглядевшись, прислонили алебарды к стене и, опустившись на корточки, принялись играть в кости, вообще обошло её внимание стороной — зато не ускользнуло от княжеского.

— Неудивительно, что мятежники и наёмные убийцы свободно гуляют по замку, — констатировал он, глядя на такую халатность со стороны стражи.

— А этот ещё и мухлюет! — поддержала его негодование девушка, обличительно указывая на одного из игроков.

— Разве в этой игре можно сжульничать?

Она недоверчиво покосилась на Фобоса. Ему что, правда это интересно? Или ему тоже стало неловко за предыдущий разговор и он ищет предлог, чтобы это поправить? А, какая разница: нужно пользоваться, пока можно!

— Сжульничать можно везде, — с авторитетом прожжённой аферистки заявила Рэйн. — Некоторые вводят в игру кости с повторяющимися гранями или утяжелённые с некоторых сторон… А ещё бывают особые приёмы, чтобы кости выпадали определёнными гранями — вот как у этого стражника.

— Хм, здесь нужны ловкие пальцы.

— Ага, — рассеянно подтвердила девушка, наблюдая за шулером. Совсем простецкая техника, в ташширской корчме «Ленивый гусь», излюбленном месте отдыха местного сброда, его бы с первого броска раскусили. — Так что не советую садиться за кости с карманником, — неуклюже пошутила она

— Я и не с карманниками ни разу не играл.

— Хотите попробовать? — ляпнула Рэйн прежде, чем сообразила, что предлагать правителю Меридиана развлечься азартными играми всё равно, что позвать монаха в бордель.

К счастью, громы и молнии не посыпались на голову позабывшей о приличиях девушке.

— У нас нет костей, — прозорливо заметил князь.

Ну, если его смущает только это…

— А вы конфискуйте, — осмелев, предложила она.

Монах попался неправильный — в смысле Фобос совершенно серьёзно кивнул и исчез, в следующую секунду возникнув возле поглощённых игрой стражей. Те от неожиданности шарахнулись друг от друга, запнулись о собственные алебарды, и оружие с грохотом упало на пол. Князь выдержал это представление с каменным лицом, сделал выговор за недобросовестное бдение и потребовал сдать кости. Рэйн хохотала до слёз, наблюдая за сценкой через Далеко смотрящий камень.

Если играть честно, полагаясь только на случай, то победителем становится тот, у кого больше удачи. Запасов везения Рэйн обычно хватало, чтобы не промотать своё скромное состояние и даже приумножить его на пару серебрушек, так что исход первых десяти раундов против Фобоса её неприятно удивил.

— Новичкам везёт, — насупилась она, в одиннадцатый раз потерпев поражение. Противник довольно усмехнулся.

Вообще-то был ещё один способ жульничества — волшебство. Но если завсегдатаи корчмы в магии ничегошеньки не смыслили, то князь сразу почувствует направленные на кости чары.

— Кстати, ты не сказала, что получает победитель.

В «Ленивом гусе» обычно играли на деньги или другие ценности, а если в компании появлялись очаровательные отважные разбойницы, то на раздевание, однако девушка, объясняя князю нехитрые правила, момент со ставками опустила: ничего ценного у неё с собой не было, а разыгрывать наготу — совсем непристойно. Для замка, по крайней мере.

— Что хочет, — размыто сообщила она. Фобос только неопределённо хмыкнул, бросая кости в двенадцатый раз.

Если бы дело происходило в корчме, Рэйн бы давно проиграла и все свои сбережения, и одежду, и дом, и все заказы — Фобос не оставлял девушке ни шанса если не на победу, то хотя бы ничью.

— А какие ещё игры популярны в преступном обществе?

— Различные карточные… — Они дружно посмотрели на стражей, но те, по-прежнему впечатлённые взбучкой, не порадовали новой «запрещёнкой».

— А шахматы?

Девушка покачала головой. Расслаблявшиеся в «Гусе» убийцы, воры и контрабандисты предпочитали испытывать удачу, а не свои интеллектуальные способности. Из всех её знакомых в шахматы играл только Оскар — и то в основном с клиентами и деловыми партнёрами, обсуждая сделки.

Князь принёс в палату шахматную доску, и остаток ночи пролетел незаметно, а убийцы как-то не торопились вершить расправу. Рэйн успела снова устать и проголодаться, когда в коридоре появилась служанка. В руках она сжимала поднос с какой-то склянкой.

Девушка мгновенно её узнала. Ещё бы, это ведь её личная прислужница, милая юная Джина! Что она здесь забыла?

Стражники задались тем же вопросом и преградили ей путь скрещёнными алебардами, грозно вопросив:

— Стой! Куда идёшь?

— Меня послал лекарь, — в подтверждение своих слов Джина вытянула руки, продемонстрировав поднос и его содержимое. — Он просил принести лекарство для госпожи.

Фобос намеренно поручил лекарю сварить снадобье, на изготовление которого уходит три дня. Справиться раньше невозможно.

— А сам он где?

— Он работал всю ночь, умаялся, вот и отправил меня, — уверенно ответила прислужница. Очередная ложь — или нет? Ведь если лекарь в сговоре с врагом, он мог попросту разыграть Джину, как пешку.

— Велено никого не пускать, — заартачился стражник, кидая растерянный взгляд на напарника. Прислужница не преминула воспользоваться их замешательством.

— Мне сходить за лекарем и рассказать ему, что вы препятствуете лечению госпожи? Или сразу доложить об этом князю?

Сама того не ведая, Джина попала в самую точку. Не отчитай их Фобос за азартные игры на рабочем месте, они бы, как и полагается, отправили к нему посыльного для уточнения приказа, но в памяти слишком свежо было впечатление от нагоняя и повторять неприятный опыт не хотелось.

— А чего сразу князю-то... — пошёл на попятный страж. — Ладно, проходи, раз от лекаря...

Джина кротко улыбнулась. Стражники услужливо распахнули перед ней двери, заискивающе лыбясь. Рэйн с князем в это время спешно ликвидировали следы ловушки: сунули шахматы и кости в расколдованную тумбочку, скрыли Камень, девушка юркнула под одеяло, приняв самый что ни на есть умирающий вид, а Фобос спрятался в угол, напустив на себя отводящие глаза чары.

Стоило Рэйн выровнять дыхание, как дверь в палату приоткрылась и прислужница оказалась внутри. А ведь она пару раз спасала свою госпожу от неловких казусов вроде того, с платьями, всегда была такой добродушной и приветливой — и всё это всего лишь маска, чтобы втереться в доверие? Чёрт, и ведь получилось же: Рэйн относилась к ней почти по-дружески...

Джина присела на кровать, поставив поднос на тумбочку. Послышался негромкий хлопок вытащенной из флакона пробки.

— Простите, госпожа. Оскар сказал: ничего личного, только бизнес...

Рэйн ощутила холод стекла на губах, а в следующее мгновение Джина тоненько вскрикнула. Её рука дёрнулась, и флакон упал на пол, разлетевшись мелкими осколками.

Несостоявшаяся жертва села на постели. Джина в ужасе таращилась то на державшего её запястье князя, то на абсолютно здоровую госпожу.

— Оскар, значит?.. — задумчиво протянула Рэйн, мрачно сощурившись.

***

Признаться, Рэйн была совсем не удивлена, подспудно ожидая подобной каверзы со стороны одного из своих работодателей. С Оскаром её связал тот самый даар’шиас, за который, к слову, жуликоватый скупщик краденого заплатил значительно меньше, воспользовавшись незрелостью начинающей преступницы и заморочив ей голову: «Но ведь триста золотых — это плата для двоих воров, напополам, а ты-то одна! Сто пятьдесят, говоришь? И что ты с ними делать будешь? А если стража поймает и спросит, откуда у такой маленькой девочки столько денег? И потом, тех двоих я сам нанял, а вот ты рисковала по собственной инициативе, а значит, за бесплатно. Я могу выдать тебя Сенгиру и все твои усилия пропадут даром — а так всего лишь выкупаю меч по разумной цене. Бери, что дают, и радуйся, что дают не по шее! И, кстати, раз уж ты так лихо справляешься, не хочешь подзаработать? Слышал, тут как раз должны пару ящичков трибита везти...»

Со временем девушка научилась разбираться в финансах и обвести её вокруг пальца стало не так просто, но Оскар долго вил из неё верёвки, втрое занижая цену сложной работы, поэтому серьёзного капитала за семь лет скопить так и не удалось — на еду хватало, на красивое новое платье уже нет, приходилось закупаться на барахолке уже кем-то ношенным тряпьём. Потому-то Рэйн и жила на отшибе в старой развалюхе: на аренде приличной комнаты в городе можно разориться, а в деревне — никакой приватности, все знают друг о друге всё, и воровской промысел в таких условиях не утаить!

Оскар Медвежья Лапа (настоящей фамилии не знал никто) не был единственным скупщиком краденого — Рэйн брала заказы и у других, — зато самым известным не только в Ташшире, но и на всём Меридиане, богатым, с обширной налаженной сетью, кучей полезных знакомств и непрошибаемым авторитетом, что заставляло считаться с ним даже официальную власть. В управленцы он никогда не набивался, но все знали, что намного выгоднее дружить с Оскаром, чем с ташширским наместником. Сенгир это тоже понимал, но ничего поделать не мог, кроме как тоже стать другом скупщика — что совершенно не мешало Оскару выносить из господского дома редкие ценности и артефакты.

Присматривать за обезвреженной Джиной остался Фобос. Рэйн же, спрятавшись за иллюзией, покинула палату в образе прислужницы, зажав поднос под мышкой, и отправилась на условленное место встречи с посыльными Оскара.

Заставить Джину рассказать всё оказалось нетрудно. Перепуганная, она была готова выложить всё как на духу даже без заклинания гипноза, но Рэйн решила подстраховаться, а заодно выслушать факты, очищенные от эмоций.

Бывших воров не бывает — только мёртвые: впутавшись в преступную организацию, сбросить оковы её влияния нелегко. Нельзя просто так сказать: «Я устал, я ухожу», — сделать ручкой своим подельникам и зажить спокойной жизнью.

Но Рэйн именно так и поступила. А Оскар не любил, когда его кидают.

На неприметной полянке в лесу неподалёку от замка Джину уже ждали двое хмурых громил. Рэйн доводилось видеть их мельком у Оскара, но их имён она не запомнила.

— Задание успешно выполнено, — отрапортовала девушка, остановившись на расстоянии, достаточном для разговора, но невыгодном для неожиданной атаки.

— Умница, — один из них растёкся в липкой усмешке.

Далеко не последнюю роль играло и то, на что Рэйн променяла преступные пенаты. Одно дело — пахать землю в какой-нибудь глуши вроде Арддема. К такому огороднику можно «случайно» забежать в гости и по старой дружбе попросить об одолжении — иначе весь Меридиан узнает, какой нехороший человек здесь живёт. А перейти на вражескую сторону, то есть законной власти, — совсем другое. Это не по понятиям.

И самое ужасное — она живёт в комфортабельном замке, занимает важную должность, все вокруг знают, насколько она нехороший человек и им всё равно! А если неблагодарная девушка позабудет своих дорогих друзей и разболтает их маленькие секреты?! Что с ней делать?

Только избавиться.

— Теперь вы оставите мою семью в покое?

У Оскара не было осведомителя в самом замке: чтобы оставаться в курсе политической повестки, достаточно иметь парочку знакомых среди министров и советников, — но переезд Рэйн заставил его спешно им обзавестись. Джина идеально подошла на эту роль: её, принятую в штат недавно, приставили к неблагородной госпоже. И — какая удача — её отец задолжал скупщику краденого крупную сумму, которую никак не мог отдать. И тогда по доброте душевной Оскар предложил Джине расплатиться за часть отчего долга услугой. Что нужно делать? Да так, по мелочи: немножечко шпионить, нарисовать карту замка со всеми входами-выходами, выполнить задание, с которым не справился наёмный убийца… Разве она могла отвергнуть такое щедрое предложение?

Вернее, был ли у неё выбор?

— Конечно, детка. Только прежде расскажи, как именно умерла твоя госпожа. И подойди поближе, чтобы не кричать. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнал какой-нибудь случайный грибник?

Наивная Джина наверняка бы подошла без раздумий, но Рэйн знала правила игры. Оскару не нужны лишние свидетели: вне зависимости от того, справилась ли прислужница с возложенной на неё миссией или нет, участь её ждала одна.

Приняв недогадливый вид, девушка шагнула навстречу к громиле, ловя его взгляд. Всего мгновение — и он замер, так и не вытянув кинжал из ножен.

— Эй, ты что…

Второй замер точно так же.

— А теперь, друзья мои, — сладким голосом пропела Рэйн. — Ведите меня к Оскару. Мне есть, о чём с ним поболтать…

***

Рэйн приблизительно помнила, где жил скупщик, но небезосновательно опасалась заблудиться, так что почётный эскорт из двух головорезов пришёлся очень кстати. Телепортацией девушка не владела и переместиться сразу к порогу Оскаровского дома не могла, поэтому до Ташшира добиралась верхом — благо, бандиты прибыли на лошадях. Ещё одну пришлось, правда, одолжить в столичном конном хозяйстве, так как всадников было трое, а лошадей всего две: делить седло с любым из громил девушка брезговала, а под двумя здоровыми мужчинами бедное животное едва переставляло ноги.

Жилище Оскара, метко прозванное «Берлогой», совмещало в себе функции склада и рабочего кабинета: на первом этаже располагалась лавка, стены которые полностью скрывались за стеллажами, доверху набитыми всевозможным хламом (случайному покупателю нагромождение товаров могло показаться сущим хаосом, но на самом деле в расположении вещей была строгая система); на втором — небольшая спальня, куда скупщик приглашал только самых важных гостей, ибо эта звуконепроницаемая и экранированная толстыми стальными пластинами комната идеально подходила для переговоров без лишних ушей. Поговаривали, что эта броня способна выдержать даже взрыв, но проверять дураков не было.

Ни Джине, ни посыльным такая честь не полагалась: Оскар встретил их за прилавком на первом этаже. Он радушно улыбнулся, словно и впрямь являлся самым обыкновенным торговцем. Известный скупщик краденого был невысоким, но крупным галотом с зеленоватой кожей, большими заострёнными ушами и тянущимися вдоль щёк роговыми выростами, напоминающими бакенбарды.

— Джина Миднайт, рад видеть тебя в добром здравии! — так искренне поприветствовал гостью Оскар, что сомнений не осталось: он рассчитывал не увидеть её больше никогда. — Как добрались?

— Чудесно, спасибо, — безукоризненно вежливо ответила девушка. — А как ваше самочувствие?

— Прекрасно, моя дорогая. Вижу, ты выполнила моё маленькое поручение? Я с удовольствием поболтаю с тобой о нём, но прежде мне нужно переброситься парой слов с этими достопочтимыми мужами… — он поманил её сопровождающих пальцем.

— Без проблем.

Рэйн с деланным увлечением принялась рассматривать содержимое стеллажей. С её последнего визита ничего особо не изменилось — разве что хлама стало ещё больше. Здесь можно было найти всё: от гвоздей до полного комплекта рыцарских доспехов, однако по-настоящему ценные вещи хранились всё в той же комнатке на втором этаже.

— Вы зачем её сюда привели, олухи?! — злобно зашипел Оскар, понизив голос. — Я ведь ясно сказал: в любом случае…

— Она сказала, у неё есть для вас важная информация. — Скупщик краденого не обратил внимания на заторможенность громил: он был слишком зол, а эти двое и раньше не блистали умом.

— Хм? — хозяин «Берлоги» взглянул на Джину профессиональным взглядом торговца. Судя по выражению, мелькнувшем на его лице, много за неё выручить не удалось бы. — И что, двое лбов не смогли её выбить из хилой девчонки?!

«Лбы» замешкались с ответом, и вместо них слово взяла «недооценённая» девушка:

— Теряешь хватку, Оскар.

Он гневно повернулся к ней, растеряв всё своё радушие. Рэйн тоже не стала скрываться: иллюзия рассыпалась брызгами, и на месте скромной прислужницы появилась нахальная волшебница. Скупщик впечатлился, но с завидной быстротой овладел собой.

— Ну надо же! — вновь изобразил воодушевление он. — Кто пожаловал в моё скромное жилище — сама Галатэрэйн Эрендор! Я уже устал отправлять тебе приглашения!

— Приглашения? Так ты называешь заказное убийство? — Преступное бесстыдство восхищало.

— Ой, это просто маленькое досадное недоразумение! — всплеснул руками он.

— Хватит ломать комедию, — скривилась Рэйн, чувствуя, что Оскар над ней издевается. Он совершенно её не боялся, полагая, что она не посмеет причинить ему вред, да ещё на его же территории.

Зря. Потому что она его тоже не боялась.

— Разве такие старые хорошие друзья, как мы с тобой, не смогут обо всём договориться с пользой для всех?

— Нам не о чем говорить. И мы не друзья.

— Твои слова ранят меня в самое сердце, — продолжал изгаляться скупщик.

Раньше девушку и правда пугала его привычка дурачиться даже в самом недружественном окружении, где у каждого есть ворох причин, чтобы выпотрошить Оскара как рыбу. Его враги прекрасно понимали, что безопаснее прыгнуть яму с ползунами, чем связываться с хозяином «Берлоги» и его сетью, чем он без зазрения совести пользовался.

А сейчас его пантомима казалось жалкой — как шавки, яростно облаивающие всадников и кидающиеся под ноги лошадям, не осознавая, что копыта способны переломать им хребты.

— Неужели оно у тебя есть?

— Ты пришла, чтобы обижать бедного торговца?

У Рэйн вырвался смешок. Бедный, как же...

— Нет, я пришла преподать урок.

Оскар просчитался в тот момент, когда решил, будто его бывшая протеже представляет для него угрозу. Она не собиралась выдавать его тёмные дела: она умела быть благодарной, а в замке её прошлое никого не интересовало, пока не начало приносить проблемы.

— Хочешь убить меня, девочка? — наконец посерьёзнел он.

— Убить? Нет, — огорошила его девушка. — Я ведь теперь законопослушная подданная королевства Меридиан.

Она взмахнула руками, как птица — крыльями. Красивое, величественное, изящное движение — и пол прочертили струи магического огня, расползлись по стеллажам и жадно впились в пылившийся на полках хлам. Ни Оскара, ни его подельников бездымное пламя — фиолетовое из-за побочного эффекта — не трогало, как будто бы даже избегая, зато товары рассыпались чёрной пылью.

Рэйн сама не заметила, как стала сильнее. Может быть, не великая волшебница — но это только пока. Да, нападение выбило её из колеи, заставив вздрагивать от собственной тени, но пугало вовсе не оно, а неизвестность и беспомощность. Когда же всё прозаично встало на свои места, страх ушёл, оставив после себя взросшую уверенность.

Оскар больше всего на свете любил деньги — в его глазах впервые на памяти Рэйн промелькнуло затравленное выражение.

— Пожалей несчастного старого человека, разбойница! Моё последнее достояние...

«Берлога» — основной и самый крупный склад, но далеко не единственный. Где это видано, чтобы скупщик краденого хранил все сбережения в одном месте? Девушка не сомневалась, что, как только весть о постигшей Оскара участи разнесётся по Меридиану, запасные склады мгновенно опустеют — кто устоит против лёгкой наживы?

А когда все узнают о том, за что и от кого он огрёб, с отмщением лезть поостерегутся. Всегда найдётся рыба крупнее, не так ли?

Пока она сосредоточенно уничтожала чужое имущество, гипнотический контроль над громилами развеялся, и те по приказу отчаявшегося Оскара метнулись наверх, в обычно недоступную для них комнату. Огонь добрался и туда, но кое-что вынести они успели. Первый накинулся на Рэйн с раритетным копьём, и она попросту смела его в сторону ударной волной, не тронувшись с места, а вот второй выпрыгнул с мечом наперевес. Рядом с ним вскипел столб ревущего пламени. Бандит рефлекторно скакнул в сторону. Девушка изловила его за запястье и забрала оружие, а нападавшего постигла участь товарища.

— Знакомая вещица. Что, жадность продать не позволила или покупатель не нашёлся? — она нацелила даар'шиас на Оскара, словно проверяя прямизну клинка. — Его, пожалуй, я возьму на память. В качестве сувенира. Ты ведь не против?

Оскар был против, ещё как — вот только его мнение сильно упало в цене.

***

Рэйн притащила Оскара практически за шкирку и без уважения бросила у подножья трона. Выглядел жулик жалко — Фобос слышал о нём как о влиятельном и могущественном покровителе воров, а сейчас перед князем на четвереньках стоял беспомощный, дрожащий от испуга жулик, не внушавший ничего, кроме брезгливого отвращения.

— Как я уже говорила, — обратилась Рэйн к коленопреклонному преступнику, — я законопослушная подданная, и потому твою судьбу решит тот, у кого есть на это право.

Фобос смотрел на неё и понимал: в ней что-то сломалось, неуловимое и неявное, но важное. Перед ним стояла всё та же Галатэрэйн Эрендор — и одновременно с этим невообразимо другая, чужая, незнакомая. Что-то похожее произошло с ней после заключения Джока Гиббса в небытие.

Выходит, так выглядит человек, освобождённый от призраков прошлого?

Она зачитала обвинение: список грехов вышел внушительный. Князь слушал вполуха — он и так знал, какой приговор вынести.

— Раз ты ни медяка не заработал честным трудом, полагаю, будет справедливо отправить тебя работать на благо королевства. Мы недавно потеряли одну из бригад в шахтах, так что свежая бесплатная рабочая сила придётся весьма кстати.

Это не было проявлением милосердия: смерть не худший исход — Оскару же предстояло доживать свой век в промозглых сырых пещерах под непрекращающийся стук кирок. Он всей душой будет ненавидеть это место — и одновременно с этим мечтать остаться там навсегда, ведь на воле обязательно найдутся недоброжелатели, а денег и связей выторговать свою жизнь у него нет и больше не будет.

Оскар сник окончательно. Рэйн улыбнулась — победно, торжествующе. В её глазах Фобос увидел пламя — и оно было прекрасно.

Бонус: Мышемольная ловля

Мышемоль Саманте не нравилась. Саманта мышемоли, надо полагать, тоже. Впрочем, вредительница вообще не любила живых существ: дышат, бегают и могут дать сдачи... Таких есть проблематично. Другое дело — мёртвые: лежат себе тихонько и не возражают, когда в них вонзается несколько десятков мелких острых зубов.

К счастью, охотиться мышемоль не умела, иначе бы Меридиан давно опустел.

Естественных врагов у неё не было: эта тварь ела всё, зато сама была не по вкусу даже ларвекам. Убить её можно было только одним способом: пронзить мечом сердце, расчленить и сжечь останки, а лучше запихнуть в банку с кислотой, но ни в коем случае не предавать земле — иначе существовала вероятность, что старший десяток её потомков сформируется в бездыханным теле матери и всё же вылупится.

Охотники, маги и наёмники брались за устранение мышемоли крайне неохотно и драли с заказчиков втридорога. А вот оставшимся в замке Хранительницам предстояло сражаться с ней за бесплатно: в перечень их обязанностей входила защита замка и его обитателей, а эта напасть как раз являлась ярким представителем серьёзной угрозы. Если предъявить Вейре трупик поверженного врага, то она лишь скользнёт по нему взглядом, мимолётно кивнёт и в лучшем случае отжалеет рассеянное королевское «спасибо».

На самом деле, самыми удачными претендентами на почётную роль мышемолеловов были как раз благополучно улизнувшие генерал Кипроза Твайлер, прекрасно управлявшаяся с огненной стихией, и мастер холодного оружия Мэйко Идлис, владевшая всеми видами боевых искусств, однако они бросили мышемоль на растерзание коллегам (или скорее коллег на растерзание мышемоли).

Что ж, придётся разбираться своими силами. В конце концов, оставшиеся Хранительницы тоже не лыком шиты! Саманта и сама отлично владела копьём, магия Лиэлин могла принимать любую форму, а Кассиопея… ну, сгодится в загонщики, например.

— Какие будут приказания, капитан? — у Лиэлин и в мыслях, скорее всего (кто ж на самом деле разберёт, что творится у неё в голове?), не было её задеть, но Сэм внутренне скривилась: она теперь не могла даже косвенных напоминаний о так и не достигнутом звании генерала. Наследнице древнего и славного рода дель’Орфейс не пристало прислуживать какой-то там деревенской простушке! Впрочем, как глава Ордена Хранителей Кипроза Твайлер нареканий не вызывала. Но стоит ей оступиться... Дружба дружбой, но Саманта была не из тех, кто упускает своё.

Сейчас, однако, было важно совсем другое.

— Закрыть все двери и окна! — уверенно скомандовала она и, пока слуги суетливо выполняли её поручение, спросила: — Лили, сможешь создать щит вокруг неё?

— Ты хочешь её убить или защитить бедную животинку от злых людей? — с нервным смешком поинтересовалась Кэсс, боявшаяся мышей и насекомых. Мышемоль, к несчастью, сочетала в себе черты сразу двух кошмаров Хранительницы.

— Хочу поймать её как сачком, — пояснила Сэм. — Только от обычного магического силка она увернётся, а если накрыть щитом потолок полностью и медленно стягивать вокруг неё, то ей никуда не деться.

Лиэлин понятливо кивнула, и мерцающий щит растянулся по всей площади потолка. Мышемоль не дрогнула, продолжая с упоением что-то жевать. Хранительница легко перебрала пальцами по воздуху, и края ловушки неспешно поползли к вредительнице. Саманта затаила дыхание: охота обещала стать рекордно короткой — не хотелось спугнуть робкую удачу!

Мышемоль, конечно же, была категорично против своей поимки и испоганила эту замечательную идею, воспользовавшись единственной неучтённой ловчей бригадой лазейкой: действие щита распространялось только на пространство вокруг цели.

А потолок был деревянный.

Тварь, почуяв опасность, заработала челюстями ещё быстрее и в тот момент, когда ловушка подкралась совсем близко, штопором ввинтилась в прогрызенную дыру и была такова. Щит схлопнулся. Хранительницы остолбенели, поражённые вражеским коварством.

— …! — не стесняясь в выражениях, сообщила Сэм, первой придя в чувство. — За ней!!!

Капитан дель'Орфейс была известна как человек, привыкший действовать радикально. Идти к цели напрямик, не обходя препятствия на своём пути, а сокрушая их, не теряя драгоценное время. Вот и сейчас — Саманта предпочла высадить крышу и рвануть в погоню за добычей, а не выбираться со склада, расталкивая слуг и спотыкаясь о мешки. Мышемоль не будет ждать, пока Хранительницы выбегут вслед за ней. Затаится где-нибудь, и придётся перетряхивать весь замок… Нет уж, лучше пожертвовать крышей. Её хоть починить можно, а вот нервы, говорят, не восстанавливаются!

Мышемоль успела отлететь на приличное расстояние, но скорость её полёта была ниже, чем у Хранительницы, так что у открытого замкового окна они оказались примерно одновременно. Вредительница успела юркнуть внутрь, Сэм — в отчаянном рывке схватить её за плотное тельце в обмен на потерю концентрации: в обнимку с мышемолью она шмякнулась на пол и покатилась кувырком, пока на пути не возник книжный шкаф. Сверху хлынул дождь из бумажной продукции. По голове больно саданул какой-то толстый фолиант, за что удостоился пары непечатных фраз.

От удара Саманта расслабила хватку, и помятая мышемоль, вывернувшись, упорхнула. Осоловевшая Хранительница выбралась из-под завала и тут же наткнулась на две пары заинтригованных глаз.

— Ой, госпожа дель'Орфейс, а что это вы делаете? — спросил Фобос, оценивая учинённый в библиотеке беспорядок.

— Мышемоль ловлю, — буркнула она, вставая и потирая ушибленную голову.

— О-о-о, — уважительным хором протянули дети, а князь тут же попросил: — Можно с вами?

— Только под ногами не мешайтесь, — без раздумий согласилась Сэм. В таком деле сгодится любая помощь. В крайнем случае можно спихнуть на детей поиск мышемольных кладок…

Дверь распахнулась, звучно соприкоснувшись со стеной, и в библиотеку вбежали остальные Хранительницы.

— Сэм! — панически затараторила Кассиопея. — Она полетела в сторону кухни!

Капитан хотела красочно высказаться по этому поводу, но при детях сдержалась.

— Тогда какого вы мне это докладываете вместо того, чтобы её ловить?!

Кэсс выдавила из себя виноватую улыбку, словно извиняясь за свою неспособность преодолеть страх, а Лиэлин только философски развела руками — грубая сила была не в её стиле.

Глубоко вздохнув для самоуспокоения, Саманта отправилась на кухню. Там уже царил хаос: появление мышемоли не прошло незамеченным, и слуги кидались в неё чем попало. Она же как будто не замечала летающей вокруг утвари и непринуждённо перепархивала с блюда на блюдо, словно опытный дегустатор. Сэм уверенно шагнула вперёд, намереваясь пресечь это безобразие.

— Прекра… — разлитое на полу масло не позволило закончить мысль. Ноги заскользили, и Хранительница, сделав несколько пьяных скачков в попытке вернуть равновесие, рухнула на мешок с мукой. Тот не выдержал такого надругательства и разошёлся по шву. Белая, высшего сорта мука облаком пыли взметнулась под потолок, затмив обзор.

Когда она осела, мышемоли на кухне уже не было. У входа толпилась ловчая бригада, в ответ на мрачный вопросительный взгляд дружно ткнувшая в сторону коридора. Хранительница, чуть прихрамывая, возобновила преследование.

Следующей остановкой мышемоли оказался Зал совещаний, который сейчас очень некстати использовался по назначению. Разгорячённая погоней, Сэм не успела затормозить и ворвалась в Зал в разгар монолога кого-то из министров. Заумное «таким образом, ревитализация позволит интенсифицировать…» сменилось перепуганным «а-а-а, упырь!!!»

— Где?! — завертела головой Саманта. Ей не ответили, но она поймала своё отражение в зеркале. М-да, пожалуй, упырь — это ещё комплимент…

Кто-то из совещающихся спрятался за королевским троном, кто-то запрыгнул на стол. Одна Вейра осталась непоколебимо сидеть, очень выразительно глядя на Хранительницу. Ясно, «спасибо» им теперь точно не светит…

— Э-э-э, виновата, ваше величество! — вслух произнесла Сэм, одновременно просигналив бровями королеве: «Куда она полетела?!»

Та сердито кивнула в сторону открытого окна и принялась успокаивать переполошённых министров. Поняв, что здесь лучше не задерживаться, Саманта с разбегу выпрыгнула в окно и, повиснув в воздухе, огляделась. Мышемоль, выписывая в полёте замысловатые кренделя, двигалась в сторону сада. За ней уже гнались Седрик, размахивая палкой, и Фобос, осыпая противницу заклинаниями.

Явно уставшая от повышенного внимания, тварь проскользнула в сарай с инструментами и, судя по всему, вознамерилась там немного отдохнуть и набраться сил.

— Лили, Кэсс, барьер!

Вокруг сарая возник непроницаемый купол. Что ж, по крайней мере, она никуда не денется, пока ловцы будут разрабатывать план по её усекновению.

— А теперь, — объявила Сэм заговорщическим тоном, когда вся пятёрка собралась у входа, — давайте думать, как её убить.

— Сразиться? — тут же предложил Седрик.

— Отклонено, — безжалостно отвергла идею она. — Там внутри куча садового инвентаря, не развернуться.

— Тогда давайте подождём, пока она его съест! — не растерялась Кэсс.

Саманта попыталась скопировать уничижительный взгляд Вейры. Нашлась юмористка…

— Ещё варианты?

Ответом ей было молчание.

— Вот бы была инструкция по её поимке, — вздохнув, мечтательно протянула Кассиопея.

— У меня есть сборник боевых заклинаний против нежити, — вспомнил Фобос. — Можно посмотреть там…

— Мышемоль не нежить, и заклинания на неё не действуют, — благожелательным менторским тоном объяснила Сэм, подавляя рвущийся наружу совет запихнуть упомянутый сборник куда подальше.

— Там и про неё статья есть…

Саманта относилась к этой идее скептически: нужно действовать, а не читать книжки! Но на безрыбье…

— Отличная идея, — одобрила Лили. — Хотя бы вдохновимся…

Князь повернулся к своему напарнику и приказным тоном потребовал:

— Седрик, принеси.

Понятно, кто в их компании главный.

Пока Седрик бегал за книжкой и обратно, остальные пытались изобрести какой-нибудь план своими силами, но безуспешно.

Посыльный вернулся довольно быстро, неся под мышкой толстый фолиант с замысловатой обложкой.

— О, — на лице Лиэлин промелькнуло узнавание, — это же тот самый сборник, где автор всех спаивает!

Начало Саманту уже не воодушевляло.

Мышемоль отыскалась в разделе «не нежить, но паскудство полное». С первой страницы на ловцов уставилась такая перекошенная хищная харя, что впечатлительная Кэсс с воплем отскочила от книги, а Лиэлин передёрнула плечами. Даже Сэм стало как-то не по себе… Одни лишь дети безбоязненно рассматривали творение излишне экстравагантного иллюстратора с неподдельным интересом.

Справившись с первым впечатлением, Саманта обратилась к тексту, стараясь игнорировать сопровождающую картинку.

— Ну, что там? — через несколько минут потребовала ответ Кассиопея, не рискуя приближаться к книжке снова.

— Тут написано молиться… — со скорбным лицом сообщила Саманта. Она была совсем не удивлена: источник казался ей сомнительным с самого начала.

— Что? — Хранительница непонимающе захлопала глазами.

— Тут сказано, что мышемоль впадает в экстаз от религиозных песнопений, — поправила Лиэлин. — И стремится достичь просветления посредством употребления вина. А потом впадает в транс.

— То есть нам нужно спеть и напоить её вином? — скептически хмыкнула Сэм. — Восхитительный план, просто замечательный.

— Вообще-то, это имеет смысл, — осторожно заметил Фобос, словно опасаясь критики со стороны старших. Так, наверное, и было: Саманта пару раз становилась невольной свидетельницей, как его вечно вечно занятые королевскими обязанностями родители устало отмахивались от увлёкшегося зоологией сына. — У мышемоли плохое зрение, зато обострены слух, обоняние и осязание, поэтому громкие звуки её дезориентируют.

— Если это имеет смысл, то, получается, в вине она хочет утопиться с горя? — предложенный автором книги способов продолжали вызывать исключительно скептические чувства, а Сэм никогда не умела сдерживаться.

— Не бухти, — Кэсс взглянула на неё с укоризной. — Если рассуждать логически, то, лишившись слуха, мышемоль будет первоочерёдно полагаться на обоняние, так? — она вопросительно взглянула на князя, признавая его экспертность в этой теме. Польщённый, он рьяно закивал. — Я просто вспомнила… во время праздников же постоянно варят это «волшебное» вино с травами, и у него очень сильный сладкий запах, он очень… выделяется — наверное, именно это её и привлекает. А чтобы напиться, много не надо. Даже мышемоли.

Запах у праздничного вина действительно был специфический, словно вобравший в себя всю сладость мира. В нём можно было различить и корицу, и карамель, и удушающие цветочные нотки. Кипроза Твайлер его терпеть не могла, и в этом вопросе Сэм была солидарна с генералом… Она однажды не удержалась, попробовала: на вкус такая же приторная дрянь.

Идея была дурацкая, но других у ловчей бригады так и не появилось. Фобоса с Седриком назначили ответственными за шум — кто справится с этим лучше детей? Лиэлин с Кассиопеей отправились добывать вино — тратить время на варку «волшебного» не хотелось, да и церковники не разглашали рецепт своей отравы, так что Хранительницы решили обойтись чем-нибудь попроще, но таким же пахучим и алкогольным. Чем именно — Саманта не уточняла, поэтому итоговый выбор напитка стал для неё сюрпризом.

— Что это за гадость?! — Сэм ошарашенно отшатнулась от таза, доверху наполненного жидкостью неестественно яркого цвета. От неё исходил невнятный, но вышибающий слезу фруктово-цветочно-травяной запах.

— Чистый спирт! С сиропами и ароматическими маслами, — явно гордясь плодом своих трудов, объявила Лили.

В выборе пищи мышемоль избирательностью не славилась, может, она и польстится на такое. Саманта на её месте поостереглась бы дегустировать это варево…

Сэм планировала постоять в сторонке, пока дети будут развлекать вредительницу бесплатным концертом в её честь, но они приволокли музыкальные инструменты на всех: Фобос сидел в обнимку с трубой, Седрик выбрал себе что-то струнное, Лиэлин очаровал какой-то железный блин, Кассиопея стала обладательницей трещотки, а Саманте достался бубен.

В сарае мышемоль забилась в угол и потчевала саму себя садовыми удобрениями. Хранительницы торжественно водрузили кастрюлю с «вином» в центр. Тварь заинтересованно встрепенулась, но, наученная жизнью, не поверила в бескорыстное подношение и не сдвинулась с места. Тогда импровизированный оркестр расположился вокруг, пытаясь удобно разместиться среди лопат, граблей и кос. Саманта не могла отделаться от ощущения, что противница наблюдает за «музыкантами» глумливым взглядом. К счастью, мнение какой-то там мышемоли её не волновало — как и чьё-либо вообще.

Незаметно сместив Сэм с поста командира, маленький князь важно махнул рукой. Грянувшая вслед за этим сигналом какофония поразила не только мышемоль, но и самих игравших. Отсутствие таланта совершенно не мешало, а, помноженное на старание, пришлось даже к месту. Назвать это музыкой было бы непростительным оскорблением по отношению к искусству.

Мышемоль с пронзительным визгом (так, по крайней мере, показалось Саманте; в реальности же расслышать что-либо было совершенно невозможно) вылетела из своего угла и принялась бестолково метаться по сараю, врезаясь в окна и стены. Кэсс заверещала и, отбросив трещотку, резко упала на пол, закрыв голову руками. Демоны бы побрали эти книжки и их составителей!

Внезапно мышемоль спикировала точно в кастрюлю, расплескав содержимое, жадно втянула жидкость и спустя несколько глотков упала без сознания. Лишь судорожное подёргивание задней лапки свидетельствовало о том, что она жива.

Немузыкальные звуки исчезли, но у Сэм всё ещё звенело в ушах. Кажется, она оглохла на ближайшие несколько дней… Седрик уже сидел на корточках возле кастрюли и с любопытством поднимал поверженную противницу за крыло. Сколько, кстати, длится этот мышемольный «транс»? Надо бы кончать с ней по-быстрому, пока не очнулась…

Саманта отобрала у детей, рассуждавших, можно ли оставить мышемоль в качестве домашнего питомца, и довела дело до конца двумя росчерками стоявшей в сарае косы. Теперь можно было и расслабиться.

— Знаете, — с чувством сказала Кассиопея, — я так соскучилась по простой и нудной бумажной работе!

Сэм представила, как будет выглядеть отчёт о поимке мышемоли, приправленный объяснительными по поводу разрушенной крыши, беспорядков в библиотеке и на кухне, прерванного совещания, наверняка взятых без спроса музыкальных инструментов, и обессиленно сползла по стенке.

11. Клинок и пламя: часть I

— Смотри, что у меня есть! — с плохо замаскированными в голосе хвастливыми нотками Рэйн предъявила Седрику даар'шиас в простецких потрёпанных ножнах. Её всегда удивляло, что ни Сенгир, ни Оскар не хранили столь ценную реликвию в более достойном облачении. Благодаря Джоку (хоть за что-то можно сказать ему «спасибо»!) она постольку-поскольку разбиралась в оружии и знала, что даар'шиас — самая по себе штука дорогая и редкая, а уж зачарованная — да не кем попало, а последним кузнецом-чародеем — вообще стоила целое состояние. Такое стыдно не одеть поприличнее.

Лорд с интересом ознакомился с галотским клинком. Вдоль продолговатого, причудливо изогнутого лезвия тянулась изящная гравировка — в ней девушка опознала древнемеридианские письмена. Оплетённая удлинённая рукоять ложилась в ладонь как влитая. Размером с полуторный меч, даар'шиас, тем не менее, был куда легче, однако умело управляться с ним мог далеко не каждый: этот клинок требовал кропотливого и упорного изучения не просто фехтования, но искусства боя — он был создан, чтобы сражаться красиво, а не рубить противников вкривь и вкось.

— Значит, скучать тебе не приходится, — резюмировал Седрик, когда его помощница поведала, как ей в руки попал столь ценный артефакт.

Она усмехнулась в ответ: это уж точно.

Он несколько раз взмахнул клинком. Острое лезвие с мелодичным, похожим на песню ветра свистом послушно рассекло воздух, повинуясь даже не движению, а намерению державшей его руки. Скупщик краденного хорошо заботился о жемчужине своей коллекции: оружие было в превосходном состоянии, заточенное, без следов ржавчины, отполированное до блеска — хоть сейчас в бой!

— Ты умеешь с ним управляться?

— С ним — нет, — лаконично ответил лорд и, эффектно вернув даар'шиас в ножны, перекинул его Рэйн.

— Как думаешь, что мне теперь с ним делать? Я и обычный-то меч только держать умею…

— Это твой трофей, — он пожал плечами. — Так что делай, что хочешь: оставь на память, продай, подари или поучись фехтовать. Тебе не повредит.

— Это ты к чему? — она почти обиделась.

— Ты ведь только что сама рассказывала, как твой резерв исчерпало одно-единственное заклинание. Да и в Арддеме ты осталась без сил… Ты рискуешь, полагаясь исключительно на магию.

В его словах имелась доля правды, но Рэйн не могла представить себе ситуацию, где меч оказался бы сподручнее волшебства. А если резерв иссякнет, то сил трясти этой орясиной тем более не будет! В памяти ещё свежо было воспоминание из арддемской битвы: чужой неподъёмный клинок, выскальзывающий из слабых пальцев, звенящие от напряжения нетренированные руки, сведённые тяжестью плечи…

Тем не менее она спросила:

— Научишь меня?

— Не в этот раз, — он покачал головой. — Принцесса наконец нашлась, но мне необходимо завоевать её доверие, чтобы вернуть на Меридиан.

— А что, просто схватить её и притащить сюда нельзя? Князь же ведь не собирается… — Рэйн запнулась, осознав, что вообще-то имеет весьма смутное представление о планах Фобоса относительно его сестры. Седрик, конечно, рассказывал о поисках, но никогда не упоминал, какая судьба её ожидает — и всё же вариант, что князь решит возвести на престол какую-то девчонку, будь у неё хоть трижды больше прав на Меридиан, представлялся крайне маловероятным.

Пораскинув мозгами, Рэйн вспомнила, что правительницы обладали не только исключительным правом восседать на троне, но и несли в себе силу Сердца Меридиана — той самой созидательной энергии, питающей этот мир. Фобосу, следовало полагать, требовалась не сама принцесса, а только скрывающаяся внутри неё сила, которая вернёт в королевство прежнее благоденствие.

— Верно, — вывел её из задумчивости голос Седрика, — он не собирается делать её королевой. Я не знаю всех тонкостей, поэтому, если тебе интересно, можешь спросить у князя, однако переход должен быть добровольным. Она должна принять Меридиан, а он должен принять её — только так её сила, которая долго скрывалась и подавлялась, проявит себя и сможет развиваться. Кроме того, на Земле принцесса водит дружбу со Стражницами и главарём мятежников, и, если мы уведём её насильно, они не заставят себя долго ждать.

Девушка не поверила своим ушам.

— С каких пор ты стал бояться мятежников?

— Я не боюсь их, — ничуть не смутился лорд. — Но они могут настроить народ против князя. Люди и сейчас не особо лояльны, но предпочитают ненавидеть нас молча и верить в лучшее. В их глазах пленение наследницы будет означать, что мы хотим лишить их последней надежды, и открыто присоединятся к восстанию. И никакие аргументы, что это всё на благо королевства, их не переубедят. Конечно, у толпы не обученных военному делу деревенщин нет шансов выстоять против армии, но это сражение значительно истощит и престол, и народ — а какой смысл в восстановлении Меридиана, если восстанавливать будет не для кого?

Рэйн смутилась: такая мысль не приходила ей в голову. Она, жившая среди воров и разбойников, привыкла действовать без оглядки и брать то, что хочется, не думая о последствиях. Но здесь, в замке, каждый шаг должен быть тщательно продуман. Ей, как ни странно, до сих пор удивительно везло, и ни одна из её затей не обернулась против неё. Но надолго ли хватит этой удачи? Когда жизни надоест разыгрывать благословение и она даст забывшейся девушке по лбу?

— Тебе не хватает широты взгляда. Но, думаю, это придёт со временем... Да, кстати, — Седрик достал из-за пазухи конверт и протянул его удивлённой Рэйн: до этого ей писем никто не писал. — С тобой хочет встретиться советница Темулун Ксан, глава департамента обеспечения.

— Вот как? Зачем?

— У неё есть к тебе какое-то дело, — лорд пожал плечами. — Подробностей она не сообщила.

Хотя Рэйн уже достаточно прожила в замке, ей ещё не приходилось сталкиваться с чиновниками даже случайно: Совет существовал со времён первой королевы, чтобы помогать, наставлять и поддерживать главу государства, однако советники приезжали в замок на собрания рано утром, а затем отправлялись в свои рабочие резиденции, раскиданные по всей столице.

В письме тоже не содержалось какой-либо конкретики — лишь парочка витиевато вежливых фраз, время и место встречи: советница Темулун Ксан приглашала госпожу Галатэрэйн Эрендор в свою личную резиденцию. По словам Седрика, это был хороший знак: встреча в домашней обстановке, а не в стенах рабочего кабинета демонстрировала благорасположение чиновницы.

Отправляться в гости без поддержки лорда было страшновато: вести беседы с королевским советниками не входило в число талантов Рэйн. Но у него оставалось ещё множество дел на Земле, так что пришлось скрепя сердце отправляться в одиночестве. Седрик пытался её подбодрить, отметив, что парочка полезных знакомств среди достойных государственных деятелей (а не только криминальных авторитетов) ей не повредит.

Чтобы подчеркнуть статус своей помощницы, лорд распорядился подготовить для неё экипаж, чтобы она без проблем и с комфортом добралась до места назначения. Девушка нечасто покидала замок и потому с живым интересом наблюдала сквозь приоткрытую занавесь за жизнью горожан. В целом столица мало отличалась от Ташшира: так же бойко и бесперебойно шла торговля, так же смешивались в общую невнятную какофонию самые разнообразные звуки, так же пышно и ярко одевались богатые, а те, кто победнее, старались перещеголять друг друга, дополняя свои скромные платья грубоватой вышивкой и дешёвыми, часто самодельными, украшениями. Впрочем, здесь было куда больше жителей: экипаж постоянно увязал в плотных людских потоках и вознице приходилось кричать, а то и угрожать хлыстом, чтобы пробраться сквозь толпу.

Они минули перегруженный центр, свернули на более спокойную улочку — шум городской суеты чуть затих — и вскоре остановились у ворот небольшой аккуратной резиденции, сложенной из светло-серого камня, из-за чего на первый взгляд жилище советницы выглядело невзрачным. Но стоило присмотреться повнимательней, чтобы увидеть изящную ажурную резьбу, из-за которой фундаментальное здание, утяжелённое правильной формой, казалось сплетённым из легчайших шёлковых нитей. Здесь Рэйн уже ждали: учтивые слуги госпожи Темулун Ксан помогли девушке выбраться из экипажа и сопроводили в гостиную — просторную светлую комнату, сквозь высокие окна которой открывался прекрасный вид на каменный сад с маленьким прудом, полуприкрытым искривлёнными узловатыми ветвями дерева неизвестной Рэйн породы.

— На Меридиане ужасная погода. Только камни и приживаются, — произнёс мягкий женский голос совсем рядом. Рэйн обернулась — пока она рассматривала необыкновенный сад, к ней подошла сама хозяйка.

Ей ещё не доводилось встречать таких прекрасных девушек. Высокая, статная, грациозная — каждое движение Темулун Ксан было сродни искусству. Казалось, она была создана, чтобы возвышаться над окружающими. Медные волосы, собранные в высокий хвост, прихваченный драгоценной заколкой, тонкие брови с плавным изгибом, зелёные с золотом глаза, светящиеся ясным умом, чётко очерченные губы, едва тронутые светлой помадой, — она была прекрасна как фарфоровая статуэтка. Её хотелось спрятать за стеклом и поместить в художественную галерею — только чтобы изредка позволять себе любоваться ею.

Рядом с ней Рэйн тут же вспомнила о своём скромном происхождении и неблагополучном прошлом и как никогда ощутила собственную неказистость. Она инстинктивно подобралась и выпрямила спину, чтобы соответствовать советнице — насколько это вообще было возможно.

Темулун Ксан тепло улыбнулась:

— Мы не встречались с вами раньше?

— Вряд ли. Я бы ни за что не забыла такую красавицу, как вы, — вырвалось у всё ещё очарованной Рэйн.

Чиновница рассмеялась чистым бархатным смехом.

— Вы столь любезны. Присаживайтесь, — она приглашающим жестом указала на кресло. Рэйн послушно опустилась. Слуги тут же принесли чай и шоколад, а затем, низко поклонившись, быстро ушли, плотно закрыв за собой двери.

— Угощайтесь.

Рэйн, стараясь унять дрожь в пальцах, неловко взяла одну из тонких фарфоровых чашек и слегка пригубила ароматно пахнувший земляникой напиток, заев его кусочком белого шоколада, так и таявшего во рту. Девушка любила сладкое, но в замке его почему-то подавали редко: то ли князь не был большим любителем десертов, то ли ответственные за готовку слуги не видели смысла переводить продукты на какую-то там помощницу.

Темулун не спешила начинать разговор и затянувшаяся тишина её ничуть не смущала, тогда как Рэйн с каждой секундой чувствовала себя более неловко. Наконец, она не выдержала:

— Зачем вы меня позвали?

Чашка советницы тихо звякнула, вернувшись на блюдце.

— А вы из тех, кто любит переходить сразу к делу, да? — улыбнулась Темулун.

Рэйн залилась краской. Седрик битый час втолковывал ей правила светских встреч: начать с вежливого, не слишком пошлого, но и не совсем нейтрального комплимента (ну, тут, предположим, она справилась), завязать непринуждённую беседу на отвлечённую тему и постепенно направлять её в нужное русло, переходя к более важным вещам. Но в ответственный момент все наставления, как это всегда бывает, вылетели из головы.

— Это хорошо, — поймав испуганный взгляд гостьи, поспешила успокоить её чиновница. — Я тоже не люблю пустых разговоров, — она отвлеклась на шоколад и после небольшой паузы продолжила: — Мне нужна ваша помощь.

— Моя… помощь?

— Вы ведь понимаете, сейчас непростое время. Никому нельзя доверять: никогда не знаешь, кто в трудную минуту протянет тебе руку, а кто вонзит нож в спину… — может, Темулун и не любила болтовню ни о чем, но начинать предпочитала всё равно издалёка. — Но вы не раз показывали преданность престолу, и потому, я уверена, на вас можно положиться.

— К чему это?

— Вы ведь знаете, что лорд Седрик искал шпиона, который передаёт мятежникам важную информацию?

Девушка кивнула. Седрик действительно рассказал ей об этом — правда, уже после расследования. Рэйн тогда не на шутку обиделась: сколько ещё ей придётся доказывать верность? Умом она понимала, что доверять ей никто не обязан — даже наоборот: подружка лидера повстанцев, бывшая преступница, у которой есть все навыки для торговли информацией… Поэтому с трудом, но она смирила эмоции — хотя неприятный осадок всё же остался.

— Не спорю, его способы хороши, однако его добыча — мелкая рыбёшка. Тот страж, которого он обнаружил, — всего лишь посыльный. Поймают одного, в замке найдётся другой. Искать нужно выше. Как вы считаете?

— В этом есть смысл, — осторожно подтвердила Рэйн. «Тот страж» был был не просто рядовым, а занимал должность хранителя темницы. Однако даже на таком посту ему было бы трудно незаметно узнавать постоянно меняющиеся маршруты обозов с провизией — и хотя сейчас, после побега стража Ватека, мятежники стали грабить замковые обозы куда реже, это вовсе не означало, что проблема решена. Возможно, враг просто стал осторожнее.

— Рада, что мы сходимся во мнениях. Я хочу найти настоящего виновника и покончить с этой историей раз и навсегда. Я провела собственное расследование и выяснила, что в утечке, к моему стыду, виновен именно мой департамент.

— Но зачем вам заниматься этим лично? Вы ведь можете просто сообщить о своих подозрениях лорду Седрику или князю. Они внимательно отнесутся к вашим словам, ведь это касается безопасности…

— Это дело касается не только безопасности короны, — перебила её Темулун, — но и репутации моего департамента, а значит и моей собственной. И куда меньшим позором будет самостоятельно отыскать предателя, а не ждать, пока кто-то другой обнаружит его.

В прошлом у Рэйн была репутация ловкой и умелой, но крайне неудачливой воровки: она была способна похитить что угодно, но после могло оказаться, что в золотом сундуке лежит сушёная рыба (из этой истории девушка извлекла важный урок: прежде чем кого-то ограбить, стоит уточнить систему ценностей этого человека). После перехода под покровительство князя Фобоса с репутацией стало сложно, и она понятия не имела, как выглядит в глазах других. В преступном мире практически любую ошибку можно исправить с пользой для себя, в замке же каждую мелочь могла либо лечь несмываемым пятном, либо безвозвратно разнести репутацию в пух и прах.

— Погодите, но разве вы не сказали, что уже знаете имя виновного?

— Не совсем, — покачала головой Темулун. — У меня есть трое подозреваемых, и каждый из них может оказаться агентом мятежников. И именно поэтому мне нужна ваша помощь. Я не могу одновременно следить за всеми троими — равно как и доверить это дело кому попало.

Рэйн приосанилась. Приятно, когда тебя считают не «кем попало», — особенно такие высокопоставленные чиновники, как Темулун Ксан.

— Но ведь нас всё равно только двое, — прозорливо заметила девушка.

— Я не хочу привлекать никого из своего департамента — кто знает, кто ещё у мятежников на крючке. Может быть, у вас есть надёжные люди?

Рэйн подумала о Лессате и кивнула. Несмотря на непростую долю стража, его верность не вызывала у неё сомнений.

— Неужели у вас нет друзей, которых вы могли бы попросить о помощи?

Чиновница беспомощно развела руками.

— Когда люди узнают, что я состою в королевском Совете, они либо проклинают меня, либо просят повлиять на князя, думая, что у меня много власти. Раньше я могла положиться на брата, но он… пропал, а мой отец серьёзно болен… Но не будем, — она прервалась, давая понять, что дальнейшие расспросы неуместны. — Так вы поможете мне?

— Конечно, — согласилась девушка и, немного помолчав, собралась силами и добавила: — И, если хотите, я могу быть вашим другом. Мне от вас ничего такого не надо…

Возражать Темулун не стала.

***

Костёр разводить не стали: лишнее внимание к их скромному спасательному отряду было совершенно ни к чему. Мэй отдыхать не стала, а, оставив Роуз и Юрия наедине, отправилась к Абраксу на разведку. На робкое замечание наместника, что ей не подобраться к городу незамеченной, Хранительницы только дружно усмехнулись. Мэйко Идлис, наполовину галотка с оливковой кожей необычного землистого оттенка, похожими на рожки выростами, которые она умело маскировала под волосами, и немного раскосыми глазами, хорошо сливалась с окружающим миром, особенно если это была природа. Худая и долговязая, прячущая фигуру за кожаными доспехами, она превосходно лазала по скалам и была непревзойдённой разведчицей.

Суетиться, пока Мэй не вернётся, не было смысла, и Кипроза, расстелив одеяло, удобно устроилась в корнях какого-то дерева с намерением немного поспать — после бессонной ночи и долгого пути она почти валилась с ног от усталости.

Наместник, кажется, не возражал против её планов, но, стоило Роуз прикрыть глаза и задремать, как её растормошил его голос:

— Госпожа Твайлер, вы собираетесь спать? Здесь? Сейчас?

Ну что за дурацкие вопросы?! Чем ей ещё заниматься — исполнять ритуальный танец змеелюдов?

— Да, — недовольно рыкнула глава Ордена. — И если хоть хоть одна сволочь мне помешает, — с намёком продолжала она, — я превращу его прекрасного тихого мирного слизняка. И не уверена, что захочу расколдовать обратно.

— А если кто-нибудь придёт? — не унимался Юрий.

— Как придёт, так и уйдёт, — буркнула Кипроза. Милостивое небо, чем она заслужила такое наказание?!

— Ну вы же сами видели, сколько здесь зверья!

— Видела, и что?

— А если они нападут?

Нет, этот человек просто невозможный! То он мните себя хозяином леса с этой своей уникальной природной системой защиты абракского тракта от разбойников, то до дрожи в поджилках боится, что лесные твари свергнут самопровозглашённого правителя.

— А меч вы для красоты носите?

— Мне казалось, что защита подданных Меридиана входит в обязанности ордена Хранителей традиций, наделённых благословением королевы.

Роуз сначала опешила: он что, ставит под сомнение её способности как защитницы королевства? Но затем вспомнила, что сама говорила ему нечто подобное при первой встрече на аудиенции у Вейры. Наместник просто вернул ей её же слова. Вот значит как?

Что ж, взаимная неприязнь не может не радовать: говорить гадости сразу становится намного проще!

— Помолитесь.

— Что? — мелькнувшее на лице Юрия недоумение доставило Кипрозе небывалое удовольствие.

— Когда кажется — молиться надо. Не слыхали такое выражение?

— Разве может обычный наместник тягаться в эрудиции с дланью её величества, — он отвесил главе Ордена поклон — чересчур вежливый, чтобы быть искренним. — В таком случае, не беспокойтесь, я буду охранять ваш сон, — Юрий демонстративно выхватил меч из ножен и повернулся в сторону леса.

Роуз много раз говорили, что её привычка пререкаться выдаёт в ней деревенщину, а это совсем не красило личную гвардию королевы — но генерал ничего не могла с собой поделать. Если наместнику Абракса так нравится таращиться в лес, то кто она такая, чтобы его останавливать или сообщать, что вокруг стоянки давным-давно выставлен защитный купол, который не подпустит к ним чужаков — даже комаров? Не вверять же, в самом деле, в руки Юрия свою безопасность!

Добившись тишины, Кипроза довольно ухмыльнулась и тут же провалилась в сон.

***

План советница уже составила, так что впечатлить её своими способностями Рэйн не удалось. В его основе лежал классический трюк с разными сведениями: Темулун сообщила, что через несколько дней в столицу прибудет большой обоз с продовольствием, оружием и лекарствами — всё то, что необходимо мятежникам в первую очередь, — однако каждому из трёх подозреваемых сообщили различные маршруты, и теперь Рэйн, замаскированная под неприметного возницу с глубоко надвинутой на лицо шляпой и спрятанными под ней волосами, вместе с отрядом стражей, не подозревавших, что вверенный им обоз — фальшивка, набитая всяким мусором, неспешно ехала по северному тракту — направлению, названному чиновнику Сихэ Янви. Сама Темулун точно так же следила за Дейлой Мунгейл на юго-западе, а Лессат — за Кэмом Хоу на северо-востоке.

Обоз уже подбирался к столице, а мятежников всё не было видно: то ли Сихэ Янви почувствовал подвох и решил не рисковать, то ли не был шпионом вовсе — впрочем, отряду оставалось пересечь ещё лес, достаточно тёмный и густой, чтобы устроить засаду. Расслабленно покачивающаяся из стороны в сторону Рэйн, делая вид, что дремлет на ко́злах, на деле бдительно поглядывала по сторонам, подозревая каждую тень и излишне раскидистый куст в сговоре с повстанцами. Плотно обступившие тракт деревья действовали угнетающе — вот-вот что-то обязательно должно произойти. Стражи тоже это чувствовали: прекратив шутки и разговоры вполголоса, они нервно озирались по сторонам на каждый шорох и то и дело тянулись к оголовьям мечей.

Интуиция не подвела.

Стрела вонзилась в козлы, но девушки там уже не было — она успела шарахнуться в сторону и спрыгнуть на землю. Мятежники вперемешку со стрелами посыпались с деревьев как переспелые яблоки в непогоду. Стражи вскинули щиты, укрываясь от острых наконечников. Рэйн нырнула под защиту одного из своих воинов. Согласно изначальному плану, в случае столкновения с повстанцами следовало отправить вестников с запиской Лессату и Темулун, чтобы они могли прийти на помощь — вот только сделать это под градом стрел было ох как непросто!

Девушке ещё не доводилось возглавлять даже самый маленький отряд — находясь под командованием Седрика, она никогда не руководила сама и потому растерялась. Стражи ждали приказов Рэйн, а она понятия не имела, что говорить в такой ситуации.

Она огляделась. Мятежников было не сильно больше, чем замковых воинов, даже если считать лучников. А раз так, был шанс одержать верх и без посторонней помощи.

— В бой! — срывающимся от волнения голосом выкрикнула девушка, тут же подав личный пример: высунувшись из-за щита, она бросила огненное заклинание в дерево, на котором, по её прикидкам, сидел один из вражеских лучников.

Попала или нет — она уже не узнала: вокруг яростно закипела битва. Рэйн помогла обезоруженному стражу справиться с противником, снесла голову особо ретивому повстанцу, забравшемуся на козлы, и сожгла второе дерево вместе с засевшим там врагом, чем привлекла внимание одного из мятежников. Этот, в отличие от своих товарищей, был обмундирован в полный комплект почти новых доспехов и экипирован очень хорошим мечом — не даар'шиас, конечно, но и не переплавленное в клинок колодезное ведёрко. Махал он им тоже прилично, незамедлительно обсыпав девушку серией быстрых ударов.

Она азартно улыбнулась — приятно в кои-то веки сразиться с достойным противником.

Выпад. Мелькнувший перед глазами серебристый росчерк. Рэйн молниеносно ушла с линии атаки и послала в ответ пламенеющий сгусток. Противник не стал ждать результата волшбы — разрубил заклинание на подлёте.

Так… просто?

Она никогда не видела ничего подобного! Рэйн даже была готова выразить своё восхищение, вот только обстановка мало располагала к комплиментам.

Что ж, если от одного заклинания он так легко отмахнулся, значит, нужно брать количеством, рассудила девушка и атаковала мятежника сразу дюжиной пульсаров. Пока он отмахивался от одного, другие успевали ударить по нему огненным залпом.

Этого было недостаточно: броня повстанца была слишком прочной, чтобы пульсары могли ему ощутимый урон. Впрочем, их назначение — отвлечь внимание, пока Рэйн плела более сложное и эффективное заклинание.

Вражеский лучник, заметив, что его товарищ теряет контроль над ситуацией, поспешил на помощь. Уворачиваясь от его стрелы, девушка потеряла концентрацию — бесследно развеялось незаконченное заклинание и пульсары разом утратили свою силу. Она попыталась достать лучника, но бронированный мятежник не растерялся и замахнулся мечом — пришлось срочно уворачиваться. Стрелок не остался в стороне, и Рэйн ничего не оставалось, как скрыться за сплошным непроницаемым куполом.

«Эх, был бы у меня меч…» — про себя с тоской вздохнула она, наблюдая, как повстанцы испытывают на прочность её защитное заклинание.

«И что бы ты сделала? — вмешался внутренний голос. — Уронила бы его себе на ногу?»

«Почему сразу себе? Ему!»

Седрик оказался прав, меч и правда бы не помешал: отвести удар в сторону, убрать лучника, а затем расправиться с оставшимся мятежником…

Но меча не было, и Рэйн лихорадочно думала, как же ей выбраться из этой щекотливой ситуации. На поддержание защитного заклинания уходило слишком много сил. Резерв стремительно таял. Удерживать купол и одновременно колдовать было невозможно, а значит, чтобы сражаться дальше, ей придётся убрать защиту… Но дальше-то что? Противники не будут стоять и ждать, пока девушка сотворит очередное заклятие, а нападут сразу. Рэйн отчаянно нуждалась во времени, однако оно сейчас работало на вражескую сторону.

Она бросила быстрый оценивающий взгляд по сторонам. Кажется, её воины побеждали — но и потери среди них были значительные, так что помощи попавшей в засаду девушке ждать неоткуда.

Сейчас Рэйн находилась точно на линии атаки. Чтобы выиграть немного времени после снятия защиты, необходимо выйти из зоны досягаемости хотя бы одного из противников.

И такая зона существовала всего одна.

Купол пропал, а в следующую секунду Рэйн уже взмывала в воздух. Остриё меча описало красивую дугу и чиркнуло по левому боку. Она вскрикнула от боли и от неожиданности вложила в заклятье куда больше силы, чем требовалось. Полоса придорожных деревьев осыпалась пеплом — как надеялась девушка, вместе с проклятым лучником.

Сверху открывался прекрасный вид на поле боя, кипящего яростной битвой. И когда только мятежники научились так хорошо сражаться? Это ведь просто кучка крестьян, по-настоящему умелых бойцов там раз, два и обчёлся — Рэйн хорошо это помнила по арддемской битве. Кроме того, если сражение не увенчивалось успехом в первые несколько минут, они предпочитали отступить. Эти же и не думали, сражаясь на равных с замковыми воинами — как будто и не повстанцы вовсе… По мнению бывшей грабительницы, груз, за который они с таким остервенением боролись, не стоил потраченных на него усилий, даже будь он настоящим: погибать за горстку еды казалось не слишком благоразумно. Чего же добивается враг?

Раненый бок горел огнём. Боль отвлекала, не давала сконцентрироваться на настоящем. Даже левитация давалась с трудом. Эх, давно надо было взяться за целительскую магию…

Использовать тактику мятежников, то есть засесть в укромном месте и по одному отстреливать противников, было невозможно: слишком высока вероятность задеть своих же. Массовые заклинания тоже не годились: неважно, насколько хорошей волшебницей была Рэйн — магия не делала различий между «друзьями» и «врагами».

Однако был ещё один способ. Существовала немногочисленная категория очищающих заклинаний, нацеленных на, как бы банально это ни звучало, искоренение зла. Чародеи не особо их уважали и потому использовали крайне редко. И неудивительно: если даже люди не всегда могут отделить чёрное от белого, то что говорить о магии? Она требует конкретики, а добро и зло — слишком эфемерные понятия. Заклинателю необходимо очень чётко понимать цель, которую он стремится достичь, иначе результат рискует оказаться весьма далёк от задуманного.

В памяти всплыли слова князя: «Магия — живая материя… она нестатична и может меняться…» Если можно повлиять на свойства огня, то и на другие заклинания тоже!

Очищение от зла, очищение от злых помыслов — каждого, кто желает причинить ей и её воинам вред, в чьём сердце сокрыты недобрые намерения, кто является ей врагом, ждёт кара.

Сил сражаться дальше вместе с воинами у неё не хватит: ранение значительно ослабило её, сделало медлительнее и неповоротливее. А потому выбора у неё, считай, и не было.

Это безумие? Или же спасительное озарение? Невозможно пугающая и одновременно с этим — непреодолимо притягательная идея: слишком велик шанс облажаться, но вместе с тем… чёрт возьми, как же Рэйн хотелось это попробовать!

И она была готова взять на себя все риски.

Девушка опустилась на толстый сук дерева, прислоняясь спиной к стволу. Чтобы авантюра увенчалась успехом, ей требовалась полная концентрация.

Рэйн закрыла глаза. Выровняла дыхание, успокаиваясь, абстрагируясь от боли, вытряхивая хаос битвы из головы. Словно касаясь незримых струн, перебрала пальцами воздух, вспоминая нужный пасс, собирая энергию, отзывавшуюся лёгкой щекоткой в ладонях.

Она старалась не думать о том, что старается изменить и без того столь неустойчивое заклинание. Главное — поставить чёткую цель.

Девушка погрузилась в магический поток, слившись с ним в единое целое, и сосредоточилась, меняя заклинание — осторожно, аккуратно, по крупице — и выпуская его на волю. Оно отозвалось яркой вспышкой и, оставляя на месте души выжженную пустыню, сорвалось вниз, накрывая поле боя плотной фиолетовой дымчатой волной. Она затопила тракт, погребла под собой и замковых воинов, и повстанцев, захлестнула ярость битвы.

Рэйн пошатнулась, едва не упав с дерева: экспериментальное колдовство осушило резерв. Девушка закашлялась и вновь почувствовала металлический привкус крови во рту. Руки дрожали. Проклятье, неужели теперь так будет всегда?

Магическая волна схлынула, и Рэйн, борясь с головокружением, скосила глаза вниз. Её воины растерянно топтались вокруг распростёртых на земле мятежников. Её сердце наполнилось гордостью. Получилось! Она справилась!

Торжествование длилось недолго: вдалеке раздался топот копыт. Проклятье, если это подкрепление к мятежникам… Неужели они именно поэтому не отступали: знали, что к ним должна прийти помощь?

Оставшиеся в живых воины опасливо сгрудились, поднимая оружие наизготовку — их было мало, чертовски мало, и все раненые, вымотанные. Сама девушка тоже уже не годилась для продолжительной битвы… Горделивая радость сменилась паникой: такими силами им не справиться!

Звук раздавался всё ближе, громче, яснее — уже можно было различить конское ржание, нетерпеливое понукание всадников, позвякивание сбруи… Рэйн в бессильной ярости сжала кулак, обдирая пальцы о шершавую древесную кору, обламывая ногти…

Значит, всё было зря? Ранение, потраченные силы, блестящий эксперимент — она ведь так старалась, каждый раз превозмогая границу собственных возможностей. И она падёт в проклятой лесной глуши от рук деревенщин. В глазах застыли непрошенные злые слёзы.

Всему однажды наступает конец — и, похоже, на этот раз настал её черёд.

Но ведь можно... сбежать?

Мысль, такая простая, но пугающе осознанная, вонзилась в голову отрезвляющей стрелой, разгоняя вязкий туман паники. Здесь, среди густых ветвей, девушку не так-то просто заметить. Мятежники заберут воинов — зато не её. А когда с неё спросят, почему больше никто не выжил, она что-нибудь придумает — в конце концов, Галатэрэйн Эрендор — преступница, и всегда ею будет. И никакое красивое дорогое платье не изменит её безжизненно выжженное нутро.

Да, командиры так не поступают — но разве она когда-то напрашивалась в командиры? Нет — ей достаточно просто исполнять чужие приказы.

Раньше Рэйн без раздумий бы пустилась наутёк: в преступном мире ты победитель, если выжил. Но сейчас на её плечах лежало куда больше, чем собственная шкура.

Она снова опустила взгляд на воинов. Верные, храбрые, готовые бороться до конца. Они её не предадут.

А она их?

Если отдать воинам приказ спасаться — они затеряются в лесах, где мятежникам их не найти. Но сумеют ли они вернуться в замок? Или его двери захлопнутся перед ними навсегда, коль скоро малодушие там не в чести?

Что лучше: смерть или жизнь в вечном изгнании? Сражаться в заведомо проигрышной битве или выжить? Героически пасть в бессмысленном сражении или трусливо спастись?

Что из этого правильно?

Рэйн не понимала, и ей, запутавшейся в паутине смыслов, остро не хватало мудрости Темулун, наставлений Седрика, поддержки Лессата или хотя бы циничного комментария князя Фобоса.

Один на один с собой она думала непозволительно долго.

Поздно. Что бы она ни решила — уже слишком поздно.

Из-за поворота показались всадники. Дорожная пыль вздымалась из-под копыт и облаком кружила вокруг. Глядя на них, Рэйн испытала такое облегчение, что снова чуть не потеряла равновесие.

Над трактом реяли королевские знамёна.

12. Клинок и пламя: часть II

— Ну зачем ты полезла на них одна?

Темулун щедро полила тампон какой-то травяной настойкой и приложила к рассечённой коже. Защипало так, что на глазах Рэйн выступили слёзы, однако она стоически терпела, прикусив щёки изнутри.

— Они… напали, — выдавила девушка из себя. — И я была… ай! не одна…

Советница прижала тампон чуть сильнее, и Рэйн, не выдержав, зашипела сквозь стиснутые зубы.

— А план был какой? — с милой улыбочкой, от которой хотелось с головой зарыться в пески Торус Филни, поинтересовалась чиновница.

— Дурацкий! Сама бы попробовала рассылать письма под обстрелом!

Ранение оказалось неглубоким, но неприятным: самостоятельно бы девушка с ним не справилась. Темулун, к счастью, владела азами целительства и по возвращении в столицу тут же занялась врачеванием. Воинов Лессат забрал в замок — им тоже следовало отдохнуть и подлечиться. Королевский лекарь их не обслуживал, но они и сами могли о себе позаботиться: бинты и целебные мази имелись у каждого.

Переиначенное очищающее заклинание, как оказалось, не убило мятежников, а только обессилило. Их скрутили, и Темулун распорядилась отправить пленных на рудники — статус советницы позволял ей распоряжаться их жизнями.

Чиновника Сихэ Янви тоже схватили. Он пытался оправдываться, не переставал повторять, что его подставили, клялся в своей верности — но ему никто не поверил. Его отправили в яму — глубокую подземную камеру, дразняще открытую — выход был у пленников прямо над головой, но попробуй взобраться по отвесной каменной стене! И они умирали — медленно, мучительно, сходя с ума от недостатка воды и пищи. От этого места пронзительно разило отчаянием, и Рэйн каждый раз становилось не по себе — даже когда она просто проходила мимо.

— А твой «план», значит, не дурацкий? — хотя Темулун и ругалась, в её голосе совершенно не было злости — только беспокойство, которое она маскировала недовольством.

— Ну так сработало же!

— Угу, и какой красивый шрам на память останется, — саркастически согласилась советница.

Рэйн сжала подол платья на коленях, стыдливо отводя глаза. Не просто шрам — вечный укор в позорном желании спасти собственную жизнь, бросив свой отряд на произвол судьбы.

Медовый вкус победы отравляла дегтярная горечь её личного морального поражения. И дело не только в провале Рэйн как командира — хотя, пожалуй, и это отравляло душу.

Она боялась.

Боялась снова испугаться. Боялась растеряться. Боялась подвести всех — уже по-настоящему, а не только в мыслях.

Её окружали такие замечательные, исключительные люди: князь Фобос, Седрик, Темулун и даже Лессат — пусть он и самый обыкновенный страж, но зато смелости и верности ему не занимать. И Рэйн очень хотела им всем соответствовать.

Но ей, кажется, не суждено встать с ними на одну ступень.

«Сколько ещё я буду бояться?»

Где гарантии, что в следующий раз история не повторится? Что в следующий раз она не струсит? Не сбежит?

Девушка столь глубоко погрузилась в пучину самокопания, что совершенно перестала замечать происходящее вокруг, так что спустя десяток бесплодных попыток до неё дозваться Темулун решила выбрать насилие и чуть надавила на рану.

— Ай! Ты чего творишь?

— Пытаюсь заставить тебя слушать.

— А ты что-то говорила?

— Представь себе!

— Извини, — смутилась. — Так о чём ты?

Советница, заметив, что собеседница не в настроении для шутливой перепалки, сменила притворный гнев на беспокойство:

— Что с тобой?

Вопрос подействовал отрезвляюще. Рэйн замялась. Собственные мысли заковывали в кандалы страха, сдавливали лёгкие, не давая вдохнуть, топили в пучине душевных метаний. Но делиться этим с Седриком было стыдно, с Фобосом — тем более, Лессат не посмеет сказать ей что-либо суровое — даже правду.

А Темулун... Девушка подняла взгляд. Они знали друг друга всего несколько дней, но прелестное фарфоровое лицо советницы светилось искренним дружеским беспокойством. И Рэйн тянулась к ней, желая довериться, поделиться тяготившим её секретом, рассказать обо всём, что творилось в смятенной, встревоженной душе. Но...

Темулун такая идеальная: умная, величественная, восхитительно правильная — ей хотелось соответствовать, заслужить её уважение, быть с ней на равных. И в этом заключалась главная проблема. Сейчас Рэйн в её глазах представала отважной героиней, одной левой скрутившей в бараний рог полчище коварных мятежников. Темулун смотрела неё с восхищением — и это стоило всех шрамов.

И рассказать?.. Своими руками превратить восхищение в царапающие осколки разочарования? Да кто добровольно пойдёт на такое? Только последний идиот, а Рэйн всё же была о себе лучшего мнения, и, присудив себе почётное звание предпоследнего, вымученно улыбнулась:

— Всё в порядке.

— Уверена? — Темулун недоверчиво свела брови к переносице. — Ты ведь сама сказала, что мы друзья. Так что ты всегда можешь довериться мне.

Рэйн помнила: страх для мага — главный враг. Значит, она обязана одолеть его. Одолеть и похоронить это порочное воспоминание в своём сердце. Не позволит кому-либо о нём узнать. И станет сильнее. Обязательно станет. Чтобы больше не бояться.

Чтобы теперь боялись её.

— Уверена.

Чиновница ей явно не поверила. Она продолжала сверлить девушку испытующим взглядом. Владей Темулун гипнозом, может, у неё бы и вышло вытянуть из собеседницы признание, но без магических способностей получилось лишь создать неуютную атмосферу. Рэйн стоило больших усилий не сжаться в растерянный комочек, а твёрдо посмотреть советнице в глаза и нацепить на губы уверенную улыбку.

Безмолвный поединок взглядов продолжался, по ощущениям, целую вечность. Улыбка Рэйн трещала по швам. Казалось, ещё немного, и лицо взорвётся от напряжения. Но девушка не сдавалась.

Она не проиграет в этой битве!

Наконец Темулун отступила и, пожав плечами, вернулась к ранению, крепко перебинтовав его и выдав рекомендации по уходу. Рэйн, ознакомившись со списком разрешённого, запрещённого и необходимого (который можно было успешно сократить до «ничего, всё и пара сотен лекарств»), несколько приуныла: Темулун выписала ей строгий двухнедельный постельный режим, а это значило, что план «тренироваться до изнеможения, чтобы мятежников бросало в дрожь от упоминания её имени» накрылся тёплым пуховым одеялом.

Однако всё оказалось не так уж плохо. Раньше Рэйн действительно ненавидела болеть: лекарства стоили кучу денег, которые ещё нужно было заработать, так что не могло быть и речи, чтобы спокойно отлежаться пару дней в тепле и уюте — к тому же при её старых жилищных условиях тепло и уют были весьма условными. Теперь же лежать и ничего не делать было даже приятно. Что за ирония: сейчас она может позволить себе любое лекарство, а ей выдают их бесплатно…

Несмотря на строгий запрет физической активности, об умственной разговора не было, поэтому девушка без зазрения совести обложилась книгами, задавшись целью отыскать свою уверенность в знании — и в силе: она рано расслабилась, выучив парочку сильных заклинаний и сочтя себя непобедимой.

Помимо освоения новых чар, существовало ещё множество способов стать сильнее, чтобы больше не дать застать себя врасплох. Например, артефакты: зеркало Дике, показывающее правду, око Хаоса, позволяющее заглянуть в будущее и даже изменить его, рог Гипноса, подчиняющий души людей... Последний особенно заинтересовал Рэйн: заступив на службу в замок, она уделяла мало времени своему гипнотическому дару — на фоне разрушительных боевых техник он, не причиняющий реального вреда, казался бесполезным, да и одурачить разом нескольких противников было весьма сложно. Рог же позволял разом овладеть сознанием кого угодно в любом количестве, превращая их в послушных сноходцев.

Другим вариантом расширить спектр своих возможностей было оружие — именно об этом говорил девушке Седрик, и сейчас она ощущала правильность его слов. В конце концов, сильнейшие — после королевской семьи, разумеется, — маги, Хранители традиций, помимо волшебной науки изучали ещё и искусство владения оружием.

Рэйн твёрдо вознамерилась пополнить свой список умений фехтованием, и, стоило пройти предписанным двум неделям, она отправилась на поиски учителя. К сожалению, Седрик в замке появлялся редко, так что, поразмыслив, девушка решила обратиться к Лессату. В конце концов, он не раз показывал себя в бою.

Она подловила его во время обеда и, подсев к нему за стол, без обиняков попросила:

— Научи меня сражаться.

Если Рэйн считала эту идею прекрасной, то страж её восторгов не разделял и предпринял робкую попытку отвертеться:

— Госпожа, я польщён, что вы выбрали меня в качестве своего наставника, но не уверен, что подхожу для этой роли.

— Брось, ты отлично подходишь.

— Может, лучше дождётесь лорда Седрика? Он разбирается в этом лучше меня.

В глубине души девушка понимала скептицизм Лессата: обучать её фехтованию опасно — в первую очередь для неё самой. Если в процессе она умудрится покалечиться, вся вина ляжет на незадачливого учителя. Главнокомандующий армией рисковал куда меньше: он был слишком важной фигурой при дворе, чтобы наказывать его за недогляд.

Но лорд ещё неизвестно когда вернётся. А Рэйн не хотела ждать.

— Объясни мне хотя бы основы. Тебе ведь будет несложно, правда? — она сделала умоляющие глаза. — А когда Седрик будет здесь, я продолжу учиться у него.

Была ещё одна причина, заставлявшая её торопиться: если сестра Фобоса найдена и вскоре совершит переход на Меридиан, то миссия лорда на Земле будет окончена. Что тогда станет с Рэйн? Вдруг главнокомандующий больше не понадобится помощница, ведь теперь у него не будет необходимости покидать замок надолго? Девушка уходить не хотела — а значит, она должна была доказать, что ещё может быть полезна. При таком раскладе, думалось ей, чем больше она будет знать и уметь, тем лучше.

— А ваше ранение?..

— Уже зажило, — отмахнулась она. — Ну так ты согласен?

Даже если он и хотел, то попросту не мог отказать в просьбе своей госпоже: пусть и довольно дружеские, их отношения осложнялись разницей в положении. С такой точки зрения, любая просьба — всего лишь мягкая форма приказа, и Рэйн об этом прекрасно знала. Она осознавала, что, возможно, поступала несколько нечестно по отношению к Лессату, однако, воспитанная по правилам преступного мира, не испытывала угрызений совести.

На лице стража явственно читалось, что он не в восторге от этой идеи, но крыть было больше нечем. Оставалось только согласиться.

Спустя пару дней, когда Лессат освободился от дежурства (он хотел было малодушно выйти сверхурочно, но Рэйн, предвидев подобный трудовой энтузиазм, дала распоряжение главе стражи, чтобы тот не позволил своему подчинённому избежать уготованной ему участи), они встретились во дворе замка. Страж притащил набитый соломой и опилками тренировочный манекен и пару длинных крепких палок, призванных заменять мечи — пораниться таким оружием было сложнее («Но не невозможно», — отметила про себя девушка и тут же постаралась прогнать негативные мысли).

— Так, ну, э-э-э, хм... — с такими напутственными словами Лессат вручил Рэйн одну из палок. — Что вам уже известно о фехтовании?

— Я знаю, как держать меч! — с излишней гордостью заявила девушка и тут же продемонстрировала свои скромные умения, перехватив палку за один из концов.

— М, что ж, ладно... Тогда начнём со стойки. Повторяйте за мной.

Лессат поднял на уровне груди чуть согнутую в локте руку с «мечом». Соответствующую ногу выставил вперёд, вторую же отвёл назад. Рэйн скопировала его позу. Страж окинул её внимательным взглядом.

— Хорошо. Немного разверните стопу... Вот так, правильно. Эта стойка удобна и для защиты, и для нападения. В бою, конечно, вы постоянно двигаетесь, но старайтесь занимать такое положение. Понятно?

Рэйн кивнула. Пока было несложно. Это годилось и для магических атак.

— Тогда... тогда, значит, удары. Смотрите... м-м-м... Удары бывают колющие... — Лессат отвёл руку с оружием, а затем резко выбросил вперёд, ударив манекен в «живот». Сделай он это настоящим мечом, острие пронзило бы «противника» насквозь. — И рубящие. — На этот раз он замахнулся и резко рассёк палкой воздух. — В бою чаще всего целятся в наиболее уязвимые места: голову, шею, грудь, живот... — Страж поочерёдно показал несколько ударов для каждой названной части тела. — В руки и ноги реже — намеренно в основном тогда, когда нужно не убить противника, а захватить. Попробуйте повторить то, что я показал.

Девушка встала напротив манекена и несколько раз атаковала его, вспоминая движения своего наставника.

— Теперь смотрите, удары различаются по направлению. Например, сверху...

Лессат показывал. Рэйн внимала и повторяла — сначала медленно, неуверенно, будто только примеряясь к новым знаниям, но постепенно привыкая. Когда она немного освоилась, страж предложил:

— Попробуйте напасть на меня.

Она приняла нужное положение. Лессат застыл напротив в такой же позе. Крепко сжав палку в ладони, девушка шагнула вперёд и ударила сверху вниз.

— Зачем вы бьёте по мечу? Вы должны попытаться ранить меня, а не моё оружие.

— Хм, поняла.

Рэйн вернулась в исходную позицию. На этот раз она метила в открытый бок. Страж принял выпад на середину «меча». Палки ударились с такой силой, что девушка от неожиданности выпустила своё оружие из рук. Оно гулко упало на землю и откатилось в сторону. Девушка проводила его печальным взглядом. Да уж, манекен был куда более приятным противником: всё-таки он сопротивления не оказывал!

Она помассировала отбитую ладонь — украдкой, но Лессат тут же это заметил.

— Госпожа, я причинил вам боль? — обеспокоенно спросил он. — Может быть, закончим на сегодня?

— Ерунда, всё в порядке. Давай попробуем ещё раз.

Девушка решительно подняла палку, встав наизготовку. Оружие скрестилось... Так, а дальше-то что? Нанести следующий удар? Но как расцепить мечи? Нужно шагнуть? Куда? Или надавить сильнее? Отбросить чужое оружие? Как?..

Рэйн запаниковала и, мало понимая, что делает, выбросила вперёд левую руку. С пальцев сорвалось заклинание, ударило Лессата в грудь и отбросило на несколько шагов. Он потерял равновесие и, нелепо взмахнув руками, упал.

— Госпожа... — страж с кряхтением поднялся. — Вы уверены, что вам нужно фехтование?..

— Извини! Я случайно...

— Ничего. Вы не устали?

Девушка отрицательно покачала головой. Она не отступит, пока у неё не получится! Глубоко вздохнула, готовясь атаковать...

— Если будешь так сильно сжимать своё оружие, в конце концов повредишь себе кисть.

Рэйн вздрогнула и обернулась. Неподалёку от их тренировочной площадки, в тени раскидистого дуба, стоял князь Фобос. Лессат тут же поклонился, девушка, помешкав, повторила за ним. Проклятье, и как давно он наблюдает за её неловкими попытками обучиться фехтованию?

— Спасибо за совет...

— Не за что. Продолжайте, не отвлекайтесь.

Фобос сложил руки на груди и непринуждённо прислонился плечом к стволу дерева, явно не собираясь никуда уходить. Рэйн постаралась вернуться к учёбе, но сосредоточиться, чувствуя на себе чужой взгляд, было трудно. Она начала нервничать заметно сильнее и, как следствие, чаще ошибаться. Девушка ударила. Лессат увернулся от атаки и тут же перешёл в нападение. Она вскинула «меч», но тщетность затеи была очевидна. Она зажмурилась и замерла в ожидании неминуемой встречи палки с не шибко умной головой…

Оружие стража отскочило от Рэйн, словно наткнувшись на невидимую стену — но эти защитные чары ей не принадлежали. Она уже открыла рот, чтобы поблагодарить неожиданного помощника, но он её опередил:

— Очень плохо. Это совсем не твоё.

— Что вы хотите этим сказать? — взъерошилась девушка, мигом позабыв о благодарности.

— Именно то, что сказал. Сражаться как страж — совершенно не твой стиль. Они полагаются на грубую физическую силу, которой у тебя нет.

— По-вашему, я слабая?

— Можешь сама убедиться, — он перебрал пальцами воздух, и палка в руках девушки преобразилась в настоящий меч — такой же типовой модели, что была у всех стражей в замке. Он был значительно тяжелее палки, и Рэйн поспешила подхватить его второй рукой, хотя это оружие явно предназначалось для одной. — Ну как?

— Нормально, — упрямо буркнула девушка. Ну уж нет, она так просто не сдастся!

— Правда? Тогда попробуй ударить, — князь кивнул в сторону манекена.

Подрагивающими от напряжения руками она вскинула оружие для замаха. Её тут же повело в сторону, но Рэйн, пошире расставив ноги, сумела удержатся на месте. Стиснув зубы, она тяжело опустила клинок на манекен. Лезвие ударилось плашмя, лишив его «руки», а меч, продолжив свободное падение, взрыхлил остриём землю — в опасной близости от ноги девушки. Она ойкнула и разжала руки. Оружие упало в траву и поднимать его уже не хотелось.

— Ну как?

Упорствовать дальше было бессмысленно. Рэйн поникла, однако Фобос со снисодительным видом знающего человека продолжал:

— Есть более подходящий тебе стиль.

— Какой? — тут же заинтересовалась она, немного воспрянув духом. Неужели ещё не всё потеряно?

Вместо ответа князь молча приблизился. Воздух под его пальцами задрожал, замерцал, и в ладони Фобоса материализовалась сабля с чуть изогнутым, расширяющимся к острию лезвием. Рэйн поймала себя на ощущении, что такое оружие органичнее бы сочеталось с образом лорда Седрика. Правителю Меридиана же, в представлении девушки, подошло бы что-то более изящное — тот же даар’шиас, к примеру.

Остриё сабли указало на Лессата.

— Сразись со мной.

На лице стража на мгновение отразилось неподдельное уныние, однако он покорно вооружился выроненным девушкой мечом и встал напротив Фобоса, настолько спокойного и расслабленного, словно он совершал утренний променад по саду, а не собирался сражаться на дуэли.

Первый удар Лессата был робким, неуверенным, скованным: он явно опасался причинить князю вред. Фобос даже не посчитал нужным отбиваться — только ушёл с линии атаки.

— Не сочти за бахвальство, но тебе меня не ранить, страж, — самодовольно заметил князь. — Нападай со всей силы.

Вторая попытка выглядела уже смелее. Фобос с лёгкостью парировал этот выпад, а затем и несколько следующих. Он отбивался легко, непринуждённо, словно бы играючи. Рэйн наблюдала за дуэлью с долей разочарования: в звеняще правильных, точно выверенных движениях не было ничего исключительного. Всё это ей мог бы показать и Лессат — или, может, князю просто захотелось покрасоваться с саблей в руке? В корчме «Ленивый гусь», например, любили хвастаться различными цацками, добытыми честным и не очень трудом, — Рэйн представила Фобоса за таким занятием в окружении воров и разбойников и фыркнула от смеха.

Удары Лессата стали смелее, быстрее, сильнее. Из резких взмахов меча пропал страх случайно навредить князю. В его глазах блеснула искра азарта. Фобос ухмыльнулся.

— Так-то лучше.

Теперь дуэль началась по-настоящему.

Сколько Рэйн ни участвовала в сражениях, на поле боя всегда царил хаос. Он проникал в сердце, растекался по венам, туманил разум. Окружающий мир бледнел, жизнь растворялась, а прошлое и будущее теряли свою значимость — всё отдалялась на второй план, становилось незначительным. Существовали только «мы» и «они» — и лишь одно было важным: ты или тебя.

Во дворе замка разворачивалась совершенно другая битва. Страж нападал жёстко, яростно — Рэйн бы точно не смогла с такой силой скоростью орудовать мечом. Его удары были простыми, но мощными, и всё же князь парировал с поразительной лёгкостью — его движения, безупречно отточенные, напоминали больше танец под звонкую песнь стали, чем бой, — и в этом танце, несмотря на всю видимую вычурность, не было ни одного лишнего движения: стиль Фобоса поразительно балансировал на грани зрелищности и практичности.

Красота и смертоносность сплелись в невероятное зрелище. Словно зачарованная, девушка наблюдала за ними, восторженно ловя взглядом каждое действие, каждый взмах клинков и каждую их неминуемую встречу.

Князь не переходил в атаку, лишь защищался, и вскоре такая тактика дала плоды: Лессат начал уставать. Его противник только этого и ждал. Остро заточенное лезвие придвинулось к шее стража столь близко, что сердце Рэйн тревожно сжалось. Испугавшись, что Фобос решил превратить показательную битву в настоящую, она дёрнулась в сторону сражавшихся — скорее инстинктивно, чем действительно надеясь помешать.

Слишком далеко, слишком медленно, слишком поздно… Не успеет…

К счастью, в намерения князя убийство не входило — он лишь хотел эффектно поставить финальную точку. Дав потерпевшему поражение противнику и единственной зрительнице вволю насладиться чувством страха, он отступил, элегантно отведя саблю в сторону. Девушка судорожно выдохнула. Сердце загнанной птицей нервно колотилось в груди.

Довольно скоро вернувший самообладание Лессат поклонился, выражая почтение победителю. Фобос повернулся к девушке (страж за его спиной бесшумно выдохнул и ощупал рукой горло). Она тут же постаралась принять как можно более равнодушный вид, однако князь всё равно заметил на её лице следы недавнего испуга, и это — Рэйн могла поклясться — доставило ему удовольствие. Ей вспомнились все те слухи, которые ходили о нём среди простого люда: его слава злого, жестокого, беспощадного тирана, казавшаяся беспочвенной, — и она впервые подумала о том, что ему нравится производить такое впечатление.

— Значит, — девушка попыталась сосредоточиться на чувстве восхищения, а не страха, — и я смогу так же?

— Так же? Вряд ли.

— Но...

— Но правильно двигаться и защищаться тебе вполне по силам.

Ну что за человек? Он вообще умеет отвечать на вопросы, не заставляя собеседника чувствовать себя глупейшим существом на свете?

— ...И не хочу обижать твоего учителя, — Фобос кивнул в сторону Лессата, — но он тебя этому не научит.

— А кто научит?

— Я.

Рэйн поперхнулась. Она недоверчиво уставилась на князя и, решив, что это очередное проявление его специфического чувства юмора, выдавила из себя неуверенную улыбку:

— Хе-хе?

Пришёл черёд Фобоса на неё смотреть. Казалось, он не был способен дешифровать эту коммуникационную ситуацию. Молчание затягивалось, и девушка поспешила прийти ему на помощь:

— Вы ведь шутите, да?

— По-твоему, я похож на шута?

Она отрицательно помотала головой — правда, причиной этому было чувство самосохранения, а вовсе не отсутствие воображения, услужливо нарисовавшего ей князя в аляповато цветастом платье и колпаке с бубенчиками.

— Вы правда этого хотите?

— Я бы на твоём месте больше озаботился вопросом, хочешь ли этого ты.

Вопрос и вправду был не из лёгких. Первым порывом было радостно согласиться: всё же предложение донельзя щедрое — много ли кто на всём Меридиане может похвастаться, что обучался фехтованию у самого князя? С другой стороны, кто знает, что у него на уме? Хоть девушка и провела в замке несколько месяцев, Фобос оставался для неё практически незнакомцем. Всё, что она знала о нём, сводилось к чисто поверхностным проявлениям его характера: холодная отстранённость, склонность к колким комментариям, манера внушать страх... Рядом с ним невозможно чувствовать себя свободно: как если оказаться в западне, в окружении сотен острейших клинков, когда любое неверное движение рискует превратиться в фатальную ошибку. Стоит ли связываться с таким человеком?

Рэйн подумала. И согласилась.

***

Тренировка началась ранним утром. Князь изволил лично явиться к покоям Рэйн и разбудить её повелительным стуком, а когда она, охрипшая спросонья, поинтересовалась, кого там нелёгкая принесла в такой час, невозмутимо потребовал быть готовой через пять минут. Его голос обладал удивительным бодрящим эффектом, и девушка, вскочив с постели, принялась лихорадочно метаться по комнате, пытаясь одновременно натянуть нижнее платье, найти второй сапог и ликвидировать воронье гнездо на голове.

Вместо завтрака они отправились выбирать ей подходящее оружие — у Фобоса имелся целый зал, отведённый под хранение всевозможных клинков, и Рэйн, окончательно проснувшись, зачарованно рассматривала искусные мечи, сабли, копья… Джок Гиббс, хоть и был довольно неплохим кузнецом (поговаривали, что он даже был подмастерьем у оружейника-чародея), никогда не сумел бы сотворить ничего подобного. Отнятый у Оскара даар’шиас отлично бы сюда вписался.

— Попробуй этот, — князь протянул девушке один из мечей и тут же отнял, стоило ей коснуться рукояти. — Хм, пожалуй, нет. Может, лучше…

Он ходил из угла в угол, перебирал клинки, разговаривал сам с собой… Рэйн благоразумно помалкивала, боясь нарушить ход его мыслей. Наконец, Фобос определился: короткий лёгкий меч с узким прямым лезвием, простой гардой и увенчанной навершием чуть удлинённой рукоятью, как будто предназначенной для дилетантов, не способных удерживать оружие одной рукой. Хоть клинок и выглядел простовато, его определённо ковал настоящий мастер.

Далее князь попытался вытащить девушку во двор, однако она запротестовала, заявив, что не двинется с места без — хотя бы самого скромного — завтрака, даже если подобное неповиновение её ждут пытки и смертная казнь. Фобосу пришлось согласиться на требования «мятежницы» и приказать слугам приготовить что-нибудь быстрое, но сытное, и теперь Рэйн, сидя под розовым кустом, уминала наскоро слепленные бутерброды и внимательно слушала своего наставника.

— В первую очередь важно — научиться правильно двигаться. В бою нужно оценить не только противника, но и себя. Поняв движение, ты сможешь понять и границы своих возможностей.

Рэйн подвисла, пытаясь осмыслить значение фразы «понять движение» — даже жевать прекратила, устремив все силы на активную умственную деятельность. Несмотря на все старания, мозг отзывался лишь настойчивым, но невнятным шуршанием перекати-поля да стрекотом сверчков — что, впрочем, не помешало девушке кивнуть с умным — как она надеялась — видом.

То ли вид всё же вышел не слишком умным, то ли князь оказался чересчур проницательным и не купился на её деланное понимание, однако Фобос посмотрел на методично поглощавшую нехитрый завтрак Рэйн с ноткой сомнения во взгляде. Тем не менее, он произнёс:

— Ты ведь помнишь основные удары? Попробуй сделать из них движение.

Его понимание движения явно находилось на каком-то другом уровне, ибо, по мнению Рэйн, удары уже предполагали движение, и чего от неё хотел добиться Фобос, оставалось загадкой. Переспрашивать было как-то неловко, и девушка, поспешно запихнув в себя последний кусочек, послушно поднялась на ноги и, приняв стойку, как учил Лессат, сделала несколько взмахов мечом.

Это были скованные, неловкие, рваные удары, за которые Рэйн было отчаянно стыдно — но, зная, что за ней наблюдают, она ничего не могла с собой поделать, ужасно нервничая и переживая. Князь тяжело вздохнул.

— Нет, это никуда не годится. Возможно, тебе будет проще, если я покажу.

Готовая провалиться под землю от стыда, девушка освободила место Фобосу, вернувшись под куст. Он же вскинул саблю — бледный свет меридианского солнца скользнул по острозаточенному лезвию.

Всё началось с колющего выпада — резкого, стремительного, неумолимого. Мягкое, почти неуловимое движение кисти — и сабля рассекла сухой лист, сорванный ветром с ветви. Шаг, плавный поворот — взметнулся подол платья, клинок обрушился на невидимого врага. Разрозненные удары обманчиво легко сплетались в единое движение — и Рэйн наконец-то поняла, что он имел в виду под этим словом.

Но осознание вспыхнуло и пропало: слишком уж девушка была очарована князем, чтобы думать о чём-либо кроме его силы, безукоризненной грации и высоком уровне мастерства. В груди поселилось странное обжигающее чувство, которое, заставив сердце биться сильнее, проворной змеёй скользнуло куда-то в низ живота.

Она смотрела, не отрываясь. Ловила взглядом малейшее движение. Любовалась чертами спокойно-сосредоточенного лица, смертоносным полётом клинка в его руках, каждой деталью его образа — им. Всё остальное потеряло значение, затерялось, развеялось на его фоне. Она глядела только на него, видела только его — он затмевал собой весь остальной мир.

Рэйн не могла признать: она никогда не видела мужчины красивее.

— Тебе стало понятнее?

Девушка растерянно моргнула. Она так внимательно следила за князем, что совершенно упустила из виду, что он там ей показывал.

— Э-э-э, да, — как можно бодрее соврала Рэйн, страшась разочаровывать своего наставника. Её тут же кольнуло сожаление: скажи она правду, князь мог бы снова…

Собственные мысли показались донельзя неприличными. Поскорее выкинув их из головы, девушка снова подняла меч и попыталась воспроизвести движения Фобоса. Как там было? Выпад, взмах, поворот, а дальше… Неверная память подкидывала совершенно не те детали: строгий аристократичный профиль, развевавшиеся на ветру светлые волосы, красивые сильные пальцы… Приходилось импровизировать и неуклюже гарцевать из стороны в сторону, словно пьяная мышемоль.

— Знаешь, я никогда не заставлял лурденов вальсировать, но уверен, что даже они двигаются лучше тебя, — критически оценив жалкие потуги Рэйн, вынес князь неутешительный вердикт. Пока она растерянно размышляла, воспринимать эту фразу как оскорбление или факт, Фобос встал за её спиной и мягко обхватил пальцами её запястье.

Она внезапно забыла, как дышать.

— Владеть мечом — не то же самое, что размахивать палкой, — наставительно произнёс он, направляя её руку в нужную сторону. Его вторая ладонь легла ей на талию — деликатно, практически невесомо, но всё же вызывая непроизвольную волну дрожи.

Близко — почти на грани недопустимого близко. Ещё немного, и это действо можно смело классифицировать как соблазнение, а не обучение.

И в тот миг Рэйн показалось, что она не особенно против.

— Следуй за мной, — голос князя раздался возле самого уха. Его дыхание оставляло на шее лёгкий щекочущий след. Ему стоит лишь склониться чуть ниже и…

Он шагнул вперёд, вынуждая Рэйн сделать то же самое. Воздел над головой клинок и обрушил на невидимого врага. Инерцию от удара направил на разворот. Меч рассекал пространство, остриём выписывая в воздухе замысловатые узоры. Девушка закрыла глаза и покорно поддалась Фобосу, позволяя вести себя, управлять, владеть — и была в этом какая-то противоречивая правильность.

Чувства обострились, мир расцвёл невиданными доселе красками, наполнился звуками — она воспринимала его всей кожей, всем существом, ощущала себя всесильной. Ведомая князем, Рэйн выписывала пируэты один за другим и, войдя в раж, перехватила инициативу.

И тогда он отпустил её.

И мир сразу померк. Стал пустым, холодным, мрачным.

Она едва не сбилась с ритма. Но выровнялась, не сдалась, упрямо довела движение до конца. Гармонично и плавно. Финальный аккорд. Прощальная точка. Рэйн подняла светящийся восторгом взгляд на Фобоса.

Она улыбалась так, что он не мог не улыбнуться в ответ.

***

К концу тренировки Рэйн еле держалась на ногах с непривычки, и в покои ей пришлось возвращаться под надзором Фобоса не только для того, чтобы не потеряться по дороге, но и чтобы не навернуться на какой-нибудь лестнице, свернув шею. Он даже позволил девушке взять себя под локоть — не из сочувствия и даже не из вежливости, а из-за того, что её собственная скорость была ниже, чем у подбитой улитки, взбирающейся вверх по отвесной скале с дополнительным грузом на спине.

Можно, пожалуй, сказать, что всё прошло хорошо. Фобос даже допускал мысль, что ему было весело — по крайней мере, по сравнению с набившей оскомину бумажной работой или тянущимися вечность заседаниями Совета попытка научить Рэйн фехтованию была сродни забаве.

С ней вообще было трудно скучать. К двадцати шести годам князь привык считать, что миру уже нечего ему предложить — отпечаток одинокого печального детства, когда он, предоставленный сам себе, изучал с попеременным успехом магию, фехтование, танцы, мифологию, ботанику, вышивание крестиком и гладью, виноделие, поэзию, резьбу по камню — в общем, всё подряд. Но неожиданно появилась она с её интригующим прошлым, которое так хотелось разгадать, разбойничьим мышлением и азартными играми. И это развлекало.

На самом деле, Фобос был несправедлив, сравнивая девушку с лурденами: она училась быстро, легко и искренне получала от этого удовольствие. Рэйн походила на чистый лист, не испорченный чернилами, на мягкую глину, из которой можно было вылепить всё что угодно — и он лепил себе… кого? Соратницу? Друга? Или — ха — возлюбленную?

Однако в основе любых отношений — приятельских или романтических — должно лежать доверие. А его не было. И дело не только в её связях с мятежниками и криминальной биографией — князь вообще никому не доверял. Пройденный этап. Усвоенный урок. По-другому нежеланному правителю не удержаться на троне.

Но в глубине души он мучительно желал кому-нибудь довериться. И чтобы кто-нибудь доверился ему.

И если бы Фобоса попросили составить рейтинг тех, с кем он потенциально мог бы сблизиться, Рэйн бы заняла верхнюю строчку. Как бы иррационально это ни звучало.

Доведя её до нужной двери, он уже собрался уходить, но девушка остановила его и, попросив немного подождать, скрылась в своей комнате, однако довольно скоро вернулась, держа в руках даар'шиас, который она конфисковала у бывшего работодателя. Рэйн протянула ему оружие.

— Хотела отдать его вам. Мне кажется, он будет хорошо смотреться в вашей коллекции.

Когда она приволокла на суд в замок торговца краденым, клинок в её руках не особо привлекал внимание: обычная цацка в старых ножнах, прихваченная в качестве трофея, символа одержанной победы. Но при ближайшем рассмотрении это оказалось не какое-то там оружие. И даже не какой-то там даар’шиас.

А тот самый даар’шиас.

Как тесен мир.

Князь, скрывая охватившее его сентиментальное волнение, бережно взял клинок в руки. Рукоять плохо ложилась в ладонь, словно сопротивляясь — да так оно, наверное, и было: даар’шиас — предмет магический. И он помнил.

Фобос вытянул клинок из ножен. Провёл пальцами рунам, выгравированным у основания — они отозвались неприятным покалыванием. Оружие отвергало князя. Вполне заслуженно.

— Шес-ра тши, — почти благоговейно и отчего-то шёпотом прочитал он.

— Что это значит? — тут же заинтересовалась Рэйн.

— «Королевская милость» на древнемеридианском.

— Это его имя?

— Нет, это усиливающее заклинание. Его имя — Пронзающий небеса.

— Откуда вы знаете?

В памяти воскресли события тринадцатилетней давности: пылающие яростью глаза, блеск стали, вихрь сокрушительной магической силы, крик, слёзы...

Страх. Отчаяние. Боль.

И леденящая пустота.

Такое не забывается.

— Он принадлежал Хранительнице Мэйко Идлис, — Фобос постарался придать голосу небрежный будничный тон, хотя воспоминания оставили вязкую горечь на языке. — Именно этим оружием меня пытались убить в первый раз.

***

Абракс встретил Мэй тишиной и зловонием. Здесь пахло страданием, кровью и каким-то неестественным специфическим душком, как будто кто-то пустил на фарш давно издохшую корову и безуспешно попытался замаскировать смрад лимонным соком.

В воздухе разливалось тягостное, вязкое, гнетущее чувство, какое обычно оставляют после себя тёмные ритуалы. У чародеев, регулярно прибегающих к некромантии, вырабатывалась устойчивость к её остаточному фону, а вот у неискушённых магов, вроде Мэйко, он вызывал тошноту. Не страшно, но просто мерзко. Словно провалился в трясину, измазался в дёгте и искупался в грязи.

Абракс сам себя загнал в ловушку: хвалёная глухая оборона обратилась злой шуткой, сыграв на руку захватчикам. Не впускал и не выпускал. Позволял тотально контролировать происходящее. Не выдавал своих секретов.

Хранительница сорвала с верёвки какую-то тряпку и завернулась в неё, не только скрывая доспехи, которые могли выдать в ней принадлежность к личной гвардии королевы, но и закрываясь от проникавшего под кожу удушливого мрака вместе с чьим-то пристальным взглядом.

Мэй резко обернулась, но ничего — и никого — подозрительного не заметила, однако чувство постороннего наблюдения не прошло. Она серой тенью выскользнула из закоулка и тут же нырнула обратно.

На улице было ни души. Город выглядел брошенным, неживым, застывшим во времени. Мэйко с осторожностью выглянула из-за угла и, сливаясь со стенами домов, двинулась вперёд, предельно собранная и внимательная. Кое-где виднелись выбитые двери и разбитые окна, обманчиво весело журчал фонтан на центральной площади, навевая жути, а горный ветер подвывал ему.

И по-прежнему — никого из жителей.

Заметив впереди какое-то движение, Хранительница проворно юркнула в ближайшее помещение — благо дверь была распахнута настежь — и затаилась.

Вероятно, это была пекарня: пол покрывал белый слой муки, в углу валялась перевёрнутая корзина с пирожками, на стеллажах у стены покоились зачерствевшие буханки, частично объеденные птицами и мышами. Судя по беспорядку, здесь произошла драка, и закончилась она явно не в пользу хозяина.

Мэй обошла комнату по периметру, заглянула в кладовую и на кухню, где царил ещё больший бардак. Никого, кроме испуганно шуганувшихся при появлении человека грызунов.

Не обнаружив ничего интересного, она выглянула наружу. Убедившись, что всё чисто, Хранительница продолжила путь, огибая площадь и забирая чуть вправо, где, согласно рассказам Юрия, находилась резиденция наместника.

Минув здание суда с расколотой в крошево статуей первой королевы Меридиана, Лерин, воплощением справедливости и равновесия, и пройдя насквозь ремесленный квартал, Мэйко становилась возле кованой ограды. За ней виднелся роскошный особняк из нежно-розового камня.

А вот между ними...

На месте сада, от которого остались лишь кочки да сваленные в кучу поваленные деревья и выкорчеванные с корнями кусты, раскинулся магический круг, сотканный из такой тёмной, злой энергии, что Хранительница с трудом подавила подкативший к горлу спазм. Круг поддерживали, воздев руки к небу и нараспев читая заклинание, несколько людей в чёрных мантиях и с покрытыми масками лицами. В центре возвышался непроницаемый, непрерывно шевелящийся кокон. Что было внутри него, даже представлять не хотелось.

Значит, некромант и его команда на месте. Устроили себе базу в наместнической резиденции. А что случилось с её законными обитателями? И где жители Абракса?

Хранительница отступила. Ближе ей не подобраться: слишком открытая местность. Разве что попытаться стащить плащ и маску у одного из магов. Но это уже на крайний случай, если она ничего не обнаружит в неисследованных северной и восточной частях города. В таком случае Мэй вернётся и…

Кокон раскрылся бутоном и опал. Магический круг потух. Чародеи, опустив руки, отступили.

И тогда она увидела их.

***

— Ты не туда смотришь.

Рэйн растеряно опустила меч и отступила. Что на этот раз не так? Она ведь отбила все атаки, а Фобос снова чем-то недоволен. Как же трудно ему угодить!

— Повторяю ещё раз: следи за лицом и позой — они выдают намерения противника.

— А сабля?

— А что сабля? Это всего лишь инструмент. Твой враг тот, кто её держит. И ты должна предугадать, что он собирается делать. Для этого тебе нужно понять, куда он смотрит и как стоит. Ясно?

Девушка досадливо кивнула. Они повторяли одно и то же раз за разом, но получалось у неё скверно. Князь терпеливо объяснял ей, что было сделано не так, однако от ошибок это не уберегало.

Они замерли друг напротив друга. Рэйн пристально уставилась на его лицо, стараясь не отвлекаться на мысли о том, какой он красивый. Взгляд князя скользнул влево и вниз, к её незащищённому боку. Ему потребуется сделать замах и шаг, а значит...

Пока она размышляла, клинок уже начал движение. Стремительно рассёк воздух, готовый вот-вот распороть ей живот. Рэйн повела мечом в сторону, неудобно вывернув руку. Клинки скрестились. Девушка снова уловила взгляд противника, на этот раз направленный на её плечо. Как только он шагнул в сторону, она качнулась вправо, уходя с линии атаки. Сабля вхолостую полоснула пустоту.

В шею, в ноги, в грудь, снова в шею... Движения князя стали быстрее. Рэйн занервничала. Закусила губу. Отразила очередной удар, отступила назад... Осечка. Лезвие остановилось возле её лица.

— Уже лучше, — скупо похвалил Фобос, — но медленно. Ещё раз.

Они вернулись на изначальные позиции. Глаза в глаза. Рэйн приготовилась к атаке слева...

— Мой повелитель.

Синхронно, словно оттачивали этот навык всю жизнь, они опустили оружие и повернулись на голос. Незаметно подобравшийся к ним Седрик поклонился князю и приветственно кивнул девушке.

— Всё готово?

— Да, повелитель. Завтра принцесса вернётся на Меридиан.

Рэйн запрокинула голову и, сощурившись, посмотрела на облака, медленно плывущие по безобразно жёлтому небу — было ли оно когда-нибудь другого цвета?

Значит, время пришло. Момент истины, точка невозврата. Скоро всё изменится. Всё будет хорошо.

Правда ведь?