Северный рог
Глава 1
СЕВЕРНЫЙ РОГ.
Нет выше идеи, как пожертвовать
собственной жизнью, отстаивая
своих братьев и свое отечество.
Ф. М. Достоевский
От автора
Когда возник замысел этой книги, то первоначально в голове вертелся заурядный заголовок —что-нибудь вроде «Анатомия предательства». Но мысль —написать примитивный ретродетектив из военной эпохи, все больше сейчас входящий в моду жанр, была автором отвергнута.
Также далека книга от идеи «разоблачить» лишний раз наших западных соседей, показав истинное лицо европейской цивилизации, изначально, я бы даже сказал —онтологически враждебной славянам.
Во первых это было бы все же преувеличением, а во вторых —политические агитки редко живут долго.
Лишь после достаточно долгих раздумий была найдена окончательная форма повествования —историко-документальный роман, где на материале одного уголовного дела и множества воспоминаний и подлинных материалов будет сделана попытка понять —что за люди были наши предки, отделенные от нашего безумно-декадентского и по своему безысходного времени всего какими-то двумя-тремя поколениями.
Книга расскажет об одной из самых тяжелых и великих страниц нашей истории —обороне Ленинграда и роли, которую сыграл в ней СМЕРШ.
Это время и место, когда хваленой «нордической» силе инфернального рейха, была противопоставлена сталь русского севера, сталь выкованная в ленинградских цехах, сталь веры и отваги защитников города на Неве.
Это время и место, при одном соприкосновении с которыми сердце любого человека сжимается заставляя невольно содрогнуться от ощущения того ужаса и того горя, которое человек мог причинить другому человеку.
Для того, чтобы стать героем в блокадном городе не нужно было совершать подвигов - нужно было просто жить так, чтобы не было потом стыдно. И большинство ленинградцев выжили в этих тяжелейших условиях сохранив свою честь и достоинство. Все обычные человеческие бытовые заботы стали настоящим испытанием для блокадников: продуктов не было, воды не было, электричества не было, транспорта не было. Была только решимость ленинградцев выжить и отстоять свой любимый город.
Эта страница нашей истории написана кровью безвинных людей, тех двух с половиной миллионов жителей города, которые на 871 долгий день оказались отрезанными от самой жизни и вели долгую, тяжелую, порой отчаянную борьбу... даже не с вермахтом, не с Германией, а с самой смертью - самым изощренным и безжалостным противником.
История этого города, который нельзя было отдать врагу, стала символом несгибаемости духа нашего народа, символом величайшей воли. Воли к победе, к жизни, к победе над смертью. Город погибал под обстрелами, погибал от голода, спасал своих детей, которых вывозил по Дороге Жизни на большую землю.
Город погибал, но вновь и вновь воскресал. Воскресал тогда, когда Шостакович писал свою бессмертную симфонию, когда она звучала в консерватории, куда из последних сил добирались музыканты и слушатели. Город жил. Вопреки. Во имя памяти, во имя надежды, во имя самой жизни.
Они жили и победили.
И сейчас, во дни когда магазины наполнены книгами, прославляющими подвиги ассов люфтваффе, бомбивших Ленинград, а в самом городе торжественно открыт бюст одному из его палачей –Маннергейму, я все же хочу верить, что память эта будет вечной
В.Лещенко, 2008
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СТАЛЬ СЕВЕРА.
Все пройдет –усталость, гарь и печаль
Все пройдет –навек останется сталь…
Н.Добронравов
Москва лето 2007.
Когда Виктор вошел, начальник хмуро изучал какие-то бумаги,
- Ну, чего стоишь, старший лейтенант Турин — садись, -бросил полковник Наумов. Виктор сел, ожидая продолжения разговора.
- Докладывай.
- Да пока особенно не о чем.
—Ну уж не прибедняйся — с Секачом у тебя получилось все лучше некуда. Как он кстати?
—С ним все в порядке —сидит в тюрьме, баланду хлебает, с адвокатами беседует.
Виктор отметил, что шеф выглядел неважно. Лицо отдавало желтизной, под глазами мешки видимо, опять разыгралась печень.
—Думаешь, он тех двух бедолаг порезал на видеозаписи? Сам-то в это веришь?
—Не очень, —передернул плечами старший лейтенант. Дело очередного «фюрера», взявшего себе столь грубый, «железно-кабаний» псевдоним, и надо сказать, внешне вполне соответствующего ему, заняло всего три месяца .— Он все больше в Интернете языком болтал, а идеологи как правило руки не пачкают. Хоть Юсханова вспомните, хоть Коробова...
— Стало быть, думаешь убийца этот, как его, - начальник заглянул в бумаги, - Димов?
— Хотелось бы, - устало сказал Турин, - но такие истории бывают только в кино.
— Ишь хватил, в кино. Там, наоборот, до конца не знаешь, кто убил. А Димов с его юнцами нам прямо как с неба свалился. Ладно, дело ты размотал и в самом деле лучше некуда.
—Ну...Это дело не только я расследовал, все же. В группе то и Семенов, и Прохоров. Смоленские коллеги опять же помогли.
—Ладно, не надо тут скромности ненужной. План опермероприятий был твой, а не чей-то. Ты ведь надежда нашего отдела. Лет через пять на моем месте сидеть будешь.
—Ну вы уж... —начал было старший лейтенант. Не прибедняйтесь Михаил Николаевич.
—Я не прибедняюсь. Я уже старик, Виктор. Мне вот о пенсии думать, а я за фашистами гоняюсь. Да не за теми, за какими мой отец гонялся, а за нашими, русскими... —полковник Наумов грустно усмехнулся. - Конечно, - ворчливо продолжил он, - ты небось думаешь, полковнику жить легче. А я вот смотрю на тебя и жалею — потому как если подумать, с чем тебе в мои годы дела иметь придется... Сам ведь знаешь, какая в мире обстановка, и куда все ползет потихоньку! Ладно, а теперь к делу. Думаю, парни и сами Секача твоего доведут до конца. А ты займешься «Новым Мемориалом». Слыхал о таком?
—Слыхал, —кивнул Виктор. Обновленное правозащитное движение и все такое... Взгляд «поверх барьеров», отказ от предрассудков прежнего поколения борцов за права человека, и все такое. А они что —тоже в террористы подались?
—Да нет, Виктор, Бог миловал! —усмехнулся Наумов. Просто вот какое дело. Мы как ты знаешь, рассекречиваем старые дела. Ну а эти тут как тут. И вот вцепились они в одно дело... Старое дело, что удивительно — финских шпионов времен Отечественной войны. С чего-то оно им приглянулось — вынь да полож реабилитацию. А у правозащитников наших юных связи как выяснилось, до Совета Федерации включительно. Так что займешься старыми шпионами и диверсантами.
—Ты погоди морщиться...-буркнул полковник. Деятели эти по кое-каким данным получили грант от определенных финских организаций. «Общество «За Единую Карелию» например. А это уже наша епархия —угроза территориальной целостности, и все такое. Так что нужно тебе с этим делом разобраться, и... В общем реабилитация нежелательна.
—А почему я? —только и спросил Виктор.
—А потому что умный! — нахмурился Наумов, сдвинув седые кустистые брови. И если в «Мемориале» этом что-то нечисто, почуешь —как тогда — с «Церковью Последнего Завета».
Лейтенант не без труда удержал недовольную ухмылку. То свое первое дело —дело сектантов-психопатов, намеревавшихся организовать серию масштабных терактов дабы приблизить вожделенный Конец Света он вообще-то считал своей неудачей —в серьезность намерений этой компании психов лейтенант не мог поверить почти до самого конца.
—Ладно, ладно, -замахал на него руками полковник. Не хочу ничего слышать! Считай что это приказ! Вот —он протянул Виктору визитку.
Ламинированная надпись гласила — «Толстунов Георгий Михайлович. НКО «Новый Мемориал». директор направления»
—Созвонишься. пообщаешься, и работать, работать, работать!
Выйдя из Управления, Виктор направился домой, любуясь отражениями клонившегося к закату солнца в окнах московских домов. Он начинал понимать шефа –тот, видимо, решил дать своему лучшему сотруднику отдохнуть, получив ему не самое тяжелое дело.
До дома – еще дореволюционной шестиэтажки, где на втором этаже размещалась его двухкомнатная квартира куда его привезли из роддома двадцать шесть лет назад ему было пятнадцать минут тихим шагом.
Квартира эта легко превращалась в четырехкомнатные хоромы где-нибудь в Бибирево или Бескудниково, но переезжать Виктор пока не собирался. И дело было не в том что жилье было рядом с работой. Просто старший лейтенант, родившийся и выросший в самом центре Москвы очень любил свой район –с его старинными домами, глухими дворами и переплетением тихих переулок, где лишь иномарки на стоянках напоминали о суматошном и бурном времени.
Виктор очень любил Москву, и искренне переживал, когда ломали какой-нибудь вполне крепкий и симпатичный дом со старомодными эркерами, конической крышей, и сквериком во дворе, чтобы воздвигнуть на его месте очередное офисное чудовище.
По сей день Виктор любил гулять по старой Москве. Город напоминал любимую книгу, которую можно вновь и вновь перечитывать…
***
Ленинградская область, сентябрь 1944
В отделе СМЕРШ Ленинградского фронта зазвонил телефон. Капитан госбезопасности Свинцов оторвался от дела, которое внимательно изучал последние несколько часов, и посмотрел на черный аппарат. Телефон опять зазвонил, и он снял трубку, предварительно бросив взгляд на часы. Было 19 часов 30 минут.
— Свинцов слушает.
— Коля? - услышал он хорошо знакомый голос начальника.
—Здравия желаю, товарищ майор.
Зайди ко мне, срочное.
—Через пять минут Николай Свинцов был уже в кабинете начальника оперативного отдела.
Майор Громов, мола протянул ему командировочное предписание.
—Поедешь в Москву. Нужно разобраться с нашими старыми знакомыми.
—Это с какими?
— «Северный Рог»...
—Так Финляндия ведь уже подписала мир... — недоумевающе пробормотал Свинцов.
—Вот именно, — кивнул Порфирий Семенович. И по условиям договора мы обменяли пленных - всех на всех.
И они с какой-то щедрости — то ли сбагрили ненужных людишек, а может просто перетрусили «финики», но выдали нам эту самую школу почти в полном составе.
—Как?? — теперь капитан удивился по настоящему.
—Вот именно. У нас как всегда намудрили, и засунули всех в проверочный лагерь. Да и мы хороши —вовремя запрос не отправили: перемирию уже месяц почти. Теперь еще начальство —он многозначительно указал пальцем вверх, —нам втык сделало. А как разобрались —что у них за птицы, затребовали с мест людей, с этим «Северным Рогом» дело имевших.
Я вообще думал Лидию послать, да вот... — Громов мрачно умолк.
Свинцов склонил голову.
Капитан Лидия Никольская, лучший следователь их отдела погибла пять дней назад под Нарвой под обстрелом.
—Так что поедешь ты. Дела сдашь Комлеву, и вперед –на все про все –двое суток.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Задачи СМЕРШ…
а) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной
деятельностью иностранных разведок в частях и учреждениях Красной Армии;
б) борьба с антисоветскими элементами, проникшими в части и учреждения
Красной Армии;
в) принятие необходимых агентурно-оперативных и иных (через командование)
мер к созданию на фронтах условий, исключающих возможность безнаказанного
прохода агентуры противника через линию фронта с тем, чтобы сделать линию
фронта непроницаемой для шпионских и антисоветских элементов;
г) борьба с предательством и изменой Родине в частях и учреждениях Красной
Армии (переход на сторону противника, укрывательство шпионов и вообще
содействие работе последних);
д) борьба с дезертирством и членовредительством на фронтах;
е) проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении
противника...»
Положении о ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР от 19 апреля 1943 года N 415-138сс
***
В сентябре 1943 года была разработана «Инструкция по организации розыска
агентуры разведки противника».
Основанием для объявления в оперативный розыск того или иного лица как
агента вражеской разведки являлись: показания арестованных, разоблаченных
или явившихся с повинной агентов спецслужб Германии и ее союзников;
показания содержавшихся в фильтрационных лагерях бывших военнопленных и
военнослужащих, находившихся в окружении; сообщения зафронтовой агентуры и
других агентов советских органов госбезопасности; документальные
материалы, захваченные у спецслужб противника.
На всех без исключения агентов разведки противника заводились розыскные
дела и составлялись розыскные ориентировки и требования, включавшие в себя
установочные данные, словесный портрет и особые приметы разыскиваемых.
До 1943 года чекисты мало что знали о противнике. Достаточно сказать, что
НКВД было учтено «35 разведывательных школ на временно оккупированной
противником территории», тогда как на Восточном фронте действовало около
двухсот гитлеровских разведывательных органов и школ.
Но благодаря внедренной в эти разведшколы агентуре стала накапливаться
информация о методах и особенностях под- готовки вражеских шпионов,
диверсантов и террористов.
Увеличилось число радиоигр с противником: если в марте 1942 года было
задействовано семь радиоточек, то к концу 1943-го работали 56
радиостанций, изъятых у заброшенных в советский тыл шпионских групп (всего
за время войны проведено 193 радиоигры).
Часто явившихся с повинной, хорошо знавших в лицо готовившихся к
переброске либо уже действовавших в советском тылу немецких агентов,
вербовали в качестве «опознавателей» и направляли в места большого
скопления военнослужащих или в запасные полки и фильтрационные лагеря.
В 1943 году разведывательные группы органов госбезопасности, действовавшие
за линией фронта, получили от своей агентуры данные на более чем 1260
агентов, заброшенных немцами в тыл Красной Армии.
15 мая 1943 года на советскую сторону перешел заведующий паспортным бюро
абверкоманды-103 («Сатурн» ). Он передал альбом учета агентов в Борисовской
и Катынской разведшколах с установочными данными, приметами и фотографиями
257 немецких агентов.
Тогда же вышел в свет первый сборник «Материалов по распознаванию
поддельных документов», где впервые были систематизированы уловки
противника по подделке удостоверений личности офицерского состава,
красноармейских книжек, продовольственных и вещевых аттестатов... В
сентябре 1943 года издан второй сборник, посвященный описанию печатей и
штампов, используемых немецкими разведорганами для придания достоверности
фальшивкам. В июле следующего года появился еще один специальный сборник -
«Материалы по распознаванию поддельных орденов и медалей СССР,
изготовляемых немецкой разведкой» (по приблизительным данным, общее число
фальшивых советских наград, выпущенных спецслужбами фашистской Германии,
составило двадцать-двадцать пять тысяч экземпляров).
3. Результаты работы по основному направлению.
Всего в советском тылу за годы Великой Отечественной войны было выявлено
1854 агента-парашютиста, в это число входил 631 радист. Причем от 55 до 65
процентов этих агентов были выявлены и разоблачены ГУКР «СМЕРШ»
непосредственно в зоне боевых действий. Получается, что остальные проценты
розыскной статистики добрали территориальные органы НКГБ и НКВД.
Но сейчас официально признано, что до конца войны работали и остались не
обезвреженными 389 агентурных радиостанций противника (по данным
радиоконтрразведки, которая техническими средствами фиксировала выходы в
эфир неустановленных радистов).
4. По работе СМЕРШ в бывшими военнопленными Красной Армии можно прочитать
в замечательной книге Пыхалова с символичным названием: «Великая
оболганная война» (главы 12-14). Там много конкретных статистических
данных о деятельности этой организации.
В. Абрамов «СМЕРШ. Советская военная контрразведка против разведки третьего рейха».
***
1942 год конец декабря. Хельсинки. Финляндия. Филиал школы «Цеппелин»
....Они с удивлением рассматривали выданную им форму, которая лежала на табуретках около их кроватей. Как потом выяснилось, это была форма французской армии.
Фельдфебель Георг показал им, где ванна и туалет, и предложил хорошенько побриться, так как за пять суток они обросли щетиной.
Семен во время бритья, прикрыв плотнее дверь, все повторял, как бы про себя, но обращаясь к Игорю:
— Что же дальше? Куда нас еще бросят?
—Не волнуйся! Куда-нибудь бросят, — ответил Игорь. — Но прежде чем куда-то... еще здесь, наверно, побудем. Ты заметил, как вчера капитан интересовался нашим рассказом о
советском побережье и особенно тем, что мы на нем видели и что нарисовали. Наверняка будут еще интересоваться и уточнять наши рисунки-чертежи. Постарайся хорошенько запомнить, что мы рассказывали и что рисовали. Не придумывай ничего нового. Это вызовет новые вопросы, которые могут нас запутать, и тогда все наши рассказы и рисунки вызовут сомнения. Ты понимаешь меня, Сёма?
— Конечно. Все понятно. Все наши рассказы и рисунки будут проверять и перепроверять. Наверно, не только мы с тобой были там в камышах. Кто-то был до нас, кто-то будет после нас. В разведке все проверяется и перепроверяется.
Почти весь последующий день доказал, что Игорь был правы относительно проверок.
Не дав им хорошенько умыться после бритья, фельдфебель позвал завтракать и предупредил:
— Завтракайте поскорее, без болтовни. Николай Николаевич уже ждет вас давно.
Они переглянулись быстро, подморгнув друг другу, что означало: «Понял?» — «Понял!»
Николай Николаевич (так назвал фельдфебель капитана) ждал их в большой комнате, в центре которой стоял большой опальный стол и на нем — большая карта Ладожского озера.
— Ну как, отоспались? Отдохнули? Позавтракали? Теперь за работу. Не надо стоять по стойке «смирно». Не напрягайтесь. Сядьте вот на эти стулья у стены.
Игорь и Семен сели на стулья, внимательно смотря на Николая Николаевича, который прошелся перед нами по комнате и продолжал:
— Расслабьтесь. Сейчас вам надо напрягаться мысленно. Восстановите в своей памяти эти трое суток, которые вы провели, на Ладожском озере.
— Опять Ладога?! — начал Володя. — Она уже в печенках у нас. Трое суток в грязи, особенно днем, когда высовываться из камышей нельзя, а над головой почти каждый час свистят пули от пулеметной очереди с берега. И чего они стреляют? Ведь никого нигде не было, нас не видно в камышах. Мы там замаскировали и себя, и байдарку — все зеленое было кругом, а камыши по всему побережью выше человеческого роста.
— Да, да, эти дни были нелегкими для вас, и вы проявили героическую выдержку и терпение. Молодцы! Сейчас в спокойной обстановке, в безопасном месте надо еще раз все хорошенько вспомнить, так как вчера вы рассказывали и рисовали экспромтом и могли что-нибудь пропустить, забыть. Так ведь?
— Нет-нет, Николай Николаевич, — начал Игорь опережая Семена.
—Ну а пока, для начала расскажу про политическую обстановку. Кажется, большевики называют это политинформацией?
Зовут меня Николай Николаевич Варбург, я полковник русской армии. Звание получил приказом самого Врангеля. Зовите меня господин полковник или господин Варбург.
Победоносное наступление немецкой армии в прошлом году остановили вовсе не большевики, а особо лютые зимой 1941 —1942 года. Немецкая армия не была подготовлена к таким морозам предполагалось закончить войну до зимы. Русские, хорошо экипированные и адаптированные к зиме, начали контрнаступление. Немцам пришлось отойти от Москвы и готовить свою армию к новому решительному наступлению летом 1942 года. И вот мы уже знаем, что за эти летние месяцы немецкая армия захватила Крым, Северный Кавказ и сейчас громит остатки Красной Армии на подступах к Сталинграду, участь которого, по сути, уже решена. Волга будет в наших руках, что отрежет Москву от юга России, от нефти и угля. Ленинград еле-еле держится, его участь тоже практически решена. После Ленинграда сразу же захватываем Вологду и отрезаем Москву от Севера. Прекращается помощь Москве от союзников через Мурманск и Архангельск. Москва будет окружена и повержена.
Игорь не слушал — он вспоминал все прошедшее. С того момента как вышел из строя, и до того как хмурый полковник —начальник другой разведшколы, после личной беседы —он со всеми беседовал лично, при вербовке и оформлял новую фамилию — кличку-псевдоним. Только те, кто знал друг друга до вербовки, иногда помнили настоящие имена и фамилии. Имена часто оставались настоящими, а псевдонимы, обычно по желанию агента, обязательно начинались с той же буквы, что и настоящая фамилия. Его псевдоним — Суздальский.
Это исконно русское, древнее, честное и правдивое он выбрал сам.
Николай Николаевич еще некоторое время продолжал свою беседу-лекцию, рисуя картины прошлого и будущего, потом позвал фельдфебеля, сказал ему что-то по-немецки, а затем обратился к ним по-русски:
— Сейчас вы отправитесь с Георгом на нашу прибрежную базу на Финском заливе, искупаетесь там, протрезвитесь, а вечером он сводит вас в кино посмеяться — сейчас демонстрируются старые, но хорошие фильмы с участием Пата и Паташона, Гарольда Лойда, Бестера Китона — слышали таких?
— Конечно, слышали! — весело ответил Семен. — У нас в Ленинграде все эти фильмы до войны шли много раз.
В Санкт-Петербурге, —строго поправил его Николай Николаевич. Так велит называть этот город фюрер…
***
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева, советского разведчика с тридцатилетним стажем.
…Нас, пленных загнали в церковь, набили битком. А утром выгнали на улицу и объединили в колонны по тысяче человек.
Четыре дня наша колонна под охраной немецких, а больше румынских и венгерских солдат с овчарками пешим порядком передвигалась на запад.
Этот «поход» был очень изнурительным. Шли по 12—14 часов в сутки. Как говорят в народе — с рассвета до темна. Через каждый час — 5 минут отдыха. Обед в 12 часов. Первый и второй день — по 500 грамм хлеба. Третий день — по литровому черпаку подсолнуховых семечек. Четвертый день — привели нас на пшеничное некошеное поле: «Рвите, кто сколько сможет, пшеничные колосья, в пути будете есть свою русскую пшеницу».
Во время сбора колосьев несколько раз была слышна стрельба и лай собак — это
кто-то пытался сбежать, но заканчивал свой жизненный путь на этом урожайном пшеничном поле...
Убивали не только при попытке бежать. Расстреливали совершенно выбившихся из сил, ослабевших, кому уже не могла помочь поддержка товарищей по шеренге.
Был случай, который можно назвать самоубийством, когда совершенно отчаявшийся человек, не видевший впереди никакого выхода, выбежал из колонны, разодрал на груди рубашку и закричал: «На! Стреляй гад! Пусть я умру здесь, на своей земле, в России, но не буду рабом в вашей фашистской Германии!» Автоматная очередь — и человек упал на землю своей Родины.
По окончании этого страшного похода мы оказались в большом пересыльном лагере на окраине Кременчуга. Вечером я подошел к еле-еле тлеющему костру. Бородатый мужик в солдатской шинели не по росту прикуривал самокрутку-цигарку лучинкой от костра.
При затяжке лицо его осветилось ярче и мне показалось вроде знакомым, но борода мешала узнать его. Всматриваюсь внимательней. Он заметил меня и спросил:
— Узнал? — голос знакомый. Наклоняюсь к нему и полушепотом говорю:
— Товарищ Пыльцов?
Наш особист закрыл глаза и утвердительно кивнул, а указательный палец приложил к губам. Я тоже кивнул — понятно! Затем поманил пальцем, и мы отошли в сторону.
—Что собираешься делать? — с прищуром тихо спросил он.
— Не знаю. Вы старше, опытней и умней. Вот и скажите, что теперь делать.
—Скажу. Слушай внимательно. Мы сейчас с тобой званий и должностей не имеем. Мы пленные, и пути наши разойдутся, приказывать я теперь не могу, но совет дам правильный, и если ты его послушаешь и осуществишь, будешь молодцом. Этот лагерь временный, как говорят, «пересыльный». Когда попадешь в стационарный лагерь, постарайся привлечь внимание немцев... Ты ведь артист, вот и прояви свой артистизм, умение перевоплощаться, способность общаться с любыми людьми. Зачем? Надо, чтобы эти твои способности немцы заметили. Такие люди им нужны. Они сейчас усиленно вербуют таких людей в свою военную разведку и перебрасывают через фронт в наши тылы. Расчет у них прост: если даже один из ста переброшенных выполнит задание, то расходы на всех сто завербованных будут оправданы, а девяносто девять переброшенных, убегут ли или их поймают, нее равно создадут в наших тылах обстановку шпиономании, а иногда и паники — это тоже входит в их планы. Сам не напрашивайся, только после «раздумий» давай согласие. В разведшколе с курсантами общайся хорошенько и подбирай надежных — возможных напарников. Перебрасывают группами. Понял? И прошу еще: мы с тобой не знакомы, не встречались никогда. Все! Удачи тебе! Он сжал мой локоть и ушел в сторону.
В середине следующего дня немцы отобрали из общей массы пятьсот человек комсостава и столько же рядовых, погрузили в телячьи вагоны и отправили на запад.
В первую ночь, при замедленном движении в горку, через окошко в углу под потолком убежал один человек. Все оставшиеся волновались, боясь наказания за допущенный побег. В середине дня на какой-то станции отодвинулась дверь, и всем было приказано по коридору из немецких солдат добежать до середины перрона к столу с нарезанными пайками хлеба и, взяв свою пайку, примерно 500 грамм, быстро («шнель-шнелъ» ) вернуться в вагон. Когда все вернулись в вагон, фельдфебель около стола закричал:
— Was ist das? — На столе осталась одна пайка. Переводчик повторил:
— Что это значит? Кто не получил? Кто-то лежит больной?
— Нет-нет, больных нет. Все получили.
— Schaise mensch! Weg! (Дрянь человек! Прочь!)
Вагон закрыли. Вскоре после выдачи хлеба пленным по всем вагонам эшелон тронулся в дальнейший путь. Во вторую ночь сбежали еще несколько человек, в том числе я и мой начальник штаба дивизиона — лейтенант Потапенко. Отойдя к утру от железной дороги на 10—15 километров, мы приютились в глухой деревушке (в маленьких глухих деревушках немцев не было). Отоспавшись и подкрепившись хлебом, картошкой и молоком у одинокой немолодой колхозницы, мы начали думать: «Что делать?» Родители Потапенко жили в городке Красный Луч, и он предложил добираться ночами к ним. Но я отказался решив, что мне надо окрепнуть, а заодно помочь этой женщине по хозяйству. Лейтенант ночью ушел, расспросив хозяйку о дорогах и ближайших селениях. На третий день пришла старостиха и сказала, что я должен у нее зарегистрироваться, так как, по законам оккупантов, она обязана еженедельно сообщать о вновь появившихся людях. Через неделю старостиха сказала, что надо идти в район и оформить более подробную регистрацию. В районе таких «вновь появившихся» собралось восемь человек. Все, конечно, — бежавшие из плена. Без всякой регистрации нас погрузили в крытую машину и под присмотром двух вооруженных полицаев привезли к железнодорожной станции - где загнали в импровизированный лагерь военнопленных.
В конце октября 1941 года я уже был в стационарном лагере № 11-а офлаг (офицерский), который находился в старых царских казармах города Владимира-Волынского. Этот старый военный городок состоял из шести двухэтажных кирпичных корпусов, пищеблока-кухни, штабного корпуса (за зоной, около ворот) и некоторых подсобных хозяйственных построек и сараев. Весь личный состав военнопленных разделялся по национальному признаку и по военным подразделениям (полк, батальон, рота, взвод).
Три русских полка занимали три корпуса. Украинский полк занимал один корпус, и сборный полк из кавказских и среднеазиатских национальностей размещался в пятом корпусе, а шестой корпус — медицинский — делился на два отделения: для общих больных и сыпнотифозных больных. Ежедневно при построении-проверке на плацу весь состав выстраивался по этим национальным подразделениям, и каждый командир полка докладывал начальнику лагеря (тоже из пленных) полковнику Кеворкову о состоянии дел в полку — общую численность полка, количество больных, в том числе сыпным тифом, и сколько умерло. Ординарец Кеворкова все это записывал, после чего общая докладная от всего лагеря поступала в немецкий штаб, который находился вне лагеря. Получалось так, что лагерь вроде жил под руководством самих пленных.
В зоне немцев было очень мало. Иногда при построении, в двух метрах от Кеворкова, присутствовал кто-нибудь из немецких офицеров — помощников коменданта. К каждому полку был прикреплен один немец в чине унтер-офицера или фельдфебеля И по одному — к кухне-пищеблоку и медицинскому корпусу. Появлялись они три раза в день: утром, при раздаче хлеба, днем, но время обеда, и вечером, перед отбоем. Ни один пленный не имел права подойти к немцу ближе чем полтора—два метра (немцы очень боялись заразиться сыпным тифом). В руках у них всегда была или кожаная плетка, или приличная палка. Если кто-то из пленных оказывался вдруг ближе положенного расстояния, получал окрик «Weg!» (Прочь!) и один-два удара. Питание в этом лагере было «трехразовое». Завтрак: 300 грамм хлеба (на весь день), ячменный кофе (мутная коричневая жидкость), два кусочка сахара (на весь день). Обед: около 800 грамм супа (мутная жидкость со вкусом неочищенного картофеля и запахом рыбы. Сам картофель или рыба присутствовали очень редко и в минимальном количестве). Ужин: чай (прозрачная теплая вода с запахом сухой травы) и оставшийся от утренней 400-граммовой пайки кусочек хлеба. Скудность питания немцы объясняли так: «По немецким правилам офицеры физически не работают. Вы все здесь офицеры. Не работаете. По советским правилам — кто не работает, тот не ест». Стало быть не едите…»
***
Москва. Лето 2007
Утром второго дня в кабинете Виктора раздался звонок.
—Здравствуйте, —прозвучало в трубке. Я имею честь говорить с господином Марковым?
—Да, слушаю, —отозвался Виктор.
—Я Толстунов, «Новый Мемориал», —вам обо мне говорили?
—Да, по делу... —Виктор замялся, -
—» Северного рога». Я сейчас нахожусь внизу, у входа, — проведете меня.
Толстунов оказался молодым еще хотя и наполовину лысоватым человеком в дорогом костюме. Элегантный, холеный, но вместе с тем чем-то к себе располагающий.
В руке он нес миниатюрный ноутбук.
—Подождите, дело сейчас принесут, — Виктор усадил Толстунова в комнате отдыха. Видите ли, я пока сам его не читал —загружен делом людей живых и опасных.
—Если не секрет —кого же?
—Секача-Иванькевича, —бросил Виктор.
—Да, безусловно, борьба с воинствующим экстремизмом, национализмом и ксенофобией дело важное. Кстати, пока я ждал внизу, наблюдал ваших сотрудников.. Честно говоря я представлял их по другому.
Такие вполне подтянутые очень молодые люди, с приятными лицами... Еще помню попался один старичок напоминающий хиппующего профессора — бородка клинышком, пенсне, панама, совершенно умопомрачительный пояс с фенечками...
Я решил что это какой-то фигурант по делу, а он показывает на турникете удостоверение, и его вежливо приветствуют по имени отчеству.
Виктор пожал плечами.
Он сам удивился, впервые увидев главного эксперта управления, доктора военных наук Ивана Ивановича Никольского.
—Не подскажете, кто он по специальности? Ну хотя бы намекните? —доброжелательно улыбнулся Толстунов.
—Хотите чаю? — осведомился старший лейтенант.
—Пока нет, спасибо. И не надо на меня дуться. Я все понимаю, и более того... Хочу сказать вам как человеку, с которым мне придется работать. Я не имею никакого предубеждения к ФСБ. И должен заранее сказать —я никоим образом не разделяю взглядов некоторых своих коллег-демократов, которые, к примеру, рассуждают на тему что нужно было сдать Ленинград во имя гуманизма, или даже оправдают Власова. В конце концов, подходить тому времени с мерками нынешнего просто глупо. Этак можно договориться и до того, что Чингисхан виновен в массовых нарушениях прав человека. — усмехнулся Георгий Максимович.
Но что касается нынешнего времени... Понимаете — сейчас времена не прошлые а нынешние. И жить надо в соответствии с нормами нынешнего времени.
Я вот не скрываю, что резко отрицательно отношусь к пропаганде военных подвигов, которая сейчас идет в кино и на телевидении. Я не хочу чтобы русскому народу нужны были какие то подвиги. Никаких подвигов —вот таков должен быть по моему девиз России. Народу нужно учиться просто жить. Плохо ли, хорошо ли - просто жить.
—Это какое же восхваление - «Штрафбат» со «Сволочами» ? —усмехнулся Виктор.
—Вот видите — пожал плечами Толстунов. Даже социальный заказ у нас выполнить не могут. Спокойствие, мир и развитие —вот наши задачи. И «Новый Мемориал» намерен этому содействовать в меру сил.
—Ну, как историк вы должны понимать, одну вещь. Порой, чтобы люди просто могли жить, необходимо идти на подвиги, что и было сделано в нашей стране в 1917-1945. Опять же я сомневаюсь, нынешние господа либералы, хотят «просто жить». У них, у постмодернистов понятие «просто жить» несколько отличается от такого же у нас, простых смертных.
—Политически вы отчасти правы, —охотно кивнул Толстунов. Но хотел бы уточнить насчет фильмов —неужели же вы за цензуру?
—Поверьте как специалисту —цензура в той или иной форме была везде и всегда. Нечего клепать на одних коммунистов. Вопрос в том, что кроме цензуры положительного делает власть.
—Неплохо сказано, — с толикой уважения сообщил Толстунов. Давайте же не будем ссориться, и останемся при своих мнениях. Нам предстоит ведь вместе работать.
***
Лето 1943 го. Карельский перешеек. Лейтенант Свинцов.
—Вот наши позиции, а вот ихние...
Немолодой флотский командир ткнул пальцем в сторону врага.
Картинка не располагала к веселью.
Проволочные заграждения, воронки, покалеченный лес, несколько разбитых автомашин... Финнов не видно — они зарылись в землю.
—Вот стало быть — все наше хозяйство. Диверсантам взяться неоткуда.
Свинцов придал лицу сурово-деловитое выражение, хотя и в душе соглашался с моряком. Сам смотрел по карте расположение финских позиций.
Но служба есть служба а приказ есть приказ. Сколько даже на его памяти было случаев, когда враг пытался атаковать именно в таких вот «невозможных» местах. А корректировочные посты — важнейшее звено в организме форта.
На вышке — дежурный лейтенант и шесть краснофлотцев. Спустились с ними под укрытие, собрали остальных.
И вот после проверки Свинцов решил использовать возможность побродить по сосновому лесу, — это ведь такая редкость! Посидел на свежей траве... Кругом заросли черники... Не вставая, пригоршнями рвал ее и наслаждался вкусом свежих ягод.
На душе от прикосновения к природе был удивительный покой! Замком батареи, приставленный командиром к СМЕШевцу между тем рассказывал о службе на форту. И Свинцов чувствовал безотчетную симпатию к этому умному, бывалому командиру, в прошлом — инженеру-электрику Балтийского завода. Любителю рыбной ловли, и картошечки с укропом...
—Знаете, товаришь лейтенант, нам бы сюда писателя прислать, —рассказывал он, по имени отчеству -как знаменитый бунтарь - Степан Тимофеевич. Вглядеться бы получше в эту жизнь на островке! Сколько здесь разных людей! У каждого — свое...Хоть новые «Севастопольские рассказы» пиши.
Капитан-лейтенант отправил в рот несколько черничин.
А Свинцов подумал, что именно вот этот офицер-артиллерист, и такие как он два года уже спасают город от уничтожения. На Ленинградском фронте ежедневно, упорно уничтожают дзоты, НП, склады боезапаса, пулеметные точки и блиндажи противника. Но все равно Ленинград по-прежнему обстреливается. Вместо подавленных батарей немедленно появляются новые. До сих пор!
— Товарищ лейтенант, вы все таки в НКВД работаете... Скажите когда кончится война? Ребят говорят — еще год. А вы как считаете? Свинцов ответил, какие у капитан-лейтенанта глаза — усталые, ожидающие...
— Думаю, что зима будет военная... Сроки предсказывать не берусь, но они ускорятся, если выступят союзники.
Каплей заметно погрустнел. Но не мог же Свинцов лгать ему...
—А вы вот скажите — когда финнов замолчать заставите.
— Пока не сломаем блокаду до конца и не отгоним немцев с финнами, обстрелы будут, —так же хмуро бросил артиллерист. Скорее бы! Кстати —финны в последние пару недель усиленно занимаются оборонительными работами: боятся не иначе.
—Две недели? —напрягся Свинцов.
—Да, где-то около того... А что?
—Да так...
Но внутри он был уже далеко от черничных полян карельской тайги.
Несколько дней назад был издан приказ: срочно выделить с форта людей в морскую пехоту. Видимо, дело идет к решительным боям на Ленинградском фронте. Только вчера он провожал в морскую пехоту группу бойцов. Уходили моряки с готовностью: «Будьте уверены! Не посрамим чести флота!». И вот выясняется, что о грядущем наступлении противнику стало известно заблаговременно. Значит, где-то в тылу, в осажденном прифронтовом городе работает замаскировавшийся враг.
***
Протокол находится в л.д. № 115 том 69 стр. 508
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА агента финской разведки
– МАШНИКОВА Александра Трофимовича, 1917 г.р., уроженец д. Пьяжиево-Сельга, Ладвинского с/с, Прионежского р-на, КФССР.
От 24 октября 1943 года.
ВОПРОС: 17.X.43 г. вы явились в органы советской контрразведки с повинной. Расскажите с чем связано ваше возвращение на территорию СССР из финского плена?
ОТВЕТ: –17.X.43 г. я явился в органы советской контрразведки затем, чтобы искренне рассказать, что я переброшен на территорию СССР финскими разведывательными органами с задачей проведения шпионской работы в городах Беломорск и Кемь. Для разведывательной деятельности на территории СССР я был завербован финской разведкой во время нахождения в плену в лагере военнопленных в Финляндии, а затем – прошел подготовку в разведывательной школе, дислоцирующейся в д.д., Минола и Каменный Новолок.
ВОПРОС: – С какого и по какое время вы обучались в разведывательной школе?
ОТВЕТ: – Я обучался в разведывательной школе с начала июня 1942 по конец сентября 1943 г., т.е. когда был произведен выпуск. За это время мною был пройден курс теоретической и практической подготовки для разведывательной деятель носит на территории СССР.
ВОПРОС: – Назовите всех известных вам работников финских разведывательных органов?
ОТВЕТ: – Из работников финских разведорганов и лиц преподавательского состава, работающих на финскую разведку под видом штабных работников 1 разведполка северного отделения Русской освободительной армии «ВЛАСОВА», мне известны: –
15. «ЛЕБЕДЕНКО» – капитан – «власовской армии», в разведшколе преподавал специальные дисциплины, начальник штаба 1 разведполка Красной Армии», бывший капитан Красной Армии. Служил на полуострове Ханко В плен попал в декабре 1941 г. там же. Ярый украинский начальник в организациях. До войны служил в западной Украине (бывшая Галиция), в одной из ж/д бригад. Настроен антисоветски. В лагере № 1 написал специальное задание финнов по воинским перевозкам Красной Армии. Находясь в плену, использовался финнами на полуострове Ханко ликвидации последствий боевых действий, занимался розыском складов питания и продовольствия.
ПРИМЕТЫ: Рост высокий, худощавый, атлетического телосложения, лицо продолговатое, нос прямой, пропорциональный, глаза серые, лоб открытый, шатен, волосы вьющиеся зачесан назад. В разговоре с курсантами и друзьями как обращение употребляет слово «голуби» произносит его по-украински, говорит чисто, часто напевает украинские и русские песни, поет баритоном.
Глава 2
Из дневника Николая Свинцова.
12 июля 1943 года
Радио, в 6 утра. — Атаки противника на Курско-Орловском направлении провалились. Упорные бои на Белгородском направлении... Утром 5 июля немецким войскам был зачитан приказ Гитлера: «Армия идет в наступление, которому суждено решить исход войны». Не вышло!
«Тактика танковых прорывов, которой нас обучали, провалилась», — говорит один пленный унтер-офицер, танкист 4-й танковой дивизии. В нашей прессе и по радио — ровный, спокойный тон. О Курско-Орловско-Белгородском наступлении противника говорится наряду с информацией об уборке урожая, спорте и т. д. Хороший показатель!
В 12.15 радиообзор центральных газет. — Об операции союзников на Сицилии: парашютисты были высажены вечером 9 июля; затем на транспортных самолетах и планерах были высажены войска, занявшие линию позади итальянской обороны. Особого сопротивления не было. Фронт высадки — 165 километров по южному берегу. Наконец-то дождались...Мы не сомневались и не сомневаемся в своих возможностях разбить немцев и отбросить их с советской территории, но без Второго фронта нам труднее решать общую задачу: уничтожение гитлеровской системы в целом, освобождение Европы, Чехословакии и т. д. В этом общем деле должны принять участие силы всех Объединенных наций. Вот в чем суть! Это разъяснение очень существенно. При минимуме документальных данных иные формулировки бывают не ясны. Политика и дипломатия союзников так туманны, что без авторитетной информации иногда трудно правильно ориентироваться в происходящих событиях.
Был у тети Кати — она теперь завуч.
«В Ленинграде с детьми происходят серьезные перемены. Лозунг: «Мсти, уничтожай врага!» — они воспринимают обобщенно, примитивно. Дети стали грубее, жестче, критикуют взрослых, следят за событиями... В детдоме жил десятилетний мальчик. Отец убит на фронте. Мать осталась одна, — отдала сына в детдом, который готовился к эвакуации... Мальчик но хотел уезжать. Убежал к матери (а у нее — уже новый друг). Сын стучал, стучал, но мать не открывает. Мальчик услышал голоса... «Мама, открой, ты же дома...» Час, два стучал, молил, но мать не решилась его впустить... Мальчик вернулся в детдом, сел поодаль, подпер головенку руками и только шептал: «Папа... Папа... Папа...» Какой след останется на душе у этого человечка? Как он будет глядеть на людей, на семью?..
Теории «молниеносной» войны похоронены, — в этом сознаются и немецкие
руководители. Сейчас они упорно ищут выхода... Шведское радио сообщает, что в промышленных кругах Германии господствует мнение, что война проиграна, пора заключать мир и готовиться к новой, третьей войне (!).
Вечером немного побродил по саду. В последние дни прошли дожди. Растительность
буйно разрослась. На прополотых грядках — опять сорняки. Придется еще
поработать.
Еще из допросов пленных.
«...Я работал в Германии. У Круппа рабочие получали двести граммов хлеба, немного маргарина, эрзацколбасу и три картофелины; работали по двенадцати часов в день, часто бастовали. Жили в бараках, под надзором. Было тяжело, Однажды вспыхнула драка с итальянскими рабочими. Дрались жестоко. В другой раз бросили полицейского в котел с супом и во время суматохи украли пятьдесят кило хлеба, потом были обыски, несколько человек выслали обратно в Испанию. Во время воздушных тревог полицейские стояли с автоматами у станков и не отпускали нас: «Arbeitcn!». (Из допроса пленного испанца Рагоса, 250-я испанская дивизия.)
«...О России мы ничего не знали, в школах нам о ней не говорили. Нам сказали, что Россия сосредоточила свои войска летом 1941 года на германской границе,
угрожая нам, и фюрер объявил войну. Мне все равно, как кончится война: победит
Германия — надо работать; победите вы — надо работать. (Да, психология!) А сейчас надо выполнять свой солдатский долг...» (Даншевиц, пруссак, 23 лет, батрак.)
«...Русские хорошо отзываются о своем правительстве и о Красной Армии.
(Научились у нас по-испански и объясняют нам...) Я видел, что пленные ходят в тряпках и подбирают оброненный обозный навоз. Одна русская, когда зашел разговор о штурме Ленинграда, показала кукиш: «Ленинграда немцам не взять...» (Э. Б.Восес, Испанская дивизия.)
Суммировать весь этот материал трудно. Внутреннее состояние немецкой армии, конечно, ухудшается, но оно не бедственно. Немецкие солдаты еще держатся, даже раненые, даже в плену. Они инстинктивно чуют, что поражение будет для Германии национальной катастрофой, — ведь так или иначе страна на длительный срок выйдет из ряда великих держав. Кроме того, боятся ответственности за все содеянное ими
Паек в Германии (показание пленного ефрейтора Ланге. 220-й пехотный полк): 2Ь0 граммов хлеба, четверть литра обезжиренного молока — в день; 200 граммов мяса, 200 сахару, 100 маргарина — в неделю; 100 граммов риса и 100 пудинговой или картофельной муки — один раз в месяц.
Из немецких военных анекдотов.
— Как бы ты хотел воевать? Ганс:
— Я хотел бы остаться немецким солдатом, иметь русское командование, английское вооружение и американский паек.
19 августа 1943 года
...Как же развиваются события? Каковы перспективы и особенности этой войны?
В 1941 году немцы беспрерывно наступали — пять месяцев, в 1942 году — три месяца, в 1943 году — десять дней (!!).
Мы видим спад немецких военных действий.
Красная Армия за два года освободила больше одной трети захваченной Гитлером советской территории! Сейчас к этому добавляется территория Орловско-Брянских районов и Украины.
Зимой 1941-1942 годов мы отвечали Гитлеру контрударами, но не сумели еще окружить немцев под Москвой. В 1942-1943 годах мы начали окружать противника у Сталинграда и на других участках. Немцы, видимо, боясь «котлов», ушли из Демянска, Ржева, Гжатска, Вязьмы и т. д. Гитлер не сумел прорвать наш фронт на Курском выступе летом 1943 года.
Изменения вполне ощутимы.
Особенность этой войны далее в том, что гитлеровская армия имеет тенденцию к ослаблению, пополняя свои ряды поляками, чехами, австрийцами, эльзасцами, большей частью настроенными против нее.
25-летие разгрома немцев в первую мировую воину...
На совещании в «Большом Доме» нам сообщили, что в ставке Гитлера было собрание руководства национал-социалистской партии и высшего командования — без вызова фронтовых главнокомандующих. Обсуждалась обстановка, создавшаяся после поражения на Востоке и итальянских событий. Иностранная пресса сообщает, что фашистский генералитет рекомендовал отвести немецкие армии на линию Днепра, оставить Норвегию и т. д. Гитлер — против. Намечены военные планы на зиму 1943-1944 годов. «В ноябре будет готово новое немецкое оружие и будет нанесен решающий удар». Наша разведка докладывает про какие-то новые ракеты. Геринг после совещания уехал в Гамбург, Риббентроп и Кейтель — в Рим для переговоров с итальянским правительством.
***
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева.
.В начале января 1942 года я заболел сыпным тифом и дизентерией и был переведен в тифозное отделение медицинского корпуса. За десять дней я, молодой здоровый парень, превратился в «доходягу» — кожа и кости. Все, что происходило вокруг, я слышал, но реагировать не мог. Лежал на спине с открытыми глазами и молчал. Есть сам не мог — руки не подчинялись. Ложка из рук падала, а затем руки падали на нары. Санитар с трудом мог накормить меня. Жизнь и смерть противоборствовали — кто кого? Однажды слышу и чувствую — меня поднимают, кладут на носилки. Я в одном нижнем белье. Шинель оставляют на нарах. Несут. Куда? Выносят на воздух. Холодно. Зима 1941/1942 года пыла очень холодная. Вижу уже звезды на небе — значит, наступает ночь. Куда же на ночь-то? Ставят носилки на снег. Очень холодно. Я начинаю дрожать. Открывают ворота сарая. Это сарай для трупов из тифозного барака. Почему? Я еще живой! Заносят в сарай. Один санитар берет за ноги, второй подсовывает руки под мои плечи. Я начинаю стонать и от холода дрожать еще сильнее. Второй, который руки подсунул под плечи, говорит:
— Слушай, он еще теплый и дрожит.
— Ничего. К утру дойдет и остынет, — отвечает первый.
Постепенно тело мое немело, я терял сознание. В конце концов, я уснул и увидел сон: будто я рыцарь и живу рыцарской жизнью, и любовь увидел, и разные приключения были, и дошло дело до поединка на шпагах, и когда меня там убили, я здесь, в тюрьме, пришел в сознание. Сколько времени длился мой сон, не знаю, вероятно, три-четыре часа, но я точно почувствовал, что эти часы я жил другой, интересной жизнью. Потом, лежа на нарах тифозного отделения, неимоверно обессилевший и голодный, я закрыв глаза, начал напрягать всю свою волю с единственной мыслью: увидеть, что ждет меня, если я выживу. И я увидел. Увидел себя в группе пленных, которых высадили из крытой немецкой автомашины во дворе большого дома. Из окон этого дома на нас смотрели, улыбаясь, немецкие офицеры, потом какие то из них спустились к нам во двор и начали угощать бутербродами и сигаретами. Большинство из них по-русски не разговаривали, некоторые — слабо и с сильным акцентом, а некоторые, видно, были русскими и, угощая нас, говорили:
-Кушайте, кушайте, ребята. Вам надо поправляться и набираться сил, которые вам будут очень нужны после небольшой учебы у нас. О разведке ни одного слова не было сказано, но чувствовалось, что это какой-то немецкий деятель, связанный с разведкой.
Разбудил меня Володя Собакин, которому кто-то из санитаров передал, что меня уже считали трупом, но вернули из трупного сарая «выкарабкиваться». Не подходя очень близко, он подбодрил меня:
— Игореха, не падай духом и поправляйся брюхом. Вот тут тебе бутылка молока и печенье. Сразу все не ешь. Потихоньку, полегоньку, но почаще. Не дадим вшам высосать у тебя кровь. Вошь, как и клоп — мелкое бескрылое кровососущее насекомое, паразиты наши, а вот еще в банке мазь: если сам не сможешь всего себя натереть, скажи Егорке — санитару, он поможет.
Завтра принесу чистое белье, а это отдай сжечь. И хорошей баланды с мясом принесу. Поправляйся!
...В конце апреля 1942 года я в составе группы из 20 человек по железной дороге под конвоем двух немецких солдат был доставлен в Таллин , где нашу группу уже ждал автобус. На этом автобусе нас завезли через арку с воротами в большой двор, приказали выгрузиться и сесть за большой длинный стол посреди двора. Когда все расселись, двое солдат принесли тарелки с кусками нарезанного хлеба и немецкие солдатские котелки с немецким солдатским супом.
Когда с содержимым котелков было покончено, эти же двое солдат принесли подносы со стаканами кофе и дали каждому по маленькой пачке печенья.
Из окон на нас поглядывали офицеры и штатские (я вспомнил свой сон).
После приема пищи на этом же автобусе, но уже с одним солдатом и одним офицером-лейтенантом, нас из Варшавы вывезли за город и высадили в небольшом военном городке. Офицер на хорошем русском языке приказал построиться по ранжиру (по росту) на площадке городка, и через минуту из главного корпуса вышел немецкий офицер в звании гауптмана (капитана). Лейтенант скомандовал нам «Смирно!» и пошел навстречу капитану. Не дойдя трех-четырех метров, он взял под козырек и доложил что-то по-немецки. Капитан подошел ближе и громко произнес по-русски:
— Здравствуйте, ребята!
Наш ответ был не офицерский, хотя все были офицерами.
Кто-то крикнул «Здравия желаем!», кто-то добавил: «Здравия желаем, господин гауптман!», некоторые вместо «гауптман!» кричали «господин капитан». В общем, гвалт получился порядочный, и лицо гауптмана явно выразило недовольство.
— Да-а-а, — протянул он. — Ну, что ж, будем учиться. Вы находитесь в школе, в военной школе, в немецкой военной школе, и здороваться будем по-немецки. Попробуем.
—Смирно! — скомандовал он. Все подтянулись и замерли по стойке «смирно».
— Хайль Гитлер! — резко крикнул он, вытянув руку в фашистском приветствии.
— Хайль Гитлер! — последовал общий, довольно дружный ответ.
— Вот это другое дело. Почти хорошо. Некоторые еще немного опаздывают. Вольно! — Все расслабились. — Поясняю дальше. Вы прибыли в школу немецкой военной разведки Абвер. Кто из вас не хочет или по каким-то причинам не может быть нашим курсантом, скажите об этом сразу, чтобы ни нам, ни вам не тратить напрасно время. Вас не отвезут назад во Владимир-Волынский, а скорее всего определят где-нибудь здесь на работу. Это, пожалуй, и для вас будет лучше. Итак, кто не хочет — два шага вперед, ша-а-агом марш! Шагнули двое.
— Хорошо! Вы сейчас пойдете со мной, а остальные подождите две—три минуты. Скоро придет фельдфебель, и вы пойдете с ним в баню, хорошенько помоетесь, переоденетесь, и фельдфебель скажет, что делать дальше.
После мытья и переодевания в обычное советское военное обмундирование без всяких знаков отличия, фельдфебель выдал всем по пачке солдатских сигарет и по зажигалке.
— Курите. Отдыхайте. Беседуйте. Из территории школы самовольный выход запрещен. Отбой в 22.00. Ваш домик № 9. Хайль!
И он ушел, оставив нас…
***
Выписка из протокола допроса обвиняемого Дубинина Александра Андреевича
Вопрос
Кто помимо перечисленных вами лиц имел отношение к командованию финской армии или армии Власова имел отношение к школе
Наиболее влиятельным представителем финского командования и командования армии Власова являлся капитан Эриксон —около 50 лет по национальности финн —является ли эта фамилия его настоящей, не знаю, но о нем мне известно следующее.
Во время воны 1914 года Эриксон проживал в Петрограде где закончил кадетский корпус, в 1914 по 1916 командовал ротой, находился на русско-немецком фронте, в царской армии. Во время революции находился в Финляндии где имел свое поместье, он говорил что имел хозяйство зажиточного крестьянина, одновременно содержал контору по переводу иностранной печати и снабжению переводной прессы финляндии. До середины августа 1943 был в числе дикторов при передачах на русском языке финской радиостанции Лахти. В настоящее время Эриксон является представителем и лицом осуществлявшем связь Северного Рога со штабом Власова. До конца июля 1943 имел три поездки в штаб Власова и один раз имел личную встречу с Власовым. В школе Эриксон читал курсантам радистам и разведчикам две лекции. Первая —об организаци армии Власова, была прочитана в начале июля 1943 года. Вторая была прочитана в начале августа 1943 года. По существу это была его третья лекция —потому что в первое посещение было прочитано дев лекции по указанным вопросам. Эриксон пользовался авторитетом и уважением среди русских преподвателей.
Форм правления в России он не касался, но высказывался о необходимости введения военной диктатуры в первые годы после войны...Во время лекций он рассказывал как сам был разведчиком и имел здание похитить штампы и печати в штабе Балтийского флота. По его словам он выполнил задание успешно. Время указанного факта относится примерно 1918-1919 году.
В период пребывания в эмиграции в Финляндии, вращался среди белоэмигрантских кругов, хорошо знает русские националистические формирования за пределами Советского Союза. Несмотря на пожилой возраст человек он очень развитой и энергичный.
Примеры —рост высокий, телосложение плотное, нос прямой, продолговатый, при разговоре подергивает правой рукой, походка важная, напыщенная.
Командир полка Северного рога —майор Владиславлев —кажется его настоящая фамилия — Владимиров, но точно не знал.
Возраст около 47 лет, русский. Из его бесед мне известно, что он долгое время находится на военной службе в Московской пролетарской дивизии, последнее его звание там —капитан. Хорошо знает военные круги Москвы, сам проживал в Москве, женился до трех раз, последняя жена проживает в Москве. До войны Владиславлев был осужден за какие-то преступления к 2-3 годам,
***
Протокол допроса от 4 ноября 1943 года
Свидетель Грудинин Д.Р.
Вопрос. Что из себя представляет организация «Северный рог» Русской Освободительной Армии?
В отношении» Северного рога» мне известно что в его состав должен был войти один полк сформированный из указанного выше контингента добровольцев, которым должен был командовать майор Владиславлев. Но этого полка до моего вылета на задание сформировано не было, были ли другие подразделения добровольцев тоже не знаю.
Из командования и штаба Северного рога я знаю
Майора Владиславлева —командира полка
Капитана Сердюкова —какую роль выполняет я не знаю.
Капитана Таранцева —тоже не знаю какие функции выполняет
Капитана Лебеденко —официально числится начальником штаба но при штабе никогда не работал, всегда находился при разведшколе.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
СПЕЦСООБЩЕНИЕ
Совершенно секретно
Иностранный отдел, 2 июня 1936 г
НКВД СССР ГУГБ
№ 250304
1. т. Ягода
2. т. Агранову
3. т. Прокофьеву
НАЧ ИНО ГУГБ
НАЧ 5 СЕКТОРА:
ИНО ГУГБ НКВД СССР получены от вновь завербованного источника донесения, основанные, главным образом, на документальной информации МИД'а Финляндии.
I. Финляндский посол в Москве Юрье-Коскинен, сообщая в своем секретном рапорте МИД от 7/VI 1936 года о пребывании начальников Генеральных штабов Прибалтийских стран в Москве, отмечает следующее:
Советское правительство пригласило каждого начальника Генштаба отдельно и сделало это так, что каждый их трех генералов считал, что приглашен он один. Этот маневр советского правительства объясняется его желанием создать для внешнего мира и в особенности для Германии впечатление, что в Москве созывается конференция Генеральных Штабов
Прибалтийских стран по каким-то секретным вопросам. На самом же деле эта поездка никакого политического значения не имела.
По сообщению Юрье-Коскинена, все три генерала остались недовольны этим маневром советского правительства и за время
пребывания в Москве очень нервничали по поводу создания такой видимости «прибалтийской военной конференции».
Финляндский посланник в Риге Паллин в рапорте МИД сообщает, что начальник Эстонского Генштаба, генерал Реек, перед отъездом в Москву даже не зашел к бывшему тогда министром иностранных дел Сельяма, который в последнее время вообще уже не пользовался каким-либо авторитетом.
По сведениям, имеющимся у Паллина, начальник Латвийского генштаба генерал Гартманис поехал в Москву вопреки желанию
командующего армией генерала Бернис, который всячески препятствовал этой поездке.
Финляндский поверенный в делах в Эстонии Ингман сообщил в МИД, что командующий эстонской армией генерал Лайдонер в беседах с ним неоднократно подчеркивал отсутствие какой-либо политической значимости поездки генерала Реека в Москву.
II. Финляндский посланник в Будапеште Таллос в своем рапорте МИД
от 4/V 1936 года сообщает о визите в Венгрию польского министра
Косцялковского. По сообщению Таллоса, на устроенном им обеде в честь Косцялковского присутствовал президент Венгрии Хорти, который, между прочим, сказал: «В Европе сейчас существуют два фронта - фронт
большевистский и фронт буржуазный… Нашей задачей является устранение ненормальных отношений между Польшей и Литвой». Присутствовавший при этом барон Бешенеи заявил, что Польша, очень опасаясь СССР, особенно
в связи с улучшением советско-чехословацких отношений, ищет сейчас защиты со стороны Венгрии и готова с ней начать переговоры по дунайскому вопросу.
III. Финляндский посланник в Праге Йонтила в рапорте МИД освещает визит литовского министра иностранных дел Лазарайтиса в Прагу. По данным Йонтила, с Лазарайтисом велись переговоры по вопросу о включении Литвы в Малую Антанту. Много говорилось о польско-литовских отношениях и хотя никакого определенного соглашения достигнуто не было, Лазарайтис выразил готовность присоединиться к Малой Антанте и урегулировать отношения с Польшей.
IV. Финляндский посланник в Таллине Ингман рапортом от 14/V 1936
года информирует МИД о конференции министров иностранных дел Прибалтийских стран, недавно состоявшейся в Эстонии. В частной беседе с Ингманом вице-министр иностранных дел Эстонии Ларетеи сообщил, что целью конференции являлось освобождение Прибалтики от влияния и союза с СССР и Францией, однако, никакого решения по этому вопросу достигнуто не было. По мнению Ларетея, нужно принять меры к освобождению Литвы из под влияния СССР и взятию ее под контроль.
Ведшиеся на этой конференции переговоры с Литвой имели больший успех, чем раньше.
V. Финляндский посол в Лондоне Хьелт в рапорте МИД от 7/V 1936
года пишет, что по данным, полученным им в министерстве иностранных дел Англии, английский запрос Гитлеру был намеренно сделан в очень вежливых тонах. МИД Англии надеется, что премьер будущего
французского правительства Блюм поймет необходимость вести по отношению к Германии наиболее мирную политику и сумеет избежать осложнений. Со своей стороны МИД Англии будет всячески содействовать
такой политике Блюма.
VI. Финляндский посол в Токио Вальване сообщил МИД, что на пост японского посла в Финляндии имеются две кандидатуры: Фудзи и советник японского посольства в Москве Сако. Фудзи является родственником принца Уто, долго жил в Берлине, свободно владеет немецким языком и, имея в Германии большие связи, хорошо ориентируется в германской политической обстановке.
VII. Начальник организационно-мобилизационного отдела Финляндского Генерального штаба полковник Ойнонен в частной беседе заявил, что производимое укрепление Аландских островов объясняется
стремлением Финляндии укрепить свою обороноспособность. На замечание, что эти работы потребуют много денег, что несомненно отразится на благосостоянии страны, Ойнонен возразил, что об этом беспокоиться не нужно, т.к. средства черпаются не из Финляндии, а из другой страны.
В мае 1936 года МИД Финляндии получил донесение посла в Москве Юрье-Коскинена с подробным изложением статьи Радека об укреплении Аландских островов. Комментируя эту статью, Юрье-Коскинен пишет, что, если данный вопрос будет предметом дискуссии между Финляндией и СССР, финляндскому правительству нужно будет учесть, что в 1922 году
СССР был единственной страной, возражавшей против демилитаризации островов.
ИНО ГУГБ располагает агентурными данными, что вся таможенная портовая администрация Аландских островов укомплектована сейчас немцами.
VIII. В 1935 году на крайнем севере Финляндии, в Лапландии, одной шведской фирмой велись работы по разведкам никеля и золота, но
больших результатов они не дали и были приостановлены. Начальник организационно-мобилизационного отдела Финляндского Генерального штаба, полковник Ойнонен, заявил, что в текущем году эти работы
начались вновь, причем в дело вкладывается английский капитал и руководство работами со стороны англичан осуществляется каким-то майором английской армии.
В данное время финляндский Генеральный штаб подбирает офицеров (до чина майора включительно) для посылки в Лапландию на организацию этих работ. По заявлению Ойнонена, участие Генштаба в этом деле
объясняется тем, что военные являются хорошими организаторами и добьются необходимых результатов. В недалеком будущем он сам выезжает на место работ и предполагает пробыть там два месяца.
По имеющимся в ИНО ГУГБ данным, в 1935 году под видом проведения этих работ на советско-финской границе неким Хедбергом формировались повстанческо-диверсионные банды, имевшие своей задачей переход на
территорию СССР, освобождение и вооружение заключенных из лагерей и поднятие вооруженного восстания. Среди русских
белоэмигрантов, проживающих в Финляндии, конспиративно проводилась большая работа по вербовке среди них кадров для этих банд.
***
Историческая справка.
Хронология советско-финского конфликта и развитие ситуации в Скандинавии в 1939-40.
Еще в 1934 году группа немецких генералов представила Гинденбургу меморандум с предупреждением о том, что Гитлер ведет Германию к войне, в которой у Германии будут лишь слабые партнеры против сильной коалиции великих держав. Разбойничьи устремления Гитлера действительно органически исключили для Германии возможность крупных союзов, ибо фашизм добивался тотального господства и в Европе и на Востоке, При таких условиях игры — серьезных партнеров не найти по определению. В этих условиях особое внимание германского руководства было обращено на так называемые государства -лимитрофы, вернее те из них, которые не подлежали ликвидации в ходе строительства «Тысячелетнего рейха» Финляндия была одним из таких
***
12 октября в Москве начались советско-финские переговоры. Когда финская делегация отказалась от обсуждения вопроса о заключении договора о взаимопомощи, советская сторона предложила проект договора о совместной обороне Финского залива по типу планировавшегося финско-шведского соглашения об обороне Аландских островов. Но и это предложение было отклонено финнами без обсуждения. Тогда советская делегация предложила следующий вариант:
1. Финляндия сдаст в аренду СССР на 30 лет порт Ханко «для устройства морской базы с береговой артиллерийской обороной, могущей вместе с береговой артиллерией на другом берегу Финского залива у Балтийского порта перекрыть артиллерийским огнем проход в Финский залив. Для охраны морской базы разрешить Советскому правительству держать в районе порта Ханко один пехотный полк, два дивизиона зенитной артиллерии, два полка авиации, батальон танков— всего не более пяти тысяч человек» ;
2. Советскому флоту предоставляется «право на якорную стоянку в заливе Лаппвик» ;
3. Финляндия передает СССР острова Гогланд (Суурсари), Сейскари, Лавансаари, Тютерсаари (малый и большой), Бьерке, а также часть Карельского перешейка от села Липпола до южной оконечности города Койвисто, равно как западную часть полуостровов Рыбачий и Средний (всего 2 761 кв. км);
4. Со своей стороны СССР передает Финляндии территорию в районе Ребола и Порос-озеро (5 529 кв. км);
5. Существующий советско-финляндский пакт о ненападении дополняется статьей «о взаимных обязательствах не вступать в группировки и коалиции государств, прямо или косвенно враждебные той или другой договаривающейся стороне» ;
6. Стороны разоружают свои укрепления на Карельском перешейке;
7. СССР обещает «не возражать против вооружения Аландских островов» собственными силами Финляндии{380}.
Советская сторона отметила, что переданные предложения были минимальными, и заявила, что она не может отказаться от предложения о создании в Ханко советской военно-морской базы, хотя и ограничила численность своих войск 4 тыс. человек, а срок аренды— временем европейской войны. Советская делегация выразила готовность несколько отодвинуть к востоку линию будущей границы на 10—20 км южнее города Койвисто, но настаивала на передаче СССР острова Бьерке. Было принято финское предложение о соответствующем усилении существующего договора о ненападении. Все остальные предложения СССР остались в силе{384}. Не имея полномочий обсуждать эти предложения, финская делегация 24 октября вернулась в Хельсинки для новых консультаций.
24 ноября Англия намекала СССР, что не станет вмешиваться в случае конфликта, в то же время Финляндии заявлялось, что следует занимать твердую позицию и не поддаваться советскому нажиму. Таким образом, речь шла о провоцировании войны с целью использовать Финляндию «для того, чтобы причинить как можно больше вреда России, не считаясь даже с тем, если в конечном счете финны потерпят крах перед лицом ее превосходящей мощи» {385}. Однако в Хельсинки призывы западных стран пали на благоприятную почву, и финское руководство стало еще более оптимистично смотреть на вероятность конфликта с СССР, которого, как полагали многие, просто не произойдет. Трезвые голоса Паасикиви и Маннергейма, выступавших за достижений компромисса, не были услышаны. Жесткая позиция правительства в отношении руководителей парламентских фракций привела к тому, что они в целом поддержали его позицию. То есть на возможности соглашения был поставлен крест.
Тем временем Финляндия завершила мобилизацию и провела в конце октября маневры. 25 октября финские территориальные воды были объявлены опасными для плавания из-за минных постановок в районе Аландских островов и у границ СССР. Финские войска были развернуты в приграничной зоне, основные силы заняли оборонительные рубежи на Карельском перешейке.
4 ноября Сталин вновь доказывал финской стороне необходимость создания советской военно-морской базы на северном побережье у входа в Финский залив, предложив расположить ее на близлежащих островах в районе Ханко или продать эту территорию СССР. В итоге финская делегация решила запросить в Хельсинки согласие на передачу под советскую базу острова Юссарё, но финское руководство уже закусило удила. Вместо рассмотрения компромиссного предложения делегации было предложено либо добиться соглашения на финских условиях, либо вернуться в Хельсинки. 9 ноября состоялось последнее заседание делегаций, в ходе которого стало ясно, что стороны остались при своем мнении, и 13 ноября финская делегация покинула Москву{395}.
Разрыв финской стороной переговоров спровоцировал Москву на военное решение проблемы. 3 ноября КБФ получил задачу подготовить план войны с Финляндией, который был утвержден 22 ноября.
Как бы то ни было, вечером 26 ноября Финляндии была вручена советская нота, в которой заявлялось, что «сосредоточение финляндских войск под Ленинградом не только создает угрозу Ленинграду, но и представляет на деле враждебный акт против СССР, уже приведший к нападению на советские войска и к жертвам». Для предотвращения новых провокаций Москва требовала отвода финских войск на 20—25 км от границы{407}.
В тот же день на границе имели место новые инциденты в Карелии и Заполярье, которые были использованы 29 ноября советской стороной для разрыва дипломатических отношений с Финляндией.
2 декабря 1939г. США ввели «моральное эмбарго» на поставки в СССР авиационной техники и технологии.
3 декабря 1939г. Финляндия обратилась в Лигу Наций, которая решила 9 декабря созвать заседание Совета Лиги для обсуждения факта советского нападения на Финляндию. СССР как член Совета был приглашен на это заседание 4 декабря, но, сославшись на отсутствие войны и дружественные отношения с «правительством Финляндской Демократической Республики», которое признавалось им в качестве единственного законного правительства Финляндии, советское правительство отказалось от этого приглашения. Тем временем созванная Ассамблея Лиги Наций создала Комитет по финляндскому вопросу, который 12 декабря призвал СССР и Финляндию «прекратить военные действия и начать при посредничестве Ассамблеи немедленные переговоры для восстановления мира».
Под давлением США и Франции 14 декабря 1939 г. СССР был исключен из Лиги Наций, а
16 декабря была принята резолюция, призывавшая членов этой организации оказать
помощь Финляндии, что позволило западным союзникам полным ходом развернуть подготовку военных действий против СССР
5 февраля 1940 г. Верховный совет союзников принял решение послать в Финляндию
экспедиционный корпус через норвежские порты, и в тот же день в Париже был совершен полицейский налет на советское торгпредство, но Москва ограничилась протестом
1940 Февраль 14 Англия объявляет о вооружении торговых кораблей в Северном море.
1940 Февраль 15 Германия объявляет о том что все английские корабли будут рассматриваться как военные.
1940 Февраль 16 Английский эсминец берет на абордаж немецкий транспорт в
норвежских водах. Норвегия объявляет протест.
1940 конец февраля -март советское наступление в Финляндии. Линия Маннергейма прорвана.
1940 Март 1 Гитлер начинает планирование вторжения в Данию и Норвегию
1940 Март 12 СССР и Финляндия подписывают мирный договор.
Начало советско-финских переговоров о мире привело к тому, что антисоветские настроения на Западе, лишились важного источника подпитки, а это было на руку
СССР.
18 марта Англия вновь декларировала свое желание возобновить с СССР торговые переговоры, но продолжала задерживать советские суда, особенно на Дальнем Востоке
19 марта Франция потребовала отзыва советского полпреда, который был 26 марта отозван в Москву{749}. 27 марта СССР выразил готовность начать торговые переговоры с Англией при условии освобождения задержанных судов и
отказа от задержания советских судов впредь. Но позиция Англии по вопросу торгового судоходства осталась неизменной. Тем не менее внешне в
советско-английских отношениях наступила определенная нормализация,
К началу марта 1940 г., как отмечает В.Я. Сиполс, «английскими и французскими военными органами были разработаны общие стратегические планы нападения на СССР с юга. Но согласованного английским и французским правительствами
принципиального политического решения о нападении не было». Несмотря на прекращение советско-финской войны подготовка нападения на СССР продолжалась.
1940 Март 28 англофранцузы утверждают план минирования норвежских территориальных вод. Операция назначена на 5 апреля, затем отложена до 8 апреля.
1940 Апрель 1 Гитлер утверждает план вторжения в Норвегию. Дата вторжения 9 апреля.
1940 Апрель 5 Англия и Францию предупреждают Норвегию о своем праве предотвратить немецкий доступ к норвежским ресурсам.
1940 Апрель 7 немецкие и английские флоты ОДНОВРЕМЕННО отплывают в Норвегию
В 10.30 9 апреля Шуленбург посетил Молотова и передал ему, что Германия для обеспечения своей безопасности решила упредить Англию и Францию и занять Данию и Норвегию. Берлин обещал, что «территории Швеции и Финляндии нашей акцией затронуты ни в коем случае не будут». Молотов ответил, что советское правительство понимает «действия Германского правительства, так как, видимо, Англия слишком далеко зашла в отношении нарушения нейтралитета Норвегии и Дании. Не исключено, что Англия действительно готовилась к занятию побережья Норвегии и Дании.
1940 Апрель 9 Германия атакует Данию и Норвегию. В тот же день Дания капитулирует.
1940 Апрель 10 и 13. Морские сражения при Нарвике.
1940 Апрель 10 националисты приходят к власти в Норвегии
1940 Апрель 14 небольшие английские отряды высаживаются в Норвегии Начало боев в Скандинавии устранило кризис, возникший в советско-германских отношениях. 9 апреля Молотов заявил, что «хозяйственные органы СССР несколько
перестарались, приостановив отправку товаров в Германию, в частности нефти и зерна». Хотя Германия сама задержала обещанные СССР поставки, но заверения Геринга о том, что «задержки будут устранены», позволяют советской стороне возобновить свои поставки. Кроме того, был урегулирован и ряд более мелких вопросов. «Господин Молотов был сама любезность, — докладывал в Берлин Шуленбург. — Я должен признаться, что абсолютно поражен такой переменой» .
Видимо, начало боев в Норвегии убедило советское правительство, что никакого сговора Германии и Англии не будет, а западные союзники связаны боями в Скандинавии. Следовательно, снизилась угроза вовлечения СССР в войну, что
позволило нормализовать отношения с Германией. Вместе с тем Молотов 13 апреля заявил Шуленбургу, что советское правительство «определенно заинтересовано в сохранении нейтралитета Швеции» и «выражает пожелание, чтобы шведский нейтралитет не был нарушен». Германия, которая на тот момент не планировала оккупацию Швеции, ответила, что также не заинтересована в нарушении шведского нейтралитета.
1940 Апрель 29. Норвежский король и его правительство эвакуировано англичанами вместе с золотым запасом страны.
1940 Май 10 Немцы начинают наступление во Франции.
***
«Незнаменитая война» СССР с Финляндией
Такое название получила с легкой руки поэта война, случившаяся в 1939 - 1940 гг. между Советским Союзом и Финляндией. Вопрос, казалось бы, давно закрыт. Все просто и понятно: агрессивный товарищ Сталин захотел раздавить маленькую, но свободолюбивую Финляндию. Очевидно рассчитывая, что как только советская авиация отбомбится по Хельсинки, так сразу международный авторитет СССР поднимется на новую, более высокую ступень. А может и вовсе просто это был каприз диктатора. Но, тогда нам совсем не понятен довольно длительный период «ухаживания» Советского Союза за красавицей Суоми. С чего бы это?
Как только Петр «прорубил окно в Европу», так сразу и возникла острая необходимость это «окно» защищать. Ленинград с военной точки зрения в рассматриваемый период был чрезвычайно уязвим. У царей главной идеей обороны Петербурга было недопущение флота противника к петербургским подступам. Для этого Финский залив и все подходы к нему в Первую мировую войну перегораживались минными заграждениями. Но мины можно снять и главная задача Балтийского флота заключалась в сохранении выставленных минных заграждений.
Если взглянуть на карту Российской империи, то мы увидим, царям решать эту проблему было легче. Северный берег Финского залива - это Финляндия, входившая тогда в состав Российской империи, а южный берег - это имперская Прибалтика. Балтийский флот был везде дома, по обоим берегам залива стояли его береговые батареи. У СССР после Революции от этого ничего не осталось. А Гитлер в «Майн Кампф» не скрывал, что III рейх будет построен на территориях СССР. Товарищ Сталин, очевидно, сей бестселлер изучал внимательно, и посему положение Ленинграда и северной границы СССР ему показалось в данной ситуации катастрофическим. И правильно показалось.
12 марта 1938 года Германия присоединила Австрию, и это был первый звонок для СССР. В апреле 1938 года финскому правительству тайно поступили первые советские предложения. СССР просил Финляндию гарантировать, что она окажет сопротивление немцам в случае их нападения на Финляндию, для чего Советский Союз предлагал свои войска, флот и оружие. Финны отказались.
СССР искал варианты. К осени он уже не предлагал прямого договора, не предлагал войск, а лишь просил договор о защите берегов Финляндии Балтфлотом. Финны снова отказали, а между тем в Мюнхене уже была предана Чехословакия. Для защиты Ленинграда требовалось что-то более реальное, приходилось рассчитывать только на собственные силы. В октябре 1938 года СССР предложил финнам помощь в постройке военной базы на финском острове Гогланд в Финском заливе и права, если Финляндия не справится с обороной этого острова, оборонять его совместно. Финны отказались. Советский Союз попросил у Финляндии в аренду на 30 лет четыре маленьких острова в Финском заливе. Финны отказались.
Тогда СССР попросил обменять их на свою территорию. На этом этапе о переговорах узнал бывший храбрый (орден Святого Георгия) генерал русской армии, а к тому времени - главнокомандующий финской армией маршал Маннергейм. Он немедленно предложил финскому правительству обменять не только запрошенные острова, но и территорию Карельского перешейка, о котором советская сторона в то время даже и не вспоминала. Это говорит о том, насколько понятны с военной точки зрения были просьбы Советского Союза и насколько глупы были последующие утверждения о том, что СССР, якобы, хотел «захватить Финляндию».
Маннергейма, к сожалению, соотечественники тогда не послушали, а зря, всю эту историю можно было уладить полюбовно, а путь к консенсусу был отнюдь не тернистым и вот почему. До прихода к власти в России большевиков Финляндия никогда не была суверенным государством, т.е. никогда не имела своей территории.
Финские племена заселяли то территорию Швеции, то территорию России. Та территория, что была на 1939 г. у Финляндии, - это продукт договора послереволюционных финнов с Лениным.
А то, что договором согласовано, договором может быть и изменено. Изменять свою территорию по требованию Швеции или Германии Финляндии было нельзя - она с ними не договаривалась и располагалась не на их бывших территориях. Но заключить с Россией новый, взаимовыгодный договор финское правительство было обязано, поскольку в этом не было ничего незаконного. Ведь недаром Маннергейм предложил себя в качестве ответственного за обмен территориями - ничего кроме славы ему бы это не принесло, так как территория Финляндии по предложению СССР увеличивалась.
СССР в начале даже и не заикался о передаче ему Карельского перешейка, хотя несуразность такого близкого прохождения границы была видна самим финнам даже полтора века назад. Но такое расположение границы было неприемлемым только в случае, когда соседнее государство было враждебным. А великое княжество Финляндское, хоть и имело свою валюту и даже свое поясное время, все же входило в состав Российской империи - чего же царям было боятся того, что граница княжества проходит в 20 верстах от столицы? Не боялись этой границы и в СССР до тех пор, пока считали финнов нейтральными и не замешанными ни в какие агрессивные замыслы против СССР.
А война все настойчивее стучала в ворота нашего дома, и как только финны отказали СССР в его абсолютно законных просьбах по защите Ленинграда, не мог не возникнуть вопрос, а почему они это делают? Почему стремятся ослабить СССР в его будущем конфликте с Германией? Ведь кто бы не победил в приближающейся войне СССР и Германии, если Финляндия будет оставаться нейтральной, ей от этого не будет никакой выгоды. Следовательно, в будущей войне Финляндия нейтральной оставаться не собиралась, а на чьей стороне она будет, логично вырисовывалось из поведения финского правительства. Теперь, естественно, вопрос о финской границе в пригородах Ленинграда не мог не подняться.
В марте 1939 г. Германия полностью оккупировала Чехословакию, и в этих условиях у Советского Союза сформировались окончательные предложения Финляндии: сдать ему в аренду на 30 лет участок земли на мысе Ханко (у входа в Финский залив) и обменять с выгодой финскую территорию Карельского перешейка (до оборонительной «линии Маннергейма» ) на значительно большую территорию СССР. Причем, именно мыс Ханко оставался главной просьбой. И это видно по переговорам.
Когда финны вроде бы согласились передвинуть границу на Карельском перешейке не на просимые 20-70 км., а лишь на 10 и обменять эту территорию на советскую, в ответ получили: «предложение не приемлемо, но подлежит повторному рассмотрению», - на языке дипломатов, не решивших главный вопрос, такой ответ является согласием. Но в вопросе о военной базе на мысе Ханко советская сторона, по понятным причинам, была принципиальна и искала мыслимые и немыслимые варианты. Характерно, что если даже с Германией переговоры вел Молотов, то с финской делегацией переговаривал лично Сталин. Чего он только не предлагал! Мы не будем говорить об экономической стороне, о размерах компенсаций, о ценах во взаимной торговле. Когда финны заявили, что не могут терпеть иностранную базу на своей территории, он предложил выкопать поперек мыса Ханко канал и сделать базу островом, предлагал купить на мысе кусок земли и этим сделать территорию советской, а, получив отказ и прервав переговоры, казалось бы, полностью, через несколько дней снова вернулся к ним и предложил финнам купить несколько мелких необитаемых островов у мыса Ханко, о которых финская делегация, не очень сильная в географии, даже не слышала.
Если посмотреть на последние территориальные предложения СССР Финляндии, то по несуразной малости просимой у финнов территории, и по огромности советской территории, предлагаемой взамен, видно, насколько важен был для СССР этот проклятый мыс Ханко.
Когда читаешь описание тогдашних переговоров, становится бесспорным, что финны совершенно очевидно искали войны и никогда бы не пошли ни на какие просьбы СССР. То есть, если бы, скажем, СССР согласился на предложение финнов по передвижке границы на 10 км и только, то следующим шагом финны забрали бы назад и это свое согласие. Когда стороны хотят договориться, они ищут варианты и выгоду. Скажем, СССР предложил заплатить за переселение финнов с Карельского перешейка. Но финскую сторону не интересовало, сколько он заплатит. Финны вроде согласились на обмен, но их не интересовало, где им даст СССР землю, насколько эта территория будет им выгода, - не торговались. А это, очевидно, доказывает, что переговоры финны вели для проформы, не собираясь действительно достигать соглашения. Они вели переговоры с позиции силы. Так откуда же у маленькой Финляндии сила-то супротив такого колосса? Самоубийцы они что ли?
Оказывается - нет, не суицидники, а просто оптимисты. Дело в том, что мы почти всегда допускаем ошибку - мы на события тех дней смотрим сегодняшними глазами. Сегодня мы знаем, чем был СССР, мы знаем, что он почти один на один выдержал натиск всей оккупированной фашистами Европы и победил. Но кто это знал тогда - в 1939 г.?
Давайте вернемся в то время и посмотрим на Россию глазами тех людей. К началу Второй мировой Россия более ста лет не способна была выиграть ни одной войны. Десант англичан и французов под Севастополь в 1854 г. принудил Россию сдаться. Балканская война, формально выигранная, была проведена столь слабо и бездарно, что ее старались не рассматривать даже при обучении русских офицеров (см. фильм «Турецкий гамбит» ). Проиграна была война Японии и потерян контроль над Кореей. В 1914 г. русская армия почти вдвое превосходила армию австро-немецкую и ничего не способна была сделать. В 1920 г. только оперившаяся Польша отхватывает у СССР огромный кусок территории. В 1918 г. белофинны со зверской беспощадностью громят советскую власть в Финляндии, а Советская Россия даже пальцем не способна была пошевелить, чтобы помочь своим военнопленным. Ведь гитлеровское определение СССР как «колосса на глиняных ногах» не из вакуума взялось.
Вся разведка Финляндии велась через тогдашних советских диссидентов, и наверняка не принималась во внимание их заинтересованность в соответствующем искажении действительности. Финская тайная полиция, к примеру, докладывала правительству накануне войны, что в СССР 75% населения ненавидят режим. А ведь это означало, что нужно только войти в СССР, и население само уничтожит большевиков, встретит «армию-освободительницу» хлебом-солью. Генштаб Финляндии, базируясь на анализе действий на Хасане, докладывал, что Красная Армия не способна не только наступать, но и обороняться. Учитывая такую слабость противника, грех было не воспользоваться ею, и финское правительство не сомневалось, что один на один Финляндия способна вести войну с СССР не менее 6 месяцев и победить при наличии одного из «великих» союзников. А, учитывая горячую европейскую любовь к Советскому Союзу, таких союзников Финляндия непременно бы нашла. Да, в общем, и искать, долго не пришлось: Англия, прекрасно понимая, что для немцев Северное море является чем-то аналогичным Финскому заливу для СССР, не упустила бы момент установить свой контроль над Кольским полуостровом, где находится советский Мурманск с его незамерзающим портом. Немцы вполне могли воспользоваться советской базой в войне против Англии, поскольку имели с СССР договор о дружбе. Так что расчеты Финляндии на то, что ей в войне с СССР помогут, были оправданы и реальны. Тем не менее, оправданный оптимизм «Великой» Финляндии постепенно перерастал в беспросветную глупость, которую Советский Союз попытался вылечить терапией, с помощью дипломатии. Но куда там!
Теперь становится понятна следующая ситуация - ведь если СССР, начав войну, решил захватить Финляндию, то остальные скандинавские страны становились в очередь. Они должны были перепугаться, они должны были немедленно вступить в войну. Но…Когда СССР стали исключать из Лиги Наций, из 52 государств, входивших в Лигу, 12 своих представителей на конференцию вообще не прислали, а 11 не стали голосовать за исключение. И в числе этих 11 - Швеция, Норвегия и Дания. То есть, Финляндия для этих стран не казалась невинной девочкой, а СССР не выглядел агрессором.
Глава 3
***
В апреле 1938 года резидент НКВД в Финляндии Рыбкин был вызван в Кремль, где Сталин и другие члены Политбюро поручили ему совершенно секретное задание... Он получил директиву неофициально предложить финскому правительству тайное соглашение. Финнам гарантировалось экономическое сотрудничество с Советским Союзом с учетом их интересов в Скандинавии и Европе в обмен на подписание пакта о ненападении, экономическом и военном сотрудничестве в случае агрессии третьей стороны. Пакт сулил экономические выгоды для обеих сторон. Предложение Сталина включало также разделение сфер военного и экономического влияния в Балтийском регионе между Финляндией и Советским Союзом. По указанию Сталина Рыбкин также передал 100 тысяч долларов на создание партии мелких хозяев, которая выступала за нейтральную Финляндию.
Рыбкин во время беседы в Кремле выразил сомнение, что финны, тогда враждебно относившиеся к восточному соседу, согласятся на подписание такого договора, но Сталин подчеркнул, что это зондаж, поэтому предложения должны быть сделаны устно, без участия в переговорах нашего полпреда, то есть неофициально. Рыбкин поступил, как ему приказали, но предложение было отвергнуто. Однако оно инициировало раскол в финском руководстве, который мы позднее использовали, подписав сепаратный мирный договор с Финляндией в 1944 году. Кстати, это удалось сделать при посредничестве шведской семьи Валленбергов. Не увенчались успехом и наши попытки найти тайные подходы к Маннергейму, через его бывшего сослуживца по царской армии - графа Игнатьева, перешедшего на службу в Красную Армию в 1920-е годы.
Мне ничего не известно о подобного рода неофициальных предложениях немецкой стороне, однако полагаю, что президент Финляндии маршал Карл Густав Маннергейм проинформировал Гитлера о наших предложениях, так что фюрер, посылая своего министра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа в Москву в августе 1939 года для переговоров о подписании пакта о ненападении, полагался не только на спонтанную реакцию Молотова и Сталина.
Он был осведомлен о том, что мы готовы принять предложение подобного рода, поскольку сами уже пытались заключить аналогичный договор с соседней Финляндией.
Отказ Финляндии последовал в том же месяце 1938 года. Финнам было куда важнее оставаться союзниками Англии, Швеции и Германии. К тому же они не видели для себя никаких выгод в роли буферной зоны между Востоком и Западом. Позднее, однако, эта роль все же была им навязана. За то, что Финляндия напала на Советский Союз вместе с немцами, она должна была заплатить дорогую цену. В результате финны получили куда менее выгодные для себя условия, чем те, которые первоначально предлагал Рыбкин в 1938 году.
В.Судоплатов Лубянка и Кремль М.2005
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
3 Спецсообщение НКВД СССР
Совершенно секретно
НКВД СССР ГУГБ
Иностранный отдел
22 февраля 1936 г.
№ 248195
1. т. Ягоде
2. т. Агранову
3. т. Прокофьеву
4. т. Заковскому
СПЕЦСООБЩЕНИЕ
ИНО ГУГБ НКВД из Гельсингфорса получены следующие агентурные сведения:
В настоящее время по Прибалтике и Финляндии разъезжает эстонец - магистр Биллем Эрнитс, состоящий лектором эстонского и финского языков при Варшавском университете.
Разъезжает он с целью подготовки финно-угорского культурного конгресса, который этим летом должен состояться в Эстонии. По агентурным данным Эрнитс в Финляндию секретно командирован Пятсом (глава Эстонского государства), где имел длительную беседу с министром иностранных дел Финляндии Хакселем.
В Финляндии Эрнитс посетил также руководство КАО (карельское академическое общество) и о своей беседе с ними он сообщил следующее:
Он прямо заявил руководству КАО, что в Эстонии отлично знают, что КАО является отделением «Прометея», пользуется через последний финансовой поддержкой немецкого генштаба, который поставил своей задачей уничтожение самостоятельности Эстонии. За руководителем эстонского путча Сирком, по словам Эрнтса, стояла прометеевская организация, немецкие деньги и поддержка КАО организаторов путча и что это означает их активный шаг к войне, чего эстонцы никогда недопустят. Лидеры КАО выслушали его молча и холодно, причем только Вуориоки (один из лидеров КАО) заметил, что Сирк ведет национальную политику, между тем как Пятс танцует под музыку Советского Союза, к чему Эрнитс добавил «так же, как Франция, Чехословакия и т.д.». По заявлению Эрнитса, он внимательно наблюдает за деятельностью «Прометея» и по его сведениям устанавливается, что якобы нигде так успешно эта организация не работает, как в Финляндии и Польше. Ему известно, что недавно в Финляндию приезжал представитель Скоропадского Чхенкели и, что по поручению «Прометея» разъезжает Малон (англичанин, полковник, бывший член рабочей партии Англии, друг СССР, а в настоящее время ярый противник СССР, связанный в Финляндии с немецко-японскими разведчиками Гумерусами). По данным Малона Гумерус и Рамстед (немецко-японские агенты) являются в Финляндии подставными лицами в «Прометее», а что настоящую работу ведет конспиративная организация по прямым заданиям немецкого генштаба. По словам Эрнитса финны в настоящее время стараются на процесс по эстонскому путчу выставить второстепенных лиц, в то время как политполиция располагает данными, ведущими к германскому генштабу и связанными с лицами сидящими в финском совете обороны. Эрнитс также располагает точными сведениями о том, что КАО в настоящее время для германской разведки поставляет кадры разведчиков по примеру 1914-1918 гг.
По сведениям имеющимся у Эрнитса, арестованный в Эстонии капитан Холланд имел через барона фон-Цур-Мюллена (работник немецкого посольства в Эстонии) непосредственную связь с Германией, и у эстонцев по этому делу есть полные доказательства. Холланд в прошлое лето, в связи с предполагающимся путчем в Эстонии посещал германское посольство в Финляндии.
Арестованный в Эстонии генерал Терванд, по сведениям Эрнитса был связан с «Прометеем».
***
Агентурное сообщение
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
VII ОТДЕЛОМ ГУГБ НКВД получено, от проверенного и хорошо осведомленного агента, следующее сообщение:
Германское представительство в Таллине осведомлено во всех подробностях о визите маршала Егорова в Таллин в феврале 1937 года. Немцы придают свиданию маршала с эстонскими генералами огромное значение. Генерал Лайдонер, беседовавший на эту тему почти полтора часа с германским посланником в Таллине подчеркнул, что его беседа смаршалом, с которым он был до некоторой степени дружен еще в старой царской армии, носила чрезвычайно дружественный характер. Эстонцы были приятно польщены тем, что русские не сделали на этот раз попытки к опеке (что обратило на себя очень большое внимание) и были довольны корректностью своих гостей, которая сыграла существенную роль в разряжении очень напряженных в последнее время отношений. Лайдонер прямо заявил, что, по его мнению, Советский Союз не имеет никаких агрессивных намерений в отношении Германии, равно как и в отношении прибалтийских государств. По-видимому, сфера советских интересов перенесена с Балтийского моря на северо-восток Балкан, так как русские осознали, очевидно, что невозможно гарантировать закрытие доступа к Балтийскому морю. Он вынес впечатление, что русские всецело заняты в данный момент подготовками в Северной Карелии. Совершенно открыто был поставлен вопрос о позиции Эстонии в случае возможного конфликта, причем генерал Лайдонер энергично подчеркнул, якобы, что Эстония во всяком случае сохранит нейтралитет и напрямик заявил маршалу (что произвело, по-видимому, на последнего сильное впечатление), что Эстония тотчас же объявила бы мобилизацию в том случае, если бы армия какой-либо иностранной державы вступила на эстонскую территорию. По словам генерала Лайдонера, эстонцы твердо решили ответить категорическим отказом и даже в резкой формена всякую попытку с советской стороны оказать на них нажим. То, что такой попытки сделано не было, явилось для них неожиданностью и было оценено с особой признательностью. В остальном генерал Лайдонер заверил германского посланника, что визит этот следует рассматривать, исключительно как долг вежливости и ответ на визит, сделанный генералом Бек весной прошлого года, поэтому и советский маршал со своей свитой проводил время исключительно с эстонскими военными, при чем эстонское правительство держалось совершенно в стороне и никакие переговоры политического характера не имели места.
Генерал Лайдонер вынес впечатление, что последние события в Советском Союзе повлекут за собой развитие в национальную сторону, и что генералитет в своем большинстве будет оставаться по-прежнему сплоченным носителем и гарантом нынешнего режима, что обеспечивают отличные отношения генералитета со Сталиным. В общем и целом генерал Лайдонер был весьма удовлетворен визитом маршала Егорова и пришел к убеждению, что Советский Союз не занимает в отношении Эстонии позицию офензивы, что его - Лайдонера открытое предостережение -тотчас же объявить мобилизацию в случае прохода через Эстонию иностранных войск не оставило никаких сомнений насчет позиции Эстонии, которая заботится только о сохранении своей самостоятельности и не допустит насилия над своей волей.
НАЧ. VII ОТДЕЛА ГУГБ НКВД СССР
КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 2 РАНГА
(СЛУЦКИЙ)
***
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева
...Однажды, ранним утром в конце июля 1942 года, когда еще не прозвучал сигнал подъема, и вся разведшкола спала, меня и еще двоих курсантов, Рудова и Мотыля, из другой, параллельной группы тихо разбудил помощник коменданта и, приказав захватить все личные вещи, проводил в штаб школы в приемную белого полковника — начальника школы.
Личных вещей, собственно, и не было. Что было на нас надето, то и являлось личными вещами. Через несколько минут к подъезду штаба подъехала машина «БМВ» — приехал полковник
— Ну, что, молодцы? Подняли вас пораньше? Ничего, кто рано встает — тому Бог дает. Так ведь говорит русская пословица?
— Яволь, господин полковник! — козырнул Рудов и щелкнул каблуками.
— Ладно, ладно, курсант Рудов. Не щеголяй немецким «яволь» и отвыкай по-немецки щелкать каблуками, а то щелкнешь вот так в Красной Армии и сразу выдашь себя. «Где это он так выучился щелкать? — подумают глядя на тебя. — Так ведь только немцы щелкают». И сразу тебя в контрразведку, — не без иронии сказал немец.
— Что вы, что вы, господин полковник , зачем же в контрразведку? Я думаю, до этого не дойдет. Мы только здесь щелкаем, а там не дай Бог. Поостережемся.
— Правильно, остерегаться надо, но и это надо делать умеючи, не перегибая, а то тоже будет подозрительно. Все должно быть в меру. Не переигрывать. Вы ведь все немного артисты, знаю –так и отбирали вас.
Наверно, если б не война, стали бы заслуженными артистами РСФСР. Вы, собственно, и стали артистами, только не на два-три часа на сцене, а на все 24 часа ежесуточно, в жизни. Разведчик — это тоже артист, в постоянной опасности и днем, и ночью. И в бодром состоянии днем, и во сне ночью, и спросонья, когда вдруг разбудят... Ну, а теперь к делу...
Варбург вдруг стал серьезным. Он обошел свой большой стол, немного отодвинул красивое дубовое обтянутое кожей кресло, и не спеша, обрезав кончик сигары и закурив, сел на его подлокотник. Кабинет наполнился ароматом сигары. Мы стояли вытянувшись, понимая, что сейчас нам объявят то, к чему готовили несколько месяцев. Последнюю неделю мы уже почти не занимались. Курс обучения был пройден. Проведено испытание работы на ключе, по технике зашифровки радиотелеграмм, ориентировке на местности днем и ночью и прочее.
А я подумал почему-то - откуда немцы во время войны берут заморсике сигары?? Или старые запасы?? (Тогда я не
знал про торговлю через нейтралдьную Испанию, Швецию и Португалию -не только сигары и кофе -но и кое какое американское оборудование для военных заводов возили. Знали ли американцы зачем продают? А Бог весть...)
Но само собой куда больше происхождения сигар волновала меня моя судьба. Мы уже знали, что вот-вот нас изолируют от остальных курсантов, объявят задание, легенды, переоденут, выдадут документы, рации, оружие, деньги и т. д. и перебросят ночью на самолете за линию фронта. Куда? В прифронтовой тыл или более глубокий для агентурной разведки?!
Варбург серьезно, пристально смотрел в наши лица, затянулся еще сигарой. Он был небольшого роста, волосы с сединой, с четким пробором по центру. Глаза серые, внимательные, лицо круглое с подбородком весьма упитанного пожилого человека.
— Волнуетесь?! — спросил он полувопросительно-полуутвердительно.
— Разведчик не имеет права волноваться, — ответил я твердо, и улыбнувшись, продолжал, — но, откровенно говоря, господин полковник, поджилки... трошки трясутся.
Я акцентировал внимание на слове «трошки», подчеркивая свое кубанское происхождение.
— Хорошо. Шутка — это хорошо, — ответил шеф. — Шутка скрывает волнение, нервозность. Но ты ведь, э-э, как это у вас на Кубани... М-м-м, — промычал он, вспоминая, — ты кубыть, как будто не из трусливых?
— Да, кубыть — не из трусливых. У вас здесь трусливым делать нечего, — в тон ему и как бы с восхищением к его детищу: школе, — ответил я.
— Гут! Садитесь. Курите.
Он вынул из ящика стола несколько пачек хороших сигарет и подбросил их нам на край стола.
— Волноваться вам еще рано, да и вообще постарайтесь в жизни поменьше волноваться. Кто мало волнуется — больше проживет. Запомните это.
Полковник нажал кнопку звонка. В дверях появился фельдфебель(он ведал экипировкой).
— Обмундирование готово?
— Яволь! — ответил фельдфебель.
— Дайте только френчи, я хочу увидеть, как получается, и пилотки.
— Яволь! — снова козырнул фельдфебель и через минуту дал нам по куртке-френчу и по пилотке. Мы их надели — все было впору.
Варбург подошел ближе, посмотрел:
— О, почти как французы, только морды русские. Ладно, отдавайте все фельдфебелю. Садитесь. — Он вернулся к креслу и сел.
— Господин полковник, — обратился я, — мы что, полетим во Францию?
— Хо! — воскликнул он. — Зачем лететь во Францию? Вся Франция, да и вся Европа на коленях перед нашим фюрером! Вот осталось поставить на колени большевиков — и тогда почти весь мир будет наш. Тебе, казачок, Париж не придется завоевывать. Наверное, твой прапрадед с атаманом Платовым въезжал на донских скакунах в Париж. Ты полетишь в Россию. Полетишь, перебежишь или переплывешь — это все в скором будущем... а пока...
Конечно, все это будет не так просто. Коммунисты защищаются отчаянно, да это и понятно — другого выхода у них нет, они знают, что в новой, свободной России им ничего хорошего не будет. Борьба еще будет жестокой. Сталин и все его приспешники просто не сдадутся. Из окруженной Москвы они улетят в Сибирь. Мы прекрасно знаем, что Сталин готовит новые дивизии в Сибири и безжалостно бросит их в бой на погибель, но он не успеет их обучить и снарядить. Под Москвой он выложил все свои резервы, а за нами вся Европа. Вы все это прекрасно знаете из лекций, которые вам читали во время обучения, и из радиопередач на русском языке, которые иногда прекрасно передает ваш известный Народный артист Блюменталь-Тамарин. Кстати, он и ваш, и наш. По женской, материнской, линии — он Тамарин, потомственный крепостной артист, а по мужской, отцовской — он Блюменталь, немец.
...Альзо, итак, хлопцы, война затянулась немного больше срока, намеченного фюрером. Надо ее скорей кончать. Скорей и с меньшей кровью, как немецкой, так и русской. В этом будет и ваша заслуга, если вы честно и добросовестно выполните те задания, которые вам дадут. Вы готовы?
— Яволь, господин полковник! — ответили мы четко. — Готовы!
— Хорошо! Только отвыкайте яволить — кто вас к этому приучил? Лучше скажите: так точно, готовы! Это будет по-русски.
— Так точно! Готовы, господин Варбург!
— И от слова «господин» постарайтесь отвыкнуть. Пока. Пока — потому что, как только покончим в России с «товарищами», там будут опять «господа», как и во всем мире. Понятно?!
— Так точно, понятно! Будут господа!..
— Ох, остряки! Длинные языки.
Варбург еще затянулся и прошелся по кабинету.Он не был похож на белого офицера из фильмов и спектаклей. Скорее - на мелкого чиновника из райисполкома. Даже сигара ему не придавала лоску.
— Я и так с вами разболтался, и, пожалуй, поясню почему. Во-первых, сегодня встать пришлось раньше обычного, вместе с солнышком, а это хорошо, это бодрит, это поднимает тонус и улучшает настроение. А во-вторых, и это главное, — сегодня я вас отправлю к своему большому другу, который возглавляет нашу работу в Ревеле. Ревель — это настоящее немецкое имя города, который эти тупые эстонцы переименовали в Таллин. Отныне и навсегда он будет именоваться Ревель.
Полковник стряхнул сигарный пепел с рукава, затянулся, наслаждаясь сигарой, и продолжал:
—В Ревеле вы поступите в распоряжение фрегатен-капитана Целлариуса, не забудьте передать ему большой привет. Он организовал в Эстланде, по-вашему — в Эстонии, несколько школ по подготовке разведчиков из числа бывших советских военнослужащих, но сейчас ему срочно потребовалось иметь двух—трех готовых разведчиков, знающих радиодело. С такой просьбой он обратился к нашему общему с ним шефу адмиралу Канарису, задание которого он выполняет под Ленинградом. Адмирал Канарис приказал мне подобрать из подготовленных у меня людей двух-трех человек. Мой выбор пал на вас. Надеюсь, мне не придется краснеть ни перед моим другом в Ревеле, ни перед моим начальством в Берлине. Теперь вы понимаете, почему я уделил вам столько времени?
— Так точно, господин Варбург, понимаем! — ответили мы бодро.
— Краснеть вам не придется, — добавил я.
— Гут! Хайль!!! — Варбург поднял руку для фашистского приветствия, давая этим понять, что беседа окончена.
В тот же день самолетом нас перебросили на север. Но не в Таллин а в Хельсинки. И снова началась учеба.
***
Школа Абвера. Финляндия. 1942 год, осень
...—Общий объем радиограммы — 486 знаков, скорость передачи — 125 знаков в минуту. Эфир занял три минуты ровно. Передача твердая, уверенная. Скорость может быть увеличена., Информация обширна. Передача быстрая, но нервозная и нечеткая. В тексте — многословие. В целом неплохо, но надо стараться, —резюмировал немецкий офицер. Он взял со стола яблоко, и принялся его старательно очищать крошечным перочинным ножиком –так что кожура спиралью падала в блюдечко.
—Итак — повторим. Что должно содержаться в радиограммах? —спросил преподаватель.
— Давайте я! — поднял руку Игорь. — Каждая радиограмма или донесение должны содержать ответы на «6 W». Первое: Wohin? Куда — то есть на чье имя донесение или позывные радиоцентра. Второе: Wem? Кому — то есть уточнение, кому именно. Третье: Was? Что — самая сущность донесения или информации. Четвертое: Wo? Где — месторасположение или место пребывания сущности разведанных данных. Пятое: Warm? Когда — время происходящего или разведываемого события, происшествия, действия. Шестое: Wer? Кто — подпись агента, условный знак, пароль и так далее, — отрапортовал он. Все, герр преподаватель.
— Все правильно! — улыбнулся обер-лейтенант, — но... Это тоже, в общем-то, теория. Раз вы, допустим, даете радиограмму, то, по сути, надо отвечать на три вопроса: что? где? когда? А остальные три ответа уже в вашей радиограмме имеются. Это и ваши позывные, и ответы условные, засекреченные для каждого из вас знаки. Обер-лейтенант наполнил маленькую –чуть больше наперстка — рюмку шнапсом из фляжки, осушив, закусил яблоком. Еще раз посмотрел на слушателей с некоторой удивленной ухмылкой, как будто изрекал:» Надо же — унтерменши, а почти как люди…»
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
БОРОВКИНА Александра Епифановича от 9 февраля 1943 года
БОРОВКИН Александр Епифанович, 1014 года рождения, уроженец Свердловской области, Красноуфимского района, Нижнее-Серанинского с/совета, дер. Шурышовка.
ВОПРОС: – Сколько имеете фамилий, и какая из них настоящая фамилия?
ОТВЕТ: – Всего имею три фамилии: настоящая моя фамилия БОРОВКИН Александр Епифанович: вторая – МАРТЫНОВ Матвей Матвеевич . Мне в августе месяце 1942 года при моем поступлении в Петрозаводскую немецко-финскую школу разведчиков дана и третья – БРАГИН Виктор Николаевич присвоена в декабре месяце 1942 г. Петрозаводской немецко-финской школе разведчиков для работы и финского разведчика на территории СССР фамилия моя МАРТЫНОВ является одновременно курсантской фамилией и кличкой.
ВОПРОС: – С какого и по какое время ВЫ находились в плену финнов и где именно?
ОТВЕТ: – Точно числа не помню, но в конце сентября 1941 года вместе с четырьмя красноармейцами (фамилии имя отчества их не помню, за исключением одного – по имени Иван) попал в плен. С этими же красноармейцами я был направлен в пересыльный лагерь, который находился в лесу на берегу озера, как это называется, не знаю, а также не знаю, названий населенных пунктов. В данном лагере я находился в течение 2-х недель, ничего не делая. После этого меня с другими военнопленными примерно в количестве 200-х человек направили на железно-дорожную станцию Лисемвара, где я был определен в отделение лагеря № 20, находившееся в 2-х километрах от самой станции, вначале я работал на железной дороге на разных работах, и в последствии переведен работать в кузницу, где и работал по август месяц 1942 года. В конце июля месяца 1942 года меня из лагеря увезли в Кюгельми (название деревни не забыл), которая находилась примерно в 30 километрах от Петрозаводска, где я находился на отдыхе 20 дней. В августе месяце я был привезен в Петрозаводск и зачислен и Петрозаводскую школу финских разведчиков, в которой находился до 1 января 1943 года.
24 января 1943 года, ночью, совместно с «ЕСИМПОВЫМ» на самолете был выброшен в Няндомской районе Архангельской области…
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
ОВСЯННИКОВА Гавриила Михайловича от 29 сентября 1944 года
ОВСЯННИКОВ Гавриил Михайлович, 1921 года рождения, уроженец Курской области, Черянского района, дер. Старая Хмелевая.
ОТВЕТ: – Преподавателями в Петрозаводском разведшколе (диверсионной) финской были следующие лица:
1. ВЛАДИСЛАВЦЕВ Александр Владимирович, кличка «ВЛАДИМИРОВ Александр Владимирович», 40 лет, русский, до войны проживал в г.Москве, служил в Пролетарской дивизии, последнее время имел звание майора. В плен к финнам попал в декабре 1941 года, когда командовал отдельным батальоном на Петрозаводском направлении. Обстоятельств пленения его не знаю. Содержался в офицерском лагере военнопленных № 1 с мая месяца 1942 года по февраль 1943 г. С февраля 1943 года находился в Петрозаводской школе. Иногда читал лекции на тему – «Международный обзор». В основном, занимался вербовкой в лагерях военнопленных лиц для обучения в Петрозаводской школе, а также, переодеваясь в форму майора финской армии, по заданию финнов, ездил в лагеря, где допрашивал военнопленных.
С февраля 1944 года находился при офицерском лагере № 1, чем там занимался – не знаю. В апреле 1942 года, когда ВЛАДИСЛАВЦЕВ прибыл в офицерский лагерь № 1, он сразу же был поставлен в привилегированное положение. Посещал следователя КОНАРЖЕВСКОГО, в кабинете у которого писал какую то письменную работу, содержание которой мне неизвестно. В октябре 1942 года был назначен старшиной лагеря, в этой должности был до февраля 1943 года, т.е. до момента когда он был направлен в разведдиверсионую школу финской разведки.
Его особые приметы: на груди татуировка – подкова, в которой изображена голова лошади.
2. АБУДИХИН Николай Семенович, кличка «ТАРАНЦЕВ Кузьма Леонидович» лет 30-32, украинец, до пленения служил в звании младшего лейтенанта в 807 сп 115 сд. В плен к финнам сдался без боя, с оружием в руках, осенью 1941 года на берегу Ладожского озера. С осени 1941 года содержался в украинском бараке в офицерском лагере № 1, был резидентом у следователя КОНАРЖЕВСКОГО. С сентября 1942 года по февраль 1943 года руководил всей провокаторской работой в офицерском лагере № 1, проводил вербовку провокаторов, разрабатывал основные приемы и методы по наиболее эффективному обслуживанию пленных офицеров Красной Армии провокаторской агентурой. На связи у АБУДИХИНА находилось до 70 провокаторов.
В феврале 1943 года был зачислен в Петрозаводскую разведшколу, обучался в ней до мая месяца 1943 года, после чего был назначен преподавателем этой школы по предмету – практические разведзадания.
Преподавателем школы был до февраля 1944 года. За этот период времени вместе с ВЛАДИСЛАВЛЕВЫМ вербовал из числа военнопленных лиц для обучения в Петрозаводском школе финской разведки. В период нахождения в школе ем убыло присвоено звание капитана «РОА», в форме которого он находился. Кроме того, в Петрозаводской школе АБУДИХИНУ финской разведкой была поручена контрразведывательная работа. По этой части АБУДИХИН выявлял среди курсантов лиц, не имевших намерения выполнять задания финской разведки, лиц, настроенных против финских захватчиков и вообще советски настроенных. У АБУДИХИНА находились списки всех курсантов и преподавателей школы с подробными данными о каждом человеке. У него находилась книга учета лиц, прошедших через Петрозаводскую школу. С февраля по июль 1944 года АБУДИХИН находился на сельскохозяйственных работах, после чего в ночь на 26 июля с.г. в одной группе со мной был направлен в расположение советских войск для выполнения заданий финской разведки.
3. «СЕРДЮКОВ Игорь Степанович», настоящей фамилии, имени и отчества не знаю, 35 лет, русский, в Красной Армии служил рядовым. С какого времени в плену и обстоятельства его пленения, не знаю. В каких лагерях военнопленных находился, не знаю. В Петрозаводской школе обучался до февраля 1943 года, после чего преподавал спецлекции, в том числе вербовку агентов в тылу Красной Армии, методы работы орагнов НКВД, преподавал психологов, развитие памяти. Отдельно от АБУДИХИНА в школе имел свою самостоятельную сеть провокаторов, через которых собирал сведения о настроении курсантов. Преподавателем школы был до февраля 1944 года, после чего был направлен из школы – куда неизвестно. Имел большой авторитет среди сотрудников финской разведки. О «СЕРДЮКОВЕ» мне еще известно, что до войны он был арестован органами НКВД за контрреволюционную деятельность, но затем из заключения бежал, когда и каким образом не знаю, продолжительное время находился на нелегальном положении, скрываясь от органов НКВД.
ПРИМЕТЫ: – очень высокого роста (в школе был выше всех худощавый, сутул, имеет лысину, лицо продолговатое, худое).
4. ИВАСЕНКО – кличка «ЛЕБЕДЕНКО», 35 лет, украинец, кадровый командир Красной Армии, служил на полуострове Ханко, командовал какой-то отдельной частью, имел звание капитана. Был пленен немцами в момент эвакуации с полуострова Ханко на подорвавшемся корабле. Вначале содержался в немецких лагерях для советских военнопленных. В конце мая месяца 1942 года прибыл в офицерский лагерь № 1, в котором находился до мая 1943 года. В лагере писал антисоветские стихи в газету «Северное слово», посещал КОНАРЖЕВСКОГО, но характер его связи с ним мне неизвестен. С мая 1943 года по февраль 1944 года в Петрозаводской разведшколе был преподавателем практических разведзанятий. Вместе с ВЛАДИСЛАВЛЕВЫМ и АБУДИХИНЫМ принимал участие в вербовке новых агентов для обучения в Петрозаводской разведшколе. С февраля 1944 года находился при лагере № 1, чем занимался там – мне неизвестно. В Петрозаводской школе ему было присвоено звание майора «РОА».
ПРИМЕТЫ: – высокого роста, худощавый, лицо продолговатое, шатен. Особых примет нет.
ВОПРОС: – До Вашего прибытия в школу там были курсанты?
ОТВЕТ: – Нет, до нас там никого из курсантов не было. Потом, когда мы уже учились, в школу в разное время прибыло еще 7 человек: «Шеретнев», – карел, «Волков», «Чижов», «Сокольников», «Долгоруков», «Петров» и «Сердюков».
Всего в разведшколе вместе со мной обучалось 31 человек.
ВОПРОС: – Перечислите весь состав курсантов-разведчиков с их приметами и характеристиками.
ОТВЕТ: – Одновременно со мной в Петрозаводской разведшколе обучались следующие лица, большинство которых я знаю только по кличкам. По фамилии знаю номер 17. «ГОЛУБЕНКО», настоящая фамилия СОРОКА, 32-33 лет, русский, в Красной Армии служил в артиллерии. Выше среднего роста, темный шатен, волосы волнистые зачесаны назад, лицо длинное, нос большой с горбинкой, глаза серые, спереди внизу золотой зуб. Носит очки. Выброшен вместе с «Дорофеевым» в район Вологды в ночь на 7 января. Работать на финнов не будет.
Допросил: Начальник КРО НКВД КФССР Капитан г/б – Кузнецов.
Верно: Сотрудник 3 Отдела ГУКР «Смерш» К а п и т а н: – (Васенин)
Протокол допроса находится в литерном деле 118 том 68 стр. 407
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
ЛУКОВА Петра Гурьевича от 30 сентября 1944 года
Мне также известен из начальников «Северного рога» ГОЛЕВ Павел, кличка «ЛАНДЫШЕВ» Сергей Михайлович, около 30 лет, уроженец Воронежской области, Аквинского района, до 1939 года работал в коллегии защитников Ленинградского суда, в 1939 году был арестован и осужден, за что, не знаю. Наказание отбывал в лагерях в Карелии. В начале войны был призван в Красную Армию, служил в звании ст. лейтенанта в части, которой командовал ВЛАДИСЛАВЛЕВ. Вместе с ВЛАДИСЛАВЛЕВЫМ попал в плен в декабре 1941 года вместе с ним прибыл в офицерский лагерь № 1. В лагере № 1 выполнял письменную работу у следователя КАНАРЖЕВСКОГО, содержание работы я не знаю. После февраля 1943 года из офицерского лагеря № 1 был направлен в лагерь политруков, откуда в мае месяце 1943 года ВЛАДИСЛАВЛЕВЫМ был привезен в Петрозаводскую школу на должность преподавателя по правилам составления и пользования легендами. В школе вместе с финским лейтенантом «Поппути» разрабатывал легенды для направляющихся на задания агентов финской разведки. Преподавателем школы был до февраля 1944 года, после чего был направлен в лагерь № 1.
ПРИМЕТЫ: – ниже среднего роста, шатен, лицо скуластое, нос длинный, прямой, особых примет нет.
ВЕРНО: СТ. ОПЕРУПОЛН. ГЛ. УПР. КОНТРРАЗВЕДКИ «СМЕРШ»
Капитан Свинцов
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Кукель рассказывал о подготовке польской бригады горных стрелков к боям на стороне финской армии. Он отмечает: «Сикорский, не задумываясь о последствиях, санкционировал антисоветские акции». Далее автор уточняет: «Дело в том, что, когда Финляндия признала себя побежденной (т.е. в марте 1940 года), завершалась депортация поляков на восток СССР. Эта синхронизация была только случайным стечением обстоятельств или это была месть за наше участие в международном осуждении Советов и подготовке вооруженной акции? Зная Сталина и исходя из элементарной и простой истины, можно допустить и то, что за содеянное надо отвечать.
Замечены акции и в СССР. В январе 1940 года в Запорожском и Криворожском лагерях для военнопленных польских нижних чинов прекратились работы по отгрузке местной железной руды. Поляки отказывались грузить руду в Германию. Выполнение плана Наркоматом черной металлургии оказалось под угрозой. Уменьшение продовольственной пайки, аресты зачинщиков и другие наказания не остановили забастовку. В итоге польских солдат (около 8 тыс. чел.) отправляют в северные лагеря под Котлас. Лишь в августе 1941 года, после установления дипломатических и союзнических отношений между Кремлем и правительством Сикорского, польских солдат реабилитируют. Почти все они войдут в состав польской армии генерала Андерса, сформированной на советской территории.
Усилению польских акций способствовала резолюция Лиги Наций от 14 декабря 1939 года. Странам-членам Лиги Наций разрешалось оказывать финнам, воевавшим против СССР, разнообразную помощь: поставками военных грузов, отправкой добровольцев и так далее. Швеции и Норвегии рекомендовалось создавать на своих территориях транзитный проход грузов и формирований добровольцев в Финляндию.
Маршал Финляндии Карл Густав Маннергейм в книге «Воспоминание» напишет, что Сикорский планировал сформировать польский вспомогательный корпус из интернированных в Латвии и Литве «почти 20 тысяч польских солдат и офицеров». Обе Прибалтийские страны «согласились освободить их и выслать в Швецию». Ввиду близкого соседства с Советским Союзом транспортировать эти войска морем было невозможно. Этот план встретил сопротивление шведских властей.
Генерал Кукель вспоминает. «В январе 1940 года из Франции приходят удивительные вести о самостоятельной польской бригаде, обмундирование и вооружение которой обратило на себя внимание. Все задавали вопрос: «Что за элитные войска?» Выяснилось, тайны не было, бригаду направляли в Финляндию». Командир бригады горных стрелков генерал Зигмунт Бохуш-Шишко получил приказ от Сикорского о подготовке бригады к морской экспедиции к финскому порту Петсамо (Печенга) в составе войск союзников. В этом районе англичане имели монопольную концессию на добычу местного никеля, что явилось удобным предлогом для их вооруженного вмешательства. Петсамо был уже занят советскими войсками. Маршал Маннергейм уточняет план экспедиции. Часть уцелевшего и ушедшего к союзникам польского флота - 3 эсминца и 2 подводные лодки - включаются в британский флот. Советские войска в Петсамо блокируются со стороны моря и на суше и прерывается их связь с Мурманском. «С помощью плавучих баз, способных укрыть польские корабли, можно было предпринять неожиданные операции на Баренцевом море», - пишет Маннергейм. Он же информирует о секретном приказе союзников, цитируем: «Первый контингент этих войск прибудет в Нарвик 15 марта 1940 года». Нарвик - это норвежский порт. Любопытно! Нарушался нейтралитет Норвегии. Ее согласия на высадку десанта не было. В Москве, естественно, узнают об экспедиции и сделают выводы. Генерал Сикорский, как пишет Кукель, приветствовал решение Высшего Совета союзнических сил о направлении почти 57-тысячного корпуса в Петсамо. «Это втянет союзников в войну с Россией», - скажет Сикорский. Однако Лондон, в отличие от Парижа, не собирался «сжигать мосты с Москвой» несмотря на пакт Молотова-Риббентропа. Англичане «давили» на шведов и норвежцев, те видели «мучения финнов в их героической борьбе против миллионной Красной Армии». Лондон требовал от скандинавов не только транзита, но и временных баз для союзников. Скандинавы не соглашались, боялись немцев и русских. Берлин предупредил, что вермахт не допустит появления войск союзников в этих странах. Британцы не спешили выделить для экспедиции на Петсамо корабли сопровождения и транспортные суда, они готовились захватить Нарвик. Фактически шла чудовищная по своим последствиям для судьбы финского, норвежского, да и польского народов дезинформация, предназначенная для Гитлера. Открыто провозглашался «захват Петсамо», но тайно и реально готовился захват норвежских портов: Нарвик, Тронхейм, Берген и других, чтобы не допустить вывоза немцами высококачественной шведской железной руды. Главная цель союзников была установить контроль над этим участком Баренцева моря. Об этом пишет Гарольд Макмиллан, бывший британский премьер-министр, в своей книге «Взрыв войны» (Нью-Йорк, 1977 г.). Автор ссылается на мнение Черчилля «о пользе захвата Нарвика любой ценой». Союзники имели план по высадке войск в Норвегии. Еще в сентябре 1939 года военно-морской министр Уинстон Черчилль предложил программу минимум: «создать минные поля в норвежских водах для блокирования перевозки шведской железной руды». Британское правительство этот проект утвердило. Черчилль отметит, что десант, высаженный в Нарвике, должен был быстро продвинуться по территории Норвегии к шведским железорудным месторождениям в Гялливаре, что находились у норвежской границы. Ранее были иные планы союзников. В Нарвике в начале высаживался небольшой отряд для демонстрации силы, чтобы избежать необходимости ее применения. Этим пытались добиться от норвежцев разрешения на присутствие там войск союзников. Эти силы официально представлялись как добровольцы. Рассмотрим состав «добровольцев» первого контингента экспедиционного корпуса: 2 бригады французских альпийских стрелков, польский батальон (остальные батальоны горных стрелков шли во втором контингенте), 2 батальона иностранных легионеров, британские гвардейская бригада и лыжный батальон, всего - 15 500 человек. Во втором контингенте находились три британские дивизии. Союзники принимают более радикальные решения по захвату Норвегии в связи с близким поражением Финляндии в войне. Тогда предлог для отправки экспедиции якобы на Петсамо (а фактически по захвату Норвегии) исчезнет. Германский Абвер в отличие от финнов не верил реально в план захвата Петсамо. Немцы имели свой план «Норд» по захвату Норвегии. Германский экспедиционный корпус был начеку! Ожидая помощи, финны тянули войну и не соглашались на мир с Москвой. Они не дождались захвата Петсамо и получили мирный договор на более тяжелых условиях. Что говорить о судьбах и трагедиях других народов: финского, норвежского и польского, если у союзников были свои стратегические интересы! Американские историки и политики обвиняют Черчилля и его правительство, что те, вероятно, имели правдивую информацию о месте и приблизительной дате нападения японцев на США и не сообщили Вашингтону о Перл-Харборе, чтобы ожесточить американцев против Японии и ее союзника -Германии. Операция «Петсамо» не состоялась. «Место для десанта в Петсамо выбрали неудобное», - скажет британский премьер-министр Чемберлен. Подготовленные экспедиционные силы союзников вместе с польской бригадой ждали приказа о высадке в Норвегии. Союзники опоздали, немцы первыми высаживают десанты (апрель 1941 года). После двух месяцев упорных боев в Норвегии союзники и польская бригада терпят поражение и отступают в Британию. Приведем еще один пример готовности польских войск сражаться против Красной Армии. Польский профессор Бернард Пионтровскнй в книге «Советско-финляндская «зимняя» война 1 939-40, мифы, недомолвки, реалии» (Познань, 1999 г.) ярко иллюстрирует эпизоды и факты антисоветских акций польской военной эмиграции. Например, в феврале 1940 года около 100 польских военных летчиков оказались в Швеции и требовали самолеты, чтобы воевать на стороне финнов. У Маннергейма читаем: «В Лапландии шведскими летчиками и шведским ПВО сбито соответственно 12 и 10 советских самолетов, упавших и приземлившихся на финской территории». Но шведы официально не воевали против СССР. В Швеции появились трофейные самолеты советского производства, переданные франкистской Испанией для Финляндии. Это были самолеты Испанской Республиканской армии. Различных мифов, версий и реальных, но малоизученных фактов по данной исторической теме очень много! Их следует изучать, как и другие документы по советско-польским отношениям. У всех источников есть один и тот же недостаток - о них мало кто знает.
***
К годовщине окончания «Зимней войны»
(Глава из книги «Тайны неисследованной мятеж-войны: Россия на рубеже столетий» 2002 г. (в сокращении).
Касаясь исторических исследований Г.К. Жуков выразился примерно так — «Упражняться в водевилях на исторических материалах, связанных с кровью, жертвами и подвигами народа, гнусно и пошло».
А есть ли что обсуждать?
Сколькими жизнями заплатила наша страна за безопасность Ленинграда? Была ли эта война ошибкой, можно ли было избежать вооруженного столкновения, и могла ли война закончится с другими результатами?..»
История действительно не любит сослагательных наклонений...но как известно, в любых войнах и конфликтах не только вопрос о потерях, но и последствиях является мощнейшим информационным оружием. Впрочем, простое чувство сопереживания с народом заставляет всякого пишущего на военную тему стремиться, не преувеличивая потерь, открыть значение победы, а исследование проблем безопасности предполагает изучение возможных вариантов развития ситуации. Хотя бы для выявления истинных причин потерь и поражений.
«Карелию вернуть назад, но без населения»
Вместе с прочими претендентами на пост президента Финляндии спикер финского парламента Р. Уусикяйнен осенью 1999 года недвусмысленно выразила мнение «о дальнейшей судьбе территорий, отошедших после «зимней войны» 1939-1940 годов к Советскому Союзу». Современный «геополитический проект» претендентки «Карелию вернуть назад, но без населения». Такое заявление главы законодательного органа вызвало состояние легкого столбняка у части финской политической элиты. Ранее в Финляндии болезненная тема поднималась с большой осторожностью.
Летом прошлого года телезрителям Карелии был предложен рассказ престарелого финского летчика 16 дивизии, который, поведал о том, как, выполняя боевое задание зимой 1942 года, очарованный красотой он отказался от бомбежки Преображенской церкви на острове Кижи. Судя по его словам, причина отказа была все же в другом. Командир авиазвена просто «не увидел следов присутствия партизан вблизи собора» и принял «более целесообразное решение — отбомбиться по рыбачьим судам на зимовке в Пудожском районе».
«Пафос» заявлений популярного политика и телепередачи состоит в том, что цивилизованные финны в годы войны проявили «добрую волю и величайший гуманизм», Которых так не хватало русским во все времена.
Отсюда как бы следует, что финны в праве рассчитывать на удовлетворение своих справедливых территориальных требований.
Ограниченность в средствах или безмерный гуманизм?
Касаясь темы советско-финской войны, следует напомнить, что в 1939 году И. В. Сталин был весьма ограничен в выборе средств достижения военной безопасности СССР. Вся стратегия и военные действия РККА в 1939-1944 годах на 1300 километровой границе с Финляндией укладываются в сдерживание агрессии и к нанесению ограниченных по целям и средствам превентивных ударов. Напомню, что четырежды (в 1919, 1922, 1940 и в 1944 годах) советские войска останавливались на границе или на рубежах, которые ранее составляли предмет соглашений и длительных переговоров. По крайней мере, трижды не была использована «боевая мощь ВВС и линкоров КБФ» для достижения политических целей с максимальным эффектом для СССР и без излишних потерь для русского народа.
Следует отдать должное, в 1939 году Финляндии действительно вела войну, которая по характеру и целям была для ее народа весьма похожей на три отечественных войны России. Но переход к наступательным действиям в союзе с Германией в «войне продолжении» немедленно превратил эту «священную войну» в агрессию, которую уже не чем оправдать было невозможно, а оккупация Финляндии не вызвала бы особых возражений мирового сообщества в 1945 году.
Спрашивается, почему же оккупации Финляндии не произошло? Почему для верного сателлита гитлеровской Германии, было сделано исключение, а война не закончилась, как пишет Б. Соколов, «национальной катастрофой и насильственным присоединением Финляндии в качестве шестнадцатой союзной республики к СССР?».
Чем можно объяснить желание «маленькой Финляндии» во что бы то ни стало воевать с большим соседа, при весьма умеренных и, как оказалось в последствии, справедливых требованиях со стороны Советского Союза?
Есть ли чем особенно гордиться финскому народу и ветеранам финской армии, которые по сию пору воображают о какой то мифической победе над СССР в «зимней войне» 1939-1940 года?
Позиции Финляндии
Без понимания позиции Финляндии в преддверии «большой войны» ответить на эти вопросы невозможно. В связи с этим следует обратить внимание на «прощальный приказ маршала Маннергейма» по армии о капитуляции от 13 марта 1940 года.
По сути, в нем были изложены стратегические установки на будущее: «Наша судьба сурова. Мы вынуждены оставить чужой расе, у которой иное мировоззрение и иные нравственные ценности, землю которую возделывали веками... У нас есть гордое сознание того, что на нас лежит историческая миссия, которую мы еще исполним. Эта миссия защищать западную цивилизацию.., Но мы знаем, что до последней монетки отплатим свой долг Западу в будущем.»
Таким образом, заключением соглашения о перемирии конфликт не был исчерпан, а контуры наступательной стратегии Финляндии в будущем была определены в день прекращения оборонительной «зимней войны». Упорное стремление Финляндии воевать с СССР, базировалось на скором заключении выгодного союза с Германией. И расчет «на возмещение сторицей территориальных потерь 1940 года» оправдался в новой стратегической ситуации.
Уже в ноябре 1941 года, в ноте правительству США МИДа Финляндии трактовка ситуации давалось вполне ясно: «Финляндия стремится обезвредить и занять наступательные позиции противника лежащие далее границ 1939 года. Было бы настоятельно необходимо... предпринять такие меры уже в 1939 году, во время первой фазы войны, если бы только ее (Финляндии, — С. А) силы были для этого достаточны». (Примерно так же излагалась позиция правительства Финляндии ее посольствам за несколько дней до начала войны против СССР)
Советское руководство представляло двусмысленность стратегической ситуации в меж военный период на Северо-Западе, так же как знало о такой позиции Финляндии. Тем не менее, руководство СССР жило надеждой, что «в преддверии большой войны с Германией дипломатия компенсирует выявленные недостатки в подготовке армии, а благоразумие и здравый смысл возьмут верх в сознании политиков Финляндии».
Как оказалось, ошиблись и те и другие.
В преддверии «большой войны». С. Анчуков
***
Осень 1942.
Строго секретно. Президенту Рюти, лично.
План «Калевала» осуществляется успешно. В рамках подготовительных мероприятий полностью сформирован объект №13. (РШ «Северный рог» ) Продолжаем проведение действий согласно второму списку. Проведен ряд мероприятий по варианту «Драккар».
Урхо Пойнен
Глава 4
***
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева
… Георг усадил нас в машину, и через 30—40 минут мы были на загородной базе немецкого разведцентра в Хельсинки, которая представляла собой приличных размеров усадьбу в густом сосновом бору на побережье Финского залива, обнесенную с трех сторон крепким высоким забором с проволочным устройством по верху и охраной при въезде на территорию. Четвертой стороной территории был Финский залив, забор слева и справа спускался на 5—7 метров в воду. Когда-то здесь была усадьба богатого, знатного человека. Основной дом представлял собой двухэтажный дворец красивой архитектуры, построенный, конечно, до революции, когда Финляндия была частью Российской империи. Справа и слева от него стояли два современных трехэтажных дома, один из которых был, безусловно, для служебного пользования — у него на крыше стояли мощные радиоантенны, что свидетельствовало о размещенном там радиоцентре. Второй дом, скорее всего, предназначался для жилья. Нижние этажи этих двух домов были заняты гаражами и подсобными хозслужбами. У самой воды, на правой и левой стороне усадьбы, находились два одноэтажных продолговатых дома. Мы подъехали к правому, и, войдя в него, Георг открыл одну из дверей. Это была комната-раздевалка.
Перпендикулярно к берегу по обеим сторонам участка от берега в море установлены два дебаркадера, которые использовались для купания, а также для причаливания лодок и шлюпок. Помня разрешение Николая Николаевича, мы бросились в море и, поплавав несколько минут, улеглись на песок. Георг побарахтался в воде немного дольше, но потом и он, прихрамывая, подошел к нам и улегся рядом. Он сравнительно прилично владел русским, правда с большим акцентом, с удивительными ударениями и грамматическими окончаниями слов по-немецки. Для некоторых мыслей не находил сразу слов, но вообще изъясняться не спеша мог.
—Господин фельдфебель, почему вы прихрамываете? Что у вас с ногой, ранение? — обратился к нему Владимир.
—О! Володья! Длинный песня все вам сказать про себя. В 1941 году, в июле, я был ранен осколком левая нога. Было два операция. Нога осталась — не отпилили, а меня из строевых перевели в нестроевые.
—А когда и где вы освоили русский язык, господин фельдфебель?
—А это еще длиннее песня, — ответил Георг, как-то странно.
А потом вдруг и говорит.
—Я при кайзер Вильгельм бы в плен в России, и даже немного повоевал в вашу гражданскую войну – и если бы фюрер узнал –за кого, он меня бы не одобрил. Но это все в прошлом. Теперь я солдат рейха…
...Cтали меня учить плавать на двухместных резиновых байдарках, высаживаться из этих байдарок на советский берег и, разведав его по возможности подробней, вернуться назад на базу или в любое другое место финского побережья. Высадка на советский берег и возвращение назад на финский берег должны осуществляться в ночное время. Причалив к советскому берегу ночью, надо замаскироваться в прибрежных камышах и, дождавшись раннего рассвета, когда сон самый крепкий, прислушаться, нет ли на берегу звуков, характеризующих присутствие там людей. И если что-то вызовет опасения, то, не обнаруживая себя, присмотреться хорошенько в бинокль ко всему, что видно на берегу, особенно обращая внимание на оборонительные сооружения: доты, дзоты, проволочные заграждения, минирование и т. д.
Очень финны на эти байдарки рассчитывали.
В том случае, если будет ясно, что людей на побережье нет, надо осторожно выйти на берег, причем особенно обращать внимание на возможное наличие натянутых проволочек вдоль побережья — это явный признак минирования. Берег необходимо тщательно осмотреть в обе стороны от высадки с точки зрения возможной выброски впоследствии десанта. Несколько дней шла усиленная подготовка. Тренировались и скоростной гребле на байдарке, бесшумном причаливании к берегу, маскировке в прибрежных камышах и т. д.
С нами было еще двое агентов. Один не юный уже карел по кличке Пууко(«нож» по ихнему) и сибиряк «Куликов». Характерно, что они обслуживали основном немцев и особенно обер-лейтенанта Баха (приготовить пищу, полить воды при умывании, подать полотенце и т. д.), с первых же минут знакомства проявили особую общительность и, я бы сказал, чрезмерную любознательность. Рассказывая о себе, они до мельчайших подробностей расспрашивали каждого из нас.
Ленинградец?!
—Не-ет, тезка, не земляк. Я из Омска. Твой-то Питер, почти рядом. На этой байдарке легко туда махнуть. За ночь можно к утру дома быть. До Невы тут рукой подать. Только на Неве-то на одном берегу русские, а на другом —немцы. До дома не доплывешь, да и домов-то сколько теперь там осталось? Бомбят ежедневно и из дальнобойных обстреливают. И чем только он держится, твой Ленинград? Ведь уже больше года в блокаде. Там у тебя кто остался-то?
—Да все остались. Мать, отец, жена. Всех оставил там, а сам в первые же дни войны оказался в тылу у немцев, да еще на Саареме, как в мышеловке.
—Ну, не горюй, тезка. Все-таки ты почти дома, авось и до своих когда-нибудь доберешься. Только поменьше болтай об этом.
—Понял, понял, Володя! Это я с тобой разболтался. Чувствую — ты парень свой, на стукача не похож. Мы вот с Серегой присмотрелись ко всем и хоть физиономисты и психологи молодые еще, но чутье пока не обманывало.
—Ну и слава Богу! Будьте поосторожней. Лучше о бабах трепи языком, я смотрю, он у тебя подвешен неплохо. Старайся не болтать о своих мыслях и чувствах. Язык-то ведь враг наш. Несколько раз еще мы беседовали втроем, и с каждым разом беседы становились все более доверительными. Была однажды довольно «доверительная» беседа у нас и с Куликовым. Первым обратился к нам Пуукко с просьбой помочь ему вытрясти хорошенько одеяла для немцев, обещав при этом подбросить хороших офицерских сигарет. Мы курили солдатские, качество которых, конечно, было хуже.
Покончив с одеялами, мы закурили и улеглись на траву. Тут же к нам присоединился и Куликов.
—Хорош табачок у офицерских, правда? — начал карел, затягиваясь.
—Да! Не чета нашим, солдатским! — ответил Володя. — Вы, наверно, и паек-то употребляете, как и сигареты, офицерский. Вот по отходам видно: жестяные банки из-под шпрот, смальца, колбасного фарша и других вкусных вещей.
—А ты что, копаешься в мусорных свалках? Вроде бы уже не доходной, чтоб кусошничать по помойкам. Отъелся на германских харчах, зачем же кусошничаешь? — съязвил Пуукко и засмеялся, стараясь казаться дружелюбней.
—Нет, друг милый, — сказал Володя, — я не кусошничаю, да и доходным не успел стать. Перед войной у нас в Ленинграде, знаешь, какая жизнь была? Зайдешь в гастроном — и глаза разбегаются. Колбасы любые, икра черная, красная — сколько душе угодно. Стоит на прилавках в громадных судках — бери сколько хочешь. Тащи. Обжирайся. И никто не брал. Сыты были. А в плену не успел доходным стать. Друзья помогли перезимовать, а потом хороший человек Андрей Макарович вытащил из лагеря «на учебу». Вот теперь выучился, и буду действовать. А насчет отходов — нас немцы научили по отходам и отбросам узнавать очень многое. По отходам производства можно сказать, что за производство за высоким забором с колючей проволокой. Вот здесь по отходам вижу, чем ты кормишься. У тебя баночки жестяные из-под деликатесов.
И почему до сих пор все валяется, захламляет нашу чудесную полянку, ведь фельдфебель давно приказал вырыть яму-помойку и, что нельзя сжечь, бросать туда.
—Не волнуйся, сынок! -бросил Пуукко. Сегодня как раз намечено все убрать. Мы никогда после своих хлопот на побережье не оставляем никаких следов. Так ты, оказывается, ленинградец? Уж тебе-то больше, чем кому-либо, интересно, чтоб все наши здесь хлопоты на Ладоге увенчались, в конце концов, всеобщими успехами, — сказал многозначительно он.
—Это как же тебя понять, батя? — с недоумением спросил Володя. — При чем тут наши хлопоты здесь, на Ладоге, что за всеобщие успехи и почему именно мне это интересно?
—Ладно, не прикидывайся непонимающим. Чего, не знаешь, что ль, зачем тебя сюда привезли? Зачем тренируетесь на байдарках? Вы должны разведать возможность десанта на советском побережье Ладоги, чтоб поскорей и с наименьшими потерями взять Ленинград. А всеобщие успехи? Разве не ясно? Германская армия уже на Волге. Сталинград почти полностью уничтожен. Вслед за ним возьмут Ленинград. Москва будет отрезана, а там и войне конец. А что ты ленинградец... Да разве ты не хочешь скорей попасть в Ленинград? Только не тайком, а как победитель, вместе с германской армией. А может быть, ты туда хочешь раньше попасть, на байдарке, да и нашего Вольдемара прихватить с собой? Вы все что-то втроем беседуете? Байдарка-то двухместная, втроем никак не доплывете.
— Во-первых, ты прав — байдарка на двоих человек, во-вторых, Вольдемару вашему и здесь неплохо. Ему бы только бабу надо, а то он только о них и говорит. Порассказал мне о таких похождениях, что ночью сны беспокойные снятся, а Серега, напарник мой, будит меня ночью и заставляет повернуться на другой бок и не лапать его во сне, как бабу. А в Ленинград, батенька мой, сейчас мне никак нельзя.
Так что путь мой в Ленинград единственный — вместе с тобой и германской армией. Да ты-то, наверно, не в Ленинград, а в Петрозаводск будешь устремляться, в финскую Карелию. После такого разговора Пуукко ко мне особенно не «прилипали». Вскоре нас с Володей и еще одну пару переодели в советскую форму, снабдили на несколько дней продуктами, обер-лейтенант Бах еще раз пояснил нам поставленную перед нами задачу, и едва солнце зашло за горизонт, как к нашему берегу причалил итальянский быстроходный и почти бесшумный торпедный катер, на который погрузили нас с нашими байдарками. Сделав прощальный круг около побережья, катер направился на юго-восток. Примерно часа за три до нашей погрузки Володя Куликов, мимоходом прикуривая у меня, сказал:
—Минут через десять пойди в лесок, куда мы бегаем по утрам с подъема, и жди меня там. Сделай вид, что пошел в туалет, расстегни штаны. Постарайся быть один.
Через десять минут я направился в наш лесной туалет, который скрывался за густым кустарником, и буквально в ту же минуту, но совсем с другой стороны подошел Куликов. Оглянувшись быстро вокруг, он проговорил:
—Сегодня в ночь будет тренировка — на байдарках пойдете в наш район, и незаметно все перерисуете. Что и как будете рассказывать правильно. Ясно?
***
Историческая справка
Финские силы на Ладоге делились на западную и восточную оперативную группы. Формально обе возглавлял финский полковник артиллерии Е.С. Иорвинен, подчиненный командующему германским Первым воздушным флотом генерал-полковнику Келлеру, на которого возлагались не только боевые действия в воздухе, но и комбинированные операции воздушных и военно-морских сил на Ладожском озере (кстати, экипажи десантных барж были укомплектованы личным составом войск противовоздушной обороны, входивших в военно-воздушные силы Германии). Фактически же использованием сил на озере руководил прибывший со своими десантными баржами полковник Зибель. В «морскую группу» входили немецкие минные заградители под командованием капитана третьего ранга фон Ромма и четыре итальянских торпедных катера под командованием капитана третьего ранга Бианчини. «Восточная оперативная группа» насчитывала 30 самоходных барж и 2400 человек личного состава. Для поддержки кораблей с воздуха выделялись авиационная группа специального назначения — 22 истребителя, 7 разведывательных самолетов и несколько транспортных самолетов Ю-52 с базированием на аэродромах Ладожского побережья. Нашим авиационным разведчикам вскоре удалось установить пункты базирования вражеских кораблей. Они были рассредоточены в шхерах в районе Сортанлахти, Кексгольм, Кивисальмы, Лахденпохъя и Сортавала. Стоянки их тщательно маскировались, прикрывались с воздуха истребителями. Данные воздушной разведки дополнили и экипажи морских охотников, выходивших к побережью, занятому противником, для высадки разведывательных групп. Моряки-разведчики уточнили состав вражеских сил и средств. Добытые ими «языки» отчасти раскрыли намерения противника на озере, сводившиеся в основном к нападению на наши коммуникации, минированию их, высадке десантов и уничтожению наших кораблей».
Если обратится к сборнику документов «Боевые действия итальянских кораблей на Ладожском озере в период Второй мировой войны», в нем можно найти, например, боевое донесение командира торпедного катера «MAS-527» лейтенанта Ренато Бекки. Вот выдержки из него: «Время — 15 часов 40 минут. Я снимаюсь с якоря и направляюсь в Саунаниеми... Мне необходимо высадить двух разведчиков на побережье противника. На борту моего катера находится капитан-лейтенант финского военно-морского флота Херливи. 20 часов 15 минут... Я принимаю двух разведчиков в форме русских офицеров (ранее они были в плену у русских) и беру на буксир моторную шлюпку, на которой они пойдут к берегу противника...
Некоторое время спустя... три корабля противника открыли по нам пулеметно-пушечный огонь. В рубку нашего катера попал снаряд. Я продолжаю сближаться с противником. В наш катер снова попадает снаряд. Я приказываю открыть огонь из 20-миллиметрового автомата по кораблю, который я вначале пытался атаковать торпедами. Нами израсходовано девять обойм противотанковых и зенитных снарядов с трассирующими головками. Большая часть этих снарядов попала в цель. В 3 часа 2 минуты... с дистанции 3000 метров под углом встречи 80 градусов выпускаю торпеду и сразу начинаю послезалповое маневрирование. Затем, поставив дымовую завесу, начинаю отрыв и отход от противника. Через некоторое время я слышу и вижу, что корабль, по которому мы выпустили торпеды, покрылся массой взметнувшейся вверх воды. Наш катер сильно подбросило. Торпедированный нами корабль противника тотчас же прекращает
артиллерийский огонь. Я вижу, как он медленно погружается... В 4 часа 00 минут я ложусь на курс в базу, одновременно даю радиограмму о потоплении корабля противника... Потопленным кораблем оказалась канонерская лодка типа «Вира». Это была одна из самых больших канонерских лодок на Ладожском озере». Описывая свои выдуманные победы, итальянские моряки не скупились на красочные подробности. В том же сборнике приводится донесение командира торпедного катера «MAS-528» лей тенанта Алдо Бенвенуто:
«Дерзкой и решительной была операция, проведенная 28 августа катером «MAS-528» под командованием лейтенанта Бенвенуто (о себе он пишет в третьем лице -Ред). Она проводилась совместно с катером «MAS-527»...
28 августа, 00 часов 03 минуты. Катер «MAS-528» на расстоянии 3500 метров обнаруживает 2 корабля противника, идущие курсом 280 градусов... 00 часов 10 минут. Два обнаруженных ранее корабля противника оказались буксирами. Они буксировали баржу длиной около 70метров... Начинаем маневрировать для выхода в атаку на караван; намереваюсь выпустить по барже торпеду с установлением глубины хода торпеды 1 метр. 00 часов 50минут. «MAS-528»... с дистанции 500—б00метров выпускает торпеду из аппарата левого борта. И через минуту можно было наблюдать, как баржа, в результате попадания торпеды объятая огромным пламенем, разлетается на куски. Это дает основание предположить, что баржа была частично нагружена боеприпасом». ...Здесь точно только время действий. Остальное — чистейшая выдумка. Действительно, в ту ночь неподалеку от банки Северная Головешка наш конвой обнаружил какие-то катера и, приняв их за свой дозор, дал запрос. Однако ответ был неправильный, и корабли открыли огонь. Неизвестные катера немедленно отвернули и, дав самый полный ход, скрылись в темноте. Но любой фантазии приходит конец. Дальнейшие донесения итальянских офицеров полны разочарования: «Последующие выходы катеров «MAS» были безуспешными, кораблей противника обнаружено не было. (Между тем движение на наших коммуникациях не прекращалось, конвои по большой трассе шли беспрерывно -Ред.). Безрезультатными были также боевые походы совместно с немецкими вооруженными паромами, а также выходы для выполнения других задач... Выходов катеров на выполнение боевых заданий было очень много, но результатов весьма мало: один сторожевой катер противника, застигнутый на рассвете на близком расстоянии от побережья (200 метров), был потоплен огнем артиллерии береговой обороны; другой сторожевой катер получил повреждения от попадания снарядов во время боя с нашим катером «MAS», но не затонул, обстреляна была также канонерская лодка». Все-таки не выдержал бравый итальянец и в конце донесения снова нафантазировал! Ничего похожего не было. Наши сторожевые и бронекатера часто близко подходили к вражескому берегу для выявления огневых точек, высадки диверсионных или разведывательных групп и т. д. Случалось, что они подвергались обстрелу, но ни один за это время не получил никаких повреждений. Встречались они и с катерами противника, однако до серьезной схватки дело не доходило. Едва успевали наши корабли открыть огонь, как вражеские катера увеличивали ход и скрывались в темноте, а в дневное время они вообще избегали встреч с нами. Факты противоречили хвастливым заявлениям. Немало неприятностей причиняли десантыне баржи. Они представляли собой два спаренных понтона, соединенных помостом, на котором стояла бронированная надстройка — командирская рубка. Каждый понтон состоял из девяти отдельных взаимозаменяемых секций, легко перевозимых по железной дороге. Секции были доставлены к берегу озера, где их соединили между собой болтами и спустили на воду. Длина десантной баржи — до 30 метров, осадка — около метра, скорость — 8—10 узлов. Делились они на тяжелые, легкие и транспортные. Из трех транспортных, доставленных на Ладожское озеро, две были оборудованы под мастерские. Тяжелая самоходная десантная баржа имела на вооружении три 88-миллиметровых орудия и два счетверенных 20-миллиметровых автомата. Легкая самоходная десантная баржа была вооружена 37-миллиметровым зенитным орудием, двумя счетверенными и двумя одноствольными 20-миллиметровыми автоматами. В командирской рубке находился дальномер и располагался пост управления огнем. Это были достаточно мощные корабли, но они обладали слабыми мореходными качествами, и выходить в озеро им разрешалось при силе ветра не более 5 баллов. По нашей оценке, каждая баржа могла принимать до двухсот десантников. Из Италии направили на Ладогу четыре торпедных катера «MAS-527» новейшей постройки, имевших водоизмещение 20 тонн, мощность главного (авиационного) двигателя — 2000 лошадиных сил, скорость — 47 узлов, радиус действия — 300 миль. Катера имели на вооружении два торпедных аппарата, спаренный автомат и могли принимать на борт несколько мин. Доставленные сухопутным путем по шоссейным дорогам в порт Штетин, катера были перегружены на транспорты и переброшены в Хельсинки, далее переведены на буксире по Финским шхерам, Сайменскому каналу и по системе озер — на Ладожское озеро. Наращивая силы на озере, маннергеймовская Финляндия прислала на Ладогу многочисленные разъездные катера, несколько небольших транспортов и торпедный катер. По некоторым данным, на озеро была переброшена финская подводная лодка, но нами она не была обнаружена. Так, в 1942 году на Ладожском озере создалась объединенная немецко-итало-финская флотилия. Завершая рассказ об обстановке, которая сложилась летом 1942 года под Ленинградом па Ладожском озере, мне хочется процитировать некоторые воспоминания командующего Ладожской военной флотилией вице-адмирала Виктора Сергеевича Черокова: «Ладога! Озеро огромное — крупнейшее в Европе. Длина его с севера на юг — более 200 километров, ширина — почти 140 километров. Площадь озера— 18 400 квадратных километров. Наибольшая глубина — 230 метров. Климат мало отличается от ленинградского — мягкий, влажный, с малым числом ясных, дней. Вода пресная, исключительно прозрачная. Преобладает неустойчивая погода. Штормы возникают внезапно. Только задует ветер, по озеру уже бегут волны. Они могут достигать высоты 6 метров. Часты чуманы, сплошные и продолжительные, особенно в южной части озера. Северное и северо-западное побережье Ладоги изрезано шхерами. Берега скалистые, высокие, а на юге, наоборот, низкие, пологие, во многих местах заболоченные; на подходах к ним много отмелей, усеянных валунами.
Немецко-фашистское командование готовилось в сентябре 1942 года предпринять новую попытку захватить Ленинград. Оно стремилось во что бы то ни стало добиться здесь успеха и тем самым отвлечь часть наших сил от Сталинграда. Противник перебрасывал в Ленинград свои части из Крыма и с центральных участков своего фронта. Убедившись, что одними воздушными налетами снабжение Ленинграда не прервать, наращивал свои военно-морские силы на Ладожском озере. Первый сигнал об этом поступил от Заместителя Председателя Совнаркома СССР Анастаса Ивановича Микояна. Он предупредил: из Италии на Ладогу перебрасывают торпедные катера. Будьте настороже. Вскоре в район Лахденпохья прибыло четыре малых минных заградителя водоизмещением 16 тонн, скорость хода их — 26узлов. Они могут принять на борт четыре мины, вооружены пулеметами. Вслед за ними на озеро сухопутным путем стали поступать из портов Западной Европы самоходные десантные баржи-паромы «Зибель», названные по имени их конструктора полковника Зибеля. Раньше эти суда входили в «отряд вторжения», предназначавшийся для высадки на Британские острова. Теперь они перебрасывались для действий против РККФ.
***
Из дневника Николая Свинцова. 1943
На передний край, к Неве! Еду на маленькой дрезине. Ее ведет немолодой краснофлотец, который весело рассказывает о себе и службе.
-Меня, товарищ старший лейтенант друзья сухопутным моряком называют, -усмехался он. А я им говорю - я не сухопутный, я железнодорожный. И не просто так -а начальник поезда. Дрезина легкая, ее могут перенести с места на место два человека. Моторчик размером чуть ли не с чайник -чихает и смешно пыхтит. .. В пути на разъездах наши железнодорожные батареи в маскировке из елок. У моста паровоз набирает воду из болота, — приспособили насос. Валяются разбитые полусгнившие шпалы. В торфяной земле — черные воронки с черной водой, как двери в ад. Чащоба, трущоба — необитаемая местность... По ржавым рельсам бежит наша дрезиночка, а там, где они перебиты, мой «начальник поезда», знающий весь путь, предусмотрительно вставил деревянные брусья, и мы на малом ходу минуем опасные места.
Пахнет сыростью, болотом. Кругом сосновый лес. Повалены телеграфные столбы, тянутся новые провода окопной связи... Ехать мне весело: и эта забавная дрезинишка, и краснофлотец, и уходящая в самые окопы ржавая железная дорога без персонала — очень занятны. Кое-где рельсы погнуты взрывами, и тут мы едем тихо-тихо. Догорает вечерняя заря...
К вечеру мы добрались до Невы. Нас встретил краснофлотец с поста «Ромашка». Пост — вышка прибитая прямо к огромной сосне, с которой просматривается глубина немецкого расположения. Под вышкой бревенчатый сруб — тут живут краснофлотцы. ... Шагаю по лесу, хочется остановиться, сорвать недозрелую бруснику.
Иду на передний край. Гати через болота, местами грязь, развороченная снарядами земля. Как все это знакомо! Да, война чудовищно уродлива! Выжженные поляны, сплошные порубки, срезанная кора сосен и елей, — это товарищи шоферы строили себе навесы... Отхожие места, лом, разбитые дороги, по которым трудно пробраться... Валяются куски сбитого еще в 1941-м немецкого бомбардировщика.
На карте, вероятно, все это выглядит красиво: доты, дзоты, дороги, сектора, номера.
Отшвырнул пустую банку из-под консервов, валяется тут... Землянки пехоты, дымок от кухни, огоньки... Где-то стучит мотор. Хлюпает болотная жижа под ногами, нещадно кусают комары. Спуск в окопы у поляны, где был аэродром. Зигзаги, зигзаги окопные; проросшая трава, которая мокрыми стеблями касается лица. Кое-где деревянные перекрытия. Даже показалось – я теперь в каком-то непонятном мире, где одни окопы и ходы сообщения. И один огромный фронт от горизонта до горизонта.
Я помню, Иннокентий Иванович, ведущий нашей литературной студии, прочил мне карьеру писателя. Посмотрел бы он на меня сейчас…
***
Аннотация к фильму «Неизвестная блокада»
«Ленинградцы, дети мои!» - точнее, чем Ольга Берггольц об отношении всего мира к тому, что пережили жители города во время блокады, не сказал никто. В этих словах отчаяние и надежда, боль и восхищение.
Этот фильм о реальной блокаде, где было всё: подвиги и предательство, благородство и преступления, тотальное минирование города и факты людоедства. Мы расскажем вам о тайной войне, которую вели в осажденном Ленинграде советские и немецкие спецслужбы: об охране величайших культурных ценностей, о попытках взорвать заминированный город. Этот фильм мы делали, прежде всего, для молодых, ведь ещё немного и Голливуд сделает очередной «шедевр» о том, как именно рядовой Райан или какой-то другой американский или английский солдат прорывал ленинградскую блокаду.»
***
Из ленинградской хроники
22 июня. Спецсообщение начальника милиции отмечает легкую волну активности населения Ленинграда в день объявления войны. Народ бросился получать свои сбережения, и к середине дня денег ни в одной сберкассе города уже не было. Кроме сберкасс были отмечены очереди в магазинах, торгующих товарами первой необходимости: покупали мыло, спички, всё, что обычно исчезает с прилавков в военное время, тем более, что у многих ленинградцев такой опыт был ещё со времен Гражданской войны. Началась суета вокруг ценных вещей. Люди понесли в скупку золото и серебро, другие, наоборот, бросились в ювелирные магазины -покупать драгоценности.
Очень скоро город притих, даже затаился. Люди пытались осознать новую реальность. На их глазах рушился довоенный мир, и к этому надо было ещё привыкнуть.
Например, начальники райотделов НКВД сообщали, что на призывные пункты прибыло всего только три процента от тех, кто должен был явиться в военкоматы.
Немецкие армии в тот первый день войны ещё были далеко от Ленинграда. Понедельник - 23 июня - был уже совсем другим...
Гитлер точно определил дату падения Ленинграда - 20 июля, т.е. через 28 дней после начала войны. Дела у группы армий «Норд», перед которой стояла задача взять вторую столицу, шли так, что бригаденфюрер СС Шталкер, к тому времени уже назначенный комендантом города, был уверен - Ленинград станет его штаб-квартирой не позднее 18 июля. Именно поэтому он договорился с руководством 4-ой танковой армии Вермахта о том, что вместе с ней в город войдут команды тайной полиции безопасности Айнзатцгруппы А, и специально созданная команда безопасности при танковой дивизии СС «Мертвая голова».
Однако, всем этим планам не было суждено сбыться ни 18 июля, ни 18 августа. Вообще никогда.
Во второй половине августа ситуация для города стала критической. Сталин пришел в бешенство. Он упрекает командующего Ленинградским фронтом Ворошилова и первого секретаря Ленинградского Городского комитета ВКП(б) Жданова, отвечавших за оборону Ленинграда, в безответственности.
Сталин: «Не нужно прикидываться наивными. Ленинград не Череповец и не Вологда. Это вторая столица нашей страны. Представьте конкретный план обороны Ленинграда. Сталин».
***
Начальнику полиции безопасности Берлин, 24 ноября 1941г. СД Секретно!
Сводка о событиях в СССР № 137
Сообщения Айнзатцгрупп и команд Айнзатцгруппа А Местонахождение: Красногвардейск
Интенсивные бомбардировки и артобстрелы привели к значительным жертвам среди мирного населения. В городе наблюдаются многочисленные разрушения.В то же время мост лейтенанта Шмидта снова восстановлен. Подтверждается, что на верфях завода им. Марти строятся два боевых корабля, которые по своим размерам не имели аналогов в России. В городе продолжают работать театры и кинотеатры.
Красноармейцы и рабочие по-прежнему бьются с тупым упорством. Это ничего не меняет в отчаянном положении русских в Ленинграде, но все же около десяти немецких дивизий остаются связанными на этом фронте, и удерживаются от применения на других участках восточного фронта».
...Немецкое командование так и не решилось на штурм. Их разведка доносила о минировании заводов, порта, электростанций и даже канализации. Учитывая, как выражались немцы, тупое упорство русских, они могли предположить, каким количеством дивизий надо пожертвовать в случае штурма города. Поэтому и была выбрана самая жестокая тактика: удушение голодом мирного населения.
***
Александр Сергеевич Яшин, старый чекист:
...До сих пор у меня перед глазами стоит, когда в Ленинград въезжаешь, тут Московский вокзал стоит, с левой стороны купол, я не знаю, остался он или нет - это были хлебные склады. Представление: Яшин Александр Сергеевич - сотрудник личной охраны Молотова. И они, мерзавцы, по вот этим хлебным складам били. И сразу вот такая махина, отверстие и горит, хлеб горит...
***
Из Интернет-публикаций
Осенью 1941 года все больше разгоралась тайная война. Главным противником немцев в этой войне стало областное управление НКВД. Именно на чекистов была возложена обязанность не допустить паники в городе, а также борьба с диверсантами, мародерством и грабежами, охрана культурных ценностей, оставшихся в Ленинграде, минирование города. Действовали люди с Литейного, по законам военного времени. Этому зданию и его обитателям, наряду со Смольным, немцы уделяли повышенное внимание. Первоначально в своей тайной войне они рассчитывали на страх и ненависть ленинградцев после волны репрессий 30-х годов.
***
Рядовой Николай Свинцов, сентябрь 1941.
- Кто там? - Котов вскинул винтовку.
- Свои, свои...
Под деревом на корточках сидел человек, и рвал документы на мелкие клочки.
Он уже успел спороть петлицы с гимнастерки.
- Я майор Барсуков - тринадцатая дивизия.., - приподнимаясь, сообщил он.
- Майор? Что-то не вижу... -хмыкает младший лейтенант
- Вот, вот...
Он торопливо разгреб руками мох, вытащил вырванную с мясом петлицу с двумя «шпалами», и протянул ее Лаврину.
- Вы бывший майор, -бросил Лаврин - Вы сами себя разжаловали... в дезертиры.
- Да, но я...
- Пошли, - говорит Лаврин.
- Постойте, куда же вы? А я? - майор метнулся за ними на четвереньках, пытается схватить Мелешкина за ногу.- Я с вами. Не оставляйте меня!..
- Пошел ты в жопу!- Жора замахнулся прикладом. Догнав Котова и Свинцова, он молча пошел рядом, а потом произнес со вздохом:
- Надо было сапоги с него снять. Жалко, пропадут мировые сапоги. Все равно достанутся фрицам.
...Рассвет застал их в пустом, пропахшем сырой болотной свежестью лесу. От темных оврагов тянуло грибным холодком. Опавшие листья влажно шуршали под ногами. И, как обычно в начале сентября, на утренней заре пронимает до костей острый ледяной ветер.
Под ногами кочковатая, мягкая, земля, упруго пружинящая при каждом шаге. Под нею и в моховом ковре хлюпала и чавкала вода. Они то и дело спотыкались о пни и кочки.
Наконец младший лейтенант Лаврин остановился.
- Мда... дороги нет. Заблудились, видать.
- Да, не было печали...- Харитонов не в силах удержаться выматерился с досады.
- Ничего, выберемся, - произнес Лаврин. Он впервые за эти дни попытался улыбнуться но лишь скривил губы.- Нам не страшен серый волк. Верно, Мелешкин?
- Факт, - ответил Жора.
Моряк снова развязал «сидор», и они принялись грызть сухари. Иногда было слышно, как в глубине заглохшего сосняка звенят выстрелы. Стрельба то вспыхивала, то затихала. Порой она так слабела, что кажется, будто в стороне потрескивает под чьими-то ногами валежник. А потом снова нарастает - будто громко стучит дятел. И не где-нибудь, а над головой.
- Пожалуй, двинем, - произнес Лаврин. Думаю надо идти на северо-северо-восток. Добраться бы до Гатчины...
Компаса ни у кого нет, и мичман определил азимут по часам.
И они тронулись в путь. Собравшийся разношерстный отряд бойцов разгромленной но не сломленной армии и гражданских.
За эти дни немало людей встретились им. И поодиночке и группами. Беженцы, ополченцы в старой форме, иной раз попадаются и служащие, кооператоры, железнодорожники. Какой-то милиционер тащит огромный чемодан. Чемодан фанерный, на нем висячий замок. Милиционер ни за что не хочет с ним расстаться.
. ...Прошлой ночью в лесу прошел дождь, и над ними все еще провисает серое небо. Они перелезали через завалы, прыгая с кочки на кочку. Между кочками киснет рыжая вода.
В сумерки, когда из мхов еще острее тянет сыростью и среди чернеющих повсюду коряг вспыхивают волчьими глазами светляки. Они доедают последние сухари и устраиваются на отдых. Сидор боцмана уже пуст.
Кончились у всех и папиросы. А курить хочется. И нет ничего удивительного в том, что у всех глаза лезут на лоб, когда он видит, что Николай вынимает из кармана целую коробку папирос. И каких !
- Каз-бек...- протяжно говорит Петька, разглядывая надпись на мундштуке.- Высший сорт! И ты, Свинчатка, молчал что у тебя «Казбек» ?
- Ладно, ладно, кури, - говорит Николай.
Это та самая коробка, которую ему дала Нина. Он все время берег ее, хранил вместе с Нининой фотографией, загадав, что будет жить до тех пор, пока останется хоть одна папироса. Всего в коробке было двадцать пять штук.
... Остатки их стрелкового батальона давно в меньшинстве.
Из тех с кем начинал свою войну Свинцов, кроме лейтенанта, разве что бывший бригадир овощеводов и комсомольский секретарь из Ферганы Абдулла Бахрамов, сержант сверхсрочник Богдан Сиромах, Мелещкин вот да еще и с дюжину – а там –раз-два и обчелся… Накануне к ним пристало еще человек десять. Пехотинцы, артиллеристы и даже один танкист в фуражке с черным околышем — младший сержант, лихо хлещущий тростиной по голенищам хромовых сапог.
Лаврину танкист настойчиво советует идти на Вологду. Там - якобы -фронт, тогда как Гатчина давно у немцев.
-Эй, полундра! -обращается он к боцману. Айда за мной! Здесь командиров нету!
Но красноармейцы не тронулись с места.
Тогда танкист свернул на прогалину. И несколько человек из тех, что присоединились к ним ночью, помедлив, следуют за ним. У танкиста такой бравый вид, что они решают: лучше довериться ему, чем моряку -что моряк на суше? - и молодому лейтенанту.
- Скатертью дорога, - говорит немолодой солдат. Петр Михайлович Горяев, - как вспоминает Свинцов.
Милиционер все тащит свой чемодан.
- Ну и черт с тобой, - говорит ему с сарказмом Котов.- Попадешь со всеми потрохами к немцам, копеечная душа.
- Ничего, немцы небось тоже люди, -звучит за спиной.
- Люди? - лейтенант останавливается, смотрит в упор на человека, который сказал это.- А ты откуда знаешь?
Бритый наголо детина долго молчал, сопя как кабан, а потом, словно собравшись с силами, ответил
- Раз говорю, значит, знаю.
- Все-таки интересно откуда?
- Тут написано, - детина вынимает из кармана какой-то листок.- Немцы никого не трогают, только жидов и комиссаров. Красноармейцам была представлена немецкая листовка. Видели они такие... Одновременно она может служить и пропуском в плен. Лаврин протянул руку за ней:
- А ну-ка, покажи.
Но прежде чем амбал успевает показать ему листовку, Лаврин всадил в него пулю из ТТ. Затем он отворачивается и брезгливо произнес:
- Собаке собачья смерть...
Разговорчики о том, что немцы, мол, не звери, что они никого не трогают, слышатся уже не в первый раз. Исходит это, конечно, от самих немцев. Свинцов вспоминал первые дни окружения -когда вокруг леса враги расставили полевые кухни - и многие приходили за картофельным жидким супом. А потом... солдаты в сером, которые прятались поблизости, с гоготом окружали одуревших от голода бойцов...
- Тьфу, лучше сдохнуть, - изложил общее мнение Котов.
Красноармейцы пытались перейти на «подножный корм» - люди жевали какие-то кислые ягоды, кто то сдирал с сосен застывшую на стволах вишнево янтарную смолу.
И к вечеру у многих началась такая резь в желудке, что не могли сдержать стонов...
Вот видишь, не надо было нажираться всякой дряни, - наставительно изрек боцман.
- Ой, да разве ж я знал? . Разве я виноват, что у меня организм требует?
- Пусть полежит, - тихо произносит Лаврин.- Авось пройдет.
Но Котову и прочим не дают отлежаться. По всему лесу рассыпаются автоматные очереди и выстрелы «маузеров». Пули секли листву молодого дубка, под которым лежит Николай, щелкают по коре. В темноте кто-то вскрикивает. Кто-то пытается бежать, но его останавливает властный окрик.
- Назад! - выхватывает из кармана ТТ Лаврин.
- А ты куда? Чи тебе повылазило? - надрывается в другом конце Сиромах.
Бойцы занимают круговую оборону и ждут. Николай с тоской подумал что у них слишком мало патронов для настоящего боя.
И расходовать их надо с толком. Подпустив немцев, они только по команде старшины открывают беглый огонь.
С неожиданной легкостью они отбивают несколько атак. Но долго это продолжаться не может –враг со всех сторон.
—К утру нас всех перебьют, — вздохнул Петр.
—Так что – сдаваться?? –зло бросает Сиромах
—Зачем сдаваться, —цедит Абдулла. Пробиваться, надо, да?
Все подползают к мичману. Тот шепотом приказывает, чтобы люди приготовились к рывку.
—Когда крикну: «Вперед!», патронов не жалеть! Ясно?
- Ясно, чего там, - отвечает Харитонов.
- Ничего, - сдерживая стон произнес Петька.- Прорвемся...
. И как только немцы открыли огонь, а Лаврин размахивая пистолетом, срывается вперед, они тоже вскакивают и бегут, высаживая последние патроны в ночную темноту.
***
Из Интернет-дискуссий
Все великие коммерсанты в мемуарах пишут что заработали состояния, потом что поняли — «Деньги - Ничто».А а Вы это «Ничто» не понимаете, как и само Время, но хотите его зарабатывать! Вот и имеете —Ничто!
***
Наши министры видимо плохо знает ситуацию с современным российским образованием. Поганенькая в целом ситуация, доложу я вам. Моя сестра не так давно закончила школу, да и я сам еще кое что помню. Под финал, у нас не было два года - русского и литературы, год географии, и с сильными перебоями была история. У сестры в 9-ом классе три человека читали по слогам. Одного я сам слышал. Говорю: «Хватит прикалываться, читай нормально». Сестра тихонько говорит: «Ты зря думаешь, что он прикалывается он, и правда по слогам читает» Если еще в мое время, в третьем классе ребенок так читал, на четверку по техники чтения мог не рассчитывать. Когда соседка хорошистка в 6 классе, кажется восемь на шесть умножала на калькуляторе, у меня глаза на лоб полезли.
***
Да, ситуация так себе. Хотя может лет через двадцать мы и впрямь догоним и перегоним студентов 70-х.
***
Мечтать не вредно. Через двадцать лет хорошо бы не отстать от Зимбабве и Нигерии. А через 40 (если ничего не изменится) студенты поедут учиться в Монголию. Если, конечно, научатся читать и писать.
***
…Я боюсь, что дело даже не в том, какие будут через 40 лет студенты. И даже не в том, будут ли они в России вообще. Я не уверен — будет ли вообще Россия. Пока ситуация на этот счет не внушает оптимизма.
***
… Да, здесь уже я не подумал. Действительно. Какие там студенты через 40 лет. А не умеющие читать, писать и считать в старших классах школы - это уже обычное дело, мне про это многие учителя рассказывали. И появились десятками тысяч полностью неграмотные. Какая уж тут история театра! Зато полный каталог какой-нибудь Галереи Гомосексуального искусства свободно в магазинах продается.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Командование 18-и армии
8 октября 1941 г.
Отдел 1с
Адресат: группа армий «Север», ОКБ, Генштаб
Полиция безопасности и СД Айнзатцгруппы докладывает в сообщении №15 от 8 октября: «Среди всех советских институтов НКВД является тем органом, который в наибольшей степени вызывает страх и ненависть у населения. На это должна быть нацелена листковая пропаганда. Вокруг здания на Литейном, 4 разрушено много жилых домов, однако само оно повреждено не было.»
***
Самое интересное, что бомбы в дом на Литейном, всё-таки попадали. Немцы тогда не знали, что здание на Литейном, 4 - «Большой дом», - как звали его ленинградцы, вообще трудно разрушить. Так его спроектировали в 32-ом году. Для чекистов строили крепость. Думали о возможных бомбежках. Именно поэтому архитекторы череду кабинетов расположили симметрично, с обеих сторон по периметру квадрата, устроив окна и двери строго напротив друг друга. Это было сделано для того, чтобы взрывная волна могла пройти насквозь, выбив стекла и двери, и не разрушив при этом стен. Кроме этого, в подвальном помещении было устроено бомбоубежище. Во внутренний двор вывели вентиляционные отверстия. Прямо из кабинетов можно спуститься в подвал и занять огневую позицию у амбразуры. Порядок в осажденном городе наводили железной рукой.
Под контроль были взяты даже все частные радиоприемники.
***
Командование 18-й армии
25 сентября 1941г.
Отдел 1с
Предмет: положение в Петербурге (Ленинграде)
Петербургское радио требует вести борьбу до победного конца: в результате изъятия частных радиоприемников прослушивание немецких передач исключено.
Агентам сложно преодолевать линию фронта и возвращаться назад.
... В Петербурге любой мало-мальски здоровый мужчина немедленно призывается в ополчение.
Почти на каждом важном перекрестке находятся пункты проверки документов и практически исключено, чтобы гражданские лица могли пройти по улице всего несколько сотен метров без документов. По недостаточно затемненным окнам стреляют патрули и караулы...»
***
Удивляться здесь нечему. В городе действовало чрезвычайное положение. Сантименты никто разводить не собирался. Да, видимо, и нельзя было по-другому.
***
Мелехов Николай Николаевич - водитель оперативной службы НКВД:
«На улицах кто был? Мы были и милиция. Вот идешь, даже милиция. Они в тулупах ходили... Вот, идешь, и идет человек впереди, смотришь, раз упал, и готов, вот так...»
Сами чекисты питались ненамного лучше гражданского населения. Настал момент, когда и среди обитателей «большого дома» начались голодные смерти.
***
Историческая справка
В иной стратегической ситуации своевременно не выведенная из войны Финляндия сначала предоставила свою территорию для развертывания немецкого горного корпуса в Лапландии и по выражению Гитлера «встала в один строй наших друзей» по агрессии, а затем во взаимодействии с Вермахтом блокировала Ленинграда и оккупировала большую часть Карелии.
Вот это и есть одна из неисследованных тайн войны.
Ситуация могла бы быть другой уже летом 1941 года
Представим себе, что усилиями советской дипломатии и РККА Финляндия, как потенциальный союзник Германии, все же была бы выведена из будущей войны на более выгодных для СССР условиях уже в 1940 году. Допустим — путем заключения договора о нейтралитете шведского типа с умеренно жестким контролем части территории Финляндии или под гарантии коллективной безопасности с участием ее друзей в США.
Очевидно, что в этом случае никакой блокады Ленинграда и миллионных потерь при его обороне просто не могло бы быть, как не было бы «дороги жизни», оккупации Карелии. Не было бы и полумиллионых безвозвратных потерь РККА только в ходе операций советских войск на Северо-Западе в 1941-1944 годах.
Во всяком случае, как вскользь замечает Б. Соколов: «если бы Финляндия оставалась нейтральной в 1941 году, то это сохранило бы жизни сотням тысяч ленинградцев».
А что собственно этого мало для оценки последствий ее участия в войне против СССР?
Посмотрим на ситуацию несколько шире.
В течение всей войны среднемесячная численность советских войск численность войск на Северо-Западе составляла 400-460 тысяч человек. В группировке насчитывалось от 20 до 31 стрелковых дивизий. Практически все годы активных действий на главном Западном направлении, против 300 тысяч финских войск и немецкой 20-й горной армии советское командование было вынуждено держать группировку, которая в принципе могла бы изменить весь ход войны уже в оборонительных операциях летом 1941 года.
Этот «сослагательный вариант» представляется не таким уж фантастичным, если учесть, что всю войну против Японии и Турции, а также в Иране советское командование было вынуждено содержать Дальневосточную особую армию и Закавказский фронта общей численностью около миллиона человек, в составе 30-35 стрелковых дивизий.
Читатель может возразить: а была ли реальная возможность для «вывода Финляндии из войны» в 1940 или в 1941 году?
Безусловно была.
Но случилось то, что случилось.
Проявленный советским руководством в ходе советско-финского конфликта 1939-1940 года гуманизм, в расчете на благоразумие, не был оценен по окончании «зимней войны», обернулся двухмиллионными потерями для советского народа. Финляндия не только не была оккупирована, но всю войну фактически не подвергалась даже бомбардировке.
Проблему нейтрализации Финляндии можно было решить по примеру США и Великобритании. Например, бомбардировкой объектов экономики. Силы для этого были, но как можно предположить негласно действовал 6 пункт упомянутой Михайловым в НВО директивы N02. Впрочем, три «не самых сильных ночных налета» ВВС СССР на Хельсинки в феврале 1944 года побудили будущего президента Финляндии личного представителя Рютти через линию фронта (!) выехать в Москву для обсуждения вопроса о перемирии.
Однако финляндским сеймом и правительством условия выхода из войны были отвергнуты, и летом советское командование было вынуждено организовать и провести две стратегические наступательные операции, в которых общие потери советских войск составили 117 тысяч, в том числе безвозвратные — более 29 тысяч человек.
Войска были в очередной раз остановлены на рубеже, определенном соглашением 1940 года. И не по тому, что советское командование «испугалось финских партизан».
Нет сомнения в том, что ни русский народ, ни его лидеры не стремились и не имели желания переносить ужасы войны на территорию относительно благоденствовавшей практически всю войну Финляндии. Жестокими потерями советских наземных войск в 1941-1944 годах руководство СССР хотело и обеспечило стабильно добрососедские, взаимовыгодные отношения с Финляндией и приобрело для СССР, если не сомнительного союзника, то более или менее надежного нейтрала на 50 лет.
Стоит ли все начинать сначала, формировать новые антироссийские приоритеты политики Финляндии, а России проявлять слабость, которая может вызвать агрессию и неоправданные потери в будущем?
Сергей Анчуков. «Еще раз о зимней войне»
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Директива начальника штаба военно-морских сил Германии об уничтожении г. Ленинграда
22 сентября 1941 г. г. Берлин
Секретно
Будущее города Петербурга
1. Чтобы иметь ясность о мероприятиях военно-морского флота в случае захвата или сдачи Петербурга, начальником штаба военно-морских сил был поднят вопрос перед Верховным главнокомандованием вооруженных сил о дальнейших военных мерах против этого города.
Настоящим доводятся до сведения результаты.
2. Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса. Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в существовании этого города непосредственно у ее новых границ.
3.Прежние требования военно-морского флота о сохранении судостроительных, портовых и прочих сооружений, важных для военно-морского флота, известны Верховному главнокомандованию вооруженных сил, однако удовлетворение их не представляется возможным ввиду общей линии, принятой в отношении Петербурга.
4.Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей.
Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения.
5. Главное командование военно-морских сил в ближайшее время разработает и издаст директиву о связанных с предстоящим уничтожением Петербурга изменениях в уже проводимых или подготовленных организационных мероприятиях и мероприятиях по личному составу.
Если командование группы армий имеет по этому поводу какие-либо предложения, их следует как можно скорее направить в штаб военно-морских сил.
Глава 5
* * *
В Ы П И С К А из протокола допроса– КОНАШЕВСКОГО Шимона Етеговича, 1920 года рождения, уроженец Волынской области, Любомельского района, г. Любомела.
от 12 января 1943 года.
ВОПРОС: – Расскажите подробно, как вы были завербованы финской разведкой?
ОТВЕТ: – Находясь в лагере Ханко, я подружился со старшиной СЕРДЮК Петром Ивановичем, который очень хорошо ко мне относился. Он помог мне попасть в госпиталь, когда я заболел. Он же перевел меня на более легкую работу – кипятить воду.
Видя, что я все же очень слабею, СЕРДЮК мне сказал, что все равно здесь в лагере я рано или поздно погибну, но есть возможность отсюда выбраться. Возможность эта заключается в том, чтобы согласиться пойти в разведку в пользу финнов. При этом СЕРДЮК мне сказал, что начальник лагеря майор МАРМУЛА, поручил ему подобрать несколько человек для указанной цели. Я тут же дал согласия СЕРЮКУ и он обещал мне доложить начальнику. Через несколько дней к нам приехал МАРМУЛА и вызвал меня к себе. Он спросил меня, как мое здоровье. Я ответил, что я здоров, но очень слаб. На это он сказал: «Ничего, это мы поправим». Далее он спрашивал, могу ли я прыгать с парашютом, не боюсь ли пойти в глубокий тыл к большевикам в разведку. Я отвечал, что с парашютом уже я прыгал, и в разведку пойти не боюсь.
Поправляюсь, что разговор о прыжках с парашютом был не в этот раз, а позднее в лагере Мустио. Здесь же МАРМУЛА справился только о моем здоровье, осмотрел меня и отошел. После разговора со мной он о чем-то говорил с СЕРДЮКОМ, а затем уехал на своей автомашине.
СЕРДЮК же приказал мне собрать мои вещи и выходить на двор, чтобы уехать. Сам СЕРДЮК тоже забрал свои вещи, и мы поехали на грузовой машине вслед за МАРМУЛА. Отъехав полтора километра от лагеря, мы догнали машину МАРМКЛА, который ожидал нас. Здесь в нашу машину погрузили машину МАРМУЛА, который ожидал нас. Здесь в нашу машину погрузили колючую проволоку и телефонный кабель, после чего поехали дальше. МАРМУЛА уехал вперед. Через час езды мы приехали в лагерь Мустио. МАРМУЛА был уже там. К нам подошел старшина лагеря МАРТЫНОВ, который велел нам идти в барак № где, жил и сам МАРТЫНОВ.
На третий день меня вызвал к себе в штаб майор МАРМУЛА, предложил закурить, но я отказался, сказав, что вообще не курю, МАРМУЛА опять спрашивал меня о моем здоровье. Затем он спросил, могу ли я прыгать с парашютом, и не боюсь ли идти в разведку в тыл Красной Армии. Я ответил, что с парашютом я уже прыгал и в разведку пойти не боюсь. Тогда МАРМУЛА дал мне анкету и предложил ее заполнить, но так, чтобы никто не знал содержания анкеты. Эту анкету я взял и заполнял ее у себя в барке. Пленные в это время находились на работе. Анкета содержала следующие вопросы:
Подробные сведения о себе и о родственниках, возраст и место рождения, образование, профессия, где раньше работал, о службе в Красной Армии, где и когда попал в плен, можешь ли прыгать с парашютом, управляешь ли автомашиной, мотоциклом, ездил ли на велосипеде и т.д.
Такие же анкеты в этот день получили и заполняли СЕРДЮК и МАРТЫНОВ. Заполненные анкеты мы сдали МАРМУЛА, после чего прожили в лагере Мустио еще дней 7, ничего не делая.
5 сентября нас троих в сопровождении финского сержанта отправили поездом в гор. Петрозаводск. Ехали более 2-х суток в товарном вагоне, где был груз. Кроме нас в этом вагоне никто не ехал. В Петрозаводске на вокзале нас встретил МАРМУЛА, который отпустил сержанта, а сам провел нас в небольшой одноэтажный деревянный дом возле вокзала. Там он сдал нас финскому капралу, а сам ушел. В этом доме было и еще двое, которых впоследствии я знал по разведшколе как «Посохова» и «Канаева».
Часа через три за нами приехал лейтенант МОЗИККА, который отвез нас в деревню Намаево, где мы отдыхали около месяца.
ВОПРОС: – Расскажите о Вашем пребывании в деревне Намаево. Что Вы там делали. Кто там находился?
ОТВЕТ: – Лейтенант МОЗИККА, как я узнал позднее, являлся начальником разведшколы в Петрозаводске. В деревню Намаево он с нами не поехал, а довез только до переправы через озеро и сдал нас солдату-карелу, который приехал из Намаево на лодке. Этот солдат и доставил нас на лодке в Намаево.
На берегу там нас встретил старшина развед. школы, которого мы знали под кличкой «Шульгин».
***
Сов. секретно.
экз. №1.
НАЧАЛЬНИКУ 10 ОТДЕЛА ГЛ. УПР. КОНТРРАЗВЕДКИ «СМЕРШ»
Подполковнику
тов. ДЖЕБРАИЛОВУ
В Петрозаводской школе финских разведчиков в качестве преподавателя работает бывший лейтенант Красной Армии ГОЛЕВ – кличка «Ландышев», по специальности юрист, до войны работал в наркомате юстиции РСФСР, репрессировался Советской властью.
В плен попал на Карельском фронте в 1942 году. Около 30 лет, ниже среднего роста, белокурый.
Прошу срочно установить ГОЛЕВА по Москве, собрать на него и его родственников полные установочные данные и по возможности достать фотокарточку ГОЛЕВА.
НАЧАЛЬНИК 4 ОТДЕЛА ГЛ УПР КОНТРРАЗВЕДКИ «СМЕРШ»
Полковник УТЕХИН
10 февраля 1943 г.
***
Старший лейтенант Николай Свинцов. Сентябрь 1943 года
—Значит, говорите, Щутов, ваш Целлариус обещает фюреру «Лично вручить ключи от Петербурга» ?
—Виноват, товарищ старший лейтенант –не Целлариус а Канарис. Так по крайней мере я понял из беседы капитана с тем типом из СС. Кажется Гротман его звали?
—Они свободно беседовали при вас?
—Я скрыл знание немецкого при вербовке.
—Ладно, товарищ младший лейтенант, вы пока свободны.
«Да, везет мне на жирных карасей –что ни месяц, то важный перебежчик или шпион», —подумал Свинцов когда дверь за бывшим пленным Антоном Шутовым закрылась.
Этот бывший пленный перешедший позавчера через линию фронта, сообщил нечто действительно весьма важное.
Его старый и уже известный противник – Александр Целлариус действительно затеял операцию по –не много ни мало –прорыву Ленинградского фронта.
Разумеется, он не собирался мобилизовать своих агентов и радистов, и бросить их на штурм советских позиций. Он решил отыскать в обороне города слабое место. И оно, по мнению абвера, нашлось - на правом фланге Приморской оперативной группы, был участок, прикрытый всего одной батареей. Правда, батарея эта была не простая — огневая мощь восьми 180 мм орудий, снятых с кораблей и укрепленных на Устинском мысу, вдающимся в Финский залив, должна была отбить у немцев даже мысль об атаке с этой стороны. Но если каким-либо образом заставить замолкнуть эти орудия, то противник сразу получал доступ в тыл и практически беспрепятственный проход к Ленинграду.
И вот под Таллином, в бывшем имении князя Волконского, собранные со всех школ Прибалтики и Финляндии началась подготовка «диверсии века». Старшим диверсионной группы немцы назначили бывшего флотского мичмана - штрафника с судимостью и тюремным сроком.
Говорят, даже с Западной Украины выписали каких-то матерых убийц и диверсантов из батальонов СС –их-то и привозил тот самый Гротман.
Диверсия назначена на октябрь, и у них есть время усилить прикрытие опасного участка и заодно –подготовить славную встречу для людей Целлариуса –какие бы черномундирные головорезы там не были, но когда ихние штурмботы будут расстреляны с берега, в ледяной воде Финского Залива, они протянут столько же, сколько обычный человек – полчаса от силы.
Так что…
Спасибо тебе, младший лейтенант Шутов…
Свинцов пододвинул к себе протокол допроса еще раз.
В глаза бросилось название разведшколы, где тот учился –странное и тревожащее «Северный рог»
***
Из Интернет-дискуссий.
О подвиге защитников блокадного Ленинграда, я рассуждать вряд ли имею право. Люди погибли. Царствие им небесное. Вечная память. Хотя, к сожалению память вечной не бывает.
Стоит ли обо всем болтать, и в частности в Интернет-беседе? Что можно сказать о погибших? Начать разглагольствовать о том, нужно было сдавать Ленинград или нет, и что бы из этого вышло? Таким образом ставя знак вопроса над поступком людей, отдавших самое ценное, что у них было - свою жизнь? Называя их действия подвигом, мы в основном утешаем себя, чтобы получше себя почувствовать в наших земных координатах, доказать себе, что в нас осталось что-то «святое».Нет слов для описания той жертвы, которую они принесли. Потому что чем и как мы можем отплатить этим людям, которых уже нет? НИЧЕМ. Тем, что они отдали жизнь «за нас с тобой» ? А чем «твоя и моя жизнь «ценнее их, чтобы они ее отдавали? Некоторых тем лучше не касаться, особенно когда речь идет о гибели людей. Мне например, популярные в интернете шутки по поводу «газенвагена» и «таджикской девочки» кажутся крайне безвкусными и неуместными. Они свидетельствуют о серьезном сбое нравственного чутья. Ну да, конечно «не ведают что творят».
***
Такое забывать нельзя и надо напоминать себе об этом. Первый раз я был убит историей этой блокады еще в 2001 году. Посмотрел фильм о блокаде. Ну, посмотрел и посмотрел. На следующий день по пути в Университет вдруг вспомнил фразу о том, как дети на новый 1942 год получили подарок - половинку сухарика. Так, подступило. Расплакался на Воробьевых горах. Пришлось встать спиной к вагону. Еле до Университета доехал.
Знаешь, это важно. Пока мы можем так ощущать мы живы. Мы люди. Мне так кажется.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Из переписки Вяйнэ Войномаа, финского политика...
Перемирие и первые месяцы войны
18.3.1941...вчера вечером я долго просидел с Юхо Кусти Паасикиви (посланник Финляндии в СССР), который рассказал, что предупредил Кивимяки о том риске, которому тот подвергает себя, если не сможет представить убедительных доказательств обещания со стороны Германии прислать сюда свои дивизии. Паасикиви считает донесения Кивимяки (посланник Финляндии в Германии) главным фактором той слепой веры, которая здесь господствует. Здесь все убеждены, что Германия и Россия будут воевать. А тогда и здесь (на Северо-Западе.) вступят в игру... Паасикиви не возражал бы против вступления в войну, если бы была уверенность в достаточно эффективной помощи Германии. Он несколько раз повторил, что он старый друг Германии, и указал, что немецкая гегемония в нашей стране означает внутриполитическую фашизацию и что у него нет оснований отвергать помощь Германии, даже если мир и безопасность будут обеспечены таким путем не более, чем на два десятилетия.
Даже Маннергейм... уверен в помощи Германии.
26.5.1941 События развиваются здесь с такой быстротой, что у меня есть основания начать еще одно письмо к тебе. В. Таннер полностью одобряет прогерманскую политику в качестве противовеса России. Я сказал, что присоединение к «оси» обязательно приведет к войне. Этого никто не отрицал.
Небольшой сюрприз. Генеральный секретарь Алтонен... вытащил из кармана документ с грифом «секретно, N053», в котором подробно перечисляются условия и преимущества вступления в СС....Вступающий должен иметь арийское происхождение. Четыре года службы дадут право на немецкое гражданство, а также на службу на железных дорогах, в почтовом ведомстве, таможне, на получение имения в 25 га в удобных для земледелия районах. Сначала немцы требовали 1200 человек, а после того как эта цифра была достигнута, есть опасность, что потребуют целый полк 5000 человек.
27.5.1941 Расскажу тебе кое о чем «в назидание и для развлечения». С инициативой относительно вербовки выступило германское правительство. Один батальон финнов в составе войск СС должен быть подготовлен в Германии. Германия хочет подготовить этих людей чисто в политическом плане. В Финляндии... собрана группа из 1200 человек под названием «егерское движение». Этих новобранцев обследовали немецкие врачи. Из 500 человек двое были отвергнуты, у них обнаружены «славянские черепа».
Таннер заявляет, что «финны готовы воевать всюду»
19.6.1941 Получил приглашение явиться к председателю парламента. Потом взял слово Таннер... Надо лишь знать факты. А они таковы, что Советская Россия озлобила Финляндию. Германия для нас противовес России. Неоправданно уже само существование России, и она должна быть ликвидирована. Но нам все же следует держаться в стороне от находящихся в Финляндии немцев (имеется ввиду лапландский корпус рейхсвера) и избегать нападения на Россию, за исключением того случая, когда Россия будет разгромлена. Тогда мы отберем — и никакая сила помешать этому не может — «по крайней мере свои бывшие территории».
22.6.1941 Таннер не исключает возможности наступательных действий со стороны Финляндии, но больше боялся последующего нацистского периода. В отношении России он преисполнен ненависти и считает, что Ленинград следовало бы сейчас стереть с лица земли. Таннер высказал мнение, что теперь будут уничтожены как русское государство, так и большевизм, в отношении этого я выразил сомнение, считая, что нашим соседом всегда будет Великая Российская держава, с которой мы не можем постоянно воевать. Однако мы сошлись в мнении, что граница установленная Московским миром должна быть перенесена на линию Койвисто-Тайпеле
Сегодняшний день прояснил многое. Финляндия снова ведет «священную войну», в которой повинна Россия. И никто не сказал, что немецкий военный плацдарм (в Лапландии и в округе Йоэнсу) мог дать основания русским объявить нам войну. «Военная партия» выступает в поддержку Германии и ради этого отказывается от демократии.
30.6.1941 Финляндия в состоянии войны....уже ясно, что это агрессивная война пока в ограниченных масштабах, за Ханко и Выборг. Маннергейм, подобно «магометанам» говорит о «священной войне», но уже ясно, что речь идет о полном участии в крестовом походе Германии (а вернее, в крестовом походе Европы) против «всемирной кары и чумного очага». Финляндия целиком и полностью государство «оси» и полным ходом скатывается к гитлеризму. Финны с воодушевлением затеяли кровавые потасовки на восточной границе. Но по настоящему большой прорыв произойдет, когда немцы выйдут к Финскому заливу и приблизятся к Москве. Здесь «железно» верят, что вот тогда-то граница будет установлена «окончательно» по линии Финский залив — Ладожское Озеро — Онежское Озеро — Белое море... У Финляндии снова будет «шальное счастье», так как это ее естественные геополитические границы. Причем миру легко было бы объяснить такую геополитику
1.8.1941 На восток за границу продвинулись на 40-70 километров. Во избежание больших потерь ведется постепенное «размягчение»... и все же потери у нас есть. За первые три недели выбыло из строя 12 тыс человек, из них 2400 убитыми и 800 пропавшими без вести. В прошлой войне за такое же время было потеряно 11530 человек.
3.9.1941 Самая большая сегодня сенсация — ожидание падения Питера. В это верят, как в бога, да и следует верить. Многие привычно полагают, что на этом война для Финляндии закончится. Однако в парламентских кругах есть некоторые сомнения....мы могли бы заключить мир, если бы было с кем его заключать, кроме того Германия может потребовать от нас 30 тысяч человек для несения полицейской службы в Питере. Некоторые считают, что в этом не будет необходимости, поскольку Питер будет стерт с лица земли. Об этом мне всерьез говорил Таннер, а Хаккила - председатель парламента, просто в восторге от такой перспективы. По его мнению тут никаких хлопот не будет, так как «москали» сами уничтожат свой город.
***
Значимость нашей Победы в гигантском Кронштадтском Сражении в битве за Ленинград
С первых же дней Отечественной войны к Ленинграду двинулась группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала фон Лееба, перед которой гитлеровское командование поставило задачу молниеносно взять город. Гитлер намеревался отпраздновать победу в гостинице «Астория», на банкет в которой были уже отпечатаны пригласительные билеты. В планах немецкого командования взятию Ленинграда отводилось важное место: отсюда открывался прямой путь на Москву, в тыл нашим войскам, защищавшим столицу.
В группу армий «Север» входила треть вооруженных сил фашистской Германии. Наши войска Северо-западного и Северного фронтов несли тяжелые потери. В 22 дивизиях по личному составу и материальной части они составляли свыше 50%. Все наземные операции группы армий «Север» поддерживались мощной 4-й танковой группой и самым мощным воздушным флотом Германии.
Принято считать, что главная заслуга Ленинграда в годы Отечественной войны состоит в том, что город Ленинград героически выстоял 900 дней блокады. Это, конечно же, не совсем так! Главная заслуга Ленинграда в годы Отечественной войны состоит в том, что войска, оборонявшие город, и жители города не только защитили и сохранили Ленинград от полного, запланированного Гитлером, уничтожения, но и, приковав к себе значительные силы врага, существенно помогли этим отстоять Москву и по сути, позволили Советском Союзу выиграть время, чтобы переломить ход развития событий в свою пользу.
Городу на Неве выпала высокая и трагическая участь стать одним из стратегических центров, от устойчивости обороны которого в значительной мере зависели дальнейший ход войны и возможность достижения Победы. Почти два с половиной года – 900 дней и ночей враг осаждал Ленинград, и все это время его оборона имела чрезвычайно большое значение. У стен Невской твердыни была скована 18–я армия вермахта, располагавшая значительным количеством боевой техники. Под Ленинградом надолго застряли целый ряд танковых и мотодивизий противника. Застряли надолго! Прикованы были к Ленинграду и целый ряд соединений самого крупного I Воздушного флота Германии.
На Карельском перешейке остановились финские войска. Вся эта мощная группировка сил противника, нацеленная на Ленинград, осенью 1941 г. была вынуждена перейти в оборону и постоянно перемалывалась активными действиями войск Ленинградского фронта.
Ленинградский фронт занимал особое место в Отечественной войне. Упорная оборона Ленинграда осенью 1941 и зимой 1942 года дали возможность Верховному Главнокомандованию собрать силы и отбросить германские полчища от Москвы и не допустить соединения немецких войск с финскими войсками. А это во многом предопределило и дальнейший сценарий военных действий, как на северо-западе России, так и на других фронтах. Позже разгром немецко–фашистских войск на Волге (Сталинград!) обеспечил предпосылки для прорыва блокады Ленинграда в январе 1943 года. Наша блистательная победа в танковой Курской битве и успешное наступление наших войск в направлении на Прибалтику во второй половине 1943 года создали прочные условия для полного разгрома немцев под Ленинградом.
Ленинград нельзя было сдавать врагу ни при каких обстоятельствах и войска Ленинградского фронта вместе с моряками Балтийского флота с честью справились с этой невероятно трудной задачей и тем способствовали активному повороту событий в Отечественной войне от обороны к наступательным действиям на всех фронтах. Значимость подвига Ленинграда и ленинградцев невозможно переоценить!
Что произошло бы в случае падения Ленинграда? Это кратко, но достаточно ясно описал в своих мемуарах Маршал Г.К. Жуков:
«Ленинград! – Один из красивейших городов мира. Произведения архитектуры, живописи, скульптуры, чудесные памятники, прекрасные сады, парки и музеи города являются гордостью нашей страны.
Захвату этого крупнейшего индустриального центра и морского порта СССР гитлеровское командование придавало исключительное значение. Овладение городом на Неве давало фашистской Германии ряд преимуществ в политическом, экономическом и моральном отношениях.
С точки зрения политической и военно-стратегической, взятие Ленинграда позволило бы Гитлеру высвободить действующие там германские войска, все танковые и моторизованные соединения, входившие в состав 4-й танковой группы, необходимые для успешного осуществления операции «Тайфун». (Кодовое название операции по захвату Москвы)» …
«Для нас потеря Ленинграда во всех отношениях была бы серьезным осложнением всей стратегической обстановки. В случае захвата города врагом и соединения здесь немецких и финских войск нам пришлось бы создавать новый фронт, чтобы оборонять Москву с севера, и израсходовать при этом все стратегические резервы, которые готовились Ставкой для защиты столицы. Кроме того, мы неизбежно потеряли бы наш мощный Балтийский флот.
Для противника взятие Ленинграда означало, что группа армий «Север» и финские войска, действовавшие на Карельском перешейке, легко могли бы соединиться с финско-германскими войсками в районе реки Свирь и перерезать этим наши коммуникации, идущие в Карелию и в Мурманск» …
Г.К. Жуков, «Воспоминания и размышления» том 2, изд.7, М., Агентство печати Новости, 1986г., М., стр. 146 и др.
Из скромности маршал Г.К. Жуков многое недоговаривает, т.к. в то время именно ему, как Командующему Ленинградским фронтом и Балтийским флотом (!), удалось не допустить всего этого, всех этих тяжких и неизбежных трагических последствий, которые неизбежно последовали бы в случае падения Ленинграда. Надо понимать, что в своих мемуарах маршал Г.К. Жуков описывает далеко не все то, что последовало бы в случае падения Ленинграда. Всего этого маршалу Г.К. Жукову даже перечислить и описать было бы невозможно… Ясно лишь одно – в случае падения Ленинграда война с большой вероятностью перешла бы в такую стадию, что в дальнейшем переломить ход развития событий в свою пользу было бы уже невозможно...
В случае взятия противником Ленинграда и разрыва им наших коммуникаций, идущих в Карелию и Мурманск, существенно пострадала бы не только Москва. Высвободившиеся из-под Ленинграда целый ряд немецких танковых и мотодивизии были бы незамедлительно переброшены на московское направление и этим существенно усилили бы там группу войск, нацеленных на Москву. Над Москвой нависла бы, практически, неотразимая угроза полного окружения и последующего взятия ее…
В результате соединения немецких войск с финскими и Мурманск, и Карелия и весь наш северо-запад оказались бы отрезанными от Страны и долго сопротивляться не смогли бы… Страна полностью лишилась бы помощи союзников, которая непрерывным потоком шла к нам через Мурманск и Карелию…
После падения Ленинграда мы очень быстро оказались бы в таком тяжелом положении, из которого, скажем прямо, выхода уже могло бы уже и не быть… Случилось бы именно то, о чем мечтал и к чему очень стремился Гитлер с самого начала войны...
***
***
Юрий Воронов
(Стихи написаны в блокадном Ленинграде, когда поэту было 14 лет)
ТРОЕ
Я к ним подойду. Одеялом укрою,
О чём то скажу, но они не услышат.
Спрошу - не ответят...
А в комнате - трое.
Нас в комнате трое, но двое не дышат.
Я знаю: не встанут.
Я всё понимаю...
Зачем же я хлеб на три части ломаю ?
***
Я забыть
никогда не смогу
Скрип саней
На декабрьском снегу.
Тот пронзительный,
Медленный скрип:
Он как стон,
Как рыданье,
Как всхлип.
Будто всё это
Было вчера...
В белой простыне
-Брат и сестра...
ДОВЕСОК
Я помню,
Как в очередях зимой
По нам мели метели зло и резко,
Как нелегко,
Когда идёшь домой,
От хлебного пайка
Не съесть довеска,
А если съешь,
Так тягостен вопрос
В глазах людей,
Кто ждал приход твой дома...
Однажды я довеска не донёс.
Лишь раз.
Но помню
Холод глаз знакомых.
В «ТЯЖЁЛОЙ» ПАЛАТЕ
Нам сестры,
Если рядом не бомбят,
По вечерам
Желают «доброй ночи».
Но «с добрым утром»
Здесь не говорят.
Оно таким
Бывает редко очень
Когда январский медленный рассвет
Крадётся
По проснувшейся палате,
Мы знаем,
Что опять кого-то нет,
И ищем
Опустевшие кровати.
Сегодня - мой сосед...
В ночи к нему
Позвали не врача, а санитаров.
...Теперь ты понимаешь,
Почему
Меня вторым укрыли одеялом.
СУГРОБЫ
Иной сугроб
Страшней трясины,
Встал на пути - и прерван путь.
Что делать...
Я один не в силах
Через него перешагнуть.
Стою и жду
Под снежным воем,
Пока другой не подойдёт.
Вот подошёл.
Теперь нас двое,
И я себе шепчу:
-Вперёд!...
НА НАБЛЮДАТЕЛЬНОМ ПОСТУ
Свист.
Удар.
И чёрный всплеск на крыше,
«Юнкерс» с воем вышел из пике.
-Валя, что случилось? Я не слышу, -
Трубка надрывается в руке.-
Валя!Ты живая?..
-Да...
Пишите:
Дом двенадцать, флигель со двора.
Будет что известно, сообщите...
У меня там
Мама и сестра...
***
ИСТОРИЧЕСКИЙ ФАКТ
Когда 4.6.1942 года маршал Маннергейм праздновал свое 75-летие, к нему неожиданно прибыл Адольф Гитлер. Запись на пленку переговоров была запрещена. Тем не менее звукотехник финского радио YLE Тхор Дамен сумел установить микрофон на полку для головных уборов в праздничном вагоне, в котором велись переговоры, с помощью которого он записал на пленку часть переговоров с Гитлером.
Возможно это единственная запись, где Адольф Гитлер говорит не публично.
В сохранившемся отрывке в начале Маннергейм заявляет, что финны не могли предположить во время «Зимней войны», насколько хорошо Советский Союз был вооружен. В конце записи главным образом монологи Гитлера. Для него тоже, например, мощь советских танков была неожиданностью.
Согласно Гитлеру Германия хотела атаковать Запад уже в 1939 году, но замысел пришлось из-за погодных условий перенести на лето 1940 года. Военный поход на Восток отсрочили затруднения стран «оси» в Северной Африке и на Балканах. Осенью 1940 года у Германии не было бы достаточно сил, чтобы отразить удар СССР на румынские нефтяные поля, которые были жизненно важные для войск Гитлера.
Гитлер стремился выиграть время в переговорах, ведущихся с русскими, и предлагал финнам делать то же самое. Гитлер упомянул также, что советский министр иностранных дел утверждал, что Финляндия является угрозой существованию его страны.
После информирования о военных неудачах и общей ситуации на Восточном фронте Гитлер выразил восхищение финнами, покритиковал итальянцев и рассказал, что он любит природу и художник по натуре.
Кроме Гитлера и Маннергейма в салоне вагона были президент Финляндии Ристо Рюти и фельдмаршал Вильгельм Кейтель.
Актёр Бруно Ганц слушал эту плёнку, когда готовился к роли Гитлера в фильме Der Untergang (в русском прокате «Бункер» ), чтобы научиться естественному разговорному стилю Гитлера.
***
Из воспоминаний переживших блокаду. Дневник Г. А. Князева.
«1942.II.20. Двести сорок четвертый день войны. Пятница. Жители нашего злополучного города бросают все свое имущество, жилище, где они все-таки имели крышу, близких, если они слабы, оставляя их умирать, и покидают Ленинград. К Финляндскому вокзалу идут и идут молодые, старые, мужчины и женщины, везя на саночках захваченный скарб, по нескольку пакетов на человека. Великое выселение. А тот, кто остается, сжимает губы и молчит. В глазах затаенная тоска и тревога. А у других, наоборот, полное равнодушие. Будь что будет! Я исполняю свой долг бытописателя. Я в каждое лицо, в каждые глаза встретившегося мне человека заглядываю. Силюсь все заметить, все записать, что вижу на моем малом радиусе. А сейчас предо мною задача - подготовить к сдаче в Архив Академии наук мои рукописные и печатные материалы. Хочется и записать некоторые свои давно задуманные литературные произведения, отрывки воспоминаний, освещающих прошлое. Словом, подвести итоги.
...» Покуда Архив Академии наук будет цел, и ваши рукописи будут в полной сохранности», - успокаивал я эвакуирующегося с университетом доцента.
Надо и мне торопиться приводить в порядок свои рукописи и бумаги. Холод мешает работать в моем кабинете, в той дыре, где я сейчас живу, не повернешься. Мои рукописи за малым исключением никому не известный материал, никогда не печатавшийся. Теперь, когда много погибает материальных и культурных памятников особой ценности, имеют значение и менее важные документы. Мои рукописи, пожалуй, тоже заслуживают в таком случае охранения и сохранения. В них вся моя жизнь. В январе я создал окончательную схему для приведения всех моих бумаг в порядок и принял решение сдать их на временное, а в случае моей смерти на постоянное хранение в Архив Академии наук. Сохранится ли только и он?
Сейчас все мои мысли сосредоточены на том, как бы сохранить потухающую жизнь в Архиве Академии, которым я ведаю, и сохранить его как один из самых замечательных архивов по истории русской культуры и в особенности науки за два с лишним века.
А сил становится и у меня и у сотрудников все меньше...
1942.II.22. Двести сорок шестой день войны. Худеет не по дням, а по часам М. Ф. Сейчас она в распределителе, где должны дать кусок мяса. Ушла с утра, не евши. Вчера с утра до вечера работала, бегала на рынок менять, в столовую за кашей. Боюсь, не хватит у нее сил. А у меня хватит? Креплюсь. Но порою совершенно теряю силы.
Зашла студентка А. В. Нехорошева-Карпинская. У нее осталось всего три экзамена - и университет был бы закончен. Она не эвакуируется, и ее отчисляют. В университете очень много волнений: ехать, не ехать? Нехорошева не едет из-за матери, которой трудна была бы дорога сама по себе. Там не лучше будет, здесь не хуже. «Там мы беженцы, здесь у нас есть крыша, кое-какие вещи, которые мы можем менять». Две ее тетки, мать и она борются цепко и крепко за жизнь. Дед их, Александр Петрович Карпинский, вложил в них большую волю к жизни, жизнеспособность.
«Мой прежний ужас сменился злостью, - сказала она мне. - Если я переживу войну и мне будет лет 50, я напишу воспоминания. Я все напишу, что люди забудут. Или не захотят вспоминать. Ведь сейчас никто ничего не записывает: не время, а те, которые бегут из Ленинграда, будут только о себе рассказывать. Поэтому я все стараюсь запомнить, чтобы потом записать».
Я ни словом, конечно, не обмолвился, что именно сейчас пишу все, что вижу, что думаю, что переживаю. Сейчас, непосредственно, не боясь противоречий, длиннот, повторений. Ибо такова жизнь. А то, что будет писаться потом в виде воспоминаний, будет далеко не то, что мы переживаем сейчас.
...Наискосок от нашего дома, у самого моста поставлены три тяжелых морских артиллерийских орудия. На набережной опять военное оживление, напоминающее сентябрь. Все время, покуда ехал на службу, стреляли. Снаряды разрывались где-то в районе Невского, Садовой.
Впечатление все виденное оставило очень тяжелое. Предстоят нам большие впереди испытания... И надорванный организм М. Ф., напряженная нервная воля ее не выдержали сегодня: заплакала... Я гляжу на нее с тихим затаенным страхом почернела, осунулась, вчера пожаловалась на нижнюю десну... Сегодня она и утром встала весьма слабой, а сейчас работает: принесла дров из подвала в наш третий этаж, затопила печку, буржуйку, поставила варить менее полфунта гороху на двоих на два дня, все, что мы имеем по карточкам до конца первой декады. «Пожалуй, я не выдержу», - говорит М. Ф. тихо и кротко. И слезы, крупные, катятся по маленькому сморщенному, старушечьему (!) лицу моей исключительно стойкой жены и друга.
Возможно, что и не выдержим! Спрашивал сегодня на службе, чем мы можем помочь Л. В. Модзалевскому. Оказалось, ничем!.. Жена его вряд ли выживет, возможно, что и он обреченный. Страшно об этом подумать вчуже!
Жизнь наша осложняется с каждым часом. Из города спешат уехать все, кто может. А впереди?.. «Впереди, - говорит моя М. Ф., - полная безнадежность». Я ее успокаиваю. Беру себя в руки. Достаю книжки стихов. Упиваюсь ими. «Ты философски смотришь на жизнь, - говорит мне М. Ф., - а я ее люблю просто... Понимаешь, люблю жизнь»...
После полудня ослепительно сияет солнце над белой пеленой Невы и ее набережных, покрытых только что выпавшим свежим снегом. Ехал, закрывая лицо от слепящего солнца, и думал: у меня есть вот это еще – настоящее мгновение. Оно есть! А о будущем не нужно думать!
Но на службе я и виду не показал... Был бодр, оживлен; беседовал с доктором истории Андреевым, что-то стряпавшим у плиты. Пытался организовывать возобновление работ в Архиве. Из плиты от горевших «дел», как всегда, летела зола, предо мной сидели угрюмые, усталые, голодные люди вроде полуумирающей Цветниковой, пришедшей после болезни, и больно сжималось мое сердце.
Дома - и холод и развал; и самое страшное - безнадежность нашего существования. Но я еще не сдаюсь!
...Так много передумано за это время. Записывалось мною многое, но не все. Конечно, мои записи требуют тщательной редакции. Но покуда мне хотелось успеть записать хоть часть своих мыслей, переживаний, пусть без достаточной системы и выдержанности стиля... Моя торопливость оправданна.
Сегодня на тротуаре мне нужно было пропустить встретившиеся сдвоенные саночки. На них лежал чей-то труп, бережно и любовно зашитый в голубое плюшевое одеяло. И сам не знаю почему, я как-то вздрогнул. Почему? Ведь это такая привычная картина в Ленинграде наших дней. Другие из проходивших и «глазом не моргнули» ! Излишняя нервозность, чувствительность? Ну, как хотите называйте. Вздрогнул. Именно от этого голубого плюшевого одеяла. На многие трупы смотрел равнодушно, завернутые в холстину или тряпье. А вот голубой цвет одеяла на морозном солнце был так ярок, что запечатлелся в глазах, как и тот голубой цвет, который слепил глаза за солнцем.
Встретились мы около университета, опустевшего, оставленного родного моего старого здания... Так я и доехал в задумчивости до Академии художеств, тоже опустевшей и оставленной... Около главного входа, запертого, снег, и кто-то на нем оставил темно-бурые следы испражнений. Напротив сфинксы, мои неизменные спутники в течение этих двенадцати с половиной лет моей жизни. Кругом них кучи снега. И сами они в снегу. Но стоят, покуда стоят. И мне делается спокойно. О 3500-летней предыстории человечества говорят они мне. Настоящая история человечества впереди!»
***
Из протокола допроса обвиняемого Плешкова А.В.
Владиславлев -Владимиров в разведшколу прибыл в мае 1943 года.
По его прибытию весм нам объявили, что Владиславлев, Абудихин, и Эриксон якобы ездили на прием к Власову, который назначил Владиславлева командиром первого разведывательного полка северного отделения РОА. С этого момента разведшкола якобы переходит в подчинение РОА. Владиславлев проводил агитацию за идею РОА и борьбу с советской властью. На самом деле никакого разведывательного полка РОА не было, этим финская разведка хотела вызать энтузиазм у курсантов -разведчиков к разведывательной работе, увеличить гарантии в исполнении разведывательного задания разведчиками.
Владиславлев находился в хороших отношениях с начальником школы Петерсоном, с которым часто пьянствовал. Практически Владиславлев ничего не делал, только изредка выполнял поручения Петерсона. В настоящее время Владиславлев помещен в штрафной лагерь при офицерском лагере военнопленных.
Приметы —широкоплечий, стройный, выше среднего роста, лицо продолговатое, смуглое. Носит маленькие усики.
***
Из протокола допроса обвиняемого Овсянникова Гавриила Михайловича
от 29 октября 1944 года
Абудихин Николай Семенович, Кличка —Таранцев Кузьма Леонидович лет 30-32, украинец, до пленения служил в 807 сп 115 СД, В плен финнам сдался без боя, с оружием в руках, осенью 1941 на берегу ладожского озера. С осени 1941 содержался в украинском бараке в офицерском лагере на №1 был резидентом Конаржевского. С сентября 1942 по февраль 1943 руководил всей провокаторской работой в проводил вербовку провокаторов, разрабатывал самые эффективные приемы по наиболее эффективному обслуживанию офицеров Красной Армии провокаторской агентурой. На связи у Абудихина находилось до 70 провокаторов.
В феврале 1943 года был зачислен в Петрозаводскую финскую разведшколу, обучался в ней до мая месяца после чего был назначен преподавателем по предмету «Практические разведзадания».
Преподавателем школы был до 1944 года. За этот период вместе с Владиславлевым отбирал пленных для обучения в разведшколе. В период нахождения в школе ему было присвоено звание капитана РОА в форме которой он находился.
Кроме того в Петрозаводской школе Абудихину финской контрразведкой была поручена контрразведывательная работа По этой части Абудихин выявлял среди курсантов лиц, настроеных против финских захватчиков и вообще советски настроенных. У Абудихина находились списки всех курсантов, кроме того у него была книга учета лиц, проходивших через финскую разведшколу. С февраля по июль Абудихин находился на сельскохозяйственных работах, после чего был направлен в ночь на 26 июля в расположение советских войск для выполнения задания финской разведки.
Сердюков Игорь Степанович.
Настоящих имени и отчества не знаю, 35 лет, русский, в Красной Армии служил рядовым. С какого времени в плену и обстоятельства его пленения не знаю.
В Петрозаводской школе обучался до февраля 1943 года. после чего преподавал спецлекции включая вербовку агентов в тылу Красной Армии, методы работы органов НКВД, преподавал психологию и развитие памяти. Отдельно от Абудихина имел свою разведывательную сеть в школе через которых собирал сведения о настроениях курсантов. Имел большой авторитет среди сотрудников финской разведки. О Сердюкове мне еще известно, что до войны он был арестован органами НКВД за контрреволюционную деятельность, но затем из заключения бежал, когда и каким образом мне неизвестно, продолжительное время находился на нелегальном положении. Преподавателем школы был до февраля 1944 года, после чего был из школы направлен —куда, неизвестно.
Приметы —очень высокого роста, в школе был выше всех, худощавый, сутул, имеет лысину, лицо продолговатое и худое.
***
Из протокола допроса Машникова Александра Тимфеевича, агент финской разведки уроженец Пьяживо-Сенельга, Лапидвинского с/с, Прионежского р-н, КФССР
Из работников финских разведорганов и лиц преподавательского состава, работавших на финскую разведку под видом штабных работников 1 разведполка северного отделения «Русской освободительной армии «Власова», мне известны:
Лебеденко - капитан, «власовской армии», в разведшколе преподавал специальные дисциплины, начальник штаба 1 разведполка «власовской армии» бывший капитан Красной Армии, служил на полуострове Ханко, в плен попал в декабре 1941 года там же. Ярый украинский националист, в прошлом принимал участие в контрреволюционных украинских национальных организациях,. До войны служил в Западной Украине, (бывшая Польша), в одной из ж\д бригад. В лагере №1 выполнил для финнов специальное задание по воинским перевозкам Карсной Армии. Находясь в плену использовался Финнами на полуостров Ханко по ликвидации последствий боевых действий, занимался розыском складов боепитания и продовольствия.
(Голев) Ландышев) -капитан «власовской армии». В разведшколе был преподавателем специальных дисциплин, в частности читал методику работы контразведки и составления легенд. Бывший лейтенант Красной Армии, до войны был в заключении досрочно освобожден и направлен на фронт. В разведшколу взят из спецлагеря где находился в связи с тем, что по специальности -юрист. Резко антисоветски настроен. В плен к немцам попал в в середине 1942 года.
Приметы —30 лет, глаза зеленые, ниже среднего роста, белокурый, нос крупный, плотного телосложения хорошо поет.
***
Октябрь 1943 год. Ленинград. Старший лейтенант СМЕРШ Николай Свинцов
Свинцов еще раз перечитал подборку документов –протоколы, донесения разведки, оперативные сообщения.
Итак, картина становится все более явственной и одновременно —еще более запутанной.
То что школа перешла под крыло власовцев, положим, особого значения не имеет —разве что рядом с портретами Гитлера и Маннергейма повесят портрет очкастого генерала-изменника, на которого еще летом прошлого года Свинцов (как и тысячи ленинградцев) был готов молится, ожидая что Вторая ударная сможет пробить блокаду.
Ничего серьезнее этой школы у предателей на финском направлении нет. (Да и на любом другом —по большому счету тоже). Но вот все остальное внушало тревогу. И первое — агентуры этот «Северный рог» выпускал на удивление немного. Мало этого — при школе оставляли чуть ли не четверть а то и треть выпускников. А еще это странное расхождение в количестве агентов и радистов. Если в нормальной разведшколе — хоть абверовской хоть нашей, один радист приходился на четыре-пять человек, то в этой —на трех радистов —один агент. Ни черта не понятно. Или это какая-то особая агентура — радист-одиночка, который сам собирает сведения, и сам их передает?
Глупо на первый взгляд, но у финнов нет как будто такого опыта, как у немцев.
Хотя - как к черту, нет опыта? Финскую агентуру в Питере вылавливали еще в далеком 1919, когда родители Николая еще только познакомились в 101 отдельном батальоне Красной Гвардии.
И наконец - была у Николая одна слегка еретическая идея, которою он пока не решался облечь в письменный доклад.
Название разведывательной школы — странное и слегка претенциозно звучащее, наводило на некую мысль.
Ведь, если есть «Северный рог» то логично предположить, что где-то есть и «Южный рог». Это не более чем предположение - в конце концов, не зря в разведке есть железное, непреложное правило: название операций, мероприятий, и клички агентуры не должны иметь ничего общего с их приметами, месторасположением, временем и целью.
Но с другой стороны — он обязан учесть и эту возможность. Ибо если «Южный рог» есть, то он направлен не куда-нибудь — а в грудь его страны, его родного Ленинграда, его сражающихся товарищей.
Глава 6
***
Из воспоминаний блокадников.
Ольга Ивановна Московцева работала на «Дороге жизни» но дочь ее оставалась в Ленинграде. При первой возможности Ольга Ивановна поехала за ней. Девочке было тринадцать лет. Ольга Ивановна попросила у своего начальника вперед, в долг, «буханочки две хлеба, капусты, не черной, какой нам давали, а - «беленькой капустки, потому что девочка слабая, больная, поднять ее надо. И селедочки. Ну, в долг мне свои рабочие дали кусочки. Я набрала тарелочку и привезла ей. А она меня выгнала: не надо мне этого хлеба, я лучше буду умирать. Ты где взяла две буханки? Ты украла! Я говорю, я не украла, я командированная, вот документы и на хлеб документы... Я ее забрала. Она не могла ходить. Ее в машину отнесли, мне помогли. Везем через Ладогу - смотрим, жива она или нет? Потом стала немного похаживать. Я ее водила на кухню. Она стригла там хвою. Для витаминов. Мы железную дорогу строили к Ладоге...»
***
Докладные бытового отряда №13.
«У него истощение, родных никого нет, присмотра нет. В настоящее время он лежит в чужой комнате, но и эта семья эвакуируется 31/III 1942 года. Тов. Лазарев должен остаться во всей квартире один. Дров у него нет. Сам он работает на заводе Марти, цех 22. У него нет денег, некому сходить за карточками. После смерти матери остались в ломбарде вещи. Он просит как можно быстрее отправить его в больницу».
Докладная подписана членом бытового отряда по обследованию трудящихся Крыловой 29 марта 1942 года.»
Секретарь райкома пишет: «Связаться с Октябрьским райкомом, с тем чтобы последний оказал содействие т. Лазареву лечь в заводской стационар».
Пока же члены отряда продолжали посещать Лазарева. Каждый день они отмечают в рапортичках:
1 апреля: «Больному Лазареву получили заборные книжки, прикрепили их, выкупили хлеб, принесли обед из столовой, накормили. Командир звена К. Швецова».
3 апреля: «Получили деньги на заводе Марти за больничный. Принесли обед из столовой, накормили».
4 апреля Швецова и Кирюшкина выкупают хлеб, приносят обед, кормят и моют больного. И так продолжается каждый день до 9 апреля. Последняя запись: «...по его просьбе ходили в поликлинику № 28 Фрунзенского района, вызвали врача. Командир звена К. Швецова, боец Кирюшкина».
Эти отряды - чем они только не занимались! Боец Алексей Шитов просит в письме с фронта зайти в его квартиру на проспекте Маклина посмотреть, «в каком она положении, а если заселена, то кто живет в ней, чтобы я мог списаться с тем товарищем. Дело в том, что я жду писем от родных, а они, может, валяются там без ответа, ибо никто в доме моего адреса не знает».
Партком оборонного завода благодарит председателя бытовой комиссии Сидорову М. за помощь бригаде, приехавшей из тыла за семьями работников завода. Насколько можно понять из текста записки, бригада должна была разыскать 190 семей. Многие из-за обстрела, пожаров переселились, переехали, кто умер, кто лежал в больнице. Их положение и состояние сумели выяснить девушки этого бытового отряда. Объем их работы можно представить себе хотя бы по тому, что в городе транспорт не работал, надо было ходить пешком по бесчисленным адресам, посещать госпитали, жакты, детские дома. «Мы, эвакобригада, получили от вас полностью ясный и точный ответ по всем семьям. Еще раз благодарим весь коллектив бытового отряда».
Невозможно подсчитать и учесть вклад в победу Ленинграда сражающегося, Ленинграда работающего. Конечно, можно назвать количество разгромленных дивизий и частей врага, отремонтированных на Кировском заводе танков «КВ», выточенных снарядов, мин. А вот как учесть вклад тех, кого Князев называет пассивными защитниками Ленинграда, кто просто жил и старался не даться смерти в блокадном городе, спасти детей, как Лидия Охапкина и тысячи других женщин? Или таких, как Юра Рябинкин? Не будем подсчитывать погашенные им зажигалки - если бы их даже не было, Юра все равно оставался бы частью Ленинграда живущего.
Каков вклад в победу таких вот ленинградцев, которые до недавнего времени даже не считались участниками Отечественной войны, ее ветеранами? Поэт Сергей Наровчатов, воевавший в Синявинских болотах, сказал нам: «А ведь мы не смогли бы столько держаться там, голодные и обессиленные, если бы рядом не было живого города, огромного и живого Ленинграда! Просто лес, просто болото так защищать невозможно было бы».
И Лидия Охапкина, и Юра Рябинкин - живые, не дающиеся голоду, отчаянию, - тоже были необходимой частью Ленинградского фронта. Да и только ли одного Ленинградского?
«Москва держится, Ленинград не сдается!» - как это важно было слышать, знать в лесах Белоруссии. Не задним числом, а именно оттуда, из военного времени, память одного из авторов извлекает чувства и факты, подтверждающие, как много значило для белорусских подпольщиков и партизан то, что Ленинград держится. Для нас важно было, что Ленинград не просто стоял несокрушимо, а то, что он как бы обесценивал силы и самоуверенность врага. Мы тогда не знали, не могли знать, какой ценой, какими усилиями это дается. Важно было, что он держался - после того, как мы собственными глазами видели ошеломительное начало немецкого марша на восток. Ленинград остановил этот марш и указал на предел немецкой силы. Он был очерчен, этот предел, разгромом немецкой армии под Москвой. Город на Неве демонстрировал бессилье врага, оно тянулось годами, это кошмарное для Гитлера бессилье сделать хотя бы шаг вперед.
Тогда мы не знали, кому поклониться за эту казавшуюся нам издали, из Белоруссии, железной стойкость ленинградцев.
Д.Гранин А.Адамович «Блокадная книга»
***
Из протокола допроса задержанного Черникова Петра Тимофеевича.
Лебеденко. преподаватель по объектам разведки, одновременно являлся начальником курсов радистов и разведчиков.
Около 30 лет, украинец, уроженец УССР, образование высшее, до войны окончил какой-то институт. До войны служил в морском флоте имел звание «капитан». Хорошо знает морское дело.
Выше среднего роста, худощав, волосы темно русые, большие уши
Ландышев —псевдоним. Бывший военнослужащий Красной Армии. Разведшколу в Петрозаводске закончил в апреле 1943. Во время службы в Красной Армии находился на должности прокурора или следователя. В школе читал лекции на тему пользования легендами при выполнении задания в тылу Красной Армии. Находился в дружественных отношениях с Таранцевым и Блохиным, часто между собой проводили конспиративные встречи. В сентябре 1943 года Блохин мне рассказывал, что Ландышев якобы по заданию Красной Армии изучает обучающихся в школе агентов финской разведки. Насколько это правда —не знаю.
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
В чем была сила нашего тыла?
18 июня 1945 года глава Временного правительства Франции генерал де Голль вызвал отличившегося в войне дивизионного генерала О. Гийома и предложил ему отправиться в Москву на должность военного атташе: “Вы должны нам рассказать, как сражались русские и почему они победили. Не путайте эти две проблемы: первая касается стратегии и тактики, вторая проблема гораздо шире”.
С той поры прошло много лет. Мир изменился неузнаваемо. Ну а вопрос: почему мы победили? или даже так: благодаря чему? — стал ли он менее актуальным? Нужны ли нам ответы на него? А если нужны, где их взять? Кому верить?
Как участник еще Первой мировой войны де Голль, разумеется, знал, что царская Россия вступила в нее, находясь на экономическом подъеме. Что ее западные союзники — Великобритания и Франция, мобилизовав всю свою мощь, ни одного дня не медлили с открытием второго фронта. Но ни мощь этого союза, ни мужество российских солдат не помогли: великое тысячелетнее государство Российское, преданное либеральной элитой — включая военную! — в одночасье рухнуло…
Будучи участником следующей, Второй мировой войны, де Голль пережил горечь поражения уже его родной Франции, обладавшей и не слабой армией, и имевшей сильную союзницу в лице Великобритании. А ведь ни та ни другая страна не испытали в канун войны потрясений, сравнимых с проведенной в СССР коллективизацией, с массовой “прополкой” в армии и флоте. Так почему все-таки победил СССР? Ответ на вопрос о причинах победы лежит в значительной мере в истории страны, в двадцатых—тридцатых годах.
Иначе нас сомнут
Известный историк Ю. Жуков так характеризует уровень развития нашей страны к началу тридцатых годов:
“Россия убирала хлеб косами, которые покупала у Германии. Мы уже строили Турксиб, вторую колею Транссибирской магистрали, а рельсы покупали в Германии. Страна не производила ни электрических лампочек, ни термометров, ни даже красок. Первая карандашная фабрика в нашей стране, прежде чем ей присвоили имя Сакко и Ванцетти, называлась Хаммеровская. “ГАЗ” купили у Форда, “Ростсельмаш” — тоже у американцев, а первый авиационный завод в Филях был построен немцами. То есть, по нынешним меркам, Россия походила на центральноафриканскую страну”.
В этих условиях вождь, которого мы не устаем проклинать, сказал, что от ведущих стран мира мы отстали на сто—двести лет. И если мы не преодолеем это отставание за десять лет, нас сомнут. В этой формуле, по сути, цель и средство мобилизации на сверхусилие… ИНАЧЕ НАС СОМНУТ!
Власть добивалась сплочения народа путем преодоления национальной, культурной, даже классовой разобщенности между различными его слоями.
И основная масса народа это понимала. Находившийся в эмиграции известный кадет П. Милюков сдержанно признавал, что “люди в России притерпелись к недостаткам советской власти и оценили ее достоинства”.
Если завтра война
К началу войны Советский Союз стал индустриально-аграрной державой, занимавшей шестую часть земли. По запасам стратегического сырья страна не знала равных. По производству электроэнергии, добыче нефти, выпуску проката она вышла на 2—4-е места в мире, а ее удельный вес в мировом промышленном производстве составлял 10 процентов. Большинство заводов и фабрик, ставших флагманами советской индустрии, были построены за 5—6 лет до начала войны. Население СССР превышало 190 миллионов человек более ста национальностей.
Индустриализация изменила структуру не только экономики, но и общества. Так, по сравнению с 1922 годом численность рабочих и служащих в промышленности СССР выросла с 1,9 до 13 миллионов человек. А всего в народном хозяйстве было занято 63 миллиона человек. Жили, в общем, скромно. Но вот простые факты. До 1917 года в Башкирии не было ни одного вуза. В 1939 году здесь было 4 вуза, 60 техникумов, 4 рабфака. В Татарии до революции был только один Казанский университет. В 1938 году — 54 вуза и 23 тысячи студентов. Всего же в стране по сравнению с 1914 годом число вузов увеличилось с 72 до 481 в 1941 году, а число студентов с 86 до 478 тысяч. Тем же порядком развивались медицина, здравоохранение. Ну а главным приоритетом власти была все-таки оборона. На нее в бюджете 1939 года выделялось 25,6 процента расходов. В следующем, 1940 году ассигнования на армию и военное производство в 2,2 раза превосходили расходы на всю остальную промышленность и в пять раз — на сельское хозяйство. Во второй половине тридцатых годов Советский Союз занял лидирующее положение в мире по производству техники для сухопутных и военно-воздушных сил, а также по подводным лодкам. Правда — и это одна из неизбежных издержек сверхускоренной индустриализации, — качество этой техники нередко сильно отставало от количества, а люди, овладевавшие ею, были разными по уровню развития. Хотя к началу войны конструктивно были разработаны и самые лучшие в мире танки, и великолепные самолеты, и “Катюши”, все это выпускалось в основном в порядке опытном, штучном. Так, новых бомбардировщиков Пе-2 в 1940 году было выпущено всего два, истребителей МиГ-3 — двадцать, танков Т-34 — 115 вместо шестисот по плану. В остальном же с заводских конвейеров сходила техника дня вчерашнего. Она составляла 80—85 процентов вооружения Красной армии. К тому же острым был недостаток современных средств связи, транспорта, противотанкового, зенитного вооружения, военно-инженерного оборудования, стрелкового автоматического оружия.
Мы не строим иллюзий
Не нами и не сегодня сказано: воюют не армии, а государства. При подготовке войны против СССР расчет, логически вполне обоснованный, делался не только на быстрый разгром армии, но и на то, что советское государство, скрепленное силой принуждения, взорвется изнутри под воздействием национальных выступлений, что ему припомнят все обиды люди, пострадавшие от экспроприаций, раскулачивания, репрессий. Расчет оправдался. Но совсем не в той мере, на которую рассчитывал противник. Недавно, посмотрев по ТВ фильм о штрафбате, общественность наша принялась спорить, сколько же людей воевало в штрафбатах и штрафных ротах, сколько за ними шло заградотрядовцев, косивших штрафников из пулеметов. Хотя не грех знать: на каждые 38 погибших воинов приходится один боец штрафных подразделений. И не забылось бы в этих спорах и подсчетах, что лишь в первые три дня войны в Москве поступило 70 тысяч заявлений с просьбой отправить на фронт. В Ленинграде к началу июля в действующую армию было направлено 45,2 тысячи добровольцев, в Киеве подано свыше 52 тысяч заявлений. Всего по стране заявления о вступлении в народное ополчение подали свыше четырех миллионов человек. Из добровольцев, отобранных для обучения, летом и осенью 1941 года было создано 60 дивизий народного ополчения, 200 отдельных полков. Их численность составила около двух миллионов человек…. В числе добровольцев были молодой авиаконструктор Борис Потемкин и его сосед Николай Степанович Каструлин, московский просвещенец, отец семейства. Борис погиб под Москвой, а Каструлин, вернувшись на короткую побывку, взял на фронт пятнадцатилетнего сына Толю. Воюя бок о бок, отец и сын дошли до Берлина, расписались на рейхстаге. Такое поколение. Власть перестроила свою работу с первых дней, даже часов войны. Организация ведения войны стала основной функцией государства. Все остальные функции были подчинены ей. 30 июня 1941 года был учрежден Государственный Комитет Обороны — ГКО во главе с И. Сталиным, сосредоточивший всю полноту власти в вопросах войны. Своего аппарата ГКО не имел — использовал аппараты Правительства (СНК) и ЦК партии. Комитеты обороны создавались и в прифронтовых городах. В местностях, где было объявлено военное положение, все полномочия власти в области обороны, обеспечения порядка и госбезопасности передавались военным Советам фронтов, армий, военных округов. Они могли издавать постановления, неисполнение которых влекло ответственность, вплоть до уголовной.
Менялись функции и структура Правительства — Совета Народных Комиссаров СССР. Часть его прав передавалась комиссариатам, а при нем создавались такие специальные органы, как Совет по эвакуации, Комитет по учету и распределению рабочей силы, Управление по государственному обеспечению и бытовому устройству семей военнослужащих, и другие. В сентябре 1941 года был создан Наркомат танковой промышленности, в ноябре — Наркомат минометного вооружения. Создавались и чрезвычайные хозяйственные организации. Так, 8 июля 1941 года были созданы особые строительно-монтажные части — ОСМЧ. Их перебрасывали на строительство оборонных предприятий. Всего было создано 100 крупных ОСМЧ общей численностью до 400 тысяч работников. За годы войны в восточных районах они построили 350 предприятий и восстановили 7500 предприятий в европейской части.
Отечество в опасности
Во всей стране ужесточался режим рабочего времени. Соответственно менялось трудовое право. Указом от 26 июня 1941 года директорам предприятий давалось право с разрешения СНК устанавливать сверхурочные работы до трех часов в день (кроме беременных женщин, начиная с шестого месяца, и кормящих матерей). Оплата сверхурочных работ производилась в полуторном размере. Большинство предприятий переходило на круглосуточный режим работы. Отменялись отпуска (кроме как по болезни, беременности и родам, а также работникам до 16 лет). Они заменялись денежной компенсацией, которая переводилась в сберкассы как вклады, замороженные на время войны. В декабре 1941 года все работающие на военных предприятиях объявлялись мобилизованными. Самовольный уход с работы приравнивался к дезертирству из армии. Самовольный уход с предприятий оборонного значения карался тюремным заключением на срок от 5 до 8 лет. На практике репрессивные меры к таким нарушителям не применялись — в основном это были молодые рабочие. Нормы военной дисциплины вводились на транспорте. Колхозное право наряду с расширением системы дополнительной оплаты труда предусматривало обязательный минимум трудодней в году до 100—120 для взрослых и не менее 50 для подростков в возрасте от 12 до 16 лет. Колхозники, не выработавшие без уважительных причин минимума трудодней, карались по суду исправительными работами в колхозах на срок до шести месяцев с удержанием 25 процентов оплаты в пользу колхоза. В страду в порядке мобилизации на работу в МТС, колхозы и совхозы привлекались горожане, не работающие на предприятиях промышленности и транспорта, а также часть служащих, учащихся, студентов с оплатой в трудоднях и сохранением по месту работу 50 процентов оклада, а студентам стипендии.
Тем временем армия отступала. Летом 1941 года 80 процентов предприятий военной промышленности СССР оказалось в зоне боевых действий и прифронтовых районах. А уже к началу ноября потеря трехсот военных заводов лишила Красную армию ежемесячных поставок 8,5 млн снарядов, 3 млн мин, 2 млн авиабомб. Потеря химических заводов резко сократила поступление взрывчатых веществ, прежние запасы быстро иссякали. Всего же объем валовой продукции с июня по декабрь 1941 года сократился в 1,9 раза. Без восполнения потерь в кратчайшие сроки продолжать войну было невозможно.
Всего десять дней
Но и страна тем военным летом и осенью сделала невозможное: лишь за три первых месяца войны из промышленных центров европейской части страны на восток, в Поволжье, на Урал, в Сибирь и Среднюю Азию, за тысячи километров, переместились более 1360 крупных предприятий. А всего до конца года было эвакуировано 2500 предприятий. 1900 из них начали давать продукцию уже в 1941 году.
Нарком авиационной промышленности А. Шахурин вспоминает:
“Уже первые часы показали, что вражеская авиация способна бомбить города, находившиеся в сравнительно глубоком тылу. Поэтому многие из наших представлений надо было пересмотреть, ибо бомбежке подвергались и авиационные предприятия. Особенно пострадало бы производство, если бы были выведены из строя самые уникальные, единственные в своем роде заводы”.
Их надо было передислоцировать на места предприятий-филиалов, строительство которых накануне войны уже было начато за Волгой. Но в какие сроки? А. Шахурин считал, что до войны “переезд” крупных авиазаводов потребовал бы не меньше года. Ведь только одно такое предприятие — это 25—30 тысяч работающих, а с членами семей — 50—60 тысяч человек. Плюс оборудование, от 5 до 10 тысяч единиц, под которое необходимо 150—200 тысяч кв. метров производственных площадей и хотя бы 200 тысяч кв. метров жилья. И вот, вспоминал А. Шахурин:
“…все оборудование этих крупнейших заводов, все заделы, материальные склады и документация были подготовлены, сняты и отправлены в течение 10 дней”.
Такое было возможно лишь при высочайшей дисциплине и требовало слаженной работы всех звеньев, инициативы и смелых решений. И таких решений было немало. При эвакуации, например, одного из московских предприятий встал вопрос: как вывозить из цеха ценные крупногабаритные станки. Не разбирать же каждый, на это потребуется слишком много времени. Молодые инженеры предложили — разбирать не станки, а торцевую стену цеха, вдоль его пролета быстро проложить железнодорожную колею и станки грузить краном прямо в вагоны. И все получилось!
И вот представим: едет такое громадное хозяйство из Москвы в Омск или Новосибирск, а навстречу день и ночь — эшелоны с войсками и техникой, на запад, на фронт. Представим нагрузку на железную дорогу. Командовать ей, кстати сказать, Сталин назначил начальника тыла Красной армии генерала А. Хрулева, заменившего “железного” наркома Л. Кагановича. Выручала и авиация. Двенадцать тысяч работников Кировского завода были переброшены самолетами на Урал. Там, на “Уралмаше”, в Нижнем Тагиле и Челябинске (“Танкоград”) наращивалось производство танков. Американский публицист С. Сульцбергер писал:
“Теперь десятки сибирских заводов выпускают станки, запчасти, танки, противотанковые ружья, тягачи, самолеты, снаряды, орудия… на юго-востоке действуют новые текстильные предприятия. Этот осуществленный в гигантских масштабах перевод промышленности на восток — одна из величайших саг в истории”.
Поставив под ружье почти тридцать миллионов человек, страна испытывала возрастающий дефицит трудовых ресурсов. С мая 1942 года на производственное обучение стали принимать подростков, достигших четырнадцатилетнего возраста, установив для них шестичасовой рабочий день. Нередко такой труженик точил детали, едва доставая до станка. Отчасти положение удалось выправить за счет ремесленных училищ — РУ и школ фабрично-заводского обучения — ФЗО в восточных районах страны. За 1941—1945 годы их окончили 2,5 млн молодых рабочих. Кроме того, 14,5 млн человек подготовлено без отрыва от производства. 9,2 млн человек повысили производственную квалификацию.
12 августа 1941 года Сталин принимал посланца Ф. Рузвельта Г. Гопкинса. Он просил американцев прислать алюминий. Гопкинс был доволен — государства, терпящие крах, просят автоматы, а не алюминий. Сталин говорил также, что страна может сражаться в течение трех-четырех лет, что она производит 1800 самолетов и 1000 танков в месяц. Когда в сентябре следующего года начальник германского генерального штаба Гальдер, ссылаясь на данные разведки, доложил Гитлеру, что СССР производит 1200 танков в месяц, тот, потеряв самообладание, ударил кулаком по столу. Истина же заключалась в том, что тогда СССР выпускал уже 2200 танков в месяц. К этому времени наша страна опередила Германию по выпуску танков в 3,9 раза, боевых самолетов в 1,9 раза, орудий всех видов в 3,9 раза. “Магнитогорск победил Рур” — к такому выводу пришел французский историк А. Мишель. И победил, надо отметить, не только количественно — в расчете на тонну стали СССР производил в пять раз больше танков и артиллерийских орудий, а на тысячу металлорежущих станков — в 8 раз больше самолетов, чем Германия. То есть побеждали русский инженер, русский рабочий… Английский исследователь А. Трувор утверждает, что даже заключенные ГУЛАГа трудились производительнее немецких квалифицированных рабочих, потому что верили в победу.
Хлеб того времени
При этом заметим, что на оккупированных территориях СССР потерял около трети своего населения и практически половину индустриальной базы. За линией фронта остались две трети областей с залежами железных и марганцевых руд, весь Донбасс, дававший до войны две трети добычи угля. Весной 1942 года добыча угля составила 57 процентов довоенной, добыча железной руды — 68, стали — 58, алюминия — 60, зерна — 38 процентов. Задержим, читатель, немного внимания на последнем, “хлебном” проценте. За ним очень многое. Прежде всего наша деревня. За время войны из нее ушло в армию и промышленность минимум 19,5 млн мужчин — хлеборобов, механизаторов, техников. В полях и на фермах остались работать женщины, дети, старики. Из села почти полностью были изъяты мощные гусеничные тракторы, три четверти автомобильного парка, две трети лошадей. В общей сложности сельское хозяйство лишилось более половины своих энергомощностей: пятая часть осталась на оккупированной территории, а треть передана Красной армии. И если в промышленности за годы войны производительность труда выросла на 14 процентов, то в сельском хозяйстве она сократилась на 40 процентов. Однако и при этом село не просто продолжало кормить армию и страну, но и наращивало производство зерна, мяса, молока, другой продукции.
Валовой сбор зерновых всех видов составил: в 1940 году — 95,6 млн т, в 1941 году — 55,9 млн т, в 1942 году — 20,7 млн т, в 1943 году — 29,4 млн т, в 1944 году — 49,1 млн т, в 1945 году — 47,3 млн т.
Снабжение населения продовольствием было нормированным. Преимуществом пользовались рабочие и служащие предприятий оборонной и химической промышленности, строители, транспортники и занятые в других, наиболее трудоемких отраслях промышленности. Нормы снабжения рабочих колебались от 800 до 1200 г в день; служащие получали 500 г, а иждивенцы и дети — 400 г. В 1942 году директора получили право устанавливать преимущества в снабжении рабочих, перевыполнявших нормы выработки. Им полагалось дополнительное горячее питание... Повышенный рацион питания получал и другой “привилегированный класс” — дети. В яслях на ребенка полагалось 900 г сахара в месяц при норме 400 г по карточке. Больше выделялось и мяса. В школах дети получали бесплатные завтраки. Дополнительно на каждого школьника отпускалось 50 г хлеба и 10 г сахара в день.
С весны 1942 года ЦК и Совнарком решили выделить заводам и фабрикам земли для развития подсобных хозяйств, а рабочим и служащим — под огороды. Это позволило улучшить продовольственное снабжение в городах.
Труднее было в деревне. Продовольственных карточек в ней не выдавали. Нередко после выполнения поставок государству колхозам нечем было расплатиться с крестьянами. Изнуряющий труд, недоедание, плохая одежда и трудные условия проживания в бараках и землянках — все это не могло не отразиться на состоянии здоровья населения: зимой 1942/43 года повысилась смертность. С учетом этого ГКО принял постановление “О мероприятиях по предупреждению эпидемических заболеваний в стране и Красной армии”. В работу — профилактика, прививки и т. д. — включились врачи всех специальностей. Благодаря этому заболеваемость снизилась, эпидемий в стране практически не было.
Объединенная Европа
А тем временем к весне 1942 года Германия обладала уже значительной частью того жизненного пространства, ради которого начинала войну. И за счет нашей страны, подрыва ее жизненных сил это пространство быстро расширялось. Со времен Наполеона рейх стал самым мощным образованием в Европе. Его экономическая мощь вчетверо превосходила советскую. 80 миллионов немцев, предельно организованных и дисциплинированных, опирались на людские и природные ресурсы союзных Италии, Румынии, Венгрии, Финляндии, Словакии, Хорватии, оккупированных Франции, Польши, Бельгии, Голландии, Норвегии, Балканских стран, захваченных у Советского Союза Украины, Белоруссии, Прибалтики, а также стран Пиренейского полуострова.
В войне против Советского Союза нацистской Германии, так или иначе, содействовало триста миллионов человек. В ее лагерях было уже не менее трех миллионов советских военнопленных. С началом войны полмиллиона немецких женщин были освобождены от работы. Зато из одной только России в Германию принудительно было доставлено для работы около шести миллионов “остарбайтеров”. Это снимало все вопросы о дефиците трудовых ресурсов. В рейх везли хлеб и чернозем(!) из Украины, железную руду из Швеции и Кривого Рога, уголь из Донбасса и Польши, уран из Норвегии, нефть из Румынии, оливки из Греции, фрукты из Африки (северная часть которой была под фашистами), овощи с Балкан. С вооружением крепко выручали мощные чешские заводы “Шкода”, ЧКД и “Зброевка”. На каждые семь танков и самоходок, выпущенных германскими и австрийскими предприятиями, приходилось как минимум одно чешское изделие. Немецкий инженер-полковник Икен с восторгом вспоминал: “Чешские офицеры были уверены, что их машины полностью соответствуют потребностям вермахта. Сотрудничество с чешскими офицерами было очень плодотворным и дружественным”. Кроме бронетехники чехи делились с вермахтом в годы войны орудиями, минометами, стрелковым оружием, грузовыми и легковыми автомобилями, изготовляли важные детали для ракет ФАУ.
Со своей стороны Франция обеспечивала двигателями немецкие транспортные и штурмовые самолеты. Одних только противотанковых орудий французы предоставили вермахту 8128. Из мощнейших французских гаубиц и чешских мортир велись обстрелы Ленинграда. В целом же объединенная Европа пополнила артиллерию Гитлера почти 40 тысячами стволов.
По ленд-лизу СССР получил 406 тысяч американских автомобилей (о ленд-лизе будет сказано ниже) и 1966 локомотивов. Слов нет, это много. И пришлось очень кстати. Между тем только в середине 1940 года, после победы над Францией, Гитлеру досталась большая часть из 2,3 млн французских автомобилей и 5 тысяч паровозов. К 22 июня 1941 года из 209 немецких дивизий 92 имели автомобили либо трофейные, либо “текущего французского производства”. Большой популярностью на Восточном фронте пользовались французские тягачи, грузовики повышенной проходимости.
Объединенная Россия
Желание помочь фронту объединило самых разных людей. И помогали по-разному, кто чем и как мог. В самые первые дни войны рабочие московского завода “Красный пролетарий” предложили создать Фонд обороны и ежемесячно вносить в него однодневный заработок. За 1941—1943 годы добровольные денежные взносы в Фонд достигли десяти миллиардов рублей, не считая облигаций, трудодней и значительного количества драгоценностей, в том числе из золота и серебра. Другое доброе дело для фронта — сбор теплых вещей. Только в Сибири за годы войны их было собрано и отправлено на фронт более 5,6 млн штук.
Подарки фронту. Их собирали в школах по классам, на заводах по цехам. И собирали самое простое: кисет с табаком, рукавицы, кусок мыла. Но это были сигналы о том, что фронт и тыл друг другу не чужие. И сами по себе мы не кто попало. Сегодня, в век иных ценностей, подобное кажется странным. Но ведь было же. И еще было — многие и многие обратились к Богу. В этих условиях власть решила правильно: с церковью надо помириться.
Взносы Русской Православной Церкви в Фонд обороны составили более 300 млн рублей. Многие священнослужители принимали участие в боевых действиях. Богослужения в блокадном Ленинграде проходили при переполненных храмах. На некоторых из них присутствовало командование Ленинградским фронтом во главе с маршалом Л. Говоровым. 16 клириков местной епархии во главе с митрополитом Алексием были награждены медалью “За оборону Ленинграда”. На средства, собранные церковью, были построены и переданы Красной армии танковая колонна имени Дмитрия Донского и авиационная эскадрилья имени Александра Невского.
4 сентября 1943 года в Кремле состоялась встреча Сталина с митрополитом Сергием. На ней было решено восстановить Московскую патриархию. Было решено также открыть приходы, духовные учебные заведения, начать издание церковных книг, выбрать патриарха. Из тюрем освободили многих священнослужителей. Патриархом Московским и всея Руси вскоре был избран Сергий.
Содействуя сплочению общества в целом, власть перед лицом войны способствовала также его укреплению на семейном уровне. Это подтверждается рядом уточнений, внесенных в семейное право. Главный их смысл состоял в укреплении института брака, поощрении многодетных семей, повышении рождаемости, усилении заботы о сиротах. Так, с 1 октября 1941 года вводился налог на холостяков, одиноких и бездетных граждан. Беременным выдавались дополнительные пайки. Были уточнены нормы об опеке и усыновлении — усыновляемых разрешалось записывать как своих детей, с фамилией и отчеством усыновителей. В связи с гибелью большого числа граждан был расширен круг наследников. В него включались трудоспособные родители, братья, сестры. В соответствии с Указом от 8 июля 1944 года права и обязанности супругов порождал только зарегистрированный брак. Процесс развода усложнялся. Теперь развестись можно было лишь через суд. Причем суд прилагал усилия к примирению супругов. Указ увеличивал отпуска по беременности и родам. Увеличивалась помощь многодетным и одиноким матерям.
Наука побеждать
Совершив в 1942 году поездку по оккупированной немцами территории, министр вооружений нацистской Германии А. Шпеер позже написал в своих воспоминаниях: “Мне довелось побывать в таком промышленном центре, как Днепропетровск. Я был до глубины души поражен обилием в нем институтов и техникумов. Ни один немецкий город не может сравниться с ним. Непреклонное стремление Советского Союза стать одной из ведущих индустриальных держав произвело на нас очень сильное впечатление”. Что же, понимание сути верное. Жаль только, что пришло оно в разгар войны, когда знание стало не просто силой, а силой военной: в разработках оружия, военной техники и технологий российская наука приняла вызов немецкой, у которой прежде, во времена Ломоносова, сама училась. И научилась. А в чем-то даже превзошла наставницу. Война дала этому много убедительных примеров. Это и знаменитый танк Т-34, и система реактивного залпового огня “Катюша”, и кумулятивные снаряды, а затем гранаты, мины, бомбы, ставшие неотразимыми для немецких танков, и многое другое. Успех обеспечивался во многом самой системой организации науки, гибкой, динамичной, часто соединявшей в один творческий коллектив ученых-разработчиков, инженеров, рабочих. Эта свободная от бюрократизма система, работа по схеме “с листа — в металл” была исключительно эффективной.
Планирование. Сегодня о нем принято говорить чуть ли не извинительно. Между тем именно во время войны оно осваивало математические методы, завоевывало новые сферы. Первый военно-хозяйственный план на третий квартал 1941 года был готов и принят Правительством уже через неделю после начала войны. Через месяц оно утвердило план до конца 1941 года и на весь 1942 год. Планирование, снабжение, подготовка и проведение Сталинградской битвы осуществлялось по программно-целевому методу, разработанному академиком Л. Канторовичем. Устойчивость плановой системы проявилась и в том, что уже с августа 1943 года Госплан начал разработку пятилетнего плана восстановления народного хозяйства, что помогло возродить экономику в невиданно короткий срок. Разворачивалось Курское сражение, а Наркомфин уже готовил послевоенную денежную реформу. Одновременно с отменой карточек она прошла в СССР в 1947 году, гораздо раньше, чем в других странах. Эффективная работа Госбанка, Госплана, Наркомфина позволила в условиях войны сохранить финансовую систему и не допустить гиперинфляции. При этом дефицит госбюджета составил в 1941 году менее десяти процентов, в 1943 году — менее четырех, а в 1944-м дефицита уже не было. Удивительно, но во время войны промышленность систематически снижала цены на поставляемое армии оружие. Снабжение армии надежно финансировалось. Об авторитете и прочности рубля и о вере в него говорит тот факт что он сохранился как платежное средство и на оккупированных территориях.
... Еще одна, если можно так сказать, сенсация того сурового времени: среднемесячная зарплата рабочих союзной промышленности увеличилась с 375 рублей в 1940 году до 573 в 1944-м, инженерно-технических работников — с 768 до 1209 рублей. При этом все большую долю в зарплате составляли премии. Производительность труда в машиностроении и военной промышленности только за 1942 год выросла на 31 процент.
Руслан Лынев 2004 г
Глава 7
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СУД И ПРАВДА.
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева.
...Итак, 1942 год. Август. Таллин. Абвер. Целлариус-Келлер дал указание Гранту отправить несколько групп Абверкоманде-104 для переброски в расположение советских войск, а остальных готовить к морской диверсионной операции. Вот к этой Абвер-команде-104 относились и мы. Команда эта занималась не диверсиями, а разведкой. Причем начиналось все с мелких разведывательных операций, которые постепенно усложнялись, исполнители квалифицировались, кое-где отсеивались и сортировались. Часто бывало и так, что «пропадали в разведке» — не возвращались. На третий день их группа во главе с обер-лейтенантом Бахом и еще двумя солдатами была доставлена в порт и погружена на военный торпедный катер, тут же к нам присоединились еще два курсанта и два немецких унтер-офицера. Катер отчалил от Таллина, и в этот же день мы прибыли в Хельсинки (Финляндия), где нас ждал большой пассажирский автобус, на котором вся наша команда отправилась на побережье Ладожского озера, в район Саунаниеми. В летнюю кампанию 1942 года Гитлер предполагал захватить Сталинград и Кавказ, после чего, перебросив ударные части под Ленинград, захватить Ленинград и, соединившись на Карельском перешейке с финскими войсками, перерезать связь Москвы с Мурманском и Архангельском и таким образом, лишив Москву и Красную Армию нефти, угля и значительной помощи союзников через север, окружить Москву и победоносно закончить войну. Шеф Абвера адмирал Канарис, желая облегчить эту задачу под Ленинградом, приказал Целлариусу разведать обороноспособность Красной Армии на советском побережье Ладожского озера с целью произвести удар по Ленинграду с тыла, высадив десант в этом районе Ладожского озера. Целлариус поручил обер-лейтенанту Баху организовать на финском побережье Ладожского озера специальную базу по подготовке разведчиков к выполнению этой задачи.
Тренируясь, мы обходили на байдарке плавни финского озера.
Внезапно послышалась стрельба из автоматов и крики людей. Стреляли явно в нашу сторону, но пока поверху. Мы остановились. Я достал бинокль. На берегу было человек десять финских солдат. Они что-то кричали и жестами требовали плыть к ним. Мы подняли свои весла вертикально и помахали ими, потом повернули байдарку носом к берегу и быстро двинулись навстречу финнам. Едва байдарка коснулась прибрежного песка, как несколько солдат бросились к нам и буквально вытащили нас из лодки, а остальные стояли на берегу с наставленными на нас автоматами.
— Диверсант! Диверсант! Пергеле сатана! * Рус диверсант! — кричали они.
— Наин, найн! Нихт рус диверсант! — пытались объяснить мы. — Где ваш командир? Во ист официир?
- Руки, руки! Выше, вверх! — на плохом русском языке кричал один из них, а двое других быстро нас обыскивали, вытряхивая все из наших карманов на разостланную на земле палатку.
В это время послышался звук мотоцикла, и через минуту к нам подъехал мотоцикл с коляской, в которой сидел финский офицер. Один из солдат, видно старший, подбежал к мотоциклу, отдал честь офицеру и что-то быстро проговорил по-фински. Офицер подошел к нам и строго с суровым выражением лица, спросил по-русски:
— Кто вы? Откуда?
- Дойче агенты. Абвер айне Ц. Возвращаемся с задания. Просим срочно доставить нас в немецкий штаб.
Офицер говорил по-русски плохо, но понимал, судя по всему, лучше.
— Карашо. Скоро. Скоро едем. Разберите и сложите байдарку. Сейчас телефонирую.
И отдав какие-то распоряжения солдатам, он сел в коляску и
быстро уехал.
Отношение солдат к нам сразу изменилось. Они начали смеяться и шутить:
— О! рус Иван! Нихт диверсант, а мы хотел бум-бум стреляйт. Ай-яй-яй, ха-ха-хах!
Разобрав байдарку и сложив все наше имущество, мы сели и закурили. Вскоре на автомашине —мы даже удвиились — то был американский «виллис» вернулся финский офицер и, забрав все наше имущество, с двумя финскими автоматчиками доставил нас в штаб финской войсковой части. Закрыв наши вещи в небольшом кабинете, нас повели в столовую-буфет, где накормили горячим солдатским завтраком. ...» Бюро Целлариуса», как первоначально называлась эта организация фашистской военной разведки, созданная по указанию адмирала Канариса, размещалось в красивом особняке на тихой улочке Койдула, около парка Кадриорг. Первоначально это и было небольшое «бюро Целлариуса», но по мере разворачивания разведывательной деятельности и организации разведывательно-диверсионных школ вокруг Таллина бюро превратилось в штаб «Абвернебенштелле-Ревель», в котором размещались различные службы, апартаменты Целлариуса-Келлера и его заместителя подполковника Ганзена. На верхнем этаже находились шифровальное бюро и радиоцентр. Парадный вход украшали массивные дубовые двери, за ними находился небольшой холл, по боковым стенкам которого стояли жесткие, как на вокзале, дубовые диваны очень красивой резной работы. Затем через три ступени, покрытые широкой ковровой дорожкой с блестящими медными креплениями, находилась площадка, на которой с одной стороны с автоматом на шее стоял часовой-автоматчик, а с другой — за столом с несколькими телефонами сидел унтер-офицер. За ним находились, в тон диванам, двустворчатые с большими витражами двери, занавешенные с внутренней стороны темно-зеленым шелком. Сопровождавший нас лейтенант кивнул нам на дубовые диваны, а сам, поприветствовав, как обычно, дежурного («Хайль!» ), быстро что-то сказал ему по-немецки и, усевшись у стола, достал из своего портфеля засургученный пакет. Дежурный, ответив на «хайль» нашего лейтенанта и выслушав его фразу, щелкнул каблуками, подбросил правую руку к своей пилотке и, весело сказав: «Яволь, хер лейтенант», начал докладывать по телефону. Выслушав ответ, он так же весело, бросил в трубку: «Яволь, хер обер-лейтенант!» — и, обратившись к нашему лейтенанту и как бы ко всем нам, поднял указательный палец перед своим носом и с улыбкой объявил: «Айн момент!» И действительно, через пару «айн моментов» на лестнице послышались торопливые шаги, и тут же в двустворчатых дверях перед нами предстал шикарный обер-лейтенант — высокий, стройный, с четким пробором напомаженных черных волос, лицо холеное, щеки выбриты до блеска, глаза веселые голубоватые, улыбка как у опереточной примы. Начав приветствие: «Хайль...», он, не договорив «Гитлер», вдруг бросился к нашему лейтенанту: - О! Вилли! — и начал с ним быстро говорить по-немецки.
Разобрав байдарку и сложив все наше имущество, мы сели и закурили. Вскоре на автомашине типа «джип» вернулся финский офицер и, забрав все наше имущество, с двумя финскими автоматчиками доставил нас в штаб финской войсковой части. Закрыв наши вещи в небольшом кабинете, нас повели в столовую-буфет, где накормили горячим солдатским завтраком.
Потом приехал Бах, посмотрел наши рисунки, похвалил умеренно – правда попрекнул Володю, что мол хуже меня чертил.
Так ведь мы «рисовальщики-то» разные, —поясняю. Володя —человек гражданский, он слесарь высокого разряда и в плен попал в бригаде слесарей, которая ремонтировала военно-морское оборудование на островах Даго и Эйзель, которые в первый же день войны оказались в тылу немецкой армии. Вот что-нибудь смастерить из металла он выполнит превосходно, а изображать на бумаге топографическими знаками военные укрепления ему никогда не приходилось. Правда, Володя? — обратился я к нему.
—Конечно, конечно! Какой я топограф?!
—Ну, вот, видите... — поскорее продолжал я, — Володин рисунок надо обязательно объяснять словами: где мины, где какая огневая точка: дот — долговременное оборонительное сооружение, пулеметное или артиллерийское, или дзот — деревоземляная огневая точка, где проволочные заграждения и какие — однорядные, двух- и трехрядные, перекрестные, круговые, где бетонные надолбы, кресты.
—Гут, —сказал Бах. Правда – задание ваше изменилось.
...В тот же день к нам добавили еще трех человек из разведшколы Кейла-Иоа, предложив хорошенько познакомиться и по своему желанию разбиться на пары — «работать» придется парами. Из этой добавленной к нам тройки разведчиков мне как-то сразу приглянулся Иван Комлев-Борисов, примерно моего же возраста, такого же роста и телосложения, родом из Ленинграда. Он, как и большинство советских людей, военных и штатских, которые находились на островах Эйзель и Даго в Балтийском море недалеко от Эстонии, сразу же, в начале войны, оказался в тылу у немцев.
Между нами с первых же часов установился какой-то теплый, доверительный контакт и полное взаимопонимание. Причем в этих беседах и не было еще «открытого текста» своих мыслей, откровенного рассказа о своих желаниях и надеждах, однако понимание было полное.
Володя Фомин-Борисов стал моим напарником. Позже нас многое связывало — и опасное, и хорошее, и тяжелое. Вместе с ним мы вместе прошли четыре разведшколы Целлариуса под Таллином и пятую в Финляндии (город Рованиеми).
***
Из протокола допроса бывшего курсанта школы «Северный рог» Истархова Н.Т.
….Руководитель практических занятий, бывший капитан Красной Армии, «Лебеденко» – настоящая фамилия пожалуй Ивасенко, но не точно, возраст 30-35 лет, украинец, до пленения служил на острое Ханко, до начала войны и в начале войны являлся военным представителем по урегулированию вопросов военных перевозок на железнодорожном транспорте в Прибалтике (Эстония) Латвия или Литва. В плен попал при эвакуации острова Ханко пароход, на котором об был, подбили и впоследствии взяли в плен финны. Первоначально подобран и переплавлен на Эстонский берег немцами, но впоследствии направлен в Финляндию, где было большинство подобранных с этого парохода. В Финляндии содержался в лагере № 1 также, примерно, до декабря 1942 года, после чего взят в школу разведчиков. О прошлом его ничего не знаю, человек хорошо грамотен, развит, начитан. Говорит на чисто-русском языке без акцента, хорошо знает украинский, владеет польским языком. В школе особых связей не имеет, политических его настроений не знаю, но выдает он себя за украинского патриота, желающего бороться за создание «Свободной Украины».
В школе руководил практическими совместными выходными группами разведчиков и радистов в дер. Каменка. Читал примерно 4 лекции о железной дороге, перевозках и железнодорожных сооружениях.
ПРИМЕТЫ: высокого роста, широкие плечи, телосложение прочное, костистое, ходит вобрав голову в плечи, лицо нормальное, продолговатое, нос большой, прямо, цвет глаз не помню, лоб открытый, большой, шатен, волосы зачесывает на правую сторону. В движениях медленный.
***
Из протокола допроса бывшего пленного Алексеевского Петра Николаевича 1911 г.р
На вопрос - кого из руководителей школы «Северный рог» знаю лично, могу сообщить что хорошо знал ИВАСЕНКО – кличка «ЛЕБЕДЕНКО», 35 лет, украинец, кадровый командир Красной Армии, служил на полуострове Ханко, командовал в воинской части по отдельной частью, имел звание капитана. Был пленен немцами в момент эвакуации с полуострова Ханко на подорвавшемся корабле. Вначале содержался в немецких лагерях для советских военнопленных. В конце мая месяца 1942 года прибыл в офицерский лагерь № 1, в котором находился до мая 1943 года. В лагере писал антисоветские стихи в газету «Северное слово», посещал КОНАРЖЕВСКОГО, но характер его связи с ним мне неизвестен. С мая 1943 года по февраль 1944 года в Петрозаводской разведшколе был преподавателем практических разведзанятий. Вместе с ВЛАДИСЛАВЛЕВЫМ и АБУДИХИНЫМ принимал участие в вербовке новых агентов для обучения в Петрозаводской разведшколе. С феврале 1944 года находился при лагере № 1, чем занимался там – мне неизвестно. В Петрозаводской школе ему было присвоено звание майора «РОА».
ПРИМЕТЫ: – высокого роста, худощавый, лицо продолговатое, шатен. Особых примет нет.
***
Историческая справка.
Гитлер: «Надо любыми средствами добиваться, чтобы мир был завоеван немцами. Если мы хотим создать нашу великую германскую империю, мы должны прежде всего вытеснить и истребить славянские народы… Нет никаких причин не сделать этого».
«Русский человек – неполноценен» (совещание 05.12.40 г. в ходе подготовки плана «Барбаросса» ).
«Россия должна быть ликвидирована… Лучше подождать, но принять твердое решение уничтожить Россию… Цель – уничтожение жизненной силы России» (совещание 31.07.40 г. в Бергхофе, стенограмма);
«Необходимо стереть Советский Союз с лица земли» (дневник фельдмаршала фон Бока, запись 03.12.40 г.).
«Насажденная Сталиным интеллигенция должна быть уничтожена. В Великороссии необходимо применить жесточайший террор» (совещание 17.03.41 г., стенограмма).
«Гигантское пространство, естественно, должно быть как можно скорее замирено. Лучше всего этого можно достичь путем расстрела каждого, кто бросит хотя бы косой взгляд»
***
20 июня 1941 г. рейхсляйтер А. Розенберг, будущий министр по делам оккупированных территорий на Востоке, выступил с речью: «Сегодня мы ищем не «крестового похода» против большевизма не для того, чтобы освободить «бедных русских» на все времена от этого большевизма, – но для того, чтобы проводить германскую мировую политику».
***
16 сентября 1941 г., начальник штаба Верховного главнокомандования Кейтель издал приказ, в котором выразил возмущение «мягкостью» армии и потребовал «немедленно принять самые суровые меры». «Следует учитывать, – объяснял генерал-фельдмаршал, – что на указанных территориях (СССР) человеческая жизнь ничего не стоит, и устрашающее воздействие может быть достигнуто только необычайной жестокостью», – например, 50–100 казненных «в качестве искупления за жизнь одного немецкого солдата». Неудивительно, что только примерно треть человеческих потерь в годы войны составили боевые потери армии, а две трети – это гражданские лица.
***
Г. Гиммлер: «Нам противостоит население в 180 миллионов, смесь разных рас, даже имя которых непроизносимо и внешность которых такова, что любой может их пристрелить без всякой жалости или эмоций... Мы, германцы, являемся единственными людьми в мире, которые относятся к животным справедливо, и мы – те, которые будут справедливо относиться к этим недочеловекам. Однако заботиться о них или давать им какие-то идеалы есть преступление против нашей крови» …
***
Геббельс: «В Германии очень плохо с продовольствием, предстоит еще снижение нормы на мясо. Итак, вперед! Богатые поля Украины манят».
***
В дополнение к плану «Барбаросса» был разработан план «Ольденбург» для ограбления захваченных областей СССР. Руководить процессом был назначен Геринг, откомментировавший это так: «На Востоке я намерен грабить и грабить эффективно. Все, что может быть пригодно для немцев на Востоке, должно быть молниеносно извлечено и доставлено в Германию».
Так называемая «Зеленая папка» Геринга, запись от 15 июля 1941 г. : «Использование подлежащих оккупации областей должно производиться в первую очередь в области продовольственной и нефтяной отраслей хозяйства. Получить для Германии как можно больше продовольствия и нефти – такова главная экономическая цель кампании».
***
Гитлер: «Наша задача – не в колониальных захватах за морями. Разрешение стоящих перед нами проблем мы видим только и исключительно в завоевании новых земель, которые мы могли бы заселить немцами»
***
Воспоминания времен оккупации. Ленинградская область.
Там я прожила полгода. Жили впроголодь, но сносно. Главное - крыша над головой. Однажды на наш двор прибыла большая, крытая брезентом автомашина с немецкими солдатами. Их офицер вызвал нас к себе в кабинет - смотрел зубы, глаза, горло. Щупал мускулы на руке. Какая-то тетя в белом халате из пальчика брала кровь. Потом офицер, смеясь, сказал воспитательнице на немецком языке:
—Вилайхт фарен зи ин Ерузалем...
Сначала я не поняла, что он сказал, но слова запомнила. Память у меня хорошая. Потом уже мне объяснили, что это означало: «Скоро попадете на тот свет». Несколько девочек и мальчиков увезли куда-то. Меня не тронули. Когда они уехали, наша воспитательница сказала нам:
Ребята, тех мальчиков и девочек увезли в госпиталь. У них возьмут кровь для раненых немецких солдат.
Немцы приедут сюда еще...
В детском доме я подружилась с мальчиком, которого звали Аркашка. Он был старше меня. Он мне сказал:
—Бежим отсюда. Нас тут убьют.
И мы, чтоб никто не видел, ночью вылезли из окна. В подвале нашли два гнилых бурака. С этим и ушли. Да и нас, наверное, никто не искал. Думаю, что наша воспитательница потому и рассказала обо всем, чтобы мы оставили детский дом и ушли.
Шли лесом. На рассвете увидели какую-то деревню. Зашли в первый сарай, где стояла корова. Аркашка увидел в углу дойное ведро. Подоил корову. Из ведра мы попили немного молока. Оно было вкусное, теплое. Улеглись на соломе и тут же уснули. Думали, что никто нас не видел. Но за нами пришли полицаи. Нас разбудили. Мне дали крепкую затрещину, крикнули: «Шкура, марш отседова!» - а Аркашку повели в сарай. На дороге я услышала выстрел. Думаю, что его расстреляли потому, что он был черненький и кудрявый, а я светленькая и курносая. И снова я одна. Но далеко не ушла от той деревни. Меня подобрал местный поп. Жила там около года. Помогала ему, убирала дом, чистила окна, мыла пол. Батюшка Илларион, так его звали, меня не обижал. Но и за ним пришли немцы... Все они были в шинелях. Его увели, и больше я его не видела.
Потом... Потом...
—Потом была нищенкой, ходила по деревням. Потом, на зиму, меня приютил полицай. Там я у них была за прислугу. Доглядала дитя, готовила свиньям пойло. Ушла я от них, стала пастушкой. Сама уже
зарабатывала на хлеб... Грустный мой рассказ, что говорить. Да и вы уже устали слушать. С дороги ведь...
Вот так я прожила войну. Не пропала же... Потом...
Что же было потом? Кончилась война. Я снова оказалась в детском доме, в городе Борисове. Часто приезжали к нам за своими детьми папы или мамы. Для нас всех это был праздник. Помню, как один папа на одной ноге с костылем, прижатым к груди, танцевал. А мы, дети, вились вокруг него. Он от радости растерял медали... Мы их ему подобрали.
За мной никто не приходил. Когда мне исполнилось пятнадцать, я поехала на заработки на Север. Научилась там работать бензопилой, валить огромные деревья. Строительный лес тогда нужен был людям. Все ведь было сожжено. Начинали жить наново. Там, на лесоповале, я и познакомилась с Колей, моим мужем. Он тоже из Белоруссии. У него под Смолевичами остался родительский дом. Папа с мамой и сестренкой погибли в партизанской блокаде. Николаю было 18, мне 16. Решили создать свою семью. Зашли в ЗАГС. Уплатили три рубля. Нам поставили штамп В паспорте. ВОТ И ВСЯ свадьба. Поехали к нему на родину. Зашли в пустой дом. Ни кола, ни двора. Соседи помогли. Кто принес подушку, кто горшок. У нас даже кровати не было. Первую брачную ночь провели на полу. Но нам было хорошо. Мы были молоды. Свое хозяйство... Я стала передовой дояркой. Портрет висит на «Доске почета». Николай - колхозным конюхом. Живем. Детки, внуки…
***
Из протокола допроса бывшего курсанта Коненова К.С. 1943 год, октябрь
Когда мы обсуждали курсантов он раза три при всех курсантах назвал, мне кажется, настоящую фамилию разведчика ПОЛЯНСКОГО, кличка «ОСИПОВ», который отличается преданностью финскому командованию и антисоветскими настроениями. Этим самым разведчик «ОСИПОВ» был частично расшифрован перед другими разведчиками, считаю, что «ЛАНДЫШЕВ» сделал это умышленно. В этот день собираясь на рыбную ловлю «ЛАНДЫШЕВ» проходя мимо меня, задержался со мной в стороне от других разведчиков и полуотвернувшись от меня сказал: «предавшему русскому народу при задании надо стараться попасть под Ленинград и рассказать обо всем, там псевдоним Ландышев», уже знают». Эту откровенность я объясняю тем, что раньше, примерно, за 10 дней до этого я предложил план разведки военных предприятий в гор. Москве, показал его «СЕРДЮКОВУ», который одобрил его и назвал план «прекрасным». Прибывший в это время «ЛАНДЫШЕВ» забраковал этот план, назвав его почти неосуществимым. Когда вышел «СЕРДЮКОВ» я сказал «ЛАНДЫШЕВУ», что предложенным мною план я осуществлять, конечно, не буду, и предложил его, чтобы посмотреть кто как на него будет реагировать, добавив: «Я ведь русский разведчик», ЛАНДЫШЕВ на это улыбнулся. Кроме того, «ЛАНДЫШЕВ» по наблюдениям, старается скомпрометировать перед финским командованием и не допустить до задания разведчиков, проверенных серьезно выполнить задание финской разведки. Вместе с преподавателем «ТОРАНЦЕВЫМ» он пытался скомпрометировать финского разведчика «МАЛИНИНА» – настоящая фамилия КОТОВ, преданного командованию, подобрали материал о его болтливости и в сязях с одной женщиной, использовать этот материал не успели, так как МАЛИНИН убыл на задание. «ЛАНДЫШ» поддерживает хорошие дружеские отношения с лицами, о патриотических советских настроениях которых знает: преподаватель «ТОРАНЦЕВ», РАЗВЕДЧИК «БУЛЕЙКО», псевдоним его «БЛОХИК». БУЛЕЙКО при беседе с «ЛАНДЫШЕМ» говорил «БЕЛОКУРОВУ» – настоящая фамилия ЧЕРНИКОВ, что надо подобрать надежного человека из радистов, чтобы пойти на задание вдвоем, возвратившись вдвоем наладить связь с НКВД; БУЛЕЙКО, ЧЕРНИКОВУ говорил, что «так рекомендовано. Старшие товарищи, помогающие русским», фамилию не помню. ЧЕРНИКОВ – БУЛЕЙКО считали, что «ЛАНДЫШЕВ» в Финляндию послан органами НКВД, БУЛЕЙКО однажды заявил, что среди преподавателей есть работники от НКВД.
«ЛАНДЫШЕВ» в школе вел практические занятия по выявлению легенд и документации, иногда ему поручались вопросы военнопленных при штабе школы.
***
***
1943, ноябрь. Старший лейтенант Николай Свинцов.
Перечитывая донесения, Свинцов все возвращался к странному сообщению о смелых речах этого Голева.
Финны это не немцы, но нужно быть достаточно смелым, чтобы говорить то что он.
Провокация? Вполне возможно. Но что если…
Свинцову вспомнилось жаркое лето сорок второго года, отступление, кровопролитные бои за каждую пядь земли. От их полка тогда осталось всего полтора десятка бойцов, из офицеров - один он. После одного из боев они оказались в тылу наступающих немецких войск, и им пришлось пробираться по степи к линии фронта. Если бы не боец его роты, Иван Востряков, кто знает, как сложилась бы их судьба. Этот немолодой казак, как оказалось, отсидевший десять лет за убийство комсомольского вожака хутора, вывез их на захваченной немецкой машине к своим через линию фронта. Во время обстрела его смертельно ранили, но он держался до последнего и умер уже в расположении советских войск... Свинцов часто вспоминал этого странного человека.
Ему часто по долгу службы приходилось общаться с уголовниками, которые из-за своей подлой сущности пошли на службу к немцам. Этот же человек не только не озлобился в лагерях, не только не потерял своей духовной сущности, но и остался истинным коммунистом, хотя его и исключили из партии. Была в Вострякове какая-то тайна, которую он так и не успел разгадать... И часто, решая судьбу того или иного человека, он примерял на него образ своего спасителя.
Решительно пододвинув чернильницу, он взял бланк…
***
Совершенно секретно
Начальнику отдела контрразведки «СМЕРШ» генерал-майору Быстрову
В Петрозаводской школе финских разведчиков в качестве преподавателя работает бывший лейтенант Красной Армии ГОЛЕВ – кличка «Ландышев», по специальности юрист, до войны работал и наркомате юстиции РСФСР, репрессировался советской властью. В плен попал на Карельском фронте в 1942 году.
ГОЛЕВ в осторожной форме призывал разведчиков не выполнять задания финнов и после выброски в тыл Красной Армии являться с повинной в Ленинград, где сообщить в НКВД, что они прибыли от «Ландышева».
Около 30 лет, ниже среднего роста, белокурый.
Прошу выяснить —не является ли ГОЛЕВ – кличка «Ландышев» нашим агентом.
Следователь управления контрразведки «СМЕРШ» Ленфронта – капитан Н.Свинцов
***
Из воспоминаний времен блокады.
Володя Мантул (умер 24 января 1942 года):
В отношении питания совсем плохо в городе. Вот уже месяц, как большинство населения не видит круп и жиров. Сам же город приобрёл какую-то неестественную пустынность, омертвелость. Пойдёшь по улице и видишь картину: идёт народ. Поклажа исключительно либо вязанка дров, либо кастрюлечка с бурдой из столовой. Трамваи не ходят, машин мало... Дым идёт только из форточек жилых квартир, куда выведены трубы буржуек, да и то не из всех. У многих нет даже возможности топить времянку за неимением дров. Очень большая смертность. Да и я сам не знаю, удастся ли пережить нашей семье эту зиму... Вода замерзла абсолютно везде, и носить ее приходится за 4 километра из колодца. В квартире не осталось даже капли воды, чтобы согреть чай. Чай! Как громко звучит это слово сейчас, когда рад и кипятку с хлебом! Ну, что же, надо идти за водой... Мороз меня прямо страшит. Если дойду, то это будет великое счастье...
Для многих страшно было не умереть, а то что умирают их близкие любимые люди. И больно было от того, что помочь им ты не в состоянии.
***
Иванов Виталий Борисович (блокадник):
Бабушка Маша и дедушка Соломон жили дальше от меня, чем другие родственники, и добираться до них, особенно после того, как перестали ходить трамваи, стало очень трудно. В октябре 1941 года они были еще в относительно бодром состоянии. Очень похудели, но держались. В следующий раз я посетил их месяца через два. Бабушку я застал в кровати с опухшим, почерневшим лицом. Она уже не могла ходить. Соломон взял карточки и ушел за супом. Тут началось что-то ужасное. Бабушка начала плакать и умолять ее спасти. Я умираю, - говорила она, спаси меня, принеси какой-нибудь крупы и хоть немного сахара. Спаси меня, я же твоя бабушка. Еще немного - и я умру. К счастью, у меня оказался с собой ломтик хлеба. Я отдал его бабушке, она сразу его съела. Пришел Соломон и принес в кружке суп - немного теплой воды с чуточкой крупы. Бабушка съела суп и снова обратилась ко мне: достань какие-нибудь продукты и приходи. Что я мог достать? Что я мог сделать для человека, который вырастил мою мать и ее брата? Ничего. Я мог достать плитку столярного клея, который мы иногда получали на работе и из которого мы варили студень. Я пришел еще раз, месяц спустя, и принес с собой две плитки клея. Квартира была пуста. Соседи по лестничной клетке рассказали, что бабушка скончалась две недели назад. Соломон куда-то вышел и не вернулся. Наверное, умер на улице.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Из переписки Вяйнэ Войномаа, финского политика...
«Мы становимся свидетелями величайших побед». «Мы же сейчас вместе с Гитлером творим мировую историю».
25.9.1941 Стало известно, что выбывших из строя не больше 100 тысяч, из коих 18-20 тысяч убитых.
Русские, даже в свой самый трудный час, как оказывается, способны еще бомбить кое-какие объекты.
4.10.1941 После захвата Петрозаводска (1 октября)..., были подняты флаги... на флагштоках перед парламентом.
10.11.1941 Америка заявила, что еще один маленький шаг со стороны финнов, угрожающий Мурманской железной дороге, заставит США выступить против Финляндии. Таково реальное содержание меморандума США. Во втором меморандуме Шонфельда (посол США в Финляндии), заявил, что недавние военные действия Финляндии представляют из себя угрозу безопасности США. Финляндия лишится дружбы и поддержки США и сейчас и в будущем.
Представленный проект ответа был седьмым и необычайно длинным. В ответе подробно освещалось, как при вступлении в Карелию там были обнаружены значительные военные сооружения: пять железнодорожных веток, автодороги, аэродромы и т.п. И поэтому приход (!) наших войск служил оборонительным целям: ведь если можно отражать агрессию, то можно и уничтожить предназначенные для нападения базы противника... Поэтому все это не что иное как «оборонительная война»... Нельзя делать различия между «возвращенными и захваченными районами». (Тут, на мой взгляд, забыли, что Россия могла начать укрепление Восточной Карелии на тот случай, который теперь имеет место, а именно если какая-нибудь великая держава нападет на Россию через Финляндию).
Никто, однако, не предложил отвести войска по требованию США, и никаких решений принято не было.
В заключении Рангель (премьер-министр Финляндии) сказал, что правительство намерено внести в парламент декларацию о денонсации Московского мирного договора и о воссоединении с отечеством отторгнутых от Финляндии территорий.
3.12.1941 Итак я выступил... На эту новую войну нас заставила пойти Германия, введя сюда свои дивизии, заняв аэродромы и устроив на территории Финляндии важный плацдарм для нападения . Я попытался высказать мысль, что признание права Карелии на самоопределение (хотя бы как территории, находящейся под международным управлением либо присоединенной к Финляндии наподобии Алландских островов) явилось бы вместе с тем также и наилучшей для нас и для всего Севера гарантией стратегической безопасности.
19.12.1941 Положение с продовольствием быстро ухудшается... Обещанный Германией и в большей части уже поступивший сюда картофель (отобранный у голодающего народа Литвы) частично померз. Если бы не было запеканки из салаки, то не знаю как бы мы да и большинство населения Хельсинки, прожили бы...
У нас твердо верили в падение Питера и соответственно с этим были организованы отпуска... Питер все держится, и на Свири началось кровавое и опасное русское наступление.
...С войной следовало бы побыстрее кончать. Черту -Германии был отдан мизинец тогда, когда без особой нужды германской армии были переданы аэродромы и вся Северная Финляндия и когда послали людей в «новое егерское движение» на воспитание в СС.
Я ни на грош не верю в мир на основе компромисса...
Финляндия в сознании своей силы
9.1.1942 Наши взаимоотношения с Германией представляются таким образом, что мы зависим от ее экономической помощи — 93% нашего экспорта идет либо в Германию либо через Германию, — и если Германия на нас рассердится, то Финляндии конец.
В заключении приведу попавший мне материал из последнего номера «Суомен кувалахти» : «давайте предоставим Виттингу (министр иностранных дел Финляндии) и Пакаслахти заниматься внешней политикой страны (!!!), солдатам — воевать, и все остальные должны знать «свой шесток». Так что же тут говорить о демократии и тому подобной ерунде...
***
«…Захватив Карелию, финны лелеяли мечту о «Великой Финляндии» с границами от Ладожского до Онежского озера и по Беломорканалу до Белого моря. Но карелы не хотели быть в подчинении у Финляндии. В Краеведческом музее хранится щепка, на которой члены карельского батальона, сформированного финнами, писали о своей невиновности. Они уверяли, что попали в батальон не по доброй воле, и обещали уйти к русским партизанам, как только получат оружие. Кстати, именно так и поступили.
Но в 1943 году финны еще верили и старались восстановить города. Здание университета сильно обгорело — его ремонтируют и свозят туда архивы музеев и организаций. Среди них были и старопечатные книги, и иконы, и даже научные работы — их увозили в Финляндию. Финнам нужны были даже данные об этнографических экспедициях и исследования по карельским березам.
«Карельские иконы являются самым ценным сувениром. Их стараются заполучить везде, где только можно, «эвакуируют» в рюкзак и увозят домой. В какую бы покинутую деревню я ни заглянул, везде до меня успевали пройти собиратели военных сувениров, и редкий дом оставался нетронутым», — писал финский военнослужащий.
Не так давно произошел примечательный случай. Работники нашего Краеведческого музея были в Финляндии, остановились в частном доме. На стене висело полотенце, белое с красной вышивкой — какие были у карелов в старину. На обратной стороне полотенца стояла печать — «КФГМ» — Карело-Финский государственный музей. Каким образом ценный экспонат перекочевал в частную коллекцию, можно только догадываться... Кстати, в мирном договоре между СССР и Финляндией не было пункта о реституции — возврате вывезенных за границу ценностей.
Оккупация
«Почти все русское население оккупированных районов республики заключено в концентрационные лагеря. Белофинны собрали женщин с маленькими детьми, стариков и старух и поместили их в дома, специально отведенные на окраине города и обнесенные колючей проволокой. Это дома смерти. Во всех лагерях голод и тиф уносят много человеческих жизней. Только в Петрозаводске имеются 6 концлагерей, в которых заключено свыше 20 тысяч человек», — вспоминает одна из жительниц столицы Карелии. (Из книги «По обе стороны Карельского фронта».)
Петрозаводск практически обезлюдел, почти все либо сбежали в деревню к родственникам, либо томились в лагерях. Местная ребятня пыталась «стрелять» у финских солдат сигареты и на ломаном финском клянчила: «Дядя, дай каши, хлеба».
Об отношении оккупантов к местному населению однозначно судить сложно. Историки предлагают не «ровнять всех финнов под одну гребенку». Воинские части, продвигавшиеся вперед к линии фронта, действительно отличались особой жестокостью. Они могли и лошадей последних забрать, и расстрелять ни за что. Люди старались не высовываться из домов в то время, когда части проходили по их деревням и селам.
Финские же команды, жившие во время оккупации в Карелии и следившие за порядком (они комплектовались в основном инвалидами, не пригодными к службе в армии), были значительно мягче в обращении с местными жителями.
Жители деревни Ялгуба Прионежского района вспоминали, что в клубе оккупанты устраивали для них танцы, на которые взрослые не ходили и детям своим тоже строго-настрого запрещали даже появляться. Но молодежь есть молодежь, ей даже во время войны хотелось хоть каких-то развлечений. В той же Ялгубе местные девчонки и парни постоянно разыгрывали одного финского солдата: учили его неприличным словам, выдавая их за приветствия. Тот же, приходя к жителям в дома, всегда старался блеснуть знаниями русского языка, здоровался, а на деле оказывалось, что грубо ругался. Узнав об обмане, он дико разозлился, пригрозил расстрелять всех шутников. Спасло только вмешательство коменданта.
Жестокость
Как только у финнов появлялось малейшее подозрение, что жители деревень помогают партизанам или сами являются членами партизанских отрядов, режим резко ужесточался. Иногда могли сразу все население перевезти в концлагерь в Петрозаводске. Многих расстреливали, пороли плетями. Финны практиковали увод на каторжные работы в Финляндию. Например, из села Паданы были вывезены 23 девушки, всех их продали финским кулакам.
Колхозы во время войны продолжали существовать. Финны выделили жителям не самые лучшие клочки земли, за которые колхозники должны были отрабатывать барщину. Чтобы получить свою собственную лошадь в аренду, крестьяне платили четыре марки за час ее работы. Кстати, карелам за одну и ту же работу платили гораздо больше, чем русским. Люди в деревне голодали и, чтобы хоть как-то прожить, примешивали в хлеб древесную кору и мох.
Вскоре сами финны устали от войны. «Почему человеку суждено воевать, хотя он любит мир? Как охотно я пошел бы сейчас на сенокос. С каким удовольствием бросил бы все это барахло, оставил бы эти карельские леса, забыл бы навечно тяжелые походы...» — размышляет в своем дневнике финский солдат.
Освобождение
20 июня 1944 года Красная армия начала форсирование реки Свирь. Финны боялись быть
отрезанными от линии фронта, поэтому начали спешно уходить.
Столица Карелии была объята огнем, все мосты взорваны. Наши постоянно бомбили город. В одну из таких бомбежек и разрушили гостиницу «Северная». Русский летчик был уверен, что там еще остались вражеские офицеры, и намеренно нанес точечный удар. Но в здании уже никого не было...
Когда катера с красноармейцами ворвались наконец в бухту Онежского озера, солдаты увидели развевающиеся над городом красные флаги. Оказалось, финны еще накануне покинули город, оставив все концлагеря без охраны. Взрослые боялись, что враги вернутся, и не выходили из бараков. Детишки же, чувствуя приближение наших войск, разбежались по городу, стащили где-то простыни, покрасили их охрой и подняли над домами Петрозаводска.
Первым делом прибывшая армия начала освобождать заключенных концлагерей.
«БРОСИТЬ БЫ ЭТИ КАРЕЛЬСКИЕ ЛЕСА...» Ксения Сорокина
***
Валерий Шумилин, современный христианский поэт.
Дождались! Возгремел над Невою,
Тьму развеяв, победный салют.
Гонит ворога прочь город-воин,
Воют пленные: «Гитлер капут!»
А букет фейерверка все выше,
И улыбки в мороз зацвели.
Возликуй, кто в страданиях выжил,
Помни тех, кто в боях полегли.
Слава Богу! Блаженны, кто верил:
Брешь пробита, блокада снята,
И клыки разъяренного зверя
Обломались по воле Христа.
***
Из материалов допросов немецких пособников
«…На сотрудничество с немцами я пошёл потому, что считал себя обиженным
советской властью. До революции у моей семьи было много имущества и мастерская,
которая приносила неплохой доход.
….Я думал, что немцы как культурная европейская нация, хотят освободить Россию
от большевизма и вернуть старые порядки. Поэтому принял предложение вступить в
полицию.
…В полиции были наиболее высокие оклады и хороший паёк, кроме того, была
возможность использовать своё служебное положение для личного обогащения…»
(Из материалов допроса полицая В. Огрызкина. 1944 г. г. Бобруйск)
***
«Находясь в окружении, и не видя возможности вырваться из него, я решил перейти
к немцам. Я уговорил ещё двоих красноармейцев из моего взвода последовать моему
примеру. Я сказал, что нас предали, что наши командиры бездарные, что советская
власть скоро рухнет, и что мы все погибнем, если будем и дальше сопротивляться.
…У меня была немецкая листовка-пропуск, которую я подобрал в лесу. И ночью,
когда я заступил часовым, я, разбудив своих соучастников, ушёл из отряда. Оружие
мы взяли с собой, что бы сдаться как солдаты…»
(Из материалов допроса ефрейтора А. Трухина 600-ой пехотной дивизии вермахта. 1945 г.)
***
…Добровольно согласившись сотрудничать с немцами, я просто хотел выжить. Каждый
день в лагере умирало по пятьдесят – сто человек. Стать добровольным помощником
было единственным способом выжить.
Тех, кто выразил желание сотрудничать, сразу же отделяли от общей массы
военнопленных. Начинали нормально кормить и переодевали в свежую советскую
форму, но с немецкими нашивками и обязательной повязкой на плече.
…После принятия присяги мы стали получать деньги в оккупационных марках, но так
же среди полицейских ходили рейхсмарки и советские рубли. Последние, обычно,
появлялись у полицейских после обысков и арестов. Их просто присваивали…»
(Из материалов суда над изменниками Родины в г.Смоленске осень 1944г. Допрос
полицейского С. Грунского)
***
«…Будучи разочарованным Советской властью я ждал возможности перебежать к
немцам.
Наша рота получила задачу окопаться и быть готовой утром вступить в бой. Весь
день мы копали окопы. В ту же ночь я ушёл к немцам.
Шесть месяцев я находился в качестве добровольного помощника в 111 пехотной
дивизии под Таганрогом. Нас хорошо кормили…
…Агитатор обещал всем кто согласится учиться в разведшколе быстрый служебный
рост, полное уравнивание в правах с немцами, высокую зарплату и особые
привилегии после войны…»
(Из материалов допроса 2-го отдела управления контрразведки «СМЕРШ» 2-го
Белорусского фронта бывшего лейтенанта РККА В. Володина)
***
«У меня не было никаких политических убеждений. К немцам я пошёл потому, что
после неудач первого года войны посчитал их победителями и решил, что нужно
устраивать свою жизнь в новых условиях. Немцы обещали свободу
и после войны всем кто с ними сотрудничал высокие посты в
оккупационной администрации...»
(Из протокола допроса старосты села Шутово Гжатского района А. Коваля 1945г.)
***
«Я хотел сделать карьеру при немцах. На путь измены Родине я встал осознанно. Я
был убеждён, что Советская власть уже никогда не вернётся…
…Я огласился принимать участие в расстрелах, считая, что коммунисты,
комсомольцы, партизаны это преступники, которые мешают установлению новой
власти…
…Я перестал задумываться над тем, кого я убиваю. Карательные акции против
партизан превратились в массовые расстрелы жителей заподозренных в
сотрудничестве с партизанами деревень. Уничтожали всех…»
(Из материалов суда над карателем А. Рындиным Орёл 1978г.)
Глава 8
***
Ноябрь 1942
Строго секретно. Президенту Рюти, лично.
В рамках ранее разработанной операции «Кобленц» осуществили переброску «Дворецкого» по каналу «Повара» за линию фронта. План «Калевала» осуществляется успешно. Продолжаем проведение мероприятий согласно второму списку.
Урхо Пойнен
***
Ноябрь 1942 Лейтенант Николай Свинцов
—Товарищ лейтенант, — высунулся в дверь сержант Садов. Нам тут шпиона привели...
—Шпиона?
—Ага! Взяли его на окраине Питера — патруль. Одет по нашему, только вот морда больно гладкая. Ему —предъявите документы, а он аж с лица спал. Ему «пройдемте», а он бежать... —тараторил сержант.
—Ну, давайте вашего шпиона. Нет —сначала документы —документы то при нем были?
И документы, и кое что еще...
Вскоре перед Свинцовым лежала добыча патрульных.
Пистолет браунинг «Лонг 09» —серьезное оружие, хотя и не шпионское. Но главное —бумажки. . Новый советский паспорт на имя жителя Таллина Ивана Карловича Ирса
выписанный в апреле 1941 года паспортным столом №3 НКВД ЭССР, справка о непригодности к воинской службе в связи с сердечным заболеванием, карточки...И письма —два ровным счетом. В финском сером конверте без надписи, но написанное судя по всему, по-шведски, и на очень хорошей бумаге с водяными знаками, качественными чернилами... В письма была вложена фотография с надписью на английском, прочтя которую, Свинцов удивленно присвистнул.
А спустя пять минут ввели и задержанного.
И в самом деле, тот был вполне крепкого и откормленного вида, так что вполне понятно —что привлекло внимание патрульных —ленинградцев второй блокадной зимы.
Он был явно выше старшего лейтенанта, шире в плечах, и еще молод не старше тридцати. Но не это удивило Свинцова — а то, что именно он был на той фотографии.
—Это ваши письма? - спросил Свинцов у пленного.
—Да, - резко ответил тот.
Свинцов попытался скрыть изумление и любопытство - и не смог. Все-таки впервые в жизни такая встреча. Но он справился с собой.
—А кому если не секрет они были направлены. И что кстати в них написано?
—Адресат должен был найти меня сам, а содержания я не знаю. Джентльмены не читают чужих писем. Впрочем, вряд ли эта фраза вам знакома... —говорил тот по-русски достаточно хорошо, хотя и с акцентом.
—Представьте, я даже знаю кто ее сказал — американский политик Стимсон, —усмехнулся Свинцов.
И не давая собеседнику времени изумится собственной эрудиции, продолжил.
- Господин граф, надеюсь, в действиях красноармейцев не было ничего оскорбительного для вашей драгоценной персоны?
-Благодарю вас, подпоручик, - резко ответил немец. - Не беспокойтесь понапрасну. Мой род идет от самого Густава-Адольфа! И вам подобные, - граф передернул плечами, — могут меня убить, но оскорбить - никогда!
—Прекрасно! А не соблаговолит ли господин граф сообщить —что он делал так далеко от родового поместья? И как шведские законы относятся к тому, что подданный нейтрального королевства воюет на стороне Финляндии?
—А с чего вы решили, что я воюю? А может я как гражданин нейтральной страны, здесь исключительно по личным делам?
—А с чего вы решили, что нам неизвестно, кто воюет на стороне наших врагов?
—Всегда кончается одинаково, черт побери! - сказал граф и тихо засмеялся. Было видно: он еле сдерживает себя.
. Он снова расхохотался, теперь уже громче. Судя по всему, граф чувствовал себя неплохо. Он запнулся и вдруг без перехода сказал:
— Ладно. Говорите прямо: сколько хотите? Пятьдесят тысяч хватит?.. Пятьдесят тысяч крон- большие деньги, -сказал он через минуту, когда ему надоело ждать. - Половины этой суммы достаточно, чтобы открыть собственное дело.
—Хорошо, - неожиданно крикнул граф, разбивая очередную паузу. - Не буду мелочиться, торговаться. Берите сто тысяч - и покончим с этим. Слышите? Это куча золота! Это вилла, машины, море выпивки. Это право ничего не делать. Готов на любое пари, вы даже понятия не имеете, какая это забавная штука: право ничего не делать! Ну, господин большевик? Будьте благоразумны —вам осталось недолго, а я бы мог помочь вам выбраться после того как немцы возьмут Ленинград... Он ничуть не нервничал и не сомневался в благополучном исходе начатого им торга. Правда, вначале он совершил небольшую оплошность, взяв несколько оскорбительный тон, но это было легко поправимо; вторые пятьдесят тысяч были достаточной компенсацией за причиненный им моральный ущерб и в прошлом и в будущем.
—Мне очень жаль, - сказал наконец Николай. Но это не деловой разговор, как принято выражаться в ваших кругах.
—Перестаньте шантажировать! - рассердился граф. - Мое слово твердо: больше не набавлю ни гроша. Он медленно опустился на стул . -Может быть, вы не знаете, так я готов объяснить, как это делается в цивилизованном обществе, - сказал он. — Любой шантаж имеет свою крайнюю цену. Ваш - тоже. Я презираю деньги, но с какой стати... -Ладно, граф, - перебил его лейтенант, - говорю —это не деловой разговор.
—А я могу разозлиться, - сказал он наконец. - И тогда даже из этих ста тысяч...
—Не нужны нам ваши деньги, господин Тавашерна! - с досадой сказал Николай, неожиданно для себя назвав его по имени. - Хоть перед смертью перестаньте их считать. Или и это тоже не может вас унизить?
Граф вдруг словно прозрел. Он сидел ошеломленный, и сквозь спесь, которая таяла, словно тонкий ледок, все явственней проступало его истинное лицо, так старательно им хоронимое. Просто лицо наглого мальчишки, так и не повзрослевшего. Он не бессмертен... Он сейчас умрет... И ни деньги, ни титул его не могут спасти, и сейчас его убьют те самые «bolshevstskie warwary».
Швед вдруг понял: это приговор. Он банальная жертва обстоятельств, жертва случая...
—Варвары! - негромко сказал он и презрительно выпятил нижнюю губу.
—Варвары! - повторил он.
Несколько секунд черты его еле заметно ломались, выдавая внутреннюю борьбу, и в какое-то мгновение Свинцову даже показалось, что вот сейчас он не выдержит и расплачется. Позвольте спросить: за что?
—Видите ли, - граф Рогнар Тавашерна –да-да –я шведского не знаю но чтобы прочитать ваше имя на фото хватает моего английского, — Свинцов принялся точить карандаш. Если бы вас взяли в плен на фронте, в мундире, то вас бы отправили в тыл и возились бы там достаточно долго, чтобы установить истину. Не исключено, ваше сиятельство, что вас даже отправили бы на родину. Но сейчас вы обыкновенный диверсант и я вправе просто не поверить вам.
—Садов, Громов, —явились сержанты.
—Расстрелять перед строем, —скомандовал он.
—У вас нет чести!! —взвизгнул граф.
—Оставьте это! О какой чести может быть разговор, если вы воюете против страны которая ничем не угрожает вашей, и убиваете людей, которые лично вам не причинили никакого зла!
—Если вы верите в бога, можете помолиться, - сказал Николай. -Несколько минут ваши.
Сейчас он боялся только одного –что Садов его не поймет, и в самом деле шлепнет странного и судя по всему, интересного для СМЕРШа типа.
Но боялся зря – через те самые несколько минут, подчиненные втащили бледного, даже постаревшего графа…
—Вот, товарищ лейтенант! –Он визжит прямо как свин под ножом! Говорит, что все расскажет!
—Ну что вы хотели мне рассказать? –с деланным равнодушием осведомился Свинцов когда они остались одни. Только если вы хотите сказать что пошутили, письма и пистолет нашли за пять минут до задержания, и вас по настоящему зовут Иван Карлович Ирс, то будьте любезны пройти обратно на расстрел, и не отнимать у меня время.
И граф начал говорить –сбивчиво, захлебываясь слезами.
И сказанное им заставило Свинцова через пять минут поднять трубку и торопливо набрать номер «Большого Дома».
Потому как рассказал он о том, что в Ленинграде существует самое настоящее монархическое подполье.
Если бы это сказал питерец, то Свинцов не поверил бы –хотя бы потому что знал –как старательно шерстили город еще в 30х, да так, что многих потом –когда врага народа Ежова «свинтили» —пришлось выпускать.
Но говорил это –если только перед ним не хитро запущенный финнами ряженый –настоящий граф, к тому же швед.
И по его словам выходило, что есть, есть в городе такое вот подполье –секретная монархическая партия «Трон».
И есть там самые разные люди –не только «бывшие» старички, но и офицеры штаба фронта. Их человек, мол, сдался финнам в плен, с тем чтобы установить связь. И что есть даже у «Трона» план – помочь сдать город финнам а не немцам –хотя бы половину –до Невы. А там, само собой, провозгласить восстановление монархии, и повести наступление –вместе с немецкими и финскими «союзниками» –на Москву. Пока они обещают развернуть пацифистскую пропаганду среди населения, за объявление Ленинграда «открытым городом», снабжать информацией Хельсинки, ну и саботаж и диверсии –как без этого.
Причем, как проболтался трясущийся граф, делом этим заинтересовался не только сам полковник Пойнен, один из кураторов финской разведки, но и кое-кто из высокопоставленных шведов. Поэтому –то и решили привлечь графа Рагнара –ибо среди названных пленным солдатом –а в прежние времена сыном директора гимназии –был какой-то знакомый его отца –бывший крупный адвокат Бодягин. Граф, после ранения болтавшийся в тылу уже с год, не раздумывая согласился пойти в русский тыл –тем более, что до войны его отец пересекался с Борисом Бажановым —одним из главарей «активистсткого» крыла эмиграции. (И даже сказал почему – Тавашерна-старший лишился после семнадцатого приличного пакета акций российских заводов Нобеля).
—А теперь –застрелите меня! –попросил граф закончив разговор. Я теперь не смогу жить!
—Жить вы сможете. И может даже долго будете жить! Но сначала –смените штаны –а то можете простудить… графское достоинство…
—Да, крупную птицу ты взял! –два часа спустя сообщил ему майор Климов.
—Не я взял – бойцов благодарить надо!
...А как там граф поживает? —осведомился он через неделю у Климова.
—Знаешь, — бросил полковник, понизив голос, — туфтой оказалось. Не нашли этих людей. Кто умер, кто под бомбами погиб, а кого... еще до войны прибрали. Похоже, что кто-то в плену цену себе набить решил, а может –просто соврал.
А графа забрали от нас. И вообще — теперь это дело такое, что лучше о нем забыть. И скажу тебе так —если даже ты про этого графа после войны в газете прочитаешь, или там еще что-то —лучше даже про себя не вспоминай.
Вот так.
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА САЛАЕВА Гасан-Ага Дарьяевича –, 1921 года рождения, уроженец гор. Баку от 25 января 1943 года.
ВОПРОС: – В каких лагерях вы содержались.
ОТВЕТ: – Я содержался в лагере военнопленных, находящихся р Отонец КФССР с 3 ноября 1941 года по 5 сентября 1942 года, по момент моего ухода в школу финских разведчиков
. ВОПРОС: – Каким образом вы были завербованы финской разведшколой и определены в школу разведчиков.
ОТВЕТ: – Будучи на очень тяжелых условиях в лагере, мы предвидели голодную смерть. Мысль о побеге из лагеря меня не оставляла, для этого в лагере организовалась группа: 1. Я, 2. Женя Серегин , ленинградец, инженер по специальности, русский, находившейся в 31 девизии. Приметы: – среднего роста, полный, лицо круглое, чуть горбатый нос, волосы русые, лет 28. Человек чисто советский. 3. Владимир СУРОВЦЕВ, электротехник, из Ленинграда, доброволец, служил в 3-1 дивизии. Роста ниже среднего, полный, лицо круглое, курносый, волосы светлорусые, русский. 4. Константин СЕМИВРАНЕВ. 5. Иван ЧИРОВ. 6. Алексей Алексеевич. Вся эта группа готовила побег из лагеря. В начале сентября указанной группе лиц сообщила военнопленная девушка еврейка, работавшая в санчасти, что ей и ее подругам Лиле и Пане предлагают пойти в школу разведчиков, но они испугались и отказались. Также узнали, что отбирают в эти школы и мужчин, обучают, их там перебрасывают в тыл Красной Армии со специальными заданиями. Этот вопрос стоял на обсуждении нашей группы. Часть лиц высказала за то, что эту школу можно использовать в целях попасть за линию фронта и снова продолжать борьбу с фашистами. Такого мнения был я, Женя Мартынов, Иван Чиров и Митя (фамилии его не знаю). Алексей Алексеевич работал старшиной барака, и когда ему доложили рекомендовать людей для школы, настроенных против советской власти, по нашей просьбе он предложил финскому командованию нас. Первым из лагеря «исчез» Женя Мартынов, вторым Иван Чиров, потом вызван был я. Я предварительно зная, что нужно финскому командованию, повел определенную линию. Меня спрашивал следователь лагеря, желаю ли я учиться и работать на более выгодных условиях и не в лагере. Я дал согласие. Одновременно поинтересовались, что это за работа, но мне корректно ничего не ответили, или намеками, прощупывали мое настроение и политическое лицо. На третий вызов мне объявили, что я буду учиться в финской школе, затем будете командиром Красной Армии, так как в Красной Армии не хватает своих командиров». Я понял эту иронию и только не дал еще согласие. 6 сентября меня перевели из лагеря на остров близи Петрозаводска. Там было подобных мне 29 человек. Все они носили клички или номера, фамилии и имена называть запрещалось под страхом пыток. Я носил №-19. Около 2-х недель нас изучали, агитировали против советской власти и проверяли и затем только перевели в Петрозаводскую школу разведчиков. Будучи уже в Петрозаводске в школе, постепенно командование начало оформлять все формальности моей вербовки.
ВОПРОС: – Когда Вы окончили школу финских разведчиков, в Петрозаводске.
ОТВЕТ: – Формально курс считался законченным в конце августа месяца.
С этого периода идет подготовка лиц к засылке...
ВОПРОС: – Сколько человек обучалось вместе с Вами в школе.
ОТВЕТ: – В школе финских разведчиков в Петрозаводске обучалось всего 31 человек, все они военнопленные. Часть из них уже отправлены, а часть ожидает выброски. Все разведчики-радисты по группам.
Группа №-1. «Дорофеев Анатолий Павлович» (кличка), фамилии не знаю. Приметы: нос широкий, приплюснутый, лицо круглое, украинец. В плену зарекомендовал себя как человека советский.
***
ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАКТЫ
Начальник полиции безопасности, Берлин, 2 января 1942 г.
СД Секретно!
Сводка о события в СССР № 150
Сообщения Айнзатцгрупп и команд Айнзатцгруппа А сообщает:
Общая ситуация под Ленинградом.
«Немецкое военное командование не перестает удивляться упорству и стойкости русских. Способность русских к импровизации рассматривается немецкой стороной прямо-таки решающим фактором для продолжения сопротивления.
Красноармейцы и рабочие по-прежнему бьются с тупым упорством».
Кажется, они начинали понимать, что проигрывают и открытую и тайную войну за город. «Забитые и апатичные русские» продолжали снабжать фронт оружием и боеприпасами, произведенными на ленинградских (!) заводах. Заминированных заводах! Все попытки заслать в город диверсионные группы в целях подрыва действующих (но заминированных) предприятий не увенчались успехом. Все группы были обезврежены еле передвигающими ноги противниками с Литейного, 4. Это вообще удивительно, что не произошло ни одного взрыва. Но факт остается фактом. В январе 42-го впервые была увеличена норма хлеба.
20 января. Суточная норма хлеба для рабочих - 350 г, для остальных категорий - 200 г.
***
Сов. Секретно
Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду
СПЕЦСООБЩЕНИЕ
Граждане, стоявшие в очереди у булочной на Скобелевском проспекте, узнав, что хлеб будет выдаваться по увеличенной норме, кричали: «Ура!».
Преподавательница средней школы Фрунзенского района: «Я утром узнала о прибавке хлеба и заплакала от радости. Я сразу побежала в магазин и своими глазами видела, что в очереди, кроме меня, от радости плачут ещё много женщин».
Напомним, что хлеб увеличили с 250 до 350 граммов.
***
Была ещё одна неизвестная, тайная война, которую город вел за сохранность своих культурных сокровищ. Цена шедевров, расположенных в петербургских дворцах не поддается никакому исчислению. Немцы об этом прекрасно знали, и, поэтому, не оставляли камня на камне от захваченных дворцов. Вывозили всё, что можно было вывезти. И всё же это не идет ни в какое сравнение с тем, что удалось сохранить. Ценой неимоверных усилий. Многое самое ценное успели эвакуировать ещё до того, как вокруг Ленинграда сомкнулось кольцо. Что не успели, отправляли из пригородов в сам город, в подвалы и хранилища, в частности в подземелья Исаакиевского собора. Скульптуры закапывали в землю, что называется, по месту проживания. В Павловске придумали следующее:
Елкина Аделаида Сергеевна -хранитель Павловского дворца-музея, Античная коллекция в Кавалерском зале и в Итальянском зале также была спасена. Её снесли в подвалы Дворца, отсек этот замуровали кирпичом, облили водой и забросали грязью и песком так, чтобы эта стена по своей замызганности не отличалась от других подвальных стен, и фашисты не нашли этого тайника, к счастью.
А вот в Гатчине, к сожалению, этого не сделали. В подвалы снесли ценнейшую скульптуру и мебель и многое другое, но всё, что снесли в подвал, немцы нашли и вывезли в Германию.
Но не всегда шедевры уходили безвозвратно в направлении германской границы. Судьба знаменитого петергофского Самсона для многих станет откровением. Сейчас туристы всего мира видят лишь копию знаменитой скульптуры. А оригинал до сих пор находится в земле в одном из пригородов Петербурга. Дело в том, что в машину, на которой возвращалась группа, закапывавшая Самсона, попал снаряд. В живых не осталось никого. Все попытки найти место захоронения подлинного Самсона до сих пор не увенчались успехом.
Во всех дворцах эвакуация продолжалась до последнего часа. Директор Павловского музея Анна Ивановна Зеленова отказывалась уезжать до самого конца. Вернее, до последней телеги.
Рассказывает Аделаида Сергеевна Елкина
: И когда остался последний свободный угол, то можно было сесть на эту телегу и уехать ей самой, но она поставила коробки с архивом императорской фамилии, с дневниками принцессы Вюртембергской, когда она ещё была невестой, с метриками на рождение её детей, начиная с Александра Павловича, с рисунками и т.д. А сама она потом ушла пешком через линию фронта.
Русский музей днем 22 июня ещё работал. А уже 1 июля к отправке подготовили 7, 5 тысяч экспонатов. Среди экспонатов Русского музея были и такие, которые невозможно было ни отправить в тыл страны, ни укрыть в подвалах.
Один из этих шедевров - большая 10-тонная скульптура Растрелли Анна Иоановна с арапчонком.
Рассказывает Карлов Иван Иванович - главный хранитель Государственного Русского музея:
Было принято решение - укрыть её в саду. И вот в один из дней большая процессия из сотрудников Русского музея, добровольцев из числа художников Ленинграда, военных, которые помогали каждый день, вот спустили торжественно по лестнице эту скульптурную группу, и она была укрыта в яме, в котловане на лужайке перед северным фасадом Мраморного дворца. Над этим местом даже была разбита клумба.
В эту клумбу впоследствии попала бомба, но работа проведена была настолько тщательно, что Анна Иоанновна не пострадала. Напомним ещё, что все эти работы производились людьми, уже испытавшими, что такое голод. Настал момент, когда высоту в три ступеньки они преодолевали с трудом.
Имевшиеся в реставрационных мастерских запасы столярного клея были самым тщательным образом по весу разделены между жившими в музее сотрудниками и поддержали их вот в эти голодные, трагические зимы.
Вот так и боролись едва живые люди за сохранение гордости и души Ленинграда.
***
Зимой 41-го у ленинградцев впереди были ещё более 700 дней блокады. Хотя в марте 42-го заканчивалась самая страшная блокадная зима. Люди с надеждой ждали весну. Люди со страхом ждали весну.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Из переписки Вяйнэ Войномаа.
21.1 1942 Морозы не мешали военным действиям Финляндии в такой степени, как Германии.... обмороженных немного — всего несколько сотен и лишь несколько замерзших до смерти...
Сегодня в парламентских кругах услышал, что весной этого года будут призваны даже 17-летние мальчики. На Украине погибло много финских солдат-эсэсовцев.
12.2.1942 Вчера в парламенте речь шла об ужасной участи 55-65 тысячах ингерманландских финнов (финская национальность на территории Ленинградской области, так называемой «Ингерманландии» ), живущих в ужасающих условиях на захваченной немцами территории. Германия не может прокормить всего населения (даже мороженную картошку отправили в Финляндию и в Фатерланд), так как нуждающихся хватает и в ее собственных... Никто не хочет покидать своих домов, как пояснил Виттинг, это связано-де с тем, что большевистская пропаганда ослепила бедолаг...
17.4.1942 В дискуссионном клубе «отцы» провозгласили доктрину, согласно которой вопросы Восточной Карелии будут решать воины, инвалиды и «братья по оружию», а не мы, депутаты. И воины уже сказали, что просто так из Восточной Карелии не уйдут. Не будет никаких мирных конференций, которые ее отберут (из цепких рук новой великой державы — Финляндии). Эти настроения укрепляются в связи с весенним наступлением и благодаря пропаганде.
Относительно обстановки внутренней обстановки в Восточной Карелии....из 20 тысячного русского населения Ээнислинна (Петрозаводска), гражданского населения 19 тысяч находятся в концлагерях и тысяча на свободе. Питание тех, КТО ПРЕБЫВАЕТ В ЛАГЕРЕ, НЕ ОЧЕНЬ ТО ПОХВАЛИШЬ. В пищу идут лошадиные трупы двухдневной давности. Русские дети перерывают помойки в поисках пищевых отходов, выброшенных финскими солдатами. Что сказал бы Красный крест в Генуе, если бы знал об этаком...
24.4.1942 Погибших и пропавших без вести до последних боев на Свири 27054 (то ли 28054) человек, в госпиталях свыше 6 тысяч полных инвалидов, включая 2 тысячи «зимней войны».
По прежнему много тех, что верят в рождение «Великой Финляндии».
21.5.1942 Позавчера на приеме Рюти (президент Финляндии) показал мне наметки, нанесенные на карту. В них граница Финляндии проведена по Свири до Онежского озера и оттуда до Белого моря таким образом, что канал Сталина остается на финляндской стороне. Но кроме того, на карте проведена и другая линия из района Питера прямо на восток, южнее Вологды до Урала. Хакцель изучил эти районы и сказал, что там живет два миллиона самых чистокровных «рюсся», а так же кое какие родственные финнам племена (народность коми или зыряне) и северные народности (самоеды и т.д.). Вот и следовало бы поменять состав населения таким образом, чтобы всех «рюсся» вытеснить в более южные районы, а на их место переместить оставшихся финнов и черемисов.
Этот большой северный район, таким образом, стал бы протекторатом Германии. Ясно чья это идея: то ли Хакцеля и суометарцев (консерваторы), то ли самого Рюти...
Мы так же посчитали, что Финляндии не следует участвовать в захвате Питера. Самым лучшим, было бы чтобы Питер стал свободным городом, наподобие Данцинга... следует включить финские (?) районы Ингерманландии. Правительство свободного города ежегодно бы отчитывалось перед державами попечителями.
Некоторые поговаривают об уничтожении всего Питера. По мнению Рюти, было бы важным ликвидировать в Питере всю крупную, особенно, военную промышленность, но было бы печально, если бы нашим вкладом в историю стало эдакое «уничтожение Карфагена».
Я предложил, чтобы Питер стал крупным центром международных коммуникаций, посредством передачи ему Мурманской железной дороги. Рюти поддержал эту идею, но «при провозглашении ее международной финны должны сохранить за собой некоторые должности по ее обслуживанию.
В отношении проведения границы по Свири, включая канал Сталина, у меня были сомнения, но спорить я не стал. С другой стороны, я считаю, что Кольский полуостров действительно следовало бы присоединить к Финляндии, так как после ввода в строй новых железнодорожных линий — к Салла и т.д. — ниоткуда не будет столь легкого и естественного доступа на Кольский полуостров, как из Финляндии. Рюти указал, что море у его северных берегов исключительно богато рыбой, о чем свидетельствует развитая рыбоконсервная промышленность Мурманска. Вблизи финляндской границы, в районе Кандалакши, найдено богатое месторождение железной руды (третье по качеству на территории Советского Союза). Вот это и было бы естественным расширением жизненного пространства Финляндии, лучшим чем за счет Питера или на Урал .
На следующий день состоялась дискуссия о малых народах. Паасикиви блеснул эрудицией. Главной его мыслью было то,что все великие державы проводят реальную политику, опираясь на силу. Немцы хороши тем, что они намерены создать великое жизненное пространство и обеспечить ему успех и мир при последующем руководстве Германии. В заключении Паасикиви выступил за права малых народов.
Были высказаны приемлемые для меня идеи о будущем сотрудничестве малых народов, и в этих условиях для Финляндии победа Германии — единственное спасение. Высказывались опасения, что мы можем оказаться в зависимости от нее, но все же наше положение будет лучше чем при русских царях
Продолжать не могу. Ты видишь насколько запутаны у нас взгляды и мнения.
18.11 1942 Противник уже пересекал старую (1939 года) финскую границу, и нам был нанесен серьезный ущерб. Ленинград не взят. Его захват был бы ключевым событием для всего Севера.
Потери Финляндии в этой войне составляют 32 тысячи человек плюс 80 тысяч раненых. Военнопленных около 40 тысяч, из них 27 тысяч — в пределах Финляндии. Военное счастье переменчиво...
4.2.1943 Господа совершили крупный просчет, когда вознамерились за шесть недель повергнуть Голиафа и спасти отчизну, теперь им придется расплачиваться за свою «реальную политику».
В один из вечеров я присутствовал на собрании. Общество было небольшое, но с «перчиком». Речь зашла об истории. По своему обычаю Паасикиви взбеленился и, дрожа от злости, крикнул, что беда случилась еще в 1939 году, и что впереди — новая поездка с шапкой в руке, если только теперь это вообще поможет.
12.4 1943 20 марта временный поверенный в делах США в Хельсинки Мак-Клинток передал меморандум Рамсаю, в котором США заявляют, что Финляндия не ответила на вопрос, намерена ли она по прежнему воевать на стороне врагов США. В связи с этим Рамсай 24 марта передал письмо Мак-Клинтоку, в котором была выражена надежда на «добрую волю» США, а 26 марта он вылетел в Берлин с полным отчетом Риббентропу. Мнение Риббентропа:... Предложение США — шантаж. Финляндия может оказаться в тупике. Положение уже не то, но нужно дать понять США, что Финляндия не пойдет на заключение сепаратного мира за спиной Германии. Риббентроп угрожал Финляндии оккупацией, если она будет продолжать «сидеть на двух стульях».
После обсуждения вопроса США был дан ответ, в том духе, что у Финляндии не остается другого пути, кроме как продолжения борьбы за независимость, свободу и демократию до тех пор, пока они не будут обеспечены. Финляндия считает для себя невозможным воспользоваться посредничеством США.
***
Январь 1943 года.
Строго секретно. Президенту Рюти, маршалу Маннергейму, лично.
Операция «Кобленц» закончилась безрезультатно. Сообщенная нами «Адвокатом» информация действительности не соответствует. Предположительно «Дворецкий» перевербован. Поскольку особенности его статуса не позволяют применить к нему необходимые в таких случаях методы, предлагаю вывести «Дворецкого» из активных мероприятий и способствовать выезду из Финляндии. Информировать об имеющихся подозрениям шведские власти считаю излишним, по причинам оперативного характера, о которых сообщу дополнительно.
Урхо Пойнен
***
Начальнику полиции безопасности. Берлин, 16 марта 1942 г.
Секретно!
Сводка о событиях в СССР № 181
Информация Айнзатцгрупп и команд. Айнзатцгруппа А ...Положение в Ленинграде Общая ситуация.
Отходы и использованную воду выливают прямо из окон. На улицах и в подвалах часто можно встретить не убираемые трупы умерших от голода и потери сил людей. В начале января их ещё собирали и увозили на грузовиках, однако, как сообщают, в последнее время этого больше не делают.
В целом в течение голодной зимы в Ленинграде погибло порядка 1 млн. человек.»
Сухой документ. Сухие цифры. За 5 месяцев зимы погиб один миллион человек. Европа, да и мир, такого еще не знали. Но самое страшное, что весной 42-го жертв ожидали не меньше. Оттаявшие трупы и нечистоты наверняка могли стать источниками опустошительных эпидемий. Во всяком случае, так считали немецкие аналитики.
***
Рядовой Николай Свинцов. Сентябрь 1941
—Вот так дела! —в очередной раз повторил Сиромах, глядя на творящееся перед их взором. Пробегавший мимо матерый пасюк зло блеснул в их сторону бусинками глаз. Полчища крыс уже несколько дней заполонили улицы северной столицы. Среди них встречались уже старые, совсем седые, величиной с добрую кошку. Cегодня утром улицы Ленинграда оказались буквально запружены потоками крыс. Целеустремленно, не обращая внимания на горожан, на собак, яростно пожиравших серых грызунов, .тьма крыс длинными шеренгами во главе со своими вожаками двигались по бывшему Шлиссельбургскому тракту —проспекту Обуховской обороны.
Дворники били крыс лопатами, собаки яростно пожирали, словно предчувствуя что это последний пир, кошки прыгали с заборов, хватая тех за шею и перекусывая хребет. Женщины взвизгивая, подпрыгивали на тротуарах и топтали тварей каблучками.
Крысы обтекали армейские полуторки, они забирались на танки и благополучно ехали на броне дальше… В отчаянии в них даже стреляли –но ничего не помогало.
Когда они переходили дорогу, даже трамваи вынуждены были останавливаться.
Спешно собранные Горкоммунхозом специальные бригады по уничтожению грызунов справиться с напастью не могли.
На Невском, распугав народ, крысы серым ковром покрыли берега, а затем все дружно пошли в воду...
Говорили разное –что незадолго перед пожаром, серая армия покинула Бадаевские склады.
Что крыс специально привезли немцы в обитых железом вагонах из Германии, и неведомым способом направили в город, чтобы сожрать последние крохи продовольствия.
А настоятель одного из немногих уцелевших храмов на Лиговке даже сказал, что так же как эти нечистые создания, сгинет и злобный враг, вторгшийся на русскую землю и готовый пожрать ее.
Ничего этого рядовой Свинцов не знал. Но серые полчища напоминали ему других враждебных тварей –похожих цветом мундира на этих шерстистых зубастых созданий.
Шел пятый день блокады Ленинграда.
***
Историческая справка
Ленинградцы за самую страшную зиму 1941-42 годов съели всех кошек, очевидцы вспоминали, как весной 42-го худые милиционеры охраняли едва ли единственную в городе кошку... Полтора года блокадный город жил без кошек! Как только в апреле 1943-го удалось частично прорвать блокаду и проложить от Шлиссельбурга до Морозовки железную дорогу, связывающую Ленинград с Большой землей, одним из первых стратегически важных грузов, проследовавших по этой ветке, были ...кошки. В постановлении за подписью председателя Ленсовета говорилось: «Выписать из Ярославской области и привезти в Ленинград четыре вагона дымчатых кошек». Ярославцы не могли не выполнить стратегический заказ и наловили нужное количество дымчатых кошек, считавшихся тогда лучшими крысоловами. Четыре вагона кошек прибыли в полуразрушенный город и ценой больших потерь со своей стороны сумели отогнать крыс от продскладов, уничтожить же совсем серое воинство конечно же им было не под силу. Но несколько позже кошки восстановили относительный порядок.
***
«Серое нашествие»
Иногда мультфильмы рождаются прямо из жизни. Сразу после новоселья в «Перспективе» началась война с крысами. Они съедали все: двери, стулья и даже мыло. СЭС капитулировала, ядовитый порошок оказался бессилен. Крысы упорно возвращались в дом, который считали своим. Спасла деревенская кошка Муха. Каждую ночь она билась с крысами, многие из которых были крупнее ее самой. Даже сторож просыпался по ночам от пронзительного крысиного визга.
Можно представить, с каким удовольствием после этого все взялись за мультфильм «Как ярославские коты спасали Ленинград» (Гран-при на фестивале «Золотая рыбка» ). «Перспектива» экранизировала эту историю к 300-летию Петербурга. Стихи сочинила Саша Налимова. А история была реальная: люди, пережившие блокаду, встретились с новой серьезной опасностью — нашествием крыс. Ленинградцы не могли справиться с бедой сами и обратились за помощью к ярославцам. Кошек собирали по всему городу. Их погрузили в восемь вагонов и доставили в оккупированный крысами город на Неве. Пока люди сражались с фашистами, кошки бились с крысами. И победили. Заканчивается фильм оптимистично: «Пусть не прервется наш кошачий род, он от героев с Волги счет ведет!»
***
Из Интернет дискуссий
Каждый раз, когда читаю или смотрю о войне, кадры осажденного Ленинграда, пленки из фашистских лагерей, войска уходящие на фронт - не могу сдержать слез. И кажется, как будто все больше людей забывают об этом. Я вижу стариков и сердце сжимается, один знакомый сказал, что ему не нравится Питер из-за блокадных историй, что город этот болен, с незаживающей старой раной - и от того он никогда не ездит в Питер, он не хочет расстраиваться и не хочет помнить. Мне кажется, все-таки, что это в каком-то смысле малодушие. Нет, это точно малодушие и какая-то слабость - забывать такие события.
Глава 9
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ПО ЗАКОНАМ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева
На построение и проверку я вышел в своей старой поношенной форме, а мысли были новые, возникшие сегодня так неожиданно и радостно. Моя новая парадная форма висела на плечиках на складе у каптенармуса. За полчаса до построения меня нашел мой напарник по Ладоге Володя и рассказал, что в школе старый курсант, уже побывавший на каком-то задании-проверке, Михаил Денисов, по кличке Дубравин, подыскивает людей в какую-то особую разведывательно-диверсионную группу. Нужны ему двое хороших радистов, шофер и кочегар (по довоенной специальности).
Радистами он хотел бы взять нас — как прошедших уже определенную проверку. Наш «фюрер» Денисов, имел у немцев неплохую репутацию.
Нам уже было известно, что он очень любит выпить, погулять с бабами и что деньги у него не от нашего жалованья, довольно скромного, а от каких-то темных делишек с казенными вещами, которые он неизвестно где достает и, естественно, продает. Денисов в школе был на особом счету, имел справку-» папир» о разрешении быть в Хельсинки ежедневно.
Два дня «фюрер» наш приходил почти в одиннадцать, и оба раза навеселе. На третий день он ночевать не пришел вообще. Мы, посоветовавшись, решили с ним резко поговорить или доложить Вальтеру. Но ни говорить с ним, ни докладывать Вальтеру нам не пришлось. В середине следующего дня к нам приехал сам Целлариус и, усадив нас за столы в классе, а сам усевшись за стол преподавателя, повел такой разговор:
— Ваша группа уже несколько месяцев работает самостоятельно, готовясь к выполнению определенного задания. Скажите мне откровенно свое мнение об этом задании. Считаете ли вы его реально выполнимым? Способны ли вы его осуществить? Или оно вам видится туманным и неопределенным? Как каждый из вас видит себя в действии при его выполнении?
— Откровенно говоря, — начал Петя Кононенко, — в голове больше тумана, чем ясного представления, что и как делать. И потом, ведь главным и основным исполнителем плана является Денисов. Это его идея. И он единственный исполнитель, повторяю — единственный! А если с ним что-нибудь случится — ну мало ли что может произойти? Ведь предусмотреть все невозможно. Что мы без него? Пустое место. Поэтому вся операция зависит от одного-единственного человека, а значит, она очень сомнительна. И еще, сам главный исполнитель очень сомнителен. Вот он сегодня не ночевал...
— О нем поговорим отдельно. Чуть позже, — перебил Петра Целлариус. — Вы все согласны с рассуждениями Петра? — обратился он к нам.
— Да! — ответили мы хором.
На следующий день после обеда, в так называемый час сна, мы встретились с Денисовым-Дубравиным, и он посвятил нас в задуманную им разведывательно-диверсионную операцию, которую должна выполнить возглавляемая им «особая» группа. До войны Денисов окончил энергетический техникум в Архангельске, работал энергетиком на ТЭЦ, которая дает энергию на многие заводы Архангельской области, и в том числе на завод, изготавливающий подводные лодки для Северного военно-морского флота. Идея Денисова состояла в том, чтобы, устроившись работать на ТЭЦ вместе с кочегаром из этой «особой» группы, вывести ТЭЦ из строя всерьез и надолго. Эту идею он изложил в своей докладной на имя фрегатен-капитана Целлариуса, который одобрил ее и разрешил подбирать людей из курсантов школы. Целлариусу эта идея понравилась еще и потому, что сам он был морским офицером (капитан первого ранга), и подчинялся он тоже морскому офицеру, адмиралу Канарису, возглавлявшему всю немецкую военную разведку Абвера. Ослабив советский флот в Баренцевом и других северных морях, Абвер сразу усилил бы действия немецкого флота. И Денисов предложил мне войти в его диверсионную группу, которая должна была вывести из строя ТЭЦ, остановить производство подводного флота и ремонт неисправных подводных лодок. Заманчивая задача для немецкой разведки! Но... насколько она выполнима? Этот вопрос я задал Денисову.
— Вот это уже деловой разговор! — ответил он. — Это уже не болтовня пустая, а серьезное обсуждение вопроса. Это мне нравится. А то некоторые, еще совершенно не представляя себе серьезности задачи, говорят: «Давай, Миша, забирай меня отсюда!».
— Ты знаешь, Михаил, твое предложение не простое, оно и заманчивое, но и трудно выполнимое, опасное. Надо нам с Вовкой подумать, посоветоваться.
— И опять хорошо! Не с бухты-барахты, а подумать! Я только вот что еще хочу сказать: в докладной я не только изложил шефу довольно подробно все, но и сразу поставил вопрос о том, чтобы наша группа была изолирована от общего состава, пока хоть отдельной комнатой, и никаких занятий по расписанию нам не надо. Мы будем обдумывать варианты нашей легенды. Целлариус не только согласился с этим, а даже похвалил за предосторожность и определенную секретность. Договариваемся так: думайте, советуйтесь -ровно сутки, а завтра, в это же время встречаемся и решаем! Есть только просьба — никому ничего не рассказывать! Оставшись с Вовкой вдвоем, поразмыслив и обдумав, решили — даем согласие, а дальше будет видно, что делать. Во всяком случае, переброска через линию фронта обеспечена, а уж когда приземлимся на родную землю, сразу решим, что делать — в зависимости, конечно, от места приземления и всей окружающей обстановки. Особенно важно, чтобы в ближайшем населенном пункте был телефон...
***
ВЫПИСКА
Из протокола допроса
Куркова Бориса Ивановича, 1917 г. рождения, уроженца гор. Запорожье.
От 11 ноября 1943 года.
– Назовите фамилии лиц, кто входил в состав группы, отправленных вместе с вами из финской разведшколы 21-22 февраля 1944 года в офицерский лагерь военнопленных № 1.
– Со мной вместе 21-22 февраля 1944 года из финской разведшколы в офицерский лагерь военнопленных № 1 были отправлены следующие лица:
1) ВЛАДИСЛАВЛЕВ – «Владимиров»
2) ИВАСЕНКО – «Лебеденко»
3) ФРОЛОВ – «Невский»
4) САНДРИКОВ – «Семенов»
5) ГОЛЕВ – «Ландышев»
6) ОТТЕНКО – «Алекснадров»
7) КОЧЕТОВ – «Карташев»
8) АВЕРКИЕВ – «Петров»
9) ШЕПЕЛЕВ ¬– «Харитонов»
10) КУДРЯВЦЕВ – «Колесников»
11) БУРДАКА – «Ушаков»
12) АЛЕКСАНДРОВ – «Андронов»
13) ЗАХАРОВ – «Зубков»
14) НИКОЛЬСКИЙ – «Новиков»
15) ТУЛУПОВ – он же «БОБРОВ
16) МАХОНИН – «Меньшов»
17) ЛАПТЕВ – «Ларичев»
18) ПАХАЛИН – «Пухов»
19) МАСЮК – «Миронов»
Допросил: ст. следователь ОКР «Смреш» с/л. № 174 ст. лейтенант Свинцов
***
1943, ноябрь месяц, Выборг.
Дежурный офицер старательно проверил документы гостя, позвонил куда-то.
-Ваше превосходительство, господин Пойнен готов принять вас.
Они прошли через двор по аккуратной, посыпанной песком дорожке. В углу двора стояли два тупорылых грузовика с брезентовыми фургонами, солдаты грузили в них какие-то мешки.
Немца повели по широкой мраморной лестнице вверх. На втором этаже они прошли по коридору. Возле предпоследней справа двери лейтенант остановился, любезно показал рукой.
-Прошу.
Кабинет был просторный, светлый, окна на юг и восток. Прямо за южным ослепительно белело озеро, в одном из восточных, совсем как будто бы близко, виднелась часовня.
Финский полковник — высокий, седой, хотя и не старый с лицом скандинавского вида - был в бриджах и прямых сапогах со шпорами. Мундир с крестами и парой орденских планок дополнял его облик.
На «хайль Гитлер!», выкрикнутое гостем, он только чуть кивнул и, как стоял в первый момент, так и остался на месте, заложив руки за спину и внимательно разглядывая немецкого коллегу.
—Гауптштурмфюрер Гротман?
—Яволь, герр оберст!
—Вы прибыли от Целлариуса?
—Так точно, герр оберст.
—Хорошо. Излагайте ваш вопрос.
—Господин полковник, отдайте нам «Северный рог», —начал немец без обиняков. Вам с него никакого толка, я проверял сводки — разведчиков толковых вы выпускать не научились, да и количество их просто смешное. Да в конце концов —Власов, это наше дело а не ваше.
Финн нахмурился, склонил голову.
—Вот как? Это официальное требование союзного нам немецкого командования? —сухо осведомился он.
—Нет, но таково предложение капитана цур зее Целлариуса, —несколько растерялся гость. Он берется за три-четыре месяца сделать из этой школы нормальное заведение. В конце концов, агенты будут оставаться с вами на связи, — от вас требуется всего лишь делиться с абвером информацией.
—Господин майор, —бросил Пойнен. как бы невзначай переименовав эсесовский чин. Вы не хуже меня знаете — чем меньше глаз ушей и языков задействованы в нашем деле, тем ниже вероятность провала. Was zwei wei, so wei auch das Schwein* -разве не немецкая пословица? И кроме того — «Северный рог» —это подразделение финской армии, и не может быть передано никакой другой, без соответствующего решения штаба вооруженных сил. Если вашему командованию будет угодно обратиться к нашему командованию с официальным запросом, то он будет, безусловно рассмотрен...
Гауптштурмфюрер только что не скривился, как от зубной боли.
—Ничего не понимаю, — пожал он плечами. В конце концов, я действительно не понимаю —зачем она вам нужна. И не убеждайте меня, что у вас там готовят неких засекреченных особо ценных агентов.
—А вдруг? —усмехнулся Пойнен.
—Не шутите так. По-моему, вы вообще организовали эту школу исключительно из самолюбия, свойственного маленьким странам. «У всех есть и у меня будет».
А я вам скажу — всем европейским, извините, карликам, нужно отрешится от своих амбиций, отдав подобные дела Великой Германии. Мы справимся с этим лучше, чем вы, с вашей буржуазной цивилизацией.
—Нашей буржуазной цивилизацией? — чуть наклонился Пойнен, и в глазах его отразилось недюжинное изумление. А простите, разве доктор Геббельс не твердит о защите Европы от еврейских плутократов и жидо-большевиков? Какая по-вашему цивилизация в Европе? Первобытная? Или, вы хотите сказать, что ближайший соратник фюрера врет?
—Мы действительно защищаем Европу, —кивнул Гротман. И не только от еврейско-азиатских орд или объевреившихся англосаксов! Мы ее защищаем от самой себя —от той самой буржуазной цивилизации.
—Ничего не понял, — Пойнен улыбнулся, и в его улыбке можно было при желании прочесть недвусмысленную издевку.
—Идея буржуазной цивилизации, —вещал между тем СС-ман, — примитивна: заработать деньги, чтобы потом с их помощью заработать еще больше денег. И так без конца... Это замкнутый круг. Вы ходите по нему, как осел, вертящий жернова на мельнице у тех самых плутократов –осел, у которого сзади палка а впереди морковка.
—Зарабатывать деньги - идея не очень романтичная. И в этом, гауптштурмфюрер, я согласен с вами, - немецкий финна был безупречен. - Но все-таки она, скажу вам откровенно, по моему мнению гуманней вашей идеи завоевать весь мир и уничтожить всех евреев. В ней, во всяком случае, есть хоть какой-то смысл!
-Не говорите мне о гуманизме. Это, право же, смешно. Я где-то понимаю вас –вы пытаетесь представить себя на нашем месте и ужасаетесь. Но будьте умнее – есть вещи, которые доступны лишь по настоящему избранным! К тому же, в конце концов, уничтожение евреев - только средство, а не цель. Не мне вам объяснять, что это разные вещи. Это не говоря о том, что ваша демократия лицемерна и лжива!
-А чем вам не нравится демократия? Не у всех наций есть фюрер —приходится выборами обходится, —издевка стала почти неприкрытой.
-Могу сказать: бездуховностью, эгоизмом, продажностью...
-Вы не иначе о еврейском засилье, гауптштурмфюрер?
-Дались они вам! Во-первых, никто не собирается уничтожать всех...
-Ну да!
- Во-вторых, повторяю, уничтожение евреев -только средство. А цель выше. Она кажется слишком высокой и невероятной, а может быть, и пустой, и даже бредовой –но это для обывательских, закосневших в меркантилизме мозгов. Наша цель - чтобы каждый немец мог найти себя, понять себя и выразить. Мы думаем в первую очередь о душе немца. И во вторую - о душе. И в третью - тоже.
Пойнен ухмыльнулся.
-Не смейтесь... Для нас это свято. Мы, немцы, всегда были идеалистами
И сейчас сражаемся за идеал. Только идеал - не меньше!
Родина, народ и душа - вот наша троица. Чувствуете разницу? Мы в одиночку сражаемся со всем миром. И не жалуемся. Мы сами выбрали этот путь. И нам хватит силы для этой борьбы. Потому что великая энергия рождается только для великой цели.
—А как же —» лебенсраум» ? Низшие расы там всякие? «Герман Геринг Верке», наконец? Судя по тому что я знаю, и вожди рейха тоже не чужды имущественных интересов.
Финский полковник опять добродушно усмехнулся.
В глазах его читалось затаенное «Жалкий хам! Тебе Геббельса то не осилить, а ты тут философию разводишь!»
—Или вам не обещали поместий в России? С рабами? Вы уже выбрали, кстати, — где именно? Правда, судя по всему вопрос этот уже снят…
—Ваша ирония неуместна, —проворчал немец. Вы должны понять —если война пойдет и дальше в неблагоприятном направлении, то русских в Германию мы в любом случае не пустим. Но Сталину может придти в голову вполне отыграться на Финляндии за утраченные территории.
—Утраченные территории? И где вы намеренны остановить русских?
—Чем дальше к востоку —тем лучше.
-От ваших масштабов, коллега, у меня кружится голова, -улыбнулся финн. - Мне бы что-нибудь попроще.
-Например?
-Ну, хотя бы что намеревались вы получить после войны? Лично вы?
-Попробую. Только вначале один вопрос —вы довольны жизнью?
- Не совсем.
-И хотите знать, почему? Вы не нашли себя. Может быть, даже не искали. Вы живете механически - только потому, что родились. Убиваете, только чтоб лично вас не убили. Боретесь с большевиками по долгу службы. Ходите в кирху —если ходите, слушать пустоголового болвана-пастора — потому что туда ходили ваши отец и дед...
—Я бы попросил вас, коллега, не касаться вопросов веры, —хмуро бросил полковник. Это очень тонкий вопрос — даже исламские мудрецы, при всей непримиримости этой религии, сказали «Люби свою веру, но уважай и другие».
—Этак вы мне еще прикажете уважать большевизм, —рассмеялся гауптштурмфюрер.
Ну ладно! Извините уж –я ведь вырос в семье главы общины пресвитериан и всякие словеса о Боге и вере меня просто бесят. Но чтобы закончить этот разговор, я удовлетворю ваше любопытство. Я бы хотел после нашей победы получить имение в Араратской долине.
—Да? — брови полковника поднялись. Чем же вам так понравились эти края? Вы там когда-нибудь бывали?
—Нет, но меня привлекает мысль — стать помещиком в месте, упомянутом Библией.
Ведь мой отец, как я только что сказал – священник, так что считайте это наследственное...
—Господин Пойнен, а может нам и правда лучше было бы отдать школу немцам? —спросил после окончание аудиенции старший лейтенант. В его словах есть резон и кроме того...
—Этот вопрос вне вашей компетенции, Кяйно, —резко оборвал его Пойнен. Предоставьте вышестоящим решать – нужно ли ублаготворять наших союзников по первой их просьбе, или надо думать и о своих интересах хоть иногда!
***
Из книги А. Колесника «Грехопадение»
ВЛАСОВЦЫ В ПЛАНАХ ГИТЛЕРА
А. А. Власов много раз добивался приема у Гитлера, но тот так никогда его и не принял. Отношение Гитлера в 1943 году к А. А. Власову и РОА очень хорошо видно из нижеприведенного
документа.
Летом 1943 года проблема РОА заинтересовала Гитлера, он специально рассмотрел ее, но надежд власовцев не оправдал. Если обратиться к стенограмме совещания в горной резиденции Гитлера 3 июня 1943 года, на котором присутствовали генерал-фельдмаршал Кейтель, генерал-лейтенант Шмундт, генерал Цейтлер и полковник Шерф, очень многое становится ясным, и прежде всего несостоятельность утверждений о якобы данных немцами гарантиях создания РОА как самостоятельной боеспособной армии для освобождения России, а также возможности образования нового русского государства на территории СССР, о чем твердил в выступлениях Власов. Совещание началось в 21 час 45 минут и закончилось глубокой ночью.
Кейтель. Вопрос об отношении к частям из пленных и батальонам из местных жителей на Востоке представляется мне в данный момент в следующем виде. Генерал Цейтлер может меня поправить, если высказываемые мной положения неверны.
Вся пропаганда Власова, которую он развернул, так сказать, самодельным порядком, послужила основой для нынешней капитальной пропаганды, проводимой под условным наименованием «Серебряный лампас» и рассчитанной на привлечение перебежчиков.
С этой целью были выпущены листовки, содержание которых мы тогда согласовали с рейхсминистром Розенбергом, министром по делам Востока. Они были обсуждены с ним по каждому отдельному слову, он их одобрил и санкционировал. И тогда, с начала мая, можно сказать, развернулась широкая тотальная кампания.
Цейтлер. Часть листовок содержит вопрос о приличном обращении. Это основная масса.
Кейтель. Мы в них с целью пропаганды обещаем, что, если они перейдут к нам, они встретят у нас особое обращение. Это
листовок.
Фюрер. Листовку я видел.
Кейтель. Отдано распоряжение, чтобы перебежчики направлялись в специальные лагеря.
Фюрер. Это все правильно.
Кейтель И чтобы в дальнейшем они могли вызваться добровольно на роли — прежде всего обыкновенных рабочих, во-вторых, добровольных помощников на оборонных работах и. в-третьих, при соответствующих обстоятельствах для зачисления в туземные соединения.
Гитлер. На сегодня перед нами встает именно такая опасность. Приказ № 13 вообще не подлежит обсуждению. Равным образом и другие вещи можно делать с таким расчетом, чтобы практически из них не вытекало никаких даже самых незначительных последствий и чтобы прежде всего не допустить распространения такого образа мыслей, какой я, к сожалению, уже обнаруживал у некоторых субъектов. Это несколько раз проявлялось и у Клюге - «создадим себе огромное облегчение, если организуем русскую армию».
Здесь я могу лишь сказать: мы никогда не создадим русской армии — это фантазия первого разряда. Прежде чем мы это сделаем, будет гораздо проще, если я из этих русских сделаю рабочих для Германии, ибо это в гораздо большей степени является решающим фактором».
***
«Этот русский, которого мы взяли в плен, нам вообще ничего не стоит. Он был командующим одной ударной армией. – Наш бравый Фегеляйн сказал своим людям: попробуем-ка пообращаться с ним так, как будто он и вправду генерал! И лихо встал перед ним по стойке смирно: господин генерал, господин генерал!.. Это ведь каждому приятно слышать… Итак, с этим генералом обращались ужасно вежливо, ужасно мило… Этот человек выдал все свои дивизии, весь свой план наступления и вообще все, что знал. Цена за эту измену? На третий день мы сказали этому генералу примерно следующее: то, что назад вам пути нет, вам, верно, ясно. Но вы – человек значительный, и мы гарантируем вам, что, когда война кончится, вы получите пенсию генерал-лейтенанта, а на ближайшее время – вот вам шнапс, сигареты и бабы. Вот как дешево можно купить такого генерала! Очень дешево».
Генрих Гиммлер, рейхсфюрер СС
***
Это было под Ржевом
К своим
Михаил СЕСЛАВИН. Оленинский район, Тверская область.
60 лет назад, 3 марта 1943 года, легендарный Ржев, героически сроднившийся со
Сталинградом,
был освобожден
от немецко-фашистских захватчиков. Семнадцать месяцев здесь полыхали кровопролитные бои. Многие тысячи воинов
и мирных жителей полегли на ржевской земле. Публикуемый очерк - маленький штрих той жестокой схватки.
...На краю деревни Борки, возле разрушенного льнозавода, обнесенного колючей проволокой, понуро выстроилась шеренга пленных в обтрепанной красноармейской форме. Изможденные узники зябко месили сыпучий снег,
стараясь согреться. Ждали начальства - для важного разговора, сулившего якобы свободу. Наконец из деревни подошли двое - щеголеватый немецкий офицер и голенастый власовец.
—Немецкое командование оказывает вам большую честь, - торжественно обратился власовец к пленным. - Оно предлагает вам вступить в ряды русской освободительной армии генерала Власова, чтобы вместе с доблестными войсками фюрера окончательно разгромить ненавистных большевиков. Власовец долго и высокопарно говорил об освободительной миссии гитлеровской армии, о безмерной щедрости фюрера к тем, кто сражается за «новый порядок», о близкой окончательной победе войск вермахта.
—Кто изъявляет согласие, пусть выйдет из строя.
Пленные угрюмо молчали. Уже прошелестела ободряющая весть о событиях под
Сталинградом, капитуляции там армии Паулюса. Да и здесь, под Ржевом, фронт, огненно полыхая, начал двигаться на Запад.
—Может, вы обратно к комиссарам хотите? - язвительно спросил власовец, обводя жестким взглядом хмурую шеренгу.
—А кто нас туда пустит - насмешливо раздалось оттуда. Сказано было негромко, но настолько дерзко, что переводчик и власовец опешили. Щеголеватый офицер вопросительно повернулся к переводчику. Тот рванулся к пленным и приказал смельчаку выйти из строя.
Красноармеец сделал шаг вперед. Офицер смерил его презрительной ухмылкой: рваная шапка-ушанка, затасканная шинель, разбитые кирзовые сапоги - тоже мне вояка! Боец был молод, хотя из-за мучительной голодухи и небритой щетины казался почти стариком.
Фашист и власовец о чем-то заговорили, даже заспорили. Власовец порывался расстегнуть кобуру, чтобы тут же пристрелить строптивца, но офицер властным жестом остановил его и обратился к переводчику.
—Слово немецкого офицера, - переводил тот, - этот безумец может идти куда
хочет, никто его не задержит. Но только он сам, если в своем уме, не
самоубийца, не сделает этого. Вряд ли он в таком состоянии доберется до
фронта. А если - представим себе невозможное - и доползет до красных, там
его сразу же расстреляют. Знаете, как с такими поступает СМЕРШ? Особенно
когда выяснит, что он добровольно сложил оружие и мы, немцы, отпустили его
с миром.
Офицер лгал. После ожесточенных боев наши войска в бельских лесах оказались в окружении. Выходили, пробивались кто как мог. Некоторые двигались в сторону Вязьмы и Сычевки, другие - в направлении Ржева. Гитлеровцы, их прислужники из числа предателей выслеживали тех, кто пытался вырваться из огненного кольца. Случалось, шли на коварные уловки, чтобы выманить окруженцев из укрытий. В такую западню попал и Федор. На опушке леса, где укрылись на день пробивавшиеся к нашим окруженцы, двигался отряд в красноармейской форме. Шли четко, даже картинно, с новенькими автоматами, в свежей форме. За ними, не выдерживая строя, шагали изнуренные окруженцы, радуясь своему внезапному освобождению. Старшина, шагавший впереди, зычно взывал:
—Кто живой - выходи! Окружение прорвали! Подкрепление прибыло!
—Наши! Наши! - вторили ему автоматчики.
У тех, кто выходил из леса, оружие сразу же отбирали, «до выяснения всех обстоятельств». В штабе-де разберутся и вернут оружие. С группой бойцов вышел из укрытия и присоединился к отряду и Федор. Подчиняясь приказу, сдал свою винтовку и «лимонку». Удивился, правда, какое свежее пришло подкрепление, каким чудом немцы не заметили его. Что ж, на войне всякое бывает. И только часом позже, когда отряд стал подходить к деревне, занятой гитлеровцами, а автоматчики разом превратились в грозных конвоиров, понял-и окруженцы, что угодили во вражеский капкан. Начались допросы: кто комиссар, командир, коммунист? Их сразу же увозили куда-то. Тех же, у кого были личные счеты с советской властью, зачисляли во власовские банды. Рядовой Федор не был коммунистом, но в ряды изменников вступать отказался. И был отправлен в концлагерь. В ту суровую пору это качество наших людей, которое ковало победу, - верность Родине, своему солдатскому долгу - проявлялось особенно ярко и наглядно. Вовек не забуду, как летом сорок второго отправился я, изголодавшийся мальчишка, в соседнюю деревню Сахарове, к своим родственникам в надежде, что там меня накормят. Пробирался сухим глинистым берегом противотанкового рва, спешно вырытого год назад, перед наступлением гитлеровцев. Никуда не сворачивал, опасаясь нарваться на мину. И все-таки не утерпел, направился к одному доту, который возвышался над другими. Там прошлой осенью мы, досужая ребятня, подбирали оружие, патроны. Подходя к доту, заметил в густом ивовом кусту кучу странного ветхого тряпья. Прежде, я это помнил точно, его там не было.
И тут тряпье зашевелилось, начало приподниматься, обретая человеческое подобие, кое-как прикрытое рваной солдатской формой. Особенно поражало лицо: заостренное, костистое, темное, прямо-таки земляное - скелет скелетом. Много позже, уже после войны, будучи в восточно-прусском местечке Вольфсшанце, логове фюрера, я видел фотографии узников фашистских застенков, сделанные крупным планом, - леденящим взором смотрят на вас само страдание, смерть. Этот был не лучше. Надо было бежать, но я не смог, не смел, ноги словно приросли к земле, что-то сверх моей воли удерживало на месте. И тут скелет спросил меня глухо, но внятно:
—Парень, а в той деревне немцы есть?
—Нет, - отвечаю ему. - Я только что оттуда.
—А в той? - он показал в сторону фронта, на Высокое.
В те дни немцы яростно бомбили деревушку Холм, которая находилась чуть дальше, - там были наши.
—Говорят, что есть, но точно не знаю. Спрошу.
—И пожевать мне чего-нибудь принеси. Иду вот к своим.
Когда часом позже с черной липкой краюхой - мякина пополам с лебедой - я осторожно подошел к доту, там никого не было. Солдат куда-то схоронился. Я положил краюху у куста и с чувством неведомого мне прежде изумления и страха припустил домой... И потом долго меня не покидала мысль: подобрал ли он мой хлеб, вышел ли к своим?.. Из такого же теста был и тот смельчак, о котором я рассказываю:
—Ну как, не раздумали идти? - спросил через переводчика щеголеватый офицер.
—Нет, не раздумал. Если, конечно, меня не пристрелят...
Офицер был куда как недоволен. Приехал, чтобы дать напутствие новым воякам Власова, а тут такой конфуз.
—Ну что ж, идите. Только сразу вас не отпустим. Вы голодны, небриты. Вас
приведут в порядок, накормят. А насчет «пристрелят» - до того леска, слово
офицера, стрелять не будут...
К вечеру деревенские увидели, как от льнозавода по глубокому целику, прихваченному хрупкой корочкой наста, в сторону леска, к речонке Пехтеревке, неторопливо направился свежевыбритый солдат в рваной шапке-ушанке и истрепанной шинели. Шел тихо, разморенный - после стольких недель голодания! - обильным обедом, проваливаясь в глубокий, еще не спрессованный оттепелью снег. Другие пленные не видели, как он шел, - их загнали в концлагерь. Но гитлеровцы и власовец неотрывно следили за безумцем. Смотрели и недоумевали: и что его понесло на верную смерть? Не комиссар и даже не коммунист. Сумасшедший, не иначе! И то подумать - какой судьбе отправился он навстречу? Какие проверки, лагеря, штрафбаты ждали его впереди?
Сам он этого, похоже, не страшился - свой есть свой, разберутся. Боялся только услышать рык-команду: «Цурюк!» («Назад!» ) А пули в спину вроде бы и не опасался - двум смертям не бывать!
До леска оставалась еще добрая сотня шагов, когда фашисты не выдержали, открыли огонь из винтовок. Видно, пытались напугать, остановить, повернуть назад беглеца. Но Федор не остановился, не побежал, не упал. Хотя не представляю, как тут не рвануться вперед, не зарыться в снег? Впрочем, какой толк? Ведь если решили расстрелять, то все равно и на лыжах догонят, у деревни Высокое, которую никак не обойдешь, перехватят. Так же размеренно, словно стреляли не по нему, Федор продолжал двигаться в сторону лесочка.
На пути попался высокий сугроб, за которым можно было укрыться. И тут, одолевая его, солдат покачнулся, стал оседать набок. Но еще дважды он вставал, пытаясь перебраться через снежный занос. Потом упал и уже больше не поднимался. Пули со злобным свистом продолжали жалить его, решетили горбатый сугроб, который он так и не перешагнул. А потом сюда выехал и вражеский лыжник, дабы удостовериться, что беглец действительно мертв. Ночью повеяла поземка и укрыла колючей порошей расстрелянного смельчака. А земле его предали только в марте, когда вернулись наши.
P.S. Фамилию героя, к сожалению, не могу назвать, хотя узники концлагеря и сообщали его полное имя и адрес, как и других расстрелянных, в записке.
***
С.С.С.Р
Народный комиссариат обороны Союза ССР
Управление контрразведки
Октября месяца 21 числа я, следователь ОКР Смерш 3 армии Свинцов Н.Н допросил в качестве свидетеля Владиславлева Александра Владимировича
1898 г.р.
Местро рождения —Москва
Улица Горького д 68 кв 76
подданство
гражданин СССР, командир 2 батальона 268 полка, 186 СД
Происхождение
Из духовного сословья —сын священника. Род занятий и имущественное положение до революции -
учащийся на иждивении родителей
после революции —служащий.
семейное положение
Женат, жена Владиславлева Эмма Федоровна,
дочь —Маргарита 7 лет, дочь Евгения —4х лет
Образование
Среднее реальное училище в 1916 году Москва
партийность —в прошлом и настоящем
член ВКП(б) с 1919 года. В 1924 году исключен как сын священника.
Каким репрессиям подвергался до революции не подвергался
Никаким
После революции
Не подвергался.
Какие имеет награды ордена, грамоты, наградное оружие и др
Не имеет.
Служба в Красной Армии и Красной Гвардии, в партизанских отрядах.
С 1918 года по 1925 и с 1938 в центральном ГВК г.Москвы.
Был ли осужден или наказан во внесудебном порядке
По Указу Президиума ВС СССР от26. 07.1940 был осужден 08.1940 к 6 месяцам заключения в связи с опозданием из отпуска на пять дней без уважительных причин, освобожден и восстановлен на службе 11.1940
***
Осень 1944 год. Капитан Свинцов
В Москву Николай отправлялся поездом. Он надеялся выспаться дорогой.
Но перегоны были короткими, поезд останавливался чуть ли не у каждой будки; тотчас же из вагонов высыпал народ, в большинстве, конечно, военный, и все наперегонки бросались за кипятком или к длинным ларям, где втридорога можно было купить огурцы, лук, редиску и даже яйца.
Николай тоже с нетерпением ждал остановок, на каждой выходил, но лишь для того, чтобы прогуляться вдоль вагона или посидеть в траве на откосе, если поезд стоял в месте пустынном и не очень захламленном. В этих прогулках цели не было. Не было стремления отдохнуть. Не было умиленного любования природой. Но его все время не покидало чувство, словно он должен что-то вспомнить, хотя Николай знал, что ему это только кажется.
Под вечер повеяло сыростью. Николай наконец-то рискнул обосноваться в своем купе и лишь теперь разглядел, что соседями у него были два лейтенанта-артиллериста, совсем зеленые мальчишки, лет по девятнадцать, прямо из училища, и какой-то гражданский, в синих галифе и полувоенном френче, сейчас висевшем возле окна, судя по всему –снабженец c военного завода.
Свинцов чуть послушал краем уха -и постарался отключиться, на все вопросы, с которыми к нему обращались, отвечал односложно «да», «нет», так что скоро его оставили в покое, чему Николай был рад чрезвычайно; он раскусил своих соседей сразу, поставил каждого на определенную полочку в своей классификации - и больше не думал о них, потому что они ему были действительно не интересны.
Лежа на полке с закрытыми глазами, заложив руки за голову, он опять попытался вспомнить что-то, и опять это ему не удалось.
Он чувствовал: нужна передышка. Совсем небольшая. Просыпаться рано и идти по траве, по пояс в тумане, смотреть, как из-за елок поднимается солнце. И целый день видеть только небо, и лес, и реку, и цветы - и больше ничего!, больше ничего...
«А война? - говорил он себе. - Хорошенькие мечты! Люди сражаются, жизни кладут, а ты мечтаешь бездумно валяться на травке».
Но в этом не было ничего аморального, и Николай подумал: «Сколько еще ждать? Долго...»
И тут же подумал –нет, не долго –уже скоро!
Потому что как раз в эти дни наступление наших армий на Белоруссию вылилось в фазу, которая обычно сопровождается эпитетами «решительное» и «победное».
В Москве он начал с визита на Лубянку. Его поздравили с успешным разоблачением агента в разведшколе. Разговор перешел на работу управления контрразведки Смерш 1-го Ленинградского фронта, отметив что тем удалось нейтрализовать работу не только гехаймфельдполицай и разведку всех противостоящих немецких армий, но и абверовских команд, что было куда труднее: эти и классом были повыше, и масштаб у них был иной.
А потом без разговоров выписали пропуск в «Бутырку», куда уже перевели его подопечных.
***
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева,
— Давайте теперь поговорим о будущем. Как вы его себе представляете? Чем бы хотели дальше заниматься? — спросил Николай Николаевич.
—А разве это зависит от нашего желания? — спросил я. — Вероятно, все это зависит от решения вашего начальства и, может быть, от вашего личного совета начальству. Мы так думаем, что начальство с вашим мнением считается. У нас только просьба, я думаю, что Серега согласен со мной. Не разбивайте нас. Мы как-то сжились с ним за это время.
.Расставаться не хотелось бы, — закончил он.
—Вероятно, пока так и будет, — ответил Николай Николаевич. —
Я говорю — пока, потому что первое время вы, конечно, будете вместе и, вероятней всего, в какой-нибудь из наших школ.
Будете еще учиться, квалифицироваться, а уж что будет потом, это один Бог знает. Все будет зависеть от военных успехов доблестной немецкой армии. Мы с вами должны своей работой ускорить разгром жидовско-коммунистической власти, освободить
русский народ от советского рабства, снять с него ярмо коммунизма, которое надето на всех жителей великой России после революции и с каждым годом затягивается все туже и туже.
Фюрер, начав войну, объявил ее «блицкригом» — молниеносной войной, предполагая закончить ее до зимы, но Сталин нарушил его план: перебросил под Москву свои военные резервы, согнал на трудовой фронт все население Москвы. Это заставило
немцев остановиться, передохнуть, подтянуть новые резервы.
(Да, думаю, а раньше ты все про морозы говорил).
Успехи армии Рейха на южном направлении, несомненно показали силу германского оружия. Но тяжелые условия и то что Сталин вновь бросил на Сталинград все резервы, помешало закончить войну и освободить русский народ.
(Я заметил, как кое кто из слушателей тайком ухмыльнулся при этих словах.)
Но несомненно следующий год станет последним годом войны. Немцы перегруппируются, и вновь устремятся вперед.
Думаю, январь –ну в крайнем случае май сорок четвертого мы будем встречать в Москве.
А в октябре – как раз к годовщине большевицкого мятежа –будем судить Сталина.
***
Москва, октябрь 1944, Лефортово.
Дверь допросной комнаты закрылась, и они остались вдвоем. Дознаватель и подследственный. Капитан и майор РККА. Разведчик и контрразведчик. Русский и русский.
Изменник и он, Николай Сергеевич Свинцов.
Владимирский был худ, седоголов, глубоко запавшие глаза смотрели глухо и обреченно.
Выглядел он… выглядел он как человек его лет.
С некоторым недовольством Николай подумал, что так мог бы выглядеть его отец, если бы дожил. Да – ведь Владимиров был почти ровесник его отца, Сергея Николаевича Свинцова, мастера-судостроителя, погибшего как раз четыре года назад - в октябре 1940 года в Комсомольске-на-Амуре, когда вместе с товарищами тушил пожар на готовом к спуску на воду танкере.
Николай немало повидал вражеских разведчиков, но почему-то сейчас, когда перед ним явный и безусловный враг, с которым все ясно, он затруднялся –как преступить к делу?
Или – все дело в том, что в этом деле как раз не все было ясно?
Странная мысль промелькнула у Николая. Ведь он сам –солдат сорок первого года –вполне мог бы оказаться в подчинении у этого майора-полковника, мог бы ходить в атаку по его приказу, мог бы погибнуть, выполняя его приказ, мог бы грудью заслонить его –командира! –от пули… И вот теперь –с чего начать разговор с врагом?
Он даже встряхнул головой, отгоняя неуместные мысли.
—Расскажите об обстоятельствах, при которых вы…—голос прозвучал сухо и вместе с тем как будто неуверенно («К черту!» —про себя бросил Свинцов)
—Короче, расскажите как вы попали в плен, —буркнул он, пододвинув к себе лист бумаги.
Собеседник вздохнул.
—Утром, четвертого мая 1942 года... -начал он.
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
Владимирова Александра Владимировича
На вопрос о том когда и при каких обстоятельствах я попал в плен, могу сообщить следующее
Утром, четвертого мая 1942 года я был пленен финнами при следующих обстоятельствах.
В конце апреля 186 стрелковая полярная дивизия, в которой я проходил службу в должности командира 2го стрелковогот батальона 286 полка, прибыла в район Кестинги, для выполнения боевой задачи —проведения боевой операции.
2го мая 1942 года в 8 часов я получил от командира полка —фамилию вспомнить не могу, не знаю, так как данный полк он принял только 1го мая 1942 года, боевую задачу.
Мой батальон по боевому приказу должен был овладеть главенствующей высотой финнов
Высота по карте масштаба 1:25000 идущая по дороге от Окуневой Губы к Кестингам. Овладеть высотой батальон должен был с тыла. В 8 часов 2.5.42. батальон, командиром которого я был, был выведен на исходные позиции а в 8.30 батальон пошел в атаку, в результате которой оборона финнов была прорвана, и я, выполняя поставленную задачу, повел батальон в обход высоты 110.8, лесом чтобы в последствии взять высоту с тыла. Таким образом я углубился в тыл противника на 2,5 км, Противник оказывал сильное сопротивление, Батальон нес большие потери от артиллерийского и минометного огня противника, Я дал команду залечь в целях сохранения живой силы, и дал команду командиру артиллерийского дивизиона, фамилию которого не помню, подавить минометные батареи финнов, которые мешали продвижению батальона вперед.
После этого минометный огонь противника поредел, и я получил приказание от командира 286 СП идти вперед на выполнение боевой задачи.
Я поднял батальон и прошел с боем через минное поле на выполнение поставленной задачи, Пройдя с боем около 500 метров, вновь усилился артиллерийско-минометный огонь по батальону. Я вновь дал команду залечь, и приказал командиру артиллерийского дивизиона подавить действующие точки финнов. Командир артиллерийского дивизиона дал несколько выстрелов по огневым точкам противника, после чего вышел весь боезапас. Также вышел весь запас мин. Я поднял батальон и вывел его из под сильного артиллерийского огня финнов, в лес.
Выстроил оставшийся состав батальона и повел его вглубь обороны противника, с тем чтобы обойти высоту 110.8 и штурмом овладеть ей. Из 700 действующих штыков в батальоне осталось около 300. Боеприпасы кончились. Я позвонил в штаб полка, это уже было утром четвертого мая и доложил начальнику штаба полка капитану Колоскову обстановку. Колосков дал приказание —задачу, которая была поставлена перед баталотном выполнить во что бы то ни стало. После этого я повел батальон на высоту 110.8, с боем. Противнник отстреливаясь, отступал. На подходе к высоте я развернул батальон в боевые порядки, сведя весь личный состав в одну усиленную роту. Противник открыл сильный снайперский огонь по наступавшему батальону. Я положил личный состав и приказал вести автоматный огонь по невидимым целям, в целях создания паники среди финских снайперов. Связь со штабом полка у меня была уже нарушена. Винтовочные и автоматные патроны у меня были уде на исходе. В живой силе нес большие потери. Финны открыли ураганный минометный огонь с с высоты по моему батальону, и в результате близкого разрыва мины я был контужен и потерял сознание, очнувшись уже в плену...»
***
Управление НКВД СССР по Ленинградской области и городу Ленинграду
23 февраля 1942 г. № 10257
СПЕЦСООБЩЕНИЕ
По данным военной цензуры в письмах высказываются опасения, что весной в городе, загрязненном нечистотами, могут вспыхнуть эпидемические болезни.
«Весной у нас будет полная зараза, потому что везде валяются покойники».
«Твой любимый город - это город мертвецов. Весь город залит нечистотами. Никто ничего не делает. Да и делать-то некому, все ослабли, еле передвигают ноги».
О том, что сделали еле передвигающие ноги к середине апреля, пусть вновь говорят бесстрастные немцы. Им надо отдать должное. Они старались информировать Берлин предельно честно. А может быть, просто поняли, с кем имеют дело. Или начали понимать.
***
Начальнику полиции безопасности Берлин, апрель 1942 г. и СД Секретно!
Сообщения из занятых Восточных территорий № 25
Сообщения из незанятых областей СССР
В апреле Горсовет и, соответственно, исполкомы ценой огромных усилий вновь навели порядок в городе. Возобновилась подача электроэнергии и водоснабжение. Ряд промышленных предприятий вновь начал работать. Гражданское население привлекалось на общественные работы по расчистке города. Сверх нормы отрабатывали до 3 часов в день. Санитарные условия приведены в порядок. Эти мероприятия (такой же впечатляющей была самоотдача гражданского населения) имели существенный положительный резонанс в общественном мнении. Производственные показатели ленинградских предприятий достигли уровня июня 41-го года.
Мы ещё раз повторим эту последнюю фразу из донесения немецкой разведки:
«Производственные показатели ленинградских предприятий в голодном марте 42-го достигли уровня июня 41-го года, т.е. довоенного».
Надо ли кому-то ещё объяснять, почему мы выиграли ту войну?
***
Из дневника Николая Свинцова. 1943
На Кировском - следы вчерашнего обстрела: воронки, верхушки деревьев срезаны снарядами. Дворники подметают мусор, битое стекло Лица прохожих невозмутимо спокойны, просты. За решеткой госпитального сада столпились раненые. Долго-долго смотрят на прохожих... Стосковались, видно, бойцы.Утро чистое — голубой отблеск неба на всем: на брусчатке, на асфальте... И на душе светлеет.
В горкоме комсомола обсудили борьбу с вражескими агентами. Вспомнили митинг молодежи во дворце Урицкого 14 сентября 1941 года.
_ Товарищ Свинцов, а вы знаете, что после этого митинга около пятисот тысяч человек ушло на фронт добровольцами? Запись была колоссальная, - почти все комсомольцы города. Всего за июнь - сентябрь 1941 года Ленинград дал семьсот тысяч добровольцев из молодежи.
Читал сводки. Гауляйтер Эрих Кох: «Я выжму из Украины последнее чтобы обеспечить вас и ваши семьи» (декабрь 1942 года, из его письма к армии).
Старая тема Украины! Для фашистов — это политический и территориальный центр войны: это 40 000 000 населения; это чернозем, хлеб, скот, порты, руда, уголь... Ясно, что главные операции там, — на Юге.
В газетах вопиющие материалы о фашистских зверствах. — Одного старика за отказ от работы приговорили к повешению. Убили семилетнюю девочку за слова «наши придут», подслушанные ею у взрослых... Бешенство подкатывает к сердцу! Чем
ответить, как отплатить этим фашистским скотам?!
Радио, в 11 вечера. — Наши войска взяли Большую Даниловку (в полутора километрах от Харькова). Бои в шести километрах от Карачева. Взят Спас-Деменск (смелый обходный удар на болотистой местности). Натиск Красной Армии усиливается.
Где же будет главный удар? А союзники второй месяц доламывают две немецкие дивизии и итальянские части в Сицилии...
14 августа 1943 года
В 11 утра, по радио. — Активность английской авиации: налеты на железнодорожный
узел Рима, на Северную Италию, на Берлин. Американская авиация совершила налет
на Курильские острова.
Черчилль все еще в США. Видимо, нужны новые решения: с Италией дело не вышло —Сегодня День авиации. Третий раз за время войны он отмечается в боях. Война застала нашу авиацию в период перевооружения. Немецкие самолеты превосходили наши скоростью, маневренностью, интенсивностью огня. Все бои в 1941 году — это неравные упорные поединки, из которых, — к чести наших летчиков, — они все же не раз выходили победителями... Немцы рассчитывали смять нашу авиацию. Но это им не удалось.
...Страна напрягла все усилия. Конструкторы, геологи, металлурги, рабочие, летчики работали не покладая рук...
В 1944 и 1945 годах англосаксам хочется быть в Европе полицейскими, а после воины — хозяевами, туристами и купцами...
***
Был особист 341 полка Витя Ромашин. Рассказывал, что, когда наши «катюши» били по одному из участков, финны кричали: «Бейте подальше, там немцы» Наши войска в 17 - 25 километрах от Харькова. Взят Богодухов. На Брянском направлении наше наступление успешно развивается Смотрю на Летний сад, на цветы и огородные гряды, на дубы. И радостно голубое небо... Сколько во всем этом жизни, силы!..
***
Москва Лето 2007 года.
Чем дальше изучал старший лейтенант дело Владимирского -Владиславлева и его «коллег» по измене, тем сильнее было у Виктора некое двойственное впечатление. Во первых поразила его та скрупулезность, та тщательность с какой проводилось расследование. Показания снятые с десятков свидетелей, перекрестные допросы и вполне квалифицированные очные ставки. Не всякое рядовое уголовное дело сейчас расследуют так квалифицированно и в то же время лаконично.
Хотя он никогда особо не верил в россказни демократических историков о том что главным орудием следователя в «страшные сталинские времена» были кулак и дубинка но все равно не мог не отметить.
И это не мог не признать даже Толстунов, правда «мемориалец» и тут не мог не подпустить шпильку. «Ну, наверное с «врагами народа» так не церемонились —план выполнять было надо». Хотя, насколько он мог понять, с реальными уголовными делами того времени его визави не работал.
Но вот по существу дела у него были некие сомнения.
И прежде всего ему была непонятна личность майора Владимирского.
С одной стороны, был соблазн списать измену на личную обиду. Сперва вычистили из РККА видать за непролетарское происхождение, а потом его, офицера, фронтовика, пережившего тяжелую финскую компанию, за мелкое опоздание из отпуска отправили в лагерь, к блатарям и хулиганам.
(Выходит, не только простых рабочих могли посадить по пресловутому указу 1940, и на представителей элиты это распространялось! Хоть глупая и жестокая, но справедливость).
Но ведь разобрались, выпустили...
И с другой стороны — он ведь не перебежал к немцам или финнам в страшном сорок первом, пережил вместе с Карельским фронтом тяжелейшую зиму сорок второго.
Его путь до того самого боя —это путь честного солдата, явно не самого плохого —батальон ему ведь доверили.
Перечитывая скупые, по-армейски лаконичные строки его показаний о том, как Владимирский попал в плен, он не мог не сочувствовать этому человеку.
Попал в плен. Нет тут ли причин - обида на «подставившее» его батальон командование?
Нет —вздор! Попал он в плен не в дурацкой атаке в лоб на пулеметы —как об этом любили трубить нынешние «историки», которым лишь бы плюнуть в прошлое. Операция была организована по всем правилам, сочетание штурма и глубокого обходного маневра. А что не вышло — военное счастье ведь тоже категория вполне реальная.
И даже в почти безнадежном состоянии, не сдался в плен, а был именно в плен взят.
В лагере тоже не сразу побежал предлагать свои услуги хозяевам. Скорее, имел место типичный процесс втягивания, о котором рассказывают еще на первом курсе института ФСБ, но о котором простому пехотному офицеру с незаконченным средним образованием было неоткуда узнать.
Может быть —не такая уж большая его вина в самом деле? Тем более, он как будто не был самым активным среди фигурантов. Ивасенко-Лебеденко по его впечатлению был куда как более целеустремленным врагом.
В попытках прояснить ситуацию, он даже затребовал справку на воинскую часть и командира Владиславлева –генерала Кирпичникова. Но ничего полезного из нее не извлек.
«43-я стрелковая дивизия была сформирован в 1920-е годы в Великих Луках как территориальное соединение Ленинградского военного округа. Осенью 1937 года была предислоцирована непосредственно в Ленинград.
Участвовала в советско-финляндской войне 8.10.1939 входила а в состав 50-го стрелкового корпуса. Заново переформована 24.10.1939. В октябре находилась в Лемболово. 30.11.1939 перешла границу Финляндии в направлении на Памппала, где участвовала в боевых действах до 20.12.1939. Затем в резерве 7-й армии. К началу 1940 г. дивизия передислоцировалась на передовую в район Пихкала-Юванрууки. В 1940 находилась в составе 10-го стрелкового корпуса, 31.01 - 03.02.1940 в составе 34-го стрелкового корпуса, из которого попала в резерв 7-й армии оттуда 29 02.1940 была передана в 28-й стрелковый корпус. Принимала участие в боях на побережье Репола 12.03.1940. 1.04.1940 выведена от границ Финляндии.
За участие в советско-финляндской войне дивизия была награждена орденом Красного Знамени. Во время Великой Отечественной войны принимала участие в обороне
Ленинграда, освобождении Эстонии. В состав дивизии входили 65-й, 147-й, 181-й стрелковые, 162-й артиллерийский полк. Завершила боевой путь в составе 67-й армии 3-го Прибалтийского фронта. За боевые заслуги удостоена почетного наименования «Тартуская».
После войны дивизия была дислоцирована в ПриВО. В 1957 году дивизия из стрелковой была переформирована в мотострелковое соединение, а затем -469-й окружной учебный центр (Куйбышев)
Дивизией командовали:
Смирнов Илья Корнилович (01.1935 - 06.1937), комдив
Бондарев Андрей Леонтьевич (04.1938 - 08.1939)
Кирпичников Владимир Васильевич (23.08.1939 - 10.09.1941), комбриг, с
05.06.1940 генерал-майор
Начальники штаба: Яковлев (-1940), майор
Состав в сов.-фин. кампании: 65-й сп, 147-й сп, 181-й сп, 200-й сп, 162-й разведбат, 369-й отд. танк, бат. (Уточнить несоответствие с текстом 162-й или 200-й разведбат)
Полевая почта № 186 (1940).
И ниже.
Командир 43-й сд, генерал-майор В. В. Кирпичников оказался в финском плену. 28 июня 1950 г. он был расстрелян за то, что «потерял управление войсками, выдал финнам секретные данные о советских войсках, клеветал на советский строй и восхвалял финскую армию», в июне 1957 г. -реабилитирован посмертно)»
Да — печальная история. Если был виновен —то почему так долго тянули с разбирательством? Если невиновен — то опять же: в 1950 даже матерых убийц из гестапо не всегда расстреливали? И спросить теперь уже не у кого...
Кто другой может и ухватился бы за это —и комдив с гнильцой, а подчиненный так вообще шпион. Но элементарная добросовестность протестовала против подобной идеи. Еще заговор выдумать — и масонскую ложу с покойным Кирпичниковым во главе... Нет — пожалуй, в прошлом Владиславлева копаться бесполезно.
А вот двое других?
Написать что ли запрос в Киев —пусть копнут: осталось ли что на этого Ивасенко-Лебеденко в СБУ? Брехал насчет «организации» он или нет? Это не так просто, но есть же соглашения о сотрудничестве? Или они только на террористов распространяются? Ладно, а вот что с Голевым?
Тут тоже нечто непонятное, хотя и в другом ключе.
С одной стороны —Голев работник юстиции. С другой —нигде не числится. Он конечно мог просто наврать вербовщикам, набивая себе цену — вряд ли финская разведка могла проверить такую деталь как работа в наркомате юстиции. А с другой? Известно, что из юридического техникума прямая дорога в некое ведомство, работником которого является сам старший лейтенант.
Мог ли Голев хотя бы теоретически быть советским разведчиком? Пусть не заброшенным в тыл к финнам, но попавшим в плен и начавшим действовать на свой страх и риск? Но тогда почему при возвращении он не сообщил об этом?
Испугался? Но чего?
Да — а он еще думал что дело простое и ясное, когда за него принимался!
***
Из материалов уголовного дела.
«…ИВАСЕНКО, при эвакуации полуострова Ханко, 3 декабря 1941 г. теплоход «СТАЛИН», на котором ехал ИВАСЕНКО, подорвался на минах, после чего он вместе с остальными был пленен немцами в финском заливе в 40-50 км. от гор. Таллин.
(л.д. 147)
После пленения ИВАСЕНКО был передан финнам, после чего через ряд пересыльных пунктов направлен в финский лагерь для советских военнопленных, который размещался на полуострове Ханко. Находясь в плену, ИВАСЕНКО на допросе финскому командованию сообщил о месте расположения минных полей, а также и другие секретные данные, известные ему.
(л.д. 149-154)
Находясь в лагере советских военнопленных на полуострове Ханко, ИВАСЕНКО 19 декабря 1941 г. финским командованием лагеря был назначен командиром роты над советскими военнопленными, в должности которого работал до марта 1942 г., после чего был назначен командиром батальона, работал до мая 1942 г. Являясь командиром батальона ИВАСЕНКО донес финскому командованию на 60 человек советских моряков, которые находясь в плену у финнов, готовились совершить побег.
(л.д.159-163, 316)
Будучи на полуострове Ханко, ИСАСЕНКО по заданию финского представительства написал схему управления дороги и схему начальника управления восстановительных работ в ж.д. транспорте, о возможности использования трофейных финских перевозов и вагонов на участке Беломорск-?? Кроме того донес на 2 человек советских военнопленных (Башкирова и Медведева), которые пытались совершить побег из лагеря.
(л.д. 164-165)
12 июня 1942 г. ИВАСЕНКО с полуострова Ханко был направлен в офицерский лагерь № 1 для советских военнопленных в м. Каккури. Находясь в указанном лагере, ИВАСЕНКО с августа по декабрь 1942 г. являлся секретарем суда ?? В октябре 1942 г. находясь в лагере, ИВАСЕНКО дал согласие служить в финской армии, после чего в декабре 1942 г. в качестве старшего над группой 34 человека советских военнопленных был направлен в населенный пункт Лахтовари (Финляндия), где работал до 23 апреля 1943 года на торфоразработках, у финского капиталиста.
(л.д. 161, 166, 168)
Работая на торфоразработках в качестве старшего, донес финскому командованию на 11 человек, которые работали вместе с ним о том, что они саботируют и проводят антифашистскую пропаганду, за что последние были отправлены в лагерь военнопленных, четверо из которых были подвергнуты телесному наказанию по 25 розг.
(л.д. 168-169, 239)
В конце апреля 1943 г. ИВАСЕНКО был вызван в лагерь для советских военнопленных, где от следователя Конаровского получил две анкеты, после заполнения которых был
27 апреля 1943 г. в г.Петрозаводске ГОЛЕВ был завербован финским офицером Хильянен для работы в финской школе разведки, о чем он дал обязательство и присвоил псевдоним «ЛАНДЫШЕВ».
(л.д. 250, 267)
После вербовки ГОЛЕВ 17 июня 1943 г. был назначен заведующим секретным столом при школе, где хранились документы, отобранные у советских военнопленных и убитых. Одновременно ГОЛЕВ работал преподавателем по легендам для курсантов, обучавшихся в финской школе разведки.
(л.д. 259, 270-272)
В октябре 1943 г. ГОЛЕВ по заданию шефа школы разведки «Патерсона» производил допрос двух партизан, судьба которых неизвестна. Кроме этого, находясь в разведшколе написал работу «документы, действующие в Красной Армии в период 1941-1943 г».
(л.д. 272)
Работая в финской школе разведки, ГОЛЕВ в августе месяце 1943 г. принимал участие в составлении легенд для 10 курсантов, окончивших разведшколу, которые со шпионско-диверсионными заданиями в сентябре 1943 г. были переброшены в тыл Красной Армии для работы в пользу Финляндии.
В сентябре 1943 г. ГОЛЕВ для преподавателей и курсантов финской школы разведки читал лекцию о международном положении в антисоветском духе.
19 октября 1944 г. в составе эшелона быв. советских военнопленных выехал из Финляндии, а 25 октября 1944 г. прибыл в Подольский спецлагерь.
НА ОСНОВАНИИ ИЗЛОЖЕННОГО:
ВЛАДИСЛАВЛЕВ Александр Владимирович, 1898 г. рождения, уроженец и житель г. Москвы, русский, гр-н СССР, со средним образованием, женатый, быв. член ВКП (б) с 1919 по 1924 г. исключен как сын священника, судим в 1940 г. по ст. 183-7 ч. «д» УК РСФСР к 3 г. ИТЛ, бывший командир батальона 268 СП, 186 СД, в звании майор.
ОБВИНЯЕТСЯ В ТОМ, ЧТО:
Находясь в плену у финнов с октября 1942 г. по февраль 1943 г. являясь старшиной лагеря, проводил суровый режим для советских военнопленных, составил список на 30 человек «неблагонадежных» советских военнопленных, которые были отправлены в специзолятор и лагерь политруков.
1 февраля 1943 г. был направлен в финскую школу разведки, где дал подписку обязательство и присвоил псевдоним «ВЛАДИМИРОВ», после чего был зачислен курсантом на курс разведчиков и обучался до 15 апреля 1943 г. и начальником сводного курса, а затем по 23 февраля 1944 г. являлся помощником шефа школы разведки. Кроме того читал лекции на тему: «объекты экономической разведки» для курсантов, которые готовились для переброски в тыл Красной Армии со шпионско-диверсионными заданиями.
В Петрозаводском и Таймицком лагерях для советских военнопленных делал информацию о «РОА» и произвел вербовку 30 человек из числа советских военнопленных в финскую школу разведки.
В финской разведшколе в течение 2-х недель в августе 1943 г. являлся резидентом, кроме того написал по заданию «Петерсона» конспект: «объекты экономической разведки в СССР» и переработал конспект: «Тактика разведки». Неоднократно перед преподавателями и курсантами выступал с международными обзорами, в которых доказывал о неизбежности поражения Красной Армии и победы немецко-фашистских войск, а также писал контрреволюционные и буржуазно-националистические статьи в журнале, который издавался при разведшколе.Находясь в плену у финнов и в разведшколе, проводил активную буржуазно-националистическую деятельность среди военнопленных украинцев, т.е. в преступлениях предусмотренных ст. 58-1 «б» УК РСФСР.
ГОЛЕВ Павел Тимофеевич, 1915 г. рождения, уроженец с. Битюк-Матреновна, Щучьенского р-на, Воронежской области, русский, гр-н СССР, быв. кандидат в члены ВКП (б) с 1942 г., не женатый, со средним образованием, в 1937 г. осужден во ст. 109 УК РСФСР к 5г. ИТЛ, наказание отбыл, бывший командир роты 290 СП, 196 СД, в звании мл. лейтенант.
ОБВИНЯЕТСЯ В ТОМ, ЧТО:
Находясь в плену у финнов, по заданию Конаржевского написал схемы ж.д. станций Куд, Ням-Озеро, Конройла и Верман.
27 апреля 1943 г. в г. Петрозаводске был завербован финским офицером Хильянен для работы в финской школе разведки, о чем дал обязательство и присвоил псевдоним «Ландышев».
С 17 июня 1943 г. по 23 февраля 1944 года работал заведующим секретным столом при школе разведки, где хранились документы, отобранные у советских военнопленных и убитых. Кроме этого являлся преподавателем по легендам, для курсантов, обучавшихся в разведшколе.
В октябре 1943 г. по заданию «Петерсона» производил допрос двух партизан, судьба которых неизвестна. Кроме того написал работу: «документы, действующие в Красной Армии в период 1941-1943 г.»
Принимал участие в составлении легенд для 10 курсантов, окончивших разведшколу, которые со шпионско-диверсионным заданием были отправлены на территорию СССР.
«УТВЕРЖДАЮ» САНКЦИОНИРУЮ
Начальник Отдела контрразведки Военный прокурор 59 Армии
«СМЕРШ» 59 Армии-Полковник Подполковник Юстиции
БАРАНОВ БУРЯК
20 октября 1944 г. 20 октября 1944 г.
***
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
об избрании меры пресечения
«20 октября» 1944 года Действующая Армия
Я, Зам. Нач. 4 отделения Отдела Контрразведки «СМЕРШ» 59 Армии капитан БАРКМАН, рассмотрев материал о преступной деятельности бывшего военнослужащего Красной Армии
ГОЛЕВА Павла Тимофеевича, 19154 г.р.
НАШЕЛ:
ГОЛЕВ подозревается в преступлениях, предусмотренных ст. 58-1 п «б» УК РСФСР.
Принимая во внимание, что он находясь на свободе может скрыться от следствия и суда, руководствуясь ст. от 145 и 158 УПК РСФСР.
ПОСТАНОВИЛ:
Мерой пресечения способов уклонения ГОЛЕВА Павла Тимофеевича от следствия и суда избрать содержание под стражей.
О чем в порядке ст. 143 УПК РСФСР объявить арестованному под расписку в настоящем постановлении.
В соответствии со ст. 160 УПК РСФСР копию настоящего постановления направить Военному Прокурору 59 Армии и передать начальнику КПЗ для приобщения к личному тюремному делу.
Место содержания под стражей избрать КПЩ Отдела Контрразведки «СМЕРШ» 59 Армии.
Зам. нач. 4 отделения ОКР «СМЕРШ» 59 армии-капитан БАРКМАН
«СОГЛАСЕН» : начальник 4 отделения майор БАЮКОВ
Настоящее постановление мне объявлено 22 октября 1944 года
Подпись
Голев
***
Исторический факт. В 1942 году машинист паровоза Николай Лунин купил эшелон угля на полученную им Сталинскую премию и лично доставил его в окружённый Сталинград.
Глава 10
***
Из Интернет-дискуссий.
Сейчас навязывается такой сценарий – особист с перекошенным лицом избивает бежавшего из плена (естественно, при побеге убившего много врагов), заставляя его подтвердить, что он немецкий шпион (что конечно не так).
Расчёт такой – больше шпионов поймал, может и повысят, а что невинный человек пострадал, так это особисту в радость, ведь он - коммунист. Также фильмами и книгами намекается, что абсолютно всех побывавших в плену или окружении особисты расстреливали или «штрафбатили». В первые месяцы после подписания приказа № 227 нечто похожее было. Требовалось остановить немецкое наступление на Сталинград и прекратить панику среди собственных войск. Очень много было окруженцев, среди которых могли быть шпионы. Однако даже тогда, в конце 1942 года, солдат, вырвавшийся из окружения или плена, не обязательно попадал в Особый отдел. И даже попавший на проверку не обязательно репрессировался или попадал в штрафные части. Вот одна душещипательная история про зверства компетентных органов. Младший лейтенант Семён Тимофеевич Хохлушкин был заместителем командира авиаэскадрильи 618-го штурмового авиаполка (ШАП), летал на Ил-2. За невыполнение боевого задания без уважительной причины и поломку штурмовика был направлен в 206-ю штрафную штурмовую эскадрилью. Сделав 18 боевых вылетов (в принципе, его уже хотели восстановить в своей части), 25 сентября 1942 года был сбит и с сильными ожогами попал в плен. Уже 30 сентября он с другим раненым бежал, а 3 октября беглецы вышли к своим.
Три недели Хохлушкин отлёживался и проходил проверку в СМЕРШ, а потом его назначили заместителем командира не штрафной, а обычной авиаэскадрильи в 811-й ШАП. В августе 1943 года уже старший лейтенант Хохлушкин стал командиром эскадрильи, но опять его сбивают и опять он в плену. В апреле 1945 года Хохлушкина, работающего в каменоломне в Германии, освобождают американцы. Опять он на проверке у СМЕРШ, однако, всё кончается благополучно и больного Хохлушкина демобилизуют.
После войны он устроился на подмосковный авиамоторный завод № 500 (секретное предприятие). Штрафные эскадрильи были созданы в начале 1942 года, но уже в конце осени этого же года они почти все исчезли, а к середине 1943 года окончательно. Количество штрафных авиаэскадрилий (штурмовых, истребительных, бомбардировочных) было очень скромным – в трёх воздушных армиях вместе взятых было шесть штрафных эскадрильи и одно звено. Максимальное количество лётчиков-штрафников в каждой эскадрильи было 2-10 человек, в одной вообще никогда не было ни одного штрафника, а в звене два лётчика-штрафника. Основным поводом попадания в такие части – авария самолёта, трусость в бою, пьянство, уклонение от обязанностей. О статистике - в конце войны из плена было возвращено 1,8 млн. человек, из них 1 млн. было направлено на службу в армию, 600 тыс. направлены в рабочие батальоны восстанавливать страну, а 235,4 тыс. за содействие врагу были направлены в лагеря. Последняя категория – это власовцы, полицаи, решившие замаскироваться под пленных, а также лагерные доносчики и сотрудничавшие с немецкой администрацией.
А теперь о методах дознания. Ещё со времён европейской инквизиции всем известно, что при избиении и пытках человек признается в любом поступке. Поэтому особисты действовали по-милицейски – протоколировали показания, пытались найти свидетелей, вопросами запутать подозреваемого, запросить характеристику по месту службы и т.д.
***
Январь 1944. Разведшкола НКВД, Вологодская область.
...Кабинет генерала казался небольшим; почти всю торцовую стену занимало высокое окно; кроме массивного письменного стола и сейфа, здесь были стулья для посетителей - и более ничего. Всю стену занимала огромная карта Германии.
Сейчас тут сидел преподаватель немецкого языка. на вид обычный старорежимный интеллигент -вдруг срочно попросивший начальника школы принять его.
Так что вас беспокоит, Аркадий Аркадьевич??
—Мне бы не хотелось, товарищ генерал, поднимать напрасную тревогу но тем не менее...
Добродушно улыбаясь, генерал кивнул -мол, продолжайте...
—Я по поводу курсанта Коверды...
—И что же Коверда?
—Он немец.
—Это точно? —только и спросил генерал.
—Насколько я знаю свой предмет... —констатировал преподаватель.
Генерал вздохнул, потом вышел из-за стола и прошелся взад-вперед по кабинету.
Он привык доверять своим подчиненным. Тем более, он отлично помнил —во что обошлась всем им, всей стране недоверчивость к данным разведки всего каких -то два с половиной года назад. Но вместе с тем, что бы не говорили вышестоящие указания насчет поисков врагов, он опять таки привык воспринимать их критически —потому как тоже знал — во что стал поиск врагов на пустом месте.
—Ладно, - генерал сел на место. - Рассказывайте.
—Я все понял к концу занятия с ним. Как вы знаете, мы стараемся сделать немецкий наших учеников естественным. Но не таким языком, на каком говорят в Германии, а языком фольксдойче, или выходцев с окраин —людей, которые в Германии, может быть, даже и не бывали, или каких-нибудь остзейских или саарских немцев. Только там можно замаскировать произношение —сами понимаете, подлинные знатоки языка идут на вес золота и проходят не по нашей школе.
Специалист угадает такого фольксдойче с первой же фразы. А со второй назовет его родину —хоть Польшу, хоть Бельгию.
Так вот —скажу вам: можно натаскать человека до такой степени, что его будут принимать за саарца или силезца даже свои. Но саарец никогда не заговорит берлинским диалектом. А вот курсант Коверда определенно говорит не так как говорил бы по-немецки поляк, каковым он у нас числится, но и не по саарски —как мы его дрессируем.
—Понятно, —бросил генерал. Он точно ничего не понял?
—Не должен... —сообщил преподаватель после короткой паузы.
—Очень хорошо. То есть очень нехорошо... -поправил генерал сам себя.
—По крайней мере, товарищ генерал, хорошо что мы его вовремя разоблачили...
А через два дня перед генералом сидел Свинцов.
—О ситуации тебе сообщили?
Свинцов кивнул.
Шпион в воинской части —это плохо. Очень плохо.
Но шпион в твоей разведке —это намного хуже. Хуже пожалуй, и представить себе невозможно. Нет, пожалуй возможно -хуже может быть только шпион в контрразведке.
До этого пока не дошло, слава Богу.
И именно поэтому он и приехал в разведшколу, укрывшуюся в вологодских лесах, чтобы проверить —не завелся ли там враг.
Они хорошо знали друг друга — уже почти два года. Именно тогда еще подполковник Арабов когда -то сосватал выздоравливающего младшего лейтенанта в СМЕРШ.
—Ты знаешь, почему вызвали именно тебя? - спросил генерал.
—Не нашлось другого?
—Нет —просто ты умеешь чувствовать допрашиваемого, —сообщил генерал. У тебя они признаются —не в том что хочется тебе, и не в том, в чем хотят признаться сами, а во всем.
Не знаю как ты это умеешь — но факт.
Свинцов сидел лицом к окну, и потому генерал ясно увидел, как его серые глаза словно потемнели на несколько мгновений, словно заглянули в себя.
-Ничего себе! —пожал плечами старший лейтенант. Прямо маг какой-то я получаюсь, Вольф Мессинг...
Генерал засмеялся добродушно. Он почувствовал, что сразу взял верный тон и польстил его самолюбию Свинцова.
По памяти генерал представлял Свинцова другим. Попытался вспомнить самое первое впечатление от сегодняшней встречи - и не смог. Генерал напряг память, но это не помогло, потому что, увы, вспомнить было нечего, и тогда он подумал: «Старею...»
—Ага... - Генерал потянулся к чернильнице, взял перо, отложил его, забарабанил пальцами по столешнице.
-Отлично, Николай. А сделаешь ты вот что...
...Коверда вошел в кабинет энергично, каждое движение и поворот тела соответствовали уставу.
—Разрешите?
— Прошу вас.
— Курсант Коверда прибыл для...
Он не договорил и несколько мгновений стоял молча, с остановившимся на Свинцове взглядом, в ярком свете июньского солнечного утра, когда нет теней, когда все на виду, каждая предательски дрогнувшая мышца, а пульс, кажется, проломит виски и разорвет вены на стянутом воротничком, будто петлей, горле.
Он смотрел на Свинцова, и не мог выдавить из себя ни слова. Наконец как-то совсем по-граждански, плечом, он прикрыл дверь, привалился к ней на миг, явно получив от этого облегчение, и сказал:
— Здравствуйте, товарищ старший лейтенант.
—Проходите, товарищ Коверда. Садитесь вот сюда. Разговор предстоит долгий.
Николай говорил еле-еле, необычно вяло и вязко, словно кашу жевал. Но это не было игрой в чистом виде, хотя у него было заготовлено несколько вариантов... Он сейчас искренне считал себя уставшим человеком - утомленным и физически и умственно...
— Вы успели хорошо подготовиться?
—Так точно, товарищ капитан.
— Судя по записи в журнале, вчера вы показали неплохое знание Кенигсберга. Однако допустили несколько мелких ошибок. - Свинцов открыл журнал, нашел нужную запись; читая, водил пальцами вдоль строк, видать, почерк был не самый разборчивый. - Да ошибки, в общем, несущественные, но вы же знаете, товарищ Коверда, в нашей работе мелочей нет, каждая может стоить жизни вам или вашему товарищу... не дай Бог, из-за «мелочи» и операцию загубить недолго...
Общие фразы удобны тем, что их не надо придумывать и задумываться над ними не надо; они сами слетают с языка, льются, льются, словно заклинание или наговор гипнотизера.
Накануне Коверду «гоняли по Кенигсбергу». Когда Николай сравнивал фотографии Коверды перед беседой и после нее, он не мог удержаться от улыбки: после беседы лицо Коверды будто вширь раздалось; словно это лицо стягивали внутри какие-то замки, а теперь их все разом сняли... И эту ночь Коверда спал хорошо - не сравнить с предыдущими - и на сегодняшнюю повторную беседу пришел с выражением лица уверенным и спокойным. Но вдруг увидел перед собой не вчерашнего преподавателя, а Свинцова - и сломался. За несколько мгновений, что он стоял возле двери, его лицо почернело и провалилось. Это происходило буквально на глазах, как говорится, зрелище не для слабонервных. Однако по лицу Свинцова он не смог бы об этом догадаться. Николай изучил эти мгновения, знал, как это бывает, столько раз видел, как люди осознают свой крах и что с ними после этого происходит... Он знал: прямо сейчас можно начинать обычный допрос, риска почти не было; вернее, небольшой риск все же был: человек мог еще немного посопротивляться по инерции, не столько сознательно, сколько из упрямства…
—Вы член НСДАП? –спросил Свинцов не отрывая взгляд от бумаг –как спросил бы о желании закурить или выпить чаю.
Коверда промолчал, но по судорожному вздоху Николай понял –сработало, враг сломан.
Но промолчал, выдержав паузу.
—Итак? — осведомился Свинцов спустя пару минут.
—Спрашивайте, —убито изрек курсант
—Звание в СС?
-Оберштурмфюрер, — чуть слышно произнес Коверда.
—Вроде молоды слишком, —нарочито позволил себе усомнится Свинцов
—Перед самой заброской получил повышение, —словно оправдываясь бросил Коверда.
—Перед заброской, говорите, простите не знаю как вас...
—Карл... Карл Больцман...
—А как вас в СС взяли с таким неарийским носом?
—Пластическая операция, —охотно пояснил Коверда-Больцман
—Больно было? —сочувственно бросил капитан
—Ну, две недели саднило как песок под кожу насыпали. Зато результаты были превосходны. -Я две недели жил среди людей, знавших настоящего Коверду, и никто во мне не заподозрил чужого.
—А все родственники Коверды надо полагать действительно уничтожены?
—Это не моя вина, герр гауптманн, — вскочил немец. Мне подготовили легенду, я только использовал ее. А родственников Коверды… по приказу свыше. Это не моя вина, —повторил он.
—Их сожгли в хате как вы и сообщили в анкете?
—Да. За этим специально проследили. Война, герр гауптманн. Моя легенда должна была быть безукоризненной.
—А гибель Лепельского отряда - ваша работа?
—Нет. Отряд Громецкого как раз был выбран как идеальный трамплин для меня, но чертовы головорезы этой свиньи Побигущего все испортили! Моя группа была вынуждена бежать в лес после этого разгрома.
—Кстати Больцман —вот тут на вас характеристика командира отряда. Тут сказано что вы убили многих немцев. Два эшелона пущенных под откос чего стоят! А трех офицеров вы прикончили собственноручно. Одного даже повесили. Вам никогда не жгла руки кровь соотечественников?
—Это были издержки крупной игры, герр гауптманн. Когда я уходил в лес, я имел задание попасть в советскую разведку. Все делалось только ради этого. И я почти добился своего. И должен сказать —ни одного русского я не убил, кроме двух полицаев...
—Это уже не важно.
—Меня расстреляют? —с дрожью в голосе осведомился Коверда.
—К сожалению —нет, —бросил Свинцов. Если конечно вы согласитесь предать ваш рейх.
—А у меня есть выбор?? Я видел как умирают под пытками ваши, которые не захотели принять проигрыш. Я так не могу, —простодушно сообщил Больцман. Я же не идиот, вроде Громецкого!
Свинцов вскочил, и притянув немца за шкирку, процедил.
—А не можете – так и не оскорбляйте тех кто может!
***
Из дневника Николая Свинцова. 1944.
...Сейчас вспоминаю свою довоенную жизнь, и чувствую себя старым —не по годам, не по силе: по духу. Та жизнь кажется чем-то совсем невероятным, утраченным раем. Не знаю –зачем пишу –как будто бы не о себе, а о каком-то молодом и очень наивном парне из какого-то романа. Видать, война все перевернула и обострила память;.
Я мысленно возвращаюсь к своим окопным годам и не могу больше справиться со сложным, горьким чувством, которое меня не покидает. Это — мое субъективное и объективное отношение к беспощадности мира это — знание войны, которое уже переполняет меня; это — тоска о безвозвратно потерянном; это — странные повторы ощущений, год за годом. Четверть века всего без малого за спиной — а как будто столетний старец.
…Дом где я жил — на Советской был огромен, и всегда казалось, что все живут сами по себе, и если знаешь еще кого-нибудь из жильцов, так только наглядно, а самое близкое знакомство дальше просьбы о куске стирального мыла или коробки спичек, чтобы лишний раз не бежать в магазин, не шло. Хотя наша коммунальная квартира была дружной.
На двадцать пять человек – ни одного скандалиста или хулигана.
Я хотел пойти по пути моего отца. И была у меня мечта – строить города на дне моря, про какие я читал в фантастических книгах. Я даже начал тайком чертить проекты –на первом курсе. Помню, мы с друзьями еще спорили – лучше ли собирать их на месте, из буксируемых на понтонах секций, или же построить целиком в доках, как большие линкоры или лайнеры, а потом уже выводить на глубину и устанавливать на дне?
Но признаться, девушкам и прочим увеселениям музыке и танцам я уделял не меньше внимания. Мой преподаватель литературы и русского – Анна Григорьевна Остерман даже говорила, читая мои сочинения, что мне бы надо пойти по писательской или журналистской части.
По ее совету я даже записался в литературную студию. И так получилось, что там я встретил девушку, которую полюбил, Нину Шацкую. Правда, она писала стихи, а я –прозу (помню, набрасывал роман из жизни школьников).
При этом я не зря сказал –вновь встретил. Мы знали друга уже давно. Учились в одной школе но в разных классах, жили в разных домах но рядом. Она даже пионеркой стала раньше меня.
И как то после очередного занятия пошел я ее провожать.
Мы шли рядом по тротуару, а потом вдруг стали друг против друга и, встретившись глазами, как бы замерли.
—А у вас, поэт, глаза серо-голубые, и в них искрится улыбка. Симпатичная такая улыбка! –сообщил я Нине.
—А у вас, прозаик, глаза синие-синие, как море, и в них тоже искрится необыкновенно обаятельная улыбка, еще больше украшающая вас, —ответила она.
И мы оба засмеялись, как дети, у которых смех и слезы чередуются мгновенно.
—Хорошо!
Нина взяла меня под руку, и мы пошли по городу. Она что-то показывала, рассказывала, объясняла, а я вроде слушал и ничего не слышал — все мое внимание было поглощено ощущением ее присутствия рядом со мной, движением ее руки под моим локтем.
—Слушайте, прозаик! — уже иронично выговаривая это слово, обратилась ко мне Нина. — Мне кажется, вы слушаете и ничего не слышите. Это так?
—Да, вы правы! У меня в одно ухо влетает, из другого вылетает. Я весь во власти ощущения вашего присутствия. И у меня просьба— не называйте меня прозаиком — ну, какой я автор! — и не говорите мне «вы». Хорошо?
—Очень хорошо! Я сама хотела предложить вам это. Встретились два по-настоящему русских человека — зачем им так формальничать и официальничать? Наши улыбки и искренний смех говорят сами за себя. Мне почему-то приятно и радостно с вами, нет-нет не с вами — с тобой, русским, симпатичным, с таким русским лицом, широко открытыми доверчивыми глазами, по которым можно читать мысли. Я правильно говорю, Николай? Нет-нет, опять не так: не Николай, а Колька! Согласен?
—Господи! Что это происходит? Еще несколько часов назад мы не были знакомы, не знали друг друга, не представляли себе ничего подобного, что наступило сейчас, и вдруг — такой подарок, радость неописуемая, наслаждение видеть эти глаза,
ощущать прикосновение руки!
Я взял ее руку и замер, прижавшись губами к нежной ладошке:
—Ниночка! Происходит что-то неземное, что-то сказочное,
божественное.
А сейчас я будто вновь родился и впервые ощутил
радость жизни, радость бытия.
Не помню, когда и как оказались мы с Ниной на лавочке маленького скверика, сидящими вполоборота друг к другу. Я держал ее руки в своих руках.
—Твоя Ниночка хочет услышать от Кольки, когда он будет теперь в городе? — с игривой интонацией спросила она.
—Затрудняюсь ответить, Ниночка. Хотелось бы как можно быстрее увидеть Кольке Ниночку. — Улыбаемся.
Я смотрю на красавицу с длинной косой, из которой иногда она сооружала на голове подобие короны, оторвать взгляд от нее
было невозможно. Если около глаз и губ появлялись еле заметные морщинки и она начинала улыбаться, — человек очаровывался, а уж когда полные, нежные, красивые губы приоткрывались и обнажали жемчуг ее зубов, белых и блестящих, то был полностью покорен ее красотой!
У меня с Ниной еще с первого курса установились полудетские-полуюношеские взаимоотношения: то дружба, то грызня, то помощь в уроках, то злость друг на друга по разным пустякам.
В начале второго курса при нашем клубе организовался кружок танца, куда я, конечно, тоже записался. Руководить этим кружком приезжала пара преподавателей танца из Москвы. Они сами составляли пары, строго подбирая их по росту —партнерша должна быть на полголовы ниже партнера. Редким,
очень уж влюбленным друг в друга парам разрешалось заниматься
в кружке с нарушением разницы в росте.
Моей партнершей по указанию руководителя оказалась Таисия Афанасьева с нашего же курса, но из параллельной группы. Вот эту свою партнершу я и возил по воскресеньям в разные театры Москвы. Приезжая в общежитие, она с упоением рассказывала подружкам о спектаклях и операх. Так продолжалось несколько месяцев, за которые моя партнерша Таисия стала такой завзятой театралкой, что все ей завидовали, а она, уже действительно зная репертуар московских театров, давала советы — куда пойти и что смотреть или слушать.
Перед женским праздником 8 Марта курсы модного танца заканчивали обучение, и был устроен конкурс для всех двадцати пар. Каждая пара должна была пройти по два круга в пяти танцах: вальс классический, вальс-бостон (медленный, плавный), танго, медленное танго, фокстрот. В жюри вошло около десяти человек, которые по пятибалльной системе оценивали каждую пару. Главными судьями были, конечно, педагоги из Москвы, но и местные члены жюри представляли собой значительных людей, которые понимали толк в танцах: преподавательницы русского языка и литературы, немецкого языка, молодой обаятельный историк, представители профкома и комитета ВЛКСМ. Председателем жюри был избран директор техникума Алексей Васильевич Звездов, который сам был прекрасным танцором и на многих студенческих вечерах неоднократно показывал свое искусство. Заседало жюри недолго, минут десять-пятнадцать. Решение объявил педагог из Москвы:
—Первое место — Василий Кононов и Ирина Скорикова, второе место — Николай Свинцов и Нина Коркунова, третье место —Василий Модин и Кира Горская. Должен заметить, — продолжал он, —первое место могло оказаться спорным — обе пары танцевали отлично, но... у Кононова со Скориковой во всех танцах на лице была улыбка, а Коля и Нина почти не улыбались.
В танце всегда надо улыбаться — да и вообще в жизни. Улыбка украшает человека.
Девушки надели Ире надели на голову золотую корону, а моей Нине — серебряную.
И вдруг в танцевальный круг вышел директор техникума Семен Васильевич Ефимов и, обращаясь ко всем присутствующим, сказал:
—Дорогие девушки и юноши! Воодушевившись вашим замечательным танцевальным конкурсом и вспомнив свою молодость, я решил осуществить внеконкурсное выступление. Среди вас у меня нет постоянной партнерши, да и курс обучения у таких замечательных мастеров я не проходил, но если партнершей становится девушка,
любящая танцевать и хорошо чувствующая намерения партнера в
танце, то танец получится отличным. Поставьте мне вальс-бостон, а я выберу партнершу.
Почти все места первого и второго ряда занимали девушки. Семен Васильевич осмотрел всех из центра круга, потом обошел по кругу всех сидящих и, остановившись против Марии, протянул ей руку:
—Ну-ка иди ко мне, красавица!
—Ой, Семен Васильевич, а если я не смогу и только опозорю вас?
—Сможешь, сможешь! Я по глазам вижу. Ты должна быть умной и послушной ученицей-партнершей. Давай твою правую ручку, клади ее на мою ладонь, а левую клади на мое правое плечо. Выпрями свой позвоночник, приосанься. Не обнимать левой рукой, не прижиматься к партнеру — так, знаю, положено и так учили
Зазвучал вальс-бостон, и они буквально поплыли по кругу. Торжественно, красиво, грациозно. Хорошо, что Нина была на
каблуках — и то на голову ниже партнера оказалась. Все смотрели с удивлением, вниманием, восторгом. Музыка кончилась. Алексей Васильевич подвел партнершу за руку к ее месту, опустился на одно колено, поцеловал ей руку и посадил на место. Буря аплодисментов наполнила зал. Семен Васильевич поднял руку, останавливая аплодисменты. Когда стало тихо, он спросил:
—Все видели?
—Да! — ответ хором.
—Все поняли?
—Да!!! — еще громче ответ. Дождавшись тишины, он громко сказал:
—Вот, юноши! Такими галантными кавалерами вы должны быть со своими девушками. А с такой партнершей-красавицей затанцует и медведь. Ясно?!
—Ясно!!! — заревели все, и буря аплодисментов потрясла зал. Мы все любили и уважали нашего директора. Он был строг в меру, но справедлив, по-отечески добр и всегда приветлив.
За этот вечер-конкурс я (с помощью директора техникума) как-то по-новому увидел Нину. Увидел ее красоту, ее способность держать себя просто и возвышенно. Невольно исчезли сами собой наши прежние полудетские взаимоотношения. После окончания вечера танцев я с друзьями еще некоторое время музицировал с гитарой на крыльце женского общежития, выполняя просьбы исполнить некоторые модные в то время песни. Проходя мимо, Нина остановилась и довольно язвительно заметила:
—Что же ты, лауреат, не улыбался? Получил бы золотую корону для своей возлюбленной.
—Вот потому и не улыбался, что она не возлюбленная, а назначенная для прохождения курса обучения. Была бы ты на полголовы ниже и была бы моей партнершей, я б не только улыбался, а... хохотал бы во все горло... от радости.
—Ты что, научился комплименты говорить? Я за тобой этого не замечала, раньше ты все дерзости да грубости адресовал мне. Раньше мы были дети, поэтому и ругались, и чуть ли не дрались. Еще хочу просить, чтоб ты не сердилась на то, как я тебя величал на первом курсе. Ты помнишь?
—Нет, не помню. Что-то было обычное и простое.
Теперь я буду величать тебя романтично — Нинель, Ниночка. Хочешь?
—Хочу. Действительно романтично — Нинель! Мне нравится. Ты знаешь, лауреат, тебя я тоже буду величать, как ты выражаешься, романтично. Хочешь?
—Интересно, как можно Николая звать романтично? Меня друзья все больше величают: Колька, Колян, Никола…
—Нет, нет, они прозаичны, а мы-то с тобой романтики. Ты для меня теперь будешь… Николя! Почти по мушкетерски! Мушкетер Николя де Лиговка!
Мы засмеялись и остановились около скамейки, уже вблизи техникума, в нашем парке, где нами же, студентами, было установлено много скамеек для гуляющих парочек.
—Давай посидим в нашем парке. Мы ведь теперь романтики.
Отдалимся от суеты, от повседневных забот, тем более что как
многие утверждают: студенческие годы — самые лучшие годы
жизни. Ты согласен, Николя? — с интригующей интонацией и чуть насмешливо спросила Нина.
—Ты знаешь, Ниночка, все относительно. Смотря относительно чего идет сравнение. Ну, вот, например, есть понятие, вернее чувство человеческое, — счастье. Оно ведь очень разно образно. Есть счастье спортивных успехов или счастье наслаждаться изумительной музыкой, от которой в глазах появляются слезы. Есть счастье материнства, которое обязательно бывает у настоящих, достойных женщин. Есть счастье... обжорства. Есть такие люди и среди мужчин, и среди женщин, которые только и мечтают хорошо и вкусно пожрать. Но есть счастье самое главное—это счастье любви! Взаимной, вплоть до самопожертвования, счастье любви мужчины и женщины друг к другу. И эта любовь, и это счастье тоже бывают разными. Ну, например, встречаются парень с девушкой, знакомятся где-то — у друзей, в клубе на танцах, на свадьбе или вообще в трамвае, автобусе, в метро, если они москвичи — и у них начинается продолжение этого знакомства. Перечислить все это трудно. Они больше узнают друг друга, бывая вместе в разных местах, и симпатия у них переходит в любовь, в потребность постоянно видеть друг друга, быть всегда вместе. И чем дольше это совместное бытие продолжается, а доверие и преданность увеличиваются, тем сильнее становится любовь и больше счастья. Настоящая любовь, настоящее счастье! А бывает так: встречается пара — иногда молодых, иногда постарше, иногда и в возрасте. Переглянулись. Искра из глаз в глаза промелькнула. Молния блеснула. Кровь забурлила. Сердце застучало чаще. Взялись за руки. Воспламенились и быстро охладели. Разошлись — и никогда потом не встречались. Это любовь? Животная похоть. Да и не у всех животных так. У них, у животных и птиц, — свадебные игры, пляски, песни. Когда глухарь или тетерев токует весной, призывая подругу для продолжения рода, он в своем любовном пении забывает все и не слышит ничего, хоть руками бери его.
—Откуда ты это все знаешь? Твоя жизнь только начинается, а ты рассуждаешь, словно прожил больше половины ее?
—Ниночка, можно и до старости дожить и дураком остаться, а можно и в молодости успеть набраться ума. Я не хочу бахвалиться перед тобой, что я ах какой умный. Это никому не нужно. Но прочитал я уже порядочно. И это все в мозгу накапливается. Только Пришвин да Тургенев о лесных делах, о зверях, о птицах написали, Бог знает сколько. Конечно, Гегеля и многих других философов и мудрых людей я не изучал, но Станиславского прочитал всего, а у него столько умного, столько интересного и поучительного, что невольно в башке многое остается. А в результате начинаешь наблюдать жизнь, по-другому видеть то, чего другие не видят, чувства и ощущения становятся острее и тоньше.
А сейчас... Это даже трудно объяснить. Вот ты, приглашая сесть на скамейку, дотронулась пальцами до моей руки. Это же было что-то совсем иное, и мое ощущение от этого оказалось тоже иным. Прикосновение показалось необыкновенно нежным и ласковым, а ощущение от него... сладостное. Ведь это все что-то новое! Никогда раньше не испытанное. Ты меня понимаешь, Нинок? Честно?
—Понимаю, понимаю, мальчик мой! Ты был мальчишкой, забиякой и часто очень грубым, а сейчас я вижу и чувствую в тебе столько нежности и ласки, которые так и переполняют тебя, особенно сегодня, в этот какой-то необыкновенный день. Еще утром, когда мы встретились в парке, чтобы ехать в театр в Москву, я уже почувствовала удивительную перемену в твоем поведении, в твоем отношении ко мне. Ты как-то запросто взял мою руку, положил ее на свою, и мы пошли по нашему парку по направлению к станции. И хотя это было просто и естественно, но ощущения при этом были не просты. Все казалось возвышенным и даже торжественным. Нежным, обходительным и ласковым. Я бы даже сказала — любовным.
—Коля… —вдруг спохватилась Нина Ты что… полюбил меня? Серьезно! Ты это серьезно?
Я остановился. Взял ее руки в свои и, близко глядя в глаза — такие красивые, такие блестящие, словно искорки или звездочки на небе темно-синем, — сказал:
—Ниночка, красавица моя! Ты хочешь услышать мое признание в любви к тебе? Мы сегодня первый день заговорили с тобой о любви вообще и о наших с тобой взаимоотношениях в частности. Что это? Что произошло в наших отношениях, которые из детских, иногда грубых, дерзких, недружелюбных, пре вращаются в лирические, нежные, прямо романтические? Что это — начало любви или уже любовь? Не знаю. Давай проверим друг друга. Едем в театр. Едем в романтику. Едем в жизнь, и она покажет, подскажет, определит, соединит или разлучит.
И мы поехали в Москву, в жизнь, наполнившуюся для нас романтикой. Сидя сейчас на скамейке в нашем парке, после дня, проведенного в Москве, после мхатовского «Воскресения», мы уже окончательно поняли, что жизнь наша устремилась в новое русло, где кроме учебы в течение недели будет интересный отдых, заполненный посещением культурных центров Москвы. Не было театра, в котором мы не побывали бы с ней, не было музея или выставки, которые мы не посетили бы. За год, с марта 1937 до марта 1938 года, мы действительно настолько были переполнены всем этим, что студенты техникума (за исключением первого курса) называли нас «московские театралы.
А в 1939 меня призвали.
В этот же вечер я сбегал попрощаться с Ниной.
Прощание было коротким, но необыкновенно теплым. Она, по русскому обычаю, пожелали мне «ни пуха, ни пера», я послал её «к черту», и со слезами на глазах мы расстались.
Я конечно ни о чем не думал таком, но чувствовал –расставание будет долгим.
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
ДУБИНИНА Александра Андреевича
1911 года рождения, урож. Ст. Морозовская, Ростовской области.
ВОПРОС: – Назовите всех известных Вам лиц из числа административного, преподавательского и обслуживающего персонала школы финских разведчиков «Северный рог» ?
ОТВЕТ: – Мне известны следующие лица административного преподавательского и обслуживающего персонала школы разведчиков:
6. Преподаватель по циклу спецлекций б. капитан административной службы в Красной Армии «СЕРДЮКОВ» – настоящей фамилии не знаю, возраст около 30 лет, русский. По мнению курсантов «СЕРДЮКОВ» в Красной Армии был следователем, так как очень хорошо знает следственное дело, кроме того, финское командование ему часто поручало допросы русских военнопленных, могущих дать интересные данные по разведке. На этих допросах «СЕРДЮКОВ» добивается положительных результатов, о нем командование говорит, что «финские следователи учатся у него». При допросах вежлив, проницателен, методов массового воздействия не принимает. По рассказам «СЕРДЮКОВ» принадлежит к числу изменников завербованных до войны, этот вывод делается на том основании, что в лагере командного состава он не был, его никто там не встречал, также не был в лагере политсостава. В эти лагеря не направляются перебежчики, они определяются в финскую разведку на работу или содержатся в отдельном, специальном лагере. «СЕРДЮКОВ» – очень хорошо конспирирует себя в качестве его настоящей фамилии не знают не только курсанты, но и преподаватели. Также никому неизвестно его прошлое:
Майор ВЛАДИСЛАВЛЕВ, кличка «ВЛАДИМИРОВ» командир Северного рога РОА, вмешавшись в беседу мtжду курсантами в компании «СЕРДЮКОВА» сказал, что «СЕРДЮКОВ» – бывший член НКВД, «СЕРДЮКОВ» при этом начал быстро отрицать: «Нет, что Вы».
***
Илья Эренбург Перегруппировка у Ленинграда.
14 сентября 1941 года лейтенант Герберт Грисбах писал: «Через три-четыре дня мы будем в Ленинграде. Несмотря на несколько дворцов и мировое реноме, это — захудалый город вроде Штеттина, а наши офицеры наивно готовятся к кутежам...»
2 сентября 1941 года жена фельдфебеля Эйгена Кроненберга писала: «Хотелось бы, чтобы у вас все поскорее кончилось, но я боюсь, что Петербург так легко не сдастся. Говорят, что русские стали крепко драться. Трудно себе представить, чтобы такой невоспитанный народ требовал от нас столько жертв. Надо раз и навсегда выкинуть его из мировой истории».
16 сентября 1942 года «Кенигсбергер альгемейне цейтунг» сетовала: «Нашим солдатам под Ленинградом приходится иметь дело с ожесточенными мужиками».
19 июня 1943 года газета «Данцигер форпостен» утверждала: «Вопрос об обладании Ленинградом потерял значение. Этот город русские потеряли, хотя, конечно, эти азиаты способны выносить лишения, невыносимые для нас».
18 января 1941 года военный обозреватель берлинского радио говорил: «Бессмысленны и обречены на неудачу все попытки русских поколебать наши позиции у Ленинграда».
23 января 1941 года то же берлинское радио передавало:
«На юго-восток от Ленинграда мы без помех перегруппировали наши силы».
Воистину — наплюй бесстыжему в глаза, он скажет: «Божья роса».
Еще лежат в снегах у Петергофа, у Пушкина, у Мги десятки тысяч убитых немцев, а Гитлер уже утерся и кричит: «Сокращение, перемещение, перегруппировка».
Супруга фельдфебеля не зря волновалась: русские оказались настолько «невоспитанными», что не пустили захватчиков в Ленинград. Немцы кричали: «Азиаты! Мужики!» Помилуйте, их, чистокровных арийцев, не пускают в «Асторию» ! Немцы всячески демонстрировали свою культуру: гадили в дворцах Петергофа, ловили девушек и открывали в Пушкине дома терпимости, уродовали снарядами величественные здания Ленинграда. Но «невоспитанные» русские упорствовали. Они не хотели ни сдаваться, ни умирать. И вот мы присутствуем при эпилоге: немцев размещают не в номерах «Астории», а в холодной земле. Таков смысл происходящей «перегруппировки» : из блиндажей в могилы.
Может быть, фрау Кроненберг теперь задумается: кто же будет выкинут раз и навсегда из мировой истории?
28 января 1944 г.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Из переписки Вяйнэ Войномаа.
10.11. 1943 приходится слышать, как люди говорят: что тут поделаешь? Раз безоговорочно сдаваться и разоружаться нельзя, то остается драться.
Во всем этом единственная проблема — Восточная Карелия. «Стратегия» требует ее удержать, и вообще какой болван добровольно отдаст хорошую позицию, когда предстоит бой.
Но другие хотят удержать ее как завоеванную территорию, так как переименование Пертозаводска в Ээванлинну, создание там финских школ и введение лютеранской церкви, вряд ли могут определяться стратегией.
В Финляндии фатально верят в то, что поскольку хуже быть уже не может, то перемена может быть только к лучшему.
Конечно, здесь еще весьма широко распространена вера в то, что Германия в конце концов победит, будет применено ее «новое оружие, а наши укрепления на Карельском перешейке и на Свири таковы, что «рюсся» их никак не пройдут.
Пораженческие настроения и «ура-патриотизм» вместе.
10.3.1944 Положение наше сейчас такое же, как осенью 1939 года. По какому пути не пойти — везде есть риск...
15.3.1944 На поступившие 29 февраля условия русских Финляндия дала «в примирительной форме» ответ через мадам Коллонтай в Стокгольме. Он был краток и содержал ссылку на то, что условием нейтралитета Финляндии является то, чтобы «на ее территории не находились войска воюющей иностранной державы», то есть если немцы должны быть выведены из Финляндии либо интернированы, то иной подход не может быть допущен и в отношении советских войск.
Правительство единогласно решило направить отрицательный ответ. Оно сожалеет, что Советский Союз перекрыл путь переговоров.
24.5.1944 В парламенте нельзя даже шепотом обмолвиться ни о возвращении СССР Восточной Карелии, ни о возможности границ Московского мира. Воображают, что так можно смягчить Россию, не учитывая то что Советский Союз может и ужесточить свою позицию.
20. 6. 1944 Когда началось и приобрело трагический оборот наступление русских на Карельском перешейке (финны были застигнуты врасплох), 10-я дивизия отступала, вежливо говоря, в беспорядке, русские танки стали продвигаться с большой скоростью, а их артиллерия — громит все и вся. Выборг будет потерян немедленно, и, несмотря на вероятное ужесточение условий, переговоры о мире становятся необходимыми.
26.6 1944 Произошло нечто невероятное. Финляндия готовится вступить в военный союз с Германией, сделав публичное заявление, в котором она обяжется сражаться вместе с Германией до конца, не заключать мир, ни даже зондировать его возможностей без консультаций с Германией, то есть без ее разрешения.
27.6 1944 Таннер зачитал письмо Госсовета, подписанное президентом, соответствующего содержания, со ссылкой на помощь Германии,.... в том числе людьми и оружием, 10 миллионов (!) бомб уже спешно отгружаются в порты Балтийского моря.
3.8.1944 Мы в нашей дорогой Финляндии снова попали в политическую «чертову мельницу»... однако для меня ясно, что если мы быстро заключим мир, то спасем демократию, наш исторически сложившийся строй и свободу, но если мы этого не сделаем, а по прежнему будем слишком медлительны и консервативны, то добьемся русской оккупации…
Две недели назад немцы вывели с территории Финляндии все свои самолеты..., а теперь отводится и та единственная пехотная дивизия, которую прислали на Карельский перешеек (122 дивизия, одна из тех, что в панике бежали из под Питера к Нарве)…
***
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева
10 марта 1944 года не успели мы после завтрака занять места в радиоклассе, как к нам поднялся Целлариус и, усадив на свои места, провел небольшую беседу, в которой отметил, что мы прилично поработали над собой, потренировали свою наблюдательность, улучшили память и способность сосредоточивать свое внимание на окружающем, хорошо освоили радиодело, составление радиограмм и зашифровку. В заключение он сказал:
— Пришло время все эти знания применять в деле. В ближайшие дни вас окончательно подгоТвоят к переброске и вы получите последние указания.
Хочу дать вам еще один совет — может так случиться, что, приземлившись, вы окажетесь в положении очень для вас тяжелом.
Вас выбросят на восточном побережье Белого моря. Район этот мало обжитой, мало изучен и обследован. Дать вам точные ориентиры, как добираться до Архангельска, совершенно невозможно. Вам придется действовать исходя из тех обстоятельств, в которых вы окажетесь после приземления. Сейчас можно только предполагать, предчувствовать, что может быть, и все равно действительность окажется, вероятно, совсем иной. Поэтому коротко: если действительность будет такова, что работать нормально с нами будет невозможно, идите на контакт с высоким военным начальством, требуйте от местных властей транспорт, чтобы добраться до штаба военного округа, и до этой встречи ни перед кем не раскрывайтесь. Лучше так, чем вас сразу схватят как шпионов. Вы особая секретная группа Генштаба, вот и все. Нам будут давать дезинформацию, но это уже своего рода информация. Ясно? Это на самый плохой вариант —невозможность работать. И знать об этом должны только пять человек: вы четверо и я пятый. И еще. Главное, о чем ждем от вас сообщений. —прохождение судов с помощью из Англии и США и перемещения по
железной дороге воинских частей и соединений.
—Надеюсь, вас не страшит опасность?
—Нет.
—А что страшит!
—Да пока ничего не страшит. Беспокоит неизвестность, неопределенность. Ничего нельзя предугадать, ни к чему определенному нельзя приготовиться. Все решать придется сразу, на месте, там, а там, как говорится, — «темный лес», это уж точно. Ведь выбросят не в поле и не на Белое море, а на какую-нибудь полянку в лесу, и уж первую ночь будем точно в «темном лесу», благо, что сейчас ночи короткие, светлые. —Ай молодец, парень! С беспокойством, но оптимистично. Это хорошо и правильно. Так вот теперь о наших делах здесь, в Финляндии. Я их назвал хорошими. Почему? Да потому, что дел-то как таковых не будет. Будет ваше знакомство с Хельсинки, а проще говоря, несколько дней отдыха перед сложной и трудной работой. Передо мной и поставлена такая задача. Не возражаете? Согласны?
12 апреля 1944 года на торпедном катере нас перебросили через Финский залив в Хельсинки и поселили в небольшой гостинице в
четырехместном номере. Все жильцы гостиницы были немного странные. Только ночевали. Днем никого не было. Никто ни с кем не разговаривал и никак не общался.
Я понял – «коллеги». Даже старался их запомнить, если попадались.
***
Капитан Свинцов. январь 1944
— Какой корпус?
— Сорок третий армейский, господин хауптман.
— Угу... И что же вы везете?
— Секретное предписание из штаба группы армий, господин хауптман.
—Следовательно, из под Таллина. Ничего себе кружок сделали!.. Зачем?
— Виноват, господин хауптман. Имел устное предписание побывать в Нарве на предмет разбирательства по поводу разведывательно-диверсионной роты, которой обрезали снабжение. Кроме того, господин барон...
—О бароне потом. Давно служите?
— Пятый год, господин офицер.
— А все фельдфебель. Выходит, плохо служите? Кем, если не секрет, были до этого?
— Имел небольшое дело в Альтдорфе, Бавария, господин офицер. Пивоварение.
—И чтоб вам не варить свое пиво? У себя в Баварии... — иронически-зло бросил Свинцов.
—Виноват —не понял, господин хауптман, —вытянулся в струнку фельдфебель.
Ладно, уведите, —давайте сюда майора.
—Можете расстрелять меня, —сообщил майор, появившись в кабинете. Я все равно ничего не скажу. Разве что — ваши люди сработали безупречно. Все было чисто. Они конечно могли не найти нас на маршруте, который я выбрал, но глупо жаловаться на судьбу проиграв. Могу сказать — германская раса имеет в русских достойного противника. Тем более будет приятна наша конечная победа.
- Ну до победы, положим, вам не ближе чем до Антарктиды. Или до Луны...
—У вас очень квалифицированная и хорошо поставленная служба. Пожалуй, даже при сплошном оцеплении вы бы не смогли организовать дело лучше, —не слушая его бросил немец.
-Не буду спорить.
Я готов к допросу, — отрапортовал между тем майор.
—Разочарую —допрашивать вас буду не я. В штабе разберутся.
Барченко, Кузнецов, —уведите.
—Кстати, поясните — я хорошо знаю русский язык, но все же не понял одной вашей фразы, —сообщил немец, когда конвоиры уже стали слева и справа..
—Я внимательно слушаю? —буркнул Свинцов. Чего вы не поняли?
—Вы сказали... — немец чуть напрягся, вспоминая. Вы сказали «Ну до победы, положим, вам не ближе чем до Антарктиды. Или до Луны». Я правильно процитировал?
—Да —и что же вам неясно?
—Я не очень уловил смысловой ряд... Антарктида и Луна —как мне видится это несколько разные в смысле пространственной досягаемости объекты.
Свинцов искренне рассмеялся.
—А, вот чем дело. Просто я имел ввиду то, что Луна и Антарктида равно недостижимы для вермахта в настоящее время.
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
Обвиняемого КОНДРАТЬЕВА Андрея Федоровича
От 13 января 1945 года
КОНДРАТЬЕВ Андрей Федорович, 1917 года рождения, урож. с. Рудовец, Оболинского района, Курской области.
В каких лагерях для военнопленных вы содержались?
После моего пленения финнами, я содержался в следующих лагерях в Петрозаводском лагере № 5 с первых чисел октября 1941 года и по июнь месяц 1943 года, затем был направлен в финскую разведшколу, находившуюся «станция Пески, деревня Майдели Карело-финской ССР», где и проучился до последних чисел ноября того же 1943 года. Из финской разведшколы, именуемой – Власовский разведполк «Северный рог» я был направлен в Надо-Арви (Финляндия) и помещен в лагерь № 2, где и оставался до последних чисел апреля 1944 года, а затем был переведен в штрафной лагерь № 24, находившийся в гор. Ваза, там же в Финляндии. Здесь я пробыл на этот раз до отправки меня в Советский Союз, т.е. до 23 октября 1944 года.
Из кого состоял преподавательский состав в финской разведшколе «Северный Рог» ?
Преподавательский состав финской разведшколы «Северный рог» состоял из следующих лиц:
Начальник штаба, он же преподаватель вопросов транспортировки передвижения войск и т.д. «ЛЕБЕДЕНКО», это его псевдоним, действительную фамилию его не знаю, кадровик, имел звание капитана, служил где-то в береговой обороне и проходил службу в Эстонии, на рыбачьем острове Ханко (Финском заливе). Из рассказов «ЛЕБЕДЕНКО» уже во время войны эвакуируясь с Ханко на теплоходе «Иосиф Сталин» они были торпедированы немцами и здесь попал к ним в плен, встретился я с ним впервые в лагере. Лебеденко сложившийся профашист, с его слов он еще в 1928-29 гг. вел борьбу против сов. власти, имеет жену за границей в Германии, среди состава курсантов высказывал националистические взгляды за самостийную Украину без коммунистов и большевиков. Был весьма близок с начальником школы ВЛАДИСЛАВЛЕВЫМ – ВЛАДИМИРОВЫМ и ТАРАНЦЕВЫМ Николаем.
ПРИМЕТЫ: высокого роста, 1906-07 год рождения, украинец, нормального телосложения, шатен, нос большой длинный, особых примет не имеет.
***
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Эстонский историк: Эстонская разведка сотрудничала с нацистской разведкой
Историк Магнус Ильмъярв на основе архивных документов доказал, что эстонская военная разведка в конце 1930 годов сотрудничала с немецкой военной разведкой Абвер. «Пора прекратить разговоры о том, что эстонская разведка не сотрудничала с Абвером», - сказал историк Магнус Ильмъярв, который сегодня, 4 октября, выступил на круглом столе историков «Альтернативные трактовки истории» в Таллинском университете, сообщает эстонское издание Eesti Pаevaleht. «Разведка маленького государства не может работать эффективно, если она не связана с разведкой какого-либо другого, более крупного государства, и до 1935-1936 года внешняя разведка Эстонии была связана с Польшей, которая посылала агентов в Россию через Эстонию», - сказал он.
По словам Ильмъярва, основу сотрудничеству между эстонской разведкой и Абвером заложили в 1935-1936 году руководитель военной разведки Эстонии Рихард Мазинг и руководитель Абвера Вильгельм Канарис. У историка есть немецкий архивный документ от 23 января 1939 года, в котором детально описано, как в Эстонии была организована слежка за военно-морской связью России и где были расположены устройства для слежки - Нарва, Печоры, Таллин, Хаапсалу, Чудское озеро и др. В документе Абвера есть также список имен эстонских разведчиков, которые напрямую были связаны с разведывательной деятельностью: капитан Розиманнус, капитан Пийгерт и капитан Кальмус.
Второй документ относится к 10 января 1940 года, когда в Эстонии и других странах Прибалтики уже находились Советские военные базы. Здесь говорится, что работа разведки в Эстонии не была особо активной. Там не менее, в нем утверждается, что Эстония предоставила Абверу ценные данные о войсках Советского Союза и сотрудничество в последние годы было очень хорошим. С другой стороны утверждается, что после заключения договора о базах у Германии есть основание сомневаться в том, что эстонская военная разведка не перешла на сторону Советского Союза.
***
Секрет безопасности
20 декабря российские чекисты отмечают свой профессиональный праздник - День работника органов безопасности. Так уж сложилось, что в разгар 90-х общая канва рассуждений в СМИ о госбезопасности нашей страны
сводилась исключительно к критике, причем зачастую необоснованной. КГБ и ФСБ в основном ругали и обвиняли
во всех мыслимых и немыслимых грехах. В период относительной стабильности, в котором сейчас и пребывает
наше общество, накал страстей немного спал. В канун профессионального праздника чекистов мы решили
поговорить о работе госбезопасности объективно, без политических эмоций. Разобраться во всем нам помог
Николай Щербаков - полковник в отставке, отдавший службе в контрразведке 37 лет.
- Службе российской госбезопасности довелось пережить разные моменты. Как вы оцениваете ее работу сегодня?
- Работа органов госбезопасности необходима любому государству, в том числе и России. Спецслужбы
сталкиваются с реальной, ощутимой угрозой в лице других разведок. Потому от работы компетентных органов, в
частности, ФСБ, зависит очень многое.
Поскольку сегодня я уже на пенсии, то не могу точно охарактеризовать то, как обстоят дела со шпионажем
иностранных разведок на нашей территории. Но могу предположить, что интерес западных спецслужб к России
всегда будет велик. В мою бытность начальником контрразведки Республики Карелии наше ведомство часто
сталкивалось с активностью иностранных спецслужб. Тогда, в 70-80-е годы, под нашим контролем находилось более 900 километров государственной границы с Финляндией и Норвегией (в советское время пограничные войска входили
в структуру КГБ СССР). Поэтому ощущать разведывательную активность противника нам приходилось очень часто.
- Насколько сильным было противостояние разведок?
- Это противостояние ощущалось во все периоды истории нашей страны, особенно во время Великой Отечественной
войны и после нее, когда началась «холодная война». Изменился только противник, а цели у разведок оставались
одни и те же - сбор информации о нашей стране, вербовка агентов, подрывная работа и т.д.
Во время войны на территории Калининской области чекисты организовывали партизанскую сеть. В октябре 1941 года в
Калининской области были созданы 55 партизанских и 11 диверсионных групп. Город Торопец стал партизанской
столицей области. Вообще, партизанское движение приобрело в нашем регионе массовые масштабы: в тылу
врага действовали 35 резидентов, 432 агента, 104 связника, задания штаба выполняли 1157 действующих
разведчиков. Такая активность объясняется как высоким уровнем патриотизма и гражданского самосознания наших
земляков, так и реакцией на невиданные зверства фашистов, творимые на оккупированных территориях.
Особенно оккупанты «отличились» в Ржеве, где проходили массовые расстрелы местного населения. Эти злодеяния
творили эсэсовцы под командованием оберштурмбанфюрера Ойгена Карла Штеймле. Трупами убитых ржевитян были
забиты сараи и подвалы домов. После войны Штеймле был осужден Нюрнбергским трибуналом
к смертной казни. Но он попал в руки к американцам и, как многие нацистские преступники, вскоре был отпущен на
свободу. Политическая конъюнктура изменилась, и бывшие враги понадобились новым хозяевам. Но в то время нашим
партизанам приходилось противостоять врагу лицом к лицу.
Партизаны под руководством чекистов вели разведывательную работу, устраивали диверсии, бывало,
напрямую уничтожали противника. Так, 13 ноября 1941 года за зверства, творимые против местного населения, наша
разведчица застрелила помощника коменданта города Калинина из револьвера: успешно разыграла перед
фашистами прохожую и благополучно скрылась из города.
- А что происходило после войны?
- Сменился только противник. Вместо Германии активизировались США. Так было на протяжении всей
истории «холодной войны». Одной из самых нашумевших шпионских операций в первые послевоенные годы стала
операция «Бумеранг», которая была успешно проведена чекистами в 1959 году. Ее главный фигурант -
подполковник Главного разведуправления Министерства обороны СССР Попов - служил в Калининском НИИ-2 и
одновременно работал на американскую разведку. ЦРУ завербовало Попова в 1953 году, во время его службы в
Австрии. Он был задержан военной полицией Штатов в американском секторе Вены. Попова припугнули тем, что
вывезут его на Запад и выставят дело так, что он сам перейдет на сторону американцев. Этого оказалось
достаточно, чтобы склонить Попова к сотрудничеству. В течение шести лет он снабжал ЦРУ сведениями о состоянии
советской армии и военной разведки, «сдал» американцам крупную сеть нашей агентуры в Западной Европе. По
оценкам экспертов, Попов помог сэкономить Пентагону более 500 миллионов долларов на научные разработки. За
свою «службу» он получал немалые вознаграждения в рублях и американских долларах. Наши чекисты вышли на Попова
через его американские контакты. На связь с ним выходил сотрудник американского посольства Рассел Лэнжелли, по
совместительству оказавшийся сотрудником ЦРУ. За ним было установлено оперативное наблюдение. Однажды
Лэнжелли наведался в Калинин. Изучив замысловатый маршрут его передвижения, чекисты вычислили, что он имел
контакт с Поповым. Остальное было делом техники. Шпион Попов был разоблачен и арестован, его куратора Лэнжелли
выслали из страны.
- Судя по всему, у чекистов всегда хватало работы. Но почему тогда и раньше, и сейчас об этом говорится не так много и, вообще, работа чекистов не афишируется?
- Для этого есть масса объективных предпосылок. Среди них, например, вопросы политики и международных
отношений, где действуют свои законы и правила. От информационной активности также могут пострадать
интересы дела, когда разглашение способно свести все усилия специалистов на нет.
***
Из дневника Николая Свинцова
Из материалов допроса немцев, взятых в плен на Ленинградском фронте. 1944.
—Итальянцы никчемные военные, надеяться можно лишь на себя, на японцев. Евреев у нас всех перебили.
—Кто такой Томас Манн?
—Это какой-то техник, усовершенствовавший печь в сталелитейном деле.
—Эйнштейн?
—Не слыхал.
—Фейхтвангер?
—Не знаю.
—Энгельс?
—Впервые слышу.
—Либкнехт?
—Слышал, у него был дом в Берлине, где находилась коммунистическая партия.
—О русской литературе что-нибудь знаете?
—Слышал о поэте Лео Толстом.
—А Горький?
—А... Максим Горький — это ваш корабль.
—А Ленин?
—Русский революционер царского времени.
—Сталин?
—Президент Советского Союза.
—Что вы знаете о России?
—Это большая богатая страна, она сохранила часть своей индустрии на Урале, а основную часть потеряла на Украине.
—Назовите германских капиталистов.
—Их нет в Германии.
—Не лгать!
—Хорошо. Крупп, Борзиг, Сименс-Шуккерт...
Перебежчик из Испанской дивизии:
—У нас думают, что Россия голодает, но что снарядов у вас много... Говорят о скором штурме Ленинграда. Один немецкий сержант, увидя нас, испанцев,
сказал: «Этот «фарш» прибыл прямо в мясорубку...»
...Пленные говорят о войне и о доме; война всем надоела. «Откуда у русских такие резервы и столько техники?»
Как ни скупы эти показания, они кое-что дают. Приоткрывается сегодняшний внутренний мир немцев. Напишут ли после этой войны новое «На Западе без перемен» Вряд ли, — на Западе будут перемены!
***
15 июня 1943 года
Мысли о послевоенном периоде. Думаю о будущем. — Ход событий покажет — прочны ли и длительны ли наши связи с Англией и США; будут ли они нас «мягко» зажимать, стремясь так или иначе блокировать СССР, или будут найдены компромиссные решения... При всех обстоятельствах СССР необходимы партнеры для «равновесия» в будущем. Китай, или, может быть, всплывет тема Германии? Какова будет естественная реакция на нынешнее сверхнапряжение? У Германии, видимо, это вызовет общий кризис: экономический и духовный. Германия, дважды разбитая за тридцать лет, может захиреть, если англосаксы ее опять не подпитают двадцатью — тридцатью миллиардами, — хотя бы для того, чтобы снова толкнуть ее против нас. Но мне думается, что на этот раз мы поможем освобожденной от Гитлера Германии.
Искалеченная Гитлером Франция будет упорно добиваться своего места в ряду великих держав.
СССР (хотя мы и понесли очень крупные потери) быстро восстановит силы и шагнет вперед — к высшим нормам жизни, к новым экономическим и культурным успехам, в океан мировой политической борьбы.
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
Обвиняемого ИВАСЕНКО Алексея Трофимовича
от 13 ноября 1944 года
ВОПРОС: – Следствие требует назвать руководящий состав и преподавателей, работавших в финской разведшколе.
ОТВЕТ: – Руководящий и преподавательский состав школы финской разведки состоял из следующих лиц:
3. ГОЛЕВ Павел Тимофеевич, псевдоним «ЛАНДЫШЕВ Сергей Михайлович», в школу финской разведки прибыл в конце апреля 1943 г. Являлся преподавателем по составлению легенд для курсантов, которые со шпионскими заданиями перебрасывались в тыл Красной Армии с 14 июня 1943 года по декабрь 1943 года. Заведовал секретным столом, где хранились документы, подобранные на поле боя у убитых и изъятые у военнопленных, которыми снабжались разведчики, перебрасываемые в тыл Красной Армии.
Один раз выезжал в г. Петрозаводск, где допрашивал несколько человек задержанных партизан.
С ГОЛЕВЫМ я познакомился в конце июня 1942 г. в центральном лагере для советских военнопленных № 1. ГОЛЕВ вместе со мною прибыл в Подольский спецлагерь.
Я обучался в школе до мая месяца 1943 года, после чего был назначен преподавателем этой школы по предмету – практические разведзадания.
Преподавателей школы был до февраля 1944 года. За этот период времени вместе с ВЛАДИСЛАВЛЕВЫМ вербовал из числа военнопленных лиц для обучения в Петрозаводской школе финской разведки. В период нахождения в школе ему было присвоено звание капитана «РОА» форме которого он находился. Кроме того, в Петрозаводской школе АБУДИХИНУ финской разведкой была поручена контрразведывательная работа. По этой части АБУДИХИН выявлял среди курсантов лиц, не имевших намерения выполнять задания финской разведки, лиц, настроенных против финских захватчиков и вообще советски настроенных. У АБУДИХИНА находились списки всех курсантов и преподавателей школы с подробными данными о каждом человеке. У него находилась книга учета лиц, прошедших через Петрозаводскую школу. С февраля по июль 1944 года АБУДИХИН находился на сельскохозяйственных работах, после чего в ночь на 26 июля с.г. в одной группе со мной был направлен в расположение советских войск для выполнения задания финской разведки.
3. «СЕРДЮКОВ Игорь Степанович», настоящей фамилии, имени и отчества не знаю, 35 лет, русский, в Красной Армии служил рядовым. С какого времени в плену и обстоятельства его пленения не знаю. В каких лагерях военнопленных находился, не знаю. В Петрозаводской школе обучался до февраля 1943 года, после чего преподавал спецлекции, в том числе вербовку агентов в тылы Красной Армии, методы работы органов НКВД, преподавал психологов, развитие памяти. Отдельно от АБУДИХИНА в школе имел свою самостоятельную сеть провокаторов, через которых собирал сведения о настроении курсантов. Преподавателем школы был до февраля 1944 года, после чего был направлен из школы – куда неизвестно. Имел большой авторитет среди сотрудников финской разведки. О «СЕРДЮКОВЕ» мне еще известно, что до войны он был арестован органами НКВД за контрреволюционную деятельность, но затем из заключения бежал, когда и каким образом, не знаю, продолжительное время находился на нелегальном положении, скрываясь от органов НКВД.
ПРИМЕТЫ: – очень высокого роста (в школе был выше всех худощавый, сутул, имеет лысину, лицо продолговатое, худое).
Сов. секретно.
экз. №1.
НАЧАЛЬНИКУ 10 ОТДЕЛА ГЛ. УПР. КОНТРРАЗВЕДКИ «СМЕРШ»
Подполковнику тов. ДЖЕБРАИЛОВУ
В Петрозаводской школе финских разведчиков в качестве преподавателя работает бывший лейтенант Красной Армии ГОЛЕВ – кличка «Ландышев», по специальности юрист, до войны работал в наркомате юстиции РСФСР, репрессировался Советской властью.
В плен попал на Карельском фронте в 1942 году.
Около 30 лет, ниже среднего роста, белокурый.
Прошу срочно установить ГОЛЕВА по Москве, собрать на него и его родственников полные установочные данные и по возможности достать фотокарточку ГОЛЕВА.
НАЧАЛЬНИК 4 ОТДЕЛА ГЛ УПР КОНТРРАЗВЕДКИ «СМЕРШ»
Полковник УТЕХИН
10 февраля 1944 г.
***
Вальтер Шелленберг
ВОСПОМИНАНИЯ (отрывки)
Я заявил о необходимости придумать для русских военнопленных, давших согласие работать на нас, идеалы, во имя которых стоило бы рисковать жизнью. Национальный социализм не подходил. Его идеалы им были чужды. Таким идеалом была надежда на создание самостоятельной автономии. Однако мое предложение никого у нас не заинтересовало. Как и раньше, мы продолжали старую политику—одеть на русского униформу и создать ему лучшие условия жизни. Их награждали медалями, читали им лекции о высоком уровне жизни в Германии, высокоорганизованном немецком государстве. На некоторых такая политика оказывала положительное влияние. Однако большинству необходимо было предложить что-нибудь более соответствующее русскому характеру—нечто такое, что удовлетворило бы их извечное стремление к независимости.
Позднее я имел возможность говорить Гиммлеру о таких вещах более открыто. В конце 1942 года он стал терпимей относиться к подобным идеям, однако из-за его предубеждения ко всем восточным вопросам у меня осталось мало надежд добиться тут каких-либо установок.
Ценную психологическую поддержку тайно нам оказывала так называемая «Власовская армия», начертавшая на своих знаменах «За освобождение России от советского режима». Между нами и генералом Власовым, дезертиром из Советской Армии, существовал секретный договор, дававший ему право иметь на территории Советского Союза собственную секретную службу, за что он должен был передавать мне всю полученную от своих агентов информацию. Такая форма кооперации меня вполне устраивала. Наши русские коллеги, думая, что теперь они борются за свою свободу, за новую Россию без вмешательства в их дела со стороны немцев, работали с большим воодушевлением. Почти до самого конца войны Гитлер и Гиммлер отказывали генералу Власову в признании и не использовали его вооруженных
сил. Это было грубейшей ошибкой, порожденной как недальновидной политикой не предоставлять никакой автономии даже мелким группировкам, так и сверхъестественной боязнью, что Власов может оказаться неискренним и в какой-то момент откроет русским важный сектор фронта. Побаивались также растущего организованного сопротивления внутри Германии. Громадное количество иностранных рабочих, особенно миллионы советских граждан, занятых на территории рейха, заставляли считаться с этим. Мюллер вечно ссылался на растущую в связи с этим опасность, как на одну из причин, лишавшую его возможности гарантировать безопасность в промышленности. Сомнения относительно надежности Власова были просто отговоркой, так как имелась возможность использовать его армию, придав ей немецкие подразделения, которые смогли бы предупредить любую попытку совершить измену. Что касается вопроса о том, кто будет осуществлять контроль.. сначала на него предъявила права армия, затем — Восточное ведомство Розенберга, Гиммлер, и, наконец, как ни странно, Риббентроп. Самое правильное было посадить всех этих господ на ослов и послать в бой во главе Власовской армии. Это раз и навсегда решило бы вопрос.
После соответствующей психологической и идеологической обработки добровольцев начались практические учения. Особое внимание при этом уделялось средствам беспроволочной связи. Из-за большого количества обучающихся в сжатые сроки, а так как всем этим лицам приходилось прибегать к псевдонимам, то это привело к немалой неразберихе и путанице. НКВД, конечно, нанесло нам чувствительный урон. Более того, оно стало засылать к нам своих агентов, перед которыми была поставлена задача проникнуть в организацию «Цеппелин» и взорвать ее изнутри.
***
И если приходит какой-то русский выскочка - бывший позавчера, может быть, подмастерьем, а вчера сделанный Сталиным генералом, который с заносчивостью славянина читает здесь лекции и выставляет такое предположение, что Россия может быть побеждена только самими русскими, тогда я должен сказать: таким заявлением человек показывает, какая он свинья.
Генрих Гиммлер
***
Из дневника Николая Свинцова. 1944, март.
Принесли разведсводки из штаба фронта. Признаки острейшего беспокойства в Берлине. Из обзора генерала Дитмара (от 30 июля):«В войне с Советским Союзом мы имеем дело с превосходством в живой силе с превосходящей силой инстинкта. Военные и политические возможности Советского Союза непрерывно растут, несмотря на громадные потери...» Любопытные признания!.. Какой вал событий! Они нарастают все время. Август-сентябрь будут остро напряженными!
В войне мы остро познали себя с национальной стороны. Проснулись все чувства, мысли, инстинкты, воскресли старые боевые традиции... Надо видеть и понимать, что творится очень сложное новое становление наций. Россия, именно Россия, показала во всем своем величии всю силу своей новой организации, культуры, техники. И это фактически не только от 25 октября 1917 года, а из всего тысячелетнего и более русского пути, практики, многонациональных внутренних связей и т. д... Не надо сводить спор к тому, что «русское» — это и кнут, и Аракчеев, и реакция николаевской эпохи. Берите лучшее, главное — историческую сущность русского народа. Она в военных и духовных качествах, в невероятной выдержке, в порыве души парода, в его мечте, в его делах. Дайте нам сейчас выговориться, обрести радость и гордость: да, нас 150 миллионов! мы — авангард мира, мы побеждаем фашизм!.. Я слушаю рассказы приехавших из командировок и новых товарищей. .
Идет огромная строительная и геологоразведывательная работа по всей стране... Потери в оккупированных районах возмещены огромными новыми разработками... Найдены ценнейшие породы в различных точках страны. Растут города... Во время войны возникли новые районы. Успехи новой экономики на востоке страны. Реэвакуация совершается с таким расчетом, чтобы Восток не терял необходимые кадры. Число предприятий там удваивается, утраивается... Видимо, война всех втянула, напрягла. Жертвы, страдания, горький опыт людей пробудили общенародное чувство — против врага.
Внешняя политика СССР стала гораздо активнее и требовательнее. Расчеты некоторых слоев в США и Англии на то, что СССР выдохнется и придет к концу войны
обескровленным и послушным воле союзников — опрокинуты... СССР неизменно
ориентируется на свои идейно-политические цели, на Москву, а не на чьи-либо
«резиденции».
«New York Times» пишет:
«Итак, Россия выступила в политический поход. Разумеется, она завоевала право на
это».
СССР не напоминает, не просит, а требует Второго фронта... СССР заявляет,
что так называемые «вопросы о Прибалтике, Польше» и т. д. не являются вопросами— довоенные границы СССР обсуждению не подлежат.
По отношению к Германии наш курс давно определен... Мы против превращения
Германии в «дикое поле», по создавать из нее нового агрессора против СССР — неогитлеров — мы не позволим...
Мы хотим видеть Францию свободной; и независимой в противовес тем, кто хотел бы видеть ее подчиненной, реакционной и зависимой...
И Польшу мы хотим видеть сильной и демократической, связанной с нами
Серьезный момент: противоречия между США — Англией и СССР. Недоговоренность о послевоенном устройстве Европы, о status'e quo, о зонах влияния. Это сразу бросается в глаза. Союзники, без согласования с СССР, создали AMGOT (военную администрацию оккупированных районов). США формирует «Австрийский легион». Англия контролирует югославское, польское и чехословацкое правительства! ... Должно быть, есть план блока против СССР. Глубоко различны и отношения к будущему Германии, к будущему Франции. ...Мои личные соображения: есть ли, однако, в последних планах Гитлера практический расчет? Да, думается мне, есть. Мы имеем дело с вариантом политики Фридриха II в Семилетнюю войну. Фридрих не верил в прочность коалиции: Россия, Франция, Австрия. Русские войска нанесли Пруссии ряд тяжелых поражений, в том числе под Кунерсдорфом. Но Фридрих упорствовал, надеясь на успех своей агентуры при европейских дворах и на несогласованность действий коалиции. Действительно, там была скрытая враждебность и взаимное недоверие. Людовик XV писал своему послу в Санкт-Петербург: «Сущность моей политики относительно России заключается в том, чтобы устранить ее, насколько возможно, от европейских дел» (!). Политика же Австрии заключалась в колебании между необходимостью сохранить военную мощь России и нежеланием допустить ее усиление. Австрия стремилась, по возможности, подставить русскую армию под удары Фридриха, а затем воспользоваться потерями Пруссии, обескровленной в борьбе с Россией, и взять верх... Швеция и тогда не оказала помощи коалиции. Велись секретные переговоры, России предлагалось выйти из войны — твердый отказ (1758 год). Успехи одной из сторон коалиции и тогда не поддерживались другими. Так, например, — успехи русских после Кунерсдорфа или взятия Берлина (1760 год). Фридриха II спасла смерть русской императрицы и приход к власти германофила Петра III. «Чудо бранденбургского дома»... Будет ли «чудо гитлеровского дома» ? Убежден, что нет!..
***
Историческая справка.
Тотальная мобилизация в марте 1943 года охватила мужчин с 15 до 65 лет и женщин от 17 до 45 лет (бездетных или с одним ребенком старше 6 лет). Предприятия безжалостно
«прочесаны».
«...Закрыты тысячи кафе, пивных, ресторанов, парикмахерских, магазинов, чтобы продавщицы не торчали, как куклы, — все равно нечего продавать... С нас хотят содрать не только кожу, но получить также и кости...» (Из письма к солдату.)
В немецких сберкассах конфискуют деньги убитых солдат и офицеров, если нет завещаний. Семьи фронтовиков с тяжелым сердцем просят солдат прислать такие завещания...
Из немецких писем на фронт и с фронта.
«...Все ждут со дня на день, что снова разверзнется ад». («Письмо с фронта.) —»...Мы получаем сейчас людей, которые даже не знают, как взяться за винтовку»,
(«Из письма офицера 269-го жандармского батальона, Померания.)
«...Сейчас мобилизуют всех, у кого есть ноги». — «...Мы никогда но сможем заткнуть все бреши в России. Самое тяжелое впереди». — «...По всей стране мука теперь черная, хлеб — вонючий». —
«...Малыши просят хлеба, но они получают свою норму, —точка... Никакие мольбы и просьбы не помогут».
«...В неделю мы получаем два килограмма и 1200 граммов хлеба. Мы сильно похудели».
«...Не умываюсь, нет мыла... Что ты делаешь со старыми носками? Но выбрасывай их.
Сейчас все ценно». (Мать — сыну на фронт.)
«...Бомбардировки Томми все сметают: церкви, больницы, рабочие жилые кварталы. Поверь, в Западной Германии все выглядит жутко, — пространство без народа».
«Ты говорил, что у моего Эдди на лице была хорошая улыбка, когда он лежал мертвый. Это неправда. Я узнала все. — Лицо было совершенно изуродовано; ему оторвало обе ноги и правую руку... Ты изумлен? Но ведь я всегда хотела все точно знать, — ив результате моей настойчивости я это, наконец, узнала... Где тот господь Бог, в которого вы верите, позволивший убить такого человека, как Эдди?.. Я тебе могу сказать, что за ту жизнь, которую мы здесь ведем, ни один солдат не должен гибнуть — поистине она не стоит того...»
***
В Петрозаводске издана уникальная книга о финской разведке
- Уникальный исследовательский труд «Финская разведка против Советской России» издан в Петрозаводске тиражом в 500 экземпляров.
Книга, работа над которой продолжалась 10 лет, была подготовлена в соавторстве карельскими историками Сергеем Веригиным и Эйнаром Лайдиненом.
Как сообщил «Интерфаксу» С. Веригин, «ничего подобного о деятельности финской разведки в нашей стране ранее не издавалось, да, и в финской историографии такого исследования не было».
«Все дело в том, что в ходе работы были рассекречены ранее не доступные материалы архивов ФСБ, - пояснил ученый. - Документы нам достались невероятные по научной ценности. Например, бумаги финской разведки, которые финны не успели вывезти из города Сортавала в начале Зимней войны 1939-40 годов».
Как выяснили авторы книги, «созданная в начале ХХ века финская разведка была даже для своего времени уникальной. Ее конечно нельзя сравнивать по масштабам работы с советскими разведывательными органами, но ведь задачи перед финскими разведчиками стояли более локальные, в основном они работали на территории Мурманской, Ленинградской областей и Карелии».
Фактически агентурная советская сеть в Финляндии была раскрыта в середине 30-х годов, но «были и явные провалы», отметил С.Веригин.
Например, в ноябре 1939 года за дней пять до нападения СССР на Финляндию финские разведчики сообщали, что Советы не готовы начать войну, хотя в это время у финской границы шла масштабная перегруппировка советских войск. «Однако финский, фактически российский, опыт был в цене у крупных мировых держав. Начальник генерального штаба Финляндии Оскар Энкеле, до революции был вторым человеком в разведке Российской империи, после 1917 года он уехал на родину в Финляндию, а позже помогал итальянцам создавать агентурно-разведывательную сеть», отметил ученый.
Также, считает он, «стоит признать, что агентурная работа финнов в советской Карелии увеличила число жертв наших репрессий. Когда советская госбезопасность выясняла, что где есть финские шпионы, начинались аресты и жертвами становились обычные невиновные люди».
«В этой книге не мало курьезных фактов - мы документально доказали, что в 90-годы в ходе массовой реабилитации жертв сталинских массовых репрессий был реабилитирован настоящий довоенный финский шпион Иван Романов, который уже в годы Второй мировой войны был начальником концлагеря на территории Карелии занятой финскими войсками», рассказал С.Веригин.
По его словам, изданная книга является научным трудом, предназначенным для преподавателей, аспирантов и студентов. «Но, как нам кажется, она будет интересен и простым любителям истории, поскольку это новый взгляд на наше недавнее прошлое», заявил С.Веригин.
***
Россия реабилитировала финских «шпионов»
Россия реабилитировала 19 финнов, пропавших в Советском Союзе в 1940-е годы без вести и осужденных, как позже выяснилось, на долгие сроки заключения по обвинению в шпионаже
17 из них были захвачены в плен советскими солдатами весной 1940 года во время перемирия между Финляндией и СССР. Как сообщила в интервью газете Helsingin Sanomat секретарь по иностранным делам посольства Финляндии в Москве Пяйви Пелтокоски, НКВД осудило захваченных финнов за 'незаконное пересечение границы с целью «шпионажа или антисоветской деятельности». Каждый из них был приговорен к 8-10 годам заключения в исправительных лагерях.
Двое из реабилитированных были арестованы в 1949 году. По словам Пелтокоски, их отправили в лагеря на 15 лет. Старший из реабилитированных «шпионов» родился в 1904-м, а младший — в 1926 году. Младший жив до сих пор, однако финский МИД не желает разглашать их имен.
Как пишет Helsingin Sanomat, данное реабилитационное постановление российских властей явилось для Финляндии неожиданностью, так как специальной просьбы об этом с финской стороны не поступало.
АПН. 2003 год
Глава 11
***
Федор Абрамов - писатель и контрразведчик
В биографии известного советского писателя Федора Абрамова был период, когда ему приходилось много писать, но труд этот был так далек от работы писателя, что только теперь, после почти шести
десятков лет, наступает время, когда часть написанного им в те далекие может увидеть свет. Это не были литературные работы, рассказы или наброски. Язык тех исписанных пожелтевших листов был скуп и лаконичен - это были протоколы допросов агентов-парашютистов, которых немецкая разведка абвер во множественном числе забрасывала
на территорию Архангельской и Вологодской областей в 1942-1944 годах во время Великой Отечественной войны.
Дело в том, что Федор Александрович Абрамов с 17 апреля 1943 года по 2 октября 1945 года служил в отделе контрразведки СМЕРШ Беломорского военного округа.
Федор Абрамов ушел из жизни двадцать лет назад теплым майским днем 1983 года. Известный писатель, кандидат филологических наук, лауреат государственной премии по литературе 1975 года родился в деревне
Веркола Архангельской области. Самыми значительными произведениями писателя стали книги тетралогии
«Братья и сестры», в которую вошли «Братья и сестры», «Две зимы и три лета», «Пути-перепутья», «Дом», «Пелагея», «Алька», «Чем живем -кормимся»...
«Я лично работал на пулемете...»
Студент третьего курса филологического факультета Ленинградского Государственного университета Федор Абрамов вступил в народное ополчение города на Неве 14 июля сорок первого. Тяжелейшие бои по обороне Ленинграда пулеметчик 377-го артиллерийско-пулеметного батальона прошел с честью, как и подобает русскому солдату.
Сухие строчки «Обстоятельств моих ранений», написанных Федором Абрамовым при поступлении на службу в СМЕРШ говорят о жестоких боях за Ленинград:
«...В боях под д. Пиудузи, на окраинах Старого Петергофа батальон был разбит. Остатки батальона, в том числе и, вышли в г. Новый Петергоф...
В течение 3-х дней мы вели беспрерывный бой с численно превосходящим противником. Я лично работал на пулемете. 24 сентября в полдень я был ранен в предплечье левой руки.
До 18 ноября 1941 года я находился на излечении в ленинградских госпиталях.
С 18 ноября по 28 ноября 1941 года снова участвовал в боях с немцами на том же Ленинградском фронте рядовым 1 ударного батальона 325 стрелкового полка 70 стрелковой дивизии...
28 ноября утром при наступлении полка (названия роты не знаю, ибо в бой вступили перед утром прямо с марша) я был вторично тяжело ранен. Разрывной пулей у меня пробило обе ноги в верхней области бедер. В связи с ранением до 1 половины февраля 1942 года я находился на излечении в госпиталях Ленинграда..., после чего был эвакуирован в тыл».
Из этого документа видно, что студент филфака ЛГУ воевал хорошо. Выходец из северной крестьянской семьи привык все делать обстоятельно и качественно. И войну воспринимал как, пусть тяжелую, смертельно опасную, но работу. Так и писал: «Я лично работал на пулемете. Именно так: не стрелял из пулемета, а работал.
Контрразведка - дело серьезное
Образованный, с боевым опытом старший сержант Абрамов не мог не попасть в поле зрения кадровиков органов госбезопасности, испытывающих дефицит в кадрах. Особо кадровиков привлекло знание Федором Александровичем иностранных языков. В «Анкете специального назначения работника НКВД» в графе: «Какие знаете иностранные языки», молодой кандидат на службу написал «Читаю, пишу, говорю недостаточно свободно по-немецки. Читаю и пишу по-польски». Кадровики решили, что для службы в СМЕРШЕ Федор Абрамов подходит. 17 апреля 1943 года он принимает присягу, и зачисляется в Отдел контрразведки НКО СМЕРШ Архангельского военного округ на должность помощника оперативного уполномоченного резерва, но уже в августе
Отдел контрразведки СМЕРШ вел контрразведывательное обеспечение военного округа на территории Архангельской, Вологодской, Мурманской областей, Карельской и Коми автономных республик. Карелия была захвачена врагом, фронт зацепил запад Вологодской области. Через мурманский и архангельский порты проходили миллионы тонн военных грузов, поступающих по ленд-лизу и отправляемых на фронты по Северной железной дороге.
В Германии, Польше, в оккупированных республиках Прибалтики, на Украине, в Карелии и Финляндии действовали десятки немецких и финских раведывательно-диверсионных школ и подразделений вражеской разведки. Тысячи советских военнопленных, завербованных в эти школы, проходили там обучение под руководством многоопытных «рыцарей плаща и кинжала» и забрасывались в ближние и дальние тылы Советской армии для ведения разведывательной работы и осуществления диверсий на коммуникациях и важных военных и промышленных объектах Советского Союза.
Борьба с разведкой и диверсантами противника на территории Архангельского военного округа была главной задачей контрразведчиков СМЕРША, среди которых был и Федор Абрамов.
Тяжел и изнурителен труд военного контрразведчика. Подопечная территория огромна, как говорится «два лаптя по карте миллионке». Активность разведок противника чрезвычайно высока. Только осенью 1943 года в Вологодской и Архангельской областях было выброшено
напарашютах почти тридцать разведывательных и диверсионных групп. Далеко не все бывшие военнослужащие Красной Армии записывались в разведшколы абвера и финской военной разведки для того, чтобы вернуться на Родину и сдаться властям. Было среди них достаточно людей, готовых выполнить задание немцев или финнов.
Любая диверсия на железной дороге или в портах, принимающих важнейшие для страны и армии грузы, могла серьезно сказаться на наших войсках на фронтах. Ответственность «охотников за шпионами» была большой.
Следователь отдела контрразведки СМЕРШ Абрамов, как удалось на сегодняшний день установить по документам, из указанных двадцати семи разведгрупп противника принимал участие в производстве следствия повосьми. С осени 1943 года Вологодская область становится постоянным местом его командировок.
Опыт, накопленный за год работы по разоблачению немецких агентов, образование, полученной в университете, знание психологи, военный опыт, позволяющий разговаривать, как фронтовик с фронтовиком, сделали из Федора Абрамов хорошего специалиста-контрразведчика. Ему поручили участвовать в одной из радиоигр с немецкой разведкой с территории Вологодской области.
Игра с Абвером
Игра получила название «Подрывники» и вошла в золотой фонд операций против немецкой разведки во время Великой Отечественной войны. Органы НКВД Вологодской области совместного со СМЕРШЕМ Архангельского военного округа создали легенду, что на территории Сямжинского и Вожегодского районов существует многочисленная группа недовольных советской властью переселенцев с Западной Украины, готовых начать повстанческое движение. Нужна помощь от немцев. Немецкая разведка клюнула на это и осенью 1943 года выбросила группу разведчиков под руководством Григория Аулина у разъезда Ноябрьский. Целью ее выброски было начать организацию этого самого повстанческого движения и проведение диверсий на железных дорогах. Группа была задержана контрразведкой, и включена в радиоигру «Подрывники». Немецкое командование в результате умелой дезинформации советской контрразведки поверило в возможность работы в глубоком тылу русских и 1 ноября 1943 года выбросило десант диверсантов в 14 человек для соединения с Аулиным. Несмотря на трудности, все члены группы были задержаны, старший группы Мартынов был ранен, и застрелился из Нагана, так как сдаваться не хотел. Через десять дней «на Аулина» немцы в Харовском районе выбросили еще троих диверсантов и 14 грузовых парашютов с оружием, взрывчаткой, деньгами и обмундированием. Старший группы Федор Сергеев сразу же согласился работать на нашу контрразведку, и его рацию включили в новую игру. Этой игре дали название «Подголосок» и назначили ее руководителем Федора Абрамова.
Абрамов через рацию Сергеева передал немцам, что группа Аулина не найдена. Немцы приказали Сергееву работать самостоятельно. Долго водили за нос немцев работники СМЕРША. Две рации подтверждали данные, передаваемые немецкой разведке, что делало игру очень правдоподобной, и немцы полностью верили им. Когда стало ясно, что если группы не объединятся, то немцы могут усомниться в легенде их успешной работы, группы Аулина и Сергеева «объединили» и игра «Подголосок» исчерпала себя. За участие в радиоиграх и успешную дезинформацию противника лейтенант Федор Абрамов был награжден именными часами. А «Подрывники» еще долго «действовали» на Вологодчине, немцы весной 44-го последний раз сбросили им 28 грузовых парашютов и двух агентов, а потом фронт откатился далеко, но «дезу» контрразведка СМЕРШ передавала, чуть ли не до конца войны. Снова в университет
Федор Александрович Абрамов служил в СМЕРШЕ, как уже говорилось до 22 октября 1945 года.
Ректор ЛГУ профессор А.А. Вознесенский ходатайствовал о демобилизации Абрамова перед командованием. «Генерал-майору ГОЛОВЛЕВУ Прошу демобилизовать и направить в мое распоряжение для завершения высшего образования бывшего студента 3-го курса филологического факультета Ленинградского Университета, ныне военнослужащего, находящегося в Вашем подчинении т. Абрамова Федора Александровича. Тов. Абрамов за время своего пребывания в Университете зарекомендовал себя как способный и дельный студент, и есть все основания полагать, что из него выработается полноценный специалист-филолог, в которых так нуждается наша страна. Ректор Лен. Гос. ордена Ленина Университета Профессор А.А. Вознесенский Да, профессор не ошибся, Федор Абрамов не стал профессиональным бойцом тайного фронта, но стал великим русским писателем. Он не рассказывал о своей работе в военной контрразведке, может поэтому, мы так мало знаем об это его вкладе в Победу.
***
«...Из личного дела унтершарфюрера СС Лянгольца Хайнца, члена НСДАП с 1942
года.
Истинный ариец. Характер твердый, приближающийся к нордическому. На деле доказал свою преданность фюреру и Великой Германии. Беспощаден к врагам рейха.
Отличный спортсмен, владеет четырьмя языками. В связях, порочащих его, не замечен. Характеристика заверена лично шефом Главного имперского управления безопасности (РСХА) обергруппенфюрером СС Эрнстом Кальтенбруннером...»
Возможно, так, если следовать роману века «Семнадцать мгновений весны», могла бы выглядеть служебная характеристика героя этого очерка - действительно эсэсовца, шпиона СД, опаснейшего врага нашей страны.
Разоблаченного волею судьбы, по чистой случайности, именно у нас, в Карелии. Не будем, однако, выдумывать роман. В нашем распоряжении есть документ...
Как следует из секретной справки МГБ, хранящейся в архиве МВД республики, в августе 1948 года под Медвежьегорском, в лагерной санчасти одного из островков обширного архипелага ГУЛАГ, некий метавшийся в бреду зек вдруг начал бредить по-немецки, что для него, бывшего офицера Советской Армии, было более чем странно. Кто надо «стукнул» кому надо...
Начальник оперчасти лагпункта, видимо, понял сразу: дело попалось - впору дырку для ордена вертеть!
Заключенный Резник Борис Антонович, 1925 года рождения, украинец, уроженец села Гильмязево Гильмязевского района Полтавской области УССР, бывший капитан Советской Армии, осужденный в 1947 году военным трибуналом
гарнизона советских войск в Берлине по статье 58-1 УК РСФСР (измена Родине) к 25 годам лишения свободы и 5 годам поражения в правах за попытку перейти в английскую оккупационную зону, на допросах в МГБ сознался во всем. Да, он не тот, за кого себя выдает. И наказание под чужим именем он несет не за свою вину. По той простой причине, что Советской Родине не изменял. Отечеством, а вернее сказать, фатерляндом он считал и считает Германию. Не нынешнюю, разделенную на оккупационные зоны, а рухнувший в тартарары третий рейх, солдатом, а вернее сказать, шпионом которого он на самом деле является...
Отрывочные архивные следы этой невероятной и до конца так и неясной истории не позволяют нам судить, что и как говорил Лянгольц, он же Резник, на допросах. Как в точности неизвестно, был ли он на допросах нордически стоек или молил о пощаде. Был ли он к тому же арийской внешности или выглядел на вид по-славянски разухабистым курносым рубахой-парнем... Как следует из его зафиксированных показаний, родился Хайнц Лянгольц в
1926 году в польском городе Ченстохов, у немецкой границы. То есть относился к категории немцев, именуемой в те времена «фольксдойче». 1 сентября 1939 года нацистская Германия в первый же день вторжения в Польшу «объединяет» юного Хайнца и его семью с «тысячелетним рейхом», и вскоре юноша поступает на факультет славянских языков Берлинского университета.
Не миновал он, видимо, и гитлерюгенда, а делу НСДАП оказался настолько предан, что в 1942 году был принят в ряды «черного ордена» СС. По служебной лестнице молодой эсэсовец продвигался довольно успешно, вскоре оказавшись не где-нибудь, а в охране самого всемогущего шефа СД Эрнста Кальтенбруннера. Когда третьему рейху и его фюреру стали приближаться кранты, Хайнца Лянгольца не послали, как других, с фаустпатроном навстречу русским танкам. Кадр он был ценный - владел русским, польским, украинским, как родным немецким, да и подготовку, судя по всему, прошел не только языковую. Руководители спецслужб третьего рейха - широко известные в истории «партайгеноссе» Кальтенбруннер, Шелленберг, Мюллер, Гелен - и их подчиненные капитулировать не собирались, рассчитывая, сохранив и спрятав
свои кадры и архивы, на «бой после победы». Лянгольца Шестое Управление РСХА решило сделать агентом с дальней перспективой, нацелив на сбор военной и экономической информации о послевоенном СССР. Снабженный искусно сработанными воинскими документами на имя капитана Бориса Резника и «легендой» - биографией боевого офицера, шпион СД с задачей легализации справился успешно. Обманув размякшую в майские дни бдительность командиров и особистов, он сумел-таки влиться в ряды армии-победительницы...
Как и насколько успешно вел агент свою разведработу - сие нам неведомо. (И вел ли он ее вообще, была ли у него связь?) Но, судя по всему, свыше двух лет «капитан Резник» исправно служил в одной из частей Берлинского гарнизона ГСВГ, занимался с подчиненными боевой и политической подготовкой, выступал на собраниях комсомольского актива, дежурил по
части, ходил в патрули. А в свободное и выходное время пил немецкое пиво в гаштетах и русскую водку на вечеринках с сослуживцами, пел с ними под баян наши песни, ходил в кино (советское либо «трофейное» ) и крутил любовь (дело молодое!) с девушками - своими из части либо «трофейными»...
Но то ли надоело агенту жить жизнью советского офицера, то ли остался без связи, то ли Центр (какой и где?) приказал уходить «по-английски»....
В общем, в 1947 году лжекапитан Резник попытался перейти в английскую оккупационную зону Берлина. Попытка оказалась для него роковой.
Задержанный бдительным патрулем, он предстал перед следователем особого отдела, а затем и перед военным трибуналом. «Четвертак и по рогам» - этот приговор агент Лянгольц-Резник выслушал как советский гражданин и разжалованный офицер, не вызвав у «компетентных органов» сомнений в этом своем статусе и в принадлежности своей к немецкой разведке благоразумно не признавшись.
Пошли этапы и пересылки, а затем суровые лагерные будни на живописных берегах Беломорско-Балтийского канала. Так и сгинул бы он безвестно на карельском лесоповале, если бы не случайный провал на нарах лагерной
санчасти. Как там в анекдоте про Штирлица: «Общеизвестно, что человек в минуты сильного душевного волнения говорит на родном языке»...
О том, как сложилась судьба и как еще долго продлилась жизнь агента третьего рейха после разоблачения, сведений у нас нет. Как нет пока, к сожалению, и ответа на наш запрос о нем в ФСБ Российской Федерации. Вряд ли Лянгольц дожил до старости. Может быть, и из санчасти своими ногами не вышел? Удел в те годы разоблаченных шпионов, как правило, - стенка, и редко перевербовка. (Речь здесь, оговоримся, о шпионах подлинных, а не мнимых, коих среди соседей Лянгольца по бараку, наверное, хватало.)
Так или иначе, полная история деяний, а вернее злодеяний, бывшего «фольксдойче», бывшего студента-слависта, бывшего охранника Кальтенбруннера, бывшего агента СД, бывшего «капитана» Советской Армии и бывшего зека медвежьегорского лагеря еще ждет своего освещения. Как еще многие и многие тайны истории разведок второй мировой и «холодной» войн. Полной как белых, так и черных пятен...
Сергей ЛАПШОВ
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
АБУДИХИНА Николая Семеновича
От 25 октября 1944 года
АБУДИХИН Николай Семенович, кличка «Таранцев», 1913 года рождения, уроженец Днепропетровской области. Васильковсокого р-на, с. Мало-Михайловка.
ОТВЕТ: – В Петрозаводской разведшколе я обучался с февраля месяца 1943 года и находился в школе сперва курсантов, а затем преподавателем до августа месяца 1944 года. За этот период времени мне известны следующие лица из числа преподавателей, разведчиков, радистов Петрозаводской разведшколы:
42. ИВАСЕНКО, кличка «ЛЕБЕДЕНКО», 37 лет, уроженец гор. Киева, украинец, быв. член ВКП (б), исключен за украинский национализм и судим как частник контрреволюционной организации «СВУ» (Союз вызволения Украины), братья активные белогвардейцы, образование высшее, до войны после окончания института работал на Ташкентской железной дороге ремонтом по технике безопасности, имел специальность инженера тяговика, о своей работе на Ташкентской железной дороге был связан с тарнспортными органами НКВД, с которыми выезжал на расследование аварии. После этого работал в военных строительных организациях по постройке военных городков в Шепетовке и в других местах Западной границы.
В 1940 году работал на п/острове Ханко по сооружению аэродромных площадок для береговых орудий, откуда был переведен в артиллерийский дивизион береговой обороны КБФ и аттестован капитаном.
Жена, по национальности, немка, проживала в г.Киеве и работала в немецком штабе переводчицей и машинисткой. Из лагеря № 1 ИВАСЕНКО с ней имел переписку и по-видимому она уехала в Германию.
В плен к немцам ИВАСЕНКО попал при эвакуации с п/острова на теплоходе «Иосиф СТАЛИН» и находился в Таллинских лагерях. В Таллин был отправлен по требованию финского командования в лагере Ханко, как знающего оборону финского залива, откуда был взят в Хельсинки, где вместе с полковником «Украинской рады» составляли планы обороны Ханко.
В лагерь № 1 попал в 1942 году, где занимался предательской деятельностью и как агент-провокатор состоял на личной связи у резидента КОНАРЖЕВСКОГО.
В Петрозаводскую разведшколу был взят в мае месяце 1943 года по рекомендации КОНАРЖЕВСКОГО. В разведшколе читал лекции «объекты разведки». С этой отраслью он был знаком в период еще польской войны, когда он работал в разведотделе Красной Армии. Кроме этого составлял вместе с «СЕРДЮКОВЫМ» книгу и схемы по объектам разведшколы. Имел близкую связь с начальником, разведшколы «ПЕТЕРСОНОМ» и при расформировании школы был назначен его адъютантом. В феврале месяце 1044 года направлен в спецлагерь в район станции Пейпохья.
Приметы: высокого роста, среднего телосложения, сутулый, лицо продолговатое, волосы темно-русые, нос прямой, плечи выдаются вперед, походка медленная, шаги крупные.
Находясь в лагере на полуострове Ханко, он являлся ком надиром батальона военнопленных в 1942 г. (месяца не помню) в числе группы офицеров (военнопленных) был достал вен в финский лагерь для советских военнопленных № 1 офицерского состава. В марте 1943 г. из этого лагеря, ИВАСЕНКО был финским командованием лагеря направлен в качестве старшего бригады военнопленных на работу на торфоразработки. За период совместной с ним работы на торфоразработке, я узнал, что он является ярым националистом и, в частности, разделяет взгляды украинских националистов.
В конце апреля 1943 г. я был ИВАСЕНКО с работы снят и направлен в числе одиннадцати человек, работавших со мной военнопленных, в лагерь военнопленных № 1, как организатор воровства, саботажа и антифинской пропаганды. При этом, ИВАСЕНКО проводил начальнику лагеря от себя докладную записку, в которой всех нас 11 человек обвинял в воровстве и саботаже, хотя в действительности этого не было. Согласно докладной записки ИВАСЕНКО, начальник лагеря передал наше дело на рассмотрение суда командирской части, организованного при лагере. Однако, суд никакого решения по нашем уделу не вынес и мы были записаны начальником лагеря в т.н. «черный список», т.е. в список неблагонадежных и никуда за зону лагеря не выпускались. Примерно в начале мая 1943 г. ИВАСЕНКО, добровольно поступил на службу в финскую армию и был из лагеря куда-то финнами взят. Снова я встретил ИВАСЕНКО в разведшколе в июле 1943 г. Находясь в разведшколе, он неоднократно делал доклады на международные темы и выступления, в которых всячески опошлял советский строй и призывал курсантов школы на борьбу с большевизмом. В разведшколе ИВАСЕНКО находился и после моего выбытия из школы, т.е. после 11 февраля 1944 г.
28 февраля 1944 года я снова встретился с ИВАСЕНКО в отдельном домике при лагере военнопленных № 1 офицерского состава, а затем вместе с ним работал у финских крестьян в дер. Вуоримо. Будучи в разведшколе, ИВАСЕНКО был настроен антисоветстки.
26 октября 1944 г. вместе со мной в составе эшелона военнопленных из Финляндии прибыл в Подольский спецлагерь.
Других сведений о нем не знаю.
Верно: ст. оперуполномоченный ГУКР «Смерш» капитан Свинцов
***
ВЫПИСКА
Из протокола допроса арестованного
ЛАПТЕВА Михаила Николаевича, 1917 года рождения, уроженца деревни Щеткино, Пижанского района, Кировской области.
24 ноября 1944 года.
(финская разведшкола в «Руска-Лахти», бывш. Петрозаводская)
ВОПРОС: На предыдущем допросе вы показали, что обучались в финской раздведшколе. Перечислите руководителей и преподавательский состав данной школы и расскажите, что вам известно о каждом?
ОТВЕТ: Из руководящего и преподавательского состава финской разведшколы, в которой обучался, я знаю:
…20) ИВАСЕНКО Алексей Трофимович, псевдоним «ЛЕБЕДЕНКО». Бывш. командир Красной Армии, капитан. Был в плену в финнов. Его впервые встретил в апреле 1943 года в 1 офицерском лагере, вторично с ним встретился в июле того же года в финской разведшколе в дер. Улягега. В школе работал начальником штаба и преподавателем по разведке объектов, о перевозке войск по железным дорогам и международный обзор. В своих лекциях по международному обзору клеветал на советскую действительность, например, нам говорил о том. что людские резервы в СССР иссякли, что в Советский Союз для работы миллионами приезжают китайцы. Со слов его и курсантов мне известно, что он производил допрос пойманных советских разведчиков. Высказывал в своих лекциях ярые взгляды украинских националистов, клеветал на большевитстскую партию, высказывал симпатию к немцам. За выпуск курсантов разведшколы был награжден именным портсигаром из белого металла. С декабря 1943 года по приказу являлся заместителем финского майора ПЕТЕРСОНА. В разведшколе для финского командования писал какой-то труд. Из разведшколы из Руска-Лахти 23 февраля с.г. вместе со мной выбыл и до отправки в Советский союз работал у финских крестьян в дер. Буорема. Сейчас находится здесь арестованным…
Верно: ст. оперуполномоченный ГУКР «Смерш» капитан Свинцов
Справка: Протокол допроса находится в литерном деле № ____ ом № ____ стр. № ___
***
ВЫПИСКА
Из протокола допроса обвиняемого
САНДРИКОВА Михаила Ивановича, 1911 года рождения, уроженца гор. Москвы, русского, гр-на СССР.
От 1 декабря 1944 года.
… В школе финской разведки я обучался с 10 июня по 23 сентября 1943 года, после чего был произведен выпуск, а вечером для окончивших организовали банкет с выпивкой, на этом вечере мы все приняли присягу на верность борьбы с большевизмом…
ВОПРОС: – Назовите преподавательский и руководящий состав школы финских разведчиков, находящийся в д. Улягега?
ОТВЕТ: – Из числа руководящего и преподавательского состава финской школы разведчиков мне известны следующие лица:
2. ИВАСЕНКО – «ЛЕБЕДЕНКО», начальник штаба школы разведки, в лагере № 1 был членом суда. В школе по заданию «СЕРДЮКОВА» писал письменную работу, какую не знаю.
Все эти лица находятся в Подольском спецлагере, прибыли они вместе со мной.
***
Из материалов онлайн-конференции «Альтернативы финской войны»
Седов. Есть определенная связь в подписании мира с Финляндией (если не ошибаюсь 13 марта 1940г.) и началом «Везерских учений» (9 Апреля 1940г.) Вероятно, Антанта все же решила начать операцию, которая также известна как «Екатерина», целью которой однако должен был бы быть не разгром Германии, а как раз СССР. Если Гитлер сделал выводы по Зимней войне о неспособности Советской армии вести современную войну, то почему бы и Антанте не сделать подобных выводов? Умственный уровень тогдашних руководителей Западных демократий был еще тот и попытка оккупации Скандинавии могла рассматриваться всерьез. Кроме того еще существовал фактор Прибалтийских республик, которые в то время (весна 1940) еще были независимые и при наличии хоть какой-то военной поддержки со стороны Антанты могли бы попытаться эту независимость отстоять. Однако в этих республиках была своя проблема: право-радикальные режимы в отличии от весьма демократических Норвегии, Дании, Швеции и Финляндии. То есть единства общества не было. Поэтому ИМХО последствия оккупации Прибалтики и Финляндии несравнимы.
Владимир Булат На мой взгляд, надо было Финляндию сразу всю завоевывать. Тогда: не имеем блокады Ленинград (просто прифронтовой город, вроде Москвы в 1941). 20 горная армия немцев дальше Лапландии не продвинулась бы. Не верю в присоединение Швеции к Оси. В самом крайнем случае был бы реализован план «Белый медведь» (если не ошибаюсь) по оккупации Швеции и Германия получила бы еще одну Норвегию, но не более. Наши позиции на Балтике на порядок лучше. Несколько тысяч «лесных братьев» в центральной Финляндии, но это терпимо. Зато 400 тысяч финнских солдат в худшем случае нейтрально непризваны, в лучшем -часть Красной Армии. Эта небольшая соломинка позволит, если ее направить под Ростов в 1942 году, переломит ситуацию и сократит войну на год. Так и надо —или все или ничего.
По поводу Финляндии. Реал показал что в условиях севера русские войска превосходили немцев даже вместе с финнами. Экстраполируя эту картину получаем стабильный фронт или даже наступление РККА (войск там будет куда больше чем в реале) в Скандинавии уже в 1941. Ленинград взять нереально. Швеция не имеет шансов сохранить нейтралитет. В любом случае у русских и англичан хорошие шансы захватить всю Скандинавию уже в 1942 т.е. немцы лишаются шведской руды а возможно и норвежских баз флота. Весь ход войны пойдет иначе - северный фронт перетянет массу войск с обеих сторон.
К.Федченко. «19 декабря 1939 г Верховное Союзное Командование по предложению начальника британского Генерального штаба генерала В. Айронсайда рассмотрело возможность посылки в Финляндию международных сил. В течение 1940 года предлагалось сформировать экспедиционный корпус в составе:
а)первая очередь:
2, 5 бригады французских альпийских стрелков (8500 чел.);
2 батальона французского Иностранного легиона (2000 чел.);
1 польский батальон (1000 чел.);
1 британская гвардейская бригада (3500 чел.);
1 британский лыжный батальон (500 чел.).
б) вторая очередь:
3 британских пехотных дивизии (42000 чел.).
Таким образом, общая численность союзнического экспедиционного корпуса могла достигнуть 57500 человек. В советской литературе, однако, можно встретить другие цифры. Писали и о стотысячном, и даже о стопятидесятитысячном экспедиционном корпусе.
Действительно, премьер-министры Франции и Великобритании в своих выступлениях говорили о 100000 британцев и 50000 французов, готовых придти на помощь Финляндии. Однако Э.Даладье и А.Н.Чемберлен имели в виду не войска: речь шла о готовности граждан этих стран оказать помощь государству, сражающемуся с мощным агрессором. Отсюда такие круглые и несуразно большие числа. (...)в феврале 1940 г, когда Финляндия уже вела мирные переговоры в Москве, союзники в ходе переговоров с финнами увеличили свои обещания до 100 тысяч человек и 100 бомбардировщиков, которые должны были прибыть в Финляндию к маю. Говорилось также о возможности нанесения воздушных бомбовых ударов из Сирии и
Ирака по нефтяному району Баку, о десанте союзников в Архангельске и об организации восстания «кавказских племен» под предводительством французских
офицеров...
Такие крупномасштабные военные акции против СССР, конечно, не могли и не должны были быть реализованы в то время, когда война западных держав с Германией, пусть даже и «странная», продолжалась уже полгода. Великобритании и Франции Советский Союз мог представляться потенциальным союзником Германии, особенно после заключения мирного договора между странами. Но напасть на СССР и этим подтолкнуть его к реальному военному союзу с Гитлером — такого правительства Даладье и Чемберлена совершить не могли. Эти соображения и приводят к мысли, что посулы крупной военной помощи Финляндии со стороны западных держав были своеобразной «военно-дипломатической операцией».
***
Из воспоминаний блокадников
«...Жили мы с сестрой вдвоем, — мужей похоронили давно. Жили душа в душу. В 1941 году нас одолел голод. Взяла я как-то по карточкам хлеб и съела по дороге паек сестры. Вернувшись домой, сказала, будто вырвали его у меня рук, — утащили. Сестра утешала меня, просила не огорчаться. Через месяц она умерла. С тех пор я не знаю покоя... Все хожу а могилу — молю: «Прости ты меня, грешную».
***
Из писем немцев, воевавших на Ленинградском направлении.
***.
«...Выступал гаулейтер Вартеланда — Артур Грейзер. Он на прошлой неделе посетил фюрера в ставке, нашел его в добром здоровье и полным веры в победу. Мы удивились этому. Все эти поражения должны были бы заставить призадуматься человека, который берет на себя всю ответственность...» (14 февраля 1943 года, Познань.)
«...Мой любимый брат Франц! На нас наступают русские танки. Я уже сыт по горло и определенно перейду в плен. Мне больше не пиши, осторожно подготовь Гайни и Гизель. Лучше плен, чем смерть. Пора положить конец. Я не один. Нас насильно
гонят на погибель. Уничтожь это письмо. Если Гайни и Гизель лишат пособия (из-за меня), наплевать, терпите, я через полгода вернусь, все устрою». (Унтер-офицер Пирзольт, 11 июля 1943 года.)
«...Я верю в победу Германии. Мы на русской территории. После победы над Россией мы высадимся в Англии. Америку нам не победить. Будет заключен мир на основе раздела Британской империи между нами и США. Америка удовлетворится своей долей, частью Африки и другими колониями, а в Европе будет господствовать Германия» (Командир роты 19-й танковой дивизии П. Зонтаг; взят в плен 9 июля 1943 года.)
Интереснейшее показание среднего командира германской армии Зонтага Вот куда клонит фашистская пропаганда. Кстати, это подтверждает некоторые мои' предположения о тайных дипломатических комбинациях Гитлера, творящихся за спиной
«...Когда русские начали наступление на Орел, мы испугались: если они наступают летом, что же будет зимой?.. Русские листовки в основном правдивы: мы убедились что описываемые факты соответствуют событиям». (Унтер-офицер Эрих Витнель адвокат, член нац.-соц. партии.)
***
Из дневника Николая Свинцова.
16 июля 1943 года
Наше наступление на Орловском участке фронта продолжается. Под ударами Красной Армии — уже сорок наиболее оснащенных дивизий противника.
В последние дни на Ленинградском фронте продолжалась активнейшая деятельность артиллерии и минометов...
Думаю о последней фазе войны. — Мы к ней идем, а может быть, уже пришли. Не сомневаюсь, что после победы нам будут чинить серьезные препятствия те же союзники. Думаю, что они стремятся к гегемонии в Европе и к расширению своих
колониальных владений. Это было бы плохим итогом войны для остальных участников. Наш народ естественно пожелает заслуженных гарантий — мира и покоя на будущее. Меж тем обстоятельства сложились так, что у Англии у США и после войны останутся огромные воздушные и морские силы, не говоря о наличии крупных армий, почти нетронутых войной (так есть, так, видимо, и будет). Эти факторы будут влиять на всю международную обстановку, заставят и нас не прекращать соответствующее оборонное строительство . — если, конечно, не будут найдены формы компромисса.
Думать, что победа принесет рай, что в кисельных берегах потекут молочные реки не нужно. Мы обязаны сделать максимум для упрочения военного и внешнеполитического положения СССР.
19 июля.
Устал. Хочется на солнце, в лес, в поле... Шляться босиком по теплой земле, собирать землянику, вдыхать аромат цветов, любоваться лиловым иван-чаем, смотреть на березки, ворошить муравьиные кучи, ждать в лесу каких-то детских чудес, слушать кукушку, считать, сколько лет осталось жить, дышать и дышать полной грудью, беззаботно свистеть, забыть слово «война»... Бродить, жевать стебли трав, смотреть на кроны сосен, слушать шум моря и чувствовать под босой ногой теплый песок Балтики, Балтики — моря моей жизни, судьбы... Нагибаться к морским травам, собирать выброшенный волной янтарь...
Я хотел бы, как все здоровые, здравомыслящие люди, просыпаться в тишине, без шипения радиосводок. Вдыхать аромат свежей воды и душистого мыла, идти на солнце, думать и творить. В душе осталась жажда радости и жизни. Война не покалечила нас морально, и, несмотря на все пережитое за эти годы, мы не сгибаемся, не поддаемся. От грязи, ржавчины и крови, от воплей ненависти к врагу — мы сможем естественно перейти к образу жизни высокому и чистому, оставив в памяти все испытания, трагедии и беды.
21 июля.
Людская усталость, раздраженность... Сонм разрушений, фашистских зверств и убийств. Пресса, радио, воздух — все пропитано этим. Мы политизированы до предела. Мозг автоматически работает в одном направлении. Мы все говорим только о войне; мы не умеем, не можем еще оглядеться, стать над мировой схваткой (хотя инстинктивное, человеческое тлеет внутри и порой вспыхивает пламенем). Мы год за годом идем сквозь беды, потери, огонь, руины. Безусловно, души, навыки, мысли от этого сильно видоизменяются. Много нам предстоит изучить, понять!..Как мне рассказывали товарищи из флотского отдела, адмирал Исаков высказал следующие соображения:
— Как идет война?.. Она уже идет в значительной мере между США и Англией. Это старый спор за главенство в капиталистическом мире. В спорах вокруг Дарлана, де Голля, Жиро и пр. — это сказалось ясно. Есть сведения, что американцы уже не хотят торопиться (например, в Италии), они боятся неизбежного сокращения своей
грандиозной военной промышленности, которое повлечет за собой экономический кризис. США, регулируя поставки сырья, тормозят даже Англию, развертывая свою промышленную мощь. Германию они уже считают скинутой со счетов... Нас? С нами считаются.
25 июля.
«На премьере «Принцессы цирка» я видел, как балеринам поднесли пятнадцать корзин. Из них три с цветами и двенадцать — с овощами.
И тут же — дежурный МПВО кричал аплодирующей публике: «Граждане, вы подвергаетесь артобстрелу, давайте кончать!
Всем — в бомбоубежище!» В трамвае мне сказал худой старичок: «Нет, умирать
нельзя, надо же посмотреть, чем все кончится... Нельзя умирать».
Саша Григорьев, мой старый приятель, летчик (он сейчас в Мурманске, привел мне в письме слова одного офицера флота США)
«Так спокойно работать в условиях такой войны — это за пределами человеческих возможностей. Вы все работаете из последних сил, не понимая этого. Вы либо герои, либо ненормальные».
Саню это восхищает, а мне неприятны такие разговоры.
Не надо нас сбивать с привычного ритма. Он существует — следовательно, он возможен.
Ночью снова отчаянный обстрел, заснуть смог только под утро. Бьют по нашему кварталу! Это, видимо, метят по штабу.
30 мая 1943 года
Солнечно...
На Ленинградском фронте: поиски разведчиков, артиллерийский огонь по позициям, скоплениям частей и складам противника.
АДД бомбит районы Могилева, Витебска и др.
Всю неделю немцы бомбят ладожские базы: до семидесяти бомбардировщиков налетали Вчера.
В среде подводников говорят: «Финляндия получила запасы продовольствия. Гитлер хочет втянуть финнов в концентрический удар против Ленинграда и даже обещает им отдать город». Как бы не так!
Продолжается жестокая «малая война» на Финском заливе. Немцы бомбят Лавансаари.
В отдельных случаях бросают до четырехсот пятидесяти бомб. На острове передовая база, аэродром, флотилия...
К острову идут из Кронштадта конвои. Дымзавесы прикрывают выход кораблей от немецких наблюдателей (в Петергофе). Дымы подымаются высоко и сверкают на солнце, как белые скалы...
Белые ночи... В гуще дымзавес идут подводные лодки, тральщики, торпедные катера.
Над Петергофом висят желтые ракеты, — взлетают одна за другой, светятся и
угасают.
***
26 июля 1943 года
По радио. — «Итальянский король принял отставку Муссолини. Маршал Бадольо формирует новое правительство». Это интересная новость! Падение Муссолини, который был бессменным премьером с октября 1922 года, — еще шаг к победе над фашизмом. Муссолини — его основоположник. Он — ренегат социализма, диктатор, террорист; пророк европейской реакции, лидер шумного, опирающегося более на мускулы и оружие, чем на мозги, движения. Падение Муссолини может стать началом развала «оси». Еще нет никакой дополнительной информации, но самый факт следует считать исключительно важным. Первое, пусть слабое, звено в гитлеровской системе — лопнуло! Это вызовет быстрые отклики в Чехословакии, Венгрии, Румынии, Польше, Югославии, не говоря уж о Германии. Видимо, в действие приведены сильнейшие дипломатические средства помимо десанта на Сицилию и бомбежек Рима и Неаполя. Вероятно, сыграла роль и оппозиция итальянских военных кругов. Это не народное движение, а внутренний переворот. Может быть, и с англо-американским штампом? Одна часть буржуазии уступает место другой, — меняется ориентировка.
Муссолини сказал в свое время.
«Фашизм чувствует в себе достаточно сил, чтобы преподать марксизму или ленинизму уроки права, политэкономии, морали и философии истории...»
Урок дали мы — под Москвой, Ленинградом, Сталинградом, Курском… Муссолини ушел, но Гитлер еще у власти. Добить его!..
Ночью воздушная тревога, отдаленный зенитный огонь. Ночи все темнее... Теперь могут возобновиться налеты фашистской авиации.
27 июля 1943 года
Наступление на Орел продолжается.
Бадольо ввел суровый военный режим, запретил все собрания, демонстрации и движение с вечера до утра. Вводится патрулирование, отменяются все выданные разрешения на ношение оружия и т, д. Видимо, это попытка предотвратить
возможность народного восстания, сохранить аппарат, порядок и сманеврировать, ища наиболее благоприятных условий для капитуляции или к ее оттяжке...
Война вступила летом, в частности в июле 1943 года, в новую фазу, — близится к развязке. Отсюда осторожное маневрирование Англии и США, непрерывное устройство своих дел «на будущее»... Война «невидимых сил», — все пружины международной дипломатии в действии.
Из Интернет-дискуссий
***
Читаю и перечитываю мемуары Покрышкина «Небо войны». Послушаем, что говорит нам наш прославленный ас, всю войну стоявший на волосок от смерти. Итак, в начале войны Покрышкина подбили, он садится на вынужденную: «Надо немедленно освобождаться от ремней и парашюта, выбираться из кабины. На земле почувствовал боль в правой ноге, но не придал ей никакого значения. Достал пистолет, быстро зарядил его. Немцы рядом! Лучше смерть, чем позорный плен. «Думаю, под последними словами подписались бы и Дьяченко, раненый поднявший самолет в воздух, чтобы выручить командира, и Крюков, один вступивший в бой с ЧЕТЫРЬМЯ мессерами, и комэск Атрашкевич, и МНОГИЕ другие летчики его эскадрильи. А ведь в начале войны эскадрилья, где служил Покрышкин, была самая обычная... Сдавшемуся в плен легче всего оправдываться тем, что послали его на убой. Власов тоже нашел оправдание - Сталин загубил его вторую ударную армию. А генерал Кирпонос оправданий не искал - в сентябре 1941 года принял свой последний бой вместе со штабом, в котле, без всякой надежды на успех... Равно как и все 45 бойцов 2-й погранзаставы Новоград-Волынского погранотряда, которые ТРОЕ СУТОК сдерживали противника, отстреливаясь из каменного здания казармы. Только подтянув орудия, немцы разрушили казарму и штурмом взяли высотку. 45 трупов в гимнастерках с зелеными петлицами остались лежать под развалинами, и ни один из пограничников не попал в плен...
Помните сцену вербовки власовцев в лагере для военнопленных из сериала «Освобождение» ? Что явилось козырной картой власовцев? Цитируемые ими слова Сталина: «У нас нет военнопленных, у нас есть только изменники Родины». Так вот поймите, враги выискивают в нашей истории самые негативные моменты, добавляют в них побольше своего дерьма, и мажут, и мажут нашу историю. Не с целью разобраться, нет. С целью нагадить, завалить навозом наше прошлое. Симптоматично - такой еще ни разу не остановился на хотя бы одной светлой и незапятнанной странице советской жизни, он выискивает наши болевые точки и с настойчивостью, достойной опытного палача, давит на них, чтобы боль вытеснила все из нашего сознания, чтобы мы видели один негатив, чтобы молодые ребята, прочли его откровения и яд и гной, выпущенные такими вот хотя бы немного проникли в их души.
Пишут о сотнях тысяч бывших пленных. сидевших до 1956 года - это явная ложь.
Пишут это те, кто писали что Сталин убил 90 миллионов, а в лагерях сидело 30 миллионов. Есть точное число приговоров, которое никто не опроверг –642 тысячи . смертных приговоров с 1921 по 1953 год, известно количество пайков в ГУЛАГЕ (кажется около миллиона, как и сейчас в России)
Я не поклонник Сталина.
Спор идет о цифрах, в которых НЕКОТОРЫЕ «плавают. Hу не нравится Сталин так и скажи: «Я и одного невиновного - жертвой считаю» есть же у нас и противники смертной казни.
Но из Сталина монстра сделать и навалить на него все смертные грехи, пусть даже его обвинения и противоречат здравому смыслу.
***
Блокадный Ленинград спасла музыка
По словам Адольфа Гитлера, в этот день блокадный Ленинград должен был сломаться перед его войсками. Но вместо радостной новости фюрер Третьего рейха услышал музыку. Она громко звучала в Большом зале филармонии Ленинграда, транслировалась из громкоговорителей, установленных на улицах, была слышна из динамиков на окраине города. Ее слышали все: и Адольф Гитлер, сидя в своем кабинете в Германии, и фашисты, расположившиеся в окопах неподалеку от Ленинграда, и изможденные войной советские люди, и весь мир.
Партитура Седьмой, «Ленинградской», симфонии Шостаковича была доставлена в город тайком от фашистов, и 9 августа 1942 года в руках у жителей и защитников Ленинграда были приглашения на концерт, а на улицах развешаны афиши: «Управление по делам искусств Исполкома Ленгорсовета и Ленинградский комитет по радиовещанию; Большой зал филармонии. Воскресенье, 9 августа 1942 года. Концерт симфонического оркестра. Дирижер К. И. Элиасберг: Шостакович, Седьмая симфония (в первый раз)». Запись, сделанная на этом концерте, транслировалась по всему миру, вплоть до Австралии.
…По партитуре в оркестре должно было быть 79 музыкантов, но в условиях блокады многие оркестранты погибли, а многие из тех, кто выжил, находились в ужасном дистрофичном состоянии. Некоторые едва смогли поднять инструменты. Казалось, исполнить симфонию невозможно. И несмотря на это:
- Как оживились люди, когда мы стали вытаскивать их из темных квартир, - вспоминал потом художественный руководитель радиовещания Яков Бабушкин. - Это было трогательное до слез зрелище, когда они извлекли свои концертные фраки, свои скрипки, виолончели, флейты, и здесь, под обледеневшими сводами Радиокомитета, начались репетиции.
Правда, первая репетиция продлилась всего 20 минут. Никто из музыкантов просто физически не выдержал бы дольше. Дирижера привезли на санках, он едва держался на ногах, не все из приехавших на репетицию смогли подняться по лестнице.
Военный совет Ленинградского фронта издал распоряжение, по которому из войсковых частей, находящихся на передовой, были мобилизованы музыканты. Удалось найти пайки для духовиков, на всех выдали продуктовые карточки. Репетиции дирижер проводил с беспощадной требовательностью.
- Вражеские бомбежки продолжались, артиллерийские обстрелы усиливались. Нервы - в постоянном напряжении. Но ведь так жили все ленинградцы, -вспоминал дирижер К. И. Элиасберг. - Мы убедились, что Ленинграду нужен оркестр, и как члены его единственного музыкального коллектива хотели дать ленинградцам все, что могли. Каждый день, за редким исключением, репетировали утром и вечером.
Утром в день концерта артиллеристы нанесли мощные удары по фашистским дальнобойным орудиям, и в день премьеры центр города не услышал ни одного разорвавшегося снаряда.
На эскизных записях партитуры можно заметить обведенные кружочками немузыкальные знаки «в.т.» - воздушная тревога. Так ленинградец Дмитрий Шостакович фиксировал перерывы в работе над симфонией во время воздушных налетов. Первые темы симфонии композитор написал еще в конце июля 1941 года и был захвачен эмоциями, музыкой, невесть откуда взявшемуся вдохновению. Фронтовая обстановка стимулировала работу, создавая необходимое для творчества напряжение. «Я работал так интенсивно еще и потому, что мне хотелось отразить в своем творчестве героическую борьбу моей Родины против фашистских варваров», - говорил Шостакович. До этого он никогда еще не писал так быстро, так легко. Когда воздушные тревоги перерывали работу, композитор отправлялся на крышу - вместе со всеми ленинградцами отстаивать свой город. Затем снова писал.
«Меня глубоко взволновало, что в эти дни, в осажденном городе, под бомбами, Шостакович пишет симфонию. «Ленинградская правда» сообщает об этом среди сводок с фронта, среди эпизодов о «стервятниках» и о бутылках с горючим. Значит, искусство не умерло, оно живо, сияет, греет сердце», - написала в своем дневнике писательница Вера Инбер.
В осажденном городе родились три части симфонии, затем работать над ней Шостакович продолжил в эвакуации. Впервые Ленинградская симфония прозвучала 5 марта 1942 года в Куйбышеве, затем в Новосибирске и Москве. Трансляцию московской премьеры Седьмой симфонии слушали в блокадном Ленинграде, и собравшиеся в Радиокомитете музыканты решили: симфония непременно зазвучит в Ленинграде.
Так мир, слушая музыку, узнал, что город на Неве жив. Слушал ее и Гитлер, обещая себе, что этот композитор был бы среди первых казненных после взятия немцами Москвы…
Александра Марченко
***
Из Интернет -дискуссий
Сейчас опять в ходу шутки, вроде «2015 год. На финско-китайской границе все спокойно».
Неудивительно –сейчас России может угрожать не только КНР но и Грузия. Если бы граничили с Папуа -Новой Гвинеей, то папуасы тоже воспринимались бы как угроза.
***
Когда-то одни защитили родину, потом пришли другие и сказали: не уперлись бы в свое время под Сталинградом, уже б давно баварское пиво пили ... Теперь Китай, видите ли, наступает. Да мы в своем доме все дружно друг друга ненавидим, собственное прошлое презираем, свое руководство остракизму подвергаем. Откуда светлого будущего ждать?
***
Ельцин раздал страну по кусочкам, олигархическую войну в Чечне организовал за нефтяные и оружейные доллары - ему все рукоплескали. Сейчас у нас 20-летние парни –дети магнатов старушек давят.
Все тип-топ, что Китая-то бояться? Придут - мы и их научим жить…
***
Кто кого научит жить?
...Друзья! Обязательно при возможности посетите Шанхай. Это город будущего, который скоро переплюнет Сянган (Гонк-Конг). От технологических заморочек голова кружится...
***
Китай покорит Россию без боя? Это предсказывают умнейшие аналитики?
Что ж, если это пророчество сбудется, то Россия покажет себя глупейшей в
мире страной! Впрочем – Китай похитрей США будет. Это при том, что англоязычные страны вот уже 300 лет охмуряют весь мир своею «хитростью» – «Наукою британского Осла, испортившего все дело плагиатора»
***
Батенька, Ваш пропагандистский треск содержит хоть какую-нибудь информацию?
Вас не интересует 5000-летняя история Китая? Вас не озадачивает трудолюбие и патриотизм народа Поднебесной?
Вам до лампочки многовековая мудрость и осмотрительность властей? Вас не обескураживает то, что Китаю хватило вдвое меньше времени ходить на головах? Вас не волнуют далеко идущие амбиции Китая? Или Вам милее российский бардак?
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
Обвиняемого ДАВЫДОВА Василия Михайловича
От 6 февраля 1945 года
… ВОПРОС: – Перечислите известных вам курсантов, обучавшихся в финской разведшколе, в период ее дислокации в гор. Петрозаводске и расскажите, что вы о них знаете?
ОТВЕТ: – В период дислокации финской разведшколы в гор. Петрозаводске, с июля 1942 года до мая 1943 года в ней прошли обучение три набора курсантов, из которых мне известны следующие:
23. «ЛЕБЕДЕНКО» Михаил Иванович, бывший капитан военно-морского флота Красной Армии, примерно 40 лет, высокого роста, нормального телосложения, брюнет, лицо продолговатое, смуглое, нос с горбинкой.
Агент финской разведки. С января по апрель 1943 года обучался в финской разведшколе в г.Петрозаводске. После обучения на курсах, находился в разведшколе на преподавательской работе. Переезжал вместе с разведшколой в Улягага и в район ст. Рускалахти. За время дислоцирования разведшколы в местечке Улягега, входил в состав группы капитана ПАТА, занимавшейся перебросками в тыл Красной Армии, обученных агентов финской разведки. Перед моим выездом из разведшколы был назначен начальником курсов вместо ВЛАДИСЛАВЛЕВА.
Остался в разведшколе. Больше его не встречал и где он находится в данное время мне неизвестно.
Верно: ст. оперуполномоченный ГУКР «Смерш» капитан Свинцов
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
От 16 февраля 1945 года
ЛОСЕВ Алексей Яковлевич, 1912 года рождения, урож. Эстонской ССР, Печорского уезда, вол. Сенно, дер. Моложба, эстонец, б/п из крестьян, быв. рядовой 289 стр. див.
… ВОПРОС: – Назовите всех известных вам агентов финской разведки, с характеристикой каждого и их приметами?
ОТВЕТ: – Я могу назвать следующих известных мне агентов финской разведки:
«ЛЕБЕДЕНКО», имени и фамилии не знаю, 28-30 лет, быв. военнослужащий Красной Армии, окончил финскую школу, работал при штабе разведшколы в мест. Улягега, являлся также преподавателем. Имел звание капитана, затем ему присвоили звание майор, других данных не знаю.
Приметы: высокого роста, остроносый, лицо продолговатое, волосы черные.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Спецсообщение о РОВС в Эстонии
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
СПЕЦСООБЩЕНИЕ
Проживающий в Таллине известный белогвардеец, представитель РОВСа полковник Энгельгарт Борис Владимирович, получил из Берлина от немцев директивы и специальные средства на организацию в Эстонии
террористических, шпионских и диверсионных групп дал переброски их на территорию СССР.
ЭНГЕЛЬГАРТОМ начата вербовка людей, главным образом, среди безработных белых офицеров, как в Таллине, так и в провинции преимущественно в граничащей с нами полосе: Нарва, Юрьев, Печеры.
Директивы и деньги от немцев для Энгельгарта идут, по всем данным, через присяжного поверенного КРОММЕЛЯ.
КРОММЕЛЬ в 1918 году работал в германской миссии в Москве, где по нашим данным занимался разведкой.
***
Документ 7 отдела ГУГБ НКВД СССР
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
7-ым Отделом ГУГБ НКВД получены из Эстонии
следующие агентурные данные:
Между Германией и Эстонией подготавливается сейчас следующая операция: Эстония намеревается приобрести в Германии предметы вооружения всех видов, т.е. не исключая танков, орудий и т.д.,
причем намечено приобретение, как новых предметов, так и подержанных, всего приблизительно на 1 миллион английских фунтов.
Смыслом этой операции является обстоятельное вооружение Эстонии со стороны Германии, даже если Германия на этом экономически потеряет. Германия желает получить уплату за поставляемое вооружение в виде
эстонского сланцевого масла. Кроме того, разговор идет также о предоставлении Германии Эстонией базы для германских подводных лодок и пр. подобных концессий. На эстонской стороне панически боятся,
чтобы сведения об этих сделках не проникли бы в СССР. Патроном всего этого дела является И. ПЯТС (глава государства), который, однако, себя изолировал от прямых переговоров. Посредником между германцами
и эстонцами является адвокат КРОМЕЛЬ.
КРОМЕЛЬ получил от ПЯТСА предупреждение, чтобы он в данном деле «не действовал бы слишком
заодно с германцами». КРОМЕЛЬ избран был посредником, потому что известны были его связи в Германии, его антисоветские убеждения.
ПЯТС зарабатывает при посредстве КРОМЕЛЯ уже не первый раз. Известен один случай много лет тому назад, когда при каком то деле отчужденных имений, ПЯТС при посредстве КРОМЕЛЯ получил 60 000 -
э/крон. В данном же случае ПЯТС должен получить весьма крупные суммы. В этом деле заинтересован и Лайдонер (командующий эстонской армией). Начало этого плана относится еще к тому времени, когда министр иностранных дел АКЕЛЬ был эстонским послом в Берлине. АКЕЛЬ во всяком случае об этом деле информирован.
Для переговоров должен был со стороны Германии приехать в Таллин директор фон ШВЕЙКОВСКИЙ (концерн «Вольф» ), который собирается выехать из Берлина 27-го апреля с.г., но отложит сейчас поездку
из-за неожиданной болезни Ф. АКЕЛЯ. В виду крайней щепетильности данного дела в министерство иностранных дел никто кроме АКЕЛЯ в это дело не посвящен, почему и задержан был выезд фон ШВЕЙКОВСКИЙ.
КРОМЕЛЬ сейчас усиленно занят «обработкой» второстепенных лиц эстонской стороны, которых принимает у себя дома в кабинете. Эти встречи сопровождаются большой «таинственностью». Он их сам впускает
и баррикадируется в своем кабинете - даже лично сам внося ему и напитки. Не показывает посетителей своим домашним.
КРОМЕЛЬ в ближайшем будущем устроит в своем поместье в Кунде «угощение» для некоторых званных гостей, связанных с вышеназванными сделками. Между прочим один из гостей является МИЛЛЕР из германского
посольства, что указывает на то, что за данным делом стоит внешне-политический отдел нац. соц. партии, так как МИЛЛЕР является представителем последнего в Эстонии (кроме своих прочих функций).
Для задрапирования данного дела, оно будет во многом производиться под шведским флагом. Для поставок масла будет создано шведское акционерное общество в Эстонии. Также возможны поставки оружия из германских заводов в Швеции.
КРОМЕЛЬ зарабатывает на посредничестве сравнительно немного. Его главный интерес, якобы, состоит в том, что завершение этой операции явится важным звеном антисоветских приготовлений. КРОМЕЛЬ не так
давно ездил в Лондон для переговоров с бывшим германским политиком ТРИВИАНУСОМ. По чьему поручению и зачем - неизвестно. При заграничных поездках КРОМЕЛЬ денег не бережет, что является несомненным доказательством того, что он производит все свои поездки за «чужой счет».
ПРИМЕЧАНИЕ: 1. КРОМЕЛЬ Герман нам известен как германский агент. В 1918 г. он служил в германском посольстве в Москве, работал по линии разведки.
2. ШВЕЙКОВСКИЙ - одно время был сельскохозяйственным атташе германского посольства в Москве.
НАЧАЛЬНИК VII ОТДЕЛА ГУГБ НКВД
КОМИССАР ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 2 РАНГА
(СЛУЦКИЙ)
***
Участие русской эмиграции в Зимней войне Финляндии и СССР (из воспоминаний Бориса Бажанова)
Во все довоенные годы я делал все, что мог, по борьбе с большевизмом. Но пустяками и мелочными делами я никогда не любил заниматься и потому не принимал никакого участия в шумной и малопродуктивной эмигрантской политической жизни. Всякая эмиграция всегда образует много маленьких негритянских царств, которые соперничают и ссорятся друг с другом. От всего этого я держался в стороне. Когда Советы напали на Финляндию, оказалось, что я поступал правильно. Я был единственным человеком, решившим по поводу этой войны действовать, и все главные эмигрантские организации меня дружно поддержали и пошли за моей акцией. Было написано письмо маршалу Маннергейму, в котором организации просили маршала оказать мне полнейшее доверие и обещались меня всячески поддержать. Письмо подписали и Общевоинский Союз, и газета «Возрождение», и даже председатель Высшего Монархического Совета (хотя я к монархизму не имел ни малейшего отношения). Маннергейм предложил мне приехать в Финляндию. Я исходил из того, что подсоветское население, мечтает об избавлении от коммунизма. Я хотел образовать Русскую Народную Армию из пленных красноармейцев, только добровольцев; не столько, чтобы драться, сколько чтобы предлагать советским солдатам переходить на нашу сторону и идти освобождать Россию от коммунизма. Если мое мнение о настроениях населения было правильно (а так как это было после кошмаров коллективизации и ежовщины, то я полагаю, что оно правильно), то я хотел катить снежный ком на Москву, начать с тысячей человек, брать все силы с той стороны и дойти до Москвы с пятьюдесятью дивизиями. Французское общественное мнение в это время было полностью на стороне маленькой героической Финляндии. Французские власти приветствовали мою инициативу и помогали быстрому преодолению формальностей - заведующий политическим отделом Министерства иностранных дел возил меня в военное министерство, чтобы сразу быстро были сделаны все бумаги, и какой-то генерал в министерстве желал мне всяческого успеха.
В начале февраля я выехал в Финляндию. На аэроплане через Бельгию, Голландию и Данию в Стокгольм я прилетел без приключений. Из Стокгольма нужно было перелететь в Финляндию через Ботнический залив на старом измученном гражданском аэроплане. Перед отлетом мы сидели в аэроплане и долго ждали. У финнов военной авиации не было, у Советов была, и сильная. Она все время безнаказанно бомбардировала Финляндию. Над заливом летали советские патрули. Надо было ждать, чтобы патруль прошел и достаточно удалился. Тогда аэроплан срывался и мчался во всю силу своих моторов и с надеждой, что советскому патрулю не придет вдруг в голову повернуть обратно, потому что в этом случае от нас остались бы рожки да
Все обошлось благополучно, и мы уже подлетали к финскому берегу. Сидя у окна, я увидел, что из-под крыла вырываются языки пламени. Я не знал, что это значит, и обратил внимание сидевшего передо мной (я с ним познакомился потом - он оказался финским министром экономики Энкелем, ездившим в страны Западной Европы по вопросам снабжения Финляндии). Он жестами показал, что тоже не понимает, в чем дело. Но мы уже садились. Когда мы сели, мы подошли к пилоту и Энкель спросил его, нормально ли это, что вот отсюда, из-под крыла, вырывались языки пламени. Пилот засмеялся - это совершенно невозможно; если бы пламя вырывалось отсюда, то мы бы с вами сейчас не разговаривали здесь, а были бы на дне Ботнического залива. Нам осталось только пожать плечами.
Маршал Маннергейм принял меня 15 января в своей Главной квартире в Сен-Микеле. Из разных политических людей, которых я видел в жизни, маршал Маннергейм произвел на меня едва ли не наилучшее впечатление. Это был настоящий человек, гигант, державший на плечах всю Финляндию. Вся страна безоговорочно и полностью шла за ним. Он был в прошлом кавалерийский генерал. Я ожидал встретить военного, не столь уж сильного в политике. Я встретил крупнейшего человека - честнейшего, чистейшего и способного взять на себя решение любых политических проблем. Я изложил ему свой план и его резоны. Маннергейм сказал, что есть смысл попробовать: он предоставит мне возможность разговаривать с пленными одного лагеря (500 человек); «Если они пойдут за вами - организуйте вашу армию. Но я старый военный и сильно сомневаюсь, чтобы эти люди, вырвавшиеся из ада и спасшиеся почти чудом, захотели бы снова по собственной воле в этот ад вернуться».
Наш разговор с Маннергеймом быстро повернулся на другие темы - вопросы ВОЙНЫ, социальные, политические. И он продолжался весь день. Как я говорил, вся Финляндия смотрела на Маннергейма и ждала спасения только от него. Его позиция при этом была довольно неудобна, чтобы находить решение важнейших социальных, экономических и политических вопросов, спрашивая советов у людей, которые всего ждали от него. Я был человек со стороны, и моя работа в советском правительстве дала, мне государственный опыт; кроме того, я этими вопросами много занимался; поэтому разговор со мной по проблемам, которые перед Маннергеймом стояли, был для него интересен. В этот день советская авиация три раза бомбила Сен-Микеле. Начальник Генерального штаба приходил упрашивать Маннергейма, чтоб он спустился в убежище. Маннергейм спрашивал меня: «Предпочитаете спуститься?» Я предпочитал не спускаться - бомбардировка мне не мешала. Мы продолжали разговаривать. Начальник штаба смотрел на меня чуть ли не с ненавистью. Я его понимал: бомба, случайно упавшая на наш дом, окончила бы сопротивление Финляндии - она вся держалась на старом несгибающемся маршале. Но в этот момент я был уже военным: было предрешено, что я буду командовать своей армией, и Маннергейм должен был чувствовать, что я ни страха, ни волнения от бомб не испытываю.
На советских пленных офицеров я не хотел тратить времени: при первом же контакте с ними я увидел, что бывшие среди них два-три получекиста-полусталинца уже успели организовать ячейку и держали офицеров в терроре - о малейших их жестах все будет известно кому следует в России, и их семьи будут отвечать головой за каждый их шаг. Я решил взять офицеров из белых эмигрантов. Общевоинский Союз приказом поставил в мое распоряжение свой Финляндский отдел. Я взял из него кадровых офицеров, но нужно было потратить немало времени, чтобы подготовить их и свести политически с солдатами. Они говорили на разных языках, и мне нужно было немало поработать над офицерами, чтобы они нашли нужный тон и нужные отношения со своими солдатами. Но в конце концов все это прошло удачно.
Было еще много разных проблем. Например, армии живут на основах уставов и известного автоматизма реакций. Наша армия должна была строиться не на советских уставах, а на новых, которые нужно было создавать заново. Например, такая простая вещь: как обращаться друг к другу. «Товарищ» - это советчина; «господин» - политически невозможно и нежелательно. Значит, «гражданин», к чему солдаты достаточно привыкли; а к офицерам «гражданин командир» - это вышло. Я назывался «гражданин командующий».
Была еще одна психологическая проблема. Мои офицеры - капитан Киселев, штабс-капитан Луговой и другие были кадровые офицеры. Они были полны уважения к моей политической силе, но в их головах плохо укладывалось, как гражданский человек будет ими командовать в бою. Ведь в бою все держится на твердости души командира. Следовательно, все будет держаться на моей. А есть ли она? Им это было неясно. Я это видел по косвенному признаку; во время наших занятий капитан Киселев говорил мне: «господин Бажанов», а не «гражданин командующий». Случай позволил решить и эту проблему.
Мы вели наши занятия в Гельсингфорсе на пятом этаже большого здания. Советская авиация несколько раз в день бомбардировала город. Причем, так как это была зима, облака стояли очень низко. Советские аэропланы подымались высоко в воздух в Эстонии, приближались к Гельсингфорсу до дистанции километров в тридцать, останавливали моторы и спускались до города бесшумно планирующим спуском. Вдруг выходили из низких облаков, и одновременно начинался шум моторов и грохот падающих бомб. У нас не было времени спускаться в убежище, и мы продолжали заниматься.
Аэропланы летят над нашим домом. Мы слышим «з-з-з...» падающей бомбы и взрыв. Второй «з-з-з...», и взрыв сейчас же перед нами. Куда упадет следующая? На нас или перелетит через нас? Я пользуюсь случаем и продолжаю спокойно свою тему. Но мои офицеры все обратились в слух. Вот следующий «з-з-з...», и взрыв уже за нами. Все облегченно вздыхают. Я смотрю на них довольно холодно и спрашиваю, хорошо ли они поняли, то, что я только что говорил. И капитан Киселев отвечает: «Так точно, гражданин командующий». Теперь уже у них не будет сомнений, что в бою они будут держаться на моей твердости души.
Все, что можно было сделать в две недели, занимает почти два месяца. Перевезти всех в другой лагерь ближе к фронту, организоваться, все идет черепашьим шагом. Советская авиация безнаказанно каждый день бомбардирует все железнодорожные узлы. К вечеру каждый узел - кошмарная картина торчащих во все стороны рельс и шпал вперемешку с глубокими ямами. Каждую ночь все это восстанавливается, и поезда кое-как ходят в оставшиеся часы ночи; но не днем, когда бы их разбомбила авиация. Только в первые дни марта мы кончаем организацию и готовимся к выступлению на фронт. Первый отряд, капитана Киселева, выходит; через два дня за ним следует второй. Затем третий. Я ликвидирую лагерь, чтобы выйти с оставшимися отрядами.
Утром 14 марта мне звонят из Гельсингфорса от генерала Вальдена (он уполномоченный маршала Маннергейма при правительстве): война кончена, я должен остановить всю акцию и немедленно выехать в Гельсингфорс. Я прибываю к Вальдену на другой день утром. Вальден говорит мне, что война проиграна, подписано перемирие. «Я вас вызвал срочно, чтобы вы сейчас же срочно оставили пределы Финляндии. Советы, конечно, знают о вашей акции, и вероятно, поставят условие о вашей выдаче. Выдать вас мы не можем; дать вам возможность оставить Финляндию потом - Советы об этом узнают, обвинят нас во лжи; не забудьте, что мы у них в руках и должны избегать всего, что может ухудшить условия мира, которые и так будут тяжелыми; если вы уедете сейчас, на требование о вашей выдаче мы ответим, что вас в Финляндии уже нет, и им легко будет проверить дату вашего отъезда».
. Я сажусь в автомобиль, еду в Турку и в тот же день прибываю в Швецию. И без приключений возвращаюсь во Францию. О моей финской акции я делаю доклады: 1) представителям эмигрантских организаций; 2) на собрании русских офицеров генерального штаба; собрание происходит на квартире у начальника 1-го Отдела Общевоинского Союза генерала Витковского; на нем присутствуют и адмирал Кедров, и бывший русский посол Маклаков со своей слуховой трубкой, и один из великих князей, если не ошибаюсь, Андрей Владимирович. Вскоре после этого развертывается французская кампания, и в июне немцы входят в Париж.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Наибольшую активность проявляла финская разведка. В 1927 году перед Верховным судом СССР предстали 26 англо-финских шпионов. Крупнейшей фигурой процесса был матерый международный шпион, подвизавшийся на этом поприще еще и довоенное время, — Альберт Гойер. Свою «деятельность» в Финляндии Гойер начал в 1918 году, куда он приехал из Лондона. Секретарь английского консульства в Гельсингфорсе Леме, он же резидент «Интеллидженс сервис», на первых порах поручил Гойеру заняться шпионажем против Финляндии. С помощью Леме, который содействовал расширению круга его знакомств, и своих старых связей Гойер успешно справился с порученным ему заданием. Среди завербованных Гойером шпионов были финские офицеры и в частности старший адъютант президента Финляндии майор Эмелеус Эйме.
Начиная с 1925 года, Гойер переключается, по заданию своих хозяев, на шпионаж против СССР. Ему было поручено собрать сведения о советских авиационных базах, о состоянии нашего военного и гражданского воздушного флотов и т. д. Перед своим отъездом в СССР Гойер получил последние инструкции от капитана Бойса и офицера британской военной миссии в Ревеле Миккель-Джонса. Они ему передали шифр, фальшивые документы и деньги. Шпионскую корреспонденцию Гойер должен был пересылать из СССР при помощи финляндской миссии в Москве или финляндского генерального консульства в Ленинграде. Письма свои Гойер должен был адресовать на имя финляндского посланника в Ревеле «доктора» Холсти. Этот факт наглядно свидетельствует о том, что Холсти, ставший впоследствии финляндским министром
иностранных дел, подобно полковнику Беку, являлся уже тогда активным сотрудником
«Интеллидженс сервис».
В заключение своей беседы с Гойером Миккель-Джонс успокоительно заявил ему, что в случае, если он провалится, «мы вас вызволим через финляндское посольство».
Кроме шпионских заданий в СССР, Гойеру было поручено собрать «материалы» (а за отсутствием — сфабриковать их) еще иного характера. «Перед моим отъездом в СССР, — говорил в своих показаниях Гойер, — с Даунинг-Стрит пришли задания. Английской
разведке нужно было скомпрометировать добрососедские отношения СССР с Германией.
Бойс имел поручение «документально» доказать, что Германия снабжает СССР
подводными лодками, что маневры германского и советского флотов в 1924 году были совместными и т. д. Информацию поручили пересылать через финляндские
дипломатические представительства в СССР».
В СССР Гойером была создала большая шпионская организация, вскоре ликвидированная органами ОГПУ.
В январе 1927 года в военном трибунале Ленинградского военного округа слушалось дело 15 финских шпионов и их пособников. Главарь шайки Петр Паукку привлекался за шпионаж вторично. В 1924 году он был присужден к расстрелу, но впоследствии был передан Финляндии в обмен на политзаключенных. После освобождения Паукку вновь приступает к старому занятию: три раза переходит советскую границу, переносит с собой собранные им и его сообщниками секретные сведения о Красной Армии, транспорте и пр. При четвертом переходе границы Паукку был задержан.
Начальник разведывательного отдела штаба 2-й финляндской дивизии капитан Розенстрем и начальник териокской полиции Пантела организовали систематическую переброску в СССР террористов, диверсантов и шпионов. Белогвардейские террористы Болмасов, Энгельгардт и другие, совершившие в 1927 году в СССР ряд диверсионных
актов, были одновременно агентами финляндской разведки, с помощью которой они и проникли в СССР. Агенты Розенстрема занимались разведыванием состояния стратегических пунктов, дорог и мостов в советской части Карельского перешейка.
В Териоках имелась шпионская школа и ряд явочных квартир, одна из которых находилась на даче Фролова. Тут же в Териоках перебрасываемых в СССР террористов обучали бомбометанию. Динамит для бомб и прочее снаряжение для террористов, с
ведома правительства Финляндии, поставляли финляндские фабрики. Разведывательный пункт в Териоках снабжал шпионов, направляемых в СССР, советским военным обмундированием и одеждой, которую носили советские рабочие, крестьяне и
служащие, и всевозможными подложными советскими документами.
Агенты Розенстрема наряду со шпионажем занимались и контрабандой. Выручаемые от продажи контрабанды средства собирались сотрудником финляндского консульства Линстед, обязанностью которого являлись сбор и пересылка в Финляндию сведений, поступавших от шпионов. В Териоках постоянно имелся резидент английской разведки; продолжительное время им был бывший царский офицер, белогвардеец Соколов. Финляндским правительством был создай ряд организаций, целью которых являлись шпионаж, совершение диверсионных и террористических актов и провокационных
выступлений на советско-финляндской границе и на территории Советской Карелии. К числу этих организаций относится так называемое «Карельское академическое общество», «Ингерманландский союз», «Союз карельских беженцев», организация подполковника Деннарта Похьянхеймо и др. Все эти организации были самым тесным образом связаны с английскими империалистами и работали по заданиям «Интеллидженс сервис».
Минаев В. Подрывная работа иностранных разведок в СССР. (Часть первая). — М.: Воениздат НКО СССР, 1940. — 216 с. / Под редакцией И. Ерухимовича.
***
ВЫПИСКА
Из протокола допроса КУДРЯВЦЕВА Валентина Александровича
От 15 декабря 1944 года
КУДРЯВЦЕВ Валентин Александрович 1905 г. рождения, урож. дер. Каменка, Холиского р-на, Калининской обл.
Как только я прибыл в лагерь, то следователь Конаржевский пркиазал чтобы я собирался к отъезду в финскую армию. 4 июня 1943 Прохоров, Федюшкин, Александров, Черкасов и ряд др. всего 19 человек, были посажены на автомашину и доставлены в Улялегу. Здесь нас поместили в отдельный домик, жители деревни были выселены. На третий день после прибытия Абудихин всех прибывших вместе со мной начал поодиночке допрашивать, забирая к себе на беседу, я тоже был вызван, где Абудихин организовал мне встречу с капитаном финской разведки Нурмало и затем я прибыл в школу финской разведки.
ВОПРОС: Сколько времени вы обучались в финской разведшколе?
ОТВЕТ: В финской разведшколе на курсе радистов-разведчиков обучался с 13 июня по 1 сентября 1943 г., затем по окончании разведшколы я был оставлен при школе работать завед. вещевым складом школы.
ВОПРОС: Назовите преподавательско-руководящий состав разведшколы.
ОТВЕТ: Из руководяще-преподавателького состава финской школы мне известны следующие лица:
ИВАСЕНКО Алексей Трофимович, псевдоним «ЛЕБЕДЕНКО», бывш. Служащий Красной Армии, находился в офицерском лагере № 1. Я прибыл в финскую разведшколу в июне месяце 1943 г., то в то время работал начальником штаба разведшколы. В должности он находился до конца декабря 1943 г., после чего командованием он был назначен начальником школы, а «ЛЕБЕДЕНКО» стал у него помощником. В конце февраля 1944 года, прекращения существования разведшколы, он был направлен к работы к крестьянам в район офицерского лагеря № 1, где до октября с.г., после чего в составе эшелона военных прибыл в Советский Союз и сейчас находится в Подольском спец. Следует отметить, что он на занятиях курсантов разведшколы неоднократно делал лекции, содержание которых носило явно контрреволюционный характер, он приводил баснословные цифры о потерях Красной Армии в войне с Германием, заявлял, что большевики якобы отживают последние дни, так как в результате этой войны Советский Союз будет разбит.
***
Из донесений финской разведки командованию армии Финляндии. 1943 год.
В последнее время нами задействованы еще два агента в тылу большевиков.
...Первая. Раков. Работает после ранения на почте населенного пункта. Просматривая всю почту, а в основном это солдатские треугольнички домой и офицерские письма, собрал интересную информацию, которая хоть и не дает полной картины о дивизии, тем не менее, позволяет выявить важную особенность — дивизия сформирована в основном из выздоровевших солдат и командиров. Все они уже были на фронтах, хорошо обучены. Основной состав дивизии находится на отдыхе в прифронтовом тылу, туда и движется это пополнение. Командиром дивизии назначен молодой полковник Окунев, тоже после ранения.
Вторая. Кротов. После ранения, контузии комиссован на шесть месяцев. Работает фотографом в местной фотографии. Фотографирует. Беседует. Берет адреса, куда отправить фотографии, — и домой, и в войсковую часть. Дивизия сформирована из молодых призывников в Серпухове полгода назад. Младший и средний комсостав наполовину участники войны, боевые. Укомплектованность техникой на 50—60 процентов. Командир дивизии — пожилой комбриг, был в окружении в 1941 году, еле-еле вышел. В 1938 году был репрессирован, случайно остался жив, освобожден в 1940 году, служил в штабе армии. Третья. Мотыль. Временно, по болезни, работает подсобным рабочим в продмаге. Завмаг — одинокая женщина, еще, как говорят, «в соку». Сама из Белоруссии, а Мотыля по-земляцки приголубила. Днем — подсобным, ночью — основным. Кроме законной продажи, идет и подпольная. Особенно самогон. Мотыль всем друг, брат и сват. С кем выпьет, с кем закусит, покурит. Беседует со всеми. У него душа нараспашку, и ему душу открывают, особенно приезжие военные, после рюмки, второй, а кому, как и сколько поднести.
Полковник РОА Владиславлев
Глава 12
***
В 1941 году нашу лесную деревеньку уничтожили финны. Людей отправили в концлагерь, дома, срубы — вывезли, скот — угнали, осталось от деревни чистое поле. «Это чтобы партизан не кормили, не прятали, лес — от он, рядом! А у нас погреба какие были, картошка...
—Мать-то зарезала телку, жир перетопила и в кадушечку с маслом, насушила черного гороху, сухарей с овсянкой — чёрные, и зашила их в одеяло, мясо телки высушила — как черный порошок стало... На пропускном пункте финн как махнет ножом по одеялу: а там черное все, сухари, ну, все... Он заругался, закричал: «Паска! Паска!» — и отдал назад. Тем и спаслись.
Они, финны, выдали нам муку, — а не печется, стали варить затируху, — а получается клейстер. Крахмал, а не мука. Народ от цинги косило, как косой...
Они, финны, и лошадям корм давали из бумаги: нарежут вермишелью, пропитают витаминами и кормят.
Ехали в вагонах... младший брат такой был тяжелый, и столько одежды на нем... Мы на станции в углу сидим, дети, и забыли про нас. Поезд трогается... и мать как завоет в голос! В детдом бы сдали — все умирали там. Финн на лошади забросил нас в вагон.
Жили там поселками: электрики, рабочие. Вышки стояли, «колючкой» все затянуто. Ну, зона. Жили в домах. Взрослых угоняли на работы, нас — и самых маленьких — гнали в лес, собирать хвою. Староста вел. Отвар кипятили из хвои, страшный такой. Мать говорила: «Умирать хотите — не пейте, жить хотите — будете пить!». Чего же, мы видели каждый день, как покойников таскают, нам страшно.
На второй год — а она три простыни взяла из дому — выкроила мне платьице на лето. А мне уж одиннадцать лет, я не буду из простыни платье носить! Так мать надрала ольховой коры и отваром закрасила платье — такой красивый коричневый цвет получился... (Сын мне говорит недавно: «Мама, из ольхи какой краситель хороший», а я смеюсь: «это я прежде тебя, сынок, узнала».)
Мать нас этими сухарями да сушеным мясным порошком спасла. Как гибли люди!
Все лесные деревни они так вывезли в лагеря. И Ленинград-то в блокаде был, потому что финны помогали немцам его окружить.
Парнишка один все бежал в партизаны: поймают, вернут — бьют. Бежал напоследок, и как попался: слышит, по-русски говорят. Он к ним: «Братцы, я из такого-то лагеря!» А это были те же финны. — «Ну и ступай, — говорят, — в такой-то лагерь». Привезли, у всех на виду и у матери его привязали за скрученные руки к лошади, и давай бить прутьями, — лошадь его носила, орал он долго... Засекли до смерти...
Алевтина Михайловна, малолетний узник финских концлагерей.
***
Савичевы умерли не все
«Савичевы умерли. Умерли все. Осталась одна Таня». Каждый горожанин помнит эти строчки из дневника 11-летней Тани Савичевой, написанные крупным детским почерком на листочках записной книжки. Каждый, кто был на Пискаревском кладбище, видел на одном из стендов фотокопию этого короткого дневника и снимок серьезной девочки с бантом. Каждый знает, что Таня тоже умерла, а ее дневник стал одним из обвинительных документов на Нюрнбергском процессе.
На крутых поворотах истории
Но Савичевы умерли не все. Двое из четырех Таниных братьев и сестер пережили войну. Нина Николаевна Павлова, ее старшая сестра, и сейчас живет в Питере. Ей 85. У нее молодой голос, прямая осанка и прекрасная память. Это в ее записной книжке младшая сестренка писала свой дневник.
— Таня была золотая девочка, — говорит она. — Любознательная, с легким, ровным характером. Очень хорошо умела слушать. Мы ей все рассказывали — о работе, о спорте, о друзьях.
Такой вот редкий, недетский дар был у девочки — интересоваться другими людьми и всем, что происходит вокруг.
Большая семья Савичевых жила, как вся страна, и крутые повороты истории впрямую отражались на ней. Сейчас бы сказали, что глава ее, Николай Родионович Савичев, был предпринимателем. Тогда это звучало иначе — нэпман. Ему принадлежала булочная на Васильевском острове, на 2-й линии,13. В этом же доме и жила семья. Бизнес был семейным — в булочной трудился сам Николай Родионович, его жена Мария Игнатьевна и брат Дмитрий. Кроме того, Савичев владел кинотеатром «Совет» на углу Суворовского и 6-й Советской, там, где недавно открылся гранд-отель «Эмеральд». Нина Николаевна помнит, что на билетах в кино был штамп с подписью ее отца. Когда нэп свернули, Савичев стал «лишенцем» — человеком, лишенным гражданских прав. В 1935 году семью выслали из Ленинграда. Через несколько месяцев им разрешили вернуться, но здоровье отца было уже подорвано. В 1936 году Николай Родионович умер. Ему было всего 52 года.
После смерти мужа Мария Игнатьевна работала вышивальщицей в знаменитом ателье «Смерть мужьям». Она считала, что дети должны как можно скорее приобрести какую-нибудь нужную специальность.
О высшем образовании дети «лишенца» не могли и мечтать.
Они верили, что война — ненадолго
Сын Леонид (Лека из дневника Тани) окончил ФЗУ и пошел работать строгальщиком на завод, хотя мог бы стать очень талантливым инженером — у него была явная склонность к технике. Нина окончила курсы конструкторов и работала в КБ Невского завода. Там же трудилась старшая сестра Женя.
Перед началом войны брат Михаил уехал на лето к тете под Гдов. Туда же собирались на отдых и Мария Игнатьевна с Таней, но не успели. Михаил оказался в оккупации, связь с ним прервалась. Родные думали, что он погиб.
Мария Игнатьевна не хотела эвакуироваться из города. Она верила, что война — ненадолго. Таня тоже верила:
Так получилось, что Нина, как и Михаил, выпала из поля зрения родных. Она жила прямо на заводе, ходить пешком из Невского района на Васильевский остров не было сил. Потом завод спешно эвакуировали, По дороге Нина тяжело заболела, ее сняли с поезда и отправили в больницу. Потом она жила в Калининской области. О новостях из осажденного города узнавала из писем своего друга Василия Крылова. Он был инструктором по планеризму, а Нина до войны всерьез увлекалась планерным спортом. Василий и сообщил о смерти Нининых родных и о том, что Таню взяла к себе дальняя родственница. Василий однажды встретил девочку, она была совсем слаба. Собрал какие-то продукты и пошел навестить Таню, но та уже попала в детский дом и была эвакуирована из Ленинграда.
В конце войны Нина переехала к тете, под Гдов, где, к своей радости, узнала, что брат Михаил выжил. Он попал в партизанский отряд, был тяжело ранен, но остался жив. Неясной была только судьба Тани.
Весной 1945 года Нину отправили в командировку в Ленинград: овощехранилище, где она тогда работала, должно было заключить договор с одной из воинских частей города на поставку картошки. Остановилась у знакомых, в Доме офицеров. В первую же свободную минуту пошла к той родственнице, что взяла Таню. Та ничего не знала о судьбе девочки. В комнате стояла шкатулка Савичевых, где Мария Игнатьевна хранила венчальные свечи и фату. Нина открыла ее и сразу увидела свою старую записную книжку. Она узнала свой почерк — конструкторские расчеты, формулы. Дальше шли пустые страницы. И вдруг: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г» — было написано детским Таниным почерком, а потом еще и еще: «Лека умер 17 марта в 5 часов утра 1942 г.» «Женя умерла 28 дек. в 12 час. утра 1942 г.», «Дядя Вася умер 13 апр. 2.ночи 1942 г.», «Дядя Леша 10 мая в 4 ч. дня 1942 г.», «Мама 13 мая в 7.30 утра 1942». Так Нина впервые узнала точные даты смерти своих родных. Она взяла записную книжку и ушла. «Ну что, удалось тебе что-нибудь узнать?», — спросили вечером знакомые. «Ничего. Вот все, что осталось от нашей семьи», — устало ответила Нина и показала записную книжку. Тут в комнату вошел Лев Львович Раков, занимавшийся организацией Музея обороны Ленинграда. Он прочитал Танин дневник и стал уговаривать Нину отдать его в музей. Она не хотела расставаться с книжкой, но потом все-таки переписала даты смерти родных и отдала…
Командировка закончилась, Нина вернулась в деревню. А вскоре из Ленинграда приехали военные за картошкой. Вместе с ними, на машине, груженной картошкой, Нина вернулась в родной город окончательно. Приехала нелегально — ведь тогда, чтобы попасть в Ленинград, требовался вызов. Чтобы Нину не заметили патрули, ее закидали сверху ветками цветущей сирени. Шофер той машины стал ее мужем.
Таня — навсегда
Началась мирная жизнь — работа, семья, ребенок. И — поиски Тани. Нина узнала, что тот детский дом, куда попала девочка, был эвакуирован в Горьковскую область. Стала писать в официальные инстанции, детские дома, школы. После долгих поисков узнала, что Таня умерла 1 июля 1944 года в больнице рабочего поселка Шатки Горьковской области. Там же и похоронена. Ребята из местной школы даже отыскали в архиве больницы историю болезни девочки. Кстати, все ленинградские дети, попавшие в тот детский дом, выжили. Одна Таня умерла.
Потом Нина Николаевна жила, как все. Работала в научно-исследовательском институте, растила детей. Несколько раз бывала в Шатках, на могиле Тани. Сейчас там открыт мраморный памятник. Последний раз была совсем недавно, осенью прошлого года. Она очень благодарна жителям Шатков за то, что чтят память сестры.
Когда ее внучка Света училась в школе, учительница на уроке рассказывала про Таню Савичеву. Сказала, что вся семья Савичевых умерла. «Нет. Моя бабушка, сестра Тани, жива», — возразила Света. Учительница в тот же день позвонила Нине Николаевне. Удивлялась, что никто не знает, что Танины родные живы. Но никто этого не скрывал. Впрочем, никто и не афишировал:
Внучка Нины Николаевны Света очень похожа на Таню. Те же черты лица, тот же взгляд. Сейчас Светлане уже за 30, у нее своя семья, растет дочка Настенька. А ее двоюродная бабушка так и не дожила до возраста, когда называют солидно, по имени-отчеству. Так навсегда и осталась Таней.
Наталья ОДИНЦОВА
***
Совершенно секретно
Вх. 2804 от 17.II. 44 г.
Генерал-лейтенанту
Тов. Быстрову
На № 9872 от 14.II. 44 г.
Агента Голева – кличка «Ландышев» в числе зафронтовой агентуры Лен. Фронта не имеется.
Нач. 4 отдела гл. управления разведки
полковник С. Утехин
***
1944 год, Карельский перешеек
Прибыли люди, обещанные генералом, и у контрразведчиков появилась возможность начать операцию по прочесыванию Черного леса.
Свинцов решил еще немного подождать, и если оттуда никто не появиться до следующего утра, снять наблюдение...
Они лежали на траве, наблюдая за болотом.
-Давно в контрразведке, капитан? - вдруг поинтересовался полковник. Свинцов удивленно посмотрел на него, но ответил:
-С декабря сорок второго.
-А до этого чем занимался, ежели не секрет, конечно? Свинцов усмехнулся.
-Да нет, никакого секрета тут нет. Воевал. Взводом командовал.
-Давно воюешь?
-С самого начала, с июля сорок первого.
-А как же ты умудрился попасть в контрразведку? - поинтересовался Курдюмов, с интересом разглядывая офицера, как бы увидев его совсем с другой стороны.
-Летом сорок второго, после ранения, лежал со мной в госпитале особист, бывший пограничник. Он и предложил мне перейти в СМЕРШ. Ну, а я согласился, -задумчиво ответил Свинцов, покусывая травинку. Все равно признали годным к нестроевой.
—А что с тобой было такое? — недоверчиво оглядел ладную фигуру старшего лейтенанта Курдюмов.
—А у меня половины легкого нет, и селезенки.
Тут к ним подполз Раков.
-Товарищ майор, по болоту в нашу сторону двигаются люди.
-Сколько? - сразу подобрался Свинцов.
-Двое. Мужчина и женщина.
Ясно — группа «Волки», о которой предупреждал агент у Целлариуса прибыла.
-Работаем, ребята!
Бойцы сразу же рассредоточились по зарослям, приготовившись к захвату...
***
Нач. 4 отдела Главн. Упр. Контрразведки «СМЕРШ»
Подполковнику тов. Утехину
УСТАНОВКА
Ваше задание установить Голева по специальности радиста, работавшего в Наркомате юстиции РСФСР.
СООБЩАЕМ:
Проверено по Наркомату юстиции РСФСР где Голев не работал и не работает.
Проверено по Наркомату юстиции СССР где Голев не работал и не работает.
Проверено по Московской Городской Коллегии Адвокатов Голев не работал, а так же на учете как юрист состояли и не состоит.
Справка Ц.А.С Голев по специальности юрист в гор. Москве на жительстве проживающим или проживавшим не значится.
Оперуполномоченный ст. лейтенант Железников
***
2007 год, Москва
Странная на первый взгляд мысль уже не первый день занимала Виктора. Оформилась она не сразу, собираясь исподволь, из обрывков и отдельных деталей.
Какая-то преувеличенная суета вокруг школы, которую вели финны, при малом количестве выпущенных, слишком уж откровенное педалирование власовской темы –при том что ни один эмиссар пресловутого КОНР там не появлялся. Еще мелкие детали - видные, вероятно лишь спустя десятилетия...
Но когда он впервые толком ее продумал, то она поразила старшего лейтенанта настолько, что он почти готов был прокричать ее своему безвестному коллеге –капитану Свинцову –через прошедшие шестьдесят с лишним лет.
А именно – что «Северный рог» весьма вероятно –не настоящая школа, а подделка, симулякр, ложная цель, созданная для маскировки чего-то другого.
Сколько бы она не выпустила разведчиков – но все это было не главным.
Но что тогда было целью?
Работа с власовцами –» на всякий случай» ? Отписка перед немецкими союзниками? А может быть –как-никак государство-то вполне капиталистическое –имел место пресловутый «попил бабла», выражаясь современным языком?
Или –что вернее, школу организовали финские военные ради карьеры и должностей в тылу?
А если все-таки была настоящая цель, ради сокрытия которой и была затеяна эта бестолковая возня с толпой радистов и горсткой агентуры?
И где ее искать? В «украинской секции» ? В пропаганде? В отработке методов работы с русскими?
Опять же –это не объясняло некоторых других странностей –например, непонятного разнобоя в приметах главных фигурантов дела в показания свидетелей и обвиняемых.
А может зайти со стороны «власовской компоненты» дела? Может, что-то прояснится?
Полковник Наумов лишь пожал плечами на его вопрос.
—Витя, ну откуда возьмутся у нас специалисты по РОА? Надо идти к историкам на поклон. Разве что из стариков кто… Хотя… Слушай –есть такой Иртеньин Петр Данилыч – мой первый начальник.
Он сейчас в Институте имени Андропова преподает.
Он в отделе по розыску военных преступников как раз поиск власовцев, полицаев и прочих конровцев с другой разной сволочью курировал одно время.
Я ему звякну, может что и вспомнит.
...Петра Даниловича он увидел у институтского клуба. Его окружили курсанты, видимо, наступила самая интересная пора встречи - пора личных вопросов. Старший лейтенант смотрел на Иртеньина и никак не мог отделаться от ощущения, что он ошибается.
Ему говорили, что Иртеньину шестьдесят восемь, что он даже ранен, в отставку ушел по состоянию здоровья. Но, глядя на него, Виктор не мог этому поверить.
Полковник попрощался с ребятами, они отпустили его с видимым сожалением.
Только тогда Виктор подошел к нему.
-Вы Иртеньин?
Он кивнул, а Виктор неотрывно глядел на его орденскую колодку. Каких здесь только ленточек не было! Кроме пяти рядов советских, было еще столько же иностранных и даже ленточка «За заслуги перед Отечеством» III степени.
-О чем вы хотите говорить со мной?
-Я ваш коллега, Петр Данилович, —почему-то смущаясь, Виктор показал удостоверение.
-А – так это вас Наумов Коля прислал? Насчет власовцев в Финляндии? Извини, Витя – ничего что я на ты? – ничего не вспомнил. Но давай посидим в кафе где-нибудь– обсудим твое дело: может и придет что в голову.
Взяв две чашечки эспрессо, они устроились за крошечным столиком у окна в «Шоколаднице» —одной из множества в любимой Виктором системе кафе.
И собеседник старшего лейтенанта пустился в воспоминания.
Полковник начинал в отделе по розыску военных преступников. Ему даже пришлось пострелять — в ходе поисков, они вышли на некоего бывшего карателя Зимова. Его нашли в небольшом таежном поселке под Иркутском. Зимов вышел на пенсию и собирался дожить свой век в тиши, пользуясь всеми преимуществами ветерана. Фамилия у него, вполне естественно, была другая, биография вполне подходящая. Как он понял, что за ним пришли, так и осталось неясным. Может, просто всю жизнь ждал этого и боялся. Пожилой участковый, которому был всего год до пенсии, совершил ошибку, и изменник два часа отстреливался из охотничьей трехстволки. Иртеньину пришлось прыгать в окно дома под визг картечи над головой и возиться с Зимовым, который был хоть и немолод, но крепок, и успел поцарапать тогдашнего капитана ножом..
—Да, были дела... —вспоминал Иртеньин. Предатели, полицаи, доносчики, палачи и прочая сволочь расползлись по всей стране, в медвежьи углы, попрятались, по щелям да углам забились, чужие документы справили. И живут поживают, смрадным дыханием воздух отравляют...- Тихо дышат, любого внимания избегают... Десять лет, двадцать, тридцать, сорок... Только все равно мы их из щелей выковыривали - одного за другим! - Петр Данилович стукнул ладонью по столу, звякнули блюдца. Кстати –знаешь, Витя, когда была последняя операция нашего отдела? В девяносто третьем!
Тот гад расстрельной командой в Яновском лагере руководил. Ему уже семьдесят семь было - дряхлый, полуслепой, еле ноги переставляет, руки трясутся, глаза не видят... Вообще когда брали, нам коллеги из милиции говорили —зря мол старались, все равно амнистируют или вообще помилуют как борца с коммунизмом. Но не вышло —подох старый козел в тюремной больничке —все ж за решеткой умер. А потом нас и расформировали — правда предлог нашли благовидный. Мол, почти всех кого надо нашли, а кого не нашли —скоро сам помрет.
А вообще скажу – не жалею про то что жизнь этому посвятил. Понимаешь, мы ведь поколение не твоих отцов –твоих дедов.
Кто-то из нас войну застал –хоть и маленькими, но все же в войну жили. У кого-то –отец вернулся –или не вернулся. Так или иначе –а она осталась в нас на всю жизнь. Поэтому я и пошел искать предателей да всякую мразь вылавливать.
Правда –не самый я был удачливый. Вот хоть Леша Хромов –ведь тоже вовремя умер, —грустно усмехнулся Сергей Сергеевич, —аккурат в августе девяносто первого в начале месяца.
Мы в основном искать и посадить хотели –а он разбирался глубже нас.
После его разбирательств людей награждали орденами, оправдывали... Конечно, хлеб у нас был нелегким…
Иртеньин замолчал.
—Ни карьеры ни славы не добудешь, - из нас с кем мы служить начинали, только Вася Милютинский генералом стал –да и то потому что ушел от нас.
Да – вот судьба –отца бандеровцы убили, а сам он службу закончил под бандеровским флагом –в девяносто четвертом на пенсию с генерального консультанта СБУ ушел.
Иртеньин повернулся, и Виктор внутренне вздрогнул, увидев, как изменилось его лицо — на него смотрел старик с рельефно обозначенными складками у рта.
- Да, что я говорю... - хрипло сказал Горелов. Иногда кажется –не добили мы, не наши врага… Что оборотни наверх-таки пролезли – из целлариусовских да гиммлеровских выкормышей. Извини — несу какую-то дичь... Я все ж понимаю!
Виктор так и не спросил у старика то что хотел.
И почему-то подумал – так тому и быть: это дело он должен закончить сам.
***
Русские живут недолго, 50...60 лет. Почему мы должны им делать прививки? Действительно, нужно применить силу в отношении наших юристов и врачей: запретить им делать туземцам прививки и заставлять их мыться. Зато дать им шнапсу и табаку сколько пожелают.
…Я стою на точке зрения британских тори: зачем покорять свободную страну, чтобы затем вернуть ей свободу? Тот, кто проливал кровь, имеет право на власть.
…Если действовать в интересах наших учителишек, то первым делом следовало бы открыть в Киеве университет.
…Венгры во всем превосходят румын. Я бы хотел, чтобы румыны жили там, где хорваты, и наоборот.
…Швейцарцы — это просто выродившееся ответвление нашего народа. Мы потеряли германцев, которых в Северной Африке называли берберами, а в Малой Азии — курдами.
…Стоит нам прийти в колонию, как мы уже открываем для туземцев детские сады и больницы. Это меня просто бесит! Любая белая женщина превращается в служанку черной; а тут еще попы с их ангельскими проповедями. В результате всей этой опеки, немцы теряют всякий авторитет. И что хуже всего — туземцы считают, что их притесняют. Понять доброе отношение — это им не дано. В благодарность за все нас считают педантами, которым доставляет удовольствие ходить с полицейской дубинкой.
…Убежден, что если бы я курил, то никогда бы не смог вынести все эти тяжкие заботы, которые уже долгое время гнетут меня. Может быть, это и спасло немецкий народ.
…Глупо и нелепо называть болгар славянами, ибо они по происхождению туркмены. И чехи — никакие не славяне. Чеху достаточно хоть раз не подстричь усы, и по тому, как они будут расти книзу, сразу можно будет распознать в нем выходца из монголоидного племени.
…Не стоит удивляться тому, что у многих жителей Украины явственные признаки принадлежности к нордической расе. Ведь там когда-то были огромные германские поселения.
Из книги «Застольные разговоры Гитлера».
***
На следующий день Виктор отправился в штаб квартиру конторы своего визави.
—А я вам кое-что нашел, -сообщил директор направления «Нового Мемориала». Он протянул старшему лейтенанту пухлый конверт.
Вначале обнаружил там старые документы из архива Липецкого горкома ВЛКСМ Два заявления Голева Бориса Дмитриевича: добровольно просит отправить в Мадрид, потом, тоже добровольно, на войну с белофиннами.
Да, будь потенциальный предатель трусом, не будет писать такие заявления. Это в актив Голева. Далее документы из юридического техникума. Голев направлен туда по комсомольской путевке как человек, с хорошим образованием и отличными оценками. А вот справка РО НКВД. Она гласит, что отец Голева обвинялся… нет, не в антисоветской деятельности, а в растрате, но был оправдан.
А вот еще одно заявление в РК ВЛКСМ. В нем Борис просит не посылать его в техникум, а отправить в военную школу.
Итак, судя по документам, юность этого молодого человека была безупречной.
Странно. Одно дело конечно писать заявления, и совсем другое — воевать на настоящей войне.
Я могу даже подсказать что случилось, —заложив руки за спину сообщил Толстунов. Такое случалось в нашей военной истории. Человек, попав в подобную ситуацию решил использовать все средства для борьбы с врагом. А что может быть лучше чем пробраться в святая святых —разведку противника, и изнутри ее подтачивать, как шашель?
В конец концов – ведь даже в те времена его не расстреляли.
Распрощавшись с Толстуновым, Виктор покинул офис, и окунулся в кипящий котел центра города –как-никак одной из мировых столиц, кто бы что ни говорил… Правда, взглядом профессионала Виктор определял, что «мирового» ныне в Москве уж слишком много.
По Тверской катил плотный поток машин.
«Форды», «Опели», «Ниссаны», «Мицубиси» и «Тойоты», «Мерседесы», «Фольксвагены» и «Ауди». «Хёндаи» - сотни, тысячи среди которых уже и редко увидишь «Ладу» или «Ниву».
. Громоздкие междугородние автобусы «Магирус» и «Мерседес» набитые интуристами, похрюкивали дизелями.
Иноземные названия на вывесках. На расположившихся справа и слева, высоко вверху над крышами домов и через дорогу, на фонарных столбах и специально вбитых опорах висели яркие рекламные щиты, полотнища, баннеры и телевизионные экраны с иностранными брендами, которые московские власти неоднократно грозились запретить, но почему то так и не запретили: «Samsung», «Panasonic», «Renault»... Иноземные товары в витринах.
Французские коньяки и мексиканская текила, чилийское вино, японские суши и норвежская семга... Вещи от «Версаче» и «Прадо». И не важно что даже в дорогих бутиках вечерние платья в значительной части пошиты в Китае, а текила, чего доброго, сварена в Польше…
Тверская нагло игнорировала призывы руководства страны: поддержать отечественного производителя.
Впрочем нет —кое какой российский товар на Тверской присутствовал. В подворотнях, у дверей роскошных ресторанов, на перекрестках — девушки в стандартных черных платьях и колготках, в стандартной боевой раскраске.
Их много: красивые и не очень, молоденькие и не совсем. Черные или мелированные волосы, непроницаемое лицо с искусственным загаром, и ...пустые глаза, смотрящие в никуда.
Виктор вспомнил рассуждения одного типа, которого ФСБ пыталась безуспешно привлечь за экстремизм – наглого лысоватого газетчика, ухитрявшегося одновременно писать и в ультралевую «Лимонку» и «Молнию», и в коричневые листки, где половину первой полосы занимали орлы и свастики.
«Посмотрите вокруг себя – и этот гадюшник вы защищаете!».
Но Виктору, поклоннику русского рока, были как тот ближе слова Юрия Шевчука: «Это наша Родина, сынок». И его служба так или иначе как он был убежден, идет на благо родной страны. Иначе и быть не может.
***
С П И С О К
свидетелей, подлежащих вызову в суд:
1.АВЕРКИЕВ Виктор Дмитриевич 1913г. Находится в Бутырской тюрьме НКВД СССР в г.Москве
2.ОСИПОВ Александр Михайлович 1920г. -» -
3.КУДРЯВЦЕВ Валентин Александрович 1905 г. -» -
4. АБУДИХИН Николай Семенович 1913г. -» -
5. ФЕДЮШКИН Даниил Архипович 1915г. -» -
6.МАСЮК Иван Зиновьевич 1920г. -» -
7. МАХОНИН Алексей Константинович 1913г. -» -
8.ЗАХАРОВ Константин Иванович 1921гюр.- «-
9.ЛАПТЕВ Михаил Николаевич 1917г. р -» -
10.НИКОЛЬСКИЙ Иван Иванович 1922г.р -» -
11.ФРОЛОВ Григорий Кириллович 1910г. р -» -
12.КОЧЕТОВ Александр Павлович 1898г. р -» -
13.ЩЕПЕЛЕВ Павел Евсеевич 1907г. р -» -
14.БИЗЮКОВ Михаил Сергеевич 1919г. р -» -
15.АЛЕКСАНДРОВ Валентин Иванович 1920г. р -» -
16.СМИРНОВ Михаил Александрович 1921г.р -» -
17.ДОВИЧЕНКО Иван Федорович 1917г. р -» -
18.ОГОРОДНИКОВ Владимир Саввич 1921г. р -» -
19.САПОЖКОВ Борис Васильевич 1918г. р -» -
20.ПАХАЛИН Николай Степанович 1906г. р -» -
21.САНДРИКОВ Михаил Иванович1 911г.р -» -
22.ТУЛУПОВ –БОБРОВ Анатолий Антонович 1919г. р -» -
23.ГОЛЕВ Тимофей Васильевич пос. ВКА Эртильского р-на,
Воронежской области
24. ГОЛЕВА Мария Тимофеевна -» -
Нач. След. Отд-я ОКР «СМЕРШ»
с/л № 174 – Майор (Братяков)
***
Куда теперь идти солдату?
100 лет да в такой день! Это стало сюрпризом для общественности города. Как рассказал председатель областной организации ветеранов Ильфат Каюмов, «мы знаем всех наших ветеранов пофамильно и каждого в лицо. А Алексей Михайлович, будучи чрезвычайно скромным человеком, просто не давал о себе знать. И только в канун
дня Победы мы узнали о нем. Мы немедленно поправляем свой недогляд», сказал Каюмов.
Как рассказал сам юбиляр, он никогда никого ни о чем не просил. Жил скромно в своем частном домике. Ветеран в столь солидном возрасте полностью обслуживал себя, мог приготовить обед, поджарить яичницу. Любил читать, слушать радио, смотреть телевизор, выписывает газеты «Известия», «Аргументы и факты», местные
издания.
Отметил бы скромно свой юбилей, но подруга и бывшая сослуживица дочери Алексея Михайловича 74 летней Генриетты Галина Слепак сообщила о юбиляре в общество ветеранов войны Верх-Исетского района Екатеринбурга. И тут машина закрутилась.
Власти района, города, области обследовали жилище ветерана. В акте записали, что частный дом Алексея Михайловича «ветхий, крыша худая — протекает, удобства на улице, воду из колонки носят ведром. Комиссия составила акт о том, что «данное жилье совершенно непригодно для проживания» и сделала вывод: «инвалиду Великой
Отечественной необходимо предоставить жилую площадь со всеми удобствами».
Алексей Карпенков родился в Екатеринбурге 9 мая 1906 года. Он стал шестым ребенком в семье мещан. В 1914 году родители умерли. В возрасте 13 лет Алексей устроился на работу посыльным в гублеском, первое советское предприятие в городе. В 16 лет поступил на курсы кавалеристов в городе Омске и с этого времени связал свою жизнь с Красной армией, которая продолжалась до 1947 года. С 1943 года со дня образования 19 апреля Главного управления советской военной контрразведки СМЕРШ капитан Карпенков на первом Белорусском фронте, как и все
военные контрразведчики «охотился на агентов немецких спецслужб, а не искал тех, кто критиковал существующий строй».
На каждое слово у старого контрразведчика есть документ. Первый орден Красной звезды № 812321 датирован июлем 1944 года, второй № 1102974 октябрем того же года. Три благодарности от Верховного главнокомандующего Сталина за его подписью «за участие в прорыве сильно укрепленной, глубокоэшелонированной обороны немцев
в районе Витебска, за форсирование реки Западная Двина 26 июня 1944 года. За освобождение города Полоцка. За участие в прорыве обороны немцев на реке Вента в районе станции Жиляй Литовской ССР 5 октября 1944 года.
Старший оперуполномоченный СМЕРШа капитан Карпенков с ротой разведки 977 стрелкового полка 103 стрелковой дивизии в тылу немцев и обеспечивал этот самый «прорыв глубокоэшелонированной обороны немцев, таская в свой полк «языков» и устраивая диверсии в глубоком тылу противника». За это подряд два ордена и три
личной благодарности Сталина. Алексей Карпенов из семьи долгожителей. Старшая сестра Валентина прожила 103
года. Сестры Зинаида, Ольга, братья Николай и Сергей прожили по 90 лет. У Алексея Михайловича дочери 73 года, сыну 66. Сам работал до 85 лет егерем в Верх-Исетском лесничестве.
В своей жизни Алексей Карпенков писал просьбы начальству два раза. В первом случае просился на фронт. Во втором перед столетием со дня рождения и то под нажимом Совета ветеранов попросил благоустроенную квартиру. «Пока был
относительно молод, сам справлялся с житейскими делами, но с наступлением преклонного возраста: ни починить крышу, ни наколоть дров, ни вычерпать воду из подполья. Особая трудность-доставка воды из колонки. Никакого благоустроенного жилья никогда не просил и не получал. Получал только боевые награды. Отечество
защищал с 1922 года. Как бы не храбрился Алексей Михайлович, но все-таки 100 лет человеку, здоровья
не прибавляется, вот и написал просьбу к руководству районного, городского и областного советов ветеранов Великой Отечественной войны, с приложением выписки из трудовой книжки. Фронтовик прекратил работу на производстве в 85 лет, после перелома ноги.
Вот что пишет ветеран: «Я благодарен стране за пенсионное обеспечение. Однако сейчас я нуждаюсь в помощи. С 1970 года живу в ветхом деревянном домике по адресу: Екатеринбург, улица Полтавская, 8 (район Широкая речка). В своем
преклонном возрасте уже ничего не могу делать по дому, который пришел в совершенную негодность: протекает крыша, намокают стены, потолок же рассохся и деформировался, в подполье вода. Но самое главное — в доме нет воды: ни
питьевой, ни для умывания, ни для стирки. Ее приходится носить от колонки за четыре квартала. Воду носит моя 74-летняя дочь Генриетта. Все «удобства» на улице, полдома занимает печь. Комиссия районного совета ветеранов признала наш дом абсолютно непригодным для проживания. По этому поводу есть акт.
Было бы большим, светлым, разумным и человечным подарком для меня благоустроенная квартира. Я был бы счастлив тем, что не забыт своим Отечеством». Областное правительство горячо откликнулось на просьбу ветерана. Было решено целевым назначением на приобретение квартиры направить бывшему фронтовику сумму
в 1 миллион 700 тысяч рублей. Но пока обсуждался вопрос, рассматривались варианты, цены на жилье в нашем славном городе подскочили на 100 процентов. При всей щедрости власти, заботу о будущей квартире, поиск подходящего вторичного жилья поручили… самому ветерану. По принципу: «Наши деньги, ваши ноги». В отделе
соцзащиты резвых ног не оказалось. Сейчас выяснилось, что за такие деньги квартиру не купишь, вновь надо заседать комиссии и добавлять денег. Когда это произойдет, никому неизвестно. А время идет, жилье дорожает, здоровья герою
войны не прибавляется. В Екатеринбурге живет единственный на всю струну столетний ветеран войны,
рожденный 9 мая 1906 года, военный контрразведчик, коллега самого президента. Вот к кому надо обращаться ветерану, к Владимиру Путину. К властям обращался два раза в жизни. Первую просьбу — отправить на фронт — выполнили. Вторую — помочь с жильем наше драгоценное правительство выполнить не в силах.
Из екатеринбургской прессы, ноябрь 2006
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
«Генерал Бранд докладывает о деятельности артиллерии на фронте группы армий «Север». Получил задачу составить расчет на использование химических средств против Ленинграда». Такую запись сделал в своем «Военном дневнике» начальник Генерального штаба сухопутных войск вермахта генерал-полковник Франц Гальдер 25 декабря 1941 года.
Все это осталось на уровне планов с приблизительными подсчетами. Но значит ли это, что от таких сведений надо отмахиваться, не обращая внимания на очередные исследования по этому вопросу? Ни в коем случае. Уже сама по себе мысль о применении химических веществ должна всегда настораживать. Так было во все времена и так должно быть. Поэтому штаб Ленинградского фронта в годы блокады постоянно держал данный вопрос на контроле. И сегодня штаб Ленинградского военного округа имеет опытных офицеров-специалистов по защите от химического нападения.
В советской и постсоветской военной историографии мне пока не удалось найти серьезных разработок в исследовании данного вопроса. Пришлось, в который уже раз обратиться к немецким историкам. Определенную ясность и отправную точку для дальнейших исследований дал мне известный немецкий специалист по Второй мировой войне Герд Юбершеер. Он принадлежит к поколению немцев, родившихся в годы войны (1943 г.р.), является научным сотрудником Военно-исторического исследовательского центра в городе Фрайбург и преподает историю в местном университете. Наиболее известный его труд: «Немецкое нападение на Советский Союз. План «Барбаросса» (1991 г.).
Касаясь вопроса о замыслах по применению химического оружия против Ленинграда, он пишет в статье «Наступление на Ленинград и блокада города германским вермахтом» (Сборник «Блокада Ленинграда 1941 – 1944 гг. Документы и очерки русских и немцев», издательство «Ровольт», Гамбург, 1992 г.) следующее. «…В конце декабря 1941 года одной из служб Генерального штаба сухопутных войск прорабатывался даже вопрос о возможной атаке с применением ядовитых газов против Ленинграда. Докладная записка с примерным расчетом потребностей в ядовитом газе была составлена 22 декабря 1941 года на случай, если город должен будет взят именно таким образом. По расчетам потребовались бы сотни тысяч снарядов с ядовитым газом. Для доставки такого количества боеприпасов к целям необходимо было задействовать более 330 батарей. И поскольку их в любом случае не было бы возможности получить, то этот план был отвергнут. По этой причине Ленинград избежал еще одной ужасной катастрофы, которым он и без того уже подвергался, начиная с блокады, установленной в сентябре 1941 года». Г.Юбершеер ссылается при этом в своем исследовании не только на «Военный дневник Гальдера», но и на книгу Гюнтера Геллерманна: «Война, которая не состоялась. Возможности, идеи и решения немецкого верховного командования по применению химических боевых веществ во Второй мировой войне».
Об этой книге Геллерманна, помнится, говорил мне еще несколько лет назад авторитетный питерский журналист, спецкор «Ленинградской правды» и затем и газеты «Санкт-Петербургские ведомости» Игорь Борисович Лисочкин. Поэтому не было ничего удивительного в том, что именно с ним я и поделился новыми данными Юбершеера, добавив ссылку немецкого историка на то, что «химические боеприпасы находились в распоряжении войск». Это принципиально важное положение для понимания особенностей химической войны. Одним из ее преимуществ является внезапность, поэтому химические боеприпасы должны складироваться в строжайшей секретности как можно ближе к линии фронта. Зная эту особенность, армии всех стран мира после печально знаменитого применения иприта в Первую мировую войну строго следили и продолжают следить за тем, чтобы солдаты постоянно имели при себе средства химзащиты.
Лисочкин и добавил, что однажды ему прислал интересное письмо Всеволод Азаров. Наш известный писатель-маринист и фронтовик рассказал в нем, как после освобождения Петергофа в январе 1944 года добирался в Ленинград на захваченном у немцев грузовике, в кузове которого стояли бочки с ипритом.
Юрий Лебедев
О планах газовой атаки на Ленинград
***
Из Интернет дискуссий.
. А вообще читаю я откровения наших демократов и борцов с «режимом ФСБ» и ловлю себя на мысли, слышу знакомые слова. Где-то я их уже слышал — кажись в воспалённой перестроечной прессе.
***
Поручили мне писать монографию о творчестве Виктора Розова.
За пол года объездив всю Москву –и не нашел ни в одной библиотеке. Пару раз мне говорили, что провели в 90х чистку от «советчины».
С трудом нашел — а еще два десятка человек не нашли и ксерили с моей книги. Речь не об одном Розове, много хороших драматургов в таком же положении. А вообще попробуйте найти переиздания практически любых советских (по взглядам) писателей, ну может кроме некоторых мэтров вроде Шолохова В Москве это еще попроще, а вообще в России? А сколько над Маяковским издевались, А. Гайдаром, Н. Островским?.. Зато детективная дешевка на каждом углу.
***
Смотрели мы как-то новости из Белоруссии, и отец сказал: «Интересно почему в России и остальных капстранах, народ выходит толпами требовать свою зарплату, возвращение льгот, компенсаций за ущерб причиненный государством, а в Белоруссии собираются несколько сотен, и какую-то «свободу» требует. И действительно: удивительно, но факт, там, где есть т.н. «свобода» есть терроризм, повальная нищета, коррупция и т.д. а там где нет свободы, там минимум коррупции практически нет терроризма, и даже люди довольно бедные в поисках пропитания по помойкам не ходят.
***
Выписка из протокола допроса МОИСЕЕВА Иосифа Максимовича
от 14 ноября 1944 года
МОИСЕЕВ Иосиф Максимович, 1914 года рождения, уроженец с. Ровковичи, Чечерского района Гомельской области
ОТВЕТ: – Числа 25-26 апреля 1943 года, меня отправили в центральную часть 16 лагеря в м. Суаярви и через двое суток, в группе с бывшими военнослужащими: ЧЕРНИКОВЫМ Петром, БЕЛЯЕВЫМ Александром, МАКЛЮК Иваном, ПИЧКУРОВЫМ Александром и еще одним – фамилию которого не помню, кличка по финской разведке «Махов» – зовут правильно Василий, отправили в дер. Улягега Пражского района, Карело-Финской ССР, где размещалась, передислоцировавшая к этому времени из г. Петрозаводска, разведшколе генштаба финской армии.
За время моего пребывания в школе, занималось всего 3 параллельных радиокурса. Первый, в котором обучался лично я, в составе 12 разведчиков-радистов. Второй курс в количестве 8 разведчиков-радистов, начавший обучение с 15 июня 1943 года и начавший обучение с первых дней июля 1943 г., в составе 11 разведчиков-радистов.
Разведчиков, как таковых также, за период с мая 1943 г. по февраль 1944 г., прошло 3 курса, численностью каждый по 10-15 курсантов.
Все, что мне известно о каждом из обучавшихся на параллельных курсах, как разведчиков, так и радистов, я готов показать.
Начсостав разведшколы:
ГОЛЕВ Павел, рождения 1912-16 г., уроженец Воронежской области, в Карелии отбывал срок по суду, в плен попал в 1941 г. содержался в комсоставском лагере в/п. Прибыл в школу, якобы, в 1943 г. в г.Петрозаводск в апреле или в мае, мне неизвестно, что «ЛАНДЫШЕВ» ГОЛЕВ работал при генштабе Северного «РОА» и преподавал легенды для курсантов, а также обрабатывал легенды, уходящим на задание. Звание ГОЛЕВА Павла в «РОА» разведшколы капитан. Последний раз с ГОЛЕВЫМ виделся в 1944 г. 20 февраля, он остался при школе. Кличка по финской разведке «ЛАНДЫШЕВ» Сергей Михайлович.
ВНЕШНИЕ ДАННЫЕ: рост низкий, круглолицый, светлорыжий, походка прямая.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.
НИЗВЕРЖЕНИЕ ДЕМОНОВ
«… Кто воздвиг от востока мужа правды, призвал его следовать за собою, предал
ему народы и покорил царей? Я воззвал орла от востока, из дальней страны, исполнителя
определения Моего. Я пошлю его против народа нечестивого и против народа гнева
Моего, дам ему повеление попирать его, как грязь на улицах. Я сказал, и приведу это в
исполнение; предначертал, и сделаю».
(Исаия, 46:11).
***
Псковская область апрель 1944. Капитан Свинцов
Она вошла глядя себе под ноги, кутаясь в цветастый платок. Чуть отставая от нее, плелись
женщины – враждебный эскорт. Она поднялась на крыльцо и, не обернувшись, скрылась в сенях – только взвизгнула подскочившая и тут же упавшая щеколда.
В блестящих черных резиновых ботах-сапожках до самых колен – предмет зависти здешних модниц. В берете. Платье клеш в ярких разводах. Жакет перекинутый через локоть. Провожающие стали неподалеку от дома, и одна из них, долговязая, в немецких сапогах с короткими голенищами, погрозила на дверь:
– Покаталась на рысаках, попила кровушки нашей – и хватит!
– Велели прийти сюда?
– Садитесь, Болотина, – сказал Свинцов. Она села и слегка спустила с плеч платок.
– Вы как перешли линию фронта?
Она сидела очень прямо, очень женственно, придерживая на груди охватывающий ее по спине платок, и смотрела поверх головы майора, не отвечая.
—Тропой болотной, —бросила она. Фамилия моя такая —Болотина... —она криво усмехнулась. А батяня мой —лесник как-никак...
– Пришла чего? – спросил капитан.
– Детей поглядеть.
– Поглядела?
— Угу...
—А муж ваш чего...
—Чаво-чаво а ничаво! Знаете ж — мы с ним и прежде неладно жили, а теперь уж...
– Как же так с ним получилось, Болотина? С вашим мужем?
– Он ведь против советской власти ничего не имеет. Его обязали… По его специальности…
– У него специальность – изменник родины? – жестко осведомился Свинцов. – Он ведь в управе служит, начальником строительных работ?
Она молча кивает, по-прежнему глядя в окно.
– Как же он отпустил вас? – спросил Свинцов.
– Не отпускал. Сама.
– Что-то не верится. Через фронт разведчики по десятку раз ходившие бывает не проскакивают. А тут —вы, извиняюсь. И смотрите – цела-целехонька, фрицы вас не прихлопнули, в болото не провалились.
– Не побоялась, значит, ни немцев, ни вас. – Дети ж мои тут, у моей матери в деревне. Еще в марте их у немца отбили… Где мои дети, там и я должна быть…
– До войны он привлекался? – спрашивает Свинцов как бы между прочим.
Он уже понимает, что эта женщина не прислана немцами, они так не работают.
—Привлекался, —бросила она. В Москву привлекался, на конференцию передовиков. Две грамоты. Орден даже дать хотели, да вот война...
– Надо будет вам обратно идти, – вдруг говорит молчавший майор Мурашенко.
– Ясно, —вздыхает Болотина. И не одной идти?
—Да. Пойдут с вами люди, которым очень надо поговорить с ... с Сергеем Ивановичем. По его старой специальности.
Майор поискал кисет, а сворачивать папиросу не стал и вдруг резко так
спрашивает:
– Ну как?
Она, улыбаясь, смотрит с вызовом ему в лицо.
– Так ведь схватят же меня.
Гулко ударили орудия на передовой, в такт вздрогнули оконные стекла. Майор рассеянно
зажал в кулак портупею и, наклонив голову, строго, испытующе смотрит мимо Болотиной в стену.
– Надеюсь, вы ни с кем не делились. Это в ваших же интересах. Тут надо отчет
себе крепко отдавать…
…Свинцов выглянул в окно, где шла жизнь обычной русской деревни.
В четырех километрах от передовой, почти что под носом у немцев...
Деревня, в которой они стоят, отбита у немцев еще зимой, в марте. Уцелело в
ней не больше трети изб.
. Теперь в уцелевших домах и банях настилают солому на пол. Спят
вповалку. Тут же возле себя держат мешки с зерном, узлы с барахлишком.
Хозяйка избы где остановился капитан, Зинаида Ивановна, относится к погорельцам с сочувствием.
– Что ж теперь делать. Надо какой-никакой выход находить…
К ее обычным заботам на огороде и по дому прибавились новые, и в этой
тесноте ей надо приноровиться, чтоб еще и людям помочь: то картошки наварить, то одежонку, полусгнившую в ямах, перетряхнуть и обсушить.
– Енто сделаешь и енто, – объясняла она Николаю, – и все дела!
Позапрошлым летом, когда началась война, ее забирали на оборонные работы
под Гатчину.
– Мы копали окопы, а самолеты Его тут безобразничать стали очень, –
рассказывал он. – Наши отступали, дошли до нас. «Как вы безоружные, беззащитные, идите домой». Тут такая погода пошла, самолетам нельзя было распространиться… И нашим полегше стало отступать.
Она уже два раза рассказывала ему это.
И взгляд ее, обычно легкий, заволакивало угрюмой тоской.
– Раскололась посуда, не склеишь, – говорит Зинаида Ивановна.
И Николай понимал – о чем идет речь.
Надеяться, что после войны все опять пойдет на лад, теперь не приходилось,
прежняя жизнь их осталась за той, старой чертой.
И именно это, эта сломанная жизнь здешних жителей и еще миллионов советских людей по ту и эту стороны фронта, и давала силы Свинцову сказать то, что он сейчас должен сказать этой женщине.
…Болотина, слушая, медленно менялась в лице.
– А если не пойду? – тихо, вроде пробно спросила она, и губы у нее дрожали, силясь изобразить улыбку.
– Нет у вас другого выхода, Болотина.
От его слов, глухо, доверительно произнесенных, у иного бы мороз по коже пошел - он видел как бледнели матерые амбалы у него на допросах...
А она вот почти спокойна. Поняла ли она все? Ведь ее, как жену изменника родины, перешедшую при неясных
обстоятельствах линию фронта, если что тоже не помилуют. Жила с мужем почти всегда врозь: он в городе, она у матери в деревне, а теперь вот – накрепко одной веревочкой оказались связаны.
Тем более что он сам от нее натерпелся. Насолила она своим деревенским тем, что, выйдя замуж в город за инженера, она большей частью жила по-прежнему у матери беззаботно и бездельно – на мужнины деньги, а к ее дому подкатывала время от времени легковая машина, было заметно: какие-то кавалеры пьют, гуляют.
—А дети… —только и выдавила она.
—В детский дом. –припечатал Свинцов. В специальный, для членов семей изменников.
—Выходит, правду немцы говорили… —печально изрекает женщина старея на глазах.
—А вы чего хотели?! –рявкнул майор Мурашенко. Вот в Гдовском районе староста девушек под сынка своего –бычка шестнадцатилетнего подкладывал – а тех кто не соглашался, в Неметчину грозил послать. Так его вместе с сопляком партизаны на одной виселице вздернули! – Ваш муж еще может искупить свою вину. Это во многом зависит от вас. Я надеюсь, вы советский человек, – убежденно произнес майор.
Как напутствуют разведчиков – это Свинцов видел, а вот жену изменника родины, которая к тому же почему-то нравится ему, – такого видеть не приходилось.
– За себя я не боюсь. Наплевать... -бросила Болотина
– Тогда что же?
Она держится рукой за спинку стула; потухшее, отчужденное у нее лицо.
– Ребят жалко.
Молча, отрешенно, опять как в тот раз, смотрит перед собой Болотина.
– Ладно, – вдруг просто говорит она. – Раз нельзя по-другому, пусть так.
– Отдыхайте пока. Пришлем за вами. Когда обстановка позволит вам идти, тогда
обо всем и потолкуем. Хлеб дома есть?
...Майор смотрел, как удаляется по улице Болотина в черных резиновых ботах, с жакеткой через руку.
—Ну что скажешь, капитан?
Свинцов отлично понимает в чем дело.
Своей властью майор Мурашенко не имеет права посылать Болотину в тыл противника. Надо иметь на это разрешение штаба, согласовывать операцию. Но он азартный, рисковый человек и не станет разводить канитель, испрашивать разрешения и в конечном итоге топить все дело. Тем более время идет, а на войне время стоит безумно дорого.
—Делай как знаешь, Василий Кузьмич. Я тебе не начальник. Но — скажем так, я ведь могу и не знать чего-то.
—Ради моих красивых глаз, что ли? — недоверчиво спросил майор.
—Нет — бросил Свинцов. Ради дела! Потому что хоть всего мне и не сказали, но кое-что я знаю. СМЕРШ есть СМЕРШ. И группу которая выбирала место под радиомаяки взял мой хороший друг Серега Котов.
—Вот оно как... —протянул майор. Ну, извини, Николай. Значит должен понимать —насколько нам этот засраный немецкий холуй-строитель важен! Потому как строят они тут вот именно то, для чего те маяки и хотели ставить.
Свинцов вышел на крыльцо.
– Хоть бы вы, товарищ командир, расстреляли ее! – весело говорит
Свинцову бровастая девка из тех что привели Болотину.
– Вам что, легче б с этого стало?
– А то что ж, – утвердительно быстро произнесла девчонка, косясь куда-то в сторону.
Свинцов слегка опешив, бросил лишь, что товарищ Сталин, мол, сказал, что сын за отца не отвечает, а уж жена уж точно за мужа не в ответе…
***
Восточная Пруссия. Ставка Гитлера.
—Да, это будет великолепная операция, —фюрер прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. Удар по Петербургу, в то время как русские уже считают, что их дело выиграно! Когда мои генералы бездарно отступают, люфтваффе всем покажет, что германский дух несломлен!
Вместе с Гиммлером и гросс-адмиралом Деницем фюрер склонился над больших размеров картой боевых действий на советско-германском фронте. Карта эта сохранилась с прошлого года, со времени планировавшегося немецкого наступления на Москву со стороны Курского выступа. В те дни в те дни руководители рейха еще не знали, чем для них закончится танковое сражение на Курской дуге. Но не прошлые неудачи беспокоили фюрера! Ему пришел очередной доклад о работах, которые продолжали вести на острове Узедом, на военной базе Пенемюнде у юго-западного побережья Балтики. Здесь полным ходом было налажено производство новейшего по тому времени секретного оружия, ежегодно обходившегося германской казне в полтораста миллионов марок. Участники совещания посоветовали фюреру срочно вызвать в ставку всех трех руководителей особо секретной базы - генерал-майора Дорнберга, доктора Штейнгофа и небезызвестного Вернера фон Брауна.
Ибо их доклад показался фюреру весьма привлекательным. Немецкие смертеведы создали неплохое оружие: скорость ракеты - до 1700 метров в секунду. Дальность полета - до 300 километров. Сбить ее невозможно. «Фау-2» летит к цели в стратосфере и несет до одной тонны взрывчатки и рушится на цель со сверхзвуковой скоростью. Но вот точность попадания увы и увы, несмотря на весь арийский гений, просто отвратительна. В круг диаметром десять километров попадает лишь половина выпущенных ракет.
Нужна мишень большого размера. На западе таковой был лишь Лондон. На востоке же...
Конечно, в идеале следовало засыпать неотразимым вундерваффе красную Москву —но по милости бездарных фельдмаршалов цель эта вне досягаемости даже самолетов, не говоря уже о замечательных, но пока еще недостаточно дальнобойных ракетах. Что касается других городов — Киева, Минска, Смоленска - куда ракеты еще могут долететь, то эти славянские центры не заслуживают того, чтобы тратить на них дорогостоящие «Фау» —даже если вермахт туда не вернется, русские будут восстанавливать их лет пятьдесят самое меньшее.
Но вот Ленинград... Город только-только прорвал блокаду. И хотя вермахт отступил от Пулковских высот и Стрельны, откуда при удаче дальнобойные орудия били по Невскому проспекту, в руках Германии древние земли Ливонского орден —Нарва и Гдов. Кроме того — есть еще Финляндия. Вот где бы разместить ракеты! Но старый Маннергейм в последнее время, говорят, все меньше склонен верить в конечную победу Берлина. Конечно, в Хельсинки с миссией поедут надежные люди из министерства Геринга. Но основной вариант — это Псков, который местные сторонники великой Германии предложили переименовать в Адольфбург.
***
Светомаскировка в кабинете плотно закрыла окна, и круглые сутки горела на столе лампа под зеленым матовым колпаком, хотя немецкие асы давно уже не долетали до Москвы.
Замнаркома сидел, тяжело сгорбившись в кресле и, казалось, не слушал собеседника, только пальцы, бегающие по столу и словно отбивающие такт важного разговора, выдавали его сосредоточенность.
-По данным, полученным от нашего резидента в Таллине, немцы в Эстонии начали работу по созданию сверхмощного оружия. Противник называет его оружием возмездия, - докладывал начальник главка.
-Какие-нибудь наметки о тактико-технических данных есть?
-Пока нет, товарищ замнаркома.
Начальник главка называл его по должности, потому что по званию они были равны.
-Нам, Иван Борисович, - замнаркома достал из стола пачку «Герцеговина Флор», которые курил в подражание Самому, поднес зажигалку из винтовочного патрона –еще с той, Гражданской войны, затянулся глубоко. Нам очень нужно достать что-то связанное с ним. Хорошо бы это оружие целиком – но хоть что-нибудь… Потому что по обмолвке немецкого капитана, этой штукой собираются ударить по Ленинграду, надеясь таким образом сломить дух советских людей.
-Товарищ замнаркома, резидент не сообщает, с чем связано это оружие? Не с медициной случайно? –осведомился сидевший в углу полковник-пограничник. Узкие погоны и чаша со змеей выдавали в нем военврача (что бы делать скромному врачу в кабинете одного из руководителей НКГБ?).
—Нет, —бросил генерал, —не думаю, что это бактериологическое оружие. Скорее уж с химией – резидент сообщает что туда доставляют бетон, трубы, емкости…
—Думаете, газы?
—Вряд ли. Тогда проще доставить отраву в бомбах или снарядах прямо на передовую.
Что будем делать, товарищи?
—Без информации мы ничего не добьемся.
—Мы уже начали работать, —сообщил генерал-майор. Самолет заберет на борт группу, на большой высоте пойдет на запад над Финским заливом, потом развернется на юг, и выбросит разведчиков в районе Пярну. Там люди капитана Вяйно встретят разведгруппу, и проводят до Таллина.
Товарищ генерал, — у немцев в последнее время усилена ПВО на прибалтийском направлении –сообщил другой генерал-майор. Боюсь, потеряем группу.
—Думаете, безопаснее будет послать их прямиком через линию фронта? – съехидничал первый докладчик.
—Я думаю, лучше обратится к разведке Балтфлота –у них большой опыт по хождению в немецкий тыл.
-Ну что же, - замнаркома встал, раздернул шторки карты, повел карандашом по одному ему понятным пометкам…
Хорошо. Свяжитесь с контр-адмиралом Раковым, и с контрразведкой и разведкой Ленинградского фронта –может по этой линии что-то выясним…
***
…В офицерской столовой на гитлеровском авиационном заводе в Праге две молоденькие девчушки - чешки Эва и Власта, работавшие здесь официантками и сотрудничавшие с подпольем, однажды услышали от захмелевших нацистов страшную новость: морем в таллинский порт направляется секретное оружие - ракеты. Как потом выяснилось, это «Фау-2», нацеленные на Ленинград. Информация в Москву, в разведцентр, пошла по цепочке. Где будут строить стартовую площадку? Это было для нас основным вопросом, так как вторая попытка обстрела Ленинграда могла быть произведена гитлеровцами и из Прибалтики, и из союзной Гитлеру Финляндии. И мы выиграли секретное сражение за Ленинград! И победили! Пусть об этом никогда не забывают сегодня живущие в Ленинграде и те, кто здесь будет жить в грядущие века...»
Ренек-Терингл в 1971 году все-таки был реабилитирован - посмертно, через год после своей кончины. Однако и после этого в социалистической Чехословакии у него оставалось множество завистников-недругов, которые длительного время мешали мне сказать всю правду об этом человеке.
Паулина Яновна Шведе была известна в разведуправлении (в партии с 1918 года и красный латышский стрелок). Ей было поручено нелегально пробраться в оккупированный нацистами Таллин и встретиться там со своим земляком-латышом Мартыньшем Мартинсоном. Советской разведке было известно, что этот человек сначала был узником зловещего Майданека. Затем был переведен на Пенемюнде, где создавались «Фау-2». Вместе с группой других узников Мартинсон сопровождал до Таллина и смертоносное оружие, и оборудование для развертывания ракетодрома. Узники совершили побег. Но все, за исключением Мартинсона, погибли в перестрелке с преследовавшими их карателями. Убежавшего приютили на хуторе эстонцы-подпольщики...
Встреча Шведе с Мартинсоном прошла удачно. Центру стало известно точное место строительства ракетодрома.
Первая стартовая площадка для запуска на наш город немецких ракет начала оборудоваться севернее Гдова. Но Красная Армия стремительными ударами вытеснила противника с берегов Причудья. Тогда фашисты решили соорудить стартовую площадку на окраине Пскова.
Механика ремонтно-тракторной станции Отто Сыноялга в эстонском селе Аллику в середине 80-х годов односельчане знали как бывшего разведчика Советской Армии, активного участника Великой Отечественной войны. Когда гитлеровцы оккупировали Эстонию, он вместе с братьями покинул родной хутор, опасаясь отправки в Германию. Но вскоре Отто исполнилось 18 лет. Он попадает на Ленинградский фронт в форме финского солдата и в первом же бою переходит на сторону Красной Армии. Случилось это как раз тогда, когда наша разведка непосредственно занялась его родным хутором Матцукюле. Из Кронштадта они вылетели интернациональным экипажем. Командир экипажа - русский Михаил Федоров (он летел в тыл врага уже в шестнадцатый раз, позже получил Золотую Звезду Героя Советского Союза), финн Илья Ханелайнен и эстонец Отто Сыноялга. Ребята знали, что они летят именно туда, где до них погибли несколько разведгрупп.
Отто надеялся на помощь со стороны одного знакомого хуторянина. Однако тот струсил. Но, слава Богу, и не донес оккупантам. Место в боевом строю заняла мать юноши-эстонца (после войны она будет награждена боевым орденом). Три с половиной месяца провели вблизи сооружаемого раквереского ракетодрома герои-разведчики, посылая в эфир важные шифровки.
Уничтожить нацеленные на Ленинград «Фау-2» и стартовую площадку под Раквере поручили опытнейшим пилотам авиации дальнего действия, которые не раз бомбили Берлин и совершали успешные доставки снаряжения и продовольствия югославским партизанам.
«По тому, как густо сопровождали нас истребители, можно было понять, что задание было ответственное, - вспоминает бывший стрелок-радист Фрейдсон. - Вышли на цель. Выглядела она непривычно. Обычно это было или скопище танков, или железнодорожные составы, мосты... А тут вдруг - бетонированные квадраты, формы странной металлической конструкции. Вроде бы ничего заслуживающего внимания. Между тем огонь зениток был очень сильным. По приказу бомбежка была нацеленной - бомбили на бреющем полете. В каждый вылет мы теряли своих товарищей, но приказ выполнили - объекты больше не существовали. Лишь много позднее я узнал, что за задание мы выполнили...»
ПОЧЕМУ «ФАУ-2» НЕ ДОЛЕТЕЛИ ДО ЛЕНИНГРАДА
Григорий НАБОЙЩИКОВ
***
В Советском Союзе мысль о создании подразделений водолазов-разведчиков была впервые высказана еще накануне войны с Финляндией. Спустя полтора месяца после начала Великой Отечественной войны 11 августа 1941 года нарком ВМФ подписал приказ № 72 о формировании при разведотделе штаба Краснознаменного Балтфлота роты особого назначения (РОН) в составе 146 штатных единиц. Местом базирования подразделения стал остров Голодай. По рекомендации Крылова командиром первой в нашей стране части боевых пловцов был назначен опытный водолаз, выпускник ВМУ им. М.В. Фрунзе лейтенант Иван Прохватилов. Например, благодаря морским разведчикам были обнаружены и уничтожены с воздуха стартовые площадки для обстрела блокадного Ленинграда ракетами ФАУ-1, которые немцы строили под Лугой.
Из данных разведки стало известно, что под Лугой немцы строят стартовые площадки для обстрела блокадного Ленинграда ракетами ФАУ -1. Для корректировки этих ракет в районе Стрельны противник начал возводить радионавигационную станцию. Ленинград могла постигнуть участь Ковентри и Лондона. Город и так изнемогал от обстрелов и бомбежек. Разведчики РОН, наблюдая за берегом с дамбы Морского канала, обнаружили закрытую масксетями дорогу, на которой просматривалось какое-то движение. В одну из безлунных ночей водолаз-разведчик Владимир Борисов, пройдя под водой до вражеского берега, спрятал в камышах водолазное снаряжение. После этого, переодевшись в немецкую форму, пробрался к проходной завода «Пишмаш», к которому вела дорога. Наблюдая за противником, разведчик заметил, что к проходной всё время подъезжают машины и повозки. Решив добыть более точную информацию, Борисов, воспользовавшись тем, что к проходной подъехала очередная телега с ящиками, подскочил к ней сзади и подпер плечам, якобы удерживая от падения. Часовой, видя такое положение с ящиками, не стал проверять документы и открыл шлагбаум. Когда повозка остановилась у входа в цех, разведчик взвалил ящик на плечо и стал ходить с ним по всему заводу. Обнаружив, что в одном из цехов монтируют аппаратуру, Борисов вернулся к телеге и помог разгрузить остальные ящики, и на той же подводе выехал с территории, приветливо махнув часовому. Тот улыбнулся незадачливому знакомому и посоветовал лучше грузить аппаратуру, чтобы не попасть под трибунал. На одном из поворотов он спрыгнул с телеги и скрылся в складках местности. Ночью под водой добрался к поджидавшему его катеру. Полученные данные были немедленно переданы в штаб и станция и стартовые площадки были уничтожены нашей авиацией и артиллерией.
***
Впервые информация о том, что гитлеровцы готовят Ленинграду «сюрприз», поступила в 1944 году. С помощью эстонских подпольщиков нашему командованию стало известно, что немцы строят в Эстонии сразу несколько секретных объектов — предположительно там создаются стартовые позиции для ракет дальнего действия, так называемых «Фау». Для проверки этих сведений на парашютах и с моря в тыл врага тут же забросили несколько диверсионно-разведывательных групп. Через некоторое время в Москве получили шифровку — ничего похожего на строительство и установку крылатых ракет не обнаружено. Но в Центре продолжали настаивать: «Ищите!»
И вот в районе Кохтла-Ярве наши разведчики нашли нечто похожее. Правда, едва только разведгруппы успели передать сенсационные данные, как они были обнаружены немцами и одна за другой погибли. Гитлеровцы же, поняв, что их замысел раскрыт, стали переносить свои секретные стройки вглубь Эстонии. Советское командование выиграло драгоценное время.
Разведка по-прежнему доносила, что немцы лихорадочно готовят удар по Ленинграду, второй — по Лондону. И вот в середине июня 1944 года началось… Правда, первой пострадала от новых ракет все-таки столица Великобритании.
Гитлер торопил своих ученых и военных. Он лично присутствовал при испытаниях «Фау-1» и «Фау-2».
Летом 1944 года немецкое чудо-оружие обрушилось на Лондон. По Англии было выпущено 8070 самолетов-ракет «Фау-1» (из них цели достигли почти шесть тысяч). А с сентября 1944 года по март 1945-го на английскую землю уже падали ракеты «Фау-2» (1115 штук). Ждали удара и по Ленинграду. Была разработана целая система мероприятий по обороне города. Для действий против «Фау-1» выделялись четыре гвардейских истребительных авиаполка, летчики которых изучали английский опыт. В любую минуту готовы были открыть огонь 100 зенитных артбатарей (418 орудий). Более 200 аэростатов заграждения зависли в воздухе. Общая глубина зоны ПВО составляла 70–100 километров. В нее входили 86 наблюдательных постов и 5 радиолокационных станций. День и ночь они стерегли небо. Проводились также специальные учения по отражению нападения самолетов-снарядов. Но потом, по мере того, как Красная Армия все ближе подходила к Берлину, угроза атаки на Ленинград, казалось, сошла на нет. И тут вдруг — неожиданные рейды «Юнкерсов».
По данным сбитого офицера разведки, в сентябре 1944 года, когда началось освобождение Эстонии советскими войсками, немцы действительно еще пытались строить установки для своих «Фау» (под Таллином до сих пор сохранились их остатки). Но ближе к 1945 году это стало бессмысленно, так как группа армий «Север», душившая в 1941–1944 годах Ленинград в блокаде, оказалась зажата в Курляндии. Да и дальности действия у немецких крылатых ракет уже не хватало.
Но Гитлер не оставил планов мести непокорному городу. Крылатые ракеты по Питеру решено было запускать не со стартовых площадок, а с воздуха с помощью самолетов, переоборудованных в воздушные носители «Фау-1». Последняя попытка была запланирована немцами уже в конце войны. В начале 1945 года в границах противовоздушной обороны города на Неве появлялось лишь четыре фашистских самолета-разведчика. Советские специалисты, обслуживавшие радиолокационные станции, удивлялись, как можно преодолевать такое огромное расстояние. Ведь от предместьев Берлина, на подходах к которому шли жестокие бои, до Питера было две тысячи километров. Лететь нужно было часа четыре только в одну сторону. И вот 8 марта замысел немцев удалось раскрыть. Расчет радиолокационной станции, которым командовал лейтенант Либерштейн, засек вражеский самолет на высоте девять тысяч метров. Он уже перелетал Чудское озеро и шел прямо на Ленинград! ПВО тут же передала соответствующий сигнал в штаб 2-го гвардейского Ленинградского истребительного авиационного корпуса. Поднятым по тревоге истребителям удалось настичь непрошеного гостя. Это был бомбардировщик Ю-188 сверхдальнего лета. Самолет был сбит. Спасшийся член экипажа «Юнкерса» оказался офицером разведки. Он и поведал сногсшибательную новость: его самолет должен быть носителем для ракет «Фау», которыми Гитлер хотел обстреливать Ленинград. Правда, к нам Ю-88 направлялся без «начинки», так сказать с тренировочными целями.
Но все средства ПВО продолжали нести усиленную охрану воздушного пространства вокруг города вплоть до июня 1945 года.
(По материалам архивов)
Глава 13
***
Из воспоминаний Игоря Владимировича Коноплева
Подняли нас с Владимиром двадцатого мая в шесть часов, и под руководством двух унтер-офицеров мы упаковали грузовые контейнеры концентрированными и очень калорийными продуктами в советских упаковках, радиостанциями (две советские станции «Север» ), аккумуляторами. Подобрали и подогнали советское обмундирование. Получили документы — командировочное удостоверение на свои настоящие фамилии с таким примерно содержанием:
«Старший лейтенант Спичкин П. П. командируется в г. Архангельск и побережье Белого моря Архангельской области для выполнения особого задания по рекогносцировке специальных строительных работ на побережье сроком на 6 месяцев, с 1 мая до 1 ноября 1943 года.Зам. начальника Управления особых строительных работ НКО
Полковник (неразборчиво) .»
И печать —да не синяя, а красная. А знаю уже —что красной печатью только в НКВД документы метили. Ну, думаю, хорошо наловчились бумаги подделывать.
Кроме командировочного удостоверения, были выданы удостоверения личности в сафьяновой красной коже с золотым тиснением.
«Старший лейтенант Спичкин Павел Петрович является сотрудником специального сектора Управления особых строительных работ Наркомата Внутренних Дел СССР.
Зам. начальника Управления ОСР НКВД
Полковник (неразборчиво)
Предъявлять эти документы строго рекомендовалось только в самых исключительных случаях, когда словами уже невозможно объяснить свое пребывание, местонахождение и т. д. Из рук документы эти выпускать категорически запрещалось.
В середине дня нас пригласили в кабинет заведующего начальника школы, где сотрудник Целлариуса, по званию майор (в Хельсинки мы его видели в обществе Целлариуса), еще раз напомнил об инструктаже Целлариуса. К этому он добавил: известно, что и Мурманск союзники направляют конвои с помощью Советскому Союзу, а вот что из направленного доходит до Архангельска, пока имеет слабое освещение, и что мы должны улучшить эту работу, чтобы точнее знать, какие конвои и корабли дошли до Архангельска и что разгружается, когда намечается выход конвоя и обратный путь и чем он загружен, что грузят в железнодорожные составы, отправляемые из Архангельска в центр страны.
Рано вечером 21 мая нас уложили спать, а в два часа ночи подняли, выдали по незаряженному ТТ, объяснив, что заряжать следует после приземления (Не доверяют? —думаю. А ведь и правильно!). Контейнеры сбросят нам вторым заходом после нашей выброски на поляну. Приземлившись, мы должны вынуть из кармана большие белые платки и махать ими, чтобы было хорошо видно, куда сбрасывать контейнеры.
В 2.30 мы уже были на аэродроме, где нас ждал специальный самолет черного цвета, у самолета стоял летчик Густав Бреннер – его мы уже видели пару раз, и про него говорили, что он был большой специалист по заброске агентуры. На груди у него было несколько железных крестов.
Летчик поздоровался с каждым из нас и похлопал по плечу со словами: «Гут менш, гут менш!»
В 3 часа самолет поднялся в воздух и, сделав прощальный круг над аэродромом, направился на восток.
Быстро проплыли под нами финские леса, озера, хутора, и вот мы над Белым морем, но гладь его не белая, а серо-свинцовая. Мы летим на Родину... Как она-то встретит?
Пока мы летели над Финляндией, четко была видна земная поверхность: леса, озера, населенные пункты, потом самолет начал резко набирать высоту, и под нами поплыли облака, и кое-где между ними виднелась серая водная гладь Белого моря, а минут через 30—35 опять между облаками появилась земля — это уже Советское побережье Белого моря, Архангельская область. Вся территория покрыта лесами, озер очень мало, кое-где виднелись небольшие речушки, впадающие в Белое море.
— Ахтунг! Внимание! Приготовиться к прыжку.
К каждому из нас подошел сопровождающий и защелкнул на парашюте за спиной тросик, который вверху под потолком скользил кольцом по протянутому вдоль самолета длинному
крепкому тросу. Такие же тросики были укреплены у каждого грузового контейнера.
Нас построили цепочкой друг за другом перед дверкой люка, которая пока была закрыта. Самолет сделал несколько виражей, выбирая лучшую, по выбору пилота, лесную поляну.
— Ахтунг! Открыть люк!
Самолет пошел на снижение, сбавив скорость и планируя бреющим полетом над лесом...
— Вперед! Марш! Шнель, Шнель!!!
Мы прыгнули в дверь-люк один за другим, подталкиваемые в спину сопровождающими. Тросик дернул за парашют, который раскрылся, свободный полет резко тормознулся, после чего, повиснув на стропах, я начал плавно, спокойно, необычайно приятно
спускаться. Петя, Миша и я приземлились благополучно. Леша прыгал последним и попал на березу, повиснув парашютом на ее ветках. Мы еще не успели вытащить белые платки, как самолет вторым заходом бреющего полета сбросил контейнеры, которые кучно приземлились в центре поляны.
Самолет на прощание покачал крыльями и, резко набирая высоту, направился на запад.
— Ура! — закричал он. — Давайте устроим салют в
честь благополучного возвращения домой!
— Ты что, очумел?! Салют! Какой салют? Кому он нужен? Хотя он и нужен тому, кто, может быть, уже ждет нас. Ищет. Может быть, на побережье посты засекли самолет. Серега! Объясни этому остолопу, что он именно — остолоп — обратился ко мне Михаил, но я не успел дать объяснение, как в разговор вступил Петя, раньше обычно больше отмалчивающийся.
— Довольно болтать и терять время. Сейчас надо срочно все убрать, укрыть получше, Миша прав — может быть, не дай Бог, конечно, нас могли засечь как-то. Мы же не знаем, где мы? Что есть вблизи? Надо спешить. Правильно, Павел?
— Абсолютно! Давайте отберем в свои вещевые мешки продукты, только советские и надежно спрячем контейнеры и парашюты.
Когда выполним все, что надо, сядем, закурим и обсудим, что делать дальше.
Когда солнце взошло, мы уже сидели и курили «Беломор», удалившись в глубь леса от поляны метров на 200.
— Так какие будут предложения? — начал я. — Может быть, дождемся 19.00, когда нам положено выходить на связь. Позывные к нам будут идти до 19.15. Сообщим, что приземлились благополучно.
—А мы, — обратился Михаил к нам с Петей, — вспомнили сейчас Целлариуса, вот и давайте выполнять его последний совет. Он хоть и враг, но человек умный и, конечно, предвидел, что условия для работы будут иными, чем те, в которых нас учили.
Край северный, не обжитой. Куда здесь сунешься с нашими грузами и заданиями. Все эти наши «липы» от НКВД определенно вызовут подозрения. Недаром рекомендовали их лишний раз не предъявлять.
— И вот, что еще мне думается, — продолжал я, — минимум сутки надо нам нос свой вообще не высовывать, так как тут хоть и от фронта неблизко, но служба ВНОС имеется, а то и «слухачи» у зенитчиков которые засекли полет нашего самолета, поэтому по всему побережью как минимум на сутки наверняка будет усилено наблюдение.
Теперь дальше.
Мы конечно можем пойти в ближайшую деревню и сдаться первому милиционеру.
Но тогда нас будут таскать по разным инстанциям, пройдет время и немцы поймут что с нами не все ладно.
Поэтому раскрываться нам нужно только высокому начальству.
Около девяти утра мы вышли на побережье Белого моря. От места нашего приземления оно находилось в пяти километрах.
Направляясь из леса в сторону моря, мы вышли на грунтовую дорогу, которая тянулась вдоль побережья с севера на юг. Пройдя по этой дороге на юг мы подошли к небольшому населенному пункту – с полсотни изб и одного двухэтажного рубленого дома с крыльцом и мачтой-антенной.
Оставив Мишу и Алешу на опушке леса, мы с Петром направились в поселок. В первой избе нас встретила пожилая женщина, лет пятидесяти.
—Как позвонить в Архангельск?
— А вон, видите, — двухэтажная изба. Это наш сельсовет. Там и узел связи, и почта, и вся наша Советская власть. Правда, власть-то вся состоит из двух баб, да и тех там небось нет, рыбалкой промышляют. А вы-то, молодые командиры, откель появились? Вроде никто не причаливал у нашей пристани?
— Мы не по воде к вам приплыли. Мы в лесу были. Вот собираемся в лесу стройку проектировать, особого военного значения, но сейчас нам надо срочно попасть в Архангельск в штаб военного округа. А как туда добраться, вероятно, только по воде?
— По воде! Только по воде. Сейчас сухопутного пути нет, только
водой. А вот на чем по воде — это вопрос! Никто свою лодку вам не даст, да и моторная-то только одна у узла связи. Они не дадут. Да и бензина-то наверно нет. Вон там подальше, южнее, видите культурные домики — это погранзастава «Куя» — речка там южнее, тоже называется Куя. Лучше вам к ним податься. У них и моторка сильная и связь своя особая,
пограничная, а узел-то наш связи только название носит громкое, а связь установить невозможно, то помехи, то слышимости нет.
— Спасибо вам! Как вас звать-то?
— За что спасибо? Не за что! А зовут меня Епифания Егоровна. Феоктистовы мы, —добавила она Так что идите к пограничникам. Дела ваши военные — они
помогут!
— Да, вы правы, Епифания Егоровна! Надо обращаться за помощью
к пограничникам. Пошли, Петр.
Выйдя от старушки и направившись к пограничникам, мы решили, что теперь обойти пограничников нельзя, так как завтра же, а то и сегодня вечером, им будет известно, что какие-то военные, появившись из леса, были направлены от Епифании Егоровны на погранзаставу и на заставу не явились — сейчас же будет объявлена тревога, нас будут искать и, найдя, заберут силой. Мы окажемся задержанными, арестованными, нас обыщут и запрут под замок. Вся дальнейшая инициатива будет в их руках, а мы окажемся под арестом.
На заставе в это время оказалось всего два человека: дежурный по заставе и повар. Предъявив дежурному наши удостоверения, я попросил, чтобы он зарегистрировал нас — двух офицеров, сержанта и рядового и доложил начальству заставы, чтобы нас немедленно приняли.
— Товарищ старший лейтенант! Начальник проводит занятия с личным составом, это примерно пара километров отсюда, в лесу. В его отсутствие заменяет его старшина, но он сейчас спит, так как ночью дежурному стало плохо — камни, и старшина заменял его до моей смены.
— Во сколько он сменился?
— В 8.00.
— Ну, так он уже должен бы выспаться.
— Сейчас посмотрю... да, да, вон он уже идет сам.
Вошел старшина. Плотный, коренастый, видно сверхсрочной службы. Взгляд внимательный, изучающий.
— Здравия желаю, товарищи! Откуда к нам в гости? Какие вопросы? Дежурный! Записал посетителей?
— Записал, товарищ старшина. Документы проверил. Товарищи из особого строительного управления НКВД.
— Записал я их не в основной журнал нарушителей границы, а в отдельную тетрадку, правильно?
— Правильно, правильно. Какие они нарушители?!
— Товарищ старшина! — обратился я к нему. — Пока нет начальника заставы, вы его заменяете, хотя без него вы, вероятно, ничего не решите, но в курс наших задач я вас введу.
Мы здесь, в глубине побережья, проводили некоторые рекогносцировочные работы возможного строительства особой инженерной точки. В настоящий момент нам крайне необходимо добраться до штаба Архангельского военного округа. Вот с такой заботой нас к вам и направила Епифания Егоровна, первая, кого мы встретили здесь. И она, конечно, права, сказав нам, что кроме пограничников никто ничем помочь не сможет.
— Егоровна всех к нам направляет, хотя это и бывает раз или два в году. А вот насчет помощи и мы-то, пожалуй, не сможем. У нас всего один катер, и он должен постоянно быть готовым к выполнению наших служебных задач. Вас сколько всего человек-то? Я вижу только двоих. Наверно, и имущество какое-то есть?
— Нас всего четверо. Кроме меня и лейтенанта, еще сержант и рядовой, они где-то на бережку моря в начале деревни.
Имущество, конечно, есть: кое-какое оборудование, приборы, инструменты, продукты. Это когда со штабом округа свяжемся, начальство решит, что делать. У вас-то связь с Архангельском нормальная?
— У нас своя связь, пограничная. Начальник ежедневно в 20.00 связывается с дежурным по отряду и докладывает о прошедших сутках.
— Да, вот еще просьба: мне бы не хотелось искать ночлега у гражданского населения, а ночевать придется, это уже ясно.
Подумайте с начальником, как решить этот вопрос. Желательно, чтобы о нашей группе было поменьше толков среди гражданских.
— Это решим. Не проблема. В крайнем случае, дам в Красный уголок четыре матраца, четыре подушки. Ну, словом, все, что надо, но без кроватей!
— О чем ты говоришь, старшина? В лесу мы спали на подстилках
из елового лапника. И как спали! Если бы ты знал! А уж на матрацах, на деревянном полу — это же совсем другое дело...
Расстались со старшиной уже друзьями. Мы с Петей пошли за нашими сержантом и рядовым, которые ожидали нас на берегу Белого моря, недалеко от избы Егоровны. Рассказав им о состоявшихся переговорах на погранзаставе, я посоветовал:
— Мы будем общаться с пограничниками, которые хоть и молоды и неопытны, но очень смышлены, а уж кто служит второй или третий год, те вообще уже умные и весьма любопытные, поэтому наверняка будут спрашивать: «Что делали в лесу?» Отвечайте просто и с улыбкой: «Что прикажет начальство, то и делали: пилили, рубили, копали, закапывали, откапывали. Собственно, выполняли приказы и распоряжения, как и вообще положено солдату». Никаких подробностей и уточнений о наших делах в лесу. Понятно?
— Все ясно! — с улыбкой ответил Михаил. — Мы с Лешей примерно так и рассуждали, поджидая вас. Надо только еще разок проверить в наших вещмешках, чтобы ничего не было
немецкого. Только русское, советское, в крайнем случае, английское и американское, но такого у нас и нет.
...Когда мы пришли опять, вчетвером, на заставу, она была полна народу — солдатами-пограничниками. Старшина ждал нас у ворот.
— Я начальника уже посвятил во все, что мне известно, он ждет вас, чтобы познакомиться лично. Пойдемте к нему. Войдя в кабинет, старшина с некоторой иронией доложил:
— Товарищ лейтенант, вот они, наши гости — лесные жители.
— Лесные? Не похоже. Лесные обычно бородатые, а они, если не
сегодня, то вчера брились.
— Правильно, — иронично ответил я, — с утра побрились и к вам в гости снарядились. У нас, правда, всего две бритвы на четверых, но нам больше и не надо.
— Старшина, — обратился к нему начальник, — ты накормить-то горячим их сможешь?
— Какой разговор, товарищ лейтенант. Нет проблем.
— Подождите, товарищ старшина, — обратился я, — к вашему «горячему» мы добавим американской тушенки. Леша, достань-ка всю тушенку. Она изрядно нам надоела, а с картошкой это будет превосходно.
— Давайте, вот что решим, — обратился как бы ко всем начальник заставы. — Старшина, забирай с собой ребят, и решайте там все бытовые вопросы, а мы здесь обсудим военно-оперативные.
Когда старшина с Мишой и Лешей ушли, он обратился к нам.
— Давайте, во-первых, познакомимся. Начальник пограничной заставы «Куя» лейтенант Котомкин. — Он вышел из-за стола и протянул нам руку.
—Игорь Спичкин, — ответил я пожимая ему руку. Я подал ему свое удостоверение со словами:
— Я у дежурного по заставе зарегистрировался сразу, когда пришел, подал ему удостоверение. Он все записал, но вы должны сами удостовериться в моей личности. Прошу.
— Да, я читал все, что он записал. Вы правильно поступили. Необходимо выполнить все формальности. Хотя я вот уже их нарушил. На заставе мы не имеем права давать ночлег посторонним. Но... вы вроде и не посторонние. Сейчас мы, все военные, независимо от рода войск имеем одну задачу — победить фашистов. Моя задача вам ясна — охранять границу. Ваша задача здесь мне не ясна. Поясните?
— Наша главная задача — срочно встретить кого-то из штаба Архангельского военного округа или СМЕРШ. На этой встрече сразу же решатся все остальные вопросы…. –говорю.
Начальник заставы затянулся «Беломором» и глубокомысленно произнес:
— М-м-м, да-а-а! Голова кругом идет –вижу, дела серьезные. Но вот чем вам помочь –не знаю. Сам я ничего не смогу. Катер наш я даже на полчаса не могу использовать без особой оперативной необходимости. Это исключено. Кроме нас здесь никто не сможет ам помочь. Да, наверно, это и не очень желательно, судя по вашим требованиям особой секретности. Хотя я особого смысла в ней пока не вижу.
— Правильно, товарищ лейтенант, это только пока! Потом увидите. Давайте все-таки решим, что нам делать? Как скорей добраться до штаба округа?
— Сейчас ничего не решим. Вот вечером я свяжусь с дежурным в штабе погранотряда. Попробуем попросить у них помощи. Как они отреагируют, сегодня ничего не узнаем. Начальство уйдет уже по домам. Дежурный сам ничего не решает. Он доложит завтра — передаст нашу радиограмму. Вечером получит ответ. Вы подготовьте вашу просьбу, и раз все это у вас секретно, мы ее передадим шифровкой.
Ладно, думаю, тянуть дальше смысла нет.
— Товарищ старший лейтенант, перед вами группа немецкой военной разведки Абвера. Но одновременно –мы подпольщики. Прибыли сюда для связи с агентом работающим в штабе округа.
За те несколько секунд, пока я докладывал «суть дела», у лейтенанта все шире раскрывались глаза и отвисал подбородок.
— Та-а-ак, стало быть, Абвер? Ну и ну! — произнес он, полез быстро в карман и, достав пачку «Казбека», предложил:
— Закуривайте, ребята, закуривайте. «Казбека» -то у немцев нет, них все сигареты, а я сигареты не признаю. Да вы садитесь, чего все стоите.
Через пять часов прибыли за нами люди на катере.
Полковник, майор, и четверо автоматчиков.
Полковник нас буквально за две секунды каждого из нас окинул своим ощупывающим взглядом с головы до ног и, будто убедившись в чем-то, хмыкнул себе под нос. Затем спокойно повернул голову к майору и слегка прикрыв глаза.
— Ну, хлопцы, — начал полковник, вроде и с дружелюбной интонацией, но взгляд его был каким-то, я бы сказал, недовольным. Докладайте…
— Товарищ полковник –мы разведчики из школы Целлариуса, члены подпольной антифашистской организации. Прибыли сюда для связи с агентом работающим в штабе округа.
— Перебрасывали на черном самолете? Летчик Бреннер с крестами? Кто был главным организатором-шефом обучения переброски? Когда должны были установить связь? –это майор вступил в разговор.
— Товарищ майор, вы прямо как в воду глядели: самолет черный, летчик тот самый с крестами. Главный шеф — капитан цур зее Целлариус. Связь будут ждать на пятый, шестой и седьмой день, потом две недели ежедневно будут вызывать в 19.00 по 15 минут, после установления связи дадут указание о режиме.
—Старший лейтенант, — обратился он ко мне, — ваша группа диверсионная или разведывательная, или то и другое?
— Сейчас только разведывательная. Раньше, в 1942 году, она создавалась как диверсионная, но потом стала только разведывательной. Подробности могу объяснить...
— Не надо подробностей, — перебил майор, — о них потом. Время будет. Сейчас коротко о главном. В вашем имуществе взрывных устройств и взрывчатки нет?
— Нет, там две рации «Север», батареи питания и кое-что из продуктов питания, сладкое и другие мелочи.
— В чем имущество? Далеко ли от заставы? Доставлять сюда на телеге или вьючно? Дорогу помните? Пометки делали?
— Имущество в мягких упаковках, четыре штуки, примерно по 70 килограмм каждая. Отсюда — 10—12 километров. Для телег дороги нет. Надо на лошадях. Вьючно. Дорогу помним. Пометки, затески делали.
— Ну, что ж, все ясно. Целлариус форсирует свои дела.
Товарищ полковник, коньячок-то проиграли. Когда поставите? Это так, к
слову. Сейчас предложение. Собственно, исходя из нашего крат кого разговора, сразу вытекают и соответствующие предложения: первое, самое срочное — доставить сюда имущество «непонятной» до сего спецгруппы; второе, инспекторская поездка отменяется;
третье, объявить всем, всем, чтобы об этой «непонятной» группе без всяких «спец.» никому ни слова. Забыть ее. А пока вот что, я вижу у вас пистолеты?
—Так точно!
— Хорошо! Сдайте их охране. А сейчас, зови сюда лейтенанта давай команды согласно имеющимся предложениям, а если хочешь что-то добавить, то подожди до отправки вьючной команды, не возражаешь? И не обижайся, что я дал конкретные предложения. Я чувствую, у тебя такая операция впервые, а я уже имею приличную практику, правда, в твоем отряде этого еще не было.Когда все сели, полковник сказал:
— Так вот, товарищи, обстановка меняется. Во-первых, инспекторская поездка откладывается, так как этих молодых хлопцев действительно надо немедленно доставить в Архангельск. Во-вторых, чтобы их доставить туда, надо все их «хозяйство» из леса привезти сюда. Пусть кто-то из ваших покажет –где вы его спрятали.
В третьих… не волнуйтесь, ребята –все будет в порядке.
И еще –это к капитану-пограничинику. Скажи старшине, чтобы всему личному составу, пока вы ходите в лес, объяснил, что группа эта заблудилась в лесу и
что о ней нигде и никому ничего нельзя рассказывать. Ясно?
—Ясно, товарищ полковник!
—Давайте, действуйте!
Проводив команду, полковник пригласил всех оставшихся, то есть майора, сопровождавшего его капитана погранвойск, лейтенанта Котомкина и меня пройти с ним на катер. Усевшись в уютной кают-компании, он объявил:
—Знаете, зачем я вас сюда пригласил? Трое из нас пожали плечами, а майор заявил:
—Знаю, конечно! И правильно делаешь! Умно!
—Ну, ты скажи, опять как в воду глядел. Вот, Серега, — он дружелюбно похлопал меня по плечу, — если б ты, прости, что на «ты», вообще-то это не положено, но учитывая, что ты в сыновьях по возрасту и что между нами пятью, подчеркиваю, пятью, секретов не получится, я и говорю.
Мы уже давно ждем вас. Только они вас далековато выбросили. Ожидалась она в другом месте. Не севернее Архангельска, а южнее, и первоначально она была чисто диверсионной, а потом Целлариус вдруг перевел ее в чисто разведывательную. Я правильно говорю, старший лейтенант? — обратился майор ко мне.
—Товарищ майор, вы действительно как в зеркало смотрите. Все точно. Откуда у вас такая осведомленность?
Я никаких секретов не раскрою, это для всех вас краткая информация. Совершенно не секретная. Я просто сообщаю вам некоторые исторические факты. У всех русских правителей, начиная, вероятно, прямо с Малюты Скуратова у Ивана Грозного, да, пожалуй, и до него, всегда были тайные, часто карательные, органы, вплоть до Третьего жандармского управления Николая П.После революции все эти тайные полиции были ликвидированы, и Феликсу Эдмундовичу пришлось создавать заново ЧК, ГПУ и т. д. из новых людей, в большинстве не очень опытных в этой специфической работе, но весьма умных. Его первый заместитель Менжинский владел несколькими языками, но опыт работы надо было вырабатывать — это все по госбезопасности. Теперь по армии. В русской армии очень давно при Генеральном штабе было создано ГРУ, то есть Главное разведывательное управление. Это вам всем известно. Так вот, русское ГРУ до революции было одной из сильнейших разведок среди всех армий мира. И после революции его не ликвидировали, так как возглавляли его умные люди, и служили в этом ГРУ тоже неглупые люди, в большинстве окончившие Академию Генерального штаба. И служили они кому?
Распутину, который, по сути, перед революцией правил страной через свои «молитвы» с царицей, не разложившемуся правительству, где министром обороны был Сухомлинов, обвиняемый в связях с Абвером, а России и ее армии. Это знали и Ленин, и Дзержинский, и Менжинский, поэтому они ГРУ сохранили и усилили. ГРУ и Абвер — враги, но они друг про друга многое знают. Вот и про вашу «особую группу», как называли ее у Целлариуса, мы имели сведения, а так как Целлариус в основном работает в Прибалтике и Финляндии, то есть вблизи Архангельской, Вологодской, Ленинградской и Калининской областей, то мы в этих областях и ждали. В Архангельской области должны были в первый же день дать нам сигнал, а чинуши, это в твоей конторе, полковник, затеяли бюрократическую переписку, минуя даже тебя. Но теперь до вольно информации. Давайте отметим сегодняшнее событие — оно стоит того.
Товарищ полковник, подайте команду, чтобы их имущество забрали. А мы подождем.
—Ну а поскольку ждать и догонять скучнейшее занятие… Рюмок у нас нет. Котомкин, принеси пять стаканов и буханку
хлеба. Капитан, подай мой походный чемоданчик.
Я встал из-за стола:
—Пойду с Котомкиным и кое-что тоже принесу.
—Правильно! Давай, что там у тебя хорошего есть.
Котомкин принес стаканы, хлеб, две банки горбуши в собственном соку и пять вилок. Я принес фляжку со спиртом, кусок сала, две баночки крабов и пять плиток «Золотого ярлыка».
Несу, а сам думаю. Потому как чую в этом майоре что-то не наше. Нет, не в лице, и не в глазах, как в скверных книгах пишут. Глаза и лицо-то у него самые нормальные, советские.
А вот манера говорить строить фразы, да еще то как он про нашу разведку говорит... Это ведь надо было два года у Целлариуса крутиться, чтобы понять —на что это похоже.
Но в том то и дело, что похоже. Опять же, думаю, мне теперь все может показаться похожим. Мало ли...
Капитан достал из «походного чемоданчика» коньяк и водку, краковскую и любительскую колбасу, банку консервированного перца.
Когда вся еда была расставлена на столе в кают-компании, полковник с улыбкой сказал:
В этой кают-компании давно не было такого стола. Хотя я проиграл коньяк в нашем споре с майором, а он выиграл, но, откровенно говоря, мы все здесь сидящие, да и некоторые, временно отсутствующие, все же в выигрыше. Это касается и твоей «особой группы», старший лейтенант. Ваш перелет из Финляндии в СССР, приземление и пятидневное ожидание транспорта тоже являются выигрышными. Могло все произойти и трагично. Из всего вышесказанного логично вытекает, что это надо отметить. Хочу уточнить одну деталь, мы спорили с майором на коньяк, и пить его будем мы, а уж водочку — вам. Не обижайтесь.
—Товарищ полковник, — обратился к нему майор, — раз ты коньяк приготовил, значит, знал, что проиграешь.
—Нет, майор, я не был уверен ни в проигрыше, ни в выигрыше, но я был уверен, что пить его буду. Ты же не будешь пить его один? В любом случае я — участник. А вот ты, если бы проиграл, чем бы расплачивался?
—А я был уверен в выигрыше и ничего не готовил. Разлив по полстакана коньяк и водку, майор произнес первый тост:
—Я хочу произнести первый тост, как самый важный в нашей ситуации. За благополучную встречу и плодотворную дальнейшую работу!
Все улыбнулись и одним глотком освободили стаканы. В кают-компании наступила тишина, едва нарушаемая жеванием пяти ртов. Каждый закусывал тем, что ему нравилось.
Закусив, полковник, обращаясь к майору, сказал:
—Признаюсь, с начала войны у меня такая встреча впервые, а у тебя, майор, наверно, не впервые?
—Да, с твоим коньячком — впервые, а вообще были разные и с выпивкой, и со стрельбой, причем характерно, что в 1941— 1942 годах больше со стрельбой, а в 1943 году — больше с выпивкой, особенно, если забрасываются наши, бывшие пленные. Ребята понимают, что война повернула свое движение на запад. Правильно, старший «спецгруппы» ?
—Вы правы, конечно. Сейчас, в 1943 году, уже ясно, что немцы «наступают» назад. Но хотя наша группа создавалась в марте 1942 года, когда Сталинграда еще не было, мы, четверо, уже тогда твердо знали, что будем делать. Пробираться к своим. Вы первые свидетели этому.
—Молодцы! Право слово, молодцы! Давайте по полстаканчика еще опрокинем за успешное продолжение так разумно продуманной и начатой работы. Я считаю, что работа уже идет. Сначала транспортировка груза, потом все это хозяйство доставить в Архангельск, а потом... Что потом, майор?
—А потом, в первую очередь — срочно установить связь, получить дополнительные указания Абвера по поводу режима работы. Скоро прилетит соответствующий человек, который будет давать «факты» для составления радиограмм, ребята будут составлять и редактировать радиограммы, их этому специально учили. Человек этот будет иметь ежедневную связь с Генштабом, чтобы «факты» эти при проверке Абвером не были явной «туфтой». Немцы все будут проверять и сопоставлять с другими сведениями, которые к ним поступают. Это сложная, кропотливая работа, которую реально правдоподобно не так легко выполнить. Группа должна быть законспирирована, никто не должен знать, что она работает в контакте с Генштабом.
—Вот об этом я как раз хотел просить, — добавил я к словам майора.
—Не волнуйся, старший лейтенант, у нас уже все это отработано. Будет... «аллее гут», как говорят в Абвере, так?
—Да, примерно так, — ответил я с улыбкой.
И тут замечаю – майор этот водку закусывает яблоком. Да не просто так, а аккуратно его очищает от кожуры. Причем как –то хитро ее срезает –тонюсенькой спиралью. Тут я и вспомнил –кто водку яблоком закусывал, да еще и шкурку так срезал.
Однако ничем себя не выдал, а налил еще по одной. А сам уже думаю – как бы мне про свои подозрения насчет этого майора изложить.
Ну, привезли нас в поселок с пристанью, встретили нас там двое –полковник и капитан.
Сдали им нас с рук на руки –все честь по чести. Только дверь за нами захлопнулась, я и говорю полковнику.
—Товарищ полковник, про наши дела у нас время поговорить есть, а вот про вашего майора есть одна мысль нехорошая.
И давай ему про манеру разговора, на целлариусовскую похожую, да про яблочко чищенное. Говорю а сам боюсь –вдруг не поверят –кто майор этот и кто я? Ребята позади меня аж рты пооткрывали.
Ничего мне полковник не сказал, только в лице переменился.
Лишь бросил капитану «Вот в чем дело было… И как же, Николай мы проморгали?»
А потом и говорит мне…
Но это — совсем другая история
***
ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ДОПРОСА
Обвиняемого СЕНКЕВИЧ Григория Терентьевича.
От 13 января 1945 года.
ВОПРОС: – В течение какого времени, и в каких разведывательных школах противника Вы обучались?
ОТВЕТ: – В финской разведывательной школе, располагавшейся в гор. Петрозаводска, я обучался с 1 февраля 1943 г. по 1 мая 1943 года. В мае месяце 1943 года Петрозаводская разведшкола сменила место своей дислокации и переехала в мест. Улялага КПССР.
В мест. Улягага школа находилась до октября месяца 1943 года, после чего перебазировалась в мест. Иматра. С февраля месяца 1943 года по май месяц 1943 года я проходил обучение, как разведчик разведшколы финской разведки. В июне месяце 1943 года я был назначен преподавателем при финской разведывательной школе.
… ВОПРОС: – Перечислите преподавательский состав и администрационный состав финской разведшколы, в которой Вы находились, с указанием их примет и особенностей?
5. «Ландышев» – фамилию не знаю, бывший офицер Красной Армии, до мобилизации в армию работал следователем, в армии также являлся следователем. Когда и при каких обстоятельствах попал в плен – не знаю. В финскую разведывательную школу прибыл в июне месяце 1943 года из 1 офицерского лагеря военнопленных, работал в штабе и одновременно являлся преподавателем. Где находится в настоящее время мне не известно.
Его приметы: около 30 лет, среднего роста, волосы русые, лицо овальное, особых примет не имеет.
ВЛАДИСЛАВЛЕВ – «ВЛАДИМИРОВ».
ПРИМЕТЫ: выше среднего роста, плотного телосложения, плечи широкие, походка прямая, неторопливая, лицо овальное, цвет лица здоровый, нос прямой, скулы не выделяются, глаза серые с зеленоватым оттенком, шатен, волос короткий, зачесан на правую сторону, голос спокойный, убедительный.
8. Преподаватель отдельных лекций по спецделу разведчиков и работник штаба школы бывший капитан Красной Армии – «ТОРАНЦЕВ» – настоящей фамилии не знаю, возраст до 30 лет, но на вид до 35, русский, кадровый командир Красной Армии, в начале войны строевым командиром (части и подразделения не знаю) был на западном фронте, впоследствии очевидно, переброшен на финский фронт. Как попал в плен мне неизвестно, содержался в лагере военнопленных № 1 (лагерь комсостава) примерно до декабря 1942 года до ухода в школу разведчиков.
По рассказам «БЛОХИНА» БУЛЕЙКО, бывшего в одном с ним лагере «ТОРАНЦЕВ» там делал все возможное, помогая патриотически советски настроенным военнопленным. Образование не выше среднего, имеет большой житейский опыт, легко воспринимает трудные вещи, совершенно не пьет, объясняя это тем, что находясь в Эстонии в 1940 году два раза здорово напился, пожег внутренности. Начальство не любит, старается его избегать, любит рыбную ловлю, под предлогом рыбной ловли на 1-2 суток уходил от «начальства».
«ТОРАНЦЕВ» курсантом читал лекции и руководил практические занятия по выбору местности и подготовке жилья (логовища) в лесу, где и как передвигаться в лесистой местности, выбор и оборудование наблюдательного пункта для изучения объекта разведки. Какие функции он выполнял в штабе школы, я не знаю.
«ТОРАНЦЕВ» является патриотически настроенным по отношению к Советской власти, в этом я убежден, по следующим фактам: он поддерживает тесную дружбу с «ЛАНДЫЩЕВЫМ» и БУЛЕЙКО «БЛОХИНЫМ». Прощупывание и дальнейшее изучение впоследствии откровенные разговоры БУЛЕЙКО с ЧЕРНИКОВЫМ «БЕЛОКУРОВЫМ» велись, как правило, после встреч БУЛЕЙКО. С «ТОРАНЦЕВЫМ» считаю, что последний инструктировал БУЛЕЙКО и БУДЕКОЙ встречался с ним чаще, чем с «ЛАНДЫШЕВЫМ», также собирал компрометирующие перед финским командованием материалы на проделанную ему – командованию разведчика «МАЛИНИНА» –МАШКОВА. Бывший стоящую его фамилию я не знаю. Он привел нас в здание школы, расположенное за деревней, дал нам хлеба и указал нам, где мы можем спать. К моменту нашего приезда в школе уже находились трое военнопленных. Одного из них я позднее знал под кличкой – «Шерстнев». Двух других ни фамилии, ни как звать не знаю, так как еще в Намаево были отчислены и в радиошколе не были. Надо отметить, что за время нашего пребывания на так называемом отдыхе в Намаево мы не имели ни фамилии, ни кличек, и числились под номерами. СЕРДЮК имел №11 МАРТЫНОВ -№6у меня был №15. Номера других я забыл.
Большую часть времени с нами занимался старшина Шульгин. О международном положении, о военных действиях, чтение книг и газет проводил с нами один финский лейтенант, хорошо владевший русским языком, фамилии я его не знаю. После Намаево я его больше не встречал. Ежедневно в Намаево бывал МОЗИККА, который наблюдал за нашими занятиями.
Кроме этих трех человек начальства у нас не было. Только раза два приезжал финский майор, которого я потом встречал в Петрозаводске. Какую он занимает должность, я не знаю. Фамилия тоже неизвестна.
В Намаево мы пробыли около месяца, в течение которого мы поправлялись после голодовки в лагерях, а финские офицеры определяли наши способности в качестве в производили отбор для окончательного зачисления в разведшколу.
В первых числах октября нас из Намаево перевели в Петрозаводск, но не всех, 7 человек со всеми их вещами грузили в лодку и увезли неизвестно куда. В Петрозаводске в школе мы их больше не видели. Можно только предпологать, что их не взяли в разведшколу потому, что они очень были истощены и не соответствовали по своим физическим качествам.
ВОПРОС: – Перечислите курсантов-разведчиков (которые вместе с вами прибыли в разведшколу из Намаево?
ОТВЕТ: – Из деревни Намаево, кроме меня, в разведшколу прибыло 23 человека. В разведшколе я их узнал под следующими кличками:
1. «Мартынов»
2. «Голубенко»
3. «Есипов»
4. «Ребров»
5. «Громов»
6. «Крыжков»
7. «Полежаев»
8. «Авраксин»
9. «Курдюмов»
10. «Инночкин»
11. «Канаев»
12. «Бабарин»
13. «Катанов»
14. «Истомин»
15. «Вершини»
16. «Зарченк»
17. «Артемов»
18. «Шерстнев» – русский
19. «Жердин»
20. «Посохов»
21. «Лыков»
22. «Кутаисов»
23. «Дорофеев»
***
Альбрехт Гаусгофер (Немецкий поэт, расстрелянный за участие в заговоре 1944 года)
КРЫСИНЫЙ ПОХОД
Лавиной крысы движутся и реке,
Несчастную страну опустошая.
Вожак свистит - и, точно заводная,
Вся стая дергается при свистке.
Уничтожают житницы и склады,
Кто шаг замедлит - стиснут, понесут.
Упрется - закусают, загрызут.
Идут к реке - и нивам нет пощады.
По слухам, кровью плещет та река.
Все яростней призывы вожака,
Все ближе цель - вот запируют вскоре!
Истошный визг, пронзительный свисток,
Лавина низвергается в поток,-
И мертвых крыс поток выносит в море.
***
Историческая справка. Выход Финляндии из войны.
Предыстория:
15 февраля 1943 Маннергейм публично заявил, что больше не отдаст приказа о
наступлении. 20 марта 1943 США предложили свое посредничество в достижении мира
между Финляндией и СССР. 26 марта 1943 министр иностранных дел Финляндии
известил министра иностранных дел Германии о желании заключить мир с СССР.
Однако 10 апреля 1943 планы заключения мира были отменены. Общественное мнение в
Финляндии сложилось резко отрицательно против условий мира, предложенных
Советским Союзом. Но 6 февраля 1944 Маннергейм заявляет президенту Рюти о
необходимости заключения мира. В этот же день происходит бомбардировка Хельсинки
- убито 103 жителя. Как говорят финны - «первая бомбежка ради мира».
12 февраля 1944 Паасикиви отправляется в Стокгольм для обсуждения условий мира с советским послом.
18 апреля 1944 Гитлер запрещает поставлять вооружения Финляндии, поскольку та,
по его мнению, намерена заключить мир с Советским Союзом. 28 апреля Сталин
отдает приказ о подготовке наступления против Финляндии.
Выборгско-петрозаводская стратегическая наступательная операция
По советским данным, финны имели на Карельском перешейке и в Южной Карелии 15 дивизий и 6 бригад. В них было, 268 тысяч бойцов и
командиров, 1.930 орудий и минометов, 110 танков и 248 самолетов.
Против них действовали (первоначально) 4 общевойсковые армии и 2 воздушные, а также силы Краснознаменного Балтийского флота и Ладожской и Онежской военных флотилий. Это - 41 стрелковые дивизии, 5 бригад (стрелковых и танковых) и 4 укрепленных района (не считая морских сил). Войска фронтов насчитывали порядка 400 тысяч бойцов и офицеров, около 10 тысяч орудий калибром 76 мм и более, свыше
800 танков и САУ, 1.547 самолетов. Плюс 175 орудий,
64 корабля и свыше 350 катеров Балтфлота, 27 кораблей и 62 катера флотилий. Плюс
три бригады морской пехоты.
Операция началась 9 июня 1944 - десятичасовой артподготовкой войск и флота,
бомбардировками армейской и морской авиацией.
10 июня советские войска (30-й корпус 21-й армии) прорвали финскую оборону в
секторе Валкесаари. Маннергейм приказал танковой дивизии, а также 4-й и 3-й
пехотным дивизии и бригаде передислоцироваться из Южной Карелии на перешеек. 12 июня аналогичный приказ получили 17-я дивизия и 20-я бригада финской армии.12 июня Сталин приказал: «энергично преследовать отступающего врага и 18-20 июня овладеть Выборгом».
14 июня финская танковая дивизия нанесла контрудар, не принесший успеха.
17 июня на перешеек была направлена 6-я финская дивизия. Финские войска скрытно оставили позиции на реке Свирь. 20 июня Выборг взят советскими войсками.
21 июня советские войска безуспешно пытались продвинуться северо-западнее
Выборга. В этот же день началось наступление 7-й советской армии в районе Свири, командование которой наконец обнаружило отсутствие финских войск. Тем не менее более 3 тысяч самолетов 7-й ВА бомбили северный берег Свири, одновременно в течение трех с половиной часов туда же била артиллерия 7-й армии - 1530 орудий и минометов и 312 установок реактивной артиллерии. Финляндия в это время через Швецию запросила условия мира.
25 июня началась крупнейшая в истории Скандинавии битва в районе Тали- Ихантала.
27 июня финнам не удалось окружить советские войска в районе Тали.
28 июня советские войска совершили прорыв в районе Иханталы, финны оставили
Петрозаводск. На следующий день Петрозаводск заняли советские войска.
1 июля финны контратаковали в районе Иханталы. На Карельском перешейке в бой
введена 59-я советская армия.
2 июля советские войска окружили 21-ю финскую бригаду в районе Медвежьегорска.
Однако финны смогли уйти лесами.
3 июля финнам удалось отбить советское наступление в районе Иханталы.
9 июля советские войска захватили плацдарм на северном берегу реки Вуокса -
прорвав восточный участок «линии Маннергейма».
10 июля 1944 Сталин приказывает советским войскам на Карельском перешейке
перейти к обороне. Часть сил перебрасывается на фронты против немцев. 7-я
советская армия усиливается 127-м стрелковым корпусом.
12 июля СССР извещает Швецию о готовности обсудить условия мира с Финляндией.
17 июля затихают бои к северу от Ладожского озера.
30 июля финны силами кавалерийской бригады отбивают последнюю попытку советского наступления в Северной Карелии.
31 июля президент Рюти уходит в отставку. Маршал Маннергейм назначается
парламентом новым президентом...
Линия фронта стабилизируется на всем протяжении.
20 августа Гитлер награждает Маннергейма Дубовыми Листьями к Рыцарскому Кресту.
29 августа 1944 Сталин приказал командующему Карельским фронтом прекратить
наступательные действия и перейти к обороне.
1 сентября Маннергейм посылает письмо Сталину с предложением перемирия, дабы прекратить кровопролитие.
4 сентября Сталин соглашается на перемирие. Финское Главнокомандование
приказывает прекратить огонь с 7.00 утра. Советские войска продолжают артобстрел в течение всего светлого времени суток, использовав около 19,5 тысяч снарядов. В результате погибают 20 финских военнослужащих. В этот же день финские истребители сбивают один советский бомбардировщик.
На этом война для финнов не закончилась. По условиям перемирия они должны были очистить свою территорию от немецких войск.
15 сентября 1944 немцы попытались захватить остров Суурсаари. В боях c финнами немцы потеряли 1253 убитыми, еще около 900 утонули вместе с 9 потопленными кораблями.
10 октября 1944 немецкие войска уничтожают Рованиеми - столицу Лапландии.
Последняя перестрелка между финнами и немцами была 27 апреля 1945 года.
***
Из уголовного дела...
31 января 1944 г. военным трибуналом Московского военного округа осуждены:
-бывший майор
БЛАДИСЛАВЛЕВ Александр Владимирович, 1898 года рождения, уроженец г.Москвы, русский, со средним образованием, судимый в 1940 году по ст.193-7, п.» д» УК РСФСР к 3 годам лишения свободы, арестованный 28 октября 1944 г., -
за совершение преступления, предусмотренного ст.58-1, «б» УК РСФСР, к высшей мере уголовного наказания - расстрелу, с конфискацией .лично принадлежащего имущества;
-бывший капитан
ИВАСЕНКО Алексей Трофимович, 1906 года рождения, уроженец г.Киева, украинец,
с высшим образованием, несудимый, арестованный 21 октября 1944 г., -
за совершение преступления, предусмотренного ст.58-1, «б» УК РСФСР к высшей мере уголовного наказания - расстрелу, с конфискацией лично принадлежащего имущества;
-бывший младший лейтенант
ГОЛЕВ Павел Тимофеевич, 1915 года рождения, уроженец села Бытюк-Метреновка Щучьенского района Воронежской области, русский, со средним образованием, несудимый, арестованный 22 октября 1944г., -за совершение преступления, предусмотренного ст.58-1, «б» УК, РСФСР к высшей мере уголовного наказания - расстрелу, с конфискацией лично принадлежащего имущества. Все трое лишены воинских званий.
***
Последнее слово Владиславлева
«Преступление, совершенное мной —тяжкое преступление. За один только переход на сторону финнов я должен быть наказан. Это есть наивысшая подлость. Я себе никогда не прощу этот проступок, если останусь жив. Если суд оставит мне жизнь я искуплю свою вину ведром крови»
***
Последнее слово Голева
Что может желать человек в моем положении и у которого три брата находятся в Красной Армии?. Будучи пленным я оставался душой и телом советским человеком
Я знаю, что моя просьба судом удовлетворена не будет, но все же прошу суд оставить мне жизнь принимая во внимание мое желание искупить вину на жарком поле битвы.
***
Последнее слово Ивасенко
Несмотря на совершенное мной тяжелое пресутпление я прошу принять во внимание мое чистосердечное раскаяние, прошу учесть что идейным противником советской власти я не был и
что два брата мои на фронте. Прошу поверить мне и дать возможность искупить вину на поле сражений.
***
Определение Военной коллегии Верховного суда СССР за № 1285-86 от 6 марта 1945 г. Приговор Военного трибунала Московского военного округа от 31 января 1944 г. в отношении Ивасенко А.Т. и Голева П.Т. изменен – ВМН заменена на 20 лет лишения свободы а в отношении Владиславлева А.В. приговор оставлен без изменения и 18 мая 1945 г. приведен в исполнение (т.1, л.д.392).
ЭПИЛОГ В ПРОШЛОМ И НАСТОЯЩЕМ
ЭПИЛОГ(ПРОШЛОЕ)
***
Историческая справка
Особенностью судебного процесса над военными преступниками в Хельсинки являлось
то, что военный трибунал состоял из юристов Финляндии. С одной стороны, это был
выигрышный момент для Советского Союза (финны судят финнов), но, с другой
стороны, была опасность, что финские судьи прямо или косвенно могут
способствовать смягчению политических или иных акцентов, выгодных советскому
военно-политическому руководству. Поскольку к уголовной ответственности
привлекались высшие руководители Финляндии: президент Рюти, глава правительства
военного времени премьер-министр Таннер, Рангель, Линкомиес, Рамсай, Кивимяки,
Хеннрикс и др., предполагалось, что подсудимые и их защита все свои усилия
направят на доказывание тезиса об оборонительном характере войны Финляндии
против СССР. Прогноз советской стороны обвинения оказался верным. В связи с этим
все силы НКВД были брошены на поиск убедительных доказательств виновности
предполагаемых преступников. Нужны были высокопоставленные и широко
информированные свидетели из числа представителей фашистской Германии. Ими стали
немецкие военнопленные фельдмаршал Паулюс и генералы фон Фалькенштейн и
Бушенгаген. Поводом для активизации деятельности НКВД в этом направлении
послужило сообщение в советской прессе (газета «Известия» от 20 декабря 1945
года и др.) о том, что допрошенный на очередном заседании трибунала в Хельсинки
финский генерал Силасвус упомянул о приезде в Финляндию незадолго до начала
войны полковника германской армии Бушенгагена. Вызванный из подмосковного лагеря
немецкий военнопленный генерал-майор Бушенгаген был допрошен руководством ГУПВИ
НКВД СССР о причинах его поездок в Финляндию. Бушенгаген, предполагая, что
руководство ГУПВИ НКВД СССР достаточно полно информировано о его деятельности до
пленения, подробно рассказал о результатах выполнения поручений генерального
штаба Германии. Суть этих поручений состояла в том, что в феврале, апреле и в
начале июня 1941 года Бушенгаген вел переговоры с начальником генерального штаба
Финляндии генералом Хейнриксом о заключении тайного военного соглашения против
СССР. Эти переговоры завершились разработкой и утверждением оперативных планов
войны против СССР под названием «Голубой песец», «Северный олень» и «Чернобурая
лисица», являвшимися по существу частями общего стратегического плана ведения
войны Германии против СССР, известного под названием «Барбаросса».
Учитывая ценность данных, сообщенных Бушенгагеном устно, ему было предложено
написать собственноручно заявление о непосредственном участии генерального штаба
Финляндии в планировании войны против СССР. Бушенгаген категорически отказался
это сделать, объясняя свой отказ тем, что не хочет «подводить своих финских
друзей, которые были к нему так любезны, что наградили его даже одним из высших
финских орденов — командорским крестом ордена «Белая роза». В связи с таким
поведением, Бушенгаген не был возвращен в лагерь военнопленных, а водворен в
камеру Внутренней тюрьмы НКВД СССР на Лубянке.
Однако Бушенгаген не сдавался
В своем заявлении Бушенгаген подробно описал содержание доклада начальника
генерального штаба Финляндии генерала Хейнрикса в конце декабря 1940 года в
Цоссене (близ Берлина) о советско-финской войне 1939–1940 гг. Именно в это время
начальник генерального штаба Германии генерал-полковник Гальдер на совещании в
Цоссене излагал план «Барбаросса». После совещания финский посол в Германии
Кивимяки в помещении посольства Финляндии в Германии, на Фондерхайт штрассе в
Берлине, дал ужин, который прошел под знаком дружбы и традиционного
германо-финского братства по оружию. Ценность заявления Бушенгагена состояла в
насыщенности его конкретными фактами, что позволило доказать на суде в Хельсинки
необоснованность тезиса о неучастии Финляндии в совместной подготовке с
Германией войны против СССР. Заявление Бушенгагена было подкреплено еще двумя
заявлениями на имя правительства СССР, полученными от фельдмаршала Паулюса,
занимавшего с сентября 1940 года по январь 1942 года пост заместителя начальника
генерального штаба Сухопутных сил Германии и от генерал-майора авиации фон
Фалькенштейна, работавшего примерно в тот же период в оперативном отделе
генерального штаба ВВС Германии. И Паулюс, и Фалькенштейн были хорошо
осведомлены о характере военных отношений Германии и Финляндии в 1940–1941 гг.
Оглашение на суде в Хельсинки заявлений Бушенгагена, Паулюса и Фалькенштейна
лишило подсудимых финских военных преступников их основного защитного аргумента.
***
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Из переписки Вяйнэ Войномаа.
23.8.1944 Германия на всех парах катится в тартарары, а силы Советского Союза, несмотря на все потери, неисчерпаемы. Но и мы не были оставлены в неведении относительно конечного результата войны...
14.9 1944...на Севере начата обширная эвакуация....военные действия смещаются то на восток, то на запад, и это происходит в той части Финляндии, которая была передана в распоряжение немцев под перемирие. Вывод: русские могут оккупировать Северную Финляндию, и здесь боятся, что Советский Союз заберет эту часть страны вплоть до Оулу.
13.9.1944 Затем были выслушаны новости из Москвы относительно «мирного похода»
3.11.1944 Стало известно, что накануне, на мосту Лауттасари (в Хельсинки) неизвестными лицами был убит русский капитан, в связи с чем Жданов предъявил ультиматум, в соответствие с которым, если не будет наведен порядок (финнами) и наказаны военные преступники, Советский Союз позаботится об этом сам.
7.11. 1944 Говорят, что оппозиция (она становится признанным фактором государственной жизни!) хотела бы заполнить правительство людьми из общества «Финляндия-Советский Союз».
13.12 1944 К установленному сроку в Финляндии демобилизовано 457589 человек. Наша армия которая по соглашению может быть численностью 37 тысяч, укомплектована неполностью.
Пеккала рассказывает, что был на обеде у Жданова. Жданов был в отличном настроении, говорил о «хороших по сравнению с прошлым отношениях» и выражал надежды на будущее.
5.8. 1945 Мы действительно находимся на крутом повороте, и успех нельзя ставить в зависимость от упрямых личностей и прогнивших законов.
13.11. 1945 Вчера был на обеде у премьер-министра. Паасикиви долго говорил об обстановке в стране. В области внешней политики важнейший вопрос — взаимотношения с СССР. Советский Союз считает, что в соседстве с ним должны быть государства, которым можно доверять. Что касается Финляндии, то Советский Союз испытывает определенные подозрения и стремится к такому положению, чтобы Финляндия никогда не оказалась на стороне его врагов. Сталин сказал Паасикиви, что СССР не боится Финляндии (с ее партизанами), но опасается, что она может быть использована как плацдарм для нападения на Советский Союз какой либо великой державой. Паасикиви вспомнил позицию кадетов в Думе.
13.12.1945 Обобщаю. В нашей стране формируются два мощных противостоящих друг другу фронта: один из них ориентирован на Западную Европу и уже ведет авансом «борьбу за права» против Советского Союза, а другой, наученный опытом двух войн, стремится к прочной дружбе с Советским Союзом и хочет стать в ООН оплотом мира, и не только во имя собственного счастья, но и против всех тех, кто попытается отсюда напасть на Советский Союз...
***
. Обращение А.Гитлера к солдатам вермахта на Восточном фронте с призывом сражаться до конца.
15 апреля 1945 г.
Солдаты на восточном фронте!
В последний раз смертельный враг в лице большевиков и евреев переходит в наступление. Он пытается разгромить Германию и уничтожить наш народ. Вы, солдаты на восточном фронте, знаете большей частью уже сами, какая судьба уготована прежде всего немецким женщинам, девушкам и детям. В то время как старики и дети будут убиты, женщины и девушки будут низведены до казарменных проституток. Остальные попадут в Сибирь.
Мы предвидели это наступление и уже с января этого года делали все, чтобы построить прочный фронт. Врага встретит мощная артиллерия. Потери нашей пехоты компенсированы многочисленными новыми подразделениями.
Штурмовые подразделения, новые формирования и отряды фольксштурма усиливают наш фронт. Большевиков в этот раз постигнет судьба азиатов, то есть им будет нанесено кровавое поражение у стен Берлина…
Если в эти грядущие дни и недели каждый солдат на восточном фронте выполнит свой долг, последний натиск азиатов разобьется о нашу оборону, равно как и вторжение наших врагов на Западе в конце концов потерпит провал.
Берлин останется немецким, Вена снова будет немецкой, а Европа никогда не будет русской.
Образуйте монолитную общность для защиты не пустого понятия «Отечество», а для защиты вашей родины, ваших жен, ваших детей, а с ними и вашего будущего.
В эти часы весь немецкий народ смотрит на вас, мои восточные бойцы, и надеется только на то, что ваша стойкость, ваш фанатизм и ваше оружие потопят большевистский натиск в море крови. В момент, когда судьба убрала с лица земли самого большого военного преступника всех времен, решается исход этой войны.
Адольф Гитлер
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ.
Приказ командующего обороной Берлина немецким войскам о немедленном прекращении сопротивления
2 мая 1945 г.
30 апреля 1945 г. фюрер покончил жизнь самоубийством. Мы, поклявшиеся ему в верности, оставлены на произвол судьбы. Согласно приказу фюрера, Вы должны продолжать борьбу за Берлин, несмотря на то, что недостаток в тяжелом оружии, боеприпасах и общее положение делают эту борьбу бессмысленной. Каждый час продолжения Вами борьбы удлиняет ужасные страдания гражданского населения Берлина и наших раненых. Каждый, кто падет в борьбе за Берлин, принесет напрасную жертву. По согласованию с Верховным Командованием советских войск, требую немедленно прекратить борьбу.
Командующий обороной Берлина генерал от артиллерии Вейдлинг
***
Май 1945. Бреслау (Вроцлав)-Берлин-Чехия
Николай как окрыленный сбежал по лестнице. Только что он получил приказ — прибыть в распоряжение 1го Украинского фронта.
Был поздний вечер. Во дворе чернели силуэты машин. Под одной то вспыхивал, то гаснул яркий свет фонаря.
Он окликнул водителя.
Из-под машины высунулась рука с фонарем, потом выполз сам шофер — Айварс Пуникс, в сером парадном офицерском мундире вермахта, служившем ему спецовкой.
— Мы выезжаем к Берлину, так что к шести чтобы машина была готова. А пока -пойти отоспись.
Сержант Пуникс угрюмо улыбнулся.
Он обтер руки о сшитый лучшим берлинским портным мундир, который прежде носил уже полгода как повешенный в Харькове оберст-каратель, чиркнул зажигалкой – побледневшее, угловатое как вырубленное из камня лицо, сталь глаз.
—Вот и в Берлине буду… Жаль, Инга не узнает, —только и сказал он.
Свинцов знал о своем водителе все.
Рижский водитель тяжелых грузовиков, жену и двух дочек-погодков которого убили в Саласпилсе за то что их бабушка и мать была еврейкой. Мобилизованный по воле рейха. Сам перешедший через фронт, принеся с собой одну офицерскую и четыре солдатских книжки вермахтовцев, смоченных кровью владельцев. Попавший в СМЕРШ после штрафбата –куда угодил за то, что распорол штыком животы двоим пленным эсэсовцам, которых ему доверили конвоировать и бросил умирать их в лесу(один из них был его земляк).
На рассвете они собрались в путь. Айварс сел за руль старой «эмки», выкрашенной в грязный маскировочный цвет, с неизменным красным кантом вдоль кузова и на ободьях колес, который он постоянно подновлял. В этой пробитой пулями, измятой машине они проездили почти полгода.
Они мчались мимо старых распятий, высившихся по сторонам дороги, и деревянных щитов с плакатом, изображавшим бойца, присевшего перемотать обмотки: «Дойдем до Берлина!» От любого почти населенного пункта в памяти остались бесприютный облик его небольших продырявленных домов, жестяная тусклая вывеска булочной, раскачивающаяся на телеграфном проводе, незатворяющиеся, съехавшие с петель двери да хруст стекла и щебня под ногами.
Поля, поля. Необработанные крестьянские наделы. Перелески, и опять поля, и мельницы на горизонте. Опять на шоссе. И опять поля и перелески, и на горизонте встают мельницы. По полям бродили недоенные коровы и разбежавшиеся свиньи. Взорваны отступившим противником мосты, разрушены шоссейные дороги, завалены разбитой техникой. Но идут с грузом автомашины, наматываются сотни километров трудного пути в глубь Германии.
Возле уцелевших домов на шестах, заборах, деревьях вывешены простыни, полотенца – белые флаги капитуляции.
Они миновали город Ландсберг. В разбитом «опеле» лазают мальчишки с белыми повязками на рукаве. Наверное, играют в войну. Из окон свешиваются белые простыни. Здесь много жителей, они навьючены тюками, толкают груженые детские коляски, и все до одного – и взрослые и дети – с белой повязкой на левом рукаве. Он подумал —как странно, когда так бывает – вся страна надевает белые повязки капитуляции. И вспомнил сорок первый —пустые, замершие в ужасе улицы захваченного немцами Новгорода, редкие тени прохожих, придавленных происшедшим. Нет —там было по иному...
«Поэтому мы и победили» —некстати подумал он.
Старая «эмка» мчалась вперед, на запад, навстречу грохоту фронта.
Автобан был пустынным, и лишь редкие посты девушек регулировщиц и группки тыловиков попадались им на пути. Лишь иногда можно было увидеть приклеенный к стене дома или брошенный у дороги плакат, на котором крупно выделялось одно слово, напечатанное готическим шрифтом «Werwolf». Это были призывы немецких властей к гражданскому населению - создавать отряды террористов –» оборотней», чтобы вести войну в тылу наступающей красной армии.
Дома в деревнях и городах были пусты. Лишь однажды он увидел трех или четырех женщин, перебегающих улицу, их головы были повязаны черными платками, почти полностью скрывающими лица, видны были только смертельно испуганные глаза.
Иногда на земле, в пыли валялась немецкая форменная одежда, брошенная при поспешном бегстве. Один раз на стоянке майор увидел в лесочке мундир майора на котором у ворота висел Железный Крест с дубовыми листьями.
Свинцов зачем-то отколол его и сунул в карман — награда была редкая, и надо думать, враг сильно перетрусил, раз бросил столь важный знак его доблести тут, в пыли на обочине.
Они обходили Берлин с юга. Позади остался Коттбус, потом Лукенвальде.
На одном из привалов, когда Айварс, сидевший за рулем, попросил покемарить с полчаса, Свинцов взял автомат и двинулся в ближайший лесок — на всякий случай.
И глазам его предстало удивительное зрелище.
В глубине леса — колонны из светло-серого камня, ротонда и купол, орел распростер хищные крылья, внутри на стенах - древние германские руны и языческие символы, едва освещенные солнечными лучами, пробившимися через оконные проемы. Свинцов не сразу понял —что это такое, и лишь потом догадался, что это — капище древней, возрождавшейся по воле Гитлера германской языческой религии, о которых он слышал от пленных. Он запомнит это на всю жизнь: тихий солнечный день, золотые стволы сосен как бы светятся изнутри, на залитых солнцем полянах короткая еще трава, песок, и пахнет так, как может пахнуть только весной в сосновом бору. И как видение за деревьями — темно-серая глыба. Храм тысячелетнего рейха, воздвигнутый для вечности. И уже обреченный как и рейх, тщетно надеявшийся на помощь забытых кровожадных богов...
Они проехали Потсдам. Уходящие вдаль каналы, просторы озер, старинные парки..
Разбитая техника, брошенные орудия, сваленные в кювет машины в знакомой леопардовой раскраске.
В расположении какого-то батальона связи они остановились на ночлег —последний перед передовой.
Свинцов проснулся. Он не понял вначале почему. А потом вдруг обнаружил -канонада смолкла.
И еще не веря, он понял —что это означает.
А потом вновь загремели выстрелы. В небо уперлись многоцветные трассеры, и ракеты.
Было раннее утро девятого мая.
Следующим днем он Свинцов был в Берлине.
Задымленные каменные громады исполинского города, кирпичные дома в семь, из окон которых свисали простыни и полотенца.
Под ноги майору попалась оторванная нога в кожаном немецком сапоге.
Молодой немец в гражданской одежде, с очень бледным лицом, сидя на ступеньке дома, что-то рассказывал стоявшим вокруг советским солдатам; кто-то переводил. На голове его был металлический шлем, который он то снимал нервным движением, то снова нахлобучивал на голову.
Свинцов подошел поближе — он рассказывал о том, что вчера на Александрплатц по приказу немецкого командования повесили пораженца -он говорил, что драться за Берлин бессмысленно.
Они миновали одну, потом другую баррикады в том месте, где они были разворочены, подмяты танками, пробираясь среди искромсанных рельсов, бревен, орудий. Переехали через противотанковый ров, засыпанный обломками зданий. Дома пошли гуще. То укороченные на несколько этажей, то лишь с одной закопченной стеной, словно забывшей рухнуть, – памятники боев двухдневной давности. Кое-где танки проложили себе путь через завалы, и по гусеничному следу на эту танковую дорогу сворачивали машины, которых становилось все больше и больше.
Движением на улицах Берлина командовали уже не шуцманы, а смоленские, казанские, омские, ташкентские девчата в выгоревших гимнастерках.
Чем ближе к центру, тем плотнее воздух — едкий и мглистый от гари и каменной пыли воздух, хруст песка на зубах.
Они пробирались за стенами разрушенных домов. Пожары никто не тушил, стены
дымились, и декоративные ползучие деревья обхватывали их обгорелыми лапами.
«Наши стены рушатся, но не наши сердца», – висел такой плакат над уцелевшей
дверью, ведущей теперь в никуда – во мрак опустошения.
Он миновал Фридрихштрассе, устланную убитыми немецкими солдатами, лежащими среди разрушенных орудий и убитых лошадей. Здесь, в центре, недалеко от рейхстага, на Кенигс-плац, как возвестил Гиммлер, нацисты намеревались после победоносной войны с Советским Союзом соорудить невиданных размеров здание, призванное своим великолепием посрамить всех прежних фараонов, возводивших себе при жизни гробницы.
Обсуждался даже церемониал похорон фюрера. Теперь Гитлер умер как крыса, забившаяся в подземелье. Подох...
Ориентироваться стало трудно. Русские указатели уже кончились, немецкие же большей частью исчезли вместе со стенами...
Связисты мелькали в проломах стен – тянули провод. Везли на повозке сено, и усатый гвардеец-ездовой жевал сухую травинку. Дальше улицы были совсем пустынны. Запомнилось: тумба, оклеенная афишами, занавески, в проеме окна, привалившийся к дому автобус с рекламой на крыше – огромной шляпой из папье-маше – и на стенах категорические заверения Геббельса в том, что русские не войдут в Берлин.
Теперь все чаще ему попадались мертвые кварталы сплошных руин. Несколько дней назад, тут творился Апокалипсис на земле.
Грохот каменных обвалов и пальба, удушливая гарь сражения и пожаров…
А теперь – солдаты в защитных гимнастерках по хозяйски расположившиеся в разбитом кафе, завели патефон, и под шипение иглы звучал голос какого-то певца из русских эмигрантов:
Везде поют, танцуют
Ачача!
Очень приятный, очень
Ачача!
Потом ему иногда в тяжелых снах снилось это — рушащиеся стены выгоревших зданий, запах пожарищ, угрюмые надолбы, не могущие уже ни от чего защитить, и в полумгле —неумолимый гул танков, уходящих из взятого города под дурацкий но такой приятный сейчас мотивчик. С трудом пробравшись среди загромождавших улицы камней, обгоревшей арматуры, раскрошенной черепицы в поисках выезда из города, он вышел на площадь. На бывшую площадь, вернее сказать, ибо она стала своеобразным кладбищем окружавших ее прежде зданий. Мрачными глыбами надвигались они отовсюду. Стонали повисшие балки. Из проломов стен сыпалась каменная пыль. А посреди площади – чудом уцелевший памятник с бронзовым орлом вверху.
Под ноги ему попалась газета с претенциозным названием «Броненосный медведь» -детище Геббельса -кажется -последнее.
Он еще не знал, что Геббельс тоже уже мертв, «выпив йаду» —как бы сказало позднейшее поколение, после того как к его жена умертвила своих детей и застрелилась. И с усмешкой читал.
«Браво, берлинцы! Берлин останется немецким! Фюрер заявил это миру, и вы, берлинцы, заботитесь о том, чтобы его слово оставалось истиной. Браво, берлинцы! Ваше поведение образцово! Дальше так же мужественно, дальше так же упорно, без пощады и снисхождения, и тогда разобьются о вас штурмовые волны большевиков… Вы выстоите, берлинцы, подмога движется! На этот раз большевик испытает старую судьбу Азии: он должен истечь кровью и истечет перед столицей германской империи».
С трудом Свинцов нашел отдел СМЕРШ фронта.
Пожилой подполковник, с раскрасневшимся то ли от радости то ли от выпивки лицом сообщил ему.
—Значит так, товарищ майор. Тут как раз тебе приказ пришел — перебрасывают вас в Чехию. Там под Прагой где-то засели остатки дивизии власовцев. Как раз по твоей части...
Вновь помчалась эмка на юг.
На заднем ее сидении дремал майор Николай Викторович Свинцов.
Он не видел ни гор, покрытых хвойными лесами, среди которых возвышались почти нетронутые войной кукольные городки и замки под высокими крышами.
Не видел ни идущих навстречу бесконечных колонн военнопленных, ни таких же бесконечных колонн освобожденных узников лагерей двунадесяти языков.
Он спал —может быть первый раз по настоящему за четыре без малого года.
Двадцатипятилетний майор все еще Рабоче-Крестьянской Красной Армии, хотя и со «старорежимными» погонами на плечах, одна тысяча девятьсот двадцатого года рождения; человек поколения, как позже скажут «о которое разбилась крупповская сталь». Но если бы ему процитировали это тогда —он бы наверное только улыбнулся в ответ...
Ему предстояло прожить еще немногим дольше того что он прожил –тридцать семь лет, и умереть в один год с Брежневым от старых ран, в день когда в военный трибунал передадут дело последнего разоблаченного им шпиона «потенциального противника».
***
ЭПИЛОГ.(НАШЕ ВРЕМЯ)
УТВЕРЖДАЮ
Заместитель начальника 7 управления ГВП -помощник Главного военного прокурору
ПОЛКОВНИК ЮСТИЦИИ
.Копалин
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
по уголовному делу в отношении Владиславлева А.В., Ивасенко А.Т. и Голева П. Т.
«3 «августа 2007 г.г.Москва
31 января 1945 г. военным трибуналом Московского военного округа осуждены:
-бывший майор
БЛАДИСЛАВЛЕВ Александр Владимирович, 1898 года рождения, уроженец г.Москвы, русский, со средним образованием, судимый в 1940 году по ст.193-7, п.» д» УК РСФСР к 3 годам лишения свободы, арестованный 28 октября 1944 г., -
за совершение преступления, предусмотренного ст.58-1, «б» УК РСФСР, к высшей мере уголовного наказания - расстрелу, с конфискацией .лично принадлежащего имущества;
-бывший капитан
ИВАСЕНКО Алексей Трофимович, 1906 года рождения, уроженец г.Киева, украинец,
с высшим образованием, несудимый, арестованный 21 октября 1944 г., -
за совершение преступления, предусмотренного ст.58-1, «б» УК РСФСР к высшей мере уголовного наказания - расстрелу, с конфискацией лично принадлежащего имущества;
-бывший младший лейтенант
ГОЛЕВ Павел Тимофеевич, 1915 года рождения, уроженец села Бытюк-Метреновка Щучьенского района Воронежской области, русский, со средним образованием, несудимый, арестованный 22 октября 1944г., -за совершение преступления, предусмотренного ст.58-1, «б» УК, РСФСР к высшей мере уголовного наказания - расстрелу, с конфискацией лично принадлежащего имущества. Все трое лишены воинских званий.
Из имеющегося в деле в деле заключения от 19 августа 1954 г. (т.1, л.Я.421-427) усматривается, что данное цело рассматривалось Е Военной коллегии Верховного Суда СССР, и определением которой за № 1285-86 от 6 марта 1945 г. приговор Военного трибунала Московского военного округа от 31 января 1945 г. в отношении Ивасенко А.Т. и Голева П.Т. изменен – вмн* заменена на 20 лет лишения свободы Е ИТЛ, а Е отношении Владиславлева А.В. приговор оставлен без изменения и 18 мая 1945 г. приведен в исполнение (т.1, л.д.392).
В августе 1954 г. данное дело изучалось в порядке надзора по жалобе Голева и по результатам изучения Вынесено заключение 19 августа 1954 г., согласно которому осуждение Владиславлева, Ивасенко и Голева признано обоснованным и Е пересмотре приговора по их делу отказано (т.1, л.д.421-427).
II сентября 1954 г. Комиссией Московской области по пересмотру дел на лиц, осужденных за контрреволюционные преступления, содержащихся Е .лагерях, колониях и тюрьмах МВД СССР и находящихся в ссылке на поселении, Ивасенко и Голеву в пересмотре приговора по их делу отказано (т.1, л.д.428-430).
Судом Владиславлев, Ивасенко и Голев признаны виновными в том, что:
-Владиславлев, оказавшись в плену у ФИННОЕ, изменил Родине - добровольно поступил на службу к финнам, где с октября
1942г. по февраль 1943 г. был старшиной лагеря военнопленных. Будучи старшиной, составил и передал финнам список на 30 человек - неблагонадежных военнопленных. I февраля 1943 г. финским командованием был завербован как агент разведки под кличкой «Владимиров» и дал об этом подписку, а затем был направлен для учебы в финскую разведшколу, в которой обучался до 15 апреля
1943г. 14 июля 1943 г. был назначен начальником финской разведшколы, где проработал до февраля 1944 г.
Будучи начальником разведшколы, из числа советских военнопленных вербовал новых лиц в школу, написал брошюру «Методы и способы проникновения советской разведки в финскую разведку», подавал заявление финскому командованию о нежелании возвратиться в Советский Союз.
-Ивасенко на допросе 4 декабря 1941 г. финскому офицеру сообщил месторасположение минных полей на полуострове Ханка, в феврале 1943 г. был завербован в качестве агента финской
разведки под кличкой «Лебеденко», дал об этом подписку и был направлен на учебу в финскую разведшколу. С 14 июля по декабрь 1943 г. работал в разведшколе начальником сводного курса, а
затем по 23 февраля 1944 г. являлся помощником шефа разведшколы. Кроме этого читал лекции для курсантов разведшколы, готовившихся для заброски в тыл Красной Армии, на тему: «Объекты разведки», выезжал в Петрозаводский и Таймицкий лагеря советских военнопленных, где завербовал 30 человек в так называемую
«Русскую освободи тельную армию», которые затем обучались в разведшколе. Написал конспекты для проведения занятий с курсантами разведшколы на тему: «Объекты экономической разведки в СССР» и «Тактика разведки», неоднократно выступал с антисоветскими речами перед курсантами и преподавателями финской разведшколы.
- Голев на допросе 18 мая 1942 г. сообщил финскому офицеру подробную схему железнодорожных станций Куд, Ням-Озеро, Копройме и др. 27 апреля 1943 г. был завербован в качестве агента финской разведки под кличкой «Ландышев», о чем дал подписку, и направлен в финскую разведшколу, где с июля 1943 г. по февраль
1944г. работал заведующим секретным столом и преподавателем око;
и читал лекции на тему: «Легенда». По заданию финского командования написал работу: «Документы, действующие в РККА в период
I94I-I943 годов». Принимал активное участие в составлении легенд для 10 курсантов, окончивших разведшколу, которые впоследствии с разведывательно-диверсионным заданием были заброшены в тыл Красной Армии. В сентябре 1943 г.выступал перед курсантами и преподавателями разведшколы с клеветническими антисоветскими измышлениями.
Проверка и анализ материалов дела свидетельствуют о том, что Владиславлев, Ивасенко и Голев осуждены законно и обоснованно.
На предварительном следствии и в судебном заседании они признали себя виновными в инкриминируемом им деянии и дали показания, аналогичные описательной части приговора (л.д.84, 189-190, 259, 338-345).
Помимо личных показаний осужденных, их вина в совершении преступления, предусмотренного ст.58-1, «б» УК РСФСР, подтверждается показаниями свидетелей: Аиеркиева В.Д. (л.д.89), ОСИПОВА А.И. (л.д.90, 306), Кудрявцева В.Д. (л.д.87), Добиченко И.Ф. (л.д.290), Шепелева П.Е. (л.д.291), Лаптева И.Н. (л.д.292),
Тулупова А.А. (л.ц.293, 294), Фролова Г.К. (л.ц. 104-105, 233) и другими материалами дела.
Таким образом, на основании изложенного следует признать, что Владиславлев Александр Владимирович, Ивасенко Алексей Трофимович и Голев Павел Тимофеевич осуждены законно и обоснованно и оснований для их реабилитации не имеется.
Дело пересмотрено без заявлений, в порядке исполнения Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1991 г. и указаний Генеральной прокуратуры РФ Л 13/3—I0/A-I0I5 от 21 апреля 1992 г.
Прокурор 2 отдела 6 управления ГВП
А.В.Порывин
***
5 августа 2007 г.
Виктор шел по городу и пинал оранжевые листья. Попадались и желтые. Немного коричневых. Он шел и дышал воздухом. Воздухом пропитанным туманом, влагой, занимающейся зарей. Солнце вставало над городом, отражаясь на куполах церквей, маковках сталинских высоток, стеклах новеньких небоскребов. Он шел к реке по дорожкам, пролегавшим меж елей.
Он думал о том, в чем же заключается счастье?
Может быть счастье — когда громко смеешься от восторга в пустынной аллее в самом начале утра. Что это как не счастье? Сейчас он забыл о законченном старом деле, посрамленном «Новом Мемориале», и об ожидающем суда Секаче — за которого нацистские интернет-писаки грозились приговорить его и всех его товарищей к смерти.
Сегодня утром Вера вернулась из иракской командировки, и словно яркое солнце хлынуло в этот сырой осенний день.
Ему хотелось замереть и смотреть на серое облачное небо утренней Москвы. Хотелось кричать о той радости, что носилась по душе осенним ветром октября.
Не хотелось лишь одного - влюбиться. Зачем? Он и так был влюблен — упал в любовь, как говорят англичане. Он знал что любит Веру уже давно, но сейчас все было иначе. Он ощущал себя мальчишкой, который обрел мир, целую Вселенную от одного поцелуя.
Перед ним лежал огромный сонный город, упирающийся в серое небо иглами небоскребов. С Востока на тьму небес надвигался оранжевый диск Солнца. Он достал мобильник и нажал несколько клавиш.
- Алло! –прозвучал сонный и такой милый голос.
- Алло! Привет!
- Ты дома? – спросила Вера.
- Нет. Я на Воробьевых сейчас.
- А чего ты там делаешь?
- Я?... Я очень сильно люблю тебя.
- Я рада. Я тебя тоже.
- Ты спишь уже?
- Угу. Как приехала из «Шереметьево» так и свалилась спать.
- Спи. И помни — ФСБ бережет твой сон!
- Спасибо. Ты хороший... Я позвоню —увидимся вечером...
- Целую!
- Я тебя тоже.
Отключив телефон Виктор вдруг по настоящему осознал, что очень счастлив.
***
ЕЩЕ ЭПИЛОГ(ПРОШЛОЕ).
Финляндия. Февраль 1945 года,
Хельсинки, разведуправление штаба финской армии.
—Как вам Германия? — спросил полковник.
Капитан Кяйно, нервно вздрогнул. Командировка в агонизирующий рейх со шведским паспортом закончившаяся три дня назад оставила не самые лучшие воспоминания.
—Я уже сдал отчет, — сообщил он, сделав по-уставному каменное лицо.
—Я читал... -полковник усмехнулся. Я так сказать о личных впечатлениях.
—Если пользоваться лексиконом моего гимназического учителя словесности, я видел конец света... —бросил разведчик.
— Сами немцы предпочитают термин «гибель богов», Рагнарёк, коллега. Так что можно сказать, что вы лицезрели конец света и гибель богов, если пользоваться лексиконом наших восточных соседей «в одной отдельно взятой стране». Кстати - а что думают в РСХА о будущем? Не формально а так сказать, для себя?
—Кто-то верит в гений Гитлера и новое оружие которое вот-вот сделают. Остальные... По-моему они просто боятся об этом думать. И я тоже боюсь думать о будущем Рейха.
—Новое оружие, — как-то странно улыбнулся полковник Пойнен. Да, наши сбрендившие экс-союзники похоже были бы не против устроить конец света не только для себя но и для всех до кого только смогут дотянутся. Но это к счастью им уже не удастся и старушка-Европа скоро вздохнет спокойно. Тут вчера пришло сообщение из США про то что готовятся испытания одного любопытного изобретения. Результаты таковы, что немцам надо бы молиться, чтобы русские управились с ними до того, как дойдет очередь до его боевого применения.
Его собеседник промолчал, погруженный в какие-то свои мысли.
—Вас что-то беспокоит, Кяйно? –осведомился вдруг Пойнен. Я ведь вижу… Откройте же душу своему старому шефу – я хоть и полковник, но имею высшее гуманитарное образование – как-никак, философский факультет не самого худшего университета мира, —он усмехнулся.
Капитан вспомнил, что его начальник действительно закончил в свое время Санкт-Петербургский университет.
—Или вам так жалко немцев или Германию? Но они сами этого захотели —им было угодно объявить войну всему миру, и даже Господу -Богу. Я тут прочитал парижскую газету, так там один француз написал, что нацизм был «мятежом древних языческих богов мечтавших вернуть себе власть над миром». Он конечно не имел ввиду это буквально, но смысл именно таков. И я с ним согласен. Демоны вырвались из Тартара, вошли в свиное стадо, именуемое немецкий народ, и в конце концов низвергли его в пропасть, предварительно правда разорив и разрушив все что можно и что нельзя. Это случается в мире время от времени.
Помните святое писание? «…И Вавилон будет грудою развалин, жилищем шакалов, ужасом и посмеянием, без жителей». И должен вам сказать —только милости маршала Сталина и милости судьбы мы обязаны тому, что сейчас мирно кушаем пирожные и пьем кофе, а не подыхаем в развалинах нашей столицы, или вообще наши трупы не сволокли в общую могилу красноармейские похоронные команды. Так чем вы недовольны? – в голосе одного из первых лиц финской разведки прозвучал неслышный но явственный нажим. Надеюсь, вы не принадлежите к тем молодым идиотам-офицерикам которые рассуждают о предательстве нами рейха и войне до победного конца с «коммунистическим злом» ? Да —есть у нас и такие: и будьте уверены —если они попробуют перейти от слов к делу, то близко познакомятся с коллегами из SUPO.*
—Я не... — начал было капитан. Но потом махнул рукой. Я верен присяге и не могу не признать вашу правоту. Но есть то что мы не должны были делать. Я считаю что мы не должны были возвращать Советам наших людей, — бросил капитан. Как бы то ни было, у нас перед ними есть обязательства. Там их ждет верная смерть и…
Лицо Пойнена вдруг окаменело, и он резким жестом заставил подчиненного умолкнуть.
—Я вас понял, капитан, —жестко процедил он. Так вот, для начала прошу запомнить –если вы собираетесь и дальше делать карьеру в нашем ведомстве, а не уйти в отставку и завести пивную где-нибудь на Эспланде или... заняться теологией!
Запомните одно – у нас с вами нет никаких других обязательств, кроме как обязательства перед нашим народом, перед страной Суоми, и перед нашим правительством… Именно в таком порядке, —уточнил он. Ради исполнения этих обязательств вы, если потребуется должны будете предавать, лгать, убивать, нарушать все десять заповедей Господних, прикидываться если нужно коммунистом, мусульманином, католиком, китайцем, негром… Потому что в служении этим трем понятиям –смысл существования нашей организации, и нас самих. Все остальное должно иметь для вас ценность лишь поскольку-поскольку. Вы не просто имеете право –вы ОБЯЗАНЫ переступить во имя них через честь, совесть, дружбу, мораль, идеи, убеждения, веру, религию, черта, дьявола…
—Помолчите! –рявкнул он на порывавшегося что-то сказать капитана. Этот напыщенный английский бульдог Черчилль сказал, что великие державы ведут себя как разбойники, а маленькие страны –как проститутки. Что ж – лидеру Британской империи можно так говорить, только вот… — Пойнен усмехнулся. Скажите, Кяйно, вы ведь никогда не бывали в России?
—Нет, господин полковник, —с некоторой растерянностью пробормотал капитан. Только в Карелии во время войны…
—А я вот в юности довольно много путешествовал по тогдашней империи. И судьба занесла меня в Армению, в местечко неподалеку от турецкой границы. Оно называлось, дай Бог памяти… Впрочем, неважно.
Так вот –там есть развалины римского города –да-да, представьте… В тех самых краях где этот тевтонский наглец Гротман думал получить имение от своего фюрера! —полковник издевательски рассмеялся. Настоящий римский город – с форумом, фонтанами, акведуком. С настоящим амфитеатром, на котором умирали настоящие гладиаторы — а ловили их вполне возможно в окрестных горах. С преторием, где местных крестьян держали за неуплату податей, с портиками и колоннами…
Он помолчал с полминуты.
—Так вот –он был мертв этот имперский город!! -с непонятным капитану торжеством бросил Пойнен. Мертв! Как дохлая кошка! Как дохлая сухая муха! - воздел полковник палец вверх. А вокруг были селения армянских землепашцев – дальних потомков тех, кто сидел в этом городе на цепи, и умирал на арене на потеху утонченным педерастам в тогах. Римская империя была и исчезла. А Армения и армяне существуют до сих пор… Вот так. И нам, дружище, надо думать не о чести, правде или о том –что о нас скажут наши союзники в Берлине или Стокгольме. А именно об этом… И если через полторы тысячи лет, наш далекий потомок-финн, будет созерцать руины Нью-Йорка, Ленинграда или Берлина, и слушать какого-нибудь экскурсовода, переводящего ему на финский с неведомого нам языка рассказ о древних позабытых империях, котором эти города принадлежали, то я буду считать свой долг выполненным.
В кабинете воцарилось долгое молчание.
—Ну а кроме того, — вновь усмехнувшись продолжил полковник, — вы вот думаете о тех, кого мы отдали большевикам. А вы подумайте над другим – разве обязательно отдавать то, о чем требующий не знает?
—Вы хотите сказать… —начал было Кяйно, на глазах меняясь в лице.
—Я ничего не хочу сказать, — сообщил Пойнен. Ничего, кроме того, что вам следует подумать над моими словами. В свое время вы узнаете все. Возможно…
А теперь — идите домой, отоспитесь. У нас впереди много работы.
***
ЕЩЕ ЭПИЛОГ
Россия. ХХI век
С новостной ленты
Финские спецслужбы к визиту Игоря Иванова разоблачили очередного российского шпиона. На этот раз им оказался сотрудник одного из подразделений министерства обороны Суоми. К его аресту финны готовились с самого начала весны.
Финский военный подозревается в шпионаже в пользу России. Как сообщает финская государственная телерадиокомпания «Юле», сотрудник исследовательского центра главного штаба сил обороны Финляндии, лейтенант финской армии (его имя не называется) передавал секретную информацию российской стороне. Подозреваемый служил в особом отделе Оборонительных сил в городе Вааса. Утечку информации в главном штабе обнаружили еще в начале весны и передали информацию в полицию. Однако выйти на след агента удалось лишь недавно.
На время следствия лейтенант отстранен от занимаемой должности. Уголовное дело будет рассматриваться в суде 28 мая на закрытом судебном процессе. Пока финские военные и полиция отказываются от комментариев. Также остается неизвестным, какого рода информацию лейтенант передавал Москве и как долго он этим занимался.
Как стало известно из источников в Главштабе, утечка секретной информации была выявлена еще в начале весны. Информация была передана в полицию безопасности, которая и вышла на след русского разведчика, задержав его. По мнению начальника охранной полиции Финляндии Сеппо Невала, разоблачение агента «не очень крупное, но достаточно серьезное дело, так как оно произошло внутри финской армии».
Поимка русского шпиона совпала с визитом главы российского МИД Игоря Иванова. Как раз сегодня он отправился с двухдневным официальным визитом в Финляндию, где проведет переговоры по широкому кругу актуальных двусторонних и международных вопросов, а также обсудит детали предстоящего визита президента Путина.
Шпионский скандал накануне визита главы внешнеполитического ведомства – явный недружественный шаг. Однако как сообщили корреспонденту «Газеты.Ru» в российском внешнеполитическом ведомстве, МИД не будет делать никаких заявлений на этот счет. «Мы проигнорируем этот факт, – заявили в пресс-службе МИДа». В СВР по традиции не комментируют сообщения о шпионских разоблачениях. По данным же нашего источника в спецслужбах, подозреваемый не имеет никакого отношения к СВР. Возможно, к его деятельности может иметь некоторое отношение ГРУ МО РФ.
***
Ведущая финская газета «Хельсингин Саномат» со ссылкой на Финское информационное агентство (STT) опубликовала 4 апреля сообщение о том, что финский депутат Европарламента Ари Ватанен обратился к президенту Финляндии Тарье Халонен c призывом поднять во время празднования Дня победы в Москве вопрос о возвращении Карелии, а также о жертвах сталинизма.
Газета приводит слова Ватанена о том, что оборотной стороной ниспровержения фашизма, стало усиление сталинского террора, и об этом нельзя забывать. По мнению Ватанена, московские торжества могли бы стать прекрасной возможностью для того, чтобы затронуть многие проблемы, уходящие корнями в историю, такие как «карельский вопрос». По мнению Ватанена у двух демократических стран должна быть возможность обсудить этот в прошлом несправедливо решенный и до сих пор не проясненный вопрос. «Карельский вопрос все равно придется ставить перед Россией рано или поздно, - заявил Ватанен. - Этого требует обычная справедливость. Мы не сможем вести человечество к лучшему будущему, если в политике все вопросы будут решаться только с позиции силы».
Другая влиятельная финская газета «Турун Саномат» опубликовала 4 мая большую статью «Юкка Таркка: выбор Финляндии был военно-политическим, а не идейным», в которой доктор политологии Юкка Таркка излагает свое видение роли Финляндии во Второй мировой войне и приходит к ошеломляющему выводу. Он считает, что финский президент должен заявить о том, что Финляндия не проиграла войну, а вышла из нее победителем, причем эта победа имеет большее значение для демократии, чем победа России. Вот как об этом пишет Таркка: «С точки зрения своей философии, Финляндия не находилась на той стороне, победу над которой собираются праздновать в Москве. Финляндия находилась на своей собственной стороне. Посредством отдельного мира Финляндия добилась отдельной победы. Поэтому финским представителям не стоит «прижиматься к стенке» на московских торжествах. Нам нужно показать другим, что наша победа - это совсем не то же самое, что победа советской системы. В результате нашей победы демократия наступила сразу же, а в России лишь спустя полстолетия, если вообще наступила».
***
Общедоступная Мекка для невзыскательных любителей наград — вернисаж в Измайлове...
Сразу оговорюсь: торговля наградами бывшего СССР подпадает под запретительный указ президента от 1995 года, а ношение наград, их изготовление и сбыт с приобретением — под статью действующего УК и статью Кодекса РФ об административных правонарушениях. Но, само собой, ни указ, ни статьи Уголовного и Административного кодексов на практике не работают.
Коллекционеры даже требуют отмены запретов, мотивируя это тем, что собиратели, мол, лучше относятся к наградам, знают их историю, и частник бережнее сможет сохранить историческое наследие Родины. При этом упирают на то, что даже из Музея Вооруженных сил чиновники умудрились профукать часть экспозиции, подменив настоящие ордена подделками. Тут спорить сложно: как говорил классик, в России воруют. Но и у самих коллекционеров-продавцов наград дело с соблюдением законов и элементарной этики обстоит не слишком благополучно. Подделок лохам впаривают — немерено. И даже особо этого не скрывают, сообщает «МК».
...Итак, суббота, вернисаж. Недалеко от входа на лотке невиданная ценность — крест Андрея Первозванного и звезда к
нему! Четыре с половиной тысячи рублей за крест и за звезду столько же. Впрочем, продавец сразу честно предупреждает, что это копии. Но, между прочим, по закону торговать копиями тоже нельзя. И делать их запрещено. Да какие уж тут законы... Рядом на прилавке и медаль «75 лет ВДВ» — 600 рубчиков, и копия знака «КГБ СССР» за 700. За настоящими же орденами меня отправляют подальше, в глубь рынка. Иду и немедленно нахожу. Значок «Отличный пулеметчик» стоит всего 700 рублей. Но это, так сказать, сопутствующие товары. А вот и продавец более серьезных вещей. Нисколько не стесняясь, мне предлагают медаль (сколько хочешь — количество не ограничено) «За отличие в военной службе». Это ведомственная пограничная награда, со всеми документами — только ФИО свое впиши. Стоит удовольствие 600 рублей.
Медали Минобороны с документами стоят столько же. «Зачем мне орден?» — подумал и процитировал я Твардовского. И купил медаль «10 лет безупречной службы» за 100 рублей. Правда, без документов.
Следующий продавец порадовал и ассортиментом, и ценами. Боевая солдатская медаль «За отвагу» образца 1945 года стоила у него всего 900 рублей. Медаль «За боевые заслуги» того же года продается за 700 (торг уместен). Как объяснил сам торгаш, эти награды относятся к короткой войне с Японией. А его соседи рассказали, что «Отвага» более редкого вида, выпуска до 1942 года, с натуральной колодкой, стоит нынче долларов 150. Только вот встречается все реже.
Но это все «ерунда» — медали. Как обстоят дела с орденами? Да замечательно! За ваши деньги — любой каприз.
Боевые ордена и получали за подвиги более серьезные, и стоят они, соответственно, подороже. Отведя меня подальше от
любопытных глаз, один из продавцов показал свою заначку.
«Красное Знамя» 1944 года — 6 тысяч рублей (правда, состояние идеальное, что сразу наводило на мысль о подделке, о чем речь — ниже). «Красная Звезда», 1945 год — две с половиной тысячи. Орден Отечественной войны II степени, 1944 год — также две с половиной.
— Ты смотри, заказывай, если что надо! — подбодрил меня торговец. — Найти можно все. С «Героями России» и другими современными орденами посложнее, люди их еще носят, но... тоже поищем. «Герой Советского Союза» пойдет за 2000 баксов. Но, извини, без документов.
Когда я рассказал эту историю другому продавцу, чуть поодаль, тот только посмеялся:
— Подделка! Впарят тебе новодел за бешеные бабки, а ты и отличить не сможешь. Там затрат-то только на вес золота. Тебе что, «Герой» нужен? Ближе к концу года будет. А сейчас могу предложить «Героя Социалистического Труда». Стоить будет полторашку. Но у меня все честно, документы будут. А вообще, как мне пояснили знатоки, с начала этого года цены
на награды взлетели в два раза. Почему? Товара становится все меньше, а спрос растет.
Напоследок – цены на награды.
Ордена
Орден Ленина (460 тыс. награждений) — в зависимости от года выпуска, крепления и колодки — от 600 до 6000 долларов.
«Золотая Звезда» Героя Советского Союза (12, 7 тыс. награждений) — 4 тысячи долларов (до 10 тыс. с документами).
Орден Красного Знамени в зависимости от года выпуска и состояния — от 50 до 10 000 долларов.
Орден Красной Звезды (около 4 млн. награждений) образца 1930 года — до $10 000; образца 1936 года — до $4000;
образца 1940 года — $20—100.
Орден Славы I степени — от $1000 до 5000.
Орден Кутузова I степени (675 награждений) — от $30 000
Орден Ушакова II степени (194 награждения) — от $100 000.
Медали
Медаль «За победу над Германией» (15 млн. награждений) — $5—30.
«За отвагу» (около 4, 5 млн. награждений) образца 1938-го — начала 1943 года — $150—250; образца 1943—1945 годов
— $30—50.
«За боевые заслуги» (около 5 млн. награждений) образца 1938-го — начала 1943 года — $150—250; образца 1943—1945
годов — $10—30.
Весь список не привожу — он очень длинный, да и незачем смущать читателя и оскорблять ветеранов. Но будьте уверены: оценено все, в нем разве что только ордена «Золотого руна» нет.
«Московский комсомолец», 2006 год
***
Журнал «Реквием» №5 2002
Памятники фашистам, появившиеся в Воронежской области в последние годы, находятся в гораздо лучшем состоянии, чем надгробия советских воинов.
«Не надо нас хоронить, - перед Днем Победы заявили чиновникам областной и районных администраций ветераны Великой Отечественной. - Мы еще живы! Вы не забыли, кто защищал страну? Почему не приводите в порядок памятники своим солдатам?»
К иностранным мемориалам для Вечного огня прокладывают газопровод, тоннами возят кирпич, присылают лучших строителей. Русские памятники и плиты сделаны в 60-70-е годы из бетона, алюминия и гипса. В 57-ю годовщину со Дня Победы в Великой Отечественной войне букеты сирени лягут в трещины на постаментах и на сбитые охотниками за металлами, стертые временем надписи. На других братских могилах, как в Богучарском районе, не будет и цветов. Хорошо, что много лет назад местные жители забетонировали площадки над захоронениями советских солдат: в селах, где не осталось ни одной семьи, где в домах заколочены окна, сохранились памятники. На которых вместо венков - бурьян. Вместо почетного караула - воронье.
За два дня до праздника в воронежские деревни, где есть братские могилы, привезут баллоны с газом. Вечный огонь погорит над пятиконечной звездой недельку и погаснет до следующего праздника. «У правлений нет денег, - говорит Александр Гаврилович Комаров, житель села Гремячье, чьи руки в старых шрамах (в детстве чудом выбрался из горящего амбара, где фашисты сожгли стариков, женщин с ребятишками) и чей брат лежит в общей для полутора тысяч человек могиле. - Газ нынче дорогой. Чудо, если хватит средств, чтобы залатать трещины на плитах».
Во многих селах, откуда ушли на войну и погибли, защищая Родину, тысячи людей, до сих пор нет ни одного памятного знака русским солдатам. В Борщево Хохольского района семьи несколько лет собирали деньги на строительство монумента, хотя его проект был готов еще в 70-е годы. Сдавали, кто сколько мог: старушки приносили по два-три рубля. Учитель здешней школы Николай Митрофанович Кулешов внес в фонд памятника самую большую сумму, но прийти на его торжественное открытие 9 мая не сможет - за время, пока сооружали комплекс, он перенес несколько операций, заболели ноги. Кстати, памятник воронежцам установили сезонные рабочие из Казахстана и Киргизии. «Мы не возьмем денег за такой труд, - отказались от оплаты граждане чужого (теперь) государства, - помогаем от чистого сердца».
В плачевном состоянии находятся братские могилы в самом Воронеже. Бывает, что у захоронения есть номер, но не осталось того, что значится под цифрой. Например, братская могила N15 - напротив стадиона «Динамо» (за насыпью). Здесь похоронены 5 тыс. человек. Раньше на плитах лежал бронзовый венок и солдатская каска - сорвали. В 80-е поставили памятник - женщину с вытянутыми вверх руками. Поздним вечером среди деревьев она больше походила на Бабу-Ягу, чем на скорбящую мать, и напугала не одного воронежца. Скульптуру по просьбам горожан убрали. Теперь рядом с «Динамо» есть платная автостоянка, мусорка, но сложно найти братскую могилу.
До сего дня не поставлен на учет мемориал «Песчаный лог», где погребены мирные жители, в том числе 75 детей. Плиты, которые установили в Воронеже десяток лет назад, нуждаются в реконструкции.
Только в Центральном районе города вандалы постоянно разрушают три мемориала: комплекс на площади Победы, братские могилы на станции юннатов и в Ботаническом саду ВГУ. Когда в прошлом году охотники за цветными металлами сняли часть венка у Вечного огня на площади Победы, районная администрация сразу же обратилась в Центральный РОВД. Пока милиция возбуждала уголовное дело (три дня), преступники раздробили плиточные основы, сняли все металлические детали, оставив лишь круг у чаши с огнем. В этом году администрация установила венки из гипса, закрасив материал под бронзу. Какие-то мерзавцы сорвали и их, добравшись до арматуры.
На братской могиле около станции юннатов вандалы несколько раз снимали доски с надписями, из-за чего их трижды переделывали на заводе им. Дзержинского. Та же история с плитами на братской могиле у ВГУ.
Три года назад, по словам начальника отдела культуры администрации Центрального района Юрия Малофеева, районные власти выступили с инициативой: предложили закрепить за мемориалами и памятниками смотрителей, которые следили бы за порядком, и сторожей, как это делают, к примеру, в Чехии. Распоряжение для исполнения тогда же передали в жилищно-коммунальное хозяйство. Но так и не получили от коммунальщиков ни ответов, ни результатов.
Рядом с Домом престарелых в СХИ по инициативе обитателей пансионата установили памятник советским военнослужащим - неподалеку были найдены солдатские могилы. Сейчас ветераны войны и труда собирают деньги на часовню.
В Борщево, где 9 мая открывают памятник погибшим в 1941-1945 годах жителям села, есть забытая всеми братская могила. После Великой Отечественной на полях и склонах берега Дона во время сельхозработ были найдены останки нескольких сотен российских солдат. Их погребли в общей могиле на сельском кладбище, но ни креста, ни надгробия не поставили. Прошло больше десяти лет, пока старая монашенка, которая ухаживала за заброшенными холмиками, не взяла палки, ржавый гвоздь и не вбила камнем неказистый крестик: «Что ж солдатики не по-христиански похоронены». Другая женщина, тамошний почтальон Надежда Ивановна Власова, ходила по колхозам и администрациям: «Ну давайте памятник на братской могиле поставим», ждала, когда, наконец, ее услышат. А в 1983 году купила на свои сбережения обычный памятник из нержавейки, заказала у знакомых мастеров табличку, на которой попросила нарисовать плачущую женщину и написать: «Вечная память погибшим». Сама поставила памятник на кладбище, посадила елочки. Прежняя администрация, узнав о поступке Надежды Ивановны, приказала... вынести памятник за ограду кладбища: «Почему они вместе с гражданскими похоронены?». Да и новая власть о братской могиле не позаботилась.
***
Россия. Санкт-Петербург. 2007 год.
Из протокола допроса члена нацистской организации «Нордический порядок» Свинцова Николая Николаевича, 1990 г.р. (Извлечение из материалов уголовного дела, орфография сохранена)
«По поводу вопроса —как дневник и награды принадлежавшие моему прадеду Свинцову Н.В., бывшего работника комунистической тайной полиции, оказались в нашем хранилище сообщаю, что как и прочие оналагичные придметы, и военные мемуары красных генералов и офицеров, книги Ленина-Бланка и Мордухая Маркса и другая символика, иудокомиссарского СССР и еврейско-христианской Российской Федерации, а также иконы и библии, могу сказать, что все это было собрано членами нашей организации включая меня, для публичного созжения в День Рождения Нашего Безсмертного Вождя, Спасителя Белых Народов, Посланца Истинно Арийских Русских Богов, Адольфа Гитлера…»
Там же, приписка младшего лейтенанта милиции Кузнецовой К.Н.
««Вел себя нагло и вызывающе, требует чтобы его считали военнопленным, и называли по чину в его организации — рапортфюрер». При задержании пытался оказать активное сопротивление, в связи с чем сержанту Акбарову пришлось несколько раз применить спецсредство. В состоянии аффекта пытался прокусить обувь сотрудников милиции и бился головой о дверцу машины ПМГ, в связи с чем задержанному пришлось оказать первую помощь по поводу сотрясения мозга и сломанных зубов…».
Май-октябрь 2007
КОНЕЦ
Послесловие.
Прочтя книгу, проницательный читатель, возможно решит, что автор подразумевает, будто все беды и страдания, обрушившиеся на нашу страну почти два десятка лет назад, есть дело рук неуловимых идеологических диверсантов и «агентов влияния», из секретной финской спецшколы «Южный рог». Так вот – ничего подобного я не имел ввиду. Все что с нами случилось –вина исключительно нас самих, так же, как все что случилось с Германией –вина немцев, в свое время выбравших Гитлера. Точно также не удалось автору –в чем он не стыдится признаться –разгадать все загадки связанные с «Северным рогом».
Что же до сверхидеи книги, то она заключается в словах полковника Пойнена из эпилога. И цель всего моего творчества –это внести скромный вклад в то, что спустя многие века, туристу из России будут показывать руины Нью-Йорка, Вашингтона или Лондона, рассказывая по-русски о великих империях, когда-то построивших эти города. На сем откланиваюсь, уважаемые читатели.
***
Необходимые пояснения.
Что касается дневника Николая Свинцова, то он реконструирован по дневникам нескольких человек его поколения.
Фактологическая и психологическая достоверность автором неоднократно выверялась, и те немногие живые свидетели, которым он показывал свое произведение, дружно считали его подлинником. Некоторых читателей может смутить то, что капитан Свинцов ни разу не упомянул Сталина. Могу заверить — а не верящий мне может убедиться, прочтя публиковавшиеся у нас дневники того времени, — тогдашние молодые люди поминали Сталина в своих личных записях заметно реже, чем большинство нынешних блоггеров — президента России.
Монархическое прогерманское подполье в СССР 40х действительно существовало, правда и не в Ленинграде а в Москве: эпизод с графом отчасти списан с реальной операции московского управления НКВД «Монастырь».
Языческие капища при фюрере действительно восстанавливались, также существовал проект «перестройки» немецкой протестантской церкви в «национальном духе» и даже идеи замены Христа на «белого арийского бога» (ныне освоенные псевдоправославными русскими нацистами).
"Прометей" - польская подрывная организация. Целью организации «Прометей» было расчленение по национальным швам (создание отдельных государств Белоруссии, Украины, Грузии, Азербайджана, Армении, Туркестана) не только Советского Союза, но и РСФСР (откол Карелии, Коми, Крыма, Кубани, Дона, Северного Кавказа). "Мы обречены на величие, и либо добудем себе это величие, либо обратимся в ничто. Мы должны быть поэтому народом имперским, полным инициативы и воли к экспансии. Однако Польская Империя может появиться только в определённых географических условиях, в которые нас поставило Провидение, в обретении нами характеристик, абсолютно отличных от характеристик двух соседствующих с нами империй. Мы должны взять на себя нашу давнюю историческую миссию, но в изменившихся условиях…" Это фрагмент идеологического манифеста "Прометея" из польского журнала «Polityka» 1938 года. Редактором журнала был Ежи Гедройц, расхваливаемый российскими либералами как сторонник польско-российской дружбы. Одним из авторов этого манифеста был Адольф Бохенский, известный классик польской геополитической мысли. Он – тоже объект почитания в экспертном сообществе современной Польши. К сожалению при ликвидации Польши в 1939 никто из них, виновников случившейся со страной катастрофы, не пострадал ни от Сталина ни от Гитлера.
SUPO Финская политическая полиция
К ЧИТАТЕЛЮ
Книга выложена совсем бесплатно -но желающие отблагодарить автора могут сбросить маленькую денежку на карту Сбера 2202206932070621
Спасибо за чтение
Вернуться к книге