Северус Снейп и Кубок Огня

глава 1

Страстей у Саши Воронцовой было две: люди и истории о людях, которых не существует. Она училась на психолога — и делала это с рвением, которое свойственно людям, пытающимся разобраться в себе через других. Свои пепельные волосы она редко собирала и в основном носила их небрежно распущенными, но пара прядей вечно лезла в лицо, что иногда её страшно бесило. Саша была высокой и от природы стройной, но из-за вечной спешки и привычки двигаться быстрее, чем позволяло её тело, она была неуклюжа. Локти вечно обо что бы ни ударялись, колени норовили встретиться с кофейным столиком, а длинные ноги — споткнуться о ровный пол. Она носила эту свою неуклюжесть с иронией и лёгкостью, отпуская самоироничные шутки и превратив это в свою фишку.

Чёрный юмор был для Саши бронёй. Она редко грустила, а вот злилась — часто. Но признаться себе, что её задели? Ни за что. Она понимала: со стороны это выглядело как классический защитный механизм, о котором она сама рассказывала на парах. Но теория – это одно. А практика на себе — совсем другое. Но она работала над собой.

Однажды она выдала преподавателю с абсолютно бесстрастным лицом: «Я сейчас чувствую себя пациентом, которому слишком поздно объясняют диагноз». А потом добавила: «Но вы так увлечённо рассказываете, что я даже не перебиваю». Через секунду — бац! — и все засмеялись, а преподаватель растерянно улыбнулся.

Даша, её однокурсница, называла Сашу «ходячей катастрофой». Она умудрялась сочетать тёплую улыбку и ледяные подколы. Детскую увлечённость фэнтези и взрослый цинизм. А также не забываем про поистине большое притяжение к Земле: так часто она порой спотыкалась, ударялась или вовсе падала.

Забавно, но пока на парах Саша зубрила теорию Фрейда и Юнга, дома она зачитывалась фэнтези. И нет, это не побег от реальности. Просто ей было искренне интересно, как устроены миры, в которых добро не всегда побеждает, а магия подчиняется своим строгим законам. Она могла пропасть на пару дней или не спать до утра, чтобы узнать новый мир, который ей попался на просторах книжного мира. На парах чаще всего она молчала, слушала и кивала. А в курилке ругалась с пеной у рта (как говорила Даша) с парнями из соседней группы о том, почему у эльфов длинные волосы.

«Маскировка, блин! Вам в лесу прятаться не приходилось?»

Как–то Даша пришла к ней в гости и заметила кучу фигурок персонажей и карту Средиземья. Долго всё рассматривала, а потом внезапно серьёзно предложила:

— Сашок, я и не догадывалась о твоей большой любви к фэнтези. Поехали с нами на выходные. У нас там компания — ролевики. Играем, костры, палатки и всё в этом духе.

Саша тогда откинула голову и фыркнула:

— Только если там будет нормальный кофе и никто не попросит меня петь баллады под лютню, потому что я фальшивлю так, что даже тролли разбегутся.

Но внутри всё замерло. Она привыкла быть той, кто смотрит на мир с юмором, но в глубине души ей ужасно хотелось оказаться там — там, где есть кто-то так же увлечённый. Правда, признаваться в этом было стыдно. «Взрослый человек, будущий психолог, — крутилось у неё в голове. — Не смешно ли обсуждать эльфов при свете дня?»

Даша не отставала. Два дня дразнила – то «недобитая фея», то «скептик с книжкой». И в итоге Саша сдалась. Вернее, сдался её азарт.

— Ладно. Но, если там будет скучно — я сбегу и утащу твою палатку с собой.

Собралась она как параноик: носки (ЗАПАСНЫЕ), дождевик, кружка, палатка, спальник, фонарик, и чай – чтоб пахло домом. И аптечка. «На случай, если я сломаю ногу о камень на ровном месте», - мысленно хихикнула Саша.

В коридоре универа Даша встретила её с улыбкой: Саша тащила рюкзак в одной руке, второй ругалась с молнией на куртке. И материлась так сочно, что даже охранник обернулся.

— Ну что готова?

— Ко всему, кроме лютни, — улыбнулась Саша. – Так что развлекай. Я жду.

Автобус замер у леса. Саша ступила на землю – сырую, пахнущую грибами. Шаг, второй… И блин, зацепилась кедом за саму себя. ЁБТВОЮМАТЬ. Рука сама вылетела вперёд, она поймала равновесие, выдохнула и тихо так, для себя:

— Ну, классика.

Поправила сползающую лямку. Одёрнула ветровку. Огляделась. Лес стоял высокий, тёмный, немного жуткий. Где-то впереди, за поворотом тропинки, слышались голоса и смех. Запахло дымом.

Даша обернулась – вся такая довольная, растрёпанная:

— Ну что, не передумала ещё?

Саша усмехнулась, подхватила рюкзак, который уже начал сползать с плеча, и шагнула вперёд.

"Ну, погнали" . И почему-то улыбнулась.

— Веди. Пока я не передумала и не ушла искать нормальный вайфай и розетку. И предупреждаю сразу если кофе не будет, я тебя съем.

Голос звучал бодро, даже дерзко. А в животе – бабочки. Нет, не бабочки. Там будто кто-то сжал все внутренности в кулак и держит. Она никогда раньше не была среди них. Среди этих людей, которые носят плащи не ради прикола. Своих? Может быть. Почти. Или она просто придумала.

Глава 2

Лес пах сыростью и прелыми листьями. Саша открыла глаза и первым делом попыталась сфокусироваться на проплывающей над головой ветке. Пытаясь вспомнить, сколько же пластиковых стаканчиков она опрокинула в себя перед тем, как эффектно рухнуть лицом в палатку. Судя по тому, как раскалывалась голова, — все, что были в лагере, включая, возможно, чью-то заначку, которую она случайно нашла и решила, что это компот.

— Твою ж— прошептала она, садясь и хватаясь за голову. Череп раскалывался так, будто там внутри отжигал какой-то карлик с кузнечным молотом. — Колокола, мать вашу… Я, кажется, только что проиграла битву с алкоголем и деревьями одновременно. И это при том, что я даже не пыталась воевать.

Она огляделась. Вокруг - не их уютный палаточный лагерь с факультетскими флагами. Настоящий дремучий лес. Стволы толщиной в обхват, мох космами висит и ни одного следа от кроссовок «Найк». Саша потерла шишку на лбу.

«Ну, организаторы учудили. Оглушили меня, что ли, и перетащили в сектор квестов? Реализма ради. Зачётно. Только в следующий раз можно было бы предупредить, что я иду на «Выживание с минимальным набором мозга». Я б хоть носки запасные взяла».

— Эй! — крикнула она и эхо разнеслось между деревьев. — Палаточный! Я выхожу из игры! Мне нужен лед и, желательно, цитрамон! И кофе! Я не шучу, я готова убить за кофе!

Тишина. И тут из-за толстого дуба, шаркая и волоча за собой что-то, вышел человек. Сгорбленный, патлатый и глазами, которые светились в полумраке лихорадочным блеском.

Саша присвистнула.

— Ого! А грим у тебя — бомба. Прям как зомби. И эти жилы на шее — вообще шедевр! Силикон, да? Или это у тебя от природы? Потому что если от природы, то я извиняюсь, но ты выглядишь так, будто тебя не кормили лет десять.

Филч остановился. Его лицо перекосилось от злобы, он сжал в руке метлу так что костяшки побелели.

— Ты! — прошипел он голосом, скрипучим, как несмазанная дверь. — Как ты тут оказалась? Запретный лес! Немедленно объяснись, или я лично отведу тебя к Дамблдору!

Саша моргнула. Она попыталась встать ровно, но ее качнуло, и она, запутавшись в плаще впечаталась плечом в дерево.

— Слышь, чувак, — сказала она, массируя ушибленный бок. — Ты серьёзно? Дамблдор — это вообще мастер-класс. Ты так его вживую цитируешь, что я аж сама испугалась. Прям мурашки по коже. Браво, аплодирую стоя. Но давай заканчивай с импровизацией, у меня реально сотрясение. Где наши? Где Даша- эльф со своими вампирами? Она обещала, что будет развлекать меня, а не то, что меня будут развлекать неизвестные мужики со швабрами.

Она перевела взгляд на швабру, которую Филч сжимал в руке, и нахмурилась с искренним недоумением.

— Кстати, зачем тебе швабра в лесу? Ты собрался мыть полы среди деревьев? Потому что, если честно, это странно. Даже для квеста. У нас в лагере был чувак, который ходил с мечом, но меч — это круто. Швабра — это... ну, это швабра. Я бы на твоём месте выбрала что-то более эпичное. Например, посох. Или лопату. Лопата хотя бы функциональная. А швабра... она только для полов. Или для метелей. Но в лесу метелей нет. Так что я сомневаюсь в твоём выборе оружия.

Филч открыл рот, явно собираясь что-то сказать, но Саша уже отвернулась, массируя висок.

— Ладно, неважно. Это твоя жизнь. Может быть, у тебя там внутри швабры спрятан меч. Как в фильмах. Тогда я извиняюсь. Но если нет — ну, ты понял.

Филч подался вперед, и Саша с удивлением заметила, что от него пахнет затхлостью и пылью, а не потом и «Дезодорантом-Невидимкой», который они распыляли в палатках.

— Слушай, — сказала она, принюхиваясь, — а ты вообще пользуешься дезодорантом? Потому что если нет, то я понимаю, почему ты такой злой. У меня от запаха пыли тоже настроение портится. Это же классика: сначала пыль, потом гнев, потом желание убить всех вокруг. Я тебя понимаю, чувак.

— Дамблдор! — снова выкрикнул Филч, его голос сорвался на визг. Он схватил Сашу за локоть цепкими, холодными пальцами. — Ты пойдешь с ним объясняться. За то, что шатаешься по ночному лесу без разрешения — баллы с факультета! И может быть, он ещё скостит тебе срок отработок, если я скажу, что ты не сопротивлялась!

Саша, спотыкаясь, пошла за ним. Боль в голове пульсировала, перед глазами плыли пятна.

«Игра. Ну и реалистичная игра. Захват такой мощный. А этот по-видимому Филч — реально талант, он же меня до костей прохватывает своим взглядом. Оскар за лучшую мужскую роль. Надо будет запомнить его имя. Или пойти на курсы актёрского мастерства, чтобы тоже так уметь. Я бы могла играть злых тёток в очереди».

Она споткнулась о корягу и повисла бы, если бы Филч не дернул её за руку, заставив снова встать на ноги.

— Аккуратнее, бестолочь! — прошипел он. — Не вздумай сбежать. Директор наверняка в замке.

— А он вообще в курсе, что ты тащишь к нему кого - то? — спросила Саша, пытаясь удержать равновесие. — Или ты просто решил устроить сюрприз? Потому что если он не в курсе, то это будет неловко. Представь: сидит человек, чай пьёт, а тут ты врываешься с полубезумной девушкой и говоришь: «Я привёл вам подарок». Он подумает, что ты с ума сошёл. Или что я — твоя племянница. Я вообще не знаю, как это работает в ваших квестах.

Саша подняла глаза. Сквозь кроны деревьев она увидела массивный силуэт. Башни, острые шпили, тёплые огни в окнах, мерцающие в ночи. Она присвистнула.

— Ни фига себе декорации… — выдохнула она. — Бюджет у лагеря, видимо, как у «Аватара». Я думала, у нас просто палатки натянули. А вы, оказывается, целый замок отгрохали. Или это с ИИ замутили голограммы ?

Она перевела взгляд на Филча, который по-прежнему тащил её вперёд, и невольно улыбнулась.

«Ну, ребята. Это просто оху… Я имею в виду, просто невероятно. Надо будет запомнить имя этого актёра. Сыграно просто жизненно — и мерзко, и страшно, и обидно. 10 из 10. Я даже готова дать ему свою визитку, если он захочет сниматься в моём дипломном проекте. Я бы сняла документальный фильм о злых завхозах. Это было бы хитом в том самом запретграме, чьё имя мы не называем вслух. Ха-ха».

Она снова споткнулась и зажмурилась, силясь не упасть в грязь. Когда она откроет глаза, наверняка увидит свой рюкзак, Дашу с накладными ушами и бутылку воды. А пока что… пока что она просто позволила себя вести, пытаясь не думать о том, как холодна ладонь Филча на её запястье, и почему у замка такая огромная тень как будто то он настоящий.

— Слушай, — пробормотала она, чувствуя, как сознание начинает отключаться. — Ты мне потом дашь автограф? Я хочу сказать всем, что меня тащил в лес настоящий Филч. И что я выжила. Это будет легендарно.

Глава 3

Саша споткнулась о корень в третий раз, и её колено проехалось по мокрой траве.

- Да ёбтвоюмать….

Но она даже не попыталась встать ровно: это её немного взбодрило, и она просто пошла дальше, волоча ногу, как сломанная кукла.

— Слышь, мужик, — сказала она, отплёвываясь от листа. — Тебя вообще, как зовут-то? По-настоящему? Я понимаю, что ты сейчас в образе, но если ты продолжишь тащить меня с такой скоростью, я либо потеряю сознание, либо обоссусь от страха. Или от смеха. Ещё не решила.

Филч остановился и развернулся к ней с такой скоростью, что его волосы хлестнули её по лицу. Глаза горели жёлтым бешенством, жилы на шее вздулись, как канаты.

— НЕСНОСНАЯ ДЕВЧОНКА! — заорал он, и голос его эхом разнёсся по лесу, вспугнув стаю ворон, которые взлетели с ближайшего дерева с оглушительным карканьем. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ СО МНОЙ ТАК РАЗГОВАРИВАТЬ?!

Саша замерла на мгновение, а потом её лицо расплылось в искреннем, восторженном восхищении.

— Боже, — прошептала она благоговейно. — Ты ещё и поёшь. Мать твою. Как у тебя голосовые связки так вибрируют?! Это же сценический голос! У тебя там микрофон в горле вживлён? Слушай, если ты не актёр, то ты упустил своё призвание. Серьёзно. Я бы тебя на «Оскар» номинировала. За лучшую мужскую роль в жанре «депрессивный завхоз, который хочет всех убить».

Она замахала руками, чуть не потеряв равновесие.

— Я сейчас сама зааплодирую!

Филч дёрнулся. На лице – такая смесь ярости и недоумения, что он просто открыл рот, закрыл, снова открыл. Как рыба. Только злая.

— Ты... ты... — зашипел он и ткнул шваброй ей в лицо. — Ты наглая! Неблагодарная! Да я тебя... да я тебя в подземелье на цепь посажу! Будешь котлы чистить до конца своих дней!

Саша посмотрела на швабру, затем на Филча, затем снова на швабру. На её лице появилось выражение искреннего, почти детского любопытства.

— Слушай, — сказала она медленно, как объясняют ребёнку, что снег есть нельзя. — Я, конечно, понимаю, что ты злишься. Но если ты прибьёшь меня шваброй, ты её испачкаешь. И потом тебе придётся её мыть. А мыть швабру — это, знаешь, как-то бессмысленно. Она же для того, чтобы мыть полы, а не для того, чтобы её мыли. Это как мыть мыло. Понимаешь? Бессмысленно.

Она сделала паузу.

- Так что давай просто договоримся: ты не машешь шваброй, я не падаю в обморок, и мы оба сохраняем достоинство. Идёт?

Она протянула ему руку для рукопожатия. Филч смотрел на неё, на её руку, на швабру в своей руке, и его лицо медленно приобретало цвет варёного рака.

— Я — Саша, — представилась она, пытаясь присесть в реверансе, но чуть не упав. — Студентка-психолог, будущий спасатель ваших душ. Кстати, по тому, как ты орёшь, я уже могу поставить тебе предварительный диагноз: хронический стресс и подавленная агрессия. Я, конечно, ещё не дипломированный специалист. Но если захочешь — могу дать пару советов, как справляться с гневом. Например, дыхательные упражнения или вязание. Слышал про вязание? Очень успокаивает.

Филч издал звук, похожий на предсмертный хрип, и резко опустил швабру. Он явно не ожидал такого поворота.

Саша тем временем огляделась, потирая шишку на лбу.

— Блин, ребята, я, конечно, ценю ваши усилия. Но у меня реально голова раскалывается. Может, прекратим игру, вызовите мне скорую, а?

Она выжидающе посмотрела на Филча. Он стоял молча, его лицо дёргалось, как у человека, который пытается понять, издеваются ли над ним.

— Игра? — переспросил он голосом, в котором смешались ярость и недоумение. — Ты думаешь... это... игра?!

— Ну да, — пожала плечами Саша. — Тематический лагерь «Тайны фэнтези». Я ж туда ехала! Палатки, ролевка, сливочное пиво, эльфийский эль…Я вчера вон в Свету-эльфа наряжалась, она ныла, что у неё уши болят...

Она закатила глаза.

— Но вы вообще заморочились. Лес, чаща - настоящая... Филч – прям живой, замок — как из фильма... Дорого, наверное, обошлось. Но я, блин, реально ушиблась, когда падала. Мне не до квеста.

Филч медленно поднял руку и указал на замок. Его палец дрожал.

— Это не игра, девчонка! Это Хогвартс! Школа чародейства и волшебства! И ты... ты, видимо, маг, который...

— Ага, — хлопнула его по плечу Саша. – Круто. Реально круто. Серьёзно. Я даже не знаю, как ты так глазами сверкаешь — линзы, наверное, светящиеся? Или это у тебя экшен-камера?

Она заглянула ему в зрачки, пытаясь разглядеть источник свечения. Филч попятился, закрывая лицо руками.

— Ты безумна! — прошипел он. — Я сейчас приведу тебя к директору! Он тебе покажет, игра это или нет!

— О, Дамблдор! — Саша оживилась и хлопнула в ладоши. — А его кто играет? Какой-нибудь актёр? Или свой чувак с бородой? Я с ним сфоткаюсь, если можно. Для запретграма. Подписчики оценят.

Она вытащила из кармана телефон и нажала на кнопку включения. Ничего. Экран не загорелся. Она пощёлкала, потом постучала по корпусу.

— Блин, сел, что ли? Или в лесу связи нет? Ну ничего, потом заряжу.

Филч смотрел на неё, на её телефон, и медленно открывал и закрывал рот. Его лицо приобрело цвет старой простыни.

— Ты... ты называешь это... «игрой»? — прошептал он осипшим голосом. — Девица, ты что, не понимаешь, где находишься?!

— В квесте, — терпеливо ответила Саша, как ребенку. — Ну, мы в лагере. Я упала. У меня сотрясение. Ты — Филч. Я — участник. Всё просто.

Она вздохнула и добавила:

— Слушай, давай ты меня просто отведешь к организаторам, я подпишу бумажку, что не претендую, и поеду в травмпункт? А то у меня перед глазами всё плывёт. И кстати, кто тебя на роль утверждал? Ты так хорошо играешь злого завхоза, что тебе в фильмах сниматься. Правда.

Филч издал протяжный, жалобный стон, похожий на вой раненого животного.

— Мерлин, дай мне сил... — простонал он. — Это не игра! Это настоящая магия! Я — настоящий Филч! Этот лес — Запретный! Этот замок — Хогвартс! А ты — ненормальная, раз думаешь, что это всё... инсценировка!

— Мерлин? — переспросила Саша, наклоняя голову. — Это твой духовный наставник или ты просто так выражаешься? Потому что если это наставник, то я бы посоветовала сменить его на кого-то с более позитивным настроем. У тебя, знаешь, взгляд очень угрюмый. Как у человека, который пересмотрел все сезоны «Игры престолов» за один день.

Филч схватился за голову и зашатался.

— Я... я сейчас... — прохрипел он. — Я тебя к Дамблдору! Пусть он сам объясняет! Я больше не могу!

Он схватил её за локоть и потащил, переходя почти на бег. Саша спотыкалась и возмущалась:

— Эй, потише! Мне же больно! Куда ты так рвёшься? На экскурсию по замку? А можно мне потом сувенирку в лагерь? Ну, магнитик там, или... Ой, бля...

Она снова споткнулась, и мир перед глазами поплыл чёрными пятнами.

— Кажется, я отключаюсь... Но ты запомни... ты лучший актёр... которого я... встречала...

Она обмякла у него в руках.

Филч посмотрел на неё, потом на замок, потом в небо.

— Дамблдор, — прошептал он в темноту. — У тебя там что, какой-то особый психушник открылся? Эта девица думает, что мы все... квесте...

Он подхватил её на руки и зашагал к замку, мучительно соображая, как объяснить директору, что он притащил студентку, которая считает Хогвартс тематическим лагерем.

— И она ещё предлагала мне вязание, — пробормотал он себе под нос, переступая через корягу. — Схему для свитера. Мерлин всемогущий. Я работаю в школе магии двадцать лет, и это самый странный студент, которого я видел.

Глава 4

Саша лежала на чём-то жёстком, но относительно мягком. Перед глазами – каша. Комната то расплывалась в цветные пятна, то сжималась в тёмный туннель. Как будто кто-то в её голове крутил колёсико зума, не в силах остановиться на нужном фокусе.

«Чёрт, как же хреново...».

— ...она просто упала? — спросил ледяной голос, растягивая слова.

— Да, Профессор Снейп, — голос мягкий, успокаивающий. Видимо, медсестра — Ударилась головой о корень. Сильное сотрясение, но без последствий. Если дать ей отдохнуть, всё пройдёт.

— Как она попала в Запретный лес? — это был строгий женский голос.

— Аргус нашёл её, — ответил мягкий глубокий голос. — Бродила одна. Без палочки. Без мантии.

— Без палочки? — вновь прозвучал этот же женский голос. — Но простите Профессор Дамболдор как она попала на территорию школы?

— В том-то и вопрос, Минерва, — спокойно сказал Дамблдор. — Магглорождённая, но без связи с магическим миром. Похоже, её появление — пока загадка для меня. Или случайное стечение обстоятельств.

— Случайность? — голос Снейпа стал ещё холоднее, с едва заметным сарказмом. — Как трогательно. Альбус, вы становитесь сентиментальны. В Хогвартсе не бывает случайностей. Скорее, чья-то вопиющая некомпетентность или... — он сделал паузу, — ...очень глупая шутка.

Саша слышала, как кто-то подошёл ближе. Тёплая рука коснулась лба, и она инстинктивно дёрнулась.

— Она просыпается, — мягко проговорил женский голос. — Девушка, слышите меня?

Саша с трудом разлепила глаза. Свет резал, но она заставила себя смотреть. Над ней склонилась женщина в ведьмовской шляпе — доброе лицо, морщинки у глаз, усталая, но тёплая улыбка.

— Где я? — прошептала Саша. Голос сел от долгого молчания.

— В больничном крыле Хогвартса, — мягко ответила женщина, поглаживая её по руке. — Не волнуйтесь, меня зовут Поппи Помфри я старшая медсестра Хогвартса. вы в безопасности. У вас сотрясение, но мы за вами присмотрим. Лежите спокойно.

Саша медленно повернула голову. Комната постепенно обретала чёткость. Высокие своды, кровати с балдахинами, большие окна, за которыми темнело небо.

Рядом стояли люди.

В кресле у окна сидел пожилой мужчина с длинной серебристой бородой, которая струилась по темной мантии. Он смотрел на неё с лёгкой чуть усталой улыбкой.

Чуть поодаль, у стены, замерла женщина в зелёной мантии. Тёмные волосы были туго стянуты в узел. Губы поджаты. Взгляд цепкий и внимательный. Она смотрела на Сашу так, будто оценивала её.

И мужчина в чёрном. Высокий, худой, с длинными как будто сальными волосами, обрамляющими бледное лицо. Тёмные глаза смотрели холодно, равнодушно, с лёгким прищуром. Он стоял в отдалении, скрестив руки на груди. От него веяло опасностью, и Саша невольно поёжилась.

«Это что, организаторы квеста? Вырядились как из фильма».

Старик с бородой поднялся и подошел ближе. Его голос был мягким, но глубоким.

— Добрый вечер. Я — Альбус Дамблдор, директор этой школы. Вы можете рассказать, кто вы и как здесь оказались?

Саша моргнула. Голова пульсировала. Она смотрела на него и пыталась переварить услышанное.

«Дамблдор? Альбус Дамблдор? Из "Гарри Поттера"?»

Она перевела взгляд на строгую женщину в зелёном, потом на мрачного мужчину в чёрном.

«Так это... это МакГонагалл? А он... это же Снейп?! Боже, они выглядят как настоящие. Или это актёры? Но Дамблдор сказал "директор школы". Это же не может быть...»

Она пыталась собраться с мыслями.

— Я Александра Воронцова. Я была в лагере. С друзьями. Мы играли в ролевую игру. Тематический лагерь «Тайны фэнтези». Палатки, костюмы... а потом я упала. Ударилась головой. И очнулась в лесу. Там был мужчина. Он привёл меня сюда.

Она замолчала, обводя взглядом комнату.

— А вы... вы все актёры? Организаторы лагеря?

МакГонагалл и Снейп переглянулись. Снейп едва заметно усмехнулся — уголок губ дёрнулся вверх.

— Актёры, — повторил он медленно, смакуя слово. — Разумеется. Мы все здесь — труппа бродячих комедиантов. Замок — декорации, лес — бутафория. А я, видите ли, играю роль угрюмого злодея. Убедительно?

Он выдержал паузу и добавил ледяным тоном:

— В отличие от вас, которая, судя по всему, играет роль девушки, ударившейся головой так сильно, что решила, будто пробраться в Хогвартс незаметно — это просто.

Саша уставилась на него. От его слов веяло холодом и насмешкой.

— Северус, — мягко осадил Дамблдор. — Не стоит.

— Я всего лишь констатирую факты, Профессор — пожал плечами Снейп. — Если она способна видеть замок, значит, она обладает магией. Если она не знает о магии — значит, она либо невероятно невежественна, либо... — он посмотрел на Сашу с прищуром, — ...намеренно притворяется. И я склоняюсь ко второму варианту.

— Я не притворяюсь! — возмутилась Саша, пытаясь сесть, но голова закружилась, и она упала обратно. — Я действительно не знаю, что происходит!

— О, как удобно, — протянул Снейп с сарказмом. — Не знать. Не понимать. Не иметь никакого отношения. Вам, должно быть, очень легко живётся с такой... избирательной слепотой.

— Северус, — строго сказала МакГонагалл. — Девушка только пришла в себя. Дайте ей хотя бы прийти в сознание, прежде чем подвергать допросу.

Снейп бросил на неё короткий взгляд, но замолчал. Он скрестил руки на груди и отошёл чуть дальше, наблюдая за Сашей с ледяным любопытством.

Саша перевела дух и посмотрела на Дамблдора.

— Если это правда, — сказала она тихо. — Если вы и правда школа магии... то что мне теперь делать? Я не умею колдовать. Я не знаю никаких правил. И я вообще не должна здесь находиться.

— Это мы выясним, — спокойно ответил Дамблдор. — А пока вам нужно отдыхать.

— То есть... вы не знаете, что со мной делать?

— Вы останетесь здесь, пока мы не выясним, что произошло, — сказал Дамблдор.

— Профессор, мы не можем держать её в замке, если она не ученица. Возразила Минерва МакГонагалл.

Саша почувствовала, как в груди что-то сжалось. Она прикрыла глаза и вздохнула. Голова всё ещё болела, а мысли путались.

«Магия... звучит как бред.»

Саша посмотрела на свои руки, ожидая увидеть что-то, но видела только грязь из леса.

Дамблдор поднялся с кресла.

— Мадам Помфри, присмотрите за ней. Минерва, Северус, пойдёмте.

Они вышли и дверь за ним закрылась.

Саша выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. Мадам Помфри мягко улыбнулась и подоткнула одеяло.

— Отдыхайте, — сказала она. — Завтра будет лучше.

Она отошла к соседней койке, оставляя Сашу одну.

Саша смотрела в потолок и пыталась переварить то, что только что произошло.

«Дамблдор. Альбус Дамблдор. Директор Хогвартса. Он выглядит как в книгах. Только уставший. И МакГонагалл. И... и он».

Она вспомнила мужчину в чёрном. Его холодные глаза. Его прищур. То, как он смотрел на неё так, будто она была ошибкой, которую нужно исправить.

«Снейп. Профессор Северус Снейп. Он выглядит... он выглядит страшнее, чем в фильмах. В книгах он был просто злым. А здесь... здесь от него веет опасностью. Как будто он может убить взглядом. И, кажется, он хочет это сделать».

Она закрыла глаза и попыталась успокоиться.

«Это просто сон. Я ударилась головой, и мне всё это снится. Завтра я проснусь в палатке, и Даша будет смеяться над моим похмельем. И всё будет нормально».

Саша закрыла глаза и провалилась в темноту с надеждой , что утро принесёт ответы.

Глава 5

Саша проснулась от того, что кто-то кашлянул рядом. Открыла глаза - комната не изменилась. Высокие своды. Кровати с балдахинами. Тишин - плотная, настоящая, от которой сердце заколотилось быстрее. Рядом стояла мадам Помфри с подносом в руках. На подносе дымилась тарелка с овсянкой, стояла кружка с тёплым напитком, от которого шёл пар, и лежал кусок хлеба с маслом.

— Доброе утро, — мягко сказала она. — Я принесла вам завтрак. Как вы себя чувствуете?

— Голова болит, — честно ответила Саша, садясь. — Но лучше, чем вчера.

— Это хорошо, — кивнула Помфри, ставя поднос ей на колени. — Но сначала выпейте это. — Она указала на кружку. — Я добавила туда несколько капель укрепляющего зелья. Оно поможет вашему организму восстановиться после сотрясения.

Саша взяла кружку и осторожно понюхала. Напиток пах травами и мёдом, но был какой-то странный — густой, с мерцающими в свете крошечными искрами.

— Зелья? — переспросила она с недоверием. — Как в сказках? Корень мандрагоры и всё такое?

Помфри улыбнулась, но в её глазах мелькнула лёгкая тревога.

— Не совсем, — сказала она. — Это стандартное восстанавливающее средство. Его используют в больничных крыльях по всему магическому миру. Выпейте, не бойтесь.

Саша с сомнением посмотрела на кружку. Она всё ещё не до конца верила, что происходит на самом деле. Возможно, это был просто сон. Или галлюцинация после удара головой. Она сделала глоток.

Тёплая жидкость разлилась по телу странным покалыванием. Голова перестала болеть практически мгновенно, а в руках появилась лёгкость, которой не было с самого утра.

— Это... необычно, — призналась Саша. — Спасибо.

— Обращайтесь, — кивнула Помфри. — Ешьте, сил вам понадобится много.

Она отошла к соседней койке и принялась поправлять покрывало, давая Саше время поесть.

Саша взяла ложку и попробовала овсянку. Та была неожиданно вкусной — с ягодами и орехами, которых она не видела, но чувствовала на языке. Она почти доела, когда дверь больничного крыла открылась. Вошедший был высоким, с серебристой бородой и длинной мантией. Альбус Дамблдор выглядел уставшим — под глазами залегли тени, улыбка была чуть натянутой, а в глубине голубых глаз пряталась тревога.

Саша смотрела на него во все глаза. Она узнала его сразу — длинные серебряные волосы, очки-половинки, яркая мантия. Тот самый Дамблдор из книг, только живой, настоящий. Но он не был похож на мудрого старца из фильмов — в его лице читалась усталость, а в движениях сквозила напряжённость, словно он нёс тяжесть, о которой никто не знал.

Он присел на стул у её кровати и сложил руки на коленях.

— Доброе утро, — сказал он мягко, но голос звучал чуть глубже, чем вчера. — Позвольте узнать, как вы себя чувствуете?

— Спала, — ответила Саша. — Мадам Помфри дала мне какое-то зелье, и я уснула.

— Хорошо, — кивнул Дамблдор. — Отдых — лучший лекарь, особенно когда речь идёт о разуме, внезапно перенесённом в непривычную для него реальность.

Он помолчал, поглаживая бороду. Саша заметила, что он не смотрит ей прямо в глаза — его взгляд блуждал, словно он обдумывал что-то важное.

— Я провёл некоторое исследование, — начал он медленно. — И должен признаться, что пока не нашёл удовлетворительного объяснения вашего появления. Возможно, ответы придут со временем. А возможно, мы ищем их не там, где нужно.

Саша нахмурилась.

— Я хочу домой, — тихо сказала она. — Я уже говорила это вчера.

— Я помню, — кивнул Дамблдор. — И я сделаю всё от меня зависящее, чтобы помочь вам вернуться. Однако путь назад может быть не таким прямым, каким он был вперёд. Иногда, чтобы найти выход из лабиринта, нужно сначала изучить все его коридоры.

Он замолчал, и Саша поняла, что большего от него не добьётся. Он говорил красиво, но уклончиво, оставляя пространство для толкований, которых, возможно, и не было.

— А пока я прошу вас рассказать мне ещё немного о вашем мире. О лагере. О том, что происходило перед тем, как вы оказались здесь. Любая деталь может оказаться ключом.

Саша вздохнула и собралась с мыслями. Голова была ясной, но воспоминания о лагере казались размытыми, словно картинка под водой.

— Мы были в походе, — начала она. - Тематический лагерь для ролевиков — играли в фэнтези. Каждый выбрал себе роль: волшебники, эльфы, воины. У нас были костюмы, деревянные мечи, мы разыгрывали сценки. На третий день у нас был обряд посвящения. Мы встали в круг, зажгли костёр, и каждый должен был произнести клятву. Сказать, что он вступает в мир магии и принимает его законы. Это был просто ритуал, притворство, понимаете? Игра.

— Игра, — повторил Дамблдор задумчиво. — И что случилось потом?

Саша нахмурилась, пытаясь вспомнить. В голове был провал — обрывки образов, которые не складывались в цельную картину.

— Потом всё как в тумане, — сказала она. — Я помню, как пошла за хворостом для костра. А дальше... темнота. А потом я очнулась в лесу. Там, где меня нашёл тот мужчина.

— Филч, — подсказал Дамблдор. — Наш завхоз.

— Да. Он привёл меня сюда. И я до сих пор не могу поверить, что это происходит на самом деле. — Саша обвела руками комнату. — Все эти разговоры о магии, о зельях... Это как будто во сне. Только сон становится всё более реальным.

Дамблдор посмотрел на неё поверх очков. Его голос звучал мягко, но в нём ощущалась сталь.

— Реальность, как и магия, часто начинается с неверия. А затем мы обнаруживаем, что то, что казалось вымыслом, прорастает корнями в нашу жизнь и меняет её навсегда. Я не прошу вас принять всё сразу. Но я прошу вас быть открытой к тому, что вы видите. Возможно, ответы придут тогда, когда вы перестанете искать их в привычных рамках.

Саша молчала. Она смотрела на Дамблдора и вдруг поняла, что он совсем не такой, как в книгах. Там он был спокойным, уверенным в себе мудрецом, который всегда знал, что делать. Здесь же она видела тень сомнения в его глазах и слышала усталость в голосе. Он тоже не знал ответов. И это пугало сильнее, чем его загадочные речи.

— То есть... вы хотите сказать, что я должна просто подождать? — уточнила она.

— Я хочу сказать, что время — это не всегда наш враг, — ответил Дамблдор. — Иногда оно работает на нас, если мы даём ему такую возможность.

Он поднялся, поправил мантию и мягко улыбнулся.

— Сейчас я попрошу кое-кого присматривать за вами в ближайшие дни. До того момента, как в школу вернутся ученики, а у меня появится больше времени для расследования.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла тень.

Северус Снейп вошёл без стука. Саша замерла, разглядывая его.

Высокий, худой, с бледной кожей и длинными чёрными волосами, обрамляющими лицо с острыми скулами. В книгах его описывали как отталкивающего и зловещего. В реальности он не был красавцем — но в нём чувствовалась какая-то тёмная, опасная притягательность. Движения плавные, хищные, голос низкий, с лёгкой хрипотцой. И глаза — чёрные, глубокие, в которых, казалось, можно утонуть.

Он посмотрел на Сашу, и она почувствовала, как по коже пробежал холодок. Его взгляд был пристальным, тяжёлым — он словно пытался проникнуть в неё, заглянуть под кожу, в самые потаённые уголки сознания. Это было неуютно, почти физически ощутимо, как чужое прикосновение к тому, что должно оставаться скрытым.

Саша нахмурилась и отвела глаза.

Она не знала, почему так сделала. Это вышло само собой — как защитная реакция, как рефлекс. Ей вдруг стало трудно дышать, и она перевела взгляд на свои руки, сжатые на одеяле. Пульс участился, но она не понимала причины — только чувствовала, что что-то происходит, что этот человек пытается с ней сделать что-то, чему она не может дать название.

Снейп чуть прищурился. На его губах мелькнула тень — то ли удивления, то ли раздражения. Он перевёл взгляд на Дамблдора и слегка приподнял бровь.

— Вызывали, директор? — спросил он сухо.

Он снова скользнул взглядом по Саше — коротко, но цепко. И она снова почувствовала это странное давление на сознание. Но вместо того чтобы поддаться, она просто... отстранилась. Мысленно. Как будто закрыла дверь перед тем, кто пытался войти без спроса.

Она не знала, что это такое. Не знала, что он пытался использовать легилименцию. Просто почувствовала дискомфорт и инстинктивно отгородилась — тем же движением души, которым человек закрывает глаза от яркого света.

Снейп задержал на ней взгляд на долю секунды дольше, чем следовало. В его чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на холодное любопытство.

Он перевёл взгляд на Дамблдора и слегка приподнял бровь.

— Северус, — начал Дамблдор, делая паузу. — Я попросил тебя прийти, потому что у меня есть к тебе просьба.

Снейп скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что он слушает, но не намерен соглашаться с лёгкостью.

— Просьба? — повторил он, растягивая слово. — И в чём же она заключается?

Дамблдор бросил короткий взгляд на Сашу, потом снова перевёл его на Снейпа.

— Через неделю в Хогвартс вернутся ученики. Мне нужно подготовить школу, а также решить множество вопросов, связанных с предстоящим учебным годом. Минерва уехала в Лондон по личному делу, Филиус занят перестройкой защиты замка, а Помфри будет нужна здесь. Поэтому я хотел бы попросить тебя присмотреть за нашей гостьей в моё отсутствие.

Саша и Снейп одновременно переглянулись. Взгляд Снейпа был острым, почти изучающим. Он посмотрел на Сашу так, словно видел её впервые, но не как человека, а как сложную математическую задачу.

— Присмотреть? — переспросил Снейп медленно, делая ударение на слове. — И что именно подразумевается под этим, позвольте полюбопытствовать? Я должен сопровождать её на прогулках? Читать ей сказки на ночь?

В его голосе звучал холодный сарказм, но Дамблдор не отреагировал.

— Я хочу, чтобы ты помог ей освоиться здесь, — сказал директор мягко. — Объясни правила, если понадобится. И проследи, чтобы она не бродила по замку без присмотра. Ты знаешь Хогвартс лучше многих, Северус, и я доверяю твоему суждению.

— Моему суждению, — повторил Снейп с лёгкой усмешкой. — Благодарю за доверие, Директор, хотя, признаюсь, я не понимаю, почему именно я должен тратить своё время на эту... гостью, — он произнёс это слово так, будто пробовал его на вкус. — У нас есть Филч, который следит за порядком. Есть мадам Помфри. Уверен, они справятся не хуже.

— Филч уже нашёл её, — спокойно ответил Дамблдор. — И я думаю, он предпочёл бы не иметь с ней дел. А мадам Помфри занята подготовкой больничного крыла к прибытию учеников.

Он подошёл к Снейпу и положил руку ему на плечо. Жест был почти дружеским, но в нём чувствовалась твёрдость.

— К тому же, — добавил Дамблдор чуть тише, — мне нужен кто-то, кто сможет оценить её магический потенциал. Если он вообще есть. Ты лучше других чувствуешь такие вещи.

Снейп на мгновение задержал взгляд на директоре, и в его глазах мелькнуло понимание. Он перевёл взгляд на Сашу — теперь уже по-другому, словно рассматривая не просто случайную гостью, а возможный объект для изучения.

— Вы хотите, чтобы я проверил, не является ли она угрозой, — сказал он не вопросом, а утверждением.

— Я хочу, чтобы ты присмотрел за ней, — мягко поправил Дамблдор. — Всё остальное — твоя интерпретация.

Снейп несколько мгновений смотрел на Дамблдора, сжав губы. Потом перевёл взгляд на Сашу и усмехнулся — холодно и безрадостно.

— Хорошо, — сказал он. — Я соглашусь, но с одним условием. Если она окажется угрозой для школы, я приму меры. И вы не будете меня упрекать.

— Разумеется, — кивнул Дамблдор. — Я и не ожидал иного.

Он повернулся к Саше и мягко улыбнулся.

— Северус покажет вам, где вы будете жить ближайшее время. Я распорядился подготовить для вас комнату в подземельях — рядом с его кабинетом. В гостевом крыле сейчас идёт ремонт, и там неспокойно после прошлогодних событий, а в подземельях тихо и безопасно. К тому же, — он бросил короткий взгляд на Снейпа, — так Северус сможет быстрее прийти на помощь, если она понадобится.

Саша открыла рот, чтобы ответить, но Дамблдор уже направился к выходу. У двери он обернулся и бросил задумчиво:

— Иногда то, что мы ищем, находится рядом, просто мы смотрим не в ту сторону.

И вышел, оставив её наедине с профессором Снейпом.

Тишина повисла в комнате. Снейп стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрел на Сашу так, словно она была букашкой, которую он собирался раздавить.

Она знала его по книгам — противным, несправедливым, вечно цепляющимся к Гарри. Но сейчас перед ней стоял живой человек, и это пугало больше, чем любые выдуманные описания. В его взгляде читалась не просто неприязнь, а что-то более сложное — настороженность, любопытство, почти хищный интерес.

— Вы, — сказал он, и его голос был низким, почти безразличным. — Я не представился.

Саша моргнула. Она не ожидала этого.

— Вы... вы Снейп, — сказала она, и голос её дрожал. — Профессор Снейп. Я знаю. Я читала... в смысле я поняла из разговоров как вас зовут.

Он слегка приподнял бровь, и в его взгляде мелькнула тень насмешки.

— Я вижу, вы знакомы с моей репутацией, — сказал он сухо. — Это не удивительно. Однако я хочу, чтобы вы кое-что поняли.

Он сделал шаг вперёд, и Саша невольно отодвинулась на кровати, хотя знала, что это бессмысленно.

— Ваше пребывание в Хогвартсе — временное явление, — продолжил он, и его голос стал холоднее. — Вы здесь, потому что так решил Дамблдор. Я буду присматривать за вами, потому что он меня попросил. Это не значит, что мы друзья. Это не значит, что вы имеете право на фамильярность.

Он сделал ещё шаг, и теперь он стоял так близко, что она чувствовала запах его мантии — сухие травы, дым, что-то горьковатое.

— Вы будете обращаться ко мне «Профессор Снейп», — сказал он, и в его голосе послышалась сталь. — Вы будете делать то, что я скажу. Вы будете молчать, когда я говорю. Вы будете учиться. И, возможно, если вы не будете слишком раздражать меня, я позволю вам остаться в живых.

Он усмехнулся — холодно, без тепла.

— Это понятно?

Саша смотрела на него, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Она хотела сказать что-то дерзкое. Она хотела пошутить. Но слова застряли в горле.

«Он серьёзно. Не шутит. Он действительно может сделать мою жизнь невыносимой. И я должна играть по его правилам».

Она сглотнула и медленно кивнула.

— Да, — сказала она, и голос её был тихим. — Я поняла. Профессор Снейп.

Он смотрел на неё долгим взглядом, словно проверяя, не скрывается ли за её словами насмешка. Но она смотрела на него прямо и старалась не моргать.

— Хорошо, — сказал он наконец, и в его голосе послышалось что-то похожее на одобрение. — По крайней мере, вы умеете слушать. Это уже больше, чем я ожидал.

Снейп вдруг щёлкнул пальцами, и из воздуха материализовался домовик — маленькое существо с большими ушами и огромными глазами. Он поклонился так низко, что нос почти коснулся пола.

— Принеси мантию, — коротко приказал Снейп. — Тёплую.

Домовик исчез с тихим хлопком и через несколько секунд вернулся, держа в руках аккуратно сложенную тёмно-синюю накидку с капюшоном и кожаные сапоги на плоской подошве. Саша с удивлением посмотрела на обувь — она была как раз её размера.

— Одевайтесь, — сказал Снейп, не глядя на неё. — В подземельях холодно, а в своей маггловской одежде вы не дойдёте и до лестницы.

Он отвернулся к окну, пока Саша накидывала мантию. Та оказалась удивительно тёплой и мягкой, словно сотканной из воздуха и шерсти одновременно.

— Готово, — сказала она тихо.

Снейп повернулся, окинул её беглым взглядом и кивнул.

— Идёмте. И не отставайте.

Он развернулся и вышел в коридор, даже не проверив, идёт ли она за ним. Саша сделала глубокий вдох и шагнула следом, чувствуя, как дрожат руки. Холод каменных стен пробирался сквозь мантию, и она порадовалась, что Снейп догадался прислать тёплую одежду.

Они шли по длинным коридорам. Утренний свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна, рисуя на каменном полу узорчатые дорожки.

Саша шла, стараясь не глазеть по сторонам, но у неё это плохо получалось. Она чувствовала себя так, будто попала на съёмочную площадку дорогого исторического фильма. Или в парк развлечений. Где-то между этими двумя ощущениями.

Они прошли мимо первого портрета — и Саша чуть не споткнулась.

Портрет шевелился.

Старый мужчина в парике, который висел на стене, повернул голову и посмотрел на них. Затем он слегка приподнял шляпу, словно приветствуя Снейпа, и снова замер, глядя в пространство.

Саша остановилась. Она смотрела на портрет, пытаясь понять, не галлюцинация ли это от удара головой.

— Профессор, — сказала она, и голос её дрожал. — Вы это видели? Он шевелился. Он реально шевелился. Это же не просто картина, да? Это...

Снейп не обернулся.

— Портреты в Хогвартсе обладают способностью двигаться и разговаривать, — сказал он ровно, словно объяснял, что трава зелёная. — Некоторые из них даже могут покидать свои рамки и навещать соседей. Постарайтесь не отставать.

Саша моргнула. Она пошла дальше, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не отставать. Но глаза предательски скользили по стенам.

Портрет рыцаря в доспехах громко захрапел, свесив голову на грудь. Рядом с ним дама в кружевном чепце делала вид, что читает книгу, но Саша заметила, как та украдкой поглядывает на них. Ещё один портрет — толстый мужчина в красном камзоле — провожал их осуждающим взглядом, покачивая головой.

А одна полная дама в розовом даже привстала в своей раме и крикнула им вслед:

— Северус! Ты бы хоть поздоровался! Невежливо!

Саша резко обернулась, но Снейп даже не замедлил шага.

— Профессор, — сказала она, чувствуя, как её голос начинает дрожать от смеха и ужаса одновременно. — Эта дама... она знает вас по имени? Портреты знают вас по имени?

Снейп бросил на неё короткий взгляд.

— Они просто любят сплетничать, — ответил он сухо.

— Но она назвала вас по имени, — не унималась Саша. — Она сказала «Северус». Как будто вы старые друзья. Или... или она просто хочет, чтобы вы поздоровались? Это нормально? Портреты, которые требуют, чтобы с ними здоровались?

Снейп остановился и повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула тень раздражения.

— Мисс Воронцова, — сказал он, и его голос был ледяным. — Я понимаю, что вы находитесь в состоянии шока. Я понимаю, что для вас это всё ново. Но если вы будете задавать вопросы о каждом портрете, который встретится нам на пути, мы доберёмся до вашей комнаты только к вечеру. А у меня есть дела, которые не терпят отлагательств.

Саша закрыла рот. Она чувствовала, как её щёки начинают гореть.

«Он прав. Я веду себя как ребёнок. Я должна успокоиться. Я должна взять себя в руки. Я не могу задавать вопросы о каждой мелочи. Хотя бы потому, что он смотрит на меня так, будто я — ошибка природы».

— Извините, профессор, — сказала она тихо. — Я просто... я не ожидала, что портреты будут разговаривать. И двигаться. И знать вас по имени. Я думала, это просто... ну, картины.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Затем он медленно выдохнул — почти незаметно, но Саша заметила.

— Запомните одну вещь, — сказал он, и его голос стал чуть мягче, хотя в нём всё ещё звучала сталь. — В Хогвартсе почти всё обладает способностью двигаться, разговаривать или реагировать на вас. Портреты, лестницы, даже доспехи. Если вы будете удивляться каждому из них, вы сойдёте с ума до конца первой недели. Просто примите это как факт и двигайтесь дальше.

Саша кивнула, чувствуя, как внутри поднимается странное облегчение.

«Он не злится или ему надоело объяснять очевидные вещи. Но сказал почти спокойно».

— Я постараюсь запомнить, — сказала она. — Но, если честно, это будет сложно. У нас картины не разговаривают. И не сплетничают. По крайней мере, не вслух.

Снейп усмехнулся — коротко, почти незаметно.

— Тогда вам придётся привыкать, — сказал он. — И быстрее, чем вы думаете.

Он развернулся и пошёл дальше.

— Не отставайте, — бросил Снейп, не оборачиваясь.

Она прибавила шаг. Они спустились по узкой винтовой лестнице, и воздух стал влажным и прохладным, пахло камнем, землёй и чем-то травяным. Снейп остановился у массивной каменной двери и произнёс какое-то слово — тихо, почти шёпотом. Дверь бесшумно открылась, явив взгляду просторную комнату.

Она была маленькой, но уютной. Каменные стены были завешаны тёмно-зелёными гобеленами, на полу лежал толстый ковёр, у стены стояла кровать с балдахином. Горел камин, и в комнате было тепло. На столе лежала стопка книг и стояла тарелка с фруктами.

— Это ваша комната, — сказал Снейп, пропуская её внутрь. — Моя — через две двери справа. Если что-то понадобится — стучите. Если я не отвечу, стучите громче. Если вы вздумаете бродить по замку ночью... — он сделал паузу и посмотрел на неё в упор, — я узнаю. И буду крайне недоволен.

Он помедлил, затем добавил:

— И не пытайтесь выйти на территорию замка без меня. Хогвартс не прощает неосторожности.

Саша кивнула, чувствуя, что лучше не спорить. Снейп ещё раз окинул её изучающим взглядом — и развернулся.

Он вышел, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком.

Саша перевела дух и опустилась на край кровати. Всё ещё дрожали руки, но внутри появилось странное спокойствие. Она оглядела комнату и заметила в углу небольшое зеркало. Подошла, взглянула в него и почти не узнала себя. Бледная, взволнованная, с растрёпанными волосами — совсем не та Саша, которая шутила у костра с друзьями.

Она подошла к столу и взяла одну из книг. Кожаный переплёт, пожелтевшие страницы, странные символы. Она открыла наугад и увидела рисунок растения с корнями, похожими на человеческие фигурки. Мандрагора. В книге было написано, что её крик смертелен для взрослых.

Саша медленно закрыла книгу и села в кресло у камина, глядя на танцующие языки пламени. Единственным источником света в комнате был огонь — кроме него, в подземелье не было ни окон, ни дневного солнца. Где-то за стенами глухо гудели трубы, слышалось далёкое шипение пара — замок жил своей жизнью.

Впереди была неделя до пира, когда в Хогвартсе появится сотня незнакомых лиц и жизнь изменится навсегда.

Она просто сидела и смотрела на огонь, слушая, как потрескивают дрова в камине. Комната пахла сухим деревом и травами, и тишина здесь была особенной — не той, что бывает наверху, а плотной, давящей, подземной. Весь этот нереальный, невозможный мир начинал потихоньку становиться её реальностью.

Глава 6

Прошло три дня.

Саша привыкла. К холоду подземелий, к свечам в каменных нишах, к тому, что время здесь определялось только по расписанию, которое ей оставил Снейп. Она почти не видела его — появлялся, распоряжаясь о еде, бросал коротко: «Не трогайте книги на третьей полке» и исчезал.

Она уже начала думать, что её просто забыли, когда в дверь постучали.

На пороге стоял Дамблдор. На нём была длинная мантия из тёмно-фиолетового бархата, расшитая золотыми звёздами и лунами, которые мерцали при каждом движении. Из-под мантии виднелась ярко-оранжевая роба, а на пальце поблёскивало кольцо с большим чёрным камнем.

В одной руке - чашка с дымящимся чаем. В другой — палочка. Он рассеянно крутил её между пальцев.

Он выглядел менее уставшим, чем в больничном крыле — или просто лучше скрывал усталость.

— Добрый день, — сказал мягко. — Можно войти?

Саша кивнула, отступая. Дамблдор прошёл в комнату, оглядел её с лёгкой улыбкой. Сел в кресло у камина, жестом приглашая её занять второе.

— Как вы устроились? — сделал глоток чая. — Северус не слишком вас докучает?

— Он... немногословен, — сказала Саша. — Но я не жалуюсь.

— Это похоже на него, — усмехнулся Дамблдор. — Северус всегда предпочитает действия словам. Хотя, должен признаться, я ожидал, что он будет более... любопытным. Вы произвели на него впечатление, Саша. Он редко смотрит на людей с таким интересом.

Саша не знала, что ответить. Она помнила тот взгляд — тёмный, пронзительный, изучающий. В нём не было тепла. Но что-то в нём было - отчего становилось не по себе.

— Я пришёл поговорить. Я провёл несколько дней, изучая обстоятельства вашего появления. И пришёл к некоторым выводам.

Он помолчал, глядя на неё поверх очков.

— Мне кажется, что в тот момент, когда вы произносили свою клятву у костра, произошло нечто необычное. Ваша магия, спящая внутри вас, откликнулась на ваши слова. Вы сказали, что вступаете в мир магии и принимаете его законы. И магия услышала вас.

Саша замерла. Сердце забилось быстрее.

— Вы хотите сказать... что это я сделала? Я сама себя сюда перенесла?

— Не совсем, — мягко поправил Дамблдор. — Я хочу сказать, что ваш внутренний импульс, ваша искренняя вера в то, что вы делаете, пробудила ваш дар. Скорее всего, вы всегда обладали магическим потенциалом, Саша. Но поскольку вы выросли среди маглов, вы никогда не подозревали о нём. Вы не знали, что способны на такое, и потому не искали этому объяснения.

Саша смотрела на него. Переваривала.

Она — маг? Абсурд. Она всю жизнь была обычной. Школа. Универ. Никаких признаков. Ничего.

— Это... невозможно, — выдохнула. — Я не чувствую ничего. Никакой магии. Я просто играла в костюме у костра.

— Вы произнесли клятву, — сказал Дамблдор. — Магия услышала вас. Возможно, именно в тот момент ваша магия, до этого дремавшая, откликнулась на вашу искренность. А потом, когда вы пошли за хворостом, что-то пошло не так. Возможно, вы слишком сильно хотели, чтобы это было по-настоящему. И мир ответил.

Он наклонился вперёд, и голос его стал тише.

— Вы были растерянны, когда оказались в Запретном лесу. Вы не понимали, что происходит. Но ваша магия привела вас туда, где ваш дар мог бы быть замечен. В Хогвартс.

Саша молчала. В голове был хаос.

«Он не знает…Он не знает, что я из другого мира. Он думает, что я просто магглорождённая, у которой проснулась магия. Что я читала о нём в книгах и знаю кто он».

Она смотрела на него. Внутри неё боролись два желания: сказать правду и промолчать.

Она не могла рассказать ему — что этот мир существует в книгах, что она знает его изнутри, что она читала о нём с детства. Если она скажет это, Дамблдор решит, что она сумасшедшая. Или, что хуже, опасная.

— Я не знаю, — сказала наконец. — Не знаю, что произошло. Я просто хотела... — она запнулась, — я просто хотела, чтобы это было по-настоящему. Хотя бы на миг.

Дамблдор кивнул.

— Иногда сильное желание способно сделать реальностью то, что казалось невозможным. Ваш случай — редкий, но не уникальный. В истории магии известны примеры, когда маглы с пробудившимся даром оказывались в необычных обстоятельствах. Но это всегда было случайностью. В вашем случае всё сложнее.

Он выпрямился и сложил руки на коленях.

— Я придумал для вас легенду, — сказал он. — Отныне вы будете считаться выпускницей российской школы волшебства Колдовгорец. Согласно документам, вы закончили её пару лет назад и некоторое время работали в Министерстве магии России, в отделе магического сотрудничества. Вы приехали в Британию по обмену опытом — чтобы познакомиться с британской системой магического образования и пройти стажировку в Хогвартсе в качестве лаборанта профессора Снейпа.

Саша слушала, и с каждым его словом её голова шла кругом.

«Лаборант Снейпа. Пиздец товарищи. Я не умею варить зелья. Ничего не знаю о магии. Даже не знаю, как тут всё устроено. И у меня нет ничего. Ни денег, ни одежды, ничего».

— Лаборант? У Снейпа?

— Это даёт вам законное право находиться в школе, — спокойно объяснил Дамблдор. — У вас есть доступ к библиотеке, вы можете изучать магическую теорию и постепенно учиться контролировать свой дар. А Северус, как никто другой, сможет помочь вам в этом. К тому же, ваш возраст и статус выпускницы объясняют, почему вы не посещаете занятия вместе с учениками.

— Но... я ничего не знаю о магии, — растерянно сказала Саша. — Я даже зелья не умею варить. Как я могу быть его лаборантом?

— Вы будете учиться, — улыбнулся Дамблдор. — А пока вас будут считать стажёром, который только начинает знакомиться с британскими методами работы. Учитывая, что Колдовгорец находится далеко, а контакты с ним у нас практически отсутствуют, никто не сможет проверить детали. Северус — строгий наставник, но он умеет замечать таланты. И, кажется, вы его заинтересовали.

— Профессор, — сказала она, чувствуя, как её голос дрожит. — Я понимаю, что вы пытаетесь помочь. Но... как мне жить здесь? У меня нет ничего. Ни вещей, ни денег, ни... ну, вы понимаете. Мыла, зубной пасты… эм…кхм…и более личных вещей… у меня даже нормальной обуви нет.

Она посмотрела на свои кроссовки, которые всё ещё были грязными после леса.

— Я не могу ходить в джинсах и футболке, если я должна изображать выпускницу магической школы. И я не знаю, где здесь можно купить... ну, обычные вещи. У меня нет денег. И я не знаю, как тут всё работает.

Дамблдор слушал её с мягкой, понимающей улыбкой. Когда она замолчала, он кивнул.

— Это разумные вопросы, Саша. И я рад, что вы их задаёте. — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — У вас не будет необходимости покупать что-либо. Домовые эльфы Хогвартса позаботятся о ваших базовых потребностях. Они принесут вам одежду, обувь и всё необходимое для личной гигиены. Вы можете составить список того, что вам нужно, и передать его мадам Помфри — она свяжется с эльфами.

Саша моргнула.

«Домовые эльфы. Конечно. Как в книгах. Они... они приносят вещи. Они делают всю работу. И я могу просто попросить их принести мне зубную пасту. Это... это странно. Но я, наверное, привыкну».

— А еда? — спросила она. — Я понимаю, что в Большом зале кормят, но... что, если я захочу перекусить ночью? Или просто чай? У меня нет денег, чтобы купить что-то.

Дамблдор улыбнулся шире. — В Хогвартсе вас будут кормить три раза в день. А если вы проголодаетесь в другое время, достаточно сказать об этом домовому эльфу — и он принесёт вам еду. Хогвартс заботится о своих обитателях, Саша. Вам не нужно беспокоиться о деньгах или еде. Пока вы здесь, школа обеспечит вас всем необходимым.

Саша выдохнула с облегчением. Это был не тот ответ, которого она ожидала, но он её успокоил.

— Спасибо, — сказала она. — Я просто... я не знала, как это работает. У нас всё иначе.

Дамблдор понимающе кивнул. Он помолчал, затем добавил уже серьёзнее:

— О вашем истинном происхождении знают только трое: я, Северус и Минерва МакГонагалл. Для остальных преподавателей и персонала вы — российская волшебница, прибывшая по обмену опытом. Это необходимо для вашей же безопасности. Я подготовил для вас базовые документы — они не выдержат серьёзной проверки, но для поверхностных вопросов их будет достаточно.

Саша кивнула.

Выбора у неё нет. Она это понимала. Если хочет выжить в этом мире — а она хотела, хотя бы до тех пор, пока не найдёт способ вернуться домой, — она должна играть по правилам.

— Хорошо, — сказала тихо. — Я согласна.

Дамблдор улыбнулся — тепло и чуть устало.

— Я знал, что вы, согласитесь. Вы умная девушка, Саша. И я верю, что у вас всё получится. А теперь... — он поднялся и направился к двери, — Северус ждёт вас в своём кабинете через час. Не опаздывайте. Он этого не любит.

Он остановился у двери и обернулся.

— И ещё, Саша. Не бойтесь задавать вопросы. Глупых вопросов не бывает. Бывают те, которые мы боимся задать.

Он вышел, и дверь закрылась с тихим щелчком.

Саша осталась сидеть в кресле, глядя на затухающий огонь в камине. Через час она должна была явиться к Снейпу. К человеку, который уже однажды пытался заглянуть в её мысли. К человеку, который теперь будет её наставником.

Она вдохнула глубоко. Внутри просыпалось что-то новое. Не страх. Не надежда. Что-то между ними — твёрдое, как камень, и живое, как огонь.

Она поднялась, поправила мантию и вышла из комнаты. Навстречу новой жизни.

***

Дамблдор поднялся в свой кабинет и сел за стол. Свечи зажглись сами собой, отбрасывая длинные тени. Он провёл рукой по бороде и тихо вздохнул.

— Она согласилась, — сказал он в тишину.

Дамблдор поднял голову. Портрет Финеаса Найджеруса Блэка, висевший на стене за его спиной, приоткрыл один глаз и смотрел на него с едва скрываемым любопытством. Остальные портреты бывших директоров делали вид, что спят или поглощены своими делами, но Дамблдор знал: они прислушиваются.

— Ты уверен, что это правильно, Альбус? Она даже не знает, что такое магия. Ты впускаешь в Хогвартс человека, который может случайно взорвать ползамка, просто пытаясь зажечь свечу.

— Она сможет научиться, — ответил Дамблдор. — У неё есть дар.

— Или ты просто надеешься, — усмехнулся Финеас. — Что ты задумал?

Дамблдор помолчал.

— Ты помнишь пророчество, Финеас?

Портрет нахмурился.

— Ты думаешь, это о ней? — Финеас приподнял бровь.

— Я думаю, что совпадений не бывает, — ответил Дамблдор. — Она появилась в нужный момент. Тучи сгущаются, Финеас. Грядут перемены.

Финеас смотрел на него долгим взглядом.

— Ты используешь её, Альбус. Как приманку.

— Я даю ей шанс, — мягко ответил Дамблдор. — И я даю ей то, что ей нужно. Дом. Смысл. Северуса.

— Ты знаешь, что Снейп заинтересовался ею, — заметил Финеас.

— Рассчитываю на это, — без тени смущения признался Дамблдор. — Его привязанность к ней удержит его от ошибок. А её доверие к нему сделает её союзницей.

Финеас усмехнулся, качая головой.

— Ты всегда умел убеждать людей, Альбус. Ты убеждаешь их, что они действуют по своей воле, даже когда ты уже всё решил за них. Эта девушка думает, что она просто гостья. Она не знает, что она — пешка.

— Она узнает, — ответил Дамблдор. — Когда придёт время. А пока... пусть она думает, что делает свой собственный выбор. Так будет лучше для всех.

Финеас снова усмехнулся, закрывая глаза и превращаясь обратно в безмолвный портрет. Дамблдор остался сидеть в тишине, глядя на огонь в камине.

Мои хорошие, жду ваши комментарии и реакции для лучшего написания книги)

Глава 7

Саша стояла перед дверью кабинета зельеварения. Массивная, дубовая. Три минуты. Она знала - считала удары сердца. Сто двадцать три. Хватит, чтобы собраться с мыслями. Не хватит, чтобы успокоиться.

«Ну, Саша. Приключений захотела? Получай. Теперь ты — стажёр у самого мрачного типа во всей магической Британии. И, судя по слухам, он убивает взглядом. Надеюсь, у меня иммунитет. Будущий психолог всё-таки. Тренировалась. Мы на парах разбирали, как противостоять манипуляциям. Правда, не было пункта "как выжить, если начальник — ходячая глыба льда с сарказмом". Придётся импровизировать».

Дверь тёмная, с потёртой бронзовой ручкой. Змея обвивает кольцо. Саша смотрела и вспоминала книги. В каноне - холодное, мрачное помещение, банки со змеями вдоль стен. Но знать по книгам и увидеть - разные вещи.

«Змеиная ручка. Конечно. Простая ручка — слишком просто. Надо, чтобы каждый, кто входит, чувствовал - идёт к василиску. Ну, хотя бы не живая змея. Прогресс».

Вдох. Постучала.

Тишина. Затем низкий, тягучий голос из-за двери:

— Войдите.

Саша толкнула дверь, шагнула внутрь - и замерла.

В прошлый раз, когда он вёл её по коридорам, она была слишком вымотана. Почти не смотрела на него. Но сейчас — сейчас видела его впервые.

В книгах — всех, что она читала, — его описывали как человека неопрятного, почти отталкивающего: вечно сальные волосы, крючковатый нос, желтоватая кожа, нечищеные зубы. Она приготовилась к тому, что ей придётся подавлять лёгкое отвращение, работая бок о бок с ним каждый день.

Реальность оказалась другой.

Снейп сидел за столом. Даже с расстояния в несколько метров было видно, что чёрная мантия – безупречно отглажена и сидит так, будто шита на заказ. Ни складки, ни пятна, ни торчащей нитки. Он писал что-то, склонившись над пергаментом, и не поднимал головы.

Саша стояла у двери, чувствуя себя неуклюжей и неуместной в своей простой одежде.

Прошло несколько секунд. Минута. Он продолжал писать, словно её не существовало.

«Мдааа... вот это покер-фейс, — подумала она, чувствуя, как внутри поднимается странное напряжение. — Он смотрит на меня так, будто я — ошибка, которую нужно исправить. Надеюсь, он проверяет мою выдержку, а не просто игнорирует меня. Потому что если он просто игнорирует — это будут долгие месяцы. Очень долгие».

Саша кашлянула. Тишина.

— Профессор Снейп? — осторожно сказала она. — Директор Дамблдор сказал, что я должна...

— Я знаю, зачем вы здесь, — перебил он, всё ещё не глядя на неё. — Дамблдор прислал сову с запиской час назад.

Он отложил перо, откинулся на спинку стула и наконец поднял на неё глаза.

И в этот момент Саша почувствовала это. Странное давление на сознание. Как будто кто-то пытался проникнуть в её голову, заглянуть в мысли, которые она сама ещё не успела сформулировать.

Она не знала, что это такое. Не знала, что он пытался использовать легилименцию. Но интуитивно она поняла: это неправильно. Это вторжение.

Она не думала. Она просто сделала то, что пришло в голову. Мысленно захлопнула дверь. Представила, что закрывается, и на ней висит табличка: «Не входить. Очень ядовито». Или: «Саша внутри, ей нужен кофе».

Давление исчезло.

Снейп слегка прищурился. На его лице мелькнула тень — то ли удивления, то ли раздражения. Он перевёл взгляд на неё, и в его глазах мелькнуло холодное любопытство.

А затем он встал. И начал медленно обходить стол.

Саша почувствовала, как внутри неё что-то ёкнуло. Каждый его шаг приближал его к ней, и с каждым шагом она видела его всё лучше и лучше.

Он двигался бесшумно, как тень. Чёрная мантия струилась за ним, и Саша заметила, как идеально сидит на нём одежда. Высокий воротник, прямые плечи, ни одной лишней складки. Он был выше, чем она ожидала, и в его движениях чувствовалась хищная, сдержанная грация.

Он остановился в нескольких шагах от неё. Теперь она могла разглядеть его лучше. Бледная кожа, резкие черты лица, тёмные глаза, которые смотрели на неё холодно и изучающе. Он не был красавцем — но в нём чувствовалась какая-то тёмная, опасная притягательность.

И от него пахло.

Саша невольно втянула носом воздух. Пахло — деревом, сухой травой и дымом из камина. Запах был тёплым, глубоким и.… совершенно не отталкивающим. Она ожидала запаха пота или старой одежды. А ощутила аромат дорогого мыла и, возможно, какого-то зелья, которое он варил.

Она смотрела на него, и внутри неё поднималось странное, почти неловкое чувство. Она знала, что в книгах его описывали как человека неопрятного и отталкивающего. Но реальность была иной.

«Как же я могла не заметить этого раньше? В прошлый раз я шла как в тумане. А сейчас... сейчас я вижу его впервые».

Его волосы были чёрными и, да, они выглядели слегка сальными, как писали в книгах. Но вживую это выглядело иначе - не как запущенность, а как особенность. Возможно, следствие постоянной работы в дышащих парами котлов, или свойство его магии, или просто природа, над которой он не властен.

И ещё она заметила его руки. Когда он скрестил их на груди, она увидела его пальцы — длинные, бледные, с аккуратно подстриженными ногтями. Совсем не те грязные и неровные руки, которые она себе представляла.

«Боже… Я, кажется, только что поняла, что у меня странный вкус. Мне нравится запах человека, который может меня убить за неправильно нарезанный корень мандрагоры. Мне нужна терапия. Только вот кто мне её проведёт, если психолог здесь — я? Надо будет записать это в дневник: "День первый. Мой начальник пахнет как лес после дождя. Я в опасности".»

Снейп смотрел на неё. В его глазах мелькнула тень – он явно заметил, как она его разглядывает.

— Вы не боитесь, — сказал он. Это был не вопрос.

— Боюсь, — честно ответила Саша. — Но я стараюсь не показывать. Это часть моей профессиональной деформации. Я начинающий психолог, я должна выглядеть спокойной, даже когда внутри всё кричит "беги, дура, беги". Но я пока ещё не решила, стоит ли бежать. Вы слишком интересный объект для наблюдения.

«Интересно. Если бы я встретила его в обычной жизни, что бы я подумала? Что он — профессор? Или что он — главный злодей в фильме ужасов? Или что он — тот самый персонаж, которого все боятся, а он на самом деле просто хочет, чтобы ему дали кофе и оставили в покое? Думаю, я бы выбрала третий вариант».

Снейп усмехнулся — без тепла, но без прежней холодности.

— Хотя бы честность. Это редкость в этом замке.

— Ну, я не местная, — пожала плечами Саша. — У нас, в моём мире, честность иногда даже поощряется. Правда, не всегда. Но я рискнула.

Кабинет оказался именно таким, как она и представляла. Только хуже. Или лучше — она не могла решить. Вдоль стен тянулись стеллажи до самого потолка, уставленные тысячами банок. В них плавали существа, которых Саша не могла опознать: бледные, скрученные, с множеством конечностей или вовсе без них. В углу стоял огромный шкаф с книгами в кожаных переплётах, на некоторых корешках поблёскивали золотые буквы на неизвестном языке. Посередине комнаты высился массивный стол, заваленный пергаментами, глиняными тиглями и мензурками с разноцветными жидкостями. В воздухе витал сложный запах — травяной, металлический, с кисловатой ноткой, от которой слегка першило в горле.

«Ну… Если я когда-нибудь решу написать книгу "Как не надо обставлять свой кабинет, если ты хочешь, чтобы к тебе приходили с удовольствием", я буду знать, с чего начать. Хотя, судя по всему, он и не хочет, чтобы к нему приходили. Он хочет, чтобы все боялись. И, кажется, у него это отлично получается».

Но самым странным был свет. В кабинете не было окон — только свечи, плавающие в воздухе под потолком. Они горели ровным голубоватым пламенем, отбрасывая на стены длинные танцующие тени.

— Дамблдор в записке сообщил мне о вашей легенде, — продолжил Снейп. — Вы будете стажёром из России. Это значит, что вы должны вести себя соответственно.

Он сделал паузу, давая ей время осознать слова.

— Вы не знаете магии. Вы не знаете зельеварения. Вы не знаете ничего, что должен знать выпускник магической школы. Поэтому вы будете молчать и слушать. Вопросы задавать только в том случае, если я разрешу. Никаких самодеятельных экспериментов. Никаких попыток «проверить, что будет, если смешать это с этим».

Саша молча кивнула.

«Молчать и слушать. Это будет сложно. Я вообще-то не умею молчать. Мне платят за то, чтобы я говорила. Ну, не платят, но я учусь на психолога. Мы молчим только в исключительных случаях. Например, когда пациент плачет. Или когда мы сами не знаем, что сказать. Я знаю, что сказать. Мне просто нельзя».

— Я буду учить вас основам, — продолжал Снейп, разворачиваясь и направляясь к столу. — Настолько основам, насколько это вообще возможно. Вы будете читать, запоминать, наблюдать. Никакой практики, пока я не решу, что вы готовы. В лучшем случае это займёт несколько недель. В худшем — никогда.

Он резко обернулся, и его глаза впились в неё.

— Я не верю в вашу легенду, — сказал он тихо. — Я не верю, что вы просто случайно оказались здесь. И я не знаю, что вы скрываете. Но пока Дамблдор доверяет вам — я буду соблюдать условия. Однако если я почувствую, что вы представляете опасность для школы или для кого-либо из её обитателей, я не стану ждать разрешения.

Саша смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается странное спокойствие. Она не знала, откуда оно взялось. Возможно, от того, что она уже видела этот мир. Возможно, от того, что худшее уже случилось — она оказалась в чужой реальности без возможности вернуться. Или от того, что в глазах Снейпа она видела не просто угрозу, а что-то другое. Настороженность. Ожидание. Как будто он тоже искал ответы.

— Я понимаю, — сказала она твёрдо. — И я не собираюсь нарушать правила. Я здесь не для того, чтобы вредить. Я просто хочу найти способ вернуться домой.

— Домой, — повторил Снейп с лёгкой усмешкой. — В мир, где нет магии. Где вы были никем. Где вы не знали, что внутри вас спит сила.

— Ну, я бы не сказала, что была никем, — возразила Саша. — Я была студенткой-психологом. Это почти как волшебник. Только вместо палочки у меня блокнот и ручка. И вместо заклинаний — техники активного слушания. Но, честно говоря, магия звучит круче. У вас хотя бы искры летят, когда вы злитесь. А у меня только ручка ломается, когда я злюсь. Это менее впечатляюще.

Он подошёл к стеллажу, взял одну из банок и поставил её на стол перед Сашей. Внутри плавало что-то серое и пульсирующее, напоминающее мозг, но с тонкими щупальцами, которые медленно шевелились в жидкости.

— Это жабраслизень, — сказал Снейп. — Очень полезное создание, если знать, как его использовать. Скажите мне, что вы видите.

Саша наклонилась, разглядывая банку. Существо внутри медленно вращалось, её щупальца касались стекла, оставляя тонкие слизистые следы.

— Она... живая? — спросила Саша.

— Разумеется. Жабраслизни выживают только в специальном растворе. Если оставить их без жидкости на более чем минуту, они превращаются в пыль. Вопрос был не в этом.

Он скрестил руки на груди, ожидая.

— Вы видите, как она движется? Как щупальца касаются стекла в поисках пищи. Жабраслизни чувствуют магию. Чем сильнее волшебник, тем больше они тянутся к нему. Дамблдор утверждает, что в вас есть дар. Проверим.

Снейп снял пробку с банки и отступил на шаг. Жабраслизень замер, а затем, медленно, неуверенно, протянул одно из своих щупалец через горлышко. Оно коснулось воздуха, замерло на мгновение и потянулось... к Саше.

Она инстинктивно отшатнулась, но существо было быстрее. Щупальце обвилось вокруг её пальца — мягко, почти нежно. Саша замерла, чувствуя, как по коже пробегает холод. Жабраслизень прильнул к её руке, и его тело начало пульсировать чаще, словно он нашёл что-то давно искомое.

— Ой, — сказала Саша, глядя на щупальце, обвившее её палец. — А оно... оно должно так делать? Потому что, если честно, это немного странно. Я чувствую себя так, будто меня обнимает мозг. С инопланетного корабля. Я не знаю, как на это реагировать. Может быть, мне стоит сказать ему "спасибо" или попросить отпустить? У меня нет опыта общения с жабраслизнями. Мы в моём мире не проходили это на парах.

Снейп смотрел на это с непроницаемым лицом. На несколько мгновений в кабинете воцарилась тишина, нарушаемая только влажным шорохом щупальца о кожу.

— Оно меня не съест? — уточнила Саша, глядя на Снейпа с надеждой. — Потому что если съест, я буду очень расстроена. Я только начала привыкать к этому миру. И у меня ещё нет нормальной обуви.

Затем Снейп шагнул вперёд, осторожно отцепил жабраслизня от пальца Саши и поместил обратно в банку. Закрыл пробку. Существо внутри продолжало биться о стекло, словно пытаясь вернуться к ней.

— Интересно, — сказал Снейп тихо. Он не смотрел на Сашу — он смотрел на банку, в которой жабраслизень всё ещё колотился о стенки. — Очень интересно.

Он повернулся к ней, и на его лице впервые появилось выражение, которое можно было назвать... заинтересованностью.

— Мадам Помфри не заметила ничего необычного, когда осматривала вас, — сказал он. — Но жабраслизни чувствуют магию глубже, чем любое диагностическое заклинание. Они реагируют на саму суть волшебника. И этот экземпляр, — он указал на банку, — никогда не тянулся к кому-либо так, как к вам.

Он помолчал, затем медленно произнёс:

— Возможно, Дамблдор прав. И в вас действительно что-то есть. Но что именно — мы выясним позже.

— Ну, я бы сказала, что это приятно, — ответила Саша, всё ещё глядя на банку, где жабраслизень бился о стекло. — Но, честно говоря, я не уверена, что хочу, чтобы меня обнимал мозг. Даже если он чувствует во мне магию. Это немного... интимно. Я бы предпочла, чтобы мою магию чувствовал кто-то более... человеческий. Но, видимо, у вселенной другие планы.

Он развернулся и направился к столу, жестом указывая Саше следовать за собой.

— Начнём с теории. Берите книгу с третьей полки — зелёный корешок. Садитесь за второй стол и читайте главу о классификации ингредиентов. Если не поймёте что-то — записывайте вопросы. Я отвечу, когда буду свободен.

Саша молча подошла к стеллажу и взяла тяжёлый фолиант. Кожаный переплёт пах старым деревом и пылью. Она села за стол в углу, открыла книгу на нужной странице и начала читать.

«Классификация ингредиентов. Корень мандрагоры, чешуя дракона, слёзы феникса... Я чувствую себя так, будто читаю рецепт супа из "Гарри Поттера". Только вместо соли — слёзы феникса. И вместо перца — чешуя дракона. Интересно, у них есть что-то типа обычной соли? Или здесь всё такое магическое?»

Снейп вернулся к своим пергаментам, и кабинет погрузился в тишину — только скрип пера и шелест страниц.

Саша читала, пытаясь запомнить названия десятков ингредиентов: корень мандрагоры, чешуя дракона, слёзы феникса, волос единорога. Она не понимала, как это работает, но что-то внутри неё подсказывало, что она сможет научиться. Что у неё действительно есть дар.

«Я, наверное, единственный человек в мире, который радуется, что его обнял мозг. Но, видимо, это моя новая норма. Меня обнимают инопланетные существа, я учусь варить зелья, и мой начальник — самый мрачный человек в школе. И это только первый день. Что будет дальше?»

Она просидела так около часа, когда Снейп поднялся и подошёл к её столу. Он коротко взглянул на книгу, затем на неё.

— Запомнили что-нибудь?

Саша кивнула, стараясь не растерять информацию, которую вчитывала в себя.

— Корень мандрагоры используется в восстанавливающих зельях, чешуя дракона — для усилителей, слёзы феникса... — она запнулась. — Для исцеления ран. Но я не помню, в каком количестве.

— Это пройдёт, — сказал Снейп. — Со временем. Я оставлю вам ещё несколько книг. Прочитайте их к завтрашнему утру.

Он развернулся и, уже уходя к своему столу, добавил тихо:

— Сегодня вы не провалились. Это больше, чем я ожидал.

Саша перевела дух и вернулась к книге, чувствуя, как в груди разливается слабое, тёплое чувство.

«Он сказал, что я не провалилась. Приято черт возьми. Думаю… Если судить по его стандартам, это почти "отлично". Надо будет запомнить этот день. День, когда профессор Снейп сказал, что я не провалилась. Потом, когда я буду рассказывать внукам, как я попала в Хогвартс, это будет один из главных моментов».

А в банке за её спиной жабраслизень всё ещё бился о стекло, пытаясь дотянуться до неё.

«Ну, по крайней мере, кто-то меня здесь любит. Даже если этот кто-то — мозг в банке. Это уже что-то. В моём мире таксисты меня не любят, а тут — мозг меня обожает. Прогресс».

Вот так Саша впервые увидела Снейпа вблизи. И, кажется, поняла, что у неё проблемы. Не только с магией, но и с собственным вкусом. Как вам новая глава? Что лучше добавить, чтобы я поняла, что двигаюсь в верном направлении? Мне правда важно ваше мнение.

Глава 8

На следующее утро Саша проснулась от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь. Она села на кровати, пытаясь сообразить, где находится, — подземелья, камин, книги на столе.

Она впустила домовика, который безмолвно поставил на стол поднос с завтраком и исчез с тихим хлопком. Саша быстро поела, переоделась и вышла в коридор. Комната Снейпа находилась через две двери справа, а кабинет — ещё дальше по коридору. Она запомнила дорогу ещё вчера: три поворота налево, винтовая лестница, коридор с факелами, ещё один поворот — и массивная дубовая дверь.

«Интересно. Он всегда такой мрачный с утра, или это только по понедельникам? Хотя, судя по всему, у него каждый день — понедельник».

Она постучала.

— Войдите, — раздался тот же низкий голос, но на этот раз в нём слышалась лёгкая нотка нетерпения.

Саша вошла и замерла у входа. Кабинет выглядел иначе. На столе Снейпа были разложены какие-то свитки с диаграммами, в углу стоял новый стеллаж с колбами, а сам Снейп стоял у того места, где должно было быть окно. Вместо него на стене висел большой гобелен с изображением мрачного леса, и Саша могла поклясться, что деревья на нём слегка шевелились.

«Гобелен с движущимися деревьями. Ну да, как же без этого. Обычные обои - слишком скучно. Ну, хотя бы не живые деревья. Хотя… вроде они уже из другой книги. Но сейчас я уже ни в чем не уверена».

Снейп не обернулся.

— Вы опоздали на три минуты.

Саша взглянула на большие напольные часы в углу — они показывали 8:03.

— Я не знала, что здесь есть часы.

— Хорошее оправдание, — Снейп наконец повернулся к ней.

— Но оправдание — это всё, чем оно является. В Хогвартсе пунктуальность — необходимость, а не вежливость. Если зелье нужно варить ровно семь минут, а вы опоздаете на три, результат будет катастрофическим.

— Я запомню, — сказала Саша, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

«Три минуты. Он сделал мне замечание из-за трёх минут. Рилли? Я чувствую себя так, будто я снова в школе. Только там меня просто ругали за опоздания, а здесь могут превратить в…. да в кого угодно за неправильно нарезанный корень. Это немного другой уровень стресса».

Снейп приблизился. И снова то самое давление на сознание. Сильнее. Настойчивее. Он не просто заглядывал - он пытался пробиться, взломать защиту, которую она выстроила неосознанно.

«Опять. Он снова пытается залезть мне в голову. Ну уж нет. Я не позволю. Я не знаю, что это за хрень, но я не позволю».

Внутри поднялось раздражение. Она не знала, что именно он делает, но чутьём понимала: он лезет туда, куда его не звали. Она зажмурилась на секунду – и мысленно захлопнула дверь. Резко. С громким стуком.

Давление исчезло.

Снейп качнулся – почти не заметно. На его лице – тень раздражения. И что – то ещё. Похожее на удивление.

— Интересно, — сказал он тихо. — Очень интересно.

Он прошёл к столу и сел, жестом приглашая её занять место напротив.

— Вчера я предположил, что в вас есть магический потенциал. Сегодня я почти уверен. Жабраслизень не ошибся. Но есть кое-что ещё. Вы не поддаётесь легилименции. Почему?

Саша нахмурилась.

— Легилименции? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал растерянно. — Я не знаю, что это.

«Легилименция. Звучит как название болезни. Или как заклинание из "Гарри Поттера". Подожди... легилименция — это же чтение мыслей. Он пытается читать мои мысли? Вот же... гад. Не думала, что он пойдет на такое со мной. Хорошо, что я просто закрылась. Интуитивно. Я даже не знала, что так умею. Это... это странно. И немного пугающе».

— Вы лжёте, — сказал Снейп без тени сомнения. — Или не совсем лжёте. Вы не знаете термина, но вы чувствуете процесс. И вы сопротивляетесь. Сознательно или бессознательно — неважно. Важно то, что это происходит. Вы уникальны, Саша. Насколько я могу судить, вы даже не маг, но вы способны блокировать легилименцию. Это... необычно.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, изучая её так, будто она была интересным образцом в банке.

— Вчера я был насторожен. Сегодня я заинтригован. Это плохо для вас, потому что это означает, что я не собираюсь оставлять вас в покое. У вас есть выбор: либо вы рассказываете мне правду — всю правду, — либо я буду исследовать вас самостоятельно. Поверьте, второй вариант вам не понравится.

Саша почувствовала, как в груди поднимается злость. Снейп говорил с ней как с подопытным, как с вещью, которую он мог изучать по своему желанию. Она не была вещью.

— У меня есть третий вариант, — сказала она холодно. — Я могу просто уйти. Вы не имеете права меня удерживать.

Снейп усмехнулся — медленно, безрадостно.

— Уйти? И куда вы пойдёте, интересно? В Запретный лес, где вас съедят через пять минут? В Хогсмид, где вас никто не ждёт и не знает? В мир маглов, который для вас сейчас недосягаем? Вы не можете уйти, Саша. Это не угроза. Это факт.

Он поднялся и обошёл стол, остановившись прямо перед ней. Теперь он стоял так близко, что она чувствовала запах трав и дыма, исходящий от его мантии.

— Вы здесь, потому что Хогвартс — единственное место, где вы можете выжить. Где вы можете найти ответы. Где вы можете научиться контролировать то, что дремлет внутри вас. Я не враг, Саша. Я ваш единственный шанс.

Саша смотрела на него, чувствуя, как внутри неё борется страх и злость. Он был прав, и это бесило больше всего. Она действительно не могла уйти. Она не знала, как вернуться домой. Она не знала, как выжить в этом мире без чьей-либо помощи.

«Он прав. Он абсолютно прав. И он знает это. Он знает, что у меня нет выбора. И он пользуется этим. Но я не позволю ему сломать меня. Я не позволю ему превратить меня в подопытного кролика».

Она медленно выдохнула и заговорила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

— Вы знаете, профессор, я учусь на психологическом факультете. И мы изучаем механизмы влияния. То, что вы сейчас делаете, — это классический пример попытки установить доминирование через давление. Вы создаёте ситуацию, в которой я чувствую себя загнанной в угол, и предлагаете единственный выход — вашу помощь. Это называется «двойной захват». Вы хотите, чтобы я согласилась на ваши условия, потому что другого выбора у меня нет.

Снейп слегка прищурился. В его взгляде мелькнуло что-то новое — не удивление, но любопытство.

— Психология, — повторил он, пробуя слово на вкус. — Магловская наука о том, как люди пытаются понять друг друга, не используя магию. Забавно.

— Я бы не назвала это забавным, — ответила Саша. — Это полезно. Например, я вижу, что вы сейчас пытаетесь переключить внимание на мою личность, чтобы отвлечь от сути. Вы не опровергли мои слова о «двойном захвате». Значит, вы согласны с этим.

Снейп усмехнулся — на этот раз в его улыбке мелькнуло что-то почти человеческое.

— Остроумно, — сказал он. — Но не совсем точно. Я не пытаюсь вас контролировать, Саша. Я пытаюсь понять, с чем имею дело. Вы — неизвестная переменная в уравнении, которое я не могу решить.

— Тогда давайте решать его вместе, — сказала Саша. — Вы хотите знать правду? Правда в том, что я не знаю, как сюда попала. Я не знаю, зачем я здесь. Я не знаю, как вернуться. Но я знаю одно: я не хочу быть подопытным кроликом. Я — человек, профессор. С мыслями, чувствами и, да, с магическим даром, о котором я даже не подозревала неделю назад. И если вы хотите, чтобы я сотрудничала, вы должны относиться ко мне как к человеку. А не как к загадке.

Снейп смотрел на неё долгим, пронзительным взглядом. Саша не отвела глаз. Она чувствовала, что сейчас решается что-то важное — не только её судьба в этом мире, но и то, как она будет жить в нём.

Наконец Снейп медленно кивнул.

— Вы смелая, — сказал он тихо. — Это редкое качество. Особенно в вашей ситуации. Многие на вашем месте сломались бы. Но вы... вы держитесь. И вы умеете анализировать. Это может быть полезно.

Он развернулся и направился к столу, но на полпути остановился.

— Я понимаю, что вы напуганы, — сказал он, не оборачиваясь. — И я понимаю, что вы хотите вернуться. Но пока вы здесь, вы будете играть по моим правилам. Это не психологический «двойной захват», — он чуть усмехнулся, — это просто практическая необходимость. Если вы будете нарушать правила — например, входить в Запретный лес или трогать опасные ингредиенты, — я не смогу гарантировать вашу безопасность. И я не хочу объяснять Дамблдору, почему его подопечная превратилась в лягушку.

Он повернулся к ней, и на его лице мелькнула тень той странной усмешки, которую она уже видела раньше — смесь сарказма и чего-то, что можно было назвать почти интересом.

— Или, скажем, почему вы решили проверить на себе действие сыворотки правды. Я уверен, что у вас есть пара секретов, которые вам не хотелось бы раскрывать.

Саша невольно улыбнулась — и сама удивилась этому. Она не знала, что Снейп умеет шутить. Даже такой мрачной, саркастичной шуткой.

«Хм. Шутейка от Снейпа? Похоже я делаю успехи».

— Я запомню, — сказала она. — Не трогать ингредиенты и не превращаться в лягушку.

— И не опаздывать, — напомнил Снейп, указывая на часы.

Он указал на стол в углу, где лежала стопка книг.

— Начнём с теории. Сегодня вы будете изучать классификацию зелий по уровню сложности. Если до обеда не запомните первые три категории, я не допущу вас к практике. А без практики вы так и останетесь бесполезным стажёром. И это не психологический приём, это педагогический.

«Он сказал "бесполезным стажёром"? Звучит как вызов. Ох, Снейп, ты еще не знаешь с кем имеешь дело. Хочешь, чтобы я доказала, что я не бесполезна. Что ж, я докажу. Я запомню всё. Я покажу тебе, что я не просто лаборантка, а... ну, я пока не знаю кто, но точно не бесполезная. Я тебя доканаю».

Саша села за стол и открыла книгу, чувствуя, как внутри неё всё ещё бурлит раздражение, но теперь к нему примешивалось что-то другое. Уважение? Возможно. Снейп был сложным человеком, но он был честен в своей сложности. И это она могла понять.

— Профессор Снейп, — сказала она, не поднимая головы. — А вы всегда такой дружелюбный со стажёрами, или это особая привилегия?

Снейп замер на мгновение, затем медленно обернулся. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? Веселье? Саша не могла понять.

— Я позволяю вам дерзость только потому, что это забавно, — сказал он сухо. — Но не переусердствуйте. Я быстро теряю интерес к вещам, которые перестают быть забавными.

— Тогда нам стоит торопиться, — ответила Саша с лёгкой усмешкой, — пока я ещё не потеряла интерес к вам.

Она не знала, где нашла смелость сказать это. Возможно, это была усталость. Возможно, злость. Возможно, впервые за долгое время она чувствовала себя живой — дерзкой, настоящей, неидеальной.

«Я сказала это! Внутренне я готова пищать от радости. Я сказала ему, что он может потерять мой интерес. Я сказала это Снейпу. И он не послал меня далеко и надолго. Ха- ха- ха. Это уже победа».

Снейп смотрел на неё несколько секунд. Затем его губы дрогнули в тени улыбки — почти незаметной, но Саша была уверена, что не ошиблась.

— Читайте, — сказал он, возвращаясь к своему столу. — Время пошло. И запомните: если вы в течение трёх часов назовёте мне все пять категорий с примерами, я даже подумаю о том, чтобы налить вам чаю.

— Чай — это щедрое предложение, — заметила Саша. — Вы всегда так очаровываете стажёров или только тех, кто не поддаётся на ваши психологические эксперименты?

Снейп не обернулся, но Саша увидела, как дрогнуло его плечо — он почти рассмеялся. Почти.

— Вы — невыносимая девушка, — сказал он.

— Спасибо, — ответила Саша. — Я знаю.

«Кхм. Приятно черт возьми. Так…стоп…похоже мой мозг опять поплыл. Саша, собери мозги в кучу».

И она вернулась к книге с чувством, что между ними произошло что-то важное. Она не боялась его. Он не мог сломать её. И это было странно... освобождающе.

Кабинет погрузился в тишину, нарушаемую только шелестом страниц и редким скрипом пера Снейпа. Но теперь эта тишина была другой — не враждебной, а почти... рабочей. Словно они оба приняли правила игры.

Конечно, до взаимопонимания было далеко. Но первый шаг был сделан. И Саша знала, что теперь это её мир — хотя бы на время. И она намерена выжить в нём. Не просто выжить, а жить.

«Забавно. Я опасалась его. Думала, он ужасный. А он просто... сложный. И, кажется, я начинаю его понимать. Или, по крайней мере, пытаюсь. Это уже что-то».

Мои хорошие) В своей книге я стараюсь делать Снейпа максимально близким к его оригинальной версии. Не ждите бурю эмоций и большого красноречия от него.

Но если вы ждете страсть, эмоции и жаркие сцены, то накидайте мне лайки и комментарии) я возможно изменю немного ветку повествования))

Глава 9

Дни превратились в неделю быстрее, чем Саша ожидала. Она почти привыкла к расписанию: утро — кабинет зельеварения, после обеда — библиотека, вечером — чтение в своей комнате. Снейп был требовательным, но не жестоким. Он задавал много вопросов, заставлял её запоминать, анализировать, сравнивать. Иногда их разговоры перерастали в перепалки, но Саша заметила, что он стал реже пытаться использовать легилименцию. Возможно, потому что понял: это бесполезно. Или потому, что она перестала быть для него просто загадкой и начала становиться... кем-то ещё.

За неделю Саша выучила названия более сотни ингредиентов, освоила базовую классификацию зелий и даже несколько раз помогала Снейпу сортировать новые запасы. Она не знала, прогрессирует ли она, но Снейп почти не критиковал её, а для него это было высшей похвалой.

«Хогвартс — это просто золотая жила для практики по психологии. Здесь столько экземпляров, что можно сойти с ума от счастья. Или от раздолья. Дамблдор — классический пример "мудрого старца с тёмным прошлым". Снейп — "закрытый тип с травмой и сарказмом как защитой". Филч — "человек с хронической обидой на мир". Ученики — отдельная песня. Слизеринцы — "комплекс превосходства и подавленная агрессия". Гриффиндорцы — "гиперактивность и жажда внимания". Это же готовые дипломные работы. Если я выживу, я напишу статью по материалам Хогвартса».

В дверь постучали — коротко, сухо, без лишних церемоний — и вошли.

— Александра, прошу, пройдёмте. Нас ждут на пиру, — проговорил профессор Снейп, и голос его прозвучал так, будто он приглашал её не на праздник, а на собственные похороны.

«Пир… что за древнее название? Почему не банкет или застолье? Хотя застолье — это уже больше про пьянку, а не школьное мероприятие. Сегодня на меня будут все пялиться. Ну, хотя бы поесть дадут. И, надеюсь, никто не попросит меня говорить тосты».

Снейп, не дожидаясь её ответа, уже развернулся к выходу, и Саша поймала себя на мысли, что смотрит на его спину, на идеально прямые плечи, на то, как мантия струится по ним, как по статуе.

«Он даже ходит как-то... угрожающе. Как будто он всегда готов к бою. Или к тому, чтобы сделать кому-то замечание. Интересно, он когда-нибудь расслабляется? Или это его постоянное состояние?»

Они шли по тёмным коридорам Подземелья, поднимаясь всё выше и выше — к Большому залу. Всюду сновали дети в мантиях различных факультетов. Их провожали заинтересованными, любопытными, а порой даже откровенно агрессивными взглядами.

Саша заметила, как компания слизеринцев уставилась на неё с откровенным высокомерием — один из них, светловолосый мальчик с острым лицом, даже шепнул что-то соседу, и тот зло усмехнулся. Саша на мгновение задержала на них взгляд, приподняла бровь и, не сбавляя шага, тихо произнесла, так чтобы слышал только идущий рядом Снейп:

— Интересно, они всегда так приветствуют новых сотрудников, или сегодня для меня сделали исключение? Надеюсь, завтра они не выстроятся в очередь с факелами и вилами. Хотя, признаться, факелы добавили бы атмосферности этим серым коридорам.

«А этот светловолосый — явно будущий министр злодейства. Вылитый Драко Малфой, только младше. Или это и есть Малфой? В книгах он был слизеринцем. Наверное, это он. Выглядит так, будто его кормили только чужим высокомерием».

Снейп не обернулся, но его голос, низкий и едкий, прозвучал неожиданно чётко:

— Позвольте заверить вас, мисс Воронцова, что если ученики и строятся в очередь, то исключительно для того, чтобы сдать мне домашнее задание с опозданием. Что касается факелов и вил — боюсь, ваша фантазия значительно превосходит их интерес к вам. Пока, по крайней мере.

«Ха! Шутки Снейпа мне определённо нравятся. Ещё бы были бы у него волосы нормальные, а не эта непонятная херня на голове — он был бы ебать какой секси. Надо будет как-нибудь спросить его о волосах. Ну, когда мы станем достаточно близки, чтобы я могла задавать такие вопросы и осталась бы жива».

Чуть дальше группа гриффиндорцев, наоборот, пялилась с открытым любопытством — какая-то девушка с пушистыми волосами даже привстала на цыпочки, чтобы получше рассмотреть незнакомку. Саша улыбнулась ей и подмигнула. Девушка смутилась и покраснела, а Саша прошептала себе под нос, но достаточно громко для Снейпа:

— Похоже, я здесь главная достопримечательность. Осталось только табличку повесить: «Александра Воронцова — лаборант, редкий экспонат, руками не трогать». Или, учитывая мою будущую профессию, «Осторожно, ядовито».

— Рад, что вы так быстро адаптируетесь к роли циркового животного, — отозвался Снейп, не повышая голоса, но в каждом его слове слышалась убийственная ирония. — Однако позволю себе заметить, что большинство моих лаборантов предпочитали прославляться компетентностью, а не умением строить гримасы. Но кто я такой, чтобы мешать вашему творческому самовыражению.

Саша чуть не поперхнулась воздухом.

«Он не просто язвительный — он виртуоз».

Они прошли мимо двух когтевранок, которые откровенно перешёптывались, показывая на неё пальцами. Саша наклонила голову и бросила им через плечо с самым невинным видом:

— Не волнуйтесь, я кусаюсь только по пятницам. И по большим праздникам.

Девушки замерли с открытыми ртами, а Саша, уже не сдерживаясь, усмехнулась.

— Прошу прощения, что прерываю ваш блистательный монолог, — голос Снейпа прозвучал с ледяной вежливостью, от которой по коже побежали мурашки, — но, возможно, вы позволите мне напомнить, что ваши обязанности лаборанта не включают эскалацию конфликтов с учениками до того, как вы официально приступили к работе. Впрочем, если ваша цель — заслужить репутацию столь же эксцентричную, сколь и неуместную, вы на верном пути.

Саша на мгновение прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Юмор всегда был её защитной реакцией в сложных моментах. Когда внутри всё сжималось от тревоги — она начинала шутить. И чем страшнее было на душе, тем острее становились её шутки. Это помогало не развалиться на части. Помогало держать лицо.

Но Снейп, кажется, не просто терпел её остроты — он играл с ней в ту же игру. И это было одновременно и обнадёживающе, и пугающе.

— Вы всегда так разговариваете? — снова раздался его голос - в котором теперь слышалась не столько язвительность, сколько холодное любопытство.

— Только когда они смотрят на меня так, будто я сбежала из цирка уродов, — честно ответила она. — Но, уверяю вас, профессор, я умею быть серьёзной. Просто не сегодня.

— О, я не сомневаюсь в вашем умении быть серьёзной, — протянул Снейп, и в его голосе послышалось что-то, отдалённо напоминающее скептическую усмешку. — Вопрос лишь в том, сумеете ли вы проявлять это умение в те моменты, когда это действительно требуется. Впрочем, время покажет. А пока — настоятельно рекомендую воздержаться от комментариев в адрес учеников до того, как вас представят официально. Мне бы не хотелось, чтобы моя новая лаборантка прославилась как женщина, которая пугает студентов до обморока ещё до начала учебного года.

— Буду паинькой, — пообещала Саша. — Обещаю не кусать никого из важных гостей. Даже если они очень напрашиваются.

— Ваше обещание, вне всякого сомнения, бесценно, — сухо отозвался Снейп. — Однако я предпочёл бы оценить его состоятельность на практике. А пока — держите свой язык за зубами, если, разумеется, это не противоречит вашей природе.

Саша услышала в его голосе ледяную насмешку, но почему-то это не обижало. Наоборот — это было похоже на вызов. И она всегда любила вызовы.

— Есть, сэр, — ответила она с лёгкой улыбкой, которую Снейп, разумеется, не видел, но, кажется, почувствовал.

«Кхмхихи. Как мне сдержать свой внутренний злорадный смех? Я и молчать? Вроде, он раскусил меня и догадался, что я не буду молчать. Кажется, он не против и как будто получает от этого удовольствие. Или, по крайней мере, развлечение. Я для него — как забавный эксперимент. Ну и ладно. Я тоже получаю удовольствие от нашей игры».

Они вошли в Большой зал, и Саша замерла, поражённая его красотой. В реальности зал оказался намного величественнее, чем она представляла, читая книги и смотря фильмы. Потолок действительно выглядел как ночное небо — и это было настолько реалистично, что можно было различить созвездия.

И запах — Саша вдохнула его полной грудью. Горячий хлеб, жареное мясо, травы, свечи и что-то сладкое, неуловимое. Этот запах был почти физически осязаемым — он окутывал её, приглашая войти, стать частью этого мира.

Она не заметила, как Снейп оказался рядом. Тихо, как всегда.

— Не стойте столбом, — сказал он вполголоса.

Саша кивнула и позволила ему взять себя под руку — легко, почти формально. Они направились к преподавательскому столу, и Саша старалась не смотреть по сторонам, сосредоточившись на возвышении в конце зала.

За длинным столом сидели профессора в мантиях, и Саша с удивлением узнавала их одного за другим. Вот профессор Флитвик — крошечный седой волшебник, который едва возвышался над столом. Он что-то оживлённо говорил своей соседке, профессору Спраут, жестикулируя так энергично, что его мантия чуть не сбила с места графин с тыквенным соком. Саша невольно улыбнулась — в книгах он казался ей забавным, но вживую это было нечто совсем иное. В его глазах горел живой, почти мальчишеский огонь, а голос, хотя она не могла разобрать слов, звучал звонко и радостно. Рядом с ним сидела профессор Спраут — невысокая коренастая женщина с седыми волосами, собранными в пучок, и добрыми, внимательными глазами. Она слушала Флитвика с терпеливой улыбкой, время от времени кивая.

Вот высоким мужчиной с копной светлых волос. Саша предположила, что это профессор Люпин — нет, что-то не сходилось, слишком молод, — и она поняла, что не знает, в каком именно времени Хогвартса она оказалась.

Снейп провёл её к месту справа от директора и отодвинул стул. Саша села… а вот и Снейп — он уже занял своё место, и Саша почувствовала, что он, кажется, наблюдает за ней, хотя его лицо оставалось непроницаемым.

Пир в Большом зале был в самом разгаре, когда профессор Дамблдор поднялся со своего места. Золотые тарелки на мгновение опустели, кубки замерли в воздухе, и звон его голоса, усиленный магией, прокатился под зачарованным потолком, где мерцали звёзды.

— Итак, — сказал Дамблдор, сияя и оглядывая столы, — теперь, когда мы все наелись и напились, я должен ещё раз попросить вашего внимания, чтобы сделать несколько объявлений. Мистер Филч, наш завхоз, просим меня поставить вас в известность, что список предметов, запрещенных в стенах замка, в этом году расширен и теперь включает в себя Визжащие игрушки йо-йо, клыкастые фрисби и Безастоновочно-расшибальные бумеранги. Полный список состоит из четырехсот тринадцати семи пунктов, и с ним можно ознакомиться в кабинете мистера Филча, если, конечно, кто-то пожелает.

Едва заметно усмехнувшись в усы, Дамболдор проложил:

— Как и всегда, мне хотелось бы напомнить, что Запретный лес является для студентов запретной территорией, равно как и деревня Хогсмит — её не разрешается посещать тем, кто младше третьего курса.

Также для меня является неприятной обязанностью сообщить вам, что межфакультетского чемпионата по квиддичу в этом году не будет. Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжаться весь учебный год - они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен , что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием сообщаю, что в этом году в Хогвартсе…

В этот момент боковая дверь в вестибюль распахнулась, и в зал вошёл человек. Саша не сразу поняла, почему её дыхание перехватило. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна узнавания.

Аластор Грюм — тот самый Грюм, о котором она столько читала. Саша вытянула шею, пытаясь рассмотреть его получше, и почувствовала, как внутри всё сжалось от смешанного чувства узнавания и удивления.

И тут её словно током ударило. Она вспомнила. Книги. Четвёртая часть. Грюм — это не Грюм. Это Барти Крауч-младший под оборотным зельем. Саша замерла, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Она смотрела на человека, который шёл к преподавательскому столу, и знала, что под этой изуродованной маской скрывается совсем другое лицо. Лицо убийцы. Лицо человека, который служит Волан-де-Морту и уже начал свою игру.

В книгах его описывали как человека, изуродованного до неузнаваемости: изрезанное лицо, деревянная нога, волшебный глаз, который вращается независимо от нормального. Саша готовилась увидеть нечто почти чудовищное — монстра из кошмаров, который одним своим видом внушает ужас. Она помнила, как Роулинг рисовала его портрет: шрамы, рассекающие лицо, нос, которого почти не осталось, и тот самый глаз, синий и бешеный, который смотрел сквозь стены.

Но реальность снова оказалась сложнее.

Грюм действительно был страшен — но не так, как она себе представляла. Шрамы на его лице… его деревянная нога… его глаза. «В книгах он казался мне чуть ли не вампиром из низкосортного ужастика, — подумала она, глядя на него. — А здесь... здесь он просто солдат».

«Но я знаю, что это не он. Я знаю, что под этой кожей — совсем другой человек. Пожиратель смерти. Убийца. И он уже здесь, в Хогвартсе. Он смотрит на всех этим волшебным глазом и притворяется».

Саша почувствовала, как ладони стали влажными. Она с трудом заставила себя дышать ровно, стараясь не выдать своего волнения. «Спокойно, Александра. Ты знаешь, что он сделает. Ты знаешь, как всё закончится. Ты не должна вмешиваться. Ты не должна ничего менять. Ты здесь только наблюдатель».

Но смотреть на Грюма — вернее, на человека, который им притворялся, — и знать правду было почти невыносимо. Она видела, как он тяжело опускается на свободное место за преподавательским столом, как его волшебный глаз вращается, осматривая зал, и каждое его движение казалось ей теперь ложью. Каждая ухмылка — притворством. Каждое слово, которое он скажет, будет обманом.

— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от тёмных искусств, — жизнерадостно объявил Дамблдор в наступившей тишине. — Профессор Грюм.

Почти никто из профессоров и студентов не захлопал, если не считать пару человек включая Сашу и самого Дамблдора. Их удары ладони об ладонь уныло прозвучали при всеобщем молчании настолько сильно всех поразило появление Грюма.

«Как не ловко…вот, что значит произвести первое впечатление».

Она знала, чем закончится этот год. Знала, кто скрывается за магическим глазом. И от этого аплодисменты в её ладонях звучали чуть громче, чем у остальных — чтобы скрыть дрожь.

— Также я хочу представить вам ещё одного человека, который присоединился к нашему преподавательскому составу и согласилась стать лаборантом профессора Снейпа. Прошу любить и жаловать — Александра Воронцова. Она прибыла к нам из далекой России, из школы Кольдовгорец.

Саша поднялась, чувствуя, как пол сотен глаз впивается в неё. Она коротко кивнула, стараясь улыбнуться — не слишком широко, не слишком скованно, как учила её когда-то давно мама.

В этот раз по залу прокатились более оживленные аплодисменты как от учеников, так и от преподавателей.

Дамблдор прокашлялся.

— Как я говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых переходили то к Грозному Глазу Грюму, то к Саше, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, которого ещё не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трёх Волшебников.

— Вы шутите! — оторопело произнёс высокий рыжий подросток во весь голос, неожиданно разрядив то напряжение и неловкость, которые охватили зал с самого появления Грозного Глаза и представления Александры.

Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул.

— Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. И Саша с удивлением отметила, что это действительно один из близнецов Уизли. И рядом с ним сидят такие знакомые по книгам и одновременно незнакомые ребята. Рон, Гарри, Гермиона, Невилл и другие.

— Хотя, если вы уж заговорили на эту тему, я этим летом слышал анекдот… — продолжил Дамблдор. — Словом, заходят однажды в бар тролль, ведьма и лепрекон…

Профессор МакГонагалл многозначительно кашлянула.

— Ээээ… но, возможно, сейчас не время… н-да, — Дамблдор почесал кустистую бровь. — Так о чём это я? Ах, да, Турнир Трёх Волшебников.

И рассказал о правилах проведения турнира и о том, что Главы с окончательным списком претендентов от Шармбатона и Дурмстранга прибудут в октябре и выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых.

Зал взорвался аплодисментами, тарелки снова наполнились яствами, а Саша выдохнула, позволяя себе расслабиться. Она перевела взгляд на Снейпа, который сидел рядом и, казалось, не обращал на неё никакого внимания, но она заметила, как дрогнули его пальцы, когда он поднёс кубок к губам. Будто он тоже нервничал — хотя и скрывал это за маской каменного спокойствия.

«Хм. А, что это мы так нервничаем, профессор Снейп?»

Саша украдкой посмотрела на Грюма. Тот сидел, навалившись на спинку стула, и его волшебный глаз остановился на ней. На мгновение. Саша почувствовала, как её сердце пропустило удар, но она не отвела взгляда. Она смотрела на него и пыталась понять, есть ли в этом взгляде что-то, что выдаёт обман. Но глаз был просто инструментом. Холодным, бесстрастным.

Ужин продолжался. Саша взяла вилку и отправила в рот кусочек жареного цыплёнка, который оказался на удивление вкусным — совсем не похожим на то, что подавали в столовом её университете.

И она поняла, что теперь она часть этого мира. Не читатель, не зритель. Участник.

Она не знала, что ждёт её впереди. Но впервые за всё время она почувствовала, что, возможно, это не конец. Возможно, это начало чего-то нового.

И когда Снейп наклонился к ней, чтобы сказать, что пора возвращаться в подземелья, Саша почувствовала, что ей почти не хочется уходить.

— Пойдёмте, — сказал он, поднимаясь.

Саша встала и последовала за ним, чувствуя на себе взгляды студентов и шелест плаща Снейпа. Она оглянулась на Гарри, Рона и Гермиону — те что-то обсуждали за столом, не обращая на неё внимания. Они не знали, кто она. И, возможно, это было к лучшему.

— Профессор Снейп, — сказала она, когда они вышли в коридор. — А почему я должна жить в подземельях, если я официально стажёр из российской школы? Это как-то подозрительно.

Снейп не обернулся.

— Вы живёте в подземельях, потому что я не хочу, чтобы вы бродили по замку без присмотра. Если вы будете жить в гостевом крыле, каждый студент будет считать своим долгом зайти к вам «познакомиться». В подземельях вы в безопасности.

«Логично».

Он остановился и обернулся к ней.

— Или вы предпочитаете, чтобы вас допрашивали о России, магии и вашем прошлом? Потому что студенты любопытны. И некоторые из них, — он сделал паузу, — умеют задавать неудобные вопросы.

Саша вздохнула.

— Тогда подземелья — лучший вариант.

— Я так и думал, — кивнул Снейп и продолжил путь.

Они шли по тёмным коридорам, и Саша чувствовала, как внутри неё просыпается странная лёгкость. Она была частью этого мира. И, возможно, это было именно то, что ей нужно.

Глава 10

Они спускались в подземелье, когда пир уже давно стих, а коридоры опустели. Атмосфера Хогвартса окутывала Сашу с каждой минутой всё плотнее, и даже мрачные подземелья теперь казались ей не тюрьмой, а крепостью. Она шла за Снейпом по коридорам, которые уже успели стать почти родными.

«Как странно устроена жизнь: ещё неделю назад я была просто студенткой, читающей книги о магическом мире, а теперь иду по его коридорам и чувствует на себе взгляд того, кого никто, кроме меня, не подозревает».

— Я заметил, — произнёс Снейп, не оборачиваясь, — что вы дольше обычного задержали взгляд на профессоре Грюме.

Саша вздрогнула. Она уже почти привыкла к тому, что Снейп замечает всё, но каждый раз это заставало её врасплох.

«Заметил. Никак не привыкну к тому, что есть мужчина, который всё замечает. Это его работа или это просто его природа? Это пугает. Черт. Если он заметил это, он может заметить и что-то ещё. Что-то, что я не должна показывать».

— Он впечатляет, — ответила она максимально нейтрально. — Такое лицо не каждый день увидишь. Мне даже показалось, что он смотрит на меня в ответ. Или мне просто показалось?

Снейп остановился у поворота и обернулся, и в свете факелов его лицо казалось вырезанным из камня.

— Грюм смотрит на всех. Его глаз не знает усталости, и он не делает различий между профессорами, студентами или лаборантами. Но я бы посоветовал вам избегать лишнего внимания с его стороны.

— Почему? — спросила Саша, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Он опасен?

Снейп задержал на ней взгляд на мгновение дольше обычного.

— Грюм — один из лучших авроров своего поколения. Он видит то, что скрыто. И он не любит загадок. А вы, мисс Воронцова, — он чуть склонил голову, — сами по себе загадка. Я советую вам быть осторожнее. Особенно когда рядом тот, кто умеет видеть сквозь стены.

Саша почувствовала, как мороз пробежал по коже. Она знала, что Снейп говорит о волшебном глазе Грюма, но в его словах ей послышался второй смысл. «Видеть сквозь стены» — это ведь можно истолковать и как способность видеть сквозь ложь, сквозь тайны.

«Он предупреждает меня? Но он не знает, что я знаю. Что Грюм — это не Грюм. Что это Крауч-младший. И что я вижу сквозь его ложь. Если бы он знал, что я знаю… что бы он сделал? Поверил бы мне? Или решил бы, что я сумасшедшая?»

Она кивнула, стараясь не показать волнения:

— Буду иметь в виду. Хотя, признаться, я не планирую с ним пересекаться.

— И всё же, — произнёс Снейп, и в его голосе промелькнуло что-то, отдалённо похожее на предостережение, — иногда то, что вы не ищете, находит вас само.

Он развернулся и продолжил путь, а Саша пошла за ним, чувствуя, как слова оседают в её сознании холодными каплями. Она знала, что Грюм — это не Грюм, но одно дело знать по книгам, и совсем другое — жить в одном замке с Пожирателем смерти, который притворяется героем.

«Интересно. Если бы я сказала ему правду прямо сейчас, что бы он сделал? Рассмеялся? Или вытащил палочку? Или, что ещё хуже, поверил бы и начал задавать вопросы? Я не готова отвечать на вопросы. Я даже не знаю, как объяснить, откуда я всё это знаю. "Я читала книгу, профессор. В моём мире вы все — персонажи". Звучит как рецепт для психушки».

Они остановились у двери, которую Саша раньше не замечала. Она находилась дальше по коридору, за её комнатой и кабинетом Снейпа, и была такой же массивной и тёмной, как и все двери в подземельях.

Снейп коснулся ручки, и дверь бесшумно отворилась.

— Входите, — сказал он, пропуская её вперёд.

Саша шагнула внутрь и замерла.

Это была лаборатория. Настоящая, полноценная лаборатория, а не просто кабинет с несколькими котлами. Вдоль стен тянулись длинные каменные столы, уставленные мензурками, колбами, ретортами и ступками. Над ними висели полки с банками, в которых поблёскивали ингредиенты — сушёные травы, корни, порошки, чьи-то чешуйки и когти. В центре комнаты стоял большой медный котёл, под которым уже горел голубоватый огонь. В воздухе пахло мятой, лавандой и чем-то кисловатым.

«Ничего себе. Это как кухня у сумасшедшего шеф-повара. Только вместо еды — яды. И вместо посуды — котлы. И вместо повара — человек, который может меня превратить в лягушку. Интересно, у него есть рецепт зелья, которое делает людей счастливыми? Или только те, что делают их мёртвыми?»

— Это ваша лаборатория, — сказал Снейп, проходя внутрь и жестом указывая на столы. — За исключением того, что находится в моём кабинете, все зелья будут вариться здесь. Вы будете отвечать за чистоту, порядок и подготовку ингредиентов.

Саша медленно обошла комнату, касаясь пальцами холодных поверхностей столов.

— И часто у вас стажёры сбегают, не выдержав объёма работы? — спросила она с лёгкой усмешкой.

Снейп не обернулся.

— До вас у меня не было стажёров, способных сбежать, — ответил он сухо. — Вы первая, кто дожил до практики.

— Значит, я уже установила рекорд? — Саша приподняла бровь.

— Не стоит. Рекорд держится на низкой планке.

«Он шутит. Он почти шутит. Это прогресс. Ещё пару дней назад он просто смотрел на меня так, будто я была насекомым, которое нужно раздавить. А теперь он шутит. Похоже я делаю успехи».

Он подошёл к шкафу и достал две стеклянные банки. В одной была сушёная мята, в другой — ярко-жёлтый порошок.

— Сегодня мы начнём, — сказал Снейп, ставя их на стол. — Вы изучали теорию неделю. Пришло время проверить, чему вы научились.

Он поставил банки на стол и скрестил руки на груди.

— Успокаивающее зелье. Первый уровень сложности. Варится двадцать минут, требует четыре ингредиента и точного соблюдения последовательности. Вы запомнили рецепт?

Саша кивнула, чувствуя, как внутри поднимается волнение. Она помнила. Корень валерианы, сушёная мята, порошок лунного камня и эссенция лаванды. Всё просто. На бумаге.

«Я запомнила. Я запомнила всё. Я даже могу прочитать это во сне. Только вот смогу ли я сделать это на практике? В книгах всё просто. А в реальности… в реальности я могу всё испортить. И тогда он будет смотреть на меня с тем же выражением, с каким смотрит на неудачников. И это будет позор».

— Хорошо, — сказал Снейп, отступая на шаг. — Тогда приступайте. Я буду наблюдать.

Саша подошла к столу и взяла ступку. Первым шагом было измельчить корень валерианы до мелкой крошки. Она взяла несколько кусочков и начала растирать их пестиком.

И вдруг её осенило. Ступка, пестик, измельчение корней, добавление трав, нагревание, помешивание — всё это было до боли похоже на готовку. Как будто она не зелье варила, а делала сложный травяной настой. Саша едва не рассмеялась от этой мысли.

«Это как готовка. Только вместо супа у меня успокаивающее зелье. И вместо того, чтобы накормить людей, я их усыплю. Довольно терапевтично. Если бы я могла так делать с пациентами на парах, я была бы самым популярным психологом в мире. "Закройте глаза и представьте, что вы спите. А теперь выпейте это зелье".»

Она начала растирать корень, чувствуя себя ведьмой на кухне.

— Тоньше, — раздался голос Снейпа за спиной. — Если вы оставите кусочки размером с мою пуговицу, зелье сварится неравномерно.

— Профессор, — сказала Саша, не останавливая движений, — я сейчас как будто суп варю. Те же манипуляции — нарезать, добавить специи, варить, помешивать.

Она ожидала, что Снейп холодно осадит её за такие сравнения, но он лишь слегка приподнял бровь.

— Забавно, что вы заметили, — сказал он неожиданно ровно. — Многие маглы проводят эту параллель. И они правы. Искусство зельеварения — это кулинария для волшебников. Только результат здесь гораздо более... предсказуемый.

Саша удивлённо посмотрела на него.

— О, так вы умеете признавать, что я права? — удивилась она, чувствуя, как внутри разливается азарт. — Я запомню этот день. Внесу его в свой дневник. "Сегодня профессор Снейп согласился, что я права. Мир никогда не будет прежним".

Снейп слегка прищурился, и в его глазах мелькнула тень, которую Саша не могла прочитать. Но он ничего не сказал.

— Я не всегда соглашаюсь, — ответил Снейп, — но я уважаю правильные наблюдения. Продолжайте.

Саша улыбнулась про себя и усилила нажим. Корень крошился с трудом — он был плотным и волокнистым. Через минуту руки начали уставать.

— Не торопитесь, — сказал Снейп. — Вы не гонитесь за скоростью. Вы гонитесь за качеством. Лучше потратить лишние тридцать секунд, чем испортить зелье.

«Он учит меня. Он не просто наблюдает. Он учит. Он хочет, чтобы у меня получилось. Или, по крайней мере, не хочет, чтобы я взорвала его лабораторию».

Саша ничего не ответила, сосредоточившись на следующем шаге.

— Вы должны добавить мяту и порошок лунного камня одновременно, — напомнил он. — И перемешивать строго по часовой стрелке три раза. Ни больше, ни меньше.

Саша взяла две банки. Мята была сухой и ломкой, порошок — мелким и светящимся в полумраке. Она добавила их в миску и начала перемешивать. Первый круг. Второй. Третий.

— Хорошо, — сказал Снейп. — Теперь добавьте всё в котёл.

— Профессор, — сказала Саша, аккуратно пересыпая смесь в кипящую воду, — а вы всегда такой контролирующий, или это только со мной?

— Я всегда такой, — ответил Снейп. — Особенно с теми, кто склонен к поспешным решениям. Например, вы уже две минуты держите пипетку над котлом, размышляя, сколько капель лаванды будет достаточно. Пять. Я уже говорил. Добавляйте.

Саша фыркнула, но взяла пипетку с эссенцией. Она сосредоточилась, стараясь не дрожать. Четыре капли упали в зелье. Пятая — она выдохнула и осторожно коснулась пипеткой поверхности.

Зелье зашипело, вспенилось и начало менять цвет — из зелёного в мягкий лавандовый. По комнате разнёсся приятный травяной запах.

— Вы удивительно медлительны для человека, который так быстро говорит, — заметил Снейп, наблюдая.

— А вы удивительно критичны для человека, который никогда не видел, как я работаю, — ответила Саша, беря стеклянную палочку.

— Я вижу, как вы работаете сейчас, — парировал Снейп. — Этого достаточно.

— Ну, если вы такой внимательный, — сказала Саша, начиная помешивать зелье, — то, наверное, заметили, что я не упала в обморок от страха. Это уже победа. Когда я только вошла в ваш кабинет, я думала, что у меня сердце выскочит из груди. А теперь я стою здесь и спорю с вами. Прогресс налицо. Я бы даже сказала, что я горжусь собой.

Снейп ничего не ответил, но Саша заметила, как дрогнул уголок его губ.

— Семь минут, — сказал Снейп. — Против часовой стрелки. Медленно, ритмично.

Она сосредоточилась на движении. Минуты тянулись медленно, зелье двигалось плавно, словно подчиняясь её руке.

— Чувствуете? — спросил Снейп неожиданно.

— Что? — Саша не подняла головы.

— Зелье. Оно начинает вас слушаться. Видите, как оно движется за вашей палочкой, а не просто кружится по инерции? Это знак того, что вы делаете всё правильно.

Саша посмотрела на поверхность зелья. Оно действительно двигалось плавно, словно подчиняясь её движениям. Она почувствовала странный трепет.

«Оно слушается меня. Я делаю это. Я действительно делаю это. Я варю зелье. Настоящее магическое зелье. И оно слушается меня».

— Семь минут, — сказала она скорее себе, чем Снейпу.

— Останавливайтесь, — сказал Снейп.

Она выключила огонь и отступила. Зелье было готово — прозрачное, лавандового цвета, с едва заметным мерцанием на поверхности.

— Неплохо, — сказал Снейп, подходя ближе. — Для первого раза.

Саша выдохнула, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.

— Спасибо, — сказала она. — Это... это невероятно. Я не думала, что смогу сделать это.

— Вы не знали, что можете, — поправил Снейп. — Это разные вещи. Зельеварение — это не просто следование рецепту. Это искусство чувствовать ингредиенты, понимать их природу. Вы показали сегодня, что у вас есть это чувство.

Он взял мензурку с зельем и поднёс к свету.

— Это не идеально, — сказал он. — Вы перестарались с перемешиванием в конце. Зелье чуть мутнее, чем должно быть. Но для первого раза — удовлетворительно.

«Ха! Выкуси! Думал у меня не получится? Не с той связался».

Он протянул ей мензурку.

— Выпейте.

Саша удивлённо посмотрела на него.

— Что? Зачем?

- Потому что варить зелье и не проверить его действие — это всё равно что приготовить ужин и не попробовать его. Пейте.

Она взяла мензурку и поднесла к губам. Жидкость была тёплой и пахла травами. Она сделала глоток.

«Ну…если я сейчас упаду в обморок, значит, я что-то сделала не так. Или упаду в обморок от страха. Или от того, что он смотрит на меня так пристально. Но, надеюсь, я просто успокоюсь».

По телу разлилось приятное тепло. Усталость начала отступать, напряжение в плечах растаяло, и на её лицо вернулась лёгкая улыбка. Саша закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как спокойствие окутывает её.

— Это... — пробормотала она.

— Успокаивающее зелье, — закончил за неё Снейп. — Вы варили его, но никогда не знали, каково оно на вкус. Теперь знаете.

Она открыла глаза и посмотрела на него. Впервые за всё время она не чувствовала страха или тревоги. Только лёгкая усталость и удовлетворение.

— Значит, я сварила успокаивающее зелье, — сказала она с лёгкой улыбкой. — Как суп, только полезнее.

Снейп коротко усмехнулся.

— Суп, по крайней мере, можно подать к ужину. Ваше зелье, боюсь, вызовет у всех непреодолимое желание вздремнуть.

— Спасибо, что оценили, — Саша приподняла бровь.

— Я оценил, — кивнул Снейп. — Не переоценивайте.

«"не переоценивайте". Прозвучало почти ласково. По крайней мере, без обычного яда. Это успех. Я, наверное, единственный человек в мире, который умеет заставить его почти улыбнуться. Или это мне кажется? В любом случае, я запомню этот день».

Он отвернулся, начиная убирать оставшиеся ингредиенты.

— Завтра в девять утра я жду вас в лаборатории. Мы начнём работу над зельем Удачи. Без вашей обычной болтовни.

Саша улыбнулась:

— А если у меня не будет удачи, я могу просто выпить то, что сварю?

Снейп наконец обернулся, и в свете факелов Саша увидела уголок его губ, дёрнувшийся вверх — почти неуловимо.

— Ваша удача, мисс Воронцова, зависит не от зелья, а от умения не лезть туда, куда не следует. Но если уж вы решите сварить Феликс Фелицис, я надеюсь, вы хотя бы не забудете, что у него есть побочный эффект.

— Какой? — насторожилась Саша.

— Головокружение от собственной успешности. И чрезмерная самоуверенность. Учитывая ваш характер, это может быть смертельно опасно.

Саша не спорила. Она вышла из лаборатории и направилась к своей двери, чувствуя, как в груди разливается что-то тёплое. Не зелье. Что-то другое. Похожее на надежду.

«Завтра я буду варить зелье Удачи. В мире, где я знаю то, чего не должны знать другие. И где человек с волшебным глазом не тот, за кого себя выдаёт. И, возможно, я смогу что-то изменить. Или, по крайней мере, не взорвать лабораторию».

Она вошла в комнату и закрыла дверь, чувствуя, как на губах появляется улыбка. Завтра будет новый день. И завтра она начнёт варить зелье Удачи — в мире, где знает то, чего не должны знать другие. И где человек с волшебным глазом не тот, за кого себя выдаёт.

Впервые за неделю она уснула без кошмаров. Впервые ей не снились горящие костры, крики и темнота. Ей снился лавандовый свет и запах трав, который она создала сама.

«Может быть я не просто выживу здесь. Может быть, я действительно смогу жить. И даже быть счастливой. Если, конечно, он не убьёт меня завтра за неправильно нарезанный корень. Но это уже завтра. А сегодня — я усну с чувством, что сделала что-то правильно».

Глава 11

На следующее утро Саша проснулась с непривычной лёгкостью. Тело не болело, голова была ясной, и впервые за долгое время она почувствовала, что готова к новому дню. Успокаивающее зелье, которое она сварила накануне, действовало до сих пор — или это было просто чувство удовлетворения от того, что она справилась.

«Я сварила настоящее магическое зелье! Это не сон! Я, мать твою, реально в Хогвартсе! И зелье работает. Это невероятно».

Она быстро оделась и спустилась в лабораторию. В прошлый раз она опоздала на три минуты, и Снейп сделал ей замечание — короткое, резкое, но запоминающееся. Тогда она мысленно пообещала себе, что это больше не повторится.

«Так, надо поторопиться. А то его эти вчерашние три минуты...брррр. Хуже, чем взгляд мамы, когда я хотела татуировку»

Ровно в девять часов она вошла в лабораторию. Снейп уже стоял у своего стола, перебирая склянки, и, когда она появилась в дверях, поднял глаза. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение — едва заметное, почти неуловимое. Он чуть приподнял бровь, словно отмечая её пунктуальность, но ничего не сказал. Саша решила, что это уже похвала.

— Я пришла вовремя, — сказала она, ставя сумку на свободный стол. — Как вы и просили.

Снейп слегка склонил голову, и уголок его губ чуть дёрнулся — настолько незаметно, что Саша почти не была уверена, что это было.

— Я заметил, — ответил он. — Приятно, когда мои слова не проходят мимо ушей. В отличие от некоторых. — В его голосе мелькнула тенью былого упрёка. — Надеюсь, вы сохраните эту привычку.

«Ого. Я, кажется, на правильном пути. Если не считать той части про "некоторых". Но это уже что-то».

— Буду стараться, — ответила Саша, пряча улыбку.

Снейп подошёл к ней ближе и протянул небольшой пергамент.

— Это расписание на неделю. Вы будете присутствовать не только на моих уроках, но и занятиях профессора Флитвика и профессора МакГонагалл. Я договорился. Вам нужно понять, как устроено преподавание в Хогвартсе, прежде чем вы начнёте помогать мне на постоянной основе.

Саша развернула пергамент и пробежала глазами по строкам. Чёткий почерк Снейпа, аккуратные пометки — всё было расписано до мельчайших деталей.

— Вы очень организованный, — заметила она. — Я впечатлена.

— Организованность — единственное, что отличает успешного зельевара от того, кто взрывает котлы, — Снейп уже вернулся к своему столу. — А теперь, если вы закончили с комплиментами, приступим.

Снейп жестом указал ей на место у дальней стены, где стоял небольшой столик и стул. аша направилась туда, споткнулась о стул, который стоял на её пути, и с грохотом приземлилась на него, чуть не опрокинув его.

— Я в порядке! — пискнула она, чувствуя, как щёки заливаются краской. — Всё под контролем. Я просто... проверяла, насколько устойчива мебель. Это был тест. Мебель прошла проверку. Молодец, мебель.

«Боже, какой позор. Я только что с грохотом упала на стул перед ним. Тело, ёптвоюмать, хватит постоянно падать, соберись, епта».

Снейп посмотрел на неё с выражением, которое трудно было прочитать — смесь раздражения и, возможно, едва заметного веселья.

— Сегодня у нас урок с седьмым курсом, — сказал он. — Слизеринцы и гриффиндорцы. Будем работать над Феликс Фелицис. Зелье Удачи.

Саша почувствовала, как внутри ёкнуло. В книгах она читала об этом зелье — оно было настолько сложным, что даже опытные мастера боялись к нему приступаться. Готовилось оно шесть месяцев, и каждый шаг требовал безупречной точности.

«Зелье Удачи. То самое, которое было у Поттера. И он будет варить его при мне. Я увижу это своими глазами. Это невероятно. И немного страшно».

— Но прежде чем вы начнете задавать вопросы, — голос Снейпа стал чуть холоднее, — позвольте пояснить. Вы не будете участвовать в процессе. Ваш опыт недостаточен для работы с зельем такого уровня. Сегодня вы — наблюдатель. Будете сидеть в углу, смотреть, запоминать. Ваша задача — понять этапы работы, последовательность, визуальные изменения зелья на каждом шагу. Без вмешательства. Без комментариев.

Саша кивнула, хотя внутри кольнуло самолюбие. Она знала, что он прав — она действительно не готова к такому уровню. Но слышать это вслух было всё равно неприятно.

— Хорошо... Но у меня вопрос. Небольшой.

Снейп посмотрел на неё с подозрением. Его глаза сузились.

— Без комментариев, — повторил он.

— Да-да, — быстро сказала Саша. — Но это не по зелью. Комментировать же только зелье нельзя. Это я понимаю. А это... это просто вопрос. Очень короткий.

Снейп выдохнул — тяжело, как человек, который уже знает, что сейчас пожалеет о своём решении. Он медленно поднял руку и провёл ладонью по лицу, словно пытался стереть с него её присутствие.

— Задавайте, — сказал он, и в его голосе послышалась ледяная вежливость.

Саша набрала воздуха и выпалила, почти не останавливаясь:

— Ваши волосы, они всегда были такими? Как бы сказать, они от природы такие или это зелья так влияют? И если я буду с вами варить зелья, у меня будет также? Потому что, если честно, я бы не хотела иметь такие. Это был бы просто ужас. Нет, не в том смысле, что у вас ужас на голове. Нет, что вы. У вас, как бы… кхм… Ну, вы понимаете… Короче, что с волосами? Мм?

Она замолчала, чувствуя, как щёки горят, а сердце колотится где-то в горле.

Снейп смотрел на неё. Долго. Очень долго. Саша видела, как его челюсть сжалась, как побелели костяшки пальцев на палочке.

— Мои волосы, — сказал он ледяным тоном, — вас не касаются.

Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

Саша сидела, чувствуя, как её щёки горят.

«Блять. Зачем я спросила его про волосы?! Черт! Думала он убьёт меня взглядом. Еле выжила. Дак вот как ощущают себя смертники, узнав об амнистии. Я хочу провалиться сквозь землю».

В класс начали входить ученики — старшекурсники, уверенные в себе, с уже сложившимися лицами. Они рассаживались по местам, и Саша заметила, как несколько слизеринцев бросили на неё любопытные взгляды. Снейп начал лекцию, и его голос наполнил комнату — низкий, требовательный, без единой ноты снисхождения.

— Феликс Фелицис, — начал он, — не просто зелье. Это искусство. Каждая ошибка на любом из этапов превращает его в яд. Вы должны понимать: это зелье варят раз в жизни. И те, кто решается, знают цену ошибки.

Он принялся объяснять свойства ингредиентов, требуя от учеников запоминать, анализировать, не делая скидок ни на возраст, ни на факультет. Саша сидела у стены, как было велено, и смотрела.

Когда Снейп начал варку, Саша заворожённо следила за каждым его движением. Он двигался с той плавной точностью, которая была свойственна только истинным мастерам. Склянки взлетали в воздух, ингредиенты падали в котёл в идеальной последовательности, и цвет жидкости менялся от бледно-золотого до глубокого янтарного. Его пальцы, длинные и тонкие, работали с хирургической точностью, и Саша заметила, как он задерживал дыхание, когда вливал слезу феникса. Это была магия в чистом виде — не та, что с палочкой и заклинаниями, а та, что рождалась из терпения, знаний и любви к своему делу.

«Это не просто зелье. Это искусство. Он не просто варит. Он создаёт. Он вкладывает в это часть себя. И это видно. Это чувствуется. Это... красиво. Я не думала, что могу так думать о зельеварении. Но это правда. Блять, а он хорош».

Она видела, как его глаза следили за каждым изменением цвета, как он чуть наклонял голову, прислушиваясь к шипению зелья, как пальцы сжимали ложку в нужный момент. Он не просто варил зелье — он чувствовал его. И Саша поняла, почему он так требователен к ученикам. Только так можно достичь совершенства.

Когда зелье приобрело идеальный переливающийся золотой оттенок, Снейп остановился и выпрямился. Он выглядел уставшим, но довольным.

— Первый этап завершён, — сказал он, обращаясь к классу. — Теперь зелье должно настаиваться шесть месяцев. Если вы сделали всё правильно, через полгода оно будет готово. Если нет... — он сделал паузу, — ...вы запомните эту ошибку на всю жизнь.

«Шесть месяцев. Шесть месяцев терпения. Шесть месяцев ожидания. И только потом — результат. Это не для слабых. Это для тех, кто умеет ждать. Он умеет ждать».

Он обошёл ряды, проверяя котлы каждого ученика, делая короткие замечания. Саша заметила, как его голос становился мягче, когда он говорил с теми, кто действительно старался, и ледяным — когда он чувствовал небрежность.

Когда урок закончился, и ученики потянулись к выходу, Снейп подошёл к ней.

— Ну? — спросил он, складывая руки на груди. — Какие впечатления?

— Это было невероятно, — призналась Саша честно. — Я никогда не видела, чтобы кто-то так работал. Это искусство.

Снейп слегка приподнял бровь, явно не ожидая таких слов.

— Приятно слышать, что вы способны оценить мастерство, — В его голосе послышалось что-то почти тёплое. — Но не думайте, что вы сможете повторить это завтра. Для Феликс Фелицис нужны годы подготовки. Сейчас ваша задача — понять базу. Освоить основы. А когда будете готовы, — он сделал паузу, — я покажу вам больше.

Саша кивнула, чувствуя, как внутри поднимается странная смесь уважения и благодарности. Он не унижал её. Он просто ставил на место — но делал это так, что не хотелось обижаться.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что, — ответил Снейп, отворачиваясь. — У вас есть час до обеда. Рекомендую использовать его с пользой. В библиотеке вас ждут книги по современной классификации зелий, которые я заказал.

— Есть, — ответила Саша и вышла из класса

Она шла по коридору третьего этажа, прижимая к груди стопку книг из библиотеки, которые уже успела взять. Сегодняшний день был её первым полноценным учебным днём в Хогвартсе. До лестницы в подземелья оставалось всего несколько шагов, когда из холла донёсся гул голосов и смех. Обеденное время. Ученики толпились у дверей Большого зала в ожидании, когда их впустят. Саша на мгновение замерла, привыкая к шуму, и уже собралась свернуть в боковой коридор, как вдруг услышала странный хлопок, а следом — взрыв хохота.

Она замедлила шаг и выглянула из-за угла.

В центре холла, прямо перед входом в Большой зал, стоял Аластор Грюм. Его деревянная нога глухо стучала по камню, палочка была направлена вверх. Саша проследила взглядом и увидела в воздухе маленького белого хорька, который отчаянно бился в невидимых путах. Он взлетал и падал, взлетал и падал, словно марионетка на одной верёвке. Грюм двигал палочкой — и хорёк подчинялся каждому жесту.

«Ёптвоюмать, да это же Драко! Он превратил его в хорька. Как в книге. Только здесь это не смешно. Это жестоко. И это не Грюм. Это Крауч. Он наслаждается этим».

— Мне не нравятся люди, которые нападают на противника со спины, — прорычал Грюм, и его голос разнёсся по холлу. — Это трусливо и недостойно настоящего волшебника. Может быть, этот маленький урок научит тебя уважать других.

Он взмахнул палочкой — хорёк взлетел ещё выше, а затем рухнул вниз, на мгновение замерцав в воздухе. Толпа засмеялась громче. Саша смотрела, и внутри поднимался ледяной холод.

Она почти не слышала, что Грюм говорил дальше — голос тонул в шуме. Но она видела всё: каждое движение палочки, каждое падение, каждую усмешку на его искажённом лице. Его здоровый глаз сверкал жестоким удовольствием.

Внезапно из бокового входа в холл стремительно вышла профессор МакГонагалл. Мантия развевалась за спиной, палочка была поднята. Саша не разобрала слов — только увидела, как она резко взмахнула палочкой. Хорёк замер, а затем, ослепительно вспыхнув, превратился обратно в Драко Малфоя.

«В книге это казалось забавным. Помню, как усмехалась, читая про то, как Грюм превратил Малфоя в хорька. Справедливое наказание для мальчишки, который вечно задирал Гарри и его друзей. Но сейчас я вижу это иначе. Взрослый вооружённый человек, который издевается над ребёнком. Просто мальчишкой, говорившим гадости. А его превратили в животное на глазах у сотни людей. И эти люди будут смеяться над ним в коридорах».

Саша смотрела на Грюма — на его искажённое усмешкой лицо — и чувствовала отвращение. Он не наказывал Малфоя. Он развлекался. Публично. Чтобы унизить.

«Это не наказание. Это унижение. Он наслаждается этим. Классический случай компенсации. Человек, который всю жизнь был под контролем, теперь наслаждается властью над другими. Он не просто жестокий — он компенсирует свою беспомощность. Ему нужна терапия. Или, по крайней мере, кто-то, кто скажет ему, что превращать детей в хорьков — это не нормально».

МакГонагалл быстро заговорила с Грюмом и ее лицо было красным от гнева. Грюм стоял неподвижно, скрестив руки на груди, и что-то отвечал ей, но Саша не слышала слов. Она видела только, как МакГонагалл подошла к Малфою и помогла ему подняться, что-то говоря ему тихо. Малфой поднялся на ноги, всё ещё дрожа. Он не смотрел на МакГонагалл — только в пол, на свои дрожащие руки.

Затем Грюм шагнул вперёд. Саша увидела, как грубо он схватил Малфоя за плечо. Малфой вздрогнул, но не сопротивлялся. Грюм развернул его и потащил в сторону лестницы, ведущей в подземелья. Его железная хватка была такой сильной, что Саша видела, как побелели пальцы Грюма на плече Малфоя. Они прошли мимо, и Саша успела заметить лицо Малфоя: бледное, с плотно сжатыми губами, с глазами, полными непролитых слёз и обжигающей ненависти.

МакГонагалл осталась стоять, глядя им вслед. Её лицо было мрачным, палочка сжата в руке так, что побелели костяшки.

Саша стояла в тени, прижимая книги к груди. Руки дрожали. Она смотрела на пустое место, где только что был Малфой-хорёк, и внутри поднимались отвращение и гнев.

Она перевела взгляд в сторону, где стояла троица — Гарри, Рон и Гермиона. И с удивлением заметила, что Рон, прикусив губу, пытается не расхохотаться, а Гарри, хоть и выглядит встревоженным, не может скрыть лёгкую улыбку. Гермиона смотрела на них с осуждением.

— Прекратите! — услышала Саша её шёпот. — Это не смешно! Он превратил ученика в хорька и подбрасывал его, как игрушку!

— Ну, Малфой сам напросился, — пробормотал Рон, но в его голосе уже не было прежней весёлости.

— Никто не заслуживает такого унижения, — отрезала Гермиона. — Даже Малфой.

Саша смотрела на них и чувствовала странное облегчение. Она боялась, что они будут смеяться, как в книге, но реальность оказалась иной. Гермиона хотя бы видела жестокость происходящего. А Рон с Гарри просто не до конца осознали, что только что произошло — для них это был враг, получивший по заслугам.

Когда она спустилась в подземелья и оказалась в тишине пустого коридора, то прислонилась к стене и закрыла глаза. Перед ними всё ещё стояла сцена с Малфоем-хорьком. Как Грюм тащил его, как лицо Малфоя было искажено яростью и унижением. И она знала, кем на самом деле был этот Грюм.

«Это не просто жестокость. Это тест. Он проверяет границы. Что ему можно, а что нельзя. И если никто не остановит его сейчас, он пойдёт дальше».

— Это не смешно, — прошептала она. - Совсем не смешно.

Она толкнула дверь в лабораторию, но Снейпа там не было. Только на столе лежала записка, оставленная его резким почерком:

«У меня дела в Лютном. Завтра в девять — продолжим. И, пожалуйста, не экспериментируйте с моими запасами без моего ведома».

Саша усмехнулась, несмотря на тяжесть на душе. Она опустилась на стул и уставилась в стену, чувствуя, как внутри неё зреет решение.

«Я не могу просто сидеть и смотреть. Я знаю что Грюм — это не Грюм, и ничего не делать. Но если я скажу им правду сейчас, они не поверят. Мне нужно доказательство. Нужно найти способ спасти их».

Она посмотрела на книги, принесенные из библиотеки. Среди них - старый фолиант по легиллименции. Взяла на всякий случай.

— Я не могу прочитать его мысли, — прошептала она. — Но, возможно, я смогу заметить то, что другие пропускают. Его привычки. Его ошибки.

Она открыла книгу и начала читать, но мысли возвращались к Малфою. К его бледному лицу. К глазам, полным ненависти и слёз.

— Я найду способ, — сказала она в пустоту. — Но сначала нужно понять, кто здесь союзник, а кто — враг.

Она перевернула страницу и углубилась в чтение, чувствуя, что время уходит.

Глава 12

Саша вошла в лабораторию ровно в девять, но Снейпа на месте не было. Она привыкла, что он всегда ждёт её, стоя у котла, и его отсутствие показалось ей странным. Она поставила книги на стол и огляделась. В воздухе пахло сушёными травами и чем-то горьковатым — Снейп явно что-то варил до её прихода.

«Он опаздывает? Интересно. Я пришла вовремя, а он опоздал. Это... это даже забавно. Сегодня я могу сделать ему замечание».

Он появился через семь минут. Саша заметила это — она считала, потому что ей было интересно, сколько он позволит себе опоздать, если решит, что может позволить. Он вошёл стремительно, хлопнув дверью чуть громче обычного, и сразу направился к котлу, даже не взглянув на неё.

— Профессор, — сказала она, чуть приподняв бровь. — Вы опоздали. Я думала, это моя роль.

Снейп замер на мгновение. Медленно повернулся к ней, и она увидела его лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, сжатые губы. Он выглядел так, будто не спал всю ночь. Но вместо того чтобы признать это, он усмехнулся — той самой кривой, ядовитой усмешкой, которую Саша уже начала узнавать.

«Выглядит ужасно. Прямо как зомби в апокалипсис».

— Как трогательно, что вы считаете минуты в моём обществе, — сказал он, и голос его прозвучал ровно, хотя в глазах мелькнула усталость. — Но боюсь, ваши надежды на романтическое свидание под моим котлом не оправдаются. Я задержался, решая вопросы, которые вас совершенно не касаются.

Саша скрестила руки на груди и усмехнулась в ответ.

— О, я и не надеялась на романтику, профессор. Я просто хотела убедиться, что вы не отравились собственным зельем. Вы выглядите так, будто пробовали что-то из своего личного запаса.

Снейп прищурился. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на одобрение — она умела держать удар.

— Остроумно, — сказал он, отворачиваясь к котлу. — Но, если вы решили, что сегодняшний урок станет обменом любезностями, вы ошибаетесь. У нас есть работа.

Он подошёл к шкафу и достал четыре длинные коробки. Поставил их на стол перед Сашей.

— Выбирайте, — сказал он, и в его голосе послышалась странная нотка. — Раз уж вы всё-таки обладаете магией, одна из этих палочек должна вам подойти.

Саша уставилась на коробки. Четыре палочки. На выбор. Как в книге. Как у Олливандера. Только вместо старика в пыльном магазине — Снейп с его убийственным сарказмом.

«Черт. Черт. Черт. Выбирайте. Как будто я выбираю судьбу. Или мужа. Или обувь. Хотя, если честно, я бы предпочла выбирать обувь. Там хотя бы понятно, что подходит, а что нет».

Она открыла первую коробку. Палочка была светлой, почти белой, с изящной резьбой. Она взяла её в руки. Дерево было гладким, холодным.

«Так…. Что там нужно? Взмахнуть? Ткнуть? Что же делать? Что делать?! У меня скоро будет паничка от волнения».

Она взмахнула — ничего. Тишина.

— Не та, — сказал Снейп ровно.

«Не та…спокойно, всё нормально. Наверняка с первого раза не у всех палочка отзывается. Без паники, Саша».

Она отложила первую и открыла вторую. Тёмная, почти чёрная, с серебряными прожилками. Саша взяла её. Она была тёплой, но не живой. Она взмахнула. Ничего.

— Нет, — сказал Снейп, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Похоже, вы не из тех, кто выбирает тёмное дерево.

«Пу – пу- пу. Снова не то… Тёмное дерево. Сказал так, будто я должна была выбрать что-то светлое. Или, наоборот, тёмное. Я не знаю. Но я чувствую, что эта тоже не моя. Даже странно. Я чувствую по сути кусок дерева».

Третья палочка была короткой, толстой, из светлого дерева. Саша взяла её. Она была лёгкой, почти невесомой. Она взмахнула — и снова ничего.

— У вас осталась одна, — сказал Снейп, и в его голосе послышалось странное любопытство.

«Одна. Осталась одна. Если она не подойдёт, он скажет, что я ошибка. И я поверю. Потому что я уже начинаю верить….Я должна попробовать. Я должна».

Саша открыла четвёртую коробку. Внутри лежала старая палочка из тёмного дерева — потёртая, с царапинами на рукоятке и едва заметной трещиной на конце. Она выглядела так, будто принадлежала кому-то до неё. Будто у неё была история.

Саша взяла её в руки. И замерла.

Дерево было гладким и тёплым, словно живым, и от него исходила слабая вибрация, которая пробегала по пальцам и поднималась выше, к запястью. Она чувствовала её. Она чувствовала, как она откликается. Как будто палочка узнала её.

«Ого. Как будто током ударило».

Саша замерла. Её дыхание перехватило.

— Эта? — спросил Снейп, и в его голосе послышалось что-то — удивление? Любопытство?

— Да, — сказала Саша, и голос её дрожал. — Эта.

Она подняла палочку и, сама не зная зачем, взмахнула ей. С кончика палочки вырвался сноп золотых искр. Они закружились в воздухе и исчезли.

Снейп смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнула странная искра.

— Интересно, — сказал он тихо. — Очень интересно.

«Интересно? Что интересно? Что это значит? Мне нужна пояснительная бригада. Срочно!».

— Что интересно? Что-то не так?

Снейп посмотрел на неё долгим взглядом.

— То, что вы выбрали именно эту палочку, — сказал он, и в его голосе послышалась странная нотка. — Она старая. Потёртая. С трещиной. Большинство волшебников предпочли бы что-то более... презентабельное. Но вы выбрали её. И она откликнулась вам.

— Ну, я всегда предпочитала старые вещи, — пожала плечами Саша. — У них есть душа. Или магия. Или и то, и другое. А новые — они безликие. Как мебель из Икеи.

Снейп слегка приподнял бровь, но ничего не сказал.

— И это всё? — не унималась Саша. — Вы просто хотели сказать, что я выбрала старую палочку? Это же очевидно. Я бы и сама догадалась.

— Это не так очевидно, как вам кажется, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Старые палочки редко выбирают новых волшебников. Обычно они предпочитают тех, у кого уже есть магическая история. Тех, кто... не начинал с нуля.

— А теперь, если вы закончили с вопросами, у нас есть работа. Сейчас в ваших руках находится наша новая проблема. Я не могу позволить себе таскать вас за собой как беззащитного котенка. Вы ставите под угрозу мою репутацию и вашу легенду. Поэтому — вот. Палочка. Попробуйте.

Саша взглянула на палочку в своих руках с благоговейной осторожностью, словно это был хрупкий артефакт, который мог рассыпаться от одного неверного движения. Она повертела её в руках, рассматривая царапины на рукоятке, чувствуя вес и баланс. В книгах писали, что палочка выбирает волшебника. И похоже это действительно было так.

— Как ей пользоваться? — спросила она, поднимая глаза на Снейпа.

Снейп моргнул. Он явно не ожидал такого вопроса. Обычно ученики, даже самые неопытные, хотя бы знали основы.

— Вы никогда не пользовались палочкой? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то среднее между удивлением и раздражением.

— Я читала о заклинаниях, — призналась Саша. — Много читала. В книгах, в интернете… ну, в маггловских книгах. Но я никогда не держала настоящую палочку. В моём мире магии нет. Я не знаю, как правильно. Я не знаю, что чувствовать. Я просто… не знаю.

Снейп смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. На его лице мелькнуло что-то, чего Саша не могла прочитать — возможно, разочарование, возможно, любопытство, а возможно, странная смесь того и другого.

— Тогда, — сказал он медленно, — у нас больше проблем, чем я думал. Вы не просто не умеете варить зелья. Вы не умеете колдовать в принципе.

Он подошёл к ней ближе и встал напротив, скрестив руки на груди.

— Вы знаете хоть одно заклинание? — спросил он.

— Люмос, — ответила Саша без колебаний. — И Алохомора. И Вингардиум Левиоса. Я читала. Я знаю теорию.

— Теория, — повторил Снейп с лёгкой усмешкой. — Это всё равно что знать теорию полёта, но никогда не подниматься в воздух. Чудесно.

Он указал на палочку в её руке.

— Держите её так, как будто это ваша рука. Не сжимайте — вы не душите врага. Расслабьте запястье. Вы не машете мечом. Это продолжение вашего тела.

Саша попыталась ослабить хватку. Палочка лежала в её ладони неуклюже, чужеродно.

— А теперь, — сказал Снейп, — сосредоточьтесь. Представьте свет. Не просто слово «Люмос» — представьте, что кончик палочки загорается. Почувствуйте это. И скажите.

Саша зажмурилась на мгновение, пытаясь представить. В книгах это описывали просто: взмах, слово, и свет появляется. Но она не чувствовала никакой магии внутри. Только дерево в руке и собственное дыхание.

Она открыла глаза, взмахнула палочкой — неловко, резко, совсем не так, как показывали в фильмах — и сказала:

— Люмос, — сказала она, взмахнув.

Ничего не произошло.

— Люмос! — повторила она громче.

Палочка оставалась безжизненной, как кусок дерева.

Снейп наблюдал за ней с непроницаемым лицом. Саша почувствовала, как внутри поднимается разочарование. Она так много читала. Она знала все заклинания наизусть. Но знания не превращались в магию.

— Я делаю что-то не так? — спросила она, чувствуя себя маленькой и глупой.

Снейп молчал несколько секунд. Затем медленно подошёл к ней. Саша видела, как он приближается, и внутри неё что-то сжалось — не от страха, а от странного напряжения, которое она не могла объяснить. Он встал за её спиной. Так близко, что она чувствовала его тепло — или это ей казалось? Она слышала его дыхание, ровное и спокойное, совсем рядом с её ухом.

Его пальцы коснулись её руки. Холодные, сухие, уверенные. Саша вздрогнула — рефлекторно, не успев себя остановить. Она чувствовала, как её щёки начинают гореть, и молилась, чтобы он не заметил. Её дыхание сбилось. Она попыталась сосредоточиться, но мысли разбегались, как испуганные птицы.

— Ваша кисть слишком напряжена, — сказал он тихо, почти шёпотом, и его голос прозвучал совсем рядом с её ухом. Саша почувствовала, как по позвоночнику пробежали мурашки. — Магия течёт через тело, а не через мышцы. Если вы сжимаете палочку, вы перекрываете поток. Ослабьте.

Он мягко разжал её пальцы, поправляя хватку. Его дыхание касалось её волос, и Саша заставила себя не дышать, чтобы не выдать своего смущения. Она чувствовала его грудь за своей спиной — нет, не касаясь, но достаточно близко, чтобы ощущать присутствие. Её сердце колотилось где-то в горле, и она надеялась, что он не слышит этого бешеного ритма.

«Сосредоточься. Просто сосредоточься. Это не романтическая сцена. Это урок. Всё просто. Но почему тогда я не могу думать?»

Но это не было просто. Его пальцы всё ещё лежали на её руке, поправляя положение палочки, и Саша чувствовала каждое прикосновение, как электрический разряд.

— Теперь, — сказал он, и его голос стал чуть громче, — не пытайтесь заставить палочку подчиниться. Позвольте ей откликнуться. Вы не командуете. Вы приглашаете.

Саша закрыла глаза и попыталась представить свет. Не просто свет на кончике палочки, а тепло, которое поднимается изнутри, из груди, из самого центра её существа. Она представила, что её пальцы — это продолжение этого тепла. Что палочка — не враг, а друг. Но мысли всё равно путались от близости Снейпа, от его дыхания, от его пальцев, которые всё ещё лежали на её руке.

— Я не могу сосредоточиться, — выдохнула она почти шёпотом.

Снейп замер. Он нахмурился, глядя на её раскрасневшееся лицо. Его взгляд скользнул по её сбитому дыханию, по тому, как она кусала губу, пытаясь успокоиться. И он совершенно искренне не понял, в чём проблема.

— Почему? — спросил он прямо, без намёка на двусмысленность. — В комнате тихо. Вас никто не отвлекает. Вы боитесь? Магия не должна вызывать страха.

Саша открыла глаза и посмотрела на него. Он выглядел абсолютно серьёзным. Он действительно не понимал. Для него это был просто вопрос техники — почему она не может сфокусироваться. Он даже не догадывался, что его близость, его пальцы на её руке, его дыхание на её волосах — вот что мешало ей думать.

«Он правда не понимает. Чёрт возьми, он вообще не в курсе».

Она смотрела на его серьёзное, сосредоточенное лицо, на его глаза, которые изучали её с искренним недоумением, и внутри неё поднималось странное раздражение пополам с отчаянием.

— Я просто… непривычно, — сказала она, пытаясь сохранить спокойствие. — Я никогда не держала палочку. И вы стоите так близко.

— И что? — спросил Снейп, и в его голосе прозвучало искреннее недоумение. Он наклонил голову, рассматривая её как странный ингредиент, который не поддавался классификации. — Моя близость не должна влиять на вашу способность концентрироваться. Я не представляю угрозы. Я просто поправляю вашу хватку. Это чисто техническая необходимость.

Саша закатила глаза. Ей потребовалась вся её выдержка, чтобы не сказать то, что вертелось на языке.

— Техническая необходимость, — повторила она с нажимом, и в голосе её послышались язвительные нотки. — Ну конечно. Я и забыла, что вы — просто бездушный механизм для поправки хватки. Мне следовало бы догадаться. Вы ведь в совершенстве освоили навык стоять за спиной человека и дышать ему в ухо, абсолютно не осознавая, что это может кого-то смутить. Удивительно, как вы вообще выживаете в обществе, профессор. Серьёзно. Как вы умудряетесь не замечать очевидных вещей?

Она выпалила это на одном дыхании, и только когда замолчала, поняла, что сказала. Её щёки горели ещё сильнее, но теперь уже не от смущения, а от смеси раздражения и лёгкого ужаса от собственной дерзости.

«Я сказала это. Я реально сказала это. Боже, я умру. Я умру прямо здесь».

Снейп замер.

Его глаза сузились — всего на долю секунды, но Саша увидела, как в них мелькнула искра. Холодная, быстрая, опасная. Он переварил её слова с пугающей скоростью. И всё понял. Всё, до последнего намёка. Её раскрасневшиеся щёки. Сбитое дыхание. То, как она избегала смотреть ему в глаза. То, как её рука дрожала в его пальцах.

И почти сразу же — за одно короткое, ледяное мгновение — его лицо закрылось. Стало непроницаемым, как каменная маска. Его пальцы отдёрнулись от её руки, словно он коснулся раскалённого железа.

— Ах, — сказал он, и в этом единственном слове было столько сарказма, что Саша почувствовала, как воздух вокруг неё стал холоднее. — Техническая необходимость. Понимаю. Вы правы, я действительно иногда забываю, что люди склонны приписывать эмоциональное значение совершенно безобидным действиям.

Он отступил на шаг. Затем ещё на один. И скрестил руки на груди — жест, который Саша уже научилась узнавать. Он отгораживался. Возводил стену.

— Должно быть, это профессиональная деформация, — продолжил он, и его голос стал ровным, лишённым всякой интонации. — Я привык работать с ингредиентами. У них нет причин смущаться. Они не краснеют, не заикаются и не теряют способность концентрироваться от чужого дыхания.

Саша смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается волна стыда. Он понял. Он понял всё. И теперь прикрывался сарказмом, чтобы не показать, что тоже смущён.

— Профессор, я не хотела…

— Вы хотели, — перебил он, и в его голосе послышалась сталь. — Вы хотели сказать мне правду. И вы её сказали. Я услышал. Приношу извинения за причинённое неудобство.

Он склонил голову в лёгком, почти издевательском поклоне.

— В следующий раз, когда я буду поправлять вашу хватку, я просто наколдую манекен. У него, по крайней мере, нет привычки краснеть и заставлять меня чувствовать себя неловко из-за того, что я делаю свою работу.

Его губы дрогнули в той самой кривой усмешке, которую Саша так хорошо знала. Но в глазах — ни намёка на веселье. Только холодная, колючая сталь.

— Это не то, что я хотела сказать, — сказала Саша, чувствуя, как внутри неё поднимается отчаяние. — Я просто…

— Вы просто сказали правду, — перебил Снейп, и его голос стал тише, почти шёпотом. — И я её услышал. Мы оба знаем, что это значит. Давайте не будем делать из этого спектакль.

Он отвернулся к своему столу и взял в руки склянку, делая вид, что она его интересует больше, чем Саша.

— У вас есть палочка, — сказал он, не оборачиваясь. — Вы сделали искру. Теперь ваша задача — сделать свет. Я буду стоять здесь, у своего стола. Вы будете стоять там, у своего. Попробуйте ещё раз. Без эмоций. Без лишних мыслей. Просто — свет.

Саша стояла неподвижно, глядя на его спину. Она видела, как напряжены его плечи. Как он сжал пальцы на столешнице.

«Он понял. Он понял всё. И он отгородился, чтобы я не видела, что он чувствует. Но я вижу. Я вижу, как он напряжён. Я вижу, что ему тоже неловко. Он просто не хочет это показывать».

Она сделала глубокий вдох и заставила себя успокоиться.

— Хорошо, — сказала она, и её голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. — Я попробую ещё раз.

Она повернулась к столу, взяла палочку и сосредоточилась. На этот раз его не было за её спиной. Он стоял у своего стола, в нескольких метрах от неё. И она чувствовала его взгляд на своей спине — холодный, изучающий, осторожный.

«Смотрит на меня. Черт. Он думает о том, что я только что сказала. Может он не знает, что с этим делать? Наверное, он не привык к таким разговорам».

— Люмос, — сказала она, и на этот раз кончик палочки загорелся. Слабый, дрожащий, но настоящий огонёк.

Она смотрела на него с замиранием сердца. Она сделала это.

— Хорошо, — сказал Снейп, и его голос прозвучал ровно, без намека на прежнюю насмешку.

- Вы справились.

Саша обернулась к нему. Он стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с непроницаемым лицом. В его глазах не было тепла. Только холодная, деловая оценка.

— Теперь повторяйте, — сказал он. — Десять раз подряд. Без провалов. Я буду считать.

«Лютует…. Ну зачем? Зачем я это сказала?! Когда я уже начну фильтровать себя».

Саша кивнула и повернулась к палочке. Она чувствовала, что он не смотрит на неё больше, чем необходимо. Он стоял у своего стола, делая вид, что его интересуют записи. Но она знала — он наблюдает.

Она зажгла свет. Раз. Два. Три. На четвёртый раз огонёк дрогнул и погас.

— Четвёртый раз — провал, — сказал Снейп, не поднимая головы. — Начинайте заново.

Саша вздохнула и продолжила. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Седьмой раз огонёк снова погас.

— Седьмой — провал, — сказал он, и в голосе его не было ни насмешки, ни раздражения. Только констатация факта.

Саша сжала палочку и сделала глубокий вдох.

«Сосредоточься. Не думай о нём. Не думай о том, что он стоит там и смотрит. Думай только о свете».

Она попробовала снова. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять.

Огонёк горел ровно, без колебаний.

— Десять, — сказал Снейп, и в его голосе впервые мелькнуло что-то, что она не могла прочитать. — Вы справились.

Саша обернулась к нему. Он стоял у своего стола, сложив руки за спиной, и смотрел на неё. Его лицо было непроницаемым.

— Теперь вы знаете, что можете, — сказал он. — Осталось только научиться делать это с первой попытки. Но для начала — достаточно.

Он взял книгу со стола и протянул ей.

— Это основы защиты. Прочитайте к завтрашнему дню. Мы начнём изучать простые защитные заклинания.

Саша взяла книгу, чувствуя, как её пальцы слегка дрожат. Она ждала хотя бы намёка на одобрение — кривой усмешки, короткого замечания, — но Снейп уже отвернулся к столу.

— Урок окончен, — сказал он, не глядя на неё. — Вы можете идти.

«Снова закрывается. Снова отгораживается. Он не хочет показывать, что ему не всё равно. Как же достучаться до тебя?»

Саша стояла неподвижно, глядя на его спину. Она чувствовала, что он хочет, чтобы она ушла. Чтобы между ними снова была дистанция.

— Профессор, — сказала она тихо. — Я хочу, чтобы вы знали: я не хотела вас смущать.

Снейп замер. Он не обернулся, но Саша видела, как напряглись его плечи.

— Вы меня не смутили, — сказал он, и его голос был ровным, лишённым всякой интонации. — Я просто скорректировал методику преподавания. Ничего личного.

Саша смотрела на него. Она знала, что он лжёт. Но она также знала, что не может заставить его говорить правду.

— Ничего личного, — повторила она, чувствуя, как внутри неё поднимается странная смесь разочарования и понимания. — Хорошо. Я поняла.

Она повернулась к двери.

— Завтра в девять, — сказал Снейп, не оборачиваясь. — Не опаздывайте.

— Не буду, — ответила Саша, закрывая за собой дверь.

Она вышла в коридор и остановилась, прислонившись к стене.

«Он отгородился. Он понял, что я чувствовала, и теперь он строит стену между нами. Он не хочет, чтобы я знала, что он чувствует. И, возможно, он даже не знает, что он чувствует».

Она закрыла глаза на мгновение. Затем открыла их и пошла в библиотеку, сжимая в руках книгу по защите.

«Мы не друзья. И, может быть, мы никогда ими не станем. Но я буду продолжать работать с ним. И, возможно, однажды он позволит мне заглянуть за эту стену».

Как думаете будут развиваться их отношения дальше?

Глава 13

Прошел почти месяц с того дня, как Саша впервые зажгла искру на кончике палочки. Хогвартс неузнаваемо изменился — воздух гудел от возбуждения, коридоры были украшены бархатными полотнищами с гербами трех школ, а ученики только и говорили, что о Турнире Трех Волшебников.

Саша наблюдала за всем этим со стороны. Ей казалось, что она смотрит кино, в котором у неё нет роли. Все вокруг были заняты — ученики спорили о чемпионах, профессора готовились к приёму гостей, даже портреты и те обсуждали предстоящие события. А она просто существовала. Как будто её посадили в зрительный зал и забыли сказать, что она тоже может участвовать.

Она сидела в своей комнате и с тоской смотрела на каменный потолок. Она уже знала каждую трещину. Каждое пятно на гобелене. Каждую книгу на столе — она перечитала их все.

«Твою мать. Я сижу в комнате уже второй час. Я в Хогвартсе! В месте, о котором мечтала с детства. А мне скучно. Мне реально скучно. Как так?»

Она перевела взгляд на книги, которые лежали на столе. «Классификация ингредиентов. Основы зельеварения. Теория трансфигурации». Всё это было интересно. Но не тогда, когда ты читаешь это восьмой раз подряд.

«Мда. Звучит, конечно, дико. Я скучаю в магическом замке, где буквально всё двигается и разговаривает. Скучаю по музыке, которую можно включить в любой момент. По кофе, который можно просто купить в автомате. А здесь единственное развлечение — читать, учиться и слушать, как Снейп делает замечания. И, если честно, его замечания — это самое интересное, что было в последнее время. Как оказывается тихо в Хогвартсе в обычные дни. Читая книги, мне всегда казалось, что здесь всё бурлит от активности. А тут тихо…».

Она закрыла глаза и представила. Наушники. Громкий бас. Любимый плейлист. Она могла бы варить зелья под музыку. Или читать книги. Или просто валяться на кровати и слушать, пока смотришь в потолок. А здесь — тишина. Только потрескивание свечей и далёкое шипение пара в трубах.

«Я бы включила что-нибудь энергичное. Что-то, под что можно танцевать. В конце концов, я бы просто подпевала, пока перебираю его дурацкие сушёные жабы».

Она вздохнула и встала с кровати.

«Я должна найти способ развлечь себя. Или я сойду с ума. Невыносимо трудно подстраиваться под темп замка, когда ты вырос в 21 веке».

Она вышла в коридор и пошла, не зная куда. Просто шла. Ей нужно было двигаться. Нужно было слышать что-то кроме тишины.

Она свернула на лестницу и оказалась в центральном холле. Лестницы двигались. Медленно, величественно, как будто у них было своё расписание. Саша остановилась и посмотрела на них.

«Интересно… От чего они меняют положение? От желания волшебника? Когда я хочу попасть на третий этаж, лестница знает и подстраивается? Или у них есть свой график? Как у автобусов? "В 10:15 лестница №3 отправится на четвёртый этаж. Остановки: первый, второй, третий. Конечная — четвёртый". Или они просто двигаются, потому что им скучно?»

Она подошла к лестнице и положила руку на перила. Каменные, холодные, гладкие. Она смотрела, как она медленно движется, соединяясь с другим пролётом.

«Если у них есть график, то кто его составляет? Дамблдор? Или они сами решают? Может быть, они чувствуют, куда я хочу попасть? Или они просто двигаются, чтобы запутать студентов? Это было бы логично. Дамблдор однажды сказал: «Помните, что лестницы в Хогвартсе обладают собственным характером». Характер. У лестниц есть характер».

Она стояла и смотрела, как лестница замерла в новом положении. И тут она услышала смех. Противный, скрипучий, злорадный. Он доносился откуда-то сверху, эхом разлетаясь по коридору. Саша подняла голову и увидела, как по коридору, хохоча во весь голос, несётся Пивз. Она сразу узнала его по яркой одежде, шляпе с бубенчиками и оранжевому галстуку – бабочке. Он летел низко над полом и с диким восторгом кидал в портреты водяные пузыри. Те лопались с громким хлопком, разбрызгивая воду на портреты и стены. Портреты возмущённо вопили, кто-то ругался, кто-то пытался увернуться, но Пивз только хохотал громче.

Пивз резко остановился, завис в воздухе и уставился на Сашу. Его глаза сверкнули злорадством.

— О! Смотрите-ка! — завопил он, подлетая ближе. — Новая жертва! Или не жертва? Или просто какая-то странная девица.

Он захохотал и, не дожидаясь ответа, запустил в неё водяной пузырь. Саша инстинктивно отшатнулась — пузырь пролетел в сантиметре от её плеча и лопнул о стену, оставив мокрое пятно.

Она выпрямилась, отряхнула мантию и посмотрела на Пивза с лёгкой усмешкой.

— Новая жертва? — переспросила она, и в её голосе послышалась холодная насмешка. — Я? Мой дорогой, не с той связался.

Она скрестила руки на груди и смерила его взглядом, как будто он был не полтергейстом, а нашкодившим первокурсником.

— Ты, конечно, можешь продолжать кидаться в меня пузырями, — сказала она ровно. — Но я предупреждаю: я не из тех, кто визжит и убегает. Я из тех, кто запоминает лица. И рассказывает Дамблдору. А потом ты будешь сидеть в какой-нибудь дальней башне и вспоминать, как обидел стажёра, у которого есть связи с директором.

Пивз замер. Его рука с пузырём застыла в воздухе. Он явно не ожидал такого поворота.

— Ты... ты не сделаешь этого, — сказал он, но в его голосе послышалась неуверенность.

— Попробуй, — сказала Саша с лёгкой улыбкой. — Проверь. И узнаешь, что я делаю. Или не узнаешь.

Она сделала шаг вперёд, и Пивз инстинктивно отлетел назад. Она усмехнулась.

— Вот и славно. А теперь, если ты не против, я пойду. У меня есть дела. И, поверь, они веселее, чем спорить с тобой.

Она развернулась и пошла, не оглядываясь. За спиной она услышала растерянное бормотание Пивза:

— Странная... очень странная...

Саша улыбнулась про себя и пошла дальше.

Она уже собралась свернуть за угол и окончательно скрыться из поля зрения Пивза, когда услышала голос. Приятный, грудной, с лёгкой хрипотцой, которая выдавала немолодую женщину. Голос доносился из портрета, висевшего слева от лестницы.

— О, какая прелестная сцена! Я не часто вижу, чтобы Пивз отступал. И уж тем более — от кого-то, кто ещё не носит профессорскую мантию.

Саша остановилась и обернулась. Портрет был старым — массивная позолоченная рама, местами потемневшая от времени, выцветшие краски, но лицо женщины сохранило живость и остроту взгляда. Она была одета в тёмно-синее платье с высоким воротником, кружевной чепец и жемчужное ожерелье. Смотрела на Сашу с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой.

— Я бы сказала, что вы только что одержали маленькую победу над этим несносным созданием. Наблюдать за этим было истинным удовольствием, уверяю вас.

Саша улыбнулась и слегка склонила голову.

— Спасибо, — сказала она. — Приятно знать, что мои старания не прошли незамеченными. Хотя, честно говоря, Пивз просто не ожидал, что кто-то ответит ему в том же тоне, в котором он привык говорить с другими.

Женщина на портрете приподняла бровь, явно заинтригованная.

— О, я нисколько не преувеличиваю ваши заслуги, — произнесла она, и в её голосе послышалась лёгкая, но искренняя теплота. — Редко встретишь в этих стенах достойного собеседника. А уж такого, который способен поставить Пивза на место, — тем более. Вы, должно быть, обладаете недюжинной выдержкой.

Саша усмехнулась. Она чувствовала, как внутри разливается приятное тепло от неожиданной похвалы.

— Спасибо за добрые слова, — ответила она. — Если честно, я просто устала от тишины и скуки. Наверное, поэтому я решила, что Пивз — отличная мишень для тренировки моих психологических навыков.

— О, психологических навыков, — повторила женщина, и в её голосе послышалось искреннее любопытство. — Это что-то новое для Хогвартса. Обычно здесь полагаются на магию, а не на... как вы это назвали?

— Психологию, — подсказала Саша. — Это наука о том, как люди думают и чувствуют. И как с ними можно говорить так, чтобы они вас слушали.

Женщина на портрете медленно кивнула, обдумывая услышанное.

— Любопытно, — сказала она, и в её голосе послышалось одобрение. — В моё время мы полагались на манеры и воспитание. Но ваш подход, кажется, тоже весьма эффективен.

— Спасибо, — сказала она. — Простите, я не представилась. Я Александра Воронцова, новый стажёр Профессора Снейпа.

Женщина на портрете грациозно склонила голову, словно делая светский реверанс.

— Меня зовут Элеонора Блэквуд, — произнесла она, и в её голосе послышалась лёгкая гордость. — Я была гостьей Хогвартса в середине семнадцатого века. Мой портрет висит здесь уже больше трёхсот лет. Я видела много директоров, много студентов и много... скажем так, весьма сомнительных личностей.

Саша приподняла бровь.

— Ничего себе. Тогда вы, наверное, знаете Хогвартс лучше, чем любой профессор.

— О, я знаю его вдоль и поперёк, — сказала Элеонора, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка. — И видела, как он менялся. Но одно остаётся неизменным: всегда найдётся кто-то, кто пытается казаться страшнее, чем он есть на самом деле. Как этот несносный Пивз. Или некоторые из ваших профессоров.

Саша усмехнулась, вспомнив Снейпа.

— Ну, про некоторых профессоров я бы не сказала, что они притворяются, — сказала она. — Некоторые из них действительно страшные.

— Ах, вы говорите о Северусе, — сказала Элеонора, и в её глазах мелькнула лукавая искра. — Он был таким же мрачным, когда был студентом. Поверьте, я помню его. И, судя по тому, что я слышу, он не сильно изменился.

Саша улыбнулась. Ей казалось, что она разговаривает с кем-то, кто знает Хогвартс изнутри, как никто другой.

— Он действительно мрачный, — согласилась она. — Но я начинаю привыкать.

— Это хорошо, — сказала Элеонора, и в её голосе послышалась странная теплота. — Потому что, если вы хотите выжить в этом замке, вам нужно привыкать ко многому.

Саша кивнула, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие. Она нашла того, с кем можно поговорить. И это было приятно.

— Слушайте, — сказала Саша, — мне здесь иногда не хватает собеседников. Все вокруг такие занятые. Или такие мрачные.

— Вы всегда можете зайти ко мне, — сказала Элеонора, и в её голосе послышалась искренняя доброта. — Я люблю разговаривать.

Саша улыбнулась.

— Я обязательно зайду, — сказала она. — Вы не представляете, как мне этого не хватает. Просто... поговорить с кем-то.

— Я представляю, — сказала Элеонора, и в её голосе послышалась лёгкая грусть. — Я знаю, что такое одиночество в этом замке.

Саша чувствовала, как внутри разливается тёплое чувство.

— Тогда до встречи, — сказала она, делая шаг назад. — Я зайду, когда будет время.

— Вы мне нравитесь, Александра Воронцова, — сказала она. — Вы не такая, как все. И это, поверьте, редкое качество в этих стенах. Приходите, когда захотите. Я всегда здесь.

Саша кивнула, развернулась и пошла дальше, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

«Похоже я нашла друга. Кто-то, с кем можно говорить. Кто-то, кто не смотрит на меня как на загадку. Кто-то, кто просто хочет поболтать. И это... это приятно. Но сейчас мне нужно всё же поговорить с ним».

Она пошла дальше, чувствуя, как её шаги становятся легче. Она направилась в подземелья. Ей нужно было увидеть Снейпа. После того дня, когда она сказала ему правду о том, что его близость смущает её, всё изменилось. Снейп стал холоднее, чем когда-либо. Он не позволял себе больше приближаться к ней. Он давал ей задания, проверял их, делал короткие, язвительные замечания и исчезал.

«Я перегнула палку. Я сказала ему слишком много. И теперь он отгораживается. Как будто я коснулась чего-то, чего не должна была трогать».

Она толкнула дверь лаборатории. Снейп стоял у котла, помешивая зелье. Он не поднял головы, но Саша заметила, как его плечи чуть напряглись — он узнал её по шагам.

«Он знает, что это я. Он узнаёт меня по шагам. Это что-то значит. Или я просто слишком много думаю. Скорее всего, второе».

— Я занят, — сказал он, не оборачиваясь. — Если не срочно - подождите.

— Это не срочно, — сказала она, закрывая дверь. — Но я хотела поговорить.

Снейп медленно повернулся. Его лицо было непроницаемым, как каменная маска.

— Говорите, — сказал он сухо.

Саша подошла к столу, но не села. Она стояла на расстоянии, которое казалось безопасным.

— Я хотела спросить, — начала она, стараясь говорить ровно, — мы в порядке? После того разговора... ну, вы знаете, о каком.

«Мы в порядке? Отличный вопрос. Звучит так, будто я спрашиваю, не поссорились ли мы после того, как я случайно выпила его кофе. А не после того, как я фактически призналась, что его близость меня смущает. Да, Саша, ты гений дипломатии».

Снейп прищурился. Его взгляд стал острым, изучающим.

— «Мы»? — переспросил он, и уголок его рта дёрнулся. — Простите, я не заметил, когда мы перешли на «ты» и начали делить одну кружку сливочного пива.

Саша почувствовала, как её щёки начинают гореть, но она взяла себя в руки. Она не позволит ему снова вывести её из равновесия.

«Он сделал это специально. Он снова пытается меня задеть, чтобы я отступила. Но я не отступлю. Я не боюсь его. И я не боюсь этого разговора».

— Я имею в виду нашу работу, — сказала она твёрже. — Мы работаем вместе уже месяц. И я хочу знать, что вы не планируете... отстраняться.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Затем он усмехнулся — той самой кривой, язвительной усмешкой, которую она уже научилась узнавать. Но в этой усмешке уже не было прежнего холода.

— Если вы боитесь, что я перестану вас учить, можете не волноваться, — сказал он. — Вы слишком любопытны, чтобы я мог от вас избавиться. И, к моему величайшему сожалению, вы начинаете показывать прогресс.

Он отвернулся к столу, но Саша заметила, как его голос стал чуть мягче.

— Я не отстраняюсь. Я просто соблюдаю дистанцию. Профессиональная необходимость.

«Профессиональная необходимость… Он снова прячется за этим. Но я слышу, как его голос стал мягче. Может он просто не знает, как по-другому? И это... это нормально. Я не тороплю его».

Саша кивнула.

— Я знаю, — сказала она тихо. — И я уважаю это.

Снейп замер. Он медленно повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Удивление? Настороженность? Или что – то другое?

— Обычно люди либо нарушают мои границы, либо обижаются на них, — сказал он. — Вы — первая, кто назвал это уважением.

— Я не обижаюсь, — сказала Саша. — И не нарушаю. Я просто хочу, чтобы вы знали: я не боюсь вас, профессор.

Она сказала это с лёгкой улыбкой, но внутри неё что-то дрогнуло. Она видела, как его лицо на мгновение потеряло свою непроницаемость. Как будто он хотел сказать что-то, но не мог.

— Вы слишком много обо мне думаете, — сказал он.

— Может быть, — ответила Саша. — Но я предпочитаю думать, чем бояться.

Она вышла, закрыв за собой дверь.

Саша вышла в коридор и остановилась, прислонившись к стене. Она чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Но внутри неё было странное, почти тёплое спокойствие.

«Он сказал "вы слишком много обо мне думаете". Но он не сказал "не делайте этого". Он сказал это почти мягко. Это сдвиг. Маленький, но важный. И я не тороплю его. Я просто буду рядом. И, возможно, однажды он позволит мне быть ближе».

Она улыбнулась своим мыслям и пошла дальше, чувствуя, как внутри неё разливается тёплое, почти уютное чувство.

Глава 14

Саша стояла у окна на четвёртом этаже, когда услышала гул голосов во дворе. Она выглянула — и замерла.

Карета Шармботона опускалась с неба, запряжённая огромными, размером с лошадь, крылатыми лошадьми цвета серебра. Она мягко коснулась земли, и из неё, словно струящийся свет, начали выходить ученицы — стройные, в голубых шёлковых мантиях, с идеально уложенными волосами и гордо поднятыми головами. За ними вышли юноши, не менее изящные, и Саша почувствовала себя неловко в своей простой хогвартской форме.

«Ого. Они выглядят так, будто только что сошли с обложки модного журнала. А я выгляжу так, будто только что вышла из подвала, где меня держали в плену. Я чувствую себя Золушкой до бала. Только у меня нет феи-крёстной. И туфель. И платья. И вообще ничего».

Следом прибыли ученики Думстранга — и их появление было совсем иным. Они шли через озеро, словно по льду, и Саша видела, как вода замерзала под их ногами, превращаясь в блестящую дорожку. Они ступали уверенно, тяжело, в меховых накидках, и их лица казались вырезанными из камня.

«А эти выглядят так, будто только что сошли с поля боя. Или с тренировки. Или просто с севера, где их воспитывали не на шутку. Дурмстранг — это же школа, где учат тёмным искусствам, да? Или я что-то путаю? В любом случае, они выглядят очень сурово».

И только когда карета улетела, а отряд Думстранга вошёл в замок, она поняла, что затаила дыхание.

«Это настоящий Турнир. Не кино. Настоящий. Я вижу это своими глазами. Я здесь. Я часть этого. Это невероятно и немного страшно».

Саша оторвалась от окна и направилась в Большой зал, где уже начинался праздничный ужин. Она шла по коридору, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение. Она видела всё это в фильмах, читала в книгах, но сейчас это было по-настоящему. И это было захватывающе.

Она вошла в Большой зал и направилась к своему месту за преподавательским столом. За прошедший месяц она уже привыкла, что сидит среди профессоров, хотя это до сих пор вызывало в ней чувство — смеси гордости и неловкости.

Большой зал сиял тысячами свечей, парящих под зачарованным потолком, отражающим бархатное звёздное небо. Саша никогда не видела его таким — воздух гудел от возбуждения, ученики переговаривались громче обычного, а среди привычных алых, синих, жёлтых и зелёных мантий мелькали голубые шёлковые мантии Шармботона и тёмно-красные мантии Думстранга. Меховые накидки гостей с севера были аккуратно сложены на спинках стульев — в тепле Большого зала они больше не требовались.

Гости сидели за столами факультетов вперемешку с хогвартсцами. Саша заметила, как ученицы Шармботона, грациозные и спокойные, заняли места за столом Равенкло, перешёптываясь с сине-бронзовыми старостами.

Саша вытянула шею, рассматривая их с жадным любопытством.

«В фильме они выглядели совершенно иначе. Там всё было слишком гламурно, слишком... кинематографично. А здесь — живые лица, лёгкая неуверенность в глазах у первокурсников. И форма не такая уж идеальная — у одного парня манжета немного оторвана».

Ученики Думстранга, более суровые и сдержанные, расположились за столом Слизерина, и Саша видела, как некоторые из них с любопытством рассматривали украшенный серебряным гербом зал. Их тёмно-красные мантии ярко выделялись на фоне зелёных мантий слизеринцев, но они держались уверенно и даже надменно, словно знали себе цену.

Среди них она узнала Виктора Крама. Вживую он оказался совсем не таким, как в фильме. Не красавцем, нет, — скорее, человеком с тяжёлой челюстью и сосредоточенным взглядом, который смотрел не на толпу, а куда-то вдаль, будто уже обдумывал следующий манёвр на квиддичном поле.

«Ничего себе. В фильме его сделали этаким романтическим героем. А здесь — просто парень, который устал от внимания. Или делает вид».

Она села на своё место и перевела взгляд на стол. Флитвик, как всегда, улыбнулся ей, а профессор Спраут, сидящая через пару мест, добродушно кивнула.

— Добрый вечер, дорогая, — сказала она. — Как ваши успехи в зельеварении? Северус не слишком вас загружает?

Саша улыбнулась в ответ.

— Он старается, — ответила Саша. — Но я держусь.

Спраут тихо рассмеялась и покачала головой.

Саша перевела взгляд в сторону Снейпа. Он не смотрел на неё — он вообще смотрел куда-то в сторону, но она заметила, как дрогнули его пальцы, когда она села. Он знал, что она здесь. Он просто не хотел показывать этого.

«Делает вид, что я его не интересую. Игнорировать того, кто вызывает слишком сильный отклик. Это детский сад, профессор. Но я молчу».

Она перевела взгляд на столы гостей. Игорь Каркаров, директор Думстранга, сидел по правую руку от Дамблдора и нервно оглядывался по сторонам, то и дело поглядывая на Снейпа. Саша заметила, что Снейп, в свою очередь, делал вид, что Каркарова для него не существует. Она едва сдержала улыбку.

Мадам Максим, величественная и невозмутимая, заняла место слева от директора. Она беседовала с Дамблдором с лёгкой снисходительной улыбкой, поглядывая на зал поверх голов учеников.

Чуть дальше сидели представители Министерства — Бартемий Крауч-старший и Людо Бэгмен.

Крауч выглядел так, будто пришёл на похороны, а не на праздник. Его лицо было жёстким и непроницаемым, он сидел ровно, как статуя, и не прикасался к еде. Бэгмен, напротив, лучился радостью, то и дело поднимая бокал и что-то оживлённо обсуждая с соседями.

Но Саша смотрела не на них.

Её взгляд был прикован к Грюму, который стоял в дальнем конце зала, опираясь на свою деревянную ногу. Его магический глаз бешено вращался, сканируя толпу. Саша видела, как он напрягся, когда его взгляд упал на Крауча-старшего. Мгновение — всего одно мгновение — его лицо исказила гримаса, которую он тут же скрыл за маской холодного безразличия.

Он отвёл взгляд. Слишком быстро. Слишком нарочито.

«Он увидел отца. Крауч-младший только что увидел своего отца. И он ненавидит его. Он боится его. Он хочет, чтобы его не заметили».

Она смотрела, как Грюм — Крауч — отступил в тень колонны, прячась от взгляда человека, который когда-то был его отцом. На лице не было никаких эмоций — только маска, которую он носил месяцами. Но Саша видела: он боится. Он боится, что его раскроют.

«Интересно, что он чувствует, глядя на отца, который даже не подозревает, что его сын стоит в десяти метрах? Он ненавидит его? Или он просто хочет, чтобы отец страдал? Или он просто ждёт момента, чтобы отомстить?»

Крауч-старший сидел неподвижно, ничего не замечая. Его взгляд был устремлён в пустоту, как у человека, который давно потерял связь с реальностью. Но вот он перевёл взгляд, и Саша увидела, как его лицо дрогнуло — на мгновение, всего на мгновение. Он смотрел на Грюма, и в этом взгляде мелькнуло что-то странное. Не узнавание. Не уважение. Просто... тревога.

Грюм — Крауч-младший — стоял неподвижно, опираясь на деревянную ногу. Он смотрел на отца — на человека, который держал его под Империусом, который спас его из Азкабана только для того, чтобы запереть в собственном доме. И Саша видела в его глазах не просто ненависть. Она видела холодную, выверенную ярость человека, который ждал годами.

«Наверное, Крауч – младший думает что- то в роде: «Ты не знаешь, где я, отец. Ты думаешь, что я где-то прячусь. Но я здесь. Я смотрю на тебя. И я не прощу тебе того, что ты сделал».»

Она перевела взгляд на Бэгмена. Тот оживлённо болтал, даже не замечая напряжения, которое висело в воздухе между отцом и сыном.

— Добрый вечер! — раздался голос Дамблдора, и зал мгновенно затих.

Директор поднялся, и его голубые глаза засияли в свете тысячи свечей.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — сказал он. — Я рад приветствовать учеников Шармботона и Думстранга, а также наших гостей из Министерства. Турнир Трёх Волшебников, который не проводился более ста лет, сегодня возрождается.

Он сделал паузу, и по залу пробежал вздох предвкушения.

— Турнир состоит из трёх испытаний, — продолжил Дамблдор. — Они будут проходить в течение учебного года. Задания будут проверять не только ваши магические навыки, но и смекалку, мужество и способность справляться с неожиданностями. Каждое испытание будет оцениваться судьями, и чемпион, набравший наибольшее количество очков, получит Кубок Трёх Волшебников.

Он указал на деревянный ларец, инкрустированный жемчугом, который стоял на центральном столе. Саша видела, как переливается перламутр на его поверхности, как тускло блестят потёртые металлические уголки. Ларец выглядел древним — таким древним, что казалось, он хранит память о каждом Турнире, прошедшем за минувшие века.

«Он выглядит так, будто ему больше тысячи лет. И, возможно, так оно и есть. Он хранит память о каждом Турнире. О каждой победе. О каждом поражении».

— Здесь, в этом ларце, — сказал Дамблдор, и его голос стал чуть торжественнее, — находится Кубок Трёх Волшебников. Только он может выбрать чемпионов. Каждый, кто желает участвовать, должен опустить своё имя в Кубок. У вас есть двадцать четыре часа.

Среди учеников пронёсся шёпот.

— Кубок будет стоять в холле, — продолжил Дамблдор. — Тот, кто хочет принять участие, просто подходит и опускает своё имя. Но помните: после того как Кубок выберет чемпиона, его нельзя будет заменить. Это магия, которую мы не можем контролировать.

Он замолчал, давая словам осесть в сознании собравшихся.

— И ещё одно, я напоминаю, — добавил он, и его голос стал жёстче. — Существует возрастной барьер. Только те, кому исполнилось семнадцать лет, могут подать заявку. Это правило создано для вашей же безопасности.

Некоторые ученики разочарованно вздохнули. Саша заметила, как близнецы Уизли переглянулись с хитрыми улыбками. Она знала, что они что-то задумали. Глупо, но забавно.

Она перевела взгляд на уже открытый Кубок Огня. Тот стоял в центре зала, на специальном постаменте, и в его чаше мерцало синее пламя — спокойное, но в то же время тревожное. Саша знала из книг, что это за магия, но видеть её вживую было совсем иным делом. Огонь словно дышал, пульсировал в такт биению сотен сердец, и от него веяло древней, почти забытой силой.

«А ведь в фильме он выглядел как обычная чаша с декоративной подсветкой. Здесь же... он как живой. И от него мурашки по коже. Я чувствую его магию. Это невероятно».

Саша перевела взгляд на Грюма. Он стоял у колонны, скрестив руки на груди, и смотрел на Кубок. Его лицо ничего не выражало, но Саша знала — он планировал. Он ждал своего момента.

«Ты хочешь, чтобы Кубок выбрал Гарри. Ты хочешь, чтобы он стал чемпионом. Чтобы ты мог привести его к Волан-де-Морту».

Она снова посмотрела на Крауча-старшего. Он сидел неподвижно, но его взгляд всё ещё скользил по залу, цепляясь за лица. Он боялся. Он знал, что его сын сбежал, но не знал, где он. Он жил в постоянном страхе, что правда всплывёт. Что его карьера, его репутация — всё рухнет.

Она сжала в кармане палочку и почувствовала, как внутри неё поднимается холодная решимость.

«Я знаю, где твой сын, Крауч. Он стоит в двадцати метрах от тебя. И он использует Турнир, чтобы отомстить».

Дамблдор поднял руки, призывая к тишине.

— А теперь, — сказал он, — давайте насладимся вечером. Я предлагаю всем подняться и познакомиться поближе. Впереди нас ждёт долгий год. Пусть он будет незабываемым.

Музыка заиграла, и зал наполнился голосами и смехом. Ученики начали подниматься, перемешиваясь между столами.

Саша осталась сидеть. Её взгляд снова упал на Грюма. Он развернулся и направился к выходу из зала, тяжело ступая деревянной ногой.

Крауч-старший смотрел ему вслед. Его лицо ничего не выражало, но Саша видела, как его пальцы сжались на столешнице до белизны.

Она почувствовала на себе взгляд и медленно обернулась. Снейп стоял у колонны в нескольких метрах от неё, скрестив руки на груди. Их взгляды встретились на мгновение — и он едва заметно качнул головой, словно говоря: «Не сейчас». Затем он отвернулся и направился к выходу, оставляя её одну среди гула голосов.

Саша проводила его взглядом, затем снова посмотрела на пустой дверной проём, за которым скрылся Грюм-Крауч.

«Это только начало. Всё только начинается».

Она встала и направилась к выходу. Снейп уже исчез, но она знала: он видел всё. Он заметил, как она смотрела на Грюма. Он понял, что она знает больше, чем говорит.

И это было опасно. Но она не могла остановиться и пошла вперёд, туда, где ее ждали новые тайны и тени.

Глава 15

Церемония открытия закончилась, но праздник в Большом зале продолжался. Музыка играла, ученики смеялись, и воздух был наполнен запахом тыквенного сока и сладких пирожных. Саша выскользнула из зала незаметно.

Коридоры Хогвартса были пусты. Тишина, нарушаемая только отдалённым эхом музыки из Большого зала, казалась почти оглушающей после шумного праздника. Саша шла медленно, размышляя о том, что видела сегодня.

«Крауч-старший ищет своего сына. Он не знает, что Грюм — это его сын. А Крауч-младший ненавидит его за это. За то, что отец посадил его в Азкабан, а потом спас, но не дал свободы. За то, что он держал его под контролем. Если бы я встретила эту ситуацию на практике, я бы сказала: классический случай семейной травмы, переходящей в межпоколенческий конфликт. Отец, который пытается контролировать сына, сын, который ненавидит отца за это.».

Она остановилась у окна, глядя на тёмное озеро. Луна отражалась в его гладкой поверхности, и Саша почувствовала странное спокойствие.

«Я должна найти способ остановить его. Но я не могу сделать это одна. Мне нужны союзники. Мне нужны доказательства».

За последний месяц что-то изменилось между ней и Снейпом. Они всё ещё не были друзьями — слишком разными были их характеры, слишком много невысказанного висело в воздухе. Но они стали ближе. Снейп позволял себе иногда шутить, не прячась за сарказмом, и Саша замечала, как он смягчался, когда думал, что она не смотрит. Она чувствовала, что он начинал доверять ей — настолько, насколько вообще был способен доверять кому-либо.

«Я должна быть осторожна. Я не могу сказать ему всё. Но я могу сказать достаточно, чтобы он понял: что-то происходит».

Она уже собиралась повернуть обратно, когда услышала голоса. Тихие, напряжённые, доносящиеся из бокового коридора.

Саша замерла. Она узнала один из голосов — нервный, с акцентом. Игорь Каркаров.

«Ну, начинается. Каркаров и Грюм. Или, точнее, Каркаров и Крауч. Интересно, что он ему скажет? В книгах они встречались, но там это было не так подробно».

Она прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла.

В тускло освещённом коридоре стояли двое. Каркаров — взволнованный, бледный, с трясущимися руками — говорил с Грюмом. Саша видела, как директор Думстранга судорожно хватал Грюма за рукав, пытаясь привлечь его внимание.

— Аластор, — сказал Каркаров, и голос его дрожал. — Мне нужно поговорить с тобой.

— Каркаров, — произнёс он, и в голосе его послышалось отвращение. — Я думал, ты будешь прятаться от меня весь год.

Каркаров нервно усмехнулся, оглядываясь по сторонам.

— Прятаться? С чего бы мне прятаться? Я директор Думстранга. У меня есть право находиться здесь.

— У тебя есть право быть здесь, — согласился Грюм, и его голос стал тише и опаснее. — Но у тебя нет права думать, что я забыл, кем ты был. Или кем ты стал.

Каркаров вздрогнул. Его лицо побледнело.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказал он, но голос его сорвался.

— Ты знаешь, — ответил Грюм, делая шаг вперёд. — Ты знаешь, что я помню, как ты стоял в суде и называл имена. Ты помнишь, как я смотрел на тебя?

Каркаров отшатнулся.

— Это было давно, — прошептал он. — Я изменился. Я стал другим человеком.

— Ты стал трусом, — ответил Грюм, и в голосе его послышалось презрение. — Ты всегда был трусом. Ты предал своих, чтобы спасти свою шкуру. И теперь ты пришёл в Хогвартс, надеясь, что никто не вспомнит о твоём прошлом?

— Я не хотел этого! — выкрикнул Каркаров, и его голос эхом разнёсся по коридору. — Я должен был выжить! Ты не знаешь, что они делают с людьми в Азкабане!

Грюм усмехнулся — холодно, безжалостно.

— Я знаю, что такое Азкабан, — сказал он. — Я бывал там. Я видел, что остаётся от людей после дементоров. Но ты не был в камере, Каркаров. Ты сидел в суде и называл имена. Ты сдал своих. Ты предал всех, кто когда-либо доверял тебе.

Каркаров судорожно сглотнул. Его руки дрожали.

— Что ты хочешь от меня? — спросил он, и в голосе его послышалось отчаяние. — Ты хочешь, чтобы я уехал? Я уеду. Я скажу, что заболел. Я исчезну.

— Нет, — ответил Грюм, и в его голосе послышалась сталь. — Ты останешься. Ты будешь делать вид, что ничего не случилось. Ты будешь улыбаться и разговаривать с другими профессорами. И ты будешь молчать о том, что произошло сегодня.

Каркаров замер. Его глаза расширились.

— Но... зачем? — прошептал он. — Зачем тебе, чтобы я оставался здесь?

— Это не твоё дело, — ответил Грюм, и его голос стал ледяным. — Твоя задача — молчать. Если я узнаю, что ты сказал хоть слово кому-то…. тогда ты узнаешь, что такое настоящий страх.

Каркаров побелел, как мел.

— Ты не сделаешь этого, — прошептал он. — Ты не можешь. Ты бывший аврор. Ты не имеешь права...

— Я имею право на всё, — ответил Грюм, и в его голосе послышалась торжествующая нотка. — Ты знаешь, на что я способен. Ты видел это.

Каркаров сделал шаг назад, потом ещё один.

— Хорошо, — сказал он, и его голос дрожал. — Я буду молчать. Я ничего не скажу. Только не трогай меня.

Грюм смотрел на него с презрением.

— Иди, — сказал он. — И не привлекай внимания.

Каркаров развернулся и почти побежал в коридор, не оглядываясь.

Грюм остался стоять у колонны, глядя ему вслед. Его лицо было непроницаемым, но в глазах горела холодная решимость.

Саша стояла неподвижно, прижавшись к стене. Её сердце колотилось где-то в горле.

«Он запугивает его. Он заставляет Каркарова молчать. Держит его на коротком поводке. И Каркаров боится его до смерти».

Она осторожно выглянула из-за угла. Грюм всё ещё стоял у колонны, глядя в пустоту. Его магический глаз остановился, уставившись в одну точку.

«О чём он думает? О Турнире? Хм, он планирует. Он ждёт момента».

Грюм развернулся и направился обратно в Большой зал, тяжело ступая деревянной ногой.

Саша выдохнула и прислонилась к стене. Она уже хотела отступить, уйти незамеченной, но её нога задела что-то — старую статуэтку, стоявшую в нише. Та с грохотом упала на каменный пол.

Саша замерла.

«Твою мать! Твою мать! Твою мать! Я только что совершила классическую ошибку всех шпионов — наступила на что-то в самый неподходящий момент».

Грюм резко повернулся. Его магический глаз уставился в её сторону.

— Кто здесь? — спросил он, и его голос был холодным, как лёд.

Он сделал шаг в её сторону. Палочка уже была в руке.

Саша прижалась к стене, чувствуя, как внутри неё поднимается паника. Она не могла убежать — он был слишком быстр. Она не могла спрятаться — он уже знал, что кто-то здесь.

«Чёрт. Я влипла. Спокойно, Саша. Просто дыши».

Она сделала глубокий вдох и шагнула из тени.

— Это я, — сказала она, стараясь говорить ровно. — Профессор, я просто искала туалет.

Грюм смотрел на неё. Его магический глаз вращался, изучая её, а настоящий — сузился, став холодным и опасным.

— Вы слышали что-то? — спросил он, и в голосе его послышалась сталь.

— Я слышала, что кто-то говорил, — ответила Саша, стараясь выглядеть растерянной. — Я не хотела подслушивать. Я просто... ну, я заблудилась. Большой замок, вы знаете.

Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

Грюм смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Палочка была всё ещё направлена на неё.

— Вы уверены, что ничего не слышали? — переспросил он.

— Уверена, — сказала Саша. — Я просто проходила мимо. Я даже не знаю, кто это был. Правда.

Она смотрела ему прямо в глаза, стараясь не моргать. Она знала, что он умеет читать людей. И она надеялась, что её разум останется для него закрытым.

«Легилименция. Он пытается проникнуть в мои мысли. Но у меня есть защита — я не знаю, как она работает, но она есть. Та… я просто закрываю дверь. Мысленно».

Грюм медленно опустил палочку. Его лицо всё ещё было напряжённым, но он, казалось, поверил ей.

— Вам не следует бродить по замку одной, — сказал он холодно. — Особенно в такое время. Здесь много опасных мест.

— Я запомню, — сказала Саша, чувствуя, как облегчение разливается по телу. — Спасибо за совет, профессор.

Она развернулась и направилась обратно к Большому залу, чувствуя на себе его взгляд. Она шла медленно, стараясь не показывать страха. Каждый шаг давался с трудом.

«Он не поверил мне. Он знает, что я что-то слышала. Он просто не может рисковать, нападая на меня сейчас. Но он будет следить за мной».

Она свернула за угол и только тогда позволила себе выдохнуть. Руки дрожали.

«Я должна рассказать кому-то. Но кому? Снейп не поверит мне без доказательств. Он слишком осторожен для этого. И, чёрт возьми, я не могу винить его — я бы тоже не поверила».

Она оперлась о стену и закрыла глаза.

«Я должна найти доказательства. Должна быть умнее. Должна быть осторожнее».

Она почувствовала знакомое присутствие и медленно открыла глаза. Снейп стоял в нескольких метрах от неё, скрестив руки на груди, и смотрел на неё. В его глазах мелькнула смесь любопытства и настороженности.

— Вы выглядите так, будто увидели обычного маггла — сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая насмешка. — Или, что более вероятно, что-то, что вам не следовало видеть.

Саша смотрела на него. За месяц их общение стало почти дружеским — насколько это вообще было возможно со Снейпом. Они могли обменяться колкостями, обсудить зелья, иногда он позволял себе короткую, почти тёплую реплику. Но дистанция всё ещё чувствовалась. Она ощущала, как он отгораживается, когда разговор становился слишком личным.

— Я… — начала она, но он перебил её.

— Не здесь, — сказал он тихо. — Идите в мою лабораторию. Я буду через пять минут.

Он развернулся и ушёл, оставляя её одну.

Саша смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри неё поднимается странное облегчение. Он знал. Он чувствовал, что она что-то видела. И он хотел помочь. Но не мог сделать это открыто, при всех.

Она выпрямилась и направилась в подземелья, сжимая в кармане палочку.

«Я расскажу ему то, что видела. Я не скажу ему о Грюме. Пока нет. Но я скажу ему, что Каркаров был напуган, что Грюм угрожал ему. Этого достаточно, чтобы он начал обращать внимание».

Она шла по тёмным коридорам и чувствовала, как внутри неё загорается новая решимость.

Саша толкнула дверь лаборатории и вошла в темноту. Свечи зажглись сами собой, когда она переступила порог.

Она села за стол и стала ждать. Прошло несколько минут, прежде чем дверь снова открылась.

Снейп вошёл, бесшумно закрыл за собой дверь и прошёл к своему столу. Он выглядел уставшим — тени под глазами стали глубже, чем обычно. Саша заметила, как он потёр переносицу, прежде чем поднять на неё взгляд.

— Вы хотели что-то сказать, — произнёс он, не глядя на неё. — Говорите.

Саша усмехнулась. Его тон был привычно колючим, но она уже научилась различать в нём оттенки — сейчас он звучал скорее устало, чем раздражённо.

— Я не знаю, секрет это или нет, — сказала она. — Но я видела кое-что сегодня.

Снейп замер. Медленно повернулся к ней. Его глаза стали острыми.

— Что именно? — спросил он.

— Каркаров разговаривал с Грюмом. В коридоре. Каркаров выглядел очень напуганным. Грюм угрожал ему, говорил, что знает о его прошлом. — сказала Саша.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Его пальцы сжались на столешнице.

— Вы уверены? — спросил он.

— Я видела это своими глазами. Грюм сказал ему: «Ты сдал своих. Ты предал всех, кто когда-либо доверял тебе». Каркаров чуть не плакал.

Снейп отвернулся к окну и стоял неподвижно, глядя на тёмную воду. Саша видела, как напряглись его плечи.

— Каркаров — трус. Это не новость. Грюм — бывший аврор. Он знает о Пожирателях Смерти всё. Логично, что Каркаров боится его. — сказал он наконец, не оборачиваясь.

Он повернулся к ней, и на его лице появилась знакомая кривая усмешка. — но в ней не было прежней холодности.

— Или вы думаете, что Грюм планирует что-то большее?

Саша почувствовала, как внутри неё поднимается волна напряжения. Он дразнил её, проверял — но в его голосе слышалась искренняя заинтересованность.

— Я думаю, что Грюм ведёт себя странно. Он слишком много времени проводит в своём кабинете, слишком интересуется Турниром. Это не просто бывший аврор, который решил напомнить старому знакомому о его прошлом. — сказала она.

Снейп наклонил голову, и в его глазах мелькнула искра любопытства.

— Вы всегда так внимательны к деталям? — спросил он с лёгкой насмешкой. — Или это только когда дело касается Грюма?

Саша улыбнулась. В этом вопросе не было колкости — скорее, он просто хотел понять, что движет ею.

— Я внимательна ко всему, что кажется мне подозрительным. — ответила она. — Это профессиональная привычка. В моём мире... ну, там тоже приходилось разбираться, кому можно верить, а кому нет.

Снейп фыркнул, но в этом звуке не было презрения.

— Ваша работа — лечить людей, а не шпионить за ними. Но, судя по всему, вы решили сменить карьеру.

— Я просто хочу быть полезной, — сказала Саша. И я хочу понять, что здесь происходит. Вы же сами говорили, что в Хогвартсе ничего не бывает просто так.

Снейп подошёл к столу и сел напротив неё. В его взгляде появилась та особая внимательность, которую она замечала в последнее время — когда он смотрел на неё не как на лаборантку или загадку, а как на человека.

— Допустим, я верю вам. Что вы предлагаете делать? — сказал он тихо

— Я не знаю, — призналась она честно. — Но я думаю, что мы должны наблюдать за ним. За Грюмом.

Снейп кивнул. Саша заметила, как он чуть склонил голову, обдумывая её слова.

— Я буду наблюдать за ним. Но вы будете держаться подальше. Если Грюм что-то задумал, он опасен. И после сегодняшнего вечера он будет более подозрителен по отношению к вам. — сказал он.

— Я уже привлекла его внимание, — сказала Саша. — Он видел меня в коридоре.

Снейп замер. Его глаза сузились.

— Он вас видел? — переспросил он, и в голосе его послышалась тревога.

— Я случайно уронила статуэтку, — сказала Саша. — Он услышал шум и вышел. Я сказала, что искала туалет.

Снейп смотрел на неё с раздражением. — но в этом раздражении читалось беспокойство, которое он не мог полностью скрыть.

— Вы идиотка. Вы знаете, что он мог сделать с вами? Он мог стереть вам память. Или хуже.

— Он ничего не сделал. Я убедила его, что ничего не слышала.

Снейп закрыл глаза на мгновение. Когда он открыл их, в них горела усталость.

— Вы неисправимы. Я прошу вас быть осторожной, а вы лезете прямо в пасть льву.

— Я лезу туда, где могу что-то узнать, — ответила Саша. — Это разные вещи.

Снейп посмотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — любопытство, смешанное с настороженностью.

— Вы когда-нибудь слушаетесь? — спросил он.

— Иногда. Когда это совпадает с моими планами.

Снейп усмехнулся — криво, но в этой усмешке не было прежней холодности. Саша заметила, как уголки его губ дрогнули, прежде чем он спрятал улыбку.

— Неудивительно, что Дамблдор попросил меня присматривать за вами. Вы созданы для проблем.

— А вы созданы для того, чтобы решать их. Так что мы хорошая команда.

Она произнесла это с лёгкостью, но внутри неё что-то дрогнуло. Снейп посмотрел на неё, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Он быстро опустил взгляд, прячась за привычной маской.

— Хорошая команда, — повторил он, и его голос стал ровным. — Возможно. Но это не значит, что вы должны рисковать своей жизнью.

Он отвернулся к столу, давая ей понять, что разговор окончен. Саша знала этот жест — он отгораживался, когда чувствовал, что становится слишком близко.

«Он снова закрылся. Он услышал меня, но не позволил себе приблизиться. Он держит дистанцию».

— Завтра в девять. Не опаздывайте. И держитесь подальше от Грюма. — сказал он, не оборачиваясь

— Никогда, — ответила Саша, и в голосе её послышалась тёплая насмешка. — Я имею в виду — не опаздываю.

Она закрыла за собой дверь и вышла в коридор, прислонившись к стене. Разговор со Снейпом оставил горький осадок. Он не отмахнулся, но и не поверил до конца. Сказал, что Каркаров — трус, а Грюм — бывший аврор. Сказал, что будет наблюдать. Но в его глазах она видела сомнение.

«Я не могу так жить. Я не могу всё держать в себе».

Она пошла по коридору, но не в сторону своей комнаты. Ей нужен был кто-то, кто выслушает без осуждения. Она свернула на лестницу и поднялась на третий этаж, туда, где в тени старого гобелена висел портрет в позолоченной раме.

Элеонора уже ждала её, словно знала, что она придёт.

— Я так и думала, что ты вернёшься сегодня, — сказала она мягко. — У тебя в глазах то самое выражение — когда человек хочет сказать что-то, но боится, что его не поймут.

Саша опустилась на каменный выступ у портрета и выдохнула.

— Вы очень наблюдательны.

— За столько лет волей-неволей научишься замечать многие мелкие детали, — сказала Элеонора. — Саша, надеюсь, вы позволите мне к вам так обращаться, поделитесь со мной своими переживаниями. Не держите всё в себе.

— Да, конечно можно. Я не знаю, с чего начать. Я здесь чувствую себя чужой. Как мне найти себя? Когда знаешь, что будет? — сказала Саша.

— Вы правы. Но для начала для себя вы должны решить: кто вы?

Саша задумалась. Вопрос повис в воздухе, и она почувствовала, как внутри неё что-то дрогнуло. Кто она? Студентка-психолог из другого мира? Лаборантка профессора Снейпа? Человек, который знает будущее, но не может его изменить?

— Я не знаю, — призналась она. — Раньше я думала, что знаю. Я была просто Сашей, которая училась на психолога, любила фэнтези и спотыкалась о ровном месте. А теперь... теперь я часть этого мира. Я знаю, что должно случиться. Но я не знаю, как мне жить с этим знанием.

Элеонора смотрела на неё с мягким пониманием.

— Ты боишься, что если расскажешь кому-то, что знаешь — тебя не поймут? Или что ты навредишь?

— И то, и другое, — ответила Саша.

Она замолчала, чувствуя, как внутри поднимается тяжесть. И вдруг, сама не ожидая, она услышала свой собственный голос:

— Я не знаю, что мне делать. Я знаю, что должно случиться. Я знаю, кто на самом деле Грюм. Я знаю, что на третьем испытании Гарри попадёт на кладбище и встретится с Волан-де-Мортом. Я знаю всё это, потому что... потому что я уже читала об этом.

Элеонора нахмурилась, но не перебивала.

— Я не из этого мира, — выдохнула Саша, и слова потекли рекой. — В моём мире всё это — книги. Серия романов о Гарри Поттере. Я знаю каждое событие, каждого персонажа, каждую тайну. Я знаю, что Грюм — это Бартемий Крауч-младший под оборотным зельем. Я знаю, что Снейп на самом деле работает на Дамблдора. Я знаю всё, но я не могу никому сказать, потому что меня сочтут сумасшедшей.

Она замолчала, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Она не смотрела на портрет — боялась увидеть там осуждение или неверие.

Тишина длилась несколько секунд.

Затем Элеонора тихо сказала:

— Позволь мне удостовериться, что я правильно поняла. Ты говоришь, что в твоём мире наша жизнь — это... книги? Что кто-то написал историю Хогвартса, всех нас, и ты её прочитала?

— Да, — прошептала Саша, всё ещё не поднимая глаз.

Элеонора молчала. Саша слышала только, как потрескивают свечи в коридоре.

— Это... неожиданно, — сказала наконец Элеонора, и в её голосе послышалось удивление, но не страх. — Я должна признаться, я не ожидала такого объяснения. Я думала, ты просто магглорождённая с необычным даром. Но это...

Она замолчала, обдумывая.

— Это многое объясняет, — продолжила она медленно. — Твою осведомлённость. Твою странную осторожность. Твой взгляд, которым ты смотришь на замок — не как на чудо, а как на уже знакомое место. Я замечала это, но не придавала значения.

Она помолчала, затем спросила уже мягче:

— И ты носишь это знание одна? Всё это время?

Саша подняла глаза. На портрете не было ни осуждения, ни недоверия — только лёгкое изумление и искреннее сочувствие.

— Да, — ответила она. — Я не знала, кому сказать. Снейп не поймёт. Он подумает, что я сумасшедшая. Или опасная.

— Ты боишься, что он отвернётся?

— Да, — тихо сказала Саша. — Он единственный, кто... кто мне…

Элеонора покачала головой:

— Я не знаю, как устроен твой мир, Саша. Но я знаю одно: ты не сумасшедшая. Ты просто... оказалась там, где никто не должен был оказаться. И ты пытаешься выжить и помочь тем, кого любишь. Это не делает тебя безумной. Это делает тебя сильной.

Саша выдохнула, чувствуя, как слёзы наконец прорываются наружу:

— Ты правда так считаешь?

— Я считаю, что за триста лет я видела достаточно странного, чтобы принять ещё одну странность, — ответила Элеонора с лёгкой улыбкой. — И если твой мир — это книги, где все мы — персонажи, значит, кто-то счёл нас достаточно интересными, чтобы о нас писать. Это не делает нас менее реальными. И не делает тебя менее настоящей.

Саша слабо улыбнулась:

— Спасибо тебе.

— Не за что, — сказала Элеонора. — Ты доверила мне свою тайну. Я сохраню её. И я всегда буду здесь, чтобы выслушать тебя. А теперь иди. Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет новый день.

Саша поднялась, коснулась пальцами рамы портрета и пошла к лестнице. Она чувствовала — облегчение. Кто-то знал её тайну. И не отвернулся. У неё был хотя бы один человек — пусть и в рамке, — которому она могла доверять полностью.

Глава 16

Следующий день выдался напряжённым. Хогвартс гудел, как растревоженный улей — ученики перешёптывались в коридорах, строили догадки и то и дело поглядывали на Кубок Трёх Волшебников, который стоял в холле у входа в Большой зал. Он сиял тусклым голубоватым светом, переливаясь в лучах солнца, и казался живым, словно ждал момента, чтобы выбрать своих чемпионов.

Саша несколько раз проходила мимо, но не останавливалась — она видела, как ученики подходили к Кубку, опускали в него бумажки со своими именами, и отходили с затаённой надеждой. Близнецы Уизли уже попытались обойти возрастной барьер — она видела их утром, когда их выводили из Большого зала с длинными седыми бородами, которые всё ещё дымились. Они выглядели одновременно смешно и жалко, и Саша едва сдержала улыбку, заметив, как профессор МакГонагалл пыталась сохранить серьёзное лицо.

Она стояла у колонны в холле, наблюдая за учениками. В воздухе витало напряжение — все ждали вечера, когда Кубок назовёт имена чемпионов.

«Сегодня всё решится. Крауч-младший хочет, чтобы Гарри стал четвёртым чемпионом. Он уже подготовил почву — Каркаров будет молчать, он запугал его. И никто не заметит ничего странного, пока не станет слишком поздно. Интересно, каково это — сидеть и смотреть, как твой план разворачивается, и никто не может тебя остановить? Наверное, чувствуешь себя режиссёром фильма, где все актёры играют по твоему сценарию».

Она знала, как это произойдёт. В книге Гарри стал четвёртым чемпионом, потому что Крауч-младший обманул Кубок. И сейчас она стояла и ждала, когда это случится. Но она не могла просто ждать. Она должна быть готова действовать.

«Мне нужно подумать. Мне нужен план. Хотя бы какой-то план. Я не могу просто стоять и ждать, пока всё случится. Я должна что-то сделать. Но что? В моём мире психологи говорят, что чувство беспомощности — это самое разрушительное состояние. Ты знаешь, что должно произойти, но не можешь ничего изменить.»

Она шла по коридору, погружённая в свои мысли, и почти не смотрела по сторонам. Коридоры Хогвартса были пусты — все ученики собрались в холле, обсуждая предстоящий выбор чемпионов. Тишина была почти оглушающей после шумного холла.

И вдруг она его увидела.

Грюм. Он вышел из бокового коридора, тяжело ступая своей деревянной ногой. Саша замерла, чувствуя, как внутри поднимается холод. Она инстинктивно отступила в тень колонны, надеясь, что он не заметит её.

Но он не смотрел на неё. Он смотрел на свои руки.

Саша затаила дыхание, наблюдая за ним. Грюм стоял неподвижно, глядя на свои ладони. Его лицо было напряжённым, и она заметила, как он сжал пальцы в кулак, затем разжал, словно проверяя что-то. Его магический глаз бешено вращался, но настоящий — был устремлён на руки.

— Проклятье, — прошипел он тихо, и в его голосе послышалось раздражение. — Снова.

Он поднял руки ближе к лицу, и Саша увидела, что на его пальцах... они слегка дрожали. И кожа на них, казалось, становилась бледнее, словно под ней что-то менялось. На мгновение она заметила, как кончики его пальцев начали светиться — слабо, почти незаметно, но она видела это. А затем он сжал кулаки, и свечение исчезло.

«Оборотное зелье. Он пьёт оборотное зелье, чтобы выглядеть как Грюм. Ему нужно больше зелья. Или ему нужно... он идёт за ним».

Грюм резко поднял голову, словно почувствовал, что на него смотрят. Его магический глаз остановился на её колонне.

— Кто здесь? — спросил он, и его голос был холодным, как лёд.

Саша почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она не могла двигаться. Она не могла дышать.

«Я должна уйти. Я должна спрятаться. Но куда?»

Грюм сделал шаг в её сторону. Его деревянная нога глухо стукнула по каменному полу. Ещё шаг. Он приближался.

Саша медленно отступила — шаг, второй, третий. Она старалась двигаться бесшумно, не сводя глаз с Грюма. Он продолжал идти к ней, его магический глаз вращался, сканируя пространство.

Она чувствовала, как её спина касается стены. Она была в тупике. Справа — пустой коридор. Слева — дверь. Обычная, деревянная, ничем не примечательная.

«Дверь. Я должна зайти в дверь. Но что, если там тоже тупик? Что, если он войдёт следом?»

Грюм сделал ещё шаг. Он был уже в нескольких метрах от неё.

Саша больше не думала. Она схватилась за ручку, толкнула дверь и скользнула внутрь, бесшумно закрывая её за собой. Она прислонилась к двери, тяжело дыша, прислушиваясь к шагам в коридоре. Они приближались.

Саша затаила дыхание.

- Вы в поря….. – начал раздоваться голос за спиной.

Она резко развернулась, и прежде чем он успел договорить ещё хоть слово, её рука метнулась вперёд и зажала ему рот. Она прижала его к стене, сама не понимая, что делает. Её сердце колотилось где-то в горле, дыхание было сбитым.

Снейп замер. Его глаза расширились от удивления — впервые за всё время, что она его знала, на его лице появилось выражение абсолютного, искреннего шока. Он смотрел на неё сверху вниз, не двигаясь, не пытаясь отстраниться.

Саша смотрела на него, чувствуя, как её рука всё ещё прижата к его губам. Она чувствовала его дыхание на своей ладони — тёплое, прерывистое. Она чувствовала, как бьётся его сердце под её другой рукой, которой она прижимала его к стене.

«Что я делаю? Я только что зажала рот профессору Снейпу. Самому страшному профессору в школе. Я прижала его к стене. Я сейчас умру. Это конец. Я умру не от Пожирателей Смерти, а от собственной глупости».

А затем он попытался убрать её руку.

Его пальцы коснулись её запястья — осторожно, но настойчиво. Он хотел отстранить её, чтобы сказать что-то. Может быть, спросить, в чём дело. Может быть, приказать ей убраться. А может быть, просто спросить, не сошла ли она с ума.

Но Саша не дала ему этого сделать.

Шаги в коридоре стали громче. Они приближались. Грюм не ушёл. Он шёл прямо к двери.

Паника захлестнула её с новой силой. Она прижала руку к его рту сильнее, почти с отчаянием, и прижала его к стене всем телом, словно пытаясь вжать в камень, чтобы он не издал ни звука. Она чувствовала, как его грудная клетка поднимается и опускается под её ладонью, как его дыхание становится чаще.

Снейп замер. Он больше не пытался убрать её руку. Он тоже слышал шаги. Он понял.

Шаги остановились прямо за дверью.

Саша перестала дышать. Она чувствовала, как Грюм стоит с другой стороны двери.

Её рука дрожала на губах Снейпа. Она не могла пошевелиться. Она не могла дышать. Она только чувствовала его — его тепло, его дыхание на своей ладони, его сердце, которое билось так же быстро, как и её.

«И вот мы стоим: я, профессор Снейп и Пожиратель Смерти за дверью. Если бы кто-то сказал мне год назад, что я окажусь в такой ситуации, я бы подумала, что это сюжет для плохого фанфика. Но нет, это моя реальность»

Снейп смотрел на неё. Его глаза были тёмными, внимательными. Он смотрел на неё так, будто пытался сказать что-то без слов.

Она не знала, сколько они так стояли. Секунду. Две. Десять. Она чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Она чувствовала его дыхание на своей руке. Она видела его глаза — и в них не было страха. Только спокойствие. И что-то ещё, чего она не могла прочитать.

А затем шаги начали удаляться. Грюм ушёл.

Саша выдохнула, чувствуя, как дрожат её ноги. Она медленно убрала руку от его рта. Её пальцы дрожали.

Она отступила на шаг, пытаясь восстановить равновесие, и что-то зацепилось. Она дёрнулась, услышала тихий треск, и в следующий момент в её руке оказалась... пуговица.

Она смотрела на неё, не веря своим глазам. Маленькая, чёрная, с блестящей поверхностью. Пуговица с мантии профессора Снейпа.

Она медленно подняла глаза. Снейп тоже смотрел на пуговицу. Затем перевёл взгляд на свою мантию. Затем снова на Сашу. На пуговицу в её руке.

— Я... — начала она, но голос сорвался.

Она не знала, что делать. Она не знала, куда смотреть. Она не знала, куда девать руки. И тогда, сама не понимая зачем, она начала ощупывать его.

Её пальцы коснулись его плеча. Затем скользнули вниз, по рукаву, нащупывая пустое место, где должна была быть пуговица. Она шарила по его мантии, пытаясь найти дырку, пытаясь понять, где именно она оторвала её.

Её руки дрожали. Она чувствовала ткань под пальцами, чувствовала тепло его тела сквозь мантию, чувствовала, как он замер под её прикосновениями. Она не знала, что делает. Она просто не могла остановиться.

— Где? — бормотала она, ощупывая его рукав. — Где она была? Я не вижу... я не понимаю... здесь? Или здесь?

Она провела пальцами по его предплечью, затем по локтю, затем снова вернулась к плечу. Она искала пустое место, но не могла найти его.

— Я не могу найти... — прошептала она, чувствуя, как паника поднимается внутри неё. — Где она была? Я не понимаю...

Она уже почти добралась до его груди, когда он перехватил её запястье.

— Достаточно, — сказал он, и его голос был низким и напряжённым.

Она замерла. Она смотрела на его руку, сжимающую её запястье, затем перевела взгляд на его лицо. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Удивление? Раздражение? Или что-то другое? Она не знала. Она знала только, что её лицо горит так сильно, что она, вероятно, могла бы зажечь свечу от него.

— Я просто хотела ... — начала она, но он перебил её.

— Вы хотели, — перебил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Вы всегда хотите. Вопрос в том, что вы с этим делаете.

«Беги, Саша, беги. Просто беги. Не оглядывайся. Не говори ничего. Просто уйди и сделай вид, что этого не случилось. Ты можешь сделать вид, что этого не случилось»

Она не знала, что сказать. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как пуговица жжёт ей руку.

— Возьмите, — сказала она, впихивая пуговицу ему в ладонь. — Я не умею шить. Я всё испорчу.

Она развернулась и почти выбежала из кабинета. Она чувствовала его взгляд на своей спине.

— Мисс Воронцова.

Она замерла. Она не обернулась. Она боялась обернуться.

— Что? — спросила она, и голос её был едва слышен.

Пауза. Она слышала, как он дышит. Она слышала, как он переступает с ноги на ногу.

— Я надеюсь, — сказал он, и его голос был холодным, почти ледяным, — что в следующий раз, когда вам вздумается ворваться в кабинет, вы хотя бы постучите. И не будете отрывать пуговицы с моей одежды. Это выходит за рамки ваших обязанностей.

Она медленно обернулась. Он стоял неподвижно, глядя на неё. Пуговица была зажата в его пальцах. Его лицо было непроницаемым, холодным, как каменная маска.

— Я не хотела... — начала она.

— Вы уже говорили это, — перебил он, и в его голосе не было ни тепла, ни усмешки. Только ледяная вежливость. — Можете идти.

Она смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается странное разочарование. Она не знала, чего ожидала. Может быть, что он скажет что-то ещё. Может быть, что он хотя бы усмехнётся. Но его лицо было пустым, как у статуи.

— Хорошо, — сказала она тихо. — До свидания, профессор.

Она развернулась и вышла, тихо закрыв за собой дверь.

Она прислонилась к стене в коридоре, закрыла глаза и выдохнула. Её сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали, щёки горели.

— Вот чёрт, — прошептала она, чувствуя, как внутри поднимается волна стыда. — Какой позор. Это просто фиаско.

Она открыла глаза и посмотрела в потолок, пытаясь успокоить дыхание.

— Я не могу вернуться туда. Я не могу смотреть ему в глаза. Я лучше уйду в Запретный лес и позволю себя съесть. Это будет менее унизительно.

Она сделала глубокий вдох и оттолкнулась от стены.

— Ладно, Саша, — сказала она себе, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты пережила это. Ты жива. Это уже победа. Теперь просто... не делай этого больше никогда. Никогда. Ни за что. Даже если за тобой будет гнаться сам Волан-де-Морт, ты будешь просто... бежать. В другую сторону. Или падать в обморок. Или делать что угодно, кроме этого.

Она пошла по коридору, чувствуя, как её сердце всё ещё колотится. Она не знала, как смотреть ему в глаза после того, что случилось. Ноги сами вынесли её на третий этаж, к портрету в тени старого гобелена. Она опустилась на каменный выступ и выдохнула.

— Ты выглядишь так, будто только что встретила василиска, — заметила Элеонора. — И я готова поспорить, что это связано с Северусом.

Саша усмехнулась, качая головой:

— В точку. Я вбежала в его кабинет, спасаясь от Грюма, и зажала ему рот, чтобы он не выдал нас. Потом я прижала его к стене всем телом, потому что Грюм стоял за дверью и слушал. А когда он ушёл, я оторвала пуговицу с его мантии и принялась ощупывать его, пытаясь понять, откуда она оторвалась. В итоге я просто впихнула ему пуговицу в руку и сбежала.

Элеонора смотрела на неё с лёгким изумлением, затем медленно покачала головой:

— Это... неожиданная тактика. Должна признать, я не ожидала, что твой подход к отношениям включает в себя тактильный контакт и случайный вандализм.

Саша фыркнула:

— Отношения? Мы не в отношениях. Я просто сделала глупость, потому что испугалась. Это была тактика выживания. Плохо продуманная, но рабочая.

— И как он отреагировал?

— А никак. Сказал, что надеется, что в следующий раз я хотя бы постучу. И чтобы не отрывала пуговицы. Это, по его словам, «выходит за рамки моих обязанностей». Потом холодно и вежливо отправил меня на выход.

Элеонора приподняла бровь:

— А ты хотела, чтобы он накричал?

— Нет, — Саша открыла глаза и посмотрела на портрет. — Я ожидала, что он будет раздражён. Или хотя бы смущён. А он просто... закрылся. Как каменная стена. Это даже обидно.

— Ты не выглядишь обиженной.

— Потому что я решила не быть обиженной, — ответила Саша, пожимая плечами. — Это была случайность. Он отреагировал по-своему. Я ничего не могу с этим поделать. Пуговица теперь у него. Если захочет, пусть хранит как сувенир. Или использует как доказательство моей недееспособности. Я не собираюсь разбирать это под микроскопом. У меня есть дела поважнее: например, не дать Краучу уничтожить всех.

Она поднялась, поправила мантию и посмотрела на Элеонору с лёгкой усмешкой:

— И если ты скажешь, что я «выросла», я, наверное, закачу глаза. Так что давай без этого.

— Я просто скажу, что ты сегодня молодец, — ответила Элеонора. — Иди. Ты нужна там.

Саша усмехнулась, коснулась пальцами рамы портрета и пошла к лестнице:

— А ты присматривай за моей репутацией, пока меня нет. У меня её почти не осталось.

---

Вечером Большой зал снова был полон. Свечи парили под зачарованным потолком, отражая тёмное звёздное небо. Ученики сидели за столами, гости из Шармботона и Думстранга заняли свои места среди хогвартсцев, а профессора выстроились за главным столом.

Саша вошла в зал и сразу почувствовала, как её щёки начинают гореть. Она видела его. Снейп сидел на своём обычном месте за преподавательским столом, и даже не глядя в его сторону, она чувствовала его присутствие. Она знала, что он там. Она знала, что он, возможно, смотрит на неё. И от этого ей хотелось провалиться сквозь землю.

«Вот так и выглядит классический цикл тревоги: сначала ты делаешь что-то неловкое, потом прокручиваешь это в голове сто раз, потом убеждаешь себя, что все на тебя смотрят, и в итоге ты хочешь провалиться сквозь землю. Я как раз на стадии "хочу провалиться". Хорошо, что в Хогвартсе нет подземелий под Большим залом. Или есть? Надеюсь, они не открываются прямо подо мной»

Она попыталась слиться с толпой учеников, протискиваясь к своему месту за столом преподавателей. Ей казалось, что каждый взгляд, брошенный в её сторону, — это его взгляд. Она чувствовала себя так, будто у неё на лбу написано: «Я оторвала пуговицу с мантии профессора Снейпа и сбежала».

«Если бы я была психиатром, я бы поставила себе диагноз: "острая реакция на стресс с элементами паранойи". Но я не психиатр, я психолог-недоучка, так что я просто скажу, что я в панике».

Она села на своё место, стараясь не смотреть в сторону преподавательского стола. Она чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Она знала, что не должна смотреть на него. Она знала, что если она посмотрит, то, возможно, встретится с ним взглядом. И тогда она не выдержит.

«В моём мире есть техника "отвлечения внимания": когда ты не хочешь думать о чём-то, ты начинаешь считать предметы в комнате. Итак, сколько здесь свечей? Сто? Двести? А сколько учеников? Может быть, я просто сосредоточусь на подсчёте и перестану чувствовать себя идиоткой. Или я могу просто смотреть на Дамблдора. У него очень успокаивающая борода. Может быть, я просто буду смотреть на его бороду и думать о пушистых облаках. Это поможет».

Саша смотрела на Кубок, который стоял в центре зала, но видела только его лицо. Его глаза, которые смотрели на неё сверху вниз, когда она прижимала его к стене. Его дыхание на своей ладони. Его голос, который сказал: «Достаточно».

«И всё же я не могу перестать думать о том, как он смотрел на меня. У него был такой странный взгляд — не злой, не раздражённый. Почти… озадаченный. Как будто он не понимал, что я делаю, но ему это было интересно. Или мне просто кажется? Или я просто хочу, чтобы это было так? В любом случае, это не важно. Сейчас выбор чемпионов. Сейчас я должна быть здесь. Сейчас я должна быть Сашей — той, которая знает, что будет, и которая должна остановить это».

Дамблдор поднялся, и зал мгновенно затих. Саша вздохнула с облегчением — наконец-то можно было отвлечься от своих мыслей.

— Добрый вечер, — сказал он, и его голос разнёсся по залу. — Пришло время выбрать чемпионов. Как я уже говорил, Кубок Трёх Волшебников выберет по одному чемпиону от каждой школы. Все, кто желал участвовать, опустили свои имена.

Он указал на Кубок, который стоял на центральном столе. Его сияние стало ярче, и по залу пробежал вздох предвкушения.

— Тот, чьё имя выберет Кубок, станет чемпионом. После того как имя будет названо, его нельзя заменить. Это магия, которую мы не можем контролировать.

Саша слушала Дамблдора, но краем глаза всё равно следила за преподавательским столом. Она видела, как Снейп сидит неподвижно, его лицо ничего не выражает. Он не смотрел на неё. Он вообще не смотрел в её сторону. И это было одновременно и облегчением, и ещё большей пыткой.

«Это парадокс: я хочу, чтобы он забыл, но я не хочу, чтобы он забыл. Я хочу, чтобы он не думал обо мне, но я хочу, чтобы он думал. Я хочу, чтобы он смотрел на меня, но я боюсь этого взгляда. Двойной стандарт? Или просто человеческая природа? Наверное, и то и другое. Или я просто не знаю, чего хочу. Или я знаю, но боюсь себе в этом признаться».

Она заставила себя перевела взгляд на Грюма. Он стоял в дальнем конце зала, опираясь на свою деревянную ногу, и смотрел на Кубок. Его лицо ничего не выражало.

«Надо собраться. Надо быть здесь, а не в своих мыслях. Крауч ждёт. Он знает, что его план сработает. Он уже подготовил всё. И он даже не волнуется. Он просто стоит и смотрит. Как будто это уже произошло. Как будто Гарри уже его. Это отвратительно. И я ничего не могу сделать».

Дамблдор подошёл к Кубку и протянул руку. Кубок засиял ярче, и из него вырвался язык пламени — синий, почти белый. В воздухе закружился пергамент. Дамблдор поймал его и развернул.

— Чемпион Шармботона, — объявил он, — Флёр Делакур!

Саша увидела, как блондинка из Шармботона встала, её лицо сияло торжеством. Она прошла к Дамблдору и отошла в сторону, где уже ждали члены жюри.

«Флёр Делакур. Как и в книге».

Зал снова загудел. Дамблдор поднял руку, призывая к тишине.

— Теперь чемпион Думстранга, — сказал он.

Он снова протянул руку, и Кубок выбросил второй язык пламени. В воздухе закружился пергамент. Дамблдор поймал его.

— Чемпион Думстранга, — объявил он, — Виктор Крам!

Саша увидела, как с места поднялся молодой человек с хмурым лицом. Его алые мантии развевались за спиной, когда он шёл к Дамблдору.

«Виктор Крам. Всё идёт по плану. Остался только Хогвартс. И Гарри».

Дамблдор повернулся к Кубку в третий раз.

— И последний чемпион, — сказал он. — Чемпион Хогвартса.

Кубок вспыхнул в третий раз, и Дамблдор поймал пергамент. — Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори!

Саша увидела, как с места поднялся молодой человек с копной тёмных волос — красивый, уверенный, улыбающийся. Его лицо сияло от восторга. Он прошёл к Дамблдору, и они обменялись рукопожатием. Седрик встал рядом с другими чемпионами.

Зал взорвался аплодисментами. Саша видела, как ученики Хогвартса радостно кричали, приветствуя своего чемпиона.

«Седрик. Он умрёт, если я не смогу ничего изменить. Я знаю это. Но как? Как я могу остановить это? В фильмах герои всегда знают, что делать. У них есть план, союзники, волшебная палочка и куча удачи. А у меня есть только знание того, что должно случиться. Но я должна попытаться. Даже если я не знаю, как. Даже если я боюсь. Даже если мои мысли всё ещё там, в кабинете, с ним».

Она перевела взгляд на Грюма. Тот стоял неподвижно, но Саша заметила, как его пальцы дрогнули. Он ждал.

Дамблдор уже хотел отойти, когда Кубок снова засветился. На этот раз пламя вырвалось внезапно — красное, почти чёрное, пугающее. Зал затаил дыхание. Дамблдор замер, глядя на четвёртый пергамент, и не двигался несколько секунд. Затем медленно развернул его. Его лицо побледнело.

— Гарри Поттер.

Зал взорвался.

«Вот оно. Я знала, что это случится. Я читала об этом. Но видеть это вживую — совсем другое. Это, как если бы ты смотрел фильм, а потом вдруг оказался внутри него. И ты не можешь выключить экран. Ты не можешь перемотать. Ты должен сидеть и смотреть, как разворачивается всё то, что ты так боялся увидеть».

Саша видела, как Гарри сидел за столом Гриффиндора, бледный и растерянный. Его рот был открыт, глаза широко распахнуты. Рон смотрел на него с недоверием, Гермиона прижала руки к лицу. Ученики вскакивали с мест, кричали, перешёптывались, не понимая, что происходит. Кто-то смеялся, кто-то аплодировал, кто-то возмущённо кричал, что это ошибка.

— Нет, — прошептал Гарри. — Я не подавал имя. Я не хотел участвовать.

Саша перевела взгляд на Снейпа. Он сидел неподвижно, но его пальцы сжались на столешнице — она заметила, как побелели костяшки. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло что-то — тревога? Гнев? Она не могла понять.

Гарри поднялся, чувствуя на себе тысячи взглядов. Он выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. Его ноги двигались сами, когда он шёл к Дамблдору.

Саша перевела взгляд на Грюма. Тот стоял неподвижно, и на его лице мелькнула едва заметная усмешка — торжествующая, холодная, опасная.

«Ты доволен, Крауч? Ты сделал это. Теперь Гарри — четвёртый чемпион. Я вижу, как ты наслаждаешься этим моментом. Для тебя это триумф, план сработал. И ты сможешь привести его к Волан-де-Морту на третьем испытании. Но я знаю твой план. И я не позволю тебе довести это до конца».

Дамблдор поднял руку, призывая к тишине. Его лицо было серьёзным, почти мрачным. Зал постепенно затих, но гул голосов не стихал полностью.

— Гарри Поттер, — сказал Дамблдор, и его голос был твёрдым. — Ты опустил своё имя в Кубок?

— Нет, сэр, — ответил Гарри, и его голос дрожал. — Я не опускал.

Дамблдор смотрел на него долгим взглядом. Затем он перевёл взгляд на Кубок, который всё ещё мерцал голубоватым светом.

— Кубок не может ошибаться, — сказал он медленно. — Имя, которое он выбрал, должно участвовать. Это магия, которую мы не можем контролировать.

Саша смотрела на Дамблдора, и внутри неё поднималась холодная решимость. Дамблдор знал, что что-то не так. Но он не мог нарушить магию Кубка. Гарри должен был участвовать.

Она перевела взгляд на Гарри. Он стоял рядом с другими чемпионами, бледный и растерянный. Ему было всего четырнадцать. Он не просил этого.

«Может быть, я смогу подсказать ему, чтобы он был осторожен на третьем испытании? Или я могу найти способ вмешаться, когда Кубок перенесёт его на кладбище? Черт!»

Она сжала в кармане палочку и заставила себя улыбнуться, когда рядом с ней закричали от восторга ученики.

Когда зал начал расходиться, Саша поднялась и направилась к выходу. Она чувствовала, что ей нужно уйти, переварить увиденное, собраться с мыслями. Она уже почти дошла до двери, когда услышала за спиной голос:

— Мисс Воронцова.

Она обернулась. Снейп стоял у колонны, скрестив руки на груди. Он смотрел на неё ровно, без прежней холодности, но и без тепла — скорее, с той самой деловой внимательностью, которую она научилась уважать.

Она подошла ближе, остановившись в шаге от него.

— Профессор?

— Вы были правы насчёт Грюма, — сказал он тихо, чтобы никто вокруг не слышал. — Сегодняшний вечер это подтвердил. Если вы заметите что-то ещё — дайте мне знать.

Она моргнула. Это было признание. Не извинение, не благодарность — но признание того, что он её услышал. И что он теперь тоже видит.

— Хорошо, — ответила она коротко. — Я буду наблюдать.

Он чуть склонил голову — едва заметный жест, который она уже научилась читать как согласие. Или одобрение. Или просто «я тебя услышал». Затем он развернулся и ушёл в сторону подземелий.

Саша смотрела ему вслед. Внутри неё не было ни паники, ни смущения. Только странное спокойствие — и новая, холодная решимость.

«Он сказал: "Вы были правы". Он не сказал этого прямо, но это было признание. Он признал, что я была права. Это не пуговица. Это не неловкость. Это — доверие. Он начинает видеть то же, что вижу я. И он хочет, чтобы я была рядом, когда он начнёт действовать».

Она выдохнула, поправила мантию и вышла из Большого зала, оставляя шум праздника за спиной.

Глава 17

На следующий день после того, как Кубок выбрал чемпионов все разговоры, крутились вокруг Гарри Поттера — четвёртого чемпиона Турнира Трёх Волшебников. Ученики перешёптывались в коридорах, строили догадки, обсуждали, как ему это удалось. Кто-то восхищался, кто-то завидовал, кто-то откровенно злился.

Саша держалась в стороне. Она знала правду — Гарри не просил об этом, его втянули. Она знала, кто это сделал. Но она не могла рассказать это никому. Пока не могла.

Она шла по коридору третьего этажа, когда услышала за спиной шаги — уверенные, размеренные, знакомые.

«Забавно, как быстро привыкаешь к шагам человека, которого боялась в первый день знакомства. Теперь я узнаю их среди сотни других. Наверное, это называется «эффект привязанности». Или просто «я слишком много времени провожу в его лаборатории».»

— Вы идёте к Дамблдору? — раздался голос Снейпа.

Саша обернулась. Он стоял в нескольких метрах от неё, скрестив руки на груди. Его лицо было непроницаемым, как всегда, но в глазах мелькнула странная искра — то ли любопытство, то ли тревога.

— Да, — ответила она. — Он попросил меня прийти. Сказал, что хочет поговорить.

Снейп кивнул и подошёл ближе.

— Он вызвал и меня, — сказал он. — Мы пойдём вместе.

Саша посмотрела на него. Она не знала, что Дамблдор хотел сказать ей, но она чувствовала — что-то изменилось. Что-то важное. И то, что Снейп был приглашён вместе с ней, говорило о том, что это касалось их обоих.

— О чём он хочет поговорить? — спросила она.

— Не знаю, — ответил Снейп. — Но я думаю, это связано с Турниром. Или с вами.

«Или с тем, что я знаю то, чего не должна знать. Дамблдор не глупый. Он уже заметил, что я веду себя не как обычная лаборантка. Вопрос в том, сколько он уже догадался и что собирается делать с этим знанием».

Они пошли по коридору молча. Саша чувствовала на себе взгляд Снейпа — изучающий, настороженный, но без прежней холодности. За это время их общение стало почти дружеским. Они всё ещё обменивались колкостями, всё ещё держали дистанцию, но между ними появилось что-то, чего не было раньше — доверие. Хрупкое, едва заметное, но оно было.

«Доверие — странная штука. Ты не можешь его потрогать или измерить. Но ты чувствуешь, когда оно есть. И я чувствую, что он начинает доверять мне. Даже если он сам ещё не готов это признать. Это как зелье: ты добавляешь ингредиенты, и оно варится само. Ты просто ждёшь».

Они повернули за угол, когда из стены прямо перед ними бесшумно вынырнул Пивз.

Саша вздрогнула — коротко, резко — и инстинктивно отшатнулась в сторону. Её рука на мгновение коснулась предплечья Снейпа, прежде чем она отдёрнула её.

«Ну вот, опять. Я даже испугаться нормально не могу — сразу хватаюсь за него. Как будто он мой личный спасательный круг. Или я просто ищу повод прикоснуться. Чёрт, Саша, не думай об этом сейчас».

Пивз завопил, закружился, что-то выкрикнул про "сладкую парочку", но Снейп шагнул вперёд, прикрывая её собой, и холодным тоном пригрозил Кровавым Бароном. Пивз скорчил рожу, залился хохотом и исчез в стене.

Саша выдохнула.

— Простите, — сказала она. — Рефлекс.

Снейп посмотрел на неё с лёгкой насмешкой.

— Вы боитесь привидений, но не боитесь меня. Любопытно.

— Привидения появляются внезапно, — ответила Саша, чувствуя, как щёки начинают теплеть. — Вы — предсказуемы.

Он фыркнул — звук, который она уже научилась считать одобрением.

— Идёмте. Дамблдор ждёт.

Они подошли к кабинету Дамблдора. Горгулья, охранявшая вход, отступила в сторону, открывая винтовую лестницу. Они поднялись наверх, и Снейп постучал в дверь.

— Войдите, — раздался голос Дамблдора.

Они вошли. Кабинет был полон странных звуков и запахов — серебряные приборы на столах кружились и дымились, портреты бывших директоров перешёптывались друг с другом. Дамблдор сидел за столом. Его лицо было серьёзным, даже мрачным. Он выглядел уставшим, будто не спал несколько ночей.

— Саша, Северус, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо, что пришли. Садитесь.

Они сели. Саша чувствовала тревогу. Дамблдор всегда был спокоен. То, что он выглядел встревоженным, говорило о чем - то серьезном.

— Я хотел поговорить с вами, — начал Дамблдор, глядя на Сашу. — О том, что я нашёл в Министерстве. В Отделе Тайн.

Саша замерла.

«Отдел Тайн. Конечно. Где ещё хранятся все секреты, которые никто не должен знать. И он нашёл что-то обо мне. Это или хорошо, или очень плохо. Скорее, очень плохо».

— Я искал информацию, — продолжил Дамблдор. — О тех, кто появляется в магическом мире без магического прошлого. Это редкое явление, но оно случается. И я нашёл запись, которая может касаться вас.

— Меня? — переспросила она. — Но я... я всегда была магглом. Я выросла в обычном мире. Я не знала о магии, пока не попала в Хогвартс.

Дамблдор протянул ей старый пожелтевший пергамент.

— Прочитайте, — сказал он тихо.

Саша взяла пергамент. Руки слегка дрожали. Она развернула его и начала читать:

«Когда чаша изберёт четвёртого, явится та, что пришла из мира без магии. Она увидит то, что скрыто, и назовёт того, кто прячется во тьме. И от её выбора будет зависеть, падёт ли свет»

Она подняла глаза. Внутри всё дрожало.

— Это... это обо мне, — сказала она, и голос дрогнул.

Дамблдор смотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнула печаль.

— Я не могу быть уверен, — сказал он тихо. — Пророчества — штука опасная. Они могут толковаться по-разному. Но совпадений слишком много. Ваше появление. Ваша необычная сила. Ваше знание того, чего вы не должны знать.

Он сделал паузу.

— Я хочу верить, что это правда. Но я не могу верить слепо. Я должен быть уверен, что вы — не угроза. Поэтому я поручаю Северусу следить за вами. Не только защищать, но и наблюдать.

Саша смотрела на него. Она понимала его сомнения. Но она также понимала, что должна что-то сказать.

— Профессор, — сказала она, и её голос был твёрже, чем она ожидала. — Я знаю, что вы сомневаетесь во мне. Я бы тоже сомневалась. Но я не враг. Я здесь, чтобы помочь. Я знаю, что Грюм — не тот, за кого себя выдаёт. Я не могу доказать это — пока не могу. Но я прошу вас: присмотритесь к нему. Он слишком интересуется Гарри. Он слишком много времени проводит в своём кабинете. И он не просто аврор, который учит детей защищаться. Он что-то замышляет.

В кабинете повисла тишина. Дамблдор смотрел на неё с лёгким удивлением. Снейп ничего не сказал, но Саша заметила, как его пальцы на палочке слегка дрогнули — и он чуть приподнял бровь. Это было почти незаметно. Но она знала: он услышал. И он запомнил.

— Я слышу вас, — сказал Дамблдор медленно. — Я присмотрюсь к нему. Но я должен быть уверен, что вы — не угроза. Поэтому я поручаю Северусу следить за вами.

Саша кивнула. Она знала, что это неизбежно.

Снейп поднялся с резким движением, которого Саша не ожидала.

— Ещё одно пророчество, — сказал он с кривой усмешкой. — Ещё одна жизнь, которую я должен защищать. Я уже делал это однажды, и вы знаете, чем это закончилось.

Дамблдор смотрел на него долгим взглядом.

— Я знаю, Северус. Поэтому я доверяю это тебе.

Снейп перевёл взгляд на Сашу. В его глазах мелькнула усталость.

— Я сделаю это, — сказал он. — Но, если она умрёт, я не прощу себе ещё одного провала.

Он развернулся и вышел.

Саша смотрела ему вслед.

— Он не доверяет судьбе, — сказал Дамблдор тихо. — Он боится, что потерпит неудачу снова. Это его главный страх.

Саша повернулась к нему.

— Он говорит, что я — его ответственность, — сказала она. — Но я не хочу быть ответственностью. Я хочу быть союзником.

Дамблдор улыбнулся — чуть заметно, одобрительно.

— Тогда будьте союзником. Идите за ним.

Саша кивнула и вышла. Снейп стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на тёмное озеро.

— Вы не ушли, — сказала она, подходя ближе.

— Я ждал вас, — ответил он, не оборачиваясь. — У нас есть работа.

Саша подошла и встала рядом. Она чувствовала, что он напряжён — плечи жёсткие, пальцы сжаты на предплечьях.

— Вы злитесь, — сказала она. — На Дамблдора? Или на меня?

— Я не злюсь, — ответил он, и в голосе послышалась усталость. — Я просто не люблю, когда меня втягивают в игры, правила которых я не знаю.

— И вы боитесь, что я сделаю что-то глупое, — добавила Саша.

Он остановился. Медленно повернулся к ней.

— Вы всегда делаете глупые вещи, — сказал он. — Это ваша главная проблема.

Саша усмехнулась.

— Но вы всё равно будете рядом.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. В его глазах мелькнуло что-то — усталость, смешанная с чем-то, чего она не могла прочитать.

— Да, — сказал он тихо. — Буду. Потому что я дал слово.

Он развернулся и пошёл в сторону подземелий.

Саша посмотрела ему вслед и почувствовала, как внутри неё поднимается странная, почти тёплая уверенность. Она не знала, что принесёт пророчество. Она не знала, справится ли. Но она знала одно: он будет рядом.

«Он сказал, что я всегда делаю глупые вещи. И он прав. Но именно поэтому я жива. Потому что я делаю глупые вещи. Потому что я не боюсь ошибаться. Потому что я иду вперёд, даже когда не знаю пути. И он идёт рядом. Может быть, это и есть доверие. Не в словах. В том, что он выбрал остаться».

Она развернулась и пошла не в сторону подземелий, а к лестнице, ведущей на четвёртый этаж. Библиотека. Там должен быть раздел о тёмной магии. О порталах. О том, как можно обмануть магический артефакт.

«Я должна найти хоть что-то о том, как работает Кубок Огня. Как его можно обмануть. Или как работает портал, который перенесёт Гарри на кладбище. Если я пойму механизм — возможно, я смогу его сломать».

Она не знала, найдёт ли что-то полезное. Но она знала одно: сидеть и ждать — хуже, чем искать и ошибаться.

Она толкнула дверь библиотеки и шагнула в тишину.

***

Дверь за ней закрылась. Дамблдор остался один. Он помедлил мгновение, затем поднял глаза на портрет Финеаса Найджелуса Блэка, который, как всегда, делал вид, что спит.

— Ты слышал, Финеас, — сказал Дамблдор тихо.

Портрет приоткрыл один глаз.

— Она не знает, что ты уже всё знаешь, — сказал Финеас. — Она думает, что ты сомневаешься. Что ты просто старик, который пытается разобраться.

— Так и должно быть, — ответил Дамблдор, и в его голосе послышалась сталь. — Она должна думать, что действует сама. Что её решение идти к нам — её собственное. Это единственный способ, чтобы она действительно стала тем, кем должна стать.

Финеас усмехнулся:

— Ты снова играешь в свои игры, Альбус. Ты используешь её как приманку, а она думает, что она — героиня.

— Она и есть героиня, — сказал Дамблдор. — Просто она пока не знает, на что способна. И она узнает это только тогда, когда будет думать, что делает свой собственный выбор. Если я скажу ей правду сейчас — она сломается. А если она будет думать, что борется сама — она станет сильнее.

Он помолчал, затем добавил тише:

— И я надеюсь, что когда придёт время, она простит меня за эту ложь.

Финеас хмыкнул и закрыл глаза.

— Ты всегда надеешься, Альбус. Но цена всегда высока.

Дамблдор ничего не ответил.

Глава 18

Прошло несколько дней после того, как Кубок выбрал чемпионов, и атмосфера в школе не стала спокойнее. Хогвартс бурлил. Значки с надписями «СЕДРИКА ПОДДЕРЖИМ — ОН НАСТОЯЩИЙ ЧЕМПИОН» мелькали повсюду, и каждый раз, когда Гарри проходил мимо, ученики с громким смехом нажимали на них, превращая надпись в «ГАРРИ ПОТТЕР, ТЫ СМЕРДЯК, ЗАДАВАЛА И ДУРАК».

Саша чувствовала, что напряжение в школе растёт с каждым днём. Гарри больше не опускал голову — он смотрел на насмешников с вызовом, сжимал кулаки и ускорял шаг, но в его взгляде горела злость, а не обида.

«Библиотека оказалась бесполезной. Я перерыла полки нашла три книги о порталах, но ни одной о том, как их обмануть. Или как остановить Кубок Огня. Только общие теории и предупреждения, что "вмешательство в магию Турнира карается". Спасибо, очень помогли. Я даже начала сомневаться, что вообще что-то найду. Может быть, нужной информации просто нет в открытом доступе. Или она лежит в Запретной секции, куда я без разрешения не попаду. Но сидеть и ждать — я уже это делала. И ничего не изменилось. Придётся искать другие способы».

Сегодня Гарри шёл по коридору с Гермионой. Рон держался в отдалении — он шёл с Дином и Симусом, делая вид, что не замечает Гарри. Гарри то и дело бросал на друга короткие взгляды, полные горечи, но Рон смотрел в другую сторону. Он делал вид, что слушает Дина, но его плечи были напряжены, а кулаки сжаты.

«Интересно, сколько ещё они будут делать вид, что друг друга не существует? Рон отворачивается, Гарри сжимает кулаки, а Гермиона пытается быть миротворцем. Классический треугольник: один обижен, второй горд, третий пытается всех спасти. В моём мире я бы сказала: "Ребята, вам нужна терапия". А здесь я просто стою и смотрю. Потому что, если я вмешаюсь — стану ещё одной загадкой, которую нужно решать».

Саша уже хотела пройти мимо, когда услышала знакомый насмешливый голос:

— О, смотрите-ка! Поттер и его подружка-грязнокровка. Скажи, Поттер, как тебе удалось обмануть Кубок? Заплатил кому-то? Или просто попросил Дамблдора сделать тебя особенным?

Саша обернулась. В коридоре стоял Драко Малфой, окружённый своей свитой — Крэббом, Гойлом и Пэнси Паркинсон.

«Малфой. Конечно. Кто ещё может выбрать момент, когда Гарри уже на грани, и подлить масла в огонь? Классический провокатор. Он знает, что Гарри сорвётся. Он этого и хочет. Унизить его при всех — вот его цель. И он отлично знает, как нажать на нужные кнопки. Я бы сказала, что у него талант к психологическому давлению».

Гарри резко остановился и развернулся к Малфою. Его лицо было красным от гнева, глаза горели.

— Я уже говорил тебе, Малфой, — сказал он, и голос его был низким, опасным. — Я не подавал своё имя. Я не хотел этого. Так что завали.

Малфой усмехнулся, наслаждаясь реакцией.

— О, Поттер злится! Как страшно. Что ты сделаешь? Побежишь жаловаться?

Гарри шагнул вперёд.

— Ещё одно слово, Малфой, и ты пожалеешь.

— Гарри, не надо, — сказала Гермиона, хватая его за руку, но Гарри дёрнулся.

Малфой расхохотался и нажал на свой значок. Надпись засияла: «ГАРРИ ПОТТЕР, ТЫ СМЕРДЯК, ЗАДАВАЛА И ДУРАК».

— Посмотри, — сказал он, показывая на значок. — Это про тебя. И это правда.

Гарри вырвал руку из ладони Гермионы и выхватил палочку.

Саша шагнула было вперёд, когда Гарри выхватил палочку, но остановилась. Она видела его глаза — он не остановился бы, даже если бы она встала между ними.

«Я могла бы вмешаться. Сказать что-то. Остановить его. Но он в ярости. Он не услышит меня. И если я встану между ним и Малфоем, я только разозлю его ещё больше. Иногда лучше дать человеку выплеснуть злость, чем пытаться остановить его. Даже если это приведёт к последствиям».

— Фурункулус!

Малфой, не ожидая такой быстрой реакции, всё же успел выхватить палочку.

— Дантисимус!

Два луча света разминулись: заклинание Гарри попало в Крэбба, который взвыл, схватившись за лицо, покрывающееся фурункулами; заклинание Малфоя ударило в Гермиону. Её зубы начали расти с пугающей скоростью, достигая подбородка.

Малфой расхохотался.

— О, смотрите! У грязнокровки теперь зубы, как у бобра!

Гарри рванул вперёд, но Рон уже оттолкнул Малфоя и встал между ним и Гермионой.

— Убери палочку, Малфой!

Малфой усмехнулся.

— У Поттера появился защитник! Где ты был, когда он подавал своё имя в Кубок? Или ты тоже считаешь, что он сам это сделал?

Рон побледнел, но не отступил.

— Заткнись! Ты не имеешь права так с ней разговаривать!

В этот момент из-за угла вышел Снейп. Его взгляд скользнул по Крэббу с фурункулами, по Гермионе с выросшими зубами, по сжатой палочке Гарри, по напряжённому лицу Рона. Затем его взгляд задержался на Саше — она стояла в тени и наблюдала.

— Что здесь происходит? — спросил он ровно.

Малфой заговорил первым:

— Поттер напал на меня, профессор. Я защищался.

— Он провоцировал меня! — выкрикнул Гарри. — Он назвал Гермиону грязнокровкой!

Рон шагнул вперёд.

— И он ударил Гермиону заклинанием! Посмотрите на её зубы!

Снейп выдержал паузу. Его лицо оставалось непроницаемым, но Саша заметила, как он сжал пальцы на палочке.

— Малфой, — сказал он, — двадцать баллов со Слизерина. Две недели отработок.

Малфой открыл рот, но Снейп уже повернулся к Гарри.

— Поттер, три недели отработок. За нападение на однокурсника.

— Но я...

— Я сказал, — перебил Снейп, и его голос стал холоднее. — Убирайся с глаз моих.

Гарри сжал палочку, развернулся и ушёл, не оглядываясь.

Снейп перевёл взгляд на Рона.

— Уизли. Ты свободен.

Рон переглянулся с Гермионой и повёл её в сторону больничного крыла.

Когда коридор опустел, Саша сделала шаг из тени.

«Он наказал Малфоя. При всех. Слизерин потерял очки. Это не просто так. Он мог бы сделать вид, что ничего не видел. Мог бы наказать только Гарри. Но он не стал».

Она не знала, что сказать. Она просто стояла и смотрела на него.

Снейп тоже молчал. Он перевёл взгляд на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать.

— Вы хотели что-то сказать? — спросил он.

— Нет, — ответила Саша. — Я просто... я видела, что вы наказали Малфоя. При всех. Слизерин потерял очки.

Снейп прищурился.

— Он нарушил правила.

— Я знаю, — сказала Саша. — Но обычно вы не наказываете слизеринцев при всех. Вы делаете это тихо, без свидетелей. А сегодня — нет.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Затем его губы дрогнули в короткой усмешке.

— Ты слишком наблюдательна, Саша.

Он замер. Словно сам только что понял, что сказал.

«Ты». Он сказал «ты». Впервые. Не «мисс Воронцова». Не «вы». А «ты». Похоже он сам удивился этому. Как будто слово вырвалось само собой. Как будто он не планировал говорить это. Но сказал. Потому что в этот момент он не думал о дистанции. Он просто видел меня. И говорил со мной».

Она почувствовала, как внутри неё всё оборвалось. Она не знала, что сказать. Она не знала, как реагировать. Она просто стояла и смотрела на него, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Снейп отвернулся — резко, почти грубо. Его плечи напряглись.

— Идёмте, — сказал он, и голос его стал холодным, как лёд. Он специально сказал «идёмте» — вернулся к официальному обращению, как будто пытался стереть только что сказанное «ты». — У нас есть работа.

Он пошёл в сторону подземелий, не оглядываясь.

Саша смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри неё поднимается странная смесь страха и растерянности.

«Он сказал мне "ты". Почему? Что изменилось? Он мог бы просто сказать "вы" и уйти. Но он не стал. Он сказал "ты". Как будто в этот момент он забыл, что мы — профессор и лаборантка. Как будто он просто... человек. Который смотрит на меня».

Она снова прокрутила в воспоминаниях эту сцену: как он наказал Малфоя, как он говорил с Гарри, как он смотрел на неё, когда она стояла в тени и наблюдала.

«Он видел, что я была там. Он видел, что я не убежала. Он видел, что я... я не боюсь его. И это его задело. Или, наоборот, привлекло. Я не знаю. Но он перешёл на "ты". Это не случайность. Он сделал это осознанно. Он хочет, чтобы я знала... что я для него что-то значу».

Она остановилась у окна и посмотрела на тёмное озеро.

«Он перешёл на "ты". Это не случайность. Он сделал это осознанно. Он хочет, чтобы я знала... что я для него что-то значу. Но я не знаю, как отвечать. Я не могу сказать ему "ты". Это слишком... слишком близко. Слишком лично. Я не готова. А если я скажу "ты" — это изменит всё. Это будет означать, что я согласна на эту близость. Что я хочу её. И я хочу. Но я боюсь».

Она сжала в кармане палочку и сделала глубокий вдох.

«Я продолжу говорить ему: "Вы". Пока не пойму, что это значит. Пока не пойму, что я чувствую. Но если я продолжу говорить ему "Вы" — это ведь тоже шаг назад. Я не отступаю — но и не двигаюсь вперёд. Я замираю на месте. И это, наверное, хуже всего».

Она остановилась у следующего окна и посмотрела на тёмное озеро, в котором дрожали звёзды.

«Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я не отступлю. Не сейчас. Не после того, как он сказал мне "ты". Я просто... мне нужно время. Чтобы понять. Чтобы решить.»

Саша пошла дальше, чувствуя, как внутри неё загорается тихая, почти неслышная решимость. Она повернула за угол и почти наткнулась на Гарри. Он сидел на подоконнике в пустом коридоре, сжавшись в комок, и смотрел в окно на тёмное озеро. Его палочка лежала рядом, он даже не сжимал её — просто сидел и смотрел в никуда. В его позе чувствовалась такая глухая усталость, что Саша на мгновение замерла.

«Он выглядит как человек, которого бросили все — даже те, кто должен был быть рядом. Гарри Поттер, спаситель мира, сидит на подоконнике и смотрит на воду, потому что ему некуда идти и не с кем говорить. И я знаю, что он чувствует. Потому что я сама чувствовала то же самое, когда оказалась здесь. Но у меня была Элеонора. А у него никого. Рон отвернулся, Гермиона пытается помочь, но он не слышит её. Он просто один».

Она хотела пройти мимо, оставить его в покое. Но что-то остановило её. Она вспомнила свои занятия, свои книги, свои попытки понять людей. И поняла: сейчас — тот самый момент, когда она может сделать что-то полезное. Не как попаданка, не как лаборантка. А как человек, который умеет слушать.

Она медленно подошла и остановилась в паре шагов от него.

— Можно сесть рядом? — спросила она тихо.

Гарри поднял голову. Его глаза были красными, но он не плакал — просто смотрел на неё с усталым подозрением.

— Вы? — сказал он, и в голосе мелькнуло удивление. — Вы не обязаны... я в порядке.

— Ты не в порядке, — сказала Саша, и её голос был мягким, но твёрдым. — И я не спрашиваю, чтобы услышать «всё нормально». Я спрашиваю, потому что иногда нужно просто поговорить. Без оценок. Без советов. Просто сказать вслух то, что внутри.

Гарри смотрел на неё несколько секунд, затем едва заметно кивнул.

Саша села рядом, на тот же подоконник, оставляя между ними небольшое пространство. Она не смотрела на него — она смотрела на озеро, как и он.

— Знаешь, — сказала она, глядя на тёмную воду, — когда я впервые оказалась здесь, я чувствовала себя так же. Как будто я одна, и никто не понимает, что я переживаю. Я не знала, что будет завтра. Не знала, кому могу доверять. И это было страшно.

Гарри молчал. Саша чувствовала, что он слушает — не отворачивается, не уходит.

— Я не хочу говорить тебе, что всё будет хорошо, — продолжила она. — Потому что я не знаю, будет ли. Но я хочу сказать тебе, что ты не один. Даже если тебе кажется, что все против тебя. Даже если Рон не говорит с тобой. Даже если Снейп даёт тебе отработки. Это не значит, что ты плохой. Это значит, что ты попал в сложную ситуацию. И ты справляешься с ней так, как умеешь. Даже если ошибаешься.

Гарри издал горький смешок:

— Ошибаюсь — это мягко сказано. Я влез в драку, получил отработки, все смеются надо мной, а Рон думает, что я обманул Кубок. Он не верит мне. Он мой лучший друг, и он не верит мне.

Саша повернулась к нему. В его голосе слышалась боль, которую он пытался скрыть за злостью.

— Рон не верит тебе не потому, что ты виноват, — сказала она тихо. — А потому, что он сам в замешательстве. Он не знает, как реагировать. Он привык быть рядом с тобой, а теперь ты вдруг стал чемпионом, и он чувствует себя лишним. Он боится, что ты теперь слишком хорош для него. Это глупо, но это то, что он чувствует. Его зависть — не потому, что он плохой друг. А потому, что он боится тебя потерять.

Гарри нахмурился:

— Потерять? Он меня избегает. Он даже не смотрит на меня.

— Именно поэтому, — сказала Саша. — Он смотрит в другую сторону, потому что боится увидеть того, кто стал для него недосягаемым. Это защита. Глупая, но защита. Ему нужно время, чтобы понять, что ты остался тем же Гарри, с которым он делил конфеты. А пока он просто злится — на тебя, на себя, на ситуацию. И не знает, как это выразить. Так что вместо того, чтобы говорить, он молчит. И это больно, я знаю.

Гарри молчал, но Саша видела, как его плечи немного расслабились.

— Я не могу сказать тебе, что делать, — сказала она. — Это твой выбор. Но если хочешь, можешь просто сказать ему: «Я не знаю, как быть чемпионом. Но я знаю, что ты мой друг. И мне нужен ты». Не для того, чтобы он тебя спас. Просто чтобы он знал, что он нужен.

Гарри поднял на неё взгляд. Его глаза были влажными, но он не плакал — он просто смотрел на неё так, будто впервые её видел.

— Вы... вы знаете, что говорите, — сказал он тихо. — Вы не похожи на других. Вы не пытаетесь меня успокоить или сказать, что я всё выдумал. Вы просто... слушаете.

— Это моя работа, — ответила Саша с лёгкой улыбкой. — Я почти психолог. Ну, или будущий психолог. Просто я обычно практикуюсь на более скучных людях. Ты — исключение.

Гарри усмехнулся. Это была первая улыбка, которую Саша увидела у него за последние дни.

— Спасибо, — сказал он. — Я не знаю, поможет ли это. Но... спасибо.

— Не за что, — ответила Саша. — И если захочешь поговорить ещё — я буду рядом. Не как профессор. Как человек, который умеет слушать.

Она поднялась, чувствуя, что разговор закончен. Гарри не был готов к долгим беседам, но она дала ему главное — он не один.

«Я не могу изменить его судьбу. Я не могу остановить Крауча или Волан-де-Морта. Но я могу дать ему этот маленький кусочек поддержки. И если он вспомнит об этом в трудный момент — значит, я не зря здесь оказалась. Психолог в Хогвартсе — я не шутила. И сейчас я хотя бы попыталась. Может быть, когда-нибудь я смогу сделать больше. Но пока — достаточно и этого».

Она пошла дальше, оставляя Гарри на подоконнике. Но теперь её шаги были легче, а внутри разливалось тихое, почти забытое чувство: она сделала что-то полезное.

мои хорошие) мы преодолели половину, как думаете закончится история?)

Глава 19

Ноябрь в Хогвартсе выдался холодным и промозглым. Окна подземелий покрывались инеем, а в коридорах гуляли сквозняки. Первое испытание Турнира приближалось, и никто не знал, что ждёт чемпионов — организаторы хранили молчание, подогревая всеобщее любопытство.

Прошло несколько дней после разговора с Дамблдором. Саша не сидела сложа руки — она использовала любую возможность, чтобы хотя бы краем глаза следить за Грюмом. Она знала, кто он на самом деле. Но знание и доказательства — разные вещи. Поэтому она собирала мелочи: когда он исчезает, с кем говорит, куда смотрит. И эти мелочи она аккуратно, словно невзначай, подкладывала Снейпу. Сначала тот слушал с холодным скепсисом. Но через пару дней он начал проверять её слова — и, кажется, начал видеть то же, что и она.

Саша задержалась в лаборатории дольше обычного. Она знала, что Снейп редко уходит до полуночи, и надеялась, что он зайдёт — последние дни он всё чаще делился с ней своими наблюдениями за Грюмом. Она перебирала записи по зельям, но мысли были далеко. Ей хотелось услышать, не заметил ли он чего-то нового, что подтвердило бы её подозрения. Вместо этого она ждала — и ждала не зря.

Она сидела за столом, когда дверь открылась. Снейп вошёл, бесшумно закрыл за собой дверь и прошёл к своему столу. За два месяца она научилась читать его настроение по тому, как он двигался. Сегодня он был напряжён — плечи чуть выше обычного, шаг резче.

— Грюм снова исчез ночью, — сказал он, не глядя на неё. — Я проследил за ним до седьмого этажа. Он зашёл в комнату, которую я не могу открыть.

Саша подняла голову.

«Седьмой этаж. Может быть, это Выручай-комната? Крауч прячется там, потому что знает, что это место не найти, если не знать, как. Снейп наконец увидел это своими глазами. Он не просто слушает меня — он проверяет. И находит подтверждения. Это значит, что он начинает доверять мне по-настоящему».

— Он часто так делает?

— Слишком часто, — ответил Снейп, и в голосе его послышалась холодная настороженность. — Я не знаю, что он замышляет, но это не просто старый аврор, который проверяет замок. Мы должны выяснить, что он прячет.

«"Мы". Он сказал "мы". Он больше не пытается оставить меня в стороне. Он принимает, что я часть этого расследования. Он увидел то, что я видела, и теперь он действует».

Саша отложила перо. Она знала, что должна действовать. Она знала, что в кабинете Грюма стоит сундук, в котором заперт настоящий Аластор Грюм. Она знала, что тот, кого все называют Грюмом — Бартемий Крауч-младший. Она знала всё. Но она не могла сказать этого Снейпу. Он не поверит ей без доказательств.

— Может быть, он прячет что-то в своём кабинете? — сказала она осторожно. — Что-то, что объяснило бы его поведение.

Снейп прищурился.

— Ты предлагаешь мне проникнуть в кабинет Грюма?

— Я предлагаю нам, — ответила Саша, специально избегая обращения. Она не была готова сказать ему «ты», но и возвращаться к «Вы» после того, как он сказал ей «ты», было странно.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Его пальцы сжались на столешнице.

— Ты не умеешь открывать замки, — сказал он. — И не умеешь защищаться. Ты будешь обузой.

— Я знаю, — ответила Саша. — Но я могу быть полезной. Хотя бы как второй наблюдатель. Я не полезу в драку, не буду мешать. Я просто буду стоять и смотреть. И если что-то пойдёт не так — я сделаю то, что вы скажете. Без споров.

Она сделала паузу и добавила тише:

— Я научилась Алохоморе. Сама. По книге. Не идеально, но я смогу открыть простой замок, если понадобится. Я не совсем бесполезна.

Снейп усмехнулся — коротко, без тепла.

— Второй наблюдатель, — повторил он. — Ты хочешь рискнуть жизнью, чтобы быть вторым наблюдателем?

— Я хочу знать правду, — сказала Саша. — Как и вы. И я знаю, что он что-то скрывает.

«Я знаю правду. Но не могу пока её доказать.. Поэтому я просто буду рядом. И когда он увидит сундук — он начнёт догадываться. И тогда, возможно, я смогу сказать ему больше».

Снейп отвернулся к окну. Он стоял неподвижно, глядя на чёрную воду, затем повернулся обратно.

— Если что-то пойдёт не так, ты уйдёшь. Не споришь. Не задаёшь вопросов. Просто уходишь.

Саша кивнула.

— Хорошо.

Снейп уже взялся за ручку, но остановился. На мгновение его плечи напряглись, и Саше показалось, что он хочет что-то добавить.

— В полночь, — сказал он, не оборачиваясь. — У входа в кабинет. Не опаздывай.

Он вышел, оставляя её одну.

«Фух… он согласился. Дело осталось за малым – найти реальные доказательства моим словам».

Саша осталась сидеть за столом, глядя на закрывшуюся дверь. В лаборатории было тихо — только шипели свечи да потрескивал камин. Она слышала, как бьётся её сердце.

«Я действительно собираюсь сделать это. Я собираюсь проникнуть в кабинет Грюма. Я собираюсь открыть его сундук и найти настоящего Аластора Грюма. Сейчас это уже не книга. Это реальность. И если я ошибусь… я могу умереть. Или хуже — могу подвести его».

Она сжала палочку в руке. Она получила её всего несколько недель назад. Заклинания всё ещё были слабыми и неуверенными — Алохомора получалась с третьего раза, щит держался не дольше пары секунд. Она не умела защищаться по-настоящему. Но она знала одну вещь, которую не знал он: что находится внутри сундука.

Она посмотрела на настенные часы. Было около девяти вечера. До полуночи оставалось три часа.

«Три часа. Три часа, чтобы подготовиться. Или чтобы передумать. Но я не передумаю. Я ждала этого момента два месяца. Я не могу отступить сейчас. Это будет означать, что я сдалась. А я не сдаюсь. Я просто… иду вперёд, даже когда страшно».

Она вышла из лаборатории и направилась в свою комнату. Коридоры были пусты, только факелы мерцали на стенах, отбрасывая длинные тени. Ей нужно было переодеться, взять плащ и ждать. Шаги гулко отдавались от каменных стен, и она чувствовала внутри решимость.

В своей комнате она села на кровать и посмотрела на палочку, лежащую в её руках. Провела пальцами по дереву. Тёплое, гладкое, почти живое. Она чувствовала его магию — слабую, но настоящую.

«Поможет ли она мне? Я не знаю. Но я знаю, что без неё у меня нет шансов. Я не умею колдовать как он. Я не умею открывать сложные замки. Но я могу попытаться. И если я попытаюсь — возможно, у меня получится. Потому что я здесь не случайно. Я здесь, чтобы изменить эту историю. И я изменю её. Даже если это будет стоить мне жизни».

Она встала, надела тёплый плащ, сунула палочку в карман и остановилась у двери. На мгновение ей показалось, что она не сможет сделать шаг. Что страх парализует её, и она останется стоять здесь, пока время не уйдёт.

«Страх — это нормально. Я боюсь. Но я не могу позволить страху управлять мной. Если я сейчас отступлю — я буду жить с этим до конца своих дней. А если я сделаю шаг — я хотя бы попытаюсь. И это лучше, чем ничего».

Она глубоко вздохнула, сжала палочку в кармане и открыла дверь.

В коридоре было тихо. Только ветер гудел за окнами, да где-то вдалеке слышался скрип старого замка. Саша двинулась вперёд — бесшумно, осторожно, стараясь не привлекать внимания. До полуночи оставалось полчаса.

«Я иду. И будь что будет. Я не знаю, что ждёт меня в кабинете Грюма. Но я знаю, что должна быть там. Я не могу позволить себе ошибиться. Я не могу позволить себе отступить».

Глава 20

Саша бесшумно скользила по тёмным коридорам, сжимая в руке палочку. Вокруг было тихо — только ветер гудел за окнами да потрескивали факелы на стенах. Где-то вдалеке скрипнула дверь, и она замерла, прислушиваясь. Но всё стихло.

«Я здесь. Я иду в кабинет Грюма. Не для того, чтобы проверить, а чтобы найти доказательства. Снейп сказал, что будет ждать у входа. Это не просто "второй наблюдатель". Это — партнёрство. И я не могу подвести его».

Она подошла к кабинету Грюма за минуту до полуночи. Замок на двери тускло поблёскивал в свете факелов.

— Ты рано, — раздался голос за её спиной.

Она обернулась. Снейп вышел из тени, бесшумный, как сама ночь. Он был в своей обычной чёрной мантии и в темноте казался просто тенью среди теней.

— В последнее время предпочитаю не опаздывать, — ответила она.

— Я заметил, — сказал он, подходя к двери.

Он провёл пальцами по замку, и его лицо стало сосредоточенным.

— Магическая защита, — сказал он тихо. — Сложная, но не самая сильная. Грюм рассчитывал на то, что никто не осмелится войти в его кабинет.

Он вытащил палочку и направил её на замок. Саша видела, как его пальцы двигались с хирургической точностью, как он произносил заклинания, которые она не знала. Через несколько секунд замок щёлкнул.

— Открыто, — сказал он, толкая дверь.

Саша смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается облегчение.

— Вы знали, что сможете открыть его? — спросила она.

— Я знал, что смогу попытаться, — ответил Снейп. — И я оказался прав.

Он шагнул внутрь. Саша последовала за ним.

Комната была тёмной и мрачной, наполненной странными предметами. Саша огляделась — это была настоящая крепость. Старые карты, книги, артефакты. Повсюду стояли приборы, которые она узнала из книг.

В углу тихо вращался вредноскоп. Он вращался почти незаметно, но Саша видела — он работал.

На столе стоял детектор лжи. Он был включён, и стрелка подрагивала, двигаясь в разные стороны.

На соседней полке лежал глаз Грюма — второй, запасной. Он был закрыт, но Саша видела, как он дёргается, словно пытаясь открыться.

В углу стоял зеркальный щит — артефакт, отражающий тёмную магию. Он был активирован, и на его поверхности мерцали странные тени.

«Вот это да. Вредноскоп, детектор лжи, глаз, щит — просто комната параноика. Похоже он в постоянной готовности или страхе».

Снейп остановился посреди комнаты и медленно огляделся. Его лицо было напряжённым, когда он смотрел на работающие приборы.

— Вредноскоп вращается, — сказал он тихо. — Детектор лжи показывает, что кто-то скрывает правду. Глаз Грюма пытается открыться. Зеркальный щит активирован.

Он повернулся к Саше, и в его глазах мелькнула холодная уверенность.

— Это не просто кабинет бывшего аврора. Это кабинет человека, который живёт в постоянном страхе. Или который прячет что-то очень опасное.

Саша молчала. Она знала, что он прав.

Снейп не стал ждать её ответа. Он начал осматривать комнату — медленно, тщательно, как настоящий шпион. Он проверял углы, заглядывал под стол, проводил пальцами по книгам. Саша стояла в стороне, наблюдая.

Она видела, как он двигался по комнате, бесшумный и сосредоточенный. В какой-то момент его взгляд упал на угол комнаты. Он замер.

Там стоял сундук. Огромный, дубовый, окованный железными полосами. На его крышке тускло поблёскивали семь массивных замков. Сундук выглядел так, будто его строили не для хранения вещей, а для заточения чего-то опасного.

«Сундук. Тот самый. Он реально выглядит как тюрьма».

Снейп подошёл к нему, не сводя глаз. Он опустился на одно колено и провёл рукой по поверхности сундука, ощупывая металлические полосы и замки. Его лицо было сосредоточенным, почти холодным.

— Семь замков, — сказал он тихо. — Мощная магия. Это не просто сундук. Это тюрьма.

В тот момент, когда он уже собирался поднять палочку к первому замку, из сундука раздался крик. Глухой, приглушённый, но отчётливый. Дикий, отчаянный крик, заглушённый деревянными стенами.

Саша вздрогнула и отшатнулась.

«Ёбтвоюмать! Чуть штаны не намочила. Там точно Грюм. И он кричит… это ужасно».

Снейп замер. Его рука с палочкой застыла в воздухе. Крик повторился — громче, отчаяннее. Из сундука доносились глухие удары, кто-то бился внутри, пытаясь вырваться.

— Внутри кто-то есть, — сказал он, и голос его был холодным. — И он жив.

Он выпрямился и снова поднял палочку.

— Мы должны открыть его.

Саша стояла рядом, чувствуя, как дрожат её руки. Она смотрела на дверь, прислушиваясь к каждому звуку в коридоре.

Снейп поднёс палочку к первому замку. Его пальцы уже начали движение, готовясь произнести заклинание.

И в этот момент вредноскоп в углу комнаты резко ускорился. Он закружился с бешеной скоростью, издавая пронзительный звон. Детектор лжи на столе задрожал, его стрелка заметалась из стороны в сторону. Глаз Грюма на полке резко открылся и уставился в сторону двери. Зеркальный щит вспыхнул ярким светом, отражая приближающуюся тёмную фигуру.

Саша замерла.

— Что это? — прошептала она.

Снейп резко опустил палочку. Его лицо стало бледным.

— Он знает, — сказал он, и голос его был тихим, почти безжизненным. — Грюм идёт сюда. Все приборы сработали.

Саша почувствовала, как внутри неё всё оборвалось. Она смотрела на сундук, на семь замков, которые они не успели открыть.

— Мы должны уйти, — сказала она.

— Мы не успеем, — ответил Снейп. — Он уже близко.

Вредноскоп зазвенел громче. Шаги в коридоре становились отчётливее. Саша слышала, как они приближаются, как тяжёлая деревянная нога стучит по каменному полу.

Шаги Грюма. Шаги Крауча.

— Сюда, — сказал он, указывая на тёмную нишу за книжным шкафом.

Снейп схватил её за руку и потянул в сторону тёмной ниши за книжным шкафом. Они скользнули в темноту, и Саша сразу поняла, что места там почти нет.

Она оказалась прижатой к холодной каменной стене, а Снейп — прямо перед ней, слишком близко. Его тело заслоняло её от входа, рука всё ещё сжимала её запястье. Она чувствовала его дыхание на своей коже — ровное, глубокое, контролируемое. Он дышал так, чтобы не выдать себя.

Она подняла глаза. Их взгляды встретились. В темноте его лицо было бледным, глаза холодными и сосредоточенными. Свет факелов из кабинета падал на его лицо, и Саша вдруг заметила то, чего не замечала раньше.

«Его волосы… сейчас они выглядят иначе. Чище. Уложенными. Как будто он начал уделять им внимание. Херасе…. Это что его задели мои прошлые слова? Или нет? Интересно, когда это началось? И заметил ли он сам это изменение?»

Она замерла, боясь дышать. Ей казалось, что он чувствует, как бьётся её сердце.

«Почему я смотрю на него сейчас? Мы можем умереть через минуту. А я думаю о том, как пахнет его мантия. И о том, как его рука сжимает моё запястье. Это неправильно. Это абсолютно неправильно. Но я не могу перестать думать об этом. Даже сейчас. Даже когда за дверью стоит Пожиратель Смерти».

Но тут она вспомнила. Магический глаз. Грюм видит сквозь стены. Он должен увидеть их сразу, как только войдёт.

Она дёрнулась, пытаясь что-то сказать, но Снейп едва слышно прошептал:

— Не двигайся. Я наложил дезиллюминацию, когда мы вошли в нишу. Он увидит стены, но не увидит нас. Верь мне.

Саша замерла.

«Дезиллюминация? Он успел наложить на нас заклинание, пока я улетела в облака? Вот это выдержка… он уже всё сделал. Он думает на шаг вперёд. Я даже не заметила».

Снейп придвинулся ближе, почти прижимая её к стене, чтобы закрыть собой. Его рука всё ещё сжимала её запястье, но теперь он стоял так, что полностью заслонял её своим телом. Саша чувствовала его плечо у своей щеки. В этом не было ничего романтичного. Это была тактика. Он просто скрывал её от того, кто входил в комнату.

Дверь открылась.

Саша затаила дыхание. Она смотрела через его плечо, как в кабинет вошёл Грюм. Крауч.

Он медленно обошёл комнату. Его взгляд упал на дверь — на сломанный замок. Саша видела, как он замер, как его лицо стало холодным, почти безжизненным.

— Кто-то был здесь, — сказал он тихо.

Он подошёл к книжному шкафу. Саша чувствовала, как Снейп напрягся, как он придвинулся ещё ближе, почти вжимая её в стену. Она слышала его дыхание, чувствовала его руку на своём запястье. Он не отпускал её.

Крауч остановился в нескольких метрах от них. Его магический глаз бешено вращался, сканируя каждый сантиметр.

Саша перестала дышать.

Она смотрела на Крауча, который стоял так близко, что мог бы услышать её сердце, если бы прислушался. Она не знала, что делать. Она не знала, как защитить себя.

И в этот момент Снейп чуть повернул голову. Его глаза встретились с её глазами. Он посмотрел на неё так, будто хотел сказать: «Не бойся. Я здесь».

Саша почувствовала, как внутри неё поднимается странное тепло. Она не знала, что это было — благодарность, облегчение, или что-то ещё. Она просто знала, что он был рядом. Что он держал её за руку.

Крауч отвернулся.

— Я найду тебя, — сказал он тихо. — Ты не сможешь скрыться.

Он вышел из кабинета.

Саша выдохнула, чувствуя, как дрожат её ноги. Она смотрела на Снейпа, который всё ещё стоял перед ней, слишком близко.

Он медленно отпустил её запястье и отступил на шаг. Его лицо было непроницаемым.

— Мы должны идти, — сказал он, и голос его был ровным, как будто ничего не произошло.

Саша кивнула.

— Идём.

Они выскользнули из кабинета, оставляя сундук закрытым.

Они шли по тёмным коридорам молча. Саша чувствовала, как её сердце всё ещё колотится. Она думала о его руке на своём запястье. О его дыхании у своего виска. О том, как он смотрел на неё в темноте.

«Это просто страх. Я просто боюсь, что нас поймают. Или что он умрёт. Или что я умру. Это ничего не значит. Я просто переживаю. Так и должно быть. Но почему тогда я думаю о том, как он сжал мою руку? И почему я хочу, чтобы он сделал это снова?»

Но она знала, что это не совсем так.

Они остановились в тени. Снейп оглянулся на дверь кабинета, затем перевёл взгляд на Сашу.

— Он знает, что кто-то был здесь, — сказал он тихо. — Но он не знает, кто.

Саша кивнула.

— Мы должны сказать Дамблдору.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Его лицо ничего не выражало, но в глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать.

— Ты была смелой сегодня, — сказал он.

Саша замерла. Это было не похоже на него — говорить такие вещи.

«Он сказал, что я была смелой. Это первый раз, когда он сказал мне что-то хорошее. Я бы хотела, чтобы это не звучало так, будто я ждала этого».

— Я просто делала то, что должна была, — ответила она.

Он не добавил ничего больше. Он просто повернулся и пошёл в сторону кабинета Дамблдора.

Саша смотрела ему вслед, чувствуя внутри странное тепло.

«Ох, кажется, он смотрел на меня так, будто я была не просто лаборанткой. Будто я была кем-то важным. Может быть, это ничего не значит. Может быть, он просто устал и сказал первое, что пришло в голову. Но я хочу верить, что это было по-настоящему. Потому что если это было по-настоящему — значит, я не просто наблюдатель в этой истории. Я — часть её».

Она пошла за ним, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле.

Глава 21

Ночь прошла в бесплодных поисках. Дамблдора нигде не было — ни в кабинете, ни в Большом зале, ни в других местах, где он обычно появлялся. Снейп и Саша обошли все, что могли, но директор исчез. Никто не знал, где он.

— Он часто так делает? — спросила Саша, когда они остановились у статуи горгульи, охранявшей вход в его кабинет.

— Иногда, — ответил Снейп, и в голосе его послышалась холодная усталость. — Но не в такие ночи.

«Не в такие ночи. Он прав. Дамблдор знал, что мы следим. Он должен был быть здесь. Но его нет. И это значит, что либо он действительно уехал по срочному делу, либо Крауч что-то сделал. Я не знаю, что хуже».

Саша чувствовала, как напряжение сгущается вокруг неё с каждым шагом. Снейп был напряжён, молчалив, его лицо казалось вырезанным из камня. Она знала, что он тоже не находит себе места, но он держался. Как всегда. И Снейп прав — без Дамблдора они не могли действовать.

— Мы не можем ждать, — всё же сказала она. — Если Крауч узнает, что мы были в его кабинете...

— Он уже знает, — перебил Снейп. — Он знает, что кто-то был там. Но он не знает, кто.

Он помолчал, глядя на закрытую дверь.

— Иди. Отдохни. Я поищу ещё.

— Я не устала, — солгала она.

— Ты выглядишь так, будто сейчас упадёшь, — сказал он, и в голосе его не было упрёка — только усталость. — Иди. Если что-то найду, я скажу тебе.

Саша хотела возразить, но поняла, что он прав. Она была на грани. Не столько от физической усталости, сколько от того, что внутри неё всё перепуталось — страх, тревога, и ещё что-то, чему она не могла найти названия. Что-то, что появлялось каждый раз, когда он смотрел на неё.

Она развернулась и пошла по коридору, но не в сторону своей комнаты в подземельях. Ноги сами привели её на третий этаж, туда, где в тени гобелена висел портрет в позолоченной раме.

Элеонора уже не спала. Она словно ждала её.

— Я знала, что ты придёшь, — сказала она мягко. — Твоя тревога чувствуется даже сквозь стены. Но сегодня в ней что-то другое. Что-то, чего я раньше не замечала.

Саша опустилась на каменный выступ у портрета, обхватила колени руками и уставилась в стену напротив. Она молчала несколько секунд, собираясь с мыслями.

— Я не знаю, что со мной происходит, — сказала она наконец. — Я должна думать о Дамблдоре, о Крауче, о Гарри. Но я не могу перестать думать о нём.

— О Северусе? — уточнила Элеонора.

— Да, — выдохнула Саша. — Я ловлю себя на том, что смотрю на него, когда он не видит. Замечаю, как он двигается, как говорит, как молчит. Я замечаю, что он стал следить за собой — его волосы больше не выглядят неопрятными, он выглядит… другим. Или я просто стала видеть его другим. Я не знаю.

Она замолчала, чувствуя, как внутри поднимается ком.

— Я знаю, кто он из книг, — продолжила она тише. — Я знаю его историю. Его боль. Его ошибки. То, что он любил одну женщину всю жизнь, и она выбрала другого. Я знаю, что он носит маску, потому что боится показать, кто он на самом деле. Но когда я смотрю на него сейчас… я вижу не персонажа. Я вижу человека. Который каждое утро приходит в лабораторию и делает вид, что его не трогает то, что я говорю. Который смотрит на меня так, будто я не просто случайная гостья. Будто я имею значение.

Она подняла глаза на Элеонору.

— Я чувствую к нему что-то, что не могу контролировать. Это сильнее меня. Я не хочу быть просто той, кто пришёл из книг. Я хочу быть той, ради кого он готов рискнуть. И это пугает меня больше, чем любой Пожиратель Смерти. Потому что я не знаю, чувствует ли он то же самое. Или я просто цепляюсь за него, потому что он — единственный, кто видит меня настоящую.

Элеонора смотрела на неё с мягким пониманием.

— Ты боишься, что он не ответит тебе?

— Я боюсь, что он ответит, — сказала Саша. — Потому что тогда я перестану быть просто Сашей из другого мира. Я стану кем-то, кто может его ранить. И я не знаю, справлюсь ли с этим.

Элеонора покачала головой:

— Он уже мог бы оттолкнуть тебя, Саша. Ты появилась здесь из ниоткуда, без магического прошлого, без объяснений. Он мог бы держать тебя на расстоянии, как держит всех. Но он не сделал этого. Он приблизил тебя. Он доверяет тебе. Учит тебя. Тратит на тебя время, которого у него почти нет. Это ли не ответ?

Саша смотрела на неё, чувствуя, как внутри что-то тает.

— Ты думаешь, он тоже что-то чувствует?

— Я думаю, что Северус — не из тех, кто терпит рядом с собой людей, которые ему не важны, — ответила Элеонора. — Он мог бы просто игнорировать тебя, как игнорирует других. Но он не делает этого. Он смотрит на тебя иначе. Он говорит с тобой иначе. И он не отворачивается, даже когда ему страшно. Это ли не достаточно?

Она помолчала, затем добавила тише:

— И ты заметила, что он стал следить за собой. Люди меняются, когда хотят быть лучше для кого-то. Даже если они сами не признаются в этом себе.

Саша выдохнула, чувствуя, как внутри разливается облегчение.

— Я не знаю, что делать с этим, — сказала она. — Я не знаю, как жить с этим знанием.

— Тебе не нужно ничего делать, — ответила Элеонора. — Просто позволь себе чувствовать. Не отрицай, не борись. Прими это как факт. И дай времени показать, что будет дальше. Он не уйдёт. И ты не уйдёшь. Всё остальное — просто ожидание.

Саша слабо улыбнулась:

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Я прожила триста лет, — усмехнулась Элеонора. — Это даёт некоторое преимущество.

Саша поднялась, чувствуя, как тяжесть на плечах стала чуть легче.

— Спасибо, — сказала она. — Я приду завтра.

— Я буду ждать, — ответила Элеонора.

Утро началось с тревожной суеты. Саша проснулась от шума в коридоре — ученики бегали, кричали, и голоса звучали взволнованно. Она вышла из комнаты и увидела группу гриффиндорцев, которые бежали в сторону выхода.

— Что случилось? — спросила она у одного из них.

— Первое испытание! — крикнул он на бегу. — Оно начинается сегодня! Все собираются в лесу!

Саша замерла. Сердце пропустило удар.

«Чёрт! Совсем забыла, что это сегодня. Дракон. Гарри. Я знаю, что он выживет. Но знать — не значит видеть».

Она быстро оделась и побежала в сторону леса, чувствуя, как внутри неё поднимается странное, почти болезненное волнение.

На поляне перед замком уже собралась огромная толпа. Ученики стояли вокруг высокой ограды, за которой виднелись очертания чего-то огромного и опасного. В воздухе пахло страхом и предвкушением. Саша пробралась вперёд, пытаясь увидеть, что происходит.

Она заметила МакГонагалл, которая разговаривала с судьями. Дамблдора среди них не было. Сердце Саши снова сжалось.

«Ночь прошла число сменилось нихуя не изменилось… Он всё ещё не вернулся. Это не случайность. Что-то не так».

Она подошла к Снейпу, который стоял в стороне от толпы. Он был бледен и выглядел уставшим, но держался прямо.

«Не спал. А волосы — уложены. Для кого?»

— Дамблдор так и не появился, — сказала она.

— Он уехал в Министерство сегодня ночью, — ответил Снейп, не глядя на неё. — МакГонагалл сказала, что его вызвали по срочному делу. Она будет председательствовать на испытании вместо него.

Саша выдохнула с облегчением. Значит, он не пропал. Он просто уехал.

— Хорошо, — сказала она. — Значит, он не пропал. Он просто... уехал.

Снейп кивнул, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

— Слишком удобно, — сказал он тихо. — Он уезжает именно сегодня. В день первого испытания.

— Вы думаете, это связано с Краучем? — спросила Саша.

— Я не знаю, — ответил Снейп. — Но я не верю в совпадения.

«Дамблдор уехал в день испытания. Не совпадение. Но что сейчас? Драконы — не его план».

Они замолчали, глядя на арену, где уже начиналось первое испытание. Саша знала, что они должны сосредоточиться на происходящем, но мысли о Дамблдоре и Крауче не давали ей покоя.

Первое испытание началось. Саша смотрела, как Флёр Делакур усыпляла дракона, как Виктор Крам ослеплял его, как Седрик Диггори отвлекал камнем. Она видела, как они справлялись, и каждый раз её сердце сжималось от страха за них.

Но когда на арену вышел Гарри, она перестала дышать.

Дракон, который ждал его, был огромным. Его кожа была тёмно-серой, почти серебряной, и его глаза горели красным огнём. Гарри поднял палочку, произнёс заклинание, и его метла взлетела в воздух. Он запрыгнул на неё и взмыл вверх, уклоняясь от огня.

Саша смотрела, как он летает вокруг дракона, как он уклоняется от его атак, как он ищет возможность схватить яйцо. Дракон был быстрым и опасным, но Гарри был быстрее. Он кружил вокруг него, дразнил его, заставлял его атаковать снова и снова.

Сердце Саши колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Она смотрела на Гарри, который летал на метле, и чувствовала, как внутри неё поднимается страх.

«Он справится. Я знаю. Но сердцу всё равно».

В какой-то момент дракон ударил хвостом, и Гарри едва не упал с метлы. Толпа ахнула. Саша почувствовала, как внутри неё всё оборвалось.

Она смотрела, как Гарри восстанавливает равновесие, как он снова взмывает вверх, как он ищет возможность схватить яйцо. Она не чувствовала ничего, кроме страха и надежды. Она не замечала, что её рука сжала чью-то ладонь

Гарри спикировал вниз и схватил яйцо. Дракон ударил хвостом, и Гарри едва успел увернуться. Он взлетел вверх, сжимая яйцо в руке, и приземлился на землю.

Толпа взорвалась аплодисментами.

Саша выдохнула, чувствуя, как внутри неё поднимается облегчение. Она смотрела на Гарри, который стоял на арене, бледный, но счастливый, и чувствовала, как её сердце постепенно успокаивается.

И только тогда она осознала, что всё это время держала Снейпа за руку.

«Чёрт! Я снова держу его за руку. И он сжимает в ответ. Не отстраняется…»

Она медленно отпустила его ладонь, чувствуя, как её щёки заливаются краской. Она не знала, что сказать. Она не знала, как объяснить это.

— Я... простите, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я не знаю, что на меня нашло. Я не заметила...

Снейп ничего не сказал. Он просто стоял рядом, глядя на неё. В его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Он не выглядел раздражённым. Он не выглядел смущённым. Он просто... смотрел на неё. Чуть дольше, чем обычно.

— Это было страшно, — сказал он тихо, и в голосе его послышалась странная нотка. — Ты не виновата в том, что испугалась.

Саша смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается странное тепло. Он не отверг её. Он не отстранился. Он просто... принял это.

— Я не знала, что делаю, — сказала она. — Я просто... испугалась.

— Я знаю, — ответил Снейп. — Это нормально.

«"Это нормально" — сказал он. Как будто уже привык, что я постоянно его хватаю или трогаю. Чёрт!»

Они стояли рядом, глядя друг на друга. Толпа вокруг них шумела, ученики кричали и аплодировали, но Саша не слышала их. Она слышала только его голос.

— Мы должны найти Дамблдора, — сказала она. — Когда он вернётся, мы должны рассказать ему всё.

Снейп кивнул. Его лицо было серьёзным.

— Я свяжусь с ним через Фоукса. Если он не появится к вечеру, я пойду к нему сам.

Саша смотрела на него, чувствуя, как внутри неё поднимается холодная решимость. Они были близки. Они знали правду. И они должны были действовать.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда идём.

Она развернулась и пошла к замку, чувствуя его шаги за спиной. Она не обернулась. Но знала - он идёт за ней. Она всё ещё чувствовала его руку в своей, хотя он уже отпустил ее. И она хотела не забывать это чувство.

«Идёт за мной. Всегда. Я не знаю, почему. Но я хочу, чтобы это продолжалось».

Глава 22

Святочный бал приближался, и Хогвартс постепенно преображался. В Большом зале уже появились первые ёлки, украшенные серебряными шарами и мерцающими огнями. Гиппогрифы из золотой фольги расправляли крылья над столами, а в воздухе витал запах хвои и чего-то сладкого, что готовили домовые эльфы на кухне.

Ученики только и говорили, что о бале. Кто с кем пойдёт, кто кого пригласит, кто уже выбрал наряд. Саша слышала эти разговоры повсюду и чувствовала себя немного неловко. У неё не было пары, но она и не искала — мысли были заняты другим.

Она шла по коридору, когда увидела Снейпа. Он стоял у высокого окна, глядя на падающий снег. Плечи напряжены, в позе — раздражение.

— Вы сегодня не в духе, — сказала она, подходя ближе.

Снейп обернулся. Лицо мрачное.

— Дамблдор требует, чтобы профессора присутствовали на балу, — сказал он, и в голосе его послышалось явное раздражение. — Он считает, что мы должны показывать пример ученикам. И я должен найти пару, чтобы не выглядеть неловко.

«Он злится на бал. Как ребёнок, которого заставляют идти на скучный праздник. Но в этом есть что-то почти… милое. Если бы он только знал, что я думаю об этом».

— Вы... вы не хотите? — спросила она.

— Я не хочу танцевать, — ответил Снейп, и его голос стал холоднее. — И я не хочу искать пару. Но Дамблдор настаивает.

Он замолчал, глядя на неё. Саша чувствовала, как её сердце начинает биться быстрее.

— Кроме того, — добавил он, и голос его стал напряжённее, — у меня пропадают ингредиенты из лаборатории. Корень мандрагоры. Сушёная кожа бумсланга. Чешуя двухвостого скорпиона. Всё, что нужно для оборотного зелья.

«Оборотное зелье. Крауч. Он продолжает пить его, чтобы выглядеть как Грюм. И Снейп заметил пропажу. Теперь он знает, что кто-то в замке варит его. Это лишь вопрос времени, когда он соединит точки».

— Кто-то варит оборотное зелье, — сказала она. — Кто-то, кому нужно скрывать свою личность.

— Именно, — ответил Снейп, и его глаза потемнели. — И я хочу знать, кто.

Он отвернулся к окну, и Саша заметила, как его пальцы сжались на подоконнике. Она стояла рядом, чувствуя, как внутри неё поднимается странное волнение. Слова вылетели сами собой, прежде чем она успела их остановить.

— Если хотите, я могу пойти с вами на бал.

«Зачем я это сказала? Сейчас он подумает, что я хочу… что я… Боже, я не могу даже думать об этом спокойно».

Она тут же пожалела, но было поздно.

Снейп медленно повернулся. Его глаза встретились с её глазами.

— Ты хочешь пойти со мной? — спросил он, и голос его был тихим, почти неслышным.

— Я не хочу идти одна, — ответила Саша, чувствуя, как ее щеки начинают гореть. — А вы не хотите искать пару. Может быть, нам стоит пойти вместе.

«Говори что-нибудь. Не молчи. Пусть он думает, что это просто удобство. Так безопаснее. Для нас обоих».

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Затем его губы дрогнули в короткой, почти незаметной усмешке.

— Ты права, — сказал он. — Это логично. Мы пойдём вместе.

«Он сказал "логично". Не "хочу". Не "рад". Просто — логично. Но он сказал "да". Этого достаточно. Пока достаточно».

На следующий день Дамблдор вызвал их обоих к себе в кабинет. Саша шла рядом со Снейпом, чувствуя, как внутри неё поднимается тревога.

Когда они вошли, Дамблдор сидел за своим столом. Он выглядел уставшим, но глаза его были ясными и внимательными. Рядом с ним на столе стояла чашка с чем-то дымящимся, и Саша заметила, что в чашке плавает нечто, похожее на маленькую рыбку, которая время от времени открывала рот.

— Саша, Северус, — сказал он, поднимаясь. — Спасибо, что пришли. Садитесь. Хотите чаю? У меня есть замечательный сорт. Правда, он немного... оживлённый, но это добавляет ему пикантности.

Саша моргнула, глядя на рыбку.

— Э-э... нет, спасибо, профессор, — ответила она.

— Как скажешь, — сказал Дамблдор. — Я всегда говорю, что чай должен быть либо горячим, либо живым. В данном случае это и то и другое.

Он взял чашку и сделал глоток. Рыбка, казалось, осталась довольна этим.

Они сели. Дамблдор помолчал, глядя на них, затем заговорил.

— Я слышал, что вы искали меня в ночь перед первым испытанием, — сказал он, и голос его был ровным.

Саша и Снейп переглянулись.

— Да, — ответил Снейп. — — Мы проникли в кабинет Грюма. Там стоит сундук. Семь замков. Мощная магия. Мы не открыли его, но слышали крик. Внутри кто-то есть. Живой.

— Мы нашли пропавшие ингредиенты — точнее, их отсутствие, — добавила Саша. — Кто-то варит оборотное зелье. И этот кто-то связан с Грюмом.

«Я не говорю ему, что точно знаю, кто это. Я не могу. Пока не могу. Но я подвожу его к правильному выводу».

Дамблдор смотрел на них долгим взглядом.

— Я подозревал, что с Грюмом что-то не так, — сказал он. — Он слишком интересовался Гарри. Слишком много времени проводил в своём кабинете. Но у меня нет доказательств. Однако я верю вам.

— Мы должны открыть сундук, — сказала Саша.

— Не сейчас, — покачал головой Дамблдор. — — Если мы раскроем его сейчас, тот, кто скрывается под личиной Грюма, поймёт, что его раскрыли, — ответил Дамблдор. — Он сбежит, или попытается действовать раньше. Мы потеряем шанс остановить его.

Саша смотрела на него, чувствуя, как внутри поднимается холодный гнев.

— Вы хотите оставить все как есть? — спросила она, и её голос дрожал от возмущения. — Вы хотите использовать Гарри как наживку? Ему четырнадцать лет. Он ребёнок. И вы готовы рискнуть им, чтобы поймать того, кто скрывается под личиной?

Дамблдор смотрел на неё, и в его глазах мелькнула печаль.

— Я хочу остановить то, что может случиться. Если это означает риск, я готов на него. — ответил Дамблдор тихо.

— А Гарри? — перебила Саша. — Он готов? Он знает, что вы собираетесь использовать его?

— Я не хочу причинять ему вред, — сказал Дамблдор тихо. — Я хочу защитить его.

— Тогда защитите его сейчас! — выкрикнула Саша. — Не ждите! Откройте сундук!

— Я делаю то, что должно, — ответил Дамблдор. — Я всегда делал то, что должно. И иногда это означает, что я должен жертвовать тем, что дорого, ради того, что правильно.

Он замолчал, и в его глазах мелькнула настоящая боль — короткая, почти неуловимая.

— Я знаю, что сейчас вы не готовы принять это, Саша. Но я надеюсь, что однажды вы поймёте.

В кабинете повисла тяжёлая тишина.

И тогда заговорил Снейп.

Он стоял у стены, скрестив руки на груди.

— Если мы не действуем сейчас, мы рискуем потерять единственный шанс, — сказал Снейп холодно. — Факты говорят сами за себя. Вы знаете это так же хорошо, как и я.

Дамблдор перевёл взгляд на него.

— Северус, я понимаю твоё беспокойство...

— Моё мнение не имеет значения, — перебил Снейп, и его голос стал холоднее. — Значение имеют факты. В сундуке кто-то есть. Кто-то варит оборотное зелье. Эти два факта связаны. Мы не можем игнорировать это.

— И что ты предлагаешь? — спросил Дамблдор.

— Подождать до бала, — ответил Снейп. — Когда все будут отвлекаться на праздник, мы откроем сундук. Узнаем, кто там. И будем действовать по обстоятельствам.

Дамблдор смотрел на него долгим взглядом.

— Ты уверен, что это сработает?

— Нет, — ответил Снейп. — Но это лучший план, который у нас есть.

Дамблдор медленно кивнул:

— Хорошо. После бала, когда все будут отвлекаться, мы откроем сундук.

Саша почувствовала облегчение. Компромисс. Не идеальный, но хотя бы что-то.

— Хорошо, — сказала она. — Мы подождём до бала.

Они вышли из кабинета. Саша шла рядом со Снейпом.

— Ты идёшь со мной, — сказал Снейп, не глядя на неё. Не вопрос. Утверждение.

Саша почувствовала, как её сердце пропустило удар.

— Хорошо, — ответила она. — Я иду с вами.

«Он сказал "ты". Снова. И я ответила "вы". Но он не поправил меня. Может быть, он понимает, что я ещё не готова. Или ему всё равно. Или он просто ждёт. Я не знаю…».

Он ничего не сказал. Просто кивнул и пошёл дальше.

Саша шла за ним.

«Мы откроем сундук после бала. Мы спасём Грюма. Остановим Крауча. И не позволим Гарри пострадать. Мы изменим эту историю. Вместе».

Глава 23

Святочный Бал наступал быстрее, чем Саша ожидала. Хогвартс постепенно погружался в предрождественскую суету — коридоры украшали гирляндами из остролиста, в Большом зале появились двенадцать огромных ёлок, а ученики всё чаще обсуждали предстоящий бал. В воздухе витал запах хвои и свечей, а окна подземелий покрылись причудливыми ледяными узорами.

Саша чувствовала, как время тянется медленно. Каждый день она видела Грюма — настоящего Крауча — в коридорах, в Большом зале, на уроках. Каждый день она сжимала палочку в кармане и думала о том, что должна действовать. Но Дамблдор сказал ждать. Она ждала.

«Интересно. Если бы я могла рассказать им всем правду, что бы они сделали? Поверили бы мне? Или отправили в Мунго, в отделение для невменяемых? В моём мире это называется "синдромом выученной беспомощности". А в вашем, наверное, "неудачное попадание в Выручай-комнату".»

Рождество в Хогвартсе выдалось особенно морозным. Снег покрыл башни и крыши толстым слоем. Весь день Хогвартс гудел в предвкушении — ученики примеряли наряды, обсуждали музыку и строили догадки о том, кто с кем пойдёт.

Святочный бал начинался вечером, и Саша уже несколько часов не находила себе места. Она стояла перед пустым шкафом в своей комнате и чувствовала, как внутри неё поднимается паника. Домовые эльфы принесли ей базовый набор одежды, когда она только появилась в Хогвартсе — пара простых мантий, несколько рубашек, брюки и тёплый свитер. Но платья там не было.

— Чёрт, — прошептала она. — У меня нет платья.

Она перерыла все вещи. Ничего. Она даже не думала о бале — она была слишком занята мыслями о Крауче, о сундуке, о том, что должно было случиться сегодня ночью.

«Просто прекрасно…Я иду на бал в джинсах! Это будет незабываемо. Я войду в Большой зал, все обернутся, и профессор МакГонагалл скажет: "Мисс Воронцова, вы не в курсе, что у нас дресс-код?" И я отвечу: "Я в курсе, профессор. Просто я решила, что буду выделяться". Или: "Это мой способ заявить о себе как о лаборантке-бунтарке".»

Она села на кровать. Джинсы – не вариант.

«Выручай-комната! Конечно! Там же можно найти всё, что угодно. Если она работает, как в книгах. А если нет — ну, тогда я буду танцевать в пижаме. Это тоже будет запоминающимся».

Она вышла из комнаты и направилась к седьмому этажу. Она знала, где она находится. Она читала о ней в книгах. Но она не была уверена, что она появится. Она подошла к стене, закрыла глаза и сосредоточилась.

«Мне нужно платье. Вечернее, элегантное, но не вызывающее. Тёмно-зелёное, как мои глаза. И туфли на низком каблуке, чтобы я могла танцевать, если придётся. И если можно, немного косметики — просто чтобы освежить лицо. И, может быть, заколку для волос. Или две. Я не хочу выглядеть как Золушка до бала. Я хочу выглядеть как Золушка после бала. Ну, может быть, не после, а во время. В самый разгар».

Она прошла мимо стены раз. Два. Три. Когда она открыла глаза, перед ней появилась дверь.

Она толкнула дверь и вошла внутрь. Комната была небольшой, но в ней было всё, что ей нужно. В центре стоял манекен с платьем — тёмно-зелёным, из мягкой ткани, с лёгким блеском. Оно было простым, но элегантным. Рядом стояли туфли на низком каблуке — удобные, но красивые. На столике лежала небольшая косметичка, а рядом — расчёска и заколки для волос.

«Ух ты! Оно идеальное. Я даже не знаю, кто это придумал. Может быть, Дамблдор. Или Снейп. Хотя вряд ли. Он бы выбрал что-то чёрное и мрачное. Или сказал бы: "Вам не нужно платье. Вам нужна маскировка". Но это платье… оно идеально».

Когда она вернулась в свою комнату, она надела платье и посмотрела на себя в зеркало. Оно сидело идеально. Она взяла косметичку и начала наносить макияж. Лёгкая подводка, тушь, немного блеска для губ — и она выглядела свежей и ухоженной. Она собрала волосы в небрежный пучок, оставив несколько прядей обрамлять лицо.

Она посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

«Надеюсь, он не подумает, что я слишком старалась. Я выгляжу не как потерянная лаборантка, а как женщина, которая знает, что делает. По крайней мере, выгляжу. Хотя внутри я всё ещё та Саша, которая спотыкается о воздух и говорит глупости. Но хотя бы снаружи — я выгляжу прилично».

Она не знала, почему её это волновало. Это был просто бал. Просто танец.

«Это просто бал. Ты идёшь с профессором Снейпом. С самым мрачным человеком в школе. Ты просто помогаешь ему не выглядеть неловко. И всё. Это не свидание. Это стратегический союз. Ты идёшь, потому что он попросил. И потому что тебе не с кем идти. Это просто… логично».

Раздался стук в дверь.

Саша подошла к двери и открыла её. На пороге стоял Снейп. Чёрная мантия, чуть наряднее обычной — с серебряной вышивкой на вороте. Волосы аккуратно убраны. Саша никогда не видела его таким.

Он смотрел на неё. Его взгляд медленно скользнул по её платью, по её волосам, по её лицу. Он задержался на мгновение дольше, чем нужно, а затем резко отвёл глаза, словно поймал себя на том, что смотрит слишком долго.

— Ты выглядишь... хорошо, — сказал он, и его голос был тише, чем обычно.

Саша почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она улыбнулась, стараясь не показать, как сильно она нервничает.

— Спасибо, — сказала она. — Я надеюсь, ты не против, что я решила... ну, немного подготовиться.

Слова вылетели сами собой. Она не поняла, что сказала «ты», пока не услышала это. Она замерла на мгновение, ожидая его реакции. Но Снейп ничего не сказал. Он просто смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать. Он не поправил её. Он не сказал, что она перешла границу. Он просто принял это.

«Я сказала "ты". Я сказала ему "ты"! И он не поправил меня. Он не сказал: "Мисс Воронцова, соблюдайте дистанцию". Он просто… принял это. Что это значит? Это значит, что я для него не просто лаборантка. Это значит, что я для него кто-то… больше. Или это просто случайность? Или я перехожу границы?»

Она вышла из комнаты и закрыла дверь. Снейп ждал. Когда она подошла, он предложил ей руку.

— Мы должны быть в зале до начала, — сказал он, не глядя на неё. — Профессора открывают бал вместе с чемпионами.

— Я знаю, — ответила Саша.

Она взяла его под руку, и они пошли по коридору.

— Знаешь, — сказала она, чтобы нарушить тишину, — я никогда не была на таких мероприятиях. Ну, кроме школьных дискотек. Но там обычно было меньше... драконов.

Снейп бросил на неё короткий взгляд.

— Драконы появляются только на испытаниях, — сказал он.

— Ну, я просто хотела убедиться, что сегодня их не будет, — усмехнулась Саша. — А то я уже начала привыкать.

Они подошли к Большому залу. Снейп остановился и повернулся к ней.

— Ты готова? — спросил он.

— Да. Я готова.

Они вошли в зал. Саша почувствовала, как её дыхание перехватило. Большой зал был неузнаваем. Стены были задрапированы серебристой тканью, а с потолка свисали тысячи зачарованных свечей. В центре зала стояли столы, украшенные живыми цветами, а музыканты уже настраивали инструменты.

«Это похоже на сцену из фильма. Настоящая сказка. Только я не Золушка. Я — странная девушка из другого мира, которая пришла на бал с профессором, который может меня убить взглядом. И это самое романтичное, что случалось со мной за последний год».

Саша стояла у входа, пытаясь осознать, что она видит. Это было не похоже ни на одну вечеринку, на которой она когда-либо была. В её мире — в 2026 году — вечеринки выглядели иначе. Лазерные шоу, электронная музыка, светодиодные экраны. Здесь всё было живым, настоящим, магическим. Свечи парили в воздухе, цветы сами раскрывались, а музыка доносилась из старых инструментов, которые играли сами по себе.

Она чувствовала себя путешественницей во времени. Она была из мира, где музыка звучала из динамиков, а танцы были под ритмы электроники. Здесь всё было иначе. Здесь было старомодно, но красиво. По-своему.

Стоя у входа она ощущала на себе взгляды учеников. Она видела, как они перешёптываются, глядя на них. Она знала, что они удивлены — Снейп пришёл с ней. Она была единственной, кто не был ни учеником, ни профессором.

— Ты не должна обращать на них внимания, — сказал Снейп тихо, наклоняясь к её уху. — Они просто завидуют.

— Чему? — спросила она, чувствуя, как по спине пробегают мурашки от его дыхания. — Тому, что я единственная, кто смогла найти к тебе подход?

Снейп слегка усмехнулся.

— Тому, что я пришёл не один. — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка.

Саша улыбнулась.

— Знаешь, профессор, — сказала она, чуть поворачивая голову, чтобы видеть его лицо. — А ты, оказывается, умеешь делать комплименты. Надо же. Я думала, в твоём словаре есть только слова "неудовлетворительно", "бездарно" и "ты меня разочаровываешь".

Она произнесла это с лёгкостью, но внутри неё что-то дрогнуло. Она снова сказала «ты». И снова он не поправил её.

— В моём словаре есть и другие слова, — ответил он сухо, но в его голосе не было прежнего холода. — Например, "невыносима".

— Это комплимент, — сказала она уверенно. — Ты назвал меня невыносимой, а я знаю, что это твой способ сказать "я тобой восхищаюсь". У тебя просто словарный запас ограничен. Не беда. Я тебя научу. У меня же психологическое образование. Ты будешь говорить комплименты без сарказма через месяц. Два месяца. Может быть, через год. Я терпеливая. И у меня есть методики. Например, метод "позитивного подкрепления". Каждый раз, когда ты говоришь что-то доброе, я буду давать тебе конфету. Или печенье. Или зелье, которое я сварю.

Снейп ничего не сказал, но Саша заметила, как дрогнул уголок его губ.

Они прошли к столу преподавателей. Саша села рядом со Снейпом, чувствуя на себе любопытные взгляды других профессоров. МакГонагалл подняла бровь, но ничего не сказала. Флитвик улыбнулся и подмигнул ей.

Дамблдор повернулся к ним.

— Саша, — сказал он, улыбаясь, — я рад, что ты присоединилась к нам сегодня.

— Спасибо, профессор, — ответила Саша. — Я тоже рада быть здесь.

Дамблдор перевёл взгляд на Снейпа.

— Северус, — сказал он, и в его голосе послышалась лёгкая улыбка. — Я рад, что ты нашёл пару.

— Я тоже, — ответил Снейп, и его голос был ровным.

Саша моргнула. Она не ожидала, что он скажет это. Она посмотрела на него, но его лицо было непроницаемым, как всегда.

«Он сказал "я тоже". Это значит, что он тоже рад. Или это просто вежливость? Или он говорит правду? Я не знаю. Но мне хочется верить, что это правда».

Музыка заиграла. Чемпионы открывали бал — Виктор Крам с Гермионой, Седрик Диггори с Чо Чанг, Флёр Делакур с Роджером Дэвисом. И Гарри, который стоял в стороне с Парвати Патил и выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю.

— Он выглядит несчастным, — сказала Саша, кивая в сторону Гарри.

— Он всегда выглядит несчастным, — ответил Снейп.

Саша улыбнулась.

— Это правда. Но сегодня он выглядит особенно несчастным.

Снейп повернулся к ней.

— Ты хочешь танцевать? — спросил он, и его голос был почти неслышным.

Саша моргнула. Она не ожидала этого.

— Я... я не знаю, — сказала она. — Я не очень хорошо танцую.

— Я тоже. Но мы можем попробовать.

Он протянул ей руку. Саша смотрела на неё, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Она медленно взяла его руку.

«Я танцую со Снейпом! Я, Саша Воронцова, студентка-психолог из другого мира, танцую с профессором Северусом Снейпом на Святочном балу в Хогвартсе! Если бы я могла рассказать об этом своим друзьям, они бы не поверили. Или подумали, что я сошла с ума. Или попросили автограф. Я не знаю, что хуже».

Зал закружился вокруг них. Они двигались в ритме музыки, и Саша чувствовала, как его рука лежит на её талии, направляя её. Она смотрела в его глаза и видела в них отражение огней.

— Ты хорошо танцуешь, — сказала она.

— Я умею делать много вещей, которые не показываю, — ответил он.

Саша улыбнулась.

— Какие например?

— Например, терпеть глупые вопросы.

Она рассмеялась.

— Тогда я задам вам ещё один.

— Задавай.

— Почему вы согласились пойти со мной?

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Его рука на её талии сжалась чуть сильнее.

— Потому что ты не боишься меня, — сказал он наконец. — Это редкость.

«Он сказал правду. Я не боюсь его. И это то, что его привлекает. Я не боюсь его тёмной стороны. Я не боюсь его сарказма. Я не боюсь его прошлого. Я просто принимаю его таким, какой он есть. И для него это важно».

— Я не боюсь тебя, — сказала она тихо. — Ты знаешь, почему?

— Почему? — спросил он, и в его голосе послышалась странная нотка.

— Потому что я вижу тебя настоящего. Не профессора Снейпа. А просто человека, который умеет быть добрым, даже когда не хочет это показывать.

Он смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она никогда раньше не видела. Уязвимость. Всего мгновение.

— Ты слишком хорошо меня видишь, — сказал он тихо.

— Это моя работа, — ответила Саша с лёгкой улыбкой. — Я почти психолог. Но, честно говоря, с тобой это было легко. Ты не так сложен, как хочешь казаться.

— Ты единственная, кто так считает.

— Значит, я единственная, кто прав, — ответила она.

Он ничего не сказал, но Саша заметила, как его рука на её талии слегка расслабилась. Как будто он позволил себе на мгновение перестать контролировать всё вокруг.

«Он расслабился. Рядом со мной. Значит, что он доверяет мне. Или, по крайней мере, начинает доверять. Это больше, чем я могла надеяться».

Они танцевали ещё несколько раз. Саша смотрела на Снейпа, который двигался с ней в ритме музыки. Она думала о том, что он сказал: «Ты не боишься меня». Она понимала, что это правда. Она не боялась его. Но она чувствовала, что между ними происходит что-то, что она не могла объяснить.

Бал был в самом разгаре, когда Саша почувствовала, что пора уходить. Она повернулась к Снейпу и тихо сказала:

— Пора.

Снейп кивнул. Они незаметно выскользнули из зала, стараясь не привлекать внимания. Но когда они уже были в дверях, Саша услышала за спиной приглушённый шёпот.

— ...видел, что он пришёл с ней?

— Кто бы мог подумать, что Снейп вообще способен...

— ...она же лаборантка, да? Он что, решил показать, что у него есть личная жизнь?

Саша замедлила шаг, чувствуя, как её щёки начинают гореть. Снейп, заметив это, чуть сжал её руку, привлекая её внимание.

— Не обращай внимания, — сказал Снейп, и его голос был холодным. — Они просто любопытны.

— Я знаю, — ответила Саша, стараясь говорить ровно. — Но это не значит, что я хочу быть экспонатом в зоопарке.

Снейп ничего не сказал, но Саша заметила, как дрогнул уголок его губ. Он взял её под руку и повёл дальше, оставляя шёпот за спиной.

В коридорах было тихо и пусто. Они пошли дальше, и Саша чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. Она знала, что они идут к кабинету Грюма.

Когда они подошли к кабинету, Снейп остановился и повернулся к ней.

— Ты уверена, что хочешь войти? — спросил он. — Если он заметит, что мы были здесь...

— Я уверена, — ответила Саша. — Я не хочу ждать.

Снейп кивнул и отпустил её руку. Он вытащил палочку и направил её на замок. Саша стояла рядом, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, не оборачиваясь, — если что-то пойдёт не так, ты уйдёшь. Ты поняла?

Саша смотрела на него. Она хотела возразить, но увидела его глаза — холодные, но в них мелькнуло что-то, что она не могла прочитать.

«Он боится за меня. Он он готов пожертвовать собой, чтобы защитить меня. Это не просто забота. Это больше».

— Я поняла, — ответила она, хотя знала, что это ложь.

Снейп кивнул и направил палочку на замок. Он произнёс заклинание, и Саша увидела, как его пальцы двигались с хирургической точностью. Через несколько секунд замок щёлкнул.

Они вошли в кабинет. Всё было так же, как в прошлый раз — приборы мерцали в углах, глаз Грюма дёргался на полке, вредноскоп тихо вращался. Саша смотрела на сундук. Он стоял в углу, огромный, дубовый, окованный железом. Она знала, что внутри. Она знала, что он там. Она ждала этого момента почти месяц.

«Я сделаю это. Я открою этот сундук. Я найду настоящего Грюма. И я докажу, что Крауч — это не Грюм. И я спасу Гарри. Я спасу Седрика. Я изменю эту историю».

Снейп подошёл к сундуку и опустился на одно колено.

— Семь замков, — сказал он тихо. — Как и в прошлый раз.

— Ты сможешь их открыть? — спросила Саша.

— Я попытаюсь.

Он поднял палочку и начал работать над замками. Саша стояла рядом, чувствуя, как дрожат её руки. Она смотрела на дверь, прислушиваясь к каждому звуку в коридоре.

Первый замок щёлкнул. Второй. Третий. Четвёртый. Пятый. Шестой.

Снейп перешёл к седьмому. Его пальцы дрогнули.

— Защита, — сказал он, и его голос был напряжённым. — Сложнее, чем я думал.

Он попробовал снова. Саша смотрела, как его пальцы двигались, как он произносил заклинания, которых она не знала. Напряжение в комнате росло. И вдруг — щелчок.

Замок открылся.

Снейп медленно поднял крышку. Внутри, скованный цепями, лежал Аластор Грюм. Он был измождённым, бледным, закованным в цепи. На его лице застыло выражение дикого облегчения и мольбы. Он смотрел на них, и его единственный глаз был широко открыт.

— Снейп? — прошептал он, и голос его был хриплым и слабым. — Это... это вы?

Снейп стоял неподвижно, глядя на него. Его лицо ничего не выражало, но Саша видела, как дрогнули его пальцы на палочке.

— Грюм, — сказал он, и в голосе его послышалась странная смесь удивления и понимания. — Так значит, под личиной действительно кто-то скрывается.

Грюм кивнул, и его голова упала на грудь.

— Крауч, — прошептал он. — Бартемий Крауч-младший. Он держит меня здесь уже много месяцев.

Саша смотрела на них, чувствуя, как внутри неё поднимается облегчение. Она опустилась на колени рядом со Снейпом и начала снимать цепи. Её руки дрожали, но она не останавливалась.

«Мы сделали это! Мы нашли его. Мы доказали, что Крауч — это не Грюм. И теперь всё изменится».

Когда цепи упали, Снейп помог Грюму подняться. Тот был слишком слаб, чтобы идти самостоятельно, но он держался.

— Мы должны идти, — сказал Снейп. — Крауч всё ещё в замке. Если он узнает, что мы здесь...

— Я должна сказать Дамблдору, — сказала Саша. — Он должен знать.

Снейп кивнул, поддерживая Грюма.

— Ты права. Мы все должны идти к нему. Сейчас же.

Саша смотрела на них, чувствуя, как внутри неё поднимается облегчение.

«Он жив. Мы сделали это».

Она сжала палочку в руке и пошла за Снейпом.

Они вышли из кабинета, оставляя сундук открытым, и направились к Дамблдору.

Мои любимые читатели! Я вернулась из отпуска, но, к сожалению, пока не могу радовать вас новыми главами так часто, как раньше. Буду стараться выкладывать проду по выходным — по максимуму, насколько получится. Спасибо, что вы со мной и за ваше терпение! 𓒟n$wq7emblxum

Глава 24

Утро после Святочного бала выдалось тихим и тревожным для Саши. Она не спала всю ночь. После того как они со Снейпом привели Грюма к Дамблдору, в кабинете директора закипела работа. Дамблдор отправил сову в Министерство, вызвал авроров.

Перед тем как подняться к Дамблдору, они заглянули в больничное крыло. Грюм спал — лицо бледное, но дыхание ровное. Мадам Помфри сказала, что он поправится, но ему нужен отдых.

Саша сидела в лаборатории, глядя на огонь в камине. Она не знала, что делать дальше. Она изменила историю — но теперь её знания из книг стали бесполезными.

Дверь открылась. Снейп вошёл, бесшумно закрыл за собой дверь и прошёл к своему столу. Он выглядел уставшим, но его лицо было спокойным.

— Дамблдор хочет видеть нас.

Они поднялись в кабинет директора. Дамблдор стоял у окна, повернувшись к ним спиной. Он обернулся, когда они вошли, и его лицо было серьёзным — уставшим, почти измождённым.

— Саша, Северус, — сказал он, и его голос был тихим. — Я рад, что вы пришли.

Они остановились у стола. Дамблдор не предлагал сесть.

— Вы сделали больше, чем я мог ожидать, — сказал он. — Вы спасли Аластора Грюма. Вы раскрыли заговор.

Снейп ничего не сказал. Он просто стоял, глядя на Дамблдора.

«Он не хвалит нас. Он просто констатирует факт. А значит, будет продолжение. И оно не будет хорошим».

— Но мы столкнулись с проблемой, — продолжал Дамблдор. — Когда мы отправили авроров в кабинет Грюма, Крауча-младшего там не было. Он исчез.

Саша замерла.

— А его отец? — спросила она.

Дамблдор покачал головой.

— Бартемий Крауч-старший не появлялся с самого начала Турнира. Ни на судействе, ни в Министерстве. Сначала все думали, что он болен. Он присылал письма, объяснял, что не может присутствовать.

— А теперь? — спросил Снейп.

Дамблдор медленно кивнул.

— Мы отправили авроров в дом Краучей. Они нашли его в полном запустении. В доме никто не жил с лета. Но в подвале – следы того, что кто – то жил там долгое время. Кровать, посуда, книги. И чернила, бумага, несколько неотправленных писем, написанных его рукой. Кто-то копировал его почерк и отправлял письма от его имени.

Снейп нахмурился.

— Его сын.

Дамблдор медленно кивнул.

— Наиболее вероятное объяснение. Крауч-младший подделывал письма отца, чтобы скрыть его исчезновение. Если он действительно держал отца в подвале, то в начале Турнира что-то пошло не так.

«Крауч-старший держал сына в подвале много лет. Я знаю это из книг. А теперь сын держит отца. Ирония. Или справедливость. Я не знаю, что хуже».

Снейп шагнул вперёд, и его голос стал ниже.

— Профессор, — сказал он, и в голосе его послышалась сталь. — Я должен сказать вам кое-что. Каркаров приходил ко мне на балу. Он был напуган. Говорил, что чувствует это. Его метка становится ярче. Набирает силу.

Дамблдор смотрел на него, и его лицо стало серьёзнее.

— А твоя метка? — спросил он тихо.

Снейп помолчал. Саша видела, как его пальцы сжались на столешнице.

— Она тоже стала темнее, — сказал он ровно. — Я чувствую её. Она не жжёт, как у Каркарова, но она... напоминает о себе.

В комнате повисла тишина. Дамблдор смотрел на Снейпа долгим взглядом.

— Это означает, что он становится сильнее, — сказал он наконец. — Тот, кто ждёт своего часа, начинает действовать.

«Волан-де-Морт. Он возвращается. Я знала это. Но слышать подтверждение из его уст — совсем другое. Это не книга. Это реальность. И она приближается».

Дамблдор повернулся к окну и посмотрел на снег, который медленно падал за стеклом.

— Я не знаю, что случилось с Краучем-старшим, — сказал он. — Но мы должны быть осторожны. Сейчас не время для паники. Мы будем искать их. Без лишнего шума.

— А Гарри? — спросила Саша. — Он должен знать.

Дамблдор покачал головой.

— Нет. Не сейчас. Он и так в центре внимания из-за Турнира. Ему не нужны новые тревоги, особенно такие. Мы расскажем ему, когда придёт время.

Саша хотела возразить, но увидела его глаза. Усталость. Решимость.

«Он прав. И это бесит. Но он прав».

— Что теперь? — спросила она.

— Теперь мы ждём, — ответил Дамблдор. — И наблюдаем. Вы сделали всё, что могли. Остальное — вне нашего контроля.

Они вышли из кабинета. В коридорах уже было людно — ученики направлялись на завтрак. Саша шла рядом со Снейпом, чувствуя на себе взгляды, которые сразу же превращались в шёпот.

— Это она? Та самая, с кем Снейп танцевал?

— Да они, говорят, всю ночь не выходили из зала...

— Снейп? Танцевал? Не может быть.

Саша усмехнулась и тихо сказала, чтобы только Снейп мог слышать:

— Пара танцев — и уже «всю ночь». Хорошо, что я не знала, что мы участвуем в марафоне, а то я бы хотя бы подготовилась.

Снейп ничего не сказал, но Саша услышала, как он тихо хмыкнул — не насмешливо, а скорее удивлённо-одобрительно. Она покосилась на него. В уголках его губ мелькнуло что-то, что можно было принять за тень улыбки.

Они свернули в пустой коридор. Шум учеников стих.

— Ты могла бы просто промолчать, — сказал он.

— Могла бы. Но тогда ты бы не услышал эту шутку.

Снейп бросил на неё короткий взгляд.

— Я услышал.

— И что думаешь?

— Думаю, что ты невыносима, — сказал он, и в голосе его послышалась лёгкая насмешка. — Но я уже привык.

Саша улыбнулась. Напряжение начинало отпускать.

«Он сказал "привык". Не "терплю". Не "смирился". Привык. Как будто я — часть его жизни. Как будто это нормально».

Она хотела спросить его о метке. О том, что он чувствует. Но она не стала. Слишком лично.

Снейп, словно прочитав её мысли, бросил на неё короткий взгляд.

— Я не буду говорить об этом, — сказал он. — Не сейчас.

Саша кивнула.

— Я и не просила.

Он ничего не ответил, но Саша заметила, как его шаг стал чуть медленнее, будто он давал ей время идти рядом.

«Он не хочет говорить. Но он не уходит. Идёт рядом. Медленнее, чем мог бы. Это тоже ответ. Может быть, лучший из всех, что он может дать».

Они дошли до развилки. Снейп повернул в сторону подземелий, а Саша остановилась.

— Я загляну в больничное крыло, — сказала она. — Хочу убедиться, что с ним всё в порядке.

Снейп кивнул. Он не спросил, зачем. Он просто посмотрел на неё — коротко, внимательно — и пошёл дальше.

Саша смотрела ему вслед, пока его тёмная мантия не исчезла за поворотом. Затем развернулась и направилась к больничному крылу.

Грюм лежал на кровати у окна. Он всё ещё спал, но лицо уже не было таким серым, как ночью. Мадам Помфри хлопотала рядом, поправляя одеяло.

— Он поправится, — сказала она тихо, заметив Сашу. — Ему нужно время. Но он сильный. Он выжил.

Саша кивнула. Она подошла ближе и остановилась у кровати. Грюм выглядел старым. Очень старым. Губокие морщины, седые волосы, разметавшиеся по подушке. Он был похож на человека, который провёл в темноте слишком много времени.

«Он жил в сундуке. Месяцами. Слышал всё, но не мог ни чего сделать. Это хуже, чем тюрьма. Это — забвение».

Саша села на стул рядом с кроватью. Она не знала, зачем пришла. Может быть, чтобы убедиться, что он жив. Может быть, чтобы увидеть, что их действия имели смысл.

Грюм пошевелился. Его единственный глаз медленно открылся — мутный, усталый, но живой. Он посмотрел на неё, и в его взгляде мелькнуло узнавание.

— Ты, — прошептал он. Голос был хриплым, почти неслышным. — Девушка. Ты была там. В кабинете.

— Да, — сказала Саша. — Мы вытащили вас.

Грюм смотрел на неё несколько секунд. Затем его губы дрогнули в слабом подобии улыбки.

— Спасибо, — сказал он. — Я уже не надеялся.

Саша почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Отдыхайте, — сказала она. — Вам нужно набраться сил.

Грюм кивнул и закрыл глаз. Через мгновение его дыхание стало ровным.

Саша поднялась и вышла из больничного крыла. В коридоре она остановилась, прислонившись к стене.

«Он жив. Мы сделали это. И это самое важное. Даже если я больше не знаю, что будет дальше».

Она постояла так несколько секунд, чувствуя, как напряжение медленно отпускает плечи. А затем пошла — не в подземелья, не в свою комнату. Ноги сами несли её по знакомому маршруту, на третий этаж, туда, где в тени старого гобелена висел портрет в позолоченной раме.

Элеонора ждала её. Как всегда.

— Ты выглядишь так, будто не спала неделю, — сказала она мягко.

— Не спала всю ночь, — ответила Саша, опускаясь на каменный выступ. — Мы нашли Грюма. Настоящего. Он был в сундуке. Живой.

Элеонора молчала несколько секунд.

— Ты сделала то, что собиралась. Ты изменила историю.

— Да, — сказала Саша. — И теперь я не знаю, что будет дальше.

Она подняла глаза на портрет.

— Я знала, что должно случиться. Из книг. Но теперь всё изменилось. Крауч сбежал. Грюм спасён. Волан-де-Морт всё ещё возвращается. Но я больше не знаю, как именно. И это пугает меня больше, чем знание.

— Ты боишься неизвестности.

— Да. Потому что теперь я не могу предсказать следующий шаг. Я не знаю, что он сделает. Я не знаю, что делать мне.

— А что ты хочешь делать?

Саша задумалась. Вопрос был простой, но ответ — нет.

— Я хочу защитить Гарри. И Седрика. И всех остальных. Но я не знаю, как.

— Ты уже защитила Грюма, — сказала Элеонора. — Ты уже изменила историю. Может быть, теперь тебе не нужно знать всё. Может быть, достаточно просто быть рядом.

— Рядом с кем?

— С теми, кто тебе дорог. С Северусом. С Гарри. С теми, кто нуждается в тебе. Ты не можешь предсказать будущее. Но ты можешь быть рядом. И это уже много.

Саша выдохнула.

— Ты всегда знаешь, что сказать.

— Я прожила триста лет, — усмехнулась Элеонора. — Это даёт некоторое преимущество.

Саша поднялась, чувствуя, как тяжесть на плечах стала чуть легче.

— Спасибо. Я приду завтра.

— Я буду ждать.

Глава 25

Февраль в Хогвартсе выдался холодным и ветреным. Снег уже начал подтаивать, но озёра всё ещё были покрыты тонким слоем льда. Второе испытание Турнира приближалось, и атмосфера в школе стала напряжённой. После исчезновения Грюма- Крауча Дамблдор усилил безопасность — вокруг замка патрулировали авроры, а ученикам запретили выходить из школы после заката.

Саша сидела в лаборатории, перебирая записи, когда дверь открылась. Снейп вошёл, бесшумно закрыл за собой дверь и прошёл к своему столу. Он выглядел как обычно — уставший, но собранный.

— Второе испытание через три дня, — сказал он, не глядя на неё. — Дамблдор хочет, чтобы мы присутствовали.

Саша подняла голову.

— Зачем?

— Он хочет, чтобы мы были рядом, — ответил Снейп. — На случай, если что-то пойдёт не так.

Она кивнула.

«"На случай, если что-то пойдёт не так". После всего, что случилось, это звучит почти комично. Что ещё может пойти не так? Волан-де-Морт вот - вот вернётся, Крауч сбежал, Грюм в больничном крыле. Хотя, зная мою жизнь, — может».

— Как Грюм? — спросила она.

Снейп помолчал. Его пальцы сжались на столешнице.

— Он восстанавливается. Медленно. Но он жив.

— Он говорит, что помнит всё, — добавил Снейп. — Как его заперли. Как Крауч пил оборотное зелье. Он помнит его лицо.

«Он помнит всё. Каждую минуту в темноте. Каждый звук. И он будет свидетелем. Если Крауча найдут. Если».

— Что теперь будет? — спросила она.

— Теперь мы ждём, — ответил Снейп. — Мы сделали всё, что могли.

---

В день второго испытания они стояли на берегу Чёрного озера. День выдался пасмурным и холодным — небо было серым, ветер пронизывал до костей, а поверхность воды казалась тёмной и непроницаемой. Ученики толпились на берегу, ожидая начала, а авроры стояли по периметру.

Дамблдор стоял в стороне, разговаривая с МакГонагалл. Его лицо было серьёзным, но он выглядел спокойным.

— Он усилил охрану, — сказала Саша тихо.

— Да, — ответил Снейп, не глядя на неё. — После того, что случилось, он не хочет рисковать.

«Не хочет рисковать. А Гарри всё равно полезет в воду. И мы будем стоять и смотреть. Как всегда».

Саша перевела взгляд на чемпионов. Гарри стоял чуть поодаль, сосредоточенно перебирая что-то в кармане. Она заметила, как он вытащил комок склизких жаброслей и попытался прожевать их. Они оказались слишком жёсткими — он жевал, морщился, пытаясь проглотить быстрее.

Снейп тоже заметил это. Его лицо стало холодным, глаза потемнели от гнева.

— Жабросли, — сказал он. — Откуда у него они?

Саша не ответила. Она отвела взгляд, чтобы не выдать себя.

«Добби. Это Добби, чтоб его. Он украл их у Снейпа, чтобы помочь Гарри. И я знаю. И не могу сказать. И Снейп сейчас взорвётся».

Снейп сжал палочку, но ничего не сделал. Гарри уже был в воде, и никто не мог остановить его. Это злило Снейпа ещё больше.

— Когда он вернётся, я выясню, откуда у него это, — сказал он холодно.

Гарри наконец проглотил жабросли. Его лицо начало меняться — кожа стала бледной, на шее появились жабры. Он быстро разделся и вошёл в воду.

Испытание началось. Саша смотрела, как чемпионы исчезали в глубине один за другим. Последним нырнул Гарри.

— Он всегда выкручивается, — сказал Снейп, и в его голосе послышалась странная нотка. — Это раздражает.

Саша сдержала улыбку.

«"Раздражает". В переводе с языка Снейпа — "я волнуюсь, но не скажу". Интересно, он сам это слышит?»

Прошло некоторое время. Вода заволновалась, и Виктор Крам вынырнул на поверхность, сжимая в руках Гермиону. Она была бледной, но живой. Через некоторое время появился Седрик с Чо Чанг. А затем — Гарри. Он вынырнул с Роном, а рядом с ним держал маленькую девочку — Габриэль, сестру Флёр.

— Он спас их, — сказала Саша.

Снейп смотрел на Гарри, и его лицо ничего не выражало.

— Он сделал это, — сказал он.

«Двоих. Вместо одного. Потому что не смог бросить Рона. И Снейп это видит. И даже если не скажет — запомнит».

Испытание закончилось. Ученики начали расходиться, обсуждая увиденное. Саша стояла рядом со Снейпом, наблюдая, как чемпионы выходят из воды. Она заметила Гарри, мокрого и бледного, стоящего на берегу. Рон был рядом — он всё время прикасался к своей щеке.

Саша не слышала, о чём они говорили — расстояние было слишком большим. Но она видела, как Рон что-то говорит Гарри, и его лицо красное и смущённое.

Она заметила, как Снейп направился к Гарри. Его шаги были быстрыми и резкими, лицо — холодным. Она пошла за ним, остановившись чуть поодаль.

— Поттер, — сказал Снейп, и голос его был ледяным. — Откуда у вас жабросли?

Гарри поднял голову. Усталый, но настороженный.

— Профессор, я... я не могу сказать, — ответил он.

— Не можете? — переспросил Снейп, — Или не хотите? Потому что вы их украли?

— Я не крал! — выкрикнул Гарри.

— Тогда скажите. Если не крали – нечего скрывать.

Гарри сжал губы, но ничего не сказал.

Снейп смотрел на него долгим взглядом.

— Отказываетесь отвечать. Это только подтверждает мои подозрения.

— Я не крал их! — снова выкрикнул Гарри.

— Тогда скажите, откуда они у вас, — повторил Снейп. — Или вы признаётесь в воровстве?

Гарри молчал. Кулаки сжаты так, что побелели костяшки.

Снейп усмехнулся — коротко, холодно, без тепла.

— Как скажете, Поттер. Но я найду правду. И тогда вы ответите.

Он развернулся и пошёл прочь.

Саша осталась.

«Он злится. Не на Гарри. На то, что кто-то обошёл его. На то, что Гарри снова в опасности, а он не смог его защитить. Я знаю это. А Гарри — нет. И это нечестно по отношению к обоим».

Гарри посмотрел на неё. В глазах - удивление. И что – то ещё. Узнавание.

— Вы, — сказал он. — Вы же та... из коридора. Которая говорила про Рона.

— Я, — ответила Саша. — И я всё ещё умею слушать.

Они стояли молча. Ветер дул с озера, ученики расходились. Гарри дрожал – мокрый, бледный.

— Он не отстанет, — сказала она. — Ты же знаешь.

— Знаю, — сказал Гарри, и голос его был усталым. — Но я не могу сказать. Это не моя тайна.

— Добби?

Гарри резко поднял голову.

— Откуда...

— Предположила, — сказала Саша. — Кто ещё мог достать жабросли? Ты сам не воровал — я видела, как ты их жевал. Значит, кто-то помог. А Добби... он же тебя обожает.

Гарри смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно кивнул.

— Он не хотел, чтобы я пострадал. Просто помог. Я не могу его подставить.

— Понимаю, — сказала Саша. — Правда понимаю. Но Снейп не отстанет. Он найдёт правду сам. И тогда Добби всё равно попадёт. Только без тебя. Без шанса объяснить.

Гарри молчал. Она видела, как он обдумывает.

— Ты помнишь, что я говорила тогда? В коридоре? Про Рона?

— Помню, — сказал Гарри. — Вы сказали, что он боится меня потерять. И что я должен сказать ему, что он мне нужен.

— И ты сказал?

Гарри помолчал. Потом кивнул.

— Сказал. Сегодня. После испытания. Он... он извинился.

— И как?

— Лучше, — сказал Гарри, и уголок его губ дрогнул. — Намного лучше.

— Значит, ты умеешь говорить правду, когда это важно, — сказала Саша. — Даже когда страшно. Даже когда не знаешь, что будет.

Гарри посмотрел на неё. Долго.

— Вы думаете, я должен сказать ему? Про Добби?

— Я думаю, что Снейп не враг, — сказала Саша. — Он колючий. Как ежик. Если не трогать — не уколет. Но если дать ему правду — он ею воспользуется. По-своему. Но не во вред. Он не злой. Просто... сложный.

Гарри молчал. Смотрел на озеро.

— Если ты решишь сказать — я пойду с тобой, — сказала Саша. — Чтобы он не съел тебя живьём.

Гарри усмехнулся. Первый раз за день. Нервно, но искренне.

— Он и вас съест.

— Он пытался, — сказала Саша. — Я всё ещё здесь.

Гарри посмотрел на неё. И в его глазах мелькнуло что-то — уважение. Или понимание.

— Вы странная, — сказал он.

— Знаю, — ответила Саша. — Но я хотя бы не скучная.

Гарри улыбнулся. По-настоящему.

— Я подумаю, — сказал он. — Правда.

— Хорошо. Если что — ты знаешь, где меня найти. Подземелья. Лаборатория Снейпа. Приходи, если он тебя не убьёт раньше.

Гарри фыркнул.

— Приду.

Саша кивнула и развернулась.

«Он улыбнулся. Второй раз. Значит, не всё потеряно. И, кажется, я только что стала для него кем-то. Не профессором. Не взрослым. Просто — Сашей. Которая умеет слушать и не врёт».

Она пошла прочь, оставляя Гарри на берегу. Он не окликнул её. Но она знала – он запомнит.

Глава 26

Прошло три дня после того, как Гарри пришёл в лабораторию и рассказал Снейпу правду о жаброслях. Саша почти не видела Снейпа всё это время — он проверял каждое слово Гарри, говорил с Добби, перепроверял. Она сидела в лаборатории, пытаясь занять себя хоть чем-то.

Сегодня она решила разобрать старый шкаф с ингредиентами. Коробки с сушёными травами, банки с порошками, мешочки с кореньями — всё лежало вперемешку. Она аккуратно перекладывала их, подписывала, сортировала по алфавиту.

«Рутина. Хорошая штука. Когда руки заняты — голова не думает о плохом. Ну, почти не думает».

На третий день он вошёл в лабораторию и сел за свой стол. Саша подняла голову от банки с сушёной мятой, которую она как раз пыталась идентифицировать.

— Я поговорил с Добби, — сказал он, не глядя на неё. — Он подтвердил, что взял жабросли из моих запасов. Он не знал, что они были моими.

Саша поставила банку на полку и повернулась к нему.

«Значит, Гарри не врал. И Добби не виноват. И Снейп… не злится?»

— Значит, Гарри не врал? — спросила она.

— Нет, — ответил Снейп. — Не врал.

Он помолчал, и его пальцы сжались на столешнице.

— Добби вернул то, что осталось. Я не буду наказывать его. Он не знал.

— А Гарри? — спросила Саша, вытирая руки о тряпку.

Снейп поднял на неё взгляд.

— Он сказал правду. Дело закрыто.

— И ты не будешь наказывать его?

— За что? — переспросил Снейп. — За то, что он доверился эльфу? Это глупо, но не преступно.

Саша улыбнулась и взяла следующую банку, чтобы протереть её от пыли.

— Ты мог бы найти причину, — сказала она.

— Мог бы, — ответил Снейп. — Но не буду.

«Он не наказал Гарри. Тот, кто "ненавидит Поттера всеми фибрами души". Хотя… может, он никогда и не ненавидел. Может, это была маска».

Она поставила банку на место и повернулась к нему.

— Я слышала, что Дамблдор взял к себе двух домовых эльфов, — сказала она. — Добби и Винки. Винки раньше служила семье Краучей.

Снейп поднял на неё взгляд. Его глаза стали холодными.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела её на кухне, — сказала Саша, беря в руки мешочек с каким-то корнем. — Она была в ужасном состоянии. Я спросила Добби, что случилось. Он рассказал мне.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом.

— Ты думаешь, она знает, что случилось с Краучем-старшим?

— Думаю, она знает больше, чем говорит, — ответила Саша, развязывая мешочек и нюхая содержимое. — Но она не расскажет нам. Она была предана Краучам. И сейчас она сломлена.

«Домовой эльф, который потерял хозяина. Потерял смысл жизни. В моём мире это называется "кризис идентичности". Здесь это называется "свободный эльф". И никто не знает, что с этим делать».

Снейп молчал. Саша положила мешочек в коробку с пометкой «корень мандрагоры — проверить».

— Дамблдор должен поговорить с ней, — сказала она. — Он её новый хозяин. Она будет говорить с ним.

Снейп ничего не сказал. Просто смотрел на неё.

— Я поговорю с Дамблдором, — сказал он наконец.

---

На следующий день они поднялись в кабинет директора. Дамблдор стоял у окна, глядя на снег. Он обернулся, когда они вошли, и его лицо было уставшим.

— Саша, Северус, — сказал он. — Проходите. Я говорил с Винки, как вы и просили.

Они подошли к столу. Дамблдор не предлагал им сесть — он просто стоял, глядя на них.

— Она подтвердила, что Крауч-младший заставил её держать палочку Поттера на чемпионате мира. Она не знала, что он собирается сделать. Она думала, что он просто просит её подержать палочку.

«Он использовал палочку Гарри. Чтобы все думали, что это Гарри создал метку. Гениально. Мерзко, но гениально».

— Она сказала ещё кое-что, — продолжил Дамблдор. — Она подтвердила, что Крауч-старший спас своего сына из Азкабана. Он вытащил его, когда его жена умирала. И он держал его под заклятием Империус много лет.

Саша замерла.

«Она знает всё. Каждую деталь. И молчала все эти годы».

— Она помогала скрывать его, — сказал Снейп. Не вопросом - утверждение.

— Да, — ответил Дамблдор. — Она была предана Краучам. Она приносила ему еду и одежду. Заботилась о нём, пока он был под контролем отца. Она думала, что помогает своему хозяину.

«Она не злодейка. Она просто… эльф. Который любил семью, которая его не любила».

— Она сказала ещё кое-что, — сказал Дамблдор, и его голос стал тише. — У Краучей был ещё один дом. Маленький домик в лесу, недалеко от их основного поместья. Там они держали сына, когда боялись, что его могут найти в подвале.

— Там может быть Крауч-старший? — спросила она.

— Я думаю, да, — ответил Дамблдор. — Винки рассказала мне об этом доме. Она говорила, что Крауч-старший иногда уезжал туда, когда хотел побыть один. Или когда ему нужно было спрятать сына.

Снейп смотрел на Дамблдора. И его глаза были холодными.

— Мы должны проверить этот дом, — сказал он.

— Я уже отправил туда авроров, — ответил Дамблдор. — Они должны вернуться сегодня.

Саша смотрела на них и чувствовала решимость внутри. Она не знала, что они найдут. Но она знала, что это может изменить всё.

Они вышли из кабинета. Саша шла рядом со Снейпом.

— Ты думаешь, они найдут его? — спросила она.

— Не знаю. Но если он там, они найдут его.

«Крауч-старший. Человек, который держал сына в подвале. Который отдал его под Империус. Который вырастил монстра. И всё равно — он жертва. Сложно. Слишком сложно».

---

В тот вечер авроры вернулись. Саша сидела в лаборатории, перебирая высушенные листья полыни для зелья сна, когда дверь открылась. Снейп вошёл, и по его лицу она поняла, что они что-то нашли.

— Они нашли его, — сказал он, и его голос был ровным. — Крауч-старший жив. Но он не здоров.

Она отложила листья.

— Что с ним?

— Сын держал его под Империусом. Он был в плену всё это время. Когда Крауч-младший сбежал, он не успел убить отца. Он оставил его в этом доме и скрылся.

Саша медленно выдохнула.

— Он жив, — сказала она. — Это главное.

— Да, — ответил Снейп. — Он жив. Но он не сможет говорить. Заклятие Империус было слишком сильным. Он потерял рассудок.

«Он жив. Но не может говорить. Не может ничего рассказать. Мы нашли отца — но потеряли сына. И ничего не выиграли».

Она повернулась к столу и начала собирать разбросанные листья, пытаясь успокоиться. Снейп стоял у двери, глядя на неё.

— Ты злишься? — спросила она, не оборачиваясь.

— Я не злюсь. Я просто думаю.

— О чём?

Снейп подошёл ближе и остановился напротив неё.

— О том, что мы не знаем, где Крауч-младший, — сказал он. — О том, что он может быть где угодно. И о том, что мы не можем защитить Гарри, если не знаем, откуда ждать опасности.

Саша подняла на него взгляд.

— Мы сделали всё, что могли, — сказала она.

— Не всё. Мы нашли отца. Но мы не нашли сына.

— Значит, будем искать дальше, — сказала Саша, сжимая в руке пучок полыни.

Снейп смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать.

— Ты всегда так уверена в себе? — спросил он.

— Нет, — ответила Саша, кладя полынь в ступку. — Но я уверена в том, что мы должны продолжать.

Снейп усмехнулся — коротко, без тепла.

— Оптимизм, — сказал он. — Это не всегда хорошо.

Саша начала растирать листья пестиком, с силой надавливая на них.

— Тогда я буду оптимисткой за нас обоих.

Снейп ничего не сказал, но Саша заметила, как дрогнул уголок его губ. Он подошёл к столу и взял в руки одну из банок, которую она успела подписать.

— Ты разобрала шкаф.

— Да. Надеюсь, ты не против.

— Нет, — сказал Снейп, ставя банку на место. — Ты сделала это лучше, чем я.

Саша подняла голову и посмотрела на него. Это был комплимент — может быть, первый, который он сказал ей без насмешки.

— Спасибо.

— Не благодари меня, — ответил Снейп. — Я просто говорю факты.

Он отвернулся к столу и взял в руки пергамент, но Саша заметила, как его пальцы на мгновение задержались на нём.

— Третье испытание в конце июня, — сказал он, не глядя на неё. — У нас есть почти четыре месяца, чтобы подготовиться.

— Мы будем готовы, — сказала Саша, продолжая растирать полынь.

— Я знаю, — ответил Снейп, и в его голосе послышалась странная нотка.

Они работали в тишине. Саша чувствовала, как напряжение, которое копилось внутри неё, начинает отпускать. Она не знала, что будет дальше. Но знала - они сделают это вместе.

«Четыре месяца. Четыре месяца, чтобы найти Крауча. Четыре месяца, чтобы подготовиться. Четыре месяца, чтобы… что? Я не знаю. Но я знаю, что не одна. И, кажется, это самое важное».

Глава 27

Два дня прошло с тех пор, как авроры нашли Крауча-старшего. Хогвартс постепенно возвращался к привычной жизни – или к тому что здесь считали привычной жизнью. Ученики снова шептались в коридорах, портреты снова сплетничали, а лестницы снова меняли направления, когда им вздумается. Весна только начинала вступать в свои права — снег ещё лежал в тенистых уголках замка, но воздух уже пах иначе, свежестью и влажной землёй.

«Весна. Птички. Ручейки. И Крауч-младший где-то там, на свободе. Прекрасное время года».

Третье испытание казалось далёким, но Саша знала — оно приближалось быстрее, чем хотелось бы. Знание из книг закончилось. Она больше не могла заглянуть в следующую главу и узнать, что будет дальше. Теперь она жила в сюжете, который ещё не был написан.

«Раньше я хотя бы знала, чем кончится. А теперь… Чёрт. Это как читать книгу, у которой оторвали последние страницы. И автор неизвестен. И жанр, кажется, тоже сменился — с детского фэнтези на психологический триллер».

Она шла по коридору в лабораторию, когда увидела Снейпа. Он стоял у окна, глядя на тёмную гладь озера. Она подошла ближе и остановилась рядом, не заговаривая. Просто встала. За несколько месяцев она усвоила одно правило: со Снейпом иногда лучше помолчать. Он не любил, когда к нему лезли с разговорами без причины. Но мог терпеть, если человек рядом просто молчал.

«Знаю я это состояние. Человек стоит у окна и смотрит вдаль — классическая поза рефлексии. У меня в общаге так делал Лёха с третьего курса, когда его бросила девушка. Только Лёха при этом курил, а Снейп не курит. Хотя, может, ему тоже стоит начать. С точки зрения психологии — не лучший совет. С точки зрения эмпатии — заслужил».

Через минуту Снейп заговорил, не поворачиваясь.

— Я хочу научить тебя защищаться. По-настоящему. Не просто заклинания из книг.

Саша моргнула. Она ожидала чего угодно — очередного доклада о Крауче, новых инструкций Дамблдора. Но не этого.

— Защищаться? — переспросила она.

— Да, — ответил Снейп, по-прежнему глядя на озеро. — Если ты хочешь быть полезной, ты должна уметь защитить себя. От того что может прийти.

«От того, что может прийти. Он не говорит "Крауч-младший". Не говорит "Пожиратели". Он говорит "то, что может прийти" — как будто опасность не имеет имени, а только направление. И в его голосе нет ни холода, ни насмешки. Только... усталость? Или решимость? Или и то, и другое? Так… Стоп, Воронцова! Ты опять анализируешь интонации. В следующий раз будешь ставить ему диагноз по тому, как он держит чашку?».

— Ты научишь меня? – спросила она, и голос прозвучал тише, чем она хотела.

Снейп наконец обернулся. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнула странная и какая-то другая искра. Саша не могла её определить, и это её раздражало. Она уже привыкла читать его, как сложный, но поддающийся расшифровке текст. А тут — новая страница, и шрифт незнакомый.

— Да.

Саша кивнула. Она знала, что он прав.

— Только учти, — сказала она с лёгкой усмешкой. — В прошлый раз, когда ты пытался меня чему-то научить, я была не самым способным учеником.

Снейп прищурился. Он понял, что она имеет в виду.

— Я надеюсь, что ты сможешь сосредоточиться. Потому что, если нет, это будет твоя проблема, а не моя.

Саша усмехнулась.

— Мотивация уровня "не умри" — весьма эффективна, надо признать.

— Тогда мы начнём сегодня вечером, — сказал Снейп. — В пустом классе. Без свидетелей.

— Звучит как начало сценария фильма ужасов, — пробормотала Саша. — "Одинокая студентка и мрачный профессор в пустом классе после уроков".

Он развернулся и пошёл прочь, но Саша заметила, как дрогнул уголок его губ.

«Вот. Опять. Эта микроскопическая усмешка. Каждый раз — как найти редкую монету на дороге. Но я уже собрала целую коллекцию».

---

Вечером Саша стояла в пустом классе, сжимая палочку в руке. Класс был большой, с высокими окнами, за которыми темнело небо. Деревянные столы были сдвинуты к стенам, а в центре остался свободный прямоугольник пола, покрытого каменными плитами. Свечи в канделябрах горели ровным жёлтым светом, и тени от них ложились на стены длинными, чуть подрагивающими полосами. Пахло пылью, воском и чем-то древним — как в библиотеке, которую давно не открывали.

Снейп стоял напротив, его лицо было спокойным. Он снял сюртук — под ним оказалась белая рубашка с закатанными рукавами, и Саша впервые увидела его предплечья. Тёмная метка на левом — бледная, шершавая, как старый шрам, — была едва видна в свете свечей, но Саша знала, что она там. Она знала из книг. И она знала, что это значит для него.

«Он снял сюртук. Это... непривычно. Как будто он стянул с себя часть брони. Не метафора — буквально. Я вижу его руки, его настоящие руки, с тонкими пальцами и вздутыми венами. И метку. Он не пытается её скрыть от меня. Или ему просто было удобно. Не знаю, что из этого важнее».

— Сегодня мы начнём с простого, — сказал он. — Ты научишься ставить щит. Протего. Это базовое защитное заклинание, но недооценённое. Правильно поставленный щит может спасти тебе жизнь.

— Недооцененное? - Саша подняла бровь.

Снейп посмотрел на неё с лёгким раздражением.

— Я сказал то, что сказал. Сосредоточься.

«Ладно, ладно…»

Саша кивнула.

— Что я должна делать?

— Сосредоточься, — сказал Снейп. — Представь, что ты создаёшь стену между собой и противником. Не физическую – из магии. Произнеси заклинание и направь палочку в мою сторону.

Саша закрыла глаза и сосредоточилась. Она представила стену - прозрачную, как стекло, прочную, как камень, которая отделяет её от Снейпа. Она открыла глаза и направила палочку на него.

— Протего, — сказала она.

Слабый, дрожащий щит появился перед ней. Он был едва видимым, но он был.

— Хорошо, — сказал Снейп. — Ещё раз.

Саша попробовала снова. Щит стал сильнее – теперь она видела его края.

— Ещё, — сказал Снейп.

Она продолжала. Третий раз. Четвёртый. Пятый. С каждым разом щит появлялся быстрее, но уходило много сил – она чувствовала как магия вытягивает из неё силы. На девятый раз руки начали дрожать. Щит появлялся всё слабее, пока не исчез совсем.

— Достаточно. Ты слишком напряжена, — сказал Снейп.

Саша опустила палочку и выдохнула. Пот выступил на лбу.

— Я чувствую себя, как после кросса на физкультуре, — сказала она, растирая запястья. — Только бегала на месте. И никуда не добежала.

— Ты слишком сильно сжимаешь палочку, — сказал Снейп, подходя ближе. — Если ты будешь держать её так, будто пытаешься сломать, магия не будет течь через тебя. Она не подчиняется силе. Она подчиняется намерению.

— Намерению, — повторила Саша. — Звучит как из книги по саморазвитию. Магия — это не сила, а намерение. Осознай своё намерение. Купи курс за 999 галлеонов.

Снейп посмотрел на неё. Потом — невозможное — фыркнул. Коротко, тихо, почти беззвучно. Но Саша услышала и мысленно поставила галочку.

"Фырканье №3 за весь срок знакомства".

— Ослабь хватку, — сказал он. — Попробуй снова. Если ты будешь сжимать палочку так, будто пытаешься её сломать, магия не будет течь через тебя.

Саша ослабила хватку.

— Представь не стену, — сказал Снейп, и его голос стал тише. — Представь дыхание. Выдох. Магия — это не то, что ты берёшь. Это то, что ты отдаёшь.

«Выдох. Дыхание. Знаю я это — из терапии. Когда пациента учат справляться с панической атакой: не борись с потоком, дыши через него. Не задерживай, не контролируй — позволь. Он не мог это знать из маггловской психологии. Он пришёл к этому сам, через магию. Или через боль. Или через оба…».

Она сделала глубокий вдох. Закрыла глаза. На этот раз она не пыталась заставить щит появиться — она просто позволила ему возникнуть, как воздуху, который выходит из лёгких.

— Протего, — сказала она, и щит вспыхнул перед ней — яркий, прозрачный, настоящий.

— Хорошо, — сказал Снейп. — Ты поняла.

И тогда он сделал то, чего она не ожидала. Он подошёл ближе и встал за её спиной. Саша почувствовала его дыхание на своей шее — ровное, спокойное, близкое. Его присутствие за спиной было почти осязаемым и её сердце пропустило удар.

«Он стоит так близко. Как не стоял с того самого дня, когда я сказала ему, что его близость смущает меня. Тогда он отстранился — мгновенно и резко, как будто обжёгся. А теперь — нет. Что изменилось? Крауч? Угроза? Или просто... время?»

— Ты снова напряглась, — сказал он тихо, и Саша почувствовала его дыхание у своего уха. — Расслабь плечи. Я не враг.

Саша попыталась расслабиться, но его близость мешала ей сосредоточиться.

— Я не могу, — сказала она, и её голос дрогнул.

— Можешь, — ответил он, и в его голосе послышалась лёгкая усмешка. — Ты уже делала это раньше. Просто вспомни.

Саша закрыла глаза и попыталась отбросить мысли о том, как близко он стоит. Она сосредоточилась на палочке, на заклинании, на щите, который должна была создать.

— Протего, — сказала она, и щит снова вспыхнул перед ней – ярче, чем раньше.

— Хорошо, — сказал Снейп, отступая на шаг. — Ты сделала прогресс.

Саша выдохнула, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Она повернулась к нему.

— Ты стоял так близко, — сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая усмешка, которая была маской для чего-то, что она пока не могла или не хотела назвать. — Я думала, ты обещал держаться подальше.

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. В его взгляде мелькнуло что-то, чего она не могла прочитать.

— Я передумал, — ответил он, и в его голосе послышалась едва заметная улыбка.

«Он передумал. Два слова. Два маленьких, ничего не значащих слова. Но я знаю, что для него они стоят больше, чем "я тебя люблю" для кого-то другого. Потому что Снейп не передумывает. Снейп решает однажды и навсегда. Он решил держать дистанцию — и держал. Месяцами. А теперь он "передумал". И это значит, что что-то сдвинулось. Что-то, что он не контролирует».

— Спасибо, — сказала она.

— Не благодари, — ответил Снейп. — Это только начало. Завтра мы продолжим.

Она сделала шаг к нему. Он не отступил.

— Северус, — сказала она, и впервые за все месяцы назвала его по имени вслух. Не «профессор», не «Снейп». — Северус.

Он замер. Поднял на неё глаза. В них не было ни холода, ни насмешки. Только внимание — тяжёлое, сосредоточенное, как у человека, который привык слушать не слова, а то, что между ними.

— Я хочу сказать тебе кое-что, — сказала она, и её голос дрогнул. — Я не знаю, что будет завтра. Я не знаю, что будет через месяц. Но я знаю, что я хочу быть рядом с тобой. Не как лаборантка. Не как союзник. А просто... рядом.

«Ты только что призналась в чувствах человеку, который не умеет их принимать. Ты — психолог. Ты знаешь, что это такое. Ты знаешь, что это может быть контрперенос, проекция, травматическая привязанность, синдром спасателя — выбирай любой диагноз. Ты знаешь все термины. Ты сдавала по ним экзамены. И ты всё равно стоишь здесь и говоришь это, потому что ни один термин не объясняет того, что ты чувствуешь. Ни один».

Снейп смотрел на неё долгим взглядом. Его рука на палочке дрогнула — и он опустил её.

— Иди, — сказал он, и голос его был тихим, хрипловатым. — Иди, пока я не передумал.

— А если я не хочу уходить? — спросила Саша.

Снейп смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то — борьба, которую она не могла прочитать.

— Тогда оставайся, — сказал он.

Они стояли в тишине. Саша не двигалась. Он не двигался. Но между ними что-то изменилось — не взрыв, не вспышка, а тихий сдвиг, как трещина в льде, через которую начинает пробиваться вода.

«Он сказал "оставайся". Не "хорошо" и не "я тоже". Просто "оставайся". Одно слово. Без условий. Без обещаний. Без объяснений. Это... это самый честный ответ, который он мог дать. Потому что он не умеет иначе. И, может быть, именно поэтому он значит больше, чем все "я люблю тебя" в мире».

— Завтра, — сказал он наконец, и его голос снова стал ровным. — Мы продолжим завтра.

Он развернулся и пошёл к двери. Но у порога он остановился и повернулся к ней.

— Саша.

— Да?

Он помолчал, глядя на неё. Саша видела, как его плечи напряглись, как он заставил себя произнести следующее слово.

— Я рад, что ты осталась.

Он вышел.

Саша стояла посреди пустого класса, чувствуя, как её сердце колотится где-то в горле. Он не сказал «я люблю тебя». Он не поцеловал её. Он не обнял её. Но он сказал: «Я рад, что ты осталась».

«Пять слов. Пять обычных, простых, ничем не примечательных слов. Но от него — от человека, который не говорит ничего просто так, который взвешивает каждое слово, — от него эти пять слов значат больше, чем сонеты. Больше, чем клятвы. Больше, чем все книги, которые я читала о великой любви, — а я читала их много. Слишком много».

Она медленно выдохнула и улыбнулась. Потом посмотрела на свою палочку, всё ещё зажатую в руке, и тихо сказала:

— Протего.

Щит вспыхнул перед ней — яркий, тёплый, ровный. Самый сильный за весь вечер.

«Забавно. Получается, моё лучшее заклинание — когда я думаю о нём. Фрейд бы удавился от зависти. Юнг бы кивал и записывал в блокнот. А я просто стою в пустом классе и улыбаюсь, как идиотка, потому что человек, который не умеет говорить о чувствах, сказал мне эти пять слов».

Она погасила щит, сунула палочку в карман мантии и вышла из класса. В коридоре было темно и тихо. Факелы тускло горели на стенах, отбрасывая длинные тени.

Саша шла по коридору и улыбалась. Не потому что всё хорошо — не хорошо, Крауч-младший на свободе, третье испытание приближается, и она больше не знает финал. А потому что в этом тёмном, опасном, непредсказуемом мире, в котором она оказалась не по своей воле, был человек, который сказал ей «я рад, что ты осталась». И этого было достаточно.

«По крайней мере, до завтра. Жизнь — странная штука. То ты студентка-психолог, читающая книги о выдуманном мире, то — часть этого мира, стоящая в пустом классе и ждущая, пока самый сложный человек на свете скажет тебе пять слов. Но прямо сейчас? Прямо сейчас всё хорошо. И я не хочу, чтобы это кончалось».

Глава 28

Три дня после того вечера в пустом классе.

Три дня, которые Саша провела в странном состоянии — как будто кто-то нажал паузу на пульте и забыл нажать плэй. Она ходила в лабораторию, сортировала ингредиенты, перечитывала записи, помогала Снейпу с зельями. Всё как обычно. Только не как обычно.

Он не избегал её. Но и не искал. Говорил ровно, смотрел мельком, не задерживался рядом дольше, чем нужно. Как будто тот вечер — щит, дрожащие руки, «я рад, что ты осталась» — произошёл в каком-то другом измерении, а в этом всё вернулось на свои места.

«Отличная стратегия, — думала Саша, перебирая сушёные корни мондрагоры. — Классическое избегающее поведение. Я это проходила на втором курсе. Человек сталкивается с эмоциональным опытом, который не вписывается в его картину мира, и реагирует так, будто ничего не было. Защитный механизм. Совсем не обязательно, что он передумал. Скорее — он не знает, что с этим делать».

Она перебирала корни и думала: знает ли она сама, что с этим делать?

«Я сказала ему, что хочу быть рядом. Он сказал, что рад, что я осталась. Всё. Больше ничего. Мы не говорили об этом. Не выясняли отношения. Не ставили точки над i. Просто… Существуем рядом. И это, наверное, и есть ответ. На данный момент».

Сегодня она пришла в лабораторию раньше обычного. Снейп уже был там — стоял у стола, что-то помешивая в котле, как и положено нормальному зельевару в нормальный рабочий день.

— Доброе утро, — сказала она.

— Утро, — ответил он, не поднимая головы.

Саша села на свой табурет, взяла записи. Минута тишины. Две.

— Я хочу научить тебя атакующим заклинаниям, — сказал он. — Ты должна уметь не только защищаться.

Саша кивнула.

— Какое заклинание?

— Экспеллиармус, — ответил он. — Оно выбивает палочку из рук противника. Базовое атакующее заклинание. Относительно безопасное. Не смертельное.

— Относительно, — повторила Саша. — Моё любимое слово в магическом словаре. Прямо после «вероятно» и «не исключено».

Снейп поднял голову и посмотрел на неё. На секунду — всего на секунду — в его глазах мелькнуло что-то, похожее на улыбку. Потом погасло.

— Через час. Пустой класс на третьем этаже. Не опаздывай.

---

Через час она стояла в пустом классе, сжимая палочку. Тот же класс, тот же полумрак, те же свечи. Только теперь между ними не было щита — ни буквального, ни метафорического.

«Экспеллиармус. Заклинание, которое Гарри использовал против Волан-де-Морта в четвёртой книге. И в седьмой. И, кажется, во всех остальных. Это его фирменное заклинание. А я сейчас попробую его повторить. Если получится - буду чувствовать себя героиней. Если нет — ну… хотя бы посмеюсь».

— Направь палочку на меня и произнеси заклинание, — сказал Снейп. Он стоял напротив, на расстоянии нескольких метров и был абсолютно спокоен. Как будто он делал это каждый день. Может и делал.

«Он снова без сюртука. Интересно, он делает это специально? Мол, "смотри, я не прячусь от тебя"? Или ему просто жарко? Или я себя накручиваю».

Саша подняла палочку и сосредоточилась.

— Экспеллиармус!

Луч света вырвался из палочки – слабый, неточный. Он прошёл мимо Снейпа и ударил в стену, оставив на ней едва заметный след.

— Мимо, — констатировал Снейп.

— Я вижу. Спасибо, что сообщил. А то я думала, попала.

— Ты слишком сильно сжимаешь палочку, — сказал Снейп, подходя ближе. — Расслабь пальцы. Магия не терпит напряжения. Она должна течь, а не выплёскиваться.

«Магия должна течь. Как река. Как кофе из кофемашины. Как слёзы, когда режешь лук. Как стипендия с зарплатой в конце месяца — быстро и незаметно».

Саша ослабила хватку. Палочка сидела в руке чуть свободнее, и это ощущалось странно – как будто держишь что – то живое, что может выскользнуть, если сжать сильнее или, наоборот, слабее.

— Ещё раз, — сказал Снейп.

— Экспеллиармус!

Луч был ярче. Но снова мимо — прошёл в сантиметре от его плеча.

— Лучше, — сказал он. — Но ты целишься туда, где я стою, а не туда, куда я двигаюсь. Не угадывай. Следи за мной.

Он сделал шаг в сторону. Саша повернулась, поднимая палочку.

— Экспеллиармус!

Снова мимо.

— Ты моргаешь перед выстрелом, — сказал Снейп. — Не моргай.

— Легко сказать, — проворчала Саша. — Ты стоишь и пялишься на меня, как экзаменатор на госах. Конечно, я моргаю.

На его губах мелькнула тень — не улыбка, нет. Просто тень. Но Саша заметила.

— Ещё, — сказал он.

Она попробовала снова. И снова. На пятый раз луч ударил его в плечо, и палочка вылетела из руки, покатившись по полу.

Саша замерла.

— Ой, — сказала она. — Извини. Я не…

— Не извиняйся, — сказал Снейп, поднимая палочку. — Ты попала. Это хорошо.

— Я попала в тебя, — уточнила Саша. — В тебя. В живого человека. Который меня учит.

— И который сказал тебе целиться в него, — ответил он ровно. — Ещё раз.

Они тренировались до тех пор, пока Саша не почувствовала, что руки начинают дрожать. Не от усталости — от концентрации. Каждый раз, когда луч попадал в цель, она чувствовала странную волну — не радость, не гордость, а что-то тише. Как будто внутри щёлкал замок, который долго не открывали.

— Достаточно, — сказал Снейп. — На сегодня.

Саша опустила палочку и выдохнула. Пальцы гудели.

— Как ты научился этому? — спросила она, разминая руку. — Экспеллиармусу?

Снейп помолчал. Сел на край стола — впервые за всё время, проведенное с ней он позволил себе сесть. Не рядом, но и не у двери, готовый уйти.

— Я учился ему, когда сам был в Хогвартсе, — сказал он. — Мне было пятнадцать. Я хотел защитить себя. И мне было не на кого положиться.

Саша слушала. Она не перебивала, не шутила, не вставляла психологических терминов. Просто слушала.

«Пятнадцать лет. Один. Без защиты. В школе, где его травили. И он научился защищать себя сам. Потому что никто другой не пришёл. Никогда».

— А потом? — спросила она тихо.

— Потом я узнал, что есть заклинания посильнее, — сказал он, и его голос стал ровным. — И менее… благородные.

Он не сказал «тёмные». Не сказал «непростительные». Просто — «менее благородные». Саша услышала то, чего он не сказал, и промолчала.

— Но тебе я научу только те, которые не сломают тебя, — добавил он, глядя на неё. — Остальное тебе не нужно.

Саша кивнула. В горле стоял ком, но она сглотнула и сказала:

— Спасибо.

— Не благодари, — ответил он, вставая. — Это только начало.

— Завтра, — сказал он наконец. — Мы продолжим завтра.

---

В следующие недели тренировки стали их ритуалом. Каждый вечер – пустой класс, свечи, палочки, заклинания. Снейп учил её новому: оборонительным и атакующим связкам, комбинациям. Объяснял, как чувствовать движение магии через тело, как направлять её, не сжимая, не выталкивая, а позволяя течь.

К середине марта она уже могла выбить палочку из рук противника с первого раза. К двадцатому марта — отражать атакующее заклинание и сразу же атаковать в ответ. Снейп не хвалил — он никогда не хвалил — но он перестал говорить «ещё раз» после удачных попыток, и Саша быстро поняла: молчание — его способ сказать «хорошо».

Однажды, когда она снова сжала палочку слишком сильно, он подошёл и взял её за руку. Просто взял — пальцы на пальцах — и чуть ослабил хватку.

— Расслабь, — сказал он. — Палочка — не оружие. Это продолжение твоей руки.

Его пальцы были сухие, тёплые, с мозолями от работы с ингредиентами. Саша почувствовала, как его прикосновение прошло через руку, через плечо, через всё тело — как электрический разряд, только медленный и тёплый.

«Он снова касается меня. И делает это так, будто это нормально. Как будто, так и надо — стоять в полутёмном классе и держать меня за руку. Для него это, наверное, просто поправить хватку. Как тренер в спортзале. Как инструктор по вождению. Как…»

Она посмотрела на его руку на своей и поняла, что не думает ни про тренеров, ни про инструкторов.

— Поняла, — сказала она, стараясь говорить ровно.

Он убрал руку и отошёл на шаг.

— Попробуй снова.

— Экспеллиармус.

Луч вырвался яркий, точный, мощный. Он ударил Снейпа в грудь, и его палочка вылетела из руки.

Саша стояла, тяжело дыша, и смотрела на него. Он поднял палочку, подобрал её, вернулся на место.

— Хорошо, — сказал он, поднимая палочку. — Ты поняла.

Саша улыбнулась.

«Он сказал "ты поняла". Не "ты сделала". Не "получилось". "Поняла". Как будто дело не в заклинании, а в чём-то другом. Чём-то, что я наконец-то поняла».

Она чувствовала, как магия течёт через неё, как она становится частью её тела.

К середине марта она уже могла не только выбивать палочку, но и отражать атакующие заклинания, а затем сразу же атаковать в ответ.

— Стапефай! — крикнул Снейп.

Луч вырвался из его палочки, и Саша едва успела выставить щит.

— Протего! — крикнула она.

Луч ударил в щит и отскочил в сторону.

— Хорошо, — сказал Снейп. — Теперь атакуй.

— Экспеллиармус! — крикнула Саша.

Луч вырвался из её палочки и ударил Снейпа в грудь. Его палочка вылетела из руки и упала на пол.

— Отлично, — сказал он, и в его голосе послышалось одобрение. — Ещё раз.

Они тренировались до темноты. Саша чувствовала, как её уверенность растёт с каждым разом. Она больше не боялась его атак — она знала, что может защитить себя. Она знала, что может ответить.

---

Но каждый вечер, когда тренировка заканчивалась, он уходил. Убирал палочку, гасил свечи, говорил «до завтра» — и шёл к двери. Не оглядывался. Не задерживался. Как будто тот вечер — когда она сказала ему, что хочет быть рядом, и он ответил «я рад, что ты осталась» — был пределом. Больше он не мог. Или не знал, как.

«Контрперенос. Это называется контрперенос. Когда терапевт начинает испытывать чувства к клиенту. Или — в моём случае — когда клиент начинает испытывать чувства к человеку, который его учит. Защитить. Быть рядом. Не дать умереть».

Она лежала на кровати, глядя в каменный потолок, и спорила с собой.

«Это не контрперенос. Контрперенос — это когда терапевт реагирует на пациента. А я не его терапевт. Я его… что? Лаборантка? Союзник? Девушка, которая случайно попала в его мир и не может вернуться?»

«Это привязанность. Травматическая привязанность. Стокгольмский синдром, только наоборот: я не заложница, я — союзник, но эффект тот же».

«А может, это просто… чувства? Помните, Саша? Те самые, про которые вы читали на втором курсе и думали: ну, у меня-то такого никогда не будет. Потому что я рациональный человек. Потому что я анализирую. Потому что я знаю все термины и могу назвать всё по имени».

«Знаю. Могу. Называю. И всё равно лежу тут и думаю о его руках».

Она перевернулась на бок и закрыла глаза.

---

Двадцать восьмого марта, после тренировки, она не дала ему уйти.

— Подожди, — сказала она. — Не уходи.

Он остановился у двери. Обернулся.

— Что?

Саша стояла посреди класса, сжимая палочку. Свечи догорали, тени стали длиннее, и его лицо в полумраке выглядело моложе — или просто уставшее. Она не могла понять.

«Скажи это. Просто скажи. Ты уже говорила это однажды, три дня назад, и мир не рухнул. Скажи снова. Только на этот раз — нормально. Без дрожи в голосе. Без "я не знаю, что будет завтра". Просто: я хочу, чтобы ты остался».

— Я не хочу, чтобы ты уходил каждый раз, — сказала она. — Не только на тренировках. Просто… оставался.

Снейп смотрел на неё. В его глазах мелькнуло то, что она уже видела — борьба. Не между «хочу» и «не хочу», а между «могу» и «не умею». Его пальцы сжались на палочке, и он чуть наклонил голову.

— Я не знаю, как это делать, — сказал он, и его голос был тихим.

«Он не сказал "нет". Он не сказал "это невозможно". Он сказал "я не знаю, как". Это разные вещи. "Нет" — это отказ. "Не знаю как" — это…»

— Я тоже не знаю, — ответила Саша, и голос дрогнул, и она не стала это прятать. — Но я хочу попробовать. Не завтра. Не когда-нибудь. Сейчас.

Он смотрел на неё. Долго. Она не отвела глаз, хотя хотелось – очень.

— Я не уйду, — сказал он, и его голос был тихим. — Я останусь.

Они стояли в тишине. Свечи догорали. Где-то в стене гудели трубы — далёкие, ровные, живые. Саша чувствовала, как сердце колотится в горле, и думала, что это, наверное, самый странный момент в её жизни — стоять в полутёмном классе Хогвартса рядом с человеком, который не умеет быть рядом, и не уходить.

«Вот так, наверное, и начинается всё. Не с признания, не с поцелуя, не с музыки. Просто два человека стоят в темноте и не уходят. И это — достаточно».

---

В последний день марта она вошла в лабораторию и увидела его у стола. Он стоял спиной к ней, перебирая склянки. Она подошла ближе. Снейп обернулся.

— Я хочу показать тебе кое-что, — сказал он.

— Что?

Он протянул ей книгу. Потёртый переплёт, пожелтевшие страницы. Маленькая, тощая, непримечательная — такую можно найти на барахолке за десять рублей и пройти мимо, не заметив.

— Это мой дневник, который я вёл, когда учился в Хогвартсе, — сказал он, и его голос был ровным. — Там есть записи о защитных заклинаниях, которые я изучал.

Саша смотрела на книгу. Она не двигалась. Не дышала.

«Его дневник. Его дневник. Личные записи. Мысли, которые он не доверил никому — и доверяет мне. Это не книга. Это… я не знаю, что это. Но это больше, чем книга».

— Ты даёшь мне свой дневник? — спросила она.

— Я даю тебе его, потому что там есть то, что может помочь тебе, — ответил Снейп. — И потому что я хочу, чтобы ты знала.

— Что я должна знать?

Он помолчал, глядя на неё.

— Что я доверяю тебе, — сказал он. — Это всё.

Саша взяла книгу. Она была лёгкой — легче, чем казалось. Она открыла первую страницу: аккуратный, резкий почерк с наклоном влево. Буквы вычурные, но не крикливые. Его почерк. Она узнала бы его из тысячи.

— Я прочитаю, — сказала она.

— Знаю, — ответил он и отвернулся к столу. — Завтра начнём новые заклинания. Будь готова.

— Я буду.

Она вышла, сжимая книгу в руках. Шла по коридору и слышала собственные шаги — гулкие, одинокие в каменных стенах. Дневник был тёплым в её ладонях, как будто только что кто-то держал его.

«Он доверяет мне. Не словами — он не умеет доверять словами. Он доверяет мне вещью. Единственной вещью, которая осталась от того, кем он был, прежде чем стал тем, кем стал. И он отдал её мне. Просто так. Без условий. Без оговорок. Без "но"».

Она дошла до своей комнаты, села на кровать и открыла дневник на первой странице.

«Первый курс. Слизерин. Я думал, что буду здесь один. Я ошибался. Я здесь не один. Я здесь один среди людей».

Саша перечитала строчку трижды. Потом закрыла дневник, прижала к груди и закрыла глаза.

«Вот так и бывает. Ты читаешь одну строчку — и понимаешь человека лучше, чем за полгода разговоров. Привет, Северус. Мне тоже было одиноко. Только я хотя бы знала, что я одинока. А ты, кажется, до сих пор не знаешь».

Она открыла дневник снова и начала читать.

Глава 29

Апрель пришёл в Хогвартс незаметно — как знакомый, которого ты не звал, а он всё равно пришёл и сел на кухне. Снег сошёл, трава полезла из земли, а солнце начало нагло заглядывать в окна подземелий, будто не понимало, что здесь вообще-то положено быть мрачно.

Саша шла по коридору третьего этажа, когда ноги сами свернули к знакомому гобелену. Она не собиралась — честно. Просто ноги. У них, видимо, было своё мнение.

Элеонора была на месте. Как всегда. Словно ждала.

— Ты похудела, — сказала Элеонора вместо приветствия.

— Спасибо, очень полезное наблюдение. Я и сама заметила, когда мои штаны начали спадать. Магические штаны, между прочим. Они должны подстраиваться. Даже они сдались.

Элеонора чуть склонила голову — её фирменный жест, означавший «я волнуюсь, но не хочу показывать».

— Ты плохо ешь?

— Я ем нормально. Просто... варю зелья, бегаю по коридорам, тренируюсь, не сплю. Обычный набор. В моём мире это называется «сессия». Только у меня она длится уже полгода.

Элеонора помолчала. Потом спросила тихо:

— А Северус?

Саша прислонилась к стене. Камень был прохладным — приятно.

— Что Северус?

— Ты знаешь, что я спрашиваю.

Саша знала. Элеонора всегда знала, о чём она хочет спросить, и спрашивала прямо. Это было одной из причин, почему Саша к ней ходила: никаких намёков, никаких кружев. Портрет за триста лет устал от околичностей.

— Он учит меня защищаться. Настоящей защите, не из книг. Вечерами, в пустом классе.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Я знаю.

— Тогда?

— Он... — Саша замялась. — Он стал ближе. Не физически. Ну, иногда физически тоже. Но в основном... он перестал отодвигаться. Знаешь, как кошка, которая сначала шипит, а потом ложится рядом — но всё ещё с одним открытым глазом?

— Образ точный, — усмехнулась Элеонора. — Ты влюблена.

— Я не... — Саша осеклась. Потом фыркнула. — Ладно. Может быть. Как сказал бы мой внутренний психолог — классический контрперенос, травматическая привязанность, потребность в защитнике после шока.

Элеонора улыбнулась — мягко, без насмешки.

— По-моему, ты уже ответила на свой вопрос.

— Я не задавала вопроса.

— Именно. Ты не задавала. И не собираешься. Потому что боишься ответа.

Саша молчала. В коридоре гудели трубы — глухо, ровно, как сердце замка.

— Ладно, — сказала Элеонора, и голос её стал деловым. — Хватит о чувствах. Ешь, спи и не держи всё в себе. Два из трёх — это уже много для тебя.

— Это обидно точно.

— Это правда. А теперь — дай мне посмотреть.

Саша моргнула.

— Что?

— То, что ты сжимаешь под мышкой последние пять минут, как котят, которых несёшь через реку. Дневник.

Саша опустила глаза. Она и не заметила, что прижала его к себе. Разжала руки и положила на колени. Потёртая кожаная обложка, коричневая, с трещинками на углах. Обычная книга. Вроде бы.

— Откуда он? — спросила Элеонора.

— Северус дал. Некоторое время назад. Сказал, там записи о защитных заклинаниях. Но это не только заклинания. Это... его мысли. Его прошлое…

— И он дал тебе это?

— Да.

— После стольких лет жизни в этом замке, — медленно сказала Элеонора, — я могу пересчитать по пальцам одной руки вещи, которые Северус Снейп доверил кому-то. Это один из них. И ты не понимаешь, что держишь в руках.

Саша нахмурилась.

— Дневник. Его личный дневник. Я понимаю.

— Нет. Не понимаешь.

Элеонора подалась вперёд в раме — её глаза сузились, она всматривалась в книгу на Сашиных коленях. Лицо у неё изменилось — стало серьёзным, сосредоточенным. Так Саша видела её только один раз — когда рассказывала о своём мире.

— Покажи мне обложку. Ближе к свету.

Саша подняла дневник и поднесла к факелу в нише. Элеонора наклонилась к краю рамы, насколько позволяла перспектива, и несколько секунд молчала.

— Я так и думала, — сказала она наконец.

— Что — думала?

— Это не просто дневник, Саша.

— В смысле?

— В прямом. Это не просто книга с записями. Я чувствую её отсюда. Три столетия у магических предметов учат кое-чему — например, отличать обычную вещь от зачарованной. Эта книга — зачарована. Слабо, но устойчиво. Как тлеющий уголь — не горит, но и не гаснет.

Саша смотрела на дневник, как будто видела его впервые. Потом перевернула, осмотрела обложку, корешок, страницы.

— Я не вижу ничего необычного.

— Потому что ты не знаешь, что искать. Но посмотри внимательнее — чувствуешь? Тепло. Едва заметное, не от рук, а от самой книги.

Саша замерла. Прижала ладонь к обложке. И — да. Тонкое, едва уловимое тепло, которое не имело отношения к её рукам. Как будто где-то глубоко, под кожей переплёта, жил слабый, тёплый ток.

— Чувствую, — сказала она тихо. — Но... что это?

— Это сложный вопрос, — ответила Элеонора. — Я могу сказать, что вижу, но не всё, что вижу, могу объяснить. Мне триста лет, а не три тысячи. Но кое-что я знаю.

Она помолчала, собираясь с мыслями.

— Личные вещи волшебников — особенно тех, кто силён — впитывают магию годами. Как губка воду. Не потому, что их зачаровывают специально, а потому, что магия просачивается. Каждый раз, когда Северус писал в этой книге, он вкладывал в неё часть себя. Свои мысли, свою магию, свою... боль, если судить по твоим словам. Со временем книга перестаёт быть просто книгой. Она становится проводником.

— Проводником чего?

— Связи. Между тем, кто писал, и тем, кто читает. Это не заклинание. Не чары. Это что-то тоньше. Как след на бумаге, который остаётся, даже когда чернила выцветают. Эта книга помнит его. И она узнала тебя.

— Узнала меня? Книга?

— Не книга. Магия внутри неё. Когда ты читаешь его записи, ты не просто читаешь слова — ты касаешься его. Его мыслей, его чувств, его магии. И эта связь — она двусторонняя. Книга связала вас. Не так, как связывает людей общее прошлое или общие секреты. По-настоящему. Через магию.

Саша молчала. Смотрела на дневник, на тёплую кожаную обложку, под которой жил огонёк, которого она не замечала.

— Он знает? — спросила она. — Что дневник — не просто дневник?

— Не уверена. Сильные волшебники часто не замечают свою собственную магию, когда она работает тихо. Как ты не замечаешь, как дышишь. Он мог зачаровать его бессознательно. Или знал и промолчал. Со Снейпом никогда не поймёшь.

Саша провела пальцами по корешку. Тепло пульсировало — ровно, медленно, как второе сердцебиение.

— Что это значит? — спросила она. — Для нас?

— Это значит, что тебе стоит быть внимательной, — сказала Элеонора, — Иногда то, что мы держим в руках, оказывается больше, чем мы думаем. И тогда нужно решить — что с этим делать.

Саша смотрела на неё, ожидая продолжения. Но Элеонора не продолжила. Она просто смотрела на дневник — долго, внимательно, как будто пыталась разглядеть что-то внутри страниц.

Саша фыркнула. Потом посмотрела на Элеонору.

— Спасибо. За то, что рассказала.

Саша встала. Дневник — тёплый, тихий, живой — лёг во внутренний карман мантии, ближе к телу. Тепло не уходило.

— Ешь. Спи. Не держи всё в себе, — повторила Элеонора.

— Два из трёх, — ответила Саша.

— Это уже много для тебя.

Саша коснулась пальцами рамы и пошла к лестнице.

---

Дни складывались в недели, а недели — в рутину, которая стала чем-то вроде спасательного круга. Утро — лаборатория, после обеда — библиотека, вечером — тренировки. Снейп был требовательным, но не жёстким. «Ещё раз» — говорил он после неудачного щита. И «хорошо» — после удачного, но «хорошо» звучало так тихо, что Саша сначала думала, что ей послышалось.

Молчание от Снейпа — его способ сказать «молодец». Она это усвоила. Скоро перестала ждать «отлично» или «прекрасно» — таких слов в его словаре не было. Зато «сносно» у него означало «лучше, чем я ожидал». А «не катастрофично» — примерно «я впечатлён, но скорее умру, чем скажу это вслух».

«Оооо. Сейчас это мои любимые слова в магическом словаре — «относительно», «вероятно» и «не исключено». Три всадника неопределённости. И у меня свой четвертый — «допустим». Когда Снейп говорит «допустим», это значит: ты права, но я не разрешу тебе наслаждаться этим дольше секунды».

Она тренировалась каждый вечер. Ступенчатые заклинания, щиты, основы дуэльной магии. Снейп показывал, она повторяла. Иногда получалось. Иногда — нет. Когда не получалось, он молчал, и молчание было красноречивее любого выговора. Когда получалось — он тоже молчал, но по-другому. Молчание-одобрение и молчание-разочарование она научилась различать к концу второй недели.

Иногда, после тренировок, они сидели в лаборатории и пили чай. Не разговаривали. Просто сидели. Снейп — у стола, перебирая записи. Саша — у окна, с дневником на коленях. Дневник пульсировал теплом.

«Может быть, сегодня скажу ему. Про Элеонору. Про то, что книга не просто книга».

И каждый раз не говорила. Потому что не знала, как. И потому что если он скажет «я знаю» — всё изменится. А если скажет «не знаю, о чём ты» — тоже изменится. Только в другую сторону.

---

Апрель пролетел быстро. Метка на руке Снейпа беспокоила его всё чаще. Саша замечала — по тому, как он трогал левое предплечье, когда думал, что она не смотрит. Рефлекторно, как человек, который проверяет, не начался ли пожар.

— Она снова беспокоит тебя? — спросила она однажды, когда они стояли у котла.

Снейп замер. Его пальцы на левой руке чуть дрогнули, и он опустил руку.

— Ты видела, — сказал он. Это не было вопросом.

— Я видела, — ответила Саша. — И я читала дневник.

Он молчал несколько секунд, глядя на озеро.

— Я знал, что ты прочитаешь. Я дал тебе дневник, потому что хотел, чтобы ты знала.

— Почему не сказал раньше?

— Потому что не знал, как. — ответил он. — И потому что не хотел, чтобы ты видела меня иначе.

Саша шагнула ближе и обняла его — осторожно, почти невесомо. Снейп замер. Руки висели вдоль тела, плечи напряжены. Он не знал, что делать.

Она отпустила первая.

— Я не вижу тебя иначе. Я вижу тебя таким, какой ты есть. И ты мне доверяешь.

Он смотрел на неё долгим взглядом. Потом медленно кивнул.

— Да. Я доверяю тебе.

Пара слов. От человека, который считает слова инструментом и тратит их, как скупой — монеты. Пара слов, которые значили больше, чем любые сонеты, которые Саша читала на парах по литературе.

---

К маю тренировки стали жёстче. Снейп добавил атакующие заклинания — сначала простые, потом сложнее. Саша училась быстро, быстрее, чем ожидал от неё Снейп. Она видела это по его лицу — не удивление, скорее подтверждение того, что он и так подозревал.

— Ты не бездарна, — сказал он однажды, после того как она отбила три заклинания подряд. Это было самое близкое к комплименту, что она от него слышала.

— Не бездарна? — переспросила она, вытирая лоб рукавом. — Я в восторге. Это можно выгравировать на моей могиле? «Здесь лежит Александра Воронцова. Она не была бездарна».

— Не лезь на рожон, — ответил он, но уголок губ дрогнул.

Иногда после тренировок она доставала дневник и читала. Не потому, что хотела перечитать — она знала его почти наизусть. А потому что тепло от обложки успокаивало. Как рука, которую держишь в темноте.

Она не сказала ему про разговор с Элеонорой. Не рассказала, что книга — не просто книга. Не объяснила, что чувствует тепло под кожей переплёта. Может быть, боялась. Может быть, ждала, когда он скажет сам. А может быть — просто не хотела торопить то, что и так уже шло своим ходом.

---

Июнь в Хогвартсе выдался тёплым и душным. Воздух был тяжёлым, как перед грозой, и даже в подземельях чувствовалось приближение чего-то важного. Третье испытание должно было начаться через два дня, и напряжение в школе достигло предела. Крауч-младший всё ещё был на свободе, и никто не знал, где он.

Саша проснулась на рассвете от запаха грозы. Дневник лежал рядом с подушкой. Она прижала его к себе, не открывая глаз.

«Два дня. Два дня — и всё закончится. Или начнётся. Зависит от угла зрения».

Она встала, оделась и пошла в лабораторию. Снейп уже был там — стоял у котла, помешивал что-то тёмное и густое. Пахло полынью и чем-то горьким.

— Не спала? — спросил он, не оборачиваясь.

— Спала. Просто мало.

— Кофе?

— Ты сварил кофе?

— Я сварил бодрящее зелье. Кофе — примитивная имитация.

Саша взяла чашку. Глотнула. Горько, как сама жизнь, но голова прояснилась мгновенно.

— Спасибо, — сказала она.

— Пей, — ответил он. — Нам нужно поговорить.

Он поставил котёл на стол и повернулся к ней. Лицо — обычное, непроницаемое, но глаза... В глазах было что-то, чего она раньше не видела. Не страх. Что-то тише.

— Крауч может попытаться вмешаться, — сказал он. — Мы не знаем как. Мы не знаем когда. Мы знаем только, что он где-то рядом.

— Я знаю.

— Ты не знаешь. Ты предполагаешь. Это разные вещи.

— Хорошо. Я предполагаю.

— И что ты предполагаешь?

— Что он попытается добраться до Гарри через Кубок.

Снейп посмотрел на неё. Долгий, тяжёлый взгляд.

— Почему через Кубок?

— Потому что Кубок — портал. Если превратить его в портал, он перенесёт того, кто к нему прикоснётся, куда угодно. Даже за пределы Хогвартса.

Снейп молчал. Потом:

— Ты не знаешь этого.

— Не знаю. Но это логично.

— Логика и безумие — не всегда разные вещи, — сказал он. Но в его глазах мелькнуло что-то похожее на согласие.

---

День третьего испытания выдался душным и серым. Облачное небо нависало над школьной территорией, и воздух пах землёй и мокрой травой. Лабиринт вырос на краю поля — огромный, тёмный, из живой изгороди, выше человеческого роста. Тропинки внутри петляли и разветвлялись, и даже снаружи он казался живым — листья шевелились, хотя ветра не было.

Саша стояла рядом со Снейпом у входа на поле. Ученики толпились вокруг, перешёптываясь и вытягивая шеи. Трибуны были полны — родители, гости, министр. Багровый закат растекался по горизонту, и тени от изгородей становились длиннее.

Она видела Гарри, который стоял рядом с другими чемпионами. Он выглядел сосредоточенным, но Саша знала, что он боится.

— Он справится, — сказала Саша.

— Возможно, — ответил Снейп, — Если не наступит на собственную палочку.

Саша усмехнулась. Это был его способ сказать «я тоже волнуюсь».

Дамблдор поднял палочку. Раздался грохот — и стены лабиринта вспыхнули зелёным. Изгороди раздвинулись, открывая вход.

— Чемпионы, — голос Дамблдора разнёсся над полем, — по свистку.

Свисток.

Чемпионы вошли в лабиринт. Изгороди сомкнулись за ними. Зрители затаили дыхание.

Саша стояла рядом со Снейпом, и её рука сама нашла его руку. Он не отдёрнул. Сжал пальцы — коротко, едва заметно. Как будто сказал: «Я здесь».

«Вот так и выглядит план. Не стратегия, не тактика. Просто рука в руке и надежда, что этого хватит».

Прошло около часа. Солнце почти село. Тени от изгородей стали длиннее и чернее. Саша смотрела на лабиринт, который казался тёмным и непроницаемым. Внутри разворачивалась борьба, но она могла слышать только отдалённые звуки — крики, вспышки света, иногда тишину. Это были обычные звуки испытания — чемпионы сражались с препятствиями, и она знала, что так и должно быть.

— Долго они уже там, — сказала она тихо.

— Час, — ответил Снейп. — Может быть, больше.

И тогда это случилось.

Из лабиринта донёсся крик — пронзительный, отчаянный. Саша замерла. Этот крик был другим. Не таким, как те, что она слышала раньше. В нём не было борьбы или решимости — в нём был страх. Настоящий. Животный.

Дамблдор уже бежал к лабиринту, МакГонагалл за ним. Снейп отпустил руку Саши и рванул вперёд.

— Стой здесь! — бросил он на бегу.

Саша не осталась.

Она вбежала в лабиринт следом. Высокие изгороди развели их в разные стороны, и она осталась одна. Тёмные стены, пахнущие сырой землёй и чем-то сладковатым, как гниющие цветы. Ветвей не было видно за сплошной стеной листьев. Она бежала по тёмным коридорам, сворачивая наугад, прислушиваясь к звукам битвы впереди.

«Не думай. Не анализируй. Беги».

Она выбежала на поляну — открытое пространство внутри лабиринта, залитое мертвенным зеленоватым светом.

Крауч-младший стоял в центре. Палочка поднята. Гарри и Седрик стояли напротив. Лучи света летали между ними.

Седрик двигался уверенно, прикрывая Гарри. Он отражал заклинания Крауча снова и снова. Гарри пытался атаковать, но его заклинания разбивались о защиту Крауча.

Крауч атаковал снова и снова. Седрик держался, но Крауч был сильнее. Он ударил Седрика заклинанием, и тот пошатнулся. Седрик попытался подняться, но Крауч ударил снова. Седрик рухнул на землю и замер.

— Седрик! - крикнул Гарри.

Всё это длилось не больше нескольких секунд.

Крауч рванул к Гарри и схватил его за руку. Гарри попытался вырваться, но Крауч держал его крепко. Свободной рукой Крауч направил палочку на Кубок, лежащий на земле. Кубок поднялся в воздух и полетел к ним.

Саша уже была на коленях рядом с Седриком. Кубок ударил Гарри в руку, и тот рефлекторно сжал его.

— Нет! — крикнула Саша.

В тот же момент из-за изгороди выбежали Снейп и Дамблдор. Дамблдор поднял палочку на ходу, и яркий луч вырвался из неё, ударив Крауча в грудь. Крауч зашатался, но не отпустил Гарри. Кубок вспыхнул ярким светом, и Гарри с Краучем исчезли.

Саша смотрела на пустое место, где только что стоял Гарри. Рядом с ней лежал Седрик — без сознания, но живой. Дышал. Она проверила пульс — есть. Ровный. Слабый, но ровный.

— Саша, — раздался голос Снейпа.

Она не ответила.

— Саша, — повторил он, и его голос был тише, но настойчивее.

Она медленно повернула голову. Снейп стоял рядом, его лицо было бледным. Он не смотрел на неё. Он смотрел на пустое место, где секунду назад стоял Гарри.

— Он схватил его, — сказала она. — Он заставил его взять Кубок. Это портал.

— Я знаю, — ответил Снейп. — Я видел.

Он протянул ей руку. Саша посмотрела на неё, затем взяла её. Он помог ей подняться. Его пальцы были холодными.

— Ты ранена? — спросил он.

— Нет.

Дамблдор подошёл к ним. Его лицо было мрачным, как грозовое небо.

— Кубок — портал, — сказал он. — Крауч превратил его в портал. Нам нужно найти, куда он ведёт.

— Он может вести куда угодно, — сказал Снейп. — Портал можно настроить на любое место.

— Но Крауч не выбирал место случайно, — сказала Саша. Она не знала, откуда пришла эта уверенность. Может, из книг. Может, из страха. — Он ведёт туда, где его ждут.

Дамблдор посмотрел на неё. В его голубых глазах мелькнуло что-то — понимание? Боль? — но он быстро отвёл взгляд.

— Унесите Седрика в больничное крыло, — сказал он МакГонагалл, которая подошла следом. — Поппи пусть проверит его. — Он повернулся к Снейпу. — Северус, собери Орден. Сейчас же.

Снейп кивнул. Его лицо было каменным. Он не смотрел на Сашу. Или смотрел — но она не могла прочитать его выражение.

— Идём, — сказал он ей.

— Я не уйду. Я должна...

Снейп смотрел на неё, и в его глазах мелькнула борьба.

— Саша, — сказал он, и его голос был тихим.

Она сделала шаг вперёд, и её рука потянулась к тому месту. Она не могла объяснить себе, почему это происходит. Она просто знала, что должна идти.

— Саша, — снова сказал Снейп, и его голос был предупреждающим. Он не отпустил её руку.

Она остановилась и посмотрела на него. Его лицо было бледным. Он смотрел на неё. И в его глазах было что-то, чего она не видела раньше. Не страх. Не гнев. Что-то тише. Как будто он уже знал, что она уйдёт. И не пытался остановить. Только — смотрел. Она подняла свободную руку и коснулась его щеки. Её пальцы скользнули по его скуле, и она почувствовала, как он замер под её прикосновением.

— Я должна, — сказала она тихо.

Он ничего не сказал. Он просто смотрел на неё.

Она сделала ещё шаг, и её рука коснулась воздуха. Мир перевернулся.

Она почувствовала, как пальцы Снейпа разжались, когда её вырвало из реальности. Она слышала его голос, но не могла разобрать слов. Она только чувствовала, как ветер бьёт в лицо, как магия обжигает кожу.

Она приземлилась на землю, и в глазах потемнело.