Сезим-ай: Вне расчётов

Глава 1. Голубые озера под дождем

Нью-Йорк сегодня напоминал тонущий корабль. Ливень лил как из ведра, превращая улицы в серые реки, а прохожих — в размытые тени. Я сидела в машине, прислонившись лбом к холодному стеклу, и ждала Марьям. После лекций в колледже шум дождя казался мне лучшей колыбельной, но сон не шел.

Мой взгляд замер на парке через дорогу. Там люди в панике толкали друг друга локтями и зонтами, спеша укрыться от стихии. Но среди всей этой суеты я увидела его.

На скамье сидел человек. Без зонта. Без попытки спрятаться.

Я не могла оторвать глаз. Среди суеты прохожих, ищущих укрытия, он казался каменным изваянием. Мокрое пальто облепило его широкие плечи, вода струилась по дорогой ткани брюк, но он сидел неподвижно, с закрытыми глазами. Весь его облик транслировал абсолютную уверенность: мир мог рушиться вокруг него, но этот человек сам решал, когда ему промокнуть.

«Почему он там сидит?» — этот вопрос не давал мне покоя. Сердце забилось чуть быстрее от странного порыва.

Я набрала номер сестры.

— Марьям, я выйду прогуляюсь в парке, — сказала я, как только она ответила.

— В такой ливень, Сезим? Ты с ума сошла? — она фыркнула, но спорить не стала. — Ладно, когда закончу с делами, наберу тебе, подойдешь обратно к машине.

Я поблагодарила сестру, поправила свой платок, взяла зонт и вышла навстречу стене воды. С каждым шагом я чувствовала, как влажный воздух наполняет легкие. Подойдя к нему, я помедлила секунду, а затем подняла зонт над его головой. Шум дождя, бивший по ткани, стал глуше.

Он вздрогнул. Медленно, будто нехотя, он приоткрыл глаза и снял очки, которые были абсолютно мокрыми. И в этот момент я замерла.

Под пеленой дождя его голубые глаза напоминали два глубоких озера. В их холодной, почти прозрачной толще можно было не просто утонуть — в них хотелось исчезнуть, раствориться, как капля воды в океане.

Я почувствовала легкий шок. Не зная, что сказать, я просто протянула ему зонт. Он молчал, сверля меня своим пронзительным взглядом. Тогда я сама взяла его ледяные руки — они были холодными как сталь — вложила в его ладонь рукоятку и, не оборачиваясь, пошла прочь.

Дождь мгновенно обрушился на мой платок и куртку. Я знала, что мой организм не прощает таких прогулок и завтра я наверняка заболею, но мне было все равно. Я любила дождь.

Шагая по мокрой дороге, я поймала себя на мысли, что он был очень даже ничего. «Красивый... жаль, что мы больше не встретимся», — пронеслось в голове. Но, по крайней мере, мне будет что рассказать Лизе.

Я остановилась у входа в библиотеку, чувствуя, как мокрая ткань куртки неприятно холодит кожу. Забежав внутрь, я выдохнула: здесь пахло старой бумагой и тишиной. Первым делом я набрала Лизу.

— Лиза, ты не поверишь, что сейчас произошло, — прошептала я в трубку, проходя между стеллажами.

— Сезим? Голос какой-то взбудораженный, — отозвалась она, но в её тоне слышалась тяжесть. — А я вот только с похорон вернулась. Помнишь, я говорила про брата? У него погиб очень близкий друг. Он просто раздавлен, и я вместе с ним...

Я замерла, ведя пальцами по корешкам книг. Весь мой восторг от встречи в парке на миг утих, сменившись сочувствием.

— О боже, Лиза, мне так жаль. Передай ему мои соболезнования. Если я могу чем-то помочь...

Я как раз выбирала очередной роман, когда телефон завибрировал от второго вызова.

— Лиза, прости, сестренка звонит, я перезвоню! — я быстро сбросила вызов и переключилась на Марьям.

— Алло, Сезим, дорогая, ты где? Я уже жду в машине, круги нарезаю!

— Я в библиотеке неподалеку, — виновато ответила я. — Марьям, ты не могла бы забрать меня прямо от входа? Я... я зонт отдала человеку.

На той стороне повисла тишина, а потом Марьям почти закричала:

— Что?! Сезим, ты с ума сошла? Ты же знаешь, что тебе нельзя мокнуть, ты же сразу сляжешь! Как можно было отдать единственный зонт в такой ливень?

Я невольно рассмеялась, представляя её возмущенное лицо.

— Ну я же люблю дождь, ты знаешь. Было даже приятно прогуляться. Не ругайся, я уже почти сухая.

Марьям только тяжело вздохнула:

— Сказочница ты моя... Ладно, стой там, через пятнадцать минут буду.

Как и обещала, через пятнадцать минут её машина притормозила у входа. Марьям выскочила, на ходу снимая с меня мокрое пальто.

— Быстро надевай моё, — скомандовала она, укутывая меня в свою сухую и теплую куртку. — Заболеешь ведь, горе моё.

Она усадила меня на переднее сиденье и включила печку на полную. Мы тронулись. Чтобы она перестала ворчать, я перевела тему на колледж:

— Представляешь, мисс Натали уходит в декрет. Скоро придет новый преподаватель.

— Ого, и кто это будет? — заинтересовалась сестра.

— Понятия не имею, я так торопилась к тебе, что не дослушала объявление. Надеюсь, кто-нибудь толковый.

Марьям мягко улыбнулась и сжала мою руку:

— Послушай, кто бы это ни был, ты у меня умница. Ты со всем справишься и станешь великим архитектором. Папа бы тобой гордился.

Я посмотрела на Марьям. Она уверенно держала руль, и в её профиле я видела ту самую силу, которой всегда восхищалась.

— И тобой он гордился бы не меньше, Марьям, — тихо сказала я, накрыв её ладонь своей. — Посмотри на себя. Ты ведь стала той, кем мечтала быть еще в детстве. Директор крупной компании в самом центре Нью-Йорка... Ты воплотила всё, о чем мы грезили, когда были маленькими.

Марьям чуть прикусила губу, стараясь скрыть довольную улыбку, но в её глазах блеснула искра настоящей гордости.

— Знаешь, — отозвалась она, — иногда я сама в это не верю. Когда сижу на совещаниях, мне кажется, что я всё та же девчонка, которая тайком примеряла папин пиджак. Но ты права... папа всегда говорил, что для нас нет преград. И я хочу, чтобы ты помнила об этом в колледже. Архитектура — это не просто чертежи, это то, как ты строишь этот мир.

— Я помню, — кивнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Просто иногда страшно. Новый преподаватель, новые требования...

— Страх — это нормально, — отрезала она по-деловому, но мягко. — Главное, не давай ему занять водительское кресло. Ты — дочь своего отца. И завтра ты придешь в аудиторию и покажешь им, на что способна Сезим.

Я откинулась на сиденье, слушая мерный стук капель по крыше машины. Слова Марьям еще эхом отзывались в мыслях, но усталость после тяжелого дня в колледже и пережитого стресса в парке начала брать свое. Веки стали тяжелыми, а тепло от печки окончательно разморило меня.

Заметив, что я начинаю засыпать, Марьям убавила звук уведомлений на своем рабочем телефоне. Она потянулась к панели и включила нашу любимую подборку — тихие, едва уловимые звуки Неоклассики, смешанные с мягким инструменталом. Музыка была похожа на шепот, который идеально ложился на ритм дождя за окном.

Я почувствовала, как голова сама собой склонилась набок. Последнее, что я помнила перед тем, как окончательно провалиться в сон — это то, как сестра осторожно поправила на мне свое теплое пальто и переплела свои пальцы с моими, делясь своей уверенностью.

Мне снились те самые голубые озера. Только теперь в них не было холода — они были спокойными, словно приглашали меня зайти в воду, не боясь утонуть. И над всем этим миром звучала та самая музыка, которую включила Марьям, превращая мой сон в безопасную крепость. Нью-Йорк с его суетой, толпами и холодными скамейками остался где-то далеко, за пределами этой тихой мелодии.

У Лизы:

В доме Лизы царило тягостное молчание, пока дверь наконец не отворилась. На пороге стоял он. Промокший до нитки, с его плеч ручьями стекала вода, оставляя темные пятна на дорогом ковре. Но в руке он сжимал не свой строгий черный зонт, а чей-то чужой — нежного, почти девичьего цвета.

Мама, сидевшая в гостиной, всплеснула руками и подошла к нему.

— Сынок! Ты промок до костей... И чей это зонт? Откуда он у тебя?

— Не знаю, мам, — глухо отозвался он, глядя куда-то в пустоту. — Какая-то добрая девушка укрыла меня в парке. Просто отдала его и ушла.

Лиза, проходившая мимо с чашкой чая, замерла. Её взгляд упал на знакомый оттенок ткани и изящную рукоятку.

— Да не может быть! — воскликнула она, подбегая ближе. — Ох, Сезим... Ну надо же, ты умудрилась встретиться с моим братом!

Он медленно повернул голову к сестре, и в его глазах, тех самых «голубых озерах», промелькнул живой интерес.

— Ты знаешь, чей он?

— Конечно, знаю! — Лиза бережно взяла зонт за рукоятку. — Это зонт моей лучшей подруги. Мы вместе их покупали, а эти инициалы на ручке я сама вырезала для неё.

Лиза хитро прищурилась, глядя на озадаченное лицо брата.

— И кстати, завтра не удивляйся, когда увидишь её в аудитории. Ты ведь будешь читать ей лекции. Готовься, братец, она у меня особенная.

С этими словами Лиза, довольная собой, скрылась в своей комнате.

Он остался стоять в холле. Мама смотрела на него с мягкой, всезнающей улыбкой. Она не произнесла ни слова, но в её взгляде читалось: «Кажется, эта прогулка под дождем изменила больше, чем ты думаешь».

Поднявшись к себе, он поставил зонт сушиться. Он смотрел на него и вспоминал девушку, которая не побоялась подойти к нему, хмурому незнакомцу. Вспоминал её карие глаза. Казалось бы, обычный карий цвет, но, когда он взглянул в них в первый раз, они показались ему настолько глубокими и теплыми, что он буквально утонул в них, забыв о холоде и горечи прожитого дня.

Глава 2. Сюрприз с запахом лимона и дождя

Утро началось не с кофе, а с тяжелой головы и предательского першения в горле. Как я и предсказывала, мой организм выставил счет за вчерашнюю прогулку.

— Ну вот, я же говорила! — Марьям вошла в мою комнату, когда я пыталась сфокусировать взгляд на зеркале, повязывая платок. — Сезим, у тебя нос красный, как у олененка Рудольфа. Может, останешься дома? — Нет, Марьям, сегодня никак нельзя, — я сипло рассмеялась, закидывая учебники в сумку. — Первый день с новым преподавателем. Не хочу, чтобы о «будущем великом архитекторе» подумали, что она прогульщица. — Упрямица, — сестра ласково щелкнула меня по носу. — Ладно, допьешь свой чай с лимоном и имбирем, и я тебя подброшу. Сама сегодня за рулем, заеду в офис пораньше.

Дорога до колледжа пролетела незаметно под мягкие поучения Марьям о том, что я должна беречь себя. Когда её машина мягко затормозила у главных ворот, я увидела Лизу. Она буквально подпрыгивала на месте от нетерпения.

— Привет, красавицы! — Лиза подбежала к окну, как только я вышла. — Марьям, выглядишь на миллион долларов! Этот деловой стиль тебе так идет, настоящая бизнес-леди. — Спасибо, Лиз, — улыбнулась сестра из машины. — Присмотри за этой больной героиней, ладно? А то она решит еще кого-нибудь спасать под дождем.

Марьям уехала, а Лиза тут же схватила меня за руку, и её глаза подозрительно заблестели. — Сезим, ты даже не представляешь, какой сюрприз тебя сегодня ждет! — выпалила она. — Какой еще сюрприз? Лиза, у меня голова раскалывается, не томи. — Узнаешь, когда войдем в аудиторию, — загадочно пропела она, увлекая меня внутрь.

Но наш путь преградили те, кого я хотела видеть меньше всего. У самого входа, вальяжно облокотившись о перила, стоял Марк со своей свитой. Он вечно находил повод задеть меня — то ли мой платок ему мешал, то ли мои отличные оценки.

— О, смотрите-ка, наша праведница пришла! — Марк громко усмехнулся, преграждая нам дорогу. — Что такое, Сезим? Вид какой-то помятый. Неужели всю ночь молилась о том, чтобы новый препод не вышвырнул тебя с курса? Или, может, наконец-то нашла себе парня, раз под дождем без зонта бегаешь?

Его дружки загоготали. Я почувствовала, как к горлу подступает ком не от простуды, а от злости, но Лиза сжала мою ладонь, готовая взорваться в ответ.

Я глубоко вздохнула, стараясь не реагировать. Его слова были как мелкие брызги грязи — неприятно, но не смертельно.

— Пойдем, Лиз, у нас нет времени на этот бред, — тихо сказала я, пытаясь обойти его.

Но Марк не собирался меня отпускать. Как только мы поравнялись с ним, он резко вытянул руку и мертвой хваткой вцепился в моё запястье.

— Я с тобой ещё не закончил, — прошипел он.

Одним резким движением он толкнул меня к стене. Я не успела сгруппироваться и больно ударилась затылком о холодный камень. В глазах на мгновение потемнело, а пульсирующая боль от простуды вспыхнула с новой силой, отдавая в виски.

— Эй! Отпусти её! — закричала Лиза, бросаясь на помощь, но дружки Марка тут же преградили ей путь, со смехом оттесняя в сторону.

— Что, Сезим, язык проглотила? — Марк навис надо мной, наслаждаясь своей силой.

— Немедленно отпустите девушку.

Голос прозвучал как удар грома — холодный, властный и не терпящий возражений. Марк вздрогнул и медленно разжал пальцы. Я подняла глаза и замерла. Это был Джеймс — наш преподаватель по истории искусств, которого все уважали и немного боялись.

— Мистер Марк, я полагаю, вам стоит подыскать себе другое место для самоутверждения, если вы не хотите покинуть этот колледж сегодня же, — произнес он, делая шаг вперед.

Марк, бормоча что-то невнятное, поспешил скрыться вместе со своей компанией. Джеймс подошел к нам. — Вы в порядке? — спросил он, переводя взгляд с меня на Лизу.

— Да, спасибо вам большое, мистер Джеймс! Вы нас просто спасли, — Лиза буквально сияла, поправляя сумку. Она смотрела на него с таким восторгом, что это было трудно не заметить.

Я прошептала слова благодарности, потирая ушибленное запястье. Но пока Лиза щебетала, я начала замечать кое-что странное. Джеймс отвечал ей вежливо, но его взгляд... Он смотрел на неё как-то по-особенному. Это был уже не первый раз, когда он оказывался рядом именно тогда, когда у Лизы были неприятности.

«Он помогает мне, потому что я её подруга», — внезапно пронеслось у меня в голове. Вся его рыцарственность была направлена на то, чтобы произвести впечатление на Лизу. Моя подруга, эта милая глупышка, принимала всё за чистую монету и уже, кажется, вообразила себе начало великого романа, не замечая, что он буквально не сводит с неё глаз.

— Нам пора в аудиторию, — мягко сказал Джеймс, провожая нас взглядом.

Мы пошли по коридору, и с каждым шагом пол под ногами становился всё более зыбким. Лиза что-то увлеченно рассказывала, а я чувствовала, как мир вокруг начинает вращаться. В ушах возник противный, нарастающий звон.

Я на мгновение прижалась к стене, зажмурившись. — Сезим? Ты как? — Лиза обеспокоенно заглянула мне в лицо. — Всё... всё хорошо, просто легкая слабость, — выдохнула я, заставляя себя идти дальше.

Мы подошли к дверям нашей аудитории. Лиза влетела туда первой, сияя от предвкушения, и звонко поприветствовала нового преподавателя. Я зашла следом, еще находясь в полузабытьи из-за шума в голове, но стоило мне поднять взгляд, как я застыла в прихожей.

У преподавательского стола стоял он.

Тот самый человек из парка. Теперь на нем был безупречный костюм, а не мокрое пальто, но этот взгляд... пронзительный, глубокий, он буквально пригвоздил меня к месту. Он смотрел на меня так, будто ждал этого момента.

— Здравствуйте... — едва слышно прошептала я.

Собрав последние силы, я начала подниматься по лестнице к своему привычному месту на верхнем ряду. Ступенька, еще одна... и вдруг всё исчезло. Картинка перед глазами окончательно размылась, звук голоса Лизы превратился в далекое эхо, а колени просто подкосились.

Я не успела ни за что схватиться. Тело стало невесомым, и я начала падать назад, в темноту. Последнее, что я услышала, был испуганный вскрик подруги: «Сезим! Что с тобой?!»

Но удара о жесткий пол не последовало. Вместо него я почувствовала крепкие, сильные руки, которые подхватили меня, не давая упасть. В нос ударил едва уловимый аромат дорогого парфюма и свежести — тот самый запах, который я запомнила вчера под дождем.

Я оказалась прямо в руках нашего нового преподавателя — мистера Альтаира. Перед тем как окончательно потерять сознание, я почувствовала, как он крепче прижал меня к себе, и мир окончательно погрузился в тишину.

Я медленно открыла глаза. Белый потолок, запах лекарств... Медпункт. Голова всё еще была тяжелой, но дикий звон в ушах утих.

— Наконец-то вы пришли в себя, Сезим, — раздался глубокий, спокойный голос.

Я вздрогнула и повернула голову. У окна стоял он — Альтаир Джулиан. В лучах солнца его голубые глаза казались еще прозрачнее. Он больше не выглядел тем промокшим и потерянным человеком из парка; сейчас это был уверенный в себе мужчина, мой преподаватель.

— Я... я сорвала вам лекцию, — прошептала я, чувствуя, как краснею. Попыталась приподняться, но он мгновенно оказался рядом и мягко, но властно положил ладонь мне на плечо, заставляя лечь обратно. Его рука была уже не ледяной, как вчера, а удивительно теплой.

— Лежите. У вас высокая температура. Глупо было приходить в колледж в таком состоянии.

Я отвела взгляд, разглядывая одеяло. — Я не хотела пропускать первый день..., и я не знала, что это будете вы.

Альтаир Джулиан на мгновение замолчал. Он отошел к столу, взял прислоненный к нему зонт — мой зонт — и внимательно посмотрел на инициалы на ручке.

— Лиза сказала, что это принадлежит её лучшей подруге, — тихо произнес он, и в его голосе промелькнула тень улыбки. — Значит, та девушка, что спасла меня от ливня, — это вы.

Я затаила дыхание. Он смотрел на меня так пристально, что, казалось, видел все мои мысли.

— Спасибо, Сезим. Если бы не вы, я бы просидел на той скамье до ночи.

В этот момент дверь медпункта с грохотом распахнулась, и влетела запыхавшаяся Лиза.

— Сезим! Ты как?! — Лиза влетела в медпункт как вихрь и, даже не взглянув на брата, бросилась к моей кушетке. Она схватила меня за руки, заглядывая в глаза с такой тревогой, будто я только что вернулась с того света. — Ты меня так напугала!

— Всё хорошо, Лиза, просто слабость... — прошептала я, чувствуя её поддержку.

Лиза обернулась к Альтаиру, который всё ещё стоял у окна. — Ой... братик, ты всё еще здесь? — Да, ждал, когда она очнется, — спокойно ответил Альтаир Джулиан.

Лиза снова повернулась ко мне, поглаживая мою ладонь. — Это всё из-за этой дурацкой простуды... А еще она головой сильно ударилась, когда Марк прижал её к стене у входа. Сезим и так было плохо, а он еще и применил силу!

Альтаир Джулиан мгновенно изменился в лице. Он прищурился, и его взгляд стал острым, как лезвие. — Прижал к стене? — переспросил он ледяным тоном. — Что именно произошло, Лиза?

Лиза в красках начала рассказывать брату о случившемся, о том, какая я хрупкая и как Марк вечно переходит границы. Альтаир слушал молча, но я видела, как побелели его костяшки пальцев, когда он сжал кулак.

Затем он перевел взгляд на меня. — Если бы вы не отдали свой зонт вчера, Сезим, вы бы сейчас не лежали здесь с температурой, — в его голосе слышалось странное смешение упрека и скрытой заботы.

— Это была моя инициатива, — я постаралась ответить как можно тверже. — Мои решения — это мои проблемы. Вам не о чем переживать, мистер Джулиан.

Он ничего не ответил. Просто смотрел на меня несколько долгих секунд. Затем он развернулся, намереваясь выйти. Лиза хотела что-то добавить, но он остановился у самого выхода.

Внезапно он развернулся и стремительным шагом подошел к моей кушетке вплотную. — Брат! — почти крикнула Лиза, опешив от его резкости, но он остановил её одним коротким жестом.

Альтаир наклонился ко мне так низко, что я почувствовала аромат его парфюма. — Мы еще встретимся, Сезим, — прошептал он мне прямо на ухо. — И я совсем не прочь изучить ваш мир. Ваши глаза... они не дают мне покоя.

Сказав это, он выпрямился и вышел, оставив нас с Лизой в полной тишине.

Как только дверь за Альтаиром Джулианом закрылась, Лиза буквально подпрыгнула на месте.

— Сезим! — она вцепилась в мои плечи, ее глаза горели любопытством. — Что он тебе сказал? Я видела, как он наклонился! Он никогда так ни с кем не делает, мой брат — это же ходячий айсберг!

Я почувствовала, как лицо заливает предательский жар. Щеки горели так сильно, что, казалось, об них можно обжечься. — Ничего... ничего особенного, Лиз, — пробормотала я, стараясь не смотреть на нее. — «Ничего особенного»? — дразняще протянула она, хитро щурясь. — Подруга, ты красная как спелый помидор! Неужели наш ледяной профессор Джулиан нашел способ растопить твое сердце за одну минуту?

Я лишь отмахнулась, не в силах найти слова. Лиза продолжала меня подкалывать, пока мы шли по коридору к моему шкафчику. Я всё еще чувствовала слабость, но мысли об Альтаире заставляли меня двигаться вперед.

Вдруг мы увидели Марка. Он выходил из кабинета директрисы, и его вид был далеко не праздным. Заметив меня, он на мгновение замер, бросил на меня взгляд, полный неприкрытой ненависти, и, резко развернувшись, зашагал прочь.

— Видимо, получил свое, — шепнула Лиза.

Я хотела было облегченно выдохнуть, но в этот момент за моей спиной раздался тот самый властный голос, от которого у меня перехватило дыхание: — Сезим, вы уже в порядке?

Это был мистер Альтаир Джулиан. После того, что он прошептал мне в медпункте, я просто не могла заставить себя поднять на него глаза. Его голос спустил меня с небес на землю — в нем было столько силы, что я невольно выпрямилась. Когда он произнес мое имя, я, наконец, подняла на него растерянный взгляд. Его пронзительные глаза смотрели прямо в душу.

— Почему вы не смотрите на меня? — спросил он в лоб, слегка склонив голову. — Там, в парке на скамье, вы смотрели на меня очень пристально.

Я даже не успела подумать. Слова сами сорвались с моих губ раньше, чем я успела их остановить: — Я смотрела на ваши глаза цвета морского дна... и просто увлеклась ими. Они очень красивые.

Мир вокруг будто замер. Как только я осознала, ЧТО именно выпалила своему преподавателю, мне захотелось провалиться сквозь землю. Это было максимально некомпетентно! Мои щеки вспыхнули с новой силой, и я поспешно уставилась в пол, мечтая исчезнуть.

Он молчал. Тишина длилась целую вечность. Я уже собиралась развернуться и убежать, как вдруг услышала негромкое: — Спасибо.

Я снова подняла глаза и только сейчас, стоя так близко, поняла, насколько он высок. Его красоту я заметила сразу, а вот разницу в росте — только теперь. Мне приходилось сильно закидывать голову, чтобы видеть его лицо.

— Вы первая, кто так отзывается о моих глазах, — продолжил он, и в его взгляде появилось странное, почти мягкое спокойствие. — И вы тоже, — ответила я, немного осмелев. — Вы тоже первый, кто говорит мне такие вещи. Теперь мы квиты?

Альтаир чуть приподнял бровь, и в углу его губ промелькнула тень улыбки. — Вы сейчас соревнуетесь со мной, Сезим? — Нет, что вы, профессор... — я смущенно улыбнулась в ответ. — Как я смею.

Альтаир чуть приподнял бровь, и в углу его губ промелькнула тень улыбки.

— Вы сейчас соревнуетесь со мной, Сезим? — Нет, что вы, профессор... — я смущенно улыбнулась в ответ. — Как я смею.

Неловкая, но удивительно теплая тишина повисла, между нами. Мой взгляд невольно опустился на его галстук.

В этот момент мой телефон громко завибрировал, нарушив магию момента. Я вздрогнула и поспешно достала его из кармана. Звонила Марьям.

— Простите, профессор, — пробормотала я, показывая на экран. — Сестра звонит... возьму? — Конечно, берите, — кивнул он, делая шаг назад и возвращаясь к своему официальному виду.

Я нажала на кнопку вызова и приложила телефон к уху, стараясь говорить тихо.

— Алло, Марьям? — Привет, Сезим! Ты где? Как самочувствие? Я тебе звоню напомнить, что вечером у нас ужин с семьей Лизы. Помнишь? — весело защебетала сестра.

Мои глаза распахнулись от ужаса. Ужин? Семья Лизы — это ведь...

— Помню, конечно, — я постаралась сохранить невозмутимый тон, бросив панический взгляд на Альтаира, который, казалось, вообще не обращал на меня внимания. — Вечером буду дома вовремя. — Вот и умница. Я уже готовимся. Лиза сказала, что её брат тоже придет! Так что будет весело. Ладно, беги на пары, целую!

Марьям сбросила вызов. Я стояла, пытаясь переварить услышанное. Сегодня вечером мне предстоит сидеть за одним столом с мистером Альтаиром Джулианом?

Я подняла взгляд на него. Он смотрел на меня с едва уловимой усмешкой, словно прочитал ход всего моего разговора.

Я стояла, сжимая в руках телефон, и чувствовала, как сердце выбивает чечётку. Пока я пыталась осознать новость об ужине, Альтаир Джулиан сделал шаг ко мне.

Он снова сократил дистанцию так стремительно, что я не успела даже вздохнуть. Наклонившись к самому моему уху, он произнёс низким, бархатистым голосом: — Значит, встретимся за ужином, Сезим. Надеюсь, к тому времени вы окончательно поправитесь.

Его тёплое дыхание коснулось моей кожи, вызвав табун мурашек. Не дожидаясь ответа, он выпрямился и ушёл, оставив меня стоять посреди коридора совершенно ошарашенной его прямотой.

— Лиза! — я буквально накинулась на подругу, как только нашла её у аудитории. — Почему ты не напомнила мне про сегодняшний ужин? И почему ты не сказала, что твой брат — это наш профессор?! Я знала, что у тебя есть брат, но представить не могла, что это Альтаир Джулиан!

Лиза виновато, но беспечно отмахнулась, поправляя сумку. — Ой, Сезим, не кипятись! Я сама про этот ужин вспомнила только утром. А Альтаир... понимаешь, он и наша сестра Марьям сегодня будут обсуждать какой-то важный контракт, поэтому он обязательно должен быть.

Она вдруг остановилась и внимательно посмотрела на моё пылающее лицо. Хитрая улыбка медленно расползлась по её губам. — Ох, бедняжка моя подружка... Кажется, мой брат тобой не на шутку заинтересовался. Он же у нас ходячая ледяная глыба, никогда никем не интересовался! Удивительно, что заставило его открыть дверь в своё сердце?

Я хотела что-то возразить, но Лиза вошла в кураж: — Слушай, а я ведь совсем не против, если ты станешь моей невесткой! Это было бы просто круто: мы с тобой будем одна семья официально!

— Замолчи, Лиз! — выдохнула я, чувствуя, как краснею уже до кончиков ушей. — Не говори глупостей, это просто стечение обстоятельств.

— Ну-ну, глупости... — хихикнула она, подмигивая мне. — Просто «глупости», которые смотрят на тебя глазами цвета морского дна. Пошли уже, «невестка», а то на лекцию опоздаем.

Я лишь закатила глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Этот день обещал быть самым длинным в моей жизни.

Глава 3.Ужин с привкусом контракта

Ресторан встретил меня приглушенным светом, тихим звоном хрусталя и ароматом дорогих специй. Я чувствовала себя немного скованно в своем лучшем вечернем платье и идеально повязанном платке, но поддержка Марьям, шедшей рядом, придавала мне сил. Моя простуда немного отступила, оставив лишь легкий румянец на щеках, который сейчас был мне только на руку.

Когда мы подошли к заказанному столику в глубине зала, я на мгновение затаила дыхание. Все уже были в сборе.

Лиза, заметив нас, радостно замахала рукой, а ее родители вежливо поднялись, чтобы поприветствовать мою сестру. Но всё мое внимание было приковано к человеку, который сидел по правую сторону от главы семейства.

Альтаир Джулиано выглядел безупречно. Черный костюм, идеально белая рубашка и этот холодный, пронзительный взгляд, который он сразу же направил на меня, как только я вошла в зал. В обстановке дорогого ресторана он смотрелся еще более властно, чем на кафедре в колледже.

— Добрый вечер, — произнесла я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул.

— Добрый вечер, Сезим, — ответил он, и его голос, низкий и бархатистый, заставил мое сердце пропустить удар.

Я села прямо напротив него. Марьям и Альтаир тут же углубились в обсуждение деловых вопросов — их контракт был серьезным делом, и они оба были профессионалами до мозга костей. Но пока они обменивались терминами и цифрами, я чувствовала на себе его взгляд.

Альтаир делал вид, что внимательно слушает мою сестру, листая документы, но его голубые глаза цвета морского дна то и дело возвращались к моему лицу. Каждый раз, когда я поднимала глаза от своей тарелки, я сталкивалась с этим тяжелым, изучающим взглядом. Лиза сидела рядом и толкала меня локтем под столом, едва сдерживая хихиканье.

— Ты сегодня выглядишь намного лучше, чем утром, — внезапно прервал он деловую паузу, обращаясь прямо ко мне.

За столом на секунду воцарилась тишина. Марьям удивленно приподняла бровь, переводя взгляд с него на меня.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног во второй раз за день. Пока я пыталась справиться с румянцем после слов Альтаира Джулиано о моём здоровье, Марьям и он наконец отложили папки в сторону.

Моя сестра, сменив свой строгий деловой тон на обезоруживающе теплую улыбку, откинулась на спинку стула.

— Фух, ну всё! Дело сделано, — выдохнула она, весело глядя на Альтаира. — Теперь можно наконец откинуть эту скучную деловую маску. Ну, говори, дружище, как твоя жизнь? Женился уже или всё такой же сухарь? Как вообще дела?

Мы с Лизой синхронно замерли, ошарашенно переводя взгляд с Марьям на Альтаира. В ресторане будто выключили звук.

— Сестра... Марьям? Ты что, знакома с моим братом?! — Лиза первая обрела дар речи, едва не выронив вилку.

— Да не просто знакома, — Марьям рассмеялась, глядя на наши вытянутые лица. — Мы учились вместе еще в старшей школе, а потом и в универ пошли один и тот же. Так что этого «грозного профессора» я знаю еще зеленым мальчишкой. Когда я узнала, что подписываю контракт именно с тобой, Альтаир, я так хотела похвастаться своей сестрой, о которой тебе столько рассказывала... Но оказывается, вы уже знакомы? Да, Сезим-ай?

Приставка «ай» — Луна — в устах сестры всегда звучала нежно, но сейчас мне хотелось спрятаться за этот лунный диск. Я чувствовала на себе пристальный, обжигающий взгляд Альтаира.

— Мы познакомились при... весьма необычных обстоятельствах, — медленно произнес Альтаир Джулиано, не сводя с меня своих глаз цвета морского дна. — И твоя сестра, Марьям, оказалась даже более впечатляющей, чем ты описывала в своих рассказах.

Я уткнулась в свой стакан с водой, чувствуя, как под столом Лиза неистово пинает меня ногой, молча вопя: «Я же говорила!».

Я чувствовала, как внутри всё завязывается в тугой узел. Альтаир Джулиано, мой «ледяной» профессор, и Марьям — старые друзья? Это объясняло его странную уверенность, но делало ситуацию в сто раз сложнее.

— Значит, вы вместе учились? — подала голос Лиза, переводя взгляд с моей сестры на брата. — А почему ты молчал, Альтаир? Я же все уши тебе прожужжала про свою лучшую подругу Сезим!

— Я предпочитаю делать выводы о людях самостоятельно, а не по рассказам младшей сестры, — невозмутимо ответил Альтаир, пригубив воду. — Но должен признать, Марьям, в одном ты была права: твоя сестра действительно не похожа на других.

Марьям хитро прищурилась, переводя взгляд с него на мои пылающие щеки. — О, я вижу, вы уже успели «оценить» характер друг друга. Сезим-ай, почему ты не сказала, что твой новый преподаватель — тот самый старый ворчун Джулиано?

— Я... я сама узнала об этом только сегодня утром, — пробормотала я, стараясь не смотреть в сторону Альтаира. — Когда он вошел в аудиторию.

— И когда она эффектно упала мне в руки, — добавил Альтаир. В его голосе послышалась та самая низкая нотка, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

— Что?! — Марьям чуть не поперхнулась. — Сезим, ты опять упала в обморок? Я же говорила тебе сидеть дома!

— Всё в порядке, Марьям, — поспешила успокоить её я. — Просто голова закружилась.

— Ну конечно, — вставила Лиза, дразняще улыбаясь. — Еще бы она не закружилась, когда перед тобой стоит такой... профессор.

— Лиза! — шикнула я на подругу, но та лишь весело рассмеялась.

Альтаир Джулиано слегка наклонился вперед, опираясь локтями о стол. Теперь его взгляд был направлен только на меня, игнорируя всех остальных. — Так что, Сезим-ай... раз уж наши семьи связаны старой дружбой и новым контрактом, полагаю, нам придется видеться гораздо чаще, чем три раза в неделю на лекциях. Вы не против такого расклада?

Я подняла на него глаза. В их прозрачной глубине больше не было холода — только вызов и странный, манящий интерес. — У меня есть выбор, господин профессор? — тихо спросила я.

— В моем мире выбор есть всегда, — он едва заметно улыбнулся одними уголками губ. — Но я бы предпочел, чтобы вы выбрали «да».

Марьям переглянулась с Лизы. Повисла пауза, наполненная невысказанными догадками. Сестра мягко коснулась моей руки под столом, будто спрашивая: «Что тут вообще происходит?».

— Ладно, — прервала тишину Марьям, лукаво глядя на Альтаира. — Раз контракт подписан, а дети познакомились, может, перейдем к десерту? Альтаир, помнишь, как ты в универе ненавидел лимонный тарт?

— Времена меняются, Марьям, — отозвался он, не сводя с меня глаз. — Сейчас мне начинает нравиться то, к чему я раньше был равнодушен.

Его слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как румянец на моих щеках вспыхивает с новой силой. Лиза под столом уже тихонько поскуливала от восторга, а Марьям смотрела на меня с легким замешательством.

В этот момент в разговор тактично вступила мама Лизы и Альтаира — миссис Альтаир, мягкая женщина с добрыми глазами.

— Марьям, дорогая, — обратилась она к моей сестре с теплой улыбкой. — Я так рада, что вы с Альтаиром нашли общий язык. Мы с девочками в свое время много о вас слышали, но познакомиться лично — совсем другое дело. Сезим, Альтаир очень тепло отзывался о вашей помощи вчера в парке.

Альтаир Джулиано бросил на свою маму быстрый взгляд, но та лишь улыбнулась ему в ответ.

— Да, — подхватила Марьям, с облегчением переводя разговор в безопасное русло. — Сезим-ай у нас девушка с характером. Всегда готова спасти мир, даже если это грозит ей простудой. Я вот до сих пор не понимаю, как можно было отдать свой единственный зонт посреди ливня незнакомому человеку?

Все за столом, кроме меня и Альтаира, рассмеялись. Я же чувствовала себя так, словно меня поймали с поличным.

— Это было её решение, — сухо, но весомо произнес Альтаир, и смех утих. — И, как я понял из нашего утреннего разговора... она не жалеет о нем.

Он снова посмотрел на меня, и в его голубых глазах читалось нечто большее, чем просто вежливость. Это был намек, который понимали только мы вдвоем.

— Вы совершенно правы, профессор, — ответила я, выдерживая его взгляд. — Ни капли не жалею.

— Вот и отлично! — жизнерадостно прервала нашу дуэль взглядов Лиза. — А теперь давайте закажем десерт, пока все не превратились в ледяные глыбы, как мой братец!

— А ты всё не уймёшься, Лиза? — Альтаир Джулиано бросил на сестру короткий взгляд, в котором, вопреки его словам, не было злости. — Тебе лишь бы превратить серьезный вечер в балаган.

— Ой, ну кто-то же должен разбавлять твою невыносимую серьезность, — Лиза шутливо показала ему язык и тут же повернулась к официанту. — Нам, пожалуйста, самый шоколадный десерт, который у вас есть. Сезим-ай, тебе ведь нужно поднять уровень эндорфинов после болезни?

Я неловко улыбнулась, чувствуя, как внимание мамы Альтаира вновь переключилось на меня.

— Сезим, — мягко произнесла миссис Джулиано, — Лиза рассказывала, что вы учитесь на архитектурном. Это очень сложная профессия, требующая огромного терпения и... видения. Альтаир в свое время тоже горел этим, пока не ушел в теорию и преподавание.

— Она делает потрясающие успехи, — вдруг вставила Марьям, с гордостью глядя на меня. — У Сезим глаз наметан на детали. Она видит красоту там, где другие видят просто груду кирпичей.

— Видеть детали — это редкий дар, — подал голос Альтаир. Он отодвинул пустую чашку и подался чуть вперед, сокращая расстояние между нами. — Но в архитектуре, как и в жизни, важно не только видеть, но и уметь вовремя открыть зонт над тем, что тебе дорого.

Я замерла с ложкой в руке. Он снова это сделал — превратил обычную фразу в скрытое послание.

— Иногда, — я подняла на него взгляд, стараясь не выдать своего волнения перед его мамой и Марьям, — достаточно просто того, чтобы кто-то другой подержал этот зонт, пока ты пытаешься прийти в себя.

Альтаир Джулиано едва заметно кивнул, и в его глазах промелькнула искра одобрения.

— Кажется, — миссис Джулиано посмотрела на сына, а потом на меня, и её улыбка стала еще теплее, — у вас двоих намечается очень интересный учебный год. Альтаир, ты ведь обещал помочь Марьям с логистикой нового проекта?

— Да, мама. Мы как раз обсуждали это. И, думаю, Сезим тоже стоит поучаствовать в некоторых выездах на объекты. Практика ей не помешает.

Лиза под столом так сильно сжала мое колено, что я чуть не вскрикнула. "Выезды на объекты? Наедине с ним?!" — читалось в её горящих глазах.

Я чувствовала, что если останусь за столом ещё хоть на минуту под этим перекрёстным огнём взглядов Альтаира и щипков Лизы, то просто сгорю на месте.

— Лиза, пойдём со мной в уборную? — я резко встала, едва не задев край стола. — О, конечно! — Лиза подмигнула брату и вприпрыжку последовала за мной.

Как только дверь дамской комнаты захлопнулась, я пулей подлетела к зеркалу и прижала ладони к пылающим щекам. Прохлада не помогала.

— Лиза! Ты что творишь?! — я обернулась к подруге, которая с невозмутимым видом прислонилась к двери, скрестив руки на груди. — Я? Это что творит мой брат! Сезим, ты видела его лицо? Он же буквально «ест» тебя глазами! Наш Альтаир Джулиано, который на свидания ходит реже, чем комета Галлея пролетает над Землей, сейчас рассуждает о «деталях» и «зонтиках»! — Это просто вежливость, Лиза! — я попыталась поправить платок дрожащими пальцами. — Мы же дети друзей семьи, контракт, все дела... — Вежливость?! — Лиза расхохоталась, подходя ближе. — Сезим-ай, не смеши мои тапочки! Когда он сказал, что ему начинает нравиться то, к чему он был равнодушен, он смотрел не на лимонный тарт, а на твой профиль. Он зовет тебя на объекты! Наедине! Ты хоть понимаешь, что он никогда не брал студентов на свои выезды? Никогда! — Может, он просто хочет помочь мне как будущему архитектору... — мой голос звучал неубедительно даже для меня самой. — Ага, и в ухо он тебе в колледже дышал исключительно из педагогических соображений? — Лиза хитро прищурилась, ткнув меня пальцем в плечо. — Подруга, признай: ты его зацепила. Причем так сильно, что его ледник не просто треснул, а пошел ко дну, как Титаник. — Это неправильно, Лиза... Он наш профессор. Что скажут люди? Что скажет Марьям? — Марьям, по-моему, сама в шоке, но она его уважает. А на остальных — плевать! Ты только представь: мой брат и ты. Это же будет самая красивая и невыносимая пара в Нью-Йорке. Он — лед, ты — пламя под дождем.

Я посмотрела в зеркало на свои карие глаза, которые всё ещё блестели от волнения. Слова Лизы пугали и манили одновременно.

— Перестань, — я глубоко вздохнула, стараясь вернуть себе самообладание. — Нам пора возвращаться, иначе они подумают, что мы там план захвата мира обсуждаем. — Мы обсуждаем план захвата одного конкретного Джулиано, — хихикнула Лиза, открывая дверь. — И, судя по всему, крепость уже готова сдаться без боя.

Когда мы вышли из уборной, воздух в коридоре ресторана внезапно показался мне липким и тяжелым. Мы не успели сделать и десяти шагов, как путь нам преградила компания мужчин. От них разило алкоголем и дешевой самоуверенностью.

— О, посмотрите, какие красавицы прятались в тени, — один из них, с сальным взглядом, преградил дорогу Лизе, хватая её за плечо. — Убери руки! — вскрикнула Лиза, пытаясь вырваться, но двое других тут же зажали её между собой.

Однако основное их внимание переключилось на меня. — А это что за экзотика? — самый крупный из них подошел вплотную, обдавая меня перегаром. — Слишком много ткани, детка. Тебе не жарко? Давай-ка посмотрим, что там под этим платком.

Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. — Отойдите, пожалуйста, — мой голос дрогнул, но я старалась стоять ровно. — А если нет? — он протянул руку, вцепляясь в край моего платка.

В этот момент за нашим столиком Марьям резко подняла голову. Шум и крики из коридора стали слишком громкими. — Что там происходит? Это голос Лизы! — она вскочила, готовая броситься на помощь, но Альтаир Джулиано железной хваткой перехватил её запястье. — Сиди, Марьям. Я сам, — его голос был тихим, но в нем прозвучала такая первобытная ярость, что сестра замерла на месте.

Альтаир шел по коридору медленно, и толпа любопытных невольно расступалась перед ним. Когда он свернул за угол, перед ним открылась картина, от которой воздух в помещении, казалось, заледенел. Двое держали Лизу, а четверо других окружили меня, и один уже вовсю тянул за мой платок, пытаясь сорвать его под гогот своих дружков.

Я увидела Альтаира. Он не кричал. Он не бежал. Он просто остановился в паре шагов, и его голубые глаза стали почти черными от гнева. В ту секунду он не был профессором или бизнес-партнером. Он был хищником, чей мир посмели тронуть.

— Руку. Убрал. Сейчас же, — произнес он. Этот шепот был страшнее любого крика.

Пьяный здоровяк обернулся, глупо ухмыляясь: — А ты еще кто такой? Папочка пришел?

Я увидела, как у Альтаира Джулиано дернулась скула. В следующее мгновение он сократил расстояние между ними одним рывком.

Альтаир не стал ждать. Его кулак врезался в челюсть верзилы раньше, чем тот успел договорить. Раздался глухой хруст, и мужчина рухнул на пол. Те двое, что держали Лизу, в ужасе отпрянули.

— Вы даже не представляете, как сильно вы сейчас испортили свои жизни, — процедил Альтаир, надвигаясь на остальных. Его голос вибрировал от ярости. — Я не просто вышвырну вас отсюда. Завтра каждый из вас забудет, что такое работа и репутация в этом городе. Я — Альтаир Джулиано. И вы только что посмели тронуть то, что принадлежит мне.

Один из нападавших выхватил нож. — Назад! — закричал он, замахиваясь лезвием.

Я увидела блеск стали и, не думая о последствиях, бросилась вперед, чтобы закрыть Альтаира. В этот же миг Марьям закричала: — Альтаир! Сезим!

Альтаир среагировал мгновенно. Он почувствовал мое движение, резко обернулся и, перехватив меня за талию, прижал к себе, закрывая своим телом. Мы развернулись, и я услышала его сдавленный рык боли. Нож прорезал ткань пиджака и вошел в его спину. Послышался звон — клинок упал на пол.

Альтаир только крепче сжал меня в объятиях. Его дыхание обжигало мою кожу. — Ты... — выдохнул он мне в макушку. — Глупая девчонка... Зачем ты подставилась под удар?

К нам уже бежала охрана и бледная Марьям. Альтаир чуть отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо. На его рубашке начало расплываться багровое пятно.

— Сезим-ай, — его голос дрогнул. — Ты в порядке? Он не задел тебя?

Я быстро замотала головой, не в силах вымолвить ни слова — слезы сами катились по щекам. Альтаир, игнорируя охранников и полицию, которые уже ворвались в коридор, буквально дотащил меня до выхода. Он не позволял никому к нам прикоснуться.

— В машину! Быстро! — скомандовала я Марьяме. Его голос был властным, но в нём появилась хрипотца.

Марьям, бледная как мертвец, вцепилась в руль. Как только мы оказались в салоне, Альтаир тяжело опустился на заднее сиденье рядом со мной. Он не мог откинуться назад — рана на спине кровоточила слишком сильно.

— Марьям, гони! — приказал он, и машина сорвалась с места.

— Альтаир, ты истекаешь кровью! — всхлипнула Лиза с переднего сиденья.

Я дрожащими руками начала снимать свою куртку, а потом, не раздумывая, развязала свой запасной шарф, который был у меня в сумке.

— Повернись... Прошу тебя, повернись боком, — умоляла я, голос срывался на шепот.

Он послушался. Когда я увидела масштаб раны через разорванный дорогой пиджак, у меня перехватило дыхание. Тёмная, густая кровь пропитывала всё вокруг. Я прижала сложенный шарф к его спине, со всей силы надавливая на рану.

— Черт... — Альтаир сжал зубы, его костяшки пальцев побелели, когда он вцепился в кожаную обивку сиденья. — Сезим-ай, не смотри... Просто держи.

— Мне больно за тебя! — сорвалась я на плач, не переставая давить на рану. — Зачем ты это сделал? Ты мог просто отойти!

Он медленно повернул голову. Его лицо было пепельным, на лбу выступил холодный пот, но взгляд оставался всё таким же пронзительным. Он накрыл мою дрожащую руку своей — его ладонь была горячей и липкой от крови.

— Ты бросилась под нож ради меня, — тихо, почти интимно произнес он, и в его глазах цвета морского дна на миг мелькнуло что-то похожее на благоговение. — Как я мог позволить стали коснуться твоей кожи? Ты — самое хрупкое, что я когда-либо встречал.

— Тише, не говори, — просила я, чувствуя, как мой шарф насквозь пропитывается теплом его крови. — Марьям, быстрее!

— Я уже почти на месте! Мы едем, врач, он уже ждет! — крикнула Марьям, сворачивая на огромной скорости.

Альтаир закрыл глаза, его голова бессильно опустилась на моё плечо. Я продолжала прижимать ткань к его спине, чувствуя каждый его тяжелый вздох. В этот момент я поняла: этот человек, которого я знала всего два дня, только что навсегда изменил мою жизнь.

Машина резко затормозила у особняка Джулиано. Воздух в салоне был пропитан запахом железа и страха. Альтаира быстро переложили на носилки подоспевшие врачи и унесли в дом, оставив нас в холодном холле.

Тишина особняка казалась оглушительной после криков в ресторане. Мы сидели в гостиной: Лиза, не переставая, плакала, а Марьям мерила комнату шагами, бледная и собранная. Когда в дверях появилась Дарья, мама Альтаира, я не выдержала.

— Тетя Дарья... простите меня, — мой голос дрожал, я подошла к ней, глядя на свои руки, на которых всё еще виднелись следы его крови. — Если бы не я... Если бы я не полезла под тот нож, он бы не пострадал. Это всё из-за меня.

Дарья остановилась и посмотрела на меня. В её глазах не было злости — только глубокая, мудрая печаль. Она подошла и мягко взяла меня за плечи.

— Сезим, деточка, послушай меня, — тихо, но твердо произнесла она. — Это было его решение. Альтаир никогда не делает того, чего не хочет. Если он подставил спину под удар — значит, для него это было единственно верным выбором. Не вини себя в его силе.

Марьям подошла и обняла меня за плечи, поддерживая. В этот момент из спальни вышел врач, снимая перчатки. Все замерли.

— Рана глубокая, задета мышца, но, к счастью, внутренние органы не пострадали, — устало произнес доктор. — Мы наложили швы. Сейчас он спит под действием обезболивающих. Ему нужен абсолютный покой и уход в ближайшие сутки.

Марьям облегченно выдохнула и посмотрела на Дарью. — Дарья, мы, наверное, поедем... Не хотим мешать в такой момент. — О чем ты говоришь, Марьям? — Дарья покачала головой. — На улице глубокая ночь, вы обе напуганы. Оставайтесь здесь. В особняке много места, я прикажу подготовить гостевую комнату. К тому же... — она взглянула на меня, — я чувствую, что если Альтаир проснется и не найдет Сезим в этом доме, он сам встанет с постели, несмотря на швы.

Марьям посмотрела на мое состояние и кивнула. — Спасибо. Мы останемся.

Когда мы остались в гостевой комнате вдвоем, Марьям подошла ко мне и крепко обняла.

— Всё позади, Сезим-ай. Слышишь? Он жив, и он в безопасности, — она гладила меня по голове, как маленькую. — Иди умойся, тебе нужно смыть этот ужас с лица.

Я послушно пошла в ванную. Холодная вода немного привела меня в чувство, но руки всё еще подрагивали. Когда я вышла, в комнату тихо постучала Лиза. Она принесла стопку чистой одежды и новый мягкий платок.

— Вот, это домашнее, тебе будет удобно, — Лиза грустно улыбнулась. — И платок возьми... на случай, если ночью захочешь выйти из комнаты. Я же тебя знаю, ты не уснешь, пока не убедишься сама, что он дышит.

Марьям выпила успокоительное, которое дал врач, и вскоре её дыхание стало ровным и глубоким — она провалилась в тяжелый сон. Я же лежала, глядя в потолок, и слушала тишину огромного дома.

В два часа ночи я не выдержала. Накинув платок, я босиком выскользнула в коридор. Ноги сами привели меня к тяжелой дубовой двери его спальни. Приоткрыв её, я замерла. В комнате горел лишь тусклый ночник. Альтаир Джулиано лежал на животе, его лицо было повернуто в мою сторону, а плечи укрыты легким одеялом.

Я подошла совсем близко, стараясь не шуметь. Он выглядел таким уязвимым в этом сне, совсем не похожим на того грозного профессора из колледжа. Я осторожно протянула руку и поправила одеяло, которое сползло с его плеча, а затем коснулась его лба, проверяя, нет ли жара. Кожа была сухой и горячей.

Мои пальцы задержались на его виске, я невольно провела по его лбу, убирая упавшую прядь волос.

— Ты пришла... — раздался тихий, охрипший голос.

Я вздрогнула и хотела отдернуть руку, но Альтаир медленно открыл глаза и перехватил мою ладонь. Его хватка была слабой, но он не отпускал.

— Простите, я.… я не хотела вас будить, — прошептала я, краснея в темноте. — Просто хотела проверить температуру.

— Сезим... — он произнес моё имя с какой-то особенной нежностью, кривясь от боли при попытке пошевелиться. — Ты должна была спать. Почему ты здесь?

— Я не могла уснуть, зная, что вы... что вам больно из-за меня, — я опустилась на край стула рядом с кроватью, всё еще не отнимая руки. — Зачем вы это сделали? Рисковать жизнью ради студентки... это безумие.

Он чуть сжал мои пальцы, вглядываясь в моё лицо своими «озерами», которые в полумраке казались почти черными. — Ты для меня давно не просто студентка, Сезим-ай. Разве ты еще не поняла? Я бы сделал это снова. Ты — мой свет в этом сером городе. А за свет всегда стоит сражаться.

Я замерла, боясь разрушить этот момент. Его признание, сделанное в тишине ночи под действием лекарств и боли, звучало честнее любых клятв.

— Отдыхайте, мистер Джулиано, — я мягко погладила его ладонь свободной рукой. — Вам нужно восстанавливать силы.

Я в панике попыталась вскочить, но Альтаир Джулиано лишь крепче сжал мою ладонь, удерживая на месте. Его взгляд был спокойным и непоколебимым, несмотря на бледность.

— Стой. Не беги, — приказал он тихим, глубоким голосом, в котором не было места возражениям.

— Но Марьям! Она не должна видеть меня здесь, на полу у вашей кровати! Это выглядит... — я запнулась, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

— Это выглядит так, будто ты единственная, кто был мне нужен этой ночью, — отрезал он. Его пальцы медленно скользнули от моей ладони к запястью, нащупывая пульс. — Слышишь? Твое сердце бьется так же быстро, как моё. Перестань бояться правды, Сезим-ай.

Дверь медленно скрипнула. Я замерла, не в силах шевельнуться. На пороге стояла Марьям, она была уже одета, но вид у неё был встревоженный. Увидев меня у изголовья Альтаира, она застыла, и её глаза округлились.

— Сезим? — её голос прозвучал как натянутая струна. — Ты была здесь... всю ночь?

Я открыла рот, чтобы оправдаться, но Альтаир перебил меня, не сводя с моей сестры властного взгляда.

— Она не дала мне уйти в ту темноту, где нет ничего, кроме боли, Марьям, — произнес он, и в его голосе зазвучал металл. — Твоя сестра спасла меня вчера дважды: в ресторане и здесь, в этой комнате.

Марьям медленно вошла внутрь, переводя взгляд с наших сплетенных рук на моё пылающее лицо. Она молчала долго, и эта тишина была тяжелее любого крика. Наконец, она подошла ближе и положила руку мне на плечо.

— Я искала тебя, чтобы сказать, что нам пора ехать... — она запнулась, глядя на Альтаира. — Но теперь я вижу, что ты нашла своё место. Хотя бы на это утро.

— Она не уедет, пока я не буду уверен, что с ней всё в порядке, — Альтаир чуть приподнялся на локтях, шипя от боли, которая пронзила его спину. — Марьям, я благодарен тебе за контракт и за дружбу, но сейчас я говорю как человек, который едва не потерял самое ценное. Оставь её со мной еще на час. Пожалуйста.

Слово «пожалуйста» из уст Альтаира Джулиано прозвучало как гром среди ясного неба. Марьям вздрогнула, осознавая глубину его чувств.

— Час, — коротко бросила она, глядя на меня с какой-то новой, взрослой грустью. — Я буду ждать на кухне с Дарьей. Но Сезим, помни... завтра тебе снова в колледж. И мир не остановится, даже если твое сердце решило иначе.

Она вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Мы снова остались вдвоем. Альтаир подтянул мою руку к своим губам и коснулся костяшек пальцев невесомым, обжигающим поцелуем. Как только его губы коснулись моей кожи, меня словно прошибло током. Я резко, почти испуганно отдернула руку, прижимая её к груди.

— Не надо... — выдохнула я, отводя взгляд. — Это... это всё неправильно, Альтаир. Вы мой преподаватель, а я — сестра вашей коллеги. То, что произошло ночью, — это просто слабость из-за стресса.

Альтаир замер, и в его глазах на мгновение отразилась тень боли, которая не имела отношения к его ране. Он медленно опустил руку на простыню.

— Слабость? — тихо переспросил он, и его голос стал на тон ниже. — Ты действительно веришь, что человек готов подставиться под нож из «слабости»? Или сидеть всю ночь на полу у кровати?

Я промолчала, чувствуя, как внутри всё дрожит. Чтобы сменить тему и уйти от этого опасного разговора, я кивнула на его плечо.

— Вам нужно сменить повязку. Врач сказал, что утром это обязательно. Я.… я позову медсестру или Лизи.

— Нет, — отрезал он, и в его взгляде снова вспыхнуло упрямство. — Сделай это сама. Я не хочу, чтобы ко мне прикасался кто-то другой.

Я замялась, но, увидев пятно крови на его бинтах, поняла, что спорить бесполезно. Дрожащими руками я взяла с тумбочки медицинский набор, оставленный доктором.

— Повернитесь... аккуратно, — попросила я.

Альтаир с трудом сел, повернувшись ко мне спиной. Когда я осторожно разрезала старые бинты и начала их снимать, в комнате воцарилась звенящая тишина. Мои пальцы случайно коснулись его горячей кожи, и я почувствовала, как он напрягся всем телом.

— Вам больно? — испуганно спросила я, замирая.

— Нет, — хрипло ответил он, не оборачиваясь. — Твои прикосновения... они не причиняют боли. Они делают всё гораздо сложнее.

Я закусила губу, стараясь сосредоточиться на ране. Швы выглядели аккуратно, но кожа вокруг была воспаленной. Я начала обрабатывать края антисептиком, и каждый мой выдох касался его обнаженной спины.

— Сезим-ай, — позвал он, когда я уже накладывала чистую марлю. — Ты можешь отдергивать руку сколько угодно. Можешь называть это «неправильным». Но ты уже здесь. И мы оба знаем, что вчера в парке, ты оставила не просто вещь. Ты оставила там часть своего мира. И я не верну его тебе просто так.

Я закончила закреплять пластырь, мои руки всё ещё дрожали. Я стояла так близко, что могла пересчитать позвонки на его спине.

— Повязка готова, — прошептала я, отстраняясь. — Вам нужно одеться.

Он медленно повернулся ко мне, и я увидела, как на его лбу выступили капельки пота от каждого движения. Он выглядел таким сильным, но в то же время совершенно беспомощным передо мной.

— Сезим-ай... — его голос прозвучал сдавленно. — Я боюсь, что сам не справлюсь. Одно неверное движение — и швы разойдутся. Я был бы крайне благодарен, если бы ты помогла мне надеть рубашку.

Я замерла. В горле пересохло. Понимала, что это очередная ловушка, очередной момент близости, которого я так боялась, но и оставить его в таком состоянии не могла.

— Хорошо, — едва слышно ответила я.

Я взяла с кресла его чистую белую рубашку из тончайшего хлопка. Подойдя вплотную, я почувствовала жар, исходящий от его тела. Альтаир медленно приподнял руки, стараясь не тревожить спину. Я осторожно накинула ткань на его широкие плечи, стараясь не касаться свежей повязки.

Мои пальцы дрожали, когда я начала застегивать нижние пуговицы. Я стояла так близко, что чувствовала ритм его сердца. Он молчал, но я кожей ощущала его взгляд, прикованный к моим рукам. Когда я дошла до верхних пуговиц, мне пришлось поднять глаза.

Альтаир Джулиано смотрел на меня сверху вниз, и в его голубых глазах застыло странное выражение — смесь нежности и обладания.

— У тебя очень холодные руки, — тихо произнес он, и прежде чем я успела отстраниться, он накрыл мои ладони своими прямо у себя на груди. — Но сердце... я чувствую, как оно стучит. Оно выдает тебя, Сезим.

— Профессор, пожалуйста... — прошептала я, пытаясь высвободиться, но он не отпускал.

— Почему ты так боишься признать это? Тот нож в ресторане... ты ведь не думала о правилах и компетенции, когда закрывала меня собой. Ты думала только обо мне.

Я закусила губу, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. — Я просто не хотела, чтобы кто-то пострадал.

— Ложь, — выдохнул он мне прямо в губы. — Красивая, благородная ложь. Но мы оба знаем правду.

Он медленно отпустил мои руки, позволяя мне закончить с последней пуговицей, но его взгляд продолжал удерживать меня крепче любых цепей.

— Иди, Марьям ждет. Но помни: завтра в колледже ты не сможешь просто пройти мимо меня. Я найду способ напомнить тебе о каждом ударе твоего сердца в этой комнате.

Я поспешно отступила, едва не задев стул, и, пробормотав что-то невнятное, выбежала из спальни. В коридоре я прислонилась к холодной стене, пытаясь перевести дыхание. Сердце и вправду готово было выпрыгнуть из груди.

Я быстро зашла в гостевую комнату и начала переодеваться в свои вещи, стараясь не смотреть на себя в зеркало — щёки всё ещё горели огнём. Мои пальцы путались в ткани, когда дверь без стука приоткрылась и внутрь скользнула Лиза.

Она замерла на пороге, прислонившись к косяку, и на её лице расцвела такая хитрая улыбка, что мне сразу захотелось спрятаться.

— Сезим-ай, — протянула она дразнящим шепотом. — Я, конечно, знала, что ты добрая душа, но спать у кровати моего брата на полу... Это было за гранью моих самых смелых ожиданий.

Я замерла, натягивая рукав кофты. — Лиза! Ты... ты заходила туда?

— Я заглянула проверить, не нужна ли помощь, — Лиза подошла ближе, её глаза так и искрились восторгом. — И увидела вас. Знаешь, свет от ночника так мягко падал на твоё лицо, а он... Альтаир даже во сне не выпускал твою руку. Эта картина была настолько прекрасной, что я побоялась даже дышать. Вы выглядели как единое целое, Сезим. Как будто так и должно быть.

— Перестань, Лиза, — я наконец справилась с одеждой и начала повязывать платок, стараясь скрыть дрожащие руки. — Это просто... я беспокоилась о его состоянии.

— О, ну конечно, — хихикнула подруга, помогая мне расправить складки ткани на плечах. — Именно поэтому он сейчас в своей комнате выглядит так, будто у него не рана на спине, а крылья выросли. Я видела его лицо, когда ты вышла. Сезим, мой брат никогда так не смотрел ни на одну женщину. Ты для него — не просто «девочка с зонтом». Ты его личный шторм и его же спасение.

Я посмотрела на неё через отражение в зеркале. — Марьям тоже нас видела. Она в ярости?

— Скорее в замешательстве, — Лиза посерьезнела и мягко коснулась моей руки. — Но не переживай. Она любит тебя и уважает Альтаира. Просто всё это слишком быстро, правда? Но разве настоящие чувства спрашивают разрешения у времени?

В этот момент снизу раздался гудок машины Марьям. Время вышло.

— Иди, — шепнула Лиза. — Завтра в колледже будет жарко. И я сейчас не про погоду.

Я глубоко вздохнула, поправила платок и вышла из комнаты, чувствуя, что из этого дома я уношу не только свои вещи, но и тайну, которая теперь жгла мне сердце.

Машина плавно выехала за ворота особняка Джулиано. В салоне повисла тяжелая, звенящая тишина, которую нарушал лишь мерный звук работающего двигателя. Марьям крепко сжимала руль, и я видела, как она время от времени бросает на меня короткие, изучающие взгляды.

— Сезим-ай, — наконец нарушила она молчание, — мы знакомы с Альтаиром много лет. Я видела его в разных ситуациях, но никогда — таким. То, как он вчера закрыл тебя собой... и то, как он сегодня открыто заявил, что ты — его. Это не просто слова. Он серьезен, Сезим. Настолько, что это меня пугает.

Я прижалась лбом к прохладному стеклу, наблюдая за пролетающими мимо огнями Нью-Йорка.

— Марьям, всё это... слишком быстро, — тихо ответила я. — Наша первая встреча была в парке под дождем. Я просто увидела человека, который сидел без зонта. Он показался мне очень красивым, да, но не более. А сейчас всё закрутилось как в кино. Я не думаю, что испытываю к нему какие-то глубокие чувства. Это просто шок от случившегося.

Марьям вдруг негромко рассмеялась, и этот смех заставил меня обернуться к ней.

— Твой ответ совсем не вяжется с твоими действиями, родная, — она покачала головой, не отрывая взгляда от дороги. — Посуди сама: ты ведь могла просто уйти вчера из ресторана, когда всё утихло? Но ты осталась. Утром ты могла бы не соглашаться на этот «час», могла бы сказать, что это неправильно и уйти со мной сразу. Но ты не проронила ни слова протеста.

— Я просто беспокоилась о его ране! — попыталась возразить я, чувствуя, как краснею.

— Это не простое беспокойство, Сезим-ай, — Марьям на мгновение накрыла мою руку своей ладонью. — Я просто скажу тебе одно: он очень хороший человек. И невероятно упрямый. Если он что-то решил, он не отступит. Знаешь... я долго думала об этом сегодня на кухне с Дарьей. И я не против вашего союза. Я доверяю тебе, и я доверяю ему. Если судьба так настойчиво сталкивает вас лбами, значит, в этом есть смысл.

Я замолчала, пораженная её словами. Одобрение Марьям было последним, чего я ожидала в этой ситуации.

— Подумай об этом, — мягко закончила сестра, сворачивая на нашу улицу. — Твоё сердце уже знает ответ, просто ты пока боишься произнести его вслух.

Глава 4. Тайны книжных стеллажей

Утро встретило меня прохладой, но внутри всё ещё теплился жар вчерашних событий. Марьям припарковала машину у ворот колледжа, и я сразу заметила знакомую высокую фигуру. Это был мистер Джеймс. Он стоял у входа, поправляя манжеты своего стильного пиджака, и выглядел так, будто сошёл с обложки журнала — именно такой типаж всегда заставлял Лизу вздыхать чуть громче обычного.

— Доброе утро, Марьям! Прекрасно выглядите, — Джеймс лучезарно улыбнулся моей сестре, когда мы подошли ближе.

— Доброе утро, Джеймс, — Марьям ответила ему мягкой улыбкой. — Вижу, вы сегодня на посту раньше обычного.

— Есть важные дела, которые не терпят отлагательств, — он заговорщицки подмигнул мне, а затем обратился к сестре: — Не беспокойтесь, я присмотрю за Сезим.

Марьям понимающе кивнула, попрощалась со мной взглядом и уехала. Как только её машина скрылась из виду, Джеймс обернулся ко мне, и его напускная уверенность немного поутихла.

— Сезим, мне очень нужна твоя помощь, — вполголоса произнёс он, пока мы шли по коридору. — У Лизы скоро день рождения, и я.… я решил, что больше не могу молчать. Я хочу признаться ей в своих чувствах. Ты ведь поможешь мне организовать что-то особенное? Ты знаешь её вкусы лучше всех.

Я невольно улыбнулась. Видеть этого всегда безупречного преподавателя таким взволнованным было очень трогательно. — Конечно, мистер Джеймс. Лиза — романтик, хотя и пытается это скрывать. Она оценит ваш шаг.

В этот момент в коридоре показалась Лиза. Она быстро шла нам навстречу, её щеки порозовели, когда она увидела нас вместе. — Привет! Сезим, ты как? — она бросила быстрый, полный необъяснимого смущения взгляд на Джеймса и тут же отвела глаза. — Слушайте, я... я пойду сразу в аудиторию, нужно занять места. Увидимся!

Она почти пробежала мимо нас, даже не дождавшись ответа. Мы с Джеймсом проводили её взглядом. Было очевидно: она тоже что-то чувствует, раз так стремительно сбежала.

— Кажется, она меня избегает, — вздохнул Джеймс, потирая переносицу. — Пойдем в библиотеку, Сезим. Там тише, и мы сможем спокойно обсудить план. Мне нужно знать всё: от её любимых цветов до места, где она чувствует себя счастливой.

Мы зашли в библиотеку. Среди бесконечных стеллажей и запаха старой бумаги мы нашли укромный уголок. Джеймс достал блокнот, и мы начали диалог.

— Она любит лилии, — шептала я, пока он быстро записывал. — Но не белые, а тигровые. И никакого пафоса, Джеймс. Лиза не терпит фальши. — Тигровые лилии... записал, — он негромко рассмеялся, и это был теплый, искренний смех. — Знаешь, я так волнуюсь, будто я снова студент на первом экзамене. Никогда не думал, что признание может быть таким пугающим.

Я улыбнулась, глядя на его сосредоточенное лицо. — Это потому, что она вам действительно дорога, — добавила я, чувствуя, как на душе становится тепло от его искренности.

— Дороже, чем ты можешь себе представить, — Джеймс закрыл блокнот и посмотрел на меня с благодарностью. — Спасибо, Сезим-ай. Ты даже не представляешь, как мне важно было это обсудить.

Мы всё ещё тихо смеялись над его планом устроить «неожиданный квест» по городу, когда тишину библиотеки разрезал резкий, холодный звук шагов. Они не были похожи на шарканье библиотекаря или торопливый бег студентов. Эти шаги вбивались в пол с тяжелой, властной уверенностью.

Я замерла. Сердце предательски пропустило удар, а улыбка мгновенно сошла с моего лица. Между стеллажами показался он.

Альтаир Джулиано.

Он был в черном пальто, которое делало его еще выше и суровее. Бледность всё еще сохранялась на его лице, напоминая о вчерашней ране, но взгляд... Его голубые глаза сейчас напоминали не спокойные озера, а бушующий ледяной океан. Он замер в нескольких шагах от нашего стола, переводя взгляд с сияющего Джеймса на мою руку, которая всё еще лежала на столе рядом с блокнотом профессора.

— Мистер Джеймс, — голос Альтаира прозвучал как удар хлыста. — Я не знал, что библиотека стала местом для столь... оживленных дискуссий между преподавателем и студенткой.

Джеймс медленно поднялся, сохраняя свое обычное достоинство, но я видела, как в воздухе буквально затрещали искры.

— Мы обсуждали личные вопросы, Альтаир, — спокойно ответил Джеймс. — Сезим любезно согласилась мне помочь. Ты выглядишь неважно, тебе бы стоило остаться в постели.

Альтаир сделал шаг вперед, и я инстинктивно вжалась в стул. Он проигнорировал слова коллеги, глядя только на меня.

— Личные вопросы? — он едва заметно прищурился, и в этом жесте было столько скрытой угрозы, что у меня перехватило дыхание. — Сезим, кажется, твоя сестра просила меня присмотреть за тобой сегодня. И я не думаю, что «присмотр» включает в себя тайные свидания в укромных уголках библиотеки.

— Это не свидание! — выпалила я, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Мы просто...

— Вставай, — перебил он меня коротким, сухим приказом. — Лекция скоро начнется. И нам нужно поговорить. Наедине.

Джеймс хотел было что-то возразить, сделав шаг в мою сторону, но Альтаир Джулиано посмотрел на него так, что любой другой на месте Джеймса уже бы отступил.

— Она пойдет со мной, — отчеканил Альтаир. — У нас есть неоконченное дело по «проекту».

Я медленно встала, стараясь сохранить остатки самообладания под его тяжелым взглядом.

— Я обязательно помогу вам с вашим планом, профессор, — произнесла я, обращаясь к Джеймсу и стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — И не переживайте, я уверена, что она ответит вам согласием.

Я бросила на Альтаира уверенный, даже немного вызывающий взгляд. Джеймс, поняв, что обстановка накалена, лишь благодарно кивнул мне и, попрощавшись, вышел из библиотеки, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

Мы остались одни. Тишина между стеллажами стала осязаемой. На лице Альтаира Джулиано всё еще читался подлинный шок — он явно не ожидал, что его «ледяная» уверенность разобьется о простое объяснение. Его скулы дернулись, а во взгляде смешались растерянность и остатки затухающей ревности.

Я сложила руки на груди и сделала шаг к нему, глядя прямо в его «озера».

— Профессор хотел признаться в чувствах человеку, которого я хорошо знаю, — начала я, чеканя каждое слово. — Именно поэтому он попросил моей помощи. А вы, мистер Джулиано, всё неправильно поняли. Ваша подозрительность была совершенно излишней.

Альтаир молчал, продолжая сверлить меня взглядом, но я видела, как напряжение в его плечах постепенно сменяется чем-то другим.

— Так что там за вопросы по поводу проекта? — спросила я, приподняв бровь. — Вы ведь именно этим аргументировали свой внезапный визит. Я слушаю вас, профессор.

Он сделал глубокий вдох, и я заметила, как он поморщился — рана на спине всё еще давала о себе знать.

— Проект... — повторил он, и его голос вернул свою бархатистую глубину, но теперь в нем слышалось легкое замешательство. — Проект был лишь предлогом, и ты это прекрасно понимаешь, Сезим-ай. После вчерашнего... после того, как ты спала у моей кровати, я не мог допустить мысли, что ты сидишь здесь и смеешься с кем-то другим.

Он подошел ближе, нарушая все границы дозволенного между студентом и преподавателем.

— Ты злишься на меня? — тихо спросил он, и в этом вопросе не было прежней власти, только странная, почти детская жажда узнать правду.

— На что именно я должна злиться? — я отвела взгляд, делая вид, что крайне заинтересована корешками книг на полке. — На то, что вы сорвали мне разговор? Или на то, что вы вообще здесь? Вам не кажется, что сейчас вас должна волновать ваша спина, а не мои беседы с коллегами? Почему вы в колледже, Альтаир? Рана еще совсем свежая, вам нужен покой.

Я пыталась звучать строго, по-деловому, надеясь, что это охладит его пыл. Но Альтаир Джулиано не был бы собой, если бы позволил мне так просто сбежать.

Он сделал еще один шаг, сокращая расстояние до минимума. Я почувствовала его тепло, смешанное с тонким ароматом лекарств.

— Не убегай от ответа, Сезим-ай, — его голос понизился до едва уловимого шепота, пробирающего до костей. — Моя рана заживет. Но то, что я почувствовал, увидев тебя с ним... это не лечится покоем. Ты злишься, потому что я ворвался в твое личное пространство? Или потому, что я был прав в своих подозрениях?

Я резко обернулась к нему, вскинув подбородок. — Правы? О чем вы? Я напомню вам ваши же слова, профессор. Между нами — пропасть. Я студентка, вы — преподаватель. Вы сами говорили о рамках. Так почему сейчас вы ведете себя так, будто я должна отчитываться перед вами за каждый свой смех в библиотеке?

Альтаир замер. Его взгляд стал тяжелым, он медленно опустил глаза, а затем снова посмотрел на меня, и в глубине его зрачков вспыхнуло упрямое пламя.

— Да, я говорил это, — отчеканил он. — И это была самая большая ложь, которую я когда-либо произносил. В ту секунду, когда ты закрыла меня собой от ножа, статус «профессора» и «студентки» перестал существовать. Есть только мужчина, который обязан тебе жизнью, и девушка, которая не выходит у него из головы. Ты можешь сколько угодно прятаться за правилами колледжа, Сезим, но они не изменят того, что произошло в моем особняке этой ночью.

Он протянул руку, словно хотел коснуться моей щеки, но вовремя остановился, сжав кулаки. — Рамки существуют для тех, у кого пусто в сердце. А у нас с тобой... там слишком много всего, чтобы делать вид, что мы просто обсуждаем «проекты».

Я сглотнула, понимая, что мои аргументы рассыпаются в прах. Он находил ответ на каждое моё слово, прижимая меня к стенке своей искренностью.

Я заметила, как он едва заметно покачнулся, и вся моя напускная строгость мгновенно испарилась.

— Сядьте, — я мягко, но настойчиво взяла его за локоть и усадила на ближайший стул. — Вам нельзя так долго стоять, Альтаир. Вы бледный как полотно.

Он послушно опустился на стул, не сводя с меня глаз. Я стояла совсем рядом, и в тишине библиотеки его голос прозвучал как признание на исповеди:

— Ты думаешь, я пришел сюда из-за проекта? Или из-за того, что я твой профессор? Нет, Сезим... Я влюбился в тебя еще тогда, в парке. Когда ты просто оставила меня там, под дождем, и ушла прочь. Я смотрел тебе в след до самого конца, пытаясь понять, кто эта девушка, которая отдала незнакомцу свой единственный зонт. Твои карие глаза... Казалось бы, обычный цвет, но, когда я взглянул в них в первый раз, они показались мне настолько глубокими и теплыми, что я буквально утонул в них, забыв о холоде и горечи того дня.

Я замерла, боясь даже дышать.

— Я влюбился в тебя, даже не коснувшись твоей руки, — продолжал он, и его голос дрогнул от непривычной нежности. — Влюбился, даже не поцеловав тебя. Мне было достаточно просто увидеть твой свет. И когда я увидел тебя здесь, смеющуюся с другим... я понял, что этот свет — единственное, что заставляет меня дышать.

В этот момент звонкий, резкий звук звонка на лекцию разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть. Этот звук вернул меня в реальность, но слова Альтаира уже отпечатались в моем сердце.

Я смотрела на него и вдруг поняла: я чувствую то же самое. Вся моя борьба, все мои попытки убежать за правила и рамки — всё это было лишь защитой от той бури, которую он вызвал во мне. Его признание было таким чистым и открытым, что скрывать правду больше не было смысла.

— Нам пора... — прошептала я, но в моем голосе больше не было холода. — Нам нужно идти в аудиторию.

Альтаир медленно поднялся, опираясь на стол. Его взгляд потеплел. — Иди, Сезим-ай. Я приду следом. Но знай: теперь я не просто твой преподаватель. Я тот, кто будет смотреть тебе в след, пока ты не позволишь мне идти рядом.

Я вышла из библиотеки, чувствуя, как мои карие глаза сияют изнутри. Войдя в аудиторию с пылающими щеками и заняла свое место рядом с Лизой. Подруга тут же впилась в меня любопытным взглядом, но я лишь прижала палец к губам.

Через минуту в дверях появился Альтаир Джулиано. Он шел медленно, его походка была более тяжелой из-за раны, но взгляд оставался стальным. В аудитории мгновенно воцарилась гробовая тишина — все уже знали об инциденте в ресторане, и его появление в таком состоянии вызвало у студентов смесь ужаса и восхищения.

Он положил документы на кафедру, но прежде чем начать, его глаза нашли меня. Короткий, едва заметный кивок, предназначенный только мне одной.

— Сегодня мы разберем тему «Прочность конструкции и внешнее давление», — начал он своим глубоким голосом, который вибрировал в самом воздухе.

— О, мистер Джулиано, — раздался вальяжный голос Марка с задних рядов. — Мы слышали, на вас вчера напали. И всё из-за нашей Сезим. Скажите, профессор, а стоит ли эта «хрупкая конструкция» того, чтобы за неё так подставляться? Или она просто хорошо умеет строить из себя жертву?

По аудитории пробежал смешок. Я почувствовала, как пальцы сжались в кулаки, а голова опустилась ниже. Но Альтаир даже не вздрогнул. Он медленно закрыл папку и поднял взгляд на Марка. В этот момент температура в комнате, казалось, упала до нуля.

— Марк, — произнес Альтаир так тихо, что каждое слово резало тишину, как скальпель. — В архитектуре есть понятие «несущей стены». Если её задеть — рухнет всё здание. Вы только что совершили ошибку, задев то, что является фундаментом моего терпения.

Альтаир подошел к рядам, где сидел Марк. Несмотря на ранение, он возвышался над ним как грозовая туча.

— Подойдите к доске, — приказал профессор. — Но я... — Марк запнулся, его спесь начала испаряться. — Сейчас же.

Когда Марк, спотыкаясь, вышел вперед, Альтаир посмотрел на него сверху вниз. — С этого момента вы отстранены от моих лекций. Ваше поведение не соответствует этике этого учебного заведения. Более того, — Альтаир сделал шаг вплотную, заставив Марка вжаться в доску, — учитывая ваше участие в утреннем инциденте у стен колледжа, я лично позаботился о том, чтобы дирекция рассмотрела вопрос о вашем исключении. Ваше дело уже на столе у ректора.

В аудитории послышались ошарашенные вздохи. Марк побледнел. — Но вы не можете! Мои родители... — Ваши родители узнают о вашем поведении из официального письма, которое уже отправлено, — отрезал Альтаир. — А теперь заберите свои вещи и покиньте мою аудиторию. Раз и навсегда.

Марк, красный от позора и злости, схватил сумку и вылетел за дверь. Альтаир проводил его взглядом, затем выдохнул, и я заметила, как он слегка поморщился, прижимая руку к боку — резкие движения дали о себе знать.

Он вернулся к кафедре и посмотрел прямо на меня. В его взгляде больше не было ярости — только та самая нежность, о которой он говорил в библиотеке. — Продолжим, — спокойно сказал он. — Как я и говорил, внешнее давление никогда не разрушит здание, если его внутренний каркас сделан из правильного материала.

Я смотрела на него и понимала: Марк был лишь пылью под его ногами. Альтаир Джулиано только что при всех показал, что готов защищать меня не только телом, но и всем своим влиянием.

Когда все студенты покинули аудиторию, мы с Лизой остались одни. Я собирала вещи, чувствуя на себе её молчаливый взгляд. Она была непривычно тихой, даже не стала расспрашивать меня о том, что только что произошло с Марком и Альтаиром.

— Лиза, ты чего? — я обернулась к ней.

— Я видела его, Сезим... — Лиза подняла на меня глаза, полные растерянности. — Мистера Джеймса. Он был с какой-то девушкой в коридоре, они так мило болтали. Я теперь не знаю, как ему в глаза смотреть.

Я вздохнула, глядя на её расстроенное лицо. Мне так хотелось сказать ей правду про нашу встречу в библиотеке, но я обещала Джеймсу молчать — это ведь сюрприз к её дню рождения.

— Ты чего, из-за этого его избегала? — спросила я, стараясь звучать убедительно. — Мало ли, кто это была. Может, коллега или сестра.

Лиза покачала головой, закусив губу. — Да я ведь думала, что ты его избегаешь, потому что влюблена в него! — Ты чего, дура что ли? Стала бы я его избегать из-за этого? Нет, конечно... я знаю, что это неправильно, профессор и студентка... но он просто в моем вкусе, Сезим. Он такой, что у меня просто слов нет, чтобы это описать! — Лиза выдохнула это с таким отчаянием и восторгом одновременно, что я не выдержала.

— Слушай, Лиз. Если ты считаешь, что отношения между студентом и профессором — это так неправильно, то как тогда быть со мной и твоим братом?

Лиза замерла. В тишине пустой аудитории её крик прозвучал как гром: — ЧТООО?!

— Да тише ты! — я испуганно шикнула на неё, чувствуя, как сердце уходит в пятки. — Альтаир услышит!

Я медленно повернула голову и столкнулась со взглядом Альтаира Джулиано. Он всё еще стоял у кафедры и, судя по его виду, слышал каждое слово.

— Всё хорошо, девочки? — спокойно спросил он, глядя прямо на меня.

— Да, всё хорошо, профессор! — Лиза пулей подлетела ко мне и железной хваткой вцепилась в мою руку. — Всё просто замечательно! Так, Сезим, собирайся, мы уходим. Ты мне сейчас всё расскажешь! Слышишь? Всё!

Она потащила меня к выходу, а я лишь успела поймать на себе пронзительный взгляд Альтаира. Он едва заметно ухмыльнулся, провожая нас глазами.

Мы зашли в ближайшее кафе, где пахло свежемолотым зерном и выпечкой. Устроившись за самым дальним столиком, я обхватила пальцами горячую чашку, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Лиза сидела напротив, подавшись вперед всем телом, готовая слушать.

— Я влюбилась в него еще тогда, в парке, — тихо начала я, глядя на пар над кофе. — Когда заглянула в его глаза. Знаешь, Лиз, я подумала в ту секунду: «Боже, какой он красивый, но как жаль, что мы больше никогда не встретимся». Я хотела закопать эти чувства поглубже, забыть о них… но из-за твоего брата это не получилось. Он не дает мне их спрятать.

Я подняла на нее взгляд, полный сомнений. — Но я пока не сказала ему об этом. Отношения между нами — это неправильно, Лиза. Поэтому я очень прошу тебя: не говори ничего Альтаиру. Все эти чувства… они рано или поздно утихнут, если мы будем держать дистанцию.

Лиза возмущенно всплеснула руками, едва не опрокинув сахарницу. — Утихнут? Сезим, ты серьезно? Ты уверена, что то, что чувствует мой брат — это просто мимолетный интерес? Да он ради тебя под нож полез!

Я просто замолчала, делая долгий глоток кофе и стараясь перевести тему. — Давай о тебе. Ты сказала, что утром видела Джеймса с какой-то девушкой… Ты правда теперь не знаешь, как на него смотреть?

Лиза поникла, помешивая ложечкой свой напиток. — Да… я видела их, пока тебя ждала. Они так смеялись. Куда мне теперь деть свои чувства?

— Никуда не девай, — я мягко улыбнулась ей. — Послушай, у меня с профессором Джеймсом есть одна общая работа, которую я еще не закончила. Если ты не против, я могла бы всё разузнать. А когда тебе исполнится двадцать один — на твой день рождения — у тебя будет отличный повод и предлог, чтобы твердо заявить о своих чувствах. Так ты и узнаешь, что он к тебе испытывает.

Лиза тут же просияла, её глаза снова загорелись надеждой. — Правда? Ты поможешь мне всё выяснить через эту работу? Ой, Сезим, спасибо тебе! Ты лучшая!

Она начала радостно планировать свой праздник, а я смотрела на неё и чувствовала легкий укол совести. Насчет работы я, конечно, соврала — никакой незаконченной работы не было. Но я уже знала, что та девушка в коридоре была просто коллегой, а Джеймс готовит для Лизы сюрприз.

Тут завибрировал телефон Лизы. Она взглянула на экран, и на её лице расцвела та самая «лисья» улыбка.

— Это мой братец, — хихикнула она, отвечая на звонок. — Прикинь, Марьям звонила ему и попросила, чтобы ты на неделю осталась у нас. У неё сегодня внеплановая командировка, и она улетает на целую неделю!

Я округлила глаза, не веря своим ушам. — Ты шутишь? Как она могла так поступить без моего ведома? Буркнула я себе под нос. Неужели она всё подстроила?

— Ну не хнычь, подруга, — Лиза подмигнула мне, убирая телефон в сумку. — Зато теперь узнаешь, правда ли это просто интерес или нечто большее. Тебя ждет целая неделя под одной крышей с профессором Джулиано.

Я смотрела на неё в полном шоке, но где-то в глубине души, несмотря на панику, загорелся огонек предвкушения. Эта неделя обещала быть очень длинной.

Глава 5. Неделя под одной крышей

Машина Лизы затормозила у знакомого особняка. Когда мы вошли в холл, нас уже ждали. Альтаир стоял у лестницы, сменив строгий костюм на домашний, но всё такой же безупречный джемпер. Рядом с ним стояла его мама, Дарья, которая при виде нас тепло улыбнулась.

— А вот и наши девочки! — воскликнула Дарья, подходя к нам. — Сезим-ай, дорогая, я так рада, что Марьям доверила тебя нам на эту неделю. Не переживай, мы о тебе позаботимся.

Я вежливо поздоровалась, чувствуя на себе внимательный взгляд Альтаира.

— Мам, ты уже уходишь? — спросила Лиза, бросив сумку на диван.

— Да, — Дарья поправила элегантный шарф и лукаво посмотрела на сына. — Сегодня у нас с подругами вечер в филармонии, а потом небольшой девичник. Так что, Альтаир, остаешься за старшего. Присмотри за девочками, чтобы они не перевернули дом вверх дном, пока меня нет.

— Я постараюсь сдержать их пыл, — отозвался Альтаир, и в его голосе проскользнула та самая низкая нотка, от которой у меня по спине пробежали мурашки. — Хотя, зная Лизу, это будет непросто.

— Ой, да ладно тебе, ворчун! — Лиза шутливо толкнула брата в плечо. — Мы будем вести себя тише воды, ниже травы. Правда, Сезим?

Я лишь кивнула, не зная, куда деть руки. Дарья еще раз обняла нас, дала Альтаиру пару наставлений по поводу его спины и швов и, шурша подолом платья, вышла из дома.

Дверь закрылась. В огромном холле повисла тишина, прерываемая только тиканьем напольных часов. Альтаир медленно перевел взгляд на меня.

— Лиза, иди помоги Сезим отнести вещи в ту же комнату, где она была вчера, — распорядился он. — А через полчаса жду вас на ужин. Я заказал еду из твоего любимого ресторана, чтобы Сезим не пришлось сегодня готовить.

— О-о-о, мой любимый ресторан! — Лиза схватила меня за руку. — Пошли скорее, Сезим, пока он не передумал и не заставил нас учить лекции вместо ужина!

Мы поднялись наверх. Когда мы проходили мимо Альтаира, я невольно затаила дыхание. Он стоял совсем близко, и я кожей чувствовала его присутствие.

— Рад, что ты осталась, — почти неслышно произнес он, когда я поравнялась с ним.

Я ничего не ответила, поспешив за Лизой, но сердце в груди предательски забилось чаще. Неделя только начиналась.

Мы с Лизой быстро переоделись. Я сменила свой парадный платок на более легкий, домашний из мягкого шифона. Как только в дверях раздался звонок курьера, Альтаир Джулиано попытался подняться с кресла, но я тут же его остановила.

— Куда вы? Вам нельзя делать резких движений, швы еще совсем свежие, — твердо сказала я, преграждая ему путь. — Сидите, мы сами справимся. Лиза, помоги мне.

Мы вдвоем выскочили в холл, забрали пакеты с едой и отправились на кухню. Пока мы расставляли контейнеры и перекладывали ароматные блюда в посуду, Лиза не умолкала, обсуждая свой будущий наряд на день рождения:

— Сезим, я думаю о том изумрудном платье... Или лучше что-то более летящее? Это ведь будет мой вечер!

Я отвечала невпопад, потому что краем глаза постоянно ловила на себе взгляд Альтаира из столовой. Он сидел так, что ему было видно каждое мое движение. Лиза, заметив это, тут же толкнула меня плечом, хитро прищурившись:

— Смотри-ка, как сверлит... Небось уже мечтает, чтобы ты так вечно хозяйничала в его доме.

— Да хватит тебе, Лиза! — шикнула я на неё, чувствуя, как краснеют уши. — Перестань, а то я передумаю помогать тебе с твоим «проектом» по Джеймсу.

— Ну-ну, ты чего так сразу? — хихикнула она, поднимая руки вверх. — Ладно, молчу. Кстати, бокалы для сока на самой верхней полке, вон в том шкафу. Я пойду пока в столовую, помогу этому «инвалиду» разложить приборы.

Лиза ускользнула, оставив меня одну. Я подошла к высокому шкафу и потянулась к верхней полке. Бокалы стояли у самого края, но мой рост не позволял их просто подцепить. Я встала на цыпочки, вытягивая руку вверх, и почти коснулась стекла, когда почувствовала за спиной знакомое тепло.

Я замерла, не опуская руки. Альтаир Джулиано подошел бесшумно. Его грудь почти касалась моей спины, и я почувствовала аромат его кожи и легкий запах антисептика. Его длинная рука легко взметнулась вверх, накрывая полку и блокируя меня между шкафом и своим телом.

— Тебе помочь? — раздался его низкий, вибрирующий голос прямо над моим ухом.

Я боялась даже обернуться. Расстояние между нами сократилось до опасного минимума, и я чувствовала каждый его вдох.

Я попыталась быстро юркнуть в сторону, но он тут же преградил мне путь, уперевшись руками в полку по обе стороны от моей головы. Я оказалась в ловушке из его рук и того невыносимого напряжения, что всегда возникало между нами.

— Тебе помочь? — снова спросил он, и в его голосе слышалась едва уловимая усмешка.

Я медленно подняла на него взгляд, стараясь дышать ровно, хотя сердце уже готово было вырваться из груди. В руках я всё еще сжимала край полки.

— Да... но, пожалуйста, отойдите. Вы меня зажимаете, — прямо сказала я, глядя ему в глаза.

Альтаир Джулиано не шелохнулся. Вместо этого он склонился еще ниже, так что его губы оказались у самого моего уха.

— Только в такие моменты я могу почувствовать запах твоих благовоний... — прошептал он, и от его горячего дыхания по моей коже пробежала волна жара.

Прежде чем я успела что-то ответить, он легко, словно и не было никакой раны, дотянулся до края и достал три бокала.

— Вот, держи. Достал, — с этими словами он выпрямился, вручил мне стекло и, не дожидаясь ответа, вышел из кухни своей уверенной, хищной походкой.

Как только он скрылся за дверью, мои ноги буквально подкосились. Я медленно сползла по шкафу вниз, прямо на пол, прижимая холодные бокалы к груди. В голове всё еще звучал его голос, а запах его парфюма, казалось, пропитал всё вокруг.

— Сезим! Ты чего?! Всё нормально?! — в кухню влетела Лиза, едва не споткнувшись о мои ноги. Она замерла, глядя на меня, сидящую на полу с широко открытыми глазами.

Я просто посмотрела на неё, пытаясь вернуть голос, который куда-то исчез.

— Всё хорошо, Лиза. Просто... голова закружилась, — выдохнула я, поднимаясь и ставя бокалы на стол дрожащими руками. — Пойдем ужинать, а то всё остынет.

Лиза подозрительно прищурилась, глядя то на меня, то на дверь столовой, но расспрашивать не стала, лишь понимающе хмыкнула.

За ужином тишина была настолько густой, что её, казалось, можно было резать ножом. Я старалась сосредоточенно изучать свою тарелку, пока Лиза воодушевленно рассуждала о том, какой торт лучше заказать. Альтаир сидел во главе стола, спокойный и непостижимый, но я кожей чувствовала его взгляд на себе.

— Лиза, — вдруг прервал он её монолог о креме и мастике. — Твой праздник — это прекрасно, но мне интереснее услышать о планах Сезим.

Я подняла глаза и столкнулась с его «озерами». Он отставил бокал и внимательно посмотрел на меня.

— Ты скоро заканчиваешь колледж. Диплом архитектора в Нью-Йорке — это не просто бумага, это вызов. У тебя уже есть мысли, где ты хочешь практиковаться? Или ты планируешь остаться под крылом Марьям в её компании?

Я замялась, подбирая слова. — Я... я пока не решила окончательно. Марьям предлагает место, но мне хочется попробовать свои силы там, где меня никто не знает. Где я буду просто архитектором, а не «младшей сестрой директора».

Альтаир едва заметно кивнул, и в его глазах промелькнуло одобрение. — Правильный подход. Самостоятельность требует смелости. Но ты ведь знаешь, что мой фонд часто спонсирует молодых специалистов? — он сделал паузу, и его голос стал чуть тише. — Я мог бы предложить тебе проект. Настоящий. Тот, где ты сможешь проявить себя.

— О-о-о! — Лиза хитро прищурилась, переводя взгляд с брата на меня. — Сезим-ай, соглашайся! Это же шанс всей жизни. Или ты боишься, что профессор будет слишком строгим наставником?

— Лиза, не паясничай, — осадил её Альтаир, но не сводил с меня глаз. — Это деловое предложение. Хотя... после твоего дня рождения, когда тебе исполнится двадцать один и ты официально станешь взрослой, многие вещи в этом доме могут измениться.

Он произнес это, глядя на Лизу, но я поняла, что посыл предназначался мне. Двадцать один год Лизы был каким-то негласным рубежом для всех нас.

— Да уж, — Лиза вздохнула, внезапно посерьезнев. — Осталось всего ничего. После этого дня рождения я тоже хочу расставить все точки над «i». И в учебе, и... в чувствах.

Она выразительно посмотрела на меня, намекая на наш разговор в кафе о Джеймсе. Альтаир перевел подозрительный взгляд с сестры на меня, чувствуя, что мы что-то скрываем.

— О каких это чувствах ты говоришь? — спросил он, сузив глаза.

— О самых обычных, братец! — Лиза быстро вернула себе весёлый тон. — О чувстве голода, например. Сезим, передай мне тот салат, пожалуйста.

Я передала ей тарелку, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит от того момента на кухне. Ужин подходил к концу, и уходить в свои комнаты в такой вечер казалось почти преступлением.

— Слушайте, — Лиза откинулась на спинку стула, хитро поглядывая на нас. — Завтра в колледж идти не надо, выходной! И такой вечер выпадает один на миллион. Давайте что-нибудь придумаем? Неужели мы просто разойдемся спать?

Альтаир лениво покрутил в руках бокал с водой, его взгляд на мгновение смягчился. — Можем посмотреть какой-нибудь фильм в домашнем кинотеатре, — предложил он, явно надеясь на более спокойный вариант из-за своей раны.

— Ой, нет! Скукотища! — Лиза замахала руками. — Фильмы мы и так каждый день смотрим. Давайте... в прятки! В этом доме столько потайных углов, это же в сто раз интереснее!

Я замерла. Прятки? В этом огромном, полутемном особняке, где каждый коридор дышит историей семьи Джулиано?

— Лиза, Альтаиру нельзя бегать, у него швы, — робко напомнила я.

— А я и не буду бегать, — Альтаир вдруг усмехнулся, и в его глазах промелькнул азарт. — Я найду такое место, где мне не придется шевелиться. Ладно, я согласен.

— Ура! — Лиза подпрыгнула на месте. — Чур, Сезим водит первой! Закрывай глаза и считай до пятидесяти в холле. И не подсматривать!

Они тут же сорвались с мест. Я слышала только удаляющиеся шаги Лизы и тяжелую, уверенную поступь Альтаира. Закрыв глаза руками, я начала отсчет в пустом, гулком холле.

— ...сорок восемь, сорок девять, пятьдесят! Я иду искать!

В доме воцарилась пугающая тишина. Я начала обходить первый этаж, заглядывая за тяжелые шторы и под массивные столы. Лизу я нашла довольно быстро — она не удержалась и хихикнула, спрятавшись за огромной напольной вазой в зимнем саду.

— Ну ты и слухачка! — расстроилась подруга. — Ладно, теперь ищи этого «ледяного короля». Спорим, он засел где-то в библиотеке или в своем кабинете?

Мы разделились. Я поднялась на второй этаж, где свет был приглушен до минимума. Мое сердце колотилось так, будто это я сейчас пряталась. Я зашла в его кабинет — пусто. Проверила гостиную — никого. Осталась только библиотека.

Я вошла туда почти на цыпочках. Запах кожи и старой бумаги заполнил легкие. Тишина была абсолютной. Я прошла между стеллажами, и вдруг, в самом дальнем углу, за тяжелой бархатной портьерой, я заметила едва уловимую тень.

Я осторожно протянула руку, чтобы отодвинуть ткань...

— Попался! — прошептала я, резко отодвигая штору.

Но я не ожидала, что он окажется так близко. Альтаир стоял в нише окна, прислонившись спиной к раме. Как только я вошла в его укрытие, он резким движением перехватил мою руку и затянул меня внутрь, за портьеру, прижимая пальцем к моим губам.

— Тсс... — выдохнул он мне в самый висок, когда я уже открыла рот, чтобы объявить о победе. — Лиза идет сюда. Не выдавай нас. Пусть она поищет еще немного, а мы... мы побудем в тишине.

Он резко, но осторожно, чтобы не потревожить швы, притянул меня к себе, скрывая нас обоих за тяжелой портьерой. Я оказалась зажата между его крепким телом и прохладным оконным стеклом. В этой тесной нише пахло дождем, который всё еще стучал по стеклу снаружи, и его парфюмом.

— Я ведь уже нашла вас, профессор, — прошептала я, стараясь не смотреть ему в глаза, которые в темноте казались бездонными. — Это значит, что я победила.

— Ты победила в игре, Сезим-ай, — его голос вибрировал у моего уха, заставляя кожу покрываться мурашками. — Но сейчас мы прячемся от Лизы вместе. Разве тебе не хочется хоть на минуту сбежать от всего мира и её бесконечных расспросов?

Я слышала, как в библиотеку вошла Лиза. — Хм, странно... Я была уверена, что они здесь! Сезим? Альтаир? — её шаги удалялись в сторону дальних стеллажей.

Мы стояли в полной темноте. Я чувствовала каждое движение его грудной клетки при вдохе. Мои руки невольно уперлись в его плечи, и я ощутила под пальцами плотную ткань его домашнего джемпера.

— Почему вы всегда так делаете? — тихо спросила я, подняв на него взгляд. — Зажимаете меня в углах, шепчете такие вещи... Вам мало того, что я и так не могу нормально дышать в вашем присутствии?

Альтаир Джулиано медленно наклонился, сокращая расстояние между нашими лицами до нескольких сантиметров. — Потому что только так я могу заставить тебя перестать притворяться, что тебе всё равно. Здесь, за этой шторой, нет профессора и нет студентки. Есть только мы. И я чувствую, как твое сердце колотится о мою грудь. Это ведь не от страха, верно?

— Верно, — прошептала я, и это признание повисло между нами, как натянутая струна.

В ту же секунду шаги Лизы затихли в другом конце коридора. Понимая, что магия момента сейчас разрушится, я резко выдохнула и, проскользнув под его рукой, выскочила из-за портьеры. Сердце колотилось так сильно, что казалось, его слышно на весь дом. Я почти бежала к двери библиотеки, желая оказаться как можно дальше от этого полумрака и его обжигающего присутствия.

Но я недооценила его. Несмотря на рану, Альтаир Джулиано оказался у двери практически одновременно со мной. Когда моя ладонь уже коснулась холодной ручки, его рука с глухим стуком врезалась в полотно двери прямо над моей головой, закрывая её.

Я оказалась заперта между дверью и его телом. Воздуха катастрофически не хватало. В панике, не зная, как еще защититься от этого напора, я во всё горло закричала:

— Лиза! Я нашла его! Лиза, он здесь!

Мой крик эхом разнесся по особняку. В ту же секунду я обернулась и замерла, вжавшись спиной в дверь. Я ожидала увидеть гнев или холодную маску профессора, но то, что я увидела, заставило меня замолчать.

На лице Альтаира отразился целый вихрь эмоций, которых он больше не мог скрывать. Там была и досада от того, что я прервала наш момент, и болезненная нежность, и та самая ревность, которая еще не до конца утихла. Но сильнее всего читалось потрясение — он не ожидал от меня такой отчаянной попытки побега. Его глаза цвета морского дна сейчас напоминали шторм, в котором смешались страсть и уязвимость.

— Нашла, значит? — хрипло переспросил он, не убирая руки с двери. Его лицо было так близко, что я видела каждую ворсинку на его ресницах.

В коридоре послышался топот бегущей Лизы. — Иду! Где вы? — её голос приближался.

Альтаир медленно опустил руку, но продолжал смотреть на меня так, будто запоминал каждую черточку моего лица. — Ты можешь звать на помощь сколько угодно, Сезим-ай, — тихо произнес он, отступая на шаг за секунду до того, как дверь распахнулась. — Но от себя ты так легко не убежишь.

Дверь распахнулась, и в библиотеку влетела запыхавшаяся Лиза.

— Ага! — Лиза победно вскинула руки. — Значит, Сезим победила! Ну что, братец, теперь моя очередь водить? Закрывайте глаза, я считаю до пятидесяти!

Она прижалась лицом к ладоням прямо у дверного косяка: — Один... два... три...

Я, не глядя на Альтаира, поспешила выйти из библиотеки. Мне нужно было скрыться, спрятать это пылающее лицо и сумасшедший ритм сердца. Мы разошлись в разные стороны. Я слышала его тяжелые шаги, уходящие вглубь коридора, а сама почти бегом направилась в сторону старого крыла.

В доме было тихо, только голос Лизы эхом разносился по особняку: — ...двадцать пять... тридцать...

Я зашла в длинный темный коридор, освещенный лишь лунным светом. Внезапно всё здание содрогнулось от раската грома, и в ту же секунду свет во всём доме погас. Темнота накрыла особняк, как тяжелое одеяло.

— Эй! — испуганно вскрикнула Лиза где-то вдалеке. — Это не смешно! Кто выключил свет?

Я замерла, пытаясь нащупать стену. В этот момент я услышала быстрые, панические шаги Лизы. Она бежала по коридору, махая руками от страха перед темнотой. — Сезим! Альтаир! Где вы?

Она неслась прямо на меня. В темноте она не заметила моего силуэта и на всём скаку врезалась в меня. Лиза испуганно вскрикнула и, пытаясь за что-то ухватиться, случайно задела пальцами мой платок. Ткань соскользнула, и мои густые русые волосы тяжелым, прохладным водопадом рассыпались по плечам, закрывая спину почти до талии.

— А-а-а-а! — Лиза закричала во всё горло, отпрянув. В тусклом лунном свете мой силуэт с копной волос выглядел для неё как настоящее привидение. — Призрак! Помогите!

В этот миг раздался щелчок, и особняк залил яркий электрический свет — сработали генераторы. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела Альтаира. Он стоял в конце коридора у щитка и замер, как вкопанный.

Лиза, осознав, что это я, замолчала, но Альтаир... он смотрел на меня так, будто увидел нечто священное. Его взгляд медленно скользил по моим распущенным волосам, которые сияли под лампами, как чистое золото. Он не двигался, он просто завороженно смотрел, и в этой тишине я почувствовала, как моё сердце снова пускается вскачь.

— Сезим-ай... — выдохнул он, и в его голосе было столько восхищения, что у меня подкосились ноги.

Я лихорадочно начала шарить руками по полу, чувствуя себя совершенно беззащитной под этим невыносимо долгим и горячим взглядом Альтаира. Сердце колотилось в самом горле — я никогда не позволяла себе быть такой перед ним.

— Альтаир, отвернись! Ну же, живо! — Лиза, заметив мою панику, подскочила к брату и замахала на него руками.

Альтаир, словно очнувшись от гипноза, медленно кивнул и развернулся к нам спиной. Его плечи были напряжены, а пальцы сжаты в кулаки.

— Кажется, твой платок соскользнул ниже по лестнице, на первый этаж, когда ты отпрянула, — глухо произнес он, глядя в пустоту коридора. Его голос звучал непривычно хрипло.

— Ох, Сезим, стой здесь! Я сейчас принесу! — Лиза сорвалась с места, но у самой лестницы резко обернулась и погрозила брату пальцем. — Альтаир! Ни за что не поворачивайся, слышишь? Увидеть непокрытую девушку для неё — это огромный стресс, это просто недопустимо! Не смей портить ей вечер еще сильнее!

С этими словами она убежала вниз, и её шаги быстро стихли. В коридоре воцарилась оглушительная, давящая тишина. Мы остались одни.

Я стояла неподвижно, боясь даже вздохнуть, прикрывая плечи своими длинными русыми волосами. Альтаир стоял ко мне спиной, высокий и молчаливый, но я буквально кожей чувствовала исходящее от него напряжение.

— Ты всё еще здесь? — тихо спросил он, не оборачиваясь. — Я слышу твое дыхание, Сезим-ай.

— Да... — прошептала я, кусая губы. — Лиза скоро вернется.

— Знаю, — он сделал глубокий вдох, и я заметила, как тяжело вздымаются его плечи. — Но то, что я увидел за эти несколько секунд... никакая ткань не заставит меня это забыть. Теперь я понимаю, почему ты так тщательно это прячешь. Красота такой силы может быть опасна.

— Для меня это не просто ткань, — я опустила голову, и волосы закрыли мое лицо, как занавес. — Это моя вера, мой покой. А вы сейчас нарушили его, пусть и случайно.

— Я не хотел нарушать твой покой, — он чуть склонил голову, всё еще глядя в стену перед собой. — Но я благодарен случаю. Увидеть тебя такой — без рамок, без преград... Это как увидеть душу.

В этот момент снизу послышался топот — Лиза бежала обратно, запыхавшаяся, с моим платком в руках.

— Нашла! — выкрикнула она, врываясь в коридор. — Вот он, зацепился за перила! Альтаир, молодец, что не повернулся, иначе я бы тебе устроила!

Лиза быстро подошла ко мне и набросила ткань на мою голову, помогая спрятать волосы. Как только последний локон скрылся под шелком, я выдохнула с таким облегчением, будто мне снова разрешили дышать.

— Всё, — сказала Лиза, переводя дух. — Можешь поворачиваться, братец. Наша Сезим снова в домике.

Альтаир медленно развернулся. Его взгляд сразу нашел мое лицо. Он смотрел на меня уже иначе — не просто с интересом, а с каким-то благоговейным знанием, которое теперь было только нашим.

— Больше не будем играть в прятки, — произнес он, и в его глазах цвета морского дна промелькнула тень улыбки. — Слишком опасно для этого дома.

— Согласна! — Лиза обняла меня за плечи. — Пойдемте пить чай, а то у меня от этого «призрака» до сих пор коленки дрожат.

Мы пошли в сторону кухни, но я чувствовала на своей спине его взгляд. Я знала: эта ночь окончательно стерла границы, между нами.

Ночью

Ночь не принесла покоя. Я ворочалась с боку на бок, вглядываясь в тени на потолке гостевой комнаты, но перед глазами всё стоял взгляд Альтаира Джулиано в том освещенном коридоре. Его лицо, когда он увидел мои волосы... это жгло изнутри.

Горло пересохло от волнения. Я тихо поднялась, накинула платок и выскользнула в коридор, надеясь незаметно спуститься на кухню за водой. Наши комнаты на втором этаже были совсем рядом, и когда я поравнялась с его дверью, тишину дома разрезал глухой, подавленный стон.

Я замерла, прижав руку к груди. Снова стон, переходящий в сдавленное ругательство. Я поняла: обезболивающее перестало действовать, или он неудачно повернулся во сне. Забыв о приличиях и жажде, я подошла вплотную к его двери.

В ту же секунду ручка дернулась, и дверь распахнулась.

Я едва не вскрикнула, отшатнувшись. На пороге стоял Альтаир. На нем была только наспех накинутая белая рубашка, которую он даже не успел застегнуть. Ткань опасно сползала с одного плеча, обнажая бинты, через которые уже просачивалась свежая кровь. Его лицо было бледным, покрытым испариной, а глаза горели от боли и внезапного шока при виде меня.

— Сезим? — хрипло выдохнул он, хватаясь за косяк, чтобы не упасть. — Что ты... здесь делаешь в такой час?

— Я услышала... вы стонали, — я сделала шаг вперед, не в силах скрыть дрожь в голосе. — Альтаир, вы едва стоите на ногах. Посмотрите на свою спину, швы разошлись!

Я потянулась к его плечу, чтобы поддержать, но он перехватил мою руку. Его ладонь была обжигающе горячей.

— Я хотел дойти до аптечки... — он тяжело дышал, и я видела, как каждое слово дается ему с трудом. — Не хотел никого будить. Особенно тебя.

— Вы сумасшедший, — прошептала я, чувствуя, как слезы подступают к глазам от этого его упрямства. — Вы же только что из-под ножа, а ведете себя так, будто сделаны из стали. Живо обратно в кровать. Я сама всё принесу.

Он смотрел на меня сверху вниз, и в этом полумраке коридора, когда между нами не было ни Лизы, ни Марьям, ни правил колледжа, его взгляд стал невыносимо тяжелым.

— Значит, ты снова спасаешь меня, Сезим-ай? — его губы тронула слабая, болезненная усмешка. — Сначала от дождя, потом от ножа, а теперь от самого себя...

Он не отпускал мою руку, и я чувствовала, как его пальцы слегка сжимают мое запястье. Напряжение между нами стало таким острым, что казалось, протяни руку — и посыплются искры.

Я молча завела его обратно в комнату, не слушая никаких возражений. Альтаир тяжело опустился на край кровати, прерывисто дыша. Рубашка окончательно сползла с его плеч, открывая вид на окровавленные бинты. Мои руки дрожали, когда я доставала перекись и чистые повязки, но страх за него был сильнее смущения.

— Терпите, — прошептала я, осторожно снимая пропитанную кровью марлю.

Я видела, как напряглись мышцы на его плечах, как он сжал зубы, когда антисептик коснулся открытой раны. Каждый раз, когда я случайно касалась его горячей кожи, по моему телу пробегал электрический разряд. Я сосредоточенно очистила края раны и наложила новые, белоснежные бинты, стараясь делать всё максимально нежно.

— Всё... готово, — выдохнула я, убирая аптечку. — Теперь ложитесь. Вам нужен сон.

Я уже хотела встать, чтобы уйти, но Альтаир внезапно развернулся. Его движение было резким, отчаянным. Прежде чем я успела осознать, что происходит, его сильные руки обхватили мою талию, и он притянул меня к себе.

— Спасибо, Сезим-ай, — его голос был тихим, вибрирующим где-то у моего сердца.

Он не отпустил меня. Вместо этого он осторожно повалился на бок, увлекая меня за собой на кровать. Я оказалась в его кольце, прижатая спиной к его груди. Моё сердце зашлось в сумасшедшем беге, я хотела возмутиться, напомнить о рамках, но его объятия были такими бережными и в то же время собственническими, что все слова застряли в горле.

— Пожалуйста, просто побудь так... — пробормотал он, зарываясь лицом в край моего платка. — Боль уходит, когда ты рядом.

Его дыхание постепенно выровнялось, становясь глубоким и мерным. Он уснул почти мгновенно, измотанный болью и слабостью, но даже во сне его рука продолжала крепко сжимать мою, словно он боялся, что я исчезну, как только он закроет глаза.

Я лежала в темноте, слушая стук его сердца под своими пальцами, и сама не заметила, как провалилась в самый спокойный сон в своей жизни. Мы уснули вместе, в тишине огромного дома, нарушая все правила, но обретая что-то гораздо более важное.

Глава 6. Моя навечно

Я проснулся от ощущения покоя, которого не испытывал уже много лет. Боль в спине почти утихла, сменившись приятным теплом. Открыв глаза, я на мгновение замер. Рядом со мной, в моей постели, свернувшись калачиком под одеялом, спала она. Сезим.

Я осторожно поднялся, стараясь не разбудить её, и сел на край кровати, глядя на её безмятежное лицо. Лунный свет давно уступил место мягкому утреннему солнцу, которое золотило её лицо.

Я чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Она будет моей. Я обязательно сделаю её своей. Своей женой. Это решение пришло так же естественно, как вдох после выдоха.

Мои мысли прервал тихий стук в дверь, и тут же вошла Лиза с подносом. Увидев меня сидящим, она облегченно выдохнула.

— Альтаир! Ты проснулся? Я уж думала... — она замерла, её взгляд упал на ворох одеяла рядом со мной. — Ты не видел Сезим? Я её нигде не могу найти.

Я приложил палец к губам, призывая её к тишине, и кивнул на подушку. — Тсс... Она спит здесь, рядом со мной.

Лиза подошла ближе, её глаза округлились от удивления, когда она увидела мирно спящую Сезим. Она быстро кивнула мне на дверь.

— Пошли выйдем. Нам нужно поговорить.

Мы вышли в коридор, прикрыв дверь, чтобы не разбудить её. Лиза скрестила руки на груди, и её взгляд стал серьезным.

— Альтаир, будь прямолинеен. Ты ведь не играешься с ней, правда? — спросила она. — Она невероятно красивая, умная, интересная девушка. Я люблю её как сестру и не хочу, чтобы человек, которого она любит, вот так её предал.

Я посмотрел на сестру, чувствуя, как внутри нарастает волна нежности и решимости.

— Ох, сестра, — произнес я с абсолютной уверенностью. — Если бы мое сердце отказалось от любви к ней, я бы вырвал это сердце и заменил бы его тем, что будет утопать в её любви. Я никогда ни с кем не был так серьезен.

Лиза округлила глаза, не веря своим ушам. — Ты... ты сейчас серьезно? — Серьезнее некуда, сестрица моя. Я хочу сделать ей предложение. Я хочу, чтобы она стала моей женой.

Лиза ахнула, прикрывая рот ладонью. — Да ну! Не может быть! Ты сейчас серьезно-пресерьезно? — Абсолютно серьезно. Но это должно быть сюрпризом. Ты должна хранить эту тайну как зеницу ока. Ни слова ей, Лиза.

— А маме можно сказать? Она же должна знать! — Можно, — кивнул я. — Но смотрите у меня обе: если Сезим хоть что-нибудь заподозрит, я за себя не ручаюсь.

Лиза рассмеялась и, довольная новостями, отправилась готовить завтрак. Я же вернулся в спальню. Сезим всё еще спала в моей кровати, уткнувшись носом в одеяло. Я подошел к ней, не желая её будить, взял книгу со столика и уселся на кровати рядом с ней, наблюдая за её спящим видом.

Какая же она невероятная, удивительная, сильная, сияющая, мягкая, нежная, целеустремленная, окрыленная, смелая, настоящая, светлая, уникальная, мудрая, искренняя, решительная, любящая, трепетная, заботливая, прекрасная, обворожительная, целительная, непобедимая, великая.

Я продолжал сидеть рядом, делая вид, что читаю, хотя на самом деле не перевернул ни одной страницы. Всё моё внимание было сосредоточено на ней. В какой-то момент её ресницы дрогнули, и она издала тихий вздох. Сезим медленно открыла глаза, щурясь от утреннего солнца.

Несколько секунд она просто смотрела в потолок, возвращаясь из мира снов, но стоило ей повернуть голову и наткнуться на мой взгляд, как её зрачки расширились. Растерянность, шок и мгновенное осознание того, где она провела ночь, отразились на её лице ярким румянцем.

— Доброе утро, Сезим-ай, — произнёс я, закрывая книгу и стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри всё пело от одного вида её заспанного, милого лица.

— Профессор… — она резко села, судорожно поправляя платок и кутаясь в одеяло. — Я… я проспала. Который час? Простите, я должна была уйти еще ночью, я не знаю, как так вышло…

Она начала оглядываться по сторонам, словно искала путь к отступлению. Её растерянность была настолько очаровательной, что мне стоило огромных усилий не притянуть её обратно к себе.

— Не извиняйся. Ты спасла меня ночью, а потом просто уснула рядом. В этом нет ничего преступного, — я протянул руку, желая коснуться её плеча, но она инстинктивно отстранилась, уже сползая с кровати.

— Нет-нет, это всё… это неправильно. Марьям, Лиза… если кто-то узнает… — она быстро поправляла одежду, избегая моего взгляда. — Мне нужно идти. К себе.

— Лиза уже знает, — спокойно бросил я, наблюдая, как она замирает на месте. — Она заходила полчаса назад. Мы поговорили.

Сезим закрыла лицо руками, издав тихий стон отчаяния. — О боже… Что она теперь подумает?

— Она подумает, что её брат — самый счастливый человек в этом городе, потому что ты рядом, — я встал и подошел к ней, заставляя её поднять голову. — Не беги от этого, Сезим. Ты ведь сама знаешь, что это было правильно.

Она посмотрела на меня — в её глазах всё еще плетались страх и нежность. — Я… я пойду к себе. Мне нужно собраться с мыслями.

Она почти выбежала из комнаты, едва не запутавшись в длинном подоле платья. Я стоял посреди пустой спальни, слушая, как затихают её шаги в коридоре. В воздухе всё ещё витал её запах — легкий, цветочный, целительный.

Беги, моя маленькая Луна. Но я уже расставил сети, и из этого дома ты выйдешь только под моей фамилией.

За завтраком:

Я сидел за столом, наблюдая, как Сезим осторожно пригубила свой чай. Она всё еще старалась не смотреть мне в глаза после утреннего пробуждения, и эта её смущенная грация сводила меня с ума. Внезапно тишину завтрака нарушил звонок её телефона.

— Алло? Да, профессор Джеймс... — она замолчала, внимательно слушая. — Прямо сейчас? Хорошо, я буду через полчаса.

Она отложила телефон и виновато посмотрела на нас. — Простите, Джеймс просит подъехать в кафе. Кажется, возникли срочные вопросы по той работе, о которой я говорила Лизе.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось мимолетное раздражение — не хотелось отпускать её из-под своего присмотра ни на минуту. Но тут же я поймал взгляд Лизы. Сестра едва заметно подмигнула мне. Это был идеальный момент. Пока Сезим будет в городе, у нас с Лизой появится время, чтобы начать подготовку к моему главному плану.

Я хотел было встать, чтобы проводить её до машины, но резкая боль в спине напомнила о себе, заставив меня стиснуть зубы.

— Я не смогу тебя подвезти, Сезим-ай, — произнес я, подавляя досаду. — Спина всё еще протестует против резких движений. Придется тебе взять такси.

На самом деле, боль была лишь предлогом. Мне нужно было остаться здесь, в тишине особняка, чтобы вместе с Лизой обдумать каждую деталь предстоящего предложения. Жаль, конечно, терять шанс провести с ней время в машине, но я успокоил себя одной мыслью: в будущем у нас будет целая вечность, чтобы оставаться наедине. Ради такого финала можно пожертвовать парой часов сейчас.

Мы с Лизой переглянулись и одновременно улыбнулись друг другу. Сестра поняла меня без слов.

— Не переживай, братец, я её провожу! — Лиза вскочила с места. — Беги, Сезим, а то профессор не любит ждать.

Когда за Сезим закрылась входная дверь, я откинулся на спинку стула и выдохнул. — Итак, Лиза. У нас мало времени. Кольцо уже заказано, но мне нужно, чтобы всё было безупречно. Она должна запомнить этот день навсегда.

Лиза потерла ладони, в её глазах зажегся азарт заговорщика. — Не волнуйся, Альтаир. К тому моменту, как она вернется, мы заложим фундамент для самого грандиозного события в истории фамилии Джулиано.

— Не волнуйся, Альтаир. К тому моменту, как она вернется, мы заложим фундамент для самого грандиозного события в истории фамилии Джулиано. продолжение где им нужно будет поговорить с марьям что она думает на этот счет там конечно же с диалогом их телефонный разговор

Я смотрел на закрывшуюся дверь, чувствуя, как внутри всё напряжено до предела. План в моей голове обретал четкие контуры, но прежде чем я сделаю первый официальный шаг, мне нужно было получить одобрение той, кто заменил Сезим родителей.

— Лиза, — я кивнул сестре, — набирай Марьям.

Сестра тут же вытащила телефон и включила громкую связь. После нескольких гудков раздался уверенный, но немного усталый голос Марьям:

— Алло, Лиза? Что-то случилось? Сезим в порядке?

— Всё отлично, Марьям! — Лиза хитро посмотрела на меня. — Просто тут один «ледяной профессор» совсем оттаял и хочет с тобой серьезно поговорить.

Я взял телефон из рук сестры, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально твердо.

— Марьям, привет. Это Альтаир. Прости, что отвлекаю от дел, но вопрос не терпит отлагательств.

— Альтаир? — в голосе Марьям послышались нотки удивления. — Слушаю тебя.

— Я не мастер долгих вступлений, ты это знаешь, — я перевел дыхание, глядя на пустой стул, где еще десять минут назад сидела Сезим. — Я люблю твою сестру. И я не собираюсь ждать годами, чтобы официально заявить на неё свои права. Я хочу сделать Сезим предложение руки и сердца. Что ты думаешь на этот счет?

На том конце провода повисла такая оглушительная тишина, что я на секунду подумал, не оборвалась ли связь. Лиза затаила дыхание, впившись взглядом в динамик.

— Ого... — наконец выдохнула Марьям. Я буквально слышал, как она там, в другом городе, пытается справиться с шоком. — Альтаир, я знала, что ты человек дела, но это... это очень быстро. Ты уверен? Ты понимаешь, что она для меня — всё?

— Именно поэтому я звоню тебе, — ответил я, и в моем голосе зазвучал металл. — Я уверен так, как не был уверен ни в одном своем архитектурном проекте. Я готов защищать её, обеспечивать и любить до конца своих дней. Ты видела нас вместе, Марьям. Ты знаешь, что я не играю.

Я услышал мягкий вздох облегчения.

— Знаю, Альтаир. Если честно, я ждала этого разговора, но не так скоро. Если ты спрашиваешь моё мнение... — она сделала паузу, и я почувствовал, как она улыбается. — Я не знаю человека, которому могла бы доверить Сезим больше, чем тебе. Ты упрямый, властный, но я видела, как ты на неё смотришь. У тебя моё полное благословение. Сделай её счастливой.

— Спасибо, Марьям, — я почувствовал, как гора свалилась с моих плеч. — Я не подведу.

— И смотри мне! — добавила она уже более весело. — Если она прольет хоть одну слезинку из-за тебя, я разорву наш контракт и приеду за ней лично.

— Этого не случится, — пообещал я и сбросил вызов.

Лиза тут же радостно вскрикнула и бросилась мне на шею, совершенно забыв о моей раненой спине.

— Ай! Лиза, осторожней! — я поморщился, но на моем лице сияла торжествующая улыбка.

— Всё! Пути назад нет! — сияла сестра. — Марьям «за», мама будет в восторге. Теперь осталось самое сложное — кольцо и тот самый момент.

Я вернул телефон Лизе и подошел к окну. В груди билось непривычное волнение — азарт охотника смешивался с трепетом влюбленного мужчины.

— Теперь кольцо, — произнес я, оборачиваясь к сестре. — Я не поеду по магазинам. Пусть лучшие ювелиры города сами приедут сюда.

— Уже звоню в «Cartier» и частные мастерские! — Лиза буквально светилась. — Но, Альтаир... ты же не знаешь размер её пальца?

Я замер, нахмурившись. Об этом я как-то не подумал. Но Лиза лишь дразняще прищурилась и вытащила из кармана тонкое серебряное колечко с крошечным камнем.

— Пока ты спал после перевязки, а она умывалась, я стащила его из её косметички. Это её любимое, на безымянный палец правой руки. Я всё предусмотрела, братец!

— Ты золото, Лиза, — я облегченно выдохнул. — Зови маму. Мне нужно её мнение.

Через сорок минут гостиная особняка Джулиано превратилась в закрытый ювелирный салон. На бархатных подставках перед нами мерцали десятки камней: от классических бриллиантов до редких сапфиров. Дарья, моя мама, сидела в кресле, внимательно изучая каждый экземпляр через лупу.

— Альтаир, это слишком вычурно, — мама отставила в сторону массивный перстень. — Сезим — она как утренний свет. Чистая, глубокая. Ей нужно что-то, что подчеркнет её душу, а не размер твоего кошелька.

Я молча перебирал футляры, пока мой взгляд не зацепился за одно-единственное кольцо. Это был платиновый ободок, тонкий, как нить, в центре которого сиял безупречный бриллиант огранки «кушон», окруженный россыпью мелких камней, напоминающих звезды вокруг луны.

— Вот это, — я взял его в руки. Кольцо было изящным, благородным и... уникальным. Таким же, как она.

— О-о-о... — выдохнула Лиза, подходя ближе. — Это же «Северная звезда». Альтаир, оно идеально. Она никогда не видела ничего подобного.

— Оно подчеркнет тепло её карих глаз, — мама мягко улыбнулась и накрыла мою руку своей. — Ты сделал правильный выбор, сын. Твой отец был бы горд тем, какой женщине ты решил отдать это имя.

Ювелир почтительно склонил голову, принимая мой заказ. — Будет готово к завтрашнему утру, мистер Джулиано. Мы нанесем гравировку, как вы просили?

— Да, — я посмотрел на кольцо в последний раз перед тем, как оно исчезло в футляре. — На внутренней стороне. На арабском. «Моя навечно».

Я посмотрел на свои руки. Очень скоро эти руки наденут кольцо на палец моей Луны. И тогда никто и ничто в этом мире не сможет встать между нами.

Глава 7. План «Северное сияние»

За окном такси мелькали улицы Нью-Йорка, но я их почти не видела. Все мои мысли были заняты предстоящим воскресеньем. Мы с профессором Джеймсом сидели в небольшом уютном кафе, и перед нами на столе лежал исчерканный план вечера.

— Значит, ресторан «L’Éclat: Осколки памяти». — Джеймс нервно постукивал ручкой по блокноту. — Лиза обожает это место за панорамный вид на город. Сезим, ты уверена, что она ничего не подозревает?

Я улыбнулась, вспоминая, как Лиза утром азартно обсуждала со мной фасон своего платья. — Абсолютно. Она думает, что это будет просто большой семейный банкет. Профессор, послушайте ещё раз: когда наступит время вручения подарков, я выйду в центр зала и объявлю, что подготовила для именинницы особенный сюрприз.

— И в этот момент... — Джеймс подался вперед, его глаза блестели от волнения.

— И в этот момент по моей команде в ресторане полностью гаснет свет, — я заговорщицки понизила голос. — Всё замирает. Полная тишина. И тут — бам! Единственный мощный луч прожектора падает на главные двери. Двери распахиваются, ты выходишь с огромным букетом её любимых тигровых лилий, и вот тогда всё начнется.

Джеймс выдохнул, проводя рукой по волосам. — Сезим, это звучит как сцена из лучшего фильма. Ты думаешь, я не упаду от волнения прямо там, в дверях?

— Не упадете, — я подмигнула ему. — Вы же профессор, Джеймс. Вспомните, как вы держите аудиторию. Только на этот раз вашей аудиторией будет девушка, которая уже наполовину в вас влюблена.

— Надеюсь, ты права, — он тепло улыбнулся. — Спасибо тебе. Без твоей помощи я бы, наверное, просто подарил ей книгу и промолчал.

Мы обсудили еще пару технических деталей: музыку, которая должна зазвучать в момент его появления, и то, как я выманю Лизу в центр зала. Завтра — воскресенье. День, когда жизнь моей подруги может измениться навсегда.

— До завтра, Сезим, — Джеймс пожал мне руку на прощание. — Встретимся в «L’Éclat».

Я вышла из кафе, вдыхая прохладный воздух. Завтра будет великий день.

Когда я вернулась в особняк, в холле было тихо и уютно. Пахло свежезаваренным чаем с бергамотом. В гостиной, в своем любимом кресле, сидела Дарья. Увидев меня, она просияла и жестом пригласила присесть рядом.

— Сезим-ай, проходи, дорогая. Ты как раз вовремя, — она разлила янтарный напиток по фарфоровым чашкам. — Как съездила? Профессор Джеймс не слишком сильно загрузил тебя работой перед выходными?

— Нет, что вы, Дарья, — я присела напротив, чувствуя, как тепло дома расслабляет после городской суеты. — Мы просто обсуждали некоторые детали проекта. Всё в порядке.

Мы сделали по глотку чая, и Дарья заговорщицки прищурилась. — Завтра воскресенье. Наша Лиза официально станет взрослой. Я всё утро ломаю голову над тем, что ей подарить. Кажется, у этой девочки есть всё, кроме капельки терпения. У тебя есть идеи? Ты ведь знаешь её лучше всех.

Я улыбнулась, вспоминая наш секретный план с Джеймсом. — Знаете, Дарья, я думаю, что лучший подарок для Лизы — это не вещь. Ей нужны эмоции, что-то, что заставит её сердце биться чаще. Она мечтает о признании, о том, чтобы почувствовать себя главной героиней своей собственной истории.

Дарья внимательно посмотрела на меня, и в её взгляде промелькнула тень догадки. — Эмоции, говоришь? Ты права. Вещи приходят и уходят, а моменты остаются навсегда. Я подготовила для неё семейное украшение, которое передается по нашей линии, но теперь я думаю... может, стоит добавить к этому что-то особенное? Например, организовать её любимый оркестр в ресторане?

— Это было бы чудесно! — поддержала я. — В «L’Éclat» потрясающая акустика. Знаете, я подготовила для неё сюрприз в середине банкета. Это будет момент, когда время на секунду остановится.

— О, я уже предвкушаю это! — Дарья мягко рассмеялась и накрыла мою ладонь своей. — Ты удивительная девочка, Сезим. Заботишься о счастье других, даже когда сама завалена делами. Я так рада, что ты рядом с нами в этот период.

Мы просидели так еще полчаса, обсуждая меню, цветы и то, какое платье выберет Лиза. Дарья была полна воодушевления, а я чувствовала легкое волнение. Я знала, что завтрашний вечер в ресторане «Осколки памяти» станет не просто праздником Лизы, а днем, когда многие маски будут сброшены.

— Пойдем отдыхать, — подытожила Дарья. — Завтра нам понадобятся все силы. Альтаир, кстати, уже у себя — говорит, спина разболелась, но я-то вижу, что он просто хочет поскорее дождаться завтрашнего дня.

Я кивнула Дарье и медленно начала подниматься по широкой лестнице, уже прижимая телефон к уху. Марьям ответила почти сразу.

— Алло, Марьям-ай? Ты уже в пути? Мы тут с Дарьей вовсю обсуждаем завтрашний банкет, — я старалась говорить бодро, но в душе очень надеялась услышать, что она уже в аэропорту.

— Сезим, родная, послушай... — голос сестры звучал виновато, на заднем плане слышался шум офиса. — Дела затянулись. Я до последнего надеялась успеть, но меня не отпускают. Прости, я не смогу приехать завтра.

Я замерла на ступеньке, почувствовав, как кольнуло в груди. — Оу... Как же так? Лиза так тебя ждала, да и я...

— Я знаю, милая. Поэтому я отправила курьера, он должен быть с минуты на минуту. Там подарок для Лизы и... твое платье на завтра. Я выбрала его сама, оно особенное. Обещай мне, что будешь самой красивой завтра, хорошо?

— Хорошо, обещаю, — вздохнула я, поворачивая за угол коридора, всё еще погруженная в разговор. — Главное, не перетруждайся там, я буду жд...

Бам!

Я вскрикнула, когда со всего размаху врезалась в чью-то твердую, как скала, грудь. Телефон едва не вылетел из рук, а голова пошла кругом. Прежде чем я успела отлететь назад, чьи-то сильные руки мгновенно обхватили меня за талию, притягивая к себе и удерживая в равновесии.

Этот запах... Древесные ноты и свежесть. Альтаир.

— Сезим! Сезим, что случилось?! — закричала в трубке перепуганная Марьям. — Я слышала крик! Ты в порядке?

Я стояла, затаив дыхание, уткнувшись лицом в его домашнюю футболку, и чувствовала, как под моей ладонью бешено стучит его сердце. Альтаир не отпускал меня, его пальцы крепко впились в мои бока.

— Всё... всё хорошо, Марьям, — выдохнула я в телефон, не поднимая глаз на Альтаира. — Я просто... споткнулась об «препятствие». Со мной всё в порядке, не переживай. Перезвоню.

Я сбросила вызов и, наконец, набралась смелости поднять взгляд. Альтаир Джулиано смотрел на меня сверху вниз, и в его глазах не было и следа той боли, о которой говорила Дарья. Только темный, искрящийся азарт.

— Кажется, ты стала слишком часто падать в мои руки, Сезим, — сказал Альтаир. — Тебе стоит быть осторожнее за поворотами.

Я отстранилась от него и поправила одежду.

— Я в порядке, спасибо, — сказала я, чувствуя, как краснеют щёки. — Просто задумалась.

Альтаир усмехнулся, но ничего не сказал. Мы постояли в тишине несколько секунд, и я почувствовала, что мне нужно что-то сказать, чтобы разрядить обстановку.

— Дарья сказала, что у тебя спина болит, — сказала я. — Всё в порядке?

— Всё в порядке, — ответил он, и я заметила, как его взгляд задержался на моём лице. — Просто небольшой дискомфорт.

— Понятно, — сказала я, и мне стало неловко. — Ну... я пойду.

Я попыталась обойти его, но он не двинулся с места.

— Сезим, — сказал он, и его голос стал серьезнее. — Я хотел кое-что тебе сказать.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Что?

— Твоё платье на завтра, — сказал он. — Дарья сказала, что оно особенное.

Я почувствовала, как моё сердце начало биться быстрее.

— Да, — сказала я. — Сестра прислала его.

— Я бы хотел увидеть его, — сказал он, и в его глазах появился тот же темный, искрящийся азарт, который я видела раньше.

Я замерла, не зная, что ответить. В этот момент раздался звонок в дверь.

— Это, должно быть, курьер, — сказала я, и моё сердце подпрыгнуло от облегчения.

Я быстро сбежала по лестнице, чувствуя на своей спине его жгучий взгляд, который, казалось, преследовал меня до самой двери. Сердце колотилось о рёбра: спасена курьером в последнюю секунду!

Я открыла дверь и приняла из рук мужчины большой чехол с логотипом элитного ателье и нарядно упакованную коробку для Лизы. «Твоё платье на завтра... оно особенное», — эхом отозвались в голове слова Марьям. Я прижала чехол к себе, гадая, что же там внутри, и пошла к себе, стараясь не смотреть в сторону второго этажа, где всё ещё стоял Альтаир Джулиано.

Глава 8. Сияние «Северной звезды»

Воскресенье наступило внезапно, ворвавшись в особняк вместе с суматохой и ароматом сотен цветов. Весь день дом напоминал растревоженный улей, но когда солнце начало клониться к закату, в коридорах воцарилась торжественная тишина.

Ресторан «L’Éclat» встретил нас роскошью: панорамные окна открывали вид на огни Нью-Йорка, которые сегодня казались ярче обычного. Столы ломились от изысканных блюд, музыка мягко обволакивала гостей. Лиза в своём изумрудном платье сияла ярче всех бриллиантов, но я видела, как она то и дело поправляет прическу, заметно нервничая.

Я тоже едва справлялась с волнением. Платье, присланное Марьям, было безупречным — цвета ночного неба, расшитое мельчайшими кристаллами, которые мерцали при каждом моем вздохе.

Альтаир, сидевший во главе стола, за весь вечер не произнёс почти ни слова. Он выглядел как истинный аристократ в своём идеально подогнанном смокинге. Его взгляд... он не просто смотрел на меня. Он владел мной через это расстояние.

Наконец, наступил мой момент. Я поймала взгляд Джеймса, который уже незаметно занял позицию у дверей. Пора.

Я поднялась со своего места. Шум голосов за столом начал стихать. — Дорогая Лиза, — начала я, и мой голос звучал чисто и уверенно. — Мы все подготовили для тебя подарки, но я приберегла нечто особенное. Этот сюрприз напомнит тебе, что в жизни всегда есть место магии.

Я сделала едва заметный знак официанту.

В ту же секунду весь огромный зал ресторана погрузился в абсолютную темноту. Гости ахнули, воцарилась тишина. И вдруг — мощный луч прожектора ударил точно в массивные дубовые двери.

Двери торжественно распахнулись. В проёме, залитый светом, стоял мистер Джеймс. В его руках был невероятный букет тигровых лилий. Он медленно пошел через зал, и музыка стала тише, превращаясь в едва уловимый фон.

Лиза замерла, прижав ладони к губам. Джеймс остановился прямо перед ней. — Лиза, — его голос, обычно уверенный на лекциях, сейчас слегка подрагивал. — Я пришел сюда не как твой преподаватель. Я пришел как человек, который не представляет своей жизни без твоего смеха. Ты — мой самый главный проект. Лиза Джулиано, ты позволишь мне быть рядом в каждом твоем завтрашнем дне?

Он опустился на одно колено и открыл коробочку. Зал взорвался аплодисментами, когда Лиза, плача от счастья, выдохнула: «Да!».

Свет начал плавно включаться. Все бросились поздравлять пару. Я стояла чуть в стороне, радуясь, что наш план сработал, как вдруг почувствовала теплую, властную руку на своей талии. Альтаир притянул меня к себе, наклонившись к самому уху.

— Красивое начало, — прошептал он, и я почувствовала, как его пальцы слегка сжали мой бок сквозь тонкую ткань платья. — Ты молодец, Сезим-ай. Помогла сестре обрести счастье. Но не думай, что на сегодня сюрпризы закончились. Наш главный танец еще впереди.

Музыка в зале сменилась на глубокий, обволакивающий блюз. Гости начали парами выходить на паркет, следуя примеру сияющих Лизы и Джеймса. Альтаир не стал ждать моего ответа — он просто перехватил мою ладонь и, не разрывая зрительного контакта, вывел меня в самый центр зала.

Когда его рука легла мне на талию, а я робко положила пальцы на его плечо, мир вокруг окончательно перестал существовать. Остался только ритм музыки и жар его тела, который я чувствовала даже сквозь слои ткани.

— Ваша спина... — прошептала я, стараясь держаться на безопасном расстоянии. — Вам нельзя танцевать, швы могут разойтись.

— Пусть расходятся, — Альтаир притянул меня ближе, лишая последней дистанции. — Я готов истечь кровью прямо здесь, если это цена за возможность держать тебя вот так, перед всеми.

Я затаила дыхание. Его движения были уверенными, медленными, почти гипнотическими. Мы двигались в унисон, словно танцевали вместе всю жизнь. Я видела, как Дарья улыбается нам издалека, как Лиза подмигивает, кружась рядом, но Альтаир смотрел только на меня.

— Посмотри на них, Сезим-ай, — он кивнул в сторону Лизы и Джеймса. — Они счастливы, потому что отбросили страх. Ты всё ещё боишься того, что скажут в колледже?

— Это не так просто, Альтаир... — я опустила глаза, утыкаясь носом в лацкан его смокинга.

— Это проще, чем ты думаешь, — он внезапно остановился, хотя музыка продолжала звучать. Он взял моё лицо в свои ладони, заставляя поднять взгляд. — Я больше не хочу быть твоим профессором. И я не хочу быть просто другом твоей сестры.

В этот момент музыка стихла, и ведущий объявил время для главного тоста вечера. Но Альтаир не шелохнулся. Он медленно опустил руку во внутренний карман, и я увидела ту самую бархатную коробочку, которую он сжимал ещё в темноте.

— Сезим-ай, — его голос стал таким низким, что его слышала только я. — Моя жизнь была чертежом — точным, холодным и пустым. Ты пришла и наполнила её светом, которого я не заслуживал.

Он медленно опустился на одно колено, игнорируя резкую вспышку боли в спине — сейчас это не имело никакого значения. Весь зал замер, даже Лиза с Джеймсом перестали дышать. Я стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как тысячи огней ресторана отражаются в кристаллах моего платья, но видела только его глаза.

Альтаир открыл коробочку, и в свете софитов вспыхнула «Северная звезда». Кольцо было настолько прекрасным и изящным, что у меня перехватило дыхание.

— Я влюбился в тебя в тот самый миг, когда ты оставила меня под дождем, — произнес он, и его голос разнесся по залу с властной искренностью. — Ты спасла меня дважды, Сезим-ай. И теперь я хочу посвятить каждую секунду своей жизни тому, чтобы оберегать твой свет.

Он протянул руку, ожидая моего решения. — Стань моей женой. Стань моей навсегда.

Я посмотрела на него — на этого сильного, гордого человека, который сейчас стоял передо мной на коленях, открыв своё сердце всему миру. Вся моя неуверенность, все страхи перед «правилами» и «мнением общества» рассыпались в прах. Осталось только одно чувство — то самое, которое заставило меня когда-то задержаться в его комнате и уснуть на краю его кровати.

— Да, — прошептала я, но, увидев его напряженный взгляд, повторила громче, чтобы слышал каждый: — Да, Альтаир Джулиано!

Он стремительно поднялся, взял мою руку и надел кольцо на палец. Оно село идеально — Лиза не ошиблась с размером. В ту же секунду он притянул меня к себе и, под оглушительные аплодисменты и крики Лизы, коснулся своими губами моего лба, замирая так на несколько секунд.

— Теперь ты официально моя, — прошептал он мне в самое ухо, и от его горячего дыхания по коже пробежали мурашки. — И я больше никогда не позволю тебе сомневаться в этом.

Когда первый шок прошел, мы оказались в кругу близких. Лиза, сияющая ярче своего изумрудного платья, буквально подлетела к нам, обнимая сразу обоих.

— Я знала! Я всё знала! — вопила она от восторга. — Ах ты, лисица, — я шутливо погрозила ей пальцем, глядя на кольцо. — Значит, это ты всё подстроила? И кольцо украла, и Марьям вызвонила? — Виновата по всем статьям! — Лиза рассмеялась, прижимаясь к Джеймсу. — Но посмотри на результат. Мой брат наконец-то похож на живого человека, а не на ледяную статую.

Шум праздника стал для меня слишком громким. Сердце переполняли эмоции, и мне нужно было хотя бы на минуту остаться наедине со своим счастьем. Я незаметно выскользнула на балкон, подставив лицо прохладному ночному воздуху Нью-Йорка. Огни города мерцали внизу, но теперь они не казались мне чужими.

— Платье тебе действительно к лицу, Сезим-ай.

Я вздрогнула и обернулась. В тени колонны стояла она. — Марьям? — мой голос сорвался. — Но ты же сказала... ты не смогла приехать!

Сестра вышла на свет, и я увидела, что её глаза блестят от слез. — Я не могла пропустить такой момент, глупая. Я прилетела последним рейсом и наблюдала за всем из-за колонны. Ты была великолепна.

Я бросилась к ней, и мы крепко обнялись. Я уткнулась лицом в её плечо, и слезы, которые я сдерживала весь вечер, наконец хлынули из глаз. — Он сделал мне предложение, Марьям... Я теперь невеста. — Я знаю, родная, я знаю, — Марьям гладила меня по голове, целуя в висок. — Он просил моего благословения. Ты в надежных руках, Сезим. Папа бы так гордился тобой сегодня. Ты нашла свою крепость.

— Ты нашла свою крепость, Сезим-ай, — Марьям чуть отстранилась и, взяв моё лицо в свои ладони, вытерла большим пальцем слезу на моей щеке. — И знаешь, что самое удивительное? Он не просто просил твоей руки. Он пообещал мне, что станет для тебя тем самым домом, который мы потеряли.

— Я всё ещё не могу в это поверить, — прошептала я, глядя на город сквозь пелену слез. — Всё началось с какого-то зонта в парке… А теперь я стою здесь, с этим кольцом, и чувствую, что наконец-то могу просто дышать. Без страха.

— Это и есть любовь, — улыбнулась Марьям. — Когда человек заставляет тебя чувствовать себя в безопасности даже посреди самого сильного ливня. Знаешь, когда он позвонил мне, я сначала хотела разозлиться, что он так торопится. Но потом я услышала его голос… Альтаир Джулиано, который всегда говорит о контрактах и расчетах, звучал как мальчишка, который нашел сокровище.

Я шмыгнула носом и невольно рассмеялась. — Лиза говорит, что его ледник не просто треснул, а пошел ко дну.

— Так и есть, — кивнула сестра. — И я очень рада, что это сделала именно ты. Ты всегда была нашим светом, Сезим. А теперь у этого света есть надежная оправа.

В этот момент дверь балкона приоткрылась, и на пороге показался Альтаир. Он не стал заходить внутрь, давая нам с сестрой закончить разговор, но его взгляд, направленный на меня, был таким теплым, что мне снова захотелось к нему подойти.

— Марьям, — позвал он негромко. — Дарья и Лиза требуют вернуть невесту к столу. Мы собираемся резать торт.

Марьям подмигнула мне и подтолкнула к нему. — Иди, родная. Твой будущий муж не привык долго ждать. А я сейчас подойду, только приведу лицо в порядок после наших нежностей.

Я сделала шаг к Альтаиру, и он тут же перехватил мою руку, переплетая наши пальцы.

— Всё хорошо? — спросил он, вглядываясь в мои глаза. — Теперь — да, — ответила я, прижимаясь к его плечу. — Теперь всё просто идеально.

Мы стояли вокруг огромного праздничного торта. Альтаир и я, а рядом Лиза и Джеймс — две пары, чьи судьбы за последние дни переплелись самым невероятным образом.

— А давайте закатим одну свадьбу на четверых в один день? — Лиза весело рассмеялась, отрезая первый кусок. — Представляете, какой это будет масштаб? Весь Нью-Йорк вздрогнет!

— Боюсь, Лиза, одного ресторана нам тогда не хватит, — подмигнул ей Джеймс, но по его глазам было видно, что идея ему по душе.

Когда последние гости разъехались и в «L’Éclat» остался только наш тесный круг — мы с Марьям, Лиза с Джеймсом и Дарья, — атмосфера стала совсем домашней. Мы устроились в уютной лаундж-зоне с видом на город.

— Ну что, профессор, — Альтаир скрестил руки на груди, с прищуром глядя на Джеймса. — Ты хоть понимаешь, какую ответственность на себя берешь? Моя сестра — не подарок. Уверен, что достоин её?

— Альтаир, перестань мучить человека! — Дарья шутливо шлепнула сына по руке, но тут же посерьезнела. — Хотя вопрос верный. Мы должны обсудить даты.

Разговор плавно перешел к свадьбе Лизы и Джеймса, но тут Дарья перевела взгляд на меня. Она долго смотрела на мой платок, на мою руку, которую крепко держал Альтаир, и в её глазах отразилось глубокое уважение.

— Послушай, сын, — мягко начала Дарья. — Мы все знаем, какая Сезим особенная девушка. Она верная, чистая, она верит во Всевышнего. И я, как мать, хочу, чтобы всё было правильно. По её традициям и законам.

Она повернулась ко мне и накрыла мою ладонь своей. — Сезим-ай, я понимаю, что для тебя важно благословение небес. Раз ты такая девушка, я предлагаю не ждать долгой подготовки к банкету. Давайте сначала проведем ваш Никах. Пусть перед Всевышним вы станете мужем и женой как можно скорее. А само торжество, большую свадьбу, мы устроим в один день с Лизой и Джеймсом. Что ты об этом думаешь?

Я почувствовала, как к горлу подступил ком благодарности. То, что мама Альтаира сама предложила совершить Никах, признавая мою веру и ценности, значило для меня больше любых бриллиантов.

— Дарья... спасибо вам огромное, — прошептала я, чувствуя поддержку Марьям рядом. — Для меня это очень важно. Я буду счастлива, если наше торжество пройдет именно так.

Альтаир сжал мою ладонь еще сильнее, его взгляд в этот момент был полон такого обожания, что у меня перехватило дыхание. — Никах — значит Никах, — твердо произнес он. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя защищенной со всех сторон: и перед людьми, и перед Богом.

— Ну всё! — Лиза захлопала в ладоши. — Решено! Готовимся к двойному празднику, но сначала — выдаем Сезим-ай замуж по-настоящему!

Глава 9. Перед лицом Неба

Утро после помолвки началось не с тишины, а с приятных хлопот. Пока в кабинете на первом этаже Альтаир вместе с мамой серьезно обсуждал по телефону, какого муллу пригласить в особняк и как правильно соблюсти все каноны, мы втроем закрылись в моей комнате.

Марьям привезла несколько каталогов от лучших дизайнеров мусульманской моды, а Лиза притащила свой ноутбук, на ходу открывая сотни вкладок с вариантами оформления.

— Сезим-ай, посмотри на это! — Лиза ткнула пальцем в экран, где красовалось платье из нежнейшего молочного атласа с длинным шлейфом и вышивкой на манжетах. — Оно такое элегантное! Ты в нем будешь похожа на принцессу из восточной сказки.

— Лиза, для Никаха нужно что-то более сдержанное, но при этом светлое, — Марьям мягко отодвинула ноутбук и разложила на кровати образцы тканей, которые она успела захватить. — Оно должно подчеркивать чистоту момента. Альтаир ведь с ума сойдет, когда увидит тебя.

Я проводила рукой по кружеву, чувствуя, как внутри всё трепещет. — Мне хочется чего-то простого, — призналась я, глядя на сестру. — Закрытое платье, жемчужный оттенок... и чтобы платок был уложен очень аккуратно, под длинную фату.

— Мы всё найдем, — Марьям обняла меня за плечи. — Завтра поедем на примерку. Я уже договорилась с одним закрытым бутиком, там шьют только по индивидуальным меркам.

— Ой, я тоже поеду! — Лиза подпрыгнула на кровати. — Я должна видеть это первой. Представляете, Никах в нашем доме... Альтаир так серьезно к этому относится. Я видела, как он с утра искал информацию о том, какие подарки полагаются невесте в исламе. Кажется, он собирается скупить половину ювелирных лавок Нью-Йорка!

Мы рассмеялись. В этот момент в дверь коротко постучали, и вошел Альтаир. Он выглядел сосредоточенным, но, увидев меня среди кружев и каталогов, его взгляд мгновенно потеплел.

— Не мешаю? — спросил он, подходя ближе. — Я только что говорил с имамом из центральной мечети. Он согласился приехать к нам в пятницу. Марьям, ты не против, если мы проведем обряд здесь, в гостиной? Мы подготовим всё, как полагается.

— Это лучший вариант, Альтаир, — кивнула сестра. — В кругу семьи это будет еще более сокровенно.

Альтаир перевел взгляд на меня, игнорируя хихиканье Лизы. — Я хочу, чтобы этот день был для тебя идеальным, Сезим-ай. Если тебе что-то нужно для обряда или ты хочешь пригласить кого-то еще — только скажи.

— Мне нужны только вы все, — искренне ответила я.

Он чуть заметно улыбнулся и, прежде чем выйти, наклонился и шепнул мне так, чтобы Лиза не услышала: — Выбирай самое красивое платье. Хотя для меня ты прекрасна даже в том мокром платке из парка.

Когда дверь за ним закрылась, Лиза театрально вздохнула: — Боже, он безнадежен. Он влюблен по самые уши!

Мы снова углубились в выбор, обсуждая детали, и я чувствовала, как этот пазл моей жизни наконец-то складывается в идеальную картину.

Примерка платья:

День примерки выдался солнечным. Мы приехали в закрытый бутик, который специализировался на свадебных нарядах для никаха. Внутри было тихо, пахло дорогим парфюмом и свежесрезанными цветами. Нас встретила хозяйка салона и проводила в просторную примерочную с огромными зеркалами в позолоченных рамах.

— Ну что, Сезим-ай, готова? — Марьям взволнованно сжала мою руку.

Я зашла за тяжелую бархатную штору. Помощница помогла мне надеть платье, которое мы выбрали по эскизам: оно было из тяжелого жемчужного шелка, с высоким воротником-стойкой и длинными рукавами, расшитыми крошечным жемчугом. Оно сидело как влитое, подчеркивая мою хрупкость.

Но оставался один штрих. Для примерки головного убора и фаты мне нужно было снять платок, чтобы швея могла правильно закрепить основу.

— Девочки, заходите, — негромко позвала я.

Марьям, Лиза и Дарья вошли в зал. Я стояла спиной к ним, глядя в окно. В этот момент я решилась и медленно распустила платок. Мои русо-пепельные волосы длинным прохладным водопадом рассыпались по жемчужной ткани платья, доходя почти до самой талии. В ярком свете софитов этот пепельный отлив казался почти серебряным, мистическим.

В примерочной воцарилась гробовая тишина. Я медленно обернулась.

Дарья прижала ладонь к губам, её глаза широко распахнулись. Она впервые видела меня без платка, и я видела в её взгляде не просто удивление, а настоящее потрясение.

— О Всевышний... — выдохнула Дарья, подходя ближе. — Сезим... я знала, что ты красавица, но это... Твои волосы, этот цвет... Ты выглядишь как ангел, сошедший с небес. Теперь я понимаю, почему мой сын так потерял голову.

— Я же говорила! — Лиза запрыгала на месте, хлопая в ладоши. — Мам, посмотри на этот пепельный блеск! Сезим, ты просто невероятная! Я даже не знала, что такие волосы бывают на самом деле.

Марьям стояла в стороне, и по её щекам катились слезы. — Наша мама... у неё был точно такой же оттенок, — прошептала она. — Ты сегодня — её копия, Сезим-ай.

Дарья осторожно протянула руку и коснулась кончиков моих волос с таким благоговением, будто боялась разрушить это видение. — Ты драгоценность, девочка моя. Альтаир еще не знает, какой подарок подготовила ему судьба. Этот пепельный шелк и жемчужное платье... В день Никаха ты затмишь всё сияние этого мира.

Я смотрела в зеркало и видела не просто невесту, а девушку, которая наконец нашла свою семью. Мы провели в бутике еще несколько часов, подбирая тончайший шифон для хиджаба, который скроет эту красоту до того момента, как мы останемся с Альтаиром наедине.

Глава 10. Дыхание вечности

Пятничное утро в особняке Джулиано началось с предрассветного шороха. Воздух в доме, казалось, был наэлектризован: каждый шаг, каждый тихий голос отдавался в сердце гулким эхом. Сегодня был день нашего Никаха — день, когда перед лицом Всевышнего я должна была стать частью этой семьи.

В моей комнате царил творческий хаос. Марьям и Лиза хлопотали вокруг меня с самого раннего утра.

— Сезим, не вертись, — ласково ворчала Марьям, нанося последние штрихи макияжа. — Я хочу, чтобы твоя кожа сияла изнутри, как этот жемчуг на платье.

Я сидела перед зеркалом, едва дыша от волнения. В ванной всё еще витал аромат масел и цветочной воды — Марьям настояла на полном ритуале омовения и ухода. Макияж был почти незаметным, подчеркивающим мои карие глаза, которые сегодня казались темнее и глубже из-за сдерживаемого трепета.

— Боже, ты просто светишься! — Лиза, уже одетая в нарядное пастельное платье, присела рядом. — У меня у самой руки дрожат, будто это я замуж выхожу. Альтаир внизу уже три раза переспросил, скоро ли ты выйдешь. Он места себе не находит, ходит по гостиной из угла в угол, как раненый лев.

— Он очень волнуется? — тихо спросила я, глядя на своё отражение.

— Волнуется? Сезим-ай, он выглядит так, будто сейчас пойдет покорять Эверест босиком, — Лиза рассмеялась, пытаясь разрядить обстановку. — Имам уже приехал, они с мамой и свидетелями ждут внизу. Всё готово.

Марьям закончила с прической, аккуратно уложив мои русо-пепельные волосы и закрепив подкладку под платок. Когда сверху лег жемчужный шелк хиджаба и длинная, невесомая фата, я почувствовала, как по телу пробежала дрожь. Это был момент истины.

— Пора, — Марьям взяла меня за руки. Её ладони были холодными, как и мои. — Помни, Сезим, ты вступаешь на этот путь с чистым сердцем. Мы все рядом.

Мы вышли из комнаты. Длинный коридор особняка казался бесконечным. С каждым шагом вниз по широкой лестнице шум внизу затихал, пока не сменился торжественной, почти осязаемой тишиной.

В центре гостиной, залитой мягким дневным светом, стоял Альтаир. На нем был строгий черный костюм, но без галстука — ворот рубашки был расстегнут, придавая ему вид одновременно властный и смиренный. Когда его взгляд упал на меня, спускающуюся по лестнице, я увидела, как он на мгновение задержал дыхание. Его пальцы, сцепленные в замок перед собой, побелели.

Он смотрел на меня так, будто я была единственным выжившим ориентиром в его жизни. В его глазах цвета морского дна плескалось всё: и нежность, и обещание защиты, и бесконечная любовь.

Я подошла к нему, и мы сели на подготовленные места перед имамом. Запах ладана и свежих роз окутал нас.

— Начнем, — тихо произнес имам, открывая Книгу.

Имам начал читать суры из Корана, и его глубокий, размеренный голос заполнил гостиную, отражаясь от высоких потолков. Я чувствовала, как каждое слово проникает в саму душу, принося с собой осознание святости этого момента. Мои руки, спрятанные в складках жемчужного шелка, мелко дрожали, но я ощущала присутствие Альтаира рядом — его сила и уверенность были моей опорой.

Когда настало время обсуждения махра — свадебного дара невесте, имам обратился к Альтаиру. В комнате воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьется мое сердце.

— Альтаир Джулиано, что ты готов преподнести в дар своей будущей жене перед лицом Всевышнего? — спросил имам.

Альтаир медленно повернул голову ко мне. Его взгляд был настолько теплым и глубоким, что в нем можно было прочесть все те слова, которые он еще не успел сказать вслух.

— Я отдаю ей ключи от дома в центре города, который будет принадлежать только ей, — твердо произнес он, не отводя от меня глаз. — И я дарю ей полный комплект украшений из редких черных бриллиантов, которые символизируют мою бесконечную преданность. Но самое главное… — он на секунду замолчал, и его голос стал еще тише, предназначенный только для моих ушей, — я даю ей свое слово, что отныне её покой и счастье станут смыслом моей жизни. Моё сердце и моя защита — это её Махр.

Я услышала, как Лиза и Дарья тихо всхлипнули сзади. Марьям крепко сжала мою руку, и я почувствовала, как по моей щеке скатилась слеза счастья. Это были не просто материальные ценности — это было признание моей значимости в его мире.

Имам кивнул и обратился ко мне: — Согласна ли ты, Сезим-ай, принять этот дар и войти в дом этого мужчины как его законная жена перед Богом?

— Согласна, — мой голос прозвучал чисто и уверенно, несмотря на волнение.

Мы трижды подтвердили свое согласие. Когда имам произнес финальную молитву и объявил нас мужем и женой в глазах Неба, я почувствовала, как огромная гора свалилась с моих плеч. Это свершилось. Мы больше не были профессором и студенткой, не были просто влюбленными. Мы стали единым целым.

Альтаир медленно поднялся и подал мне руку. Когда я коснулась его пальцев, он не просто помог мне встать, а осторожно сжал мою ладонь, притягивая чуть ближе.

— Теперь ты — моя жена, — прошептал он, и в этом слове было столько гордости и силы, что у меня перехватило дыхание. — Добро пожаловать домой, миссис Джулиано.

Дарья подошла к нам первой, обнимая нас обоих с материнской нежностью, а Лиза уже прыгала вокруг, готовясь осыпать нас лепестками белых роз. Но в этот момент я смотрела только на Альтаира, понимая, что впереди у нас целый вечер, который мы наконец-то проведем как законные супруги.

Вечером:

Праздничный ужин проходил в атмосфере невероятного тепла, но тяжелый жемчужный шелк и плотно уложенный платок спустя несколько часов начали давить. Марьям, сидевшая рядом, заметила, как я незаметно поправляю воротник.

— Сезим-ай, иди переоденься, — шепнула она мне на ухо. — Я видела в твоем чемодане то легкое нежно-голубое платье. Тебе нужно выдохнуть, родная. Мы тут пока посидим с Дарьей и Лизой.

Я благодарно кивнула и, извинившись перед семьей, почти бегом поднялась на второй этаж. Зайдя в свою комнату, я с облегчением заперла дверь. Первым делом я потянулась к булавкам. Как только платок соскользнул с головы, я почувствовала долгожданную свободу. Я встряхнула головой, и мои русо-пепельные волосы тяжелой прохладной волной рассыпались по плечам, закрывая спину до самой талии.

Я подошла к зеркалу, любуясь тем, как пепельный блеск волос сочетается с жемчугом на платье. Теперь оставалось самое сложное — молния на спине. Я завела руки назад, пытаясь нащупать бегунок, который предательски застрял в кружеве. Я прикусила губу, изгибаясь и пытаясь расстегнуть платье, когда в дверь коротко, но властно постучали.

— Сезим? Ты там? — раздался за дверью низкий голос Альтаира.

Моё сердце сделало кувырок. Я замерла, так и не опустив руки. — Да... Альтаир, я сейчас... я просто переодеваюсь. — Марьям сказала, что тебе нужна помощь с платьем, — произнес он, и я услышала, как ключ повернулся в замке.

Я совсем забыла, что у него, как у хозяина дома, есть дубликаты от всех комнат. Дверь тихо отворилась. Я стояла спиной к входу, полуобнаженная, окруженная ореолом своих распущенных волос.

Я услышала, как он замер на пороге. Тишина стала настолько густой, что в ней можно было утонуть. Его шаги были почти бесшумными, но я чувствовала, как он приближается. В зеркале я увидела его отражение: он стоял в паре шагов, и его взгляд был прикован к моим волосам. В его глазах цвета морского дна плескался такой восторг и такое глубокое, собственническое пламя, что у меня перехватило дыхание.

— Твои волосы... — выдохнул он, подходя вплотную. — Я видел их мельком в коридоре, но сейчас... при свете... Ты не представляешь, как это красиво.

Он медленно протянул руку и коснулся пепельной пряди, пропуская её сквозь пальцы, а затем его рука скользнула ниже, к застрявшей молнии на моей спине. Его горячие пальцы коснулись моей кожи, и по телу пробежал такой разряд, что я невольно вздрогнула.

— Не бойся, — прошептал он мне в самую шею, обжигая дыханием. — Теперь я твой муж. И помогать тебе — это моё законное право.

Я почувствовала тепло его пальцев, осторожно расстегивающих молнию. Платье медленно опускалось, освобождая от тяжелого шелка. Я стояла, затаив дыхание, осознавая близость момента и его присутствие рядом.

Он закончил, и платье соскользнуло к моим ногам. Я быстро накинула халат, который лежал на стуле. Когда я повернулась к нему, он всё ещё смотрел на меня, и в его глазах читалось нечто большее, чем просто восхищение.

— Я... я хотела переодеться в что-то более легкое, — пробормотала я, чувствуя, как краснеют щёки.

Он улыбнулся, мягко, но уверенно. — Конечно. Марьям права. Тебе нужно отдохнуть.

Он сделал шаг в мою сторону. — Сезим, — его голос стал тише, — я... я рад, что ты моя жена.

Моё сердце снова забилось быстрее. Я не знала, что ответить, просто смотрела на него.

— Иди, переодевайся, — сказал он, отходя к двери. — Я подожду внизу. Не торопись.

Он вышел, оставив меня одну в комнате, наполненной его теплом и послевкусием его слов. Я быстро переоделась в нежно-голубое платье. Оно было невесомым, словно облако, и после тяжелого шелка Никаха я наконец-то почувствовала, что могу дышать. Расчесав свои русо-пепельные волосы, оставив их распущенными — сегодня, в стенах этого дома, я имела на это право.

Когда я спустилась в столовую, разговоры на мгновение стихли.

— Ну какая же ты красавица, Сезим-ай! — Марьям подошла и нежно поправила мою прядь. — Голубой тебе к лицу не меньше жемчужного.

Альтаир, который уже сидел за столом, не сводил с меня глаз. Я видела, как он едва заметно сжал пальцами край салфетки. Его взгляд был тяжелым, наполненным тем самым знанием, которое теперь связывало нас двоих в той спальне.

— Мы как раз обсуждали, что завтра утром мы с Лизой и Джеймсом уезжаем на пару дней за город, — подала голос Дарья, хитро поглядывая на сына. — Марьям тоже нужно вернуться в офис на пару дней. Так что, молодожены, вы остаетесь в особняке совершенно одни.

Я чуть не поперхнулась чаем. Оставить нас одних? После всего, что произошло?

— Мам, это отличная идея, — Альтаир первым нарушил тишину, и его голос звучал подозрительно спокойно. — Сезим нужно отдохнуть от суеты колледжа и всех этих волнений. Нам обоим это нужно.

Лиза за столом едва сдерживала смех, толкая Джеймса локтем. — Да уж, отдых им точно не помешает. Только смотрите, не скучайте без нас слишком сильно!

Ужин закончился на веселой ноте, но я чувствовала, как внутри нарастает волнение. Когда пришло время прощаться, Марьям крепко обняла меня у порога. — Будь счастлива, родная. Я позвоню, как только устроюсь. Помни: ты теперь хозяйка этого дома.

Они уехали. Огромный особняк внезапно погрузился в тишину, которая казалась оглушительной. Я стояла в холле, не зная, куда деть руки, когда услышала шаги Альтаира за спиной.

— Наконец-то, — выдохнул он.

Я обернулась. Он стоял совсем близко, сняв пиджак и расстегнув еще пару пуговиц на рубашке. В приглушенном свете холла он выглядел пугающе привлекательным.

— Все уехали... — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает выбивать знакомый ритм.

— Да. Только ты и я, Сезим Джулиано, — он сделал шаг вперед, и я оказалась прижата к перилам лестницы. Он медленно протянул руку и заправил мне за ухо пепельную прядь. — Знаешь, я весь вечер только и думал о том, как снова коснуться твоих волос. Без свидетелей. Без лишних глаз.

Его рука скользнула к моему затылку, слегка притягивая мое лицо к своему. — Ты боишься меня? — прошептал он в самые губы.

— Нет... — честно ответила я, хотя коленки подкашивались. — Я просто... еще не привыкла.

— У нас есть вся жизнь, чтобы привыкнуть, — его голос стал совсем низким. — Но начать я хочу прямо сейчас.

Он подхватил меня на руки, и я невольно вскрикнула от неожиданности, обвивая его шею руками. — Альтаир! Ваша спина! Вам же нельзя!

— К черту спину, — усмехнулся он, начиная подниматься по лестнице. — Ради своей жены я готов на гораздо большее, чем просто пара швов.

Он внес меня в спальню и осторожно опустил на кровать, словно я была сделана из тончайшего фарфора. Альтаир сел рядом, тяжело выдохнув — я видела, что спина всё еще дает о себе знать, но он упрямо игнорировал боль. В комнате горел только один ночник, отбрасывая длинные тени на стены.

Я сидела перед ним, распустив свои русо-пепельные волосы по плечам, и чувствовала, как тишина между нами наполняется чем-то глубоким и невыразимым.

— Знаешь, — начал он, глядя на кольцо на моем пальце, — когда я сидел в том парке под дождем, я думал, что моя жизнь — это просто последовательность холодных расчетов. Я строил здания, но сам жил в руинах. А потом появилась ты. С этим своим зонтом и глазами, в которых я увидел целый мир.

Он протянул руку и коснулся моей щеки, ведя большим пальцем по скуле.

— Я долго не верил, что такая, как ты, может принадлежать мне. Ты — моя Сезим-ай, моя Луна, которая осветила самый темный угол моей души. Я обещаю тебе, что в этом доме ты больше никогда не почувствуешь холода. Никакие стены не будут давить на тебя, пока я рядом.

— Альтаир... — я накрыла его руку своей. — Я тоже боялась. Боялась, что это просто сон, который растает утром. Что наши миры слишком разные. Но когда ты закрыл меня собой в том ресторане... я поняла, что за этим «ледяным профессором» скрывается самое горячее сердце, которое я когда-либо встречала.

Он едва заметно улыбнулся и, склонившись ко мне, коснулся своими губами моего лба. Это был не просто поцелуй — это была клятва. Затем его губы медленно опустились ниже, и он запечатлел легкий, невесомый поцелуй на кончике моего носа, заставив меня невольно зажмуриться от нежности.

— Спи, — прошептал он, укладываясь рядом и притягивая меня к своей груди. — Завтра начнется наш первый настоящий день.

Утро ворвалось в комнату ярким солнечным светом. Я открыла глаза и не сразу поняла, почему мне так тепло. Альтаир спал, обнимая меня за талию, его дыхание было ровным и спокойным. Я засмотрелась на его лицо — без маски строгости он казался моложе и мягче.

Я осторожно, стараясь не разбудить его, провела пальцами по его плечу. Он тут же приоткрыл один глаз и, увидев меня, притянул еще ближе, зарываясь лицом в мои волосы.

— Доброе утро, миссис Джулиано, — пробормотал он сонным голосом.

— Доброе утро, — улыбнулась я, чувствуя себя абсолютно счастливой. — Кажется, мы проспали всё на свете.

— Пусть весь мир подождет, — отозвался он, неохотно открывая глаза. — Сегодня у нас нет лекций, нет чертежей и нет обязательств. Только ты, я и этот огромный пустой дом.

— Пусть весь мир подождет, — отозвался он, неохотно открывая глаза. — Сегодня у нас нет лекций, нет чертежей и нет обязательств. Только ты, я и этот огромный пустой дом.

Альтаир лениво потянулся и запустил пальцы в мои волосы, перебирая пепельные пряди, словно тончайший шелк. Он обматывал их вокруг ладони, отпускал и снова ловил, завороженно наблюдая за тем, как они переливаются в солнечных лучах.

— Знаешь, — тихо произнес он, — я готов променять все свои проекты на возможность вот так каждое утро теребить твои волосы.

Я рассмеялась, легонько толкнув его в плечо. — Тогда мы умрем с голоду, великий архитектор. Пойдем на кухню, пока я не съела подушку.

Мы спустились вниз. Огромная кухня, обычно такая стерильная и холодная, наполнилась жизнью. Мы начали готовить вместе: я занялась тестом для оладий, а Альтаир взял на себя фрукты и кофе. Удивительно, но мы действовали очень слаженно — он подавал мне продукты прежде, чем я успевала попросить, а я знала, когда нужно убавить огонь под его туркой.

В какой-то момент, когда я стояла у плиты, Альтаир подошел сзади. Он обнял меня за талию, прижимаясь к спине и вдыхая запах моих волос.

— Сезим-ай, — выдохнул он мне в шею, отчего у меня по коже побежали мурашки. — Можно я тебя поцелую?

Я обернулась в его руках, собираясь что-то ответить, но он не стал ждать. Его губы накрыли мои — сначала нежно, почти вопросительно, но с каждой секундой поцелуй становился всё более властным. Альтаир подхватил меня под бедра и одним легким движением усадил на край кухонного стола, не разрывая контакта.

Его руки снова запутались в моих волосах, слегка оттягивая их назад, чтобы углубить поцелуй. Он притягивал меня к себе так сильно, будто хотел вжать в себя, окончательно стереть все границы. Я чувствовала его горячее дыхание и то, как бешено бьется его сердце в унисон с моим. Оладьи на плите были забыты — сейчас в этом мире существовали только его руки в моих волосах и этот вкус счастья на губах.

— Ты даже не представляешь, — прошептал он, отстранившись на миллиметр, — как долго я ждал этого момента, когда мне не нужно будет отпускать тебя в твою комнату.

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, хотя я и сидела на прочном кухонном столе. Альтаир не просто целовал меня — он заявлял свои права на каждый мой вдох. Его ладони, все еще запутанные в моих волосах, заставляли меня чувствовать себя самой желанной женщиной в мире.

— Оладьи… — выдохнула я в перерыве между поцелуями, пытаясь собрать остатки здравого смысла. — Альтаир, они сгорят!

— Пусть горят, — прошептал он, обжигая губами мою шею. — Я построю нам новую кухню, если понадобится. Но сейчас я тебя никуда не отпущу.

Он прижался своим лбом к моему, тяжело дыша. Его глаза, обычно такие холодные и расчетливые, сейчас горели первобытным огнем. Он медленно провел рукой по моей щеке, спускаясь к подбородку, и снова замер, глядя на мои губы.

— Ты даже не представляешь, Сезим-ай, — его голос стал совсем низким, — как трудно было быть твоим профессором. Стоять у доски, читать лекцию и видеть, как ты записываешь мои слова, когда всё, чего я хотел — это сорвать этот платок и вот так зацеловать тебя на глазах у всей аудитории.

Я невольно рассмеялась, пряча лицо у него на плече. — Профессор Джулиано, вы сейчас признаетесь в вопиющем нарушении профессиональной этики!

— Я признаюсь в том, что безнадежно болен тобой, — он нежно приподнял мое лицо за подбородок. — И, кажется, это неизлечимо.

В воздухе действительно поплыл запах поджаренного теста. Я со смехом оттолкнула его, соскакивая со стола, и бросилась к плите. — Ну вот, я же говорила! Первый завтрак — и сразу угольки!

Альтаир подошел сзади, снова обнимая меня за талию и наблюдая, как я спасаю остатки нашей еды. — Зато это будут самые лучшие угольки в Нью-Йорке, — он поцеловал меня в макушку. — Знаешь, я только сейчас понял, что этот дом наконец-то стал теплым. Не из-за отопления, а из-за того, что ты здесь смеешься.

Мы всё-таки доготовили завтрак, постоянно отвлекаясь на объятия и короткие поцелуи. Когда мы наконец уселись за стол, солнце уже вовсю заливало столовую.

— Какие планы на сегодня, миссис Джулиано? — спросил он, накрывая мою ладонь своей. — Я в твоем полном распоряжении. Можем поехать куда угодно… или не выходить из этого дома до самого приезда Лизы.

Мы решили, что оставаться в четырех стенах — это преступление, и отправились в «наш» парк. На этот раз небо было безупречно чистым, а солнце мягко грело плечи. Мы нашли ту самую скамейку.

— Ты тогда выглядел как человек, который решил бросить вызов самой природе, — улыбнулась я, прислонившись к его плечу. — А я просто ждал тебя, Сезим-ай, — Альтаир переплел наши пальцы. — Даже не зная, что ты существуешь, я ждал именно этот зонт над своей головой.

Весь день пролетел как одно мгновение. Вернувшись в особняк, когда сумерки начали сгущаться, мы устроились в гостиной. Альтаир достал с верхней полки тяжелый, обтянутый кожей альбом.

— Хочу, чтобы ты видела, каким я был до того, как стал «ледяным профессором», — тихо произнес он.

Мы листали страницы, и я не могла сдержать улыбки: маленький Альтаир с серьезным взглядом на фоне песочных замков, юный и дерзкий на фоне чертежей. На одной из фотографий он был совсем мальчишкой, с растрепанными волосами и яркими, живыми глазами.

— Ты здесь такой настоящий... — я провела пальцем по снимку, а затем подняла взгляд на него.

Альтаир смотрел на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. Он медленно потянулся ко мне, сокращая расстояние, его рука скользнула к моему затылку, запутываясь в волосах. Атмосфера стала настолько уютной, что казалось, весь мир замер.

В этот момент тишину дома безжалостно разорвал резкий, настойчивый звонок в дверь.

— Да ладно! — Альтаир с досадой откинулся на спинку дивана, закрыв глаза. — Они издеваются.

Через секунду в холл ввалились Лиза и Дарья, нагруженные пакетами и смехом. — Мы вернулись раньше! Решили, что нам скучно без вас! — радостно закричала Лиза.

Альтаир медленно поднялся, поправляя рубашку. Он посмотрел на меня, и в его глазах всё еще читалось тепло.

— Всё, Сезим, — произнес он достаточно громко, чтобы его услышали вошедшие. — Нам нужно съезжать из этого особняка. Прямо сейчас. В мой пентхаус.

— Это еще почему? — Дарья удивленно замерла с сумкой в руках.

— Потому что в этом доме слишком много свидетелей на квадратный метр! — Альтаир Джулиано бросил на сестру выразительный взгляд. — Я хочу, чтобы моя жена могла чувствовать себя дома спокойно, без того, чтобы кто-то врывался в гостиную с криками о покупках.

Лиза хихикнула, ничуть не обидевшись.

— Ой, какие мы нежные! Потерпите хотя бы до свадьбы! — Лиза задорно подмигнула мне, сгружая пакеты на диван.

Я, стараясь скрыть смущение от нашего прерванного момента, подошла к Дарье. — Добро пожаловать домой, матушка, — я мягко обняла её. Называть её так было непривычно, но правильно — в этом слове было всё моё уважение. — Спасибо, родная, — Дарья тепло улыбнулась, погладив меня по плечу. — Вижу, вы не скучали.

Мы все вместе переместились на кухню, чтобы разобрать покупки. Атмосфера наполнилась домашним шумом, звоном посуды и ароматом свежих продуктов. Альтаир, хоть и ворчал про переезд, всё равно помогал нам, то и дело замирая рядом со мной.

— Так, — Лиза выставила на стол коробку с изысканными пирожными. — Раз уж мы все в сборе, давайте обсудим главное. Наша двойная свадьба! Мам, ты уже звонила в то агентство?

— Звонила, — Дарья серьезно кивнула, нарезая овощи. — У нас есть ровно три недели. Альтаир, Джеймс согласен на «Сияние», но Сезим-ай, ты как будущий архитектор должна одобрить декор. Мы хотим много живых цветов и белого шелка.

— Я хочу, чтобы это было похоже на зимний сад посреди Нью-Йорка, — подала голос я, расставляя тарелки. — Прозрачные детали, много света... и чтобы наши с Лизой зоны немного отличались, подчеркивая индивидуальность.

— Главное, чтобы на нашей половине было меньше людей, — вставил Альтаир, обнимая меня сзади и кладя подбородок мне на плечо. — Я хочу танцевать со своей женой, а не пожимать руки сотне дальних родственников.

— Не получится, братец! — рассмеялась Лиза. — О твоем Никахе уже полгорода шепчется, а свадьба Джулиано — это событие года. Кстати, Марьям прислала список гостей со своей стороны. Сезим, там столько архитекторов, что можно построить новый город прямо на банкете!

— Пусть строят, — Альтаир на секунду коснулся губами моей шеи, игнорируя смешки Лизы. — Лишь бы не мешали мне смотреть на тебя.

— Вы только посмотрите на него! — Дарья всплеснула руками. — Альтаир, ты ли это? Еще месяц назад ты говорил, что свадьбы — это пустая трата времени.

— Время меняется, когда находишь того, с кем хочешь его остановить, — спокойно ответил он, и в его глазах снова вспыхнул тот самый огонь, который предназначался только мне.

Вечер прошел в обсуждении планов: платья, пригласительные, музыка... Я слушала их и понимала, что этот шум — и есть счастье.

После ужина, пока матушка отдыхала в гостиной, мы с Лизой оккупировали кухню. Шум воды и звон тарелок стали отличным фоном для наших секретов.

— Ну что, невеста на все сто процентов? — Лиза игриво толкнула меня бедром, вытирая тарелку. — Каково это — осознавать, что ты официально в ловушке семьи Джулиано? Обратного пути нет, Сезим-ай, ты теперь наша по всем законам!

— Я и не собираюсь бежать, — я рассмеялась, пряча лицо в пене. — Но до сих пор не верится, что всё это по-настоящему. А ты? Как твой профессор? Видела, как он смотрел на тебя весь вечер?

Лиза замерла, и её лицо стало удивительно нежным. — Знаешь... Джеймс такой... он заставляет меня чувствовать себя самой умной и прекрасной одновременно. Это и есть любовь, да? Когда не нужно ничего изображать. Хотя, признаться, когда он спорит со мной о классической литературе, мне хочется его поцеловать просто чтобы он замолчал.

В этот момент в дверях кухни появились наши мужчины. Джеймс и Альтаир выглядели как два заговорщика.

— Лиза, уже поздно, — подал голос Джеймс, — я собирался отвезти тебя на прогулку. — Обойдешься, профессор! — Лиза дерзко вскинула подбородок, вытирая руки. — Сегодня Сезим ночует в моей комнате. У нас девичник, обсуждение платьев и вообще — я её первая нашла!

— Что?! — Альтаир сделал шаг вперед, и его брови взлетели вверх от возмущения. — Лиза, имей совесть. Она моя жена перед Богом, и я не собираюсь проводить ночь в одиночестве из-за твоих капризов.

— Ну братец, всего одну ночь! — канючила Лиза, хватая меня за руку. — Ты и так её у нас украл.

Я видела, как Альтаир начинает закипать — его собственнические инстинкты явно были против этой идеи. Я подошла к нему и мягко положила ладонь на его грудь, чувствуя, как под пальцами бешено колотится его сердце.

— Пожалуйста, Альтаир, — прошептала я, глядя ему прямо в глаза. — Всего одну ночь. Ей это сейчас нужно, она так волнуется перед свадьбой. Я скоро вернусь к тебе, обещаю.

Он тяжело выдохнул, накрыв мою руку своей. — Ты слишком добра к ней, Сезим-ай. Ладно... Иди. Но учти: завтра утром я заберу тебя прямо из её кровати, и мне плевать на «девичьи правила».

Мы с Лизой, хихикая как школьницы, рванули наверх, оставив ворчащего Альтаира и растерянного Джеймса внизу.

Захлопнув дверь её комнаты, мы с разбегу запрыгнули на огромную кровать. Лиза тут же достала гору журналов и коробку конфет. — Так, — она посерьезнела, — давай честно. Как прошел ваш первый день наедине? Брат не слишком сильно на тебя давил своей «ледяной» харизмой?

Я легла на спину, глядя в потолок, и невольно улыбнулась. — Он совсем не ледяной, Лиза. Он... он как огонь, который согревает, но не обжигает.

— Он как огонь, который согревает, но не обжигает, — повторила я тише, чувствуя, как внутри разливается приятная истома. — Знаешь, Лиз, я всегда думала, что любовь — это когда всё идеально и спокойно. Но с твоим братом… это как стоять на краю обрыва и знать, что он никогда не даст тебе упасть.

Лиза перевернулась на живот, подперев подбородок кулаками, и заглянула мне прямо в глаза. — Ты его действительно «приручила», Сезим-ай. Мама говорит, что даже папа не всегда мог совладать с упрямством Альтаира. А ты… ты просто посмотрела на него в том парке, и всё. Он пропал.

— Скорее, мы оба пропали, — усмехнулась я, перебирая пальцами край одеяла. — А как ты? Ты ведь скоро станешь женой человека, который старше тебя, твоего профессора. Тебе не страшно, что в семье он будет таким же строгим, как на лекциях?

Лиза задорно фыркнула и закинула в рот конфету. — Джеймс? Строгий? — она рассмеялась. — Ты бы видела его, когда мы наедине. Он тает от одной моей улыбки. Да, он серьезный, когда дело касается работы, но дома… он слушает каждое моё слово так, будто я открываю ему тайны вселенной. Я чувствую себя с ним взрослой и защищенной одновременно. Это… это правильно, понимаешь?

— Понимаю, — кивнула я, чувствуя, как веки тяжелеют. — Мы обе нашли тех, кто заполнил пустоту внутри.

— И самое крутое, — Лиза придвинулась ближе и прошептала, — что теперь мы будем связаны не только дружбой. Мы будем одной семьей, Сезим. По-настоящему. Больше никакой Марк или кто-то другой не посмеет даже косо на тебя взглянуть. У тебя теперь есть два защитника: ледяной король Альтаир и рыцарь Джеймс.

Мы еще долго шептались о том, какие цветы выбрать для букетов и как Марьям отреагирует на масштаб праздника. Ночной Нью-Йорк за окном светился миллионами огней, но здесь, в комнате, под тихий смех подруги, я впервые за долгое время чувствовала себя дома.

— Спи, миссис Джулиано, — хихикнула Лиза, выключая свет. — Завтра твой «огонь» придет за тобой раньше, чем пропоют петухи.

Я закрыла глаза, улыбаясь темноте. Последней мыслью перед сном было то, что я действительно больше не боюсь завтрашнего дня.

В кухне:

Я смотрел на Джеймса, крутя в руках пустой бокал. Кухня была залита приглушенным светом, а на часах уже давно перевалило за полночь. Весь дом спал, и только мы двое, два взрослых мужчины, сидели здесь как мальчишки, не в силах разойтись по своим углам.

— Знаешь, — Джеймс усмехнулся, глядя в окно на огни города, — Лиза ведь только кажется такой ветреной и смешливой. На самом деле она невероятно глубокая. Иногда она говорит такие вещи о жизни, что я, профессор с десятилетним стажем, просто замолкаю. Она мой стимул становиться лучше.

Я кивнул, понимая его как никто другой. — С Сезим так же. Она — тишина, в которой я наконец-то услышал самого себя. Но есть в ней кое-что, о чем ты, наверное, не знаешь, — я подался вперед, понизив голос. — В ней живет такая стальная воля, Джеймс... Она готова пожертвовать собой ради других, даже не моргнув глазом. Помнишь тот вечер в ресторане? Она не думала о себе. В этой хрупкой девочке силы больше, чем во всех моих небоскребах.

Джеймс понимающе улыбнулся. Мы просидели так еще час, делясь тайнами, которые никогда бы не доверили никому другому. Мужская солидарность в тишине пустой кухни.

— Слушай, — вдруг сказал я, и в моей голове созрел дерзкий план. — А что, если нам совершить небольшое похищение?

— Ты о чем? — Джеймс приподнял бровь.

— Сезим сейчас спит в комнате Лизы. Мы можем тихо зайти туда. Я заберу свою жену к себе — я не собираюсь проводить остаток ночи один, — а ты... ты просто останешься с Лизой. Тебе не нужно никуда ехать в такую рань. Переночуешь у своей невесты, в её комнате. Завтра всё равно выходной, а матушка и Марьям поймут.

Джеймс на мгновение задумался, а потом его глаза азартно блеснули. — Знаешь, Альтаир, это звучит как самое разумное предложение за всю ночь. Идем?

— Идем, — я встал, стараясь не шуметь.

Мы почти на цыпочках поднялись на второй этаж. У двери комнаты Лизы мы замерли. Я осторожно приоткрыл дверь — внутри пахло девичьими духами и сном. Они спали в обнимку, окруженные журналами и подушками.

Я подошел к кровати и, стараясь не разбудить Лизу, осторожно подхватил Сезим на руки вместе с одеялом. Она лишь что-то нежно пробормотала во сне и уткнулась носом в мою шею, инстинктивно обнимая меня. Я бросил короткий взгляд на Джеймса — он уже устраивался в кресле рядом с Лизой, бережно накрывая её пледом.

Я вышел из комнаты, чувствуя приятную тяжесть своей ноши. Зайдя в свою спальню, я уложил Сезим на постель. Она приоткрыла один глаз, узнав мой запах, и сонно улыбнулась.

— Похитил... — прошептала она. — Ты моя, Сезим-ай. Всегда.

Я лег рядом, прижимая её к себе. Теперь, когда она была здесь, в моих объятиях, ночь наконец-то стала правильной.

Я открыл глаза, когда солнце уже вовсю заливало спальню. Сезим-ай еще спала, уютно устроившись на моей руке. Её лицо в утреннем свете казалось фарфоровым, а русо-пепельные волосы разметались по подушке, словно шелковые нити. Я не удержался и, склонившись к ней, коснулся губами её виска, а затем медленно спустился к уголку губ.

— Просыпайся, моя Луна, — прошептал я, запечатлев на её губах нежный, долгий поцелуй.

Она вздрогнула, медленно открывая глаза, и в их карей глубине я увидел сначала испуг, а потом — осознание и мягкую теплоту. — Ты всё-таки это сделал... — пробормотала она, улыбаясь. — Я же предупреждал: я не делю тебя ни с кем, даже с Лизой.

В этот момент из коридора донесся такой пронзительный визг, что мы оба вздрогнули. — А-А-А-А! ДЖЕЙМС?! — голос Лизы мог бы разбудить весь Нью-Йорк.

Я усмехнулся, поудобнее устраиваясь на подушке. Похоже, наша ночная авантюра удалась. — Кажется, кто-то обнаружил сюрприз в своем кресле, — хмыкнул я.

Через минуту дверь моей спальни распахнулась без стука. На пороге стояла Лиза — волосы дыбом, пижама помята, а в глазах — смесь шока и дикого восторга. — Альтаир Джулиано! Ты вор! Ты украл у меня подругу! — она замахала руками, а потом вдруг хитро прищурилась. — Но за то, что ты оставил мне Джеймса... ладно, мы квиты. Но почему он спит в кресле, а не на подушке?!

— Потому что он джентльмен, Лиза, в отличие от твоего брата, — раздался за её спиной сонный, но смеющийся голос Джеймса. Он стоял в дверях, потирая затылок, и выглядел на редкость довольным.

Сезим окончательно спряталась под одеяло от смущения, а я только крепче прижал её к себе. — Доброе утро всем, — констатировал я. — Лиза, раз уж ты так бодра, иди и приготовь на всех завтрак. Мы проголодались, пока занимались «похищениями».

Лиза что-то проворчала про мою наглость, но, схватив Джеймса за руку, потащила его вниз, громко обсуждая, что «профессора теперь будут отрабатывать постой на кухне».

Я снова повернулся к Сезим. Она робко выглянула из-под одеяла. — Теперь точно весь дом знает, — прошептала она. — И это только начало, — я снова наклонился к ней для поцелуя. — Привыкай, миссис Джулиано.

Когда мы спустились на кухню, там уже вовсю кипела жизнь. Дарья сидела во главе стола с чашкой кофе, переводя озадаченный взгляд с растрепанной Лизы на Джеймса, который в одной рубашке с закатанными рукавами пытался разобраться с кофемашиной.

— Так, я что-то пропустила? — мама приподняла бровь, когда мы с Сезим вошли в комнату. — Джеймс, дорогой, я не знала, что ты решил переехать к нам еще до свадьбы. И почему Лиза выглядит так, будто встретила привидение в собственной спальне?

Лиза тут же выхватила у Джеймса кружку и плюхнулась на стул. — Мам! Твой старший сын — настоящий преступник! — выпалила она, указывая на Альтаира. — Он пробрался ко мне ночью и выкрал Сезим! Прямо из-под моего носа! Я просыпаюсь, хочу обнять подругу, а вместо неё нащупываю... пустоту!

— И как же ты обнаружила Джеймса? — мама едва сдерживала улыбку, глядя на моё невозмутимое лицо.

— Я подпрыгнула от страха, — Лиза картинно прижала руку к сердцу, — смотрю в кресло, а там сидит он! Профессор! Спит как ни в чем не бывало! Я чуть не закричала на весь квартал, думала, у меня галлюцинации от недосыпа.

Джеймс неловко кашлянул, ставя перед мамой свежий кофе. — Простите, миссис Джулиано. Ваш сын умеет быть очень убедительным, когда дело касается его личного комфорта. Он предложил мне остаться, чтобы не ехать по темноте, и... я не смог отказаться.

— О, я не сомневаюсь в «убедительности» Альтаира, — звонко рассмеялась, глядя на то, как Сезим пытается спрятать лицо за волосами от смущения. — Сын, ты превзошел сам себя. Похищение невесты из соседней комнаты — это новый уровень даже для тебя.

Я спокойно притянул Сезим к себе и усадил на стул рядом. — В этом доме слишком много правил, мама. Я просто восстановил справедливость. Жена должна спать в комнате мужа, а гость — там, где ему предложат. Джеймсу было удобно в кресле, верно?

— Очень удобно, — подтвердил Джеймс, обмениваясь со мной коротким понимающим взглядом. — Хотя Лиза будит похлеще любого будильника.

— Вот увидите! — Лиза воинственно взмахнула ложкой. — Я отомщу! Сезим-ай, не слушай их, завтра мы запремся в ванной на три часа, и пусть они оба дежурят под дверью!

— Попробуй, — усмехнулся я, пододвигая Сезим тарелку. — Только учти, в следующий раз я заберу её вместе с ванной.

Лиза картинно возмутилась, размахивая лопаткой, которой только что раскладывала омлет. — Мама, ты слышишь этого тирана? Он же совершенно неуправляем! Джеймс, дорогой, скажи ему, что в приличном обществе так не делают!

Джеймс, который выглядел на удивление бодрым после ночи в кресле, только развел руками, нарезая тосты. — Боюсь, Лиза, когда дело касается твоей подруги, у Альтаира отключаются все протоколы «приличного общества». Но завтрак мы приготовили отменный, так что давайте наслаждаться моментом, пока он снова кого-нибудь не похитил.

Сезим тихонько толкнула меня локтем под столом, пряча улыбку. — Профессор прав, Альтаир. Будьте паинькой, — прошептала она мне на ухо.

Я только крепче сжал её руку, не сводя с неё глаз. Кухня наполнилась звоном вилок и обсуждением того, что Джеймс, оказывается, умеет готовить идеальные тосты, а Лиза — на удивление не пересолила омлет.

В самый разгар нашего веселья в прихожей раздался звонок. — О! Это, должно быть, они! — Лиза сорвалась с места, едва не опрокинув стул. — Я ждала доставку с самого утра!

Через минуту она вернулась, прижимая к груди плотную папку из тисненой кожи. — Пригласительные! Эскизы нашей двойной свадьбы приехали!

Она с грохотом положила папку на стол прямо между тарелками. Мы все невольно подались вперед. Лиза дрожащими руками раскрыла первый образец.

— Смотрите... — выдохнула она.

Это было произведение искусства. Плотная бумага цвета слоновой кости, по краям которой шел каллиграфический узор, соединяющий два стиля. С одной стороны — строгие, четкие линии в стиле Альтаира и Сезим, с другой — летящие, цветочные мотивы для Лизы и Джеймса. Но в центре оба узора переплетались в один венок.

— «Семья Джулиано имеет честь пригласить вас на торжество Соединения»... — прочитала Дарья вслух, и её голос дрогнул. — Альтаир, Сезим, посмотрите на ваши имена.

Я взглянул на бумагу. Наши имена были выведены золотом, а под ними — дата, которая скоро станет началом нашей общей жизни. Сезим осторожно коснулась пальцами рельефных букв, и я увидел, как в её глазах заблестели слезы.

— Это так... официально, — прошептала она.

— Это только первый вариант, — Джеймс внимательно изучал шрифт. — Но сочетание двух стилей — это гениально. Как будто две разные истории становятся одной.

— Мне нравится, что здесь нет лишнего пафоса, — добавил я, переводя взгляд на Сезим. — Только мы.

Лиза уже вовсю перебирала другие эскизы. — А тут есть вариант с прозрачными вставками! Сезим, ты же хотела больше света? Посмотри на этот конверт!

Я внимательно следил за Сезим. Пока Лиза восторженно перебирала глянцевые карточки, моя Луна замерла, и я заметил, как её пальцы, касающиеся бумаги, начали мелко дрожать. Она смотрела на наши имена, выведенные золотом, и в этом взгляде было столько же нежности, сколько и панического страха перед грядущим масштабом.

— Лиза, — тихо произнесла Сезим, указывая на второй вариант: прозрачный акрил, на котором буквы казались парящими в воздухе, словно застывшие в утреннем тумане. — Давай этот. Он... он похож на чистый лист. Без прошлого. Только свет.

— Одобряю, — коротко отрезал я, видя, как она бледнеет.

Я чувствовал, как её дыхание становится прерывистым. Публичность, сотни гостей, вспышки камер — для неё, привыкшей к тишине и уединению, это было сродни прыжку в бездну.

Я резко поднялся, отодвигая стул, и, не говоря ни слова, взял её за руку, заставляя встать вслед за мной.

— Мы отойдем на минуту, — бросил я семье, не терпящим возражений тоном.

Я увел её вглубь коридора, туда, где нас не могли видеть из кухни. Прижав её спиной к холодной стене, я навис над ней, блокируя любое пространство для побега. Сезим подняла на меня свои карие глаза, полные растерянности.

— Дыши, Сезим-ай, — прошептал я, обхватывая её лицо ладонями. Мои большие пальцы медленно поглаживали её скулы, заставляя её сосредоточиться только на мне. — Ты смотришь на эти бумажки так, будто это смертный приговор.

— Альтаир, там столько имен... столько людей, — выдохнула она, и её голос надломился. — Я боюсь, что потеряюсь во всем этом. Что «нас» там не будет, останется только шоу Джулиано.

Я наклонился еще ниже, так, что наши губы почти соприкасались. Я хотел, чтобы она почувствовала мой жар, мою уверенность, которая теперь принадлежала ей.

— Послушай меня внимательно, — мой голос стал низким и вибрирующим. — В том зале может быть хоть весь мир. Но когда заиграет музыка, и я возьму тебя за руку, для меня не будет существовать никого, кроме тебя. Я выжгу взглядом любого, кто посмеет напугать тебя или заставить чувствовать себя неловко.

Я запустил пальцы в её волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя её еще сильнее открыть шею.

— Ты — моя жена перед Небом, — прошептал я ей в самые губы. — И это приглашение — лишь формальность для остальных. Настоящая свадьба происходит здесь, между нами, каждый раз, когда ты смотришь на меня. Никто не отнимет у нас этот свет. Слышишь?

Сезим судорожно вздохнула, её руки невольно вцепились в мои предплечья. Страх в её глазах начал медленно сменяться тем самым огнем, который я так любил разжигать.

— Да... — прошептала она, подаваясь навстречу.

Я не выдержал и накрыл её губы своими — поцелуй был собственническим, глубоким, ставящим окончательную печать на её сомнениях. Я хотел, чтобы она запомнила этот вкус силы и защиты.

Когда мы вернулись на кухню, она шла с гордо поднятой головой, а её щеки пылали так ярко, что Лиза понимающе хмыкнула, а Джеймс тактично отвел глаза.

— Мы берем прозрачный вариант, — объявил я, окончательно закрывая вопрос с пригласительными и усаживая Сезим на место.

В воздухе всё еще вибрировало то напряжение, которое я создал в коридоре, и Сезим, кажется, до сих пор пыталась восстановить дыхание. Но Лиза, как всегда, не дала нам долго наслаждаться тишиной.

— Раз с бумажками покончено, переходим к самому главному! — Лиза хлопнула ладонью по столу, и её глаза азартно блеснули. — Танец! Раз у нас двойная свадьба, то и выход должен быть грандиозным. Мы не можем просто переминаться с ноги на ногу, как на школьной дискотеке.

Джеймс отставил чашку и с интересом посмотрел на нас. — Лиза права. В «L’Éclat» огромный паркет. Если мы выйдем вчетвером и устроим что-то синхронное, переходящее в парные танцы... это будет выглядеть как архитектурный шедевр в движении.

Я почувствовал, как рука Сезим в моей ладони снова дрогнула. Я чуть сжал её пальцы, давая понять, что я рядом.

— Танцевать вчетвером? — тихо переспросила она, глядя на Лизу. — Но у нас с Альтаиром совсем другой ритм. Вы с Джеймсом — это энергия, а мы...

— А вы — это глубина, — перебил её я, переведя взгляд на сестру и её жениха. — Я не против синхронного начала, но я хочу, чтобы наш с тобой танец, Сезим-ай, принадлежал только нам.

— О, братец, не будь таким жадиной! — хихикнула Лиза. — Представь: свет гаснет, мы выходим двумя парами с разных сторон, сходимся в центре... Это же идеальная метафора нашего соединения! Джеймс уже даже музыку подобрал, правда?

Джеймс кивнул и включил на телефоне мелодию — это была мощная, но лиричная композиция, где скрипка переплеталась с глубокими басами. Музыка буквально пробирала до костей.

— Ну как? — Джеймс посмотрел на меня. — Сначала медленно, вчетвером, а потом, когда вступает виолончель, мы расходимся. Ты забираешь свою Луну, а я — свою искру.

Я слушал музыку и уже представлял, как буду вести Сезим по залу, как её прозрачное платье будет мерцать, а мои руки будут чувствовать каждое движение её тела.

— Согласен, — выдохнул я, глядя на Сезим. — Но при одном условии: репетировать мы будем здесь, в особняке. Я не хочу, чтобы кто-то видел, как моя жена учится доверять мне в танце.

— О-о-о, репетиции! — Лиза потерла ладони. — Начинаем сегодня вечером в бальном зале? Мам, ты будешь нашим судьей!

Дарья только тепло рассмеялась: — С удовольствием посмотрю, как Альтаир будет пытаться командовать на паркете.

Глава 11. Ритм на двоих

Вечер опустился на особняк, окутав его синими сумерками. Бальный зал, который обычно пустовал, сегодня ожил. Альтаир распорядился зажечь лишь несколько настенных бра, отчего пространство казалось необъятным и полным таинственных теней.

Лиза и Джеймс уже вовсю пробовали какие-то сложные повороты в центре зала, их смех эхом разлетался под куполом потолка. Я стояла у входа, невольно сжимая края своей легкой кофты. Танцевать перед всеми, даже перед семьей, казалось мне чем-то слишком смелым.

— Иди ко мне, — раздался за спиной голос Альтаира.

Он подошел бесшумно. Сняв пиджак и закатав рукава рубашки, он выглядел сосредоточенным и опасно притягательным. Он взял меня за руку и увел в дальнюю часть зала, подальше от кружащихся Лизы и Джеймса.

— Альтаир, я не умею... я боюсь наступить вам на ноги, — прошептала я, глядя на его безупречные туфли.

— Смотри мне в глаза, Сезим-ай, — он властно обхватил мою талию, притягивая к себе так близко, что между нами не осталось даже воздуха. — Не на ноги, а на меня. Твоя задача — просто чувствовать, куда я отклоняюсь. Ты — моя тень, моё отражение.

Он кивнул Джеймсу, и тот включил музыку. Первые звуки скрипки поплыли по залу, тяжелые и тягучие.

Альтаир начал движение. Его шаг был уверенным и длинным. В первый момент я едва не споткнулась, но его рука на моей спине стала стальной опорой. Он не просто вел меня — он буквально нес меня по паркету.

— Расслабь плечи, — выдохнул он мне в самое ухо, когда мы закружились в медленном круге. — Доверься мне. Так же, как в ту ночь в моей комнате.

Я закрыла глаза, полностью отдаваясь его силе. Теперь я не думала о шагах. Я чувствовала, как его ладонь прижимает меня к его сердцу, как его дыхание становится чаще в такт музыке. Мы двигались синхронно с другой парой, но для меня Лиза и Джеймс превратились в размытые пятна.

Вдруг музыка сменилась — вступила виолончель, ритм стал глубже, страстнее. По плану мы должны были разойтись. Лиза и Джеймс закружились в энергичном вихре, а Альтаир, вместо того чтобы отпустить меня, вдруг резко наклонил меня назад, удерживая за талию.

Мои русо-пепельные волосы коснулись паркета, а над собой я видела только его лицо. Его глаза потемнели, в них отражалось всё то пламя, которое он сдерживал весь день.

— Ты чувствуешь? — прошептал он, поднимая меня обратно и прижимая к себе с такой силой, что у меня перехватило дыхание. — Этот ритм... это не просто танец, Сезим. Это то, как бьется моё сердце, когда ты рядом.

Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как по телу разливается сладкая слабость.

— Эй, вы двое! — крикнула Лиза, запыхавшаяся и счастливая. — Это была репетиция, а не сцена из запретного кино! Альтаир, ты сейчас её просто раздавишь в объятиях!

Альтаир нехотя ослабил хватку, но так и не выпустил мою руку. Он посмотрел на сестру с победной усмешкой.

— Завидуй молча, Лиза. Мы закончили на сегодня. Мне нужно обсудить с «моим отражением» еще пару движений... наедине.

Альтаир завел меня в самую темную часть балкона, скрытую от глаз тяжелыми колоннами и ночной мглой. Музыка из зала всё еще доносилась сюда приглушенным эхом, но здесь, под открытым небом, всё казалось в сотни раз острее.

— Ты всё еще дрожишь, — прошептал он, притягивая меня к себе. — Это от холода или от того, как я на тебя смотрю?

Прежде чем я успела ответить, его руки скользнули к моим бедрам. Одним мощным движением он подхватил меня и поднял, усаживая на широкий мраморный парапет. Я вскрикнула от неожиданности, обвивая его шею руками, а мои русо-пепельные волосы разметались по его плечам, закрывая нас от всего мира.

Его поцелуй был не просто страстным — он был голодным. Альтаир вжимался в меня, его пальцы до боли впились в мою талию, и я чувствовала, как его горячее дыхание обжигает мои губы. Весь мир сузился до этого бешеного ритма двух сердец.

Вдруг из глубины зала донеслись быстрые, звонкие шаги и смех. — Сезим! Альтаир! Хватит прятаться, мы идем вас искать! — голос Лизы приближался к балконной двери.

— Альтаир... стой... — выдохнула я, пытаясь отстраниться, чувствуя, как паника охватывает меня. — Лиза сейчас войдет! Пожалуйста, опусти меня!

Но он будто оглох. Его губы продолжали исследовать мою шею, а руки лишь крепче сжимали меня, не давая пошевелиться. Он наслаждался этой опасностью, этим моментом, когда мы были на грани разоблачения.

— Альтаир! — я почти умоляла, слыша, как рука Лизы уже касается дверной ручки.

В последнюю секунду, когда дверь со скрипом начала открываться, он резко, но плавно поставил меня на ноги. Его рука мгновенно скользнула к моему подбородку, и он с силой, но нежно повернул моё лицо в сторону ночного города, заставляя смотреть на огни. Сам он встал вплотную сзади, создавая видимость того, что мы просто любуемся видом.

Дверь распахнулась. — Ага! Нашлись! — Лиза высунулась на балкон, щурясь от темноты. — И что вы тут делаете в такой глуши? Замерзли же небось!

Альтаир медленно обернулся, его лицо было совершенно непроницаемым, только глаза всё ещё горели тем самым темным огнем. — Мы обсуждали архитектуру ночного Нью-Йорка, Лиза, — спокойно произнес он, хотя я чувствовала, как его рука всё еще слегка подрагивает на моей талии. — Сезим-ай очень впечатлена подсветкой моста.

Я не могла вымолвить ни слова, боясь, что мой голос выдаст меня. Мои губы горели, а сердце всё еще пыталось пробить грудную клетку.

— Архитектура, ну конечно! — Лиза хихикнула, подходя ближе. — Альтаир, у тебя рубашка помята, «архитектор». Пойдемте в дом, мама зовет пить какао.

Лиза потянула нас внутрь, а Альтаир, проходя мимо меня, на секунду задержался и шепнул так тихо, что услышала только я: — Мы не закончили это обсуждение, миссис Джулиано. Ночь только начинается.

Глава 12. Незваная гостья или проверка на прочность

От лица Альтаира

Мы вышли из полумрака балкона в ярко освещенную гостиную. Я чувствовал, как Сезим всё ещё мелко дрожит под моей рукой, хотя её лицо уже приобрело ту самую маску спокойствия, которую она так мастерски надевала перед другими. Мои пальцы продолжали собственнически сжимать её талию — я не хотел отпускать, мне было мало тех минут в темноте.

— Пойдем отдыхать, — подытожила матушка, отставляя пустую чашку. — Завтра нам понадобятся все силы. Альтаир, кстати, уже у себя — говорит, спина разболелась, но я-то вижу, что он просто хочет поскорее дождаться завтрашнего дня.

Я едва сдержал кривую усмешку. Если бы матушка знала, что «болело» у меня на самом деле и насколько сильно я ждал завтрашнего дня, чтобы наконец увести Сезим в свой пентхаус, она бы не была так спокойна.

Мы начали подниматься по лестнице. Сезим шла чуть впереди, на ходу доставая телефон.

— Алло, Марьям-ай? — её голос сразу стал нежным и радостным. — Ты уже в пути? Мы тут с Дарьей вовсю обсуждаем завтрашний банкет.

Я шел следом, рассматривая, как свет падает на её шею, и слушая её восторженный щебет. Но через секунду выражение её лица изменилось.

— Что?! Сегодня?! — она вскрикнула, едва не выронив телефон. — Марьям, ты уже подъезжаешь? О боже!

Сезим обернулась ко мне, её глаза сияли так ярко, что на мгновение я ослеп от этого света. — Альтаир! Марьям освободилась раньше! Она будет здесь через двадцать минут! Она хочет лично убедиться, что я готова, и... о боже, мне нужно переодеть платок, нужно проверить комнату!

Она сорвалась с места и побежала вверх по ступеням, сияя от счастья. А я замер, чувствуя, как внутри всё просто обрушилось.

«Вот черт... Ну что за пытки!» — пронеслось у меня в голове.

Я ведь уже всё просмотрел наперед. В моих планах этот вечер заканчивался в абсолютной тишине, где я мог бы наконец-то закрыть дверь нашей комнаты и показать ей, что значит быть моей женой не только на бумаге. А теперь? Теперь через двадцать минут в этот дом ворвется Марьям с её проницательным взглядом и гиперопекой. Она будет сидеть с Сезим до полуночи, шептаться о платьях и традициях, а я снова буду вынужден играть роль «терпеливого жениха».

— Какая радость! — мама внизу всплеснула руками. — Лиза, беги на кухню, нужно заварить свежий чай и достать тот пирог!

— Уже лечу! — Лиза пронеслась мимо меня, задевая плечом. — Ну что, братец, лицо попроще сделай! Твоя «личная территория» временно под угрозой!

Я прислонился к перилам, глядя на закрывшуюся дверь комнаты Сезим. — Пытка... Настоящая, изощренная пытка, — прошептал я сам себе.

Я понимал, что не могу злиться на Сезим — её радость была слишком искренней. Но мой внутренний собственник уже вовсю точил когти. Придется терпеть. Но клянусь, как только Марьям уснет, я всё равно найду способ забрать свою Луну обратно.

Через пятнадцать минут у ворот взвизгнули тормоза. Марьям приехала.

Марьям сидела на кухне, обхватив чашку чая обеими руками. Она выглядела уставшей, но её взгляд, как всегда, был острым и проницательным. Сезим сидела рядом с ней, буквально светясь от счастья, и не выпускала ладонь сестры из своей.

— Слушай, Марьям, — Дарья мягко коснулась её плеча, — раз уж ты здесь, оставайся у нас. Завтра утром мы все едем на финальную примерку платьев, и Сезим будет гораздо спокойнее, если ты посмотришь на неё своим экспертным взглядом.

Марьям на секунду задумалась, проверяя что-то в своем телефоне. — Мое расписание на завтра... — она прищурилась, — Знаешь, я перенесу утреннюю встречу на вечер. Я остаюсь. Хочу увидеть свою девочку во всем блеске.

Сезим радостно вскрикнула и обняла сестру. — Тогда... — она робко взглянула на меня, а потом снова на Марьям. — Можно я эту ночь проведу в гостевой комнате вместе с сестрой? Нам так много нужно обсудить.

Я почувствовал, как челюсть непроизвольно сжалась. Снова гостевая? Снова я один в огромной холодной постели?

— Альтаир, даже не вздумай делать такое лицо! — Лиза, заметив мою реакцию, тут же вставила свои пять копеек. — Не смей красть её хотя бы у собственной сестры! У вас впереди вся жизнь, а Марьям не видела её вечность. Имей совесть, профессор!

— Совесть у меня есть, Лиза. У меня терпения не хватает, — буркнул я, делая глоток уже остывшего кофе.

Я встретил взгляд Марьям. Она смотрела на меня с легким вызовом и в то же время с благодарностью. Я понимал: если я сейчас заупрямлюсь, это будет выглядеть мелко.

— Хорошо, — выдохнул я, глядя на Сезим. — Спи с сестрой. Но это последняя ночь, когда я уступаю тебя кому-либо. Завтра после примерки ты возвращаешься под мой присмотр.

Прошло два часа. Дом наконец погрузился в тишину. Сезим, убаюканная разговорами и чаем, уснула в комнате Марьям почти мгновенно. Я стоял в темном коридоре, глядя в окно, когда услышал тихий скрип двери.

Марьям вышла из комнаты, плотно прикрыв её, и жестом поманила меня вниз, в гостиную. Она накинула шаль и села в кресло напротив меня.

— Она спит, — тихо сказала Марьям. — Крепко, как ребенок.

Я молча кивнул, ожидая, что она скажет. Между нами, всегда было это странное напряжение — два сильных человека, претендующих на сердце одной девушки.

— Альтаир, — Марьям посмотрела мне прямо в глаза. — Я видела её губы, когда вошла. И я видела твой взгляд на балконе. Ты любишь её до безумия, это очевидно. Но пообещай мне... она всё еще так молода, так хрупка. Не сломай её своей страстью. Она для меня не просто сестра, она — моя душа.

Я подался вперед, сцепив пальцы в замок. — Ты думаешь, я этого не знаю? — мой голос вибрировал от сдерживаемых эмоций. — Марьям, я готов землю под её ногами целовать. Если бы я хотел её сломать, я бы не ждал Никаха и не звал муллу. Я хочу, чтобы она была моей женой, моей опорой, а не игрушкой. Да, я ревную её к каждому столбу, и да, мне невыносимо проводить ночь без неё. Но я никогда не сделаю ничего, что причинит ей боль.

Марьям долго смотрела на меня, а потом медленно кивнула. — Верю. Твой лед действительно растаял, Джулиано. Береги её завтра на примерке. И.… спасибо, что терпишь моё присутствие. Я знаю, как тебе хочется остаться с ней наедине.

— Терплю, — усмехнулся я, поднимаясь. — Ради неё я готов потерпеть даже тебя. Спи, Марьям. Завтра важный день.

Я ушел к себе, но уснуть так и не смог. Я знал, что за стенкой спит моя Луна, и завтра я наконец-то увижу её в том самом платье, которое сделает её окончательно моей.

Глава 13. Утро перед главным «Да»

От лица Альтаира

Я проснулся не от звонка будильника и не от шума за окном. Я почувствовал нежные, почти невесомые касания к своему лицу. Сначала к щеке, потом к виску, и наконец — робкий, едва ощутимый поцелуй в уголок губ.

Я не открывал глаз, наслаждаясь этим моментом. Сезим-ай. Видимо, она проснулась раньше Марьям и прокралась в мою спальню, не выдержав разлуки даже на одну ночь. Я резко, но осторожно перехватил её за талию и притянул на кровать, заставляя её вскрикнуть от неожиданности.

— Попалась, — прошептал я, открывая глаза и видя её смущенное, сияющее лицо. — Значит, миссис Джулиано всё-таки не может без своего мужа?

— Я просто хотела проверить, как твоя спина, — пробормотала она, пытаясь спрятать улыбку, но её карие глаза выдавали её с головой.

— Спина в порядке, а вот сердце требовало именно этого лекарства, — я снова поцеловал её, на этот раз глубоко и уверенно, забирая всё её внимание себе.

Наш завтрак прошел в суматохе. Марьям, Лиза и Дарья уже вовсю обсуждали маршрут, когда к дому подъехал Джеймс. Он выглядел не менее взволнованным, чем я — сегодня мы все должны были увидеть финальные образы наших невест.

— Ну что, Альтаир, готов к испытанию примерочными? — усмехнулся Джеймс, пожимая мне руку. — Говорят, женщины могут выбирать кружево часами.

— Ради того, что под этим кружевом, я готов ждать вечность, — ответил я, бросая взгляд на Сезим, которая о чем-то шепталась с сестрой.

Мы загрузились в машины и отправились в элитный салон. Атмосфера была наэлектризована предвкушением. Нас с Джеймсом сразу препроводили в мужской зал — нам предстояла примерка смокингов, в то время как «женская половина» скрылась за тяжелыми бархатными шторами другого крыла.

Я стоял перед зеркалом, пока портной поправлял плечи моего черного пиджака. Костюм сидел идеально, подчеркивая выправку, но я не мог сосредоточиться. Все мои мысли были там, за стеной, где Сезим сейчас надевала то самое платье.

— Альтаир, ты слышишь? — Лиза высунулась из-за штор, её глаза горели восторгом. — Мы почти закончили! Но чур, ты не подглядываешь! Это плохая примета.

— Я не верю в приметы, Лиза, — отрезал я, уже делая шаг в сторону их зала. — Я верю только в то, что хочу увидеть свою жену.

Джеймс тоже не выдержал и пошел следом за мной. Мы замерли у входа в подиумную зону. Марьям и Дарья стояли спиной к нам, закрывая обзор, но когда они расступились...

Мир просто перестал существовать.

Смотрел на неё, и моё сердце совершило кульбит. Сезим стояла в облаке жемчужного кружева, окутанная фатой, но её русо-пепельные волосы были плотно и аккуратно спрятаны под хиджабом. Тончайший шелк скрывал то сокровище, которое я, по какому-то невероятному капризу судьбы, теперь имел право называть своим.

В этом было столько чистоты и благородства, что я почувствовал гордость. Эта красота принадлежала не толпе гостей, не вспышкам камер и даже не моим друзьям. Она была спрятана только для меня. И осознание того, что вечером, когда мы останемся одни, я буду тем единственным, кто снова увидит этот пепельный шелк, обжигало сильнее любого вина.

— Ты выглядишь... свято, — хрипло произнес я, подходя вплотную к подиуму.

Марьям довольно кивнула, видя моё потрясение. — Мы решили, что так будет правильно, Альтаир. Это её выбор, её скромность.

— И это лучшее, что я когда-либо видел, — я коснулся кончиками пальцев её закрытого плеча. — Спасибо, Сезим-ай.

После примерок мы отправились на обед в ресторан. Напряжение понемногу спадало, сменяясь радостным предвкушением. Лиза и Джеймс вовсю спорили о меню, Марьям и матушка обсуждали рассадку гостей, а я.… я просто сидел рядом с Сезим, накрыв её ладонь своей под столом.

— Завтра, — прошептал я ей на ухо, когда все отвлеклись на десерт. — Завтра мы официально объявим всему миру, чья ты. И я наконец-то заберу тебя в наш дом.

— Ты уже говоришь как настоящий собственник, — улыбнулась она, но я видел, как в её глазах заплясали искорки.

— Я и есть собственник, когда дело касается моей Луны, — я чуть сжал её пальцы. — Потерпи еще немного. Вечер перед свадьбой будет самым долгим, но утро того стоит.

После обеда мы разделились. Пока Лиза, Сезим и Марьям отправились в особняк устраивать свой последний «незамужний» девичник, мы с Джеймсом остались в тихой лаунж-зоне.

Джеймс неспешно потягивал белое вино, задумчиво глядя на огни города. Я же сидел перед пустым бокалом — мне не нужен был алкоголь, чтобы чувствовать, как кровь кипит в жилах от одного ожидания завтрашнего дня.

— Знаешь, Альтаир, — Джеймс нарушил тишину, — я всегда думал, что женитьба — это финал. Конец свободы. Но глядя на Лизу, я понимаю, что это только начало самого захватывающего путешествия.

— Это не финал, Джеймс, — ответил я, глядя в пространство. — Это фундамент. Я всю жизнь строил стены для других, и только рядом с Сезим понял, что хочу построить дом для себя. Я не пью сегодня, потому что хочу запомнить каждую секунду этого предвкушения. Завтра я стану для неё не просто мужем, а целым миром.

— Ты серьезен как никогда, — Джеймс улыбнулся. — Береги её. Она — редкий жемчуг.

В это время в особняке царила совсем другая атмосфера. Девушки закрылись в большой гостиной, устланной мягкими коврами. В воздухе витал аромат сладостей и масок для лица. Лиза, Сезим и Марьям сидели в кругу, обмениваясь подарками и секретами.

— Сезим-ай, — Марьям протянула сестре небольшую коробочку, обитую старым бархатом. — Это от меня. Мамино украшение, которое она хотела подарить тебе в день свадьбы. Теперь ты готова.

Сезим открыла подарок, и её глаза наполнились слезами. Это была изящная брошь с жемчугом. Лиза тут же обняла подругу, на ходу всучив ей забавный блокнот с надписью «Планы по захвату сердца Джулиано».

— Мы будем самыми крутыми невестами Нью-Йорка! — Лиза хихикнула, поправляя маску на лице. — Сезим, пообещай, что даже если Альтаир будет ворчать, ты всё равно будешь приходить ко мне на наши посиделки.

— Обещаю, — смеялась Сезим, чувствуя невероятную легкость. — Но боюсь, твой брат выставит вокруг нашего пентхауса круглосуточную охрану.

Вечер прошел за тихими разговорами о будущем, о страхах, которые теперь казались ничтожными, и о любви, которая изменила всё. Сезим смотрела на своих близких и понимала: завтра наступит день, к которому она шла всю жизнь.

Глава 14. Сияние двух сердец

Утро самого важного дня в моей жизни началось не со звонка будильника, а с ласкового прикосновения солнечного луча к моим щекам. Воздух в особняке был пропитан предвкушением, ароматом свежесрезанных пионов и легким волнением. Сегодня — наша двойная свадьба.

Мы с Лизой и Марьям заперлись в комнате, превратив её в настоящий храм красоты. Вокруг летали стилисты и визажисты, слышался шорох шелка и звонкий смех Лизы.

— Сезим-ай, не дыши! — Лиза, уже в своём ослепительном наряде, помогала Марьям закреплять мою жемчужную фату. — Ты выглядишь как ожившая мечта моего брата. Если он упадет в обморок прямо у алтаря, я его не подниму!

Я посмотрела в зеркало. Моё свадебное платье сидело идеально, а хиджаб из тончайшего шелка обрамлял лицо, скрывая мои русо-пепельные волосы для того единственного момента, когда мы останемся вдвоем. Я чувствовала себя по-особенному — защищенной и бесконечно любимой.

Торжество

Ресторан «L’Éclat» преобразился. Весь зал был усыпан белыми цветами, а прозрачные декорации, которые я выбрала, создавали иллюзию парящего в облаках замка. Когда мы с Лизой замерли перед огромными дверями, моё сердце готово было вырваться из груди.

— Пора, — Марьям крепко сжала мою руку, и двери распахнулись.

Зал был полон людей, но я видела только его. Альтаир Джулиано стоял в конце белоснежной дорожки. Черный смокинг, безупречная осанка и взгляд... Боже, этот взгляд. Он смотрел на меня так, будто в этом огромном зале, в этом шумном Нью-Йорке существовала только я. Его глаза цвета морского дна светились такой гордостью и страстью, что у меня подкосились ноги.

Мы шли к ним под звуки скрипки и виолончели. Рядом Джеймс сиял, не сводя глаз с Лизы. Когда Альтаир сделал шаг навстречу и перехватил мою руку у Марьям, его пальцы были горячими и властными.

— Моя жена, — прошептал он так, чтобы слышала только я.

Танец

Наступил момент, которого мы так ждали. Свет в зале плавно погас, оставив лишь сотни мерцающих свечей. Мы вышли в центр — две пары, два начала одной истории.

Сначала мы двигались синхронно вчетвером. Но когда музыка стала глубже, Альтаир властно притянул меня к себе, отделяя от Лизы и Джеймса. Это был наш танец. Он вел меня так уверенно, словно мы были единым механизмом. Я чувствовала его руку на своей талии, чувствовала, как он ведет меня за собой, и каждый мой шаг был ответом на его движение.

— Ты светишься, Сезим-ай, — выдохнул он мне в самое ухо, когда он приподнял меня в красивой поддержке, и мой подол закружился серебряным вихрем. — Сегодня ты официально стала моей перед всем миром. Но знай: ты была моей с той самой секунды под дождем.

Зал взорвался аплодисментами, когда мы закончили танец, но Альтаир не отпускал меня. Он прижал меня к своей груди, и в этой тишине, между нами, я поняла: мой чертеж жизни наконец-то стал завершенным зданием, фундамент которого — его любовь.

Тосты следовали один за другим, но когда поднялся Альтаир, в зале «L’Éclat» воцарилась такая тишина, что было слышно, как пузырьки играют в бокалах гостей. Я держала в руках бокал с виноградным соком, чувствуя, как его пальцы под столом крепко сжимают мою ладонь.

— Я всегда считал, что совершенство — это расчет, — начал Альтаир, глядя не на гостей, а прямо мне в душу. — Но эта девушка научила меня, что совершенство — это самопожертвование и свет. Сезим-ай, ты стала моим домом раньше, чем я успел это осознать. За тебя.

Я пригубила сок, чувствуя, как по щекам катятся слезы — не от грусти, а от того, что это признание было самым честным в мире. Марьям плакала, не скрываясь, а Дарья нежно гладила её по руке.

Когда официальная часть подошла к концу и пришло время собираться, мы с Лизой оказались в дамской комнате, чтобы в последний раз поправить макияж. Лиза, обычно такая неугомонная, вдруг замерла перед зеркалом. Её плечи мелко задрожали.

— Сезим... — всхлипнула она, поворачиваясь ко мне. — Ты видела, как он смотрел на меня во время танца? Джеймс... он ведь теперь мой муж. А брат... я никогда не видела его таким настоящим. Мне так страшно, Сезим!

Я подошла и крепко обняла её, пачкая жемчужный шелк слезами. — Чего ты боишься, глупышка?

— Того, что я уеду из особняка, — прошептала Лиза. — Что теперь у нас у каждой своя жизнь. Что я могу не справиться... Мы ведь всегда были вместе. А сейчас я смотрю на Джеймса и понимаю: я люблю его до безумия, но мне так страшно оставлять наше детство позади.

— Мы не оставляем его, Лиз, — я отстранилась и вытерла ей слезы. — Мы просто строим новые этажи. Ты нашла своего рыцаря, а я — свою крепость. Мы будем видеться каждый день, обещаю. Альтаир всё равно не выдержит долго без твоих подколок.

Лиза рассмеялась сквозь слезы и кивнула. Мы вышли в холл, где нас уже ждали наши мужчины. Альтаир стоял у выхода, держа моё пальто. Его взгляд был сосредоточенным — он ждал момента, когда мы наконец останемся одни.

Джеймс обнял Лизу, успокаивающе шепча ей что-то на ухо, а Альтаир подошел ко мне и накинул пальто на плечи, надежно укрывая от прохлады.

— Пора, — сказал он. — Наша машина ждет. Пентхаус готов.

Мы попрощались с Марьям и Дарьей. Последние объятия, последние напутствия... И вот, двери ресторана закрылись за нами.

Глава 15. Наша высота

Последние прощания у дверей «L’Éclat» тянулись мучительно долго. Лиза, вцепившись в Сезим, что-то шептала ей, то плача, то смеясь, а Джеймс стоял рядом, терпеливо и мудро поддерживая свою теперь уже законную жену. Я смотрел на них и понимал, что этот вечер навсегда разделил нашу жизнь на «до» и «после». Но мой внутренний эгоист уже бил копытом — я хотел увести свою жену в тень ночи, подальше от вспышек и поздравлений.

Наконец, мы сели в машину. Ревущий двигатель отрезал нас от остального мира. Я положил руку на руль, а вторую мгновенно нашел её ладонь. Она была прохладной, и я почувствовал, как Сезим расслабленно выдохнула, откидываясь на кожаное сиденье.

Весь путь до центра я не выпускал её руку. На каждом светофоре я подносил её тонкие пальцы к своим губам, запечатлевая короткие, обжигающие поцелуи на костяшках. — Устала? — спросил я, бросив на неё быстрый взгляд. — Немного, — она улыбнулась, и в свете пролетающих фонарей её лицо казалось неземным. — Но я счастлива.

Мы остановились перед моим зданием. Огромный стеклянный небоскреб уходил вершиной прямо в облака, пронзая ночное небо Нью-Йорка. Охрана почтительно склонила головы, когда мы проходили к частному лифту.

В зеркальных стенах лифта я видел наше отражение: суровый мужчина в смокинге и хрупкая девушка в сияющем платье, чья голова склонилась к моему плечу. Мы поднимались всё выше, и я чувствовал, как давление города остается где-то там, внизу.

На 60-м этаже двери бесшумно разошлись. Мы подошли к массивной двери моего пентхауса. Я достал ключ — тот самый, который теперь принадлежал и ей. — Давай вместе, — прошептал я.

Я накрыл её руку своей, и мы одновременно повернули ключ. Щелчок замка прозвучал как выстрел стартового пистолета — теперь пути назад не было.

Я толкнул дверь и первым делом подхватил Сезим на руки, переступая порог. В пентхаусе царил полумрак, а через панорамные окна во всю стену на нас смотрел весь город. Огни Манхэттена расстилались внизу, как драгоценный ковер, но сейчас они были лишь фоном для самой главной жемчужины в моей жизни.

Я поставил её на пол в центре гостиной, но не отпустил. — Добро пожаловать домой, жена, — выдохнул я ей в самые губы, чувствуя, как её пальцы путаются в моих волосах. — Теперь здесь нет никого. Только я, ты и эта высота.

Я начал медленно развязывать ленты на её накидке, не сводя глаз с её лица. — Знаешь, чего я хочу больше всего? — мой голос стал совсем низким. — Снова увидеть этот пепельный шелк. Весь. Без остатка.

Я медленно перебирал пальцами край её хиджаба, чувствуя, как она замирает под моими руками.

— Неужели тебе так сильно нравятся мои волосы? — прошептала она, глядя на меня снизу вверх своими огромными карими глазами.

— Нравятся? Сезим-ай, это слабое слово, — я прижался своим лбом к её, вдыхая аромат её кожи. — Я хочу, чтобы наши дети унаследовали этот цвет. Чтобы наши дочери были так же ослепительны, как и их мать. Этот пепельный шелк — моё личное проклятие и моё спасение.

Она робко улыбнулась, и в её глазах промелькнула мечтательная дымка. — А я хочу, чтобы они унаследовали твой цвет глаз и твой характер. Не хочу, чтобы они были такими мягкими, как я. Пусть они будут сильными и решительными, как их отец.

Я покачал головой, нежно очерчивая контур её губ большим пальцем. — Нет... было бы лучше, если бы они унаследовали всё от своей матери. Миру не нужно еще два Альтаира, но миру жизненно необходим твой свет и твоя доброта.

Я не дал ей возразить. Подхватив её на руки, я направился к винтовой лестнице. Сезим инстинктивно обхватила мою шею, пряча лицо на моей груди. На втором этаже, в нашей спальне, где через панорамные окна лился свет ночного города, я осторожно опустил её на край кровати.

Я встал перед ней, сокращая расстояние. Мои пальцы коснулись первой завязки на её свадебном платье. Я чувствовал, как она вздрагивает при каждом моём прикосновении, как её дыхание становится рваным.

— Ты не против? — спросил я, заглядывая ей в самую душу. — Скажи мне, если я тороплюсь.

— Если это ты... — прошептала она, и её голос был полон такой чистоты и доверия, что у меня перехватило дыхание, — то я готова. На всё.

Я медленно развязал все ленты, и платье начало мягко соскальзывать с её плеч. Я уложил её на шелковые простыни, не сводя с неё глаз. Пришло время и мне избавиться от лишнего. Я скинул смокинг, расправился с жилетом, оставаясь в одной рубашке.

Я снова склонился над ней, чувствуя, как между нами искрит воздух. — Сними её, — попросил я, указывая на свою рубашку. — Я хочу чувствовать твои руки, Сезим-ай. Без преград.

Её пальцы, дрожащие и несмелые, коснулись первой пуговицы. Теперь в этом пентхаусе, на самой вершине мира, остались только мы.

Я присел рядом с ней на кровать, наблюдая, как её пальцы неуверенно тянутся к моим пуговицам. Сезим была воплощением нежности и чистоты, и я чувствовал ответственность за этот первый шаг в нашу общую жизнь.

— Сезим-ай, — тихо произнес я, накрывая её руку своей. — Это твой первый раз, я знаю. Я обещаю, я буду очень нежен. Я не причиню тебе боли.

Она кивнула, её глаза были полны доверия и легкого страха. Это доверие обязывало меня больше, чем все контракты мира.

Я помог ей расстегнуть последние пуговицы и снял рубашку. Теперь, когда между нами не было преград, жар её тела чувствовался еще сильнее. Я лег рядом, и начал ласкать её. Мои руки скользили по её талии, бедрам, возвращаясь к её лицу. Я целовал её лоб, виски, нос, губы, щеки — каждый миллиметр её кожи, пытаясь донести всю свою любовь и успокоить её волнение.

Когда я почувствовал, что она расслабилась и готова принять меня, я медленно, с максимальной осторожностью вошел в нее. Сезим издала легкий, сдавленный стон, её пальцы вцепились в мои плечи.

— Тебе больно? — сразу спросил я, замирая и глядя ей в глаза.

Она покачала головой, сжимаясь вокруг меня, но не отстраняясь. Я знал, что должен дать ей время.

— Я подожду, пока ты привыкнешь, — прошептал я, целуя её в шею.

Мы лежали так несколько минут. Сезим глубоко дышала, а я ждал. Когда я почувствовал, что её тело расслабляется, я сделал еще один медленный, осторожный толчок, входя полностью. Сезим ахнула, вцепившись обеими руками в мою спину, её ногти слегка поцарапали мою кожу, но я не обращал внимания. Я чувствовал её тепло, её жизнь, её доверие — это было опьяняюще.

Теперь мы были единым целым. Наши движения стали плавными, мы двигались в унисон, находя свой собственный, идеальный ритм. Ночь за окном сияла миллионами огней, но здесь, в нашей спальне, был только наш свет, наше соединение, наша вечность.

Утром:

Рассвет застал нас спящими в объятиях друг друга. Когда Сезим проснулась, она лежала, прижавшись ко мне, её русо-пепельные волосы рассыпались по моей руке. Она подняла на меня свои карие глаза, полные новой нежности и осознания того, что теперь мы навсегда связаны.

— Доброе утро, моя жена, — прошептал я, зарываясь лицом в её волосы.

Сезим сонно улыбнулась и попыталась приподняться, опираясь на локти. Но стоило ей сделать малейшее движение, как она резко охнула и бессильно упала обратно на подушки. Её лицо исказилось, а в уголках глаз моментально заблестели слезинки.

— Альтаир... я не могу встать, — проговорила она, почти плача, с такой искренней обидой в голосе, что моё сердце сжалось. — У меня... у меня так сильно болит спина и всё тело. Я будто из стекла.

Я не сдержался и тихонько рассмеялся, любуясь её растрепанным, сердитым видом. Она сейчас была похожа на маленького нахохлившегося воробья.

— Прости, Луна моя, — я осторожно убрал прядь с её лба. — Кажется, прошлой ночью я действительно немного перестарался. Твой муж слишком долго ждал этого момента, чтобы уметь вовремя остановиться.

— Тебе смешно! — буркнула она, пытаясь натянуть одеяло до самого носа, но даже это движение далось ей с трудом.

Я ничего не ответил. Вместо этого я откинул простынь, подошел к ней и, не обращая внимания на её слабые протесты, легко подхватил её на руки. Сезим вскрикнула, инстинктивно обвивая мою шею руками и прижимаясь ко мне.

— Что ты делаешь? — выдохнула она мне в плечо.

— Несу тебя в ванную, — я уверенно направился к дверям, чувствуя, как она доверчиво расслабляется в моих объятиях. — Мы примем теплую ванну вместе. Вода поможет снять напряжение, а я.… я сделаю тебе массаж. Обещаю быть предельно нежным.

Я видел, как её щеки залил густой румянец, но она не стала возражать, только крепче сжала мою шею. В этот момент, неся свою ношу к воде, я чувствовал себя самым могущественным человеком в мире. Весь этот пентхаус, весь этот город у наших ног — всё это было ничем по сравнению с тем, что эта хрупкая девушка теперь полностью принадлежала мне. Я занес её в ванную комнату, где через панорамное окно уже заливался утренний свет, отражаясь от мраморных стен. Осторожно опустив Сезим на мягкий пуф, я открыл краны. Вода с шумом хлынула в чашу, наполняя воздух паром и ароматом масел, которые я выбрал специально для неё.

Я помог ей освободиться от остатков одежды и бережно опустил в теплую воду. Сезим блаженно зажмурилась, когда тепло начало обволакивать её уставшее тело. Сев на край, засучив рукава, и начал медленно растирать её плечи и спину.

— Так лучше? — прошептал я, чувствуя под пальцами, как уходит напряжение из её мышц. — Да… — выдохнула она, подставляя шею под мои ладони. — Ты слишком хорошо знаешь, что мне нужно. — Я просто учусь чувствовать тебя, Сезим-ай. Каждую твою клеточку.

Я помыл её волосы, бережно пропуская русо-пепельные пряди сквозь пальцы, и этот ритуал казался мне священным. Когда мы закончили, я укутал её в огромное пушистое полотенце и на руках перенес на кухню.

Я усадил её на высокий стул у барной стойки, накинув на её плечи свой кашемировый халат, который был ей велик и делал её еще более трогательной. — Сиди и наблюдай, миссис Джулиано. Сегодня шеф-повар работает только для тебя.

Я принялся за завтрак. Сезим сидела, подперев подбородок ладонями, и не сводила с меня глаз. В её взгляде было столько чистого, нескрываемого обожания, что я едва не уронил нож. Я жарил тосты, варил крепкий кофе и нарезал фрукты, намеренно двигаясь чуть медленнее, чтобы она могла рассмотреть меня — без масок, без лишней одежды, просто её мужа.

— Знаешь, — тихо сказала она, когда я поставил перед ней тарелку с идеальным омлетом, — я никогда не думала, что Альтаир Джулиано может выглядеть так по-домашнему. Тебе очень идет эта роль. — Это не роль, — я наклонился через стойку и запечатлел короткий поцелуй на её губах, пахнущих кофе. — Это единственная реальность, которая мне дорога.

Завтрак тянулся в ленивой неге. Я смотрел, как Сезим осторожно ест, и чувствовал себя победителем. В этом пентхаусе, над облаками, реальность наконец-то совпала с моими самыми смелыми чертежами.

— Тебе пора собираться, Луна моя, — я нехотя поднялся, убирая посуду. — Сегодня важная лекция, и я не могу позволить своей лучшей студентке прогуливать, даже если она — моя жена.

Глава 16. Отзвуки медового месяца

Колледж Колумбия. Спустя два дня.

Я вошел в аудиторию за минуту до звонка. Маска профессора Джулиано вернулась на место: безупречный костюм, холодный взгляд, папка с чертежами. Но под этой оболочкой я всё еще чувствовал тепло её кожи. Сезим сидела на своем обычном месте рядом с Лизой. Она была в светлом платке, и только я знал, какой шелк скрыт под ним.

Я открыл журнал, но мой слух уловил приглушенный шепот с первого ряда.

— Сезим-ай, я сейчас просто усну на парте! — Лиза буквально растеклась по столу, подпирая голову рукой. — Этот профессор Джеймс… он просто маньяк! Он не давал мне нормально спать все эти два дня. Измучил меня своими планами, обсуждениями, и… ну, ты понимаешь. Поскорее бы уже наши каникулы и этот чертов медовый месяц! Я хочу просто лежать на пляже и чтобы меня никто не трогал.

Джеймс, стоявший у окна, кашлянул, скрывая улыбку. Лиза тут же выпрямилась, но продолжила шептать, вовсю рассматривая подругу.

— А ты как? — Лиза подозрительно прищурилась, изучая лицо Сезим. — Ты какая-то слишком сияющая, но при этом бледная. Брат тебя не слишком сильно гоняет по «дополнительным заданиям»?

Я замер, делая вид, что ищу нужную страницу, но краем глаза наблюдал за женой. Сезим чуть покраснела и осторожно поправила спину, поморщившись от легкой боли.

— Спина немного болит, — тихо ответила она, и в её голосе проскользнула такая нежность, что моё сердце зашлось в бешеном ритме. — Но с заботой мужа… всё проходит быстро. Он очень внимателен ко мне, Лиз.

— С заботой, ага, — хихикнула Лиза, толкая её локтем. — Мы все видели, какая это «забота», когда он выкрал тебя из моей комнаты. Могу представить, как он «заботился» о тебе в пентхаусе все выходные.

Я громко хлопнул папкой по кафедре, и в аудитории мгновенно воцарилась тишина. — Мисс Джулиано, если вы закончили обсуждать мою «заботу», — я посмотрел прямо на сестру, — мы могли бы приступить к теме устойчивости конструкций. Хотя, судя по вашему виду, ваша личная «конструкция» сегодня крайне неустойчива.

Лиза густо покраснела и уткнулась в тетрадь, а Сезим подняла на меня взгляд — тот самый, глубокий и обещающий, от которого у меня перехватило дыхание прямо посреди лекции.

После лекции:

После звонка мы с Лизой направились в другую аудиторию, но в коридоре, когда поток студентов на мгновение разделился, я почувствовала знакомое тепло. Альтаир поравнялся со мной и, словно невзначай, мягко коснулся моей руки. Это секундное прикосновение обожгло кожу, напомнив о вчерашнем утре, но он даже не обернулся, продолжая идти вперед своей властной походкой. Только едва заметное движение его плеч выдало, что этот жест значил для него не меньше, чем для меня.

В библиотеке мы устроились за дальним столом, обложившись чертежами. Но тишины не получилось — к нам тут же подсели девчонки с нашего потока. Их глаза горели любопытством, а взгляды были прикованы к нашим кольцам.

— Неужели это правда? — прошептала одна из них. — Вы обе вышли замуж?

Мы с Лизой переглянулись и одновременно, не сговариваясь, радостно улыбнулись.

— Да! — Лиза гордо вскинула подбородок. — И представляете, в один и тот же день мы получили предложения, поженились и едем в медовый месяц в одну и ту же страну. Так что завидуйте молча, девчата!

Девчонки ахнули, засыпая нас вопросами. — Ну расскажите, какие они? Ваши мужья? Это же, наверное, как в кино?

Лиза начала восторженно описывать Джеймса, а я на мгновение задумалась, прикрыв глаза. Какой он, мой Альтаир?

— Мой муж... — начала я, и мой голос невольно стал тише. — Он как стихия, которую невозможно приручить, но которая решила стать твоим берегом. Он может казаться холодным, как лед, и строгим, как самый сложный чертеж, но внутри него — невероятный огонь. Он тот, кто закроет тебя собой от всего мира, даже не раздумывая. С ним я чувствую себя не просто защищенной, а по-настоящему живой. Он умеет молчать так, что я слышу его любовь, и смотреть так, что я забываю, как дышать. Он — моя крепость и мой самый нежный сон одновременно.

Девчонки слушали, затаив дыхание. В этот момент я поняла, что никакие слова не смогут полностью передать то, кем Альтаир стал для меня.

— Ого, Сезим... — выдохнула одна из подруг. — Кажется, мы и вправду будем завидовать молча.

Я улыбнулась, снова касаясь пальцами кольца. Наше путешествие только начиналось.

Я оставила Лизу в кольце любопытных девчонок и направилась в сторону архивного отдела — мне нужно было найти чертежи для курсовой. В коридоре, у самого входа в хранилище, я столкнулась с профессором Джеймсом.

Мы остановились и обменялись теплыми улыбками. Теперь в нашем приветствии не было привычной дистанции «профессор — студентка», мы встретились как родственники, как близкие люди.

— Здравствуй, Сезим-ай, — Джеймс чуть склонил голову, и в его глазах блеснула искра беспокойства. — Не подскажешь, где прячется моя жена? Я заглядывал в аудиторию, но там её нет.

Я не смогла сдержать смешка, указывая на дверь библиотеки: — Она там, в самом центре внимания. Девчонки устроили ей настоящий допрос о медовом месяце.

— Ох, — Джеймс покачал головой, но губы его расплылись в нежной улыбке. — Тогда мне стоит её спасти.

Я кивнула и пошла дальше. Но когда я уже коснулась ручки двери архивной комнаты, до моего слуха донесся звонкий, возмущенно-радостный крик Лизы: — Джеймс?! Ты что здесь делаешь? У тебя же сейчас нет лекций!

— Я просто не смог без тебя, — услышала я его глубокий, бархатистый голос, перекрывающий шепот студенток. — И десяти минут не прошло, а я уже ищу повод тебя увидеть.

Я аккуратно прикрыла дверь архива, отсекая лишние звуки. На душе стало невероятно светло — видеть их такими счастливыми было подарком. Я прошла между стеллажами, погружаясь в запах старой бумаги и пыли, и принялась искать нужные чертежи.

Тишина архива обволакивала, но мои мысли всё равно улетали к Альтаиру. Я знала, что где-то в этом же здании он сейчас, возможно, так же думает обо мне, считая минуты до того момента, когда мы сможем уйти домой.

Вдруг в самом конце стеллажа я заметила высокую мужскую фигуру, прислонившуюся к полкам.

Моё сердце пропустило удар.

Я замерла в самом дальнем углу архива. Тишина здесь была почти осязаемой, пока её не нарушил звук неспешных, тяжелых шагов. Из-за стеллажа вышел Альтаир. Он уже снял пиджак, оставшись в одной жилетке и рубашке с закатанными рукавами.

— Ты слишком долго ищешь бумагу, которая мне не интересна, Сезим-ай, — негромко произнес он.

Его голос в пустом помещении прозвучал пугающе низко. Я прижала чертежи к груди, чувствуя, как спина касается холодного металла стеллажа. Альтаир подошел вплотную, упираясь руками в полки по обе стороны от моей головы.

— Альтаир... нас могут увидеть. Здесь студенты, библиотекарь... — прошептала я, стараясь не смотреть в его темнеющие глаза.

— Дверь заперта, — отрезал он, склоняясь к самому моему лицу. — Я не смог дождаться вечера. Твой запах в этой аудитории... он не давал мне сосредоточиться на лекции.

Он медленно потянулся рукой к моему лицу и заправил выбившийся локон под платок, задев пальцами мочку уха. Я вздрогнула.

— Ты всё еще дрожишь, когда я рядом, — его губы коснулись моего виска. — Это страх или ты всё еще помнишь вкус нашего вчерашнего утра?

— Ты же знаешь ответ, — выдохнула я, закрывая глаза. — Пожалуйста, отпусти меня, мне нужно идти на занятие.

— Занятия подождут, — он перехватил мои руки, заставляя выпустить чертежи, которые с глухим шорохом упали на пол. — У нас есть пять минут. Только ты, я и эта пыльная тишина.

Он уткнулся носом в изгиб моей шеи, вдыхая аромат моих духов, смешанный с запахом старой бумаги.

— Ты пахнешь домом, — его голос стал совсем низким, вибрирующим. — Моим домом.

Я невольно закинула голову, подставляя шею под его ласки. Мои пальцы вцепились в его рубашку на груди. — Ты сумасшедший... Профессор Джулиано, что скажут студенты, если узнают, чем вы занимаетесь в архивах?

— Пусть говорят что угодно, — он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза. В этой темноте его взгляд горел таким огнем, что мне стало жарко. — Сейчас мне плевать на весь мир. Я хочу чувствовать только тебя.

Он медленно сократил расстояние и накрыл мои губы своими. Это был поцелуй, полный собственничества и накопившейся за день жажды. В тишине архива был слышен только шорох его ладоней по моей спине и наше прерывистое дыхание.

— Скорее бы этот самолет, — выдохнул он мне в губы, на мгновение отстранившись. — Там, на островах, я не отпущу тебя ни на шаг. Ты будешь принадлежать только мне двадцать четыре часа в сутки.

— Я и так принадлежу тебе, — прошептала я, прижимаясь к нему всем телом.

Мы вышли из архива, стараясь придать лицам как можно более официальное выражение, но стоило нам завернуть за угол, как мы буквально столкнулись с идущими навстречу Лизой и Джеймсом. Лиза выглядела так, будто только что выиграла в лотерею, а Джеймс победно потряхивал конвертом в руках.

— А вот и вы! — Лиза радостно всплеснула руками, переводя подозрительный взгляд с моих покрасневших щек на невозмутимое лицо брата. — Мы вас как раз ждали! Каникулы официально начнутся только послезавтра, но так как мы все дела закончили раньше срока, мама сказала, что всё готово! Она уже купила билеты, и мы можем прямо из колледжа уехать в аэропорт. Чемоданы уже в машинах!

Я округлила глаза от неожиданности, а Альтаир лишь довольно прищурился. Через час мы уже сидели в салоне первого класса, слушая мерный гул двигателей. Мы летели на Мальдивы — туда, где океан сливается с небом.

Мы с Лизой устроились в соседних креслах, возбужденно обсуждая, какие платья наденем на первый ужин и как будем проводить время на пляже. — Сезим, мы обязательно должны сходить на тот спа-курорт с прозрачным полом! — щебетала Лиза. — И устроить фотосессию на закате!

Тем временем сзади нас раздался приглушенный мужской шепот. Я невольно прислушалась.

От лица Альтаира:

Я наклонился к Джеймсу, следя за тем, чтобы наши жены нас не слышали. — Слушай, — прошептал я, кивая на воодушевленных девочек. — Нам нужно составить четкий план, как их разъединить, как только мы приземлимся. Я не для того заказывал виллу на отдельном острове, чтобы они целыми днями обсуждали спа и покупки.

— Согласен, — Джеймс серьезно кивнул, поправляя очки. — Медовый месяц принадлежит и нам. Я планирую занять Лизу так, чтобы у неё не было сил даже на телефонный звонок тебе.

— Аналогично, — усмехнулся я. — Как только мы сойдем с трапа, я увожу Сезим на лодке в сторону нашей лагуны. Пусть Лиза ищет её на дне океана, если захочет. Этот отпуск будет принадлежать только моей Луне и моей жажде.

Джеймс понимающе улыбнулся, и мы скрепили наш договор безмолвным рукопожатием.

Самолет приземлился, и нас обдало волной тропического тепла. Пальмы, бирюзовый океан — всё было как в сказке. Мы с Лизой вышли из самолета, восторгаясь красотой вокруг, но Альтаир и Джеймс вели себя странно — они постоянно переглядывались.

— Ну всё, девочки, — Альтаир надел темные очки, скрывая взгляд, но я уже знала, что он что-то задумал. — Нам нужно немного отойти, чтобы забрать багаж. Вы пока пройдите к зоне встречи.

Не успели мы с Лизой отойти и на десять шагов, как меня резко схватили за руку. Альтаир подхватил меня на руки, как пушинку, и понес в сторону причала, где ждала частная моторная лодка.

— Альтаир! — вскрикнула я, пытаясь сопротивляться и смеясь одновременно. — Ты что делаешь? Твоя спина!

— К черту спину! — усмехнулся он, усаживая меня в лодку. — Это твой муж, миссис Джулиано, похищает тебя в свой личный рай!

— А как же Лиза?! — я смотрела, как на причале Джеймс отвлекает её, показывая ей огромного краба.

— Джеймс справится! — Альтаир завел мотор, и мы рванули по волнам. — Этот медовый месяц принадлежит только нам двоим, Луна моя. Я обещал тебе тишину и покой. И я сдержу свое слово.

Глава 17. Наш остров

От лица Альтаира

Берег нашего острова был ослепительно белым, а вода — прозрачной, как стекло. Когда лодка причалила к маленькому деревянному пирсу, я помог Сезим выбраться на песок. Она стояла, запрокинув голову назад, вдыхая соленый воздух, и я видел, как её глаза сияют счастьем.

— Здесь, Сезим-ай, — я обнял её сзади, указывая на нашу виллу, скрытую в зелени пальм. — Здесь только мы. Никаких правил, никаких студентов и никаких сестер. И ты можешь с легкостью распускать свои волосы, не боясь, что кто-то их увидит. Эта красота принадлежит только этому острову и мне.

Мы пошли по аллее из тропических цветов. Наш домик стоял у самой воды: соломенная крыша, белые стены и огромная терраса с собственным спуском в океан. Я открыл дверь и пропустил её внутрь.

— Все дела, все заботы, все правила остались в Нью-Йорке, — я взял её руку и поднес к губам. — Оставшийся месяц мы проведем здесь, только вдвоем.

Вечер наступил быстро. Мы сидели на террасе, где был сервирован ужин при свечах. Над нами расстилалось бархатное небо, усыпанное звездами, а шум прибоя был единственной музыкой. Сезим сидела напротив, её русо-пепельные волосы были распущены, и я не мог оторвать от неё глаз.

Я протянул руку и коснулся её волос, пропуская прядь сквозь пальцы. — Ты знаешь, что ты сейчас красивее всех этих звезд?

Она смущенно улыбнулась, а я, не удержавшись, взял резинку с её запястья и стал дразнить её, поднимая волосы вверх, а затем резко отпуская их, чтобы они рассыпались по плечам.

— Альтаир, перестань, — смеялась она, пытаясь перехватить мою руку, но её движения были полны нежности. — Ни за что, — усмехнулся я, обнимая её за талию и притягивая к себе, чтобы поцеловать. — Я ждал этого слишком долго.

После ужина, когда мы наслаждались тишиной и объятиями, Сезим встала. — Альтаир... я хочу прогуляться по пляжу. Можно? — Конечно, моя Луна, — я поднялся, беря её за руку. — Этот пляж теперь наш.

Ночной пляж встретил нас оглушительной тишиной, которую нарушал лишь мягкий шепот океана. Песок под ногами казался прохладным шелком, а вода, набегавшая на берег, светилась слабым неоновым светом из-за планктона.

Я крепко сжимал её ладонь, чувствуя, как она то и дело подставляет лицо легкому бризу. Её русо-пепельные волосы развевались на ветру, путаясь и ложась на мои плечи, когда она прижималась ближе.

— Посмотри, Альтаир, — Сезим остановилась у самой кромки воды, где отражалась огромная луна. — Кажется, будто мы на краю Вселенной. Здесь всё такое... настоящее.

Я повернул её к себе, вглядываясь в её лицо, омытое серебристым светом. — Здесь нет ничего лишнего, Сезим-ай. Только ты и я. Знаешь, о чем я думаю сейчас?

— О чем? — она робко подняла глаза, и я увидел в них отражение звезд.

— О том, что я готов отдать все свои небоскребы за то, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась. Чтобы этот пляж стал нашим единственным миром. Ты веришь, что это не сон?

Сезим улыбнулась и, встав на цыпочки, коснулась своими губами моей щеки. — Если это сон, то я не хочу просыпаться. Но твоя рука в моей слишком реальна. И твое сердце... я слышу, как оно бьется.

Я притянул её к себе, обнимая так крепко, словно хотел защитить от всего мира, который остался где-то далеко за океаном. Мои руки скользили по её волосам, и я чувствовал каждую прядь.

— Я люблю тебя, моя Луна, — выдохнул я ей в самые губы. — Больше, чем небо любит свои звезды. Больше, чем я люблю саму жизнь.

— Я тоже люблю тебя, Альтаир Джулиано, — прошептала она в ответ.

Я услышала свой собственный шепот, который тут же затерялся в шуме прибоя. Мы погуляли по кромке воды еще немного, фотографируясь на память: два силуэта, утопающие в лунном свете, которые теперь стали единым целым. Когда мы вернулись в наш домик, я без сил опустилась на кровать, чувствуя, как мягкие простыни принимают мое уставшее тело.

Но Альтаир не дал мне провалиться в сон. Он собственнически притянул меня к себе, обдавая жаром своего тела. — Как ты, Луна моя? Не устала? — тихо спросил он, перебирая мои волосы. — Немного... — выдохнула я, но его близость вымела всю усталость.

Он начал целовать меня — медленно, сводя с ума. Сперва в затылок, потом дорожка поцелуев спустилась к шее и ключицам. Я затаила дыхание, когда он начал нежно посасывать мочку моего уха, а затем слегка прикусил её. Его губы исследовали мои щеки, кончик носа, и наконец он страстно накрыл мои губы своими.

Его руки уверенно избавили меня от верхней одежды. Чувствуя усталость дня, я просто хотела свернуться калачиком рядом с ним. Когда он выпрямился, чтобы переодеться самому, я завороженно смотрела на него. В лунном свете он выглядел умиротворенно.

Альтаир навис надо мной. — Я начинаю засыпать, Сезим-ай... — прошептал он. Я просто кивнула, наслаждаясь моментом. Он поцеловал меня в висок. Я невольно вздохнула, прижимаясь к его груди. — Тебе неудобно? — он тут же замер, вглядываясь в мое лицо. — Нет... просто не могу нарадоваться, — честно призналась я. — Ох, дорогая, придется привыкать, — он хрипло усмехнулся. — Я всегда буду рядом.

Я открыла глаза и посмотрела на него с нескрываемой нежностью. — Да как можно привыкнуть к такому счастью? Альтаир низко рассмеялся, обжигая поцелуем мою шею. — Тебе лучше не провоцировать меня, — выдохнул он. — А то я и вовсе не усну.

Я не успела ничего сказать, как он обнял меня крепче, заполняя собой всё пространство рядом. Я издала такой тихий вздох, что сама удивилась и инстинктивно прикрыла рот рукой. Но Альтаир властно развел мои руки, переплетая свои пальцы с моими и прижимая их к подушке. — Не смей молчать, — приказал он. — Я хочу слышать, как ты спокойно дышишь рядом.

Он начал ровно дышать, и эта ночь превратилась для меня в умиротворение. До самого рассвета Альтаир не давал мне и продыху, держа меня в своих объятиях, доказывая снова и снова, что я принадлежу ему полностью.

Утром:

Утро в нашем раю наступило под тихий шепот волн. Я открыла глаза, чувствуя приятную тяжесть во всем теле — воспоминания о прошлой ночи вспыхнули в голове яркими искрами. Альтаир всё еще спал, его рука по-прежнему собственнически обнимала меня за талию, словно даже во сне он не хотел меня отпускать ни на миллиметр.

Я засмотрелась на него. Без своей обычной маски холодного профессора, со слегка растрепанными волосами, он казался таким моим. Не удержавшись, я провела кончиками пальцев по его плечу, очерчивая рельеф мышц.

— Доброе утро, моя неутомимая Луна, — раздался его хриплый, сонный голос. Он не открывал глаз, но на губах заиграла та самая торжествующая улыбка.

— Доброе утро... — прошептала я, краснея под его взглядом, когда он всё же посмотрел на меня. — Ты вообще спал? Кажется, ты решил проверить меня на прочность.

— Я просто наслаждался тем, что ты наконец-то полностью моя, — он притянул меня к себе, заставляя уткнуться носом в его шею. — Спина всё еще болит?

— Уже меньше, — честно ответила я. — Но боюсь, сегодня я смогу только лежать на шезлонге и смотреть на океан.

— Я сам буду тебя носить, если потребуется, — Альтаир поцеловал меня в макушку и перевернулся на спину, увлекая меня за собой. — Сезим-ай, я думал о нашем будущем. Когда мы вернемся в Нью-Йорк... я хочу, чтобы ты закончила обучение, но я не хочу, чтобы ты работала на износ.

Я приподнялась на локте, глядя на него. — Ты хочешь, чтобы я стала просто «женой Джулиано»?

— Нет, — он серьезно посмотрел на меня. — Я хочу, чтобы ты была счастливой женой. Работай над проектами, которые тебе по душе. А еще... я хочу, чтобы наш пентхаус наполнился детским смехом как можно скорее. Представь: маленькая девочка с твоими русо-пепельными волосами и моим упрямым характером.

Я улыбнулась, представляя эту картину. — И мальчик, такой же серьезный и сильный, как его отец...

— Мы построим для них целый мир, — Альтаир притянул моё лицо к своему, запечатлев долгий, обещающий поцелуй. — Но сейчас... сейчас у нас есть целый месяц тишины. И я планирую использовать каждую секунду, чтобы ты ни на миг не забыла, кому принадлежишь.

Мы еще долго лежали в тишине, строя планы на жизнь, в которой больше не было тайн и преград — только мы, наш пентхаус над облаками и эта бесконечная любовь.

Завтрак:

Утро в нашем «Раю» дышало покоем, пока тишину завтрака не взорвал вихрь по имени Лизи. Она влетела к нам, словно снаряд, а за ней, едва переводя дух, плелся замученный Джеймс.

Сезим так искренне вскрикнула от радости, приветствуя подругу, что я невольно улыбнулся. Джеймс же поймал мой взгляд — в его глазах читалось смесь вины и мольбы о помощи. — Прости, Альтаир, — выдохнул он. — Она не давала мне покоя. Весь мозг проела: «Мне скучно, хочу к подруге».

Я лишь понимающе кивнул. Спорить с этими женщинами — всё равно что пытаться остановить лавину чайной ложкой. — Ничего, старик. Зная её характер — и твой покладистый нрав — я не могу тебя винить. Моя тоже всё утро твердила, что ей не хватает Лизи. Так что я даже рад: раз наши девочки счастливы, нам будет спокойнее.

Этот месяц стал нашей личной легендой. Мы жили так, будто завтра никогда не наступит.

Я смотрел на них и понимал: это и есть финал, которого мы заслужили. Весь день — сплошной всплеск адреналина и лазурной воды. Мы то пропадали на побережье, сражаясь с волнами, то перемещались к бассейну, где Сезим и Лизи устраивали бесконечные заплывы.

Вечера пахли дымом и специями. Пока мы с Джеймсом возились у мангала, переворачивая сочные шашлыки, девчонки не умолкали ни на секунду. Мы бродили по окрестностям, забирались на скалы, и я постоянно видел вспышки их телефонов — они запечатлели каждый чертов сантиметр этой местности. Сотни кадров, где они смеются, обнимаются и просто живут.

Это была не просто концовка нашей истории. Это был триумф. Видя, как они светятся на фоне закатного солнца, я понимал: каждый пройденный нами бой стоил этого месяца безмятежного счастья. Эпично? Пожалуй. Потому что в их смехе я слышал победу.

Вечер догорал золотом, отражаясь в бокалах и в глазах моей Сезим-ай. Лизи и Джеймс уже ушли к себе, оставив нас в относительной тишине, нарушаемой лишь стрекотом цикад. Мы сидели на краю пирса, свесив ноги к самой воде.

— Знаешь, — Сезим положила голову мне на плечо, и её русо-пепельные волосы рассыпались по моей руке, — я никогда не думала, что счастье может быть таким... шумным. Я думала, медовый месяц — это только шепот и тишина.

Я притянул её ближе, чувствуя кожей её тепло. — С нашими родственниками тишина — это роскошь, которую нужно отвоевывать. Но глядя на то, как ты сегодня смеялась, когда Лизи столкнула Джеймса в бассейн... я понял, что этот шум мне дороже любого покоя.

Я взял её за подбородок, заставляя посмотреть на меня. В лунном свете её лицо казалось высеченным из драгоценного камня. — Но теперь, когда они наконец-то уснули, я хочу забрать свою долю тишины. Только ты и я.

Я медленно начал расстегивать верхние пуговицы её легкого платья, чувствуя, как она вздрагивает. — Альтаир, — прошептала она, краснея, — здесь? На открытой террасе? А вдруг они...

— Вдруг они что? — я дерзко ухмыльнулся, не прекращая своего занятия. — Пусть попробуют выйти. Джеймс получил четкую инструкцию не покидать комнату до рассвета, если хочет дожить до конца отпуска.

Я подхватил её на руки и перенес на огромный плетеный диван под навесом, где нас не мог достать ни один случайный взгляд.

Эта ночь на террасе, под куполом южных звезд, стала венцом нашего безумного отпуска. Лизи и Джеймс давно притихли в своем крыле, и теперь во всем мире существовали только мы. Я вдыхал запах ее кожи, смешанный с ароматом океана, и понимал, что никогда не насыщусь этой женщиной.

Я целовал ее так, будто каждый раз был последним, срывая с ее губ тихие, сдавленные стоны. Мои руки не знали покоя, изучая каждый изгиб ее тела, а ее русо-пепельные волосы путались в моих пальцах, связывая нас крепче любых уз. Это была ночь абсолютного обладания, когда время остановилось, а звезды, казалось, спустились ниже, чтобы стать свидетелями нашей клятвы, данной без слов. Мы заснули прямо там, на широком диване, укрытые лишь теплым бризом и моей любовью.

Глава 18. Скрытое сокровище

Последний день нашего «Рая»

Последнее утро на острове пахло не только солью, но и какой-то странной, тягучей тревогой в моем теле. Пока Альтаир и Джеймс внизу на кухне весело гремели посудой, готовя наш финальный праздничный завтрак, мы с Лизи на втором этаже пытались впихнуть невпихуемое в чемоданы.

— Сезим, ну ты посмотри на это платье! Оно же всё в песке! — Лизи со смехом подкинула мой сарафан. — Альтаир убьёт меня, если я привезу тебя в Нью-Йорк неопрятной...

Я хотела что-то ответить, пошутить в ответ, но внезапно мир перед глазами качнулся. Резкий приступ тошноты подкатил к самому горлу, а во рту стало горько. Я не успела даже вскрикнуть — просто рванула с места, вбегая в ванную.

Я едва успела упасть на колени перед раковиной. Лизи влетела следом, её лицо мгновенно стало бледным от испуга. Она придерживала мои русо-пепельные волосы, пока меня выворачивало, и осторожно гладила по спине.

— Сезим-ай! Боже, что с тобой? Ты отравилась? — она суетливо протянула мне стакан воды, когда мне стало чуть лучше. — Может, позвать Альтаира?

Я тяжело дышала, опираясь на холодный мрамор. В голове пронеслись даты, последние недели... Внутри всё замерло от догадки, которая была настолько ошеломляющей, что перехватило дыхание.

— Нет... не зови его, — прошептала я, вытирая губы полотенцем. Я поманила подругу к себе и, когда она наклонилась, едва слышно шепнула ей на самое ухо: — Лизи, купи тест. Прямо сейчас, в аптечном киоске при пирсе, пока мы не сели в катер.

Лизи ахнула, отпрянув от меня. Её глаза округлились, она судорожно прикрыла рот ладонью, боясь закричать от восторга. — Ты думаешь... Неужели?! — беззвучно артикулировала она.

Я лишь слабо кивнула, чувствуя, как по телу разливается странное, теплое волнение. Лизи пулей вылетела из комнаты и вернулась через десять минут, запыхавшаяся, пряча маленькую коробочку под футболкой.

Эти пять минут ожидания в ванной показались нам вечностью. Мы сидели на полу, вцепившись в руки друг друга. Когда на тонкой полоске проявилась вторая четкая линия, Лизи едва не подпрыгнула до потолка.

— ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ! — прошипела она, сияя как начищенный грош. — Сезим! Мой брат станет отцом! Я стану тетей! Я сейчас же...

— Нет! — я перехватила её за руку, умоляюще глядя в глаза. — Лизи, пожалуйста. Ни слова ему. Ни сейчас, ни в самолете. Я хочу сделать ему особенный сюрприз в нашем пентхаусе. Обещай мне!

Лизи закусила губу, в её глазах плясала чертовская интрига. Она явно боролась с желанием немедленно всё разболтать, но, увидев мою серьезность, сдалась. — Ладно, партизанка... Могила! Но учти, это будет самая сложная пытка в моей жизни — видеть его морду и молчать!

Мы вышли из ванной как ни в чем не бывало. Спустившись вниз, я увидела Альтаира — он стоял у плиты, такой сильный, уверенный, и сердце моё защемило. Он еще не знал, что этот отпуск подарил нам не только загар, но и новую жизнь.

— Что-то вы долго, — Альтаир подошел и приобнял меня, внимательно вглядываясь в лицо. — Ты бледная, Луна моя. Солнце перегрело? — Всё хорошо, — я прижалась к его груди, слушая его сердце. — Просто немного грустно уезжать.

Лизи за моей спиной кашлянула, пытаясь сдержать смех, и Джеймс подозрительно на неё посмотрел. Но тайна была сохранена. Наш последний день на острове стал началом самого великого приключения.

В самолете тошнота накатывала волнами, но я держалась из последних сил. Чтобы не выдать себя, я посильнее закуталась в платок и прикрыла глаза, прислонившись к надежному плечу Альтаира. Он тихо перебирал пальцами ткань на моем плече, и эти убаюкивающие движения помогли мне провалиться в тревожный сон.

Когда шасси коснулись асфальта Нью-Йорка, Альтаир и Джеймс быстро подхватили чемоданы. Мы с Лизи остались ждать у парковки, пока мужчины подгонят машины. Джеймс отошел в сторону, отвечая на срочный рабочий звонок.

— Лизи, пожалуйста... купи воды. Меня снова мутит, — прошептала я, чувствуя, как бледнею. Подруга понимающе подмигнула. — Всё ради племянника, — шепнула она и рванула к ближайшему киоску.

Я осталась одна у края тротуара. Внезапный визг тормозов разрезал воздух. Я не успела даже обернуться, как почувствовала резкий удар. Тело отлетело на несколько метров, и первой вспышкой в сознании была не боль в костях, а раздирающая резь внизу живота.

— Сезим! — этот крик Лизи и Джеймса, казалось, расколол небо.

Из помятой машины, пошатываясь, вылез пьяный Марк. Он что-то невнятно мычал, глядя на мое распластанное тело пустыми глазами. Но я уже не видела его.

Через секунду я почувствовала знакомые руки. Альтаир. Он упал на колени рядом со мной, его лицо было белее мела, а в глазах застыл первобытный ужас. Он хватал меня за плечи, боясь пошевелить, его губы дрожали, выкрикивая мое имя.

Я чувствовала, как сознание уплывает, а по ногам разливается пугающее тепло. Из последних сил я вцепилась в его ладонь, глядя ему прямо в глаза, и из моих губ вырвался единственный хриплый выдох:

— Ребенок... спаси...

Мир погрузился в темноту, и последним, что я слышала, был яростный, полный отчаяния крик Альтаира, призывающий на помощь.

От лица Альтаира

Я парковал машину, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. В бардачке лежал небольшой подарок, который я хотел вручить Сезим-ай, как только мы переступим порог нашего пентхауса. Я уже представлял, как подхвачу её на руки и внесу в наш дом. Но когда я поднял взгляд на парковку, моё сердце просто перестало биться.

Визг шин. Удар. Тело моей жены, как сломанная кукла, отлетает на асфальт.

— СЕЗИМ! — мой крик сорвал связки.

Я выскочил из машины, не заглушив мотор. Из помятого авто, шатаясь, вылез Марк. Он выглядел жалко, от него за версту несло перегаром. — Это... это она виновата! — промямлил он, указывая пальцем на Сезим. — Эта девка испортила мне жизнь! Из-за неё меня выперли...

— Джеймс, держи его! — рявкнул я, падая на колени рядом с женой.

Но Джеймс не успел. Лиза, чьи глаза горели безумным гневом, подлетела к Марку раньше всех. Она с размаху ударила его между ног так, что тот взвыл и рухнул на колени. — Если с Сезим и ребенком что-нибудь случится, я тебя своими руками закопаю! — кричала она, срываясь на ультразвук.

Мои глаза округлились. Ребенок? Какой ребенок? О чем она говорит?

Я подхватил Сезим на руки, чувствуя, как её тело обмякло. Её лицо было бледным, как мрамор, а губы едва шевелились. Я прижался ухом к её рту, молясь всем богам, чтобы услышать хоть звук. И в этой жуткой тишине я разобрал её последний, замирающий шепот: — Ребенок... спаси его...

Внутри меня всё рухнуло и взорвалось одновременно. Я не стал ждать скорую. Вскинув её на руки, я рванул к своей машине. — Джеймс, за ними! — бросил я на ходу.

Я летел по улицам Нью-Йорка, игнорируя светофоры. Руки на руле дрожали, а в голове стучало только одно: «Спаси её. Спаси их». Ворвавшись в приемный покой, я прокричал на весь холл: — Сбила машина! Срок маленький, она ждет ребенка! Быстрее!

Её сразу увезли на каталке. Двери операционной захлопнулись перед моим носом. Я остался один в холодном коридоре, глядя на свои руки, перепачканные её кровью. Вскоре прибежали все: Лиза, рыдающая на плече Джеймса, бледная как полотно Марьям и матушка Дарья.

Я не мог на них смотреть. Мне нужно было другое. — Побудьте здесь, — глухо сказал я, направляясь к выходу. — Я сейчас вернусь.

Я сел в машину и погнал к ближайшей мечети. Я никогда не считал себя фанатично верующим, но сейчас я чувствовал, что только Всевышний может вырвать их из лап смерти. Вбежав внутрь, я рухнул на колени прямо у входа.

Я молил так, как не молился никогда. Я просил забрать мою жизнь, мои деньги, мой успех — всё, что у меня есть, лишь бы она открыла глаза. Лишь бы наше продолжение, о котором я узнал только, что, осталось жить. Мои плечи сотрясались от беззвучных рыданий.

Внезапно я почувствовал на своей голове сухую, теплую ладонь. Я поднял глаза — надо мной стоял старик в белой одежде, его взгляд был полон бесконечной мудрости. — Искренняя мольба рано или поздно будет услышана, — тихо произнес он. — Не горячись, сынок. Всевышний слышит всё. Вернись к ней с миром в сердце.

Я остался стоять на коленях, низко склонив голову к ковру. В горле стоял ком, который мешал дышать. Я закрыл глаза и, отбросив всю свою гордость и холодный расчет, обратился к Тому, в Кого так искренне верила моя жена.

— Всевышний, — мой голос дрожал и срывался на шепот. — Ты знаешь, что она — лучшее, что есть в моей жизни. Она верит в Тебя всем сердцем, она живет по Твоим законам. Она Твоя преданная дочь... Так молю Тебя, спаси её. Не ради меня, грешного, а ради её чистоты. И нашего ребенка... сохрани эту крохотную жизнь, которую Ты нам подарил. Не дай угаснуть свету, который только начал разгораться. Помоги ей, дай ей сил выстоять.

Я чувствовал, как по лицу текут слезы, которых я не стыдился. В этот момент я был не властным архитектором, а просто сокрушенным человеком, просящим о чуде.

Старик, который всё еще стоял рядом, мягко произнес: — Твоя боль велика, но Его милость еще больше, сынок. Ты просишь искренне, а Всеслышащий не оставляет без ответа тех, кто взывает к Нему в нужде.

Я поднял на него глаза, полные отчаяния. — Отец, я только что узнал о ребенке... И тут же могу потерять их обоих. Как мне найти мир в сердце, когда там только тьма?

— Мир придет через терпение, — старик положил руку мне на плечо. — Он услышит тебя. Ты пришел в Его дом, и ты уходишь не один. Твоя мольба уже в пути. Иди к своей жене, будь её опорой. Вера Сезим-ай — это её щит, а твоя молитва — её броня. Всевышний слышит каждый шепот, каждое биение испуганного сердца. Иди с миром, Он не оставит вас.

Я поднялся с колен. Внутри, вопреки всему ужасу, разлилось странное, тяжелое спокойствие. Я поклонился старцу и почти бегом направился к выходу.

Когда я ворвался в больницу, Лиза и Марьям вскочили со своих мест. Врач как раз выходил из отделения интенсивной терапии.

— Мистер Джулиано, — он поднял руку, останавливая мой поток вопросов. — Можете выдохнуть. Произошло настоящее чудо. При таком ударе... плод сохранился. Состояние Сезим стабилизировалось. Она проснулась и первым делом спросила про вас.

Я закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё содрогается от облегчения. "Спасибо," — прошептал я, обращаясь к небу.

Я зашел в палату. Она лежала среди белых простыней, такая хрупкая, но живая. Её глаза медленно открылись, и я увидел в них ту самую веру, о которой говорил старик.

— Альтаир... — едва слышно позвала она. — Я здесь, Луна моя, — я упал на стул рядом, прижимая её ладонь к своим губам. — Я здесь. И наш малыш тоже здесь. Всё хорошо.

Я сидел на краю ее кровати, не смея выпустить ее руку. Сезим смотрела на меня, и в ее глазах, обычно таких ясных, сейчас стояли слезы вины.

— Альтаир… прости, — прошептала она, и ее голос надломился. — Я так хотела сделать тебе сюрприз в пентхаусе. Хотела, чтобы всё было идеально. Я не знала, что так случится…

Я бережно стер слезинку с ее бледной щеки. — Тсс, не смей извиняться. Главное — ты здесь, со мной. И наша маленькая звезда… врач сказал, что малыш боец, весь в тебя. Всё уже хорошо, Луна моя. Теперь я ни на шаг тебя не отпущу.

Выйдя из палаты, я столкнулся с Джеймсом. Мои кулаки чесались. Оказалось, этот ублюдок Марк узнал о нашем прилете из канала Лизи — она выложила фото из аэропорта с подписью о времени возвращения. Пьяный Марк, сидя в баре, услышал это от девчонок с нашего потока. Зависть и алкоголь превратили его в зверя. Он ждал нас, чтобы выплеснуть свою гниль.

В холле больницы поднялся шум. Я увидел отца Марка. Этот когда-то гордый человек сейчас стоял на коленях передо мной, умоляя не подавать заявление в полицию.

— Альтаир, умоляю! — кричал он, хватая меня за полы пиджака. — Я отправлю его за границу, он больше никогда не пересечется с вами! Не губи его жизнь, он был не в себе!

— Не в себе?! — я взорвался, отталкивая его руку. — Из-за этого ничтожества я чуть не потерял своего ребенка! Я чуть не лишился смысла жизни! Его место за решеткой, и мне плевать на твои мольбы!

Я уже готов был вызвать охрану, но тут вперед вышла Марьям. В ее взгляде был холод, который мог заморозить даже меня.

— Альтаир, оставь его, — твердо сказала она, глядя на отца Марка. — Я сама с ними разберусь. У меня достаточно рычагов в архитектурном совете и в миграционной службе. Марк исчезнет из этого города навсегда, и поверьте, — она наклонилась к старику, — тюрьма показалась бы ему раем по сравнению с тем, что я сделаю с его карьерой и будущим, если он хоть раз посмотрит в сторону моей сестры.

Я посмотрел на Марьям и понял: она защитит Сезим не хуже меня. Я лишь молча кивнул, развернулся и ушел обратно к жене. Мой мир был в той палате, а грязь из прошлого больше не имела значения.

Когда я вернулся в палату, тишина коридоров сменилась звуками сдавленных рыданий. Лиза сидела на краю стула, закрыв лицо руками, её плечи сотрясались. Увидев меня, она вскочила, и в её глазах была такая бездонная вина, что мне на секунду стало её жаль.

— Это всё я... Альтаир, это моя вина! — захлебываясь слезами, выкрикнула она. — Если бы я не выложила то проклятое фото, если бы не пошла за этой водой...

— Перестань, Лиза, — тихо, но твердо перебила её Сезим. Она лежала, бледная, но в её взгляде не было ни капли злости. — Никто не виноват в безумии другого человека. Это было испытание, и мы его прошли.

Матушка Дарья стояла у окна, прижимая платок к глазам. Она подошла к кровати и взяла Сезим за руку. — Я всё это время только и делала, что молила Бога... Спасибо Всевышнему, что Он проявил милость и спас вас обеих. Это чудо, истинное чудо.

Я подошел ближе и положил руку на плечо матушки, чувствуя, как моё собственное сердце наконец-то начинает биться в нормальном ритме. — Мы обязательно поблагодарим Всевышнего за такую милость, мама, — произнес я, глядя на жену. — И сделаем это вместе, как только она окрепнет. А сейчас... девочкам нужно отдохнуть. Лиза, иди умойся, Марьям ждет тебя в коридоре.

Когда за ними закрылась дверь, в палате воцарилась та самая тишина, о которой я мечтал с момента аварии. Я сел на край кровати, осторожно взял её ладонь и прижал к своей щеке.

— Ты напугала меня до смерти, Сезим-ай, — прошептал я, закрывая глаза. — Когда ты сказала «спаси ребенка» и отключилась... я почувствовал, как мой мир рухнул.

— Я знала, что ты нас не оставишь, — она слабо улыбнулась, переплетая свои пальцы с моими. — Ты ведь поехал в мечеть, верно? Я почувствовала это... твой покой, когда ты вошел.

— Поехал, — признался я, целуя её ладонь. — Я просил за вас обоих. И теперь, когда я знаю о нашей «маленькой звезде»... я обещаю тебе, что построю вокруг вас стену, которую не пробьет ни один Марк в этом мире. Ты и наш малыш — это всё, что у меня есть.

— Альтаир, — она потянула меня на себя, заставляя наклониться ниже. — Я хочу, чтобы ты не ненавидел его. Марьям позаботится о том, чтобы он исчез. Давай просто забудем о нем и будем думать о том, как обустроить детскую в пентхаусе.

Я посмотрел в её глаза — в них была мудрость, которой мне порой не хватало. — Хорошо, Луна моя. Только свет. Только наше будущее.

Прошла неделя. Настало время выписки.

Прошла неделя. Дни в больнице тянулись как вечность, но сегодня настал тот самый день. Я заехал за Сезим рано утром. Она стояла у окна, уже одетая в свое легкое платье, и когда я вошел, она обернулась с такой нежной улыбкой, что у меня перехватило дыхание.

Я не позволил ей сделать ни шагу. Как и обещал, я подхватил её на руки, прижимая к себе с такой осторожностью, будто она была сделана из хрусталя. — Альтаир, люди смотрят! — засмеялась она, пряча лицо у меня на шее. — Пусть смотрят, — отрезал я. — Я забираю своё сокровище домой.

Когда мы вошли в наш пентхаус, Сезим ахнула. Весь холл и гостиная были превращены в море цветов. Белые лилии, нежные розы и её любимые пионы — аромат был такой, что кружилась голова. На столике у окна стояли крошечные пинетки — мой первый подарок нашему малышу.

Вечером, когда огни Нью-Йорка зажглись под нашими ногами, мы устроились на диване. — Если будет мальчик, — прошептала Сезим, поглаживая живот, — я хочу назвать его в честь твоего отца. А если девочка? — Если девочка, то пусть её зовут Айлин, — я поцеловал её в макушку. — В честь твоей мамы и твоей красоты. Свет луны.

Нашу идиллию прервал настойчивый звонок в дверь. Лиза и Джеймс ворвались к нам, нагруженные пакетами с детскими вещами. Лиза просто светилась, её глаза подозрительно блестели.

— Так, — она решительно отодвинула коробки и села напротив нас. — У меня есть новость, которая переплюнет даже ваши цветы! — Лиза, не томи, — усмехнулся я. — Мы с Джеймсом тоже... — она замялась, глядя на мужа, и тот нежно взял её за руку. — В общем, Сезим-ай, наши дети будут расти вместе! Я тоже беременна!

Сезим вскрикнула от восторга, и они с Лизой тут же бросились обниматься, плача и смеясь одновременно. Мы с Джеймсом переглянулись — в его взгляде была та же смесь ужаса и безграничного счастья, что и в моем.

— Кажется, Альтаир, тишина в этом доме отменяется на ближайшие двадцать лет, — прошептал Джеймс, пожимая мне руку. — И это, пожалуй, самый лучший проект в моей жизни, — ответил я, глядя на свою сияющую жену.

Эпилог: Наша вечность

Нью-Йорк утопал в золоте закатного солнца. Тот самый парк, где когда-то под проливным дождем встретились двое — холодный, разочарованный в людях профессор и хрупкая студентка с зонтом и добрым сердцем. Сегодня здесь было тихо и тепло.

Я стоял у той самой скамейки, наблюдая за самой прекрасной картиной, которую когда-либо рисовала жизнь. По изумрудной траве, заливаясь звонким смехом, бегала маленькая девочка. Её русо-пепельные кудри забавно подпрыгивали при каждом шаге, а когда она оборачивалась, на меня смотрели мои собственные пронзительные голубые глаза. Наша Айлин.

Рядом с ней, отчаянно пытаясь не отставать, ковылял маленький сын Лизы и Джеймса. Лиза, такая же неугомонная, как и три года назад, бегала за ними с фотоаппаратом, выкрикивая: — Джеймс, посмотри! Они же просто копия нас в миниатюре! Сезим, ты видишь, как твой племянник пытается отобрать у Айлин игрушку? Настоящий Джулиано!

Джеймс сидел на скамье, придерживая за плечи Лизу, и в его взгляде была та самая мудрость и бесконечное терпение. Чуть поодаль, на пледе, расположились Дарья и Марьям, которые о чем-то увлеченно спорили, выбирая школу для внуков.

Я почувствовал, как чья-то теплая ладонь скользнула в мою руку. Сезим-ай. Она стояла рядом, прижимаясь к моему плечу. Её взгляд был прикован к нашей дочери. Она стала еще прекраснее — материнство добавило ей той мягкой силы, перед которой я пасовал каждый раз.

— О чем ты думаешь, Альтаир? — тихо спросила она, и я почувствовал её дыхание на своей щеке.

— О том, что этот чертеж оказался самым точным, — я притянул её к себе, вдыхая аромат её волос, который за годы не изменился. — Знаешь, тогда в архиве, или в тот вечер на острове, я думал, что счастливее быть невозможно. Но глядя на то, как Айлин тянет к тебе руки... я понимаю, что каждый день с тобой — это новый фундамент.

Я повернул её к себе и, не обращая внимания на свист Лизы и смех матушки, накрыл её губы своими. Это был поцелуй, в котором не было страха, не было тайн — только благодарность и обещание.

— Спасибо за этот свет, Луна моя, — прошептал я ей в самые губы.

— Мы создали его вместе, Альтаир Джулиано, — улыбнулась она, и её карие глаза вспыхнули тем самым сиянием, которое когда-то спасло меня от холода.

Айлин подбежала к нам, вклиниваясь между нашими коленями и требуя внимания. Я подхватил её на руки, подбрасывая к небу, и её смех слился с шумом листвы.

Это был не просто финал. Это была наша бесконечность. Высота, которую мы покорили вместе.

КОНЕЦ.

Автор: Джемма Ро © 2026. Все права защищены.

Данное произведение публикуется автором на безвозмездной основе и предназначено для бесплатного чтения. Любое коммерческое использование, копирование или распространение текста на сторонних ресурсах без согласия автора запрещено.