Северный путь

Глава 1. Мать лихорадок

1571 г. от заселения Мунгарда, Стольный, Веломовия

В свои двадцать четыре года Финист понимал: если хочешь жить – ври. Можно приподнимать маску перед друзьями, можно изредка говорить о том, что волнует, но всю правду открывать нельзя. Ведь она навлечёт беду не только на него, но и на всех, кому станет известна.

– Так кем были ваши родители? – допрашивал его старший офицер из Компании «Норн».

Норикийским староверам-бунтовщикам Финист не доверял. В прошлом они уже показали себя предателями. Но отчаянная нужда и стычка с городской стражей загнали его на их подпольную Голубиную станцию. Даже эти высокомерные трусы лучше Лучезарных в голубых плащах. По крайней мере, они не жгут «злых колдунов» во имя Единого бога.

– Я сирота, – отвечал Финист.

– Они участвовали в Зареченском восстании двадцать четыре года назад? Ваше родное село ведь Ясенькой называется? Предводитель восстания Кымофей был вашим земляком. В Норикии его почитают, как героя, и устраивают поминовение в день его казни.

– Да, знатный оборотень был, – поддержал разговор младший офицер. – С редким тотемом – хищной птицей. Ястреб, кажется, или даже коршун.

Он почесал подбородок в задумчивости.

Сокол. Тотемом Кымофея Ясеньского был сокол-сапсан – самая быстрая из птиц. Они даже этого не знают?

– В Заречье у него остался сын. Не слышали? Наш вождь Пареда обещает огромную награду тому, кто его найдёт, – подхватил старший офицер.

Деньги нужны всегда, но не такой ценой.

– Знаете, сколько сёл с названием «Ясенька» встречается по всему Заречью? В каждой есть свой наследник великого Кымофея. Только если бы его настоящего нашли, то содрали бы кожу живьём. По милости его отца Лучезарные спалили весь наш край. За погибших, за годы голода и лишений я бы сам придушил его вот этими руками, – Финист показал свои цепкие ладони с длинными пальцами.

Офицеры поморщились. Мол, что за грубый, недалёкий деревенщина. Такой он и есть. И гордится этим!

– Не перекладывайте с больной головы на здоровую. Это Белый Палач и его Голубые Капюшоны в ваших бедах виноваты. Они – зло, которое безжалостно губит таких… как мы. И вас тоже, учитывая, что дар у вас есть, и вы ловко им пользуетесь, – осадил его младший офицер.

Да, тут Финист оступился. Когда стражники принялись угрожать расправой, он попросил помощи у крыс, которых подкармливал хлебными крошками. Тогда-то вербовщики из Компании его и сцапали – знали, как распознать истинное волшебство.

– Если не хотите неприятностей, уважайте наших героев и не нападайте на других одарённых. Слишком мало нас осталось, чтобы драться друг с другом, – опустился до угроз старший.

Сильно их задело. А если бы он сказал, что на самом деле думал, они бы его Лучезарным сдали.

– Судя по ауре, вы звероуст третьего уровня. Слабенькие, не слишком ценные способности – у нас таких пруд пруди. Терпеть вашу грубость никто не будет.

Больно надо! Никакие деньги не стоят таких унижений.

– Вашим мудрёным рангам я не обучен.

– Тогда советую ознакомиться и поучиться смирению, – офицер протянул ему бумагу с табелем.

– Вы же сами сказали, что есть работа. Работать – я готов, а лизать ботинки чинуш – нет, – Финист отложил лист, даже не взглянув.

– Прежде, чем принять вас, мы должны понять, что вы за человек. Пока впечатление паршивое. Вы росли на улице беспризорником?

– Добрые люди помогали, – уклончиво ответил Финист. – Как повзрослел, батрачить стал. Когда у нас в селе армейские вербовщики объявились, уехал вместе с ними. Рослый был, сильный, потому и приняли в гарнизон на границе с Эламом. Там сражаться научили, жизни, о том, что в мире творится, рассказали. А потом… потом я звериную речь понимать стал. Нашему капитану это не понравилось, грозился Лучезарным сдать. Пришлось бежать. После этого я скрывался в мелких городах, нигде надолго не задерживался. Перебивался случайными заработками: нанимался охранником на постоялые дворы, выбивал деньги из должников.

– Грабили одиноких путников? Убивали по заказу? – без обиняков спросил младший офицер.

Финист поморщился.

– Я не разбойник и с совестью сделок не заключаю. В Стольный купеческий обоз сопровождал. Больно выгодной сделка показалась, иначе бы не сунулся сюда – слишком много Голубых Капюшонов. Вот и вся история.

– Что-то не стыкуется. Как тебе удалось из гарнизона бежать? Где так ловко с даром обращаться научился? Не может быть, чтобы способности внезапно открылись, а ты ни капельки не испугался.

– Разве же это сложно? Наверное, способности всегда были: я с детства зверушек понимал, хоть и голосов не слышал.

Офицеры смотрели скептически. Надо придумать что-то более правдоподобное.

– Прибился к гарнизону один старик. Он-то меня и вызволил да объяснил, что к чему.

– Как старика звали? – не унимался подозрительный старший.

– Никаких имён – он говорил, – Финист пожал плечами. – Тоже со зверьём болтать мог. А потом ушёл так же, как пришёл, из ниоткуда в никуда. Больше я ничего не знаю.

– Он безнадёжен, – заключил младший. – Всё дело загубит. Принять в Компанию можно, но доверить учеников… Он же сам ничего не знает!

– Больше никого нет, а ребят нужно было отправить ещё вчера. Голубые Капюшоны уже ищут их. К тому же, он ловкач, скрываться, охранять и из передряг выпутываться умеет. Именно такой сейчас нужен. А способности у ребят неопасные. Не он, так более опытный наставник при штабе обучит. К тому же, взгляни, какие у него черты. При удачном стечении обстоятельств он обернётся в какую-нибудь зверушку. В хорька там. Или суслика.

Финист прикрыл свои жёлтые, едкие, как у хищной птицы, глаза ладонью. Как жаль, что у него нет способности менять внешность.

– Обучит? Наставник из меня никудышный. Защитить – могу, учить – нет.

– Вам нужно доставить двух новобранцев в свободные города Лапии на севере, куда власть единоверцев ещё не добралась, – пояснил старший.

– Куда?! Это ж через полконтинента топать! Да ещё и по зимней стуже. В Лапии-то холода куда крепче наших.

– Мы бы вас не просили, если бы не отчаянное положение, – заговорил старший более вежливо. – Посмотрите на этих двоих.

Офицер указал на сидевших у стены парня и девицу. Оба едва достигли совершеннолетия. Парень мягкотелый, невысокий и пухлый, с круглым лицом. На щеках только-только проклюнулся юношеский пух. Волос светлый, глаза водянисто-голубые. Тем не менее, новобранец выглядел помятым и истощённым. Левое веко заплыло, на скуле красовался синяк, а под носом засохла кровь. Парень украдкой посматривал на Финиста, но столкнувшись с ним взглядом, тут же опускал голову.

– Это Ждан, сын богатого купца Соболева. Ветроплав третьего уровня, ещё слабее, чем вы. Когда обнаружил в себе способности, использовал их для… хулиганства и мелкого воровства, так?

Парень хмуро кивнул.

– Левитировал юбки дам, прятал мелкие безделушки. Похвастался перед друзьями, и те вынудили его украсть ключ от отцовской шкатулки со сбережениями и достать оттуда золотые монеты. Длилось это, пока отец не заметил пропажу. Ждан отказался воровать дальше, тогда дружки чуть не сдали его Лучезарным. Мы заметили их потасовку и вовремя его увели. Оставаться в отцовском доме Ждан не может – наверняка Голубые Капюшоны уже перевернули там всё вверх дном. Чтобы не попасть на костёр и не подставлять родных, он вынужден бежать.

Тоскливо воздохнув, Ждан снова потупился. Бедолага! Финист сам мог вляпаться в подобную историю. И правда, назад ему дороги нет.

Хрупкая, стройная девица тоже выглядела плачевно. Глаза зелёно-голубые, прозрачные, как стекло в витражных окнах больших единоверческих храмов, потускнели от слёз. Щёки – красные, воспалившиеся. Медово-каштановые волосы обстрижены до плеч, как любили модницы. Под лёгкий плащ надеты узкие штаны с заправленной в них кружевной рубашкой. На ногах – высокие сапоги из мягкой кожи. Тонкие, не знавшие работы пальцы комкали батистовый платок. Припухшие губы дрожали.

– Дугава Кедрова, дочь видного чиновника, – представил её старший офицер. – Сбежала с обходительным пройдохой и тайно вышла замуж. На следующий день после свадьбы сотворила иллюзию воздушных замков. Муженёк перепугался и дал дёру. Она бродила по городу, пока не наткнулась на служителей Единого. Они хотели вернуть её отцу, но когда тот пришёл за ней в храм, она снова сотворила иллюзию и выдала себя. Кедрову удалось всё замять до прихода Лучезарных, а потом он привёл её к нам и помог подготовить отправку этих двоих в бега.

Девица хлюпнула носом и утёрла слёзы:

– Почему отец отказался ехать с нами? Его тоже будут преследовать. Из-за меня!

– Деточка, ты же сама решила, что достаточно взрослая, чтобы выскочить замуж, – пристыдил её старший без всякой жалости.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Финист положил руку ей на плечо:

– Он хотел, чтобы ты жила счастливо вдали от опасности. Этого хотят все родители. Поверь, я знаю, о чём говорю.

Дугава подняла на него затравленный взгляд.

– Все совершают ошибки, даже тот, кто мнит себя безупречным мудрецом. Нужно жить дальше, делать выводы, не творить глупости. А если снова оступишься, всё равно не разочаровывайся в себе. Бессмысленней этих переживаний ничего нет. Твой отец уж точно не хотел бы, чтобы ты рыдала белугой вместо того, чтобы воспользоваться шансом на спасение.

– Так вы согласны? – ухмыльнулся младший офицер. – Посмотрите их дела? Может, дать вам пособие для начинающих наставников? Передовое достижение книжников из Компании. В штабе Дюарля его считают очень полезным.

– Обойдусь, – отмахнулся Финист. – Вы сами сказали, что надо торопиться.

– Надо, но мы хотим удостовериться, что всё будет в порядке, – подхватил старший. – Карту возьмите. Там отмечен маршрут и места, где есть наши Голубиные станции. Вам всегда помогут, если покажете этот знак, – он вручил Финисту деревянный кругляш с вырезанной на нём паутинкой. – И ещё дорожные грамоты. Подделка, конечно, но в захолустье от настоящих едва ли отличат.

– Провиант на первое время, – младший кивнул на сваленные в углу седельные сумки. – Одежда у ребят собрана. Дайте нам час устроить диверсию, чтобы вы беспрепятственно выбрались из города. А дальше сами.

Финист пересчитал монеты и попробовал одну на зуб. В денежных делах никому доверять нельзя.

– Лошади, упряжь, оружие? – спросил он, поглядывая на небольшой арсенал за спинами офицеров.

– Для ребят лошади есть, а на вас не рассчитывали. Если вы бравый воин, а не обычный босяк, то должны были озаботиться этим раньше, – младший явно пытался задеть Финиста.

Конечно, у него был и меч, и арбалет, но на въезде в Стольный он всё продал, иначе бы пришлось платить пошлину и терпеть слежку городской стражи. Остались только охотничьи ножи и лук со стрелами. Но для долгого и опасного путешествия этого недостаточно. Да и старое седло хорошо бы отремонтировать. Не здесь, конечно, а когда остановятся передохнуть.

– Деньгами распоряжайтесь, как захотите. Можете купить всё, что вам надо, – высказался старший. – Но больше вы не получите. Сейчас все пояса потуже затягивают.

Судя по их лоснящимся от сытости рожам – вряд ли.

- Дайте хотя бы оружие… Меч? – не сдавался Финист.

- Так и быть, - младший откинул крышку дорожного сундука и начал рыться в тряпье.

На дне что-то звякнуло. Со злорадной ухмылкой офицер извлёк самый паршивый меч из всех, что Финисту приходилось видеть. Лезвие покрывали зазубрины и ржавчина, а баланс оказался такой никудышный, что даже держать клинок было неудобно, не то, что размахивать.

- Удовлетворён? - испытующе глянул на него старший. - И не говори потом, что Компания не щедра к новобранцам.

Финист спрятал кошелёк за пазуху и засунул меч за пояс. Не беда, обходился и меньшим.

– Идём. У нас только час на сборы, – скомандовал он своим ученикам.

Они несмело поплелись на улицу. Офицеры шёпотом делали ставки, как быстро закончится их путешествие.

– Выше нос! – Финист положил руки на плечи приунывших Дугавы и Ждана, когда они выбрались за пределы Голубиной станции.

Она находилась в цветущей липовой роще на тихой окраине Стольного, подальше от любопытных глаз. Солнце припекало по-весеннему жарко, било в глаза.

– Конечно, я не такой учёный, как офицеры, не читал пособий и не разбираюсь в рангах, но выживать в трудных условиях умею, – подбодрил их Финист.

Ждан первый соизволил поднять на него глаза:

– А вы… вы и правда убивали? Ну, вы так сказали про сына Кыма Ясеньского…

Новоиспечённый наставник передёрнул плечами:

– В приступе ярости – никогда. В битве – случалось. Будьте спокойны, за вас постою. Драться приучен с детства. Но разбоем не занимаюсь.

Ребята уныло переглянулись.

– Хорош киснуть! Что бы ни происходило вокруг, нужно улыбаться врагам назло, – Финист продемонстрировал свою лукавую усмешку. – Воспринимайте всё проще, тогда даже самые тяжёлые лишения покажутся мелочью. Сегодня я жив, а значит, уже счастлив. Ну?

– Невыносимая лёгкость бытия… – с сомнением пробормотал Ждан.

На коновязи их дожидались три лошади. Финисту принадлежала сухая, мосластая кобыла светло-рыжей масти по кличке Золотинка. Последнее напоминание о сгинувшем доме. Зрелая, долгие годы она приходилась ему единственным верным другом. Неприхотливая и необычайно смелая, она никогда не жаловалась и была безотказной во всём. Пожалуй, это путешествие станет для неё последним, потом она отправится на заслуженный покой.

Ласково проведя рукой по её шее, Финист обернулся на своих учеников:

– Чего вы ждёте? Седлайте лошадей! У нас мало времени, забыли?

– Мы… не умеем, – робко заметила Дугава. – За меня всегда седлал наш конюший.

– А я вообще к лошадям близко не подходил, – развёл руками Ждан.

Что взять с богатеньких деток?

– Ладно, показываю один раз.

Наставник схватил щётки и в несколько движений стряхнул грязь с шерсти буланой кобылы Дугавы.

– Это Пустельга, дорогой эламской породы. Подарок отца, – объяснила та, всё-таки подняв взгляд на Финиста.

Изящная и тонкая дамская лошадка, выдержит ли она поход на север через пол Мунгарда? Может, обменять её на менее прихотливую лошадь? Ещё и денег выручат. Но подарок отца… Финист бы свою Золотинку ни за какие сокровища не отдал, хотя и стоила она всего ничего.

– Запоминайте: вначале одеяло, сверху меховая подушка и только потом – седло. Его крылья не должны закрывать плечи, – пояснял Финист, затягивая подпругу. – Надеваем повод на шею лошади, уздечку берём в правую руку, железо – в левую. Вставляем в рот удила, натягиваем ремни на уши и застёгиваем. Проще не бывает! Попробуешь? – обратился он к Ждану.

Тот хмыкнул и принялся чистить своего чалого мерина. Этот приземистый толстопуз покрепче будет. Главное, чтобы не вредничал, а то хитрости, судя по лоснящимся глазам, – хоть отбавляй. В подтверждение обозник приложил уши и клацнул зубами у самых рук Ждана. Тот отпрянул и выронил щётки.

– А говорили, что этот Толстун – смирный! – потирая ушибленный локоть, возмутился он.

– Лошади чувствуют неуверенность и пользуются этим, – ответил Финист и принялся седлать мерина сам. Время на исходе. – Поехали уже.

Он вручил Ждану поводья. Дугава отвязала Пустельгу и легонько коснулась запястья наставника.

– Не подсадите? Дома я всегда со скамеечки в седло забиралась…

Похоже, путешествие пройдёт куда сложнее, чем показалось вначале. Финист составил руки вместе и подпихнул её под левое колено. Дугава устроилась в седле и разобрала поводья. Ждан нависал над наставником вместе со своим мерином.

– Полезай сам! – гаркнул тот. – И это… давайте без формальностей. Я же не господин, чтобы меня на «вы» величали.

– Вы – наставник. Это даже больше, чем господин, – ответила Дугава, пока Ждан, пыхтя, прыгал вокруг коня и никак не мог подтянуться наверх, потому что мерин делал шаг в сторону каждый раз, когда тот вставлял ногу в стремя.

– Но я хочу стать вам другом, – возразил Финист и запихнул ученика в седло.

Запрыгнув на спину Золотинке, он повёл их прочь из Стольного.

***

1571 г. от заселения Мунгарда, Белоземье, Веломовия

Волынцы мало отличались от соседних местечек: покосившиеся деревянные дома, пара казённых построек и возвышавшая над селением белая колокольня единоверческого храма. По улицам сновали куры-пеструшки, вдали на лугу паслись коровы, а на главной площади выставляли товар купцы, обмениваясь последними новостями с гостями из соседней страны – Кундии.

Хижина лесника Гедымина Мрия стояла на отшибе у самой Дикой Пущи, чтобы удобно было обходить дозором вверенные ему земли. Домик маленький, из посеревшего от времени дерева, но очень аккуратный и ухоженный, с огородом и яблоневым садом вокруг.

Жена Геда, добрая хозяюшка Зофья, оказалась слаба здоровьем и скончалась несколько лет назад от сердечного приступа. Теперь леснику во всём помогала его дочь Альгерда, которую ласково величали Гердой.

Стройная, женственная, с толстыми косами цвета льна, лучистыми серыми глазами и миловидным светлым личиком, она слыла красавицей. Хотя в пору невест Герда вошла этой весной, женихи свататься не спешили, ведь нё отца ни раз обвиняли в колдовстве и поклонении лесным демонам, хотя после допросов Лучезарные всегда его отпускали.

Была ещё одна причина – сын губернатора Заградского Вальдемар. Любитель охоты не только на зверя, но и на людей, в детстве он вместе со своими дружками гонял по округе малышей, отбирая у них игрушки, лукошки с грибами и ягодами и вообще всё, что можно было отнять. Вальдемар называл это выкупом, а тех, кому не посчастливилось попасться с пустыми руками, ждала порция тумаков. Взрослые смотрели на это безобразие сквозь пальцы, опасаясь немилости губернатора.

Герда стала излюбленной жертвой Вальдемара из-за того, что отказалась быть его «дамой сердца». С тех пор один вид её льняных косичек не давал ему покоя. Прошли годы, дети выросли. Теперь вся округа знала, что сын губернатора неровно дышит к дочке лесника, и чтобы не нарваться на неприятности, нельзя даже смотреть в её сторону.

Впрочем, Герда сама большую часть времени витала в облаках и ни на кого внимания не обращала.

Однажды, возвращаясь домой с ярмарки, она заметила стоявшего у хижины дорогого каракового жеребца, на котором любил выезжать на охоту Вальдемар.

Из-за притворенной двери слышался возмущённый голос отца.

– Моя дочь в содержанки? Нахал, да ты в своём уме?! У неё с рождения жених сговорённый есть. И поблагородней некоторых! Так что держись от нас подальше!

– Кто? Странствующий рыцарь, заморский принц? – рассмеялся Вальдемар. – Я уже вырос из сказок, как и ваша дочь, если не заметили. Голытьба, кому вы нужны? Скажу отцу, и он лишит вас службы. Тогда только побираться останется.

– Лучше в нищете сохранить гордость, чем унижаться перед подлецом, – тон отца стал походить на рык.

Желая предотвратить драку, Герда поспешила в дом. Отец с Вальдемаром стояли в сенях друг напротив друга. Сын губернатора был высоким и плечистым, с тёмно-каштановыми волосами до плеч, завязанными в тонкую косицу по последней моде. Ладно скроенный костюм из тёмно-зелёного сукна сидел на нём отменно, на ногах блестели начищенные сапоги.

Герда взяла в руки метлу.

– Уходи, Вальдемар, тебе здесь не рады. Лучше утопленницей, в мавки лесные, чем с тобой! – она замахнулась на него.

Заградский попятился, затравленно глядя на обоих Мриев.

– Тоже мне, господа нашлись! Заплатите! Вы оба заплатите! – зашипел он и едва не свалился с порога.

Герда ещё раз замахнулась и плотно затворила дверь.

– Что же мы наделали, да? Соседи назовут нас глупцами, – она обернулась к отцу, на его лице отражалась её тревога. – Жаль, что Охотник и в самом деле не приедет. С Тихого берега мёртвых переправы нет.

– Не переживай. Справимся. Главное, не терять веры и достоинства, – отец ласково коснулся её щеки. – Съезжу-ка я сам к губернатору и попрошу, чтобы сына унял. Мы же не чужие.

Мать Вальдемара, Милка, приходилась маме сводной сестрой – приблудившейся на порог сироткой, к тому же настоящей ведьмой, которая якшалась с демонами и от них же умерла. Из-за этого и сын её казался полудемоном.

– Может, не стоит? Скоро закат. Ветер воет тревожно, беду кличет, – Герда взяла отца за руки, но тот лишь покачал головой.

– Короткой дорогой через лес я Вальдемара обгоню. Запри дверь на засов и никого не пускай.

Он поцеловал дочку в лоб и ушёл. Пока она подметала в избе, в котелке приготовилась перловка. Поужинав одна, Герда уселась у печи и принялась чесать лён, полная решимости дождаться отца, даже если он явится под утро.

С лежанки за ней наблюдал огненно-рыжий кот. Длинный, голенастый и тощий. Морда белая с шикарными усами, а веки ярких синих глаз тёмные – из-за этого казалось, что он носит маску. Его правое ухо было порвано, хотя Герда не замечала, чтобы он с кем-то дрался.

Близился самый тёмный час перед рассветом. Несмотря на слипающиеся глаза и зевоту хотелось петь. Позвать бы музыкой сердца заплутавших мужчин домой, снова увидеть их живые лица. В детстве Герде очень хотелось научиться, но когда пыталась, в горле будто застревал ком. Он резал гортань и вызывал жуткий кашель. Отец даже к лекарю её водил, но тот разводил руками. Непонятно, из-за чего кашляет, может, кто порчу наслал, а может, из другой жизни пришло.

Но порой, как сейчас, казалось, если Герда постарается, если вложит всю душу в слова, в искреннюю и нежную мелодию, дорогие люди не останутся равнодушными и обязательно вернутся к ней. Но грудь снова сдавило, и из горла вырывался один сухой кашель.

Словно привлечённые им, на улице затрещали сороки, захлопали крыльями. В окна постучались ветви старой яблони, вспыхнули колдовской зеленью огни. В них появилось пугало. Вместо головы – холщовый мешок с нарисованными углём глазами и ртом. Вместо волос из дыр торчали пучки соломы. Красное платье засаленное, в заплатках и чёрных масляных пятнах, подпоясано тонкими ивовыми прутьями. Изгрызенный ржавчиной посох торчал из рукавов вместо рук. Из-под ветхого подола выглядывала белая кость – единственная нога. Как пугало двигалось, заметно не было. В один миг оно смотрело на Герду нарисованными глазами, а в следующий – постучалось в дверь.

Нет, она все сказки-предупреждения знает. Ни за что не пустит, ни за что не позовёт! Даже если Вальдемар снова угрожать будет.

Но дверь распахнулась сама, ляпнув об стену.

– Шэк-шэк-шэк, ты уже меня впустила, пожелав стать мавкой лесной, – застрекотало по-сорочьи пугало, раскачивая железными руками из стороны в сторону. – Ступай за мной – великой силой тебя одарю. Всех обидчиков покарать сможешь, – мановение ока, и пугало уже склонилось над Гердой. – Ну же! Сгинул твой суженый Охотник! Не будет тебе жизни среди людей.

Та нащупала пальцами приколотую к вороту рубахи брошь в виде веточки цветущего вереска – его подарок. Зашипел кот, спрыгнул с печи на пол и выгнулся горкой.

– Не хочу с тобой. Ни с тобой, ни с Вальдемаром! Уходи!

Герда заставила себя встать и потянулась за метлой.

– Это моя воля!

– Глупая! Мрак уже здесь! По одиночке никто не спасётся!

В распахнутую дверь змеями поползла чернота, побежала по стене и устелила потолок вязким туманом.

«Будь с нами, будь одной из нас! – зашептали иные, куда более страшные, бесплотные голоса. – В золоте-шелках ходить станешь, все в ноги тебе упадут! Даже он! Он!»

Мрак! Он в самом деле вернулся! Охотник погиб, и теперь некому прогнать напасть.

Кот, единственный защитник, уже не шипел – кричал неистово, пружинился, готовясь к драке.

– Не хочу. И с вами – не хочу. Отец! – испуганно всхлипнула Герда. Тени встроились в копьё и устремились ей грудь. – Морти! – с трепещущих губ сорвалось полузабытое имя.

Копьё закрутилось по спирали вихрем, но ударило не Герду, а в пугало. Она зажмурилась, а когда распахнула веки, пугало уже стояло на пороге.

– Ты передумаешь, когда всё потеряешь! – угрожающе прокаркало оно.

Запели на дворе петухи, призывая зарю, замолчали сороки. Пугало скрылось за лесной опушкой. Герда устало приложила ладонь к груди. Кот, мурлыча, принялся тереться об её ноги.

Обошлось! Только гнилая листва и болотная грязь на полу остались.

– Что стряслось? – вбежал в избу отец. – Почему дверь отворила?

– Всё хорошо, – прошептала Герда.

Ноги подкосились. Он подхватил её и уложил на постель за печкой. Герда чувствовала себя разбитой, не могла ни пошевелиться, ни рассказать про пугало. Кот лежал рядом и грел урчанием, будто только оно и поддерживало в ней жизнь.

К обеду отец привёл соседскую бабку и попросил присмотреть за дочкой, пока он будет искать в лесу одолень-траву. Герда хотела предупредить, чтобы не ходил. Там зло, Мрак и страшное пугало. Оно угрожает им всем! Но даже голос оставил её.

– Лихорадка из леса пришла. Многих сегодня захватила. Двенадцать проклятых сестёр-трясавиц: Трясея, Огнея, Ледея, Гнетея, Грудея, Глухея, Ломея, Пухнея, Желтея, Корчея, Глядея, Невея, – шептала бабка наговоры грудным голосом и вытирала пот со лба Герды мокрой тряпкой. – Многих заберут, много горя принесут, пока не явится Сокол ясно солнышко, чтобы тучи над лесом разогнать.

Озноб сменился жаром. Бред длился целую вечность. В кошачьем урчании чудилось:

– Всё хорошо будет! Я не брошу, я не отдам тебя никому, пока сама не повелишь иначе!

Герда впала в забытьё. Это был не обычный тусклый сон, кривым зеркалом отображающий явь, а яркое видение, западающее в душу надолго. Пустынное горное плато укрывал искрящийся снег. На горизонте показалось тёмное пятно. Оно быстро росло. Скоро стали различимы очертания всадника, за его спиной вился плащ. Вороной конь скакал по глубокому снегу, словно плыл по воздуху. Они приближались.

Пускай бы всадник забрал её! Но из-за пережитого было страшно. Когда их разделяло всего несколько шагов, Герда проснулась. Жар спал. Лихорадка отступила без всяких трав. Всё, случившееся накануне болезни, подёрнулось мутной пеленой и показалось бредом.

Бабка ушла, а к вечеру следующего дня вернулся отец. Герда бросилась накладывать ему ужин, но вдруг поняла, что есть он не будет. Его кожа пожелтела до пергаментного цвета, глаза воспалились, по лбу стекали капли пота, губы синели. Лечить-то надо его!

– Одолень-траву нашёл? – спросила дочка.

Тот угрюмо покачал головой:

– Жупела на железный трон в лесу села. Порвала она мою цепь. Хозяйку саму лихорадит.

Он еле добрался до лавки, лёг и впал в беспамятство. Полночи отец бредил, то зовя жену, то свою мать, чьего имени Герда не знала, а под утро сгорел, как свеча. Умер, так и не очнувшись.

До последнего казалось, что всё обойдётся. Ведь сама, маленькая и слабая, спаслась. Почему отец сдался так легко?

Герда плакала, злилась, потерянная стояла на его похоронах и никак не могла осознать, что это конец.

Каждую ночь после в доме раздавались шорохи, будто ходил кто. Старики, которые ещё помнили древние обряды, говорили, что это душа, привязанная мирскими заботами, не может освободиться от земных оков. Лишь на сороковой день она оставит старый дом и пустится в плавание по Сумеречной реке на Тихий берег, где будет ждать жребия, чтобы возродиться в другом теле.

Сердечная боль потихоньку притуплялась. Голова прояснилась. Надо было жить дальше, но навалившиеся заботы тянули в омут безысходности.

Глава 2. Болотные огоньки

Глаза заслезились от яркого света. Шёл на убыль погожий летний денёк. Но, несмотря на солнце, небо над Волынцами будто обложило свинцовыми тучами. Дома стояли почерневшие, словно закопчённые, белые кресты на дверях отмечали дворы, куда заглянула лихорадка. Звенели на стрехах крыш медные колокольчики, трепетали белые лоскуты – люди защищались от лесной болезни, как могли. Нетерпеливо плясали сороки на крышах, ожидая очередного покойника. Жители носили траурные одежды, лица отображали скорбь.

Герда устроилась под тенистой ивой и принялась читать книгу. Она уже и так дважды её перечитывала, одалживая у доброго дядьки Михася. Новые книги в лавку завозили редко, поэтому приходилось довольствоваться малым.

Она настолько увлеклась, что не заметила, как вокруг собралась детвора.

– Герда, расскажи сказку! – дружно попросили они.

– Какую на этот раз?

– Страшную! – закричали мальчишки.

– Про странствующего рыцаря, – добавили девчонки.

– Хорошо. Слушайте, – начала рассказ Герда. – Давным-давно жил на свете Охотник. Только охотился он не на обычного зверя, а на демонов, которые причиняли людям вред. Куда бы он ни шёл, Мрак в страхе бежал от него. Повсюду он нёс свет. Много добра людям сделал Охотник: одному жизнь спас, другому душу уберёг. Был он бесстрашен и славен наш.

Однажды в лесу повстречалась ему девочка. Ужиный король не пускал её домой. Девочка очень испугалась, но Охотник умилостивил повелителя змей и вернул её родителям. Тут его ждала новая напасть.

В тех краях появился таинственный Предвестник Мрака. Он исполнял желания, но забирал за это души. Многих погубил злодей. Вот уже и к дому спасённой Охотником девочки добрался.

Не мог наш герой оставить людей в нужде и вступил в смертельную схватку с демоном. Бились они день. И ночь бились. Лишь на исходе второго дня победил Охотник, но сам не избежал раны. Рухнул он без чувств. Все были уверены, что герой умер. Хотели уже похоронить, но девочка прижалась к его груди и услышала, как тихо-тихо бьётся сердце. Она поняла, что Охотник жив. Через три дня его раны исцелились сами собой. Он проснулся и продолжил свои странствия.

Герда замолчала, переводя дыхание.

– А дальше? – спросил устроившийся рядом мальчик.

– Это конец, – развела руками она.

– А что было с девочкой? Охотник вернулся за ней? – требовали слушатели.

– Нет, – растеряно ответила Герда.

– Почему? – не унимались дети.

– Наверное, не смог… – пробормотала она. – Могущественный демон напал на Золотой город. Охотнику пришлось отдать свою жизнь, чтобы одолеть врага и защитить людей.

Зачем она вспомнила эту историю? Ведь обещала больше не плакать. Герда коснулась пристёгнутой к вороту белого траурного платья броши.

– Это неправильная сказка, – возмутился кто-то из детей.

– Они должны были пожениться и жить долго и счастливо! – поддержали остальные. – А потом Охотник бы спас нас от лихорадки!

Дети начали расходиться.

С нижней ветки спрыгнул кот, забрался к ней на колени и заговорил:

– Знаешь, а ведь та девчонка сама могла бы пуститься в странствия и сразиться с Жупелой-матерью лихорадок.

– Она слишком слаба, чтобы путешествовать в одиночестве. Ни драться, ни выживать не умеет, – грустно вздохнула Герда. – Счастливые концы бывают только в сказках.

– Конечно! Если сидеть сложа руки и ничего не делать.

– Кто бы говорил, – разозлилась Герда. – Ты ведь и сам сказка.

Кот привязался к ней, когда ей было девять, через год после встречи с Охотником. Наверное, она слишком тосковала по своему спасителю, вот и придумала себе друга. Никто, кроме неё, кота не замечал, не говоря уже о том, чтобы слышать его речи. Встретив непонимание даже у отца, Герда решила больше ни с кем не делиться, иначе её бы сочли сумасшедшей.

Общаться с котом было приятно, он единственный выслушивал её секреты и не попрекал ими, а понимал и утешал. Кто бы отказался от такого друга?

Рядом парил мотылёк. Кот напружинился и поймал его передними лапами.

– Разве сказка так может?

– А вдруг мотылёк – тоже сказка? – упорствовала Герда.

– Если я приведу к тебе попутчика, ты поверишь, что я настоящий и послушаешь меня?

– Сокола ясно солнышко? – слабо улыбнулась она. – Чтобы он своими крыльями развеял тучи нал лесом?

– Замётано!

Кот взмахнул тонким длинным хвостом и помчался вверх по дороге. Герда же направилась в книжную лавку.

***

– Деточка, заканчивай скорее. Мне закрывать надо, – взмолился седовласый дядька Михась.

Стоя на колченогой табуретке, Герда перебирала корешки книг на верхней полке.

– Погодите ещё чуть-чуть, – ответила она, откидывая косы за спину.

– Не могу. Надо ещё пересчитать, сколько душ мы потеряли. Должность писаря не приносит никаких доходов, только время отнимает.

– Возьмите меня в помощь! У меня и почерк разборчивый, и книжки ваши я наперечёт знаю. Буду тут за всем приглядывать, пока вы по службе хлопочете. – Она провела пальцем по верхушке шкафа, прочерчивая дорожку посреди пыли: – Порядок наведу. Покупателям нравится, чтобы было чисто.

– Какие покупатели, деточка? – вернул её с небес на землю Михась. – За последний месяц сюда только ты заходила. Чем я тебе платить буду?

Со скрипом распахнулась дверь. Кто-то ступил внутрь слишком стремительно и задел табуретку. Герда вскрикнула. Сильные тёплые руки подхватили её. Обдало горечью полыни. Сердце тревожно замерло.

– Ты в порядке? – послышался густой с едва заметной хрипотцой голос.

Герда вскинула голову. Спасителем оказался долговязый, худощавый мужчина. Обветренное лицо покрывала россыпь золотых веснушек, будто солнце оставило на нём маленькие поцелуи. Курчавые светло-каштановые волосы настолько выгорели, что казались ярко-рыжими. В потёртой залатанной одежде и грубых мужицких сапогах он походил на обычного селянского парня. Однако глаза едкого жёлтого оттенка вкупе с заостренными чертами лица и горбатым носом добавляли ему сходства с хищной птицей.

Кот устроился на плече незнакомца и обвил хвостом его жилистую шею:

– Это он!

Герда спрыгнула на пол и приложила ладони к горевшим щекам.

– Всё хорошо! Простите!

– Ты прости. Здесь так тесно… – заметил незнакомец. – Я ищу дочь лесника Геда.

– Это… это я, – недоуменно ответила она. – Альгерда Мрия. Можно просто Герда.

– Финист Ясеньский, очень приятно!

Он протянул руку, большую, смуглую, с мозолями возле пальцев, как от поводьев. Герда скованно пожала её.

– Давай поговорим в более тихом месте? – предложил он вкрадчиво и подмигнул ей.

– Ступайте! Мне закрывать надо, – сварливо напомнил дядька Михась, глядя Финисту в лицо.

Значит, он настоящий! Но кота Финист тоже не замечал, даже когда тот переступал с одного его плеча на другое и щекотал усами шею.

– Хорошо, только книгу возьму.

Но одна из ножек табуретки надломилась. Герда раздосадовано поджала губы. Финист подошёл к шкафу и встал на цыпочки.

– Эту? – он указал на увесистый том в коричневой обложке.

– Левее, – покачала головой сиротка.

– Эту? – начал раздражаться Финист.

А вначале показался таким милым и добрым…

– Нет, ещё левее, – Герда указала на книгу, стоявшую в самом углу.

– Эту? – с трудом сдерживаясь, поинтересовался он в последний раз.

Та кивнула. На самом деле она не могла решить, какую взять, ведь читала их все. Финист поддел корешок пальцем и вытащил книгу с полки.

– Теперь всё? – спросил он одновременно с лавочником.

– Верну через пару дней!

– Можешь не торопиться. Идите уже! – прогнал их Михась.

На пороге Герда нос к носу столкнулась с пухлым светловолосым парнем и девушкой в дорожной одежде. Волосы её были острижены коротко, как у мальчика. Говорили, в Стольном это считается модным, хотя Герда ни за что не рассталась бы со своими косами. Это же как будто лишиться части себя, самой лучше части!

– Мои ученики: Дугава и Ждан, – представил их Финист, становясь рядом.

Странно, ребята похожи на господских детей из Стольного, а их наставник – из такой же глубинки, как здесь.

Они поспешили пожать ей руки.

– Нужно поговорить с глазу на глаз, – напомнил о своей нужде Финист.

Можно ли доверять незнакомцам? Да ещё таким подозрительным.

– Я за него ручаюсь, – подбодрил кот, спрыгивая с плеча Финиста на землю. – Более надёжного провожатого и сильного защитника ты не найдёшь.

Скрепя сердце, Герда повела их к себе.

На крыльце её дожидался пристав, приколачивая к двери записку.

– Что это, дядька Цыргай? – тревожно спросила она, снимая листок с гвоздя. – Забрать землю и имущество за долги? Но ведь Заградский обещал подождать до следующего месяца!

– Заградский обещал, а его сын нет, – тихо ответил пристав.

– Вальдемар? – испугалась Герда. – Но долг же перед его отцом был!

– Так ведь преставился он пару дней назад, – пристав снял шапку и опустил голову, поминая усопшего. – Лихорадка с каждого двора по душе взяла. Согласилась бы ты на предложение мастера Вальдемара. Твой отец ото всех нос воротил и считал, что тебя только принц достоин. Но теперь его нет, и никто тебя не защитит. Вальдемар накормит и обогреет, а другие обидеть побояться.

Уж лучше спать на улице!

– Как знаешь, – безразлично пожал плечами пристав. – Он ждёт тебя через два дня в охотничьем домике на другом краю Дикой Пущи. Если не придёшь, останешься без дома.

Он сделал два шага с порога и только тогда заметил застывших на дорожке путников.

– Значит, наш Вальдемар хуже этих оборванных чужаков? Лицемерная бесстыдница!

– Это просто гости, – ответила Герда и спряталась в сенях, чтобы хоть немного успокоиться.

Путники вошли без приглашения. Ученики устроились на лавке у стола, а Финист задержался рядом с Гердой.

– Извини, не думал, что у тебя будут из-за нас неприятности.

– Ничего. Переживу.

Она заглянула в подпол. Там с завтрака остался полный котелок чечевичной похлёбки. Если завтра с утра уехать к Вальдемару, то еда испортится, а так – на ужин четверым как раз хватит. Герда принялась раскладывать похлёбку по мискам. Финист помог растопить печь. Набрав в котелок чистой воды, Герда поставила её греться, чтобы сделать травяной отвар.

– Простите за скудное гостеприимство. Сейчас не лучшее время, – она уселась за стол вместе с путниками. – Какое у вас дело?

– Нам не привыкать, – усмехнулся Финист. – Твой отец обещал провести нас через Дикую Пущу.

В доказательство он вынул из кошелька на поясе деревянный кругляш с вырезанной паутинкой.

– Отец умер две недели назад, – выдохнула Герда, прикрыв веки. Надо же, всё-таки сказала это. – Про вас он ничего не рассказывал. Зачем вам в Пущу?

– На ярмарку едем, – Финист достал из-за пазухи дорожные грамоты. – Твой отец предложил показать короткую дорогу…

Герда пробежалась глазами по строкам. И правда, из Стольного. Выглядели бумаги солидно, но всё равно вызывали подозрения.

– Мой отец бы так не сказал. По торговому тракту ехать безопаснее и быстрее, несмотря на крюк в шесть миль. А в Пущу даже местные только по главной дороге до Бобровой хаты на Домне ходят. Это четверть пути. Дальше тропа петляет вдоль топей до самой чащи. Там пугало Жупела на железном троне сидит и на нас лихорадку наводит. Если со стежки сойдёшь, считай, что нет тебя больше. Вовек у неё в услужении останешься.

– Бабьи сказки! Глупость какая! – рассмеялся Ждан, но наставник шикнул на него.

– Видно, ты дорогу не хуже отца знаешь.

– Вы от Голубых Капюшонов скрываетесь? Скажите честно. Как мне доверять вам, если вы не доверяете мне? – с вызовом спросила Герда.

– О некоторых вещах лучше не знать. Мы хорошо заплатим, а деньги тебе не помешают, м? – предложил Финист.

– Соглашайся! Денег не бери, а напросись ехать с ними, – кот запрыгнул на полку с горшками и смахнул один хвостом.

Герда подскочила, чтобы поймать, но тот ударился об пол и разбился.

– Сквозняки, – поёжился Ждан, заметив щель между подоконником и стеной. – Такая развалюха, как она ещё стоит?

Сиротка принялась собирать черепки, Финист присел на корточки рядом с ней. Их пальцы одновременно коснулись деревянного кругляша, лежавшего посреди осколков. На нём была такая же паутинка, как на знаке путников.

– Вот доказательство! Договор с твоим отцом всё-таки был, – заявил Финист. – Ты не всё о нём знала.

Да, у отца были тайны даже от матери.

Герда повертела кругляш в руке и глянула на рыжего паршивца.

Тот ухмыльнулся:

– Ты обещала!

– Хорошо. Я лихорадкой переболела – мне она не страшна. Да и к Вальдемару всё равно через лес ехать нужно. Я доведу вас до охотничьего домика за пять серебряников. Столько я должна отдать.

Цена заоблачная, но если им действительно важно…

– Это грабёж! – возмутился Ждан, но Финист остановил его.

– Мы согласны!

– Тогда выезжаем завтра на рассвете. Вы успеете? – с сомнением спросила Герда.

– Разбужу, – заверил Финист.

– Хоть так, – вздохнул кот.

Ученики спали на лавках, наставник улёгся на полу, завернувшись в тёплый плащ. Сама же Герда забралась на лежанку за печкой. Кот прыгнул ей на грудь и примостился на левом боку в месте, где билось сердце. Сгонять бесполезно – ночью всё равно ляжет так, как ему удобно.

***

Утром, доев остатки чечевицы, все четверо отправились седлать лошадей. Надо было торопиться, потому что вскоре здесь появятся ищейки, напавшие на их след ещё в Стольном. Лишь бы до границы не перехватили, а там другая страна, другие порядки. Можно будет передохнуть.

Финист похлопал Золотинку по шее. Старушка сильно перепала за время пути. Лошади учеников тоже устали. Толстун вяло щипал траву, пробивавшуюся сквозь пыль наезженной дороги. Даже Пустельга перестала горячиться и дремала вполглаза, пока её чистили.

Наставник ещё раз проверил всё снаряжение. Что ж, за два месяца ребята научились седлать лошадей. Даже придраться не к чему. Всё ещё заспанные Дугава со Жданом ждали, пока Финист закончит.

– Зачем нам эта строптивая сопля? – начал возмущаться Ждан.

– Может, стоило попытать счастья на тракте? – робко спросила Дугава.

– Чтобы облегчить Голубым Капюшонам работу? – возразил наставник – Там их застава. Если бы я путешествовал один, попробовал бы, но с вами… Это слишком опасно.

– Тогда махнули бы сами через лес. Неужели эта девчонка проведёт нас лучше, чем ты? – продолжал сомневаться Ждан. – Или у тебя на неё виды?

Финист недовольно сощурился. Ну, а что? Красивая же. Свежая, стройная, черты мягкие и нежные. Хоть и худенькая, а округлые женские формы всё равно заметны. Руки тонкие и изящные. Жемчужно-серые глаза такие лучистые, что сразу ясно, добрее и чище девушки во всём Мунгарде не сыскать. Понятно, на что сын губернатора позарился. Такое сокровище посреди сельской глуши…

Заскрипели двери сарая. Герда вывела на улицу высокую гнедую кобылу. Крупная, статная, с гибкой шеей и широкой грудью, лошадь горделиво выступала на длинных тонких ногах, до колена покрытых чёрной шерстью, лишь наверху переходящей в лоснящуюся красновато-рыжую под цвет корпуса. Ещё одно чудо расчудесное! В чёрную гриву и репицу хвоста вплетены белые ленты, такими же перевязаны косы хозяйки.

Финист ухмыльнулся. В Заречье бытовало поверье, что белая ткань, выполосканная в ромашковом отваре, служит оберегом против демонов.

Герда поравнялась с путниками. На ней были узкие серые штаны с потёртыми кожаными вставками и грубые сапоги. Поверх заправленной в штаны короткой рубахи надет серый, видавший виды плащ. Бывалая путешественница, ни дать ни взять.

– Не сходите с тропы и слушайте меня. Воду и еду повезём с собой. В лесу всё может быть ядовитым, – скомандовала она и, вставив левую ногу в стремя, вспорхнула в седло.

– Слушаюсь, строгая госпожа! – отшутился Финист.

***

Несколько часов они ехали по Сокольничему тракту – лесной дороге, вдоль которой селяне собирали хворост, рубили дрова, искали ягоды и грибы. Возле запруды, что местные прозвали Бобровой хатой, тракт превратился в едва заметную стежку. Пришлось двигаться гуськом.

Почва размякла и чавкала под копытами. Показались поросшие вереском топи с покрытыми ряской бочагами. Среди них стали попадаться маслянистые чёрные и кроваво-ржавые пятна.

Толстун отстал, с трудом поспевая на коротких ногах за другими лошадьми. Из-под его копыт вспорхнула бурая, едва отличимая от земли, выпь. Мерин помчался догонять товарищей. Животные разом заволновались.

– Спокойно, – скомандовала Герда. – Один шаг в сторону – и нас поглотит Мрак, который источает Жупела.

Она отломала сухую ветку с одинокой осины и воткнула её в островок черноты. Из него вытянулись маленькие ручки и разломали палку в труху.

Ждан, с трудом остановивший лошадь в хвост Пустельги, облегчённо выдохнул. Финист обернулся и издал звук, похожий на угрожающее ржание жеребца перед схваткой с соперником. Толстун мигом присмирел.

Топи остались позади. У тропы обнаружилась небольшая поляна, пригодная для привала. Спешившись, путники ослабили лошадям подпруги и устроились на широкой поваленной сосне.

– Сколько за сегодня пройти осталось? – спросил Ждан, когда они достали лепёшки из седельных сумок.

– Пару часов, – ответила Герда.

Между верхушками сосен проглядывало полуденное солнце.

– Мы бы добрались до охотничьего домика быстрее, если бы сократили время стоянок, – вмешался Финист, пододвигаясь ближе к ней.

– Вечером здесь поднимается густой туман. В нём мы рискуем заблудиться или сойти с тропы.

– Но путь же не будет всё время идти через болота, – сидевшая рядом Дугава поморщилась.

– Болота не так страшны, как Мрак или Жупела. Пока мы не выберемся на тракт, с тропинки лучше не сходить.

Снова повисло молчание. На стволе росшей рядом сосны виднелся небольшой надрез. По весне Герда с отцом собирали здесь смолу и продавали ремесленникам. Накатила тоска. Сидевшие рядом путники казались далёкими и чужими. Глухие чащобы Дикой Пущи всецело принадлежали отцу. Он передал это наследие своей дочери, хотя до недавнего времени она не осознавала свою связь с лесом.

Здесь всегда было так тихо и безмятежно, как за стенами непреступной крепости. Но теперь сюда проник враг и начал разрушать изнутри.

– Поехали, – скомандовала Герда. – Мы должны быть на Лосиной поляне до того, как поднимется туман.

После передышки путники совсем разморились. Упиравшиеся в стремена ноги затекали. Ждан крутился в седле, пытаясь сесть так, чтобы ничего не болело. Дугава клонилась к конской шее, грозясь выпасть вперёд. Только Финист сидел неподвижной статуей. Златогривая лошадь под ним ступала так мягко и степенно, будто плыла над землёй раскрашенным солнцем облаком. Гнедая кобыла Герды, наоборот, высоко задирала ноги, чтобы не спотыкаться о торчавшие из земли огромные корни.

Лес тоже заболел. Деревья гибли: сохла листва молодых осин и берёз. С сосен опадали иголки, облазила кора, появлялись огромные дупла. Омела оплетала скрюченные голые ветки. Они нависали так низко, что приходилось пригибаться к лошадиным шеям, чтобы проехать под ними. Пахло сладкой гнилью и сыростью. Ветер молчал, даже птицы сидели тихо по гнёздам. Мошкара назойливо жужжала над ухом, норовя впиться в кожу и насладиться кровавым пиршеством.

Вдруг кобыла Герды вскинула голову и, тревожно прядая ушами, захрапела. Всадница вгляделась в поросший папоротником подлесок. За кустами малинника мелькнуло заплатанное красное платье. Нарисованные на мешковине углём глаза безотрывно наблюдали за путниками. Жупела!

Дремавший на крупе кобылы кот подскочил и зашипел. Ехавший следом Финист тоже насторожился.

Обнаруженная, мать лихорадок скрылась в чаще. Кот снова свернулся калачиком на конском крупе. Как он держался в таком положении, оставалось загадкой.

– Тише, Яшка, – Герда погладила кобылу по шее.

Финист велел ученикам не растягиваться, а сам поехал, почти уткнувшись в хвост передней лошади.

– Яшка? Что за странная кличка? – попытался он завязать беседу.

– Яхонтовая. Яшка просто сподручней, – ответила Герда.

Тропа начала петлять вокруг деревьев, но ведь до Лосиной поляны дорога прямая. Неужели Жупела заблудила?

– А что за порода? – не унимался наставник.

– Не знаю. Мы с отцом нашли её жеребёнком в лесу четыре года назад. Тогда через наши земли шёл крупный купеческий обоз из Заречья. С собой они вели лошадей на продажу. Наверное, от них отбилась. Её никто не искал, поэтому мы оставили себе.

– Она не похожа на зареченскую, – хмыкнул Финист, указывая на свою кобылу.

Яшка хоть и была поджарой и высокой, но далеко не такой мосластой, как Золотинка.

– В ней больше от рыцарских коней из Кундии или Норикии. Зареченские лошади обычно рыжие. Встречаются бурые и караковые, но гнедая масть, да ещё и с заметной краснинкой… Для степняков это редкость.

– Так ты из Заречья? – насторожилась Герда.

– Родился там, а потом стал купцом и перебрался в Стольный. В Заречье повсюду нужда и голод. Наш край так и не оправился после восстания. Сами жители порой сжигают свои деревни, если им кажется, что у них завелась ведьма или колдун. Лишь бы снова не приехали Лучезарные с карательными миссиями.

Финист замолчал, переводя дух. Похоже, она ненароком всколыхнула тягостные воспоминания.

Возле тропы показалась большая Лосиная поляна. Толстые брёвна лежали вокруг обрамлённого камнями кострища, рядом в несколько горок покоились заготовленные заранее дрова. Раньше отец часто здесь останавливался.

На дальнем конце поляны рос царь-дуб – сердце леса. Его отростки сплетались в необхватный ствол вокруг огромного дупла, через которое могла бы проехать телега. Но дупло было закрыто угольным брусом. Листья наливались кровью и опадали, отмирающие ветки клонились к земле и отламывались, а по стволу ползли чёрные трещины.

Отец рачительно следил за дубом, но в последние годы дерево заболело настолько, что оставалось только бессильно вздыхать. И вот теперь… дуб ещё мучился в агонии, а отец уже умер.

Герда спешилась.

– Туман не поднялся. Мы могли бы пройти ещё пару миль, – запротестовал Финист.

– Дальше тропа становится узкой, а места – дикими. Пятнадцать миль надо будет преодолеть без остановок. Поэтому заночуем здесь, – возразила она. – Только держитесь подальше от дуба.

Путники разбили лагерь.

– Пойдём осмотримся, ноги разомнём, – велел ученикам наставник.

– Нет, тут повсюду следы лихорадки! – Герда указала на чёрные пятна.

– Вот и удостоверимся, что никто опасный рядом не бродит, – осадил её Финист. – В конце концов, нужду справить всем хочется.

Трое путников скрылись за деревьями.

– Только не сходите с тропинки! – крикнула вдогонку сиротка.

Похоже, не услышали. Нужно было настоять! Почему не получается вести себя так же твёрдо, как отец, чтобы все слушались?

***

Как только поляна скрылась из виду, путники разом заговорили.

– Ничуточки тут не страшно. Обычный лес с болотами! – храбрился Ждан.

Спешившись, он воспрянул духом.

– Она странная, – встревожено заметила Дугава. – Герда эта. Как ведьма говорит.

– Ничего странного, – невесело ответил Финист. – Здесь, на окраине, вера в Единого не так сильна, как в Стольном. Учитывая, что её отец был связан с Компанией, то наверняка знал о Горнем мире демонов и рассказал дочери. А лес, и правда, опасен. Кто-то следил за нами из малинника, так что будьте осторожны. Потренируйтесь здесь немного. Только тихо.

Ученики переглянулись и кивнули. Наставник двинулся дальше по тропе, а Ждан с Дугавой остановились на краю небольшого болота. Вода у самого берега казалась зеркально прозрачной, будто там бил ключ. Ученица зачерпнула её пустой флягой – уж очень хотелось пить. Но фляга выскользнула из рук и окатила Дугаву с ног до головы.

– Тебе же сказали, её нельзя пить, а то заболеешь, – съязвил Ждан.

– А обливать, значит, можно?! – Дугава упёрла руки в бока.

Из болотной грязи поднялся громадный голем. Мощные руки свисали едва не до земли, толстые ноги шатались.

– Это всего лишь морок!

– Уверен? – с вызовом крикнула Дугава, усаживаясь на покрытую росой траву – всё равно уже промокла.

Оторвав от себя кусок глины, голем запустил им в Ждана. Тот попытался увернуться, но поскользнулся и упал в грязь. Глина исчезла вместе с големом. Дугава злорадно захихикала.

– Гляди-ка, что там? – испуганно воскликнул Ждан, указывая ей за спину.

Ученица обернулась. В лицо полетел комок ряски. Она закашлялась, вытирая глаза руками.

– Ну, ты и дурак! Теперь мы точно заболеем, оба! – обиделась Дугава, но вдруг замолчала, вглядываясь вдаль. – Что это?

– Я на свои же хитрости не попадаюсь! – поддразнил Ждан.

– Я не об этом, гляди!

К ним летели огоньки. Стремительно сгущались сумерки. Светляки мерно перемигивались красным, белым и жёлтым, подплывая всё ближе. Они превратились в маленьких человечков с крылышками-фонариками. Все звуки стихли.

Человечки запели тонкими голосами. Дивные звуки обволакивали, звали за собой. Маленькие ручки хватались за пальцы и тянули вперёд, с кочки на кочку, через поваленные деревья.

Глубже в тёмной чаще попадалось всё больше мёртвых деревьев, клубков омелы, выгнивших, заболоченных островков земли. Опомнились ученики, только когда оказались на большой поляне. Огоньки превратились в сорок и облепили мёртвые деревья, торчавшие из земли белыми костьми. Вместо мелодичного пения птицы загалдели, как свора гончих, учуявших дичь.

Полная луна заливала землю серебристым светом. В нём различалась изба на двух высоких пнях. Их корни торчали из земли, напоминая узловатые куриные лапы. Вокруг дома стояли идолы с конскими головами. Так староверы украшали вход в Горний мир демонов.

Дверь распахнулась. По шаткой приставной лестнице спустилось пугало в заплатанном красном платье. Подпрыгнуло на костяной ноге и склонило голову-мешковину к путникам.

– Заблудились, деточки?

Ждан глянул на Дугаву – та тряслась от страха.

– Мы в Подгайск идём из Волынцов. Остановились на Лосиной поляне на ночь. Пошли осмотреться и… заблудились, – сбивчиво объяснял он.

– Разве деточки не знают, что с тропы сходить нельзя? – протянуло к ним ржавые руки пугало. – Иначе в плен к Жупеле попадёте. Что лучше, сорокой век отслужить или в одночасье сгинуть?

Нарисованные углём глаза изучали гостей плотоядно.

– А можно простой уйти? – Дугава потянула Ждана за руку. – Нас друзья искать будут. Они сильные, опасные.

– Ох, неужто сам Сокол ясно солнышко с братцем Котиком золотым лобиком пожаловали? – рассмеялось пугало. – Никого не боюсь! Всех изведу! Все мне, обновлённой и всесильной, служить будут!

Сороки сорвались с насестов, подхватили Ждана с Дугавой и понесли в избушку. Пол разверзся, и они рухнули в чёрную бездну.

***

Финист вернулся с сумерками.

Разложив поленья домиком, Герда уже распалила костёр. Смолистые сосновые дрова громко шипели в алых языках пламени. Сидя на бревне, она вытянула руки к огню руки.

– Мои ребята не возвращались? – спросил наставник.

– Они, наверное, заблудились. Хоть бы Жупеле не попались! – Герда поднялась, натягивая на себя плащ. – Надо срочно их вернуть!

– Стой! – Финист ухватил её за запястье. – Я сам.

– Нет, ты же не знаешь лес! – вырывалась она.

– Останься, – твёрдо приказал он, как порой повелевал зверьём и птицами.

Герда покорно опустила голову и вернулась к костру.

Родник отыскался быстро – от него несло сыростью. Финист присел на корточки и поднял брошенную на землю флягу. Две пары следов вели через болото в чащу.

Какого демона их туда понесло?! Ох, не по нему эта работёнка. Какой из него наставник? Едва-то с собой справляется, не то, что с этими горе-учениками. Не надо было жалости поддаваться. Переждал бы бурю в укромном месте, нашёл дело по душе, а не связывался с бунтовщиками из Компании.

В вышине раздалось мелодичное пение. У тёмной полоски горизонта роились огоньки похожие на светлячков. Они подлетели ближе и начали водить хороводы вокруг его головы. Один бросился в глаза, и Финист сбил кроху рукой. Стоило огоньку коснуться земли, как он обернулся сорокой. Следом – его собратья в воздухе.

Птицы скопом набросились на наставника. Их стало так много, что не удавалось разглядеть ничего вокруг, кроме нацелившихся в глаза клювов.

Финист закрылся. От головы до пят побежали судороги, тело стремительно уменьшалось в размерах. Из кожи пробивались коричневые и сизые перья. Через мгновение с места, где до этого стоял человек, взлетел, широко распахнув крылья, сокол-сапсан.

Сороки застыли в нерешительности, а потом погнали птицу в чащу.

Глава 3. Лесная Хозяйка

Уже и жидкая овсяная похлёбка вскипела в котле, а Финист всё не возвращался. Почему кот так уверен в его силе?

– Потому что всё, что ни делает Сокол ясно солнышко – к удаче, – ответил на её мысли рыжий наглец. – Так зачем тебе к Вальдемару? Пускай подавится это старой развалюхой. Уезжай, ты же обещала!

– Финист тебя не видит, как и другие, – покачала головой Герда.

– Видит, слышит и даже чувствует, когда хочет, – кот принялся тереться у её ног. – Ну же, сколько ещё мне придётся доказывать свою правоту? Жупела уже рядом!

– Так может, и надо… отпустить детские мечты о странствиях. Жить как все в Волынцах. Я не Сокол ясно солнышко, чтобы с демонами воевать.

В просвет между соснами заглянула луна. Ярко сверкали звезды, будто тоже хотели петь.

Тишину разрезал пронзительный птичий клич. Сокол ясно солнышко! Он прилетел, чтобы разогнать тучи над лесом!

– Помоги ему победить Жупелу, – подбодрил её кот.

Да и путники до сих пор не вернулись, хотя родник тут близко. Наверняка в беду угодили. Нужно что-то делать!

Герда завязала тесёмки плаща на груди, подбежала к лошадям и освободила их от верёвок. Толстун с Пустельгой сбежали на противоположную сторону поляны в поисках свежей травы. Яшка непонимающе посмотрела на Герду. Та положила ладонь ей на нос. Сзади подошла Золотинка и ткнулась мордой в спину.

– Я могу не вернуться, мы все можем…

Обмотав ветку тряпкой, Герда подожгла её от костра, прежде чем затушить его, и поспешила к роднику. Обе кобылы проводили её тяжёлыми взглядами, словно понимали.

Даже в неярком свете на вязкой болотистой почве были заметны следы. Две пары вели через трясину, а одна терялась на поляне возле фляги и одежды Финиста.

Герда принялась перебирать брошенные вещи. В рубаху оказался завёрнут серебряный амулет в виде трёх рун, заключённых в круговую оправу с тонкими лучиками. Знакомая вещица. Такую носил Охотник. Наверняка это волшебный артефакт Сумеречников. Только откуда она взялась у бедного купца из Заречья, где так боятся колдунов?

В просвете между ёлок виднелась дорога.

– Что же делать? Отец не велел сходить с тропы, – сокрушалась Герда.

– Его уже нет. Не пора ли жить собственным умом? – укорил её кот.

Перепрыгивая с кочки на кочку, он направился по следам, ведущим в чащу. Проверяя кочки с помощью палки, Герда тоже преодолела трясину и выбралась в тёмную чащу. Маслянистых пятен становилось всё больше, они наблюдали кроваво-красными глазами, протягивали тонкие ручки и шептали о благоденствии под своим началом.

В конце концов удалось отрешиться. Обходя поваленные деревья, Герда оставляла на сучьях лоскуты, чтобы не потерять обратной дороги. Через милю лес начал редеть. Больше не приходилось увёртывать от хлеставших лицо веток на удивление свежих берёзок и осин.

Светало. Первые лучи окрашивали кроны деревьев в пёстрые тона, на лице оседала свежесть росного утра, пахло сладким разнотравьем, выводили трели соловьи. Надо же, здесь ещё сохранилась зелёная жизнь.

Герда выбралась на большую поляну. Посреди неё стояли белокаменные хоромы. Гульбище высокого терема окружали резные перила. Берёзы склонялись над входом, образуя живую арку. Постаменты с вырезанными в красном граните конскими головами окаймляли строение. Устремлялись ввысь крещатые бочки и луковицы крыш. Их покрывал выложенный узорами тёс. Шпили венчали золотые статуи зверей и птиц.

Такому богатому старинному жилищу позавидовал бы сам губернатор Заградский!

– Это Ирий, дом Лесной хозяйки Ягини. Она поможет, – объяснил кот и вспрыгнул на высокое крыльцо.

Двустворчатая дверь отворилась. На порог вышла статная женщина с волосами цвета чернозёма. Платье на ней казалось сотканным из травы. Оно ковром стелилось по полу, переходя в пышную лужайку. Голубая лента вилась вокруг пояса. Голову венчали оленьи рога, украшенные гроздьями рябины и осиновыми листьями. В левой руке Ягиня держала золочёную клетку.

Заметив на крыльце кота, хозяйка опустила её на пол и подняла его за шкирку. Тот вытаращился и зашипел.

Неужели другие люди видят его? Или эта чудная женщина – тоже выдумка?

– Что за невежа! – покачала головой Ягиня. – Ничего, сейчас присмиреешь!

Она посадила кота на крыльцо и погладила по голове. Он окаменел. Ягиня ухмыльнулась, подняла клетку и подошла к Герде.

От страха ноги онемели и приросли к земле.

– Зачем вы его заколдовали?! – нашла в себе силы возмутиться Герда.

– А зачем он на меня шипел? Гости так себя не ведут. Но ты же другая, кроткая и добрая.

Ягиня посмотрела на неё своими глазами – прозрачными озёрами. Только казалось, что на дне затаились хищные чёрные рыбины.

Голос ласково журчал в ушах, но, тревожась за друга, Герда отшатнулась.

– Отец! Он знал вас. Он сказал, что вы тоже больны лихорадкой.

– Я её поборола. Но где же сам Гедыминас? – вскинула Ягиня чёрные брови коромыслом. – Он родился очень слабым, и его мать посвятила его мне, чтобы он выжил. Когда его родители сгинули, он жил здесь со мной лесным царём, пока не встретил твою мать и не вернулся к людям.

– Жупела порвала его цепь, и он умер, – Герда угрюмо потупилась.

– Мой бедный мальчик! Мне так жаль! – по её лицу потекли смолистые слёзы. – Я так надеялась, так ждала! Самозванка явилась в мой лес и заняла железный трон. Теперь я теряю силы, и всё, чего касалось моё волшебство, гибнет.

– Почему вы не боретесь с ней? Почему не вырастили одолень-траву? Почему не позвали Сокола ясно солнышко?

В вышине снова раздался птичий крик. С небес рухнул сизокрылый сокол и запутался в силке, привязанном к одной из берёз у терема.

– Вот он – наш спаситель! Долго из солнечной степи летел, – обрадовалась Ягиня и вынула его из петли.

Сокол даже не пробовал биться. Ягиня просунула его в дверцу золочёной клетки и запахнула её. Только тогда птица поднялась и отрывисто заголосила: «кьяк-кьяк-кьяк». Будто не птица, а попавший в западню человек.

– Зачем вы его пленили? Он же должен тучи над лесом разогнать! – Герда растерянно затрясла головой.

– Наивная девочка, по своей воле он этого не сделает, – Ягиня погладила её щёку чёрными когтями. – Идём, скоро сама всё поймёшь.

Надо соглашаться, а то и её в истукана превратят. Кто тогда всех выручит?

Хозяйка взяла Герду под локоть и повела к терему. Внутри стояли резные лавки, укрытые бархатными подушками, столы, застланные льняными скатертями с богатой вышивкой, на стенах – гобелены с игривыми лесными жителями, на полу – толстые ковры. Расписанные золотом и серебром стены блестели украшениями из перламутра, янтаря и малахита. От сверкающего великолепия рябило в глазах.

Ягиня натопила баню. Герда вымылась, прополоскав голову отваром ромашки с крапивой, и заглянула в стоявшее у двери зеркало. В нём отражалась сероглазая русалка со стройным станом и высокой грудью, стыдливо прикрытой волосами.

Разве это она? Такая взрослая! Одногодки в Волынцах уже женихов выбрали и к сезону свадеб готовились. Только она даже думать о замужестве не желала. Отец отгораживал от бед, делая жизнь беззаботной. Наверное, зря. Справляться с напастями она так и не научилась. Без не в меру говорливого кота стало тоскливо, словно только его ехидные слова не давали закиснуть в горе и одиночестве.

В баню вошла Ягиня с серебряным подносом. На нём стоял самовар и блюдо с сахарными кренделями, медовыми пряниками и печёными яблоками. Она поставила поднос на стол и накинула на Герду чистую льняную рубаху до пола.

– Угощайся, – предложила хозяйка, разливая травяной отвар по блюдцам.

Сиротка с опаской посмотрела на поднос. Нельзя принимать от демонов еду, иначе навечно останешься в Горнем мире.

Ягиня достала из рукава золотой гребешок и принялась расчёсывать волосы гостьи.

– Не бойся меня, – приговаривала хозяйка, разбирая каждую прядку и расправляя спутавшиеся кончики. – Про свой лес я всё знаю: о чём мои берёзки и осинки шепчутся, почему так тоскливо воет старый волк на луну, сколько раз прокукует кукушка в сосновом боре, где гнездится болотная выпь, и как медведь по старому дубу за мёдом лезет. Ты ведь друзей ищешь, верно? Их похитила Жупела и заперла в погребе своей избушки-на-курьях-ножках. Я научу тебя, как их спасти.

Разум затуманился. Рука сама потянулась к прянику. Забывшись, Герда надкусила его и отхлебнула отвара из блюдца. Глаза начали слипаться. Голова поникла.

***

Ветер вихрями кружил в воздухе снежинки. Они плясали вокруг замершего напротив мужчины. Его лицо скрывала овальная белая маска с тремя красными царапинами, как от когтей.

– Морти! – позвала она.

Его дыхание согрело её лицо, возвращая к жизни лёгким прикосновением. Усы защекотали щеку.

Герда открыла глаза. Над ней нависла белая кошачья морда, уткнувшись носом в лицо.

Сиротка поморщилась, прогоняя наглеца. Она лежала в горнице на широкой кровати, застеленной пуховыми перинами. Сверху укрывало тёплое одеяло.

– Как ты расколдовался? – удивилась Герда.

– Три раза обернулся вокруг себя, ещё три раза вокруг оси Червоточины…

Она ошарашено моргнула.

За дверью послышались шаги. Кот нырнул Герде под рубаху за мгновение до того, как на пороге комнаты появилась Ягиня.

– Уже проснулась? – вскинула брови она. – Тем лучше. Мне нужна твоя помощь. С каждым днём люди всё больше разоряют мои владения: вырубают деревья, осушают болота, убивают зверей и птиц. А после прихода единоверцев я растеряла всю паству. Только твой отец поил меня жертвенной кровью и возвращал силы. Но без него я не могу восстановиться для борьбы с Жупелой и умираю.

– Вы хотите, чтобы я заняла его место? – Герда уселась на кровати, спустив ноги на пол.

Может, это ответ на все её беды? Раз она не может жить в родном доме в Волынцах, то хотя бы останется в Дикой Пуще, будет приглядывать за её обитателями. Под защитой Ягини никто – ни Вальдемар, ни селяне, ни даже Лучезарные – не причинят ей вреда.

– Нет, ты гораздо сильнее его, – Ягиня снова погладила щёку Герды. – У тебя волшебный голос. Своей песней ты можешь повелевать ветрами. Я передам тебе свои знания и власть, и ты станешь новой Хозяйкой. Такова была твоя судьба с рождения. Отец не хотел открывать её тебе, пока ты не повзрослеешь. Спой! Только так мы одолеем Жупелу и всех спасём.

– Я… не могу, – сдавленно выдохнула Герда.

– Не говори «не могу», даже не попробовав! – настаивала хозяйка. – Верь в себя, и всё получится.

Слова Ягини звучали невероятно, впрочем, таковым было всё в её царстве. Почему бы не поверить? Ведь всегда так хотелось… петь. Герда набрала в грудь побольше воздуха, представляя, как изо рта польётся чудесная музыка. Уже слышала в голове песню-призыв.

«Вернись ко мне, мой потерянный суженый. Ты заплутал на извилистых тропах жизни, тебя околдовали, заставили забыть, в твоём сердце стужа, а в глазах колкий лёд. Я буду путеводной звездой и обогрею. Ты только иди, не останавливайся, не засыпай! Я так сильно тебя жду!»

Грудь снова сдавило, горло словно располосовали когтями, плечи затряслись от сухого надсадного кашля.

– Ох, деточка, да ты истратила всё волшебство на пустое, никчёмное существо, – посетовала Ягиня. – Ничего! У меня есть лекарство. Съешь сердце сокола. Его чудесный голос станет твоим, его сила вернёт тебе то, что отняли злые ветра. Тогда ты победишь Жупелу и сможешь противостоять Мраку. Именно в этом и должна помочь птица-солнце.

Ягиня вложила в руку Герды кинжал с волнистым лезвием и потянулась за стоявшей на подоконнике клеткой. Сокол испуганно закричал.

Но ведь она и раньше не могла петь, с рождения, хотя лекарь в Волынцах утверждал, что с ней всё в порядке. Что за никчёмное существо она спасла?

Голову вело, вязкое отупление и сонливость мешали сосредоточиться.

Лесная хозяйка открыла дверцу, вынула птицу наружу и протянула Герде. Сокол присмирел: только вращал головой и смотрел на сиротку огромными, почти человечьими глазами.

– Я должна его убить? – заворожённо спросила Герда, поднимая руку с кинжалом, словно кукловод тянул её за верёвку. В ногу впилось что-то острое, прочистив разум болью. – Не могу. Нет!

Ягиня положила ладонь на лоб сиротки, и та без сил упала на постель.

– Слишком рано. Ты должна провести в Ирие больше времени, чтобы проникнуться его духом. Отдыхай. Я приду позже с едой и новой одеждой.

Лесная хозяйка вернула сокола в клетку и удалилась. Ослабевшей рукой Герда откинула полу рубахи. На правой икре остались две капли крови от укуса. Облизывая клыки, кот забрался сиротке на грудь и заглянул в глаза.

– Зачем ты принимала пищу Горнего мира? Неужели тебе настолько дорог этот лес, что ты готова пожертвовать остальным? То, что Ягиня предлагает – не жизнь, а медленное загнивание. Борись! Я помогу! Скажи, чего на самом деле хочешь. Без твоей воли я бессилен!

– Хочу… – закашлялась Герда.

Перед глазами вставал образ всадника из сна. Вот бы снять с него маску и увидеть знакомое лицо. Узнать, что Охотник жив и когда-нибудь приедет за ней. Пускай даже так поздно…

– Кьяк! – крикнул сокол, бередя совесть.

Можно ли взять его жизнь, чтобы получить могущество? Люди ведь охотятся на зверей ради мяса и шкур, даже отец…

– Кьяк! – настаивала птица.

Герда прикрыла веки. Как же трудно мыслить здраво в этом полубреду. После смерти отца она только и делала, что блуждала в сумраке лесной чащи.

В сказках Сокол своими крыльями нагонял тёплый южный ветер и сметал им всё лихо. Да, вот оно! Нужно поступить правильно.

Герда сжала кулаки:

– Хочу спасти Финиста и его учеников!

– Ну, хоть так, – кот взобрался на тумбу рядом с клеткой и ударил лапой по дверце. – Скорми мне сокола.

– Ты хочешь сам получить его голос? – испугалась Герда.

– Ох, нет! Мне достаточно своего.

На лишние расспросы и раздумия времени не оставалось. В конце концов, кот никогда не обманывал.

Вставив в замочную скважину остриё кинжала, Герда открыла дверцу. Сокол отбивался, царапаясь когтями и клювом. Схватить его и вытащить наружу удалось с большим трудом. Похоже, птица с котом сговорились её загрызть!

Рыжий наглец заглотил сокола в один присест! Герда ошалело округлила глаза. Как в его маленький рот поместилась целая птица?

Забившись в судорогах, кот поперхнулся и выплюнул сокола обратно. Промокшие в слюне перья топорщились и опадали, оголившееся тело стремительно росло. Крылья обращались в руки, лапы с когтями – в ноги, голова становилась человечьей, покрывалась курчавыми рыжими волосами. Через мгновение на полу вниз лицом распластался нагой мужчина.

Герда приложила ладони ко рту. Мускулистые плечи незнакомца часто вздымались в такт тяжёлому дыханию. Он медленно перевернулся на спину. Это же Финист!

Он застонал, разминая затёкшие конечности.

– Демоны, что произошло?

– Ты и есть Сокол ясно солнышко! – выдохнула Герда, смущённо отводя взгляд.

– Ты же сама просила его привести, – заметил кот.

– Никому не рассказывай! – Финист приподнялся на дрожащих ногах и поковылял к лавке, где лежала одежда. – Фу, бабская, – поморщился он, но за неимением лучшего, натянул на себя.

Только тогда Герда повернулась к нему. Льняная рубаха настолько плотно облегала его широкую грудь, что казалось, ткань вот-вот треснет, а подол едва закрывал колени, выставляя напоказ покрытые рыжими волосками голени.

– Ты должен разогнать своими крыльями тучи над лесом, – собралась с мыслями Герда. – Срази мать лихорадок Жупелу. Ждан с Дугавой попали к ней в плен.

– Что? – недоумевал Финист. – У меня даже оружия нет.

Герда бросила ему волнистый кинжал. Снаружи донеслись шаги. Финист спрятался за дверью.

В комнату вбежала Ягиня.

– Я слышала голоса. Что стряслось? Приходила Жупела?

– Нет… я…

Нужно уговорить Лесную хозяйку помочь, объяснить ей всё. Она же спасла отца в детстве, она на самом деле добрая, просто испугана и доведена до отчаяния матерью лихорадок.

– Не нужно никого убивать. Сокол поможет по своей воле. Только покажите, где искать Жупелу!

– Что ты наделала?! Жупела уже здесь! – закричала Ягиня.

Её лицо исказила гримаса ненависти, прежде кристальные глаза налились маслянистой чернотой. Небо за окном потемнело, живой зелёный лес обратился в белые кости-стволы, земля потонула в трясине. Вокруг закопчённого терема заметалась, стрекоча, стая сорок.

Где же Мать лихорадок? Куда она спряталась?

В горнице становилось всё темнее. Исчезла постель и окно, пропало богатое убранство, почернел пол. Рядом с Ягиней возник трон из ржавых цепей.

– Строптивая девчонка, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! – прокаркала Хозяйка голосом Жупелы и потянула на себя одну из цепей. – Я спасла твоего отца, твоя кровь принадлежит мне!

Травяное платье превратилось в заплатанное красное, лицо стало мешковиной с нарисованными углём глазами, вместо роскошных волос в стороны торчали пучки соломы.

– Ох, Ягиня, что же ты надела! – воскликнул кот сокрушённо. – Озлобилась, отравила сердце Мраком, превратилась в Мать лихорадок и начала уничтожать всё, что было тебе дорого. Разве ты не знаешь, что месть – это смерть даже для бессмертного?

– Так это вы – Жупела? Мой отец служил вам, как матери, а вы его убили?! – ужаснулась Герда.

– Он отказался отдать тебя мне и сам виноват в своей участи, – ответило пугало, усаживаясь на трон. – Пускай это послужит тебе уроком. Кому будет легче, если ты тоже погибнешь? Стань мной. Тогда и лес очистишь, и своих друзей вызволишь.

Она растянула звенья цепи ржавыми руками, грозясь разорвать.

Сердце сиротки затрепыхалось болезненно, перед глазами мелькали чёрные пятна.

– Ты забыла, Ягиня? Гедыминаса спасли мы вместе и награду поделили поровну. Ты уже взяла свою часть, я волен распоряжаться своей, как захочу, – кот встал перед троном Жупелы, словно был ей ровней. – Пускай Герда сама решает свою судьбу!

Вспомнилось, как она прогнала пугало в первый раз у себя дома. Тогда она сказала… Ну, конечно!

– Не желаю быть такой, как ты, одинокой, озлобленной убийцей! Пускай я не получу волшебного голоса, пускай даже умру, но хочу, чтобы лес жил и мои друзья спаслись. Сокол ясно солнышко, разгони Мрак! – не песня, конечно, но не хуже птичьего клича.

Жупела со злостью дёрнула за цепь, но та вспыхнула золотом и отказалась рваться. Боль прошла, но Герда настолько ослабла, что рухнула на колени. Жупела пробовала разорвать цепь ещё и ещё, но ничего не выходило. Тогда она бросилась на Герду, протягивая ржавые руки к её горлу.

Финист напал на пугало со спины и потянул к себе за плечи. Жупела забилась, полосуя его рубашку на лоскуты. Светло-серая ткань окрасилась багровыми пятнами.

Сверкнула сталь в ладони наставника, окрасившись огненным цветом. Лезвие вонзилось в грудь пугала, где у людей было сердце. Сороки загалдели так пронзительно, будто хотели оглушить. Комнату озарила молния. Из Жупелы вырвался поток Мрака и ударил в потолок. Финист метнулся к Герде и закрыл её собой.

Жупела вновь обратилась в прекрасную Хозяйку леса. Хрипела натужно. Из груди лилась вязкая смола.

Кот заглянул в очистившиеся глаза с сочувствием.

– За что? – едва слышно просипела она. – Герда бы спасла нас всех от Мрака. Час Возрождения так близок…

– Спасёт, если пожелает. Прощай, кузина!

Ягиня обхватила его руками, пытаясь придушить, но шерсть вспыхнула и обожгла её ладони, лишив остатков сил. Яркий свет озарил сгустившийся у потолка Мрак. Туча пробила дырку в стене и помчалась прочь, растворяясь в очистившемся небе.

Взмахнув хвостом, кот закрыл лапой потухшие глаза Ягини. Волшебство исчезло с последним её вздохом. Кожу стянули глубокие морщины, спина согнулась в три погибели. Тело сморщилось в сухой комок и разлетелось по полу пожухлой листвой.

– Дом сейчас рухнет! – предупредил кот.

Всё вокруг загрохотало и зашаталось. Хоромы превращались в избушку на сваях. Как только пол перестал трястись, снизу донёсся стук.

– Эй, откройте нас, эй! – кричали из погреба у двери.

Финист поднял люк.

– Вы здесь? Всё в порядке? – облегчённо спросил он.

– Да-да! – послышался низкий голос Ждана.

Он поднял Дугаву на плечи. Финист схватил её за руки и вытащил наверх. Изба снова задрожала.

– Быстрее, дом вот-вот рассыплется! – предупредила Герда.

Ждан встал на носки, но до верха не дотянулся.

– Поищите лестницу или верёвку! – попросил он.

– Нет времени! Левитируй!

– Я не умею!

– Учись! – наставник лёг на пол и протянул руки. – Ну же!

Ждан с кряхтением подлетел в воздух на пару футов. Финист едва успел схватить его до того, как он рухнул.

Герда распахнула дверь. Лестница уже обвалилась.

– Прыгайте! – скомандовал наставник.

Друг за другом они вылетели с порога и упали на землю. Избушка превратилась в кучу трухлявых брёвен, а потом и те истлели.

Путники перевернулись на спины, переводя дух.

– Кошмар, а не лес! – запричитала Дугава. – Не уверена, что на тракте было бы хуже.

– Эй, Финист, что это ты на себя напялил? – засмеялся Ждан. – Неужто бабой вместо суслика обернуться решил?

Суслика? Но он – сокол. Даже внешне на птицу похож.

Финист пошевелил волосатыми лодыжками. Дугава тоже засмеялась.

Герда поднялась и подошла к месту, где раньше стояла избушка. Посреди горы мусора лежала старая одежда и кинжал с волнистым лезвием.

Собрав вещи в охапку, сиротка спросила ровным голосом:

– Почему не предупредили, что вы – Сумеречники?

Смех стих. Все трое испуганно уставились на неё. Она вынула из вещей амулет Финиста. Наставник подскочил и забрал свою побрякушку, воровато оглядываясь по сторонам.

– Сумеречников больше нет. Мы просто одарённые, спасающиеся от гонений. Не выдавай нас, я заплачу больше!

– Не выдам, – ответила Герда, отмахнувшись от денег.

Спрятавшись за можжевеловыми кустами, она скинула с себя рубаху Ягини и натянула походную одежду.

Сумеречники! Говорили, они сгинули во время Войны за веру, а волшебный дар выродился из крови из-за того, что люди отвернулись от питавших его богов-Первостихий. Но нет, видно, ещё остались люди с невероятными способностями: превращаться в птиц, парить-левитировать…

Герда отёрла ладонью горевшее лицо и принялась заплетать распущенные волосы в косы. Только тогда пришло осознание: они победили Жупелу и остались живы. Все. Даже Герда.

Сидевший рядом кот мыл лапами заострённую мордочку.

– Почему это всё случилось со мной, с отцом? Ведь Горний мир демонов доступен только Сумеречникам. Даже староверам без дара туда хода нет.

– Ошибаешься. Важен не дар, а внутренняя суть и личный выбор. Ты выбрала не поддаваться на посулы Ягини, и все спаслись. Был бы твой отец жив, сказал бы то же самое.

Герда зябко обняла себя руками.

– Что с моим голосом? За кого я отдала своё волшебство?

– Прости! – понурился кот.

– За что? – недоумевала Герда.

– Не важно. Просто прости!

– Прощаю, – спешно ответила она, чтобы перейти к следующей партии вопросов. – Может, Ягиня спутала меня с одарённой Дугавой? Как ты спас моего отца и почему назвал Хозяйку кузиной?

– Ох, сколько вопросов для маленького и ненастоящего меня! Ягиня была младшей дочерью Повелительницы Земли Калтащ, Хозяйкой лесов Мунгарда. Старым богам сейчас ещё хуже, чем одарённым, приходится. Всеми покинутые, преданные забвению, они копят обиду и обращаются к Мраку. А победить его можно только чистым сердцем, как у тебя.

– Если Ягиня – твоя кузина, значит, ты тоже бог. Кому из Первостихий ты приходишься сыном? Повелительнице Огня Уот? Не хочешь ли ты того же, что и Ягиня? – продолжала подозревать его Герда.

– Нет, я следую твоей воле, даже если ты поступаешь глупо, и стараюсь тебя защитить!

Она готовилась задать следующий вопрос, но кот ответил на него загодя.

– Потому что ты мне нравишься!

Зашелестели кусты. Из-за них показался встревоженный Финист.

– С кем ты ругаешься?

– С самой собой, – пробурчала она.

– Я тут подумал… – он завёл руку за спину и почесал лопатку. – Если хочешь, поехали с нами. У тебя ведь здесь ничего не осталось. На новом месте и скорбь пройдёт быстрее, и люди отнесутся лучше. Я пригляжу за тобой и помогу устроиться. Вместе веселее и безопаснее.

– Соглашайся! – поддержал его кот.

– Нет! – резко ответила Герда. – Если бы вы доверились мне, я бы помогла вам, не требуя платы. А теперь ты предлагаешь врать твоим ученикам о твоём превращении в сокола?

Финист помрачнел:

– Не всякая правда полезна. Иногда мы вынуждены скрывать её, чтобы защитить близких. Ложь во спасение – не зло, а благо.

– Но я не хочу жить во лжи! Идём, завтра к закату мне надо отдать Вальдемару деньги, – оборвала разговор она.

Впятером путники направились в сторону валежника на противоположном краю поляны. Сорочья стая пропала, вернулись обычные лесные птицы. Из земли пробивалась свежая трава, на ветках набухали почки, ветер стряхивал с деревьев старую листву.

Дорога назад отыскалась на удивление быстро: то ли лес поредел, то ли помогли метки. Через несколько часов путники уже выбрались на поляну возле болота, где остались фляга и одежда Финиста. На месте маслянистых пятен прорастали белые кувшинки одолень-травы, вода очищалась.

Рядом пасся табун из четырёх лошадей. Похоже, Золотинка, учуяв хозяина, согнала сюда своих товарищей. Пустельга счастливо фыркнула, завидев людей. Толстун, не обращая на них внимания, продолжил стричь пожухлую траву. Яшка отвернулась, негодуя, что её бросили. Но стоило подойти к ней поближе, как кобыла подставила морду, чтоб её почесали между ушей.

Дело шло к закату, и путники решили дождаться утра на поляне. Когда доедали ужин у костра, мимо пролетел рой светляков. Теперь они мерцали ровным жёлтым цветом.

– Подложные сороки! – встревожился Ждан. – Это они нас в ловушку загнали!

– Видно, Ягиня создала их, чтобы заманивать людей в своё логово, – пожал плечами Финист.

– Нет, это болотные огоньки, – возразила Герда. – Волшебство Ягини превращало их в злых сорок-падальщиков. Теперь они освободились, но не исчезли, как терем.

– Куда это они? – удивилась Дугава.

– Новый дом ищут. Осядут на болоте побольше и упокоятся, – ответил кот, но его услышала только Герда.

Наутро они тронулись в путь. Лес посветлел и расступился. Дорога стала значительно легче. Сосны уже не взирали с мрачностью чёрных туч, подлесок прорастал молодыми ёлками. Бодро щебетали птицы.

Возле русла пересохшей реки Герда спешилась, подняла с земли сухую ветку и пошарила под корягами у оврага. Ждан с Дугавой уехали вперёд, а Финист остался ждать у тропы.

– Что там? – настороженно спросил он.

– Нет ничего, – озадаченно ответила она.

– Тогда едем.

Герда забралась обратно в седло.

– Здесь из-под коряг исчез большой гадючник, – едва слышно произнесла она.

Кот перелез с крупа Яшки на переднюю луку седла:

– Чары Ягини покидают Пущу вместе с демонами.

– Но… – сдавленно выдохнула Герда. – Я не хочу, чтобы что-то менялось. Здесь всегда было так хорошо и спокойно. Теперь лес погибнет!

Финист пристально наблюдал за ней. У его виска вздулась жилка, на лбу блестел пот.

– Не погибнет, а переродится, станет обычным, – возразил кот. – Лихорадка уже ушла из Волынцов и Подгайска. Скоро люди начнут собирать здесь грибы и ягоды, дрова рубить, на зверя охотиться, вычистят старые больные деревья. Может, дорогу проложат. Будут тут большие обозы из сёл и местечек на ярмарку ездить. За всё надо платить, за победу над Ягиней-Жупелой тоже. Хотя бы её чарами. Может, оно и к лучшему. Уходить проще, когда за спиной ничего не остаётся.

– Я остаюсь! – упрямо стиснула зубы Герда.

Кот перелез обратно на круп, где сидеть было удобней.

К закату они добрались до опушки. Герда спешилась и показала широкую дорогу, ведшую в обход Подгайска к границе с Кундией.

– Там есть место, где можно ночью незаметно проскочить мимо патрулей. Суеверные люди что у нас, что в Кундии его очень боятся.

Финист протянул ей кожаный мешочек с монетами.

– Точно не хочешь с нами? Может, сходить с тобой?

– Тогда о нас вся округа судачить будет. Вальдемара это только разозлит, – покачала головой сиротка. Чтобы жить одной, надо справляться со всем самостоятельно. – Прощайте! Удачной дороги!

– Прощай, – помахала ей Дугава.

Мужчины хмуро молчали.

Ведя Яшку в поводу, Герда направилась по дорожке к охотничьему домику.

Не отрывая взгляда от её тонкой фигуры, Финист велел ученикам:

– Езжайте вперёд. Я догоню.

Ждан с Дугавой удивлённо покосились на него и направили лошадей вверх по дороге.

Глава 4. Руины

Охотничий домик – крохотная избушка с соломенной крышей – находилась у опушки. Здесь оставались на ночь припозднившиеся охотники, чтобы не бродить по городу в потёмках и не беспокоить сон своих домочадцев.

Набравшись мужества, Герда постучала в дверь. На пороге показался Вальдемар. Ворот его рубахи был распахнут, выставляя напоказ смуглую грудь. Вид вызывал брезгливость. От хмельного запаха живот свело судорогой.

– Явилась-таки, – маслянисто ухмыльнулся он.

– Я… Долг отдать. Вот, – Герда протянула ему мешочек.

– Кто ж через порог деньги передаёт? Заходи! – он схватил её за запястье и дёрнул на себя, затворяя дверь изнутри. – У нас ведь общее горе – обоих лихорадка сиротами оставила. Давай вместе помянем наших отцов. У меня сливовица есть – сладкая! Тебе понравится.

Взяв со стола кувшин, Вальдемар налил напиток в кружку и вручил Герде.

– Пускай земля им будет пухом.

– Нет… нет времени. Меня ждут… – отчаянно замотала головой она.

– Кто? Охотник на демонов?

Щуря тёмные глаза, Вальдемар плотоядно осмотрел её фигуру. Сердце ухнуло в пятки. Герда попятилась, пока не упёрлась спиной в дверь.

– Выпусти меня! – взмолилась она.

– Уходишь так быстро? Это неучтиво, – Вальдемар приподнял её подбородок кончиком пальца. – Личико красивое, а манер не хватает. Мне следует поучить тебя вежливости? Послушанию? Смирению?

Будто играя с загнанной дичью, он наматывал кончик её косы себе на палец. Герда сжалась. Вальдемар приобнял и запустил руки под её рубашку. Чуть не стошнило.

– Что ты делаешь? Мы же почти родственники! – заливаясь слезами, пыталась вырваться Герда.

– Это не мешало тебе и твоему обожаемому отцу смотреть на меня свысока, – захохотал он в самое ухо.

Зубы больно впились в шею.

– Знаешь, где теперь твоё место?

Вальдемар достал из-за пояса охотничий нож, натянул волосы Герды и ударил по ним лезвием. Косы упали на пол.

– У моих ног! – Вальдемар ударил сиротку по затылку и опрокинул.

Она стукнулась лбом о доски. На губах засолонела кровь. Как только перед глазами просветлело, Герда протянула руку к своим отрезанным волосам. Без них она уже не будет прежней. Противный липкий страх растекался по телу, отупляя.

Вальдемар снова притянул её к себе и приник к губам. Сделает её своей потаскушкой, и останется только умереть. А ведь она обещала сохранить себя для… мертвеца?! Нет!

Охотник говорил, что она должна бороться. Хотя бы ради того, чтобы не стыдно было смотреть в глаза ему и отцу, когда они встретятся на Тихом берегу. Герда укусила проникший в рот язык, разодрала клыками губу и пнула насильника между ног. Вальдемар отшатнулся, сплёвывая кровь. Сиротка бросилась к двери.

– Ах ты маленькая дрянь!

Повалив на пол, Вальдемар придавил её собственным весом. Герда брыкалась, визжала и царапалась, но всё без толку.

– Целуй мне ноги, чтобы я отодрал тебя как следует!

Ужас пополам со стыдом захлёстывал рассудок. Насильник начал стягивать с неё штаны.

– Морти!!! – вскрикнула Герда, дёрнувшись из последних сил.

Раздалось громкое шипение, перешло в грозный рык. На лицо упала тень и укрыла безмятежным забытьём.

***

До обострённого даром слуха доносились крики, звуки борьбы. Вот же подонок! Воспользовался беспомощностью маленькой сиротки. Финист не должен был её отпускать!

Всё замерло и разлетелось на осколки, в кожу под рубашкой будто впились иглы. Похоже, в охотничьем домике высвободилась огромная мощь. Даже деревья тряхнуло от прокатившейся волны.

Финист спрыгнул с лошади, вынес дверь плечом и заскочил внутрь.

Герда лежала на полу неподвижно. Рядом в луже крови, вытекающей из ушей, корчился и хрипел мужчина. Над ним склонилась похожая на человеческую тень. Её ладонь прикасалась ко лбу насильника, будто высасывала жизнь. Финист нащупал под рубашкой рукоять ножа. Тень медленно повернула голову и уставилась на него светящимися синевой штормового неба глазами.

– Защити её, – прозвучал в голове приказ, и тень растворилась в сумраке хижины.

Преодолев оцепенение, Финист перевернул Герду на спину и убрал со щеки концы уродливо обкорнанных волос. Кожа горела, словно от лихорадки. Дышала сиротка ровно и глубоко, видно, просто лишилась чувств.

Насильник обмяк и закрыл веки. Подхватив валявшийся на полу мешок с деньгами, оборотень сорвал покрывало с ближней лавки и завернул в него Герду.

Жив ли Вальдемар, проверять не хотелось. Финист достал кочергой из камина раскалённые головешки и раскидал по полу. Огонь накинулся на сухие доски. Оборотень подхватил сиротку и выскочил на улицу за мгновение до того, как дым заполонил весь дом.

Финист вскочил на Золотинку и устроил Герду в седле перед собой. Испуганная пожаром, кобыла помчалась по дороге, куда её направлял хозяин, Яшка устремилась следом. Вскоре они нагнали замерших у развилки учеников.

– Там лесной пожар! – воскликнула Дугава, развернув лошадь к наставнику.

– Птицы потушат. Едем! – крикнул тот.

– Стой! Холодно! Заночуем в городе! – нагнал его Ждан.

– Нет, нужно перейти границу как можно скорее, – непреклонно ответил тот.

– Мы не успеем засветло, – поравнялась с ним с Дугава. – А в темноте заблудимся.

– Что это? – перебил её Ждан, разглядев Герду на руках у Финиста.

– Потом, – отмахнулся наставник и поддал лошади, чтобы скакала быстрее.

Стемнело. Там, где должна проходить граница, дорогу заволокло туманом, а звёзды и луна скрылись за тучами. Факел не разожжёшь – огонь привлечёт внимание. Ночных птиц и зверьков тоже на помощь не позвать. Может, амулет Кишно и скрывает ауру одарённых, но если Финист использует способности, Лучезарные точно заметят, и тогда путь один – на костёр.

Он перевёл взмыленную Золотинку на шаг, остальные лошади замедлились следом. Туман становился плотным и непроглядным, словно в воздухе разлили молоко. Вот почему этот край называли «Белоземьем».

– Мы заблудились? – встревожилась Дугава.

Похоже, они ходили по кругу, натыкаясь на заколдованное озеро. От него несло сыростью, словно оно и исторгало эту густую дымку.

– Всё-таки у поваленной осины надо было повернуть направо. Попытаем счастья ещё раз! До рассвета всего ничего, а мы ещё не на той стороне, – подогнал учеников Финист.

Они принялись петлять вдоль оврагов и невысоких холмов. Когда первые лучи солнца, с трудом пробившись сквозь туман, расцветили горизонт, путники вновь очутились на берегу заколдованного озера. Вода из него стекала в ров вокруг широкого холма.

– Что теперь? – потребовал Ждан, изнемогая от недосыпа.

– Ты же ветроплав, значит, и направление должен чувствовать лучше других. Где северо-запад? – дал волю раздражению Финист.

Ученик пристыженно развёл руками.

– Ладно, отдохнём здесь, раз уж это место нас не отпускает, – наставник направил Золотинку вдоль рва.

– Смотрите, там что-то есть! – Дугава указала на вершину, где зубьями вздымались остатки каменной кладки.

– Руины, – ответил Финист.

Земля здесь исторгала много стихийной силы. До падения ордена Сумеречники возводили свои твердыни именно в таких местах, чтобы подпитывать дар и быть неуязвимым внутри крепостных стен. Но против предательства в собственных рядах все ухищрения оказались бесполезны.

Через ров вела насыпь из булыжников. Финист спрыгнул с лошади и взял Герду на руки. Она до сих пор не очнулась, бедняжка.

– Так что стряслось? Теперь у тебя есть время рассказать? – спросил Ждан, тоже спешившись.

– Ублюдок из охотничьего домика напал на неё. Пришлось от него избавиться, – пространно ответил наставник. – Члены Компании не должны бросать никого в беде.

– Но она же неодарённая! – ученик всплеснул руками от досады. – Сама во всём виновата. Сразу было ясно, что он не из-за денег её позвал.

– Конечно, сама, а насильник не виноват совсем вот ни капли. Ещё слово, и будешь щеголять с синяком под глазом, – осадил его Финист. – И виноват в этом будешь сам.

– А я ещё и уши надеру! – добавила Дугава, треснув Ждана по затылку. – Она нам жизни спасла. А ты… разве тебя кто-нибудь обвинял, что ты связался с вороватыми дружками?

– Но я одарённый – другое дело! – упирался он.

– Хорошо, значит, будешь дежурить, пока мы не отоспимся! – рявкнул Финист так, что Ждану пришлось замолкнуть.

Лошадей повели в поводу: они могли оступиться на неверной переправе и покалечиться.

***

Темно. Тёплый воздух был напоён неведомыми ароматами, сладкими и горькими одновременно. Из-за горизонта нехотя выкатывался большой диск солнца. Словно искусный скульптор, он вылепливал из чёрного камня очертания города. Ввысь устремлялись башни, похожие на оплывшие свечи. Их опоясывали венки водяных лилий, тоже сделанных из воска.

Над городом царила тишина. Он мёртв. Слышался лишь шелест крыльев, которые несли её над неведомой землёй восходящего солнца.

Эти крылья ей не принадлежали, но повиновались, как собственные. Нежные руки окутывали её, не позволяя упасть. Лица не видно из-за овальной белой маски с тремя красными царапинами как от когтей.

Герда протянула к ней ладони. Он покорно склонил голову, позволяя разламывать её по кусочку, чтобы освободить знакомое лицо. Охотник! Его бездонно-синие глаза, волевой подбородок, жёсткие губы и высокий лоб. Он остался четырнадцатилетним юнцом. Надо же, теперь она даже старше него, а тогда он казался ей умудрённым летами наставником, недосягаемой звездой. Герда провела пальцами по гладкой щеке.

Никогда прежде она не испытывала подобного покоя и единения. Остальное уже не имело значения: ни троица путников, тайком пробирающаяся к границе, ни смрадное дыхание насильника, ни скорбь по отцу, ни тоска по беззаботному детству, ни угрожающее шипение кота.

В вышине раздался пронзительный соколиный крик и выдернул из объятий сна. Герда пошевелилась, вытягивая затёкшие руки. Дышать было тяжело от свернувшегося клубком на груди кота. Столкнув его, сиротка потянулась.

Неужели весь кошмар с Вальдемаром был лишь сном? Тогда где она сейчас?

Герда потрогала рукой голову. Коротко обкорнанные волосы кололи пальцы, тяжёлые косы больше не оттягивали кожу. Значит…

Снова закричал сокол и стремительно помчался к земле. Вокруг вздымались остатки каменных стен и укрывали от ветра. Неподалёку трещал костёр. Ждан застыл над ним, помешивая палкой булькающее в котле варево.

Сиротка перевернулась на другой бок. Рядом закутанная в плащ спала Дугава.

– Проснулась! А то я уже начал беспокоиться, – раздался из-за стены бодрый возглас Финиста.

Вскоре показался и он сам, цветущий улыбкой.

– Что произошло? – спросила Герда.

– Я прибежал на крики. Увидел, что этот подонок творит, и забрал тебя, – оборотень уселся рядом.

Воспоминания нахлынули смрадной волной. К горлу подкралась паника. А вдруг и он тоже... Они все?

Финист посмотрел на неё с жалостью. Зашевелилась разбуженная разговорами Дугава.

– А Вальдемар…

Он не отстанет! Ещё и всем расскажет, как над ней потешался.

– Больше он тебя не тронет, не переживай, – заверил Финист.

– Ты ведь не… – ахнула Герда и закрыла лицо руками.

– Надеюсь, этот ублюдок вечность будет вымораживаться в ледяной преисподней. Это был самый подлый проступок из тех, что может совершить мужчина по отношению к женщине. И смерть – не самая страшная кара за него.

Оборотень попытался обнять её, но Герда отпрянула. Не хотелось, чтобы до неё дотрагивались. Начался озноб. Мысли превратились в вялый студень. Нет, всё страшное случилось с героиней из книги, а вовсе не с ней!

Финист протянул сиротке флягу:

– Вот, выпей – поможет успокоиться.

Герда поднесла её ко рту и, вдохнув резкий запах, поморщилась:

– Вишнёвая наливка. Гадость.

Хмель теперь всегда будет напоминать о Вальдемаре.

– Не хочешь, как хочешь, – обиделся Финист и сам приложился к фляге.

Поднявшись, Герда побрела вдоль остатков древних стен. Надо взять себя в руки и не поддаваться страху. Она не трусливая хныкалка. Охотник хотел, чтобы она жила. И отец тоже.

Возле колючих кустов малины росли жёлтые цветы зверобоя, а чуть подальше земляничник. Сорвав листья обоих растений, Герда обернулась к следовавшему за ней коту.

– Финист убил Вальдемара? Ты же сказал, что он – надёжный!

– Хочешь, я возьму половину вины на себя? – с усмешкой предложил кот. – Послушала бы нас, и все остались бы живы.

Получается, она соучастница?

– Не реви! – пристыдил её рыжий. – Без него мир стал лучше. Знаешь, скольких ещё несчастных девиц он бы замучил? Скольких парней покалечил или избил до смерти? На моей родине за такое живьём сдирали кожу. Так что твой Вальдемар легко отделался.

– А где твоя родина?

– На Девятых небесах. Это слишком далеко, чтоб ты знала, и слишком давно, чтобы ты слышала.

– Там стоит безмолвный Мёртвый город с восковыми башнями, и солнце встаёт не на востоке, а на западе? – задумчиво спросила она. – Я видела это во сне! И того незнакомца тоже. Я сняла с него маску.

– Это Морти? Он жив! – догадался кот. – Ему в глаз и в грудь попали осколки зеркала Снежной ведьмы. Теперь он всё видит в дурном свете, а его сердце замёрзло. Только ты сможешь растопить его. Стань настоящей героиней, найди его на краю Полночьгорья, и тогда конец вашей сказки будет счастливым.

– Но это так далеко! Я ведь едва не погибла, даже не выбравшись из Белоземья!

– Ты сильнее, чем думаешь. Тем более, путь к отступлению отрезан, – кот вильнул хвостом.

Солнечные блики сверкали на глади волшебного озера у подножья холма. Знакомое место, тоже связанное с отцом. Теперь Герда даже на сороковник навестить его могилу не сможет. Тоска!

– Тебе надо уйти. Здесь всё будет напоминать о прошлом.

– Но я не могу путешествовать с Финистом и его учениками. Они – Сумеречники с невероятными способностями и высшей целью. Я буду для них обузой.

– Если что-то не понравится, уйдёшь, – кот указал лапой в сторону бредущих по развалинам Финиста и Дугавы.

Они направлялись к остаткам въездных ворот. Герда тихо прокралась следом. Что они думали на самом деле?

Рядом с ажурной каменной аркой в два человеческих роста валялись трухлявые деревянные створки. Штукатурка осыпалась, лепнина обвалилась, по камню бежали мелкие трещины.

Финист с Дугавой замерли с наружной стороны, оглядывая сооружение. Его венчал картуш, перечёркнутый тонкой тёмной полосой. В верхнем поле располагался герб – раскинувший крылья голубь с мечом в когтях. Под ним сохранилась надпись.

– Это не буквица. Можешь прочитать? – спросила ученица.

Наставник покачал головой.

– «Наше сердце легче пуха», – ответила Герда, выбираясь из укрытия. – Это староверческая руница. Меня отец научил. Как мы здесь очутились?

– Заплутали ночью в тумане, не нашли перехода через границу, о котором ты говорила, – объяснил Финист.

– Это он и есть. Ильзар – проклятая твердыня колдунов. Раньше, когда солнечный свет заливал холм, замок сиял словно жемчужина. Но его последний хозяин – сумасшедший старик – повесился на этих воротах, когда узнал, что его дети погибли на войне. С тех пор замок потускнел и начал разваливаться. После войны ни одна страна его не приняла – так и оставили на меже ничейным. Люди боятся подходить близко.

Они улыбнулись.

– Не думаю, что можно быть более проклятыми, чем мы уже есть, – ответил Финист. – Но рад, что ты успокоилась.

– Идём, – подала голос Дугава. – Завтрак уже должен быть готов.

От некогда величественного замка остался лишь изъеденный ветрами и дождём остов. Почерневшая каменная кладка то вздымалась в человеческий рост, то сравнивалась с землёй, прямоугольниками размечая границы комнат. В углах сохранились странные приспособления – железные шпили, между двумя из которых был натянут трос. Третий венчала похожая на крылья мельницы конструкция, которая беспрестанно вращалась, едва слышно стрекоча.

– Что это? – Дугава обратилась к Герде, присев на корточки у шпиля с вертушкой.

В железном основании у земли виднелось несколько маленьких отверстий. На остатках мраморного пола ещё не стёрлись замысловатые рисунки и рунные надписи.

– Ветряная ловушка, – ответил Финист и указал на трос: – А вон то – для молний. Похоже, хозяева замка обладали даром ветра и усиливали его с помощью разных ухищрений. Хотели быть непобедимыми в своей вотчине. Твой отец не рассказывал?

Герда покачала головой.

– Странно, что неодарённый знал староверческие руны… – хмыкнула Дугава.

– Раз в его доме хранилась метка, значит, он был завербован Компаний. По меньшей мере, он выступал против единоверцев и желал вернуть власть Сумеречникам, – заключил оборотень.

А ещё отец каким-то образом выведывал новости о Морти. Сколько же Герда о нём не знала?

Они вернулись к костру и разобрали миски. Ждан деревянным черпаком накладывал в каждую овсяную похлёбку, неоднородную, то пополам с водой, то, наоборот, в комках. Порцию Герды он плюхнул с особым отвращением. Она удивлённо вскинула брови.

– Не обращай внимания, – шепнула Дугава. – Он плохо с людьми ладит. К тому же, сердится из-за того, что Финист его наказал. Расскажи ещё про замок!

– Десять лет назад люди решили, что злой дух рассеялся здесь достаточно, чтобы его разрушить, – начала Герда. – Отца просили помочь, но он отказался. Мне тогда было шесть. Первое, что помню – как он вернулся сам не свой. Плакал. Даже на маминых похоронах он не пролил ни слезинки, а тогда…

Голос предательски сорвался, сил говорить не осталось. Герда закрыла лицо руками. На плечо легла тёплая ладонь Финиста:

– Видно, этот замок много для него значил. Как символ более справедливого и волшебного мира, который мы потеряли, который был разрушен из-за глупых предрассудков и религиозных бредней фанатиков.

Она слабо улыбнулась. Оборотень смотрел на неё с тоской, будто жалел. Чуть-чуть.

– А вдруг этот замок, и правда, принадлежал злым колдунам? Мне здесь не нравится! – принялся возражать Ждан, доедая вторую порцию невкусной похлёбки всем назло. – Помните, что говорили на Голубиной станции в Капунце? В приграничных лесах затерялась кровь Белого Палача – предводителя Лучезарных. Того самого, кто отдал приказ спалить твоё родное Заречье, Финист!

– Причём здесь это? – покривился тот.

– Да при том, что это вполне мог быть его замок! А она, – Ждан ткнул пальцем в Герду. – Его наследницей!

– Герб Белого Палача – серебряная сойка, а на картуше этого замка голубка с мечом, – заметил Финист.

– Люди часто обвиняли отца в колдовстве, и Лучезарные тщательно его допрашивали, но всегда отпускали. Дара у него не было, – добавила Герда.

– А другие родственники? – не унимался Ждан.

– Мама тоже была обычной. Её отец Юзеф был резчиком из Подгайска, мастерил искусные наличники. У него болела спина перед дождём, а бабка Агафья клялась, что во сне видит мертвецов, но тогда она уже совсем старая была и маму за свою покойную сестру принимала. Они плохо ладили с моим отцом, и после смерти матери мы почти не общались.

– А родители твоего отца? Он про них рассказывал? – продолжил вопрошать Ждан.

– Представь себе! – разозлилась Герда. Отец хранил своё прошлое за семью печатями, лишь изредка и односложно отвечая на расспросы. То ли больно было, то ли в самом деле боязно. – Его мать была светлой и доброй женщиной. Она научила отца старым поверьям, рунам, уважению к Сумеречникам. Он очень её любил. Она происходила из зажиточной семьи. А мой дед… он был нищим сиротой. Своими силами он добился положения в обществе и благосклонности моей бабки. Они оба погибли на войне, когда отец был ещё ребёнком. Может, они служили в этом замке, знали часть секретов Сумеречников и отправились на последнюю битву вместе с его хозяевами.

– Разве ты можешь представить Белого Палача нищим сиротой? – Дугава пихнула застывшего в задумчивости друга в бок.

– Да, неувязочка.

– К тому же, по легенде кровь Палача спрятали сами боги, только непонятно чьи. Найдёт её лишь тот, кому она нужнее всего. Это явно не мы, – добавила Дугава.

– Безродный дворняга из разорённого селения на южном берегу Плавны, – пробормотал Финист и подпёр подбородок ладонью. Все вопросительно уставились на него. – Белый Палач родился не в Белоземье, а в Заречье. Он сжёг свой родной край, чтобы уничтожить воспоминания о прошлом. Война разъединила наших отцов и дедов, стравила и заставила убивать. Но, быть может, дети проклятых всё изменят: помирят враждующие стороны, восстановят гармонию.

– Ещё одна красивая легенда? – спросила Дугава.

– Надежда на светлое будущее, – кивнул Финист.

Растерев в ладонях листья трав, Герда высыпала их в кружку, залила кипячёной водой и принялась греть руки о стенки кружки. Кот забрался ей на колени, свернулся клубком и мелодично замурлыкал. На душе потеплело. Вдохнув сладкий аромат, сиротка сделала маленький глоток и зарылась пальцами в рыжую шерсть.

Ждан с помощью дара пробовал раздуть пламя в костре, но чуть не обжёг стоявшую рядом Дугаву.

– Лучше подними в воздух полено – здесь твоя левитация намного мощнее из-за ловушек для ветра, – давал ему наставления Финист.

Едва ученик сосредоточился, как большой чурбан подлетел на несколько саженей. Ждан вздрогнул, и полено упало на землю.

– Поосторожней! – прикрикнул на него наставник. – Не хватало, чтобы ты кого-нибудь зашиб. Ладно, помой посуду, а я пока словлю что-нибудь на ужин. Потом займёмся твоим обучением вплотную. В этих холмах столько волшебства, что можно тренироваться, не боясь, что нас заметят Лучезарные.

– Почему всё время я? Чем девчонки лучше?! – запротестовал Ждан.

– Потому что мы уже заняты! – показала ему язык Дугава. – Я буду ровнять Герде волосы.

Она достала из седельной сумки ножницы и клацнула ими:

– Ты ведь не против?

Вытянув пальцами короткую прядку, Герда внимательно её изучила. Вид никудышный.

Ждан поморщился и потащил котелок со сложенной внутри посудой к озеру. Устроившись на берегу, он принялся оттирать гарь и копоть песком.

Ученица села на колени и начала расчёсывать сиротку. Грубо обкорнанные пряди отличались друг от друга на целый палец.

– Я понимаю, что тебе пришлось пережить. Мужчины… с ними трудно. Никогда не знаешь, что у них на уме, но из-за этой загадочности к ним тянет, как к огню. А защититься от ожогов в одиночку сил зачастую не хватает.

Да, если бы не Финист с котом, Герда не спаслась бы. А если бы не отец, Вальдемар испортил бы ей жизнь ещё раньше.

– Мой отец был чиновником в Стольном, – погрузилась в воспоминания Дугава, подстригая кончики. – Такой строгий, я его немного побаивалась. Знаешь, как родители говорят: «Незамужней одной по улицам гулять негоже. Встречаться с офицерами без наперсницы не смей. Тот тебе в женихи не годится, а об этом даже не думай». Я тихо ненавидела затворничество, на которое отец меня обрекал. А потом встретила самого невероятного мужчину. Он был таким нежным и обходительным. Ухаживания, широкие жесты, романтичные речи очаровали меня. Отцу он пришёлся не по душе: слишком бедный, недостаточно знатный… босяк. Поняв, что благословение нам не получить, мы сбежали и обвенчались тайно. А на следующий день после свадьбы случилось это.

На ладони ученицы вырос крохотный замок с молочными стенами.

– Стоило мужу увидеть мою иллюзию, как он бросил меня. Хорошо ещё, что Лучезарных не позвал. Я была разбита, как ты сейчас, не знала, куда податься. Такой меня нашли служители Единого. Они часто ходят по трущобам, милостыню раздают, солдат набирают… Тогда я ещё не умела управлять даром и случайно выдала себя. Отцу чудом удалось меня спасти. Благодаря ему я попала на подпольную Голубиную станцию, где я встретилась с Финистом и Жданом. Вместе мы пустились в бега. Но отец… он остался в Стольном. Боюсь, его казнили, а я даже не успела сказать ему спасибо!

Дугаву душили рыдания. Герда обняла её и тоже заплакала, переполненная жалостью к этой, как ей раньше казалось, счастливой и беззаботной красавице.

– Хватит уже сопли развешивать! – усовестил их Ждан, появившись из-за полуразрушенной стены. – Бездельницы!

– Не слушай его! – отмахнулась ученица, вытирая слёзы носовым платком с вычурной вышивкой. – Как хорошо, что в нашей компании будет ещё одна девушка, а то мужская грубость невыносима!

Скорчив недовольное лицо, Ждан вернулся к костру.

– Посмотри, как хорошо получилось, – Дугава достала из кармана зеркальце и передала Герде.

Ровно подстриженные волосы едва доходили до середины шеи, а голова казалась непривычно лёгкой. Без длинных кос лицо выглядело совсем другим, с подчёркнуто высокими скулами и широко распахнутыми глазами. Как на неё теперь знакомые будут смотреть?

А никак. Домой она не вернётся, а чужим скажет, что подстрижена по столичной моде, как Дугава. Никто не узнает, что произошло. Больше вспоминать о Вальдемаре не нужно.

– Красиво! – Герда улыбнулась впервые за этот день и обняла новую подругу.

Глава 5. Танец Берегинь

Вскоре вернулся Финист, неся за лапки три тучных куропатки.

– Далеко от волшебного озера отойти не удалось, словно здесь что-то держит. Но на лугу я наткнулся на этих жирных цыпочек. Девушки-красавицы, не ощипите их, чтобы Ждан не обижался?

Дугава потупилась.

– Идём, я научу, – шепнула ей на ухо Герда.

– А потом, если мы со Жданом не закончим, покажи Герде, как медитировать. Это полезно и без способностей, – добавил Финист.

Девушки устроились на поваленном дереве у костра и принялись за работу. Парни отправились на берег озера. С вершины холма их было хорошо видно.

– Ждан слабенький ветроплав, – объяснила Дугава. – Может передвигать предметы по воздуху, не касаясь их. А вот левитировать себя у него не получается.

Рядом находился высокий пригорок, с которого можно было спрыгнуть в воду, не боясь разбиться. Если у Ждана появится чувство полёта, хотя бы короткое, то будет легче воспроизвести его в форме левитации. Но ученик до ужаса боялся высоты даже в эти несчастные десять футов. Пришлось силой тащить его наверх и скидывать в воду. Правда, толку от этого было мало: во время падения Ждан лишь взмахнул руками и неразборчиво выругался.

Разочарованно вздохнув, Финист потянул перепачканного в водорослях и тине ученика обратно на пригорок. Это повторялось ещё несколько раз, пока Ждан не замедлил падение у самой воды и через мгновение рухнул в озеро, подняв тучу брызг.

– А ты? – обратилась Герда к Дугаве.

– Я морочь. Создаю иллюзии из воды. А Финист звероуст. Понимает язык зверей и птиц. Тоже не особо сильный и ценный дар, но Финист очень ловко им пользуется. Говорят, прямым даром стихии земли, как у него, овладеть проще всего. Звериное чутьё подсказывает всё, что нужно. К тому же, опыта у Финиста больше нашего, знаний. Его обучал настоящий наставник Сумеречников. Да и офицеры из Компании сказали, что однажды он сможет обернуться. Мы со Жданом поспорили, какой у него тотем. Он согласен с офицерами, что это хорёк или суслик, а я считаю, что благородный олень, – Дугава горделиво вскинула голову.

Герда покосилась на Финиста. Зачем же он врёт? Даже офицеров из Компании обманул…

– Мне кажется, он больше похож на птицу.

Тоже посмотрев на него, подруга задумчиво хмыкнула.

– Ну а ты? Каким бы даром хотела обладать ты?

Герда ответила мечтательно:

– Всеми сразу! Летать, создавать иллюзии, понимать зверей и птиц, за одно мгновение перемещаться на дальние расстояния, предвидеть будущее, вызывать души умерших, лечить прикосновением…

– А ты, оказывается, жадная! – засмеялась Дугава. – А если выбрать что-то одно?

– Я бы хотела читать мысли, – крепко задумавшись, выдала Герда. – Знать, кому можно доверять, а от кого лучше держаться подальше. Как повести себя, чтобы не обидеть. Да просто… понимать, от чего близким радостно или грустно, когда они не хотят облекать свои чувства в слова.

– Я хоть и не встречала ни одного мыслечтеца, но мне кажется, тебе очень подходит, – подмигнула подруга.

После того, как они ощипали куропаток, обдали их кипятком и приладили коптиться над костром, Дугава принялась учить Герду медитировать. Лучше всего это получалось, когда они штопали прохудившуюся одежду. Подруга бросила взгляд на неровные стежки на рубашке сиротки и покачала головой:

– Готовишь ты хорошо, а шьёшь, как парень.

Та зарделась.

– Рукоделие – не моё. Мама говорила, что мне не хватает усидчивости, но когда я подрасту, всё получится. Я выросла, а шить аккуратно так и не научилась.

– Ты мало тренировалась.

Они задорно рассмеялись. Хандра потихоньку отступала. В обществе Дугавы Герда чувствовала себя раскованно, но мужчины все ещё вызывали смутное беспокойство.

К обеду Ждану удалось зависнуть в воздухе на пару минут и мягко опуститься на берег чуть дальше от пригорка.

– Не думала, что пользоваться даром так сложно, – удивилась Герда.

– Пользоваться не сложно, просто Ждан балбес и лентяй, – подмигнула Дугава, но заметив, что сиротка не улыбается, перешла на серьёзный лад. – Сложно, когда у тебя нет учителя и некому объяснить, что происходит. Кажется, что сходишь с ума, и все вокруг считают тебя угрозой.

О да, Герда порой чувствовала себя так же. Только для неё учителя не нашлось.

Вскоре занятия перенесли на пологий берег. Финист заставил Ждана подпрыгивать на месте, чтобы левитировать без падений. Оставив ученика заниматься самостоятельно, наставник вернулся к девушкам и проверил коптившихся на костре куропаток.

– Дугава, накопи в резерве как можно больше сил – вечером тебе предстоит нечто грандиозное. Можешь помедитировать на берегу озера. Его волшебство вдобавок к материнской стихии – думаю, у тебя всё получится.

– Что ты задумал? – прищурилась она.

– Нашёл способ вырваться из заколдованных руин и пройти границу незамеченными. Но без тебя ничего не выйдет. – Финист повернулся к Герде: – Настало время твоего урока.

– Но у меня нет дара.

– Дар тут не нужен, – наставник достал из своих вещей длинный шест и вручил ей. – Чтобы жить одной, ты должна уметь защищаться. Вот этому я и научу.

Герда поплелась на ровную площадку, которую он выбрал для занятий. Видимо, раньше здесь был внутренний дворик.

– Ноги шире и согни в коленях.

Чувствуя себя очень неловко, Герда сделала, что было велено.

– Зачем ты наклонилась? Стань прямо и не сутулься. Подними подбородок. Смотри перед собой. Чтобы не упускать противника из виду, надо перестать рассматривать собственные коленки. Распредели вес на каждую ногу одинаково.

Сиротка переминалась в поисках удобного положения.

– Теперь вытяни палку и замахнись.

Оружие со свистом рассекло воздух.

– Молодец! Хороший замах. Теперь налево, нет, точно так же, как в первый раз.

Хорошо бы понять, как она сделала это в первый раз.

– От плеча, это надо делать от плеча.

Герда замахнулась так, что хрустнул сустав.

– Ага, теперь снова направо. Направо у тебя лучше получается. Налево, ещё раз, теперь снова направо. Быстрее. Добавь ноги. Отступай и наступай. Один шаг вперёд, потом назад. Не забывай замахиваться.

Ох, как же это непросто!

– Не теряй равновесие. Оно должно быть в ногах. Стань ровно. Расправь плечи. Подбородок вверх. Всё время держи себя так, когда замахиваешься. Давай сначала. Направо, потом налево, вперёд-назад. А теперь снизу. Да не так! Выверни палку. Ты что, не можешь вывернуть палку? Сильнее. Ещё!

Финист так резко повернул её руки, что мышцы свело. Герда закусила нижнюю губу, чтобы не заскулить от боли. Встав сзади, наставник начал руководить её движениями. По спине пробежались мурашки, щёки и уши будто ошпарило. Зато страх ушёл почти полностью, ведь наставник не хотел её обидеть, наоборот, пытался помочь.

– Что с тобой? Не зажимайся, слышишь?! – вернул её к реальности голос Финиста. – Расслабься! Выдохни, наконец!

Он хлопнул её по спине. Герда закашлялась. Даже прикосновения больше не вызывали желания сжаться и спрятаться. Как Финисту это удалось? Помог дар Сумеречников?

– Легче?

Она промычала что-то невнятное.

– Громче!

– Да! – из последних сил ответила сиротка.

– Хорошо, тогда давай сначала, – наставник снова прижался к ней и начал показывать замахи снизу и сверху.

К концу тренировки под одеждой градом катился пот, ноги подкашивались, руки отваливались, а дышать было так тяжело, что казалось, грудь вот-вот лопнет.

– Ага, вот в чём проблема. Ты достаточно ловкая и шустрая, но выносливости не хватает. Завтра утром отправишься со мной на пробежку.

Нет, дело не в даре. Финист же благородный и надёжный. Ему нельзя не доверять!

– Почему ты врёшь ученикам насчёт своего дара? – спросила она шёпотом.

– Не все способности одинаково хороши. Моя – одна из худших, – ответил он печально.

– Почему? Сокол во всех сказках прогоняет печали, приносит удачу и солнечный свет.

– Сказки часто привирают.

– Но ты же победил Жупелу. Ягиня сказал, что ты обладаешь силой Южного ветра, – не унималась Герда.

– Безумная старуха! – засмеялся Финист. – Простое совпадение и ничего больше.

– И всё-таки? Я думала, всё зависит от того, как способности применять.

– Случается так, что один одарённый совершает нечто настолько плохое, что бросает тень на всех, кто обладает сходными способностями, на своих родственников и даже на тех, кому не посчастливилось находиться рядом. Очиститься от этого очень сложно, поэтому нужно помнить об ответственности перед всеми, кому придётся жить после.

– Мой отец учил, что нельзя судить людей по делам их предков. Это… это ведь не твоя вина, что ты родился таким!

– Но её след я всегда буду носить в душе. От этого никуда не денешься. Так что прошу, молчи о моём тотеме.

Сбросив сапоги, Герда уселась на берегу и опустила нывшие от усталости ноги в холодную воду.

– Я же говорил, всё устроится, – кот снова полез к ней на руки.

– Как ты узнал про Финиста? – спросила она.

– Увидел и узнал.

– Что за дурацкая привычка говорить загадками? – сиротка попыталась согнать наглеца с колен.

– Если бы я говорил прямо, было бы скучно, – махнул кот хвостом.

Порой он просто невозможен!

Вскоре Герда вернулась к костру.

– Я хочу умереть! – сказала она, падая на траву рядом с Дугавой.

– И не удивительно, – усмехнулась подруга. – Ждан выдержал ровно пять минут.

Они обернулись на старательно начищавшего сапоги и седло ученика. Тот скорчил страшную гримасу.

– А мне Финист даже не предлагал, – перевела на себя внимание подруга. – Теперь он от тебя не отстанет, а до Лапии путь не близкий.

– Так вы едете в Лапию? – напряглась Герда.

– Да, в вольные города. Там нет единоверцев, нет гонений. Там мы будем в безопасности.

Значит, кот не солгал. Финист и правда проведёт её… к Морти.

– Куда именно? У меня есть знакомый на краю Полночьгорья. Может, он пустит меня погостить… хотя бы ненадолго.

– Мы точно не знаем. Место назовут на Голубиной станции, когда мы пересечём границу с Лапией, – ответила Дугава. – Что за знакомый? Неужто тот самый Морти? Ты повторяла это имя во сне.

– Нет… не совсем, – попыталась отговориться Герда, но поняла, что на неё смотрит подошедший сзади Финист. – Морти – это Охотник на демонов. Он спас меня от пса Ужиного короля, когда мне было восемь. А потом сразил самую страшную тварь – Предвестника Мрака. На память Охотник оставил мне эту брошь, – Герда указала на приколотую к вороту рубахи веточку вереска.

– Какой герой! – с сомнением хмыкнул наставник.

– Герой! – подтвердила Герда. – Пару лет назад он погиб, защищая Золотой город от нашествия.

– Дюарль? Норикийскую столицу, где находится штаб Компании? – удивлённо вскинул брови Финист.

– Отец так сказал… – сиротка перевела взгляд на кота. – А в Полночьгорье… там живёт наш общий знакомый. Надеюсь, он расскажет о Морти больше.

– Хорошо, я проведу тебя, куда скажешь, как только мои ученики пройдут выпускные испытания, – смягчился наставник. – Всё равно больше меня нигде не ждут. А так хоть поверю в настоящего героя.

Герда счастливо кивнула.

Она вызвалась собрать хворост для костра. Ей нравилось бродить по развалинам и представлять, как раньше в них кипела жизнь, а уж руины таинственного замка Сумеречников вызывали в воображении целые картины. В одном месте на полу сохранился рисунок. Собрав хворост в подобие веника, Герда смела мусор и принялась разглядывать. В изображении угадывалась карта окрестностей, но от неё сохранилась лишь малая часть: лес, озеро и холмы за ними. Удалось разобрать несколько рун в названии «аль», «ве» и «ри». Сиротка перебрала в голове все варианты, что бы это могло значить, но ничего осмысленного не придумала и пошла обратно.

Финист с учениками уже собрались вокруг костра и приступили к трапезе. Герда решила их развеселить.

– Я, кажется, поняла, что здесь было раньше, – начала она издалека.

– Здесь был замок, глупая, – засмеялся Ждан.

Стараясь не обращать на него внимания, сиротка продолжила:

– Там кухня – видны остатки печных труб, рядом кладовка – она уровнем ниже, чтобы прохладу сохранять, дальше столовая, с той стороны помещения для слуг. Чуть дальше конюшня, кузня и ремесленные помещения. Оружейная вон там. Где та странная вертушка – маленькое домашнее святилище. На втором этаже спальни для хозяев и гостей, рабочие кабинеты, библиотека…

– Да ты словно всё своими глазами видела! – восхитилась Дугава.

Герда лукаво улыбнулась:

– О, если бы я была ясновидящей. А видите ту большую площадку с отполированным полом? Там наверняка проводились балы. Играл оркестр, рекой текло игристое вино и под звуки музыки кружили нарядные пары.

– Ох, и неспроста мы выбрали для ночёвки именно бальный зал! – в глазах Дугавы зажегся шальной огонёк.

– Неспроста, – ответил за Герду Финист. – Это место предназначено для ритуала. Сегодня ночью вы увидите истинное волшебство.

Девушки воодушевлённо переглянулась.

– Участвовать в нём будут все, даже Герда. Не отнекивайся, дар тут не нужен. А Дугаве выпало стать его владычицей. Так что подкрепись хорошенько – тебе понадобится много сил.

Они уткнулись в миски. От усталости походная еда показалась вкуснее самых изысканных яств, которые могли подавать господам замка во время пиров.

Вечерело. Солнце наполовину спряталось за горизонт, заревом подчёркивая контуры невысоких, покрытых свежей травой холмов. Издалека они казались удивительно симметричными, почти не отличимыми друг от друга, продолговатыми по форме, с пологими склонами с восточной стороны и крутыми, почти отвесными обрывами, с западной.

– Чудные. Как будто их так специально насыпали, – озадаченно пробормотал Ждан. – Если такая умная, скажи, что там было.

– Курганы-усыпальницы, – с готовностью ответила Герда. – Здесь хоронили знаменитых Сумеречников вместе со всем их скарбом, чтобы на Тихом берегу они ни в чём не нуждались. Отец говорил, что под курганами вырыт целый лабиринт ходов. Через них из замка можно было скрыться в случае осады.

– А что за скарб? Золото? Что может обеспечить жизнь, пусть даже загробную, лучше, чем золото? – начал сыпать вопросами Ждан.

– Думаю, они оставляли монеты, чтобы заплатить Паромщику за переправу на Тихий берег. И оружие, которое считалось душой воина.

Герда перевела взгляд на Финиста в поисках поддержки. Тот коротко кивнул.

– Так почему мы до сих пор не ищем клад? Деньги и оружие помогут нам куда лучше дурацких ритуалов! – ученик повернулся к наставнику.

– Это опасно. Часть ходов могла обвалиться. К тому же, это место дышит волшебством настолько, что заманило нас сюда и не выпускает. Не стоит беспокоить мертвецов понапрасну, – наотрез отказался тот.

– Нельзя осквернять могилы, – поддержала его Герда. – Вдруг там ловушки или охранник вроде Ягини? В сказках говорится, что клады просто так в руки не даются.

– Вы трусите! Скажи им, Дугава!

– Я ещё не тренировалась сегодня и хочу стать владычицей волшебства. Так что прости, – развела она руками.

– Если оспариваешь власть своего слабосильного наставника-суслика, можешь бросить ему вызов, – спокойно предложил Финист.

– Ты же знаешь, я не умею драться!

– Тогда слушайся! – закончил спор наставник.

Из воды выползал стылый туман, окрашенный в рыжий цвет заходящим солнцем. Зажигались первые звёзды. Ветер умолк, стихли птицы, лишь глухо трещали еловые дрова в костре. На небе показалась серебряная владычица ночи – луна, а потом скрылась за облаками.

Путники зябко ёжились, закутанные в шерстяные одеяла. Ждан обгладывал остатки мяса с птичьей ножки, Дугава палкой ворошила угли в костре, чтобы тот не погас. Герда в задумчивости смотрела туда, где остался её дом.

– Никогда не слышали о мавках, русалках, леших, берегинях и прочих духах? – взбодрил их зычный голос Финиста. – До появления Единой веры они помогали людям, если те знали, как попросить. Но если ритуал нарушался опрометчивым поступком, то духи оборачивались против людей и забирали их в свой Горний мир навсегда. Положение у нас отчаянное, поэтому сегодня мы рискнём обратиться к ним. Дугава, тебе же приходилось бывать на балах в Стольном?

Та с охотой кивнула.

– Ты создашь иллюзию такого бала. Только вместо гостей к нам придут берегини, что живут в волшебном озере. Мы как хозяева будем развлекать их танцами.

– Только не я! У меня обе ноги левые! – замотал головой Ждан.

– У иллюзий вообще нет ног! Даже твой наставник-суслик умеет танцевать! – усовестил его Финист. – Танцуй, иначе будешь учиться драться.

Тот обнял себя руками и недовольно засопел. Герда, наоборот, ёрзала в предвкушении захватывающего зрелища.

Наставник вынул из вещей многоствольную тростниковую свирель и приложил к губам. Из инструмента полилась дивная мелодия, которая сплетала шум тополиных крон, скрип стволов, стрёкот кузнечиков, треск костра и плеск воды в единое целое. Отняв свирель от губ, Финист запел проникновенно и чисто, будто соловей, а не сокол:

Далеко – за широкими поймами,

За поросшей травой-тростником

далью -

песни.

Не пустые заупокойные,

А живительной тяжестью полные,

Оставляют печаль на потом.

Над травой туман, будто пар кудесится,

В росном мареве белым золотом

тень

мелькнёт.

Но не выйдет, не встретится.

Лишь нелепая жажда приблизится

Завивает мне душу жгутом.

Там, за дымною гладью озера,

Где пасётся табун кобылиц

белых -

тайна.

А дорога уж пройдена

Только разум души бездомной,

Моей, не покинет привычных границ. (*)

Так вот о каком волшебстве говорила Ягиня!

Над озером взметнулся хор голосов, настолько тонких и звонких, что их нельзя было спутать с людскими. Сотканные из белёсого тумана на берег друг за другом выходили девы в прозрачных, стекавших по тонким телам, рубашках. Длинные волосы распущены, головы украшены венками из кубышек и водяных лилий.

Берегини гуськом потянулись на холм. Их голоса становились громче, тела обретали плоть. Волки и филины вторили со стороны леса. Усилившийся южный ветер стенал в такт общей музыке.

Раскинув руки в стороны, Дугава закружилась. Из её рукавов вылетели крылатые человечки, напоминавшие болотные огоньки. Иллюзии приблизились к Финисту, грациозно поклонились, змейкой закружились над костром, невесомо приземлились на плечи Герды и истаяли. Она захлопала в ладоши от восторга. Подруга задорно ей подмигнула.

Берегинь становилось всё больше, будто двоилось в глазах. Какая настоящая – не разобрать. Иллюзии пытались подражать песне завыванием ветра. Выходило не слишком похоже на изысканную бальную мелодию, но всё равно лучше, чем танцевать под одну свирель.

Дугава снова взмахнула рукавами. По остаткам мозаичного пола вышагивали дамы в пышных платьях с открытыми плечами, мужчины в длинных камзолах и строгих узких бриджах. Разбившись по парам, они исполняли модные в высшем обществе размеренные танцы.

– Чего вы ждёте? Выбирайте себе партнёров! – воскликнула подруга и потащила Ждана к пухленькой девушке с высокой причёской.

Герда поклонилась своему кавалеру – статному красавцу с длинными закрученными усами. Он подхватил её в танце, движений которого она не знала и просто повторяла за остальными. Рядом веселились Ждан с Дугавой, представляя себя на приёме в королевском дворце: смеялись, подпрыгивали, сталкивались спинами, отвешивали до глупости галантные комплименты и делились сплетнями про выдуманных знакомых.

На мгновение показалось, что это взаправду. Но нет! Герды бы не вытерпела долго в притворном сахарном сиропе. Да и залихватские народные танцы нравились ей куда больше, чем тоскливые плавные кружения.

Музыка сменилась на более быструю. Призрачные пары понеслись по руинам, увлекая за собой настоящих людей.

Финист играл всё громче, музыка усложнялась, словно её исполнял целый оркестр. Наставник закружился на месте. Гибкие, пластичные движения напоминали изощрённый поединок, перетекали в резкие выпады. Финист делал кульбиты в воздухе. В лунном свете он напоминал гигантскую птицу с вьющимся по ветру плащом вместо крыльев.

Берегини запели ещё громче, взялись за руки и пошли хороводом вокруг Сокола, то приближаясь, то удаляясь от него.

Герда замерла, переводя дух. К ней подобрался кот. Огненная шерсть вспыхнула, и он вытянулся на задних лапах ростом с человека. Голову покрыла густая грива, сам плут нарядился в коричневый камзол с золотыми пряжками. Из строгих штанов торчал тонкий хвост с кисточкой на конце.

Кот протянул Герде пушистую лапу, приглашая на танец. Она засмеялась и обняла его. Шею защекотали пышные усы. Их пара понеслась по бальному залу следом за остальными.

Ждан поймал одну из берегинь и принялся о чём-то расспрашивать, но кот так уверенно кружил Герду, что вскоре она забыла обо всём, растворившись в мечтах. Они будто парили на Девятых небесах. Даже тоска по отцу и потерянному дому отступили перед этой восторженной мистерией.

Когда темноту пронзили первые лучи солнца, святочное пение сменилось прощальными трелями соловьёв. Берегини растаяли, а люди остались лежать кругом, соприкасаясь головами и раскинув руки в стороны.

Утро выдалось прохладное и зыбкое, словно илистое дно лесного озера. Остатки тумана облизали росные травы, окропили сырую землю и уползли обратно в низины.

Герда сняла сапоги и спустилась к берегу, чтобы набрать воды в котелок. Босые ноги стыли и покрывались гусиной кожей. От костра донёсся сдавленный стон. Сиротка поспешила обратно.

Финист метался по земле и подвывал. Герда коснулась его плеча. Он открыл глаза и, лихорадочно глотая ртом воздух, уставился на неё.

– Всё в порядке? – участливо поинтересовалась она.

Наставник засунул руку за спину и выдернул оттуда узловатую палку.

– Вот же, духи подшутили. Они всегда требуют плату за помощь, как правило, неприятную. Так что мы легко отделались. Теперь несколько дней нас даже Лучезарные замечать не будут, – донёсся тихий, похожий на шёпот ветра в едва-едва тронутой увяданием листве, голос Финиста. – Хорошо, что шкуру не продырявил.

Он слабо улыбнулся, делая вид, что ничего страшного не случилось, но не смог скрыть дрожи. Герда подняла с земли тёплый дорожный плащ и накинула ему на плечи.

– Тебе приснился кошмар. Расскажи, станет легче!

Она посмотрела на него так, как обычно смотрела на мать, когда чего-то очень хотела.

– Почудилось, что друг в спину ударил. У меня бывает, – признался наставник. – Слишком привык быть настороже, опасаться собственной тени.

Кот перебрался к огню и внимательно посмотрел на Финиста. На белой мордочке промелькнуло сочувствие, но кот тут же свернулся клубком и закрыл глаза, делая вид, что просто пригрелся.

Наставник подбросил дров и, прижав закоченевшую Герду к себе, поделился плащом.

– А оборачиваться не больно?

– В первый раз, говорят, нестерпимо больно. Будто сдирают кожу, перемалывают потроха, стирают в порошок кости и отливают из них новое тело. После оборотень долго мучается от боли и нападает на всех, кому не посчастливилось оказаться на пути. Разум обретает власть над зверем лишь со временем. Может быть очень много жертв, если не упрятать впервые обернувшегося подальше от людей. А я – другой, истинный оборотень, умею превращаться, сколько себя помню. Для меня это не больнее, чем переодеться. Но такой дар – редкость.

– Хотелось бы и мне обладать даром, хотя бы самым слабым, – взгрустнула Герда.

– Но он у тебя есть! – усмехнулся Финист, убирая непослушную прядку с её лица. – Ты умеешь вызывать людей на откровенность. Даже тех, кто к этому не расположен.

– Ты не понимаешь.

Она доверчиво склонила голову на его плечо. Взгляд набрёл на крепко спящую Дугаву. Видно иллюзия сильно её вымотала, хотя во время иступленного танца подруга не показывала усталости. Если у них в запасе несколько мирных дней, то пускай отдохнёт хорошенько.

– А где Ждан?! – спохватилась Герда.

Дремавший наставник тут же встрепенулся. Кот тоже подскочил.

– Может, его забрали берегини? Я видела, как он разговаривал с одной, – предположила сиротка.

– Нет, я бы почувствовал, – Финист опустился на колени и потянул воздух носом, как собака.

– Ждан пропал! – Герда тронула спящую Дугаву за плечо.

Та вздрогнула и испуганно уставилась на неё.

– Клад решил в одиночку искать, чтоб его! Когда найду, сам утоплю паршивца на дне озера! – заругался Финист, вычислив направление следов.

Он помчался к насыпи, а от неё к курганам.

– Должно быть, Ждан упросил берегиню показать ему проход, – поделилась своей догадкой сиротка, пока они с подругой бежали за Финистом.

Наставник остановился у самого большого кургана, где обрывался след, и поднял с земли камень. Тот оказался гладко сколот с обеих сторон и заточен на гранях наподобие тех, что использовали вместо ножей во времена, когда боги ещё не открыли людям тайну обработки бронзы и железа.

Финист прощупал землю, но, ничего не обнаружив, попятился, что-то высматривая. Герда с Дугавой едва не налетели на него. Наставник наклонился к пологому склону и дёрнул за скрюченный, наподобие змеи, корень. Земля ушла из-под ног, и все кубарем полетели в кромешную тьму.

(*) Стихи Яны Рунгерд

Глава 6. Под курганами

Герда продолжала веселиться на балу в Ильзаре, только теперь он казался куда реальней, чем зыбкая иллюзия Дугавы. По натёртому до блеска полу стучали кованые каблуки. С потолка, на котором были нарисованы птицы с ярким оперением, свисала хрустальная люстра. Блики от пламени бессчётных свечей будто оживляли изображения на фресках и гобеленах. У стен стояли изящные резные столики и обитые голубой парчой стулья. Меж степенно кружащихся пар сновали слуги, поднося гостям напитки и закуски. В углу играл настоящий оркестр.

Устав восхищаться роскошью, Герда принялась разглядывать людей. Взгляд остановился на двух мужчинах неподалёку. Первый – невысокий, худощавый, одетый в элегантный костюм небесно-голубого оттенка, был уже немолод. В светлых волосах проглядывали седые пряди, на лбу и в уголках холодных серых глаз залегли крупные морщины. Вероятно, замок принадлежал ему. Он приветствовал гостей радушной улыбкой, справлялся о здоровье знакомых и с достоинством кивал на реплики проходивших мимо людей.

Второй был полной противоположностью первого: высокий, плечистый, с крупными чертами лица. Одет в бело-зелёный костюм с густыми эполетами, указывающими на высокий ранг. Он гораздо лучше смотрелся бы на поле брани, ведя за собой в атаку войско, чем посреди помпезного бального зала. Мужчина это понимал и мучился от неловкости, но уйти не мог. Он держал руки за спиной и хмуро взирал в глубину зала.

Там танцевала женщина в летящем светлом платье с высокой талией. Небольшой рост и хрупкий стан делали её похожей на воздушную фею. Из-под длинных светлых волос выглядывали аккуратные ушки. Рядом с ней в белой кружевной рубашке и чепчике бегал маленький ребёнок. Он доверчиво цеплялся за юбку матери и, когда она брала его на руки, щебетал тонким, похожим на птичий, голосом. Смеясь, женщина прижимала малыша к себе и целовала розовые щёки. Она не замечала никого, кроме него. Он был её миром, её счастьем.

Герда обернулась на мужчин. Оба замерли с одинаковым выражением неодобрения на лицах, словно их породнила ревность к этому ребёнку. Разве они не знают, что материнство священно? Никто не смеет посягать на любовь женщины к собственному ребёнку, тем более осуждать её.

Зал заволокло стылым туманом с низин. Исчезли нарядные люди, шикарная люстра, даже сверкающий пол. Герда обнаружила себя посреди двора мрачного серого замка, подавлявшего своей величиной. Рядом стоял чёрный экипаж без регалий, запряжённый шестёркой серых рысков. Широкоплечий воин, за которым Герда наблюдала на балу, водружал на запятки большой деревянный кофр. На подножке в нерешительности застыла воздушная женщина, правда, вместо лёгкого платья на ней теперь были чёрные мужские брюки, заправленная в них белая рубашка и строгий дорожный плащ.

Сзади послышался детский окрик. Выскочив из кареты, женщина подбежала к стоявшему на пороге мальчику лет восьми, обняла его и расплакалась. Устроив багаж, воин окликнул её. Мальчик вцепился в руку матери, рыдая на весь двор. Широкоплечий двинулся к ним хищной походкой и выкрикнул что-то, отчего мальчик замолчал. Мать наклонилась, чтобы поцеловать его, но он отпрянул и вложил свою ладошку в руку старика, который вышел из замка на крики. Женщина, постоянно оборачиваясь, поднялась в экипаж вместе с воином, и лошади покатили их прочь от замка.

Сердце стянуло тоской. Вспомнилась оставленная в Волынцах отцовская могила. Герда ведь тоже не вернётся.

Макушку ожёг недобрый взгляд. В одном из окон показалось одряхлевшее и посеревшее лицо хозяина замка. Он смотрел с безнадёжной отрешённостью, словно готовился к последней битве.

Двор снова заволокло туманом, а когда он растаял, Герда очутилась в огромном зале. В свете сотен факелов ярко блестело сваленное в груды золото. Было здесь и белое серебро, и красная медь, и жёлтая латунь, и искристые самоцветы размером с кулак. Дыхание спёрло от восхищения. Вот оно – сокровище.

– Оставь её! Она моя по праву, – кричал кот. – Не смей меня винить. Ты сам от них отказался. Может, в человеческом мире я слаб, но в мире грёз моя власть безгранична.

Что-то зашевелилось у дальней стены. Пламя факелов на стенах взметнулось, едва не опалив. В воздухе носились тени. Высокий мужчина замахнулся мечом. К треску огня добавились звуки неистовой битвы. Лязгала сталь, падали камни, ходил ходуном пол.

Вдруг всё стихло. Разглядев происходящее, Герда ахнула от ужаса. Вокруг сжавшегося в комок кота кольцами вился уж. Длиной его тело было с дюжину футов, толщиной в человеческую руку от плеча до кончиков пальцев. Маленькая по сравнению с телом голова принадлежала угрюмому хозяину Ильзара. Из приоткрытого рта высунулся тонкий раздвоенный язык.

– Оставьте его, он ничего вам не сделал! – взмолилась Герда.

Уж подполз поближе, не выпуская жертву из кольца. Голова опустилась на один уровень с Гердой, чтобы они смотрели глаза в глаза.

– Он вор! Он пришёл за моим сокровищем! – зашипел змей.

– Он отдаст всё, что взял!

– Он не отдаст тебя!

– Я… я не ваша. Не ваша и не Ягини. Я хочу… хочу остаться с ним и отыскать Морти на краю Полночьгорья. Здесь меня больше ничто не держит.

– Кровь свою предаёшь! Вероломная! – злился змей.

– Нет! Вы мне никто. А он – мой друг, – выкрикнула Герда в отчаянии. – Я… я… я его люблю.

– Глупая девочка, можно любить нежный бриз, приносящий прохладу в знойный полдень, или даже муссон, дарящий дожди иссушенной земле, но зачем любить ураганный шквал, сметающий всё на своём пути?

Сиротка отвернула с плеча плащ и ощупала ворот рубахи, к которому была приколота вересковая брошь.

– Нет, стой! – обрёл дар речи кот. – Только не её!

– Нет! Я готова отдать самое дорогое, лишь бы спасти тебя, – она протянула брошь ужу. – Сердце маленький девочки – прекрасное пополнение вашей сокровищницы.

– Глупый-глупый шквал, даже любовь оценить не смог, – горько усмехнулся Ужиный король.

Кот снова сжался в комок, будто желал провалиться сквозь землю, хотя проваливаться было уже некуда. Змей бросился на Герду, раскрыв пасть, но из брошки ударил голубой луч и отбросил врага к стене, оставив на чешуе ожёг.

Прыгнув к сиротке на руки, кот обвис безвольной тушкой и счастливо замурлыкал.

Уж стонал и слабо шевелился в дальнем углу. Бедный, как же его жалко, старого и всеми покинутого. Сняв с шеи мешочек, Герда вытряхнула из него засушенную змеиную кожу и приложила к ожогу. Она вспыхнула золотистым огоньком и приросла к ране, как новая.

– Ты слишком добрая, – измученно заметил кот.

Змей тоскливо глянул на сиротку и положил голову обратно на своё золото:

– Наплачешься ещё с ним, глупая, ох, наплачешься.

Не слушая его, Герда сняла со стены факел и направилась к выходу.

– Может, позаимствуем что-нибудь? – предложил кот, поглядывая в сторону золотого кубка, украшенного гранатами и жемчугом.

– Да ну тебя, – она прижала кота к себе. Больше никуда не отпустит! – Кто это был?

– Родовой дух, – ответил тот. – Его кровная линия прервалась, вот он и ошалел. Решил во что бы то ни стало вернуть свою семью, только от неё остались лишь воспоминания. Пришлось его проучить. Больше он вас не потревожит. Он, Вальдемар и Ягиня – стражи порога. Они испытывали тебя страхом и проверяли твою решимость покинуть дом. Рад, что ты осознала, чего желаешь.

Они выбрались в просторный тоннель. Вверху находился колодец, а подняться по гладкой стене без выступов было невозможно. Впереди показалась развилка. Герда подняла с земли камень и нацарапала крест. Чтобы не заблудиться, нужно всё время поворачивать в одну сторону, пока она не вернётся на то же место. Потом пробовать следующий проход, который не помечен крестом.

Сиротка обошла весь правый и средний проходы. Несколько раз попадались тупики и завалы, но колодцев больше не встречалось. Каменные балки поддерживали стены. Вдоль них росли бледные бесформенные грибы, края которых светились зеленоватым светом. Затхлый воздух дурманил голову.

Левый проход давался куда сложнее. То ли он был длиннее и вёл к центру лабиринта, то ли Герда настолько устала, что не замечала кресты на развилках, то ли кто-то её путал. Когда ноги начали гудеть от усталости, а желудок свело от голода, впереди заплясал огонёк факела.

– Герда! – раздался голос Финиста.

Она облегчённо выдохнула.

– Как ты меня узнал?

– По ауре. Это не сложно, – усмехнулся он, становясь рядом.

– А остальные?

Наставник покачал головой:

– Долго тут брожу, никого не нашёл. Может, вместе нам повезёт.

Они уже почти выбрались на большую развилку, с которой начиналось её путешествие по лабиринту, но вдруг послышалась возня. Финист сделал несколько шагов назад и обнаружил в стене небольшую выемку, а за ней потайной проход. Звуки доносились оттуда.

Пригнувшись, они ступили внутрь. Тоннель упёрся в высокий постамент с каменным саркофагом.

Обыскав поверхность плиты, наставник запустил руку между саркофагом и стеной. Там притаился подозрительный выступ.

– Тоже хочешь найти сокровища? – встревожилась Герда.

– Ну, почти.

Финист коснулся выступа, и крышка саркофага со скрежетом отъехала в сторону. Герда ахнула. Внутри по соседству с обтянутым высохшей жёлтой кожей скелетом лежал Ждан.

– Хватит! Хватит! Золото, оно меня душит! – бредил он.

У своего лица ученик держал большую бородавчатую жабу.

Финист схватил его за плечи и встряхнул. Ждан распахнул веки и с ужасом уставился на товарищей. Громко квакнув, коричневая жаба выпучила глаза. Взвизгнув, ученик выпустил её и рухнул на пол.

– А где золото?

Жаба запрыгнула обратно в саркофаг и уселась на грудь покойника.

– Мы видели только, как ты миловался с жабой, – развёл руками Финист.

– Она сказала, что даст мне золота и… Она могла быть заколдованной принцессой!

– Ква! – рот жабы растянулся в своеобразную улыбку.

– Это лягушки в принцесс превращаются, а от жаб только бородавки бывают, – засмеялась Герда. – В сказках правду говорят.

Ждан закрыл лицо руками, вот-вот готовый расплакаться.

– Не переживай, я знаю одну травку. Бородавки за пять дней сводит, – посочувствовала ему сиротка. – Это место волшебное. Оно проверяет нашу решимость страхами. Видимо, твоя жадность сыграла с тобой злую шутку.

– Жаба прыгала вокруг меня, из-под её лап выскакивали монеты. Они погребли меня под собой, и я едва не задохнулся!

– Мне кажется, ты боишься не золота, а показаться глупым, – задумчиво заметил Финист.

– Я не идиот! – грубо отозвался Ждан.

– Умное лицо – ещё не признак ума. Все глупости совершают именно с таким выражением лица. Не относись к жизни слишком серьёзно, умей посмеяться над собой и не пытайся казаться тем, кем не являешься. Хотя бы перед друзьями, ведь мы принимаем тебя таким, какой ты есть.

– Ты не будешь меня бить? – ученик угрюмо потупился.

– Ты уже достаточно себя наказал.

– А какой же твой главный страх?

Наставник задумчиво хмыкнул:

– Не найти Дугаву? Не будем терять время!

Пока они разговаривали, Герда снова заглянула в саркофаг. На груди у мертвеца лежал амулет из закрученной спиралью кожи. Сиротка потянулась к нему, но жаба ударила языком по занесённой руке. Герда испуганно отдёрнулась. Кот заскочил в саркофаг и зашипел, отгоняя плутовку. Только тогда удалось взять амулет, но он развалился в труху. В ладони остался лишь клочок пергамента. На нём знаками в виде птичьих следов была выведена надпись.

– Герда! – позвал Финиста, и она поспешила за остальными.

Проход, из которого они пришли, исчез, но в шести футах от пола обнаружился ещё один лаз. Наставник подсадил сиротку наверх. У него за спиной с ноги на ногу переминался Ждан.

– Не надейся! – разочаровал его Финист и подтянулся в лаз. – Левитируй.

Ученик несколько раз подпрыгнул, вытянув вверх руки.

– Хоть каплю постарайся!

Ждан с кряхтением оторвался от пола и зацепился ладонями за край лаза. Подтянуться он так и не сумел: пальцы дрожали и скользили, норовя сорваться. Финист схватил его и, поднатужившись, помог забраться внутрь.

– Есть надо меньше, – недовольно заметила наставник.

Ученик покривился.

Проход расширялся, впереди мерцал приглушённый свет. Закончился лаз так же, как начинался: в шести футах от пола небольшого каменного зала. Пришлось прыгать. Финист спустился первым и словил Герду. Ждан спикировал неловко и, ударившись ступнями об пол, запрыгал на одной ноге. Наставник только вздыхал и качал головой.

Лаз закрылся так же, как тот, что вёл из лабиринта. Других выходов видно не было. Прошло много времени, прежде чем Финист обнаружил очередной рычаг между полом и стеной. Ждан с Гердой подобрались к нему, чтобы рассмотреть находку, но стоило коснуться рычага, как стена резко повернулась и, ударив их по спинам, протолкнула в новый зал.

Дугава неподвижно лежала на полу в центре, высокий лоб покрывала испарина, глаза быстро двигались под плотно смежёнными веками. Все бросились к ней.

– На ней яичницу можно жарить! – выругался Финист, брызгая ученице на лицо водой из фляги. – Дар обратился против неё. Она создала иллюзию огня, и тело поверило, будто горит. Надо её разбудить, заставить сбросить иллюзию, – наставник до крови закусил нижнюю губу и даже не заметил этого. – Герда, Ждан, возьмите её за руки!

Они сделали, что было велено. Финист схватился за их ладони. Всё вокруг загрохотало, закружилось в неистовом вихре, стены исчезли, в лицо ударил горячий воздух.

Герда очутилась посреди огромной площади большого города. Её обрамляли двух и даже трёхэтажные каменные особняки, украшенные колоннами и ажурной лепниной. На улице толпились люди, толкались локтями, наступали на ноги, указывали пальцами. Сколько их много!

Продолжавший держать её за руку Ждан затравленно оглядывался по сторонам и дрожал. Финист с другой стороны пробирался вперёд, распихивая зевак локтями.

В центре площади вокруг столбов деревянного эшафота был сложен огромный костёр. К нему катила, громыхая колёсами по брусчатке, чёрная телега. Сопровождали её Лучезарные в голубых плащах, рыская по толпе хищными взглядами.

У эшафота ждали глашатай и высокий мужчина в ослепительно-белом плаще. Солнечные лучи отражались от его золотистых волос, создавая вокруг головы ореол. Какое знакомое холодное, жестокое лицо. Да это же воин из воспоминаний духа Ильзара! Только глаза изменились – из прозрачных серо-стальных сделались разноцветными – один голубой, другой зелёный. Если раньше воин мог улыбаться и проявлять нежность, то теперь в каждом его жесте сквозило безразличие. Но здесь он выглядел гораздо уместнее, чем на балу среди нарядных гостей.

Телега поравнялась с ним и замерла. Глашатай зачитал приговор.

– Кымофей Ясеньский, за бунт против святой веры в Единого и нападение на многочисленные крепости и заставы в Зареченском крае, за убийства верных единоверцев и их защитников – братьев наших Лучезарных, а так же за противное богу и людям колдовство вы будете сожжены на костре.

Лучезарные подняли из телеги сильно помятого мужчину. Засаленные волосы, цвет которых определить не удавалось, сбились в паклю. Одежда превратилась в лохмотья, не скрывающие чудовищную худобу. Правая рука обвисла плетью – видно, была сломана. На измождённом лице выпирали скулы, а горбатый, похожий на птичий клюв нос, казался несоразмерно большим. Только подведённые синяками изжелта-зелёные глаза смотрели с яростью – внутри всё ещё жила сила.

Белый Палач вынул изо рта осуждённого кляп, позволяя сказать последнее слово.

– Ты убьёшь нас сегодня, но знай, Вечерний Всадник уже здесь, – выплюнул осуждённый с ненавистью. – Совсем скоро он явится к тебе, и ты заплатишь за свои злодеяния сполна!

Финист подался вперёд. А вдруг его заметят и схватят? Но ему самому, казалось, всё стало безразличным. Он видел только осуждённого.

Белый Палач усмехнулся:

– Поверь, никто не жаждет этого больше меня. За смерть моей жены он заплатит сполна.

Осуждённый обвиняюще бросил:

– Так это ты её убил. Ты и никто другой, как бы тебе ни хотелось переложить вину на чужие плечи.

Краска схлынула с лица Палача, черты заострились. Ладонь сжалась в кулак и врезалась в ставшее хрупкой глиной лицо осуждённого.

Кымофей пошатнулся, но снова выкрикнул:

– Ты – её убийца, ты – Палач!

Кулак ударил в другую щёку, колено врезалось в солнечное сплетение. Осуждённый согнулся пополам и харкнул кровью.

– Скажи ещё раз!

– Убийца! Убийца!

Белый Палач молотил Кымофея руками и ногами. Сапоги рвали ветхую одежду на лоскуты, кованные носы раздирали плоть. Печатка на руке разбивала лицо. Хрустели переламываемые кости, в крови измазался белый плащ. Осуждённый уже не кричал – хрипел на последнем издыхании. Даже жёлтые глаза не были видны на заплывшем синяками, изуродованном лице. Белый Палач всё бил и бил, не замечая, как ужасались вокруг люди, как оттягивали его за плечи Лучезарные, шепча:

– Остановись! Остановись! Он и так умрёт!

Финист окаменел. Ладони бессильно сжимались в кулаки, руки дрожали.

Это… его кошмар? Но как же Дугава?

На эшафоте кто-то слабо всхлипнул. Костёр уже пылал. Привязанная к столбу подруга висела без чувств.

Это всё иллюзия. На самом деле они лежат в сыром подземном ходе под курганами, и никакой огонь им не страшен.

Герда ступила сквозь пламя. Как же больно! От жара, казалось, плавилась плоть, дым душил. Всё такое настоящее! Нет, если бы это было так, она бы уже упала без чувств.

Оказавшись рядом с подругой, Герда ударила её по щекам. Дугава мотнула головой и одурманено уставилась на неё.

– Очнись! – закричала сиротка и начала отвязывать её от столба.

Руки тряслись как назло.

– Ты – морок? Уйди, дай спокойно умереть.

– Я не морок, а всё вокруг – твоя иллюзия. Даже Финист попался! Сними её, сними же!

– Не могу я, не могу! – Увидев что-то за спиной Герды, подруга задрожала: – Да ты же одна из Голубых Капюшонов! Хочешь поиздеваться напоследок?!

Сиротка обернулась. За её плечами развевался голубой плащ, а рядом стоял перемазанный в крови Белый Палач. В его лице читалось узнавание, он протянул к Герде руку. Пламя взвилось с гулом, образуя фигуру кота. Он яростно зашипел, как шипел на Ужиного короля.

– Дугава, послушай! Я бы не просила, если бы была Лучезарной! Ты лежишь посреди каменного зала внутри кургана. Развей иллюзию!

Верёвка, наконец, поддалась, и Дугава освободилась.

– Я не могу, – всхлипнула она. – Это не моя иллюзия.

– Так подчини её себе и развей! Я помогу, я с тобой!

Герда взяла её за руки, ладонь к ладони. Свет померк вместе с нестерпимым жаром пламени.

Они вчетвером лежали на полу каменного зала, макушка к макушке, как после мистерии берегинь. Финист подскочил и подал руку девушкам. Ждан с кряхтением отскребал себя от пола сам.

– Голубые Капюшоны, костёр, они хотели меня спалить… Я видела ваши головы на кольях и отец… они убили отца! – причитала Дугава, пошатываясь.

– А с тобой что стряслось? – спросил Ждан, с подозрением глядя на наставника. – Там ведь казнили зареченских бунтовщиков? Твои родители были среди них?

– Да… – глухо выдохнул наставник, прикрывая веки. – Мой самый большой страх – оказаться лицом к лицу с Белым Палачом.

Значит, Архимагистр Лучезарных и правда жил в Ильзаре. Он оставил здесь своего сына. А та женщина, его жена? Он ведь так её любил, разве же он мог убить её? И почему так изменились его глаза?

Финист обнял Дугаву за плечи. Его рубашка промокла от её слёз. Он ласково провёл рукой по волосам ученицы:

– Тише. Всё закончилось. Это был лишь сон. Мы в безопасности.

– Как мы попали в её иллюзию? Что за волшебство ты используешь, а, Финист? Ответь хоть на что-нибудь! – приставал к нему Ждан.

– У меня просто есть опыт, вот и всё, – пожал плечами тот. – Ладно, надо ещё придумать, как выбраться наружу.

Запыхавшись, словно после тренировки, Герда полезла за пазуху и нашла там клочок пергамента из саркофага. Непонятные письмена на нём обратились в обычную буквицу.

– Смотрите! Это заклинание! – обрадовалась сиротка и протянула его Финисту. – Прочти! Ты же здесь самый сильный и опытный Сумеречник.

– Я не могу! Я… не Сумеречник, – выдавил из себя наставник и густо покраснел. – И я не умею читать.

Дугава поражённо выдохнула. Герда открыла рот и тут же закрыла, не найдясь, что сказать.

– Чего вытаращились? – усовестил их Ждан. – На Голубиных станциях мы всегда писали послания за него.

Финист бросил на него укоризненный взгляд.

– Ну что ж, – попыталась сгладить неловкость Герда. – Тогда придётся мне. «Керминус тир фореземиус бэрг юхиам!»

Ничего не произошло. В поисках помощи сиротка обернулась к коту.

– Это означает, что каждый из вас должен назвать своё истинное желание, – снисходительно ответил тот.

Герда передала его слова остальным.

– Так ты ещё и в древних наречиях разбираешься? – съязвил Ждан. – В каких книгах о таком пишут?

Она пожала плечами. Все снова встали в круг и взялись за руки.

– Я хочу защитить близких, – показал пример кот.

– Я хочу отыскать друга на краю Полночьгорья, – громко проговорила Герда.

– Я хочу оказаться в безопасном месте, – отозвалась Дугава.

– Я хочу стать умнее и прозорливей, – подхватил Ждан.

– Я хочу… – после долгой паузы выдавил из себя Финист. – Хочу… я… снова увидеть близких. Сказать… о чём молчал, когда была возможность.

Кот забрался ему на плечо, цепляясь когтями за одежду. Длинный рыжий хвост обвился вокруг шеи наставника. Тот повернул голову, и на мгновение показалось, они видят друг друга. Губ Финиста коснулась едва заметная улыбка.

В лицо пахнул свежий воздух. Солнце закатывалось за горизонт, окрашивая края жидких облаков в сиреневые тона. Путники снова лежали кругом посреди разрушенного бального зала, как будто ничего и не случилось.

– Всё хорошо, что хорошо заканчивается, – Ждан подскочил первым и принялся поднимать Дугаву. – Только жаль, что никаких сокровищ мы не отыскали.

Герда с Финистом встали следом.

– Истинное сокровище – наша дружба, – ответил наставник. – Разве ты не понял, что именно испытывали берегини? Жаль только, что мы потеряли целый день, бегая по подземным ходам. Но завтра мы попадём в Кундию. Там должно стать легче. А пока предлагаю поужинать и выспаться. Выступаем с восходом.

Герда повернула ладонь с клочком пергамента, чтобы разглядеть его в последних лучах солнца, но он тут же истлел. Видно, берегини позволили вынести из курганов только дружбу.

Дугава еле держалась на ногах. Её заметно потряхивало. Ждан, не переставая, зевал, а походка Финиста, прежде лёгкая и стремительная, как полёт хищной птицы, сделалась грузной и измученной. Молчали. Кто-то слишком устал, чтобы говорить, а кому-то было неловко.

Герда хотела допросить кота о случившемся, а в особенности о Белом Палаче, но её перехватил Ждан. Улучив момент, кот исчез.

– Послушай, я… – неловко начал ученик. – Я плохо к тебе относился. Мне казалось, что ты накличешь на нас беду, и нечаянно сделал это сам. А ты… ты спасла нас, в то время как я был бесполезен. Прости меня. Давай будем друзьями!

Сиротка улыбнулась и кинула.

– У тебя были причины подозревать меня. То, что я увидела в иллюзии Дугавы, ужасно.

– Голубые Капюшоны – болезнь, поразившая Мунгард, – согласился Ждан.

– Ты встречался с ними? Как они выглядят?

– Как обычные люди, – недоумённо ответил ученик. – Разве что взгляд такой, словно въедается в голову, потрошит её, вываливая все мысли наружу.

Герда передёрнула плечами.

– Но с Финистом нам ничего не грозит. Хоть я и не согласен с некоторыми его решениями, но выпутываться из сложных ситуаций он умеет. Его ранг должен быть куда выше третьего. Жаль, что он не умеет читать. В Заречье после восстания такая нищета, что даже школ при храмах не открывают. Не думаю, что у Финиста был шанс выучить грамоту в детстве и сомневаюсь, что оно вообще у него было.

Наставник как раз возвращался с подстреленным зайцем. Пока он свежевал добычу, остальные развели костёр и закипятили воду. Вскоре тушка оказалась насаженной на палку и закоптилась на костре. Герда подсела к дремавшему вполглаза Финисту.

– Тебя что-то гложет?

– Мы опаздываем на Голубиную станцию в Утяне, а в Лапию вряд ли успеем до холодов, – мрачно ответил он. – Да и деньги заканчиваются. Как трое умудряются тратить вдесятеро больше одного?

Герда виновато улыбнулась:

– Мне бы хотелось помочь. За всё, что ты для меня сделал. Я могла бы научить тебя читать. Это не сложно, просто нужно немного практики, как с палками. И времени много не отнимет – всего полчаса в день. В Компании тебе бы это очень пригодилось.

Финист напрягся. Доводы разума его не трогали. Что ж, значит, снова придётся упрашивать по-особому.

Герда взяла его за руку и заискивающе заглянула глаза:

– Пожалуйста! Если я научу тебя читать, то не буду чувствовать себя такой никчёмной!

– Ладно-ладно, – проворчал Финист, смягчаясь. – Давай сюда свою книжку.

Герда радостно потёрла руки и придвинулась поближе.

Глава 7. Голубиная станция

Они уже неделю ехали по старому тракту, а расстояние сокращалось намного медленней, чем рассчитывал Финист. Чтение тоже давалось нелегко. Проклятые завитушки-буквы никак не складывалась в слова, а оборотень больше отгадывал их по подсказкам Герды, чем прочитывал. Она советовала делать всё медленно, давая себе время вспомнить звук, соответствовавший каждой закорючке, произносить по слогам, но это казалось нелепостью.

– До-тель-гар-бер де-по-ни-чес-кий двойник человека, во-про-ша-ю-щий его низ-шие желания и ин-сти-кты, воз-ник-нув-ющий в о-пре-дель-ных условиях, как то близ-кая пи… ми…

– Гибель, Финист, гибель, это «г», – не выдержал Ждан и рассмеялся.

– С меня хватит! – оборотень захлопнул книгу.

– Погоди, мы ведь только начали. Попробуй ещё раз, – умоляла Герда, гневно поглядывая на Ждана.

– Мне не интересны эти легенды и предания. Чтение мне не нужно и не стоит даже время тратить, – Финист решительно встал. – К тому же пора выдвигаться. Сегодня к обеду нам надо попасть в Утяну.

– Там должна быть книжная лавка. Я раздобуду то, что тебе понравится, – с надеждой заглянула ему в глаза сиротка.

Оборотень пробормотал себе под нос «бесполезно» и отправился собирать вещи.

К обеду они не успели, и в Утяне очутились, только когда солнце минуло зенит. За проезд через ворота пришлось отдать половину оставшихся денег, зато городок оказался тихим и славным. Ремесла и торговля здесь процветали, дичи в лесах водилось вдоволь.

Как только они вышли на рыночную площадь, Ждан оживился, принюхиваясь к запаху съестного.

– Смотрите, коновязь, а рядом должен быть постоялый двор и… харчевня!

Они привязали поводья лошадей к кольцам на протянутой между кольев верёвке. Забрав у Финиста остатки денег, ученик рванул к дверям с выщербленной вывеской, на которой был нарисован гусь в соломенной шляпе.

Дугава застряла у одного из прилавков.

– Ой, какие пояса! Такая вышивка богатая.

– Их у нас в Сулецке делают, а в Кундию на продажу возят, потому что у белоземцев денег не хватает, – ответила Герда.

– А какая нить. Чистый шёлк! – подруга протянула руку, чтобы потрогать, но лавочник оттолкнул её.

– Только для мужчин, – смеясь, пояснила Герда. – Считается, что если пояса коснётся женщина, то золотые и серебряные нити в пряже потускнеют.

– Мужчины! – поморщилась Дугава и перешла к следующему прилавку.

Герда вернулась к Финисту, который остался у коновязи, чтобы распустить ремни на сбруе и напоить животных.

– Помощь не нужна? – поинтересовалась она.

Он покачал головой.

– Тогда я в книжную лавку сбегаю. На углу, когда мы мимо проезжали, приметила. Скоро вернусь.

Финист проводил её усталым взглядом. Разбежались и ладно. Хоть очередного его позора не увидят.

Разобравшись с лошадьми, наставник направился на Голубиную станцию. Небольшие домики с парой резных голубей на дверях скрывались на окраинах городов в тени леса, подальше от любопытных глаз. Найти их можно было, только если знать, где искать.

Приложив ладонь ко лбу козырьком, Финист пристально глянул на небо. С крыши ближайшего дома спустилась сизокрылая голубка и уселась на подставленную руку. Оборотень курлыкнул. Голубка полетела вдоль узких улочек и вывела его к березняку. В глубине между белыми стволами виднелась крохотная хижина.

Птица постучала в дверь клювом. Некоторое время было тихо. Казалось, что хижина давно заброшена, но вскоре раздался неторопливый топот. На пороге показался сутулый бородач в заплатанном кафтане.

– Не поможете ли советом уставшему путнику? – обратился к нему Финист.

– От чего ж не помочь? Заходи, не стой на пороге, – поманил его старик.

Оборотень вошёл и плотно прикрыл дверь. Старик скинул тряпьё, разогнул спину и оторвал от подбородка бороду.

– Финист Ясеньский? – поинтересовался он. – Вы должны были прибыть сюда две недели назад.

– Непредвиденные обстоятельства, – пожал плечами тот. – Возле Капунца едва не столкнулись с Голубыми Капюшонами. У них как раз пора «сбора» началась. Пришлось сделать крюк.

– Опять детей воруют? – мрачно хмыкнул офицер. – Что-то зачастили они, причём везде, не только в Веломовии. Не намечается ли очередная заваруха? Рано, слишком рано. Нам ещё хотя бы пару лет продержаться, а там достаточно сил накопим: и отобьёмся, и какие земли вернём.

Даже двух десятков лет Компании не хватит, чтобы собрать силы, способные противостоять единоверцам. Сейчас можно только прятаться, в Лапии или Норикии, куда Лучезарные пока не дотянулись, а о возмездии даже мечтать не стоит.

– Вот тебе перо, бумага. Садись и пиши, – велел офицер.

Отчёт! Надо было Ждана позвать.

Финист принялся выводить на бумаге загогулины, припоминая науку Герды. Офицер заглянул через плечо. Поставив кляксу, наставник скомкал испорченный отчёт и начал заново. Офицер поумерил любопытство и дождался, пока Финист закончит. Как только он поставил последнюю точку, офицер вырвал у него письмо и попытался прочесть.

– У меня это… почерк плохой, – попытался оправдаться наставник.

– Это не почерк, а бред. Ты вообще грамоту знаешь?

Финист пристыженно опустила взгляд.

– У, темнота! Неудивительно, что ты даже с двумя простыми учениками не справляешься! Где только таких болванов находят? Ладно, сам отчёт напишу, – офицер отобрал перо и принялся за дело.

Оборотень скрипнул зубами, изо всех сил сдерживаясь. Теперь заглядывать через плечо приходилось ему. Похоже, офицер отзывался о нём не в самом радужном свете. Впрочем, плевать. Кому какое дело, что Финист читать-писать не умеет? Четверть века без этого прожил и ещё столько же проживёт!

В гробу он видал эту Компанию. Кучка зарвавшихся снобов, которые считают себя наследниками Сумеречников. Жалкие подражатели, а туда же, надеются у единоверцев землю отвоевать. Смешно! Да они скорее на костёр отправятся, чем Лучезарных победят. А если не верят, то пусть… пусть хоть в Заречье приедут. Финист сам покажет им то, что осталось от их хвалёного восстания!

– Ты ещё здесь? – недовольно осведомился офицер.

Оборотень набрал в грудь воздуха и выпалил:

– Мне бы денег. На дороге много лихого народа обретается. Зима на носу. Не хотелось бы морозить драгоценных учеников в дремучих Лапийских лесах.

– Вам в Стольном должны были выделить достаточно средств. На что ты их потратил? – офицер уже не скрывал неприязнь.

– На пищу и ночлег. Во всём остальном мы себе отказывали. Даже лошадей не меняли. Прошу! Иначе нам нечего будет есть, – оборотень не умел гнуть спину, но ради учеников пришлось переступить через себя.

– Не дам, не проси. Может, если разыграешь подобное представление на следующей станции, выручишь пару медек. А теперь проваливай, пока я не сообщил в штаб о расточительстве и неподобающем поведении.

– Одолжите хотя бы оружие… Меч? – не сдавался Финист. – Тот, что мне выдали в Стольном, никуда не годится.

Он вынул из потёртых ножен на поясе покрытый зазубринами и ржавчиной клинок. Совершенно бесполезная штука, обычно Финист прятал её, чтобы не привлекать лишнее внимание.

– В Компанию дураков не набирают. Не выпустили бы тебя без годного оружия. Не смей ныть! Нечего на оружие пенять, если руки кривые! Проваливай! – огрызнулся офицер и вытолкал его со станции.

***

Книжная лавка в Утяне оказалась не в пример больше лавки дядьки Михася. Герда вчитывалась в названия, проводя пальцами по кожаным корешкам, и пролистывала понравившиеся. Книги здесь были в основном новые: религиозные со сводами единоверческих кодексов и проповедей, либо романы о несчастной любви рыцарей к прекрасным чужим жёнам. Ни то, ни другое Финисту не подошло бы.

Из глубины стеллажей показался сухой долговязый лавочник и стал предлагать товар. Привередливая покупательница морщила нос на каждую показанную книгу. В конце концов они потеряли друг к другу интерес.

Герда позаимствовала у лавочника табурет и взялась обследовать верхние полки. Через полчаса поисков она тяжело вздохнула:

– Ничегошеньки у вас нет. Даже в нашем захолустье выбор был больше.

– Я привожу самые популярные книги из лучших типографий Кайнаваса и Стольного. Не понимаю, почему вам не нравится, – развёл руками лавочник.

– Самые популярные не значит хорошие, – заявила сиротка. – Но из уважения к вашему труду я всё-таки возьму одну. Вот эту.

Она сняла с верхней полки новенький томик о видах оружия и искусстве дуэлей. Лавочник удивился, но цену озвучил немалую. Сиротка поджала губы и задумалась.

– Вы мне нравитесь. Такой внимательный к посетителям и цены скромные. Вместо денег я отдам вам одну о-очень редкую книгу в о-очень хорошем состоянии, – Герда протянула ему свой сборник сказок, мысленно умоляя согласиться.

– «Предания старого Севера»? – сдвинул брови лавочник. – А это не запрещено?

– Запрещено, но от этого она ведь только дороже, – сиротка лукаво подмигнула.

Давай же, соглашайся!

– Идёт, – медленно кивнул лавочник.

Как только она сунула новое приобретение за пазуху, хлопнула входная дверь.

– Герда! – позвала запыхавшаяся Дугава. – С Финистом беда! Он, конечно, любит выпить, но чтобы так…

Сердце ухнуло в пятки. Не попрощавшись с лавочником, сиротка помчалась вслед за подругой.

***

В кабаке собралась толпа свирепых мужиков и что-то громко обсуждала. У прилавка стояли двое окосевших выпивох. Они кружку за кружкой глушили крепкую настойку на меду и пряностях. На одинаковых малиновых лицах выделялись фиолетовые носы.

– Финист, хватит, прошу тебя! – умолял Ждан, наблюдая, как наставник вливает в себя очередную порцию.

Его глаза были мутные, а язык заплетался.

– Не мешай. Ещё глоток, и я выиграю. Смотри, какой он косой.

Его сосед тоже опрокинул в себя кружку наливки и, смачно рыгнув, утёр косматую бороду.

– Пропустите. Пустите, пожалуйста! – донеслось из-за спин столпившихся возле прилавка зрителей. – Что здесь происходит?

Герда подобралась к прилавку. Финист лениво повернул голову в её сторону и осоловело улыбнулся.

– Кудесница леса пришла!

Соскользнув со стула, он распластался на полу и громко захрапел. Ученики втроём бросились поднимать его.

– Эй, куда навострились? – остановил их выпивоха. – А деньги?

– Какие деньги? – сдвинул брови Ждан.

– Он проспорил мне деньги, – мужик пнул Финиста ногой.

Ученик перевёл взгляд на девушек. Те развели руками.

– Что за шутки? Я стражу позову. Либо вы отдаёте мне деньги, либо занимаете его место, – возмутился мужик.

Герда возвела взгляд к потолку и застонала:

– Хорошо. Я всё улажу.

Мужик глупо улыбнулся, пожирая глазами её фигуру.

– Ты уверена? – встревожился Ждан.

– Он скоро свалится, как наш. Идите, – бросила она через плечо и последовала за пьяным мужиком.

Остальные потащили Финиста на постоялый двор, где Ждан уже снял маленькую, но чистую комнату.

– Может, пойдём ко мне? – скабрёзно ухмыльнулся выпивоха, отодвигая перед Гердой стул у прилавка.

– Поверьте, вы этого не хотите, – осадила его она.

Не став настаивать, он уселся напротив и налил в кружку прозрачный напиток.

– Дамы вперёд.

Зрители затаили дыхание. Герда скривилась от запаха и, зажав нос, залпом выпила всё содержимое. Толпа одобряюще улюлюкала. Крепкий напиток обжёг внутренности, голову повело. Сиротка передёрнула плечами и, утерев губы, стукнула кружкой об стол.

Как страшно-то! Лишь бы не думать о Вальдемаре, не вспоминать об охотничьем домике. Нужно спасти друзей, только ради них!

– От демоница! – присвистнул мужик и опорожнил свою кружку.

Что же делать? Вряд ли она продержится дольше двух раз. Пускай все отвернутся! Пускай никто не заметит!

Герда тайком вылила свою порцию под стол и снова стукнула кружкой по столу, удерживая на лице улыбку. Зрители воодушевлённо захлопали. Выпивоха потянулся за добавкой.

В мужика влезло ещё пять или шесть порций. Свои Герда продолжила выливать, но никто не замечал ни жульничества, ни лужи на полу. Как странно!

В конце концов мужик всё-таки рухнул.

Зрители ещё долго поздравляли Герду и запевали похабные частушки про хитрую бабу и её глупого муженька. Улизнуть удалось только к полуночи, когда горожане – те, кто ещё стоял на ногах – отправились по домам, а остальных оставили отсыпаться на холодном полу кабака.

В глазах двоилось, голова кружилась. Герда спряталась за углом, и её тут же стошнило. За спиной раздалось покашливание.

– Всё в порядке, – сиплым голосом простонала сиротка. – Ненавижу сливовицу. Гадостней пойла они придумать не могли?

Она хлюпнула носом и опустилась на колени – ноги уже не держали. Ждан поднял её на руки и понёс на постоялый двор.

В комнате неярко горел светильник. Рассмотрев Герду, Дугава не стала ничего спрашивать.

Не спалось. Если бы кот под боком не успокаивал мурлыканьем, Герда бы промучилась всю ночь. Но с рассветом покой растревожили мысли.

Герда пихнула в бок храпевшего на соседней постели Финиста.

– Нужно ехать!

– Рано ещё, – он застонал и перевернулся на другой бок.

Улицу за окном неумолимо затапливал солнечный свет.

Зашевелилась Дугава, Ждан, сладко потягиваясь, сел на кровати.

– Финист, вставай! – продолжила теребить его сиротка. – Будет поздно, когда тот мужик проспится и придёт требовать свои деньги. Не знаю, как мне удалось отвести всем глаза, но долго это не продлится!

Он не реагировал. Герда в бессилии всплеснула руками.

– Только ради тебя! – кот запрыгнул на кровать Финиста и цапнул вылезшую из-под одеяла ладонь.

Тот подскочил, забыв о сне, и обхватил сиротку ладонями:

– То есть как отвела глаза?

– Не знаю. Я выливала настойку под стол, а никто не замечал. Когда выпивоха свалился, зрители объявили меня победительницей.

Наставник ошалело встряхнулся.

– Никогда больше так не делай!

– Как? – недоумённо моргнула Герда.

Вместо ответа Финист окунул голову в ведро с холодной водой и принялся лакать её, как собака.

– Чего уставились? – обернулся он на учеников. – Живее вещи собирайте. Нужно уносить ноги, пока нас на виселицу, а то и на костёр не отправили.

– Что с ним происходит? – шёпотом спросила Герда у кота.

– Угрызения совести за сотворённую дурь. Некоторые сущности не меняются, даже когда перерождаются в новом обличье, – как всегда загадочно ответил тот. – Ничего, небольшая встряска пойдёт ему на пользу.

Через четверть часа они тайком забрали лошадей с коновязи и помчались прочь из города.

***

Финист выглядел на удивление бодрым: вытянулся в седле и наслаждался прохладным ветром, прикладываясь к фляге с опохмеляющим зельем. Он предложил напиток Герде, но почувствовав запах гнилой капусты, она предпочла и дальше страдать от головной боли. Дугава со Жданом тоже не выспались и порядочно устали.

После обеда наставник смилостивился и перестал гнать лошадей так, словно им на пятки наступали Лучезарные. Стемнело, но стоянка для ночлега никак не отыскивалась. Финист подозрительно смотрел по сторонам, принюхивался и ехал дальше. Так минула ночь, начало светать.

– Привал! – взмолилась Дугава.

– Рано ещё, – буркнул наставник.

– Кому рано, а кому поздно! – проворчал Ждан.

– Если не остановимся, то скоро упадём от изнеможения. И мы, и лошади, – поддержала ребят Герда. – Какой в этом толк?

Финист направил кобылу по дороге к лесу. Вскоре они добрались до развилки. На северо-запад, в нужном направлении, уходила широкая тропа.

– Поедете туда, – наставник махнул рукой в сторону заросшей стежки, которую они до этого не замечали. – Найдёте поляну и на ней остановитесь. Я присоединюсь позже.

Подняв столб пыли, наставник пустил Золотинку во весь опор по наезженной дороге.

Ученики скрылись в чаще. Лес рос очень густо, ни одной поляны не попадалось. Колючие ели подступали всё ближе к тропе, их ветки нависали так низко, что пришлось спешиться. Да и кони утомились, их натруженные спины нуждались в отдыхе.

Спустя некоторое время путь перегородила поваленная ель. Огромная, разлапистая, обойти её с лошадьми не получалось из-за бурелома вокруг.

– Возвращаемся? – угрюмо спросил Ждан.

Девушки переглянулись и пожали плечами, отпуская подпруги лошадям, чтобы те смогли попастись.

– Может, попробуем сдвинуть? – предложила Герда. – С помощью ветроплава, к примеру.

– Оно слишком тяжёлое, – скептично хмыкнул ученик. – Здесь нужны способности не меньше первого уровня.

– Тогда попробуем вместе, – не унималась сиротка. – Мы с Дугавой будем толкать руками, а ты поможешь левитацией.

Девушки упёрлись в ствол руками, где позволяли ветки. Ждан сосредоточил на ели все мысленные силы. От натуги по его лбу покатился пот, из правой ноздри вытекла тонкая алая струйка. Дерево не сдвинулось ни на дюйм.

– Бесполезно, – заключил Ждан и уселся на землю.

Девушки последовали за ним. За поворотом послышались спешные шаги. И люди, и лошади устали настолько, что даже голов не повернули.

– Чего расселись? – крикнул Финист. – Вы уже должны быть на другой стороне леса!

Все трое послали ему измученные взгляды.

– Что, бревна испугались? Сейчас уберём! Ждан, левитируй. Дугава, Герда, дружно толкаем на счёт три, – скомандовал он.

Пришлось снова стать у ели.

– Три!

Под общее кряхтение дерево медленно откатилось в сторону.

– Потерпите. Дойдём до поляны и отдохнём, – решил наставник.

Ученики дружно застонали.

Поляна обнаружилась только через час, когда лес поредел. Не обращая внимания на утренний холод, все повалились спать.

Бодрствовал один Финист. Он достал из сумки меч и стал очищать его от ржавчины. С сосновой ветки на плечо вспорхнула неприметная гаичка, чирикнула на ухо и улетела.

Вытряхнув содержимое сумки на землю, наставник нашёл точильный камень и начал убирать с клинка зазубрины. Вскоре заволновалась Золотинка: тревожно сопела и прядала ушами в сторону дороги. Послышался топот копыт. Финист похлопал бдительную кобылу по шее и, приладив на поясе потёртые ножны, разбудил учеников.

– Что опять стряслось? – заворчал Ждан.

Наставник прижал палец к губам и кивнул в сторону тропы.

По ней на крупном вороном жеребце с роскошной гривой, струящейся по крутой шее, ехал рыцарь. Одет он был в суконные штаны и короткую кольчугу, на голове красовался шлем в виде орлиной головы.

– Сэр Ингмар из Каплиса, – представился гость. – А вы – преступники против веры!

– Мы не преступники. Мы купцы, едем на ярмарку в-в-в… – замялась Дугава.

– Как раз в Каплис и едем, – помог Ждан.

Герда прикрыла раскрасневшееся лицо рукой. Попались!

– В Каплисе не проводятся ярмарки. Это крепость в пятидесяти милях к югу от Дегойского леса, то есть отсюда. Где же ваш товар, купцы? Этот никчёмный меч? Или ваши загнанные клячи? Хотя от гнедой кобылки я бы не отказался. У какого рыцаря вы её украли?

Он посмотрел в сторону Яшки. Та прижала уши и сверкнула белками глаз.

– Ваши дорожные грамоты, – потребовал рыцарь.

– Вы не патрульный, – возразил Финист.

– Поговори ещё! – рыцарь приставил клинок к его горлу.

Наставник перехватил лезвие пальцами и оттолкнул в сторону. Сэр Ингмар напрягся, наблюдая, как тот вынул из-за пазухи бумаги и протянул ему.

Рыцарь пробежал глазами по строкам. Над переносицей залегла тревожная морщина.

– Хорошая фальшивка, – цыкнул он. – Деревенщину, может, и обманет, но не рыцаря Кундского ордена.

Сэр Ингмар скомкал бумаги и швырнул в лицо Финисту. Тот подобрал их, бережно расправил и спрятал обратно за пазуху.

– Что ж, вы нас вычислили, – спокойно признался он, сложив руки на груди. – Мы бежавшие из Веломовии староверы. Что вы с нами сделаете?

– Тебя – вздёрну на ближайшей осине, а остальных отведу в крепость, где их будет судить наш капитан, – снисходительно объяснил сэр Ингмар.

– Вы ведь не думаете, что мы сдадимся без боя? – дёрнул бровями Финист.

Улыбка рыцаря стала натянутой. Остальные наблюдали, затаив дыхание.

– Я надеялся обойтись малой кровью, но видит Единый, вы меня вынуждаете. Кто ваш чемпион?

Наставник посмотрел направо на своих учеников, потом налево в сторону пустой дороги.

– Наверное, я, – пожал он плечами.

– Какой вид оружия выбираете?

– Раз уж вы рыцарь, то пусть будет конный бой на мечах.

– На загнанной кляче с никудышным клинком?

– Он заговорённый.

Финист достал из ножен чудо-оружие и показал рыцарю. Притаившийся на соседней сосне кот дошёл по ветке до головы наставника и с любопытством понюхал ржавую сталь:

– Поразительное создание!

Герде с трудом сдержала улыбку.

– Не надейся, что это шарлатанство даст тебе преимущество. У меня есть амулет против всех чар, – сэр Ингмар достал из-за пазухи увесистый анк из потемневшего серебра. – Торговец диковинками сказал, что с этой вещицей никакое колдовство мне не страшно, хоть я в него и не верю. Готовься ко встрече со смертью!

Финист аж поперхнулся. Амулет в виде креста с петлёй на конце был хорош… против неживого противника. Ни снять чары демонов, ни тем более заглушить родовой дар он не мог. Неужели, рыцари не знают даже этого? Или сэр Ингмар настолько глуп, что не может оценить противника по внешнему виду и манере держаться?

– Не будете ли вы настолько любезны, чтобы позволить нам помолиться до полудня? – попросил наставник.

Сэр Ингмар закусил губу в раздумьях. Кодекс чести предписывал относиться милосердно даже к врагам, тем более, когда уверен в победе.

– Так и быть, в полдень на этом месте. Но если сбежите…

– Не сбежим. Как вы верно подметили, наши лошади выдохлись, да и мы тоже.

Рыцарь кивнул и направил застоявшегося жеребца обратно к полю.

– Напыщенный болван, – пробурчал Финист и повернулся к товарищам: – Что рты разинули? Солнце уже высоко. Ждан, забирайся на дерево, будешь тренировать левитацию. Дугава, сделай ветер, чтобы крылышки унесли этого птенчика под самое небо. Герда, проверь, куда уехал рыцарь, только осторожно. Захвати корзину на случай, если встретишь что-то съедобное. А я подстрелю чего-нибудь нам на обед.

Наставник волновался зря – поля оказались пустыми и невозделанными. Человеческого жилья нигде видно не было. Завернув в перелесок, Герда спустилась в ложбинку, на дне которой густым ковром спела брусника. Кот сидел рядом, пока Герда собирала ягоды.

– Меч Финиста действительно заговорённый? – спросила она, отгоняя от лица комаров.

– Он сам заговорённый. На всю голову, – рассмеялся кот. – Никого удачливее и ловчее Сокола ясно солнышко во всём мире не сыщется.

– А какое волшебство у тебя, Котик золотой лобик? – задумалась Герда. – Быть самым загадочным и скрытным?

– Ты мне льстишь. Я – это просто я. Не больше и не меньше.

Герда почесала его за ушком.

К тому времени, как она вернулась, Финист уже сидел у костра и ощипывал жирного тетерева, наблюдая одним глазом за успехами учеников. Грузный Ждан с трудом карабкался на сосну по тонким веткам.

Дугава, посмеиваясь, кружилась, изображая руками ветер. Тот, вторя её движениям, раскачивал дерево, вынуждая ученика прыгать. Он летел, закрыв глаза от страха, неловко, страшно, но всё же замедлялся у самой земли и плавно становился на ноги.

Как же хотелось веселиться вместе с ними! Обладай Герда хоть крупицей, хоть самой ничтожной толикой дара, ей бы обязательно открылись сокровенные тайны и, быть может… быть может, она снова увидела бы Охотника.

Финист тронул сиротку за локоть, будто догадался о её грусти, и посмотрел ласково.

– Если ты ещё согласна научить меня читать…

Недослушав, она помчалась к своей сумке и достала приобретённую в Утяне книгу.

– Это куда интересней «Преданий Севера».

– Ви-ды о-ору-жия и и-и-ис-ку-ство дуэлей в се-се-верных странах Мунгарда, – прочитал Финист название с обложки. – В книгах пишут даже про драки?

– В книгах пишут про всё! – воодушевилась Герда. – А тебе самому не надо к драке готовиться? Может, отложим?

– Как к ней подготовишься? – усмехнулся он. – Золотинке нужен отдых – ей сложнее всего придётся, а мне… Мне просто надо себя занять, чтобы не думать.

– О драке?

– О жизни. В армии всё было проще. Как ты сражался, так к тебе и относились. Не надо было лебезить, никто не попрекал коркой хлеба. В Компании я чувствую себя деревенщиной, ничтожным и глупым. Живу на подачки богатых господ. Я жалок, да?

Герда покачала головой.

– Грамоту выучит каждый, но отвага и благородство даются далеко не всем.

– Ты мне льстишь. Давай читать.

***

Передышка пришлась весьма кстати и бывалому рыцарю. Сэр Ингмар вернулся к оруженосцу. Тот уже разбил лагерь на другом краю Дегойского леса. Мальчишка был исправный, старательный, всей душой болел за дело Кундского ордена.

Поначалу сэр Ингмар относился к навязанному кузиной нескладному подростку с детским именем Герби как к обузе, но когда узнал ближе, оценил расторопность и ответственность – весьма ценные качества и для оруженосца, и для рыцаря. Но молодёжь следует держать в ежовых рукавицах, а, разбаловав похвалой, легко уничтожить ростки доблести на корню и поселить в неокрепшем разуме гордыню.

Герби занимался конём, пока сэр Ингмар рассказывал о встрече со староверами. Рыцарь приметил их в Утяне, когда белобрысая девка так заморочила хозяина книжной лавки, что он отдал ей дорогую новинку в обмен на никчёмный сборник сказок. То же самое она проделала в кабаке, когда спасала их предводителя.

Сколько такая немочь могла выпить? Кружку. Самое большое – две. Но продержалась до десятой. Сэр Ингмар пытался указать людям на эту странность, но они твердили, что «девка выиграла честно, а если схитрила, то всё равно молодец, раз с задиры Крёнаса спесь сбила». Радушие к чужакам очень настораживало.

На дорогах сейчас много лихого люда: бродяги и нищие, изгои да наёмники, но хуже всех шарлатаны, обирающие доверчивых простолюдинов до нитки. Уж эти-то и без колдовства обманут. Четверо чужаков – именно такая бандитская шайка. Недаром они на следующее утро сбежали. И выбрали не наезженную дорогу, а старый заброшенный тракт. Честные люди так не поступили бы.

Сэр Ингмар покарает разбойников до того, как они найдут новую жертву!

Но стоило приблизиться к шайке, как их предводитель начал петлять, пока не увёл рыцаря от остальной компании и сам словно в воздухе растворился. Пришлось оставить Герби с вещами и отправиться на поиски одному. Нагнать шайку удалось лишь на опушке, где те беспечно разбили лагерь. Или надоело играть в кошки-мышки? Судя по тому, как невозмутимо держался предводитель, всё же второе.

Насколько он недальновиден, если предложил поединок рыцарю, участвовавшему в трёх десятках турнирах и победившему в большей части из них? Если бы это случилось вчера, сэр Ингмар поверил бы, что его враг глупец, который полагается лишь на удачу. Но сегодня предводитель не походил на занятого лишь жалостью к себе неудачника, каким показался в кабаке. Оружие он держал как бывалый воин, повадками напоминал наёмников – такой же наглый.

Только в глазах было нечто тревожное. Нет, подобные суеверия простительны лишь для тёмных староверов, а доблестный рыцарь должен мыслить здраво. Если предводитель – наёмник, то пойдёт на подлость, чтобы одержать победу. Поэтому и попросил о передышке. Но рыцаря из Кундского ордена на мякине не проведёшь! Надо себя обезопасить.

Сэр Ингмар подозвал оруженосца и зашептал на ухо, опасаясь, что могут подслушать.

Время до полудня пролетело слишком быстро. Едва Герби облачил сэра Ингмара в доспехи, настала пора выступать. К лагерю разбойников они подобрались с тыла. Оставив оруженосца караулить в засаде, рыцарь сделал петлю по полям и вернулся на ту дорогу, по которой ехал в прошлый раз.

Погода стояла тёплая, солнце припекало. По спине струился пот. Толстая стёганка под латами липла к телу. Оставалось надеяться, что схватка закончится быстро.

Лагерь разбойников выглядел слишком спокойно, словно они не ждали опасности: на ветвях деревьев сушились одеяла, лошади щипали сочную траву, у ручья чистил котлы полноватый парень, девки штопали возле костра одежду, предводитель сбривал щетину ножом, всматриваясь в кривой осколок зеркала. Пришлось пошуметь, чтобы разбойники обратили внимание на неприятеля.

Рыжий вскинул голову и удивлённо присвистнул. Видимо, не ожидал увидеть рыцаря в полном облачении. Сам-то остался в затёртой рубахе, заплатанных штанах и поношенных сапогах. Издевается? Хотя бы стёганку надел для приличия. Или у них даже на такую малость денег нет?

Предводитель свистом, точно соловей-разбойник, про которого детям страшные сказки рассказывают, подозвал кобылу. Накинув на неё седло с уздечкой, он запрыгнул на конскую спину и выехал навстречу рыцарю. Удалой наездник остановился в нескольких шагах от сэра Ингмара и вдохнул полной грудью, словно это был последний глоток воздуха. Боится?

– Помолился своим демонам, старовер? – поинтересовался сэр Ингмар.

– Мы, в отличие от вас, демонам не молимся, – предводитель небрежно откинулся на заднюю луку седла.

– Защищайся! – по турнирной привычке выкрикнул сэр Ингмар и помчался в атаку.

Огромный меч рыцаря взлетел в воздух – вот-вот разрубит противника вместе с лошадью. Но кобыла отскочила в сторону. Удар поразил пустоту.

– Что? – обескуражено вскричал рыцарь, с трудом разворачивая коня лицом к противнику.

Кобыла застыла, широко расставив ноги. Предводитель остался невозмутимым, даже отстранённым. Рыцарь снова понёсся на них, следя за каждым движением кобылы. Но она опять невообразимым образом увернулась. Сэр Ингмар долго гонялся за ускользающим противником. Упрел уже не только рыцарь – жеребец тоже покрылся пеной. Ноздри широко раздувались, бока ходили ходуном.

– Перестань бегать и встречай атаки лицом, как настоящий рыцарь! – рассердился сэр Ингмар.

– Я похож на рыцаря? – съязвил разбойник.

Усталым он не казался, да и кобыла дышала ровно. Предводитель повернул её задом, выставляя напоказ куцый хвост.

Разъярённый сэр Ингмар хлестнул коня, направляя его противнику в тыл. Предводитель уставился на опушку леса позади рыцаря, где частоколом выстроились высоченные разлапистые ели.

Сэр Ингмар поравнялся с врагом и уже занёс клинок для удара, но жеребец встал, как вкопанный. Рыцаря качнуло вперёд, он чуть не вывалился. Выругавшись, сэр Ингмар всадил шпоры в конские бока. Жеребец взвился на дыбы, взбрыкивая всем телом. Рыцарь железной перчаткой взгрел строптивого скакуна по ушам. Ошалев, жеребец опустился на все четыре ноги.

– Раз не рыцарь, значит, честного боя не заслуживаешь! – крикнул сэр Ингмар и, выхватив притороченный к поясу кистень, устремился к противнику.

– Ах так! – с наигранной обидой воскликнул предводитель. – Тогда и я схитрю.

Он смело направил кобылу на скачущего во весь опор рыцаря. Сэр Ингмар замахнулся первым. Предводитель нацелил меч на цепь, соединявшую деревянную рукоять со стальным билом. Металл заскрежетал об металл. Цепь намоталась на клинок.

Рыцарь замер, столкнувшись с хищным взглядом жёлтых глаз. Вот что с ними не так! До этого круглый зрачок превратился в вертикальную полоску. Внутри яркой радужки плясали янтарные всполохи.

Точно, колдун!

Сэр Ингмар терял остатки хладнокровия. Он ведь считал россказни о ведьмах и демонах суевериями, которые использовали Голубые Капюшоны, чтобы оправдывать казни неугодных людей.

Колдун потянул на себя оружие и взревел по-лошадиному.

– Стреляй! – крикнул рыцарь оруженосцу.

Жеребец испуганно шарахнулся. Сэр Ингмар, громыхая доспехом, распластался на земле. Конь понёсся прочь, подбадривая себя истошным ржанием. Рыцарь тряхнул головой и отыскал взглядом противника.

Просвистела стрела – колдун увернулся. За ней ещё одна, и тоже мимо. Отбив очередной выстрел мечом, колдун издал настолько громкий боевой клич, что заложило уши.

На опушке запищали овсянки. Их перекрыл истошный человеческий вопль. С ели рухнул Герби, преследуемый огромной стаей жёлтых птиц.

– Сдаёшься? – послышался над рыцарем издевательский голос.

Забрало шлема небрежно откинули остриём его же собственного меча. В сэра Ингмара снова вперились нечеловеческие глаза колдуна.

– Убей меня, – сдавленно прохрипел рыцарь. – Возьми коня, только не срами честь!

– Вот ещё, – сплюнул тот.

Да, вряд ли ему ведомо, что такое срам. Круглолицый парень спешно накидывал колдуну на плечи залатанный дорожный плащ. Обе девки бежали к стонавшему у опушки оруженосцу. Добить хотели?

– Не стану я руки о такую мразь марать, – продолжил колдун. – И конь мне твой ни к чему. Ищи его теперь по долам и весям.

Рыцарь огляделся. Жеребца и след простыл. Недостойное трусливое животное!

– А вот это, – разбойник снял с шеи рыцаря амулет и сунул за пазуху, – и меч я забираю в качестве трофеев.

Без меча и коня его в ордене засмеют, а если узнают, как он их лишился… Лучше смерть!

Сэр Ингмар попытался подняться, но без помощи Герби это оказалось непросто. Последний уже ковылял к нему, придерживаясь за плечи добросердечных девок.

Предводитель поставил рыцаря на ноги и заявил:

– Не говори потом, что староверам не ведомо благородство.

Остатки гордости уступили перед немыслимым унижением. Принимать помощь от колдуна!

– Я ещё вернусь, – пробурчал рыцарь, когда Герби добрался до места схватки и снял со своего милорда шлем. – Вернусь с подмогой!

– И я расскажу им, как посрамил славного рыцаря. Как его имя?

– Сэр Ингмар! – хором напомнили подручные колдуна.

Оруженосец потупился, прижимая к груди шлем. Видно, считал себя виноватым в победе староверов. Не стоит его разубеждать.

– Демоны! – сплюнул сэр Ингмар и вместе с мальчишкой побрёл на поиски жеребца.

– Собираем вещи? – спросил Ждан. – Вдруг сэр Ингмар рассказал про нас другим рыцарям?

– Вряд ли гордость позволила ему это сделать, а коня искать придётся долго, – подмигнул Финист, рассёдлывая Золотинку. – Я знатно его припугнул.

Глава 8. Девица в беде

– Плыви сюда, рыбка, – приговаривала Герда, застыв посреди ручья с зазубренной на конце палкой. – Давай же!

Подпрыгнув от азарта, она плюхнула палкой по воде, которая кипела от идущей на нерест форели.

На берегу Финист плёл корзину из ивовых прутьев. Исподтишка он любовался разрумянившимся лицом сиротки, обрамлённым короткими прядками волос медового цвета. Движения хрупкой фигуры были ещё по-детски резкие и неловкие, но выглядела она настолько трогательно, что казалась дивным существом, сотканным из солнечного света и кристальной воды горного ручья. Именно такую девушку оборотень искал: чистую, нежную, понимающую. Только как намекнуть, что он испытывает нечто большее, чем дружескую привязанность и не спугнуть?

– Да стой же ты! – с досадой воскликнула Герда, обнаружив, что рыба ушла.

– Тише, а то всю её распугаешь, – посмеивался Ждан. – И мы останемся без завтрака.

– Успокойся, замри и выжидай, – принялся наставлять Финист. – Улучи момент и бей, не раздумывая. Это научит тебя сосредотачиваться и предугадывать действия противника во время боя.

Герда прицелилась и… снова промазала. Плутовка проскочила в пальце от палки.

Кот присел на краю ручья и, размахивая хвостом, вгляделся в прозрачную воду.

– Смотри, как надо!

Как только рыба подплыла ближе, он плюхнул лапами и вытянул добычу на берег. Герда восхищённо выдохнула.

– Давай ещё раз. У тебя получится, – подбодрил Финист.

Если бы все взгляды не были устремлены на неё, Герда давно уже сдалась бы.

– Не гоняйся за рыбой, а жди, пока она подплывёт к тебе, – советовал кот. – Видишь её? Зови, уговаривай, ты ведь хочешь съесть рыбу? Нет, жди, ещё жди. Теперь давай.

Палка рассекла воду и воткнулась в рыбий бок.

– Я же говорил, всё просто, – ухмыльнулся кот.

– Молодец! – Финист похлопал Герду по плечу. – А теперь дай мне.

Он зачерпнул корзиной кишевшую в ручье форель и отправил весь улов в котёл.

– Ты тоже молодец, – заметила сиротка, разглядывая выведенные на мокром песке слова.

Письмо давалось Финисту легче, чем чтение. Буквы пока получались не очень аккуратные, зато ошибок было мало.

Позавтракав ухой, путники двинулись вдоль северного тракта, который вёл в Лапию. Стояли последние дни лета, сухие и тёплые. Приближался вересковик, первый месяц осени – ведьмина пора. Такой она и была, колдовской, таинственной. Печально шелестели листья в кронах деревьев, предчувствуя скорое увядание. Звуки замирали, природа погружалась в негу, готовясь к дурманному сну. Лиловые сумерки медленно опускались на старый лес. Он смутно напоминал Дикую Пущу – такой же мрачный и дремучий.

Прошло полтора месяца с тех пор, как они покинули Волынцы. Ночи стали длиннее и холоднее, а природа суровее, но всё равно кундские земли оказались куда гостеприимнее, чем думалось вначале. В деревнях, вдали от рыцарских замков, путников привечали на ночлег селяне, охочие до слухов не меньше, чем до звонкой монеты.

Жаль, вблизи этого леса не нашлось ни одного поселения, и с темнотой лагерь пришлось разбить на укрытой от ветров поляне. Видно, нечто зловещее таилось в тенистых чащах, то, от чего люди предпочитали держаться подальше.

Герда мечтательно смотрела на наконечник стрелы созвездия охотника. Сейчас светила горели, как небесное пламя, указывая дорогу домой заблудшим детям. Только у путников дома не было.

Ладони сгладили кошачью шерсть. Это унимало тревогу, вселяло уверенность, что из любой передряги они выпутаются вместе.

Финист ремонтировал седло, напевая под нос. Дугава разминала затёкшие ноги. Ждан посапывал подальше от костра.

Раздался пронзительный вой. Путники встрепенулись. Зубы застучали от страха. Лошади захрапели, вглядываясь в ночную тьму. По спине Герды пробежал холодок. Даже Ждан сел, опершись об осину.

– Волки? – испугалась Дугава.

– Наверное, это варги, – предположила сиротка. – Похожие на волков демоны, только в два раза больше и опаснее. Подражая человеческому смеху и речи, они заманивают людей в чащи и раздирают на куски. Правда, варгов истребили ещё до Войны за веру, когда последний из них напал на девочку и её бабушку.

– Заканчивай нас пугать! И так после твоих историй глаза сомкнуть страшно, – отчитал её Ждан.

Финист поморщился.

– Боюсь, это, и правда, демоны. Варги ли, не знаю. Они могли снова расплодиться, ведь охотиться на них больше некому.

– Но ты же договоришься с ними? – надеялась на мирный исход Дугава.

– Демоны – не звери. Они следуют только своей воле, – покачал головой наставник. – Так что едем.

Путники поднаторели срываться с места мгновенно, ведь опасности поджидали повсюду. Вскоре они уже мчали прочь, но вой приближался с каждым ударом сердца.

– Они нас запутали! – закричала Дугава сзади строя. Взгляд мороча проникал сквозь демонические чары, но недостаточно быстро, чтобы спастись. – Мы бежим им навстречу!

Дорогу заступила стая гигантских волков. Жёлтые глаза светились в темноте. Демоны рычали и вздыбливали загривки, ожидая, кто первым бросится под конские копыта. Финист вскинул меч и, не отрывая глаз от варгов, крикнул товарищам:

– Скачите назад и не оборачивайтесь. Герда поведёт. Дугава, следи за чарами!

Сиротка развернула кобылу и выслала в галоп. Ученики поскакали следом. Грозное рычание и визг возвестил о начале схватки. Кони неслись, не разбирая дороги. Лес сливался в полосу. Кровь стучала в ушах. Быстрее, дальше, только не останавливаться! Остановка – смерть. Герда пихала кобылу пятками, сожалея, что в руке нет прута, чтоб подстегнуть сильнее.

– Слишком быстро, – взмолился Ждан. – Толстун сейчас упадёт!

– Я сама сейчас упаду! Тише, умоляю! – чуть не плакала Дугава.

Герда откинулась назад, придерживая кобылу.

Посреди дороги возникла одинокая фигура в длинном плаще. Лошади сбились на рысь.

– Стойте! Погодите! Помогите мне, люди!

– Нет! Нет! Это ещё один морок! – закричала Дугава.

Герда и сама видела, как зловеще сверкали глаза незнакомца, а из-под плаща проступали звериные черты.

– Сворачивайте направо! – скомандовала Герда.

– По бездорожью? – встревожился Ждан.

На раздумья времени не осталось. Дугава первая скрылась в чаще. Не дождавшись команды от всадника, Толстун потрусил следом.

Яшка рвалась за ними, но Герда коротко набрала поводья и развернула её мордой на незнакомца. Пятки со всей силы впились в конские бока – надо увести варгов от друзей.

В пару скачков кобыла подобралась, оттолкнулась и перелетела через фигуру в плаще. Незнакомец превратился в варга и щёлкнул зубами у самых копыт. Яшка отмахнула задом, но демон увернулся.

Герда погнала кобылу вперёд. Ветер свистел в ушах, глаза слезились. Вой множился – к первому присоединилось ещё несколько варгов. Они клацали зубами, ни на шаг не отставая.

Надо свернуть. Один раз получилось, значит, и во второй сработает!

Впереди слева показался свободный от леса пригорок.

– Давай, милая! – закричала Герда.

Яшка послушно повернула и понеслась вверх по крутому склону. Некоторое время было тихо. В душе затеплилась надежда, что они оторвались, но когда Герда собралась остановиться, сзади послышался смех. С десяток варгов нагоняли их, скалили приплюснутые морды, прижимали уши и пятились в стороны, окружая.

– Но! Но! Вперёд! – закричала Герда.

Яшка прибавила, выжимая из себя последние силы. Впереди показалась глубокая расселина. Ярдов шесть, может, семь в ширину. Варги захохотали громче, издеваясь.

Уж лучше разбиться!

Яшка всё набирала и набирала темп. Неужели она может бежать так быстро? Кобыла оттолкнулась и взмыла в воздух. Варги бросились следом, но, не долетев до противоположного края расселины, рухнули на острые камни.

Копыта гулко ударились об землю. Герду вышибло из седла, и она повисла на шее лошади. С трудом верилось, что Яшке удалось перепрыгнуть, но они всё ещё были живы. Кобыла продолжала скакать, несмотря на то, что всадница болталась у неё под шеей. Раздался мелодичный свист.

– Тише, милая, тише, – послышался голос Финиста.

Яшка замедлилась, и он ухватил её за повод. Герда плавно скатилась на землю.

– Ну, вы даёте! – воскликнул наставник.

Выглядел он ошалело: глаза широко распахнуты, всклокоченные волосы стоят дыбом.

Герда слабо улыбнулась, не в силах унять бешено колотившееся сердце.

– О чём ты думала, когда скачки наперегонки с варгами устроила? – отчитал её наставник. – Ещё немного, и они разодрали бы тебя в клочья! А эта расселина? Вы чудом не разбились!

Яшка недовольно фыркнула. Оборотень скосил на неё глаза.

– Сумасшедшая кобыла.

– А? – не поняла Герда.

– Она говорит, что ей понравилось. Хочет ещё через что-нибудь перепрыгнуть, – пояснил Финист.

Сиротка не выдержала и громко засмеялась.

– Где остальные? – заставил её собраться с мыслями наставник.

– Они свернули на бездорожье. Должно быть, ждут нас там.

Финист взял Золотинку за повод и направился обратно в лес. Герда вместе с Яшкой поспешили за ним.

Наставник подозвал уханьем сычей, и те, суетясь, указывали дорогу. Чем дольше шли, тем больше он тревожился: походка стала стремительной, спина неестественно ровной, ладони сжались в кулаки.

Сделалось не по себе. Может, зря Герда оставила ребят одних?

Вскоре обнаружилось место, где их встретил обернувшийся человеком варг. Герда показала, куда свернули Дугава со Жданом. Финист покачал головой – грунт там был неровный, взрытый и вязкий. Ступать приходилось очень осторожно, чтобы не упасть.

– Дугава! Ждан! Где вы? – позвала Герда.

Никто не отвечал. Они прислушались к ветру, игравшему в кронах деревьев. Прошло много времени, прежде чем долетел ответ Ждана:

– Здесь!

Финист с Гердой поторопились на звук. Ученик вышел навстречу один.

– Что случилось? – нахмурился наставник.

Ждан плечом отёр стекавшую с разбитой брови кровь и направился обратно. Толстун щипал еловые ветки на краю большого оврага. Больше никого видно не было.

– Где Дугава? – настаивал Финист.

Ученик кивнул в сторону оврага. Герда заглянула через край. Подруга сидела рядом со своей распластанной на земле лошадью. Наставник отстранил сиротку и полез сам. Из оврага донеслись всхлипывания, а потом сиплый, надорванный голос Дугавы.

– Сделай что-нибудь! Хоть что-нибудь!

– Сделаю-сделаю. Поднимайся наверх, – мягко ответил Финист.

– Нет, я останусь!

– Я сказал, поднимайся! Слушайтесь меня, а не то мы никогда отсюда не выберемся!

Ученица заскулила вполголоса, но выбралась на дорогу к товарищам, вся побитая и заплаканная. Друзья крепко обняли её.

Послышался рубящий звук, что-то захрипело и забулькало.

– Не-е-ет! – закричала Дугава и рванулась обратно, но Ждан её удержал.

Когда Финист поднялся из оврага, она набросилась на него с кулаками:

– Ты убил её, ты убил Пустельгу!

– Она сломала ногу. Ей нельзя было помочь. Она умирала бы в медленной агонии, пока её не нашли варги и не разорвали на кусочки. Я просто облегчил её участь, – терпеливо объяснял наставник, вытирая кровь с клинка.

– Мне так жаль… – неловко начала Герда.

Подруга покачала головой и отвернулась.

К горлу подступил комок. Если бы она их не оставила, если бы шла впереди, то наверняка заметила бы опасность. Пустельга не упала бы в овраг, не сломала ногу, и Финисту бы не пришлось… Живот скрутило. Вот-вот стошнит!

Яшка толкнула носом в спину, словно чувствуя, что хозяйке нужна поддержка. Герда трясущимися руками обхватила конскую шею и прижалась к ней. Кобыла была ещё мокрая, но дышала ровно и тихо.

– Пошли отсюда, а то снова варги нагонят, – прикрикнул на учеников Финист.

Все поплелись за ним в сторону просвета вдали.

***

Когда путники выбрались из чащи, уже светало. Уставшие и измученные, они разбили лагерь у первого попавшегося перелеска, который загораживал от ветра. Отсыпались до полудня, пока пустые животы не напомнили о себе. Дичь в поле не водилась, припасы подходили к концу. Повезло: Герда нашла поляну с грибами у края леса.

Ждан с Дугавой смотрели на них с недоверием: толстыми ножками и пластинчатыми шляпками серого и жёлто-зелёного цветов они напоминали поганки. Друзья не верили, что грибы съедобны, что никто не отравится, не покроется пятнами и не умрёт, отведав супа, пока Финист не проглотил двойную порцию. Его довольный вид убедил Ждана с Дугавой лучше, чем получасовая речь Герды, и они тоже попробовали. Грибы оказались склизкие и почти безвкусные, но зато сытные. Котелка с лихвой хватило на четверых, несмотря на зверский аппетит наставника.

– Когда выдвигаемся? – деловито спросила сиротка.

После ночных приключений она стала молчаливой и угрюмой. Гибель Пустельги всех повергла в уныние, говорить, даже вспоминать не хотелось.

– Переждём до завтра, – после короткого раздумья ответил Финист. – Пусть лошади отдохнут. Выедем на рассвете. Правда, мы ушли на юг от дороги. Придётся снова ехать через лес.

– Что? – встрепенулась Дугава.

– Лучше убей нас тут! – поддержал её Ждан.

Устав от споров, Герда направилась в сторону бора.

– Должна быть другая дорога, – предложила Дугава.

– Только через земли рыцарей, но там нас схватят. С одним я справлюсь, но с целым отрядом – вряд ли, – качнул головой Финист.

– Демоны, по-твоему, лучше? – с вызовом спросил Ждан.

Наставник пожал плечами и отправился за Гердой. Она сидела на толстой ветке высокой сосны, что росла у опушки.

– Хотела высмотреть окружной путь сверху. Хоть чем-то буду полезна, – улыбаясь в извинение, сказала сиротка.

– Ты и так много сделала. Без тебя мы бы не выбрались из Дикой Пущи и курганов в Ильзаре. Никто не винит тебя во вчерашнем, – попытался успокоить её Финист. – Каждый может совершить ошибку.

– Даже ты?

– Я совершаю их постоянно. В последнее время только это и делаю.

Герда спрыгнула на землю и стала разглядывать мелкие черты его лица: ямку на подбородке, горбинку на носу, тонкий белёсый рубец у самой брови, изумрудно-золотистые крапинки внутри жёлтых глаз. Обдало его горячим дыханием.

– Ты сильный, ты справишься со всем, что встретится на пути. Ты можешь позволить себе… ошибаться, – сиротка смущённо потупилась.

– Вероятно, если бы не твои скачки наперегонки с варгами, потерь было бы больше. Извини, что накричал. Я просто испугался, что могу тебя потерять.

Финист провёл пальцем по щеке и приблизил своё лицо к её. Мягкая щетина нежно защекотала кожу. По телу пробежала искра, от пальцев до макушки. Приглушённые до этого звуки обрушились на уши, порождая жуткий гул. Перед мысленным взором во весь рост встал призрак Морти и посмотрел на них с укоризной. Герда закрыла лицо ладонью. Наставнику пришлось отодвинуться.

– Прости, я… не могу, – преодолевая себя, выдохнула она.

Так вот что значили все его томные взгляды и ласковые прикосновения!

– Почему? Я тебе противен?

– Нет, ты замечательный друг, просто я не готова. Это слишком быстро и… неожиданно. Отец, траур, столько перемен! Я… мне… нужно привыкнуть.

Финист обхватил её за плечи:

– Это из-за него? Из-за Охотника? Ты постоянно теребишь его брошь и смотришь вдаль. Только не говори, что влюблена в человека, которого почти не знаешь!

Почему он так рассердился? Глаза полыхали яростью, лицо покраснело.

– Я не… это просто хорошее воспоминание. Оно помогает мне жить дальше, к чему-то стремиться, – оправдывалась она.

– Так нельзя! Ты придумала сказочного героя, которого, возможно, никогда не существовало, и живёшь в мечтах, а от настоящих людей отворачиваешься, даже когда они нуждаются в тебе!

– Неправда! Я… мне просто нужно время! Я не могу… не могу по-другому!

Нет, слёзы слабости показывать нельзя! Герда смахнула с себя руки Финиста и рывком поднялась на ветку, перелезла на следующую и дальше, пока не добралась до верхушки. Хотелось сбежать подальше, от наставника, от разговоров и мыслей, от ощущения своей неправоты. От необходимости измениться и отпустить… Морти.

– Герда, вернись! – донёсся снизу голос Финиста. – Я не хотел тебя обидеть! Я же волнуюсь!

Не слушая его, она искала глазами дорогу. По ней, поднимая столб пыли, летел экипаж, запряжённый четвёркой лошадей. Следом гнались всадники. Пятеро. Лица закрыты чёрными платками. Никак, разбойники?

– Финист! Там беда!

Она бросилась спускаться.

– Экипаж… на дороге… разбойники, – задыхаясь, объяснила сиротка уже на земле. – Помочь, надо помочь, скорее!

Наставник попытался возразить, но быстро сдался под её напором. Накинув узду на Золотинку, он запрыгнул ей на спину и помчался к дороге. Герда, захватив тренировочную палку, поскакала следом, несмотря на уговоры Ждана с Дугавой.

Когда Яшка донесла её до места, схватка уже кипела вовсю. На земле лицом вниз лежал кучер с размозжённой головой. Чуть вдалеке, привалившись к дереву, истекал кровью один из охранников. Другой схлестнулся с двумя разбойниками: достал одного, второго ранил, но и сам не избежал вражеского ножа. Теперь бедолага распластался рядом с поверженным злодеем.

Финист дрался с тремя взявшими его в кольцо неприятелями. Вооружены они были дубинками. Оглушительно лязгало оружие, эхо усиливало звук и разносило по округе. Наставник кружился между противниками, отражая сыпавшиеся со всех сторон удары.

Из экипажа донёсся крик. Раненый разбойник открыл дверцу и попытался кого-то вытащить. Неизвестный сопротивлялся. Герда поспешил на выручку. В руке разбойника сверкнул кинжал. Замахнувшись палкой, Герда стукнула злодея по затылку. Он развернулся и направил оружие на неё. Ударом снизу Герда выбила лезвие из его рук.

Послышалось карканье. Сиротка и разбойник обернулись в сторону Финиста. Небо заполонила огромная стая ворон. Птицы кинулись на разбойников, стремясь выклевать глаза. Трое, закрывая руками лица, бросились наутёк, раненый поковылял следом.

Герда опустилась на землю, приходя в себя. Могла бы она убить в пылу схватки? Или погибла бы из-за самонадеянности?

Финист подбежал к ней.

– В экипаже, – махнула сиротка рукой.

Наставник заглянул внутрь. В дальний угол забилась девица в платье из зелёного бархата: тугой лиф, пышная юбка-колокол, тонкая вышивка по атласным подолу и вороту. Незнакомка дрожала и громко всхлипывала.

– Разбойники ушли, можете выходить, – Финист протянул ей руку, но девушка не двинулась с места.

Он забрался в экипаж и вынес её оттуда. Незнакомка прижалась к наставнику, пряча лицо у него на груди, но дрожать не перестала. Только когда он поставил её на землю, девушка немного успокоилась.

– Как вас зовут? – участливо спросила Герда.

– М-майли Кшимска, – с трудом выдавила из себя незнакомка.

Возраста Герды, ростом она была выше на полголовы. Туго затянутый корсет делал её талию неправдоподобно узкой и высоко задирал грудь. Тёмно-каштановые волосы мягкими волнами струились до талии. Кожа была чистой и по-благородному бледной. Пухлые губы выглядели особенно яркими, алыми. Миндалевидные карие глаза, опушённые густыми угольными ресницами, с любопытством изучали Финиста.

– Всё хорошо, разбойники не причинят вам вреда, – заверила её Герда, хотя сама сомневалась. – Почему они на вас напали?

– Н-не знаю, – Майли ещё заикалась, но голос звучал намного ровнее. – Я воспитывалась в Эгольском монастыре, но недавно пришло известие, что мой отец умер. Я ехала домой, чтобы получить наследство, пока соседи его не отняли. Наверное, они и послали этих… п-плохих людей. – Она снова повисла на локте Финиста: – Как же мне попасть домой? Охранники убиты, лошади разбежались. Сопроводите меня, славный рыцарь! Как только я получу наследство, то щедро вас вознагражу!

– Кто, я? – поперхнулся Финист. – Я не рыцарь! Мы простые купцы из Стольного. Наш обоз ехал сюда на ярмарку, но на обратном пути мы отстали и заплутали. К сожалению, нам нельзя отвлекаться, иначе не догоним своих товарищей.

– Но купцы не носят с собой мечи, – удивилась Майли. – А как отважно вы сражались с этими… плохими людьми! У вас в роду непременно должны быть рыцари!

Добродушное выражение давалось оборотню всё труднее. Наследница облизала губы, карие глаза сверкали от восхищения.

– Тогда… тогда позвольте мне добраться с вами до ближайшей деревни. Там я найду провожатого.

Она сложила руки на груди и заглянула Финисту в лицо. Герда сделала то же самое. Слишком хорошо она помнила, каково остаться одной против всех опасностей мира.

Оборотень не выдержал натиска с обеих сторон:

– Только до деревни.

Майли счастливо улыбнулась.

***

Финист поймал двух жеребцов, которые везли экипаж наследницы. Та не переставала восхищаться его смекалкой и сноровкой. Лесть раздражала его, но Майли не замечала этого. Вскоре подъехал Ждан, помог нагрузить лошадей сумками с вещами и перевезти их к лагерю. Наставник мрачно молчал, не переставая бросать на Герду задумчивые, почти укоризненные взгляды.

Приготовив похлёбку из остатков овса, Дугава ждала товарищей к ужину. Появление незнакомки её не смутило. Финист часто привлекал женское внимание. Не приятной внешностью; не поношенной одеждой; и уж точно не грубоватыми манерами, которые он сдерживал, только когда хотел произвести впечатление… например, на Герду. Но было в нём нечто притягательное: пристальный взгляд хищных глаз, плутоватая полуулыбка и ореол отверженного героизма.

Дугава сама могла оказаться одной из его поклонниц, но неудачное замужество отбило желание флиртовать. Вряд ли бы она пережила, если бы её сердце ещё раз разбили.

Увидев водянистую похлёбку, Ждан запричитал о своей тяжкой доле.

– А мне нравится! – перебила ворчание Майли. – В монастыре на завтрак и ужин давали постную похлёбку. Говорили, что благочестивый сон быстрее приходит на лёгкий живот и свежую голову. Ой, Финист, у тебя что-то к лицу прилипло.

Она сняла с его щеки былинку и, сдув её с раскрытой ладони, откинула назад волосы, чтобы продемонстрировать свою изящную фигуру. Наставник поморщился. Ждан расхохотался, Дугава сдержанно улыбнулась. Видно, Майли сильно истосковалась по мужскому вниманию, раз при всех готова из платья выскочить и наброситься на первого встречного.

Впрочем, Дугава её понимала – слишком хорошо помнила, как на своём первом балу увидела будущего… уже бывшего мужа. Голова хмелеет от запаха мужчины. Стоит ему улыбнуться, как сердце заходится в груди в ритме бешеного танца. Мир кажется золотисто-розовым, омытым лучами закатного солнца. От счастья захватывает дух. Ни одной здравой мысли в голове. О том, что она совершает нечто опрометчивое и постыдное, о том, что если выпить много вина, на утро проснёшься с похмельем, о том, что если заберёшься очень высоко, падения не переживёшь.

Стоит ли предупредить Майли? Пожалуй, нет. Вряд ли у неё хватит времени, чтобы совершить глупость.

Дугава перевела взгляд на Финиста. Он не отводил глаз от Герды, но она старательно его избегала. Похоже, не одна Майли страдает от неразделённых чувств.

***

Сиротка ушла к опушке и опёрлась о дерево, вглядываясь в уходившую в чащу тропку. Неодолимо хотелось домой. Жаль, детства не вернуть, а дом – мёртвое тело, распрощавшееся с душой. Надо отпустить прошлое и искать собственный путь, но где и как? Все кажется глупым, а она сама – потерявшейся на дороге жизни.

Сзади подошёл Финист и коснулся её плеча.

– Ты обиделась?

– Нет, просто захотелось побыть одной, подумать, – она заставила себя повернуться и взглянуть ему в глаза. – Я не привыкла к компании, устала.

– От меня устала?

Герде нравилась искренность и прямолинейность Финиста, но сейчас отвечать на неловкие вопросы она не могла. Молчание затягивалось.

– Я напугал тебя. Позволил чувствам взять верх. Мне показалось, что между нами что-то есть или может быть или… хотя бы стоит попробовать.

– Ты очень хороший. Любая была бы счастлива твоему вниманию.

– Только не ты, – горько усмехнулся наставник.

Сиротка прижала ладони к груди и ответила предельно искренне:

– Быть может, я недостойна счастья. Ступай, давай не будем ругаться. Или вовсе выгони меня. Так будет честнее.

– Забудь всё! Лучше останемся друзьями как раньше.

Она слабо улыбнулась и кивнула. Финист ссутулился и побрёл обратно, пиная ногами шишки. Герда съехала по стволу на землю и отстегнула брошь от ворота. Палец пробежался по изгибам вырезанного из слоновой кости вереска.

С Морти всё было бы по-другому. Почему его так больно и страшно отпустить? Почему кажется, что без него жизнь лишится смысла? Ведь неправильно так зависеть от кого-то, жить в мечтах, как сказал Финист. Это скользкий путь к Мраку.

– Красивая вещица. Подарок суженого? – спросила словно из воздуха появившаяся Майли.

Герда вздрогнула и спрятала украшение за пазуху.

– Нет, просто брошка на добрую память.

Майли снисходительно улыбнулась:

– Мужчины! Они все так говорят: «на добрую память», а потом уезжают и никогда не вспоминают о тех, кто остался у них за спиной.

Морти… нет, он не такой! Он вспоминал о ней, он хотел вернуться, он… Даже если Герда так и не узнает правды, пускай в её сердце он останется героем.

– Я случайно подслушала твой разговор с Финистом. Похоже, он испытывает к тебе серьёзные чувства, – вкрадчиво продолжила наследница. – Жаль, что ты не отвечаешь ему взаимностью. Если бы ты его любила, не стала бы колебаться.

Сиротка нахмурилась и сжала кулаки.

– Тебя это не касается!

Наследница лишь снисходительно улыбнулась и ушла.

Бродя по округе, Герда ещё долго переваривала произошедшее. Может, наставник прав, и нужно избавить от этого наваждения? В конце концов, одержимая любовь даже в сказках до добра не доводила.

Финист… он ведь столько для неё сделал, столько раз спасал. Он добрый, благородный, отважный, он вызывает восхищение. Так почему она не может протянуть ему руку в ответ? Придумать новую, лучшую, счастливую сказку и поверить в неё, как сделала с Морти, только на этот раз всё будет по-настоящему.

Возле осиновой рощи Герда замерла. По спине пробежал мороз, словно студёной водой облили, а потом, наоборот, в жар бросило. К щекам прилила кровь, уши нестерпимо горели. Судорожно выдохнув, сиротка повернулась к деревьям. Оттуда доносились человеческие стоны.

Может, снова варги морок насылают? Интересно, почему они так далеко от своего логовища забрались? Вот бы Дугава была рядом. Она бы распознала морок. Но ведь и у Герды в прошлый раз получилось. Нельзя уйти просто так, иначе демоны снова застанут их врасплох.

Крадучись, сиротка спустилась к осиннику. Стройные деревья застыли, не шевелились даже листья в кронах. Было тихо и безветренно. Ни звука. Может, показалось?

Из рощи снова донёсся стон, звуки борьбы. Герда ускорила шаг.

Но… варги воют и хохочут. Похоже, не они.

Впереди что-то шевелилось. Таясь за стволами, Герда пробиралась ближе, пока не наткнулась на одежду Финиста. Он снова обернулся? Видно, дело плохо. Нужно позвать его!

Стоп.

Рядом зелёной лужицей лежало платье с вышивкой. Зашуршала палая листва. Она всё время шуршала, но что-то мешало услышать. Снова раздался стон, только не похожий на стон раненого или умирающего. Он полнился неизбывного чувства, от которого сердце болезненно трепыхалось.

Клубок обнажённых тел. Бронза и молоко, сливались в танце, который существовал на заре времён и давал начало всему сущему. Томный стон раскатился эхом. Бронзовое тело изогнулось. Светлые волосы, мокрые то ли от росы, то ли от пота, разлетелись по плечам. Тёмные волосы укрыли сухую листву. Молочно-белая грудь часто вздымалась, как будто не хватало воздуха.

Неожиданно широко, будто очнувшись от зачарованного сна, распахнулись карие глаза и уставились на Герду. Сердце замерло. Она понеслась прочь без оглядки.

Хлынул ливень. Пригоршни воды попадали за шиворот, волосы намокли и липли к лицу, грязь быстро покрыла сапоги и даже штаны. Герда остановилась и судорожно всхлипнула, с трудом приходя в себя. Её колотила крупная дрожь, а лицо настолько раскалилось, что казалось, вот-вот зашипит от холодных струй.

Возвращаться в таком виде в лагерь нельзя. Посыплются глупые вопросы. И Майли… а если Майли рассказала, что видела её? Нет, она бы не стала, это опорочило бы и её.

Зачем Герда вообще туда пошла? Она не желала ни видеть этого, ни тем более знать. Такие тайны ей точно ни к чему!

Неподалёку шумела речушка. Стянув с себя грязную одежду, Герда принялась полоскать её на пологом берегу. На покрытые скользким мхом камни выбрался кот. Только его огнистую шерсть дождь не задевал, она трещала и грела, как настоящий костёр.

– Не убивайся так! Смотреть страшно, – посетовал он.

– Зачем, зачем Финист это сделал? Только что просил меня о взаимности и тут же соблазнил эту богатую наследницу!

– Зато ты теперь знаешь обо всех его недостатках. То есть я надеюсь, что он не приобрёл новых в этом воплощении, – не слишком уверенно ответил кот.

Сиротка непонимающе моргнула.

– Все совершают ошибки. Никто не идеален: ни ты, ни уж тем более Финист, ни даже… Морти.

– Нет! Не порочь его хотя бы ты. Его светлый образ – всё, что у меня осталось.

– Я просто хочу уберечь тебя от разочарований. Быть может, Морти даже хуже Финиста. Но если ты его любишь и желаешь спасти, то должна принять со всеми недостатками, будь то трусость, скрытность, холодность или даже… подлость.

Каждое слово ядовитым жалом впивалось в сердце.

– Замолчи! Немедленно замолчи! Убирайся и не возвращайся больше никогда!

Герда схватила с земли шишку и запустила в рыжую бестию. Кот увернулся и растворился в воздухе.

Нет, он неправ. Никто не знает Морти так, как она. Он герой, самый подлинный из всего, что есть в этом мире.

К полуночи Герда вернулась в лагерь. Дождь как раз прекратился, все уже спали. Только Финист дежурил, дремля вполглаза.

– Моя очередь, – шёпотом объявила она, подкидывая дров в костёр, чтобы быстрее просушиться.

Наставник молча улёгся рядом с ребятами. Как только начало светать, Герда наносила воды и собрала ещё грибов. Даже пару рыбёшек получилось поймать. Будет из чего приготовить завтрак.

***

Аппетитный запах разбудил Ждана, за ним поднялась Дугава.

– Что случилось? – встревожено спросила последняя, приметив круги под глазами и потрёпанную одежду Герды. – Тебя долго не было. Мы со Жданом собирались на поиски, но Финист сказал, что ты хочешь побыть одна. Не стоило его слушать.

Наставник тоже поднялся и изучающе посмотрел на Герду, а потом виновато отвёл взгляд.

– Бродить по лесу так увлекательно! Я потеряла счёт времени, – она принялась разливать суп по мискам. – В следующий раз буду осмотрительней. Простите!

Финист с Майли тоже вернулись очень поздно, растрёпанные и разгорячённые. Всё случилось так быстро? Немного жаль темноволосую глупышку. По лицу наставника стало ясно, что сожалеть о произошедшем он начал ещё вчера.

Только почему-то несчастней всех оказалась Герда. Неужели она тоже пала жертвой его звериного очарования? Странно. Казалось, все её мысли занимал таинственный Охотник, чью брошь она постоянно теребила.

– Финист? – после затянувшейся паузы обратилась к их предводителю сиротка.

Тот вздрогнул.

– Я считаю, что нужно проводить Майли домой. Так где он находится?

Вынув из вещей карту, Герда развернула её. Теперь поднялась и наследница, которая до этого притворялась спящей.

– Замок Будескайск в Докулайской долине, – она пальцем указала направление. – Совсем рядом.

– Здорово! Мы обойдём логово варгов и выберемся на нужную дорогу, а Майли позаботится, чтобы рыцари нас пропустили, – бодро предложила сиротка. – Ты ведь сможешь это сделать?

– Конечно! Я же дочь Петраса Кшимска, героя Войны за веру и освободителя Кундских земель, – прихвастнула она. – Мне никто не откажет. Разве что разбойники…

Финист побледнел и рявкнул:

– Нет! Туда мы не поедем ни в коем разе!

– Почему? – спросили обе девушки хором.

– Вас хорошо примут, обещаю! Накормят, позволят отдохнуть в тепле, а я распоряжусь о награде! – Майли заглянула ему в глаза. – Милостью Единого, не оставьте меня в нужде!

– В самом деле, нельзя бросать благое дело, не завершив его. Мы в ответе за тех, кого однажды спасли, – Герда неумолимо сложила руки на груди.

Бедолага! Как он теперь будет находиться в обществе их обеих?

– Соглашайся, иначе мы умрём от голода! – поддержал девчонок Ждан.

– И через лес варгов мы больше не поедем. Нетушки! – добавила Дугава.

Финист резко поднялся и ушёл, оставив товарищей переглядываться в недоумении.

Глава 9. Замок с привидениями

Кот пропал. Герда даже затосковала по его ворчанию.

К Будескайску вела широкая прямая дорога, вдоль которой раньше располагались живописные деревушки, но вместо них попадались пепелища, пустые дворы и невозделанные поля. Люди покидали плодородную Докулайскую долину, даже духи природы оставляли эти места: всё заросло колючим чертополохом и крапивой. На лугах и полях полезные растения чахли. Лишь тысячелистник заполонил всё белым ковром с вкраплением цветов гвоздики травянки, похожих на капли крови. Дурманил запах полыни, как бывало только в самую знойную пору.

Парило так, что все обливались потом. Лошади вяло спотыкались и не обращали на понукания всадников внимания. Постепенно и люди оказывались в плену полудрёмы. К вечеру третьего дня начало накрапывать. Дождь не прекращался и весь следующий день. Путники укрылись под крышей заброшенного дома, туда же завели лошадей, опасаясь хищников.

Пол прогнил насквозь, потрескался очаг. Ждан с Дугавой настояли, чтобы Финист растопил печку, потому что они продрогли, озябли и боялись простудиться. Идея оказалась не слишком удачной – стоило развести огонь, как повалил удушливый дым. Пришлось отворить настежь двери и окна, чтобы он выветрился. Стало ещё холодней. Герда нашла на чердаке побитые молью одеяла. Укрывшись ими, путники прижимались друг к другу, тщетно пытаясь согреться.

Завывал ветер, стучали незапертые ставни, с прохудившегося потолка падали крупные капли. Вдалеке послышалось рычание.

– Может, ветер? – с надеждой спросила Дугава.

Снова раздался вой, только на ветер совсем не похожий, да ещё так близко. И шаги. Кто-то ходил по двору.

– Только не это снова! – запричитал Ждан.

– Надо молиться, – предложила Майли. – В монастыре нас учили, что в тяжёлые времена, когда кажется, что выхода нет, надо молиться и верить. Единый обязательно поможет!

Ученики вопросительно посмотрели на наставника. Тот брезгливо поморщился:

– Глупости! Помочь нам можем только мы сами.

– Но как же…

Финист отвернулся и замолчал. Шаги приближались. Вой превратился в хохот, стал громче и злее.

Герда теребила брошь, ища в ней защиту.

– Милостивый наш Единый господин, даруй заплутавшим чадам свою защиту, – начала молиться Майли.

Её голос изменился до неузнаваемости, преисполнился торжественности, смирения и благоговения. Но, не найдя поддержки, он затух в раскатах зловещего хохота. Глаза наследницы заблестели, наполнившись слезами.

Бедняжка! Надо ей помочь. Герда принялась повторять молитву, хотя мысленно обращалась не к богу единоверцев, а к Морти. Дугава поддержала её и пихнула локтем Ждана. Вчетвером, взявшись за руки, они хором перекрикивали зловещий хохот. Молчал один наставник. Майли потянулась за его ладонью, но он отпрянул и выскочил на улицу.

– Финист, стой! Тебя же убьют!

Майли рванулась за ним, но Герда не пустила её.

– Верь в него, как веришь в Единого.

Наследница села и продолжила молиться.

Послышались гулкие удары. Рык усилился, перешёл в визг. Майли приложила руку ко рту и задрожала. Звуки не утихали. Глотая слёзы, она закуталась в одеяло вместе с остальными. Время застывало, превращая каждое мгновение в муку. Показалось, что прошёл час или даже два, прежде чем дверь распахнулась. На пороге появился перепачканный в грязи и крови Финист. Его штаны продрались, на ногах виднелись багровые полосы.

«Варги ушли?» «Всё в порядке?» – как из ушата полились вопросы.

– Всё хорошо, – отмахнулся Финист и грузно опустился на пол.

– Но ты ранен! – запротестовала Майли.

– Отстаньте от меня!

– Прекрати! У тебя глубокие царапины, они могут воспалиться, – упрекнула его Герда. – Ждан, Дугава, вскипятите воды. Майли, тебя в монастыре учили обрабатывать раны?

Она кивнула.

Сиротка вышла на порог и осмотрелась. Буря стихла. Моросило самую малость. Вода в лужах перемешалась с кровью. У порога валялись изрубленные трупы пяти здоровенных варгов.

– Здесь никого нет. Демоны не вернутся, – Герда была в этом уверена, как и в том, что завтра будет сухо. – Я поищу одну траву – она хорошо лечит раны.

– Ты можешь заблудиться, – переполошился наставник.

– Не заблужусь. Мой отец был лесником.

Сиротка направилась к видневшемуся вдали нераспаханному полю.

Искать пришлось долго. Целебная трава, которую в народе называли бельбельником, напоминала подорожник, но встречалась намного реже. Росла она в сырых низинах у болот. В Дикой Пуще Герда не раз видела её на краю вересковых топей и ужиной трясины, но здешних мест она не знала. Не удавалось даже найти болото. Надежда оставалась только на чутьё.

– Кот? – позвала сиротка, когда заметила, что солнце клонится к земле. – Заканчивай дуться и выходи!

Никто не ответил.

– Пожалуйста! Мне очень нужна твоя помощь. Я не стану больше ничем в тебя швырять. Кот? Кот!

Его всё не было.

– Ну и ладно, без тебя обойдусь. И потом не просись обратно!

Бельбельник отыскался на дне большого песчаного оврага. Вялый, едва живой, он разительно отличался от буйствующих вокруг колючек. Что-то не так с Докулайской долиной. Почему варги расплодились и подходят так близко к человеческим жилищам? Почему умирают все полезные растения и остаются лишь ядовитые травы? И, главное, куда делись люди?

Герда набрала полный подол бельбельника и начала карабкаться наверх. Ноги съезжали на сыпучем песке. Почти у самой вершины кто-то схватил её за руку и помог выбраться.

– Всё в порядке, деточка? – спросил морщинистый бродяга с плешивой бородой, босой, в драном балахоне.

– Да-да, спас-спасибо, – заверила его Герда.

– Гляди-ка, бельбельник, откуда он здесь? В Докулайской долине уже давно ничего не растёт, кроме колдовских трав. Видно, и для нашего несчастного края появилась надежда!

– Но что случилось?

– Проклятье колдунов из Будескайска. До Войны за веру они поклонялись мёртвым и обирали простой народ до нитки. Лорд Кшимска прогнал их, но в отместку они прокляли его. Жена умерла во цвете лет. Он тронулся умом и услал дочку в монастырь, а сам заперся в замке. Десять лет там чах, пока дух не испустил. После этого долину облюбовали призраки.

– А вы их видели?

– Да что ты, деточка, как их увидеть-то, призраков? Они же бестелесные. Ты, верно, спешишь? Бельбельник ведь просто так не собирают, – бродяга улыбнулся и помахал на прощание. – Желаю твоему другу скорейшего выздоровления!

Старик скрылся за поворотом. Можно ли верить его словам? Сумеречники ведь были благородными воинами, не стали бы они никого проклинать, даже если бы лишились наследных земель. А, чего толку гадать? На месте сама всё увидит.

Герда вернулась с темнотой. Ребята сгрудились вокруг Финиста. Он дремал, привалившись к стене. Сиротка положила ладонь ему на лоб.

– Жара нет. Будем надеяться, что всё обойдётся.

Наставник распахнул глаза и схватил её за руку.

– Надо поговорить.

Ждан удалился в дальний угол. Дугава взяла упирающуюся Майли за руку и потянула за собой.

– Я хотел попросить прощения, – начал Финист.

– Ты уже просил и, кажется, я тебя простила.

– Да не за это.

– А за что?

– Не важно. Просто прости меня.

– Прощаю, – пожала плечами Герда. – Я тут… узнала кое-что о Будескайске. Говорят, его бывшие хозяева-Сумеречники прокляли завоевателей, и теперь эти земли наводнены призраками. Майли может грозить опасность.

– Не верь досужим сплетням. Уж кто-кто, а наследница Гедокшимска здесь в безопасности в отличие от нас, – отмахнулся наставник.

– Гедокшимска? – удивилась Герда.

Полное родовое имя Майли? Разоткровенничалась с ним во время близости?

Спросить сиротка не успела, потому что к ним вернулась наследница и устроилась рядом с Финистом, глядя на соперницу исподлобья.

От досады он провёл ладонью по лицу. Пальцы заметно подрагивали.

Герда высыпала бельбельник на колченогий стол у окна и взялась за работу. Когда трава превратилась в мелкую кашицу, залитую собственным соком, Майли сняла с ног Финиста повязки. Удивительно, с какой бережностью она ухаживала за раненым: либо училась прилежно, либо ради возлюбленного готова была горы свернуть, а скорее и то, и другое одновременно.

Раны затягивались на удивление быстро. Наверное, так работал дар оборотня. Герда смазала ноги лекарством из бельбельника. Наставник поморщился – сильно щипало. Её место тотчас заняла Майли и принялась накладывать новые повязки.

– Ничего, – ворковала она. – До замка рукой подать. Там нам помогут.

Финист в голос застонал.

***

Наутро распогодилось. С рассветом путники выехали из деревни и двинулись по дороге на север. После вынужденного отдыха лошади взбодрились, да и всадники тоже. Лишь Финист становился всё угрюмей и мрачней, чем ближе они подъезжали к Будескайску.

Жеребцы, на которых ехали Майли с Дугавой, показывали норов, гоготали и наскакивали на кобыл. Дугава стёрла руки в кровь, пытаясь сдержать своего скакуна, но тот успокоился лишь, когда оборотень пригрозил ему на лошадином языке и, разозлившись, вмазал ногой по пузу.

Конь Майли по характеру оказался ещё более вредным. Он пронзительно ржал, выпучивал глаза, исходил пеной, но наездница с лёгкостью осаживала его, заставляя идти ровно и никому не мешать.

Когда солнце поползло за линию горизонта, показался замок. Будескайск взирал на путников покрытым копотью многоголовым чудищем. Его окружал глубокий ров. В небо вгрызалась дюжина зубчатых башен. Потревоженная стуком конских копыт, с дороги поднялась большая стая ворон.

Финист поморщился:

– Опять они! Кладбищенские стервятники. Терпеть не могу.

– Но вороны помогли тебе в схватке с разбойниками, – ответила Герда.

– Это не значит, что они стали мне нравиться. Просто в округе никого больше не нашлось.

Майли вклинилась между ними и воскликнула, указывая на замок:

– Так странно! Будескайск облицован белым мрамором. В детстве он казался мне пышным и светлым. В закатных лучах он отливал нежным розовым цветом. Вдоль дороги рос лес, в котором любил охотиться отец. Он часто брал нас с мамой с собой. В полуденный зной мы обедали на уединённых полянах, где журчали ручьи и пели птицы. Нам было так хорошо вместе, а потом… потом мама умерла.

– Смотрите, качели! – встрепенулась Дугава.

На берегу крохотного пруда стояли полуразрушенные качели и обветшалая беседка. Краска облупилась, опорные столбы прогнили, прохудилась крыша.

– Это подарок на день рождения. Я их так любила. Сбегала в детстве ото всех, чтобы покачаться, когда дул южный ветер. Меня долго искали, пока отец не находил здесь. Но он не ругался… он никогда не ругался.

Майли опустила голову. Герда выразительно посмотрела на Финиста.

– Ничего, это пройдёт… со временем, – невпопад ответил он.

Мост через ров оказался поднят. Пришлось ждать, пока караульщики обратят внимание на бродяг, собравшихся возле замка. Как же долго они потом оправдывались! Говорили, что уже не чаяли увидеть наследницу живой – в окрестных лесах столько разбойников развелось.

Майли не слишком прислушивалась к оправданиям и поглядывала на наставника. Все уже въехали во двор, а он ещё оставался на мосту.

– Ты как будто на пороге смерти стоишь, – спешившись, сказала Герда.

– Серьёзно, Финист, не трусь, – встал рядом с ней Ждан. – Это даже глупее, чем мои поцелуи с жабой.

Он фыркнул, и Золотинка ступила за ворота. Мост с грохотом поднялся. Финист осматривался с таким затравленным видом, словно угодил в западню.

– Не переживай. Мы только переночуем и поедем, – Дугава взяла его за руку, пытаясь успокоить.

Он только сверкнул глазами, спрыгивая на мостовую.

– Завтра на рассвете. Нужно догнать обоз.

Майли совсем сникла:

– Хотя бы отужинайте, помойтесь и поспите в тёплой постели.

Насчёт тёплой постели она, конечно, погорячилась. Камины не топили целую вечность, и внутри замка царил могильный холод. Лорд Кшимска в последние годы мало заботился о хозяйстве и не заготавливал дров на зиму. Управляющий спешно послал за истопниками.

Гостей устроили в огромной столовой за длинным дубовым столом. Майли, как будущая хозяйка, сидела на дальнем конце, а остальные заняли места у двери. Наследница так угрюмо смотрела в свою тарелку и ничего в рот не брала, что Герда не выдержала и передвинулась на соседнее с ней место. Дугава со Жданом – тоже. Последним нехотя поплёлся Финист.

Управляющий смотрел на них с укоризной. Вокруг деловито сновали слуги, заставляя не привыкших к такому обхождению Финиста и Герду чувствовать себя неловко.

Им предложили скромный ужин из ячневой каши, перепелиных яиц и полендвицы. На стол поставили кувшин с горячим сбитнем – всё, чем был богат Будескайск. Впятером они жадно набросились на еду, обсуждая путешествие. Майли немного ободрилась.

На стене над её головой висел портрет импозантного мужчины в строгом костюме. Один его глаз закрывала повязка, а второй был чёрным и глубоким, как непроглядный омут. Лицо отличалось заострёнными чертами, морщины расчертили лоб, щёки и уголки глаз. Пухлые губы презрительно поджаты. Курчавые волосы щедро припорошила седина. Длинные пальцы с дорогими перстнями сжимали эбеновый посох. Его венчал крупный янтарный набалдашник, внутри которого застыл паук.

– Жуткий какой! – передёрнул плечами Ждан. – Предыдущий владелец-колдун?

– Нет! – засмеялась Майли. – Это мой отец. После смерти мамы он стал угрюмым и отдалился ото всех. Никаких вещей колдунов здесь не осталось. Хотите, расскажу сказку про них, которой меня пугали в детстве?

Ждан и девушки с охотой кивнули. Финист поедал портрет глазами.

– Лучезарные загнали сюда колдунов для последнего боя. Чтобы не лезть на стены под потоки стрел и горящей смолы, Голубые Капюшоны нашли среди староверов предателя, который показал тайный ход за стены. Отряд моего отца проник внутрь, в то время как основные силы единоверцев держали замок в оцеплении, чтобы никто не сбежал.

Колдуны огрызались отчаянно, бросались на мечи, зная, что то, что не возьмёт сталь, пожрёт пламя. Наших воинов тоже погибало очень много. Чтобы сломить сопротивление, нужно было лишить колдунов головы – их предводителя, хозяина Будескайска. Отец предложил решить исход битвы поединком чемпионов и вызвал его на бой.

Во дворе замка, окружённые людьми, они долго сражались на мечах. Отец не уступал хозяину ни в мастерстве, ни в силе, ни в доблести. Противник дрогнул: устал, потерял бдительность, начал ошибаться. Когда отец выбил из его руки оружие и занёс меч для последнего удара, вероломный колдун обернулся соколом, бросился отцу в лицо и выклевал глаз. Но отец не поддался боли и разрубил птицу пополам.

Удивлённо сдвинув брови, Герда обернулась к Финисту. Он поджал губы и откинулся на спинку стула.

– За его подлость всех колдунов покарали Лучезарные. Никто не ушёл живым. А отцу достался этот замок и окрестные земли.

– Какая жестокая история! – поморщилась Дугава. – Но колдунам повезло умереть быстро, а не мучиться на костре.

– Ты что, их жалеешь? Великие победы достаются потом и кровью – так учил мой отец. Он многим пожертвовал, чтобы мы могли исповедовать свою веру и освободились от гнёта колдунов, – вскинулась Майли. – До него эта провинция была нищей от их поборов.

Подруга потупилась, наставник сжал ладони до побелевших костяшек. По ожесточённому лицу было видно, что он еле сдерживается. Герда решила перевести тему.

– Столько страданий повидали эти стены, столько смертей. Да и сокол тот, должно быть, проклинал твоего отца. Здесь наверняка обитают призраки.

– Но это ведь колдун был плохим. Почему проклятым должен оказаться мой отец? Да и призраков не существует! – заливисто рассмеялась Майли. – Это всё выдумки колдунов, чтобы пугать суеверных простолюдинов. В монастыре учили, что тому, кто истинно верует, ничего не страшно.

– Даже варги с разбойниками? – с вызовом спросил Ждан.

Наследница стушевалась. Герда уткнулась в тарелку. Аппетит совсем пропал. Снедало беспокойство, злой взгляд с портрета холодил нутро, кожа покрывалась пупырышками.

– Ладно, давайте выпьем и забудем печали! – Ждан потянулся за сбитнем.

Что-то ударило Герду под локоть, и её ладонь смахнула кувшин на пол. Парной напиток золотистой лужей потёк по полу. Ребята дружно подняли ноги, чтобы не замочить обувь.

– Что за неловкость на тебя напала? – разозлился ученик. – Мы ведь даже попробовать не успели!

– Меня толкнули, – растерялась Герда.

– Призраки? – ехидно спросила Майли.

– Только не это снова, – вмешался Ждан. – Пусть хоть призраки останутся только в сказках!

Герда бросила салфетку на стол и встала.

– Прошу извинить. Не хочу больше мешать вам своей неуклюжестью.

Под всеобщими неловкими взглядами она удалилась из столовой.

***

Спать совершенно не хотелось. Уж лучше побродить по замку в поисках призраков. Вот найдёт какого завалящего и всем докажет, что права! Но вскоре обида забылась, настолько восхищала древняя твердыня.

Будескайск хранил память тех времён, когда здесь жили доблестные Сумеречники. Его мощные стены служили им верой и правдой против вражеских атак. Жаль, единоверцев они не удержали. Как же гнусен был тот предатель, который показал им тайные ходы.

Герда долго петляла по галереям и лестницам, пока не наткнулась на библиотеку на нижнем этаже одной из башен. Целая книжная лавка! Стеллажи тянулись вдоль стен сплошными рядами и устремлялись в потолок. Посередине стоял большой дубовый стол со стопкой бумаг, свечами, чернильницей, связкой перьев с точильным ножом и подставкой для книг. Всё, что нужно для счастья!

Увлёкшись, сиротка забралась на самый верх деревянной стремянки. Там-то и обнаружилось самое любопытное: старинные фолианты, написанные рунами. «Искусство управления мёртвыми», «Призыв неупокоенных душ с Тихого берега», «Язык и повадки призраков», «Ритуалы упокоения».

Герда взяла одну из книг и пролистала. В ней говорилось о тёмных мистериях, человеческих жертвоприношениях и прочих ужасах, которыми пугали детей единоверцы. Пыли на полках не было, словно об этой комнате заботились лучше, чем об остальном замке.

Но Майли ведь утверждала, что от Сумеречников здесь ничего не осталось. И вряд ли бы хозяин-сокол стал интересоваться такими вещами. Или лорд Кшимска настолько обезумел после смерти жены, что стал искать успокоения в колдовстве, против которого сам же боролся? А не в этом ли состояло проклятье сокола?

Донёсся подозрительный шорох. Изо рта вырвались клубы пара – повеяло могильным холодом. Но вокруг никого не было, лишь тихонько скрипела дверь, подхваченная сквозняком. Устроившись в обитом зелёной парчой кресле, Герда углубилась в чтение трактата о ритуалах, которые позволяли общаться с духами предков.

На пол упала причудливо изломанная тень. Раздалось громкое шипение. Кот? Он вернулся?

Со стены у входа сорвалась секира и зависла в воздухе. Оружие нацелилось прямо в голову. Сиротка отскочила, и секира воткнулась в спинку кресла.

Надо бежать! Герда вцепилась в ручку двери, но та не поддалась, будто её подпёрли снаружи. Секира освободилась и снова атаковала.

– Помогите! – закричала сиротка, колотя кулаками в дверь.

Никто не отзывался. Секира просвистела у самой макушки и, срезав прядь волос, вонзилась в косяк.

Герда отбежала к книжному шкафу у противоположной стены и схватилась за книгу потолще, чтобы закрываться ею, как щитом. Шкаф повернулся и сбил с ног. Сиротка распласталась на полу.

Как темно! Она поднялась, опираясь на стену, и нащупала на ней факел. Пары ударов кресалом об кремень хватило, чтобы запалить просмолённую ткань. Огонь осветил узкую галерею. Пахло сыростью, но озноб прошёл. На полу остались царапины от вращавшегося шкафа. Похоже, это и есть потайной ход.

– Кот! – позвала Герда.

Это ведь он шипел в библиотеке, но теперь отвечало лишь эхо.

Возвращаться к летающей секире точно не стоит. Нужно идти вперёд.

Вскоре показалась развилка. Герда нацарапала кремнём крест возле галереи, уходившей направо. Коридор начал сужаться, а потолок опускаться. Дышать стало тяжело, повеяло кухонными запахами, всё отчётливей слышалась человеческая речь. В стене обнаружилась небольшая щель, сквозь которую лился свет. Она находилась так высоко над полом, что пришлось встать на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь.

– Их сиятельство недовольны, – говорил управляющий в длиннополой лакейской ливрее. – Бродяг должны были задержать или хотя бы выставить из замка. Если они будут тут шляться, то не ручаюсь…

– Не будут, – отмахнулся мужчина в белой рубашке повара. – После моего сбитня они проспят до утра, а там отправятся восвояси. Почему нельзя было просто их отравить?

– Не велено! – строго отозвался управляющий.

– Тебе не кажется это странным? Их сиятельство в таких делах щепетильностью не отличались, а тут вдруг пожалели какую-то голытьбу.

– Не нашего ума дело. Мы люди маленькие, нам только верхушка горы видна, а что там внизу…

По спине побежали мурашки. Привидения, отравители, потайные ходы – хватит с неё древнего замка! Надо предупредить остальных.

Герда поспешила вперёд в поисках выхода. Показалась узкая винтовая лестница. Через две сотни ступенек она упёрлась в дубовую дверь. Тяжело дыша, Герда прислонилась к ней плечом и поцарапалась о ржавый гвоздь. Рукав порвался – ещё одна латка. Скоро одежда совсем обветшает.

Кровь попала на дерево, и дверь отворилась. Заговорённая, что ли? За ней находился небольшой кабинет, настолько пыльный, словно здесь давно не прибирались. Посреди комнаты стоял письменный стол, на одной стене висел портрет женщины, а на второй таких же размеров зеркало.

Герда поднесла к картине факел. Мать Майли? Муж настолько болезненно переносил её утрату, что спрятал её портрет подальше от своих глаз?

Невысокая и тонкая, как тростинка. Длинные светлые волосы распущены, пронзительно смотрели огромные кристально-голубые глаза, на тонких губах застыла умиротворённая полуулыбка. Воздушная фея.

Нет, это не мать Майли. Это женщина из видений в Ильзаре, только совсем юная, возраста Герды. Может, она и предыдущий хозяин-сокол были близки?

Нежный голос запел колыбельную, старинную, какую не всякая бабка в Волынцах помнила. Глаза слипались. Сиротка зевнула и потёрла их кулаком. В зеркале что-то зашевелилось – словно ветер играл в волосах, подбирая их и стягивая на затылке. Герда дёрнула головой, будто вырывая их из рук матери, которая любила заплетать ей косы.

Пение прекратилось, дремота отступила, но на зеркале остались рисунки инея. Сиротка подула на стекло, чтобы они растаяли. Сквозь мокрые потёки стали видны ребята: Ждан с Дугавой сидели на диване у камина. Герда ударила кулаками в зеркало и закричала. Стекло зазвенело, но с места не сдвинулось.

Со стола упала книга. Сиротка подхватила её. Раздался щелчок. Зеркало отъехало в сторону. Вдруг закроется, и она навсегда останется блуждать в потайных ходах! Герда бросилась в образовавшийся проход и ввалилась в комнату.

Ребята подскочили к ней.

– Где ты была? – требовательно спросила Дугава. – Финист тебя весь вечер ищет.

– Я бы начал с того, как ты сюда попала, не проходя через дверь, – подал голос Ждан.

– Зеркало… потайной ход… напиток отравлен… призраки! – переведя дыхание, затараторила Герда.

– Тише, успокойся! – подруга убрала с её лица сбившиеся волосы и обняла.

– Надо бежать. Здесь творится что-то ужасное. Призраки…

– Тебе почудилось. Не стоило бродить по замку одной, тем более в таком состоянии, – покачал головой Ждан. – Не в каждом лесу живут варги, не в каждом замке обитают призраки. И уж точно не все они хотят нас убить.

Ребята переглянулись и потупились. Похоже, обсуждали Герду за её спиной. Забыв о страхе, она возмущённо упёрла руки в бока. Что предосудительного она сделала? Ну, увидела то, что не предназначалось для посторонних глаз. Подумаешь – мелочь!

– Мы позовём Финиста, а ты пока помойся. Чан с водой за занавеской, правда, всё уже остыло, – Дугава развела руками.

– Ничего страшного, я закалённая, – пробормотала сиротка.

Она зашла за занавеску и попробовала ногой воду в медном чане. Едва тёплая, а так хотелось окунуться с головой в кипяток и согреться. Раздевшись, Герда забралась внутрь. Начало колотить, то ли от страха, то ли от перенапряжения. Лишь сделав над собой усилие, сиротка расслабилась, закрыла глаза и опустила в воду подбородок.

Стало так тихо: ни звука, даже мыслей не слышно. Почему вдруг стало так зябко? Чья-то рука надавила на макушку, и голова ушла под воду.

Герда оттолкнулось от дна. Вода плеснулась, но выбраться не получилось. Сиротка загребала руками воздух, захлёбываясь.

Послышались крики и торопливые шаги. Чьи-то руки встряхнули её и достали из чана. Она упала на пол и закашлялась.

– Живая? – раздался голос Финиста.

Он протянул ей полотенце.

– Я же говорила, она не в себе! – прозвучал рядом встревоженный голос Дугавы. – Скажи, что забудешь про Майли, как только мы ступим за порог. Скажи, что Герда для тебя особенная. Чтобы завоевать наше расположение, необязательно спасать от всех опасностей и тем более придумывать их на пустом месте!

– Правда, Герда! Мы все тебя любим, даже если я грублю. Иногда. Не надо из-за этого сходить с ума и сводить счёты с жизнью! – подхватил Ждан.

Сиротка плотно запахнулась в полотенце. Финист пытался разглядывать её голые ноги и плечи одновременно.

– Если я захочу наложить на себя руки, то найду менее болезненный способ, – ответила Герда. – Здесь, и правда, обитают призраки. Почему вы не верите? Вы же Сумеречники!

Ученики устало переглянулись.

– Оставьте нас, – велел Финист.

– Будь помягче, – попросила подруга.

Герда затравленно прятала взгляд.

– Оденься и не сиди на холодном полу – заболеешь, – сказал наставник и отвернулся.

Она сняла с себя полотенце и принялась натягивать сложенную рядом одежду. Хорошо, что не промокла – лужи были повсюду.

– Думаешь, я теряю рассудок? – спросила сиротка с вызовом.

– Нет, просто я хотел… сказать правду.

– Я всё знаю. Случайно наткнулась на вас с Майли в лесу. Прости! Я не обижаюсь и не переживаю, – поспешила внести ясность Герда.

– Что? – поперхнулся Финист. – Я не об этом. Хочешь мою версию сказки Майли? Меня тоже пугали ею в детстве.

Сиротка закончила одеваться, и он повернулся к ней лицом.

– Мой отец родился в семье потомственных коневодов. Он немного умел разговаривать с лошадьми, но для посвящения в орден его способностей не хватало. Он был ещё юнцом, когда на Авалоре объявили о капитуляции. Тогда Сумеречники стали собирать отряд добровольцев, чтобы сопроводить одного важного человека в убежище, которое построила Компания «Норн» в Золотом Дюарле.

– Какого человека?

– Не знаю, – пожал плечами наставник. – С отца взяли клятву о неразглашении. На самом деле важно другое. Ему посчастливилось попасть в этот отряд, потому что желающих вызвалось очень мало. Они ехали той же дорогой, что и мы. Поздней осенью погода стояла промозглая, припасы заканчивались, люди выбивались из сил. Тогда хозяин Будескайска, мертвошёпт Петрас из знатного рода Гедокшимска, предложил приютить отряд у себя. Сумеречники обрадовались передышке и поспешили в замок. Но один из командиров заподозрил неладное и послал моего отца в разведку. Он отыскал потайной ход за замковым рвом и пробрался внутрь. Знаешь, что он здесь увидел?

– Лучезарных? – с сожалением спросила Герда.

– Не только. Голубые Капюшоны не гнушались заключать союзы с демонами, чтобы уничтожить наш орден. Так случилось и в этот раз. Петрас предал своих и призвал Карачуна – повелителя нежити. Его твари заполонили весь замок. Отец понял, что это ловушка и помчался предупредить Сумеречников, но опоздал.

Отряд уже въехал в замок, и предатель поднял мост, чтобы никто не сбежал. Внутри этих стен, отрезанные от своих стихий, Сумеречники лишились си. Нежить перебила их. Всех, кроме отца. Его настолько захлестнула ярость и жажда мести, что он обратился в сокола и выклевал предателю Петрасу глаз. От боли тот не смог взмахнуть мечом, и отец улетел невредимым.

Он вернулся домой в Заречье и рассказал всем о предательстве Петраса, о том, что Лучезарные сговариваются с демонами и сами могут быть одержимы ими. Он поднял восстание, которое охватило весь наш край. Но Белый Палач подавил его и поджёг наши земли. Мой отец – Кымофей Ясеньский, предводитель бунтовщиков, коварный сокол, который выклевал глаз невозможно благородному отцу Майли.

– Погоди… получается та казнь из иллюзии Дугавы … Это был твой отец? – Герда приложила ладонь к губам. – Не понимаю. Он же герой, бесстрашный и благородный. Настоящие чудовища – это жестокий Белый Палач и вероломный отец Майли. Получается, ни у кого он этот замок не отвоёвывал, а кровью Сумеречников купил себе помилование у Лучезарных. А для остальных придумал красивую сказку.

– Ты не представляешь, каково мне было жить с таким наследием, – продолжил вспоминать Финист. – Отец оставил меня на своих родителей, а сам вместе с моей матерью уехал воевать с единоверцами. Больше мы их не видели. Через два года пришло известие, что отца казнили в Стольном. Старики очень по нему горевали.

Было трудно. Несколько лет мы голодали, потеряли почти весь табун. Приходилось много работать, но мы выжили, хотя из бедности так и не выбрались. Все, кроме моих стариков, меня ненавидели. Винили моего отца в бедах нашего края. Он де Единого-милостивого своим неповиновением разгневал. Из-за этого мне часто приходилось махать кулаками, и я постоянно ходил с разбитым носом. Как только появилась возможность, я сбежал в армию.

Несколько лет о родных не вспоминал, пока не пришло известие о новых гонениях. Устроив всё так, чтобы о моей отлучке в гарнизоне не узнали, я обернулся соколом и полетел проведать стариков. Но от их дома остались одни головешки и даже могилы не сохранились. Знакомые рассказали, что дед с бабкой умерли всего через пару лет, как я на службу отправился. А потом Голубые Капюшоны сравняли всё селение с землёй, даже кладбище не пощадили. И ещё тьму таких же селений по всему Заречью. После этого я не вернулся в армию и пустился в бега.

Закончив рассказ, наставник перевёл дух. Ошарашенная, Герда никак не могла осознать, что это значит.

– Если ты знал, чей это замок, зачем согласился сюда ехать?

– Потому что ты попросила, – пожал плечами Финист.

– Выходит, я снова во всём виновата?

Он устало закряхтел:

– Никто не виноват. Плохие вещи просто случаются. Нужно решить, что делать дальше. Тебя, и правда, топил призрак. Мертвошёпты призывают их с Тихого берега и управляют ими. Этот дар тоже относится к стихии земли, он противоположен моему, как смерть и жизнь. Будескайск пронизан тайными ходами, ловушками для призраков, магическими приспособлениями – так устроены все замки Сумеречников. Но здесь происходит что-то странное. Из земли вытягивают все соки, я ни резерв пополнить не могу, ни даже крыс на помощь призвать.

– Я слышала разговор в подземелье. Управляющий вместе с поваром хотели усыпить нас тем напитком, который я разлила. Думаешь, Майли заманила нас сюда, чтобы отомстить за отца? Тогда она великолепно притворяется. Но как она выследила тебя, если ты ото всех скрывался? И разве у неё есть дар?

– Есть. Просто у девушек он проявляется позже, – объяснил Финист. – Но если ты не ощутила притворства, значит, Майли ничего не знает. Отец мог кормить её теми же сказками, что и своих людей.

– Тогда кто же?

По замку эхом прокатился крик. Снова стало настолько холодно, что клацнули зубы.

– Майли! – встрепенулся наставник. – Её аура болезненно набухла и мерцает.

– Иди к ней! Попытайся что-нибудь выяснить, – предложила Герда. – А я поищу выход.

– Это опасно, – замотал головой Финист.

– Но в первый раз я справилась. Ты хорошо меня обучил. Почему не веришь, что я смогу? Это наш единственный шанс, – она протянула к нему руки, заглядывая в глаза, как делала всегда, когда кого-то уговаривала.

– Нет, – отдёрнулся наставник. – Прекрати! Не делай так!

– Как? – нахмурилась Герда.

– Не навязывай людям свою волю. Не заставляй делать то, что они не хотят.

– Да я просто прошу!

– Нет, не важно. Я схожу к Майли, а ты можешь снова прогуляться по замку, но будь осторожна!

Они выбрались из-за занавески и позвали остальных.

– Мы уж волновались, что вы непотребством занимаетесь, – заворчал Ждан.

Финист строго глянул на него.

– Собирайте вещи и будьте наготове. Как только мы вернёмся, тронемся в путь.

– Но мы же даже не ложились! – возмутилась Дугава.

– На Тихом берегу отоспимся, – отмахнулся наставник и направился к Майли.

Идей, где искать тайный ход, в голову не приходило. Значит, нужно довериться ногам.

Герда обошла весь замок, поднялась на все башни. Одна особенно длинная галерея привела к лестнице, которая спускалась во внутренний дворик. Дышалось здесь намного легче, чем в остальном замке. Не так затхло и, что удивительно, сухо. Куда спокойнее и теплее, чем внутри мрачной твердыни.

Сбоку послышалась возня. Герда вжалась спиной в стену. С противоположной стороны открылась потайная дверь. Через неё четверо мужчин внесли светящийся ящик. Они прошли мимо, даже не повернув голов в её сторону. Герда дождалась, пока за таинственными людьми захлопнулась дверь, и выбралась из укрытия.

Одолело любопытство. Луна освещала ту стену, в которой открылся потайной проход. Оказалось, что здесь нет мраморной облицовки, как в остальном замке, а оставлена голая кирпичная кладка. Пощупав пальцами образовавшуюся в растворе ложбинку, Герда нашла выемку и подковырнула кирпич. Он сидел неплотно, но стоило ему наполовину выйти наружу, как кусок стенки отъехал в сторону.

Интересно, как оно работает? С каждым новым шагом вопросов становится всё больше. Жаль, что нужно бежать, и тайна Будескайска останется неразгаданной. И кот пропал так некстати. Наверняка он знал хоть что-то.

Ход вывел на крутой склон холма, где ров совсем пересох. Отсюда можно беспрепятственно выбраться. Осталось придумать, как увести лошадей. Вот же задачка!

У кромки неба зажглась яркая полоса. Светало. Герда вернулась в замок и поспешила за Финистом.

Глава 10. Смерть ей к лицу

Спальня Майли располагалась в более солнечной части замка. Наследница не хотела селить Финиста так далеко от себя, но управляющий настоял, чтобы гости спали в другом крыле. Наставник его поддержал к вящему недовольству наследницы. Но как же громко надо было кричать, чтобы звук разнёсся по всему замку!

Дверь спальни оказалась распахнута. Изнутри веяло могильным холодом. Аура Майли трепетала разорванными паутинками и мерцала ядовито-зелёными огнями мертвошёпта, призывая призраков.

Зря Финист сразу не выяснил, кто она. Пока девушка невинна и не пользуется способностями, прожилки дара в ауре остаются блёклыми. Нет, он бы заметил их, если бы приглядывался, как произошло с Гердой, но своим отказом сиротка выбила почву у него из-под ног. Он будто ослеп и перестал соображать, что делает. Очнулся, только когда Майли произнесла имя своего отца, но было уже слишком поздно.

А Майли сильная, что не удивительно с такой родословной. Как там по классификации Компании? Истинный дар. Только что открывшийся и неуправляемый. Большая проблема. Но Докулайская долина начала гибнуть ещё до их встречи, так что вряд ли способности наследницы имели к этому отношение.

У постели стоял управляющий и безуспешно пытался успокоить смертельно бледную, всхлипывающую от страха Майли.

– Финист! – закричала она и бросилась к нему на шею. – Мой рыцарь, ты пришёл меня спасти?

Управляющий опешил. Оборотня передёрнуло. Какая же она приставучая!

– Решил проверить, всё ли в порядке. Что стряслось?

– Я… ну я… мне приснился дурной сон. Как будто кто-то неслышно вошёл в комнату, склонился над кроватью и долго меня разглядывал, а потом стал душить. Я так испугалась!

– Это всего лишь ночной кошмар. Придёт утро, и вы обо всём забудете, – ободрил её управляющий.

Аура блёклая. Обычный неодарённый. Интересно, что он знает?

– Успокойся, – погладил её по волосам оборотень. – Отпусти страхи. Эти призраки не такие жуткие, как тебе кажется.

Майли подобралась, щёки зарумянились, а глаза полыхнули гневом.

– И ты туда же? Это всего лишь сон. Никаких призраков нет! Не в замке честных единоверцев – точно!

– Нет, – согласился Финист. – Продолжай так думать, и всё будет в порядке.

Аура мертвошёпта вспыхнула сильнее, стало ещё более зябко. Кожа холодела, клубы белёсого пара вырывались из ртов. Вот-вот осядут инеем на волосах.

Майли уставилась в точку над кроватью у балдахина. Широкие складки парчи затрепетали – в них прятался прозрачный зелёный клубок. Ощутив на себе ошарашенный взгляд, призрак полетел на него.

Наследница заорала так, что заложило уши. Клубок прошёл сквозь Финиста. От сырого прикосновения, приправленного запахом тлена, затошнило, тоскливо засосало под ложечкой. Уж лучше искать потайной ход вместе с Гердой!

Призрак растаял. Майли забилась в судорогах, паутинки на её ауре начали рваться, затухать и опадать. Финист обнял её, пытаясь успокоить. Она начала понемногу расслабляться и затихать.

– Похоже, это нервная болезнь, – объяснил оборотень.

– А вы что, лекарь? – смерил его презрительным взглядом управляющий.

– Угу. Лекарь душ.

Наследница вцепилась в рукав Финиста.

– Не уходи! Мне страшно! – её глаза наполнились слезами.

Как будто в силок попался – хочется вырваться, а спеленало так, что и шелохнуться не получается.

– Но сон вреда причинить не может, – резонно заметил оборотень.

Майли дрожала и растерянно кусала губы.

Она безнадёжна. И совершенно точно ничего не знает. К владению даром её не готовили. Даже если бы притворялась, не стала бы доводить себя до исступления.

– Так нельзя, госпожа! Вы не можете оставаться одна с незнакомцем! – замотал головой управляющий.

– Поди прочь! – Майли швырнула в него подушкой. – Твоего мнения никто не спрашивал!

Тот спешно удалился за дверь.

Оборотень лёг в постель рядом с Майли. Всё ещё всхлипывая, она устроила голову на его плече и обняла. Томное дыхание обжигало ухо.

– Ты ведь ничего про своего отца не утаила? – начал Финист издалека.

– Что ты хочешь знать? – спросила наследница рассеяно. – Женился он поздно. Вначале освобождал наши земли от староверов, было не до того. А потом залечивал душевные раны, пока не встретил маму. Она была совсем юной, единственная дочь проповедника. Возраст и шрамы только добавляли отцу мужественности, а безупречные манеры очаровывали. Мама совсем потеряла голову. Они поженились, и вскоре родилась я. Мы были так счастливы!

Но едва мне исполнилось восемь, мама внезапно умерла. Отец заболел чёрной хандрой. Он запирался в своём кабинете, ничего не ел, ни с кем не разговаривал. А потом… – Майли грустно вздохнула. – А потом во двор выкатили экипаж, погрузили мои вещи в сундуки на запятки, и я уехала в монастырь. Отец ни разу меня не навещал, хотя я писала ему постоянно. И вот две недели назад пришло известие о его смерти. Дальше ты знаешь.

Её почти чёрные глаза блестели в свете чадившей свечки. Не врёт ведь ни словом.

– Мне… – с трудом продолжила она, испуганно оглядываясь по сторонам. – Мне кажется, что управляющий… а может, и другие слуги сговорились с соседями и хотят меня извести. Они что-то подмешали мне в воду. Верно, из-за этого меня мучают кошмары.

Вот уж вряд ли. Только если соседи тоже имели отношение к Сумеречникам. Но как они привели в действие чары замка, подвластные лишь кровной линии Гедокшимска? Может, Петрас успел наплодить бастардов, раз женился так поздно? Теперь те жаждут захватить наследство. А-а-а! Гадать можно до бесконечности. Только зря голова пухнет.

– Останься со мной! – горячо зашептала Майли. – Я отдам всё! Я сделаю тебя хозяином. Ты будешь носить дорогие костюмы, есть изысканные блюда, распоряжаться деньгами, устроишь всё по своему усмотрению. Люди будут тебе в глаза заглядывать и в ножки кланяться, как и должны. Ведь ты рыцарь, куда более подлинный, чем те, что бьются на потешных турнирах в Каплисе.

Это невыносимо!

– Моя семья очень влиятельная. Мы состоим в дальнем родстве с самим Архимагистром Лучезарных Микашем Веломри. Отец говорил, что он питает особый интерес к нашей судьбе.

Финист поперхнулся, вспоминая перекошенное от бешенства лицо Белого Палача из иллюзии. Предатель Петрас, демон в человечьей плоти – таких родственничков и врагу не пожелаешь. Угораздило же переспать с дочкой Гедокшимска!

– Майли, я… – он взял её за руку, стараясь звучать искренне. – Ты очень милая и гостеприимная. Но это место… этот замок для меня как клетка. Я не привык к роскоши, к слугам, к господской жизни. Твои люди и твои соседи меня не примут. Что уж говорить о Б… Архимагистре Лучезарных! Кто я? Безродный купец из Заречья, да к тому же человек не самый хороший. Молюсь редко, заповеди Единого нарушаю, всё такое… Понимаю, ты потеряла отца и нуждаешься в надёжном мужчине рядом, но не стоит бросаться на первого встречного. При всём желании я не сделаю тебя счастливой. Ты заслуживаешь много лучшего, чем люди, вроде меня.

– Это из-за Герды? – спросила Майли, снова заливаясь слезами. – Она не любит тебя, как ты не видишь? Есть такие девицы-пустоцветы. Они холодные и не думают ни о ком, кроме себя. Мечтают о далёком и несбыточном, а на живых и тёплых людей рядом не обращают внимания. Но для меня ты – рыцарь, ты – король, ты – повелитель моего сердца. Почему же ты отказываешься от меня?

Ох уж эти бесконечные истории о подвигах великого Охотника! Впрямь, чем Финист хуже? Нет, он так легко не сдастся. Он ещё поборется за благосклонность возлюбленной!

– Я уже сказал почему. Давай поспим хоть немного. Скоро ты встретишь благородного принца, который оценит тебя по достоинству.

Она снова всхлипнула и затихла, не выпуская его из своих объятий.

Когда начало светать, дверь тихонько заскрипела. На пороге показалась охваченная тусклым голубым свечением аура – Герда заглянула в комнату. Он принялся выползать из постели, но Майли то ли спала очень чутко, то ли караулила всю ночь.

– Не бойся, я не стану тебя удерживать, – мягко улыбнулась она и протянула к нему ладонь.

Финист переплёл с ней пальцы.

– Спасибо! Большего счастья я не знала и вряд ли ещё узнаю, – прошептала наследница, и ему сделалось совестно. Самую малость. – Иди, раз так нужно. Я… я тебя отпускаю.

– Прости, не держи на меня зла.

– Прощаю. Иди уже.

Финист наклонился к ней и, поцеловав в лоб, пробормотал:

– На добрую память.

Как только он скрылся в коридоре, Майли заплакала пуще прежнего.

Тогда Герда решилась войти и деликатно закашлялась.

– Чего тебе? – не слишком вежливо спросила наследница. – Позлорадствовать пришла? Я прекрасно понимаю, что ничего не значу для него. Как только он ступит за порог Будескайска, тут же забудет меня. А я… меня ждёт вечность в этом холодном, пустом замке – клетке, как он выразился. Никакие деньги, никакие привилегии отца не купят то единственное, что я хочу!

– Но… ты молода… красива. Я уверена, ты найдёшь того, кто полюбит тебя.

– То-то я вижу, ты нашла, – Майли ткнула пальцем в брошку, приколотую к вороту рубахи. – «На добрую память» и «прости-прощай, дорогая». А ты всё смотришь ему в спину, хочешь побежать следом, но понимаешь, что не нужна ему.

Слова Майли задевали за живое. Но ведь Герда никогда не думала так… или именно так и думала с самого начала, только боялась себе признаться. Морти её не любил. И не вернулся, потому что она ему безразлична. Сколько ещё таких девчонок он спасал? Почему она сочла себя особенной?

– Мне жаль, – с трудом выдавила из себя сиротка.

Глаза наследницы стали круглыми и бешеными.

– Кому нужна твоя жалость, дурочка? Убирайся!

Майли швырнула в неё подушку. Герда выскочила из комнаты.

Как только шаги стихли, наследница встала и вынула из тумбочки пузырёк. Его дал управляющий. Сказал, что в нём успокаивающие капли. Одной достаточно, чтобы проспать ночь беспробудным сном. А если выпить всё, можно забыться навеки. Пропади пропадом этот замок! Пускай соседи с алчными слугами всё забирают!

Майли долго рассматривала мутный осадок на дне, а потом, глубоко вздохнув, опустошила весь пузырёк залпом. По телу разлилась тяжесть, голова стала свинцовой. Наследница без чувств распласталась на постели.

***

Когда Герда вернулась в их комнату, Финист уже успел разбудить остальных. Вещи были собраны в седельных сумках. Ждан с Дугавой вскидывали их на плечи, потирая глаза.

– Жаль, не удалось погостить подольше. Отдохнули бы, отъелись и с новыми силами отправились в путь. Финист, что тебе стоило провести ещё пару ночей в комнате хозяйки? – заворчал ученик. – А то и вовсе бы остепенился. Мы бы с радостью стали твоими лакеями, горничными или кем там ещё. Не нужно было бы ни от Лучезарных бегать, ни перед офицерами из Компании пресмыкаться.

Финист одарил его настолько свирепым взглядом, что тот умолк.

– Я нашла потайной ход из замка. Только не представляю, как провести по нему лошадей, – поспешила обратить на себя внимание Герда.

– На месте разберёмся, – отмахнулся наставник.

В коридоре снова дохнуло мертвецким холодом. Путники сбились в кучу и затравленно оглядывались по сторонам. Финист остановил их у лестницы, с опаской посматривая на развешенное по стенам оружие. И не ошибся. С грохотом оно понеслось к застывшей в ужасе компании.

– Бежим! – крикнул наставник.

Они ринулись вниз. Ковёр выскочил из-под ног, и путники кубарем скатились по ступенькам на первый этаж. Но даже потереть ушибленные места времени не оставалось – сверкающее облако стали все ещё преследовало их.

– К выходу! – скомандовал Финист.

Лезвие меча просвистело над самой его макушкой. Путники бросились врассыпную. Старательно увёртываясь от оружия, они понеслись к двери. Наставник, добравшийся до неё первым, подёргал за железное кольцо. Заперто!

Путники испуганно вжались в стену. Оружие замерло в футе от их лиц. Тягостные мгновения длились целую вечность. Загнанные в угол беглецы забыли, как дышать, как двигаться, даже думать не могли – просто смотрели на холодную сталь, направленную остриём на них.

Из коридора донеслись шаги. Первым показался управляющий.

– Держите их! – крикнул он охранникам.

Те окружили беглецов и наставили на них мечи.

– Что это значит?! – возмутился Финист. – Позовите госпожу Майли, мы её гости. Вы не имеете права!

– Мы с удовольствием позвали бы её, но она умерла. Это вы её убили! Отравили сонными каплями!

– Что? – голос наставника дрогнул. – Зачем бы нам это понадобилось?

– Это вы скажите. По чьему велению заявились в замок и беспощадно расправились с ни в чём неповинной девушкой? Кто из соседей вас нанял?

– Мы не… – начал Финист, но осёкся.

Загрохотало, зазвенела сталь, повеяло тленом. Оружие, ещё висевшее в воздухе, обрушилось на ничего не подозревавших охранников.

Воспользовавшись неразберихой, путники снова пустились в бегство.

– Предводителя держите! Остальных потом поймаем! – кричал управляющий тем, кто ещё мог двигаться после стального шквала.

Герда схватила Дугаву за руку и помчалась к западной галерее, которая вела во внутренний дворик. Ждан, сыпля проклятьями, старался не отстать. Перевести дух удалось только на улице.

– Где Финист? – спросила сиротка, оглядываясь на своих спутников.

– Кажется, его схватили, – мрачно ответил Ждан. – Придётся возвращаться. Знать бы ещё, что это за колдовство с оружием.

– Это призраки! Герда предупреждала, а мы ей не верили, – сокрушённо сказала Дугава.

– Да ладно вам, с кем не бывает, – смутилась сиротка, но тут же вспомнила о главном: – Где же искать Финиста?

– А тут всего два варианта: либо в подземелье, либо в самой высокой башне, – заключил Ждан.

– Разделимся. Дугава, ты осмотришь башню, Ждан спустится в подземелье, а я наведаюсь в библиотеку, – взяла на себя командование Герда. – Хотелось бы понять, что происходит.

– Только не увлекайся, – предупредила Дугава.

Они вернулись в замок и разошлись каждый в свою сторону.

***

Откуда в замке столько призраков? Что за странный ящик сюда принесли этой ночью? И, главное, что стряслось с Майли? Да, она расстроилась из-за Финиста, но всё же…

Странно, что в коридорах стало так безлюдно. Но это как раз кстати, учитывая, что их хотели посадить в темницу.

В библиотеке тоже никого не оказалось. Только на столе лежала книга, а рядом ещё дымился фитиль недавно потушенной свечи. Ого! Да это один из фолиантов на рунице. Кому, кроме почившего отца Майли, он мог понадобится?

На раскрытой странице красовалось изображение продолговатого ящика, похожего на тот, который внесли в замок ночью. Герда с любопытством принялась изучать находку. Быть может, это древний трактат прольёт свет на происходящее.

На первой станице значилось: «Ритуалы высшей некромантии доступны лишь избранным мертвошёптам, которые в совершенстве овладели своими способностями». Это искусство позволяло ловить заложных покойников. Души, которые не переправились через Сумеречную реку на Тихий берег, оставались блуждать в Дольнем мире людей, мучимые незавершёнными делами. Через тридцать три года они теряли остатки разума и перерождались в мстительных призраков. Мертвошёпты могли им помочь, но вместо этого предпочитали обращаться к некромантии и использовать в битве, для скрытного наблюдения, запугивания и много чего ещё.

Таинственный ящик на картинке служил ловушкой для душ – его делали из стекла, которое расписывали заклятиями на языке мёртвых.

Похоже, светящийся дым и был призраком. Значит, кто-то доставляет их сюда. Может, об этом говорил Финист? Будескайск вытягивает энергию из земли, чтобы удерживать в плену полчища призраков. Только зачем? Ведь это как зажжённую сухую ветку в руке держать – нет-нет, да опалит так, что останется шрам.

Последний, самый объёмный раздел был посвящён повелителю нежити Карачуну. То ли проклятый бог, то ли один из древнейших демонов, то ли мертвошёпт, перешедший грань человечности в некромантских практиках, – никто не знал точно, что это за тварь. Он выглядел, как закопчённый скелет, укутанный лоскутами гниющей плоти, на которые слетались тысячи мотыльков моли. В пустых глазницах горели колдовские свечи с чёрными рисками зрачков, с черепа до пола свисала медная борода, из полного гнилых зубов рта смердело тухлым мясом.

Все неупокоенные души переходили под владычество Карачуна. Опытный некромант мог призвать его. Для этого требовалось построить алтарь из костей младенцев, принести в жертву сотню живых и сотню заложных покойников, обитающих на перекрёстках, обочинах, лесных опушках и ничейных полосах земли.

Только зачем обращаться к столь страшным силам? Разве что как отец Майли… чтобы погубить своих собратьев.

В заключительной части пересказывалась легенда о мести мертвошёпта, чьё войско разбил Карачун. Сумеречник пронзил гнилое сердце повелителя нежити посохом, но вместо того, чтобы развеять прах по ветру, янтарный набалдашник впитал демоническую силу и передал её своему хозяину. Так мертвошёпт стал новым Карачуном.

На основании этой легенды автор утверждал, что повелителя нежити, как и остальных призраков, можно склонить к своей воле. В ночь мертвецов, когда луна умоется кровью, Карачун должен вкусить аромат нераспустившейся чёрной розы. Тогда повелитель нежити станет уязвим и некромант получит его силы.

Как луна может умыться кровью? В книге говорилось, что явления, связанные со смертью, зависели от возраста луны. В полнолуние увеличивались как силы призраков, так и способности мертвошёптов.

Герда потянулась за календарём и нашла ближайшие даты. Ага! Этой ночью будет затмение – кругляш луны был зарисован красной краской. Это и есть ночь мертвецов. Ритуал должен быть проведён именно сегодня. Но что такое эта чёрная роза?

Снова послышался шум. Висевший на одной из стен меч зашатался с угрожающим скрежетом. Сейчас снова нападёт!

Герда бросилась к приметному шкафу и начала перебирать книги. Которая из них открывала потайную дверь? Ну же! «По ту сторону», – было выведено на одном корешке. Герда дёрнула за него, и шкаф повернулся. Она снова оказалась посреди длинного тёмного коридора.

Показалась развилка с отметиной. В комнату для гостей через зеркало лучше не ходить – там могли поставить охрану. Герда выбрала среднюю галерею и вскоре набрела на завал. Пришлось вернуться и исследовать левый коридор. Он был самым тёмным и узким. Здесь тоже встречались завалы, но до потолка они не доходили. Ползком преодолевая груды камней, Герда медленно продвигалась вперёд. Одежда протёрлась в нескольких местах, саднили руки.

Впереди забрезжил свет, коридор вывел в большой зал. Стены, потолок и пол покрывали зеркала с надписями, сделанными углём. В центре в неглубокой выемке стояла ловушка для призраков. Раздался щелчок. Стеклянную крышку ящика будто ножом срезало. Две половинки разъехались в стороны.

Пол начал вращаться, за ним – потолок. Зеркала на стенах тоже закрутились вокруг своей оси и по открывшимся в полу желобам помчались к ящику. Из него выползла полупрозрачная, будто обсыпанная мукой фигура в трепещущих лоскутах одежды и гниющих язвах. Зеркала окружили её, ловя в плен из отражений. Раздался душераздирающий крик, и призрак исчез.

Бежать! Отсюда нужно бежать как можно скорее!

Но как? Проход ещё мелькал, но стёкла двигались так быстро, что при попытке пройти разрубили бы смельчака на части. Отражения мельтешили в бешеном хороводе. Страх сдавливал грудь, мешая дышать и думать.

В одном из зеркал показалась воздушная фея с картины. На руках она держала рыжего кота с белой мордой. Герда протянула к нему руки. Незнакомка печально улыбнулась и, не отпуская его, показала в сторону. Там стёкла на мгновение замирали. Можно проскочить, если улучить момент.

Незнакомка подняла руку и начала загибать пальцы. Как только последний прижался к ладони, Герда ринулась вперёд, и, проскочив мимо зеркал, покатилась по полу.

Когда она поднялась, позади осталась лишь чёрная стена. Впереди – кромешная тьма. Что, если за поворотом очередной тупик или обвал? Тогда она застрянет здесь навсегда!

Издалека доносились плач и всхлипывания. Хоть бы не призрак.

Герда двинулась на звук. Вскоре она оказалась у распахнутой настежь двери. За ней находилась маленькая келья с деревянным настилом, накрытым периной и подушками. Там лежала темноволосая девушка в белой сорочке и громко стенала.

– Майли? – не поверила своим глазам сиротка.

Та перестала плакать и испуганно уставилась на гостью.

– Т-ты что здесь делаешь?

– Тебя ищу. Твои люди решили, что ты умерла, и обвинили в этом нас.

– А я жива? Мы живы?

На призраков она совсем не походила, да и разговаривала, как человек.

– Майли, что с тобой?

– Я выпила пузырёк сонного зелья. Хотела заснуть так крепко, чтобы больше не просыпаться одной. А потом меня притащили сюда, к маме. Здесь была моя мама, представляешь? Я говорила с ней. Она просила, чтобы я не расстраивалась из-за пустяков и постаралась забыть того, кто причинил мне столько боли. Но... моя мама умерла. Мы похоронили её на кладбище за холмом. Как я могу её видеть? И ещё этот жуткий тип. Чего он хочет?

Герда недоумённо оглянулась по сторонам:

– Здесь никого нет.

– Как нет? Вот же он, сидит тут, рядом с нами.

– Должно быть, это из-за зелья.

Сиротка взяла наследницу за руки, чтобы ободрить. По коже прокрался могильный холод, мороз поцарапал горло. Из воздуха соткалась полупрозрачная фигура.

Зеленью светились глаза и лоскутья одежды. К девушкам тянулись руки с жёлтыми ногтями, дырки в плоти обнажали куски челюсти и черепа. Звенели призрачные цепи на запястьях. Протяжное уханье давило на уши.

В углу зашевелились зелёные тени.

– Опять начинается! – простонала Майли, натягивая одеяло выше.

Из стены появились новые полупрозрачные фигуры, самой яркой из которых была изящная женщина в пышном белом платье.

– Мама, – одними губами прошептала наследница.

– Призраки, Майли, это призраки. Они не живые! – вскрикнула Герда и, вскочив с кровати, потащила наследницу за собой.

Женщина, мягко улыбаясь, подплыла к Майли. Та будто приросла к постели.

– П-призраков не бывает. Это бред. Мы все сошли с ума.

– Бежим, слышишь, бежим! – кричала Герда, пытаясь сдвинуть её с места. – Нужно спасти Финиста!

На затылок упало что-то тяжёлое. Сиротка рухнула на пол.

– Т-ты? – клацая зубами, спросила наследница. – Ты тоже п-призрак?

***

Где искать вход в подземелье, Ждан не знал. После долгих блужданий он вернулся в холл. Сейчас тут никого не осталось. Лишь на каменном полу красовались пятна крови. Так, откуда пришли охранники?

Ждан покрутился на месте и свернул в тёмную узкую галерею, которая вела на юг. Идти пришлось долго. Ход петлял и извивался, но ни одной двери или развилки не попадалось. Тоннель точно вёл под землю. Финист говорил, что ветроплавы обладают хорошим чувством направления, но так как он, Ждан, большой болван, то не может им воспользоваться. А сейчас смог. Перестал думать о даре и ощутил чутьём. Хоть что-то хорошее в мерзкой ситуации.

Вдалеке забрезжил свет. Замечательно! В темноте было не по себе, к тому же от затхлого запаха становилось тяжело дышать. Ждан ускорил шаг и с облегчением выбрался в подземелье, где горели факелы. Вдоль стен располагалось два десятка зарешеченных келий. Странно, но их никто не охранял. У двери на гвозде висела связка ключей.

Сняв её, Ждан позвал шёпотом:

– Финист?

– Здесь, – донеслось из глубины темницы.

Ученик поспешил вперёд. Наставника заперли в дальней келье. Наверное, боялись, что сбежит. Он безучастно сидел на полу, обхватив прутья руками.

– Чего расселся? – разозлился ученик. – Не важно, давай я тебя спасу, а потом будем соображать, что к чему.

– А кто тебя спасёт, герой? – Финист указал ему за спину.

Тот обернулся. В футе от него застыла алебарда. Руки задрожали. Ждан попытался отпереть келью, оглядываясь на маячившее у лица остриё. Оно так и норовило впиться ему под лопатку или в плечо. Приходилось уклоняться.

Ключ подобрать оказалось не так-то просто – они были одинаковыми, а отпер замок, как назло, последний. Пока ученик возился, алебарда нетерпеливо раскачивалась из стороны в сторону. Когда дверь открылась, оружие ринулось на Ждана с такой скоростью, что он заскочил в келью к Финисту и забыл ключ в замке. От удара об притвор дверь зашаталась, и ключ с оглушительным звоном упал на пол.

Наставник прикрыл лицо рукой от досады. Алебарда злорадно заскрежетала по каменной стене и юркнула в угол. В коридоре показался охранник. Заглянув в келью, он рассмеялся:

– О, мышка сама забежала в клетку!

Охранник запер дверь и устроился рядом с решёткой на табурете, чтобы сторожить их.

***

Побродив по коридорам, Дугава натолкнулась на спрятанную за шторой галерею. Она вывела в северное крыло замка. Там и находилась самая высокая башня. На стенах висели потускневшие портреты. Люди на них были худощавыми и бледными, с угрюмыми, немного сумасшедшими взглядами. Но Майли же говорила, что от предыдущих хозяев ничего не осталось.

Стало очень неуютно. Запылённые, под портретами сохранились позолоченные таблички с рунными надписями. Жаль, прочесть не получалось. Возле последнего портрета Дугава поражённо замерла. В чертах молодого красавца с тёмными кучерявыми волосами и самодовольной улыбкой легко можно было узнать отца Майли. Выходит, это портреты рода Кшимска. Как они здесь очутились?

Не находя ответа, Дугава приблизилась к крутой лестнице. Сверху доносились едва различимые голоса. Снова призраки? Собрав волю в кулак, ученица начала взбираться. На подходе к верхнему пролёту она заметила тени двух человек и спряталась в сужающуюся нишу окна.

– Поймать удалось только одного, ваше сиятельство, – сообщил управляющий. – Трое ещё рыщут по замку.

– Вот ведь демоны принесли на мою голову. Если бы эта девка не совала нос куда не следует, мы бы спокойно их отпустили.

Голос у второго был незнакомый, властный и жёсткий, а выговор такой же певучий и протяжный, как у Майли и Герды. Пришлось выглянуть из ниши, чтобы рассмотреть лицо.

Да это же лорд Кшимска! Он сохранил привлекательность. Даже глубокие морщины, повязка на правом глазу и седые волосы не портили его, а добавляли таинственной зрелой привлекательности.

– Почему вы не расправились с ними сразу? Они же бродяги, – продолжал говорить управляющий. – А предводитель вообще разбойник. Как вашей дочери голову вскружил! Точно Сокол ясно солнышко – гроза всех дев.

Петрас вздрогнул.

– Что с вами, ваше сиятельство?

– Всё в порядке. Старею, сердце прихватило.

– Вы совсем не стары. Вам ещё жить и жить! Кто ж кроме вас план исполнит?

– Ты прав. Я слишком долго ждал и слишком многим пожертвовал, чтобы отступить в шаге от успеха.

Лорд Кшимска закрыл глаза и затаил дыхание.

– В нише, – сказал он.

Дугава вжалась в стену. Управляющий удивлённо уставился на хозяина. Видя, что слуга медлит, он сам подошёл к окну и схватил её за запястье. Ученица пискнула и попыталась укусить его, но тот извернулся, заломил ей руки за спину и вытащил на пролёт.

– Мы никого не убивали, – оправдывалась она. – Нам нет дела до ваших ритуалов. Отпустите Финиста, и вы больше нас не увидите!

– Поздно, детка, – ласково ответил Петрас. – Вы слишком увязли, дороги назад нет ни для кого из нас.

Он повернулся к управляющему:

– Осталось всего двое. Ступай! Не заставляй меня выполнять всю работу за вас. Я ещё должен подготовиться к ритуалу.

– Извините, ваше сиятельство. Конечно, ваше сиятельство.

Глава 11. Чёрная роза

В гнилой соломе на полу шуршали мыши. Они не слышали Финиста, сколько бы он ни звал их, словно его дар пропал. На табурете у кельи храпел во всю глотку караульный. Воздух смердел затхлой сыростью и нечистотами.

– Нас сожгут! – причитала Дугава, обхватив кованые прутья руками.

– Скорее повесят. Убийц и разбойников обычно вешают, – хмуро возразил Ждан, подпирая собой решётку.

Оборотень лежал на деревянной лавке и изучал покрытый плесенью потолок. Как выкрутиться? Они не могут потерпеть неудачу сейчас, когда до Лапии осталось рукой подать. Наверное, так же чувствовал себя последний отряд Сумеречников. Ожидание казалось хуже смерти. Финист встал и принялся расхаживать из угла в угол, как разъярённый мелькарис в клетке. Должен же быть какой-то выход. Если бы только удалось обернуться.

Ждан уселся на солому.

– Хотя бы Герду не поймали, – сказала Дугава, устраиваясь рядом с ним. – Она умная, может, придумает, как нас освободить.

– Я бы и на это не рассчитывал, – заметил Финист.

Послышались шаркающие шаги.

– К вам прибыло, крысята, – ухмыльнулся показавшийся в коридоре управляющий.

Он отпер келью и впихнул туда Герду.

– Ничего себе шишка! – воскликнул оборотень, осмотрев её.

– Кто-то ударил сзади, я не видела, – она поморщилась, коснувшись затылка.

– Мы пропали! – Ждан готов был биться головой об решётки. – Зачем вы только спасли эту истеричку, а?! Вот вам и награда за добрые дела!

– Кстати, Майли жива. И управляющий об этом знает. Призраки сторожат её в потайном ходе. Я их видела. Они полупрозрачные, разложившиеся, точно ночные мотыльки, бр-р-р! А ещё я нашла книгу, в которой описано, как получить силу Карачуна. – Сиротка зачитала по памяти: – «В ночь, когда луна умоется кровью, стоит повелителю нежити вкусить аромат нераспустившейся чёрной розы, как он станет уязвим для оружия мертвошёпта». Сюда свозят пойманных в ловушки призраков. Замок пьёт энергию из земли, чтобы удержать их и подготовить всё для вызова Карачуна. Это случится сегодня – в ночь лунного затмения. Только не понимаю, кому это понадобилось. Майли ведь явно не искушена в некромантии, да и зачем ей разыгрывать из себя жертву?

– Это её отец, – ответил Финист. – Он призывал Карачуна и прежде.

– Так он жив? – испуганно ахнула Герда.

– А то. Вероломные твари так просто не сдыхают, – брезгливо сплюнул оборотень.

– Не понимаю, как мог Сумеречник перейти на сторону единоверцев, – подала голос Дугава. – И зачем ему понадобился Карачун? Ведь он давал клятву защищать людей! Он должен быть примером благородства!

– Да! Ведь если ему всё удастся, он лишится человеческого облика и будет мучиться целую вечность! – поддержала её сиротка.

– Девчонки, что за наивность? Не были Сумеречники благородными рыцарями даже в эпоху рассвета ордена, а во время кризиса и вовсе показали себя с худшей стороны. Да и человечность свою Петрас потерял много лет назад вместе с глазом, – сорвал на них раздражение Финист. – Теперь то ли остатки одарённых добить решил, то ли раскаялся и задумал Лучезарным отомстить.

– Ты что-то знаешь? – подобрался Ждан. – Майли разоткровенничалась?

– Вроде того. Кажется, проклят тут я, а не он. Злой рок притянул меня к этой девице в самый неудачный миг, – он устало покачал головой. – Видно, мы обречены повторять ошибки своих предков.

– Финист, не унывай! – зашептала ему на ухо Герда. – Сокол ясно солнышко приносит удачу, когда выхода нет. Ты – луч надежды во тьме.

– Жизнь – не сказка, – измученно ответил он.

– Но… может, нам удастся помешать Петрасу, – предложила сиротка. – Что такое «чёрная роза»? Если не дать Карачуну вкусить её аромат…

Оборотень задумчиво пожевал губами. Это-то как раз просто. Чёрный – цвет смерти. Нераспустившимся бутоном розы называли девственность. А вкусить её аромат… Нет, Петрас не мог рехнуться настолько. Или мог? Тогда его ждёт неприятный сюрприз. Впрочем, неудача некроманта их не спасёт. Разгневанный Карачун погубит всех, кого встретит на своём пути.

Вскоре появился управляющий с отрядом охранников.

– Настал ваш час, голубчики, – он изобразил зловещую ухмылку, но по сравнению с Карачуном выглядел он жалко. – Сейчас вы ответите за всё!

– Но Майли жива! То, что задумал ваш хозяин, погубит всех! – взывала к его разуму Герда.

– Да что вы, убогие колдуны, может знать о его величии? – снисходительно заявил управляющий.

– Если кто тут и колдун... – продолжала негодовать сиротка, но наставник положил ладонь ей на плечо, успокаивая.

Ей бы с таким видом на судах Лучезарных выступать. Как жаль, что Финист втянул её во всё это. А ведь могла бы жить. Жить в достатке и не бояться гонений.

Может, сознаться? Какой толк от тайн, если эта ночь станет последней? А так у Герды будет шанс. Если, конечно, Петрас действительно в сговоре с Голубыми Капюшонами, а не просто помешался от горя. С мертвошёптов станется.

Все вопросительно уставились на него, но челюсти приклеились друг к другу, и оборотень не произнёс ни слова.

***

Связав их руки за спинами, охранники повели пленников вглубь замка. Дорога петляла по бесконечным потайным переходам так, что даже направление определить не получалось.

Впереди показался огромный зал, который занимал почти всё подземелье. Повсюду высились канделябры. Часть свечей, которым не нашлось в них места, горели на полу – целое поле мерцающих огнём цветов.

В потолке посередине находился световой колодец. Отверстие проходило через весь замок и позволяло видеть звёздное небо. Близилась полночь. От суеты прошедшего дня пленники не заметили, как пролетело время.

Где не стояли свечи, толпились люди: охранники, управляющий со всей прислугой, даже селяне, не успевшие сбежать из долины. Все взгляды были устремлены к восточной стене, где располагался парадный вход. Арку над ним испещряли витиеватые письмена на языке мёртвых.

Обречённость сковывала внутренности, но умирать так не хотелось!

Зазвонили колокола в замковой часовне, возвещая о наступлении полуночи. Собравшиеся расступились, образовав живой коридор, ведущий к центру. В зал торжественной походкой прошествовал Петрас. На нём красовалась широкая белая мантия с вышитым золотыми нитками перевёрнутым анком на спине – знаком некроманта. В руке мертвошёпт держал эбеновый посох с янтарным набалдашником, внутри которого застыл паук.

Почему люди не видят, что это он – злой колдун?

– Благодарю всех, почтивших меня своим присутствием этой ночью. Когда на небе появится кровавая луна, вы станете свидетелями того, как в стенах этого проклятого замка староверов родится сила, которая сразит тех, кто пришёл на нашу землю с огнём и мечом. Тех, кто обирал нас, лишая самого дорогого. Тех, кто не знал жалости к нашим детям. Тех, кто отравил нашу веру и наши души. Да свершится возмездие во имя нашего бога!

– Во имя Единого! – вторила толпа.

– Избавьте нас от колдунов! – добавляли одни.

– Долой староверов с их дикими обычаями! – кричали другие.

– Проклятье, пусть снимут проклятье с Будескайска! – третьи оказались самыми громкими.

Петрас расправил плечи и воздел посох.

– Я отворяю врата из эбена и слоновой кости. Я зову тебя, повелитель Карачун. Прими мою жертву. Мёртвый дух, пожри живых!

Некромант трижды ударил посохом об пол. На нём вспыхнули бесчисленные пентаграммы, словно раскалённый воск тёк по прочерченным в камне желобам.

Мороз обжигал дыхание, в кожу впивались сотни иголок. Пленники прижимались друг к другу спинами. Пламя в свечах стало ядовито зелёным. Из него вылетали призраки: причудливо изуродованные фигуры, разбухшие и высохшие, дети и взрослые, искалеченные и почти целые.

Люди орали, метались в панике, ища выход. Но призраки настигали каждого: они сливались с живыми и обращали их в тлен.

Всего пару мгновений – и от гостей Петраса осталась лишь груда тел.

– Он убил всех своих людей. Всех, кто ему верил! – тихо скулила Дугава.

– Теперь он получит силу Карачуна, и погибших станет намного больше! – вторила ей Герда.

– Вряд ли ему удастся. Но нас это не спасёт, – мрачно возразил Финист.

Может, снова начать молиться Единому? Жаль, никто из них не верит так истово, как Майли. Умирать, зная, что на Тихом берегу тебя ждёт блаженство, было бы не так страшно.

Петрас очнулся от транса и с безумной улыбкой уставился на мертвецов.

– Что ж, вы хотели злого колдуна, так получите худшего из них.

Глаза ошалели, в них проглядывала горечь многолетних страданий и одиночества, изуродовавшая некогда привлекательного Сумеречника. Он напомнил Ягиню: такой же потерянный, опустошённый, смертельно уставший. Жажда мести – единственное, что двигало им сейчас.

Некромант обратился к пленникам:

– Не бойтесь. Много лет назад я дал зарок, что не пролью больше крови Сумеречников, если на то не будет крайней нужды.

– О, заверяю вас, она вот-вот настанет, – пробормотал себе под нос Финист.

Положить бы ладонь ему на плечо и утешить, но руки были связаны.

– Сегодня вы будете моими гостями на пиршестве смерти, – продолжал вещать Петрас.

В отверстии на потолке показался край луны. Некромант раздвинул канделябры и прошёл к горе из человеческих черепов. Видимо, это алтарь – высокий стол, длинной в человеческий рост. К нему была прикована девушка, похожая на огромную чёрную розу на длинном белом стебле. Сорочка прилипла к мокрому от пота телу. Тёмные кудри разметались, приняв форму бутона.

Ох, да это же Майли! Её веки были плотно смежены, а губы едва заметно трепетали. Петрас мягко коснулся её плеча. Глаза дочери распахнулись.

– Отец? – ахнула она. – Ты жив? Я так спешила отдать тебе последний долг!

– Я умер задолго до твоего рождения, в тот день, когда пожал руки Голубым Капюшонам и согласился на их план. А долг ты мне отдашь совсем скоро.

– Неужели ты – колдун? Как только Лучезарные оставили тебя в живых? – недоумевала она.

– Потому что это он сдал своих товарищей! – в отчаянии выкрикнула Герда. – Как вы могли? Вы же были примером для всех!

Некромант покосился на неё с тоской:

– Ты очень похожа на мою любимую кузину. Она тоже верила в благородство и высказывалась непримиримо прямо. Но… на войне нет места для чести. Тогда я думал, что поступаю правильно. Что спасу хотя бы её. Я не знал… не понимал, чем это обернётся. Но теперь я всё исправлю. Теперь у меня хватит сил, чтобы стереть единоверческую заразу с лица Мунгарда.

– Отец, что ты такое говоришь? – в ужасе вскричала Майли. – А как же мама? Она ведь тоже верила в Единого. Ты так любил её, любил нас, заботился, я же помню.

– Заботился… – голос Петраса дрогнул. Лунный свет упал на его лицо. На лбу между бровей залегла глубокая морщина. – Я женился на первой попавшейся глупой единоверке, чтобы упрочить положение в обществе. Но твоя мать окупила мои унижения – родила одарённое дитя и вовремя умерла, чтобы не мешать. Я жил только ради этой ночи, дорогая. Ты моя маленькая чёрная роза, которую я, как рачительный садовник, пестовал все эти годы.

Неужели он собрался принести в жертву собственную дочь? Это немыслимо! Он больше не Сумеречник, он просто сумасшедший!

– Но когда я уезжала в монастырь, ты хотел, чтобы я стала невестой бога! – взывала к его здравому смыслу Майли.

– Ты ею вот-вот станешь. Только не их бога, а нашего – Карачуна. В монастыре просто берегли твою невинность.

– Не-е-ет, – закричала она. Её глаза стали такими же сумасшедшими, как у отца. – Остановись, они все просят, чтобы ты остановился. Ты мучаешь их. Ты мучаешь маму, она хочет, чтобы ты отпустил их. Здесь им невыносимо больно.

– Прости, я не могу. Я должен исправить свою ошибку и спасти Мунгард от демонов в человечьих обличьях. Час Возрождения вот-вот наступит. Если я остановлюсь страдать будут все. Муки мёртвых не сравнятся с тем, что предстоит живым, если я потерплю неудачу.

Что делать? Как спастись? Должен же быть выход! Они уже зашли так далеко и не могут пропасть бесславно!

– Не реви, – прошептал голос, который Герда не чаяла услышать.

Возникший невесть откуда кот принялся грызть верёвки, которые связывали её руки.

– Мы всё равно не сбежим, – на душе стало чуть теплее. – Кто сможет одолеть бога смерти?

– Бог жизни и хаоса, – ответил кот таким тоном, словно это разумелось само собой. – Освободи остальных.

Он разорвал путы на руках Герды и помчался к Финисту. Она придвинулась к Ждану и принялась развязывать его верёвки. Кот вцепился когтями в штанину наставника, вскарабкался ему на плечо и зашептал:

– Соберись! Я знаю, ты привык доверять чутью, а не разуму, но сейчас они оба тебя подводят. И некромантишка, и возомнивший себя невесть кем дух – ничтожные букашки по сравнению с тобой. Даже в своей вотчине они не лишили тебя сил. Ты ограничиваешь себя сам. Чтобы стать непобедимым, тебе не надо никем жертвовать. Просто вспомни себя настоящего! Сорви маску – ты же всегда их ненавидел.

Финист вскинул голову и широко распахнул глаза, словно слышал его.

– Некромант проиграл, как только заступил тебе дорогу, – продолжил убеждать его кот. – Удача Сокола ясно солнышко уже сокрушила его планы самым нелепым образом. Как и должна делать полная свободы и хаоса жизнь. Осталось лишь добить. Напугай его – страх настроит Карачуна против него.

В птичьих глазах клубился колдовской туман.

– Действуй! Время ломать печати памяти ещё не пришло! – в отчаянии выкрикнул кот.

Финист дёрнулся и моргнул. Взгляд стал таким же ясным и решительным, как прежде.

Луна полностью зашла в световой колодец. На неё наползала тень, сквозь которую сочился тёмно-бордовый свет, похожий на кровь.

Вот и затмение. Что сейчас будет?

Герда освободила Ждана и Дугаву. Кот спрыгнул с плеча Финиста и исчез среди призрачных всполохов.

Петрас снова погрузился в транс и принялся нараспев читать заклятья на языке мёртвых.

– Гнев мой, гнев хозяина, развей прахом слуг моих, что посмели убить в стенах дома моего.

Призраки со злобой обернулись к некроманту. Стрельчатые своды отражали далёкое эхо их ропота. И этих несчастных принёс в жертву бездушный предатель. Они вздрагивали, вскидывали руки, ухали надрывно и взрывались мотыльками. Один за другим.

Взяв Майли за руку, Петрас полоснул кинжалом по её запястью. На алтарь упали багровые капли, точь-в-точь такие, какой сейчас была луна. Белая кость впитала кровь без остатка. Некромант начал вращать посохом, указывая мотылькам в сторону дочери.

Путники затаили дыхание.

Насекомые собрались в плотный рой, напоминавший скелет, и подлетели к ногам наследницы. Мотыльки защекотали босые пятки, заглядывая под юбку. Майли испуганно выдохнула и дёрнулась, но верёвки держали слишком крепко. Петрас печально улыбался. Как он мог на это смотреть?

Но… ничего не произошло. Исследовав тело жертвы, мотыльки потеряли к ней интерес и разлетелись в стороны.

Некромант схватил руку дочери и попытался выжать из раны как можно больше крови. Алтарь с жаждой поглощал её, но мотыльки не обращали внимания. Петрас остановился, только когда его дочь застонала от боли.

– Майли, ты слышишь мёртвых? – он хлопнул себя по лбу.

Та слабо кивнула, не переставая стонать.

– Но для этого ты должна была потерять невинность. Когда ты?..

– Пожалуйста, пощади Финиста! – прохрипела она.

Петрас обернулся к нему и зло сверкнул глазами.

– Ты, жалкий звероуст, осквернил мою дочь?! Испортил труд всей моей жизни! Я тебя на части разорву! – некромант снова взмахнул посохом.

Мотыльки бросились на путников и подняли их, не позволяя пошевелиться. Они залепляли лицо, набивались в нос, сдавливали горло. Каждый вздох давался с трудом. Получалось лишь бессильно трепыхаться в воздухе.

Финиста, наоборот, приложили лицом к полу, чтобы он не вывернулся. Мотыльки потянули его в разные стороны, как на дыбе.

– Нет! – эхом пронёсся по залу крик Майли.

Мотыльки отпрянули от наставника, словно обжёгшись. Он перевернулся на спину и оборвал верёвки невероятным усилием. Висевшие в воздухе Герда, Дугава и Ждан, одновременно взмахнув руками, упали на пол.

Финист выхватил из-за пазухи анк, отгоняющий мертвецов, и бросил его Герде.

– Живей к Майли! Помоги ей перехватить власть над призраками.

Чего он хочет? А-а-а, нет времени на споры! Герда со всех ног побежала к алтарю.

– Дешёвыми трюками меня не победить! В этих стенах я неуязвим! – Петрас полоснул по руке ножом и вылил пригоршню крови на янтарный набалдашник посоха. – Слушайте меня, я ваш истинный повелитель, моя кровь гуще, чем у этой сопливой девчонки!

Ждан с Дугавой снова повисли в воздухе.

Герда застыла в полушаге от алтаря, силой пытаясь преодолеть оставшееся расстояние. Её тянули назад, хватали за руки и за ноги, но она продолжала двигаться. Высвободив руки, сиротка принялась развязывать Майли.

Мотыльки понесли Ждана с Дугавой к стене. Он ударился спиной и рухнул на пол, её тоже приложило об камни, но не так сильно. Мотыльки душили обоих – они могли только беспомощно размахивать руками.

– Останови это! – в отчаянии крикнула Герда, освободив Майли. – Иначе они убьют всех, даже тебя, даже Финиста!

– Я не могу, – дочь некроманта свесилась с алтаря и скатилась вниз. – Я не понимаю, как сделала это в первый раз.

– Но… просто прикажи, попробуй!

На дрожащих ногах Майли поднялась и слабым голосом сказала:

– Повелеваю, остановитесь, не причиняйте им зла!

Петрас криво усмехнулся:

– Они подчиняются только мне. Долгое время дар накапливался в нашей семье за счёт династических браков. Только ты была рождена от матери без дара. Тебе не победить.

– Не слушай его! – воскликнула Герда.

Ждан с Дугавой снова взмыли в воздух и полетели к другой стенке.

Финист бросился на Петраса, смеясь гортанно и зло, под стать самому некроманту.

– Ты глуп, лорд Гедокшимска. Гордыня уж в который раз ослепила тебя. Жалкому трусу сила бога не достанется никогда. А за предательство, за все злодейства, что ты совершил, заплатишь кровью. Мстить ты будешь лишь себе самому!

– Тридцать лет назад я один перебил целый отряд Сумеречников. Тогда я не обладал и десятой толикой знаний, которыми располагаю сейчас. С чего ты, презренный червь, решил, что одолеешь меня? – бросил ему некромант.

– Какая же короткая у тебя память. До сих пор не понял? Ничего не происходит случайно. Я и есть твоё проклятье. Справедливое возмездие за то, что ты совершил тогда. Узри же истинную силу провидения!

– Давай попробуем вместе, как тогда в хижине с варгами, помнишь? – Герда схватил Майли за руку. Та кивнула: – На счёт три! Повелеваем, остановитесь!

Некромант поперхнулся собственным смехом. Брови поползли на лоб, рот приоткрылся, в зрачке единственного целого глаза плескались жуткие воспоминания. Мотыльки в ужасе бросили людей, собрались в рой на потолке и принялись в суматохе носиться из стороны в сторону. Дугава со Жданом мягко опустились на пол.

Финист начал превращаться: от макушки до пяток пробежали судороги, седой дым охватил уменьшающееся тело, из-под кожи проклюнулись сизые и коричневые перья. Через мгновение он соколом помчался на Петраса. Тот медленно, будто залипнув в паутине, воздел посох, чтобы защитить лицо. Птица увернулась и клюнула в висок. Отмахиваясь рукой, Петрас снова произнёс заклинание, но призраки не ответили. Сокол яростно кидался на некроманта, расцарапывая лицо и руки в кровь.

Очередной призрак прошёл сквозь Герду склизкими объятиями, словно натянул её на себя. Она могла лишь наблюдать за происходящим поверх своей макушки. Повинуясь чужой воле, сиротка двинулась к Петрасу.

– Лайсве? – лихорадочно спросил некромант, растопырив исцарапанные пальцы и глядя сквозь них единственным целым глазом. По щекам текли слёзы. – Ты пришла простить меня и спасти? Я смогу всё исправить!

Герда заговорила непохожим на свой голосом:

– Оживишь меня? Вернёшь моему мужу честь и душу? Из-за тебя он превратился в чудовище! Из-за тебя!

– Это Лучезарные! Это сидело в нём с самого начала! – запричитал Петрас.

– Нет! Вечерний Всадник соберёт долги со всех. Меня, моего мужа, весь наш сошедший с оси мир спасёт только возродившийся Безликий. Его волей заклинаю, Карачун, не тронь живых! Возьми лишь того, кто взалкал твоей силы. Прощай, Петрас!

С хлопком, окутав себя дымом, сокол обернулся человеком. Свечи погасли. Закружилась голова, Герда без сил рухнула на пол.

Мотыльки озарились мертвецкой зеленью, захлопали крылья. Раздался пронзительный крик, долгий, непрекращающийся. Захрустели, ломаясь, кости, затрещала, разрывая, плоть. Карачун люто мстил посмевшему бросить ему вызов некроманту.

Финист натянул на себя одежду и помог Герде подняться.

– Бежим! Живей! – приказал он остальным.

Стараясь не смотреть на останки Петраса, путники вместе с Майли помчались к выходу. Ждана мутило, Дугава хромала, Герда постоянно спотыкалась, борясь с некстати накатившей слабостью.

По просторному коридору они выбрались в холл, где сваленными в углу остались их вещи. Забрав их, путники поспешили на улицу. Никто бедняг не преследовал, но основание замка тряслось, дрожали стены. Вдоль них до самого верха бежали трещины.

– Скорее, сейчас всё рухнет! – подгонял Финист.

Они заскочили в конюшни, поседлали лошадей и вывели их во двор. Поднатужившись, Финист со Жданом раскрутили лебёдку, чтобы опустить мост через ров.

Как только все пятеро оказались на противоположной стороне, послышался грохот. Замок разрушался прямо на глазах: обваливалась крыша, стены крошились и осыпались. Будескайск складывался, как карточный домик.

Путники бешеным галопом помчались прочь, стремясь оставить между собой и местом, где совсем недавно красовался замок из белого мрамора, как можно большее расстояние. Кровавая вуаль спала с лика луны, и небесное светило вновь воссияло чистым бледно-жёлтым светом.

Вслед за Финистом они неслись ещё долго, боясь оглянуться или уж тем более передохнуть. Но бежать вечно не получилось. Яшка, резво скакавшая за Золотинкой, сбавляла темп, пока не оказалась в хвосте. Встав как вкопанная, она заржала истошно заржала.

Наставник спешился и подбежал проверить, что случилось. Герда плавно скатилась по отощавшему конскому боку и упала на пожухлые листья. Положив её голову себе на колени, Финист проверил дыхание и пульс.

– Сегодня отдохнём здесь, – скомандовал он.

– Почему? В нескольких часах пути есть небольшая деревушка. Там меня знают и пустят на ночлег, – возмутилась Майли, но заметив, что её никто не поддерживает, замолчала.

Ждан слез со своего мерина и опустился на колени рядом с Гердой:

– Что с ней?

– Изнеможение, – загадочно ответил наставник.

– Но ведь это ты обернулся! Впервые! – недоумевал ученик.

– В неё вселился призрак. Это страшнее! – отмахнулся Финист.

Дугава шепнула товарищу, чтобы не нарывался.

Наставник перебирал пальцами волосы Герды, нежные, мягкие, пушистые. Ветер так любил развевать их во время скачки.

– Воздух, ей нужно больше воздуха!

Финист поднял сиротку на руки и понёс к видневшемуся вдали полю.

– Вы что-нибудь понимаете? – спросила Майли.

Дугава со Жданом покачали головами и, взяв лошадей под уздцы, направились следом.

Взобравшись на самый высокий пригорок, наставник расстелил на пожухлой траве плащ и уложил на него Герду. Было ещё темно.

– Разбить лагерь здесь? Нас же сдует! – возмутился Ждан.

– Разведите костёр у подножья на безветренной стороне и оставайтесь там, – распорядился Финист. – Я вернусь, когда Герда очнётся.

Спорить никто не решился, как и продолжать расспросы. Когда наставник был не в духе, то уходил в себя, да и действия свои, кроме тех, что касались обучения, не объяснял. Похоже, он руководствовался только чутьём, даже когда вёл себя настолько уверенно, будто точно знал, что делал.

Майли к такому не привыкла, поэтому беспокоилась.

– Финист что-то к ней испытывает? – спросила она, когда все расселись на брёвнах у костра.

– К Герде? – удивилась Дугава. – Не знаю. Она не раз выручала нас, а Финист никого в беде не бросает, особенно друзей.

– Какой молодец, – съязвила Майли. – А вы ему кто?

– Мы? – замялась Дугава. – Мы его ученики.

– И чему он вас учит? Колдовать?

– Мы не колдуем, – Ждан не на шутку разозлился. – Мы используем свои способности: я левитирую, Дугава создаёт иллюзии, Финист разговаривает со зверями. По-настоящему колдовал только твой отец.

Майли поджала губы.

– У тебя тоже есть дар. Ты управляла призраками с его помощью, – попыталась растопить лёд Дугава.

– Странно, я ведь никаких усилий не прикладывала.

– Поначалу всегда так. Кажется, что дар действует помимо твоей воли, но со временем ты его обуздаешь. Финист поможет.

Наследница задумчиво посмотрела на вершину холма.

– А какой дар у Герды?

– Никакого, – замялся Ждан. – Она просто путешествует с нами.

– Странно. Мне казалось, что если кто и способен на колдовство, так именно она.

– Это не колдовство! – взъярились Дугава и Ждан.

***

Её кожа была бледной, словно воск, а руки холодными, как у мертвеца. Финист сидел рядом на коленях и вглядывался в её умиротворённое лицо.

– Герда-Герда, – вздохнул он, гладя её по щеке. – Что же мне с тобой делать?

Надо бы её раздеть, но мало ли, как к этому отнесутся остальные, а уж как испугается Герда, когда очнётся! Нет, отталкивать её ещё больше нельзя.

В лицо подул холодный ветер с запада. Видно, скоро снова зарядят дожди. Вот и наступила осень. Дорога сделается ещё труднее. По плану они должны бы уже приближаться к Лапии. В Компании будут недовольны. К демонам её! Дурацкий чин ничего не значит по сравнению с жизнями друзей. Дугава и Ждан за время путешествия стали ему как родные, а Герда… Нет, он доставит их в безопасное место, целых и невредимых, во что бы то ни стало!

Ветер гонял сухую листву, качал верхушки вековых сосен и завывал раненым зверем. Финист продрог, но удивительное дело: на щеках Герды появился румянец, да и руки потеплели. Значит, всё правильно.

Её веки зашевелились, когда предрассветные сумерки уже расползись по тенистым оврагам.

– Финист? – слабо спросила Герда.

– Ты ожидала кого-то другого? – весело поинтересовался он.

Она улыбнулась и покачала головой.

– Хорошо! Тогда давай спускаться, а то очень хочется есть.

***

К утру ребята приготовили жидкую похлёбку. Сказать точно, из чего она была сделана – из чечевичной крупы или дорожной пыли, – не решался даже Ждан, которого назначили поваром.

Майли отведала завтрак первая и задумчиво изрекла:

– Похоже, пост в этом году начнётся на пару месяцев раньше.

Путники питались скудно во время всего путешествия, но голодать не хотелось никому. А уж на препирательства сил и вовсе не осталось.

Все трое молча наблюдали, как по пологому склону холма спускался наставник, придерживая за локоть Герду.

– Ты очнулась! Мы чуть от беспокойства не умерли, – ученики бросились обнимать подругу. – Что стряслось? Финист сказал, что в тебя вселился призрак.

– Да-да, я видела, как её окутал яркий белый свет, – подтвердила дочь некроманта.

– Не помню. Голова раскалывается, – пожаловалась сиротка, массируя виски пальцами.

– Странно, что он вселился в тебя, а не в Майли. Ты ведь не мертвошёпт, – Дугава вопросительно глянула на Финиста.

Тот уселся возле костра и налил в свою миску похлёбки, делая вид, что оглох.

– Петрас назвал этого призрака Лайсве, – припомнил Ждан. – Может, твой Охотник вернулся с Тихого берега, чтобы тебя защитить?

Наставник закашлялся, выдав, что всё-таки слышит и даже понимает.

– Лайсве – это женское имя, – задумчиво изрекла Герда и тоже принялась за похлёбку.

– Что-то вы скрываете, – продолжал подозрительно разглядывать их Ждан. – Финист, как тебе удалось обернуться? Неужели «прорыв способностей» – это пустяк не страшнее насморка? Щёлк, пух и всё! И как получилось, что твой тотем – тоже сокол? Ты ведь явно что-то знал об этом некроманте.

Тот уже заглотил две порции и отставил от себя миску, вытерев рот рукавом.

– Я… я… мне нехорошо!

Глаза закатились, голова запрокинулась, и наставник распластался на земле без чувств.

– Финист! – бросилась к нему Дугава и начала тормошить.

– Хватит притворяться! – пнул его по ноге Ждан.

Но тот оставался неподвижен. Майли поцеловала его в губы в надежде, что он проснётся, как сказочный принц. Герда наблюдала за ними с усталой улыбкой. Как же славно, что очередная передряга закончилась так удачно. И всё благодаря коту!

– Вот же лжец! Что ты скрываешь? – ученик схватил наставника за плечи и потянул к костру. – Я тебе патлы спалю, если ты сейчас же не встанешь!

– Перестань! А вдруг Финисту действительно плохо? – заступилась за него Дугава.

– Да! – поддержала её наследница и ткнула пальцем в Герду: – Если кто тут что и скрывает, так это она!

Прежде, чем та успела отреагировать, Майли выхватила у неё из-за пазухи книгу.

– Воровка! Это из библиотеки моего отца! – она отвернула потёртую обложку и показала рунные надписи. – Вот, письмо колдунов.

Пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

– Твой отец погиб, замок развалился, а это, – Герда бережно забрала книгу. – Я нашла вовсе не в библиотеке. Смотрите.

Она открыла страницу, где находилась карта местности, центром которой был замок Ильзар в Белоземье. Его обозначала голубка с мечом в когтях, как на гербе над воротами.

– И правда, – поддержала подругу Дугава.

Ждан ещё раз пнул Финиста для острастки, но тот продолжил изображать из себя падаль. Майли отогнала ученика от своего возлюбленного, укутала его в тёплый плащ и легла рядом. Герда с Дугавой переглянулись и тихо засмеялись. Похоже, ласки наследницы выведут наставника на чистую воду куда быстрее, чем угрозы Ждана.

Улучив момент, сиротка спряталась за изгибом холма, чтобы побыть в одиночестве и привести мысли в порядок. О произошедшем в Будескайске лучше не вспоминать, не чувствовать себя причастной к убийству. Мёртвых к жизни не вернёшь, а остальное… Теперь Майли будет путешествовать с ними, нельзя её бросить. Ей тоже очень нужны наставник и друзья. Без отцовского наследства она всего-навсего одна из них – отверженных скитальцев в поисках безопасного места. Но, может, Майли отвлечёт Финиста от ревности к Морти. Очень не хотелось повторения ссоры.

С одной стороны, теперь остальные знают, что наставник умеет оборачиваться в сокола. С другой, скрывать придётся не только его секрет, но и свой. Герда повертела в ладонях книгу из Будескайска. Написана она была от руки, изящным женским почерком. На первой странице значилось «Путевые записки Лайсве В.».

Снова Лайсве. Видно, так звали воздушную фею из Ильзара. Что Петрас ей сделал, раз она так жестоко ему отомстила, да ещё использовала для этого Герду?

– Ты не убийца, сколько можно повторять! – донёсся из-за берёзы знакомый сварливый голос.

Сиротка подбежала к ней и взяла на руки поджидавшего у корней кота.

– Ты вернулся!

– Ты швырнула в меня шишкой, жестокая, – проворчал он, но потом замурлыкал.

– Прости! – к горлу подступил комок. – Глядя на Майли, я поняла, как выгляжу со стороны, когда вспоминаю Морти. Ты прав, нельзя быть одержимой, даже если любишь беззаветно.

– Уже забыто. Только не реви.

Герда села под берёзой. Кот улёгся у неё на коленях кверху лапами и подставил жёлтое брюшко, разрешая себя почесать.

– Я видела тебя в зеркале. С женщиной из видения в Ильзаре. Кто она?

Кот перевернулся и хмуро посмотрел на Герду.

– Старая подруга и долгая, крайне скверная история. Лучше не спрашивай.

– Почему ты ничего не рассказываешь? Так нечестно. Ты хочешь, чтобы я поверила в тебя, но сам мне не доверяешь.

– Не в этом дело, просто… Меньше знаешь – крепче спишь! – попытался отшутиться он, но Герда не поддалась.

– Её звали Лайсве? Почему она вселилась в меня?

Собираясь снова исчезнуть, кот спрыгнул с колен хозяйки.

– Что ты наговорил Финисту? Почему он ничего не помнит? – прокричала Герда.

Вопросов накопилось столько, что пухла голова. Но кот лишь махнул хвостом и скрылся в сухой листве. Иногда они с Финистом вели себя, как близнецы-братья.

Оставалось только вернуться в лагерь и лечь спать вместе с остальными.

Глава 12. Пятое колесо

Вскоре они добрались до городка Гульборг. Похолодало, небо затянуло тяжёлыми облаками. В самом разгаре была ярмарка в честь сезона сбора урожая. Людей у деревянных прилавков толпилось видимо-невидимо. Первым делом путники направились к торговцу лошадьми. Пока остальные глазели по сторонам, Финист удачно сбыл приметных жеребцов из Будескайска.

– Почему мы не продали книгу? Она ведь редкая и наверняка запрещённая. За неё заплатили бы не хуже, чем за моих коней! – причитала Майли.

– Потому что если бы мы показали рунную книгу перекупщику, нас бы сожгли на главной площади, – с раздражением объяснял наставник.

Герда угрюмо отмалчивалась, а Ждан с Дугавой старались не лезть.

– На чём же мне теперь ехать?

К ним подвели двух коренастых лошадок: бурого мерина с мощной шеей и кашлатую кобылу грязно-серой масти.

– Выбирай любую, – предложил Финист.

– Ты что, предлагаешь наследнице Будескайска ехать на этом?! – вознегодовала Майли.

Мерин приложил уши и шмякнул зубами по одежде, за что получил от рассерженной наследницы оплеуху.

– Тогда возвращайся в свои владения, – пожал плечами наставник.

– Мне просто жалко лошадей. От замка же больше ничего не осталось, – обиженно пробормотала она.

Бедняжка! Ведь Герда тоже потеряла отца, дом и ничего на память не захватила. А если бы Финист заставил её продать Яшку? Хотя кобыла сильно перепала и стала почти такая же мосластая, как Золотинка. Вряд ли бы за неё много дали. Герда провела ладонью по морде своей лошади. Яшка начала пихаться, требуя, чтоб её почесали.

– Если возражений больше нет, – продолжил Финист, – то пойдём устраиваться на ночлег. Я уже договорился, чтобы добрые люди пустили нас в свой хлев.

– Здесь же постоялый двор рядом. Зачем такие неудобства? – осторожно начал Ждан.

– У нас нет денег. Или вы хотите дождевую воду и талый снег есть на завтрак, обед и ужин?

– Но в хлеву… со свиньями, – простонала Майли.

Финист наградил её тяжёлым взглядом.

В хлеву оказалось не так уж плохо. Свиней тут не водилось, зато на полу лежала чистая солома. Ночью снова полил дождь. От мерного стука по крыше глаза закрывались сами собой. Кот свернулся клубком под боком и замурлыкал. Сон пришёл тихий и безмятежный, но посреди ночи разбудил голос Майли. Она тормошила лежавшего рядом Финиста.

– Отец! – едва не плача, запричитала наследница. – Он просит, чтобы я простила его и отпустила. Без этого он не может через реку переправиться. Но я не знаю, как это сделать. Он обзывает меня отцеубийцей и угрожает, что будет преследовать до конца жизни.

– Так отпусти и спи дальше, – нетерпеливо перебил Финист.

– Как?

Он сдавлено закряхтел.

– Скажи, что отпускаешь. Давай спать, у меня утром важное дело.

– Финист? – не унималась Майли. – Обними меня, пожалуйста.

Повисла долгая пауза. Герде бы тоже хотелось, чтобы её обняли. Словно прочитав мысли, кот укусил её за палец. Герда затаила дыхание. Зашелестела солома и, наконец, все затихли. Кот снова замурлыкал. Его хозяйка заснула так же быстро, как проснулась.

На заре Финист ушёл, не сказав никому ни слова. Ждан, Дугава и Майли вставать не собирались до самого обеда, а вот Герде надоело пялиться в потолок. Она проведала лошадей на коновязи: напоила и накормила их вдоволь. Исхудавшие животные чавкали и вылизывали овёс до последнего зёрнышка, не забывая заглянуть в кормушки к соседям.

После сиротка отправилась гулять по городу. На мостовой сверкали лужи, но уже не лило, и сквозь прорехи в облаках проглядывало холодное солнце. От одетых в старую ветхую одежду горожан Герда отличалась мало и не привлекала к себе внимания. Люди в дорогих камзолах из парчи и бархата встречались только на главной площади, где кроме ратуши из красного кирпича стояли дома побогаче. Чуть поодаль высился белый единоверческий храм. На его ступенях нищие с таким остервенением просили милостыню, что подходить было страшно.

Герда обогнула город со стороны неширокой, но бурной реки. Уже на подходе к хлеву обнаружился Финист. Он беседовал с двумя важными господами. Один из них – безусый юнец не старше Ждана – носил щегольской костюм из красно-коричневого бархата с длиннополой шляпой, украшенной пышным пером. Второй – почтенный мужчина с проседью в гладко зачёсанных назад каштановых волосах. Костюм из тёмно-зелёного сукна на нём выглядел куда строже.

Завидев сиротку, собеседники замолчали.

– Всё в порядке, это свои, – Финист помахал ей рукой.

– Жена? – понимающе подмигнул старший.

Она покраснела до корней волос.

– Сестра, – соврал оборотень.

– О! Тогда, быть может, она погостит в моём доме? Её отмоют, причешут, оденут, и выйдет настоящая красотка, а? – предложил молодой, пожирая её фигуру глазами. – За это я ещё с десяток золотых накину.

– Не советую, у неё болезнь, – бесстрастно ответил наставник и добавил что-то шёпотом.

Богатенький нахал выпучил глаза.

– Давайте вернёмся к нашим… вивернам, – нетерпеливо напомнил старший. – Нам нужны два яйца к завтрашнему утру.

– Два? – нахмурился Финист. – Вас и за одно в зад целовать будут.

– Но-но, не забывай, с кем говоришь, чернь! – взбесился старик. – Я сказал два, значит, два. И если кто-нибудь узнает о нашей просьбе, вместо награды будешь болтаться на виселице вместе с сестричкой.

Наставник поджал губы, с трудом сдерживаясь.

– Завтра утром, – напомнил старик и пошёл прочь.

Юнец криво ухмыльнулся и последовал за стариком.

– Я так похожа не гулящую? Грязная, в драных лохмотьях, с обстриженными волосами, – смущённо спросила Герда.

Финист заливисто рассмеялся.

– Ты молодая и незамужняя – этого более чем достаточно, чтобы привлекать внимание. Лохмотья можно снять, грязь отмыть, а волосы сами отрастут. Это не то, на что смотрят мужчины.

– На что тогда они смотрят?

Захлебнувшись смехом, оборотень покраснел и прижал её к себе.

– Ни на что! Не переживай – я тебя в обиду не дам.

Герда не выдержала и улыбнулась.

– Что там с вивернами?

– Дельце подвернулось. Без денег мы либо околеем, либо умрём от голода.

Ей не нравился его легкомысленный тон, особенно когда речь шла о всяких ужасах.

– Но виверны опасны! Они как драконы, только не такие хитрые, но очень-очень ядовитые. Где ты собираешься их искать?

– Вот ты мне и скажи.

– Виверны гнездятся под землёй, как змеи. В пещерах, например, – припомнила Герда «Сказания Севера». – Но сейчас не время для выведения потомства. Осенью они, наоборот, засыпают. Зачем этим господам их яйца?

– Чтобы в рыцарский орден приняли. Доказательство силы и мужества, – покривился Финист. – Молодые Сумеречники для посвящения приносили трофеи со своей первой Охоты на демонов. Кундцы им подражают.

– Но если не защищать людей и не освобождать земли, то охота лишается смысла. Становится убийством ради убийства.

Наставник устало вздохнул:

– Даже Сумеречники не были идеальными. Вспомни отца Майли. Что уж говорить о подражателях.

Сиротка насупилась. Хотелось верить, что в людях есть что-то хорошее. Что они способны на подвиг.

– Мы ведь про виверн говорили, – напомнил Финист. – Какого размера их яйца?

Герда задумчиво пожевала губами.

– Если взрослые виверны достигают десяти ярдов в длину, тогда яйцо должно быть не меньше фута.

– Ужас! Вот, держи, – Финист вложил в ладонь сиротки несколько медяков. – Купи еды и возвращайся, а то ребята уже беспокоятся, куда мы пропали. А я поищу телегу и гнездо.

Он коснулся губами её виска. Жаль, она не могла ответить на его чувства. Поняв без слов, наставник зашагал вверх по улице. Герда отправилась искать еду подешевле.

Ждан встретил её на улице. Дугава терпеливо ждала в хлеву, а Майли куда-то запропастилась.

– Давайте поедим сами, а то с голоду умрём, пока все соберутся, – алчно загорелись глаза Ждана, когда он нашёл в корзинке жареные колбаски. – Нам же больше достанется!

Девушки засмеялись. Герда разделила еду на пять частей и две отложила для отсутствовавших Майли и Финиста. Ждан бурчал, что опаздывающих надо проучить, оставив их без обеда, но девушки его не поддержали. Поев, они снова завалились спать, укрывшись соломой. Усталость не отпускала. Да и кто знает, когда им удастся отдохнуть под крышей?

Майли, запыхавшаяся и испуганная, примчалась через несколько часов. Отвечать на расспросы она отказалась и принялась есть с мрачным видом. Герда спряталась за книжку, в которую не могла вчитаться, потому что переживала за Финиста. Рассказывать о его затее она не решилась – ни к чему лишний раз волновать ребят.

Наставник явился с сумерками. Настроение у него было приподнятое: шагал бодро и насвистывал песенку, волоча за собой разбитую телегу. Оставив добычу у хлева, он вынул из-за пазухи свёрток с тёплыми пирожками. Все тут же оживились.

– Хозяева разрешили остаться на пару дней, – объявил Финист, раздавая пирожки товарищам. – Это как нельзя кстати. Впереди сложный переход до границы с Лапией.

– Но там-то с ночлегом станет проще? В Лапии ведь не преследуют таких, как мы, – с надеждой спросил Ждан.

Наставник горько усмехнулся:

– На тёплую встречу я бы не рассчитывал. Живут они бедно, да и кто чужаков привечает?

– К тому же Червоточина рядом, – заметила Герда. – Демоны кишмя кишат, такие, какие нам и не снились.

– Разве может быть хуже?! – испугалась Дугава.

Герда пожала плечами. Если им так не везло в относительно спокойной Кундии, то как их встретит полудикая Лапия?

– Зато в спину никто дышать не будет, – подбодрил учеников наставник. – Ужинайте без меня. А то я прошлой ночью не выспался, и этой вряд ли сомкну глаза надолго.

Майли посмотрела на него с тоской. Ей хотелось внимания, но он даже не пересекался с ней взглядом. Небрежность – признак того, как он волнуется перед охотой на яйца. Но это его тайна, у Герды нет права её выдавать.

Финист устроился в тёмном углу сарая. Когда он перестал ворочаться, Майли легла рядом и обняла его за плечи. Герда, Дугава и Ждан ещё долго болтали вполголоса.

***

Лунный свет сочился через маленькое окно у самой крыши. Стараясь не шелестеть соломой, Финист оделся и направился к двери. Чуткая Герда всё же проснулась и шмыгнула за ним на улицу.

– С тобой пойду! – заявила она.

– Тебя не переубедить, верно? Умеешь телегой управлять?

Сиротка слабо улыбнулась.

– Да что тут уметь?

– Хорошо. Покараулишь её, пока я яйца заберу.

В часе пути от города по северной дороге местность становилась гористой и подземные пещеры встречались достаточно часто. Вчера оборотень обнаружил там гнездо с кладкой из трёх яиц. Похоже, жизнь виверн протекала совсем не так, как у их более мелких безногих сородичей.

Герда спрятала телегу за перелеском, поодаль от змеиного логова. Финист отправился на разведку. Соваться в гнездо, пока мамаша высиживала яйца, не стоило.

Поразительно, что виверна так ревностно оберегала своё потомство. Змеи ведь не курицы-наседки и нередко бросают кладку на произвол судьбы. Но эта гигантская гадина, не переставая, вила кольца вокруг невылупившихся детёнышей. Оставалось надеяться, что она скоро проголодается и отправится на охоту. О том, что змеи могут днями обходиться без пищи, лучше не думать.

Ждать пришлось долго. Только когда первый луч солнца пробежал по земле, виверна встала на кривые ножки, расправила перепончатые крылья и, разбежавшись, взмыла в воздух. От мощных хлопков поднялся ветер. Финист вжался в сосновый ствол. С такой гадиной лучше лицом к лицу не встречаться. А как она разъярится, когда не досчитается двух яиц! Вот если бы их было с дюжину, она бы вряд ли заметила пропажу. Хотя кто знает, что творится в головах демонов?

Звери и птицы охотно делились переживаниями и радостями, помогали и сами обращались за помощью, но демоны... Демоны создания иной природы. То, что управляло ими, было настолько чужеродно и враждебно, что от соприкосновения с ними разум Финиста расщеплялся на осколки.

Он переставал чувствовать себя человеком и даже птицей. Оба облика казались пустыми оболочками. Никакого Финиста на самом деле не существовало. Он подлинный был чем-то неизведанным, не демоном даже. Его жизнь и стремления настолько отличались от серой обыденности, что не получалось облечь туманные образы в слова. Это сводило с ума, но Финист слишком крепко стоял на земле, чтобы поддаваться на колдовство. Если, конечно, это колдовство, а не безумие.

Как только виверна скрылась из виду, оборотень подхватил одно из яиц. Оно весило не меньше десяти фунтов. Скорлупа оказалась очень скользкой – яйцо норовило выскочить из рук. Если возьмёт два – точно разобьёт. Добежав до телеги, Финист взвалил первое на солому и помчался обратно. Герда принялась устраивать его так, чтобы при езде не разбилось.

Когда он возвращался со вторым яйцом, по земле скользнула крылатая тень. Гадина прилетела слишком рано. Страшно подумать, что она сделает с похитителями своих деток, если они не уберутся вовремя.

Мерин уже рыл землю копытом. Герда с трудом его удерживала.

– Гони! – закричал Финист, укладывая второе яйцо рядом с первым.

Конь рванул вперёд, не дожидаясь команды. Телега застучала по ухабам.

– Быстрее!

Послышалось грозное шипение. Что-то загремело, на это раз не телега. На поляне перед пещерой повалились деревья.

Конь припустил быстрее, показывая невиданную для деревенских обозников прыть. Телега громыхала так, что казалось, по небу в колеснице несётся неистовый бог южного ветра.

– Тише! – Герда дёргала за поводья, но мерин закусил удила и скакал так, что задние копыта мелькали у её лица.

– Не останавливай его! – попытался отобрать поводья Финист, но пришлось придержать яйца. – А то виверна нагонит!

– Мы разобьёмся! Колесо вихляет! – закричала Герда.

Поводья жгли ладони, но она продолжала тянуть изо всех сил.

Колесо попало в глубокую выбоину. Раздался жуткий треск.

– Держи поклажу! – только успел скомандовать Финист.

Телега накренилась набок и опрокинулась. Они упали на землю, обхватив руками драгоценный груз. Отломанное колесо поскакало вниз по дороге. Конь с остатками телеги помчался в противоположную сторону, подгоняемый оглушительным стуком.

Финист поднялся первым.

– Ты в порядке?

Герда с кряхтением встала и, осмотрев своё яйцо, грустно сообщила:

– Скорлупа треснула.

– К демонам скорлупу. Голова не треснула?

– Нет. Уже утро. До города всего ничего осталось. Отнеси яйца рыцарям, а я коня с телегой поищу.

– Ты уверена, что всё в порядке?

– Да, иди.

Кровь капала с её разбитого лба на лицо, но раз сама сказала… Финист потащил под мышками оба яйца, покряхтывая от натуги.

Заказчики дожидались на узкой тёмной улочке на окраине. Осмотрев товар, они едва заметно ухмыльнулись.

Старший сказал:

– Одно яйцо треснуло. Мы заплатим только половину.

– Что? – разозлился оборотень. – Да там царапина едва заметная. Вы знаете, как мы рисковали, чтобы эти яйца достать? Моя сестра чуть не погибла!

– Приведи её ко мне, тогда я отдам вторую половину, – предложил юнец.

Вот бы придушить обоих!

– Ладно, вот вам целое яйцо. Давайте половину суммы.

– За одно только четверть, – продолжал торговаться старший.

– Что? – глаза Финиста полыхнули от ярости. – Да я сейчас оба разобью!

– Тише! Держи свои деньги. И проваливай, а не то мы капитану рыцарей пожалуемся – он живо на тебя управу найдёт!

Оборотень пересчитал монеты и понёс треснувшее яйцо в сарай.

***

Единственным досадным обстоятельством в прошлой жизни Майли было то, что воспитанниц Эгольского монастыря не отпускали одних в город. Говорили, что на беззащитную девицу могут напасть лихие люди и никакие молитвы не спасут. Впрочем, не спасли они ни от разбойников в Докулайской долине, ни от лишившегося рассудка отца. Неужели в городе будет страшнее?

Нужно обязательно восполнить это упущение, раз уж привилегий знати Майли лишилась. Герда же бродит по улицам одна и ничего не боится, хотя даже не одарена. Так чем наследница хуже? Вот пойдёт и докажет всем, в первую очередь себе, что может прожить самостоятельно, а не таскаться хвостиком за злым колдуном, который её ни в медьку не ставит.

Первое время всё шло хорошо: ласково светило осеннее солнце, люди улыбались приветливо. Зря её пугали. В ярмарочной сутолоке никто даже не пытался ей угрожать.

– Госпожа Майли! – послышался знакомый голос.

Она удивлённо обернулась. К ней спешил дядюшка Айло в мешковатом коричневом балахоне, подпоясанном верёвкой. Его ни с кем не спутаешь. Раньше он работал в Будескайске лекарем, как прежде его отец – северянин-оленевод со смешным именем Юле. После смерти матери Майли Айло разругался с лордом Кшимска и переселился в Гульборг. Теперь он жил скромно, но возвращаться в замок не желал, как выяснилось, к лучшему.

От своего отца Айло унаследовал необычную внешность: невысокий рост, сухое телосложение, плоское круглое лицо с узкими раскосыми глазами, тонкие губы, выдубленную желтоватую кожу и жёсткий ёжик бывших когда-то угольно-чёрными волос. С детства он запомнился мудрой добротой: баловал хозяйскую дочку и кормил собственноручно приготовленными необычными сластями, вроде варёного сахара с пряностями.

– Как отец поживает? – радушно поинтересовался Айло.

– Умер. Вот еду… с похорон.

Глядя на её одежду, он вряд ли ей поверил.

– Его убили? Кто? – встревожился лекарь.

Майли не знала. Казалось, это сделал он сам, поддавшись Мраку, что таился на дне его души.

– Несчастный случай.

– Жаль. Несмотря на наши разногласия, вы оба мне как родные. Заходите в гости, помянем его добрым словом. Мне есть, что вам рассказать. И про отца, и про вас тоже…

А вдруг дядюшка Айло поймёт, что она вовсе не добрая единоверка, а злая колдунья?

– Нет времени. Простите! Меня ждут.

Наследница убежала, слишком напуганная, чтобы отчётливо думать.

Вот тебе и безопасная прогулка в город. Непонятно, что хуже, столкнуться с бандитами или старыми друзьями-единоверцами. И как Герда, не обладая даром, может так легко и беззаботно общаться с колдунами? И не боится при этом выглядеть злом в глазах других людей. Своих. Или она своими считает Финиста и его учеников, а не добрых единоверцев?

У Майли так непринуждённо не получалось. Как она ни старалась, всё время чувствовала себя не в своей тарелке.

Ночь она проворочалась, только под утро пригрелась под боком у Финиста и заснула, прямо как кошка. А он взял и ушёл. Да ещё не один, а со своей ненаглядной сироткой! После этого находиться в вонючем хлеву стало невмоготу. Уж лучше столкнуться с разбойниками, терпеть страх и презрение дядюшки Айло, даже гореть на костре и предстать перед справедливым судом Единого, чем так мучиться!

Она запахнулась в тёплый плащ и снова отправилась на прогулку одна. В поисках неприятностей ноги понесли её дальше от людей, за городские ворота. В голове роились мысли, сбивали и не давали покоя. Умом наследница понимала, что должна горевать по отцу, трястись от ужаса из-за всего приключившегося и открывшейся правды, но все чувства вытеснили ревность и злость.

В монастыре приучали к кротости, смирению и скромности. Майли всегда была примерной и даже не подозревала в себе подобной тёмной стороны. Впрочем, даже это теперь волновало мало. Куда больше занимала маленькая тихоня Герда. Странная она, для деревенской простушки «без дара» – тем более. Может, только притворяется такой? Но зачем? Чтобы окрутить Финиста?

Ну уж, нет! Пускай и дальше по бросившему её Охотнику сохнет. Майли всегда сопутствовал успех, она получала то, чего хотела. Она самая красивая, умная и благовоспитанная. И без боя не сдастся! Финист увидит, оценит и поймёт, раз уж теперь они странствуют вместе. Ему не сбежать! И плевать на разбойников, колдунов, единоверцев – на всех плевать!

Смутное ощущение встревожило наследницу в роще. Такое случалось иногда, но Майли не слишком прислушивалась. Однако сейчас её настолько неодолимо влекло к осине близ дороги, что она не смогла сопротивляться.

Послышался сдавленный стон. Ох, да это же сиротка! Сидит, привалившись спиной к стволу, голова разбита, в лице ни кровинки, ладони содраны.

– Герда? – позвала Майли. – Что стряслось? Где Финист?

Та с трудом разлепила веки и посмотрела осоловелыми глазами.

– Пошёл яйца относить. Нужно... – язык еле ворочался. – Нужно найти лошадь с телегой.

Она начала крениться назад, явно пребывая на грани обморока.

Майли схватила её за плечи и шлёпнула по щекам:

– Какая лошадь? Какие яйца? Ты на ногах не стоишь.

Надо что-то делать. Если Герда здесь умрёт, то обвинят во всём её, и о Финисте можно будет забыть. Даже не так. Её бросят на улице совсем одну. На растерзание разбойников, колдунов и единоверцев. Нет-нет-нет!

Нужен лекарь. Дядюшка Айло. Звал в гости? Звал! Вот она и совершит визит вежливости. Лекарь добрый и чуткий, он не откажет.

Наследница положила руку сиротки на плечо и потащила за собой.

Покрытую сухим дёрном землянку на отшибе обнаружить можно было, только если знать, где искать. Майли тронула неприметную дверцу – оказалось не заперто. Наследница подтолкнула Герду за порог.

Внутри царил сырой полумрак, тускло чадил маленький очаг посреди единственной комнаты. Трещали смолистые поленья. Висевшее под потолком разнотравье источало пряный аромат. Айло за круглым столом толок в ступе семена.

– Вы приглашали, и вот… Помогите! – Майли заговорила приторно, как делала всегда, когда о чём-то просила. – Девушка из моей свиты ударилась головой. Худо ей, тошнит и постоянно в обморок падает.

– Клади сюда, сейчас посмотрю, – Айло указал на застеленную соломенным тюфяком лавку.

Наследница сделала, что было велено. Лекарь склонился над Гердой и принялся пристально изучать.

– Зрачки на свет реагируют – хорошо. Выпей это, – он подсунул ей дурманный отвар. – Пей до дна. Хочешь спать? Закрывай глаза и спи. Вот так.

– Майли... телега, – пробормотала сиротка.

– Спи, найду я твою телегу, – раздражённо ответила та.

– Ступайте, – обратился лекарь к Майли. – Она сильно расшиблась. Придётся попотеть, чтобы поставить её на ноги.

Наследница пошла искать пропажу. Повезло, что мерин, освободившись от людей, отправился щипать траву на лугу за городской оградой. На его шее всё ещё висел хомут, а сзади болтались остатки телеги.

Майли обошла коня спереди. Он изогнул шею и прижал уши, приняв угрожающий вид. От подлой скотины можно ждать чего угодно. Наследница достала из-за пояса хворостину, чтобы отбиваться. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, ожидая, кто сдастся первым. В конце концов мерин вернулся к пожухлой траве. Майли взяла его за поводья и повела к землянке дядюшки Айло.

Герда ещё спала. Лекарь вытягивал из горевшей на тумбочке толстой свечки огненные нити. Пальцы, словно паучьи лапки, заплетали их в сеть и пеленали больную в мерцающий кокон. Это… тоже колдовство?! Милостивый Единый, сколько же Майли не замечала!

Лицо Айло обычно гладкое стянуло тревожными морщинами. Узкие глаза превратились в тонкие щёлки и сверкали раскалёнными углями.

Услышав шаги, он обернулся. Мерцающая сеть вспыхнула и опала янтарными искрами. Герда задышала ровнее, на щеках появился румянец.

– Кто эта девушка? – требовательно спросил он.

Майли повела плечами, не зная, что ответить.

– Отец рассказал о вашем наследии? – Айло занёс руки над её головой. – Да вы и сами должны были почувствовать.

– Что я ведьма? Этот… как его… мертвошёпт. А она совершенно обычная… неодарённая, – наследница с трудом припомнила слово, которым путники называли остальных людей.

Облегчённо вздохнув, Айло опустил руки. Что бы он ни искал, этого там не оказалось.

– Нет, она одарена ничуть не меньше, чем мы с тобой. Она мыслечтец. Её дар только-только раскрывается. Возможно, поэтому Лучезарные ещё не забрали её.

– Чтобы сжечь на костре?

– Нет, жгут таких, как мы с вами. А такими, как она, Голубые Капюшоны пополняют свои ряды.

– Что вы такое говорите! – всполошилась Майли. – Получается, что власть над единоверцами захватили колдуны?!

– Нет, без этих «колдунов» единоверцы бы не победили и не получили никакой власти. Все мыслечтецы предатели, которые безжалостно убивают своих друзей. Братьев по оружию. Нас.

– А… а кто вы? – растерялась наследница.

– Целитель, – он снова повернулся к Герде и обвёл её тело напряжёнными до дрожи пальцами. – Я сделал всё, что мог. Прошу, заберите её. Мой вам совет – оставьте её у стен ближайшего монастыря и бегите. Лучезарным не так нужны неопытные мертвошёпты, как мыслечтецы, которых можно завербовать. Не связывайтесь с ними. Это они свели вашего отца с ума.

– Не понимаю…

– Уходите. Не привлекайте войну в мой тихий дом! – Целитель подал ей набитую травами подушку и флягу с мутно-коричневым зельем. – Это поможет ей поправиться.

Майли благодарно кивнула, разбудила Герду и потащила на улицу. Она еле переставляла ноги. Рядом с телегой уже дожидался помятый и осунувшийся Финист. Увидев сиротку, он подхватил её на руки, Майли поволокла присмиревшего мерина.

Добравшись до хлева, наставник уложил Герду на солому и укрыл плащом.

– Это под голову, – Майли протянула ему подушку и флягу. – А это она должна выпить.

– Подушка с целебными травами? Зелье от головной боли? Где ты их взяла? – подозрительно прищурился Финист.

– Знакомый дал, – задумчиво ответила наследница. – Надо поговорить.

Наставник смерил её тяжёлым взглядом.

– Это срочно? Нужно найти Ждана с Дугавой. Я их за Гердой послал, но боюсь, они заблудились.

– Срочно, – в тон ему ответила Майли.

Глотнув лечебного зелья, сиротка всхлипнула и снова уснула. Наследница с Финистом вышли на улицу.

– Я отвела Герду к лекарю, который раньше служил у отца. Выяснилось, что он тоже колдун-целитель, – без обиняков начала наследница.

Наставник саркастично фыркнул, показывая, что не удивлён.

– Он рассказал мне кое-что любопытное. А сам не хочешь ничем поделиться? – продолжила она.

Финист сложил руки на груди, глядя на неё исподлобья. Догадался или нет? А, к колдунам намёки!

– Он сказал, что у Герды тоже есть дар – мыслечтение. Лучезарные разыскивают таких, как она, чтобы пополнять ими свои ряды.

Удивлённым наставник не выглядел, но недовольства стало чуть больше.

– Ты… ты ведь всё знал с самого начала? – обличила его Майли.

– Это ещё ничего не значит. Дар Герды не опаснее твоего или моего. Она слушает меня и не станет употреблять его во зло.

– Остальные знают? Хотя бы сама Герда знает?

– Им это ни к чему, – Финист угрожающе надвинулся на неё.

– Получается, – Майли приложила ладонь ко рту. – Она просто наивная глупышка, а ты и впрямь главный лжец. Ты хоть соображаешь, как сильно мы рискуем? Нужно отвести Герду в храм, там о ней позаботятся. Это будет милосерднее, честнее и безопаснее для всех.

– Я её не оставлю. Если что-то не нравится, проваливай. Но если скажешь хоть кому-нибудь, я сверну твою тонкую шейку. Я не благородный рыцарь, ясно?! – рявкнул он так, что наследница в испуге отпрянула. Финист выставил ладони, напряг пальцы и показал, как будет её душить: – И лучше не лезь ко мне под руки!

***

Герда снова летала над мёртвым городом. Видения кружились в бешеном хороводе, то сливаясь, то выплавляясь друг из друга. Всадник скакал по заснеженной пустыне. Чёрная туча порождала новых Предвестников. Охотник и Лучезарный то сражались спина к спине, то друг против друга. Разум не выдерживал такой осады. Хоть бы пришло успокоение!

А вот и кот, тут как тут, плутишка! Шерсть горела, как факел, нет, даже как путеводная звезда в наконечнике стрелы Небесного Охотника. Он и вывел к безмятежной тьме – сну без сновидений.

Когда Герда открыла глаза, рядом сидели Дугава со Жданом и Майли чуть поодаль.

– Всё в порядке? Напугала же ты нас. Снова! – воскликнул ученик.

– Простите, – слабо ответила она. – А где?..

Все трое переглянулись.

– Пошёл уладить одно дельце.

– Какое? – возникло нехорошее предчувствие.

Ребята дружно замялись.

– В окрестностях появилась разъярённая виверна, – начал издалека Ждан. – Скот перебила, на людей нападает. Рыцари обвинили Финиста: сказали, что он яйцо из её кладки украл. Тут его и нашли. Ума не приложим, зачем оно ему понадобилось. Финист заявил: «Вы же рыцари, справляйтесь сами! Это Единый вас проверяет». Рыцари такие молнии глазами пускали, что едва солому не подпалили. С обвинения они отстали, а Финисту даже денег пообещали, если он виверну одолеет.

– Что?! Он сражается с виверной один? – переполошилась Герда. – Надо ему помочь!

– Он сказал, что справится, – неуверенно заметила Дугава.

Сиротка попыталась встать, но жуткая головная боль не позволила.

– Лежи, – прикрикнула на неё Майли. – Напомогалась уже.

– В кои-то веки я с ними согласен, – послышался голос кота. Он незамеченным лежал у головы Герды пушистым клубком. – Удача Сокола ясно солнышка его выручит. Даже если виверна его проглотит, он попадёт ей не в то горло и она умрёт от удушья.

– Злюка! – упрекнула его Герда.

Стоявшая рядом Майли сделала круглые глаза:

– Это ты мне?

– Нет. Спасибо, что помогла.

Дугава со Жданом удивлённо переглянулись.

– Не напоминай, – буркнула наследница и ушла в другой угол.

– Давайте лучше решим, что делать с яйцом, – попыталась разрядить обстановку подруга.

– Поджарим яичницу, – съязвил ученик.

– Может, из него вылупится вивернёнок. Мы его вырастим, приручим, и у нас будет собственная виверна для защиты. Больше никто не посмеет нас обидеть! – пустилась в мечтания Дугава.

– Без магии матери вивернёнок уже умер. А яйца у них ядовитые, как и они сами. Так что вряд ли блюдо выйдет съедобным, – развенчала надежды друзей Герда. – К тому же, это яйцо Финиста. Пусть сам решает, что с ним делать.

Она отвернулась к стенке и снова уснула.

***

Из всех авантюр, в которых Финисту доводилась участвовать, эта оказалась самой безрассудной. Виверна не на шутку разъярилась, даже последнего детёныша бросила, что означало его верную смерть. Все помыслы гадины занимала месть гнусным людишкам, посягнувшим на её детушек. Виверна разорвала всю скотину, которую селяне не успели спрятать в сараях, разорила несколько стоявших на отшибе ферм, проглотила пару пастухов и бродяг, а теперь угрожала городу.

Конечно, рыцари прекрасно знали, кому понадобились её яйца, чтобы вступить в орден. Как знали и то, что господский сынишка не станет марать руки, да и отец (или это был покровитель?) не позволил бы, чтобы он рисковал головой, усмиряя разъярённую тварь. Посему сомнительную миссию свалили на того, кого не жалко было пустить в расход, кто не мог ответить и у кого имелся хотя бы маленький шанс справиться.

Если Финист не убьёт тварь, живыми его учеников из Гульборга не выпустят. И плевать, что это несправедливо, нечестно и трусливо – полная противоположность тому, чем кичились доблестные рыцари.

Ну, и ладно. Хоть денег ещё дадут. Так куда лучше, чем выпрашивать жалкие гроши у скряг из Компании и выслушивать их оскорбления. Тем более, в этот раз Финист взял с собой верную Золотинку, а не трусливого обозника.

Во времена Сумеречников зареченские лошади выводились для войны. Горячие и бесстрашные, они готовы были скакать, пока не упадут мёртвыми от стрелы или разрыва сердца. Их выносливость и живучесть делали зареченских рыцарей непобедимыми на поле брани. Но большая часть лошадей погибла во время Войны за веру.

Золотинка была последним жеребёнком из табуна Ясеньки. Её мать пала вскоре после рождения кобылки, и Финист выкармливал малышку козьим молоком. Чтобы понимать её, даже дар не требовался. Она читала мысли хозяина, он чувствовал её, как часть себя.

Всю дорогу до столкновения с виверной кобыла заглядывала в его глаза. Не лишился ли он последнего разума? И вот она испуганно всхрапнула и остановилась. Кто-то ломился через густой подлесок. Кто-то большой и очень-очень злой. Виверна!

На все безобразия гадине понадобилось меньше дня. Как же трудно будет её сразить! Только бы не думать. Не представлять, как тварь проглотит его целиком вместе с лошадью, как мышцы её желудка раздавят его кости, как ядовитая слюна прожжёт плоть, как...

Нет, полагаться можно только на чутьё, удачу Сокола ясно солнышка или что там обычно помогало героям в сказках Герды. И будь что будет!

Шипение раздалось совсем рядом. Золотинка попятилась.

– Иди сюда, змейка. Цыпа-цыпа-цыпа, – поманил Финист мелькнувшую за кустами тень.

Смеркалось. Ночью по лесу носиться не с руки, но им с кобылой не привыкать. Оборотень провёл рукой по мохнатой шее – заросла на зиму. Холода, должно быть, суровые предстоят.

– Иди сюда, тварь, смелее. Это я! Я похитил твоих детёнышей! – выкрикнул Финист.

Нервы натянулись до предела. Ещё чуть-чуть и он помчится обратно, не дождавшись врага. Тогда все усилия пропадут втуне.

В полумраке мелькнули светящиеся жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Золотинка напряглась, готовая сорваться с места. Оборотень закрыл глаза и начал считать про себя. Когда дошёл до десяти, со всех сил сжал конские бока – кобыла понеслась так, что только ветер в ушах свистел.

Треск деревьев и гул нарастал. Виверна не могла взлететь – на это Финист и рассчитывал. Тропа оказалась слишком узкой, а достать его с неба не получалось из-за густых крон сосен и елей. Единственный шанс – ломиться сквозь лес. Но вот тропа закончилась. Впереди показалась скала с узкой щелью, куда конному не пройти. Оборотень соскочил на ходу. Золотинка свернула с тропы и спряталась в чаще.

– Эгей, давай сюда, змеюка неповоротливая! – позвал Финист, размахивая руками.

Послышалось шипение. Снова сверкнули глаза, в темноте вырисовались очертания зубастой пасти, с которой капала жёлтая, напитанная ядом слюна.

– Ближе-ближе, – манил оборотень.

Виверна замерла и уставилась в его глаза, учуяв хищника. Видно, оборотней ей встречать не доводилось. Когда она бросилась вперёд, человек исчез с тихим хлопком и клубом дыма. В морду виверне кинулся сокол и ударил острым клювом в глаз. Хлынула кровь, грозное шипение переросло в визг. Сокол нырнул в щель. Гадина устремилась за ним, но голова застряла между каменными тисками.

Финист снова обратился в человека. Посреди камней лежал меч, оставленный здесь загодя. Подхватив его, оборотень в несколько ударов перерубил твари позвоночник. Она завизжала ещё пуще.

– Прости! Я понимаю твою ярость из-за погибших детёнышей, но сейчас либо ты, либо я.

Ещё несколькими ударами Финист отсёк твари голову, прекратив её мучения. Переведя дух, он принялся искать одежду. Из чащи вернулась Золотинка и, обойдя змеиную тушу, подобралась к хозяину. Тот потрепал её за шею, спрятал голову виверны в мешок и двинулся в обратный путь.

В хлев он вернулся уже под утро, изнурённый и грязный. Первой на скрип открываемой двери поднялась Майли и, счастливо выкрикнув его имя, повисла у него на шее. Странная она: то злится, то отчитывает, то вот так наскакивает. Поди её разбери!

– Я так боялась, что ты не вернёшься, – всхлипывала наследница. – И последним, что я тебе сказала, будут упрёки. Прости меня, прости, прости!

– Да всё в порядке. Герда, ты как? – отстраняя Майли, спросил Финист.

– Лучше. Завтра смогу ехать, – ответила она, поднимаясь с соломы.

К её лицу вернулась краска, выразительные серые снова сверкали, как жемчуживны.

– Да ну, куда торопиться? Мне и Золотинке тоже нужен отдых после ночных приключений, – усмехнулся оборотень и устроился спать рядом, не обращая на недовольство наследницы внимания.

С рассветом Ждан с Дугавой потащили её за едой на рынок, на силу уговорив дать Финисту выспаться. Как только дверь за ними захлопнулась, наставник перекатился к Герде и принялся перебирать её волосы.

– Что ты делаешь? – смеясь от щекотки, спросила она.

– Проверяю твою голову. Прости, что бросил тебя в таком состоянии.

– Ты не виноват. Я сама сказала, что всё в порядке.

– Я видел, что ты врёшь, но мне важнее были деньги. Это неправильно. Никакое золото не стоит твоей жизни.

Герда слабо улыбнулась. Финист провёл пальцем по её губам.

– Вижу, одно яйцо рыцари не взяли, – сказала она, отстраняясь.

– Они нарочно попросили достать два, чтобы если одно разобьётся, заплатить меньше. Но не вышло. Ещё и за виверну раскошелились. Видела бы ты их глаза, когда я швырнул им её голову.

Герда рассмеялась, но улыбка растаяла, когда она снова словила на себе его томный взгляд.

– Яйцо кое на что сгодится.

Выкатив его во двор, Герда разбила скорлупу. Оттуда выпал мёртвый детёныш виверны с морщинистой прозрачной кожей, перемазанной в зелёной слизи. Рядом лежал красный камушек, похожий на рубин, но очень мутный. Герда вылила на него ведро воды и обернула в тряпку. Он поменял цвет на прозрачно-голубой.

– Вирбез. Он очищал яйцо от яда, чтобы детёныш мог питаться. Это сильнейшее противоядие. А ещё он меняет цвет в зависимости от того, в какое зелье попадает. Держи, он твой.

Герда протянула его следовавшему за ней Финисту.

– Ты его нашла, так забирай себе, – пожал плечами он.

Понятно же, что она отвлекала оборотня, не принимая его чувств. Эх, Охотник-Охотник, Финист бы с удовольствием набил его самодовольную рожу, если бы они встретились лицом к лицу. Задурил бедняжке голову, бросил, а она до сих пор мучается!

– Но ведь это ты раздобыл яйцо, – настаивала Герда, не позволяя ему даже ревновать и злиться.

На углу улицы уже показались ребята с покупками. Финист забрал камень, чтобы не выяснять отношения при остальных.

Глава 13. По ту сторону

Из Гульборга путники выехали через пару дней, когда все пришли в себя. Рыцари не чинили им препятствий, видно, весело отпраздновали победу над виверной. Главное, заплатили достаточно, чтобы путники не голодали.

Во время стоянки Герда напомнила Финисту, что пора бы снова взяться за грамоту.

Он радушно кивнул:

– Это действительно помогает. Теперь хотя бы есть, чем заткнуть офицеров с Голубиных станций. Никто больше не будет писать отчёты за меня.

Объясняя правила на примерах из книги, она повышала голос, помогала себе руками и не замечала ничего вокруг. Финист подсаживался всё ближе и тихонько обвивал руками её талию, улыбаясь, как кот на сметану.

Над ними нависла разъярённая Майли:

– Я воспитывалась в монастыре, я знаю грамоту и умею учить лучше, чем ты.

Герда удивлённо вскинула брови. Какая муха её укусила?

Наследница шепнула что-то Финисту на ухо, и тот раздражённо сверкнул глазами.

– Герда, лучше полежи. Тебе нельзя переутомляться после болезни.

А с ним что? Снова тайны? Тайны даже от неё? Но Майли влюблена в Финиста по-настоящему, а Герда ему отказала, да и не чувствовала себя готовой к отношениям. Посему она уступила.

Вскоре Герда заикнулась об уроках самозащиты. Наставник с воодушевлением принялся придумывать упражнения на выносливость, показывать основные приёмы, исправлять ошибки. Но тут снова появилась Майли.

– Кошмары замучили! Я постоянно вижу мёртвых. Помоги! – капризно надувая губы, заявила она.

Прежде пользоваться даром наследница отказывалась. Он её пугал. И неудивительно, учитывая, что произошло с её отцом. Финист старался обходить места, связанные со смертью, стороной. Душевное здоровье мертвошёптов очень хрупкое, особенно неподготовленных и чувствительных. Но для обучения придётся столкнуться с миром мёртвых напрямую.

– Боюсь, я не смогу провести тебя по краю безумия. Тебе пригодился бы куда более опытный наставник, – на удивление серьёзно ответил он.

Но наследница ничуть не смутилась:

– Сейчас есть только ты. Помоги, чем сможешь.

– Помоги! До конца дороги она может и не дотянуть, – шепнула ему на ухо сиротка.

Нельзя быть такой эгоистичной. Майли уроки намного нужнее. А Герда всё равно скоро оставит путников.

Финист недовольно скрипнул зубами, но всё же послушался. Как он сказал в Будескайске? «Потому что ты попросила».

На Майли у наставника уходило очень много времени и сил, гораздо больше, чем на Ждана с Дугавой вместе взятых. Герда тосковала. Все были заняты: учились использовать способности, обсуждали успехи, мечтали о том, какое применение им найдут в Компании.

Эти ребята, Сумеречники, хоть они так себя не называли, привнесли в её жизнь приключения и даже смысл. Что останется, когда они уйдут своей дорогой? Что, если на краю Полночьгорья она ничего не найдёт? Нельзя же навязываться Финисту вечно. Либо придётся открыть ему своё сердце. Но делать это из жалости и тем более безысходности нечестно.

– Он там! Он ждёт тебя. Даже не сомневайся! – кот лизнул ей руку.

Герда вздрогнула. Как ему удавалось угадывать даже те её мысли, которые она сама от себя прятала?

– Я подумала… он ведь тоже Сумеречник. Одарённый. Даже если он жив, смогу ли я понять его и стать частью волшебного Горнего мира? Женились ли Сумеречники на обычных? Были ли их браки счастливыми?

– Конечно. Дело вовсе не в даре, а в том, примешь ли ты Морти таким, как он есть, – ответил кот. – Перестань переживать заранее. Всё устроится, обещаю!

В последнее время он тоже сник, даже шерсть стала тусклой, хотя, может, просто на зиму вылинял. Герда взяла его на руки и заглянула в грустные синие глаза.

– На самом деле я боюсь остаться одна. Но ты ведь всегда будешь со мной всегда, верно?

Кот прижал уши и отвёл взгляд.

– А почему всё кот да кот? У тебя должно быть имя, – Герда попыталась его растормошить. – Не хочешь говорить, тогда я сама придумаю. Как тебе Арчибальд?

Кот недовольно высунул язык.

– Себастьян?

– Гадость.

– Карл?

– Ты подбираешься для меня имена сказочных рыцарей?!

– А вдруг ты на самом деле заколдованный рыцарь? Если я сожгу твою шкуру или отрублю голову, ты снова станешь человеком.

– Мне больше нравился вариант с поцелуем.

– Я не Ждан, чтобы жаб целовать.

Они засмеялись.

– Ждан, кстати, предположил что в Будескайске в меня вселился призрак Морти. Конечно, на самом деле это была Лайсве из Ильзара. Но Морти мог оберегать меня в твоём облике. Вы очень похожи. Мортимер Стигс, Охотник на демонов, как тебе такой вариант?

Кот выгнулся горкой и долго разглядывал её лицо с непонятной тоской.

– Нет, это не моё настоящее имя. Вспомни, мы познакомились задолго до того, как пришло известие о его мнимой смерти. Так что…

– Нет, конечно, это не ты, – печально вздохнула сиротка и потрепала его по голове. – Это было бы слишком просто, слишком сказочно и… странно.

– Хорошо, зови меня Шквал, – сжалился он.

– Что за несуразное имя для кота?

– Ты сама сказала, что я на самом деле не кот. Это просто кличка. Моё настоящее имя слишком длинное и сложное. Шквал к нему ближе всего.

На душе стало теплее. Хотя бы что-то в этой жизни определено. «Герда и Шквал» – странная компания, но всё же лучше, чем просто «Герда».

***

К середине следующего месяца путники добрались до Лапии. Лесополоса называлась границей условно. Кое-где попадались посты и гарнизоны, но рыцари мало следили за теми, кто ехал на север, их больше беспокоило, чтобы оттуда ничего не принесло.

Лапии боялись не меньше Дикой Пущи. Страна чернобородых колдунов и белоглазых ведьм – так называли её жители приграничья. Ступившие на северные земли назад не воротятся: попадут под чары демонов, коих там бродит великое множество. Или, что хуже, их захватит сияние Червоточины и утянет в сердце Нордхейма. Вот там-то, во чреве подземного лабиринта, Преисподняя и находится. Место, где грешники будут мучиться и мёрзнуть до самого пришествия Единого.

Хотя бы часть историй про Лапию оказались правдой. Перед путниками лежала суровая горная страна, где людские поселения встречались редко. Хуторов и маленьких деревушек так и вовсе не попадалось. Здесь предпочитали селиться кучно, чтобы зимой сохранять тепло и отбиваться от демонов вместе.

Но возле границы городов не возводили. За первые недели в Лапии путники успели соскучиться по виду человеческого жилья. Один мохнатый хвойник густо покрывал предгорья. Из-за высоких вековых сосен северные леса выглядели более мрачными и дремучими. Факелами на склонах горели лиственницы с позолотевшими иголками. Из-под почвы выступал серый камень.

Ветер завывал хищно, ему вторили тоскливые волчьи песни. Но с Финистом было не страшно. Его дар если не делал зверей ласковыми и послушными, то хотя бы отпугивал.

Оказывается, способности Сумеречников могли развиваться и изменяться со временем. В младенчестве у Финиста получалось только оборачиваться соколом, но к десяти годам он научился понимать зверей и птиц, а позже и разговаривать с ними. Раньше он больше просил их о помощи или угрожал, теперь же получалось приказывать: «Эй, вороньё, защитите меня от рыцарей! Лошади, ну-ка станьте в строй и идите смирно!» И они слушались, как настоящего зверолорда. Если бы заносчивые офицеришки из Компании это увидели, то съели бы свои отчёты на завтрак.

Дышалось здесь свободней. Преследования опасаться больше не приходилось. Дар можно было использовать открыто и разговаривать в полный голос, не боясь, что услышит кто-то посторонний. По утрам Финист соколом летал над лагерем, а после выглядел бодрым и весёлым.

Солнце садилось рано. Из-за дождей дорога стала скользкой, поэтому время ночёвок увеличилось. В этот день и вовсе остановились засветло. Ребята взялись тренировать способности, и Герда решила почитать в одиночестве. Она устроилась на поваленном дереве и углубилась в «Путевые заметки Лайсве В.». В дороге руки до них доходили редко.

«Если ты, мой друг, читаешь эти строки, значит, меня уже нет в живых. В юности, будучи честолюбивой, я писала этот дневник для своих потомков, которых, впрочем, не надеялась заполучить из-за неприспособленного к созданию семьи образа жизни. Но всё течёт, всё меняется, и теперь я знаю точно, что мои записи будет, кому прочесть. А потому я расскажу не только о необычных местах и чудесах, но и о людях, которые встречались мне на неторёной тропе.

Хочу, чтобы ты, мой друг, знал, какими на самом деле были герои нашей ненастной эпохи, ставшей легендой ещё при их жизнях. О подвигах безродного рыцаря Микаша, который оказался более благородным и доблестным, чем выходцы из знатных семей. О мудрости маршала Комри и его невероятной силе духа, благодаря которой он совершал невозможное и даже спорил с богами. О коварстве и жестокости книжника Жерарда Пареды, чей изощрённый ум завораживал своим сиянием и вёл к гибели. О несчастных Норнах, которых лишили воли и разума во имя непомерных амбиций. О Безликом боге, который всегда находился на расстоянии вытянутой руки, но никого не допускал к своим тайнам».

– Шквал! – позвала Герда. – Тут и про Волынцы с Подгайском есть, про Дикую Пущу. Даже про Бобровую хату на Домне и Ужиные топи! Похоже, Лайсве ходила теми же тропами, что и я. Будто с мудрой наставницей разговариваешь, с мамой или бабушкой, которая сама пережила подобное и понимает мои чувства, – сиротка прижала книжку к груди. – Может, она подскажет, как жить дальше. Может, я даже увижу Горний мир демонов и духов её глазами, почувствую, что значит быть одарённой.

– Но ты и так видишь больше остальных, – с учёным видом возразил кот. – Вспомни Ягиню, берегинь, варгов, призраков. А как ты отвела глаза тем выпивохам в Утяне! Каких ещё чудес тебе не хватает?

– Самых волшебных и невероятных! – восторженно воскликнула Герда. – Чтобы я сама могла их творить!

Вот бы узнать, что они с Лайсве родственники. Вот бы дар расцвёл в груди жарким цветом. Тогда Герду тоже приняли бы в Компанию, и она осталась бы с друзьями.

– Только не расстраивайся, если узнаешь про неё что-то плохое. Важен ведь не дар, и не родство, а то, кем ты сама выберешь быть, – Шквал не спускал с неё глаз, как рачительная нянька.

Что это он вздумал?

Из-за ближней ели выскочил невысокий щуплый мальчишка и выхватил у Герды книгу.

– Эй, отдай! – возмутилась она.

– Книзецька! – весело закричал мальчишка.

В заплатанном сером плаще, он был года на два младше Герды, но вёл себя как пятилетний ребёнок, а разговаривал и того хуже. Она передёрнула плечами. Он размахивал книгой над головой, как флагом, и хихикал. По подбородку текла слюна.

Сиротка подняла с земли палку и наставила на незнакомца.

– Отдай!

Мальчик прижал книжку к груди и попятился.

– Стой! Отдай книгу, паршивец! – Герда ринулась в наступление.

– Что ты делаешь? Разве можно на увечных с палкой нападать?! – послышался из-за деревьев скрипучий голос.

Щёки запылали от стыда. Сиротка опустила оружие и отступила на шаг. Мальчик расправил плечи и прекратил трястись. За его спиной показалась сгорбленная старуха в ветхой серой накидке поверх шерстяного платья и таком же платке. Шла незнакомка медленно, опираясь на кривую сучковатую клюку. На запястье болталась корзинка с похожими на чернику ягодами.

– Он отобрал мою книжку, – пожаловалась Герда.

– Книзецька цюзая, без спросу взятАя, – улыбаясь щербатым ртом, заявил мальчишка.

– Юстес, сейчас же отдай! – строго выговорила старуха.

Мальчик поджал губы и с опаской протянул книгу. Сиротка тут же спрятала её за пазуху, а Юстес сжался за спиной грозной бабки.

– Прости, что напугала тебя. Просто эта книга мне очень дорога.

– И ты нас прости. Мой внук особенный, с ним бывает сложно, – ответила старуха, присаживаясь на поваленное дерево.

Её глаза застилала мутная пелена. Слепая! А клюка ей служила, чтобы прощупывать дорогу.

– Это вёльва, – подсказал Шквал.

– Коця! – заорал Юстес и бросился его ловить.

Шквал зашипел и вскочил на сосну. Неужели этот мальчик способен его видеть?

– Перестань! – крикнула старуха. – Нет здесь никого. Дай отдохнуть спокойно. Ох, и далеко мы с тобой забрели. Опасно будет ночью возвращаться, когда зверьё из чащи вылезет.

– Пойдёмте к нашему костру, – предложила Герда и забрала у неё тяжёлую корзину.

Старуха оттащила внука от сосны, возле которой тот караулил кота, и они отправились в путь.

– Моё имя Адди, – представилась вёльва. – Мы с Юстесом живём одни на отшибе. Люди побаиваются нас и не позволяют селиться в городе. Кормимся тем, что выращиваем на небольшой делянке возле дома или находим в лесу. Сейчас вот водянику собирали. Она к самым холодам вызревает, подмораживается немного, а потом всю зиму как свежую есть можно. Попробуй, не стесняйся!

Герда забросила одну в рот. Водянистая и пресная – никакого вкуса.

– Зато с простоквашей хорошо идёт, – похвалила ягоду Адди. – И Юстес от неё меньше болеет.

– Я читала про вёльв в «Сказаниях севера», – попытался отвлечь её Герда. – А почему вас никогда не называют по именам, и кажется, что в каждой истории участвует одна и та же вёльва?

– Это оттого, что во время вступления в круг мы оставляем за ним наши прошлые жизни и полностью посвящаем себя служению Седне, грязноволосой богине морской пучины. Это она посылает нам видения о будущем.

– Но вы же сохранили и имя, и вот… живёте с внуком.

– После Войны за веру наш круг распался. Большинство вёльв ушло под начало норикийского книжника и теперь служит оракулу Норн, как раньше служил нашей богине, – с горечью ответила та. – Те, кто отказались от этой сомнительной затеи, остались одни и теперь лишь изредка слышат отчаянный шёпот богини.

– Вы говорите о Компании «Норн», верно? – осторожно спросила Герда. – Я думала, они просто помогают одарённым.

– В конце войны их вождь создал всемогущий оракул, построил в Золотом Дюарле убежище и назвал его в честь вещих Норн, – ответила Адди. – Они оберегают Компанию и предупреждают о планах Лучезарных.

– А что за оракул и кто такие Норны?

– Об этом знают только посвящённые. Но судя по тому, как возмущена Седна, это что-то противоестественное даже по меркам Сумеречников.

Герда задумчиво хмыкнула.

На подходе к лагерю, когда уже стемнело и среди сосновых стволов показались отсветы пламени, навстречу вышел не на шутку встревоженный Финист.

– Где была? Почему не предупредила? Ведь это совершенно незнакомый лес! Кто знает, какие твари здесь водятся? – забранился он, но осёкся, увидев гостей. – Зачем ты их привела?

– Это вёльва Адди и её внук Юстес. В сказках говорится, что если прогневать вёльву, то до конца жизни счастья не будет. Даже удача Сокола ясно солнышко не спасёт, – ответила Герда.

Старуха усмехнулась.

– Не ругай горлицу, соколик. Она хоть и слабее тебя, но истину видит остро.

Финист вздрогнул, заглянув в белёсые глаза, и затолкал сиротку за спину.

– Чего вы хотите?

– Погреться у огня. Не бойся, ни требовать от вас ничего, ни разоблачать я не стану. Моя богиня давно молчит. А ваш путь увяз в бездорожье и Мраке длинной ночи. Указать я вам ничего не смогу.

Наставник закусил губу в задумчивости, а потом спохватился и проводил гостей к костру. Остальные с удивлением разглядывали их. Дугава уже разливала по мискам дымящуюся похлёбку из котла.

Ужинали путники в немом оцепенении, то и дело бросая испуганные взгляды на Адди и её внука. Старуха не обращала внимания, а вот Юстес переживал. Герда подсела к нему, освободив место возле Финиста, которое тут же заняла Майли.

– Позови коцю, – попросил внук вёльвы. – Коця харроший.

– Не могу. Шквал приходит сам, когда считает нужным, – объяснила сиротка.

Юстес приуныл.

– Жаль, что у меня не осталось книги со сказками. Я её наизусть знаю, могла бы отдать тебе. Но не дневник, я его ещё не прочитала, понимаешь?

– Юстя цитаць не умее. Юстя поиграць хоцел. С Юстя никто не играе, только вода.

Герда в недоумении посмотрела на Адди.

– Вода – материнская стихия ясновидцев, – улыбнулась старуха. – Мой Юстес особенный. Одной ногой в Сумеречной реке стоит. Всё видит, всё слышит, да только не понимает. Не выдерживает его разум такого потока.

– Что это значит? – вскинула брови сиротка.

Остальные тоже выглядели озадаченными, только Финист сверкал глазами исподлобья, словно тревожился, что старуха заговорила о чём-то запретном.

– Сумеречная река разделяет Дольний мир людей, светлый, осязаемый, хорошо вам знакомый и Горний мир, где обитают демоны, духи и даже боги. На Тихом берегу души умерших ожидают своего жребия, чтобы возвратиться в Дольний мир для нового воплощения. Юстес оказался в двух мирах одновременно, как человек в бреду на пороге смерти. Уже не здесь, ещё не там. Только у него это длится всю жизнь.

– Как это произошло? – смутилась Герда от собственного любопытства.

Адди отвечала через силу, но ей хотелось поделиться своей болью.

– Я тогда ещё не была вёльвой. Собирался совет старейшин, чтобы оценить ясновидящих и выбрать достойную вступить в круг. Все были уверены, что выберут меня. Мой дар был самым мощным, и я много училась – перенимала мудрость предыдущих поколений. Слава о моих предсказаниях гремела по всей округе. У моей дочери тоже был дар, но она жила в моей тени: во всём вторая, её успехи воспринимали как должное. Она не имела права на провал. Когда я заметила, как ей тяжело, оказалось уже слишком поздно. Она отдалилась, ожесточилась, решила во что бы то ни стало обойти меня. Но сил для этого у неё не хватало.

В наших землях растёт маленький жёлтый цветок вроде лютика – кампала. Настой из него увеличивает силу ясновидящих, впускает глубже в Сумеречную реку. Но для здоровья он очень вреден: вызывает падучую болезнь и может закрыть дорогу в Дольний мир навсегда. Моя дочь приняла его, чтобы увеличить силы перед церемонией, но ничего не вышло. Видеть ещё не значит понимать, а понимание приходит лишь с возрастом.

Вёльвой выбрали меня, а она упала от изнеможения или разочарования. Не знаю. У меня не было шанса спросить. Начались схватки. Лучшие целители бились над ней больше дня, но она угасла и чуть было не утянула за собой Юстеса. Его тело удалось спасти, но часть души навсегда осталась на Тихом берегу.

– Её никак не вернуть? – ужаснулась Герда.

– Людям это не под силу.

Внук вёльвы уже обвыкся и блаженно улыбался. Ребята после еды расслабились и тоже смотрели не так настороженно. Один Финист созерцал пламя, погруженный в тяжёлые мысли. К похлёбке даже не притронулся.

– Так что же это я, – встрепенулась старуха. – Хозяева дорогие, я обязана вас отблагодарить. Возьмите ягодок. С отваром хорошо пойдут, а я про будущее расскажу.

Из кипевшего на костре котла по чашкам разлили ароматный травяной напиток. Вороника с ним действительно пошла куда лучше. Отвар чуть горчил и добавлял вкус пресным ягодам.

– Кто из вас самый смелый? – широко улыбаясь, спросила вёльва. – Кто будет первым?

Вызвался Ждан. Адди взяла его ладонь и начала переминать её руками.

– Смелости тебе не занимать, но смелость эта не безрассудная, а умная, та, которая позволит двигаться вперёд и не попасть в ловушку. Когда обретёшь уверенность, станешь большим начальником в армии. Все тебе в ножки кланяться будут, когда победу одержишь. Очень важную победу, окончательную.

Он напустил на себя такой важный вид, что остальные прыснули в кулаки.

– Ждан начальник в армии? Он даже фехтовать не умеет! – хихикнула Дугава.

– Ничего вы не понимаете. В сражениях главное стратегия, а не глупое размахивание мечом, – насупился ученик.

– Ладно-ладно, – попыталась помириться подруга. – А что мне скажете?

Адди взяла её руку и тут же напряглась.

– Полюбишь, ты, девонька, большую воду и отправишься вслед за чайкой. Много сил тебе понадобится, чтобы не погибнуть в коварной морской пучине.

– Вы о чём? – удивилась она. – Я моря никогда не видела и даже плавать не умею. Да и зачем мне чайка? И сокола вполне хватит.

Ждан засмеялся вместе с Дугавой. Адди покачала головой и повернулась к Майли. Та подала дрожащую руку вёльве. Старуха долго вертела ладонь наследницы, щупала со всех сторон, а потом заговорила очень медленно, взвешивая каждое слово:

– Ох и не простую судьбу ты выбрала, деточка. Вечная борьба, вечные скитания. Оседлать ветер непросто, но ещё сложнее удержать. Чуть поводья натянешь – скинет, отпустишь – помчит безудержно.

– Так что же делать? – Майли единственная восприняла слова Адди всерьёз.

– Тебе решать, – ответила старуха. – Но пока будешь вести себя, как сейчас, ничего не получится. Измени себя, и, возможно, тебе удастся то, в чём другие потерпели неудачу.

Наследница украдкой глянула на Финиста. Все остальные тоже выразительно посмотрели на него.

– С чего вы решили, что это обо мне? – всполошился он.

– Ты ветреный, – заключила Дугава.

Они со Жданом уже в который раз засмеялись хором.

Финист воздел глаза к небу. Адди решительно потянулась к нему.

– Не бойся. Про смерть вёльвы молчат, а по жизни посоветовать могут. Не слушай, что мы горевестницы. Мы беду не зовём, а лишь предупреждаем о ней. Хоть слова наши кажутся загадкой, со временем ты поймёшь, что старуха Адди права.

Наставник всё же позволил взять себя за руку. Вёльва только коснулась его и тут же отпустила. Дыхание участилось, плечи задрожали.

– Всё будет плохо? Когда Голубые Капюшоны явятся по мою душу? – усмехнулся Финист.

Старуха отхлебнула отвара и заела ягодами.

– Не скажу, что видела.

– Устроили представление, а говорить отказываетесь? – разозлился Финист. – Я и без вас все знаю. Будет конец света, реки наполнятся кровью, воздух заполонит дым пожаров, Червоточины впустят в наш мир самых ужасных демонов, в недрах земли проснутся боги, и начнётся последняя битва, в которой весь мир сгорит дотла.

Такая отповедь – верный признак, что предсказания очень его задели.

– О, да ты видишь будущее куда яснее меня, – расхохоталась вёльва

Лишившись бравады, Финист сложил руки на груди.

– У тебя острый ум и язык. Жаль, что ты не находишь им применения и растрачиваешься себя на сомнительные затеи. Если не изменишься, будешь повторять одни и те же ошибки до бесконечности. И перестань задирать младшего брата. Зависть ни к чему хорошему не приведёт. А злость… спроси себя, на что ты злишься. Когда поймёшь, всё решится само собой.

– Нет у меня никакого брата, тем более младшего, – фыркнул наставник.

– Может, имеется в виду наречённый брат, близкий друг или... – предположила Герда.

– Может, это Ждан, – предположила Дугава.

– Я тебя задираю? У тебя с этим проблемы? – осведомился Финист.

Тот удивлённо моргнул:

– Нет. Но ты мог бы быть помягче.

– Угу, лени твоей потакать. Не надейся! – разочаровал его наставник и обернулся к вёльве: – Вы ошиблись. Я один, совершенно один на всём белом свете. И прекрасно!

Шквал высунул морду между ветвей ближней ели и сверкнул на него глазами.

– Ох, а кто под курганами жаловался, что ему близких не хватает?

– Коця! – заорал Юстес прямо над ухом.

– Ну, вот опять! – Шквал бросился наутёк.

– Юстес, сядь! – велела Адди.

– Хочу играть с коцей! – капризничал он.

– Кот? Где? – всполошился Финист. – Терпеть не могу пронырливых тварей!

Ага, кот – гроза всех птиц. Даже Соколу ясно солнышко перья выщипать может.

– Не обращайте внимания, – вздохнула Адди. – Нет здесь никого. Юстес сейчас успокоится.

Внук вёльвы нехотя вернулся на место и притих. Герда заёрзала от нетерпения – без предсказаний осталась только она.

– Лучше не стоит, – разочаровала её Адди.

– Я тоже так думаю, – впервые согласился с ней Финист.

– Почему? Конечно, у меня нет дара, но всё же... Я бы хотела, чтобы вы и со мной поделились мудростью.

Старуха тяжело вздохнула и чуть коснулась её пальцев.

Костёр померк. Вместе с ним исчезли звёзды и луна. Перед глазами вспыхнул разноцветный вихрь. Герда снова оказалась посреди заснеженного плато. Всадник спешился и встал прямо перед ней. Она протянула ладонь к его маске, уже зная, что скрывается под ней. Он зеркально повторил её жест. Их пальцы сомкнулись.

Умиротворённое счастье захлестнуло до краёв. Пускай время остановится! Пускай она навсегда останется здесь с ним, просто держась за руки!

Что-то треснуло под ногами. Они уже стояли не на плато, а посреди замёрзшего озера. Лёд раскалывался, рука выскальзывала из пальцев Морти, и Герда падала в полынью. От холодной воды тело сводило судорогами. Сиротка пыталась удержаться на поверхности, но течение утягивало под лёд. Воздуха не хватало. Нос щипало от холодной солёной воды. В груди нарастала нестерпимая боль. Последние силы оставляли Герду.

Она очнулась на руках у Финиста. Виски уже привычно пульсировали болью.

– Как ты? – встревожено спросил он.

– Ничего вроде, – отозвалась она, поднимаясь. – Я снова упала в обморок?

Все кивнули.

– Надолго?

– На пару мгновений, – ответил наставник. – Точно всё в порядке?

Герда кивнула.

– Зря я разрешил! Старуха, зачем? Ты же понимаешь, насколько это опасно!

– Выпей горячего – полегчает, – вёльва протянула сиротке чашку с отваром. – Я сделала только то, что было необходимо.

– Кто сказал? – продолжал негодовать наставник.

– Вода, так сказала вода.

Финист заскрежетал зубами от злости.

– А как же предсказание? – хором спросили Дугава со Жданом.

– Его не будет. Ваш наставник против. Не стоит испытывать его терпение, – смиренно ответила Адди и снова подошла к Герде: – Съешь ягод побольше – они от немощи лечат.

Старуха запихивала Герде в рот горсти вороники, поливая их обжигающим напитком. Действительно становилось легче.

– Адди, скажите, что это было? Моё будущее? – тихо спросила сиротка.

– Не знаю. Разгадка есть только у тебя. Ты похожа на моего внука. Тоже одной ногой в реке стоишь, часть тебя навсегда осталась на Тихом берегу.

– Какая?

Адди поводила вокруг её лица морщинистым пальцем и указала на горло:

– Голос. У тебя на роду написано чудесно петь. Но петь ты не можешь, так?

Герда вздрогнула и кивнула.

– Говорят, я отдала его, чтобы спасти кого-то недостойного.

– Не слушай злые языки. Если ты что-то отдала, значит, приобрела нечто равнозначное. Ты видишь то, что недоступно другим. Не сопротивляйся – это часть твоего естества. Со временем ты поймёшь.

Слова старухи сделались ещё более туманными, хотя доля истины в них была – Юстес тоже видел Шквала. Может, кот не её выдумка, а создание с той стороны? Тогда понятно, почему он так ловко находит выходы из сложных ситуаций. Но не значит ли это, что Герда станет такой же сумасшедшей, как внук вёльвы?

Время было позднее, а завтра предстоял долгий путь. Все спешили лечь спать. Герда тоже решила не засиживаться – слабость после обморока не прошла и глаза слипались.

Адди с Юстесом прикорнули у костра, но поднялись, когда солнце ещё не взошло. Первые заморозки оставили проплешины инея на палой листве. Сырой холод продирал даже сквозь толстые шерстяные плащи. Гости собирались очень тихо, явно хотели уйти скрытно, но против звериного слуха Финиста их ухищрения оказались бесполезны.

– Не попрощаетесь? – шёпотом спросил он.

– Мы и так доставили много хлопот, – пожала плечами Адди. – Да и ты был нам не рад.

– Надеюсь, меня не накажут десятью годами несчастий? – отшутился Финист.

Старуха ответила серьёзно:

– Несчастья преследуют тебя из-за того, что ты взваливаешь на себя слишком тяжёлую ношу, бросаешься от одной проблемы к другой и ни одно дело не доводишь до конца. Что же до девочки, ты зря от неё всё скрываешь. Она сильнее, чем ты думаешь, и нуждается в обучении. Неуправляемые вспышки вытягивают из неё все силы. К тому же, она не понимает, как устроен мир, кому можно доверять и чего делать нельзя. Это до добра не доведёт.

– Почему вы её коснулись?

– Потому что так подсказало чутьё. Между нашими способностями не такая большая разница. Слушай внутренний голос. Глаза, уши и нос обманут. А он – никогда. Теперь прощай, Сокол ясно солнышко.

Взяв внука за руку, вёльва скрылась в лесу. Финист лёг рядом с Гердой, разглядывая её лицо. Предрассветный час был удивительно тихим и безмятежным.

– Они ушли? – спросила сиротка, не открывая глаз.

– Да, – прошептал в ответ Финист. – Что ты видела, когда упала в обморок?

– Свою смерть... Но ведь Адди сказала, что смерть она не предсказывает, а, наоборот, помогает её избежать.

– Иногда даже вёльвы ошибаются.

– Будем надеяться. Мне бы не хотелось умереть так.

– Я тебя уберегу.

– Но если тебя не будет рядом?

– Буду. Обещаю.

Герда улыбнулась и придвинулась ближе к Финисту. Тот обнял её. Пригревшись, они проспали до самого утра.

Глава 14. Негостеприимный городок

Странствия по Лапии проходили куда спокойней, чем по Кундии. В городах путникам с удовольствием предоставляли кров и пищу и не интересовались, кто они, откуда и куда идут. Видно, бродяг здесь встречалось много: тех, кого не принимали другие менее суровые страны. Люди привыкли, что на их расспросы отвечают скупо, а то и вовсе отмалчиваются, поэтому не настаивали. Мало ли какие могут быть причины?

А вот на Голубиных станциях удача оставляла даже Сокола ясно солнышко. Офицеры Компании не жаждали испытывать Ждана с Дугавой и ещё меньше хотели принимать на обучение Майли. Каждый раз обещали, что на станции в соседнем городе путникам обязательно помогут и утомительное путешествие закончится. Посему они забирались всё дальше на север. Если бы Финист не раздобыл денег в Гульборге, пришлось бы худо, а так хватило и на тёплые тулупы, подбитые мехом плащи с сапогами и ещё на еду осталось. С другой стороны, Герда радовалась, что может провести с друзьями больше времени.

С наступлением зимы похолодало. Земля покрылась толстой шапкой снега. Коням приходилось высоко задирать ноги, их ход сделался тряским и неудобным. Уставать и животные, и люди начали в два раза сильней, от того привалы делали намного чаще.

Близ небольшого городка с длинным неблагозвучным названием Фаскенхёгсдааль, их накрыла пурга. Глаза застилали хлопья снега, зловеще завывал ветер, грозя сдуть всадников с лошадей. Ехать дальше оказалось невозможно. Путники решили проситься на ночлег.

Ни стены, ни городских ворот в Фаскенхёгсдаале не было. Города Лапии походили на сильно разросшиеся деревни. Люди здесь нападали редко, а демонов стены только раззадоривали. Зато двери каждого дома украшали защитными талисманами. Правда, в Фаскенхёгсдаале их убрали – на месте замысловатых узоров остались кривые царапины, словно от когтей жуткого зверя.

Финист нахмурился:

– Здесь нам окажут холодный приём.

– Почему? – оторопел Ждан.

Он промок и продрог насквозь, как и все остальные, но жаловался так громко, будто плохо было ему одному.

– Единоверческий храм, – наставник указал на мрачное здание с массивными каменными стенами и высокой круглой башней-колокольней.

– Не может быть! – поразилась Дугава. – А вдруг это ратуша или дом богача?

– Разве похоже? – хмыкнул наставник.

В окнах красовались сложные узоры из дешёвого прозрачного стекла – убогие витражи как в Волынцах.

– Но мы ведь всё равно попытаем счастья? – с надеждой спросила ученица.

– Придётся, – Финист спешился и направился к ближайшему крыльцу.

Там их не приняли, отговорившись тем, что у них и так полно гостей. Во втором доме открывать отказались, обозвав лиходеями. В третьем и четвёртом мест не нашлось. В пятом не помог даже увесистый кошель: заявили, что у них нет условий принимать таких знатных господ. В шестом побоялись накликать гнев гостей своей бедностью и убогостью.

Поговорить начистоту соизволили только в седьмом доме. Маленький, но ухоженный, его крышу украшали приметные человечки в островерхих колпаках. На высокое крыльцо вышел коренастый мужчина. В тёмных волосах пробивалась ранняя седина, латанный овчинный тулуп висел бесформенным мешком. Хозяин обвёл собравшихся усталым взглядом. Девушки стучали зубами от холода.

– Не пустит вас никто. Проповедник велел только единоверцев-пилигримов принимать. Он сам был пилигримом. Когда мимо наших мест проходил, на город напала свора демонов-зубоскалов. Пять человек загрызли, пока он их не прогнал. В благодарность бюргеры храм построили. Все деньги потратили. Проповедника новым бургомистром назначили вместо старого, который к староверам благоволил.

К тому же в этом году заморозки рано наступили – весь урожай погиб. Голодать приходится. Проповедник говорит, что Единый-милостивый нас испытывает, чтобы староверческую скверну из сердец вытравить. Поэтому гостей принимать нельзя, а уж тем более за деньги. Против его законов это.

– А от голода умирать не против? – не смолчал Финист.

Мужчина пожал плечами.

– Ищите приют в лесу. Там поляна в низине есть – затишек. Разведите костёр и согреетесь. Вот ещё возьмите, – он протянул наставнику флягу. – Оно крепкое. Не даст замёрзнуть.

Финист хотел заплатить, но хозяин отказался. Из дома раздался сварливый женский голос:

– Живо дверь затвори! Только бед навлечёшь, помогая бродягам.

Хозяин поспешил восвояси.

– Мы всё неправильно делаем, – заявила Майли. – Надо просить приют в храме. Проповедники обязаны помогать честным людям в беде.

– Только к честным людям в их понятии мы не относимся, – осадил её Финист.

Их отношения накалились. Наследница постоянно ревновала и взывала к благородству. Наставник же оказался скользким, как рыба, и от любого давления уходил. Отстала бы она от него и позволила решать самому. Но Майли советов не слушала.

– Тогда я сама попрошу там приюта, а вы останетесь ночевать на улице.

Высоко вздёрнув голову, наследница направилась к церкви. Правда, шла она медленно, ожидая, что Финист побежит следом.

– Что ж, – повернулся он к остальным. – Если больше возражений нет, пойдём искать поляну в лесу.

– Но мы ещё не все дома обошли, – попытался переубедить его Ждан. – Последний хозяин добрым оказался. Может, следующий пустит на ночлег.

– Да и Майли нельзя бросать. А если она потеряется? – поддержала друга Дугава.

– Ладно. Проверим остальные дома, а Герда поищет поляну, чтобы мы не блуждали в потёмках, когда нас отовсюду выгонят, – скомандовал Финист.

Сиротка легко находила общий язык даже с чужим лесом. Шумящий, поскрипывающий стволами хвойник, убранный пушистым снегом, не пугал. Все дорожки быстро запоминались и укладывались в мысленную карту, нечто похожее на чутьё Сумеречников подсказывало направление. Вскоре отыскалась достаточно большая и ровная поляна, чтобы путники уместились тут вместе с лошадьми. Осталось только собрать хворост и разложить костёр.

Вдруг лес наполнился шумом: затрещали сучья, заплакал ребёнок, вспыхнула молния и потянуло дымом. Герда побежала на звук. В стороне от проторённой дороги горела лиственница. Рядом стоял мальчик и таращился на языки пламени.

– Что случилось? – спросил сиротка, бросая пригоршню снега в огонь, чтобы потушить.

– Это не я! Честно-пречестно! – судорожно оправдывался мальчик.

На вид ему было не больше восьми лет. Одет в серый шерстяной кафтан и штаны, поверх которых накинут залатанный плащ с чужого плеча. На лохматые пепельные волосы нахлобучена дырявая шапка, норовящая упасть на глаза. Рядом небольшая вязанка хвороста, сырого, для очага не подходящего.

– Тише, я тебя не обвиняю, – успокоила мальчика Герда. – Просто расскажи, что произошло.

– Я собирал хворост... – заговорил он, с трудом преодолевая испуг. – Меня мачеха послала. Сказала, чтобы без него дома не показывался. А тут метель. Я заблудился, устал и хвороста почти не набрал. Руки-ноги закоченели, вот я и споткнулся. Что-то хрустнуло и как вспыхнет! Теперь меня даже на порог не пустят. Скажут, что это я пожар устроил. Мой отец дровосек. У нас кроме деревьев богатства никакого.

Мальчик хлюпнул носом.

– Ты не виноват. В лиственницу молния попала. Да и огонь потух, ствол едва обгорел. Так и скажешь дома.

– Молния зимой? – удивился он. – Такого не бывает!

– Не важно. Главное, что ты тут не при чём. Как тебя звать?

– Вожаненок. Вожыком мама называла, – слабо улыбнулся мальчик.

– А я Герда. Давай соберём хворост вместе, и я отведу тебя домой.

– Но ты не из местных. Почему ты не заблудилась?

– Я дочь лесника. Найду выход из любого леса в любую погоду. Это у меня в крови.

– Но я сын дровосека и постоянно теряюсь.

– Просто ты пока плохо дорогу запоминаешь, – усмехнулась Герда.

Зачем родители посылают детей в лес по такой погоде? А вдруг действительно пожар или зверь нападёт? Неужели совсем не боязно? Отец ведь тоже часто усылал Герду одну, несмотря на возражения матери. Тогда и в голову не приходило возмущаться его беспечности.

Пока собирали хворост, согрелись и развеселились. В обратный путь двинулись, когда на небо взошла луна. Ребята, должно быть, заждались, но не бросать же Вожыка в беде.

Стоило приблизиться к поселению, как стали слышны крики. Товарищей можно не искать. Вон они, на главной площади, у храма. Майли упёрла руки в бока и отчитывала Финист визгливым голосом. Тот задрал нос кверху, не желая слушать. Дугава и Ждан ошалело таращились на обоих.

– Из-за тебя меня отовсюду гонят! – возмущалась наследница так, что заглушала ветер. – Даже во вшивый храм посреди дремучего захолустья не пустили. Меня, примерную воспитанницу самого просвещённого монастыря в Кундии! Это наказание за то, что мерзкому колдуну вне брака отдалась. Единый-милостивый, почему я оказалась настолько слепа? Почему на искушение поддалась?

– Пойди ещё раскайся перед всеми, – рычал наставник. – Тоже мне – падшая женщина. Если бы не я, гнила б ты сейчас в семейном склепе или, хуже того, стала бы невестой Карачуна по воле твоего предателя-отца. Вот уж действительно колдуна мерзее ещё поискать надо.

– Не смей меня им попрекать! Он запутался. Его свели с ума!

– Конечно, оправдывай его! Если это сделает тебя счастливой, можешь сдать нас проповеднику. Тогда всем станет так жарко, что мало не покажется!

– Зачем вы так орёте? Нас же действительно на костёр спровадят. Это единоверческий город! – напомнила Герда, встав рядом.

Наставник подозрительно уставился на мальчика.

– Кто это?

– Вожык. Его послали в лес за хворостом, и он заблудился. Чуть в пожар не попал. Я веду его домой.

– Пожар? – Финист согнулся так, чтобы его глаза были на одном уровне с глазами мальчика. – Чем быстрее мы уберёмся отсюда, тем лучше.

– Подождите, я только проведу его.

Сиротка пошла за Вожыком. Он жил в том доме, чей хозяин единственный проявил доброту. Дверь на стук открывать не спешили. В окнах даже огонь не зажгли.

– Может, никого нет? – предположила Герда.

Мальчик покачал головой. Вскоре на пороге показался уже знакомый мужчина. Свет всё-таки запалили. Из глубины дома донеслось женское ворчание:

– Эспен, если это снова те голодранцы, гони их в шею!

– Тише, Илзе, это мой сын, – ответил хозяин и обнял Вожыка: – Хвала Единому, ты вернулся. Такая пурга! Я уже думал идти искать.

– Если этот лентяй не принёс хворост, гони и его!

Дровосек скривился, но промолчал. Мальчик отстранился, будто не хотел заходить. Герда протянула вязанку хвороста хозяину.

– Вожык не лентяй. Это всё он собрал.

Она подтолкнула мальчика к дому.

– Ты уходишь? – переполошился он.

– Мы в лесу заночуем, а на рассвете, если метель стихнет, дальше поедем.

– Но в лесу холодно, а ночью ещё и страшно. Отец, можно им остаться у нас? Они хорошие.

Он тяжело посмотрел на сына.

– Эспен, чего так долго? – раздражённо прокричала Илзе.

Он сжал руки в кулаки, лицо закаменело. Видно, злое обхождение с сыном и бесконечные понукания ему до смерти надоели, как и роль подкаблучника.

– Зови своих товарищей. Переночуете в сарае, а то волки лютуют. Видно, тоже оголодали.

Герда против воли улыбнулась и кивнула. Всё же здорово провести ночь в тепле.

Когда она вернулась, Майли валялась на снегу и истошно вопила. Дугава пыталась её успокоить, иногда голос подавал Ждан. Финист же стоял в стороне и равнодушно наблюдал за ними. Сиротка обняла наследницу и радостно объявила:

– Нас пустили на ночлег! Сегодня мы не будем мёрзнуть.

Майли замолчала и недоверчиво посмотрела на неё.

– Только не говори, что нас пригласили в благодарность за то, что ты привела мальчишку, – наставник в досаде прикрыл лицо рукой.

– А что такого?

– Мы не будем ночевать в этом городе. Здесь повсюду единоверцы.

Он снова скрытничал: его взгляд бегал, ни на ком не задерживаясь, а голос едва заметно подрагивал.

– Иди, если хочешь, а мы останемся. Это хорошие люди. Они нас не выдадут, – ответила Герда.

Майли бодро закивала. Ждан с Дугавой тоже предпочли ночёвку под крышей. Финисту пришлось согласиться.

После изнурительной дороги и холодного ветра сарай показался дворцом. Повеселели все, только Финист бурчал недовольно. Когда остальные улеглись спать, он сидел, сложив руки на коленях, и прислушивался.

Герда проснулась от того, что потянуло дымом.

– Пожар! – закричал наставник и выскочил на улицу.

Ученики последовали за ним. Горел хлев, который стоял близко к дому. Путники принялись забрасывать пламя снегом, чтобы огонь не перекинулся на жилую постройку. На порог выбежал Эспен в накинутом поверх ночной рубахи плаще.

– Что происходит? – оторопело спросил он.

За ним вышла высокая худая женщина с орущим грудным ребёнком на руках. В полах её одежды путались ещё два карапуза. Мимо них старался незаметно прошмыгнуть Вожык.

– Я тебе скажу, что происходит! – заметив пасынка, женщина схватила его за ухо. – Твой демонёнок поджёг хлев! И что здесь делают эти голодранцы? Ты что, пустил их переночевать?!

– Илзе, прекрати! – попытался унять её Эспен. – Если бы не они, весь дом мог сгореть, и мы вместе с ним.

– А если бы не твой выродок, ничего бы не случилось.

Вожык едва слышно скулил, пока мачеха выкручивала ему ухо.

– Что вы делаете?! Ему же больно! Отпустите немедленно! – заступилась за него Герда, прежде чем Финист успел её остановить.

– Да кто ты такая, чтобы мне указывать?! – разгневалась Илзе, но Вожыка отпустила.

Он спрятался у сиротки за спиной.

– Кем бы я ни была, с детьми так обращаться нельзя. Никто ваш хлев не поджигал. Посмотрите, как высоко для этого забраться надо. Снег кругом. Так только от большого огня загореться могло. Вожыку его взять неоткуда.

– Она права, Илзе, – осторожно заметил Эспен. – Потерпи ещё год, и я отправлю мальчика подмастерьем к кузнецу. С ним уже всё договорено.

– Как бы мы раньше Единому души не отдали с твоим поджигателем, – проворчала жена. Ребёнок у неё на руках затеребил ворот рубахи. – Этих голодранцев чтоб и духу завтра не было.

Но утром они остались, чтобы помочь Эспену убрать последствия пожара. Соседи косились на них со смесью любопытства и неприязни, но не вмешивались. Вожык хвостом ходил за Гердой, пытаясь помочь, но был до того неловок, что без него работа бы шла быстрее.

Он говорил так жадно, будто заполучил собеседника впервые за долгое время и боялся, что скоро снова останется один. Особенно много Вожык рассказывал об огне.

– Раньше пламя было моим лучшим другом. Оно дарило тепло и свет, отпугивало демонов. Я часто следил за очагом и видел в языках огня искристых человечков. Они водили хороводы вокруг поленьев и пели трескучими голосами. До пожара я не думал, что пламя может причинить вред. Почему верный друг предал меня?

Герда ласково погладила его по волосам. В восемь лет она тоже за каждым кустом видела сказочных созданий, разговаривала с ними, даже истории сочиняла. Хотя после этого путешествия она стала сомневаться, где заканчивалась выдумка и начинался волшебный Горний мир. Да и таинственный Шквал был ничем не лучше человечков из огня.

Через пару часов во двор к Эспену пожаловал проповедник: немолодой и одутловатый мужчина, лысый, с тусклыми глазами.

– Зачем ты связался со староверами? – обратился он к хозяину тихим голосом. – Они принесли в твой дом скверну.

– Они привели домой моего сына и потушили пожар в сарае. Кто из вашей паствы сделал то же? – ответил Эспен, с вызовом глядя на толпившихся за забором горожан.

После сварливой жены бедолагу уже никто не пугал.

– Ты обманываешься их показным добронравием. Они дикари. Могут твоего мальца в жертву кровавым богам принести.

Финист аж поперхнулся от его серьёзного тона. Но Петрас же пытался принести в жертву собственную дочь.

– У нас пока ещё свободная страна и нет судов Лучезарных, – отрезал дровосек.

Проповедник покачал головой и пошёл обратно ни с чем. В Веломовии Эспен бы так легко не отделался.

– Единоверцы тоже приносят жертвы староверческим богам, хотя сами этого не понимают, – заметив замешательство на лице Герды, сказал Вожык. – Мне про это мама рассказывала, а она никогда не врала. Каждый раз, когда они зажигают огонь в очаге, то приносят в жертву хворост и поленья богу Вулкану. Слышала про такого?

Сиротка покачала головой, и мальчик продолжил:

– Вулкан самый славный из богов. Он больше всех любил людей и украл для них огонь у своей могущественной жены. До этого мы не знали тепла очага и вкуса горячей пищи. Всему этому научил людей Вулкан. Разгневанная жена лишила его благодати и вечной жизни, но люди с радостью приняли его к себе. Среди них он дожил до глубокой старости. Спустя тысячи лет после его смерти мы чтим Вулкана превыше других богов, потому что постоянно пользуемся его даром – огнём.

Герда захлопала в ладоши от умиления.

– Да ты настоящий сказочник!

– Так было! – смутился Вожык, но тут его перебил отец.

– Сын, иди в дом, помоги матери.

– Она мне не мать, – пробубнил себе под нос мальчик, но Эспена всё же послушал.

– Вожык к вам очень привязался, – обратился дровосек к Герде. – Так открыто он разговаривал только с матерью. Не возьмёте его с собой?.. Куда бы вы ни шли.

Герда смутилась:

– Вы хотите избавиться от собственного сына? Моя мать умерла, когда мне было четырнадцать. Не представляю, как бы горько мне стало, если бы мой отец от меня отказался.

– Вы не понимаете. Это для его же блага. Вожык особенный. Здесь ему не выжить, а я хочу только этого. – Эспен с минуту молча смотрел на неё, а потом махнул рукой: – До завтра подумайте. Уже вечереет, метель собирается. Поспите в сарае ещё одну ночь.

Он ушёл в дом вслед за Вожыком. Закончив латать дыру в крыше хлева, Финист спустился и встал рядом с Гердой.

– Эспен просил взять Вожыка с собой, – тихо сказала она.

– Я догадался, – вздохнул наставник. – Правильно сделала, что отказала. Я вымотался до предела. Всё время приходится защищать вас от людей, демонов и самих себя. Я разрываюсь между Дугавой и Жданом, между тобой и Майли. Ещё немного, и упаду от изнеможения.

– Я бы сама позаботилась о Вожыке. Ему здесь плохо. Его не любят.

– Ты даже о себе позаботиться не можешь. Забудь. Выезжаем на рассвете.

Путники легли пораньше, чтобы успеть хоть немного отойти от тревожной ночи. Спали крепко, даже Майли не ворочалась. Её кошмары начинались за ночь до полнолуния и заканчивались на первую ночь после. Сейчас была вторая.

Одна Герда не смыкала глаз: беспокоилась за Вожыка. От жалости к нему в груди щемило. Эспену не хватало на сына времени, братья были ещё слишком малы, чтобы поддерживать его, а мачеха не скрывала ненависти к пасынку. Если бы Вожыка обладал даром, Финист бы взял его с собой, как Майли. Да ещё эти разговоры об усталости... Наставник ведь раньше не жаловался. Значит, ему в самом деле очень тяжело.

Может, уйти вдвоём с Вожыком? Они бы странствовали по свету, как трубадуры, сочиняли баллады о Сумеречниках и пели их на главных площадях городов, а люди платили бы деньги, чтобы послушать. Жаль только, что её голос остался на Тихом берегу. Значит, петь не получится. Да и куда они пойдут одни зимой без денег и припасов? Если от холода и голода не умрут, то на обед зверю или демону попадутся. Без удачи Сокола ясно солнышко не спасёт даже хитрость Шквала.

Кот в последнее время появлялся всё реже, подавленный и молчаливый. Что его печалило? Может, дневник Лайсве?

Сердце ёкнуло, а в ушах застучала кровь, словно раздался грохот, но Герда ничего не слышала.

Финист подскочил и бросился к выходу. С улицы снова потянуло дымом. Пламя вспыхнуло в доме. Оно с треском охватывало мощные круглые брёвна. Через окна было видно, как мечутся люди внутри. Они могут погибнуть!

Закрываясь перемазанным в снегу плащом, Финист вбежал в дом. Чрез мгновение наставник выволок на улицу двоих малышей и бросился за остальными.

Пламя разгоралось всё сильней, подтачивая стены, что держали крышу. Падала горящая дранка.

К забору сбежались соседи. Расталкивая их в стороны, к своему двору пробирался отлучившийся по делам Эспен, что-то кричал, но его голос тонул в шуме толпы и огненном гуле.

Через мучительное мгновение Финист снова показался на пороге с Илзе на руках. Следом бежал перепачканный в саже Вожык и нёс своего брата-грудничка.

Крыша обрушилась. Пламя пожирало дом без остатка.

– Пустите меня! – Илзе вырвалась из рук наставника и отобрала у пасынка малыша. – Не смей к нему прикасаться, пойди прочь!

Тот отшатнулся, его заметно колотило.

– Илзе, Вожык, что стряслось? – растерянно спрашивал Эспен.

Средние сыновья прижались к нему с обеих сторон.

– Этот демонёнок поджёг дом! – напустилась на него жена. – Поджёг без огнива и углей, одним взглядом. Не человек он, демон, подкидыш!

– Ты не в себе. Он не мог… – не слишком уверенно заступился за сына Эспен. – Вожык, ты что скажешь?

– Я не знаю, я не... – заикался он, испуганный не меньше Илзе. – Я был на кухне. Мачеха велела подать воды, а потом заругала, что я нёс слишком медленно. Я разволновался и упал. Вода разлилась. Мачеха закричала, а потом... Всё вспыхнуло.

– Ты на его руки посмотри! – перебила Илзе.

Эспен поднёс ладони старшего сына к глазам. На них надувались белые волдыри.

– Слышите все, демонёнок он! Со свету нас сжить решил, а мужа одурманил. Спасите, люди добрые! Не позволяйте под сенью Единого кровь невинную проливать, – обратилась Илзе к толпе, и та взволнованно загудела.

– К проповеднику его! Он скажет, что делать, – закричал кто-то.

Остальные поддержали сварливую жену громкими возгласами. Илзе схватила пасынка за руку и потащила к храму в сопровождении толпы.

– Стойте! Он не виноват! – кричал Эспен, но помешать не мог.

Рядом с Гердой встали Ждан, Дугава и Майли. Вместе они заворожённо смотрели на удаляющихся людей.

– Спасите его, умоляю! – дровосек вцепился в ворот плаща Финиста.

– Я не могу сражаться против целого города! – рванулся тот из рук Эспена. – Попробуйте с ними договориться, может, доводы разума остудят их пыл. В конце концов, это ребёнок. Должна же в них быть хоть капля жалости.

Эспен обречённо кивнул и поспешил за толпой.

– Живей! Собираем вещи и уходим, – скомандовал наставник, как только дровосек скрылся из виду.

– Ему точно удастся разжалобить горожан? – недоверчиво спросила Герда.

– Вряд ли. Я это сказал, чтобы он от меня отстал.

Остальные уже ждали их с перекинутыми через плечи сумками. Финист схватил сиротку за руку, но она вырвалась и побежала к храму.

– За что мне всё это?! – простонал наставник.

***

Проповедник вышел на порог храма раньше, чем толпа успела до него добраться. Он был обычным семинаристом, которому пришлось самостоятельно искать паству в самой неблагоприятной стране. К Лучезарным и судам над колдунами проповедник отношения не имел и надеялся, что ему не придётся на них присутствовать. А уж выносить приговор и вовсе было не по нутру.

Склочная жена дровосека тянула к храму своего рыдающего пасынка. Не было в мальчишке ничего злого. Голод и нужда часто ожесточали людские сердца. Илзе просто хотела, чтобы кусок хлеба, который муж отдавал Вожыку, разделили между собой её дети. Проповедник не удивился, если бы выяснилось, что поджёг устроила сама Илзе.

– Спалим демонёнка на костре! – толпа жаждала крови.

– Он сам огонь вызывает – не страшен ему костёр.

– Значит, в полынье утопим. Что скажешь, проповедник?

Он испуганно сглотнул:

– Я не властен выносить такие приговоры. Только Лучезарные могут определить, колдун мальчишка или нет. Если хотите, я отправлю письмо в орден. Но придётся долго ждать, прежде чем...

– Не надо нам никаких Голубых Капюшонов, – заулюлюкала толпа. – Не приведи Единый, они ещё и наших деток заберут, как это в Вижборге было. Разве мы сами с демонёнком не справимся?

– Остановитесь, изверги! – закричал подоспевший Эспен. – Что вы творите? Вожык не демон. Вы же столько лет жили рядом и видели, что он никому вреда не причинял.

– А вдруг зло в нём с возрастом проснулось?

– А вдруг он нам глаза отводил? Вон у Волеха на прошлой неделе здоровый младенец умер. Может, это Вожык его дыхание забрал? А у Римши на той неделе корова пала. Демонёнок порчу наслал!

Люди вспоминали все свои беды и обвиняли в них Вожыка. Даже неурожай и голод мальчик наслал. Конечно, они просто козла отпущения искали. Но вдруг это правда? Вдруг демонёнок не только на поджоги способен? Ох, нехорошо будет, если мстить начнёт!

– Да зачаровал Эспена мальчишка! – подала голос Илзе. – Наверняка и жены другой у него не было, а ребёнка демоны всучили. Никто ведь её не видел.

– Какая глупость! – вскричал дровосек, теряя терпение. – Мы в Эльмарене жили, а после её смерти переехали подальше от воспоминаний.

– Откуда нам знать, что это не колдовство? – крикнули из толпы.

– Вы же невинного ребёнка убить хотите. Ваш милостивый Единый такого греха не простит. Молю, отдайте мне сына. Мы уйдём из города, и вы больше нас не увидите.

– А как же я и наши дети? – возмутилась Илзе.

– Нет, Эспен, так нельзя. Твоя семья без крова осталась. Не хватало, чтобы они и кормильца потеряли. Убьём демонёнка, и морок спадёт. Тебе легче станет, с женой помиришься, дом отстроишь и счастливо заживёте.

– Нет!

Эспен попытался забрать сына, но толпа оттолкнула его.

– Сделайте что-нибудь! – обратился он к проповеднику, но тот в бессилии развёл руками.

Горожане потащили Вожыка на казнь.

К храму подбежали путники.

– Где он? Я готова его забрать! – выпалила Герда, хватая Эспена за руку.

– К озеру повели. Утопить хотят, – обречённо ответил он. – Я скажу вам правду, только спасите моего мальчика. Его мать... она из рода Сумеречников была. Да-да, тех самых, что до Единого нас от демонов защищали. Хорошо защищали, себя не щадили и не обирали людей до последней нитки, – Эспен выразительно посмотрел на проповедника. – У них был особый дар – огонь вызывать. Моя жена очень им гордилась и надеялась, что наш сын тоже его унаследует. Когда на Эльмарен напали демоны, она вместе со своей семьёй защитила нас, но сама погибла. Я поклялся на её могиле, что позабочусь о Вожыке, но подвёл её.

– Если Вожык одарённый... – вкрадчиво начала сиротка.

– Он огнежар. Это самый опасный дар. Я не справлюсь, – шёпотом попытался вразумить её Финист.

– Если вы староверы, то обязаны чтить и помогать Сумеречникам. Спасите его, умоляю! – Эспен опустился на колени. – Исполните просьбу отца, который не хочет видеть, как гибнет его плоть и кровь.

Глаза наставника округлились, ладони сжались в кулаки.

– Ладно. Эспен, принесите тёплую одежду. Дугава, Ждан, поможете отвлечь толпу. Майли, заберёшь ребёнка.

– А я? – подала голос Герда.

– Собери лошадей и жди нас здесь, – коротко бросил он.

– Но...

– Прошу, хоть один раз в жизни подожди нас с лошадьми! – наставник повысил голос.

Сиротка насупилась и отправилась к коновязи.

Финист с остальными двинулся к озеру, посвящая их в план. Если всё пройдёт удачно, они обойдутся без драки. А драться против стольких людей – самоубийство.

Они подобрались к озеру со стороны леса, скрываясь за разлапистыми елями.

Дугава взмахнула рукавом, подняв в воздух ворох пушистых снежинок. Они окутали её и Ждана искристым вихрем, сверкнули и исчезли, оставив дурманную иллюзию. Теперь учеников принял бы за злых горожан даже наставник.

– Выступаем, – скомандовал Финист. – Майли, как только мальчик будет у тебя, беги к Герде. Мы вас догоним.

Женщины связали Вожыка, пока мужчины топорами рубили лёд. Над озером стоял гомон голосов. Когда Ждан с Дугавой влились в толпу, полынья уже была готова. Огнежара подтолкнули к воде – до края льда оставался всего шаг!

На берегу показался Финист. Вид у него был свирепый: черты лица заострились, зрачок стал вертикальным, плащ за спиной развевался, словно крылья.

– Отпустите ребёнка, – голос наставника звенел в повисшей тишине.

– С чего это? – преодолев оцепенение, спросил самый смелый из толпы.

– Иначе на вас ляжет страшное проклятие, – отвечал он, повторяя напыщенные речи Петраса. – Слышали про злых колдунов? Я худший из них.

Люди испуганно ахнули. Финист распростёр руки. От макушки до пят побежали судороги, кости и плоть перестраивались, из кожи прорезались перья, тело стремительно сжималось. Раздался громкий хлопок. Толпа вздрогнула, впечатлительные молодки попадали в обморок. В небо устремился столб дыма. Разгоняя его крыльями, к толпе с яростным кличем помчался сокол. Сверкали в лучах солнца его острые, словно ножи, когти и клюв.

Люди закричали и принялись метаться в суматохе, закрывая головы руками. Кто-то пихнул Вожыка в полынью.

Дугава и Ждан бегом прорывались вперёд. Первая ткала из ледяной воды иллюзорного двойника мальчика. Оставалось лишь сделать его видимым, а настоящего – скрыть, когда Ждан достанет его на берег.

Левитировать людей другу ещё не приходилось. В промокшей одежде Вожык весил очень много, к тому же он не переставал барахтаться, мешая сосредоточиться. Ждан пыхтел и исходил потом, на шее вздувались жилы, зубы стучали от натуги.

– Давай же, я в тебя верю! – подбодрила его Дугава.

– У Герды получалось лучше, – пожаловался он. Волосы сбились и упали на глаза. – Почему Финист не позволил ей пойти с нами?

– Какая разница? Сосредоточься на деле!

Ждан поднатужился и выловил Вожыка из воды. Вокруг промокшей одежды сгустился туманный морок. Облаком пара огнежар понёсся в сторону леса. Ученик едва не рухнул в полынью без сил. Дугава оттолкнула его и проявила иллюзию тонущего ребёнка. Получилось вполне сносно.

Финист поднялся высоко в воздух. Толпа снова обернулась к полынье. Иллюзия перестала барахтаться и ушла под лёд.

***

Вожык успел продрогнуть, пока бежал к лесу.

– Не бойся. Дай мне руку, – ласково позвала Майли.

К способностям остальных она привыкла, но этот мальчик... Его дар пугал! Наследница тоже жалела Вожыка и даже немного завидовала, ведь неодарённый Эспен защищал его так самоотверженно. Почему её отец не был таким? Почему желал избавиться от неё, хотя она не доставляла хлопот и любила больше всех? И всё-таки предала его, разрушила все планы и убила, чтобы остаться одной. Может, ей стоило умереть в Будескайске? Не мучилась бы от любви к мужчине, который её не ценил, не тащилась бы на край света голодная и холодная, не рисковала собой, чтобы спасти чужого ребёнка.

Вожык недоверчиво протянул к Майли связанные руки. Она коснулась их, чтобы развязать. Кожу продрал могильный холод, дохнуло тленом. Из земли выросли полупрозрачные фигуры призраков. Их было четверо: двое молодых парней с торчащими, словно иглы ежа, волосами, мужчина постарше и женщина с большими печальными глазами. Они кружили подле Вожыка, вглядываясь за спину Майли.

Та обернулась. У её плеча парила закутанная в плащ фигура. В костлявой руке ржавая коса, вместо плаща перепончатые крылья. Демон! Он вдыхал воздух со свистом и с бульканьем выдыхал. Под капюшоном зелёным светом горели мертвецкие глаза. Смерть, это сама смерть! Она пришла за Майли!

Ужас скрутил её ледяной хваткой, из горла вырвал истошный вопль.

Вожык вжался спиной в сосну и задрожал. Воздух накалился. Снег под ногами плавился и растекался лужей. Огнежар закрыл глаза и сомкнул ладони на груди. У самого лица вспыхнул клуб пламени и зацепил сбросившие снеговые шапки ветви.

***

Толпа только-только успокоилась, как на берегу за заснеженными соснами полыхнуло.

– Демонёнок нас обманул! Вперёд за ним! – закричали горожане.

Дугава со Жданом испуганно переглянулись. Что пошло не так на сей раз?

Ощетинившись вилами, люди направились к лесу. Финист упал к земле и с громким хлопком превратился в человека. Толпа замерла, разглядывая его со смесью удивления, ужаса и стыдливости.

– Что же вы, мужика голого не видели?! – заорал кто-то.

Толпа угрожающе двинулась на наставника. Выгнувшись, он оглушительно взвыл. С опушки отозвались волки. На берег вывалила стая матёрых зверей. Люди испуганно замерли.

Финист зловеще усмехнулся:

– Я же сказал, я самый худший.

Он указал рукой на толпу. С грозным рыком волки бросились в атаку. Горожане кинулись врассыпную. Звери щёлкали челюстями у самых их ног, лишь Дугаву со Жданом обошли стороной.

Как только бюргеры разбежались, ученики поспешили к Финисту. Он на ходу натягивал на себя одежду.

***

Пока Герда седлала лошадей, Эспен не отрывал от неё взгляда, словно хотел чего-то. Она не выдержала и заговорила первой:

– Проповедник нас не выдаст?

– Не думаю. К Лучезарным даже в соседнюю Кундию весточки идут долго, а уж когда ответ с подмогой подоспеет, сказать сложно. Да и новую войну затевать не станут, поэтому вряд ли сюда кого-то пришлют. К горожанам проповедник не побежит, потому что те начнут требовать, чтобы он сам суд вершил. Он не дурак. Понимает, что с вашим предводителем лучше не связываться.

– Неужели Финист настолько страшный? – удивилась Герда.

– В нём чувствуется сила, как в Вожыке.

– Ещё бы он употреблял её с умом, а не как всегда, – послышался язвительный голос.

О, к Шквалу вернулась бодрость! Уж лучше едкие замечания, чем унылая игра в молчанку.

– Финист делает очень многое. Жаль, что я раньше не замечала, как ему тяжело, – ответила Герда шёпотом, но Эспен всё равно покосился на неё с подозрением.

– Думаете, ему удастся спасти моего сына?

– Если Финист пообещал, обязательно выполнит, – заверила его сиротка и добавила для Шквала: – Но со мной им было бы легче.

– Вот уж нет, только тебя там не хватало, – осадил её кот.

Над лесом загрохотало и вспыхнуло, макушки сосен опалило яркое зарево. Вожык!

– Присмотрите за лошадьми! – крикнула Герда Эспену и, вскочив в седло Яшки, поскакала в сторону пожара.

Она нашла Майли с Вожыком по столбу чёрного дыма. Снег растаял, из глубоких луж валил пар, деревья обуглились. Люди чудом остались невредимы.

Наследница заламывала руки и причитала:

– Смерть, за мной пришла смерть!

Огнежар вжимался спиной в дымившийся ствол и сводил ладони, словно собирая в них силу.

– Останови его! – заорал кот.

Побежав к Вожыку, Герда развела его руки в стороны и хорошенько встряхнула за плечи.

– Всё хорошо, ты в безопасности, – шептала она, прижимая его к себе. – Ты поедешь с нами. Больше никто тебя не обидит.

Вожык обнял её и расплакался. Горячие ладони постепенно остывали, взгляд прояснялся.

Сиротка отпустила огнежара и обернулась к колотившейся в припадке Майли.

– Смерть, смерть, смерть! – повторяла та.

– Тише, – заговорила Герда ласково. – Ты, верно, опять увидела призраков. Они не причинят тебе вреда.

– Смерть, смерть, я вижу смерть! – не унималась наследница.

Сиротка взяла её ладони в свои. Голову сдавил спазм, и Герда словно прозрела. Возле Вожыка толпились похожие на него самого призраки. Видно, хотели защитить последнего представителя рода. Следом явился Жнец, которого часто видели в снах старики. Похоже, огнежар побывал на волосок от смерти. Но опасность миновала, а Жнец уходить не торопился.

– Ты сама его держишь, – догадалась сиротка. – Отпусти!

– Не могу! Он меня не слушает, – простонала Майли.

– Уходи, – Герда замахала свободной рукой. – Шу-шу! Брысь!

Тот не сдвинулся с места. Она слепила снежок и запустила в Жнеца.

– Уйди же, окаянный!

Скелет в плаще, наконец, растаял. Следом исчезли призраки.

Вдруг ноги ослабели, перед глазами заплясали чёрные круги, из носа закапала кровь.

– Майли, Вожык, вы живы? – послышался голос Финиста.

Герда облегчённо выдохнула.

Наставник пришёл со стороны озера вместе с Дугавой и Жданом. Все оказались целы и невредимы.

– Я же просил подождать нас с лошадьми, – Финист подхватил сиротку на руки.

– Я только проверила, всё ли в порядке, – слабо оправдывалась она.

Тот безнадёжно покачал головой и вручил Герде платок. Она принялась вытирать лицо. Слабость уже почти прошла.

Вшестером они вернулись к Эспену, чтобы забрать лошадей и вещи.

– Разве ты не поедешь с нами? – спросил Вожык у отца.

– Моё место с Илзе и твоими братьями. Я не могу их бросить, – грустно ответил дровосек. – Но я буду помнить о тебе.

Огнежар обнял отца напоследок. Герда усадила Вожыка на лошадь перед собой. Бросив на Эспена прощальный взгляд, путники помчались к заходящему солнцу.

Глава 15. Пещера истины

Дорога по горным отрогам усложнялась день ото дня. Стояла ясная сухая погода. В переходах между городами часто приходилось искать ночлег в загороженных от ветра лесах и оврагах.

Во время стоянки, пока остальные тренировались, Герда устроилась у костра и снова взялась за дневник Лайсве. Оказывается, Петрас в самом деле был её кузеном по отцу и с детства неровно к ней дышал. Лайсве этого очень тяготилась. Майли ведь рассказывала, что их семья состоит в дальнем родстве с Белым Палачом. Получается, что все древние и влиятельные семейства Сумеречников и даже Лучезарных так или иначе связаны. Интересно, как Белый Палач отнесётся к известию о смерти своего родственника? Не станет ли искать их, чтобы призвать к ответу? Или он слишком занят политикой для таких мелочей?

Во время путешествия Лайсве тосковала по дому и оставленному в замке отцу. Орден вынуждал его выдать дочь замуж за сына влиятельного соседа. Жених показал себя недостойным, приставая во время помолвки к миловидным служанкам. Отец невесты оскорбился и хотел учинить скандал, из-за которого мог впасть в немилость перед Советом ордена. Поэтому Лайсве вместе с братом-близнецом Вейасом сбежала проходить испытание Сумеречников. Они направлялись в ледяную пустыню Нордхейма, что лежала за Полночьгорским полуостровом. Путники двигались по их следам – шаг в шаг. Совпадали даже места ночёвок.

Рядом прогремела вспышка, послышался треск пламени. Вожык!

Спрятав дневник, Герда побежала к огнежару. Он стоял рядом с горящим бревном и, глотая слёзы, дул на обожжённую руку.

– Что случилось?

– Не знаю, я просто... я не понимаю, почему огонь меня так ненавидит! – заплаканным голосом отвечал он.

– Ничего, я сейчас всё потушу, а ты засунь руку в снег. Потом мы намажем её мазью, чтобы не болела, – успокаивала его Герда.

Вожык стал изгоем даже в обществе таких же, как он. Финист избегал его: давал мелкие поручения по хозяйству, но на этом всё заканчивалось. Дугава со Жданом тоже смотрели с подозрением, а Майли вообще не скрывала неприязни. Почему они так его боятся? Несмотря на неуправляемые вспышки, огнежар никому дурного не желал.

Наставник чистил сёдла неподалёку, и Герда решила расспросить его.

– Вожык снова обжёгся. Почему ты не хочешь ему помочь?

– Не «не хочу», а не могу, – тяжело вздохнул тот. – Я ещё в Фаскенхёгсдаале говорил, у меня нет ни времени, ни сил.

– Я могла бы взять на себя всю работу, которая не касается обучения. Сделай хотя бы так, чтобы он не обжигался.

– Я работаю руками, чтобы снять напряжение. У меня уже голова кипит от Майли. Такое чувство, что разговариваю со стенкой. А Вожык... огнежар – очень сложный и опасный дар. Его носители, особенно необученные, живут очень мало. Дар выжигает их изнутри, если им не управлять. Чтобы этому научиться, нужна строгая дисциплина, изнурительные тренировки, полное внутреннее сосредоточение и спокойствие. Я бы попытался, если бы он был у меня один, и всё равно, боюсь, потерпел бы неудачу. Для Вожыка я самый плохой учитель. Огненный дар прямая противоположность земляному. Видела, как Майли его боится? Сдерживай я себя чуть хуже, испытывал бы то же самое. Я не смогу ему помочь.

Герда понурилась.

– А учитель с каким даром ему подойдёт?

– С дарами ветра: ветроплавом или мыслечтением. Но после войны они почти выродились. Лучезарные постарались.

– А Ждан? Он же ветроплав!

– Очень слабый. Он не обладает даже тенью мощи истинных ветроплавов. К тому же Ждан только-только начал познаваться свои способности. Кого-то обучать он сможет ещё нескоро.

– Что же делать? – сокрушённо сказала Герда.

– Молиться. У вас с Майли это хорошо получается. – Финист достал из кармана пучок сухой травы: – Вот, добавляй ему в питье.

Сиротка принюхалась.

– Болиголов? Только не говори, что ты даёшь его Майли. Он же ядовитый!

– У тебя есть другой способ подавить её припадки?

Герда покачала головой.

– Если мы не будем держать их в полусонном состоянии, то не доберёмся до следующей Голубиной станции. Займись Вожыком сама: успокой, настрой на мирный лад.

– Как?

– Как ты заставляешь всех делать то, что хочешь, – усмехнулся Финист.

О чём это он?

Герда прижала пучок травы к груди и пошла обратно к Вожыку. Наставник ещё долго смотрел ей в спину.

Несколько дней сиротка поила огнежара болиголовом. После него мальчик выглядел настолько квёлым, что Герду мучила совесть. Нужно найти другой способ.

На ночёвке она привела осунувшегося Вожыка к прохлаждавшемуся без дела Ждану.

– Расскажи, как работает твой дар.

Ученик почесал затылок, разглядывая их недоумённо.

– Ну, он действует, когда я испытываю сильные эмоции: страх, ярость, боль. Потом я руками перенаправляю их в потоки силы. Они превращаются в ветер, с помощью которого я левитирую.

Рядом лежал чурбак. Поднявшись в воздух, он повернулся вертикально и стоймя опустился на снег. Вожык в восторге захлопал.

– Рано радуетесь, – запоздало предупредил Ждан. Чурбак зашатался и упал, чуть не задев всех троих. – За баланс и выдержку Финист меня ругает.

– А твой дар никогда не выходит из повиновения, как у Вожыка?

– Нет вроде. Самое страшное, что я могу – уронить бревно.

– А как не терять управление? – продолжала допрос Герда.

– Много тренироваться, работать руками, чтобы излишки силы не скапливались. Поменьше волноваться и быстро успокаиваться.

– Научи!

Ждан неуверенно повёл плечами.

– Надо стать прямо и полностью расслабиться.

Герда подтолкнула Вожыка вперёд, и тот нехотя выпрямился.

– Сосредоточься на дыхании. Почувствуй, как грудь наполняется воздухом, а потом выталкивает его. Дыши как можно глубже. Старайся набирать так много воздуха, как получается. Выдыхай его постепенно, тоненькой струйкой, словно сипишь, когда на горло что-то давит.

Огнежар закрыл глаза и пошатнулся. Сиротка встряхнула его.

– Продолжай, – бросила она Ждану.

– Так всё. Ещё помогает думать об умиротворяющих вещах. О печёной курочке с хрустящей корочкой, о постели с мягкой периной и тёплой грелкой.

Вожык снова заклевал носом. Похоже, на сегодня достаточно. Завтра она сама займётся его обучением.

Для начала они вместе отрабатывали технику дыхания. Вожыку это показалось очень утомительным и скучным. Он постоянно отвлекался. Герда не просто наблюдала, а выполняла упражнения вместе с ним. Оказалось, сидя расслабляться легче. Благодаря её терпению и настойчивости у Вожыка кое-что начало получаться.

С умиротворяющим образом пришлось попотеть. Огнежар не мог ничего придумать, да и у сиротки получилось не с первого раза.

– Надо понять, когда ты чувствуешь себя спокойно и уверенно. Мне, к примеру, нравится читать, ездить верхом, гулять по лесу. Тогда я забываю обо всех тревогах. У тебя есть нечто подобное?

Вожык пожал плечами. Последние события совсем его закрепостили. Нужно говорить, пока не найдётся заветный ключик, открыться самой, чтобы открылся он.

– Когда ты был счастлив в последний раз? Нужно одно хорошее воспоминания.

– Как у тебя об Охотнике? – проницательно спросил Вожык. – Все говорят, что ты светишься от счастья, когда рассказываешь о нём.

К щекам прилила краска то ли от смущения, то ли от злости. Какого демона остальные обсуждают её при ребёнке?

– Нет, о родителях, – сменила тему Герда. – Я очень любила их. Они заботились обо мне, от всего защищали. Мне было хорошо с ними, спокойно. Немного грустно, что они умерли, и я даже их могилы навестить не могу, но это светлая грусть. Она даёт успокоение. А у тебя есть такие воспоминания?

Огнежар задумался, и его лицо прояснилось.

– Мама. Я помню только её руки, которые обнимали меня и гладили по голове. И голос, чистый и добрый, совсем как твой. Он пел колыбельные и рассказывал сказки. Он до сих пор звучит во мне.

– Хорошо! – обрадовалась Герда. – Обращайся к этому голосу каждый раз, когда тебе страшно. Сильнее родительской любви защиты нет.

Вожык слабо улыбнулся.

– Отец тоже меня любил, хотя не всегда показывал. Помню, как прижался к его щеке на прощание. Она промокла от слёз. Ему было грустно меня отпускать, но я должен был уйти, потому что...

– Да, Вожык, говори, чего ты боишься.

– Огня, я боюсь своего дара. Не дар это, а проклятие. Вот у Ждана дар – у него получается волшебство, а меня все боятся. Я сам себя боюсь.

– Нет! Это как с лошадьми. Их нельзя бояться, иначе они не станут слушать. Чтобы управлять способностями, ты должен набраться мужества.

– Я не хочу. Я хочу, чтобы их не было, – упрямо отвечал Вожык.

– Это часть тебя, очень важная. Помнишь ту легенду про бога Вулкана? Я знаю её продолжение.

Огнежар подался вперёд, ловя каждое слово.

– Когда Вулкан ушёл от богов и стал жить среди людей, то женился на одной из них. От их союза родились дети с необыкновенным даром управлять огнём. С помощью него они боролись с демонами, которые воровали маленьких деток из колыбелек. Этот дар передавался из поколения в поколение долгие века, пока не появился ты, Вожык. Ты потомок самого Вулкана и должен использовать свой дар во благо. Для этого нужно самую малость – перестать бояться.

– Я попытаюсь, – пообещал Вожык. – Но пусть он перестанет меня обжигать!

– Ты сам себя обжигаешь, – покачала головой Герда. – Возвращайся к остальным, я скоро приду.

Он побежал к лагерю. Сиротка повернулась к заиндевелым кустам малины и позвала:

– Выходи, я знаю, что ты там.

Зашелестели ветки. Отряхивая снег, из малинника выглянул Финист.

– Красивая легенда. Где вычитала?

– Только что придумала, – пожала плечами Герда.

– Мне она показалась знакомой. Хотя с чего бы? У меня на родине нет ни гор, ни вулканов.

– Наверное, у вас не про Вулкана, а про степного бога рассказывали. Такие легенды по всему Мунгарду бытуют. Они хорошо на чувство долга давят, помогают осознать свою значимость. Потомок бога – это ведь не просто так.

– Из тебя бы вышел отличный наставник. Уж точно лучше меня, – грустно усмехнулся Финист.

– Вряд ли. Чтобы кого-то научить, нужно на себе прочувствовать и понять. А я только сказки могу рассказывать.

– Но с Вожыком ты за пару дней добилась большего, чем я с Майли за всё время, несмотря на то, что болиголов ему давать перестала.

Герда опустила глаза:

– Зелье ослабляет его, и с даром справляться не помогает.

– Главное, доехать до Голубиной станции, а как быть с огнежаром, решат офицеры из Компании.

Она совсем поникла. Финист взял её за руки и посмотрел в глаза.

– Я останусь с тобой. Не хочу никому служить. Мне нужна свобода – без неё я жить не смогу. Да и не думаю, что после всего меня станут удерживать. А вдвоём искать судьбу проще, чем одному.

– Финист! – со стороны лагеря к ним приближалась Майли. – Я сделала всё, как ты сказал, но они не исчезли!

Он закатил глаза и нехотя пошёл к ней.

Ухищрений Герды оказалось недостаточно. Огонь рвался из Вожыка, словно застаивался внутри. Она припомнила совет Ждана про работу и решила научить огнежара драться. Сама уже почти забыла, как махать палкой, но для восьмилетки её скудных знаний должно хватить.

По утрам перед завтраком они бегали вокруг лагеря, во время дневных стоянок выполняли упражнения, а вечером сражались друг с другом. Не хватало опыта, чтобы подсказать Вожыку даже самое необходимое. Хотелось, чтобы кто-нибудь помог, но Финист был слишком занят с учениками, а Шквал появлялся лишь ночью. Он молча ложился рядом и смотрел, как она засыпала.

***

В преддверии Донайтайда, зимнего солнцестояния, они прибыли в Гартленд, за которым начинался Полночьгорский полуостров. Шквал утверждал, что Морти надо искать северней, за Спасительным хребтом, который отделял плато от остального материка. Финист же надеялся, что на Голубиной станции в этом городе Ждана с Дугавой, наконец, испытают, а Майли с Вожыком примут на обучение, и путешествие закончится.

Герда всё время думала над его словами. Неужели он бросит Компанию ради неё? Какое будущее ждёт их вместе? И как же Майли? Не будет ли ей больно потерять Финиста?

Пока наставник обстряпывал дела, путники устроились на постоялом дворе. Сдвинув столы в обеденном зале, они принялись трапезничать. Подавальщики споро подносили дешёвые блюда из копчёной курицы с луком и бобами. Ученики вовсю шутили и подтрунивали друг над другом, когда наставник вернулся мрачный, как грозовая туча.

– Отчитали? – посочувствовала Герда.

– Говорят, что не могут принять испытания и уж тем более найти наставника для таких сложных одарённых. Отправили дальше. В Урсалию. Там живёт самый влиятельный и опытный из офицеров Лапии, под стать вождям из Золотого Дюарля. Только он уполномочен решать, что с нами делать.

– До Урсалии совсем недалеко, особенно если по морю, – не поняла его тревоги сиротка.

– Угу, только там сейчас такой шторм, что ближайшую неделю корабли из порта не выйдут, – осадил её Финист и продолжил прежде, чем она успела внести новое предложение: – А пересечь Спасительный хребет можно только по Перевалу висельников. Мало того, что эта тропа очень крутая и проходит по узкому парапету, так сейчас столько снега намело, что там сходят лавины. Единственный шанс – обойти хребет со стороны Тролльих гор, но это крюк в две недели, к тому же там до сховищ демонов рукой подать. Этот путь может оказаться ещё опасней, чем остальные.

Герда тоскливо вздохнула:

– К трудностям нам не привыкать. Что-нибудь придумаем. Если урсалийский офицер, и правда, настолько сведущ, то ребята окажутся в хороших руках.

Остальные встревоженно зашептались.

– Герда, милая, что же делать с твоей наивностью? То, что кто-то облечён властью, ещё не значит, что он сведущ и мудр. Может статься, что он здесь самый деспотичный и коварный. Больше печётся о собственных нуждах, чем о благе учеников. Таково большинство офицеров. Чем выше чин, тем сильнее это проявляется. К тому же он авалорец, с Туманных островов по соседству. После того, как Лучезарные свергли королевскую власть, оттуда приехало много беженцев. Они все высокомерные и чванливые. Считают свой остров колыбелью Сумеречников, а себя мнят едва ли не потомками основателей ордена. Воротят нос ото всех, словно мы чернь под их ногами. А между тем именно они виноваты в падении ордена, их военачальники загнали армию в ловушку, их маршал Гэвин Комри отказался биться до последней капли крови и объявил капитуляцию.

– Что ты говоришь? Не ты ли осуждал Зареченских повстанцев и Компанию «Норн» за то, что они развязывают войны, в которых не могут победить? – возмутилась Герда. – Наверняка лорд Комри рассудил так же и предпочёл спасти своих людей, а не отправлять их на верную смерть.

– Они были рыцарями, война была их священным долгом, смыслом существования. Не сравнивай с ними мирных жителей.

– Даже если авалорские Сумеречники поступили дурно, это не повод обвинять их потомков, которые, возможно, выбрали бы иначе, если бы у них был шанс.

– Почему ты так их защищаешь? Неужели твой Охотник – авалорец? – проницательно спросила Майли.

– Да. Но он не был ни высокомерным, ни чванливым. Он спас меня и утешил, когда мне было страшно, он танцевал со мной, обычной дочкой лесника, на нашем незатейливом празднике, он защищал наш город от демонов, рискуя своей жизнью. Так что не все авалорцы такие, как ты говоришь, – Герда упрямо сложила ладони на груди и отвернулась.

– Не хотел тебя расстраивать, но твоя история выглядит неправдоподобно, – продолжил распекать её Финист. – Охотники на демонов ещё хуже рыцарей. Они только называют себя наследниками Сумеречников, а на деле обычные шарлатаны. Обирают города до нитки, спасая от демонов, которых сами придумывают. А потом во всех кабаках рассказывают о своих «славных подвигах» такие небылицы, что уши вянут. Сколько тебе лет тогда было? Восемь? Он всё это делал, чтобы очаровать вас и завоевать доверие. Ты увидела змею, он её зарубил, а тебе рассказал сказочку про Ужиного короля.

– Всё было совсем не так! – горячо возразила Герда. – Он самый честный и благородный человек на свете, он никогда бы так не поступил!

Майли усмехнулась. Взгляд наставника стал совсем бешеным. Ждан со всей силы пихал его в бок, Дугава испуганно приложила руки ко рту, даже Вожык бросал на него ошалелые взгляды, но Финист продолжал говорить обидные слова, словно желал разбередить и без того незаживающую рану.

– А потом заявил, что у вас обосновался выдуманный им Предвестник Мрака. И его срочно надо убить, иначе ваш город будет стёрт с лица земли. Ночью он один отправился на пустырь, оставил там следы неистовой битвы, а на утро вернулся с рассказом об очередном подвиге, показывая сделанный им самим шрам, как доказательство победы.

– Ты ничего о нём не знаешь, – голос Герды дрожал. А вдруг наставник прав? – Тебя там не было. А я видела, как он чуть не погиб!

– Какими способностями он обладал?

– Ну… он здорово фехтовал, – пожала плечами сиротка.

– Фехтовать может даже неодарённый. Все его подвиги – выдуманные тобой сказки!

– Неправда. Они настоящие. Слышишь, настоящие!

Герда шаркнула стулом и ушла в их комнату.

– Поумерь свою ревность! – Ждан стукнул по Финиста голове. – Ты же её до слёз довёл.

– Я сказал правду. Чем быстрее она это поймёт, тем лучше для неё, – ответил тот, потирая ушибленное место.

– Надеюсь, хоть с авалорским офицером ты будешь повежливей. Твоя неуживчивость только добавляет нам проблем. Если ты проявишь неуважение или, тем более, начнёшь с ним ругаться, то подставишь всех. Мы устали, нам некуда больше идти. Если он нас не примет, мы потеряем последнюю надежду и погибнем, – усовестил его ученик.

– Будьте спокойны, упаду ему в ножки и поцелую в распрекрасный зад, только чтобы он отнёсся к вам снисходительно, – сварливо оборвал его наставник и уткнулся в свою тарелку.

Остальные промолчали. Финист мог накинуться на любого, кто скажет хоть слово поперёк.

Дугава тоже встала из-за стола и поспешила проверить подругу.

Та сидела на своей кровати в их комнате, уткнувшись носом в книжку, будто оградилась ею от всего мира.

– Не слушай Финиста. Он просто ошалел от ревности. Как это, он не самый отважный герой на свете?! Есть кто-то лучше! Презренный авалорец! – Дугава передразнила полыхавший гневом тон наставника, но вышло натужно. – Расскажи ещё про подвиги Охотника. Я в него верю!

Герда вскинула голову и повела плечами:

– В прошлом году отец узнал, что он погиб. На Золотой Дюарль напал предводитель Дикой Охоты, двуликий ши Аруин – один из самых могущественных демонов. Охотник сразил его ценой своей жизни. За этот подвиг ему воздвигли памятник на главной площади.

– Ох, он, и правда, герой! – восхитилась Дугава. – Если после испытания меня отправят в штаб Компании в Дюарле, я обязательно положу цветы к его памятнику.

Она обняла Герду и начала приговаривать:

– Если… если хочешь, поедем туда вместе. Взглянем собственными глазами, поспрашиваем у людей, каким он был…

Дверь отворилась, и на пороге показались Ждан вместе с Вожыком.

– Мы с вами! Нам тоже полагаются обнимашки? – весело спросил первый.

– Тогда тебе придётся научиться танцевать, чтобы сопровождать нас на балы в королевском дворце! – Дугава изобразила изящный реверанс.

Ученик скорчил несчастную мину. Герда не сдержала улыбки. Они дружно рассмеялись.

***

Ночью всё заволокло туманом, замело вьюгой. В горах в такую погоду могло случиться всё, что угодно. Финист бродил взад-вперёд по комнате, с ненавистью выглядывая в разрисованное инеем окно. Щёки впали, под глазами красовались тёмные круги, всклокоченные волосы стояли дыбом. Несмотря на ссору, Герда жалела его.

– Мы никогда не перевалим через этот хребет. Скорее шеи себе свернём, – подлил масла в огонь Ждан, изучая карту.

Мрачное молчание нарушал лишь вой метели.

Герда достала дневник Лайсве. Если она шла той же дорогой, то должна была столкнуться с подобными трудностями.

– Можно попробовать низом, – предложила сиротка после недолгих поисков. – Рядом с Гартлендом есть вход в Пещеру истины, которая пронизывает хребет насквозь.

– Там пройдут лошади? – заинтересовалась Майли.

Герда кивнула. Все оживились.

– В чём подвох? – засомневался Финист.

Она перечитала запись внимательней.

– В залах пещеры людям открывается истина.

– Так она колдовская? Нет уж! – наотрез отказался наставник. – Ненавижу пещеры. В них даже неба не видно. И идти, небось, целый день придётся. А вдруг там медведь? Или обвал? Или ещё хуже?

Он птица, которая боится пещер. Но, в самом деле, не упускать же такой шанс из-за звериных страхов.

– Думаю, стоит проверить, когда метель утихнет, – примирительно сказал Ждан. – Как-то же мы должны попасть в Урсалию.

Финист покривился.

К рассвету мести перестало, поэтому наставнику всё же пришлось вести учеников на поиски таинственной пещеры.

Спасительный хребет походил на выгнувшую спину кошку. Южная оконечность его тонула в океане, а северная пряталась далеко за горизонтом. Сверкали на вершинах ледники, огромные ели на склонах прогибались от снеговых шапок, путь лавины угадывался по лоскутам взрыхлённого покрова и поваленным деревьям. Насыпи на уступах нависали угрожающе низко, готовые сорваться с любой миг.

Тропа всё вилась и вилась между разлапистыми елями, постепенно забирая вверх. Начинало холодать, снова поднимался ветер. В воздухе кружила морозная пыль.

– Возвращаемся, пока не замело. Дождёмся в Гартленде, когда закончатся шторма. Я наймусь на работу и соберу денег на перевозку, – решил Финист.

– Но ты же сам говорил, что задерживаться нельзя. К тому же, вон вход, – Герда махнула рукой. – Никто не отступает в шаге от победы!

Она направила Яшку галопом по сугробам, которые доходили кобыле до запястий. Дорога упёрлась в чёрный проём у подножья отвесного пика. Ход был достаточно широк для лошадей. Главное, чтобы под горой не сузился.

Финиста передёрнуло, но остальные уже спешились, схватили коней под уздцы и потащили к пещере. Возле входа они остановились. Его обрамляла выбитая в камне узорчатая кайма с древними письменами по краю. И впрямь, колдовское место.

Лошади захрапели и попятились. Вредный мерин Майли поднялся на дыбы, сопротивляясь изо всех сил. Даже бесстрашная кобыла Герды застыла, широко раздувая ноздри, словно чуяла, как из чёрной бездны разит опасностью.

– Финист! – позвала Дугава.

Сиротка упорно сражалась с Яшкой, но та проявляла чудеса упрямства и ловкости. Отчаявшись, наездница бросила повод и направилась к пещере одна. Кобыла заржала, заскочила вперёд и принялась пихать хозяйку обратно.

В ущелье зловеще завыл ветер, словно гнал их внутрь. Мёл холодный снег, ледяные пригоршни попадали за шиворот. Пелена в воздухе густела и становилась непроглядной.

– Ладно, но пеняйте на себя, – скрепя сердце Финист шепнул что-то Золотинке.

Та уверенно последовала за ним – даже за повод понукать не потребовалось. Остальные лошади нехотя подались вперёд. Видно, Золотинка была у них таким же бесспорным лидером, как у людей Финист.

В пещере пришлось достать факелы. Наставник раздал их всем, кроме Вожыка, и велел держаться рядом. Не хватало как под курганами разделиться.

Шли долго. Пещера состояла из одной прямой галереи, похожей на выдолбленный в скале тоннель. На гладкой поверхности стен были заметны следы кирки, но выступы или выемки не попадались, даже потолок разглядеть не удавалось. Только пламя факелов разгоняла тьму, только эхо шагов нарушало тишину. Даже вода не капала.

Неуютно стало всем. Путники ёжились от сырости и холода. Когда же произойдёт хоть что-нибудь и однообразный тоннель закончится?

– Где же твоя истина? – раздражённо спросил Ждан.

– Здесь хотя бы не метёт, – ответила Герда.

Финист замер, и она налетела на него.

– Развилка, – он осветил факелом стену, разделявшую коридор надвое. – Направо или налево?

Потирая ушибленный локоть, сиротка перебирала в памяти прочитанное. Развилка в дневнике не упоминалась.

– Подбросим монетку? – предложила Дугава.

Наставник покачал головой.

Ну да, Герда снова толкнула всех на рисковую затею и завела в никуда. Надо спасать положение.

Обе дороги казались совершенно одинаковыми. Как тут выбрать? Закрыв глаза, сиротка шагнула наугад.

Испугавшись, что она может врезаться в стену, Финист бросился следом.

Загрохотало, пещера затряслась, заходил ходуном пол, сверху полетели огромные валуны. Наставник прижал сиротку к себе и зажмурился. Это конец!

Глава 16. В преддверии конца

– Финист! Герда! – испуганно закричали ребята.

Лошади вырвались и помчались в проход, где не было завала.

– Стойте! Куда? – поздно спохватились путники и побежали догонять.

Как только они вошли в галерею, снова загрохотало. Посыпались камни. Ребята упали на пол, прикрывая головы руками. Через мгновение всё закончилось. Повисла тишина, нарушаемая лишь их переполошенным дыханием.

– Живы? – послышался из темноты голос Ждана.

– Вроде да, – отозвалась Дугава, сразу за ней Майли.

Последним заговорил Вожык:

– Здесь завал! Как же мы спасём Герду с Финистом?

– Нас бы кто спас, – застонала Майли.

– Давайте для начала факелы зажжём. Вожык, поможешь? – предложила Дугава.

– Может, не стоит? – тоскливо пробормотал огнежар.

– Стоит, Вожык, стоит. Самое время извлечь из твоего дара пользу. Ну же! – настаивала она.

– Я пытаюсь, – ответил мальчик и снова тоскливо вздохнул. – Не работает.

– Ты плохо стараешься. Попробуй ещё раз. Поначалу не всегда получается.

Дугава в отчаянии повысила голос и сама себе удивилась. Раньше она ни на кого не кричала.

– Нет! Что-то случилось с моим даром. Прежде я всегда чувствовал огонь внутри. Когда он рвался наружу, случались пожары. А теперь я его не чувствую. Совсем.

– Мой дар тоже не работает, – подал голос Ждан. – Попробуй сама.

– Не выходит! – в ужасе вскричала Дугава.

В Стольном она всей душой желала потерять способности, но никогда всерьёз не думала, что они могут пропасть. Без них она стала пустой, беспомощной калекой без руки или ноги. Как же страшно!

– Итак, мы лишились огня, воздуха и воды, – Ждан рассуждал удивительно трезво. – Нужно попробовать землю, ведь мы под землёй. Майли?

– Вы-вы что, х-хотите, чтоб я призраков вызвала? – перепугалась она. – Да я только и делала, что их прогоняла. Не знаю, как вы, а я рада, что избавилась от этого проклятья!

– Герда говорила, что дар – не проклятье, – возразил Вожык.

Он обращался к ней впервые, словно преодолел страх.

– Из-за неё мы здесь и оказались, – зло ответила Майли.

– Так ведь ты и слова против не сказала! – возмутилась Дугава.

Она уже устала от фокусов вертихвостки, а уж слушать, как поносят, возможно, погибшую подругу, и вовсе не собиралась.

– Но предложила-то она, – заспорила наследница. – Ей легко говорить. Даже при наихудшем исходе для неё всё обернётся благополучно.

– О чём ты? – встрепенулся Ждан.

– У неё нет дара, поэтому для неё все легко, – замяла неловкость Майли.

Что-то она недоговаривала, но ругаться сейчас нельзя.

Ждан нащупал возле себя факел, там же нашёл острый камень и чиркнул им по стене. С нескольких попыток удалось высечь искру и подпалить трут. Наконец, стало светло.

– Не такой я и беспомощный, – попытался отшутиться Ждан, но его снова никто не поддержал.

Путники подожгли остальные факелы и осмотрели завал. Он простирался до самого потолка, а внизу лежали такие валуны, что их бы не сдвинул даже ветроплав.

– Бесполезно это, – заключил Ждан. – Даже если Герда с Финистом живы, они не на другой стороне этого завала, а в другой галерее за ещё одним завалом. Мы и с этим вряд ли справимся. Будем тут умирать от жажды и голода, а это ещё хуже, чем на костре.

Никто не нашёлся, что возразить. Все лишь грустно опустили головы.

– Горевать будем, когда отсюда выберемся, – поманил их за собой Ждан.

Идти пришлось долго прежде, чем пещера изменилась. Похолодало. Стучали зубы, из ртов клубами вырывался пар. Кое-где образовывалась наледь. Удивительно, ведь прежде в этой пещере вода не встречалась. Чем дальше они шли, тем льда становилось больше. Вскоре он покрыл всю пещеру, насколько можно было окинуть взглядом.

– Смотрите!

Ждан, как заворожённый, уставился на своё отражение в прозрачной корке льда на стене. Дугава заглянула ему через плечо и поражённо застыла. Рядом с отражением друга возле головы, плеч, запястий и ступней кружились крохотные вихри.

– Дай и мне посмотреть! – отстранила его Дугава.

Её покрывал плащ, сотканный из бирюзовой воды, по которому катились и закручивались барашками волны.

Вожык остановился возле стены в двух шагах от остальных и воскликнул:

– Искристые человечки! Они настоящие!

Ждан с Дугавой поспешили к нему. По всему его телу ползали крохотные создания с огненной кожей, одеждой и колпаками.

– Это истина, о которой говорила Герда, – догадался Ждан. – Дар – наша суть, наше предназначение. Без него мы не будем самими собой.

– Думаешь, наши способности вернутся? – спросила Дугава.

– Как только мы выберемся отсюда, всё встанет на свои места.

– Жаль, Герда этого не видит, – всхлипнул Вожык.

Все сникли. Майли сиротливо жалась к стене, на которой льда не было.

– Тут нет ничего страшного. Давай, посмотрим и на твой дар! – поманила её Дугава. – Чёрная роза – это очень красиво.

Наследница бросила тоскливый взгляд на темноту, из которой они пришли, и нехотя поплелась к остальным. Дугава развернула её за плечи к ледяной стенке.

– Вот это красота!

Майли оплетал шипастый стебель, до крови впиваясь в кожу. На нём распускались розы, правда, не чёрные, а ярко-алые. Под стеблем трепетало пышное платье из лепестков.

– Петрас ошибся. Твой цвет вовсе не чёрный, а красный, – восхитился Ждан. – Это потрясающе!

– Спасибо, – смутилась Майли.

– Это не комплимент. Запомни этот образ и соответствуй. Пока у тебя из рук вон плохо получается, – безжалостно отрезал он.

Она молча опустила голову. Без Финиста даже истерику закатывать не хотелось. Стоило только подумать о нём, как сердце щемило от тоски. Неужели он навсегда останется там вместе… вместе с ней!

***

Кто-то несчастно вздохнул над ухом. Финист тряхнул головой, приходя в себя.

– Герда! – позвал он.

– Всё в порядке, только слезь с меня! – донеслось снизу.

Он откатился в сторону. Там обнаружился чудом уцелевший факел. Финист достал из кармана огниво и запалил его.

– Вот же влипли! – присвистнул он, оглядывая завал. – Ребята, вы меня слышите?

Ответа не последовало.

– Надеюсь, их не задело, – вздохнул он.

– Прости! – Герда уселась на каменный пол и обхватила голову руками. – Я должна была предвидеть, что в колдовской пещере приключится нечто подобное.

– Я несу за вас ответственность, значит, и вина моя, – Финист устроился возле неё. – Ждан прав, если бы я полебезил перед офицерами из Компании, ребят бы приняли ещё на Голубиной станции в Вижборге, и мы бы не тащились через всю страну.

– Но теперь все остались по ту сторону завала. Как же они без тебя?

– Что с ними станется? Вернутся в Гартленд, заглянут на Голубиную станцию. Там помогут. Они ведь ученики и отношение к ним куда снисходительней, чем ко мне.

– Вожыку без меня будет страшно.

– Переживёт. Может, оно и к лучшему. Устал я от неволи. Устал думать за всех, спасать постоянно. Пора бы им уже самостоятельности научиться. Идём. Выберемся, а там решим, что делать. Тут мы им всё равно не поможем.

Они двинулись внутрь тёмного прохода, держась за руки, чтобы не потеряться. Однообразный коридор тянулся так долго, что нутро сковывала ледяная жуть.

– А вдруг мы в чреве исполина? – затараторила сиротка. – Бредём по его кишкам, кажется, что прямо, а на самом деле постоянно поворачиваем. И конца-края этому чреву не будет!

Обычно она говорила степенно, раздумывая над каждым словом, но теперь затрещала как сорока. Это куда страшнее, чем бесконечный коридор.

– Я уже понимаю, чем Ждану не нравятся твои истории. От них же поседеть можно! – пошутил он.

Герда усмехнулась:

– Но ты же не Ждан, чтобы пугаться глупостей.

Финист улыбнулся, крепче сжимая её ладонь. Кожу защекотал озноб, изо рта повалил густой пар.

– Холодает, – заметила Герда, прижимаясь к наставнику. – Перед появлением призраков в Будескайске всегда становилось холодно. Может, по пещере бродят души тех, кто не нашёл выход и умер тут? Сейчас они затаились и ждут, чтобы напасть.

– Трусиха! Иногда просто холодает, а стены покрываются льдом.

Он осветил факелом продолжение пещеры. Нутро изрисовали узоры инея, воздух посвежел, а дальше брезжил тусклый свет. Выход близко! Они поспешили вперёд.

Свет падал из большого колодца, который находился на огромной высоте в потолке. На стенах образовывалась наледь и толстой коркой покрывала всё вокруг. Она была такой гладкой и прозрачной, что в неё можно было смотреться, как в зеркало. Сотни, тысячи, неисчислимое множество отражений.

– Впереди что-то есть! – Герда вырвала свою ладонь из ладони Финиста и побежала.

– Постой! – он пустился вдогонку, но вдруг остановился как вкопанный.

Все его отражения исчезли, испарились и стены. Он очутился посреди нацарапанного на льду круга, перечёркнутого крестом. Над головой расстилалось по-весеннему яркое небо. Рядом стояло четверо мальчишек в рубашках из белых перьев. Повернувшись к нему спинами, они изображали диковинный танец, притопывая ногами в меховых сапогах. Мальчишки замерли, их руки обратились в огромные крылья. Размахивая ими, дети разлетелись в разные стороны.

Рядом оставался только один – долговязый, конопатый, с всклокоченными чуть кучерявыми рыжими волосами и хитрыми жёлтыми глазами. Финист схватил его за руку, но мальчишка скинул её, как былинку, и тоже улетел.

Сердце пронзила неизбывная тоска, словно он снова растерял всех родных и близких. Даже дышать стало больно.

– Финист! – вернул его из кошмара оклик Герды.

Она возбуждённо кружилась и приплясывала.

– Это не Пещера истины, а Пещера желаний! – голос звенел, как нежный колокольчик, эхом отражаясь от сводов. – Смотри, я принцесса!

Свет из колодца преобразил её. Волосы будто отросли и выбелились. Ветхий выцветший плащ превратился в воздушное платье из бледно-голубого шёлка, которое подчёркивало фигуру мягкими складками. Глаза сияли, как серебряные звёздочки.

От восхищения перехватило дыхание. Финист протянул руку к столь желанному чуду и скользнул пальцами по нежной коже.

– Герда, я...

– Да? – она встала на цыпочки и заглянула ему в глаза. – Что с тобой? Пещера так подействовала?

– Мне открылась истина, – поборов наваждение, ответил он. – Помнишь слова вёльвы о том, что меня злит на самом деле? Всей своей птичьей сущностью я стремлюсь к свободе, но плата за неё – одиночество. Я привык к нему, но встретив вас, понял, что по-настоящему счастливым можно быть только рядом с близкими. Прости, что наговорил грубостей. На самом деле я… я люблю тебя. И не могу слушать, как ты вздыхаешь по кому-то другому. Если ты отпустишь детские мечты, я сделаю тебя счастливой.

Финист приблизил свои губы к её, бархатным и шелковистым. Они почти соприкасались, тонули в глазах друг друга. Как же страшно спугнуть, как раньше, малейшей неловкостью. Мыслечтец, даже необученная, с нераскрывшимся даром, на таком расстоянии она наверняка чувствует его страсть.

«Ты так сильно мне нужна. Если оттолкнёшь, моё сердце разорвётся от тоски. Я умру! Умру! Будь моей. Я сумею тебя защитить и от Лучезарных, и от Компании и даже от воспоминаний о шарлатане-Охотнике».

Он скользнул по её губам мимолётно, пробуя на вкус. Заворожённая, Герда ответила робко, но этого хватило. Финист прижал её к себе, наслаждаясь изысканным ароматом. Тёплая. Чистая. Светлая. Она положила руки на его плечи и разомкнула зубы. Поцелуй стал глубже, неистовей, такой жаркий, что кровь вскипала в жилах, и дыхание вырывалось сдавленными хрипами. Как же хорошо! И как хочется большего.

«Не обманывай себя. Она не твоя, а лишь подавлена твоим напором», – разбил томительную иллюзию раздражающий голос.

Финист вздрогнул. Испуганно распахнув глаза, Герда вырвалась и подбежала к ледяному зеркалу.

– Морти?! – позвала она.

По спине пробежали мурашки. Там кто-то был. Огромная нечеловеческая аура. Её отголосок порой возникал рядом с Гердой, но сейчас неизвестный не таился. Его голос предостерегал. Или угрожал?

– Кто здесь? – потребовал ответа Финист, глядя в то же зеркало, что и Герда.

Никого. Аура испарилась. Нет, так больше продолжаться не может. Нужно вывести эту тварь на чистую воду!

Финист встряхнул оцепеневшую Герду за плечи:

– Тут кто-то был? Отвечай!

– Нет, мне показалось, – выкрикнула она, вырываясь. – Отпусти, ты делаешь мне больно!

– Прости.

Он отступил на шаг.

– И ты прости, – смягчилась Герда.

Момент испорчен. Она снова боится. А поцелуй был так сладок!

– Забыто. Идём.

Наставник снова протянул ей руку, на этот раз по-дружески, и Герда её приняла.

Вскоре лёд снова сменился камнем. Падающий из колодца свет растворился во тьме. Как и прежде однообразный коридор уходил в бесконечность. Оставалось надеяться, что их путь не напрасный, и впереди ждёт светлое будущее.

Ничего они не увидели. Когда пещера закончилась, на улице уже властвовала зимняя ночь. Лишь звёзды и луна источали слабый свет.

– Выбрались! – Герда порывисто обняла Финиста.

Он поднял её на руки и закружил. Они хором повторяли: «Выбрались! Выбрались!»

– Смотри! – наставник указал на мерцавший в низине огонёк.

Держась за руки, они побежали туда.

– Глядите! Глядите, кто идёт! – радостно закричали друзья.

– Я знал! Они не верили, но я знал, что вы живы! – Вожык подбежал к Герде, и та прижала его к себе.

Ученики смущённо переминались с ноги на ногу.

– Значит, не верили, – усмехнулся Финист. – Совсем самостоятельные стали: из пещеры выбрались, лагерь разбили, огонь развели, даже ужин приготовили.

– И лошадей поймали. Это всё Ждан, – выдала товарища с потрохами Дугава. – Кроме ужина. Ужин готовила я.

– А ты молодец: не полководец, конечно, но успехи делаешь, – похвалил его наставник. – Правда, стоило поискать для лагеря менее ветреное место. Да и аура здесь не слишком хорошая.

– Не нуди! – оборвал его Ждан. – Не можешь просто за нас порадоваться? Не порть такой момент!

Финист замялся. Произошедшее в пещере поколебало его уверенность. Это мешало вести себя, как он привык – напористо и несгибаемо.

– Всё же нужно найти другое место, – настаивал оборотень.

– Мы весь день шли и устали до белых демонов, – запротестовал Ждан.

– А может, и два, – поддержала его Дугава. – Кто знает, сколько времени в этих пещерах прошло?

– День, по звёздам видно, – Финист указал на небо. – Долго объяснять, подождите до завтра. К вечеру наше путешествие закончится, тогда отдохнём на широкую ногу.

– Ура! – дружно воскликнули Дугава со Жданом.

***

Сиротка дожидалась в стороне. Вожык висел на её руках. Майли хмуро переводила взгляд с неё на Финиста и обратно.

Зачем Герда позволила себя поцеловать? Просто наставник так отчаянно жаждал ответной ласки, близости, любви. И она… сдалась.

Но как только Финист её отпустил, в ледяном зеркале появился всадник из сна. Хотя его лицо скрывала маска, Герда уверилась, что это Морти. Он видел её предательство. Но почему она должна хранить ему верность? У него наверняка были другие женщины. Да и какое дело мертвецу до того, что происходит с живыми?

Только вот... что перед зеркалом делал Шквал? Как будто всадник был его отражением, а вовсе не Морти. И почему кот выглядел таким опустошённым, будто она предала и его?

Да ещё Финист так разволновался, словно тоже что-то заметил. Почему всё стало таким запутанным?

– Знаешь, что мы видели? – заговорил Вожык, отпустив её. – Ледяные зеркала, в которых отражался наш дар. Вокруг меня танцевали искристые человечки. Настоящие! У Ждана были вихри, у Дугавы плащ из воды. А Майли... Она была такая красивая!

– Обычная, – перебила его наследница. – Я совершенно обычная алая роза, совсем не чёрная, как думал мой отец.

Она подсела поближе к костру и снова отвернулась.

– Мы думаем, что это и была истина, – поделилась догадкой Дугава. – А вы что-нибудь видели?

Финист с Гердой переглянулись и одновременно покачали головами. Она подсела к Майли.

– Ты не сделаешь его счастливым, – выпалила наследница. – Вы не сможете быть вместе. Даже если попытаетесь, это его погубит. Вы слишком разные, как земля и ветер.

– Ты о том, что у меня нет дара?

– Отдай его мне. Отдай, умоляю! Я люблю его. Он единственное, что держит меня в этом мире.

Майли поднялась и ушла, оставив Герду размышлять в одиночестве. Хотя она уже приняла решение. Осталось набраться мужества и рассказать всё Финисту.

Он переговаривался со Жданом.

Герда встала рядом и громко закашлялась.

– Ухожу-ухожу, – ученик поспешил к товарищам, поджидавшим в стороне.

– Насчёт пещеры. Это важно, – неловко начал Финист. – Я должен сказать тебе… правду.

Сиротка сглотнула, настолько это звучало тревожно.

– Рядом с тобой я иногда чувствую ещё одну ауру. Сильную, нечеловеческую. В охотничьем домике я даже видел тень, слышал голос. Не хотел тебя пугать, но сейчас перед зеркалом я ощутил его очень явно. Боюсь… ты можешь быть одержима. Это опасно. Если замечаешь за собой странности, скажи. Я найду способ тебя защитить.

Герда изумлённо вытаращилась. Он про Шквала? Но ведь кот не делал ничего плохого!

– Морти – это сокращённо от имени Мортимер? – удивил её следующим вопросом Финист.

– Так звали Охотника. Возможно, я видела его призрак. А откуда ты знаешь? – во рту пересохло.

Он протянул Герде послание с Голубиной станции. Она пробежалась взглядом по строчкам и несколько раз перечитала имя урсалийского офицера, не веря свои глазам.

– Мортимер Стигс. Это он! Как… как такое может быть? Я… – она начала задыхаться от волнения.

– Это подозрительно. Перед встречей с ним нужно во всём разобраться. Что за знакомого ты здесь искала?

Герда замотала головой, не в силах найти ответа.

– Не важно. Я не думаю, что это ловушка. Мне… мне сказали, что Морти ждёт меня на краю Полночьгорья. Я до конца не верила, потому что отцу пришло сообщение о его гибели. И… я просто не могла сказать, ты так реагировал…

– Герда! Ты использовала меня, чтобы попасть к нему?!

– Я знаю, как это выглядит, но… Может, я не так хороша, как ты думаешь? Просто забудь меня, останься с Майли. Она тебя очень любит, а у меня даже дара нет. С Морти, если он меня помнит, я договорюсь, чтобы он помог вам. Это самое большое, что я могу сделать.

Герда отступила, но наставник схватил её за руку.

– Я не могу тебя отпустить. Я люблю тебя. Почему ты не слышишь меня? Почему ты снова что-то недоговариваешь?

– Это... – Как его успокоить? Свободной рукой Герда нащупала на воротнике брошку и погладила её, чтобы собраться с мыслями. – Это лишь сказка, безобидная выдумка. Даже если нет, в этот раз меня спасать не нужно. Просто отпусти! Я не смогу дать то, что ты хочешь.

Глаза Финиста хищно сузились.

– Это он! Он тот самый демон! Вот его колдовство!

Он сорвал брошь с воротника и крепко сжал. Послышался хруст. Ладонь раскрылась, осколки посыпались на снег искрами умирающего волшебства. Ни взрыва, ни освобождения, только глухая тоска по потерянной любви.

– Даже если я ошибся, нельзя жить детскими мечтами, – тихо сказал Финист.

Остальные путники сбежались на крики.

Он только что убил единственную мечту, которая грела её последние годы. Пустота внутри сковывала льдом. Не было никакого Охотника. Он такой же мираж, как Шквал, а вся её жизнь, все чаяния и стремления пусты и бессмысленны!

Опустившись на колени, Герда бросилась собирать осколки замерзающими пальцами. Финист коснулся её волос.

– Я переживаю. Даже если я ошибаюсь, и твой Морти лишь человек, то он всё равно разочарует тебя при встрече. В детстве всё видится приукрашенным. Идеала нет, особенно… среди Сумеречников.

Зачем он глумится? От сказки уже и призрака не осталось.

Герда прижала к груди осколки броши и побежала прочь. Лишь бы не слышать его ядовитых слов!

Ждан приблизился к Финисту и ошарашено спросил:

– И после этого ты меня болваном называешь?

Наставник глухо застонал.

***

Герда бежала, пока лагерь не скрылся из виду. Щёки саднило от мороза, из горла вырывались всхлипы, бороться с унынием не получалось. Она кусала губы до крови и старалась выдохнуть горечь. На фоне ночной темноты и белизны снега возник рыжий всполох.

– Не беги, а то замёрзнешь до смерти или на зуб демону попадёшься. Побудь с Финистом до завтра, – Шквал уселся рядом с Гердой и уставился ей в лицо.

– Где ты был? – напустилась она на кота.

– То тут, то там... – загадочно ответил он.

– Не ври! Я видела тебя в Пещере истины перед зеркалом, в котором отражался всадник из моего сна. Так это ты или Морти? Ты не можешь быть его призраком, если он на самом деле жив. Но откуда ты узнал, что он окажется тем офицером, к которому направят учеников Финиста?

– Некоторые события можно предсказать исходя из особенностей их участников, – Шквал снова уклонился от прямого ответа.

– О какой зловещей ауре говорил Финист? Кто ты, демон или моя выдумка? – не сдавалась Герда.

– Я смиренный слуга Хозяина масок и говорю только то, что он мне позволяет, – после долгой паузы сознался кот. – Завтра он заберёт тебя.

– Что за Хозяин? Зачем я ему? Я одержима им, тобой или Морти? Ответь хоть на что-нибудь!

– Безликий. Хозяин масок. Кукловод. Мы все подчиняемся его воле.

Безликий бог упоминался в дневнике Лайсве. Судя по видениям в Будескайске, Шквала она тоже знала. Так что же происходит?

– Одержима ты разве что своими детскими мечтами, – продолжал кот. – Пришло время расстаться с ними, чтобы они не тянули тебя назад. Со мной в первую очередь.

Герда испуганно выдохнула:

– Ты что, хочешь меня бросить? Только не здесь и не сейчас!

Шквал пристально заглянул ей в глаза, будто прощался навсегда. Под ложечкой засосало. Кто может быть настолько жесток, чтобы разлучить их?

– Так нужно. Последний мой совет коснётся Морти. С ним будет сложно, ещё сложнее, чем с Финистом. Он причинит тебе много боли. Наверное, для тебя было бы лучше забыть о нём, но… Если ты действительно любишь его, не бросай, даже если он разочарует тебя. Не слушай его горьких слов. Ты нужна ему как воздух, как жизнь. Только ты сможешь растопить лёд в его сердце и вернуть его зрению краски, лишь благодаря тебе его ноша станет хоть немного легче.

– Не уходи! – взмолилась Герда.

Пускай сказки о Морти пропадут, лишь бы друг остался с ней!

– Страница двадцать пятая. Третий абзац сверху. Читай! – приказал кот, перекрывая вой поднимающегося ветра.

Герда отыскала под снегом сухую ветку и запалила её. Пламя было очень тусклое, и факел быстро прогорал – времени оказалось в обрез. Сиротка спешно отыскала нужное место:

«С противоположной стороны хребта пещера выходит на южное плато Полночьгорья – не самое безопасное место для ночёвок. Зимой тут часто сходят лавины, к тому же это излюбленное место ненниров – демонических лошадей. В начале зимы они сбиваются в огромные табуны и кочуют по всему Полночьгорью. Нет ничего страшнее, чем попасть под их копыта, когда ненниры проносятся бешеным галопом по округе. Земля дрожит, трещат и раскалываются ледяные глыбы…»

По коже волнами пробежали мелкие мурашки. Послышался треск. Снег под ногами всколыхнулся и пошёл мелкой рябью. Прямо на Герду летели сотни жёлтых огоньков. Да это же глаза!

Она попятилась. Треск усиливался, вдалеке удалось разглядеть очертания невысоких коренастых лошадей. Не меньше сотни. Точно, ненниры!

– Беги! – закричал Шквал.

Герда помчалась к лагерю. Ноги вязли в глубоком снегу, мороз обжигал гортань и сковывал суставы. Кот подгонял криками, но грохот сотен копыт действовал куда сильнее.

Выбиваясь из сил, сиротка закричала:

– Спасайтесь! Демоны идут!

Ещё чуть-чуть, и ребята услышат. Хотя бы Финист – у него острый слух.

Показался отсвет костра. Герда заорала громче. Каждое движение отдавалось болью в мышцах, но сиротка продолжала бежать. Должна успеть! Должна предупредить!

Вой ветра и треск заглушал крики. Почему ребята не уходят? Они должны почувствовать опасность. Даже без дара Герда ощущала её очень остро.

Наконец, путники увидели. То, что гналось за ней, заставило их оцепенеть.

– Бегите!

Финист рвался к ней, но остальные тащили его прочь.

– Сама беги! – велел Шквал.

Ненниры были уже близко. Это конец!

Прикрыв голову руками, Герда ничком рухнула в снег. Кот взмыл в воздух и широко расставил лапы. Голубая вспышка поглотила его. Воздушный кокон укутал сиротку тёплым одеялом. У лица мелькнули копыта. Больше она ничего не видела.

Глава 17. Встреча

1572 г. от заселения Мунгарда, Урсалия, Лапия

Герда снова видела тот сон. Ночь. Заснеженное плато. Чёрный всадник приближался: из-под копыт летели комья снега, ветер развевал плащ, на гриву садились белые мухи.

Вороной жеребец остановился в шаге от сиротки. Спешившись, всадник опустился на колени и стряхнул с неё снег. Герда наблюдала за собой сверху сквозь зажмуренные веки. Всадник перевернул её на спину, тёплое дыхание защекотало кожу, поцелуй обжёг губы.

Неужели? Нет, всё – лишь игра разума.

– Шквал!

Герда махнула перед собой рукой, чтобы согнать кота, но вместо этого зацепила капюшон всадника и откинула с лица. Маски на нём не было, но…

– Морти? – выдохнула она, хотя в темноте внешность разобрать не получалось.

Он отпрянул. Несколько мгновений они таращились друг на друга во все глаза. Какой он стал высокий и сильный. Преодолев оцепенение, Охотник помог ей сесть.

– Ты… ты в порядке?

Густой голос очаровывал бархатистой хрипотцой. Она поймала Морти за подбородок и придвинулась так близко, что они едва не соприкасались носами. Казалось, его пронзительно-синие глаза разгоняют ночную мглу. К горлу некстати подступил ком.

– Лучше не бывает, Морти! Я Герда Мрия из Волынцов. Ты спас меня в детстве, помнишь?

Герда разжала кулак. В лунном свете блеснули осколки вересковой броши. Выглядели они жалко, но Морти обязан был вспомнить. Иначе и помыслить нельзя.

– Помню, – выдохнул он сдавленно. – Что ты здесь делаешь?

– Я искала тебя… вас, – начала заикаться она.

Называть Морти по-дружески больше не получалось. Он ведь такой важный, видный офицер из Компании, судя по письму Финиста.

– Вы обещали приехать за мной, когда я повзрослею. Я ждала. А потом… потом мой отец умер, и у меня больше ничего не осталось. Поэтому я подумала… – Герда судорожно всхлипнула.

Морти накинул свой плащ ей на плечи.

– Выпей, станет легче, – он достал из-за пояса флягу и открутил крышку.

В нос ударил сильный хмельной запах. Герда поморщилась и попыталась отвернуться, но Охотник влил ей в рот мерзкий напиток. Хотелось выплюнуть, но Морти не позволил.

– Пей, тебя всю колотит и голос сипит.

Только когда схлынуло возбуждение, Герда ощутила озноб и ломоту. Она всегда чувствовала себя разбитой после обмороков, но сейчас было горше во сто крат. К тому же, горло саднило так, будто его изнутри располосовали когтями.

– Похоже, я сорвала голос, когда кричала.

– Глупо кричать на морозе, – сказал Морти отчуждённо.

Почему он так холоден? Почему не рад даже самую малость? Хотя бы из вежливости?

– На нас напали ненниры. Я должна была предупредить товарищей.

– Товарищей? – насторожился Охотник. – Ты была не одна?

– С наставником Финистом и его учениками.

Где же они? Хоть бы всё обошлось, хоть бы они не попали под копыта!

– Непутёвый звероуст из Веломовии? – Морти хлопнул себя по лбу. – Он учил тебя пользоваться даром?

– Нет! Я же обычная, – она лихорадочно рассмеялась. – Просто путешествовала вместе с ними. Финист… он спас меня и взял с собой. Он очень добрый.

– Это хорошо. А зачем вы разбили лагерь в опасном месте? Разве он не почувствовал, какая здесь аура? – принялся расспрашивать Охотник.

Ох, что же будет, когда они встретятся?

– Финист не хотел. Мы вынудили его, потому что падали от усталости.

– Значит, чересчур добрый. Зря согласился, – сдержанно ответил Морти. – Ты чудом не погибла. Взгляни, здесь повсюду следы ненниров.

Герда похолодела: на месте, где она лежала, остался отпечаток вытянутого по её росту овального панциря, а вокруг снег был утоптан копытами.

– Ненниры специально меня обходили?

Охотник пожал плечами.

Должно быть, это кот спас её своими чарами.

– Шквал! – позвала сиротка.

– Кто такой Шквал? – подозрительно прищурился Морти.

– Мой кот, но ты не сможешь его увидеть, – отмахнулась она. – Шквал!

Послышалось громкое ржание.

– Снова ненниры? – испугалась Герда.

Охотник покачал головой. Из-за перелеска выскочила лошадь и понеслась к ним.

– Яшка? – догадалась Герда.

Кобыла остановилась возле хозяйки и уткнулась носом ей в руку.

– Твоя? – спросил Морти.

Сиротка кивнула. Сил говорить почти не осталось, да и кот не отзывался. Вспомнился их последний разговор. Шквал ушёл. Навсегда.

– Сможешь ехать без седла и уздечки? Так будет теплее, – отвлёк её Охотник.

Герда снова кивнула. Подсадив её на кобылу, он запрыгнул в седло своего жеребца. Тот плотоядно косился на Яшку и со свистом втягивал холодный воздух, напитанный её запахом.

– Ты ещё истерику закати! – щёлкнул его по ушам Морти.

Конь послушно затрусил вперёд, лишь изредка поглядывая на шагавшую следом кобылу.

– Попробуем найти твоих товарищей.

– Они живы? – с надеждой спросила Герда.

– Здесь нет ни тел, ни следов крови. А ненниры не склонны воровать людей или заглатывать их целиком, – ответил Охотник. – Так что твои друзья наверняка спаслись, не переживай.

Дорога длилась мучительно долго. Герда всем телом прижималась к лошади, чтобы согреться. Даже думать стало тяжело. Из-за снега Яшке приходилось задирать ноги, и наездницу нещадно трясло. Колыхания конской спины убаюкивали. Какими тяжёлыми стали веки! Голова кружилась, перед глазами всё плыло. Только сила воли не позволяла рухнуть под копыта.

– Потерпи, – подбодрил Морти. – Я уже чувствую ауры твоих товарищей.

За мохнатыми елями мелькнул отсвет костра. Встряхнув головой, Герда стиснула зубы. Яшка замерла. Словно сквозь стену донёсся голос Ждана:

– Кто здесь? Мы вооружены и очень опасны!

– И где же ваше оружие? – скептически хмыкнул Охотник.

– Нам оно не нужно. Мы колдуны, страшные колдуны. Держитесь от нас подальше! – продолжал запугивать ученик.

– Герда! – закричал Вожык.

Последние силы покинули её, она соскользнула с конской спины. Тело словно подхватили шерстяным одеялом, в кожу вонзились сотни иголок, от ног к рукам и голове пробежала обжигающая волна. Полегчало. Слабость не ушла, но хотя бы голова перестала гудеть.

– Герда, что с тобой? – испуганно позвала Дугава. – Ты ранена?

Язык не ворочался, даже глаза открыть не получалось.

– Нет, просто истощена, – ответил Морти. – Расступитесь!

Сиротку взяли на руки, уложили возле костра и чем-то накрыли. Как же хорошо! Ладони, те самые, что держали её, начали ускользать. Она вцепилась в них, как в спасительную соломку. Без них будет плохо, без них она погибнет! Ощутив сопротивление, руки остановились, пальцы переплелись с её и замерли. Только тогда Герда упокоилась и задремала.

– Вы кто? – спросил Ждан.

В свете костра путники смогли хорошенько его разглядеть. Телосложением он напоминал Финиста – высокий, жилистый, подтянутый, с широкими плечами и узкими бёдрами. Вряд ли старше их предводителя. Волосы стянуты в жёсткий жгут на затылке по обыкновению Сумеречников. Будто вырезанное из камня лицо непроницаемо – ни одной эмоции не уловить. Герда неподвижно лежала у него на коленях, вцепившись в руки. Было неудобно, но он терпел.

– Моё имя Мортимер Стигс, – устало ответил он.

– Офицер из Компании? – удивился Ждан.

Дугава с Вожыком подсели ближе, чтобы всё слышать. Только Майли осталась в стороне.

– А вы новобранцы из Веломовии, – показал свою осведомлённость Морти. – Где ваш наставник?

– Ушёл искать Герду. Должно быть, вы разминулись, – предположила Дугава.

Сиротка заворочалась, и он принялся шёпотом её успокаивать.

– Герда поправится? – забеспокоился Вожык.

– Да, но на это надо время, – ответил Морти.

– А вы и вправду Охотник на демонов? – не сдержала любопытства Дугава.

– Вправду.

– И много их убили? – подхватил разговор Ждан.

– Не считал.

Ребята снова неловко переглянулись.

– А... – ученик мучительно соображал, как поддержать беседу. – Вы будете строго нас спрашивать? Ну, на испытании...

– Это сейчас неважно.

Ждан сокрушённо посмотрел на Дугаву. Та пожала плечами. Если этот авалорец не высокомерный и чопорный, то точно холодный и отчуждённый.

В вышине раздался пронзительный соколиный клич. Морти уставился на тёмный силуэт птицы, что кружил у них над головами, и удивлённо присвистнул. Сокол замер, словно услышав зов, и устремился к земле. Они как будто переговаривались на птичьем языке! Нет, просто смешное совпадение.

***

Зря он так грубо говорил с Гердой. Из-за него она попала под копыта ненниров и... Нет, она жива, он обязательно её найдёт.

Обернувшись соколом, Финист разыскал табун ненниров. Демоны ускакали далеко на север от выхода из Пещеры истины и не собирался возвращать. Хорошо, значит, остальные переночуют в безопасности.

Вон вытоптанное место, где пропала Герда, но её не видно. Ни тела, ни крови не осталось, лишь от небольшого сугроба вели человеческие следы. Вскоре они слились с конскими и исчезли. Пришлось возвращаться ни с чем.

Аура Герды сверкнула серебристым угольком. Она в лагере. Живая! Рядом – ещё одна аура, тяжёлая и чуждая, та самая, которая всё путешествие не давала ему покоя. Только теперь она не таилась. И это не означало ничего хорошего.

Издав воинственный клич, Финист помчался к земле. Ударившись о снег, сокол кувыркнулся через голову и с хлопком в столбе дыма обернулся человеком. Его одежда висела на очищенных от снега сосновых ветках. Финист натянул её на ходу и побежал к лагерю.

Герда неподвижно лежала возле костра на руках у незнакомого мужчины.

– Что происходит? – еле сдерживаясь, спросил оборотень.

– Это Мортимер Стигс, офицер из Компании, – представил незнакомца Ждан.

Ага, значит, тот самый Охотник на демонов. Эти глубоко посажённые стылые глаза – Финист видел их раньше, в давно забытом сне, тревожном и больном. Полный презрения взгляд распалял злость. По какому праву этот офицеришка прикасается к чужой любимой?

– Так вы и есть Финист Ясеньский? – сдержанно спросил Морти. – Право слово, вас сильно недооценили в Стольном. В отчётах говорилось о слабом звероусте, а не об истинном оборотне с редким птичьим обличьем.

Вот же влип. В облике сокола без амулета Кишно силу дара вычислить просто даже близорукому офицеру.

– В Кундии на нас напал сумасшедший некромант, и у меня случился прорыв способностей, – ответил Финист.

Морти взялся пристально изучать его, казалось, даже носом шевелил, принюхиваясь.

– Похоже, у вас было очень занимательное путешествие. Из Стольного вышли с двумя учениками, в пути обзавелись ещё тремя, победили некроманта и научились превращаться в сокола. Удивительно, что вы задержались всего на пару месяцев. Мало кто вообще выстоял бы в стольких передрягах, – его голос звучал ровно, лицо оставалось непроницаемым, но в словах скрывалась издёвка.

Чего он добивается?

– Это… мелочи. Я просто хотел доставить одарённых в безопасное место. Надеюсь, мы можем рассчитывать на ваше гостеприимство? На Голубиных станциях в других городах нам отказали.

– Я бы не стал их винить, – саркастично хмыкнул Морти.

Ах ты ж, герой нашёлся! Тоже побоится ответственность на себя взять? Вышвырнет их на улицу? Но идти дальше уже некуда – севернее только необитаемое Полночьгорье.

– Так что, помощи не будет? Компания отказывается от нас? – голос звенел от ярости, звериная натура брала верх.

Плевать на высокие чины и деньги Компании. Хотелось стереть самодовольное выражение с лица этого офицера, вмазать в челюсть, чтобы он, наконец, воспринял слова Финиста всерьёз.

Остальные замерли, боясь даже шелохнуться.

Герда заворочалась и приоткрыла глаза:

– Это моя вина. Майли и Вожык погибли бы, если бы мы не взяли их с собой. А меня не считайте, у меня даже дара нет. Я уйду и не буду никому мешать. Помогите им, пожалуйста! Помогите!

– Тише, спи. Я всё решу, – Морти погладил её по волосам и принялся убаюкивать. – И вы ложитесь. Завтра доберёмся до моего дома. Там видно будет.

– Какого демона ты распоряжаешься в моем лагере? – теряя остатки самообладания, прорычал Финист.

Герда громко застонала.

– Распоряжайся сам, – согласился Охотник.

Не найдя сил ответить, Финист подчинился.

***

Охотник полулежал у костра, откинувшись на бревно. Приходилось приглядывать за Гердой и за огнём одновременно. Она крепко спала, положив голову ему на грудь, совсем как в детстве назад.

Дрёму потревожил скрип снега под сапогами. Аура удивительно тусклая. Значит, Финист. Он прокрался к лошадям и зашептал на ухо жеребцу. Конь слушал-слушал, а потом клацнул зубами у самого плеча незадачливого оборотня. Тот ошарашенно отпрянул. Морти ухмыльнулся. Умная лошадка!

Послышался протяжный стон. На противоположной стороне костра призрачной паутиной набухала аура девушки-мертвошёпта. Застой энергии – сейчас тонкую зеленоватую плёнку прорвёт, и случится неуправляемый выплеск. Хорошо, что до кладбища далеко, иначе бы всех скелетов в округе подняли.

Девушка снова застонала. Судя по тленному запаху и звону в ушах, призрак здесь всё-таки был. Может, кто-то из родственников? Нужно снять приступ, пока одарённая не забилась в припадке.

Морти рывком подскочил на ноги. Стоны переросли в истошный вопль. Светящуюся зелёным паутину разорвало на ошмётки. Кусочки превращались в бесплотных мотыльков и разлетались прочь. Одарённая выгибалась в судорогах, глаза закатились, а изо рта шла белая пена.

Какая застойная гнилая энергия! Видимо, способности долго подавляли зельями, энергия сгущалась и оседала на дне ядовитым порошком, который отравлял не только разум, но и тело. Незаметно, изнутри. Теперь сгустки забили весь резерв и перекрыли проточные отверстия. Рвались и трещали не только тонкие верхние оболочки ауры, но и нижние, восстановить которые будет почти невозможно.

Подбежав к одарённой, Финист повернул её на бок и трясущимися руками попытался развязать душивший её плащ. Она заходилась от крика. Судороги усиливались. Конечности неестественно выворачивались. Медлить нельзя!

– Отойди!

Оттолкнув оборотня в сторону, Морти выхватил с пояса охотничий нож, разрезал тесёмки плаща и ворот рубахи одарённой. Нужно отключить её от резерва совсем. Охотник нажал двумя пальцами левой руки над переносицей, а правой в ямку на затылке. Одарённая замолкла. Судороги становились всё мельче, тело расслаблялось. Хорошо!

– Вожык! – вскрикнула Герда.

Освещённый костром, напротив неё стоял маленький огнежар. Его колотила крупная дрожь. Похоже, мальчик испугался приступа мертвошёпта. Из-за криков или подсказало чутьё? Без разницы!

Огнежар развёл руки в стороны. Воздух вокруг его пальцев накалился, посыпались искры. Аура затрещала, наливаясь янтарным светом. Нет, застоя у него не было, но дар очень нестабильный и от страха может полыхнуть.

Мальчик медленно сводил ладони. Морти повернул голову, проследив, куда направлен его взгляд.

– Вожык! – в отчаянии позвала Герда.

Голубой энергии ветра у неё в резерве почти не осталось, но тонкие мысленити всё равно тянулась к огнежару, чтобы успокоить. Она ведь не осознаёт, что творит!

– Герда, стой! – закричали оба мужчины одновременно, но было слишком поздно.

Огнежар свёл ладони. С его пальцев сорвался огненный шар и направился к Герде. Мысленити спелись в канат и хлестнули по гудящему пламени, отклонив его от лица носительницы на несколько дюймов. Лишь волосы немного оплавились. Упав в сугроб, шар погас, осталась только лужа талого снега.

Морти подбежал к мальчишке. Тот снова разводил руки. Охотник нажал ему пальцами на шею сбоку и под лопатки. Вожык упал, как подкошенный.

Герда осела на колени. Из носа и ушей тонкими струйками стекала кровь. Огромные от ужаса глаза закатились.

***

Финист ошалело глянул на Охотника. Ветроплав? Быть не может! Но какая у него реакция! Глаз даже заметить не успел, как Герду подхватила подушка из сгущённого воздуха.

Морти подбежал следом и стал прикладывать снег ко лбу сиротки, стирая с лица кровь.

– Как она? – спросил оборотень.

– Не надорвалась, но опустошила себя до дна, – коротко бросил Морти. – Что принимала девица-мертвошёпт?

– Я… я давал ей болиголов, чтобы подавить выплески, – нехотя сознался Финист.

Охотник вскинулся:

– Серьёзно? Хорошо, что до кампалы не додумался.

Тот угрюмо потупился. Попробовал бы Морти волочь на себе пятерых необученных одарённых, нарываясь по дороге на всех встречных демонов и колдунов!

Майли пришла в себя и едва слышно простонала:

– Пить.

Финист бросился к вещам, но нашёл только флягу с настоем болиголова. Остальные тоже проснулись. Дугава подтащила Вожыка поближе к костру и уложила на одеяло. Ждан протянул оборотню свою флягу. С трудом откупорив её, он приложил горлышко к губам Майли. Она глотала жадно, вода лилась по подбородку и попадала на меховой воротник плаща.

От Морти исходили мощные ветроволны, даже воздух дрожал, но на что расходовалась сила, видно не было. Опытный, с сильно развитым резервом, раз его хватало так надолго. В конце концов Охотник уложил Герду на тёплые одеяла рядом с Вожыком.

– Приглядите за ней – она проспит ещё пару часов, но потом всё будет в порядке.

Морти поднял огнежара на руки и, подозвав Финиста выразительным взглядом, направился к лошадям.

– Ты осознаёшь, что сейчас могло произойти?

Гложимый виной и тревогой, оборотень кивнул.

Закинув Вожыка на спину своего жеребца, Охотник запрыгнул в седло.

– Огнежар очень плох. Я увезу его, пока он не продолжил палить во всё, что видит. До Урсалии несколько часов пути. Мой дом первый на въезде в город. У тебя получится отвести туда остальных, когда они смогут ехать?

– Мы преодолели пол Мунгарда без тебя, и всё было нормально, – напомнил Финист.

– Как угодно. Главное, довези их. – Удивительно спокойный голос не вязался со смыслом слов: – Если Герда не будет у меня к вечеру, я из тебя душу вытрясу. Надеюсь, мы друг друга поняли.

Морти прижал пятки к конским бокам, и жеребец помчался вперёд, высоко задирая ноги в глубоком снегу.

***

На печи шкварчала яичница с беконом. Немолодой целитель молол в ступке сушёные семена шиповника. Эглаборг не знал, явится ли мастер Стигс к завтраку, но по привычке готовил на двоих.

Куда хозяина снова понесло среди ночи? Совсем со своей Охотой умаялся. Ни внешность в порядок привести, ни одежду новую пошить, ни даже отдохнуть не может. Зачем себя так загонять? Словно смерть на пятки наступает.

Заскрипела калитка и стукнула об притвор. Явился-таки. Эглаборг убрал с печи завтрак и выглянул во двор.

Охотник вогнал коня в мыло. Эламский жеребец был настолько сильным и резвым, что никогда не уставал. Как хозяину удалось его укатать?

На руках мастер Стигс держал незнакомого мальчишку.

– Что стряслось? – забеспокоился целитель.

– Тяжёлая ночка. Не спрашивай, – Охотник вручил ребёнка целителю. – Необученный огнежар. Перепугался ночью и начал палить во все стороны. Пришлось его отключить. Займись, пока я коня в порядок приведу.

– Я?

– Предпочитаешь шагать Харысая?

В последний раз, когда мастер Стигс препоручал ему своего коня, тот таскал Эглаборга по всему двору, отказываясь повиноваться. Теперь целитель не согласился бы связаться с демоновым жеребцом даже за всё золото Мунгарда.

– Отнесу мальчика в дом и приготовлю отвар, – решил Эглаборг. – А как же ваш отпуск? Вы же собирались навестить Герду в Белоземье, помните? Поездку дольше откладывать нельзя, вы обещали!

– Нет времени. Приехал тот горе-наставник из Веломовии. Правда, учеников у него оказалось куда больше, чем значилось в отчётах. К вечеру надо подготовить три комнаты для гостей.

– Три? У нас только две.

– Освободим каморку возле моей спальни.

– Но она маленькая.

– Одна кровать туда точно поместится. К тому же это самая светлая и тёплая комната в доме. Ей должно понравиться, – загадочно улыбнулся Морти.

– Ей? – брови Эглаборга поползли вверх.

Давненько мастер Стигс не выглядел таким воодушевлённым.

– Герде.

– Г… Мастер Стигс!

Тот уже скрылся за домом.

Через полчаса Охотник присоединился к Эглаборгу в гостиной у камина. Мальчик лежал рядом на подушках, не приходя в себя. Целитель водил над ним руками, вытягивая из свечей раскалённую энергию для лечения. Мастер Стигс указывал точки, в которых нужно было замереть. Энергия скапливалась и золотистыми облаками заполняла прорехи в ауре, восстанавливая глубинные слои. Важно, чтобы они зажили раньше, чем затянутся верхние оболочки, перекрыв внешний доступ.

После многочисленных спонтанных выплесков на стенках ауры остался ядовитый осадок: удушливая ржавая пыль, смешанная с плесенью. Выкачивать её получалось с трудом. Восстанавливать здоровье или жизненные силы намного проще, чем воздействовать на чужой дар, но ничего лучше придумать не удалось.

– Как же вы нашли их ночью посреди заснеженного плато? – невзначай полюбопытствовал целитель.

Мастер Стигс пожал плечами:

– Вилия снова запела. Я думал, что сплю. Сел на коня и помчался на голос, пока не нашёл её в сугробе посреди тропы ненниров. Те почему-то её не тронули. Пришёл в себя, только когда Герда окликнула меня по имени. Странно, да?

– Если бы я не знал, какой у вас дар, решил бы, что это мыслесвязь, – усмехнулся Эглаборг.

– Скорее, воспоминание из прошлой жизни. Только моей ли? – Охотник многозначительно понизил голос. – Но это не самое странное. Когда я направил на Герду ветроплав, она его впитала. Не отвела, не погасила, а впитала. И ей стало легче. А потом, даже когда я просто касался её, она продолжала поглощать мою силу.

– Вилии так и делают.

– Но она – человек. Да и сил у меня не убыло.

В подтверждение из поленницы в огонь по воздуху перекочевал чурбак.

– Более того, мне кажется, что это действует и в обратную сторону – я могу подпитываться от Герды. Что же это такое?

– Если кто и мог подсказать, то это ваш наставник из Храма Ветров, а я простой целитель, – развёл руками Эглаборг. – Моё дело травы и снадобья.

Мастер Стигс вздохнул.

– Ладно, разбужу мальчишку. Мы сделали, что смогли.

Целитель облегчённо утёр со лба пот.

***

Близился рассвет. Зимой на севере он наступал очень поздно – день длился всего несколько сумрачных часов.

Дугава штопала одежду. Ждан левитировал снежки, приглядывая за кипевшим на костре котелком. Майли очень ослабла и плохо соображала. Приходилось постоянно её поить и укутывать, но это отвлекало от мрачных мыслей. Пока она дремала, Финист отлучился покормить лошадей.

Герда заворочалась и распахнула веки.

– Очнулась! – радостно воскликнула Дугава. – Мы так волновались!

Приподнявшись на локтях, Герда осмотрелась.

– Где Вожык?

Дугава отвела взгляд.

– Мастер Стигс увёз его после ночного происшествия.

– Какого происшествия? – она нахмурилась.

– У Майли случился припадок. Вожык испугался и пальнул в тебя огнём, – принялась рассказывать Дугава. – Ты не помнишь?

Сиротка мотнула головой и прикрыла рукой глаза.

– Всё в тумане.

– Ты несколько раз падала в обморок. Мастер Стигс сказал, что это от истощения.

– Вот верно, я поспала и всё прошло. Можно ехать.

Она как всегда скромничала и храбрилась не к месту. Это бесило. Что ей стоило пожаловаться или расплакаться от обиды? Финист бы понял и пожалел, а так…

– У тебя – прошло, а у Майли нет, – осадил её наставник.

Что же с ней сделал Охотник? Диковинными восточными техниками можно усыпить человека или снять приступ, но что восстановило силы Герды? В любом случае, он куда сильнее и опаснее, чем остальные офицеры Компании. Истинный ветроплав, надо же!

Почему он прозябает в лапийской глуши, а не купается в роскоши Дюарля? И зачем ему Герда? Она мечтательно смотрела вдаль, перебирая пальцами осколки своей дурацкой броши. Судя по всему, о её мыслечтении он знал, но не забрал, когда был в Белоземье, и не сообщил в Компанию. Может, она не показалась ему достаточно важной?

Из-за всех пережитых напастей, потери отца и нападения Вальдемара, её дар начал раскрываться, пускай и не полностью. К тому же способности других одарённых постоянно влияли на неё, её собственные не могли не отзываться взаимодействием. Отражение – очень редкий и сильный подвид мыслечтения. Компания её не упустит. Лишь бы не сотворили с ней ничего плохого.

– Поедим и поедем, – заключил Финист. – Морти сказал, что его дом близко.

Герда пожала плечами. Оборотень отправился будить Майли.

«Она не твоя и никогда не будет твоей», – свербел в голове голос из пещеры. Почему он так похож на голос Морти? Почему так похожи ауры, ведь находиться в двух местах одновременно нельзя?

Финист с трудом растолкал наследницу. Её глаза сделались мутными, а движения медленными, словно у пойманной в паутину мухи. А, сдаст на поруки Охотнику, и забудет. Пускай сам с ней мучается.

Несмотря на протесты Герды, оборотень отдал ей седло и уздечку Майли. Последняя и на ногах-то еле стояла – одна не поедет. Финист посадил её перед собой на Золотинку и крепко придерживал, управляя лошадью одними ногами. За ним ехал Ждан, тащивший в поводу мерина Майли. Девушки замыкали строй.

– Расскажи про него! – принялась тормошить сиротку Дугава. – Он – тот самый?

– Тот, да не тот, – Герда ссутулилась. – Он разбудил меня и напоил какой-то дрянью, а потом мы поехали искать вас. Толком не поговорили даже.

Финист ухмыльнулся краем рта. Видимо, холодный и сухой, как северный мороз, Охотник её не впечатлил.

– Он будет строго спрашивать? Нам удастся сдать? – обернулся к ним Ждан. – Они с Финистом так друг на друга окрысились ночью, что, боюсь, испытывать нас будут с пристрастием. Если вообще не выкинут с позором.

– Неправда! – вмешался оборотень. – Вы хорошо подготовлены и нужны Компании. Если кого и вышвырнут, то меня, чтобы не доставлял лишних неудобств авалорскому офицеру.

Герда поморщилась:

– Морти не станет злоупотреблять полномочиями. Он честный и справедливый. Я объясню ему всё и попрошу помочь. Он точно не откажет!

– Ждан, Дугава, езжайте вперёд. Мы вас догоним, – Финист развернул лошадь и подъехал к сиротке.

Майли дремала у него на руках. Вряд ли подслушает.

– Хотел попросить прощения. Я не должен был кричать и ломать твою брошь. Я...

– Ты был прав, – перебила она. – Детские мечты приносят только разочарование.

Сиротка снова достала из кармана осколки и вытянула руку, словно хотела выбросить, но не решилась и спрятала обратно. Оборотень еле сдержал злорадную ухмылку.

– Из-за чего вы с Морти повздорили? – после долгой паузы спросила Герда.

– Я не справился с учениками и подверг тебя опасности, – признался Финист.

Она тоскливо вздохнула:

– Прости, что навязала тебе Майли и Вожыка. Я договорюсь с Морти, обязательно. Ещё раз напомню о прошлом, если понадобится. И уеду, не буду больше вам мешать.

Не пришло ли время сказать правду? Так или иначе, сегодня она обо всём узнает.

– Он тебя не отпустит. Только если мы сбежим… вместе, – выдавил из себя оборотень.

– Нет. Я устала бегать и хочу ясности, – отрезала Герда и направила кобылу догонять Ждана с Дугавой.

Финист молча смотрел ей вслед.

***

События прошлой ночи не шли из головы. Встреча с Охотником казалось такой нереальной, словно Герда потерялась в мечтах, и те воплотились в жизнь. Безумие!

В памяти сохранилось лишь всполохи неясных образов. Морти. Он даже не остался, чтобы объясниться. Да и зачем? Вожыку помощь намного нужнее. Герда ведь сама так долго билась, чтобы обучить его.

И всё равно завидно. У Вожыка есть дар, который важен для Морти, для Компании. А кто она? Обычная девчонка, которую он спас давным-давно и забыл об этом. Немудрено, ведь у него ремесло такое: людей от демонов защищать. Наверняка, в его жизни было много девчонок, глядящих ему вслед щенячьими глазами. Чем она особенная? Теперь даже брошки на память не осталось.

Ничего! Нельзя унывать, нужно быть сильной.

Герда обернулась к Финисту. Майли дремала у него на руках. Совсем выдохлась, бедняжка. Как дар мог так вредить носителям? Ей не понять, через какие муки они проходят. Верно, об этом и предупреждала наследница.

К закату они опоздали. Казалось, что дня и вовсе не было – несколько часов морозных сумерек, похожих на сгущённое молоко, и сразу же опускалась темнота с искристыми звёздами и огромной луной. Как же здесь необычно, на севере!

Когда они подъехали к городу, в окнах зажглись уютные огоньки. Всадники свернули во двор первой усадьбы – двухэтажного деревянного дома с покатой крышей. Сбоку к нему примыкало несколько хозяйственных построек. Справа располагалась продолговатая конюшня на десяток голов с сараем и амбаром для кормов. Слева стояла баня с крытой поленницей. Из трубы вился дым. Видно, гостям позволят помыться и привести себя в порядок. Неужели в этот раз им повезёт с радушным приёмом? Чуть вдалеке пряталась голубятня – единственное, что напоминало о Компании.

Всадники спешились. Финист разбудил Майли и опустил на землю, прежде чем слезть самому. Дверь отворилась. Из прохода полился мягкий свет, манящий отогреть закоченевшую от стужи и бурь душу.

Первым с порога спустился коренастый пожилой мужчина со свечным фонарём в руках. Да это же компаньон Морти! Он совсем поседел, в уголках рта и век появились морщины, они же расчертили лоб. Но янтарные глаза смотрели всё так же тепло, а сухие губы радушно улыбались всему миру.

– Здравствуйте, мастер Эглаборг, – поспешила поприветствовать его сиротка. – Помните меня? Вы гостили у нас в Белоземье восемь лет назад.

– Как вас забудешь-то, милая госпожа Герда? – запыхавшись от быстрого шага, он усмехнулся. – Да вы и не изменились, только подросли и похорошели. А причёска? Это новая мода?

Герда провела рукой по голове. До сих пор иногда казалось, что за спиной длинные косы, а потом она вспоминала, как их лишилась.

– Да, мода, – неопределённо ответила Герда.

В дверном проёме показался Морти. Он опёрся плечом о косяк, скрестив руки и ноги, и внимательно наблюдал за гостями. Герда подалась вперёд. Эглаборг забрал у неё лошадь и повёл к конюшне вместе с остальными путниками. Финист хотел остаться, чтобы послушать их разговор, но сиротка умоляюще глянула на него.

Морти выпрямился и спустился к Герде.

– Хотела сказать… Это важно и не займёт много времени, – начала она, стараясь не смотреть в его красивое, но вместе с тем будто вырезанное изо льда искусным скульптором лицо.

Он поймал пальцами её подбородок и заставил поднять взгляд.

– Поговорим ещё, когда я разберусь с учениками. Погоди немного. Ты как раз отдохнёшь, привыкнешь и успокоишься.

– Нет, я… – вздохнула сиротка. – Просто хотела попросить, чтобы вы помогли моим друзьям. Они хорошие люди и претерпели много невзгод, чтобы добраться сюда. Пожалуйста, не лишайте их надежды. Им больше идти некуда.

– Не переживай. Я всё решу, – Морти коснулся губами её лба.

– Но… – Герда испуганно вздрогнула.

– Не капризничай. Ступай, – он указал в сторону конюшен, где скрылись остальные.

Она зябко обняла себя за плечи и пошла, куда велели. Оставалось надеяться, что хуже не стало.

Продолговатое здание конюшни было сложено из толстых брёвен, внутри – сухо и тепло. Пахло сеном и терпким лошадиным потом. Остальные путники уже заводили скакунов в указанные Эглаборгом денники, снимали амуницию и забирали поклажу. Завидев Яшку, в крайнем у выхода деннике приветственно заржал жеребец Морти. Та лишь грозно скосила на него глаза и прибавила шагу. Эглаборг поставил её в торце, как можно дальше от горячего кавалера. Герда принялась рассёдлывать кобылу. Так как пришла последней, то и заканчивала, когда в конюшне остался только Финист.

– Порядок? – спросил он.

Она слабо улыбнулась:

– Морти сказал, что всё решит.

– Интересно, как, – пробормотал себе под нос наставник.

Вместе они вышли на улицу. Снова повалил снег. Погода стояла безветренная. Крохотные снежинки плавно кружились в воздухе, нежным холодком касаясь лица и рук. На первом этаже светились окна, в них возникали фигуры знакомых. Как будто иной мир, он так близко, на расстоянии вытянутой руки, но Герду туда не пустят, потому что без дара она слепа и глуха к его чудесам.

Во двор вернулся Эглаборг.

– Мастер Финист, вас уже ждут, – напомнил он державшему сиротку за руку оборотню.

Тот устало вздохнул и поплёлся в дом. На пороге обернулся и подмигнул ей. Стало немного теплее. Хоть кто-то о ней не забыл.

Она сделала шаг к порогу, но Эглаборг её остановил.

– А для вас я как раз баньку натопил. От Волынцов ведь путь неблизкий и трудный, особенно зимой. Уж мне ли не знать. Согреетесь, помоетесь, заодно и время скоротаете. А потом я ужин подам. Что вы любите? Рыбу, мясо, овощи?

– Я неприхотлива, – ответила Герда, но потом спросила без обиняков: – Морти мне не рад, да?

– Что вы! Просто много хлопот с учениками навалилось. Ну и… он всегда немного… отчуждённый.

– Раньше он был другим. Мы все были… – прошептала Герда.

– Не серчайте и наберитесь терпения. Жизнь сильно его потрепала. Теперь ему нужно намного больше времени, чтобы открыться. Даже перед друзьями.

Шквал предупреждал, что будет трудно. Герда заставила себя улыбнуться и направилась к бане. Эглаборг распахнул перед ней дверь.

– Там одежда, – махнул он рукой на лавку у входа. – Не слишком красивая, вы уж извините, но зато чистая и тёплая. Думаю, сейчас это главное. В парильне я оставил мази, согревающие, успокаивающе, смягчающие, от обветриваний, ссадин и мозолей, травяные отвары для волос, мыло, мочало, рогожки, щётки, полотенца. Если чего-то не найдёте, скажите, я достану.

– Вы слишком добры, я не могу...

– Можете-можете. В конце любой сказки за все пережитые злоключения героев обязательно ждёт награда. Так что расслабьтесь и получайте удовольствие, вы заслужили, – обезоруживающе улыбнулся Эглаборг и захлопнул дверь на засов снаружи.

Как будто она здесь – пленница. Что за несуразица?!

На лавке рядом с одеждой стоял такой же фонарь, как у целителя. Герда разделась, взяла его и заглянула в предбанник. Там висело дорогое зеркало. У влиятельного офицера из Компании явно водились деньги.

Сиротка придирчиво изучила своё отражение. За время путешествия она отощала: выпирали рёбра и ключицы. Кожа стала бледной и тонкой, просвечивали фиолетовые жилы, на руках и лице она шелушилась и саднила. Под глазами красовались синюшные круги. И без того высокие скулы заострились, как у покойницы. Волосы отрастали неровно, путались и лежали вороньим гнездом. А как хотелось, чтобы после всех этих лет Морти увидел её такой же ухоженной, как Майли по дороге в Будескайск, или хотя бы такой, какой Герда была дома до гибели отца.

Может, и хорошо, что ей дали время привести себя в порядок. Не стоит тратить его на пустые сожаления.

Сиротка вошла в парильню. Она оказалась куда меньше, чем в хоромах Ягини, но зато гораздо более уютной. На жаровне шипели камни. От лохани посреди комнаты шёл пар. Вокруг стояли склянки и горшки с ароматными снадобьями. Герда вымыла голову тем, что пахло ромашкой и крапивой, а в лохань вылила с запахом свежей хвои и окунулась.

Так намного лучше. Как будто с грязью уходила и усталость. На туесках с мазями было надписано, какую для чего использовать. Герда не преминула воспользоваться и ими. Обернувшись полотенцем, она вышла в предбанник и надела оставленную Эглаборгом одежду: выбеленную льняную рубаху, шерстяную тёмно-синюю юбку и светлую кофту. Расчесавшись берёзовым гребешком, сиротка улыбнулась похорошевшему отражению. Вроде уже и на человека похожа.

– Госпожа Герда? – послышался голос Эглаборга вместе со звуком отпирающегося засова. – Вы готовы?

– Да! – заверила она.

Не терпелось увидеть Морти.

Целитель вошёл внутрь и расторопно захлопнул дверь.

– Мастер Стигс ещё занят, – снова начал оправдываться он, накидывая Герде на плечи полушубок. – Подождите его в библиотеке, поедите и заодно лечебное зелье выпьете. Мастер Стигс сказал, что вы вчера голос сорвали, – он принялся осматривать её горло. – Раньше такое случалось?

Герда пожала плечами:

– В детстве у меня от простуды часто пропадал голос. Горло – моё слабое место.

Целитель озадаченно хмыкнул и почесал в затылке.

– На вид никаких проблем, а по ощущениям… По ощущениям это болезнь от головы, застарелая, как будто не из этой жизни. На востоке верят, что человеческая душа проходит через бесчисленное количество жизней, пока не достигает просветления и не вырывается из порочного круга. Кто знает, что мы приносим с собой в новое рождение: привычки, черты характера, страхи, а может даже и болезни.

– Мне уже говорили об этом. Будто я отдала свой волшебный голос, чтобы спасти кого-то недостойного.

– Если вы что-то отдали, значит, и приобрели нечто равнозначное, – подбадривающе улыбнулся Эглаборг.

– Это мне тоже говорили.

– Значит, правда. Всё будет хорошо, я уверен.

Герда добродушно кивнула. В любом случае ребята сейчас важнее. Сиротка снова послушно направилась за Эглаборгом.

– Верно, вам хочется поскорей лечь спать. В библиотеке очень удобное кресло. Мастер Стигс в нём спит чаще, чем у себя в постели. Там и подремлете чуток.

Они вошли в дом и свернули в едва заметную дверь с правой стороны от лестницы на второй этаж. Там находилась просторная комната, все стены которой занимали заполненные книгами стеллажи. Ничуть не хуже, чем в Будескайске.

Герда подошла к ближайшему и в свете фонаря принялась разглядывать корешки.

– Я оставлю еду и отвар на столе, – бросил на прощание Эглаборг.

А, уже неважно. Ничего не важно, когда перед тобой столько книг!

Глава 18. Одержимость

Давненько на Морти не сваливалось столько хлопот, как с этими учениками. Вначале требовалось разобраться с девицей-мертвошёптом. Припадок сильно её ослабил. Бодрствовать она не могла, но и уснуть тоже не удавалось. Эглаборг долго колдовал над лечебным зельем, которое облегчило бы её состояние или хотя бы помогло заснуть. Сон был сейчас самым лучшим лекарством.

Дальше требовалось поговорить с учениками и наставником, желательно по одному, чтобы они друг другу не подсказывали. Первым Морти принял простоватого Ждана. Выспрашивать пришлось долго, потому что он так старательно путался в показаниях, что под конец и сам с трудом разбирал, где ложь, а где правда. С Дугавой беседа прошла быстрее и проще. Врать она не пыталась, но мало добавила к тому, что выяснилось из скупого отчёта Финиста и слов Ждана.

До полуночи оставался всего час. Ученики отправились отдыхать – утром им предстояло пройти испытание. Охотника ждали два самых тяжёлых разговора.

В Финисте его раздражало всё от всклокоченной рыжей шевелюры, до режущего голоса и укорительного взгляда едких птичьих глаз. Хотя с чего бы? Для Компании важны лишь незаурядные способности и безоговорочная преданность его учеников. А чтобы вытрясти из оборотня нужные сведения, необходимо мыслить трезво.

– Поторопитесь! Госпожа Герда переживает, что вы ею пренебрегли, – предупредил Эглаборг. – Задержитесь дольше, и она на вас обидится.

– Я не могу отвлечься. Займи её чем-нибудь.

– Привязать к кровати? Женщины требуют внимания и не любят, когда их откладывают на второй план, – развёл руками целитель. – Уж вам ли не знать.

Морти поморщился и глянул на него исподлобья:

– Мне ещё надо понять, как себя с ней вести и разговаривать. Накорми её и отведи в библиотеку. Это должно занять её, хотя бы пока я не освобожусь.

– Вы пляшете всё на тех же граблях, – покачал головой Эглаборг, но дольше спорить не стал.

Стоило ему выйти, как в кабинет ворвался взбешённый Финист.

– В чём дело? Зачем ты учинил моим ученикам допрос? Они и так истощены до предела! – начал возмущаться он.

– Мне и самому, знаешь ли, не по душе засиживаться допоздна, учитывая, что прошлой ночью я почти не спал.

Морти поманил его пальцем. Финист навис над его столом, приблизившись на опасное расстояние. Молниеносным выпадом Охотник выхватил у него из-за пазухи амулет Кишно. Оборотень попытался отпрянуть, но верёвка на шее едва не придушила его.

– Твоё нежелание открывать правду вынуждает меня искать её окольными путями.

Морти отпустил так резко, что Финист пошатнулся, на мгновение потеряв равновесие, и закашлялся.

– Я вспомнил, у кого было такое же обличье, как и у тебя. У предводителя Зареченского восстания Кымофея Ясеньского. Он – твой отец?

Оборотень сузил глаза с угрозой.

– Чего молчишь? Тебя же вся Компания ищет, ты почти легенда. В Дюарле любят таких народных героев. Приведут тебя в порядок, причешут, обрядят в парчу и шелка и будут на руках носить, кормить деликатесами с серебряной посуды. Ни меня, ни уж тем более офицеров рангом пониже терпеть больше не придётся. Поверь, я знаю, о чём говорю.

– Сдашь меня, чтобы получить награду? – процедил Финист. – Где была ваша хвалёная Компания, когда Белый Палач громил Заречье и казнил моего отца? Где были родовитые авалорские маршалы, которые допустили капитуляцию Сумеречников?!

– В могиле, – едва слышно ответил Морти, смиряя его ледяным взглядом.

Он привык терпеть нападки молча, да и какой толк оправдываться? Долг Сумеречников – выживание племени, а не преждевременная гибель.

– Не хочешь – хорошо. Я тебя даже понимаю. Все мы тут в одной лодке. Награда мне не нужна.

– А что нужно? – насторожился оборотень. – Я готов уйти вместе с Гердой хоть сейчас, и ты никогда о нас не услышишь.

– Ты притащил в мой дом пятерых одарённых с опасными способностями, трое из которых не обучены, и хочешь сбежать с приглянувшейся девчонкой? – возмутился Морти. – Чем ты тогда будешь лучше нас? Спас их – молодец. Но не бросай дело на полпути, не сваливай на меня всю ответственность – обучи их, помоги выжить. А потом можешь делать, что хочешь.

– Кто бы говорил, – презрительно поморщился Финист. – Герда рассказывала про тебя. Про то, как ты спас её в детстве и бросил. Никогда не поверю, что ты не понял, как она одарена.

Неприятно засосало под ложечкой. Охотник отвёл взгляд:

– А что бы предложил ей испуганный мальчишка-беженец? Её дар был не опасен, её отец знал правду и скрывал её от Лучезарных. Я не мог забрать ребёнка из родительского дома и потащить в неизвестность.

– Пустые оправдания. Ты обещал вернуться, но так и не сделал этого. Её отец умер, а потом на неё напал один богатенький ублюдок. Из-за всего пережитого её дар начал раскрываться, хоть и не в полную силу. Если бы она не поехала с нами, её бы наверняка заметили Лучезарные.

Морти утомлённо сцепил ладони в замок.

– Я понимаю, что виноват перед ней и постараюсь это исправить. Но почему ты ведёшь себя так, будто я и перед тобой в чём-то провинился? Во время капитуляции ордена я ещё даже не родился, а во время казни твоего отца лежал в колыбели. Так что остынь!

– Хорошо! – Финист сложил руки на груди и ответил в таком же тоне: – Я обучу их, а потом уйду вместе с Гердой.

– Нет. Я бы позволил ей выбирать самой, но… она не должна попасть к Лучезарным. Для них это слишком щедрый подарок.

– Что Компания собирается с ней делать? – встревоженно подобрался оборотень.

– Зависит от того, насколько ты будешь искренен. Твой отчёт… – Морти потряс бумагами, которые оборотень составил ещё во время стоянки. – Очень неполный. Врёшь ты складнее, чем твои ученики, но не настолько, чтобы я этого не заметил. Если хочешь помочь ей, расскажи всю правду, и мы вместе подумаем, что делать.

Финист пристально разглядывал его, периодически хватаясь за рукоять притороченного к поясу меча, но всё же заговорил:

– Когда на неё напал тот богач, у него мозги вытекли через уши. Когда я пришёл, он был уже мёртв.

Морти нахмурился:

– Её дар не настолько силён, чтобы сотворить подобное.

– Это не она. Я с самого начала чуял рядом с ней ещё одну ауру. Плотную, тяжёлую, похожую на твою. Порой я замечал, как она разговаривает с ним и как вещи рядом с ней двигаются сами по себе. В охотничьем домике я готов поклясться, что видел, как над телом этого ублюдка склонилась тень с синими глазами. Она велела мне защитить Герду. А потом, здесь недалеко, в пещерном ходе, что вёл через Спасительный хребет, я снова слышал голос. Он угрожал, чтобы я оставил Герду в покое.

– Когда я нашёл её, она звала кота по кличке Шквал, – вспомнил Охотник. – Сказала, что я не смогу его увидеть.

– Да, пару раз речь заходила о коте, но и в пещере, и в охотничьем домике Герда называла другое имя. Твоё.

– Как бы я смог оказаться в двух местах одновременно?

– Демонический двойник? – развёл руками Финист. – Ты ведь Охотник и должен разбираться в этом лучше моего.

– Есть пару догадок, правда, одна невероятней и тревожней другой. Посмотрим, что скажет сама Герда.

– Что ты собираешься с ней делать?

– Проверю. Если найду подселенца, постараюсь убрать.

– А если убрать не получится?

– Я всё решу. Иди спать. Эглаборг покажет комнату.

Морти встал из-за стола и направился к двери. Финист последовал за ним в коридор и по лестнице.

– Дай мне поговорить с ней. Я всё ей объясню, и мы справимся с этим вместе! – горячо заявил оборотень.

– У тебя уже было на это полгода, теперь позволь попробовать мне, – отстранил его от двери в библиотеку Охотник.

– Ты так уверен, что чудодейственные техники с востока помогут?

– Если не попробую, не узнаю. Я сталкивался с одержимостью. Если ничего не предпринимать, Герда погибнет. Так что отойди в сторону и дай мне шанс.

– Обещай, что не причинишь ей вреда! – Финист ухватил его за ворот.

– Сделаю, что смогу. Если услышишь, что она кричит, можешь ворваться и убить меня. Только сейчас отпусти!

Охотник выскользнул из его хватки и скрылся в библиотеке.

Забравшись в его любимое кресло с ногами, Герда обложилась пирамидой из книг. В руках она держала раскрытый том «Путешествия в Гундигард и обратно» Бердонико Колая, знаменитого Сумеречника прошлого века, который посвятил жизнь исследованию мёртвого континента. Морти несколько раз перечитывал эту книгу, надеясь однажды попасть в знаменитую колыбель людей. Вряд ли Компания его отпустит, но мечтать никто не запретит.

Герда увлеклась настолько, что даже не слышала, как они с Финистом ругались в коридоре. Восемь лет прошло, а она совсем не изменилась. Морти подошёл вплотную. На её лице застыла счастливая улыбка. Ни демонов, ни опасности поблизости не ощущалось, да и за оружие хвататься не хотелось. Чутьё настырно доказывало, за умиротворённой картиной нет никакого обмана, как нет и не может быть в маленькой вилии ничего враждебного. Не от неё он должен защищаться, а её защищать. Но пренебрегать подозрениями не стоило – в прошлый раз беспечность обошлась ему слишком дорого.

Перед глазами вставали пугающие воспоминания. Осколки зеркала. Алеющее пятно на снегу. Быстро остывающее тело, пронзённое проклятым клинком. Видения затмевали разум и мешали мыслить здраво. Та трагедия не должна повториться, только не с вилией.

Морти закашлялся. Герда уронила книгу на колени и испуганно воззрилась на него.

– Извините, я увлеклась! – она перевела взгляд на шаткое построение из книг рядом с собой, подскочила и затараторила: – Я сейчас же всё уберу!

Положив руку ей на плечо, Охотник усадил её обратно.

– Ничего страшного. Все книги в этой комнате в твоём распоряжении. А если захочешь такую, какой здесь нет, я выпишу из Дюарля. Через месяц придёт с кораблём.

– Что вы, я не смогу злоупотреблять вашим гостеприимством, – смутилась Герда. – Главное, чтобы у остальных всё было хорошо.

– Ждан с Дугавой завтра утром пройдут испытания, а Майли и Вожык будут учиться пользоваться даром, чтобы не вредить себе. Не беспокойся за них, – ответил Морти.

Она облегчённо выдохнула.

– Тебе тоже это предстоит.

– Но у меня ведь нет дара.

– Конечно, есть. Сегодня ты с помощью него отклонила огнешар Вожыка.

Герда рассмеялась.

– Вы что-то путаете. Пламя прошло мимо. Вожык же не целился.

– Нет. Огонь летел в тебя, и ты его отвернула. Точнее твой дар – отражение, предельная разновидность мыслечтения. Ты и раньше им пользовалась. Финист говорит, что с помощью отражения ты проникла в иллюзию Дугавы и обратила призраков против некроманта. Полагаю, были и другие случаи, потому что когда я откопал тебя из сугроба, ты была истощена до предела.

– А почему Финист меня не предупредил?

– Не захотел пугать. Правда, он не учёл, что в обществе одарённых твои способности быстро разовьются и станут опасными.

– А вы? Почему не сказали вы?

– Способности девочек обычно скрытые. У тебя они начали частично проявляться только после сильных потрясений: смерти отца, нападения Вальдемара… – как же трудно говорить об этом, пускай и полуправду, без неблаговидных подробностей. – Я решил, что когда ты повзрослеешь, твой отец объяснит лучше. Он тоже знал. Он родился пропущенным, неодарённым, в семье Сумеречников. Когда его родители уходили на войну, то не взяли его с собой в надежде, что никто не обратит внимания на обычного мальчика, и он выживет.

– Почему… почему он тоже ничего не сказал? Почему все скрывали от меня это? – не веря, повторяла Герда.

– Боялся. Это тяжело. Мой отец надорвался и потерял дар ещё в детстве, поэтому его тоже не тронули. Моя мать, сестра и брат родились неодарёнными и ничего не знали, способностями оказался проклят только я. Когда случались выплески, когда я видел Горний мир демонов и духов, отец вынуждал меня всё скрывать и притворяться обычным. Из-за его страха я считал себя подкидышем – ребёнком демонов. Когда мы были в столице и случайно попали на суд колдунов, я подбежал к Белому Палачу и спросил: «Заслужил ли я смерть?» Помню, как перекосило его невозможно благородное лицо, как испугался отец. Если бы не заступничество высокопоставленного покровителя, нас бы точно отправили на костёр. Только после этого отец сознался, что всё это время боялся не моих способностей, а того, что меня могут из-за них казнить, как казнили его отца, моего деда.

Герда смотрела на него во все глаза, ошеломлённая его признанием.

– А как же… Я помню, как вы хотели вернуться домой к своей семье. Вам удалось?

Он печально качнул головой:

– Я опоздал. Их убили во время смуты, когда Лучезарные свергли короля. Поэтому… лучше и вовсе не иметь к Сумеречникам никакого отношения.

Вилия поджала губы.

– Но вы никогда обычным не были. Какое будущее ждало меня, не обладай я даром? Спас бы меня Финист или мне пришлось бы прозябать в нищете и просить милостыню у подонков вроде Вальдемара? Нет! Благодаря дару у меня есть друзья, благодаря дару вы взяли меня в свой дом, благодаря дару я видела многие чудеса, какие обычным даже не снились, – она воинственно вскинулась. – Даже если меня сожгут, от дара я не откажусь никогда!

Морти тяжело вздохнул и отвёл взгляд.

– Избавиться от дара ещё ни у кого не получалось. Можно надорваться, как мой отец, но полностью закрыться от Горнего мира не выйдет. Так что не переживай, я всё тебе покажу.

– Вы будете меня учить? – смутилась Герда.

– Если я тебя не устраиваю, можно найти другого наставника, – пожал плечами Охотник.

В конце концов, чего он ждал, бросив её на восемь лет?

– Нет! Просто это так неожиданно. Дар и... вы. Ещё пару часов назад я была уверена, что не найду места в вашем мире. Мне страшно, что всё это окажется сном.

Кошмаром, скорее.

Морти взял её за руки. Ладошки остались такими же трогательно хрупкими, как в детстве. От нежной кожи исходило тепло. Аура сильно истончилась, но мерцала ровным бледно-голубым светом, как у всех мыслечтецов. Даже пристально приглядываясь и дотошно изучая, никаких следов чужого влияния он не наблюдал.

Тонкие паутинки мыслесвязей тянулись к Морти, словно Герда неосознанно жаждала прочитать если не мысли, то хотя бы его эмоции. Серебристые нити ударялись об плотную оболочку ветроплава и не могли проникнуть вглубь.

С мыслечтецами работать ещё не доводилось, да и вряд ли большинство офицеров Компании могло похвастать таким опытом. Теоретически считывать эмоции окружающих для мыслечтецов необходимо, чтобы верно оценивать людей и обстановку. Обучать Герду будет сложно, впрочем, проблемы нужно решать по мере их поступления.

– Не спеши радоваться. Есть ещё одна побочная сторона твоего дара. Способности сильно воздействуют на носителей. Никто не знает, влияют ли они на характер или характер влияет на них, но… у каждого дара есть слабости.

– У огнежара – страх, у мертвошёпта – истерики, у мороча – легкомыслие, у ветроплава – самонадеянность, у оборотня – несдержанность, – задумавшись, перечислила вилия.

– Не так прямолинейно, но близко, – кивнул Морти. – Слабость мыслечтецов – одержимость. Они более других склонны загораться навязчивыми идеями и подвержены влиянию извне.

– Финист говорил об этом, но я не думала…

– Помнишь Предвестника Мрака?

– С которым вы сражались в Волынцах? Конечно! Недавно Мрак вернулся и поразил Ягиню, хозяйку Дикой Пущи. Это она убила моего отца. Нам еле удалось спастись. Оба раза Мрак охотился на меня. Получается, что это из-за моего дара? Мрак снова попытается захватить меня? Как же от этого защититься?

– Сохранять ясный ум, не поддаваться на соблазны, держаться друзей, которые одёрнут от пропасти. Но сейчас меня заботит другое. Финист говорил, что за тобой следует призрачная аура. Это может быть осколок Мрака – угольный спрут, который присасывается к сердцу и управляет человеческим телом. Так люди и превращаются в Предвестников. Либо это может быть другой не менее опасный демон. В любом случае, нужно проверить.

Герда уставилась на него огромными от испуга глазами:

– А вы, вы тоже чувствуете эту… вторую ауру и мою одержимость?

– Нет, но я наблюдаю за тобой совсем недолго. Лучше расскажи, что сама чувствуешь. Будь предельно честной. От этого зависит твоя жизнь. Ощущала ли ты, что не управляешь своим телом и смотришь на него со стороны?

– В Будескайске, когда в меня вселился призрак, – вилия поёжилась. – Когда вы меня нашли, первые мгновения мне казалось, что я смотрю на нас обоих сверху. Когда я была в плену у Ягини, она пыталась меня зачаровать…

– Это всё не то. А случались ли у тебя провалы в памяти? Может, непонятно откуда появлялись синяки и раны?

Герда покачала головой.

– Только из-за обмороков.

– Хорошо! А что насчёт невидимого кота?

– Шквала? Он появился через год после того, как мы расстались. Я думала, что выдумала его, чтобы не тосковать. Он замечательный друг: всегда выслушивал, давал полезные советы, помогал выпутываться из неприятностей. Но потом… я поняла, что и другие могут его видеть. Ягиня, к примеру, называла его кузеном. Иногда Шквал говорил что-то Финисту, но тот то ли не замечал, то ли не запоминал. Сумасшедший внук вёльвы тоже с ним разговаривал. А в пещере под Спасительным хребтом, когда кот стоял у зеркала, то внутри отражался мужчина в овальной белой маске с тремя красными царапинами наискосок. Иногда… иногда я видела сны о нём. Даже срывала с него маску... под ней было ваше лицо… Такое, каким я запомнила его в детстве.

Морти бродил взглядом по комнате, перебирая роившиеся в голове догадки. Тревожные и невероятные, хуже ли они казавшегося уже обыденным осколка Мрака?

– А при мне ты его не видела?

– Нет. Перед нападением ненниров Шквал сказал… сказал, что служит Хозяину масок, который управляет всеми нами. Шквал должен был уйти, потому что дальше его хозяин сам позаботится обо мне. А потом… потом вы нашли меня на плато. С тех пор я его не видела.

– Что ж, значит, твоего Шквала видят те, кто тесно связан с Горним миром. Вероятно, кот и есть тот самый демон.

Может, это Безликий. Морти же просил защитить Герду, когда был в долине Агарти. Кажется, тогда он создал огненного кота.

– Шквал брал на себя вину за все смерти. Но… он всегда защищал меня и никогда ничего не требовал. Ну, кроме как… вести себя разумно. Говорил, чтобы я поступала, как сама желаю. Даже с вами… он предупреждал, что будет трудно, совсем не так, как я представляла.

Её глаза блестели, голос дрожал, а щёки наливались румянцем. Похоже, она очень переживала за доброе имя своего друга.

– Иногда демоны принимают причудливые формы и играют с нашим разумом. Очень сложно догадаться, чего они добиваются. Твой Шквал может и не быть демоном, но обязательно нужно проверить.

– Я… я сделаю, что скажете. Не хочу думать о нём плохо. Это он закрыл меня от ненниров, я больше чем уверена.

– Тем лучше – твоя решимость поможет. Я изучу твою спину и если что-то замечу, то попытаюсь это извлечь. Может быть больно, очень, но тебе нельзя ни шевелиться, ни кричать, иначе все усилия пропадут впустую. Ты поняла?

Герда кивнула и принялась раздеваться. Морти отвёл взгляд: слишком томительно она спускала с худеньких плеч рукава рубашки. Когда он повернулся, вилия стояла к нему спиной, нагая до пояса. Кожа почти просвечивала, голова покорно склонилась набок, из-под коротких волос выглядывала тонкая шея, от худобы выпирали хребет и рёбра. Болезненно хрупкая тростинка. Кажется, тронешь её грубыми ручищами, и переломится. Полная противоположность его стальной силы, она завораживала и очаровывала. Хотелось укрыть её и спрятать. Ото всех. От себя в первую очередь.

Морти нервно сглотнул. Так нельзя. Подобное малодушие уже стоило жизни его невесте, милой Юки. Больше у него нет права на ошибку.

Он положил одну руку возле левой лопатки Герды, а другую под грудь с той же стороны и закрыл глаза. Последнее не требовалось, но её вид отвлекал. Пальцы покалывало от накапливаемой энергии. Кожа нагрелась, стала почти обжигающей. Не ощущая сопротивления, облачённые воздушным покровом ладони проникали в плоть, словно в податливую глину.

Ничто не тревожило чутьё, перед мысленным взором сверкала всё та же спокойная аура одарённой. Прозрачно-девственная, ещё не распустившийся, но уже созревший бутон с густым ароматом шиповника. Но ведь осколок Мрака внутри Белого Палача Морти видел даже на расстоянии, демона внутри Юки чувствовал, пускай и запрещал себе об этом думать.

Нужно забраться глубже, в самую суть.

Что-то едва заметно затрепыхалось. Тоже пусто. Ещё глубже. Почему нет сопротивления? На внутренних слоях оно обязано присутствовать, чтобы человек мог выжить. Трепыхание усилилось. Вот оно – нежное и уязвимое сердце. Рядом до рези на плотно смежённых веках сверкала струна. Голубовато-льдистый свет, странно похожий на его собственный, манил, словно там был ответ, который Морти искал всю жизнь.

Он коснулся струны краешком указательного пальца. Обожгло морозом, вспышка ослепила. Охотник снова переместился в сон о маленькой вилии. Он опоздал, чтобы спасти её от хищных щупалец Мрака. Умирающее чудо – она лежала у него на коленях. Он воткнул пальцы в собственную грудь так же, как делал наяву. В руках появилась искра, из которой он вытянул ту самую струну, запустил ладонь в грудину вилии и соединил ею белой и красное.

Понятно, что белое – ускользающая душа, красное – умирающая плоть. Но что за свет помог связать их вместе и удержать жизнь в обречённом на гибель существе?

«Остановись! Ты же её сломаешь!» – грозный голос Безликого вернул Морти в библиотеку.

Он до боли закусил губу, удерживая сосредоточенье, пока не вышел из её плоти так же плавно. Сдавленно захрипев, Герда упала на колени и закашлялась.

– Ты в порядке? – испугался Охотник.

С его пальцев капала кровь, не призрачная – настоящая. Он поспешил стереть её платком и опустился на пол рядом с Гердой. Её плечи судорожно вздымались, сипя, она с трудом заглатывала воздух.

Очень плохое начало. Чтобы чему-то научиться, нужно доверять наставнику. А кто станет доверять после такого?

Пуская прозрачные волны ветроплава, Морти прижал вилию к себе – она слишком ослабла, чтобы сопротивляться. Ладони касались мокрой кожи на животе. Чем меньше препятствий стояло между ними, тем сильнее взаимодействовали их ауры, словно стремились слиться в одно. Прохудившаяся оболочка жадно впитывала его силы, будто мстила за то, что он так грубо порвал.

Герда напряглась и мелко задрожала – видимо, пришла в себя достаточно, чтобы почувствовать его близость. Пугливые девицы – как же с ними сложно.

Плавно разжав руки, он отодвинулся.

– Жива?

Она повернула голову в профиль, ошалело разглядывая его.

Кажется, его губы забыли, как улыбаться ласково и тепло – мышцы на лице заныли от усилия. Да и вряд ли получилось достаточно искренне.

– Я одержима? – судорожно выдохнула Герда.

Только если тем же демоном, что и он.

– Нет, в тебе нет ни Мрака, ни других подселенцев и их чар. Прости, что переусердствовал.

– Шквал не демон? – спросила она, когда совладала с дыханием. – Тогда кто?

– Сильный порыв ветра, – ответил Морти первое, что пришло в голову, и отвернулся, чтобы не смущать.

Герда одевалась нарочито медленно, педантично расправляя все складки и застёгивая каждую пуговицу.

– Только аккуратно, может кружиться голова, – когда она закончила, предупредил он и усадил её в кресло.

Его и самого мутило, по лбу тёк пот и капал на глаза, хотя дыхание благодаря тренировкам восстанавливалось очень быстро.

– Кот говорил, что его настоящее имя слишком сложное. Шквал по смыслу ближе всего, – вспомнила Герда.

– Кажется, я понял, о чём ты, – Морти снял с шеи увесистую связку ключей и отпер нижний ящик стеллажа.

Там лежала книга в потрёпанной кожаной обложке с окованными серебряными скобами углами.

– Взгляни, это твой кот? – Охотник вручил книгу Герде.

На обложке были вытеснены изображения кота, ворона, сокола и совы. У троих глаза были закрыты, казалось, они спят. Только ворон следил за Гердой агатовым глазом.

– Это же условное изображение. Тут и Сокол ясно солнышко есть, – Герда провела пальцем по рисунку.

Щёки немного порозовели – хороший знак.

– Это символы старых богов, Братьев-Ветров, сыновей Небесного Повелителя. Сокол – южный ветер, покровительствует тем, кто не боится рисковать ради благих дел, и дарует удачу. Кот – западный ветер, который сеет семена бурь и ураганов. Шквал. Если Хозяйка Леса была дочерью Повелительницы Земли Калтащ, то они и правда кузены.

– Зачем я могла понадобиться богу? – недоумевала Герда. – Хотя… Ягиня тоже хотела передать мне свою силу.

– Иногда они используют людей для своих целей. Попробуй открыть, – осторожно предложил Морти.

Вилия поднатужилась, запыхтела, а потом подняла на него обиженный взгляд:

– Она же склеена.

– Нет. Я думаю, символы на обложке – замки. Чтобы открыть книгу, надо чтобы все символы проснулись. Мой друг, который связан с воронами, пробудил одного. Ворон – символ северного ветра, покровительствует житейской мудрости и дружеской верности. Я подумал, что ты договоришься с котом.

Герда повертела книжку в руках, внимательно изучая обложку.

– Если идти посолонь, то следующим должен проснуться сокол. Попросите Финиста. И Ягиня, и Шквал говорили, что он обладает необычайной силой. Если получится, вам останется только найти сову.

– Да, точно. Здорово соображаешь! – не поскупился на похвалу Морти.

Заливаясь пунцовой краской, вилия отвела взгляд.

Охотник забрал у неё книгу и спрятал обратно в шкаф, а вместо неё достал альбом с рисунками.

– Вот, взгляни, может этого ты узнаешь.

Она внимательно вгляделась в чернильный портрет мужчины, чьё лицо было закрыто овальной маской с тремя царапинами как от когтей.

– Да! Вы тоже его видели? – она принялась изучать остальные рисунки.

– Это он и есть, западный ветер, Безликий.

– Хозяин масок? – предположила Герда. – Интересно, какое у него настоящее имя. Ведь всё это – клички.

– Возможно, если мы это узнаем, то разгадаем его тайну, – задумчиво ответил Морти.

– Ох, сколько здесь демонов! Один причудливей другого. Я помню, вы рисовали их для сестры.

– Да… если хочешь, пускай они теперь будут твоими, – разрешил он, видя, каким воодушевлением блестят её глаза.

Герда прижала альбом к груди и счастливо улыбнулась.

– Так значит, Шквал хороший?

– Я этого не говорил. Мы не знаем, чего он хочет. В конце концов даже боги могут обращаться в демонов по щелчку пальцев. Вспомни Ягиню.

– Да, она вначале покровительствовала отцу, а потом убила, – тоскливо вздохнула вилия. – Но Шквал не такой, он…

– Просто будь осторожна. Не стоит доверять подозрительным существам.

– И вам тоже?

Тут она попала в точку, учитывая, что он едва её не убил. Да и не сказал всего. Такого, чего не знал даже Финист.

– Что с вами? Я же пошутила!

Морти слабо улыбнулся:

– Поздно уже. Я засыпаю на ходу. Прости! Давай продолжим, когда начнутся занятия. Главное мы выяснили: никакая опасность тебе не угрожает. Так что можешь спокойно идти спать.

Он помог ей подняться. Она с трудом переставляла ноги и зевала на ходу.

Первым из двери показался Морти. Карауливший в коридоре Финист прижал его к стене:

– Как она? Жива?

Герда вышла следом и удивлённо покосилась на них. Оборотень отпустил его и повернулся к ней.

– Она не одержима. Можешь быть спокоен.

– Хвала удаче! Я боялся, что он убьёт тебя! – оборотень крепко обнял вилию.

Поверх его плеча она недоверчиво смотрела на Морти:

– Убьёт?

Охотник зажмурился, собираясь с силами.

– Идёмте, я покажу ваши комнаты. Эглаборг уже всё подготовил. Сегодня был трудный день, а завтра будет не легче.

Им пришлось последовать за ним наверх.

– Спальня Герды за крайней дверью справа, мужская спальня для тебя, Ждана и Вожыка – предпоследняя слева.

Финист недовольно поморщился.

– Приятных вам снов, – пожелал Морти и скрылся в своей комнате прежде, чем Герда успела ухватить его за рукав.

Обошлось без неудобных вопросов – придумывать оправдания никаких сил не осталось. Привалившись к стене, Охотник с облегчением выдохнул.

Из коридора ещё доносились голоса.

– Точно всё хорошо? Мы можем сбежать вместе, только скажи. Я всё устрою! – с охотой предлагал Финист.

Герда то ли подбирала слова, то ли раздумывала.

– Ты, конечно, мой лучший друг и много для меня сделал. Но обладать даром, обучаться и быть частью Горнего мира – моя мечта. Я не готова от неё отказаться.

– Ты не понимаешь… Компания – нехорошее место, особенно для тебя. Конечно, ты очарована своей детской влюблённостью, но Морти… Он не честен с тобой. Он может вести себя галантно, говорить красиво, но на самом деле он использует тебя. И хорошо если только на благо одарённых, а не для своей выгоды.

– Какая же ему, богатому, успешному и всесильному, польза от необученной дочки лесника? Неужели мой дар настолько ценный?

Хорошо, что Финист ничего не знает. Или он всё-таки сложил два и два? Скажет ей про Лучезарных?

– Да просто… – оборотень замялся. – У меня нехорошее предчувствие. Я же Сокол ясно солнышко – чутьё никогда меня не подводило.

– Но ты был настроен против Морти, даже когда не знал, что он – тот, кто спас меня в детстве. Он не такой, как другие офицеры Компании. Дай ему шанс. Возможно, Морти сделает жизнь лучше не только для меня, но и для твоих учеников и даже для тебя самого.

– Вот ещё! Не нужно мне от этого высокомерного авалорца никаких подачек!

О, похоже, Финист взял неверный тон.

Послышался её разочарованный вздох и торопливые шаги. Дверь хлопнула так громко, что с потолка посыпалась пыль. Надо будет предупредить Герду, что дверь может слететь с петель – они там проржавели. Давно уже следовало их поменять, но руки не доходили.

Звуки стихли. Морти отлип от стены и приблизился к завешенному полотном зеркалу. Предстоял последний, самый неприятный разговор, но только он мог пролить свет на происходящее. Охотник запалил свечу, отдёрнул полотно и вгляделся в зеркальную поверхность.

«Поговори со мной! Я знаю, это твоих рук дело», – позвал он.

Пламя свечи дрогнуло. В зеркале показался высокий мужчина в холщовом балахоне. Его лицо скрывала белая овальная маска с тремя красными царапинами, как от когтей, наискосок. Точь-в-точь такой, каким его опознала Герда.

Значит, Хозяин масок, Безликий бог, младший сын Небесного повелителя, неистовый Западный ветер. Тот, кто назойливым призраком присутствовал в голове Морти вот уже восемь лет. Догадка посетила его, ещё когда Финист упомянул тяжёлую ауру, похожую на его собственную. Она всегда таилась на грани разума зыбкой тенью. От неё нельзя избавиться, как и от тени.

Но если бесплотный собеседник может общаться с другими людьми, то он вполне реален.

«Чем ты недоволен на сей раз? Не понравился мой подарок? Ты ведь едва его не сломал! – горько усмехнулся Безликий и передразнил Эглаборга: – Глупо, ой, как глупо».

«Мы живые люди, а не игрушки, которыми можно вертеть, как хочется, – огрызнулся Морти. – К тому же, твои подарки ничего хорошего не приносят. Кот Шквал – одна из твоих масок?»

«Моё воплощение в Дольнем мире. Я могу расщепляться, чтобы присутствовать в нескольких местах одновременно. Для Герды я выбрал добродушного пушистого зверька. Может, если бы я и с тобой надевал эту маску, ты не питал бы ко мне такого предубеждения?»

Пламя свечи снова мигнуло. Вместо мужчины в зеркале отразился тощий рыжий кот с белой мордой, будто на неё налепили маску. Только глаза остались такими же пронзительно синими.

«Чего ты хочешь?» – сдался Морти.

«Вообще-то это я сбился с ног, исполняя твои желания, – фыркнул Безликий с притворной обидой в голосе. – Ты беспокоился, чтобы Герду не поглотил Мрак, и я в образе Шквала защитил её. Ты пожелал снова её увидеть, и я привёл её к тебе. Она вернёт тебе то, что ты давно утратил – жажду жизни. Просто прими мой подарок и не повторяй моих ошибок».

«Как с тобой связан Финист? Это он должен открыть второй замок на книге?»

«Попроси его, и увидишь. В мире людей власть моих воплощений слаба, поэтому я отыскал для Герды надёжного провожатого. Финист неплохой парень… когда не напивается вдрызг и не таскается за каждой встреченной юбкой», – не слишком уверенно сказал Безликий.

«Он посчитал тебя демоном и оказался близок к истине. Мы все одержимы тобой. Твои марионетки. Ты дёргаешь за нитки, и мы делаем то, что тебе нужно».

«Ты прекрасно знаешь, что мне нужно. Что нужно нам всем и тебе самому более прочих».

Кот в последний раз сверкнул на Морти глазами, угрожая, и исчез. На его месте осталось измождённое отражение самого Охотника.

Что ж, с одной стороны, неплохо, что он сможет присматривать за Гердой, а с другой, из-за него она станет мишенью, уже стала – для Безликого. Почему бог так хочет, чтобы Морти сблизился с ней? Чтобы окончательно лишить воли? Придётся быть очень осмотрительным.

Глава 19. Выпускные испытания

Герда проснулась поздно и долго нежилась на пуховых перинах. Из-под тёплого одеяла вылезать не хотелось. Как же приятно ощущать себя в безопасности и никуда не торопиться. Ни завтра, ни послезавтра уже не ждёт полная неизвестности дорога, а крыша над головой и сытная еда никуда не денутся.

В окно напротив кровати заглянули первые сиреневые лучи зимнего солнца. Герда приникла к дорогому прозрачному стеклу. Сумеречно искрился снег, вдали зыбким миражом проступала кромка леса. Во дворе гулял жеребец Морти: взрывал копытами снег, а когда надоедало, носился, задрав хвост трубой, падал на спину и кувыркался в снежной пене. Какой же он грациозный!

Герда окинула взглядом комнату. Совсем крохотная, из мебели сюда вмещалась кровать без спинок и тумбочка с висевшим над ней зеркалом. К противоположной стене наспех приколотили доску с крючками для нарядов.

Одевшись и приведя себя в порядок, сиротка вышла из комнаты. Снизу доносились голоса. В гостиной на первом этаже Морти испытывал Ждана с Дугавой. Очень хотелось на это посмотреть. Герда спряталась за перила.

Ждан парил и жонглировал разноцветными клубками ниток, постепенно увеличивая скорость, пока они не слились в один поток.

– Достаточно, – велел Морти. – Вижу, показательное выступление подготовлено старательно, но мы не в цирке.

Кто-то скрипнул зубами. Финист! Не обратив внимания, Охотник поставил на стол яйцо.

– Левитируй, – скомандовал он.

Ждан зажмурился и вытянул дрожавшие ладони. Яйцо поднялось в воздух на фут и взорвалось, забрызгав ученику лицо.

Оборотень горестно вздохнул.

– Тебе не хватает выдержки и баланса. При случае упражняйся в эквилибристике – это помогает поймать равновесие, – посоветовал Морти.

– Чего? – спросил за Ждана Финист.

– Хождение по бревну, канатоходство, – любезно пояснил Охотник, пока ученик вытирался полотенцем.

– Следующая.

В середину гостиной на негнущихся ногах вышла Дугава.

– Давайте не будем тратить время на подготовленные выступления и сразу перейдём к моему заданию, – распорядился Охотник. – Покажи что-нибудь страшное. Напугай меня.

Подруга едва слышно заскулила. Финист снова скрипнул зубами. Ну, и задачка ей досталась! Почему Морти не отнёсся к ним чуть более снисходительно?

– Начинай.

На столе стоял таз с водой. Без неё иллюзии получались блёклые и даже впечатлить не могли, не то, что напугать. Дугава замерла. Из воды, зловеще хохоча, выпрыгнула шестёрка бурых волков со светящимися глазами. Сердце ёкнуло от воспоминаний о пережитом в старом лесу Кундии.

– Варги? На них даже неодарённые охотятся, – покачал головой Морти.

Финист презрительно скривился: мол, хвастать-то ты горазд!

Судорожно вздохнув, подруга снова зажмурилась. Варги слились в длинное, покрытое шипами тело виверны. Теперь вздрогнул оборотень. Змея выгнулась и с громким шипением кинулась на Охотника. Тот даже не шелохнулся.

– Виверна? Шутишь что ли? Ею разве что Эглаборга напугать можно.

На кухне загремела посуда. Видимо, так целитель выражал своё несогласие с бравадой хозяина.

– Осталось третья попытка, – привлёк к себе внимание Морти.

Чем можно напугать человека, который даже в лицо смерти смотрел бесстрастно? Точно! Герда нашла Дугаву взглядом.

Подумай! Он не железный, он боится того же, чего и мы все.

Подруга поморщилась и снова закрыла глаза. Виверна исчезла. Вода в тазике испарилась без остатка. В напитанном ею воздухе начала разворачиваться грандиозная картина.

Широкая людная площадь столичного горда. Посреди неё вокруг помоста сложен огромный костёр. Толпа ликует в ожидании расправы над колдуном. Люди расступаются, чтобы дать дорогу громыхающей телеге, на которой везут осуждённую – девушку с остриженными волосами в одном нижнем платье. Молчаливые Голубые Капюшоны возводят её на помост, привязывают к шесту и поджигают костёр. Огонь занимается очень быстро, языки пламени целуют пятки несчастной. Веет на ветру ослепительно-белый плащ Архимагистра Лучезарных. Белый Палач разворачивается резко, по-хищнически. Его лицо затмевает всю картину. Разноцветные глаза со жгучей ненавистью смотрят на Морти.

– Хватит! – громче, чем следовало, сказал он.

Забрызгав всё вокруг, в таз плюхнулась неиспользованная вода. Видение исчезло. Вместо него на Охотника удивлённо уставились четыре пары глаз.

– Это был удар ниже пояса, – взяв себя в руки, пояснил Морти и обернулся в сторону лестницы, где пряталась Герда: – Подсказывать, кстати, нечестно.

Но ведь она всего-навсего подумала!

– Я сдала? – слабым голосом спросила Дугава.

– Об этом станет известно позже. Погуляйте, пока мы обсудим результаты с вашим наставником.

Обменявшись встревоженными взглядами, ученики поднялись на лестницу. Дойдя до середины, они обнаружили Герду.

– Я знал, что всё будет плохо, но чтобы настолько… – зашептал Ждан, присаживаясь поближе к перилам.

Жаль, что Финист с Морти разговаривали так тихо – ничего разобрать не получалось.

– А если он нас выгонит? Пойдём побираться? – запричитала Дугава.

– Не переживайте! Он обещал помочь, – попыталась успокоить их улыбкой Герда.

А если что… если что, она обратится к нему ещё раз, и Охотнику придётся смягчиться!

– Не слишком ли много ты на себя берёшь?! – воскликнул Финист.

– Кажется, я просил не повышать на меня голос, – чётко выговаривая каждое слово, произнёс Морти, словно собеседник плохо слышал и туго соображал.

– Конец, это конец! Теперь мы точно не сдадим, – заскулил Ждан.

– Ладно, можешь быть свободен. Толку от этого обсуждения никакого, – после короткой паузы заключил Охотник.

Снова раздался знакомый хруст.

– Осторожней там, а то все зубы сотрёшь, – не удержался от сарказма Морти.

– Ох! Похоже, нашему наставнику удалось вывести из себя даже осколок льда! – Ждан сокрушённо спрятал лицо в ладонях.

Финист поднялся по ступеням и добрался до учеников.

– Плохо, да? – шёпотом спросила Дугава.

Тот не ответил.

– Почему тебе постоянно надо нарываться? – чуть ли не с кулаками накинулся на него ученик. – Себя не жалко, так хоть нас бы пожалел.

– Причём здесь вы? – отмахнулся оборотень. – Вас мы вообще не обсуждали.

– Ты прошлой ночью с его конём болтал, я видел, – сменил тему Ждан. – Что он сказал?

– Ничего, – мрачно ответил Финист. – Это не конь, а какой-то демон. Чуть мне руку не оттяпал. Где только Охотник нашёл такого, себе под стать?

Да, жеребец двигался с такой грацией, что казалось, парил над снегом на невидимых крыльях.

– Уже закончили обсуждать мою лошадь? – донёсся голос Морти. Все вздрогнули. – Спускайтесь, объявлю ваши назначения.

Оборотень с учениками поднялся и вернулся в гостиную.

– Герда, и ты спускайся, – более мягким тоном позвал Охотник. – Не люблю, когда следят исподтишка.

Интересно, как они чувствуют друг друга на расстоянии? Она тоже так сможет?

Герда последовала за друзьями. Вчетвером они устроились на застеленной толстым матрацем кушетке. Напротив стояло кресло Морти с высокими резными ручками в виде львиных голов. Он принял небрежную позу, закинув ногу за ногу. Рядом на столе лежали две бумаги, скреплённые печатью Компании «Норн». На ней изображались три женщины, черпающие воду из источника.

– Мы сдали? – ахнула Дугава.

– Тебе следует развивать воображение. Чем ярче и причудливей ты научишься представлять вещи в своей голове, тем более реальными станут твои иллюзии. Для этого надо больше читать и смотреть по сторонам, – Охотник вручил ей одну из бумаг, а вторую протянул Ждану.

Тот пробежал глазами по рекомендательному письму.

– ...присвоить звание ветроплава третьего уровня по классу левитации и принять в военный корпус, – Ждан удивлённо глянул на Морти. – Я оружие толком держать не умею. Какой из меня воин? Спросите хоть у Финиста.

Оборотень развёл руками, не желая встревать в споры.

– Не переживай, там научат, – усмехнулся Морти.

– Погодите, вы дали мне второй уровень и рекомендацию к придворному морочу Дюарля? – настала очередь Дугавы удивляться.

– Она как раз искала себе подмастерье, – кивнул Охотник. – Но если не нравится, назначение можно изменить.

– Нет-нет, просто это... дворец Дюарля! Я увижу короля! – подруга чуть не бросилась Охотнику на шею, но тот предусмотрительно выставил перед собой руки.

– А Финист? – прервала ликование Герда.

– А Финист останется здесь с нами, пока не обучит остальных своих учеников, – изображая дружескую приязнь, Морти положил руку на плечо оборотня. – Когда он закончит, я с удовольствием похлопочу и за него.

Тот метнул в Охотника убийственный взгляд.

– Или нет, как он сам захочет, – пожал плечами Морти и отпустил его

– Я согласен обучить всех, кого привёл, – вздёрнул подбородок Финист.

– Компания рекомендует не брать более двух учеников одновременно. Но если будет скучно, можешь помочь мне в охоте или Эглаборгу по хозяйству.

– Спасибо, я подумаю, – сквозь зубы процедил оборотень.

Остальные настороженно разглядывали обоих. Что между ними происходит?

В дверь постучали, послышались шаги, а потом голоса.

– Пришёл капитан Мейдоголды, – громко сообщил Эглаборг.

В гостиной показался высокий смуглый мужчина. Волнистые волосы отливали линялой бурой зеленью, бирюзовые глаза хитро щурились. Из уголка растрескавшихся губ свисала тонкая водоросль. От одежды едва уловимо пахло морем.

– Это Сальермус, капитан корабля, который доставит вас в Дюарль, – представил его Морти.

– Моё имя Сайлус, – раздражённо поправил капитан, но оглядев собравшихся, смягчился и даже игриво подмигнул Дугаве. – Какие у вас тут девчоночки симпатичные, однако! – потом снова обернулся к Морти: – Когда отчаливаем?

– Сейчас. Они позавтракают, и можно ехать.

– Снова дорога? Мы даже дня не отдохнём? – смутилась Дугава, которая если и жаловалась, то в крайнем случае.

– Что делать, места у меня маловато, чтобы всех разместить. Да и чем вы будете здесь заниматься? Не беспокойтесь, у Сайлуса отличный корабль и команда, а сам он превосходный моряк. Лучше во всей Лапии не сыщешь. Мигом вас до Дюарля домчит. Там вам будет намного удобнее, и погода мягче, – в извинение улыбнулся Охотник.

– Мастер Стигс, на пару слов, – деликатно просил целитель.

Морти скрепя сердце отошёл.

– Только быстро. Не хочу их одних оставлять, – обронил он, когда они оказались в прихожей. – Этот оборотень и мёртвого доведёт до бешенства, а Сайлус помочь согласился со скрипом. Если он откажется, следующего корабля придётся ждать не меньше двух недель.

Эглаборг неодобрительно цокнул языком:

– Да хотел поинтересоваться, не случилось ли у вас что с головой. Зачем вы мастера Финиста здесь оставляете? На вас же вместе смотреть жутко – вот-вот друг другу в глотки вцепитесь!

– Он умудрился заработать такую репутацию, что нужен очень веский повод, чтобы его повысили. Кроме того, у меня нет времени возиться с учениками, а если отправить их в Дюарль, то корабль утонет, не выйдя в море.

– Боюсь, если вы оставите их здесь, то ко дну пойдёт весь наш дом со мной во главе!

– Обсудим это позже, – веско оборвал его Охотник.

Финист подошёл к Сайлусу и принялся изучать его со всех сторон. От капитана несло не только тиной, но и чем-то мутным, сочившимся из самой глубокой океанской впадины.

– Давно в море ходите? – поинтересовался оборотень, с трудом преодолевая желание схватиться за меч.

– Всю жизнь, – Сайлус отступил на шаг, ощутив угрозу.

– Кораблём командуете сколько? – Финист сделал шаг в наступление.

Моряк замер и скрестил руки на груди в защитном жесте:

– Лет пять без малого.

– В Дюарле приходилось бывать?

Оборотень тоже замер – подходить ближе неучтиво.

– Много раз. Почему такой допрос? – капитан с вызовом глянул ему в глаза и сам подался вперёд.

Теперь попятился Финист.

– Хочу убедиться, что мои ученики в надёжных руках. Слышали поговорку: «От морского народа хорошего не жди».

Сайлус зло прищурился. Вот-вот развернётся на каблуках и уйдёт.

– Нет, – притворно-задумчиво протянул моряк и язвительно оскалился: – Зато слышал, что въедливей небесных только гигантский кракен.

Оборотень нахмурился, не поняв намёка. Тут вернулся Морти и встал между ними.

– Завтрак на столе. Будите остальных. Корабль готов, так что не стоит терять время, – громко объявил он.

– Подозрительный тип. Ты уверен, что он не демон? – зашептал Финист на ухо Охотнику.

– Не больше, чем мы с тобой. Оставь его в покое! – велел тот и потянул оборотня в столовую.

***

К завтраку собрались быстро. Герда заглянула в мужскую спальню в поисках Вожыка. Тот уже проснулся и следил за происходящим через щель в двери.

– Живая! – он крепко обнял её. – Прости меня, прости!

– Меня даже не задело, – взлохматила его волосы Герда, счастливо улыбаясь. – Чего не выходишь?

– Страшно. Вдруг ещё что-нибудь подожгу, – понурился Вожык.

– Не подожжёшь. Здесь за тобой будут присматривать и научат справляться с огнём.

– Твой друг Морти? Он такой страшный… неприступный! – замотал головой мальчик.

– Первое впечатление обманчиво. Он уже принял испытания у Дугавы и Ждана, теперь они поплывут в Дюарль. А мы будем учиться здесь.

– И ты тоже? Ты останешься? Тогда я спокоен! – Вожык тут же развеселился.

Держась за руки, они спустились в столовую. Ждан с Дугавой помахали им, приглашая занять места рядом с собой. На лестнице появилась Майли, Морти вёл её под руку. Заспанная, мертвецки бледная, с чёрными кругами под глазами, она двигалась медленно, как сомнамбула, то и дело натыкаясь на углы.

Охотник с укоризной глянул на Финиста. Тот, подперев подбородок кулаком, задумчиво водил ложкой по пустой тарелке. Утомлённо вздохнув, Морти усадил Майли за стол рядом с собой. Она реагировала на всё очень вяло.

Следом в столовой появился Эглаборг с чашкой резко пахнущего зелья. Охотник влил его в рот наследницы. Она вырвалась, часто задышала и приложила руку к губам, сдерживая рвоту. Как только полегчало, взгляд Майли прояснился. Эглаборг поставил перед ней тарелку, на которой лежали два варёных яйца и кусок масла. Запивать принесли жирные сливки в грубой глиняной пиале. Наследница поморщилась, но на возражения сил не хватило.

Остальным подали яичницу с жареным беконом. Все жадно накинулись на еду, даже Финист смягчился и соизволил посмотреть на друзей.

– Можно нам взять с собой Герду? Она наш друг и мы не бросим её одну, правда, Ждан? – решительно попросила Дугава.

Тот кивнул. Герда испуганно посмотрела на Морти. Ох, она же забыла рассказать друзьям о своём даре! А они про неё не забыли. Это трогало до глубины души, но...

– Она тоже погостит здесь некоторое время. Если захочет, конечно, – не отрывая взгляда от сиротки, ответил Морти.

– Конечно! – заверила его та, а потом с тоской глянула на друзей. – Простите, я…

– Да мы всё понимаем, – Ждан пихнул локтем Дугаву, которая вытаращила глаза от удивления.

– Обещайте, что не будете её обижать! – потребовала она.

– Не беспокойтесь, я за ней присмотрю, – с угрозой в голосе заявил Финист.

Ученики встревоженно переглянулись. Кажется, будущее будет далеко не таким безоблачным, как Герда успела себе придумать.

После завтрака Охотник снова собрал всех в гостиной.

– Думаю, вы захотите проводить друзей на корабль, – обратился он к тем, кто оставался жить под его крышей. – Заодно и город посмотрите. Эглаборг, своди их к портному и цирюльнику.

– Мастер Стигс, – вкрадчиво начал целитель. – Вам тоже не помешало бы привести себя в порядок.

– Подождёт, – отмахнулся Охотник. – Дел по горло, в другой раз.

– Другой раз у вас длится уже который месяц, – посетовал Эглаборг, но настаивать не стал.

Друзья в последний раз отправились в дорогу вместе.

– Может, мне позволят навестить вас в Дюарле. Надеюсь, вы не будете против? – говорила Герда, прощаясь с Дугавой и Жданом у трапа.

– Конечно! Мы всегда будем тебя помнить и ждать. Обязательно пиши нам! – тепло улыбнулась подруга. – И будь счастлива с ним. Ты ведь будешь?

– Я словно попала в сказку, у которой всё-таки будет счастливый конец, – мечтательно ответила сиротка.

– Только не дай никому её испортить, – Ждан бросил тревожный взгляд на топотавшегося рядом Финиста.

Сайлус махал рукой с палубы, призывая побыстрее подняться на борт. Когда все слова оказались сказаны, а слёзы выплаканы, ученики взошли на корабль. Тот снялся с якоря и отчалил. Герда, Финист, Майли и Вожык махали ему вслед, пока белоснежные паруса не скрылись за горизонтом.

Друзья отправились гулять по городу. Урсалия была крупнее и богаче остальных поселений Лапии, ей уступал даже Гартленд. Здесь чаще встречались большие дома на высоком фундаменте, бедных лачуг и хибар не попадалось совсем.

Здания ухожены, двери и ставни выбелены. Двускатные кровли венчали причудливые коньки. С улицы к порогам вели небольшие дорожки. В центре города дома мостились один к одному, почти касались друг друга стенами, а на окраинах стояли всё реже с огороженными большими дворами. Строения сплошь деревянные, леса тут с избытком, хотя и камня не меньше, ведь за городом на севере небо подпирало тянущееся до самого Нордхейма Полночьгорье.

В центре города стояло самое высокое здание – ратуша. С колокольней, оно походило на единоверческую церковь, хоть и было сложено из кирпича и облицовано красным гранитом. Возле неё кругом расположились ремесленные и бакалейные лавки, каждая с красочной вывеской над входом. Друзья вошли в ту, где были нарисованы женское платье и мужской камзол.

Над дверью зазвенел колокольчик. В глубине послышались неторопливые шаги. Вскоре к покупателям вышел высокий худощавый мужчина с тоненькими тараканьими усами и залысинами на висках. Он оценивающе осмотрел потрёпанную одежду покупателей и поморщил нос. Так бы и выгнал стоявшей в углу метлой, если бы вперёд не подался Эглаборг.

– Гостям мастера Стигса нужна новая одежда, – вежливо заговорил он.

Лицо портного расплылось в елейной улыбке.

– Рад услужить. Кто первый?

Целитель удалился по делам, а друзья в нерешительности переминались с ноги на ногу. Майли, ещё немного сонная, подошла к полке с тканями и начала их перебирать, щупая и разглядывая рисунок. Ей приглянулся алый атлас.

– Госпожа разбирается в тканях? – с интересом спросил портной.

– Самую малость, – пожала плечами наследница. – Может, у вас есть что-нибудь готовое?

– Для такой прелестной госпожи обязательно найдётся. Померяем?

Майли хлопнула ресницами и подала портному руку. Тот, галантно коснувшись ладони губами, повёл наследницу вглубь лавки. Интересно, этому Майли в монастыре научили или она уже родилась манерной кокеткой?

Герда тоже подошла к полке с тканями и принялась их перебирать. Цвета были сплошь пёстрые, а сукно грубое и тяжёлое. Ткани не нравились, к тому же сиротка плохо разбиралась в дорогих вещах.

Она подозвала Вожыка и взялась искать подходящее для него. Без обновок ему никак – старая одежда обветшала и от заплат стала похожа на лоскутное одеяло.

– Да мне всё равно. Лишь бы не как девчонка! – заявил он осы.

– Почему ты так этого боишься? – звонко засмеялась Герда.

– Я же мальчик! Чего тут непонятного? – насупился тот.

Их веселье заразило и Финиста. Невзначай положив руку сиротке на плечо, он тоже принялся рассматривать ткани... или делал вид? Услышав шаги в дальнем конце лавки, Герда шустро выскользнула из его объятий. Не хватало ещё Майли обидеть – она ведь только-только от припадка отошла.

Наследница счастливо улыбалась, нарядившись в платье из тёмно-зелёного сукна, которое подчёркивало карие глаза. К ним портной подобрал коричневый плащ с капюшоном, отороченным лисьим мехом.

– Ну как? – покрутилась перед друзьями Майли.

– Здорово, – за всех ответила Герда.

Финист промычал что-то нечленораздельное.

– А из того атласа мастер Шосс сошьёт мне шикарное выходное платье, – поспешила добавить наследница.

– Так, кто дальше? – портной с воодушевлением потирал ладони.

Майли схватила Финиста за руку и достала из стопки тканей несколько кусков.

– Красно-коричневая на камзол пойдёт, а светлая на штаны. И покажите те тёмные, что я в примерочной видела.

Портной утащил упирающегося оборотня в конец лавки и дал примерить тёмно-серые штаны и длинную светло-рыжую тунику, подпоясанную кожаным ремнём. Плечи укрыл чёрный плащ с оторочкой из меха куницы. Новая одежда оборотню очень шла, но... Финист – городской щёголь?

Майли от умиления захлопала в ладоши. Оборотень вскинул бровь, повернулся к зеркалу и свесил голову набок. Неужели ему понравилось?

– Следующий! – радушно позвал портной.

Герда взяла Вожыка за руку и повела в примерочную.

– Для детей ничего готового нет. Придётся ждать, – портной поставил мальчика на табурет и начал снимать мерки. – Думаю, светлые бриджи и весёленький голубой камзол подойдут. Будет у нас маленький паж.

Портной добродушно потрепал Вожыка за щёку. Тот болезненно поморщился.

– Лучше что-нибудь попроще и поудобней. Широкие штаны и куртку из чего-нибудь не маркого и прочного, – Герда подала портному кусок плотного тёмно-синего сукна.

Вожык просиял. Такая ткань выглядела более мужественной. Портной поджал губы, но отказать не решился. Закончив снимать мерки, он записал их на листок бумаги и, когда Вожык ушёл, занялся Гердой. Тяжёлые роскошные платья с тугими лифами и пышными юбками, которые любила Майли, не нравились. Хотелось чего-то домашнего, в чём было бы тепло и уютно. Да и мало что шло к бледной коже, серо-стальным глазам и коротким пшеничным волосам. Простенькое платье из светло-серого сукна с белой вышивкой по вороту и подолу совсем сливалось с нижней рубахой.

– Может, рукав расклешённым сделать? – предложил портной.

Герда недовольно качнула головой:

– Подметать пол будет. Не надо.

– Давайте мерки снимем. Сошью что-нибудь по вашему вкусу!

– Удобные мужские бриджи и камзол? – полушутя, предложила она.

Портной недоумённо наморщил лоб.

Герда взяла лишь тёмный плащ, подбитый кроличьим мехом, и закуталась в него, чтобы не мёрзнуть. Вскоре вернулся Эглаборг.

Ухо уловило, как портной спросил:

– Что это за принцесса в ослиной шкуре?

Целитель что-то прошептал ему в ответ, и тот ошарашенно воззрился на неё. Сиротка неуютно повела плечами.

Цирюльник встретил их более радушно, чем портной, сразу заметив в дверях Эглаборга. Первой стричься снова вызвалась Майли. Лавочник возился с ней очень долго, желая сотворить произведение искусства. Когда наследница вышла, волосы её оказались завиты и подняты в пышную высокую причёску, оголив изящную шею, которой касался единственный высвобожденный локон.

Если бы Герде сделали нечто подобное, когда у неё были длинные волосы, то голова бы раскололась от тяжести.

– Ах, это просто мечта! – радовалась Майли, разглядывая себя в зеркало. – Финист, почему ты не сказал, что здесь будет так хорошо?

Оборотень скептически хмыкнул и тоскливо посмотрел на сиротку. Она понимающе улыбнулась в ответ. Надо перетерпеть самую малость.

Усадив Финиста в кресло, Майли с воодушевлением принялась показывать, чего хочет. Вскоре лицо оборотня оказалось гладко выбрито, волосы на висках коротко подстрижены, а на затылке оставлены чуть длиннее. Вот он и стал рыцарем, которого наследница вылепила собственными руками.

Встряхнув головой, Герда показала цирюльнику Вожыка.

– Что прикажете с этим делать? – озадачился тот, разглядывая густые космы на голове мальчика.

– Привести в порядок, – уверенно ответила сиротка, наблюдая за Майли и Финистом.

Наследница гладила оборотня по волосам и самозабвенно ворковала. Блеск в глазах Финиста выдавал, что новый облик ему любопытен. Одежда и причёска превращали его в незнакомца. Если изменилось всё вокруг, в том числе и её положение, то Герде тоже придётся принять новые правила и стать иной.

– Посмотрите, все ножницы об эту волчью шкуру затупились! – пожаловался цирюльник, показывая инструмент.

Зато Вожык теперь походил на ухоженного ребёнка с аккуратной причёской. Герда погладила его по голове. Цирюльник жестом пригласил её в кресло:

– Только придётся подождать, пока я вожусь с заточкой.

Она пощупала кончики волос, которые уже доставали до плеч.

– Спасибо, но не стоит. Я отращиваю.

– Вот! Я постоянно твержу барышням, чтобы не делали себе эти новомодные причёски. В первый вечер она, может, и поразит соседей, но быстро надоест, а вернуть длину будет уже не так просто, – принялся поучать цирюльник.

– Люди совершают ошибки, не осуждайте их за это. Но благодаря этим ошибкам они могут двигаться дальше. Благодаря этому я сейчас здесь и ни о чём не жалею, – ответила Герда негромко, но с чувством, скорее для себя, чем пытаясь кого-то убедить.

Цирюльник почтительно склонил голову. Сиротка попрощалась и вернулась к остальным.

– Надо ещё к сапожнику зайти. Какой смысл в новой одежде, если к ней нет подходящей обуви? – воодушевленно предложила Майли.

– Думаю, у нас есть немного времени, – пожал плечами Эглаборг.

Остальные не стали возражать.

Сапожник встретил их, как добрых гостей, даже не заметив отставшего по дороге целителя. По дорогой одежде и причёске Майли и Финиста стало понятно, люди они приличные и деньжат у них в достатке.

Наследница подошла к полке с изящными бальными туфельками из парчи, бархата и шёлка. Их было совсем немного, спросом они не пользовались, но выглядели очень привлекательно. С трудом оторвавшись от них, Майли выбрала более практичные остроносые туфли из кожи с каблуком-рюмочкой и зимние ботинки на меху. Финист сам нашёл сапоги из коричневой кожи с позолоченными пряжками. Готовой обуви маленького размера для Вожыка снова не оказалось. Сапожник снял мерку и обещал смастерить её к тому времени, как портной закончит шить одежду.

Внимание Герды привлекли сапоги для верховой езды из светло-коричневой кожи мягкой выделки. Она долго разглядывала их, щупала узорчатую шнуровку спереди, проверяла материал. В Волынцах подобную обувь делали очень жёсткой и грубой. Сидела она плохо и сдавливала ноги. Эти же сапожки, наоборот, выглядели удобными настолько, что сами просились на ноги.

– Мужские, – предупредил сапожник, когда она сняла их с полки.

– Я только примерю. Или это плохая примета? – усмехнулась Герда, вспоминая, как щепетильно белоземцы относились к сулецким поясам.

– Нет, как пожелаете, естественно, – смутился сапожник.

Прозвенел колокольчик. Взгляды обратились к двери. На пороге показался раскрасневшийся с мороза Морти.

– Нагулялись? – радушно спросил он, разглядывая своих гостей. – Еле вас нашёл. Понравилось в Урсалии?

– Очень! – радостно воскликнула Майли. – Сколько всего мы купили! Не знаю даже, как вас отблагодарить!

Она завертелась перед ним, показывая свой наряд, а потом ткнула пальцем в созерцавшего пол Финиста.

– Разве можно поверить, что оборванец, которого вы встретили два дня назад, и этот знатный господин один и тот же человек? – голос наследницы звенел не хуже дверного колокольчика. Она взяла Финиста за руку и подтолкнула навстречу Охотнику. – Ну же, поблагодари мастера Стигса за гостеприимство.

Оборотень напрягся, сжав губы в полоску. Охотник безразлично пожал плечами:

– Не стоит. Деньги не мои, а Компании. Я просто употребляю их по назначению.

– Мастер Стигс, а ведь Майли права. Теперь Финист выглядит лучше вас, – шепнул ему на ухо Эглаборг.

– Не хватало нам ещё нарядами меряться, – Морти поморщился.

Парочка заспорила по поводу обуви. Вспомнив, кто платит за развлечения, оборотень отказался от покупки и собрался вернуть портному одежду.

Охотник направился к Герде. Закусив от напряжения губу, она безуспешно пыталась натянуть на ногу сапог с очень узким голенищем.

– Помочь?

Морти опустился возле неё на корточки и коснулся её колена. Герда вздрогнула и уставилась в его глаза. Они были совсем другие, чем у Финиста, тёмные, непроницаемые. Не выдавали ни мыслей, ни чувств. Чего он хочет?

Его пальцы скользнули вдоль икры и натянули сапог до колена. По спине пробежали мурашки, к щекам прилила кровь, дыхание спёрло, сердце затрепыхалось неровно.

Морти отнял руку и, с трудом сдерживая улыбку, спросил:

– Ну как?

– Жмёт здесь, – суматошно прикрыв колени юбкой, Герда показала на голень. – А в стопе велик.

– Тогда давай снимем, – он снова потянул за сапог, но на этот раз касаться ноги не стал.

Избавив её от обуви, Морти подозвал лавочника:

– Сшейте по её мерке такие же.

– Они же мужские, – возразил тот и зашептал подобострастно, но Герда всё равно расслышала: – Нельзя женщинам мужские вещи носить. А вдруг они и нашу силу получат?

– У женщин и без того достаточно сил, чтобы покорить даже самого могучего из мужчин. Одежда, конечно, важна, но суть не в ней, – снисходительно ответил Охотник.

– Как скажете, – сдался лавочник и удалился в подсобку.

Морти устроился на скамейке рядом с Гердой и подозрительно спросил:

– Ты ничего не купила?

– Только плащ, – она пожала плечами. – Не привыкла к роскоши. Для меня это слишком… Простите!

– Понимаю. Сам чувствовал себя в Золотом Дюарле ярмарочным медведем. Норикийские аристократы и модники звали меня зарвавшимся оборванцем и невежей, а друзья успокаивали, что со временем я ко всему привыкну и вольюсь в высшее общество. Не буду врать, этого так и не произошло, но зато я понял, что косые взгляды и осуждение толпы меня волнуют куда меньше, чем собственная совесть.

– Туго вам пришлось, – сиротка снова смущённо отвела взгляд. В монаршем пурпуре и золоте Морти наверняка смотрелся бы очень величественно. – В детстве, по сравнению с обитателями нашего захолустья, вы казались мне принцем в изгнании.

– Я был настолько жалок? – удивился Охотник.

– Нет, вы выглядели очень благородным, трагичным и загадочным. Ожившей сказкой.

Он взлохматил волосы пятернёй:

– Только если в твоём воображении. Я обычный офицер Компании, как и Финист, если он захочет остаться.

Оборотень обернулся и недовольно прищурился, чувствуя, что говорят о нём.

– Нет, вы оба не такие, как все. Самые особенные, – упрямо ответила Герда.

Их разговор прервал вернувшийся с измерительной лентой сапожник. Вместе с ним явился ещё один улыбчивый ремесленник среднего возраста и роста. Вместе они сняли мерки, обсуждая работу вполголоса, а в конце учтиво кивнули Морти.

– Сделаем для вас обувь, достойную самой королевы туатов! – в один голос заявили они.

– Спасибо! – Герда вымучено улыбнулась.

Охотник взял её за руку и повёл к выходу. Для Вожыка она уже сделала всё, что могла, Эглаборг проводит его домой – он ведь тут самый серьёзный и ответственный.

– Куда вы? – перегородил дверь Финист.

– На прогулку. Не одобряешь? – с вызовом ответил Морти. – Не переживай, к вечеру верну её в целости и сохранности.

Тот недовольно сощурился.

– Всё хорошо, правда. Я так хочу, – заверила его Герда и встала ближе к Охотнику.

– Не забывай, у тебя есть свои ученики. Не бросай их, – Морти глазами указал на скучающего у прилавка Вожыка, а потом на переминавшуюся за спиной у Финиста Майли.

Герду пришлось отпустить.

Глава 20. Пора перемен

Под ногами скрипел снег, глаза слезились на солнце, мороз кусал щёки. Они шли вдоль узких улочек к видневшимся на краю города холмам. Охотник, крадучись, заглянул за угол дома. Герда недоумённо нахмурилась. Он приложил палец к губам и вытащил кого-то из подвороти. Их было двое – потрёпанных и перепачканных в снегу мальчишек.

– Здрасьте, а у нас тут засада, – сказал светловолосый с пухлыми розовыми щеками.

Второй, темноволосый и щуплый, пихнул его в бок. По-видимому, засада была тайной.

– Мама передавала своё почтение, – заговорил он вместо товарища. – Про здоровьичко спрашивала...

– Мама велела бежать домой, – перебил его Морти. – И живо! А то отец с охоты вернётся и всыплет за все твои проказы.

Мальчонка скривился, попрощался с другом и понёсся к холмам так, что пятки сверкали.

– Ну э-э-э... – замялся светловолосый. – Я тоже пойду?

– Иди, только я твоему отцу всё про вашу засаду расскажу. И про снежки, и про раскатанный лёд, и про драку с детьми рыбаков. Хотя... если ты мне поможешь, – Охотник плутовато улыбнулся.

– Что угодно! Только не сдавайте отцу!

– Хорошо. Мы к твоей сестре идём. Не посидишь с Гудой, пока мы поболтаем?

– Ой, только не это!

– Что ж, тогда будешь весь вечер на горохе стоять.

Мальчик закряхтел от досады.

Втроём они подошли к новенькому дому с двускатной черепичной крышей и большим двором, огороженным редким низким забором. Калитка была распахнута настежь. Гости поднялись на высокое крыльцо. Морти заглянул в окно и постучал в дверь. На пороге показалась молодая светловолосая женщина, румяная, пышнотелая – кровь с молоком. Хозяйка широко улыбнулась, но прежде чем успела поздороваться, вперёд вылез мальчишка.

– Есть что пожрать?

– О, боги, кто тебя так выражаться научил? Ух, отец тебе всыплет! – строго выговорила женщина.

– Анка – ябеда! – обиженно ответил тот. – Скучные вы все. Где ребёнок? Я готов отбывать повинность.

– Придержи лошадок, Лейв, – отстранил его Морти. – Нам с твоей сестрой вначале поговорить нужно.

– Отвлекать меня будешь? – Анка игриво выгнула бровь. – Давай, ты же знаешь, ни одна женщина Урсалии против твоих чар не устоит.

– Ты мне льстишь, – усмехнулся Охотник. – Но раз так, не окажешь мне услугу?

– Всё, что угодно, – хозяйка снова широко улыбнулась.

– Это Герда, моя подопечная.

– А, та самая, про которую весь город шепчется? – подмигнула Анка, окидывая её оценивающим взглядом. – Значит, подопечная, хм?

– Ученица, – посерьёзнел Морти. – Сможешь для неё что-нибудь из своих старых вещей подобрать?

– Приятно с вами познакомиться, – Герда протянула руку.

– Не беспокойся, всё будет в лучшем виде, – Анка хитро прищурилась и втянула сиротку в коридор.

– Хорошо, а Лейв с ребёнком посидит.

Мальчишка закатил глаза.

– Посидит, как же! Потом Гуду месяц от всякой пакости отучать придётся. У меня же настоящий нянь есть. Ниссе, дружок, накрой-ка на стол, у нас гости!

– Приданное ко двору пришлось? – продолжил шутить Морти.

– Ух, чего мне стоило вместо ненужного барахла ниссе забрать. Это же такое подспорье в хозяйстве! Без него Рудик бы меня после первого завтрака на улицу выставил.

– Ты преувеличиваешь. Если он твой характер вытерпел, то стряпню точно переживёт. Вернусь через пару часов. Мне ещё к твоему отцу заглянуть надо.

– Иди. Когда вернёшься, её не узнаешь!

– Этого я и боюсь.

Когда Морти ушёл, они заглянули в столовую. Лейв запрыгнул на лавку и принялся колотить по столу деревянной ложкой. Из противоположной двери показался мохнатый человечек с дымящейся тарелкой в руках. Поставив её на стол, он подкрался к Лейву, выхватил у него ложку и треснул по лбу. Озорник чуть не подскочил до потолка, а потом захныкал, прижимая ладонь к ушибленному месту.

– Где ваши манеры? Сколько можно повторять, что за столом нужно вести себя прилично?! Совсем без меня от рук отбились! Матушку хоть пожалели бы.

– Да что я такого сделал? – заскулил Лейв.

– Нужно сидеть ровно и ждать, пока еду поставят на стол. А ещё перед едой надо мыть руки!

– Но я мыл!

– Ковыряться в снегу не значит мыть. А ну-ка быстро!

Лейв закатил глаза и нехотя поплёлся к ведру с водой. Герда не сдержала улыбки.

– Наш ниссе живо его воспитает, – шепнула на ухо Анка.

– Удивительно, он демон, но совсем не плохой, – восхитилась Герда.

– Да какой он демон! Видела бы ты табун моего отца – вот там действительно демоны. А ниссе у нас как член семьи. Не знаю, что бы мы без него делали.

Анка усадила Герду на лавку, а сама устроилась рядом на стуле.

– Рассказывай, откуда ты.

– Из Белоземья. Это в Веломовии, – коротко ответила она.

Как себя с ней вести? А как Анка с Морти разговаривала! Герда бы на такое не отважилась. Вот уж действительно, ни одна женщина против его чар не устоит!

– Далеко. А там такая мода, ну, короткие волосы? – продолжала расспрашивать Анка.

– Нет, это просто... несчастный случай, – печально вздохнула сиротка.

– Знакомо. Я на празднике прыгала через костёр и подпалила косы. Волосы почти до самых корней обгорели, но ничего, потом обратно отросли. Потрогай, какие хорошие.

Герда погладила её золотистые локоны. Какие мягкие и пушистые! Наверное, даже не путались совсем.

– Весь секрет в том, чтобы подстригать кончики только на растущую луну, полоскать в отваре ромашки и крапивы и никогда не унывать. Ведь даже с короткими волосами можно сделать что-нибудь интересное.

Анка принесла миску с водой, расчёску и корзинку с короткими жгутами из плотной белой ткани.

– Это от демонов? – полюбопытствовала сиротка.

– Для красоты, – Анка принялась расчёсывать ей волосы, смачивая их водой и разбирая на прядки, в которые вплетала жгуты.

Когда она закончила, Герда посмотрела на себя в зеркальце – голова походила на утыканную булавками подушку.

– Разве это красиво? – удивилась она.

– Погоди, на чудеса нужно время, – покачала головой Анка. – А пока посмотрим, что тебе подойдёт из моей одежды.

Они зашли в небольшую светлую комнату, отделённую от гостиной тёмно-коричневой шторой. Здесь стоял впечатляющих размеров сундук с убористой ковкой на боках, на стене висела поставка для зеркальца, чтобы в него можно было видеть себя в полный рост.

– Это моя гардеробная, как у знатных дам в Дюарле, – похвасталась Анка. – Мы хоть и не такие богатые, но умеем жить с выдумкой.

На этот раз Герда улыбнулась гораздо более искренне. Откинув тяжёлую крышку сундука, хозяйка начала перебирать сложенную внутри одежду. Словив на себе удивлённый взгляд, она улыбнулась:

– Не бойся, тебе впору придётся. Я после рождения Гуды поправилась, а раньше худышкой была. Кое-что, конечно, можно распустить, но большинство нарядов я уже вряд ли надену, как эту юбку с кофтой. Вчера мастер Эглаборг прибегал одолжить женскую одежду. Схватил первое попавшееся. Ты же знаешь мужчин – не любят они в женском тряпье копаться. Сейчас подберём более подходящее. Примерь-ка вот это.

Анка достала платье из тёмно-синего сукна с укороченным до середины икры подолом. Манжеты рукавов и воротник под горло обшиты голубым кружевом, в цвет им подобран плетёный пояс. Село платье отлично.

– На холодную снежную погоду под сапоги самое то. И низ пачкаться не будет. Нравится?

Герда задумчиво повела плечами и повернулась перед зеркалом, оглядывая себя со всех сторон. На её вкус платье слишком обтягивало в груди – она к такому не привыкла.

– Хорошенькое, конечно, но...

– Значит, берём, – заключила хозяйка и подала ей следующий наряд.

В жизни столько нарядов мерить не приходилось: у портного сиротка и то всего тремя платьями обошлась. Но неугомонная Анка не успокоилась, пока не опробовала весь свой «гардероб». У них скопилась стопка одежды из трёх платьев, двух юбок, четырёх нижних рубашек и трёх кофт. Когда одежда закончилась, Герда с облегчением вздохнула.

– За то, что ты вытерпела все издевательства, тебя ждёт подарок!

Анка достала из сундука бриджи из плотной тёмно-зелёной ткани и кожаный ремень с кованой пряжкой. Ох, они куда лучше и удобней всего остального. Мечта!

Увидев её воодушевление, Анка возликовала:

– Мужчины говорят, женщины должны носить платьица и юбочки с оборками, но на самом деле они боятся, что если девушки наденут штаны, то обретут силу и не будут ни в ком нуждаться.

– Ваш сапожник – точно! – засмеялась Герда. – Но не мастер Стигс, нет!

– Его бы и конец света не напугал, – Анка изобразила страшное лицо. – Вот, это поверх рубахи одевается.

Она протянула Герде коричневую жилетку из тонко выделанной кожи. Та набросила её на плечи, застегнула крючки спереди и повернулась к зеркалу. Вот оно! Именно так она себя представляла.

– Нравится? – весело поинтересовалась Анка. – Я же говорила, что найду, чем тебя порадовать.

Герда смущённо зарделась:

– Вы давно знаете мастера Стигса?

– Лет восемь уже. Лейв тогда такой же мелкий, как Гуда, был. Его похитили туаты, а Морти вернул и стал героем для нашей семьи. Мы, правда, тогда не знали, каким брат вырастет остолопом, а иначе подумали бы, прежде чем назад его принимать. Тогда Морти был здесь проездом, а пару лет назад вернулся. Говорит, дышится у нас свободно. Для Урсалии большая удача – заполучить Охотника на демонов. Червоточина рядом, помощи от соседей не дождёшься, потому он самый важный человек в городе. После моего отца, бургомистра, разумеется.

– А какие у вас отношения? – любопытство жгло с тех самых пор, как Герда услышала их игривую беседу.

– Отношения? – Анка удивлённо вскинула брови. – Не ревнуй! Я замужем, да к тому же Морти неприступный. Знаешь, как он поклонниц отваживает? Рассказывает, что разбил зеркало Снежной ведьмы, и его осколки попали ему в грудь и в сердце. Из-за этого он теперь всё видит в дурном свете, а его сердце превратилось в осколок льда.

Так значит, это правда?

– Что, он и тебя этим запугал? – усмехнулась хозяйка. – Мне кажется, жизнь его сильно потрепала, поэтому он избегает любой близости, даже дружбы. Постоянно бежит: сражаться с демонами, спасать попавших в беду – на остальное времени себе не оставляет.

– Жаль его, – Герда взглянула на своё отражение – даже мужская одежда не придавала ей необходимых для борьбы сил. – Если бы я была рыцарем, то сразила бы любого демона, одолела любые чары, чтобы растопить этот лёд.

– Он сам кого хочешь победит, да и вряд ли в мире найдутся чары, способные повлиять на такого упрямца. Но есть более простой способ.

Анка указала на сундук. В нём осталось всего одно платье – из выбеленного льна, с тонкой красно-синей вышивкой на воротнике, рукавах и подоле.

– Подвенечное, – с гордостью объявила хозяйка. – Раньше оно принадлежало моей матери. Она хочет, чтобы у нас в семье появилась традиция – передавать это платье от матери к дочери. Красивое, правда?

– Очень, – растроганно ответила Герда. – У моей мамы такого не было. Она выходила замуж без благословения родителей, а отец был бедным сиротой, едва получившим должность лесника и маленький надел земли. Потом всё наладилось, но иногда мне кажется, что они умерли так рано, потому что родители лишили их своей защиты.

– Понимаю, – вздохнула Анка. – Мой отец тоже Рудольфу долго отказывал. Мол, подмастерье кузнеца – неподходящая партия для дочки бургомистра. Я готова была сбежать в Гартленд вместе с ним, но Рудольф во что бы то ни стало решил доказать моему отцу, что достоин моей руки. Несколько лет он не выходил из кузни, пока не заработал достаточно денег. Я переживала, что совсем себя изведёт. А потом отец стал придумывать причины для отказа просто из вредности. Ух, как мы тогда всей семьёй ругались! Он сдался, только когда наша кроткая матушка заявила, что не станет жить с таким бессердечным скупердяем. Но глядя на любимого мужа и на Гуду, я понимаю, что это стоило всех трудностей.

– Здорово, что и в жизни происходят чудеса, – улыбнулась Герда.

– Хочешь померить? – спросила Анка с горящими от азарта глазами. – Пускай и тебе повезёт!

Хозяйка вынула жгуты из волос и расчесала их. Причёска стала пышной, пряди завивались и каскадами спускались до середины шеи. Выглядело мило.

Анка помогла надеть платье. Оно было лёгкое, летнее, с короткими рукавами-воланами и высокой талией, на которой повязывался красный пояс – символ супружеской верности. Свободная, но не пышная юбка доходила до самых щиколоток. Простое и одновременно настолько нежное, что любая девушка выглядела в нём очаровательной принцессой.

– Какая прелесть! Стань на табурет, мне будет лучше видно, – Анка сложила руки на груди, любуясь.

Занавеска отвернулась. В гардеробную заглянули Лейв и Морти.

– Девушки, вы готовы? – весело спросил последний, но, увидев сиротку, осёкся.

– Разве можно врываться в гардеробную без предупреждения? – шаловливо подмигнула Анка. – А то суженую в подвенечном платье до свадьбы увидишь – дурная примета. К долгой разлуке.

Покраснев до корней волос, Герда отвернулась. Охотник закрыл рот и недовольно сощурился в сторону хозяйки.

– Ступай, ты её смущаешь, – покатываясь со смеха, махнула на него рукой Анка.

Сиротка обернулась через плечо. Морти схватил Лейва за шкирку и пинком вытолкал из гардеробной.

– Я думал, они там голые, – послышался за занавеской мальчишечий голос, а потом громкий вскрик. – Ай, больно!

Герда с укором посмотрела на Анку.

– Извини! У вас такие лица были, что грех не пошутить, – развела руками хозяйка. – Может, я правду напророчила. Между прочим, у меня бабка ясновидящей была, не вёльвой, конечно, но будущее предсказывала. Так что свадьбу сыграть вам придётся, чтобы мою репутацию не испортить.

– Вряд ли. Мы с мастером Стигсом даже не друзья, – печально качнула головой Герда. – Мне пора, он уже ждёт.

Она потянулась к одежде, в которой пришла.

– Надень синее. Мы ведь так долго выбирали, – попросила Анка.

Отказать было бы неучтиво. Герда надела излишне обтягивающее платье, Анка помогла поправить причёску.

Сиротка вышла к Охотнику. Он подбадривающе улыбнулся уголком рта, еле заметно, но на душе стало спокойней.

– Разве не красавица? – спросила хозяйка, становясь рядом с ней. – Я же говорила, когда вернёшься, не узнаешь.

– Ты просто волшебница, – похвалил её Морти. – Но всё же чего-то не хватает.

Он поставил на пол пару деревянных башмаков голубого цвета с белыми прожилками ромашек по краям. Без задников и на высокой подошве, они выглядели просто и мило.

– Подарок от сапожника в извинение за холодный приём, – объяснил Охотник. – Сабо или, как местные их называют, клоги. В сырую пору весь город так ходит. Очень удобно. Примерь.

Герда просунула ноги в башмаки. Обувь подошла идеально – нигде не жала и не сваливалась со стопы.

– Пока морозы, можешь носить их дома. Если где будут жать или натирать – отнесём обратно к мастеру. Он живо всё поправит или сделает лучшие по твоей ноге.

Сиротка улыбнулась, глядя на одинаково радушные лица Анки и Охотника.

– Спасибо вам обоим. Простите, я не привыкла к… ко всему этому.

– Тут не за что извиняться. Любой человек на твоём месте чувствовал бы себя не в своей тарелке, – ответила хозяйка.

– Но пришло время меняться. Хотя бы попробуй. Отказаться ты сможешь в любое время, – поддержал её Морти.

Под общим натиском Герда сдалась. Они попрощались с Анкой и её непутёвым братцем и пошли домой.

На улице уже было темно, в окнах зажигались огни, а на небе проклёвывались первые звёзды. Ощутимо холодало.

– Здесь так рано темнеет, – заметила Герда.

– На Донайтайд дни самые короткие, а севернее, в Полночьгорье солнце не появляется до самой весны. Зато летом вместо ночи наступают белые, как молоко, сумерки.

– Наверное, это очень красиво, – восхитилась она.

– Оценишь, когда увидишь.

Они сильно задержались. Остальные, должно быть, изнывали от беспокойства. Финист вышагивал по двору взад-вперёд. Пришлось плотнее закутаться в плащ и натянуть на голову капюшон, чтобы он не разглядел её нового облика.

– Всё в порядке? – оборотень надвинулся на Герду и схватил за плечи.

– Не съел же я её, – усмехнулся Морти.

Финист презрительно прищурился, разглядывая тюк с одеждой в руках Охотника.

– Скорее, а то к обеду опоздаем, – поторопил их Морти.

Герда не сняла плащ в прихожей, а сразу устремилась в свою каморку. Охотник отнёс туда её вещи и увёл оборотня, который никак не мог сообразить, что она хочет переодеться.

Она скинула плащ и долго разглядывала себя в маленьком зеркальце. Если нарядится в старое, Морти не поймёт. Эх, была-не была! Всё равно увидят только свои.

Герда спустилась, когда остальные уже обедали.

– Какая ты красивая! – первым повернулся к ней Вожык и просиял непосредственной улыбкой.

Эглаборг кивнул, Финист снова недовольно нахмурился. Майли разглядывала её, оценивая каждую складку ткани.

Загадочно улыбаясь, Герда заняла свободный стул рядом с Морти. Он заговорщически ей подмигнул, прежде чем положить в тарелку тушёных овощей.

***

Вернувшись в каморку после ужина, Герда запалила свечку и высыпала на кровать содержимое дорожной сумки, чтобы проверить, что осталось от пожитков. Морти нашёл её на плато после нападения ненниров и оставил в каморке. Вещей оказалось не так много, тем более нужных, а не мусора вроде ветхой одежды, сношенной обуви и чёрствого хлеба. Остался, правда, дневник Лайсве. Герда изучила лишь малую часть. Наверняка там записано ещё много занимательных историй.

Нашлись книга про оружие и кинжал Ягини. Несимметричное волнистое лезвие резко расширялось к рукояти. По многослойной стали шёл узор из неоднородных бороздок. Деревянная рукоять, украшенная орнаментом с цветками, похожими на водяные лилии, чуть изгибалась в левую сторону.

Пришлось пролистать книжку почти до самого конца, прежде чем обнаружилось нечто похожее на иллюстрации к главе о ритуальном оружии. Оно предназначалось для жертвоприношений. Прежде, чем использовать, необходимо положить его под подушку на ночь. Если приснятся кошмары, то нового хозяина-жреца оружие не принимает и принесёт один вред.

Герда сделала, как говорилось в книге. Ночью ей приснился Охотник. Впрочем, он и без того постоянно ей снился. Даже при всём желании этот сон считать плохим не получалось. Значит, оружие не опасно. Можно носить его с собой для защиты.

Внизу загремели кастрюли. Видимо, Эглаборг уже готовил завтрак. Умывшись и одевшись, Герда поспешила на кухню. Здесь царил образцовый порядок. Пол сиял чистотой. На полках рядами выстроились горшки и склянки с нацарапанными на стенках непонятными надписями. Под потолком висели пуки сушёных трав, связки лука, в углу ютились большие деревянные кадки, над камином кипел котёл.

Эглаборг стоял возле стола у противоположной стены и шинковал зелень для завтрака. На стене на крючках висели ножи, серпы и другие диковинные инструменты. Всё располагалось на своих местах, и целитель быстро находил нужные вещи.

– Ранняя пташка, – усмехнулся он, когда оторвался от готовки, чтобы утереть выступивший на лбу пот. – Остальные ещё отдыхают, только мастер Стигс ушёл по делам. Он вообще не спит.

Какая-то невесёлая шутка. Неудобно, что Эглаборг готовит, подаёт, баню топит, водит везде, а они воспринимают это как должное.

– Так уж дома приучили. Можно вам помочь? – предложила она.

– Не стоит, – отмахнулся целитель.

Он явно не терпел на своей кухне посторонних.

– Я обещаю быть аккуратной! – не сдавалась Герда.

Смягчившись, целитель вручил ей ножик и попросил мелко покрошить разных трав, а потом растолочь в ступе сушёные грибы и орехи. С этим сиротка справилась быстро. Тогда Эглаборг поручил ей смешать в чашках жидкости из разных кувшинов, соблюдая указанные меры.

– Вся хитрость в приготовлении снадобий – не ошибиться в пропорциях. Чаще всего лекарства – яд, просто он используется в малых дозах, а дополнительные ингредиенты устраняют вредные свойства. Если яда положить слишком много, подавляющих ингредиентов мало – больной отравится, наоборот – лекарство не подействует. Поэтому нужно быть предельно внимательным.

Проникшись важностью задачи, Герда аккуратно отмеряла и тщательно перемешивала разные ингредиенты до однородной массы.

– У вас неплохо получается, – похвалил Эглаборг, пристально наблюдавший за работой, чтобы вовремя исправить ошибки.

– Это оттого, что я отражаю ваш дар?

– Не думаю. Дар целителя не в том, чтобы готовить снадобья или собирать травы. На это способны и травники без дара. Истинное мастерство в том, чтобы понять, что происходит с человеком и как ему можно помочь, не обязательно снадобьями. Иногда разговор по душам действует лучше, чем любое зелье. А порой встречаются такие болезни, против которых лекарства бессильны. Тогда лечить приходится наложением рук, когда ты влезаешь в тело больного и пытаешься подправить его изнутри. Я, правда, не люблю этот способ. Он очень рискованный и отнимает много сил, но иногда без него не обойтись.

Сиротка задумалась:

– Так могут только целители?

– Вы про мастера Стигса? – Эглаборг помрачнел. – Когда он обучался в Храме Ветров на Островах Алого восхода, то перенял местные духовные практики. Мне их доверять не стали, да я и не стремился. Есть в них что-то противоестественное.

Уж Герда не упустила бы шанса узнать важную тайну.

– А кто болеет? – спохватилась сиротка.

– Никто. Это для всех. Для вас, чтобы восстановить силы, для госпожи Майли, чтобы избежать припадков, для Вожыка, чтобы не реагировал на всё так остро, для мастера Стигса...

– Зачем? – Герда нахмурилась.

Целитель долго подбирал слова.

– У него очень нестабильный дар. К тому же мастер Стигс выжимает из себя все силы и не успевает восстановиться. Кстати, это относится и к мастеру Финисту. Зверь внутри изгрыз его почти полностью. После отдыха ему, конечно, полегчает, но всё же от моей помощи он отказался зря. Может, вы его уговорите?

– Я попытаюсь, – неуверенно ответила сиротка.

Иногда оборотень проявлял чудеса упрямства, особенно с Морти.

Вскоре завтрак был готов. Финист, Майли и Вожык встали, а Охотник вернулся, и все дружно уселись за стол. Герда с Вожыком перекинулись парой коротких фраз: кто как себя чувствует, какой видел сон, вкусная ли еда. Майли пыталась разговорить Финиста, даже дёргала его за руку под столом, Эглаборг временами обращался к Морти. Тот отвечал односложно. Оба наставника пережёвывали пищу настолько сосредоточенно, что казалось, они поглощены решением невероятно важных проблем.

Когда завтрак закончился, Вожык зашептал Герде на ухо:

– Можно поговорить одним?

Она отвела его в свою каморку и усадила напротив себя на кровати.

– Не хочу, чтобы меня учил Финист, – понуро сообщил огнежар. – С тобой намного лучше!

– Но я ведь сама ничего не знаю, а всё, что мы с тобой делали... Посмотри, куда нас это завело.

Вожык поджал под себя ноги и насупился.

– Ты несправедлив к Финисту. Он отличный наставник и обязательно тебе поможет, как помог Ждану с Дугавой. Вот увидишь!

– Я ему не нравлюсь. Мы живём в одной комнате, но он со мной и словом не перемолвился. Даже мастер Стигс был бы лучше.

– Времени не было. И сил. Не суди его строго – ему тоже нелегко приходится. Дай ему шанс. Я попрошу, чтобы Финист был к тебе внимательней. Уверена, всё получится.

Дверь снова распахнулась. На пороге показался Охотник.

– Оденься потеплей и захвати у Эглаборга обед и флягу с тёплым питьём, – велел он Герде. – Нам пора.

– Куда? – послышался за его спиной недовольный возглас оборотня.

Морти посторонился, пропуская его внутрь. В каморке стало тесно, как будто сюда набились все обитатели дома.

– На занятия. С дарами Ветра лучше работать на открытом воздухе. А ты сам когда начнёшь обучение? – Охотник кивком указал на сжавшегося от испуга Вожыка.

– Как только поговорю с Гердой.

Все посмотрели на неё. Воздух накалился настолько, что, казалось, вот-вот вспыхнет.

Сиротка поспешила вмешаться:

– Пожалуйста, не надо ругаться. Мастер Стигс, мне нужно кое-что сказать Финисту. Это не займёт много времени.

– Как скажешь, – Морти поманил рукой Вожыка, Герда подтолкнула его в спину.

Огнежар обречённо ступил за порог. Охотник принялся нашёптывать ему что-то на ухо, отчего лицо Вожыка расслабилось, а губы против воли растянулись в улыбку.

Дверь со скрипом затворилась, и Финист вместе с Гердой остались наедине.

– Пожалуйста, помоги Вожыку, – начала она прежде, чем он успел раскрыть рот. – Понимаю, тебе будет нелегко обучить огнежара, но он очень сообразительный и старательный. Я знаю, ты сможешь. Ты ведь даже меня драться научил.

– К-конечно, – обескураженно ответил оборотень. – Сделаю всё, что смогу.

– Что ты хотел мне сказать? – напомнила она.

Морти, конечно, согласился подождать, но выглядел очень и очень рассерженным.

– Это насчёт Охотника, будь с ним осторожна. Ты не знаешь порядков Компании. Высокопоставленные офицеры часто используют людей, не считаясь с их мнением и безопасностью. Я опасаюсь, чтобы тебя не впутали ни в какие интриги.

– Мастер Стигс терпеть не может хитрости и уловки. Уж это я знаю наверняка, – покачала головой Герда.

– Ты слишком доверчива и добра, – сокрушённо ответил Финист. – Даже если он был таким в юношестве, сейчас многое изменилось. Если хоть что-то покажется тебе подозрительным, скажи. Я найду способ тебя защитить.

– Финист...

Он упреждающе поднял руку и вышел. Герда постояла некоторое время, приводя мысли и чувства в порядок, а потом начала суматошно собираться.

Первое занятие! Неужели уже сегодня она будет творить волшебство осознанно?

***

Всю дорогу Герда изнывала от любопытства, но Морти оказался удивительно суров и не проронил ни слова, пока они не остановились на плоской вершине холма. Здесь была расчищена площадка под костёр, вокруг которого лежали брёвна для сидения. Охотник махнул кистью левой руки, и с них слетел снег. Брёвна подкатились ближе к костру друг напротив друга.

– Вы ветроплав, как Ждан? – восхищённо выдохнула Герда. Нет, тот бы так легко не смог. – А Финист говорил, что детей Ветра уничтожили во время войны.

– Большинство. Сильных почти не осталось. Только случайные потомки, вроде нас с тобой, – ответил Морти, опускаясь на бревно. – Садись. Будем учиться правильно дышать.

Уж это она умела! Нужно втянуть в грудь холодный воздух, так же медленно выпустить, считать про себя вдохи и выдохи. Морти взял Герду за руку, нащупал пульс и пристально уставился в глаза. От его взгляда, от прикосновений всё внутри затрепетало. Сиротка сбилась со счёта, а потом и вовсе забыла про дыхание.

Охотник убрал руку:

– Молодец! А теперь распрями спину, не сутуль плечи, подними голову. Почему ты её опускаешь? Если не можешь держать прямо, отклонись назад, так у тебя спина сразу выпрямится. Хорошо! А теперь расслабься, закрой глаза и дыши глубоко.

Морти положил ладонь ей на живот. Герда смущённо сжалась. Вздох выдался тяжёлым и неровным, а выдох и того хуже. Открыв глаза, она вопросительно глянула на Охотника.

– Ещё раз, – велел он. – Расслабься!

Так не терпелось испробовать свои способности, аж щекотало в животе, а заставляли просто… дышать!

Морти сидел с отрешённым видом, как в библиотеке, только с открытыми глазами, словно он есть и его нет одновременно.

– Всё хотела спросить… моему отцу пришло известие, что вы погибли в Дюарле пару лет назад, когда защищали город от предводителя Неистового гона, – Герда начала задавать вопросы, которые не решалась озвучить до этого.

Морти поморщился:

– Он перепутал. С Аруином сражался вовсе не я, а Николас Комри, внук знаменитого Утреннего Всадника, последнего Архимагистра ордена Сумеречников. Того самого, который объявил капитуляцию. Глупый, неосторожный, мальчишка был готов на всё, лишь бы выйти из тени своего деда и доказать, что он ничем не хуже. Поэтому и погиб, а я всего лишь вынес его тело с поля боя. Вот… вот и всё.

– Но говорят, в Дюарле ему поставили памятник за этот подвиг, – не унималась Герда.

– Это было совершенно лишне, – отрезал Охотник, но когда понял, что она не отстанет, сам пошёл в наступление: – А зачем ты отправилась на мои поиски, раз считала меня мёртвым?

– Шквал сказал, что вы живы и томитесь в плену Снежной ведьмы на краю Полночьгорья. Осколки её волшебного зеркала попали вам в глаз и в грудь. Теперь вы всё видите в дурном свете, а ваше сердце обратилось в кусок льда. И только я могу вас… спасти, – она смущённо закрыла лицо руками. – Ваша подруга Анка… она повторила эти слова. Что бы это могло значить?

– Да просто… – Морти натужно сглотнул. – Дурацкая шутка, которую я придумал, чтобы отваживать назойливых поклонниц. Похоже, твой Шквал надо мной издевался. В спасении я не нуждаюсь. Давай не будем об этом! Нужно заниматься.

Он снова закрыл глаза. Герда поспешила последовать его примеру.

Сколько нужно так сидеть? Как же скучно! Она начала раскачиваться взад-вперёд, как маятник. Морти скрипнул зубами точь-в-точь как оборотень. Это напомнило кое о чём.

– Почему Финист считает, что вам и Компании нельзя доверять?

Охотник измученно вздохнул:

– Компания «Норн» – прежде всего политическая организация, а политики без грязи не бывает. Да, Компания помогает одарённым, но и использует их для своего возвышения в глазах простых людей, для борьбы с Лучезарными. Личное благо одарённых для неё не так важно, как достижение собственных целей. В Дюарле достаточно порядочных людей, гораздо больше, чем считает Финист, но есть и такие, кто использует учеников для собственной выгоды. А Финист, к слову, мог бы добиться назначения в Дюарль ещё в Веломовии, без всяких учеников и унижений перед офицерами. Но не захотел, как не хочет и сейчас.

– Это из-за его отца, да? – проницательно спросила Герда.

– Хоть это и неправильно, но все мы в душе носим отпечаток своей семьи, поэтому наш дар и называется «родовым», – ответил Морти печально.

– А вы? Почему вы присоединились к норикийцам? Вы же говорили, что терпеть не можете политику и интриги.

– К сожалению, не всё в жизни происходит так, как нам хочется. Порой мы вынуждены выбрать чью-то сторону. А теперь давай сосредоточимся на упражнении.

Сиротка снова попыталась расслабиться, но тело не желало успокаиваться. Хотелось ёрзать и крутиться. Она начала напевать про себя мелодии знакомых песен и кивать в такт крутившейся в голове музыки. Когда не по-настоящему, так и кашель не мешал.

– Герда! – прикрикнул Морти. Она вздрогнула и открыла глаза. – Так нельзя. Ты постоянно дёргаешься и разговариваешь. Сила ветра в молчании. Я привёл тебя сюда, чтобы ты почувствовала его, но ничего не получается, потому что ты не расслабляешься. От тебя требуется только сидеть молча, считать вдохи и слушать ветер. Это может даже самый обычный человек.

Обидно, что всё началось с провала.

– Ладно, если ты устала, давай прервёмся и поедим, – смягчился Морти.

Герда достала из сумки свёрток с кусочками вяленого мяса и хлеба, взяла себе чуть-чуть, а остальное отдала Охотнику.

– Тебе следует больше есть, чтобы восстановить силы после истощения, – недовольно заметил он.

– Я не привыкла, – тихо ответила Герда.

– Пора бросать старые привычки. Как с одеждой. Так почему ты такая скованная? – нахмурился Морти. – Раньше ты такой не была.

– Откуда вы знаете? Вы гостили у нас совсем недолго и не успели понять, какая я на самом деле, а я не успела узнать вас.

Сиротка приложила к губам флягу с тёплым ещё компотом.

– Давай это исправим. Ты ответишь на мои вопросы, а я на твои. Идёт?

Герда пожала плечами. За себя она была уверена, но сдержит ли своё слово Охотник?

– Почему ты такая грустная? – задал он первый вопрос.

– Скучаю по дому, по отцу. Даже сороковник справить не успела, а теперь вряд ли на могилу попаду, – Герда отвернулась, чтобы смахнуть некстати выступившие слезы.

– Я тоже скучаю, – разоткровенничался Морти. – Мой дом на другой стороне пролива. В ясную погоду отсюда даже виден берег, но дорога туда для меня закрыта. Перед отъездом мы с отцом сильно повздорили. Я надеялся вернуться прославленным воином и заслужить его уважение, но возвращаться было уже некуда.

Его взгляд сделался мутным и далёким, будто слова вызывали к жизни болезненные воспоминания. Герда накрыла его ладонь своей.

– Твоя очередь, – сменил тему Охотник.

Все вопросы как назло вылетели из головы. Что же такое важное она хотела узнать?

– Почему вы выбрали в ученики меня, а не Майли или Вожыка. Финист говорит, что он неподходящий учитель для огнежара.

– Ты бы хотела, чтобы тебя обучал Финист?

– Не отвечайте вопросом на вопрос!

– Гр-р-р, хорошо. Финист слишком к тебе привязан и будет руководствоваться своими чувствами. А для обучения нужно мыслить трезво.

– То есть я безразлична вам, а Майли – Финисту? – голос Герды взвился.

Нет, она уже ни на что не надеялась, но всё же слышать его пренебрежение было обидно.

– Нет, просто я умею сдерживаться, а ему следует поучиться ответственности, а не бежать каждый раз, когда становится трудно, – резко ответил Морти. – Между вами что-то было, раз ты так за него переживаешь?

– Он спас меня. Разве этого недостаточно для благодарности? – возмутилась сиротка.

– Более чем. Твой вопрос.

Ну ничего, сейчас самому туго придётся.

– Вы обо мне вспоминали? – предельно спокойным тоном спросила она. – За эти годы хоть раз вспоминали?

– Один раз, может, и вспоминал, – пожал плечами Морти и хитро прищурился: – Когда спасался от кровавых клещиков-пищалок в тайге Сайберы.

В крови вскипела ярость, посылая по телу волны дрожи. Герда набрала в руку снега и слепила снежок:

– Что это за ответ?

– Каков вопрос... – невозмутимо начал он.

Сиротка запустила снежок в ехидное лицо. Он врезался в щёку.

– Ах так! – воскликнул Охотник.

Ещё один снежок ударил ему в грудь. Морти схватил пригоршню снега и запустил в Герду.

Они ещё долго бегали друг за другом, не прекращая смеяться.

– Какой же ты ещё ребёнок! – одними губами улыбнулся Охотник, когда они, уставшие и раскрасневшиеся, вернулись на брёвна.

– Разве это плохо? Всегда оставаться беззаботной, восторженной, чистой? – спросила Герда полушутя.

Обида забылась, как только его мужественное лицо оказалось настолько близко, что получалось рассмотреть каждую мелкую чёрточку.

– Не знаю. Я рано потерял невинность, а детства у меня и вовсе не было за тренировками и борьбой со страхами. Уже не помню, каково это, веселиться, открывать мир с ребяческой наивностью. Рядом с тобой я чувствую себя уставшим от жизни стариком.

Столько горечи скрывалось за улыбкой этих обветренных жёстких губ. Глаза оставались беспроглядными, покрытыми паутиной изморози, изнутри веяло морозом. Герда поёжилась и закуталась в плащ. Морти коснулся её плеча и развернул к себе.

– Ты вся промокла! Холодно? Тогда, пожалуй, закончим.

***

Когда они вернулись, на улице уже сгущались сумерки. Герда отправилась к себе переодеться, а Морти отлучился в город по делам. У кого на душе темно и холодно, тому и зимняя ночь не страшна, как он выразился.

Выйдя из каморки, сиротка замерла напротив двери в следующую комнату. Спальня Морти. Почему он поселил Герду так близко от себя? Она могла бы разместиться в женской спальне вместе с Майли. Правда, рядом мужская спальня, где обитали Финист с Вожыком. Видимо, из-за этого, к тому же наследнице продолжали сниться кошмары. Отдыхать и посвящать все силы учёбе у Герды бы там не получилось.

Она дёрнула за ручку. Говорят, по личным вещам о человеке можно узнать всё. Вот бы это оказалось правдой. Заглянул в комнату, а там мысли, ответы, прямые и честные, без увиливания и хитростей. Но спальня Морти была наглухо заперта, как его сердце и душа.

На плечо опустилась тёплая ладонь. Вздрогнув, Герда повернула голову. За спиной стоял Эглаборг и снисходительно улыбался.

– Он хранит свои секреты под замком, даже меня убраться не пускает. Пойдёмте, я покажу остальные комнаты, если вам любопытно.

Хорошо, что он не стал её стыдить за то, что застукал на месте преступления.

За следующей дверью оказалась спальня Эглаборга. Она походила на кухню: пучки сушёной травы висели под потолком, на полках рядами мостились горшки. Возле окна располагался стол, заваленный записями и схемами. Приземистая кровать существовала здесь исключительно из-за того, что ни один человек без сна не обходился.

– Вы живёте работой, – улыбнулась Герда.

– Да, чем сильнее дар, тем плотнее мы с ним сплетаемся и не представляем себя без него. У меня ещё есть лечебница во флигеле. Там я принимаю больных, чтобы не мешать мастеру Стигсу.

– Как вы только время и силы находите?

– У меня есть с кого брать пример, – ответил Эглаборг глухо, и они двинулись дальше.

Дверь в третью комнату была слегка приоткрытой. Герда заглянула туда одним глазком: Майли сидела на кровати в длинной белой рубахе и тщательно расчёсывала волосы, напевая себе под нос.

Четвёртая дверь вела в самую большую спальню с двумя неаккуратно застеленными кроватями. Одежда частью висела на стульях, частью валялась на полу.

Мужчины!

Герда подобрала вещи и развесила их по крючкам, взбила подушки и поправила покрывала. На тумбе возле меньшей кровати лежали ветки, куски коры и лоскуты ткани, а возле большой – раскрытая книга про повадки диких зверей и стопка мятых записок. В одной – скопированный почти без ошибок абзац, в следующей – подробное описание коня Морти, повадок, норова. С одной стороны, хорошо, что Финист продолжает учиться грамоте самостоятельно. Но с другой, их отношения с Охотником пугали.

– В чём-то они похожи, как близнецы-братья, – Эглаборг добродушно дёрнул уголком рта.

Сложив записки на место, Герда направилась за целителем дальше.

– Это кабинет мастера Стигса. Сюда ещё можно попасть, но только под его надзором, – он указал на последнюю запертую дверь.

Похоже, Морти скрывал свои вещи так же тщательно, как и мысли. Может, попросить Финиста выкрасть ключи? Нет, не стоит накалять их отношения из-за глупой прихоти, к тому же, это не честно.

На лестнице послышались шаги. На второй этаж поднимались, шаркая ногами и опустив глаза к полу, оборотень с Вожыком.

– Как прошло занятие? – улыбнулась Герда.

Они обменялись хмурыми взглядами и одновременно произнесли:

– Всё в порядке.

Слабо верилось, но правды они не скажут, по крайней мере, пока.

Герда направилась за Эглаборгом вниз. Весь следующий час он рассказывал о свойствах растений, грибов и прочих полезных вещах, вроде варёной печени лесного манкуса (кто это такой, представлялось весьма смутно) или тёртого рога единорога (не альбиноса-любителя девственниц, к которому даже прикасаться запрещалось, а местной рыбы, у которой во лбу рос рог).

Морти не вернулся даже к ужину. Лишь когда все уже собирались спать, дверь тихонько заскрипела, и он появился на пороге. Иней покрывал края капюшона и шарфа, снег припорошил плащ. Первым порывом было кинуться Морти на шею.

Нет, она не клещик-пищалка!

Герда сдержанно поприветствовала его вместе со всеми.

Глава 21. Первые свершения и неудачи

Финист наблюдал из окна, как Морти ведёт Герду в сторону видневшегося вдали леса. Охотник по обыкновению крепко держал её за руку, словно она была его собственностью, а сиротка ничего не замечала. Как же это раздражало! Отчего она стала такой доверчивой и даже забыла о том, что десять лет назад Морти её бросил?

– Финист! – позвала Майли, прожигая спину укоризненным взглядом.

Оборотень недовольно повернулся к сидевшей на стуле в гостиной ученице. Почему надо тратить время на эту взбалмошную истеричку вместо того, чтобы проводить его с любимой? Нет, чтобы избавиться от Майли, нужно её обучить, но сперва необходимо справиться с собственными чувствами, хотя бы сосредоточиться на работе.

– Как ты спала? Отец больше не навещал?

Она вздрогнула и заморгала:

– Зачем напоминаешь? Знаешь же, как мне неприятно и страшно.

– Если мы не разберёмся с этим сейчас, дальше будет хуже. Перестань бояться призраков, да и себя тоже.

– Как я могу не бояться отца, которого предала и убила?

– В сотый раз повторяю, не ты его предала, а он тебя. Он лгал тебе всю жизнь и растил как ягнёнка на заклание. И убила его не ты, и не Герда. Он сам себя погубил своей ненавистью. Перестань винить себя... и его тоже. Не забывай, конечно, но извлеки из этого урок и живи дальше в мире с собой. Тогда призрак почувствует, что ты сильнее его, и отправится на Тихий берег.

– Не могу. Меня учили, что отца нужно уважать, но я не делала этого. Я предала его. Даже не тогда, когда спасала вас во время церемонии, а намного раньше, когда прельстилась плотскими утехами. И за это должна вытерпеть все ниспосланные мне Единым муки, самое большое из которых этот демонов дар!

Как же сильно ей в голову вбили религиозные бредни. Почему они не остановили её, когда она висла у него на шее? Сколько ещё придётся платить за ту ошибку? Почему он так легко сдался? Надо было не отступать перед отказом, а просить ещё и ещё, пока Герда не приняла бы его чувства.

– Забудь о том, чему тебя учили в монастыре. Он тоже в прошлом, как и Единый, за которым ты прячешься от проблем. Представь, что его нет и никогда не было, а ответственность за свою судьбу несёшь только ты сама.

– Не хочу! Чтобы жить, мне надо верить. Только тогда моё существование обретает смысл.

– Верить в себя ты не хочешь?

– Я слишком ничтожна, чтобы ставить себя выше отца, и, тем более, выше Единого.

– Хорошо, как насчёт того, чтобы верить в меня?

Майли внимательно вгляделась в его лицо.

– Как я могу верить в такое порочное создание?

– Порочное? Я?! – опешил Финист.

– Да, ты! Даже мрачный мастер Стигс куда лучше тебя. Он, по крайней мере, заботливый и внимательный. И ведёт себя как благородный рыцарь, а не как разбойник, умеющий общаться только с продажными девками!

– Ну, знаешь, я не привык притворяться. Неотёсанный деревенщина, нищий бродяга и разбойник – такой я на самом деле. Не говори, что не догадывалась с самого начала. Что же до пороков, то у Охотника их ничуть не меньше. До встречи с ним я думал, что хуже крючкотворов с Голубиных станций не бывает. Но Морти... Он якшается с демонами и ведёт себя как они. Мы его марионетки и обязаны слепо подчиняться его воле, даже если она приведёт на край обрыва.

– Послушай себя! Ты же просто ревнуешь к нему Герду. Какое жалкое зрелище!

Финист поморщился и скрипнул зубами.

– Помяни моё слово, Охотник совсем не таков, каким кажется на первый взгляд. Я выведу его на чистую воду.

– Если он не вышвырнет тебя раньше, – съязвила Майли. – Урок закончен? Я свободна?

– Да, – махнул на неё рукой оборотень.

Спокойно. Без паники.

Полный провал! Почему то, что было легко с Дугавой и Жданом, с Майли настолько трудно?

Она остановилась посреди лестницы, сверля его томным взглядом. Конечно, есть лёгкий способ сделать романтичную девицу сговорчивей, но... Нет, ошибки повторять не стоит. Финист снова повернулся к окну. На улице Эглаборг таскал воду в конюшню. Аж руки загудели, требуя, чтобы их заняли работой.

Отобрав у целителя вилы, Финист вычистил конюшню, подослал пол сухой соломой, подкинул сена и выгнал лошадей гулять в загон. Поправив покосившуюся дровню, он принялся чистить дорожки от снега.

– У вас ещё урок с мальчиком, – напомнил Эглаборг, выпихивая огнежара из-за своей спины.

Конечно, как он мог забыть, ведь об этом просила Герда! А всё Майли виновата со своими капризами.

– Хорошо. Ты тепло оделся? – спросил Финист.

Вожык несмело кивнул.

– Тогда уйдём подальше от домов... на всякий случай.

Огнежар понурился. Оборотень выдавил из себя подбадривающую улыбку, но, вспомнив, как легко это делал Морти, посуровел. Вместе они добрались до пустыря между городом и лесом. Там находилась низина, в которой можно было спрятаться от ветра.

– Для начала покажи мне, что ты умеешь, – предложил Финист.

– Да собственно... ничего, – засмущался Вожык. – Мы только дышать с Гердой учились и драться... чуть-чуть.

– Драться? – оборотень задумчиво почесал затылок. А что? Не самая плохая идея. – Тогда поучимся зажигать огонь не только случайно, но и по своему желанию. Стань прямо, разведи руки в стороны и медленно своди их, пока не почувствуешь жар между ладонями.

– Ничего не чувствую.

– Напряги пальцы. Чувствуешь жар?

– Да, мне страшно!

– Не бойся, всё будет хорошо. Главное, не бойся.

– Не могу. Горячо, ай!

Вожык вздрогнул и разомкнул руки.

– Чего ты боишься? – сокрушённо спросил Финист.

Почему никто не может выполнить даже самые простые задания?

– Огня! Я боюсь обжечь себя или вас... или Герду, как той ночью.

Да уж, отражение – одна из самых полезных способностей, только жаль, что дар – вражеский. Интересно, что задумал Охотник. Надо бы набраться мужества и сказать ей правду. Тогда она осознает, какой он двуличный.

– Страх – последнее дело, особенно для мужчины. Ты должен его преодолеть, – обратился Финист к Вожыку. – Попробуй ещё раз. Высвободи всё, что ты скрываешь. Забудь о страхе.

– Но Герда говорила, что я должен сдерживаться.

– Забудь о том, что говорила Герда. Теперь тебя учу я. Доверься мне, ну пожалуйста!

Ох, нет, только не ещё одна беседа на тему отношений ученика и учителя. Не хотят слушать и не надо, пускай Охотник сам разбирается. Правда, Финист обещал Герде. Нельзя её разочаровывать, особенно сейчас, когда их дружба переживает не лучшие времена.

Вожык развёл руки и медленно начал сводить. Глаза смотрели куда решительней, чем прежде. Финист отошёл в сторону.

– Вспомни всё, что тебя злит, волнует или пугает, – наставлял он. – Почувствуй, как эмоции накаляются, как бурлит и закипает кровь в жилах.

С кончиков пальцев огнежара сыпались искры.

– Медленней. Вспоминай всё. Всё, что не даёт тебе покоя.

От снега поднимался пар, но Вожык сосредоточился так, что не замечал.

– Теперь представь, что впереди твой злейший враг. Выпусти всё, что накопилось. Испепели его!

– Вот тебе, злая мачеха! – выкрикнул огнежар.

Ладони соприкоснулись. Вверх вырвался огромный клуб пламени. Вожык взвизгнул.

Хоть бы огонь не хлестнул по глазам.

Финист бросился к ученику. Пламя лишь слегка опалило брови и чёлку, но Вожык продолжал скулить, баюкая правую руку.

Всё-таки обжёгся. Набрав в ладонь снега, Финист приложил его к ладоням ученика. Тот сжимал зубы, пока от холода боль не притупилась.

– По крайней мере, ты выпустил пар, – ободрил его оборотень. – На сегодня хватит.

Вожык всхлипнул.

– Только Герде не рассказывай, – произнесли они почти одновременно.

– А ты храбрый малый! – потрепал его по волосам Финист.

– Но я ещё боюсь своего дара. Теперь даже больше, – сокрушённо ответил огнежар. – Раньше я никогда не обжигал себя так сильно.

– Прости! Я не учёл, какую мощь ты высвободишь. Но если заниматься каждый день, такого не повторится. Обещаю!

Вожык слабо кивнул.

– Я могу вытерпеть боль, лишь бы никому не вредить... Особенно Герде.

– Она тебе нравится?

– Она особенная... такая тёплая... как мама.

– Тёплая, да, – задумчиво пробормотал Финист.

Своих родителей он почти не знал. Отца помнил совсем чуть-чуть, да и то по рассказам стариков, а мать... даже запаха её не сохранилось. Была ли она похожа на Герду, или на Майли, или на другую знакомую женщину?

Когда они пришли домой, то столкнулись с Гердой. Она попыталась разузнать про их успехи, но оба заверили её, что всё в порядке.

Темнело очень рано, да и короткий световой день не добавлял бодрости духа, поэтому и спать хотелось большую часть времени. Но даже если улечься пораньше, сон не приходил. Мучила тревога, что Финист недостаточно потрудился и совсем не устал. Майли бы сказала, что это привычка деревенщины – доводить себя до изнеможения, чтобы ночью даже на жёсткой лавке спать без задних ног. Так и есть – не по душе ему сытая жизнь.

Только удалось сомкнуть глаза, как его пихнули в плечо и противным голосом зашептали на ухо:

– Проснись! Мне приснился кошмар.

Приглядевшись, Финист различил Майли в неверном свете свечи, которую та держала в руках.

– Снова отец? Я же говорил, отпусти его, – отмахнулся оборотень, переворачиваясь на другой бок.

– Не могу. Финист, пожалуйста! – продолжала тормошить его наследница. – Полежи со мной! Мне только это помогает.

Значит, верить в него нельзя, потому что он порочное создание и грубый деревенщина, а как полежать рядом, так он сразу в рыцаря-защитника от кошмаров превращается.

На соседней кровати посапывал Вожык. Вот уж кто сегодня выдохся настолько, что ничего не слышал. Не стоило его тревожить.

Финист поплёлся за Майли в её комнату. Повезло, что кровать оказалась достаточно широкой, иначе пришлось бы спать на полу, словно сторожевому псу, а эта роль оборотню претила. Наследница легла спиной к стенке, а Финист устроился на краю лицом к ней. Натянув на себя кусок слишком узкого для двоих одеяла, он закрыл глаза и принялся считать лошадей. Дойдя до пятидесятой, оборотень услышал голос Майли.

– Ты не спишь? Знаешь, о чём я мечтаю?

Не знал и знать не хотел!

– О том, чтобы этот дар, твой и мой, оказался болезнью. Тяжёлой, но излечимой. Чтобы пройдя через все испытания, ниспосланные Единым, мы от него избавились. И Вожыка, и Ждана с Дугавой, и мастера Стигса с его слугой, и даже Герду излечили. Тогда все стали бы счастливыми!

Оборотень широко распахнул глаза и холодно посмотрел в лицо наследницы, которое находилось в ладони от его собственного. Тусклый лунный свет отражался в её тёмных глазах.

– Дар – это не болезнь. Это часть тебя и часть меня. Без него мы были бы другими и вряд ли бы встретились. Да что там встретились, каждый из нас жив только благодаря дару. Не хочешь верить в меня, верь в свой дар. Он дан тебе от рождения, чтобы ты защищала себя и остальных людей от демонов. Не называй болезнью благословение.

– Я не верю в богов Сумеречников и их предназначение. У меня только один бог – Единый.

– Я тоже. Сумеречников даже во время расцвета ордена назвали безбожниками. Я верю только в себя и в свой дар. И тебе советую делать так же. А теперь давай спать.

Финист закрыл глаза, но стоило представить заливной луг с золотистыми лошадьми, как наследница снова разбудила его.

– Я красивая?

Чуть с кровати не упал! Зачем ей это понадобилось посреди ночи?

– Красивая, только отстань!

– Красивее Герды?

– Я сейчас уйду к себе.

– Ладно-ладно. Уж и спросить нельзя.

Она замолчала, и оборотень вернулся к своему табуну, только теперь он состоял из вороных жеребцов, которые скалились и махали передними копытами.

Финист проснулся под утро и на цыпочках прокрался в коридор. Хоть бы никто не узнал, где он провёл ночь!

За спиной раздалось деликатное покашливание. Вот же!

– Кажется, я просил обучить мертвошёпта, а не спать с ней, – мрачно выговорил Охотник.

– Да не спал я с ней! Я… – замотал головой оборотень.

– Ну да, – хмыкнул Морти и двинулся к лестнице.

Куда это он так рано?

Финист вернулся к себе досыпать последние часы перед завтраком.

Но отдохнуть от Майли настолько, чтобы не раздражаться при её появлении, не удалось. Хотя бы она не стала спрашивать при всех, почему он не дождался, пока она проснулась.

***

В присутствии Охотника Майли держалась скромно. Он внушал смешанные чувства. Из-за отчуждённой манеры общения не получалось понять, о чём он думает. Загадочность притягивала, но одновременно пугала. Как такому понравиться? Лучше всего помалкивать и наблюдать.

Лишь иногда Майли отводила душу, исподтишка делая Герде колкие замечания или игриво подмигивая Финисту. Правда, оборотня это раздражало. Почему? Она пыталась завоевать его расположение, но Финист упорно не желал говорить ни о чём, кроме учёбы. Майли так долго ждала, чтобы Герда уступила, и оборотень посвятил себя ей, но когда это произошло, ей пришлось довольствоваться ролью ученицы. То, что случилось в лесу у Будескайска, казалось чудесным сном, который наследница сама выдумала. Подобные мысли причиняли боль. А боль непременно вызывала злость.

– Знаешь, в чём твоя проблема? – устало спросил Финист после очередного неудавшегося урока.

За окном ярко светило солнце. Лучи, отражаясь от выгоревших волос, создавали вокруг его головы золотистый ореол. Черты лица выглядели настолько точёными и яркими, что захватывало дух. По чьей злой шутке этому колдуну досталась такая благородная внешность? Ничего удивительного, что при первой встрече он показался рыцарем.

Правильно говаривала настоятельница в монастыре: внешность лишь маска. Эта маска погубила Майли. Продолжает губить, потому стоит лишь взглянуть на него, как внутри всё переворачивается от желания прижаться, прикоснуться к колючей от щетины щеке, вдохнуть тёплый мужской запах и забыться в страстном поцелуе.

– В том, что я доверилась не тем людям? – спросила наследница.

Финист поджал губы, но в голосе не изменился:

– Во внутреннем противоречии. Оно даже ночью тебя терзает – оно, не твой отец. И припадки тоже от этого. Ты не можешь примириться с собой, ведь дар – часть тебя.

– Я бы хотела найти лекаря, который бы эту часть вырезал.

Птичьи глаза полыхнули яростью, ноздри едва заметно затрепетали.

– В чём же дело? Я знаю таких лекарей. Их по всему Мунгарду пруд пруди. Хочешь, подскажу, как к ним добраться?

– А получится? – Майли подалась вперёд.

– Нет ничего проще, – заговорил он приторно. – Садишься на ближайший корабль до Авалора, подходишь там к первому встречному человеку в голубом плаще и рассказываешь о своей беде. Уж он всё тебе отрежет по самое не балуй. И заживёшь ты долго и счастливо... среди мёртвых. Только меня с собой не зови.

– Какой ты...

– Противный? Злой? Порочный? Так назвали бы меня единоверцы? – Финист презрительно скривил рот в правую сторону и недобро прищурился. – Пойми, ты теперь не одна из них и не можешь жить по их законам. Даже вечным покаянием ты не заслужишь их прощения, потому что родилась с даром. Слышишь, родилась! Это не болезнь. Им нельзя заразиться. И отсечь тоже не получится – с ним ты и умрёшь.

– Значит, мне лучше умереть. Не хочу быть злой ведьмой! – в отчаянии выкрикнула Майли.

Почему он не может её понять?!

– Так не будь ею! – оборотень тоже повысил голос, но быстро взял себя в руки: – Вся загвоздка в точке зрения. Для единоверцев ты зло, у которого нет права на жизнь, но для нас ты друг. Мы готовы делить с тобой кров и пищу, наставлять и защищать. Так почему ты выбираешь их, а не нас?

– Потому что я знаю, во что верят они. Но что движет вами, если у вас нет даже веры?

– Желание выжить. Этим мы не отличаемся от остальных существ, населяющих Мунгард. Но, похоже, у тебя подобное стремление отсутствует. Если хочешь умереть, так и скажи. Я устал тратить время впустую.

От пренебрежительного тона было непереносимо больно и ещё больнее от того, что Финист оказался прав. Единоверцы не примут её, сколько бы она ни каялась в своих грехах. Неужели она, добродетельная и праведная, истово верующая, в глазах Единого-милостивого менее достойна чем... светловолосая простушка, которая даже не замечает, как её водят за нос?!

– Я хочу жить, – объявила Майли. – Но я не хочу сражаться с теми, с кем делила кров и веру так долго. В монастыре говорили, что новая война со староверами лишь вопрос времени.

– Но ты же не воин и не станешь им, даже если научишься пользоваться даром. Если война всё-таки случится, то убивать будут нас, а не единоверцев.

– Наши шансы настолько малы? – наследница с трудом, но всё-таки причислила себя к их компании. – Тогда зачем это обучение?

– Чтобы прожить чуть дольше.

Разве Финист мог погибнуть, пусть даже в битве с неравным по силе противником? Это было бы сравнимо со смертью Единого. Невозможно, неправильно и... бессмысленно. Майли неслышно подошла к нему и нежно прикоснулась губами к его щеке. Он вздрогнул и удивлённо поднял глаза.

– Я согласна принять свой дар, если это поможет тебе выжить.

Финист обескуражено улыбнулся, но требовать объяснений не стал. Как хорошо, что они хоть в чём-то нашли согласие.

***

После занятий с Майли оборотню как будто душу наизнанку выворачивали. Может, он разговаривал слишком резко, но сил бороться с её упрямством уже не оставалось. Как же ему повезло с Дугавой и Жданом. Более прилежных учеников нельзя и придумать.

С Вожыком тоже выходило не слишком хорошо. Его обучению мешал страх. Слишком часто огнежар обжигался. Даже Эглаборг это приметил и приготовил для Финиста целебную мазь.

Не помогало ученику и то, что после ссор с Майли Финист разговаривал раздражённо. Вожык замыкался и терял последние крохи уверенности.

– Больше не вижу искристых человечков. Должно быть, им надоело возиться с такой бестолочью, как я, – сообщил огнежар после очередной неудачной попытки зажечь пламя.

Захотелось волком выть. Проблема ведь не в ученике, а в учителе. Это он оказался настолько слеп и глуп, что загнал мальчишку в угол. Нужно сменить тактику.

Финист переставил занятия Вожыка и Майли местами, чтобы поменьше срываться. Не слишком хитрая уловка, но всё лучше, чем расписываться в бессилии.

Дело пошло на поправку. Вожык взбодрился и повеселел, видя, что учитель уже не смотрит на него с укоризной.

В перерывах между занятиями Финист чистил конюшню и голубятню, колол дрова, носил воду. Всё, чтобы занять руки и разгрузить голову. Эглаборг бурчал поначалу, но потом махнул рукой – лишь бы на кухню не лез и вещи не путал.

Благодаря этому оборотень наблюдал за вороным жеребцом вблизи.

– Чудной он, скрытный очень, – неторопливо рассказывала Золотинка. – Судя по манерам, не из местных.

– Я заметил, – из-за рассудительного тона она выглядела в их паре старшей. – С юга он: шерсть короткая, стать необычная, глаза сорочьи, нос тонкий с горбинкой. Такие только в Эламе водятся. Насколько он ценен, если его сюда через пол Мунгарда тащили? –Золотинка прижала уши. – Ты чего? Для меня ты дороже всех эламских жеребцов вместе взятых.

Он ласково похлопал кобылу по шее.

– Черноволосый за ним по утрам приходит, – смилостивилась она и продолжила рассказ. – А через пару часов приводит всего в мыле, накрывает одеялом и отдаёт седовласому шагать, пока конь дыхание не восстановит.

– Каждый день?

– Нет, но иногда бывает. Седовласый жеребца побаивается. Норовистый очень, хотя черноволосому предан беззаветно.

– С этим тоже понятно. А заметила что-нибудь необычное, чем он отличается от остальных лошадей?

– Гогочет много… хотя жеребцы все гогочут. Не знаю, что ты хочешь услышать. Обыкновенный грубый и невоспитанный молодчик. Лучше у Яшки поспрашивай. Он с неё глаз не сводит с первого дня.

– Ясно. Что конь, что хозяин – одна зараза.

Финист пошёл к деннику жеребца. Перед чисткой конюшни нужно было вывести бестию на выгул. Жеребец состроил страшную гримасу: вытянул шею и сверкнул белками глаз. Финист перехватил вилы из одной руки в другую. На испуг его не взять.

Он медленно открыл дверь и накинул на конскую шею верёвку. Жеребец щёлкнул зубами у самой руки Финиста.

– Только попробуй!

Он взял недоуздок, не спуская глаз с наглой морды, но как только протянул руку к коню, тот цапнул его за плечо. Вот же гад! Оборотень отвесил смачную оплеуху по мерзко ухмыляющейся морде. Жеребец набычился.

– В следующий раз вот этим промеж ушей получишь, – помахал рукоятью от вил Финист.

Конь позволил надеть на себя недоуздок и вывести из денника, но на улице потащил Финиста галопом, как часто делал с Эглаборгом. Оборотень дёрнул верёвку, привязанную к недоуздку, ещё раз и ещё, пока конь не остановился.

– Ты, кажется, забыл, – Финист помахал вилами. – Ещё один фокус!

Жеребец громко заржал. Хозяина на помощь звал? Только Охотника поблизости не было. Конь покорно опустил голову и нехотя поплёлся в загон. Как только калитка захлопнулась, жеребец полетел по снегу, высоко подпрыгивая и брыкаясь всем телом.

– Интересно, как достопочтенный Охотник на этом держится? – присвистнул Финист и вернулся в конюшню.

Из-за проблем с учениками не оставалось ни времени, ни сил поговорить с Гердой, а так хотелось узнать, чем она занимается. Почему Морти не доверил её Финисту, а предпочёл заниматься лично, отрываясь от важных дел? Знать бы ещё, что это за дела такие, ради которых он пренебрегает обязанностями офицера.

***

Следующие дни проходили однообразно. Поднялся ветер, завьюжило непроглядной белой пленой. Из дома почти не выходили. Финист и Морти занимались со своими учениками в разных комнатах, чтобы не мешать друг другу. Первый остался с Вожыком и Майли в гостиной, а второй уединялся с Гердой в библиотеке.

Несколько следующих дней они посвятили дыхательным упражнениям. В библиотеке сосредоточиться оказалось куда сложнее, но Герда очень старалась: сидеть спокойно, не разговаривать, расслабляться, считать вдохи.

– Молодец! Всё получается, когда ты хочешь, – не поскупился на похвалу Охотник. – Только жаль, что в четырёх стенах ветер не услышать. Но есть много других не менее полезных занятий.

Не терпелось попробовать что-нибудь новое. Может, ей позволят использовать способности?

Морти поманил её за собой на лежавшую посреди библиотеки медвежью шкуру. Герда опустилась на колени напротив него.

– Хочешь увидеть свой дар? – спросил он, будто демон соблазнял заветным желанием.

– А можно? – Герда подалась вперёд от любопытства.

– Хотел приберечь этот трюк на потом, но если тебе не терпится...

Со стола поднялась кружка с водой и опустилась на ладонь Морти.

– Следи за моей ладонью, – Охотник приложил указательный палец свободной руки к своему носу и отвёл его влево, а потом так же медленно вправо. – Теперь смотри сквозь меня, словно грезишь наяву. Что ты видишь?

– Ничего необычного, – разочарованно ответила Герда.

– Совсем ничего? – смутился Морти. – Попробуй ещё раз.

Кружка поднялась с его ладони и закружилась в воздухе.

– Свечение, как будто двоится в глазах. У меня такое бывает, когда я смотрю в никуда, – Герда осеклась, удивлённо рассматривая наставника. – Свечение... оно усиливается! Как такое может быть?

– Это аура, духовная оболочка. Она есть у любого живого существа. Если ты так хорошо её видишь, значит и чувствовать должна. Никогда спиной не ощущала, что на тебя кто-то смотрит? Не догадывалась, что кто-то стоит за дверью, хотя он ещё не постучал? Это и есть чутьё – способность, которая позволяет вовремя засечь противника и оценить его силы. Внимательно посмотри на мою ауру. Что ты видишь?

Герда так пристально вглядывалась, что глаза начали слезиться.

– Несколько разноцветных слоёв, как в радуге, – ответила она, боясь ошибиться.

– Правильно. Какого цвета верхний слой?

– Светло-синий, – ответила сиротка намного уверенней.

– Хорошо! А теперь что с ним происходит?

Кружка плавно опустилась на стол.

– Он бледнеет, – Герда нахмурилась. – Этот слой и есть дар? Сияние становится ярче, когда вы его используете.

– Схватываешь на лету, – похвалил Морти. – Главное – верь в себя.

Сиротка смущённо кусала губы.

– Теперь посмотрим, какая аура у тебя, – Охотник взял её руки в свои. – Какого цвета верхний слой?

Герда пригляделась к собственным ладоням: они тоже сияли.

– Голубой. Похож на ваш, только бледнее.

– Это цвет стихии ветра, – пояснил Морти. – У других стихий цвет будет иной.

– Он такой слабый, особенно рядом с вашим.

Герда невольно сравнила их ладони: примерно такая же разница.

– Аура прямого дара, как у меня, всегда ярче ауры опосредованного, как у тебя. Как две стороны каждой стихии. Прямому дару – ветроплаву, огнежару, морочу и оборотничеству – для выхода не требуется ничего, кроме скопленной во внутреннем резерве стихийной энергии. Опосредованный – мыслечтение, целительство, ясновидение и мертвошёпт – наоборот, работает, только во взаимодействии с другими людьми или Горним миром. Пользоваться им сложнее, чем прямым. К тому же ты девушка.

– Это плохо?

Вот уж мужчиной становиться никогда не хотелось. Единственное хорошее, что у них есть – возможность носить штаны.

– Нет, просто женский дар развивается по-другому. Есть два уровня владения даром: врождённый – тот, который дан изначально; и потенциальный – тот, которого можно достигнуть в течение жизни. У мужчин врождённый уровень очень высокий, а потенциальный низкий, то есть в течение жизни он изменяется постепенно и мало. У женщин наоборот – врождённый уровень низкий, а потенциальный высокий. После нескольких сильных потрясений твой дар начал развиваться, но от своего пика он всё ещё далёк. Так что рано судить о его силе.

– Но Майли же вон какие вещи может делать: повелевать полчищами призраков, призывать Жнецов смерти. И Дугава, вы же видели, какие красочные иллюзии она создавала во время испытания. А ведь они обе примерно моего возраста.

– Конечно, они обе очень талантливы, но у тебя другой случай. Дело не в том, сколько тебе лет, а насколько ты сама чувствуешь себя зрелой. Возможно, когда твой дар раскроется в полную мощь, он окажется даже сильнее моего.

– Вряд ли, – покачала головой Герда. – Я помню, как вы сражались с Предвестником. Я бы никогда так не смогла.

– Надеюсь, тебе не придётся, – взгляд Морти сделался очень тревожным.

Герда с воодушевлением взялась изучать ауры. С каждым разом разглядеть их получалось всё легче, становились заметны подробности, а через несколько дней уже и щуриться не требовалось.

Другими излюбленными объектами для наблюдений всех обитателей дома стали Морти с Финистом. На людях они старательно изображали безразличие друг к другу, но то и дело пытались пройти в одну дверь, сесть на один стул или просто занять одно и то же место, слишком узкое для двоих, и толкались плечами, пока Охотник не уступал.

Заметив, с каким интересом Герда наблюдает за ним, Финист отвёл её в сторонку и стал выпытывать, как проходят занятия с Морти.

– Замечательно! Вначале я делала дыхательные упражнения и училась слушать ветер. А теперь я могу читать ауры, – похвасталась она.

– И всё? Да он тебя дурит! – разочаровал её Финист. – Время тянет и ничему стоящему не учит. Странное у него ремесло, странный конь, даже подход тоже... странный.

Ну да, ей бы хотелось делать что-то более сложное, но Морти не разрешал.

– А вы с Вожыком по-другому занимаетесь? Он уже справляется с огнём?

Оборотень смутился.

– Да, почти… Он очень старательный!

Их прервал стук в дверь. Послышались гулкие шаги Эглаборга в прихожей. Герда с Финистом поспешили за ним посмотреть на гостя. Им оказался посыльный с готовыми заказами от портного и сапожника. Втроём они разобрали вещи и понесли наверх.

Герда отвела Вожыка к себе и придирчиво осмотрела, как сидели на нём обновки. Строгий костюм из тёмно-синего сукна пришёлся юному огнежару по вкусу: он долго вертелся перед маленьким зеркалом и изображал на лице зловещие гримасы, рыча при этом как котёнок.

– Ну как, я похож на грозного Охотника? – он перекинул плащ себе через плечо, сдвинул брови и сверкнул глазами.

Герда прыснула в кулак. Интересно, каким был Морти в этом возрасте? Даже в четырнадцать лет, когда она встретила его впервые, он казался удивительно серьёзным, намного старше своих лет. Наверное, его и впрямь воспитывали очень сурово, не позволяя быть обычным весёлым и дурашливым ребёнком. Жаль его.

Сиротка помогла Вожыку раздеться и обнаружила у него на ладонях волдыри. Он смутился, спрятал руки за спину и заглянул ей в глаза:

– Не всё получается сразу, но Финист меня хвалит. Ты веришь?

– Конечно, он говорит, что ты очень старательный, – Герда погладила огнежара по волосам, чтобы успокоить.

Он переоделся, забрал вещи и убежал к себе, пообещав всё развесить по крючкам и вешалкам, а не свалить в кучу в углу, как они с Финистом любили делать. Сама же Герда переоделась в подаренные Анкой штаны с жилеткой и натянула новенькие, пахнущие кожей сапоги. Очень мягкие и удобные, сидели они идеально. Видимо, чтобы искупить неучтивость, сапожник превзошёл себя. Сиротка покрутилась перед зеркалом, но оно оказалось слишком маленьким, чтобы увидеть себя в полный рост.

Герда постучалась к Майли. Та тоже занималась примеркой, разложив платья на кровати. Зеркало в её комнате было больше. Наследница пропустила сиротку к нему без лишних слов. А ничего получилось. К короткой стрижке наряд очень даже шёл.

– Здорово выглядишь, – похвалила Майли. – Для сопливого мальчишки.

Ну да, ничего нового. Герда натянуто улыбнулась, восприняв как шутку. Жаль, что способность к отражению действует только на дар, а не на слова. А то бы она ответила, так ответила! Только как назло все слова пропали.

Сиротка вышла в коридор и столкнулась с Морти.

– А, ты тут, – сказал он, даже не взглянув на неё. – Хорошо, у меня как раз появилось немного времени, чтобы позаниматься.

– Посыльный принёс наши заказы, – заметила она невзначай.

– Хорошо! Если что-то не подойдёт или захочешь другое, не стесняйся сказать, – кивнул Охотник и потянул её в библиотеку.

Нет, мужчины невозможны! Он и вправду не понял намёка или сделал вид?

Они снова устроились на медвежьей шкуре и принялись повторять дыхательные упражнения. Когда они закончились, Герда поспешила спросить:

– Почему вы не даёте мне более сложных заданий?

– Ты куда-то торопишься? – удивился Морти. – В нашем деле главное не навредить. Твой дар ведёт себя спокойно, если его не тревожить. Каналы, по которым течёт стихийная энергия, достаточно широки, чтобы в резерве не скапливались излишки. Значит, мы можем позволить себе больше времени уделить азам, восстановить верхнюю оболочку, научиться не допускать обмороков, головных болей и носовых кровотечений.

– Значит, это из-за того, что мне становилось плохо после использования способностей?

– Нет, просто это – самый правильный и щадящий подход. Пока ты не научилась управлять способностями, они поглощают слишком много твоих сил. Ты пытаешься таскать глыбы, когда мышцы и на щебень не наработаны. Потребуется время, чтобы умножить твою выносливость. Именно этим мы и заняты. Поверь, когда мы перейдём к использованию способностей, ты будешь с тоской вспоминать это время. Учёба – не всегда весёлая игра. Куда чаще это тяжкий труд, который требует полной самоотдачи, преодоления трудностей, усталости и даже боли. Так что не торопи события.

– Но я занимаюсь, очень много! Я изучила ауры всех людей, животных и предметов в вашей усадьбе. Оказывается, светящийся ореол есть у каждой вещи, каждого существа. Правда, в основном они очень блёклые и едва заметные. Самые яркие – у одарённых.

– Верно. Продолжай, – с охотой кивнул Морти.

– У Майли аура слабенькая, вся в разрывах, верхний слой болотного цвета. У Вожыка аура немного сильней, но тоже с утончениями. Зато верхний слой полыхает огнём. У Эглаборга цвет тоже рыжий, но более приглушенный, а оболочка более однородная. Самая любопытная аура у Финиста. Она как ваша, очень большая и плотная, а верхний слой насыщенного бризового оттенка.

– Цвета обозначают стихии. Рыжий – цвет огня, у Вожыка и Эглаборга, коричнево-зелёный – цвет земли, у Майли. А дар Финиста очень редкий. Хотя оборотничество относится к стихии земли, но его обличье – птица – сближает его со стихией ветра. Из-за их смешения образуется необычный оттенок. Разрывы и утончения говорят о том, что у одарённого нарушено энергетическое равновесие. Майли и Вожык плохо справляются со своими способностями, и те причиняют им больше вреда, чем пользы. Эглаборг латает прорехи в их ауре, но полностью оболочки затянутся, лишь когда Майли с Вожыком научатся управлять своими способностями. У тебя тоже есть такие разрывы. Упражнения с дыханием должны их заживить.

– Я обнаружила ещё кое-что, – не сдавалась Герда, надеясь его пронять. – Когда вы с Финистом оказываетесь рядом, ваши ауры вспыхивают и цепляются друг за друга отростками, и вы едва не сталкиваетесь лбами.

Морти вскинул брови:

– Серьёзно? Жаль, на собственную ауру нельзя взглянуть со стороны.

– Что это может означать?

– Не знаю. Когда орден ещё существовал, особенности аур изучали в круге книжников в Эскендерии. Но после того, как город захватили Лучезарные, все их знания оказались утрачены. У меня случалось такое и раньше. Вероятно, что-то из прошлой жизни. Говорят, люди, к которым нас неодолимо влечёт – наши близкие из предыдущего воплощения. Но эти ощущения очень смутные, как далёкое эхо.

– Может, вы были братьями? На пути сюда мы встретились с вёльвой, и она просила Финиста не задирать младшего брата. Но он единственный ребёнок, – задумчиво заметила Герда.

– Ох, уж нет! Хотя… Финист очень напоминает моего старшего брата Эдварда. Тот вечно подозревал меня во всех грехах.

– Может, это оттого, что вы не можете поговорить с ним начистоту? С Финистом, я имею в виду. На самом деле он очень добрый и понимающий.

Морти едва слышно фыркнул.

– Как бы от этого не стало хуже, – и тут же заговорил громче: – Однако я впечатлён. Ты уже меня обошла! Судя по всему, у тебя склонность к чтению аур, да и дар подходящий. Раньше ты бы тоже смогла стать книжницей.

– А в Компании их нет?

– Есть, но не так много. В основном они заняты изобретением нового оружия против Лучезарных, а на остальное средств не выделяют, – пояснил он и снова вернулся к обучению. – А теперь попробуй искать людей по следу ауры. Для этого нужно закрыть глаза и в мельчайших подробностях представить того, кого ты ищешь. Внешность, голос, запах и даже эмоции, которые он у тебя вызывает.

Герда шумно выдохнула и сделала, как было велено.

– Позови его, мысленно протяни к нему руку. Делай это до тех пор, пока не увидишь отсвет его ауры.

Она сосредоточилась, дёрнуло вперёд и вверх. Вот же он, совсем рядом – тёплые янтарные искорки ауры Эглаборга.

– Уже нашла? – заторопил её Морти.

– Эглаборг стряпает на кухне, – уверенно ответила она, видя, как рука целителя коротко взмахивает, будто крошит ножом.

– Это слишком легко. Попробуй отыскать кого-нибудь подальше.

Герда закусила губу от напряжения, в ушах зазвенело, но она поднялась выше, на второй этаж. Аура Майли отливала змеиным блеском. Наследница крутилась на месте, то оглядываясь через плечо, то приподнимая руками что-то лёгкое.

– Майли у себя в спальне меряет наряды, – ответила сиротка.

– Ещё! – потребовал Охотник.

Она переместилась совсем немного. В соседней комнате Вожык сидел, подогнув под себя одну ногу и возился с чем-то на коленях.

– Вожык играет в мужской спальне… Ему одиноко, – подумав, добавила она.

– Да, жаль, здесь нет других детей. Когда метель утихнет, нужно почаще брать его в город. Может, познакомится с местными сорванцами, – задумчиво заключил Морти. – Если устала, то хватит на сегодня. Ты отлично справилась.

Герда замотала головой. Уж очень хотелось проверить, на что она способна.

Бирюзовую ауру Финиста пришлось искать долго. Сиротка обшарила весь дом от чердака до кладовой в подполе, а потом передвинулась во двор, но и там его не оказалось. К горлу подступила дурнота, но сдаваться не хотелось. Может, нужно искать по-другому?

Герда представила сизокрылого сокола, вспомнила, как держала его в руке в хоромах Ягини. Как жалобно смотрели огромные чёрные глаза. Перья пушистые и мягкие, но сам – сплошные когти и клюв. Как же яростно он тогда бился, изранил ей все руки, а она всего-навсего хотела помочь.

Насколько воинственно он кричал, когда бросился в лицо отца Майли в Будескайске! Отправляясь размять крылья, Финист кружил чёрной точкой над лагерем. Дугава со Жданом всё удивлялись, что за птица следует за ними по пятам, пока не узнали правду.

Вот же он, парит в снежных вихрях над домом, бьётся крыльями о потоки холодного воздуха, из последних сил удерживаясь на месте. Холод пронзает от кончиков крыльев до когтей на оголённых лапках. Снег залепляет глаза, пристаёт к крыльям. Мышцы слабнут, становятся тяжёлыми. Вот-вот птица не выдержит напора стихии и разобьётся!

Герда испуганно распахнула глаза. Морти привлёк её к себе:

– Тише! Не нужно так перенапрягаться.

– Финист… – выдыхая с трудом, пробормотала она. – Финист… он летает на улице… Он разобьётся!

– Он взрослый… птах. Знает, что делает, – усомнился Морти.

– Нет! Пожалуйста! Сегодня он вёл себя странно, нужно было говорить иначе! Я…

– Ладно, – недовольно закряхтел Охотник и направился в коридор.

Герда едва поспевала за его размашистыми шагами. Морти распахнул входную дверь и выглянул на улицу. Грозно выла метель, внутрь залетали снежинки. Сиротка хотел встать рядом, но Охотник велел:

– Оставайся внутри, а то продует. Я его верну.

Ох, он обернёт Финиста ветроплавом и аккуратно спустит вниз. Это будет истинное волшебство! И главное, друг останется жив.

Вместо этого Морти приложил два пальца к губам и звонко свистнул.

– Я думала, вы используете дар, – обескураженно заметила Герда. – Свистнуть любой смог бы.

– Сложно было бы достать его так высоко в этой буре, я наверняка переломал бы ему крылья. Сам спустится. Силы ему не занимать.

Ветер донёс пронзительный клич. Птица помчалась вниз, вспарывая снежную пелену и через пару мгновений была уже внизу. Морти посторонился, пропуская сокола в коридор, и спешно затворил дверь, чтобы не выморозить дом.

Птица грянулась об пол. В столбе дыма на её месте появился обнажённый мужчина. Герда закрыла глаза руками.

– Чего тебе? – недовольно обратился Финист к Морти.

– Нелётную погоду ты выбрал. Герда переживала, – ответил тот.

Зашелестела ткань. Герда растопырила пальцы, опасливо разглядывая сквозь них Финиста. Он кутался в плащ и поворачивался к ней.

– Мы учились искать людей по аурам. Я увидела тебя в снежном вихре и испугалась. Прости!

Его суровое лицо смягчилось:

– Ничего страшного. Ты же знаешь, мне надо иногда… разминать крылья. По сильным воздушным потокам скользить очень весело. Мне ничего не угрожало.

Финист снова повернулся к Морти:

– В следующий раз занимайтесь чем-нибудь менее беспокойным.

Тот воздел глаза к потолку, но ничего не ответил. Если бы Герды тут не было, они разговаривали бы куда грубее. Зачем она их стравила? Эх, вот бы научиться читать их мысли, чтобы предугадывать такие вещи.

– Простите! – упрямо сказала сиротка.

Дальше ссориться они не стали. Морти дал Герде задание до следующего занятия и ушёл по делам. Раздосадованный сорванным полётом, Финист молча направился к себе.

Глава 22. Голос ветра

Было ещё темно, когда в дверь каморки постучали. Герда прищурилась, вспоминая уроки. Майли к ней не заглядывала, Эглаборг и Вожык стучали очень деликатно, а Финист вваливался без предупреждения. Эта плотная светло-синяя аура, глубокая, как небо весной, могла принадлежать только Морти. Понятно, как они узнают человека раньше, чем видят его лицо.

Сиротка продела ноги в сабо, накинула на плечи шаль и поспешила открыть.

– Вот тёплая одежда, – встретил её на пороге Охотник с собольей шубой в руках. – Метель как раз закончилась, самое время слушать ветер. Э-э-э, ты ещё не оделась?

Он скользнул взглядом по босым ногам и льняной рубахе, задержался на расстёгнутой пуговице у самого ворота и неловко сглотнул.

– Я ещё не проснулась, – ответила Герда. – Даже дома так рано подниматься не приходилось.

– Да… – Морти почесал лопатку. – Дорога предстоит дальняя, надо успеть засветло. Так что поторопись. Жду внизу.

Охотник вручил ей шубу и стремительно направился к лестнице.

Сиротка глянула в зеркало. Всё как обычно: глаза припухли со сна, волосы немного растрепались, пуговица... Подумаешь, пуговица. Герда всегда расстёгивала её, потому что ворот давил на горло.

Одевшись потеплее, она поспешила в гостиную. Там они с Охотником наспех позавтракали, потуже закутались в меха, натянули сапоги из овчины и вышли на улицу. Герда повернула к конюшне, но Морти остановил её.

– Лошади слишком медленные и не приспособлены для такого путешествия. Идём, ты же хотела увидеть истинное волшебство. Поверь, таких чудес больше нигде не встретишь.

– Куда же мы? Скажите! – не унималась сиротка, едва поспевая по дорожке в снегу, которую протаптывал Охотник.

– На Нарви. Это самая высокая точка Полночьгорья. Уж там-то ты точно услышишь ветер.

– Гора Нарви? – поразилась Герда. – Это ведь так далеко к северу, в самом сердце гор. Как мы туда доберёмся? Я не умею, как Финист, летать в снежных вихрях.

– Увидишь! – загадочно улыбнулся Охотник.

Они обошли город по окраине и направились на север к Полночьгорским пикам. Морти замер, перегородив путь рукой. Когда глаза привыкли к тусклому свету луны, стало видно бездонное ущелье впереди. Через него вёл шаткий деревянный мост. Охотник приподнял факел, показывая венчавшую его каменную арку.

– Это третьи из девяти врат Червоточины – мост Биворн. Наверху на древнем наречии написано: «Север покорится безумству храбрых».

– Вы знаете древние наречия? – вновь удивилась Герда.

– Нет. Только руны и буквицу. Про это мне друзья рассказали.

– Что у вас за друзья такие?

– Сейчас увидишь.

Когда они перешли через мост, Морти снял с пояса охотничий рог и приложил к губам. По горам эхом прокатился глухой звук, похожий на уханье филина.

Земля затряслась, послышался гулкий грохот. Лавина! Ненниры!

Герда отступила к мосту, но Охотник схватил её за запястье.

– Пока мы вместе, бояться нечего.

Ледяные глыбы в тёмных предгорьях словно шли навстречу, как в старинной легенде. Чутьё, которое сиротка раньше не слушала, подсказывало, что это демоны. Что страшнее: разбушевавшаяся стихия или хищные твари?

На фоне леса показался великан ростом с вековую корабельную сосну. Через пару мгновений он замер совсем рядом. Морти снова поднял факел, чтобы Герда получше разглядела пришельца. Плечистый, с руками почти до самых колен, спину он держал горделиво прямо, шествовал торжественно и плавно. Тело замотано в оленьи шкуры, плоское овальное лицо обтянуто бледно-серой кожей, обрамлено косматыми чёрными волосами и такой же бородой.

Великан поклонился.

– Приветствую, мастер Охотник, – в ушах зарокотал водопад.

– Приветствую, достопочтенный гримтурс Кевельгар, – поклонился в ответ Морти. – Есть вести из Нордхейма?

– Всё тихо, – бесстрастно ответил великан. – Мрак, видно, испугался вашей трёпки. Больше не показывался.

– Сомневаюсь, – покривился Охотник. – Скорее затаился и чего-то ждёт. Знать бы чего.

– Часа Возрождения? – робко подала голос Герда. – Про него предупреждала Ягиня и отец Майли. Судя по всему, это связано… с Мраком.

Задумчиво хмыкнув, Морти глянул на Кевельгара.

– Простите! Некоторые вещи не могу открыть даже я, – развёл руками гримтурс. – Тайны гор должны остаться тайнами.

– Как всегда, – недовольно процедил Охотник. – Не окажешь мне услугу? Это моя гостья Герда. Она, как и ты, собирает древние знания нашего народа. Я хочу показать ей Нарви.

Гримтурс заинтересованно посмотрел на сиротку.

– И сколько гор открыло тебе свои недра?

– Наши знания хранятся не в горах, а в книгах, – она достала из-за пазухи дневник Лайсве и показала гримтурсу. – Вот.

Морти удивлённо выгнул бровь. После случая с Юстесом Герда старалась не оставлять книгу без присмотра.

Кевельгар с любопытством изучил её.

– Такая крохотная. Видно, тайны у людей тоже крохотные.

– Дело ведь не в размере, – ответила она.

Морти с Кевельгаром хором расхохотались.

– Точно хронистка! – заметил гримтурс. – Так уж и быть, отнесу вас на Нарви. Ничего запретного там нет.

Он посадил их себе на плечи, Герда вцепилась в его жёсткие волосы.

– Не бойся, я же просил, – улыбнулся Морти.

Она с трудом уняла дрожь.

Дорога длилась очень долго, однообразие утомляло. Под ногами гримтурса скрипел снег. В темноте почти ничего не различалось, а ведь Герда столько читала про красоты Полночьгорья, величественные виды, что открывались с отвесных пиков. Да и подниматься высоко не приходилось – уши почти не закладывало, покрытые лесами склоны спасали от воющих в вышине ветров. Лишь изредка на уголках век мелькали отблески демонических аур.

Заскучав, сиротка начала раскачиваться из стороны в сторону и напевать про себя, чтобы не закашляться.

– Не делай так, а то свалишься, – раздражённо бросил Морти.

– Я вам мешаю? Вы же говорили, что это безопасно.

– Если вести себя разумно, то вполне.

– Мастер Кевельгар, а какие тайны хранят в себе горы? – Герда переключила внимание на передвигавшегося огромными скачками гримтурса.

– О, горы хранят ответы на все вопросы. О том, из чего состоит мир и когда он был сотворён, о том, что с ним станет потом и когда нам, гримтурсам, придётся его покинуть. Разве в ваших книгах не говорится о том же?

– Я таких не встречала, – задумчиво ответила сиротка.

– Это от того, что вы мало живете и мало помните, а мы, гримтурсы, помним всё. Это проклятье гор.

Кевельгар замолчал, пытаясь отдышаться. Видно, ему было нелегко было говорить во время ходьбы.

– Так странно, – пробормотала Герда, повернувшись к Морти. – Гритурсы ведь демоны, но вы на них не охотитесь.

– Они никому вреда не причиняют. Почему я должен на них охотиться?

Сиротка пожала плечами.

– Финист говорил, что охотники – шарлатаны и не борются с демонами, а обирают доверчивых людей.

Морти недовольно прищурился, как делал всегда, когда речь заходила об оборотне.

– В чём-то он прав. Если есть шанс избежать битвы, то я им пользуюсь. Некоторые демоны относятся к людям дружелюбно, а большинство мы вообще не интересуем. Столкновения в основном происходят из-за недоразумений, которые можно разрешить и без драк: выслушать обе стороны, заставить пойти друг другу навстречу. Собственно, это и было задачей Сумеречников – посредничество, а не борьба.

Звучало здраво, даже слишком, учитывая, что в юношестве Морти благоразумием не отличался.

– А Предвестник... вы и с ним пробовали договориться?

Охотник покривил рот.

– Его условия оказались неприемлемыми. Давай не будем об этом.

Он снял рукавицу и протянул руку Герде. Она сделала то же самое. Касаться Морти было приятно, но когда руки начали коченеть, пришлось отнять их.

– Вас тоже обучал наставник из Компании? – пусть хоть про себя расскажет.

– Нет, я рос в общине Сумеречников-изгнанников в Каледонских горах на севере Авалора. Когда познакомился с тобой, ехал на испытание в Долину Агарти на востоке Веломовии. Потом ещё пару лет обучался в Храме Ветров на Островах Алого восхода.

– Это ведь на другом краю Мунгарда! Вы, должно быть, весь мир объехали, – восхитилась Герда.

– Только Мунгард, да и то не весь. Я бы хотел увидеть колыбель людей в Гундигарде, но Компания вряд ли меня отпустит, – Охотник печально отвёл взгляд.

– Вы так спокойно сносите их власть?

– Что ты предлагаешь? Беситься, как Финист? Рад бы, но не могу. Я устроен по-другому.

В его словах проскальзывала ярость угодившего в клетку зверя. Неужели всё настолько безнадёжно? Тогда почему Морти не восстанет против сковавших его правил? Он ведь сильный, даже Финист это признаёт. Значит, смог бы вырваться: съездить на Авалор, или в Гундигард, или даже в Волынцы. Интересно...

– А если Компания прикажет убить меня, вы это сделаете?

– Не прикажет, – отрезал Охотник и отвернулся.

Не следовало его провоцировать. Как и Финист, он мастерски уходил от неловких вопросов.

Кевельгар поднялся выше. Мороз пронизывал до костей. Герда надвинула шубу почти на самый нос и натянула на лоб шапку. Открытыми остались лишь глаза. Руки и ноги стыли под одеждой. Казалось, даже кровь замерзает в жилах, становясь болезненно вязкой.

– Выпей это, – Морти протянул ей уже знакомую флягу. – Нам ещё несколько часов надо продержаться.

Какой же гадкий этот горячительный напиток!

– Слушайся! А то силой волью, – пригрозил Охотник.

– Как? Вы ведь на другом плече сидите, – что-то подсказывало, что увильнуть не выйдет.

Фляга взлетела в воздух, руки и ноги связало незримыми путами, шуба сползла с лица. Что-то зажало нос, Герда открыла рот, чтобы глотнуть воздуха, но вместо него туда полилась обжигающая жидкость. Неимоверным усилием удалось выдрать руку и отнять от губ флягу. Та принялась вырываться из ладони, словно ожила.

– Поняла-поняла, – простонала сиротка.

Путы исчезли, а фляга мёртво легла в руку.

– Пей, – велел Морти.

– Вы злоупотребляете своей силой, – сказала Герда, подчинившись, и вернула флягу.

– Ты злоупотребляешь моим расположением, – Охотник сам отпил несколько глотков.

– Почему у меня не получается отражать ваши способности, как огонь Вожыка?

– Потому что мне не восемь лет, – рассмеялся Морти. – Будешь стараться, и с моим ветроплавом тоже справишься. Ну, ладно, мне точно станет сложнее.

– Дурацкая способность! Я бы хотела двигать вещи на расстоянии, разговаривать с животными, или творить иллюзии, или вызывать призраков...

– Ты всё это можешь, можешь гораздо больше, чем любой из нас. Когда ты полностью овладеешь даром, любые способности станут тебе подвластны.

– Лучше бы я просто читала мысли, – упорствовала сиротка. – Хочу узнать ответы на вопросы, которые вы обходите.

– Герда... поверь, о некоторых вещах лучше не знать.

Небо начало светлеть. Сумеречный свет оттенял склоны и будто вылепливал из них серые заснеженные скалы. Порозовело, порыжело, и вокруг стала видна невообразимая высота. Льдом сверкали внизу реки, лес щетинился заиндевелыми елями, дорожки взрыхлённого снега очертили путь недавних лавин. Извилистые, острые хребты, упирались в облака и клубились туманами. Они тянулись далеко на север вросшими в землю, окаменелыми змеями, создавая причудливый мозаичный пейзаж.

Ветер поднимал позёмку и распылял в воздухе. Правда, гримтурса словно окружала невидимая преграда. Вокруг едва заметно поблёскивали голубые ветронити. Видно, Морти удерживал над ними барьер. Сколько же сил ему на это понадобилось?

Уши закладывало всё сильнее, грудь сдавливало, дышалось натужно. Чем светлее становилось, тем шире раскидывался простор. Уже и Урсалийская бухта показалась с облепившими её домиками, а с другой стороны за нагромождением торосов тянулась однообразная ледяная пустыня Нордхейма.

Со скоростью шквала они прошли сквозь пелену стылых облаков и оказались на маленьком островке суши посреди белёсого океана. Ниже – много похожих пиков-островков. Кевельгар поставил свою ношу на смёрзшийся ледник.

– Это и есть Нарви? – поразилась Герда.

Мороз обжигал лицо и ноздри, под отяжелевшими одеждами тёк холодный пот, кровь бешено грохотала в ушах. Солнце уже начало садиться, окрашивая снег огнистыми сполохами. Здесь зимний день длился не больше часа.

– Холодно! Гораздо холоднее, чем в Урсалии. Из-за облаков и зимней мглы ничего не видно. И надышаться не получается, будто воздух через решето проливается и не утоляет жажду, – заключила Герда.

– Это из-за перепада высот, – объяснил Морти. – А у берегов Урсалийской бухты проходит тёплое течение, поэтому там погода гораздо мягче, чем в остальном Полночьгорье.

– Так где же искать голос ветра? Я ожидала большего!

– Не ты ли говорила, что размер не имеет значения? Порой великое откровение скрывается за едва заметными вещами. Взгляни на небо. Видишь, как засыпает солнце, как на смену ему приходит луна и зажигаются звёзды? Каждая из них хочет говорить с тобой голосом ветра. Прислушайся, как они поют.

В вечерней тишине звучал лишь голос Охотника и её тяжёлое дыхание.

– Стань сюда, – он указал на обрыв.

Хотя из-за клубившихся внизу облаков высоты не видно, но всё равно жутко. А вдруг голова закружится? Колени дрожат от одной мысли!

– Иди ко мне, не бойся, – поманил её Морти. – Видал я пропасти и поглубже этой.

Герда сделала несколько осторожных шагов и прижалась к нему. Охотник подтолкнул её к самому краю, обхватив за пояс. Ноги перестали касаться опоры.

– Отцепись от меня и расставь руки в стороны, – велел Морти. – Я не дам тебе упасть. Ну же, если не веришь ни в себя, ни в ветер, то поверь хотя бы в меня. Если ты не будешь верить своему наставнику, он ничему тебя не научит.

Верить ему хотелось больше всего на свете. В то, что он добрый и благородный. В то, что под коркой льда в его сердце найдётся для неё хотя бы самое крохотное местечко. И между ними… действительно что-то может случиться. Светлое будущее. Счастливый конец их сказки. Эта вера поддерживала её во всех невзгодах. Она почти исчезла, когда в жизни вновь появился он, такой чуждый и холодный, но сейчас впервые показалось, что Морти снова стал тем добрым и могучим Охотником, каким представлялся в детстве.

– Чувствуешь? – прервал мысли его голос.

Стоило закрыть глаза и сосредоточиться, как почва ушла из-под ног. Сиротка полетела вниз с ошеломляющей скоростью и, почти коснувшись острых камней на дне ущелья, замерла, а потом взмыла вертикально вверх. Под ней в клубящихся облаках проплывали уже не Полночьгорские пики, а свечные башни Мёртвого города из снов. За спиной хлопали гигантские крылья. Казалось, они принадлежали старинному другу, который всегда был рядом и поровну делил с Гердой все невзгоды и радости. От восторга спёрло дыхание.

– Тише-тише, – послышался вкрадчивый голос. – Не увлекайся и дыши.

Сиротка открыла глаза. На Полночьгорье опустилась кромешная тьма. Только звёзды звенели тоненькими голосами, и смотрела со снисходительной улыбкой луна.

– Я летала, – сказала Герда. – Со мной кто-то был.

– Хорошо! Значит, ты расслабилась и услышала ветер. Видно, так ты представляешь единение со стихией. У каждого это происходит по-разному.

– А как у вас?

Отодвинув сиротку от обрыва, Морти точно также раскинул руки и закрыл глаза. Налетел ветер, хотя до этого было тихо. Выбившиеся из тугого пучка пряди затрепетали, ноги оторвались от скалы. Охотник с просветлённым лицом воспарил над бездной. Ночное небо просияло разноцветными огнями, обрисовав росшие из лопаток Морти крылья. Такие огромные, словно в них разверзался весь мир. Перья пестрели цветами радуги, ярче всего переливались зелёный и пурпурный на фоне глубокой ночной синевы.

Крылья взмахивали в такт глубокому дыханию. Слышалась в этом движении чарующая, таинственная мелодия – воя ветра, гудения воздуха, треска льда и шипения. Хотелось вдохнуть поглубже и запеть, запеть в голос из последних сил, чтобы слиться с неистовым хороводом красок.

Герда открывала рот, но из него не выходило ни звука, к глазам подступали слёзы отчаяния и кусали морозом щёки. Грудь пронзила боль, начали душить всхлипывания.

Морти опустился на ноги и прижал её к себе.

– Ну, что такое? Я же всего лишь хотел тебя подбодрить, – посетовал он.

От Охотника будто исходило тёплое сияние, которое утоляло страхи и боль.

– Просто… так красиво! – сдавленно выдохнула сиротка.

– Ты про меня или про рождение нового демона? – он указал на продолжавшие сиять крылья, когда сам небесный воитель их потерял.

Таких ярких красок Герда не видела с тех пор, как пересекла границу с Лапией.

– Так это и есть огни Червоточины? – ахнула сиротка.

– Зловещий свет, небесная лестница. Зачастила она в последнее время. Неужто, и правда, вот-вот наступит конец? – задумчиво пробормотал Морти.

– Не наступит. Вы не позволите, – уверенно ответила Герда.

– Только если мы все приложим усилия. Один не выстоит даже Безликий, – его голос затух.

Пришла пора возвращаться.

Короткое мгновение, но и его хватило, чтобы в памяти навсегда запечатлелась самая восхитительная и таинственная картина, что Герде приходилось видеть.

***

После путешествия на Нарви сиротка изменила своё отношение учёбе. Теперь Герда сама прислушивалась к завываниям ветра на улице, к тому, как он хлестал в окна или по крыше в ненастные дни. Он действительно пел. Пел всегда, даже когда казалось, что замолк – на самом деле он просто таился.

Когда Герда сосредотачивалась на дыхании, разум сливался песней безо всяких усилий. Она становилась песней безголосой сиротки. Её подхватывал вихрь, и она вновь парила над таинственным городом. Такой восторг! Не описать словами. Хотелось возвращаться туда снова и снова. Ради этого можно и посидеть молча несколько часов.

В погожий денёк они с Морти выбрались на уже знакомый пригорок и уселись на бревно друг напротив друга.

– Настало время перейти к более активным занятиям. Чтобы не замёрзнуть, – сказал Охотник, удовлетворившись успехами ученицы. – Так как ты не обычный мыслечтец, а отражающая, то тебе легче всего взаимодействовать с чужими способностями. Ты уже делала это неосознанно во время пути. Настала пора подчинить способности своей воле.

– А читать мысли я когда-нибудь смогу? – забеспокоилась Герда.

– Конечно. Если бы у нас в распоряжении был мыслечтец, отражать его способности у тебя получалось бы лучше всего. Но его нет, поэтому придётся обходиться моим ветроплавом.

– Я не имела в виду, что ваши способности хуже! – запротестовала сиротка.

– Да я понял, не напрягайся так. Помнишь нашу игру в снежки? Сейчас мы сделаем то же самое. Я буду бросать в тебя снежки с помощью ветроплава, ты – отклонять, как отклоняла пламя Вожыка. Удалось один раз – значит, и второй получится. Главное, запомни, что ты при этом ощущаешь. Встань ровно, расслабься и дыши, как я тебя учил.

Уверенность уступала место панике. Как Герда отразила пламя той ночью? А вдруг они что-то напутали, и это была вовсе не она?

– Глаза закрыть?

– Нет, поначалу тебе лучше видеть опасность. Готова?

Сиротка слабо кивнула. Надо успокоиться и дышать!

По щеке царапнул холодный снежок.

– Всё внимание на меня. Ну же, сосредоточься! – крикнул Морти.

Герда затрепетала в ожидании. Теперь она видела ауры, даже не жмурясь. Оболочка Охотника вспыхнула, от неё отделился голубой сгусток, окутал комок снега под ногами и поднял его в воздух. Затвердев, снежок стремительно помчался в лицо сиротке, поблёскивая голубым ветрозарядом.

Что же делать? Надо, чтобы её тусклая, слабая аура вспыхнула так же и выделила собственный сгусток, который бы отклонил снежок? Или, наоборот, создать барьер, чтобы снежок отскочил от него? Почему Морти ничего не объяснил?

Снежок ударил по плечу, а Герда так ничего и не придумала. Охотник запустил следующий снаряд. Он летел так стремительно, что она в страхе отпрянула.

– Что ты делаешь? Ты должна отклонить снежок, а не отклоняться сама, – покачал головой Морти.

– Как?! – в отчаянии выкрикнула сиротка.

– Пожелай! Защищайся! Принимай бой!

Огромным усилием она заставила себя неподвижно дожидаться следующего удара. Она борец! Она отразит атаку! Она желает всем сердцем!

Прошло полчаса. Одежда промокла до нитки, кожа на лице саднила от обжигающих ударов, но ни одного снежка отразить не удалось. Последний застыл в воздухе и упал обратно на землю.

– Ты даже не пытаешься, – разочарованно подытожил Охотник. – Расскажи ещё раз, как это происходило раньше.

Рассердился!

Герда торопливо принялась вспоминать. Морти с непроницаемым видом кивал, но явно не её словам, а своим мыслям, спрашивал о несущественных деталях, которые она не помнила толком. Голова закипала. К концу сиротка чувствовала себя опустошённой и разбитой. Голос осип, а любое шевеление мысли вызывало боль в висках.

– Хорошо, – удовлетворился Охотник. – Теперь становись обратно. Ты ведь уже отдохнула?

Так это был отдых?

Обречённо ожидая новую порцию снежков, Герда заняла позицию. Первый ударился об колено, второй ужалил в живот, третий залепил глаза, а за ним сразу же прилетели четвёртый и пятый.

– Не стой! Делай что-нибудь! – велел Морти.

Снежки сыпались со всех сторон и не по одному, а целыми пригоршнями без остановки. Даже дышать стало трудно.

– Перестаньте! – взмолилась сиротка. – Вы ошиблись! Нет у меня дара!

Она закрыла лицо руками и попыталась уклониться от обстрела.

– Если ты бездарна, то зачем обманывала меня всё это время? – прокричал Охотник так грозно, что душа ушла в пятки.

– Я не хотела, я... – оправдывалась Герда. – Я уйду! Только остановитесь!

Снежные стены обступили её со всех сторон. Выставив руки вперёд, Герда бросилась прочь. Мир окрасился алым, вспышка ослепила, сдавило голову. Будто получив слишком много сил, буран взорвался изнутри. Снег опал.

Морти устало перевёл дыхание и прикрыл веки. Свобода!

Герда помчалась к лесу. Всё равно куда, лишь бы подальше от него.

– Стой! – испуганно позвал Охотник.

Ноги остановились сами, сиротка затравлено обернулась. С чудовищным грохотом почва обвалилась. Взмахнув руками, Герда рухнула на спину. От боли вышибло дух.

– Живая? – донёсся сверху голос Морти.

Сиротка открыла глаза и закашлялась. Охотник стоял в десяти футах над ней на краю обрыва, с которого сыпались комья снега, куски мёрзлой земли и трухлявые щепки.

Морти спрыгнул, плавно остановив падение у самого пола.

Герда поднялась на четвереньки и попятилась. Рука напоролась на что-то острое. Пришлось оторвать взгляд от устроившего на неё охоту хищника. Варежку прорезало насквозь, из неё падали большие алые капли.

– Что стряслось? – спросил Охотник над самым ухом. – Не убегай так больше. Ты меня до смерти напугала.

Он прижал Герду к себе. Она вздрогнула, но быстро расслабилась и обмякла. Стало так хорошо, что забылась и ушибленная спина, и промокшая одежда, и кровившая рана, и даже смешанная со страхом обида.

– Ну, же, не реви! – сказал он, приподняв её подбородок кончиком пальца.

Это же… любимая фраза Шквала!

– Всё в порядке. Я... – Герда с трудом подавила всхлип. – Я сейчас.

– Ты ранена? – Морти схватил её за руку и заставил показать ладонь. – Края ровные, как от острого лезвия. Ты порезалась во время падения или после?

– После, обо что-то в полу.

Охотник опустился на колени и принялся ощупывать каменные плиты в поисках лезвия.

Зачем он за ней побежал? Сам же кричал наверху так, словно не желал её больше видеть, но теперь выглядел встревоженным. Как же быстро он меняет своё настроение! То уличает в обмане, то переживает из-за пустяковой царапины. Может, это всё игра?

Спину продрал озноб.

– Где мы? – нарушила тишину Герда.

– В заброшенном склепе, – ответил Морти, не поднимаясь с колен. – На старом кладбище.

Повеяло могильной затхлостью, холодной и гнилой. Герда поёжилась и с опаской осмотрелась по сторонам. Просторное высеченное в камне помещение или пещера? Сверху склеп был укрыт настилом из потемневшего от времени дерева. Его трухлявые остатки торчали из дыры и валялись на испещрённом бороздками полу вместе со снегом и землёй.

Видно, склеп присыпали, чтобы скрыть от посторонних глаз, но доски прогнили и выдали секрет. Герда подошла к стене и провела рукой по вырезанным в камне письменам. Жаль, что Шквала рядом нет. Он наверняка знал, что они означают.

Опустившись на колени, сиротка начала изучать вырезанные в полу бороздки. Они шли параллельно к дальней стене склепа, где располагалась небольшая выемка, в которой все бороздки сходились, закручиваясь по спирали.

В глубине раздался громкий шелест. Морти с Гердой одновременно вздрогнули и обернулись. На струящийся сверху поток света выбралась стая летучих мышей и устремилась наружу через дыру в потолке.

– Зачем вы привели меня на кладбище? – подозрительно сощурилась сиротка.

– Финист вряд ли сунет сюда свой нос, зная, что должен заниматься с мертвошёптом. Кладбищенский дух плохо на них влияет. – Охотник пожал плечами на её хмурый взгляд: – Я тоже не железный.

В полумраке его глаза сверкали словно кошачьи.

– Всё же вы больше похожи на Шквала, а не на Финиста.

Морти поперхнулся и ударил себя по груди кулаком.

– О, демоны, заговорённая сталь! – воскликнул он.

По одной из бороздок в выемку скатилась багровая капля. Пол содрогнулся. Сердце заколотилось, как бешеное, стало трудно дышать.

Аура! Огромная злая аура!

Из отверстия в полу на Герду уставился тусклый глаз мертвеца.

– М-м-морти-и-и!

Герда бросилась к Охотнику. Он сгрёб её в охапку и выпорхнул из дыры в потолке, как мыши пару мгновений назад. Полёт продлился недолго. Через мгновение они вместе рухнули в сугроб. Сзади загрохотало. Крыша склепа продолжила обваливаться, дыра стремительно расширялась. Оползень вот-вот доберётся до них!

Они поползли прочь. Земля осыпалась всё больше. Целую вечность они барахтались в снегу, уже хотелось сдаться, но Охотник упрямо тянул сиротку прочь. Казалась, что она снова тонет в полынье, лёд на волшебном озере трещит, а загадочный всадник в маске отказывается её отпускать и губит себя заодно. Глупо и бессмысленно!

Но всё же обвал остановился. Герда обессилено уткнулась лицом в снег. Аура затаилась внизу под склепом.

– Что это было? – переведя дыхание, спросила сиротка. – Ваш очередной друг-демон, как гримтурс? Решили запугать меня и проучить?

– Что поделать, если ты реагируешь, только когда на тебя несётся лавина, – отчитал её Морти. – Но тут ты ошиблась. Я дружу с духами природы, а с кладбищенской нежитью только некроманты общаться могут.

Поднявшись, Охотник подал ей правую руку. Странно, он ведь левша. Запахло кровью, багровые следы остались там, где лежал Морти, а не Герда.

– Вы ранены?

Охотник поднял левую руку и развернул её тыльной стороной вверх. Рукав оказался разрезан почти до самого локтя, на запястье виднелись глубокие старые шрамы, которые перечеркнула новая рана. Из неё обильно сочилась кровь.

– В полу торчало лезвие с ладонь длиной. Заговорённая сталь – не увидишь, пока не напорешься.

Морти приложил к ране комок снега и, отодрав лоскут ткани от рукава рубашки, туго обмотал его выше запястья.

– Лезвие, желобки в полу... для чего всё это? – недоумевала Герда.

– Думаю, чтобы кого-то кормить. Нежить питается аурой или дыханием, а эта, похоже, пробудилась от нашей крови. Темнеет. Идём скорей, ночью эти твари выходят на охоту.

Сиротка хромала и не могла примериться к широкому шагу Охотника. Морти заставил её опереться на его плечо, хотя сам потерял много крови. Так они доковыляли до дома. На пороге их встретил Финист.

– Что случилось? – спросил он, не отрывая хмурого взгляда от руки Морти на талии Герды.

– Ничего страшного. Упала и немного ушиблась, – вдаваться в подробности не хотелось. – Ты же знаешь, какая я неловкая.

Оборотень плутовато ухмыльнулся.

– А он чего кровью истечь решил? Тоже от неловкости? Что ты за наставник такой! Тоже мне – опытный офицер.

Лицо Морти закаменело. Казалось, что даже наледь на пороге не устоит перед жаром разгорающейся свары.

– Герда, ступай в дом, – велел ей Охотник.

– Но… пожалуйста, не надо драться. Мы же на одной стороне. И вы ранены.

– Мы просто поговорим, – заверил её Морти.

Нужно позвать на помощь! Герда убежала в дом.

– Считаешь, что сам достиг большего? – спросил Охотник холодно.

– Тут бы кто угодно управился. Кроме тебя, конечно, – с вызовом дёрнул бровью Финист.

– Хорошо. Если так уверен в себе, тогда утри мне нос. Как насчёт завтра?

– Завтра? Что завтра? – выпучил глаза оборотень.

– Завтра ты покажешь, чему научил своих учеников.

– Лучше послезавтра, – выпалил Финист так, словно просил отсрочку казни.

Дверь снова распахнулась. На крыльцо выбежал Эглаборг и схватил Морти за больную руку.

– Что стряслось? Какой ещё склеп? Что за заговорённая сталь? Вы понимаете, насколько это опасно? Вы могли подцепить какую-нибудь заразу, обычную или демоническую – неважно! Мастер Финист, помогите отвести его в лечебницу. Не видите, он же на ногах еле стоит!

Оборотень удивлённо моргнул и подхватил Морти под руки. Охотник попытался вырваться, но под укоризненным взглядом Герды сдался и позволил дотащить себя до флигеля. Финист усадил Морти на приземистую кушетку и стянул рубаху, а Эглаборг принялся промывать рану.

– Колдовства пока не чувствую. Вам повезло.

– Пустяки! – мертвецки бледное лицо и круги под глазами говорили об обратном. – Герда ногу ударила и сильно хромала. Лучше её посмотри.

Целитель достал с верхней полки кожаный чехол, вынул из него иглу и моток толстых белых ниток.

– Посмотрю, как только закончу с вами. Если хотите, чтобы это произошло быстрее, не сопротивляйтесь.

Отмерив нить на локоть, Эглаборг обрезал её и окунал в склянку с ядовито-жёлтой жидкостью.

– А без этого никак? – покривился Морти.

– Никак, – целитель накалил иголку на огне и вдел в неё нить. – У вас кровь не останавливается. Скажите ещё спасибо, что я из Поднебесной этот моток захватил. Жилами шить ещё то удовольствие. Держите его, чтобы не дёргался, мастер Финист.

– А что это за шрам? На руну похож, – спросил оборотень, прижимая руку Охотника к столу всем весом.

– Да так, ещё одно доказательство моей несостоятельности и неловкости, – процедил сквозь зубы Морти.

– Пожалуйста, не сейчас! – взмолилась Герда, заламывая руки. – Когда вы оба будете здоровы, ссорьтесь сколько влезет!

Они только сверкали друг на друга налитыми кровью глазами.

Эглаборг соединил края раны и сделал первый стежок. Охотник поморщился и зашипел, но не шелохнулся. После ещё нескольких стежков целитель завязал нить на узелок и обрезал, полив рану той же жидкостью, в которой купал нить.

– Вот и всё. Не стоило так переживать, – улыбнулся Эглаборг, забинтовав запястье.

Финист отпустил Морти и потянулся за его одеждой:

– Так что там со склепом и заговорённой сталью? Нужна помощь?

Охотник оценивающе уставился на него.

– Лучше займись учениками. Если будет драка, позову, а не переговорах ты не поможешь.

– Я бы советовал вам обождать хотя бы пару дней в постели, – вставил своё слово целитель.

– Нельзя сейчас разлёживаться – нашествие нежити на носу. Или вы предлагаете ему идти на переговоры вместо меня? – Морти указал на Финиста.

Тот вздёрнул нос с хищной горбинкой. Мол, ничем я не хуже. Хоть сейчас готов доказать это кому угодно!

Впрочем, все его переговоры с офицерами на Голубиных станциях заканчивались скверно. С жуткой тварью, что таилась в подземном склепе, шутки плохи. Лучше не рисковать.

– Ступайте! Только берегите себя, – обратилась Герда к Морти.

Финист швырнул одежду на кушетку и вышел, обидевшись. Сиротка сама помогла Охотнику одеться.

– Всё-таки осмотри и её тоже, – велел Морти целителю. – Она с большой высоты упала.

Эглаборг заключил, что Герда отделалась несерьёзными ушибами, синяками и царапинами.

Глава 23. Отец дружин

К ужину Морти не вернулся. Может, стоило настоять, чтобы Финист пошёл с ним? В конце концов, Охотник единственный мог его осадить, заставить замолчать и не портить отношения с окружающими.

К Эглаборгу пришли поздние посетители, и он вернулся во флигель. Оборотень половину ужина бухтел себе под нос, а потом, не дав Майли и Вожыку доесть, потащил в гостиную.

За день Герда так вымоталась, что, несмотря на тревогу, в постель отправилась пораньше. Только заснуть не получалось. Она всё листала книгу про оружие, но вместо того, чтобы вчитаться, думала о Морти. Как же хотелось увидеть его ставшую почти родной ауру! Даже опустошённость не останавливала.

На краешке сомкнутых век мелькнули льдистые отблески. Тусклый огонёк разгорался, увеличивался, приближался.

Живой! Только на руке кляксой обозначалась рана.

Герда перевернулась на бок, подложив ладони под щёку, и задремала. Но заснуть не позволил стук в дверь.

– Не заперто, – объявила она. – Я вас по ауре узнала, мастер Стигс. Спасибо, что не поленились показать, что с вами всё в порядке.

– Молодец! – бодро ответил Морти с порога. – Урок с аурами ты освоила идеально, можешь не увлекаться.

Через его плечо был перекинут соломенный тюфяк, а в руке горела свечка. Герда удивлённо свесилась с кровати. Охотник бросил свою ношу рядом и затушил свечу.

– Что вы делаете?! – возмутилась она.

– Устраиваюсь на ночь, – он уселся на тюфяк, скрестив ступни. – Сторожить тебя буду. Похоже, мы пробудили довольно опасную тварь.

Сиротка тоже села. Не отстанет, пока он не расскажет!

– Лунный Странник. По легендам, повелитель мёртвых Карачун сочетался браком с богиней ночи – Великой летучей мышью. Плодом их союза стал мертворождённый ребёнок, ибо смерть жизнь породить не может. Но тьма напитала его своим ядом, сделав первым Лунным Странником. Он боится дневного света и питается человеческой кровью. Без еды он впадает в спячку. А ещё он любит красивых юных дев. Приходит к ним по ночам и, если те пускают его в своё жилище, завладевает разумом и сердцем, делая из них рабынь и матерей для новых Странников.

Перед глазами разворачивалась грандиозная картина: бледнокожий красавец восседал на троне из черепов и пил из золотой чащи густой алый напиток. Вокруг кружились прекрасные девы в полупрозрачных одеждах, украдкой бросая на своего повелителя томные взгляды.

– Ты же сама наверняка знаешь эту историю. Сказки про Лунных Странников самые популярные у девчонок, – вывел её из задумчивости голос Морти.

– Да, но вы так красиво её пересказываете! – лукаво усмехнулась Герда. – С чего вы решили, что опасность грозит мне? Лунный Странник ведь неживой, у Майли шансов привлечь его гораздо больше. А на меня разве что духи ветра падки, вроде Шквала или Сокола ясно солнышко.

Охотник покривил рот:

– Всё равно нужно быть начеку. А Майли и без меня найдётся, кому охранять.

– Вы про Финиста?

Морти отвернулся и уставился в пустоту. Мол, сплетничать ниже его достоинства. Повезло Майли с наставником. Хоть и вредности в ней через край, но пускай у них всё сложится. Пускай у всех всё будет хорошо!

Герда перевела взгляд на Охотника. Действительно, самоуверенный и высокомерный. Надо отплатить ему той же монетой. Пускай почувствует себя хоть чуточку неловко, может, поймёт, каково им всем из-за него.

– Мы могли бы пойти к вам в комнату. У вас большая кровать. Вам не пришлось бы спать на полу, – предложила она с самым невинным видом, откидывая с себя одеяло.

Он внимательно присмотрелся к складкам её ночной рубахи, даже облизнулся. Герда мысленно похлопала себя по плечу – получилось выбить его из колеи хоть ненадолго.

– Я не буду спать с тобой в одной постели, – быстро нашёлся Морти. – Вдруг ты пинаешься?

– Да ну вас! – пробурчала Герда и отвернулась к стенке.

Вначале она попробовала считать баранов. У них всех было лицо Охотника, поэтому она решила перейти на козлов, но те оказались похожими на Финиста.

– Не смотрите на меня! – простонала сиротка.

– Спи, – шикнул Морти. – Если отвернусь, Странник похитит тебя у меня из-под носа.

Герда застонала ещё громче.

– Не обращай внимания, как я на выпады Финиста.

Да они постоянно находились на волосок от драки! Весь дом следил за ними с тревогой, и только оба виновника склок делали вид, что всё в порядке.

Раздался громкий стук. Герда прижалась спиной к стене. Руки зябли, за окном возникла мертвецкая зеленовато-трухлявая аура. Охотник направился к ней.

Нет! Он же ранен! Нужно помочь!

– Позвать Финиста? Он сильный, он победил варгов и виверну, он…

– Нет, только зря спугнём, – шикнул Морти. – Странник слаб, пока не соединится с девой.

«Впусти меня, – вкрадчиво зашептал призрачный голос. Герда заворожённо уставилась в ночную тьму. – Открой окно. Я расскажу дивную сказку. Такую нигде больше не услышишь. Там будет и свободолюбивая дева, и всемогущий повелитель ночи, и благородный воитель, и Мёртвый ветер, который губит всё на своём пути».

Герда сдавленно выдохнула:

– Мёртвый ветер.

Рука сама потянулась к оконной щеколде. За стеклом застыло её видение: чёрный всадник, тот самый Мёртвый ветер. На этот раз настоящий, а не...

– Герда! – позвал Морти глухо, но она не отреагировала.

Зачем? Он на неё кричал, запугивал, обижал, разочаровывал. А за окном ждала сказка.

– Л’хасси! – зашипел Охотник в ухо.

Сиротка широко распахнула глаза. Нет никакого всадника. В окне лишь отражение Морти.

Поражённая, она пошатнулась. Охотник подхватил её здоровой рукой.

– Открой и отойди в сторону. Странник зовёт тебя, значит, и впустить его сможешь только ты.

Герда отодвинула щеколду. Окно распахнулось настежь будто от сквозняка. Повеяло холодом, только не зимним, а могильным.

– М-м-морчи-и-и-и, – прокатилось по комнате зловещее эхо.

Внутрь просочилось нечто тёмное, темнее самой ночи. Ноги приросли к месту.

– Отойди! – взревел Охотник, когда тьма потянула Герду в свои объятья.

Не сдвинуться!

Она ничком упала на пол. Морти рассёк тьму клинком, запнулся об ногу Герды и тоже полетел вниз. Их закружило в бешеном вихре.

Она силой выдернула себя из забытья и вцепилась в руку Охотника. Нельзя потерять его и потеряться самой.

Морти прижимал сиротку к себе, сражаясь с потоком, чтобы вырваться из ока бури.

Неожиданно ветер стих.

Герда закричала: они с Морти зависли на огромной высоте и с ошеломляющей скоростью рухнули в бездну.

Свет померк. Они лежали на земле переломанной грудой костей.

– Герда? – послышался испуганный голос Финиста.

Где она? Что стряслось? Руки-ноги вроде целы, только двигаться неудобно. Пол стал бугристым и беспрестанно извивался. Воздух казался ужасно спёртым.

Сиротка встрепенулась. Мир обрёл свет, и дышать стало легче. В дверях с запалённой свечой в руке возвышался оборотень.

– Всё в порядке? – тревожился он. – Ты так громко кричала.

Герда огляделась. Она лежала на полу возле собственной кровати, погребённая под одеялом и подушками. Морти пропал, хотя его аура осталась.

– Упала с кровати, – ответила сиротка первое, что пришло в голову.

– О, – неловко выдохнул Финист. – А почему здесь так холодно? Зачем ты спишь с открытым окном?

Герда попыталась встать, но зацепилась за что-то рукавом. Оборотень сам закрыл ставни. Сиротка сунула руку под одеяло, чтобы освободиться, но столкнулась с чужой ладонью. Морти! Это он извивался под ней, точно змеиный клубок. Кажется, рукав застрял в пряжке его пояса. Охотник как раз пытался его отцепить.

– Не ударилась? Почему не встаёшь? – Финист подобрался вплотную.

Послышался тихий щелчок. Рукав, наконец, отцепился. Герда подалась вперёд, проехавшись животом по барахтавшемуся под ней телу. Раздалось недовольное шипение.

– Что там? – оборотень потянулся к краешку одеяла, но сиротка уже поднялась.

– Не стоит. У меня красные дни.

Оправдания получались всё более нелепые, но это подействовало: Финист отпрянул, как ужаленный.

– Так это... – нашёлся он через пару мгновений. – Если тебе страшно, я останусь здесь и буду охранять твой сон.

Одеяло снова зашипело. Оборотень удивлённо вытаращился.

– Это кошки. Кажется, сезон свадеб начался на месяц раньше.

Что она несёт?! Взять бы что-нибудь тяжёлое и сравнять демоново одеяло с полом.

– Так я останусь? – с надеждой спросил Финист.

– Не стоит. Я уже давно не боюсь спать одна.

Одной спать намного безопасней!

– И всё же я... – начал оборотень, но тут в дверях появилась Майли.

– Почему ты ушёл? – капризно спросила она. – Мне снова приснился кошмар, а тебя не было рядом. Я так перепугалась. Ах...

Она картинно бухнулась в обморок.

– Вот видишь, ей твоя помощь нужнее, чем мне, – сиротка подтолкнула Финиста к его ученице.

Тот недовольно поморщился, но всё же поднял Майли на руки и понёс в её комнату. Герда закрыла дверь и облегчённо выдохнула.

Морти наконец вылез из-под одеяла.

– Напомни мне сделать на твоей двери защёлку, – высказался он, поправляя одежду.

– Обязательно. Тогда я смогу запираться даже от вас, – обрадовалась сиротка.

– Даже без ветроплава я всегда могу высадить дверь плечом, – разочаровал её Охотник.

– Так... это и был Странник? – поспешила сменить тему Герда.

– Думаю, да. Он превращает людей в сомнамбул и заставляет ходить во сне.

Морти направился к окну и поднял с подоконника мёртвую летучую мышь.

– Спёкся.

– А если есть другие?

– Я договорился с союзниками. Завтра мы выжжем старое кладбище. Странники больше не появятся.

– Но кладбища разорять нельзя! – ужаснулась Герда. – Вы привлечёте Неистовый гон – полчище демонов и мертвецов. Это ещё страшнее нашествия Странников, я читала…

– Николас Комри убил предводителя Неистового гона, когда тот пытался уничтожить Дюарль несколько лет назад, а нового ещё не выбрали. Мы оставим большую жертву. Десяток оленей, лошадей и овец, кое-что из еды и одежды. Для потревоженных мертвецов будет достаточно.

Неправильно это! Если бы кто-то разорил отцовскую могилу, Герда бы... ничего не сделала, потому что никогда об этом не узнала бы.

– Лучше разрушить старое кладбище, чем строить новое, – бросил на прощанье Охотник. – Поспи подольше. Сегодня занятий не будет.

– Возьмите с собой Финиста. На бой, а не на переговоры – вы же обещали! – она обхватила его за плечи, не пуская.

– Ладно… – нехотя согласился он.

***

Брать с собой оборотня не хотелось, но в чём-то домочадцы оказались правы. Крепких воинов не хватало, а Финист для битвы подходил как нельзя лучше, несмотря на несносный характер.

Прежде, чем Морти успел позавтракать и собраться, оборотень уже разбудил своих учеников и, не дав им толком поесть, потащил заниматься. Видно, переполошился из-за проверки. Похоже, похвастать ему было нечем. Может, это сделает его хоть чуточку ответственное и серьёзнее. Хотя, и правда, Финист лучше справился бы с даром Герды, а Морти взялся хотя бы за огнежара. В конце концов, их способности очень похожи и хорошо стыкуются друг с другом, не так, как ветроплав с мыслечтением или оборотничество с мертвошёптом.

Морти остановил компанию во дворе.

– Ветер дует с запада, сегодня будет буря. Ученикам лучше не отлучаться из дома, – велел он.

– О чём ты? Небо ясное, у меня даже крылья не ноют, как бывает перед ненастьем, – недовольно сложил руки на груди Финист. – В любом случае, я быстро уведу их, если пойдёт снег. Уж на это моих талантов хватит.

– Твои таланты сегодня послужат в другом, – осадил его Охотник. – Ты же сам рвался в бой. Проверки не будет, не переживай.

– Так мы пойдём… досыпать? – облегчённо выдохнула Майли.

Вожык смотрел на них испуганно.

– Ступайте! – обменявшись с Морти свирепыми взглядами, махнул ученикам Финист и потянул из ножен меч. – Так что, будем бить кладбищенскую нежить?

– Лунных Странников. Только жечь, а не бить, пока они ещё сонные.

– Как Лучезарные? Да ещё предательски, исподтишка!

– Чтобы бить в лоб, понадобилась бы Сумеречная армия, а нас тут ты да я, да мы с тобой. В таких условиях доблесть и благородство равносильны глупости. Не согласен?

– Вы поэтому пообещали помочь нашему восстанию, а как только показалось войско Белого Палача, трусливо отвели войска к границе?

– Не мы, а Компания. Когда Лучезарные свергли короля на моём родном острове и устроили кровавую резню среди его сторонников, нам тоже никто не помог. Ты не единственный здесь пострадал от войны. Прекрати винить в этом всех окружающих.

Обняв себя руками, Финист недовольно фыркнул и отвернулся.

– Идём. Нужно отволочь чан с горючей смесью на кладбище и подготовить всё до рассвета, чтобы покончить с тварями к закату, когда они станут опасными, – поманил его ко флигелю Морти.

Там Эглаборг всю ночь корпел над чудо-зельем, чей рецепт он вызнал у жрецов бога Вулкана в Поднебесной.

Огромный медный чан стоял в прихожей, внутри дымилась зеленовато-жёлтая жидкость. Оборотень поморщился от резкого запаха и закрыл нос платком. Охотник обернул раненое запястье ветроплавом, чтобы шов не разошёлся. Они взялись за ручки в двух сторон и потащили чан к кладбищу на востоке.

– Мы вдвоём не справимся, нужно было позвать горожан, – Финист обливался потом и дышал тяжело, несмотря на то, что использовал звериную силу.

– Там уже ждёт подмога. Только держи язык за зубами. Позже, когда мы останемся наедине, можешь высказать мне всё, что захочешь. Но к помощникам не лезь. Мне дорогого обошлась их поддержка.

– Я не настолько туп, как тебе кажется, – огрызнулся оборотень.

Морти предпочёл промолчать.

За буковой рощей показались очертания старого кладбища. Оградой здесь служил контур вересковой магии, составленный из светящихся зелёным кристаллов. Горожане забросили кладбище так давно, что и сами забыли о нём. Большинство могил сравнялось с землёй и напоминало о себе едва заметными под снегом холмиками. Кое-где из-под него торчали растрескавшиеся каменные плиты. Если почистить их от наледи, можно было разглядеть остатки надписей на древних языках.

Именно в таких местах вили гнёзда Лунные Странники, выдворяя из своих владений остальную нежить. Единоличники, соседей они не терпели. Судя по богатым на заклятья склепам, этот клан был одним из самых могущественных. Значит, работа предстояла не из лёгких.

Кладбище только казалось пустым: за деревьями, скрытые отводящими взгляды вересковыми чарами прятались остроухие туаты – воины холмов. Их ауры едва заметно мерцали фиалковыми огнями.

Оборотень потянул носом, уловив медвяный запах, и подозрительно прищурился. Хоть бы ничего не испортил! В этих союзниках Морти был не так уверен, как в бравом капитане Сайлусе. Тот хоть и язвил, но всё понимал правильно.

– Будем раскапывать склепы и сжигать. К темноте от гнезда должно остаться только пепелище. Дни сейчас, как назло, короткие. Можешь призвать кого на подмогу? – попытался отвлечь Финиста Охотник.

– Кого? Все либо спят, либо слишком мелкие, либо настолько голодные, что сожрут не только мертвяков, но и наших союзников заодно, – хмуро ответил оборотень.

– Что ж, значит, придётся засучить рукава. Чувствуешь мертвецкие ауры?

Финист снова принюхался и кивнул. Странники таились в подземельях, их оболочки посверкивали на большой глубине рыбьей чешуёй.

– Хорошо. Значит, берёшь лопату и раскапываешь. Когда всё будет готово, по моему сигналу зальём их смесью, подбросим дров и подожжём. Главное, успеть до темноты, – отдал последнее распоряжение Морти.

Первый луч солнца окрасил небосвод тусклым лиловым светом. Охотник зычно свистнул. Остроухие выбрались из укрытий и принялись копать. Не задавая лишних вопросов, к ним присоединился Финист.

Морти взрывал снег ветроплавом, сбивал мёрзлую землю и трухлявые доски вниз, чтобы было быстрее, хоть и сил уходило уйма. Лучше истрать всё до дна, чем опоздать к закату.

Как они ни торопились, а темнеть начало очень быстро. Морти снова свистнул. Схватив ковши, все принялись черпать горючую смесь и поливать ею раскопанные склепы. Три десятка, но может, остались ещё – нет времени проверять. Сожгут, что есть, уменьшат число. Добить одиночек будет проще.

На небе выцвела бледная луна, зимнее солнце потянулось за горизонт. Ядовитой зеленью разгорались внизу демонические ауры. Странники злились, чуя опасность, и спешно просыпались.

Морти свистнул в третий раз. Все похватали факелы и принялись поджигать, не забывая бросить вниз охапку сухого хвороста или лапника. Огонь несмело облизывал зеленоватые лужицы зелья и, распробовав, с голодным треском накидывался на склепы. Чудо-зелье полыхало ядовитой желтизной, в небо летели искры. Глаза слезились, в горле першило от гари.

Четвёртый свист призывал готовиться к атаке. Зазвенела выхватываемая из ножен сталь, вскинулись копья, стрелы легли на тетиву. Несколько мгновений тишину нарушал лишь гул пламени, но вот солнце закатилось. Зашелестело со всех сторон, истошный визг ударил по ушам.

Из склепов выскакивали охваченные огнём кожистые коконы с нетопыриными головами. Лязгали мечи, брызгала кровь, свистели стрелы, наконечники копий вонзались в сухую серую кожу. Нельзя позволить Странникам рухнуть в снег и потушить пламя.

Утомлённые, воины взмахивали оружием вновь и вновь, пока твари не унялись. Стих визг, внизу уже никто не бился чёрными тенями. Затухали, едва тлея, зелёные демонические ауры.

В вышине звенели яркие звёзды, луна будто стала больше и ярче. На опушке заухал филин.

– Тащите жертву, быстрее! – встрепенулся заморённый Морти.

Приближался знакомый с детства кошмар. Воинство демонов и мертвецов – Неистовый гон. Неужели они нашли нового предводителя?

Зазудела шея у затылка. Но ведь печать мар пропала, даже пальцами не прощупывалась. Это – лишь эхо воспоминаний о детском страхе. Страхе, который до сих пор ослаблял Охотника.

В прошлый раз он справился: с проклятьем, с ловушкой, с самым зловещим и уродливым из демонов. Владыкой Аруином, властителем авалорских ши. Значит, и сейчас Морти не оплошает.

Ладонь крепче сжала эфес меча. Остроухие уже гнали овец, складывали в лужах талого снега у разорённых могил одежду и утварь. Снова вспыхнули огни Червоточины: зеленью снизу, пурпуром сверху – разверзлись небеса. Из прорехи выступило бесчисленное конное воинство.

Мертвецы – в основном они – на разлагающихся лошадях с гнилыми язвами. Скелеты качались в ветхих, полуистлевших сёдлах. Лоскуты мяса на них – тоже тухлые. Горели глазницы, клацали челюсти, громыхали кости.

Из могил поднимались призраки. Древние, потерявшие человеческий облик, они подхватывали ещё живых овец и вгрызались в плоть острыми зубами. Мертвецы натягивали на себя одежду, растаскивали утварь.

Хоть бы успокоились на этом, хоть бы!

Остроухие и Финист с Морти плавно отступали за границы кладбища, захватывая его в кольцо. Если не удастся умилостивить Неистовый гон, нельзя допустить, чтобы он напал на город.

Воины щетинились оружием. Будь среди Гона собратья остроухих из авалорского племени ши, наверняка бы сговорились, но мертвяки скорее Странникам союзники, чем духам рощ и вересковых холмов.

Показался предводитель – высокий старец на восьминогом коне. Борода едва не доставала до копыт саврасого скакуна. За спиной реял плащ в прорехах.

Этот демон не такой, как остальные, живой… живой среди мертвецов, отец дружин. В одной руке копьё, вторая – на перевязи, словно отсохшая или перебитая. Под рукавом что-то шевелилось и шептало. Голос мучил, сводил с ума удушливым страхом.

Один глаз закрывала повязка, второй, не по-старчески ясный – заглядывал в лицо каждого, пока не натолкнулся на Морти. Изрезанные морщинами губы растянулись в ухмылку.

Затрубив в рог, отец дружин выставил копьё. Крича шумно, будто разгорающаяся буря, Неистовый гон промчался мимо предводителя и набросился на дымящееся пепелище, что осталось от кладбища. Отомстят за потревоженных собратьев и заберут тех в лихую компанию.

Мертвяки братались с новобранцами и дрались за добычу. На могильных плитах отплясывали скелеты. Но как только веселье схлынуло, Неистовый гон недобро уставился на окруживших погост воинов.

Наблюдавший с высоты неба предводитель снова затрубил в рог. Мертвецы завыли. Остроухие похватали спрятанные под камнями светящиеся кристаллы и выставили их для защиты. Зелёная полупрозрачная вуаль окружила их колдовским барьером.

Неистовый гон бросался на него, но не мог преодолеть. Сверкали жёлтые глаза, гремели кости. Призывный вой хлестал по ушам. Вместо того чтобы нападать, мертвяки тянули воинов в царство своего предводителя.

Душа рвалась из тела вслед за лихой компанией. Дальние от Морти остроухие, до кого свет кристаллов едва доставал, дрогнули. Заворожённые, они побежали к тёмной громадине Полночьгорья.

– Держите их! Держите! – командовал Охотник.

Воины снимали с поясов арканы и набрасывали петли на заворожённых товарищей. Те не замечали пут и рвались прочь с невероятной силой. Морти бросился сбивать их в снег ветросгустками, лишь бы замедлить.

Силы были уже на исходе. Воины вымотались, пока уничтожали гнездо демонов. Так ещё эта напасть – как назло! Словно не Странников Морти пробудил своей кровью, а нового предводителя Неистового гона, намного более древнего и могущественного, чем предыдущий – владыка ши Аруин.

Ещё один остроухий упал в снег и забарахтался, приходя в себя. Двое остались: один тянул другого на аркане. Мертвецы манили их за собой, размахивая костлявыми руками и задорно посвистывая. Впитывая кожей как можно больше воздуха, Охотник помчался следом. Ударил ветросгустком – без толку. Ближний даже не почувствовал, как спину ушиб снаряд, ещё раз и ещё.

Резерв опасно опустел, засосало под ложечкой, голова начала кружиться. Нет-нет! Ещё самую малость продержаться. Эх, не успевает – ноги вязли в сугробах.

Обернув ступни ветроплавом, Морти преодолел оставшееся расстояние огромным скачком. Сил хватало на один удар. На этот раз мишень – спина дальнего воина, вокруг которой обмоталась верёвка. Плотный и острый, как лезвие, снаряд сорвался с пальцев.

Тело ослабло, к горлу подступила дурнота. Охотник запрокинул голову, встретившись взглядом с нависшим над ним предводителем. Единственный глаз, льдисто-голубой, окатывал студёной ненавистью.

«Ах ты, маленькая дрянь! – отзывался эхом сиплый голос почившего Аруина. – Убью, разорву, уничтожу!»

Неужели на место старого врага пришёл новый, ещё более могущественный, и все усилия пропали втуне?

«Ступай ко мне, небесный мальчик! Ты так мне нужен», – шелестел в ушах другой, более чистый, пускай и старческий голос.

Предводитель протянул узловатую руку, хищно дрогнули пальцы. Морти спеленало невидимыми путами и потянуло в переливающуюся зеленью и пурпуром небесную расщелину.

Закричал сокол. Морти дёрнулся, борясь с оцепенением. Над головой полыхнуло, обдало жаром, в нос ударил дым, защипало глаза. Сверху обрушился Финист и вдавил в снег всем телом. Остроухий поспешал за мертвецами. Ветросгусток обрезал верёвку аркана, спася второго воина. Охотник рванулся из последних сил.

– Поздно! Сам погибнешь! – крикнул в ухо оборотень.

Неистовый гон уже скрылся в небесной расщелине, только высокий старик всё смотрел на живых единственным глазом, криво ухмыляясь.

«Я ещё вернусь, вернусь за всеми вами!»

Предводитель исчез, запахнув небеса тучей, которая тут же просыпалась снегом.

– Оденься – замёрзнешь, – велел Морти Финисту, приходя в себя.

Остроухие поднимали увязших в снегу товарищей и отряхивали. Их командир, давний знакомый Асгрим протянул оборотню одежду. Тот принялся накидывать её на себя. Охотник поднялся рывком, едва удерживая равновесие – до того кружилась голова.

– Прости!

– Не переживай. Мы знали, на что шли. Оно того стоило, – ответил Асгрим. – Странники убили Ниама Мудрого, нашего прошлого короля, моего тестя. Мы не забыли и готовы на любые жертвы, лишь бы отомстить.

– Какие же вы… – хмыкнул Морти, так и не привыкнув к их обычаям и взглядам. – Наш долг не мстить, а защищать. Всё ради выживания племени.

– Кому как. Для нас выживание куда менее ценно, чем честь и достоинство, – возразил остроухий. – Ты ведь и сам едва с жизнью не расстался.

Охотник исподтишка глянул на Финиста, тот ответил ему тем же.

– Да просто… не люблю людей терять. Ты же знаешь.

– Знаю. Будь осмотрительней, жизнь предводителя дороже жизни рядового, даже для… длиннобородых.

Оборотень уже нетерпеливо перетаптывался за спиной, явно мучаясь оттого, что ему запретили говорить.

– Оставлю здесь дозорных на случай, если мы кого-то пропустили, – решил Асгрим. – А ты не забудь заглянуть в наш Дворец-под-холмами. Моя супруга давно хочет с тобой повидаться.

– Как только отосплюсь и приду в себя, – кивнул Морти.

Разговаривать с ворожеей туатов было немногим легче, чем с Безликим. Чтобы получить хоть немного сведений и договориться о помощи, идти на королевский приём нужно на свежую голову.

– Что это были за демоны? – спросил Финист, как только они с Морти скрылись за елями.

– С нетопыриными головами или на мёртвых лошадях? – сделал вид, что не понимает, Охотник.

– Которые тебе помогали! – рыкнул оборотень.

– Ах, это подхолмовые туаты. У них мир с урсалийцами. Иногда они мне пособляют, если человеческих сил не хватает.

– Ты ведь знаешь, что именно из-за таких сомнительных союзов орден потерял народную поддержку? – осклабился Финист.

– Расслабься, никаких жертв они не требуют и людьми не питаются. К тому же, это мои личные дела, к Компании они никакого отношения не имеют.

– Каждое наше действие бросает тень на тех, кто с нами связан. Я знаю это не понаслышке, – сложив руки на груди, холодно ответил оборотень.

Впереди показалась деревянная ограда усадьбы. Хорошо! Дольше в компании Финиста Морти бы не выдержал. К тому же, оборотень тянул носом так, словно учуял сочившуюся из раны на руке кровь. Зайдя в дом и поднявшись на второй этаж, они, не прощаясь, разошлись в разные стороны.

***

Через несколько часов Герду разбудил Эглаборг.

– Мастер Финист сказал, что вы плохо спали, поэтому я решил вас побаловать, – целитель протянул ей поднос с кружкой кипячёного молока и овсяное печенье.

– Спасибо, но право же, не стоило, – ответила она, макнув край печенья в молоко. – Мастер Стигс уже вернулся?

– Нет, они с мастером Финистом ушли ни свет ни заря и предупредили, что вернутся поздно.

Хоть в этом Морти послушался. Оборотень сильный и никогда никого в беде не бросит, пускай даже они не ладят.

– Помочь вам по хозяйству?

– Нет. Вам после вчерашнего тоже отдых нужен. Мне ли не знать, как выматывают занятия с мастером Стигсом. Пока все соки не выжмет, не отстанет.

– Он очень требовательный.

Охотник ведь обвинил её во лжи, а потом забыл, словно ничего не было. Может, ей показалось?

– Не серчайте. Он просто переживает, хоть виду не подаёт. Отдыхайте.

Эглаборг ушёл. Провалявшись в постели ещё с полчаса, Герда оделась и направилась в конюшню. Яшка приветственно заржала. Остальные лошади тоже с любопытством выставили морды из денников. Сиротка надела на кобылу недоуздок и вывела погулять в загон.

Яшка описала несколько кругов вдоль забора и повалилась в снег. Вдоволь покувыркавшись, кобыла подскочила и ринулась к хозяйке, обдав лавиной. Смеясь, Герда слепила снежок и запустила в негодницу. Кобыла взбрыкнула задними ногами и помчалась прочь. За ней никто не погнался, и она, крадучись, двинулась обратно. Сиротка сделала новый и спрятала за спину, а когда Яшка подступила близко, запустила в лошадиный круп. Кобыла взвизгнула и снова обсыпала хозяйку с ног до головы.

Они носились друг за другом, пока Герда не вымокла и запыхалась. Сердце колотилось, но было так весело, что уходить не хотелось. Почему с людьми куда тяжелей, чем с животными? Ведь у них столько слов, столько смыслов они могут выразить и голосом и в книгах, а всё равно закрываются друг от друга, лгут, изворачиваются. Здорово было бы читать чужие мысли как книги.

Вернувшись в дом, Герда разложила одежду сушиться возле камина. Чем бы ещё себя занять? Точно, дневник Лайсве! Раньше времени и сил на него не находилось, но раз выдалась передышка, грех ею не воспользоваться.

Герда вернулась в каморку и забралась с ногами на кровать. Чужая жизнь захватывала шелестом страниц и перевоплощала в невероятную женщину, чьей уверенности и задора сиротке так не хватало:

«Мы достигли Урсалии. Полночьгорье нужно преодолеть до Донайтайда, чтобы успеть вернуться, пока путь по Заледенелому морю не растает и Нордхейм не окажется отрезан от Мунгарда. Но Вейас, как всегда, беспечен.

Мы остановились у подхолмовых туатов. Братец приглянулся ворожее, которую мы спасли от ненниров у пещеры Истины. Вульгарная особа вешается ему на шею, даром что наследница престола. Только вот его сестричка ей очень мешает.

Я вообще-то не навязывалась – хотела остановиться на постоялом дворе, но Вейас испугался, что меня обнаружат ищейки. Иногда я думаю, что лучше бы так и случилось.

...

Сбежала. Нет сил смотреть, как твари из-под холмов превращают брата в покорное им чудовище. Предупрежу отца, пускай он пришлёт отряд, чтобы камня на камне не осталось от подхолмового улья. Подожду на постоялом дворе. Благодаря короткой причёске и мешковатой походной одежде вряд ли во мне признают женщину.

К тому же, новый знакомый обещал помочь. Правда, своего имени он не назвал. Такой милый и элегантный, а какой у него голос! Ох, пишу, как влюблённая дурочка. Вдруг, правда? Чтобы я влюбилась в первого встречного?! Нет! Не может быть!

...

Я всё испортила. Сидела бы в комнате тихо, ан нет, по людскому обществу затосковала. Спустилась в обеденный зал, устроилась с краю, а за соседним столом как назло ищейки обосновались. Жених мой омерзительный вместе со своими наперсниками – таких забудешь, как же! И ещё слуга его здоровенный. Головы на полторы меня выше, волосы короткие и жёсткие, как копна соломы. А ручищи-то! Огромные, мозолистые, будто только от сохи. В замке я его жалела – уж очень сурово с ним обходились, а тут…

Взял да и внушил мне, мерзавец, подойти к их компании. Я поняла, когда уже протягивала своему жениху кружку с элем и произносила несуразный тост. Слуга схватил меня за руку и уставился кристально-голубыми глазами так, что казалось, вот-вот проглядит на голове дырку.

«Хозяин невесту беглую разыскивает. Может, видели её? Невысокая, тощая, белобрысая. Прямо как вы. С братом путешествует».

Я попыталась вырваться, да где там! Он ручищу мне на лоб положил и давай мысли потрошить. Амулет Кишно на груди раскалился и жёг кожу. Запросто мог разлететься на осколки, и я вместе с ним.

Тут-то и объявился мой герой: вырвал меня из лап здоровяка и всех ищеек на место поставил. Мол, друг мой, никому в обиду не дам. Пришлось им заткнуться и убраться восвояси.

Боги, какой у него голос! Его просто нельзя ослушаться. Весь оставшийся вечер мы скоротали за беседой. Наверное, со стороны выглядели, как голубки, но это нас не смущало. Да, Лайсве, признайся, ты влюбилась, окончательно и бесповоротно!"

Как же Лайсве повезло найти любимого мужчину. Наверняка они вскоре поженились и жили долго и счастливо. Нет. Она ведь умерла намного раньше своего вероломного кузена Петраса. Тогда хотя бы просто счастливо. Уж лучше короткая жизнь влюблённого в огонь мотылька, чем медленная агония, когда ты безразлична или даже раздражаешь того, кто тебе нравится.

Клещик-пищалка! Нет, нельзя погружаться в грёзы о любви и сказочных героях. Мечты не должны пересекаться с жизнью, иначе они погибнут, и стремиться будет не к чему. Но до чего же трудно не думать о Морти!

В поисках сведений о подхолмовых туатах Герда заглянула в библиотеку. Уж очень они распалили её любопытство. Подходящее описание обнаружилось в томике «Сказаний Севера».

«По всей Лапии легко отыскать небольшие общины туатов де Дананн, племён, ведущих свою родословную от лесной богини Дану. Эти человекоподобные демоны, ближайшие родственники златоглазых авалорских ши, селятся в полых холмах. Первым признаком появления туатов служит прорастающий над их логовами вереск.

Внешне жители холмов похожи на людей с хрупким гибким телосложением. Волосы и глаза преимущественно тёмного цвета. Уши чуть заострённые кверху. Мужчины-туаты искусные охотники и воины, намного превосходят людей в стрельбе из лука, а во владении мечом мало уступают Сумеречникам. Женщины нередко обладают колдовским даром и используют его, чтобы отводить людям глаза от своих соплеменников. Так же разбираются в зельях и проклятиях других демонов.

На людей туаты нападают редко и только если ущемлены их интересы. Они были среди первых демонов, с которыми Сумеречники заключили союз во время Тролльих войн. Сохранившим связь со своей богиней-покровительницей ворожеям доступны сокровенные знания о природе мироздания.

Несмотря на дружеские отношения, не стоит относиться к туатам легкомысленно. Их мужчины болезненно горды и злопамятны, а женщины коварны и хитры.

Особенно активны туаты во время весеннего равноденствия Куару, когда силы ворожей увеличиваются десятикратно. В этот день они наиболее опасны для мужчин, которые часто оказываются жертвами приворотных чар. У зачатых таким образом полукровок гораздо больше шансов пережить младенческий возраст, чем у чистокровных туатов, потому что последние сильно болеют в первый год жизни. Так же из-за этой особенности нередки случаи, когда отчаявшиеся туаты подкидывают людям своих слабых детей, а себе забирают здоровых. Впрочем, ничем хорошим подмены не заканчиваются.

Символом туатов является сиреневый вереск».

Удивительно! Сколько же опасных созданий живёт рядом, а люди, не подозревая об этом, становятся жертвами их чар.

Эглаборг позвонил в колокольчик, созывая всех к обеду. Герда поспешила в столовую. Майли с Вожыком уже ели свои порции пшена с кусочками варёной куриной грудки.

– Скучаете без занятий? – приветственно улыбнулась сиротка, усаживаясь за стол.

– Шутишь? Мастер Стигс нас просто спас, – бодро заявила Майли. – Мы чуть не умерли от всех этих... сосредоточься, войди в транс, призови духов предков. Финист уже нас на кладбище тащить собирался. Можешь себе представить? – она пыталась разговаривать по-дружески.

Как ей ответить?

– Я бы позанимался, – подал голос Вожык. – У меня почти получилось управлять огнём.

– Врёшь ты всё, – сдала его Майли.

Да, волдыри на его пальцах были хорошо заметны, пускай даже он старательно их прятал. Нужно его подбодрить.

– В учёбе поначалу всегда трудно. Я тоже очень устаю и часто не справляюсь с заданиями. Но уверена, ко времени испытаний мы овладеем своими способностями не хуже, чем Ждан с Дугавой.

Вожык повеселел и прижался к сиротке.

Остаток дня прошёл тихо. Только Герда вздрагивала от каждого шороха, ожидая, что вот-вот вернутся Морти с Финистом. Когда все отправились спать, она с трудом заставила себя подняться в каморку.

Сон не шёл. Снедало беспокойство. Пролежав полчаса с открытыми глазами, Герда снова взялась за дневник. Лайсве красочно описывала своего любимого, сравнивая его то с гордым орлом, то с могучим дубом. Забылись и страх перед ищейками, и беспокойство за брата. Лайсве настолько увлеклась, что даже отказалась от поездки, лишь бы дольше с ним не расставаться.

Странно. Она слишком жаждала увидеть Нордхейм, чтобы в одночасье передумать. Конечно, любовь, особенно если это любовь всей жизни, важнее путешествий, но почему приходится делать такой выбор? Почему нельзя получить всё? Если Лайсве действительно дорога своему поклоннику, почему он не понимает, как это важно для неё?

Герда вернулась к записи, где описывалась их первая встреча. Такая неправдоподобно счастливая, даже знакомство с Охотником в детстве не оставило настолько радостных воспоминаний – к ним всё равно примешивались тревога и печаль. Хотя, может, это оттого, что сейчас с Морти всё так запутано.

На лестнице раздались шаркающие шаги. Сиротка накинула на плечи шаль и выглянула из комнаты. Охотник замер напротив двери в свою спальню. В темноте лица не разглядеть, но тяжёлое дыхание слышно отчётливо.

– Почему не спишь? – глухо спросил он.

– На новом месте сон всегда беспокойный, – она пожала плечами.

Охотник поманил её за собой, только не в спальню, а в кабинет. Вещей тут было немного: шкаф с бумагами, стол и три стула. В свете зажжённой на столе свечи стало заметно, как осунулось лицо Морти и заострились скулы.

– Неудачно поохотились? – спросила Герда.

– Гнёзд оказалось гораздо больше, чем мы рассчитывали, поэтому так… долго. Надеюсь, больше Странники нас не потревожат.

– Финист?

– Жив-здоров. Воин из него несравнимо лучший, чем наставник.

– А Неистовый гон?

Морти вперил взгляд в пустоту:

– Мертвяки побушевали да успокоились. На город не напали – это самое главное. Этого столкновения нельзя было избежать.

Какой он измученный! Аура тусклая, снова прохудилась у раненого запястья. С него на пол тихо падали багровые капли.

– Шов разошёлся! – переполошилась Герда. – Я позову Эглаборга.

– Не стоит, уже поздно, – отмахнулся Морти.

– Тогда давайте я хоть её промою.

Сиротка сбегала за тазиком с кипячёной водой, чистой перевязкой и заживляющим раны снадобьем, которое показывал целитель. К тому времени, как она вернулась, Охотник уже снял рубашку и размотал руку. Шов действительно разошёлся, но не до конца. Герда взялась за работу. Морти открыл флягу с мерзким пойлом.

– Не хочу, – замотала головой сиротка.

– Я и не предлагаю. Полей на рану. Так лучше заживать будет.

Попав на порез, прозрачная жидкость вспенилась. Охотник зашипел и поморщился:

– Теперь можешь замотать.

Герда обернула рану сушёными листами бельбельника и перебинтовала. Тяжело опустившись на стул, Морти уставился в окно. Его спину покрывал толстый слой перемешанной с потом золы. Герда намочила в воде кусок материи и принялась вытирать его плечи.

– Что ты делаешь? – спросил Охотник охрипшим голосом.

– Вы перепачкались, а умываться одной рукой тяжело... – смущённо пожала плечами сиротка

Он посмотрел на неё широко распахнутыми глазами. По щекам растёкся пекущий румянец.

– Если вам не нравится, я не буду.

Морти заправил ей за ухо упавший на глаза локон.

Сколько они таращились друг на друга в оцепенении? Глаза щипало. Но если смежить веки, то пленительное ощущение исчезнет. Но Герда не вытерпела: моргнула и облизала пересохшие губы.

– Продолжай, – едва слышно произнёс Охотник и отвернулся.

Сиротка снова принялась стирать со спины грязь. Морти напрягался, когда материя попадала на чувствительные места. Под кожей в такт дыханию перекатывались мышцы.

Закончив со спиной, Герда перешла к груди. Охотник зажмурил глаза. К лучшему. Ещё один такой взгляд она бы вряд ли выдержала. Ткань коснулась ключицы. На живот стекло несколько капель. Морти зашипел, но глаза не открыл.

Обычная вода. На что он так реагирует?

Сиротка сложила ткань в тазик и тихо произнесла:

– Я закончила.

Морти посмотрел на неё снизу вверх так томно, что сердце больно ёкнуло. Он взял её руку и поднёс к губам:

– Спасибо.

Поцелуи Финиста были в десять раз лучше этого! От них, по крайней мере, не бросало то в жар, то в холод. Почему с виду всё так невинно, а на самом деле?..

– Я... – дыхание перехватило. – Я пойду.

– Да, так будет лучше, – задумчиво ответил он, не выпуская её руку.

– М-мастер Стигс, – голос предательски сорвался.

Охотник по одному разжал пальцы.

– Спокойной ночи, – сиротка выскользнула из его хватки. – Вы обещали сделать на моей двери защёлку, не забыли?

Морти поперхнулся и закашлялся. Что же он к ней испытывал на самом деле?

Глава 24. Нашествие

Следующий день начался на удивление спокойно, но не покидало ощущение, что это затишье перед бурей. Едва рассвело, как Герда с Морти снова отправились на занятия. Новое место находилось у самой опушки, но логовищ демонов поблизости не встречалось.

Начали с дыхательных упражнений, а потом Охотник захотел закрепить прошлый успех.

– Какой? – насторожилась Герда. – Вы назвали меня бездарной, забыли?

– Нет, это ты назвала себя бездарной. Тогда я создал вокруг тебя снежную бурю, и ты её развеяла, – напомнил Морти. – Становись. Надо повторить.

Он издевается? В любом случае она не поняла, что произошло. Как тогда повторить?

Готовясь к обстрелу, Герда встала в десяти шагах от Морти и вытянула вперёд руки. Пальцы напряглись до того, что по кончикам пробегали невидимые искры.

Охотник снова слепил снежок и лениво запустил в неё. Тот врезался в ладонь, следующий выше – она едва успела закрыть лицо. Третий, более стремительный, ударил в бедро. Следующий сиротка снова смахнула рукой, раз даром не получалось.

Скорость увеличилась, снежки градом летели ей в лицо. Даже увёртываться не получалось. Осталось только зажмуриться и вжать голову в плечи.

– Вспоминай, что ты делала в прошлый раз, – Морти терял терпение. – Или я снова повышу голос.

Ох, нет! Как же обидно слышать, что она его разочаровала. Почему он так уверен, что она разбила его бурю?

– Если ты не сделаешь хоть что-нибудь, то я выберу другого, более старательного ученика, например, Майли. Какой бы неженкой она ни была, Майли не сбежит, столкнувшись с первыми же трудностями.

С земли медленно, чтобы Герда могла рассмотреть, поднялся большой ком.

– Последняя попытка, – небрежно бросил Охотник.

Снежный шар нацелился в лицо, но приблизившись вплотную, поменял направление и краем мазнул по макушке.

– Наконец-то! – оживился Морти.

Она же ничего не делала.

– Ещё раз для уверенности! – азартно воскликнул Морти.

В воздух поднялся новый ком. Прежде чем Герда успела сообразить, снег залепил ей рот и глаза. Она закашлялась.

– Пожалуйста! – взмолился Охотник. – У меня уже на гадости все выдумки иссякли.

Сиротка отёрла лицо. Внутри клокотало негодование. Значит, он играл её чувствами, чтобы заставить пользоваться даром? Даже Майли не погнушался приплести!

– Сосредоточься.

В сиротку друг за другом направилось ещё три снежка. Они облепили её плечи, зато четвёртый лишь чиркнул по краю плаща.

– Молодец! – похвалил Морти, готовя очередную порцию снежных комьев.

Четыре Герда пропустила, но пятый промчался в пальце от неё. От ауры отделился тонкий голубой бич и хлестнул по сиявшему ветроплавом снежку. Ещё два больно ужалили в щёки, а третий упал, столкнувшись с более мощным отростком.

Вот, значит, как! Нужно настроиться, что это не игра, всё очень серьёзно. Морти – вероломный враг, на которого надо злиться, злиться, чтобы защищаться! У неё получится, потому что она уже сделала это несколько раз.

Охотник увеличивал темп. Герда уже не успевала отбиваться и снова принялась увёртываться. Снежки настигали всё чаще, словно преследуя. Сиротка попробовала отклонять их, перебегая с места на место. Так намного легче. Вокруг её ауры то тут, то там вспыхивал щит, об который бессильно бились снежки.

Кровь вскипала, сердце бешено колотилось. Дышать ровно, сосредоточиться! Герда, наконец, согрелась. Танцуя, она отразила целую четвёрку снежков.

– Достаточно, – Морти поднял большой палец.

Сиротка едва не рухнула – подкосились ноги. Охотник подхватил её и уложил на покрывало. Щёк коснулись его тёплые ладони – сразу стало легче.

– Я не справилась? – надтреснутым голосом спросила она.

– Перестаралась. Ты пока плохо оцениваешь свои силы. У каждого есть предел. Чтобы развивать способности, нужно работать на его границе, но не переступать, иначе истощишь себя настолько, что даже Эглаборг не поможет. Прислушайся к себе, отыщи черту, за которую нельзя заходить.

– Пока я не понимаю, как этот дар работает, – устало замотала Герда головой.

– С помощью эмоций, я же говорил. Все способности в той или иной степени зависят от них. Ты привыкла подавлять их, поэтому тебе так сложно. Майли и Вожык, к примеру, наоборот, выплёскивают всё наружу и причиняют себе вред. Ключ в том, чтобы управлять собой: вызывать нужные эмоции и сдерживать лишние. Тогда способности будут полностью тебе подвластны.

– А вы с Финистом умеете? – усомнилась Герда.

– Когда пользуешься даром с рождения, делать это так же естественно, как дышать.

Со стороны леса донёсся заунывный вой. По спине пробежали мурашки. На грани видимости показалась злая рыжая аура.

– Демоны? – встревожилась Герда.

– Оставайся здесь.

Охотник поднялся и, вынув меч из ножен, стремительно двинулся к опушке.

Неведомая тварь уже уходила – её аура таяла, хоть и не было слышно скрипа снега. Опустившись на колени, Морти принялся что-то изучать. Только бы он не бросился в погоню, его рука ещё не зажила!

Хвала духам, Охотник повернул обратно!

– Что-то нашли? – спросила сиротка.

– Следы. Как рысьи – тварь шла по глубокому снегу и не проваливалась. Но этот вой... На рысь не похоже, – ответил Морти.

– Может, это гулон. Он похож на рысь, только крупнее, и издаёт звуки, похожие на вой. В «Сказках севера» вычитала, – Герда пожала плечами на его недоумённый взгляд. – После того, как меня спас один Охотник, я решила узнать о демонах всё. Только так я чувствовала себя… ближе к нему.

Зря она это сказала. Ведёт себя как Майли. Та вечно корит Финиста и делает только хуже. Всё же лучше находиться рядом с Морти и терпеть его холодность, чем думать, что он умер.

– Темнеет. Пора домой. Поищешь что-нибудь про гулонов в библиотеке? – Охотник улыбнулся будто в извинение. – А я расспрошу знакомых.

Так они и поступили.

После обеда Морти ушёл в город, а Герда отправилась в библиотеку перерывать книги. Томик «Сказаний старого севера» обнаружился достаточно быстро на полке прямо под руками. Про гулонов говорилось немного:

«Они живут скрытно в тенистых чащах горных лесов, человеку показываются редко. Атакуют сверху – прыгают с деревьев на спину ничего не подозревающей жертвы. Питаются падалью и полностью обгладывают труп. Едят до тех пор, пока их не начнёт выворачивать наизнанку.

Живут поодиночке и в стаи не сбиваются даже при угрозе голода, потому что на дух друг друга не переносят. По двое собираются лишь в период спаривания – раз в три-четыре года, а потом расстаются. Когда собрат ненароком забредает на их территорию, угрожают ему воем, иначе драки не миновать.

Нападения на людей очень редки. Ещё реже гулоны выходят к поселениям и вступают в открытое противостояние. Единственный такой случай описан в «Хронике старой Лапии» эпохи Тролльих войн».

Рядом с отрывком изображалось свирепое клыкастое животное, похожее на рысь и росомаху одновременно.

Маловато сведений. Может, здесь есть копия той хроники?

Во входную дверь постучали. Никто не открыл, видно, пропадали на улице. Стук стал настойчивей. Пришлось отложить книги и встречать гостей самой.

На пороге стояла розовощёкая Анка.

– Привет! Решила проведать свою одежду. Можно?

Герда не замедлила пригласить её в дом.

– Как дела, рассказывай! – расспрашивала она, пока Герда угощала её компотом с булочками, которые Эглаборг оставил на кухонном столе.

– Хорошо, – расплывчато ответила та.

О чём говорить можно, а о чём лучше молчать? Дела Сумеречников всегда были окутаны тайной. Сомнительно, что Морти согласился бы делиться своими секретами с посторонними, пусть даже такими добрыми, как Анка.

– И всё? – удивилась она скудному ответу. – Где же огонь? Где страсть? Где интерес к жизни? Кстати, миленькое платьице. Ты всё носишь, что я тебе дала?

Она задавала столько вопросов, что даже слово вставить не получалось.

– Пойдёшь завтра на праздник? Вальдорт. Как можно не знать про Вальдорт?

А, староверческий праздник. В Белоземье после Войны за веру про них забыли.

– Утром мы будем предсказывать, когда придёт весна, а потом готовить праздничный ужин: блины с маслом и лепёшки из овсяной муки. Нарядим соломенное чучело невесты и пронесём его по всем домам, где есть девушки на выданье, а потом уложим в постель из тростника, пригласим наших мужчин и будем плясать всю ночь до упаду. Я-то не буду, у меня Гуда и муж, но у тебя нет ни того, ни другого, поэтому ты обязана повеселиться за нас обеих!

Герда мечтательно улыбнулась, вспоминая давний праздник в Волынцах, когда Морти пригласил её на танец. Но сейчас всё по-другому: холодный и расчётливый Охотник совсем не тот искренний и благородный юноша, который спас её от Предвестника.

– Так ты пойдёшь? – полюбопытствовала Анка.

– Не с кем.

Наверняка Морти будет сильно занят, разыскивая гулонов, и вряд ли снизойдёт хотя бы до одного танца с ней.

– Тогда приходи одна. Поверь, скучно не будет.

– Если мастер Стигс разрешит...

– Куда он денется? – усмехнулась Анка. – Тогда до завтра. Обязательно надень то синее платье. Оно очень тебе идёт!

Сиротка помахала ей на прощание. И правда, нужно развеяться. Дома она пропускала праздники из-за Вальдемара, но здесь всё будет по-другому. Лишь бы Морти отпустил.

***

Закутанная в вышитый бисером плащ из синего сукна, ворожея туатов Эйтайни походила на огромную бабочку. Ветер доносил исходивший от неё вересковый дурман, развевал чёрные волосы. Морти прибавил шагу. Она манила его в тень гряды холмов за городом.

– Ваше величество, – почтительно склонил голову Охотник. – Ваш муж рассказал о вчерашней битве?

Невысокая, Эйтайни едва доставала ему до груди, но вела себя с таким достоинством, что выглядела ровней.

– Да, тревожные вести. Но моё сердце ликует, что от гнёзд Странников осталось лишь пепелище, и дух моего отца может спокойно бродить по опушке. Твари заплатили за его смерть сполна.

– Если бы и у людей всё было так просто, – улыбнулся одними губами Морти. – Ко мне вернулась горлица, прилетел брат-сокол, и всё завертелось снежным комом. Он катится по зимнему Полночьгорью, вырастает до чудовищных размеров и грозит смести всё, что мне дорого.

– Ты про нового предводителя Неистового гона? Он не из нашего племени, даже златоглазые авалорские ши мало о нём знают. Никто из дивного народца не встанет под его знамёна, даю слово.

– Но за мертвяков и других демонов вы говорить не можете, так? – проницательно спросил Морти. – Он звал меня, зачаровывал. Его мощь даже больше той, которой обладал двуликий Аруин. Не знаю, справлюсь ли я… со всем, что на меня навалилось.

– У тебя ведь есть ворон, горлица и вот ещё сокол прибавился. Прими их, впусти в своё сердце, и ты со всем справишься.

– А как же сова?

– Сова – это твоя боль, твоя нескончаемая битва. Но уроки нужно постигать по одному. И с последним, быть может, тебе откроется сокровенное.

Снова колдовские загадки! Почему никто не говорит прямо? И Морти тоже – видно, от демонов нахватался.

– В любом случае, можешь рассчитывать на нашу поддержку, – заметив его выражение, смягчилась Эйтайни.

– Будет весьма кстати. Сегодня я заметил в лесу нового демона. Гулон… или кто-то в этом роде. Он тоже выслеживал меня.

– Нам об этом ничего не известно, – хмыкнула Эйтайни. – Отправлю охотников на разведку.

– Если что-то прояснится, сообщите мне.

В темноте сверкнули её фиалковые глаза, и ворожея скрылась в Подхолмовом царстве.

***

Ощутив приближение его ауры, Герда выбежала на крыльцо. Морти показался во дворе усадьбы вместе с Финистом. Майли едва поспевала за размашистой походкой оборотня. Завидев сиротку, оба наставника шагнули на лестницу и ударились плечами. Финист раздражённо скрипнул зубами, Охотник учтивым жестом уступил дорогу.

Ужин ещё не был готов, и все, замученные и хмурые, разбрелись по комнатам. Перехватив Морти у его спальни, Герда украдкой потянула его в библиотеку, надеясь поговорить там без свидетелей.

– Что-нибудь разведали? – спросила она, устраиваясь на табурете рядом с креслом.

– Ничего определённого. В лесу было несколько пар таких же следов. Они вели на северо-восток, но началась пурга и их запорошило снегом.

– Странно, гулоны обычно ходят поодиночке, – хмыкнула Герда. – Я вот нашла... картинку.

Она протянула ему томик «Сказаний». Охотник быстро пробежался глазами по строчкам.

– Негусто.

Сиротка указала на последнюю строчку.

– Если найти эту «Хронику Лапии»…

Морти покривил рот.

– Вряд ли. «Лапийская хроника» – древнейший манускрипт. Там описано, как Сумеречная армия Джорджа Драконоборца с Авалора разбила полчище тролльих вождей, которые наводили ужас на северные земли Мунгарда. До наших дней манускрипт сохранился всего в дух копиях: одна – в королевской резиденции Авалора, а вторая – в осаждённом городе книжников Эскендерии. То есть обе сейчас в руках у Лучезарных, и вряд ли те не сожгли их так же, как Великую библиотеку.

– Зачем понадобилось жечь библиотеку? – возмутилась Герда. – Нельзя же быть настолько глупыми, чтобы воевать с книгами.

– Порой книги превращаются в гораздо более грозное оружие, чем меч или дар, ведь в них можно найти истину, – Охотник сел за стол и достал из ящика бумагу, перо и чернильницу. – А против истины бессильна даже самая надёжная броня. «Лапийская хроника» могла оправдать Сумеречников в глазах простых людей, напомнить, за что сражались наши предки и какие подвиги совершали.

Герда с любопытством заглянула ему через плечо: Морти копировал изображение гулона.

– Ваши рисунки стали ещё более искусными, – восхитилась она.

Хоть что-то осталось неизменным с детства.

– Ты преувеличиваешь. Чтобы добиться мастерства, нужно много работать над собой. А я рисую только для дела, – Охотник поднял листок и книгу, чтобы сличить их, а потом посыпал его песком. – Спрашивай, что хотела. Не из-за гулонов же ты у меня над душой стоишь?

Раньше он хотя бы опасность признавал, а теперь говорит так, словно ему всё нипочём. Что ж, раз Морти так легко к этому относится, то можно спросить:

– Завтра Вальдорт, будут танцы. Я хотела бы сходить...

– Ни в коем случае, – отмахнулся Охотник. – Опасно.

– Почему? – разочарованно воскликнула Герда.

Ему раненому, значит, можно с Неистовым гоном сражаться, а ей даже за порог ступить нельзя!

– Неокрепший дар, как у тебя, привлекает демонов. Опасных демонов, с которыми ты не справишься.

– Тогда пойдёмте вместе. Будете меня защищать.

– Нет времени.

Морти снова отвернулся к книге и забормотал обрывочные фразы себе под нос:

– Питомцы троллей… Тролли – это определённо нехорошо.

– Я попрошу Финиста, – не раздумывая, выпалила сиротка. – Вы же сами хвалили его воинское мастерство.

– Завтра посмотрим, – проворчал Морти, даже не обернувшись. – Может, выкрою час. Только учти, я не танцую.

– Но раньше...

– Забудь, что было раньше.

Да, конечно, надо забыть, ведь он уже не тот искренний и благородный юноша, который мог пригласить простую девчонку на танец, чтобы она не грустила одна.

***

Было раннее утро. Ленивое северное солнце никак не хотело просыпаться от зимней спячки, хотя праздник начала светлой поры наступал уже завтра. Финист лежал с Майли в постели, слушая вполуха, как она хвастает:

– Я прогнала дух отца из своих снов, как ты говорил. Смогла! Ну же, ты должен поощрить меня за успехи. Так поступали лучшие наставники в Эгольском монастыре, – она посмотрела на него так, словно чего-то ждала.

Нет, конечно, всё яснее некуда. Но ученице о его догадливости знать не обязательно. Прикрыв глаза, Финист притворился спящим.

– Ты никогда меня не любил! Скажи, ведь так? – она пихнула его в плечо.

Оборотень захрапел в голос. Чего привязалась к уставшему человеку?

Выхватив из-под его головы подушку, Майли ударила его по лицу и разрыдалась.

Какой демон её укусил?

– Убирайся! – сквозь слёзы прошипела она, сталкивая его с кровати. Когда не удалось, ученица выдернула из-под него простыню – Убирайся, а не то я закричу!

Едва не рухнув на пол, Финист собрал вещи и выскочил за дверь за мгновение до того, как в неё полетела злосчастная подушка.

Истеричка неблагодарная! Зачем он с ней нянчится?

Скрипнула дверь, на лестнице раздались шаги. Мягкие, пружинистые, которые больше походили кошачьим лапам. Морти – его морозная аура. Куда он собрался в такую рань? Неужто снова с туатами встречается?

Надев короткий полушубок и меховую шапку, Охотник натянул сапоги, поправил притороченные к поясу ножны и вышел во двор. Финист оделся и прихватил собственное оружие. На шее болтался амулет Кишно – с ним ауру точно не засекут.

Охотник вывел из конюшни уже осёдланного жеребца, вскочил в седло и направился к лесу. Нужно узнать правду! Доказать Герде и… себе, что подозрения не беспочвенны. Оседлав Золотинку, оборотень помчался следом.

Нагнать Морти удалось только в лесу. Звериный нюх пришёлся очень кстати – тонкая струйка горьковатого запаха различалась куда чётче удалившейся, безмятежной ауры.

На опушке к Охотнику присоединился всадник в бледном, почти не отличимом от снега плаще. От него пахло вереском, хоть аура и была скрыта дымчатым пологом. Точно, один из давешних демонов. Союзники, ну, конечно! Что у них за тёмные делишки, когда до рассвета ещё далеко?

– Где вы их заметили? – ветер донёс обрывок разговора.

-...западней ручья... Подстрелили одного. За деревьями ещё несколько... Двигались очень быстро... Они опасны?

– Кто знает?.. Почему так далеко ушли от старого места?

– Ищут пропитание?

– Вряд ли. Не в их повадках... Стой!

Золотинка всхрапнула и попятилась, ломая ветки.

Финист шикнул на неё, оглаживая по мохнатой шее.

– Там кто-то есть! – послышался второй голос.

Попался! Как будет оправдываться? А плевать! Пускай оправдывается Охотник!

– Сам вижу, – ответил Морти.

Оборотень тоже увидел. На поляне впереди притаилась аура демона, по силе превосходившего даже виверну. Воняло от него помойной псиной. Ладонь сжала эфес и потянула клинок из ножен. В столь опасном краю с оружием лучше не расставаться.

– Скачи за подмогой! – бросил своему собеседнику Охотник.

– А ты?

– Продержусь. Их пока немного.

Ага, за соснами не одна большая аура, а полчище маленьких, но одинаковых. Только зачем же Морти врёт про количество и опасность?

Мимо, поднимая в воздух снежные хлопья, промчался всадник в плаще. Да Охотник же погибнет тут! Никто, даже Утренний Всадник не справился бы с таким полчищем в одиночку. К тому же с ещё не зажившей раной.

Глупый, высокомерный, самоуверенный хлыщ! Бросить бы его! Пускай твари его растерзают – будет ему уроком!

Финист направил кобылу к видневшейся в просвете между стволами фигуре. Морти застыл в седле перед заиндевелыми кустами можжевельника. Уши уловили глухое рычание.

– Какого демона ты тут забыл? – не поворачиваясь, спросил Охотник.

– Герда… переживала, – нехотя выдавил из себя оборотень.

На Морти бросилась крупная рыжая бестия с приплюснутой медвежьей мордой. Сгустившийся в кулак воздух ударил тварь об сосновый ствол. Та заскулила. Из-за кустов выпрыгнула ещё одна. Меч Охотника со свистом опустился поперёк её головы. Брызнула тёмная кровь. Тварь полетела на землю с расколотым черепом.

Её предшественница уже пришла в себя и приготовилась к прыжку. Финист направил Золотинку на неё, свесился набок и ударил, когда тварь была уже в полёте. К Морти подоспела третья – ей досталось от копыт жеребца.

Новая бестия мягко спрыгнула с сосновой ветки сзади. Оборотень развернулся в седле и снёс ей голову прежде, чем тварь успела вонзить зубы в его затылок.

Золотинка от страха попятилась. С ближней сосны обрушился ещё один хищник. Финист отрубил когтистую лапу и сбросил скулящую тварь на землю.

Кобыла столкнулась задом с жеребцом Охотника. Твари наступали отовсюду и зажимали жертв в кольцо.

– Сколько же их! – ошалело присвистнул оборотень.

Воздушный сгусток шибанул кинувшуюся к ним тварь. Золотинка лягнула ещё одну. Финист снова вскинул клинок.

– Это гулоны. Нашествие. Обернись птицей и улетай! – крикнул Морти.

Им обоим приходилось волчком крутиться в сёдлах, отбиваясь от сыпавшихся со всех сторон хищников. Даже вдвоём они не справятся!

Оборотень упрямо скрипнул зубами.

– Я не брошу кобылу. Она мне как родная!

– Сейчас тебя вместе с этой родной...

– А тебя что ли нет?

– Это моя работа!

Финист продолжил сражаться молча. Каким бы самоуверенным глупцом Охотник ни был, оборотень не бросит его на растерзание. Такая трусость непростительна!

– Давай пробьём брешь и уведём их на открытую местность. Там они нас не зажмут! – предложил Финист.

По жилам уже растекалась усталость.

– Нельзя. Вдруг они направятся в город?

Яростный порыв ветра отшвырнул ещё с десяток гулонов. Твари с визгом полетели в снег. Спешившие к месту схвати сородичи топтались по ним ногами.

– Прикрой меня. Я позову подмогу, – велел оборотень.

– Поторопись! – без лишних слов понял его Морти.

Жеребец закружился на месте, копытами поднимая в воздух стены снега. Охотник вихрем поддерживал завесу, укрывая их от неприятеля. Финист вдохнул поглубже, выпрямился и завыл по-волчьи. Громко, протяжно, как никогда отчаянно.

Через мгновение оборотень продолжил сечь гулонов.

Лошади вытоптали снег до земли. Всё вокруг покрывали тела демонов, по которым неслись новые твари. Рыжее море гулонов нахлёстывало волнами. Вдалеке показались жидкие серые всполохи. К раскатистому рычанию демонов прибавились более тонкие нотки волчьих голосов. Но звери оказались слишком малочисленны и утонули в бурном потоке.

Дыхание вырывалось сдавленными сипами и белёсой испариной клубилось над головой. По лицу градом катился пот, застилая глаза. Сердце бешено колотилось, набатом отдаваясь в ушах.

Кольцо сомкнулось до предела. Это конец! Ото всех не отбиться.

Наверное, зря он так резко разговаривал с Майли. Чего стоило слукавить самую малость?

Финист покосился на Охотника. А уж как Герда будет убиваться! Только непонятно из-за кого больше.

Гулоны клацали челюстями у самых копыт, издеваясь. По подбородкам текла слюна. Злобные меленькие глазки мерцали то жёлтым, то зелёным светом.

Ну, когда же? Пускай кончают, нет сил ждать!

Издалека донёсся оглушительный зов. Твари разом навострили уши. Финист недоумённо переглянулся с Охотником. Гулоны помчались в сторону звука. Как только последний скрылся, оба всадника скатились с лошадей и повалились в снег.

– Часто у тебя так? – с трудом приходя в себя, поинтересовался оборотень.

Морти медленно повернулся к нему. Аура набухала болезненной мутью и лихорадочно мерцала. Перенапрягся, что ли? Ну да, шутка ли, такую бурю поднял.

– Бывает, – ответил он, растягивая каждый звук.

Пахло кровью, сладкой, человеческой.

– Рана открылась? – встревожился Финист.

Морти сдвинул с руки повязку.

– Шов разошёлся.

Он запрокинул голову и зажмурился.

– Эй, ты чего?!

Финист встряхнул его за плечи. Не хватало, чтобы после всего глупец умер у него на руках.

– Всё в порядке. Погоди немного, – Охотник открыл глаза.

Заскрипел снег под копытами. Туаты вернулись. Остаётся надеяться, что союзники они, и впрямь надёжные, и не станут добивать раненого.

– Морти! – громко позвал их командир.

– Здесь, – сквозь стиснутые зубы откликнулся Охотник.

Всадники въехали на поляну. Около двух дюжин остроухих, все в белых плащах. Передовые спешились и помогли Морти встать.

– Милостивые духи, сколько же тут было этих тварей? – обратился к Охотнику командир.

– Полчище. Большинство ушли по чьему-то зову. Боюсь, это не конец, – заставил себя говорить ровным голосом Морти и принялся отирать кровь с лица комком снега.

Зачем он хорохорился, когда все видели его слабость?

Охотник полез на жеребца, не слушая возражений. Туаты столпились вокруг, чтобы поймать, если он упадёт. Скакун присмирел, словно тоже испугался за хозяина.

Собравшись с силами, Финист вскарабкался на кобылу и поехал в хвосте отряда, не отрывая взгляда от напряжённой спины Морти. Зачем, зачем эта показуха? На лице же написано, что он вот-вот сверзится.

Командир сыпал вопросами. Охотник то кивал, то качал головой, потом сказал нечто такое, что заставило туата замолчать. Вот бы услышать, самому поучаствовать, поделиться догадками. Ведь Финист ничем не хуже! Уже дважды сражался плечом к плечу с доблестным Морти и дважды его спасал. Почему он не принимает помощь, даже когда она настолько необходима? Страшно признать, что нашёлся кто-то равный ему? Или не хочется делиться секретами?

Как только начало светать и на горизонте показались дома, туаты попрощались и поехали своей дорогой. Охотник держался из последних сил. Когда спешился, стало заметно, что его шатает. Оборотень следовал за ним по пятам. Упадёт ведь, вот-вот упадёт!

Удивительно, но Морти смог завести коня в денник и расседлать, а потом даже доковылял до порога.

Дверь распахнулась. На улицу выскочила перепуганная Герда, а за ней Майли с Вожыком. Последним степенно вышел Эглаборг.

– Что случилось? Где вы были? Мы так волновались! – от переживаний голос сиротки срывался.

– Ездили на прогулку, – Охотник попытался выдавить из себя улыбку.

Колени дрогнули, и он начал заваливаться набок. Финист едва успел его подхватить, прежде чем Морти ударился бы об ступеньки.

– Глядите, он ранен! – воскликнула Майли, указывая на правую руку Охотника.

– Всё в порядке, – упрямо твердил он, безуспешно пытаясь встать на ноги.

– Быстрее, в лечебницу его! – велел Эглаборг.

Оборотень отволок Морти во флигель и усадил на кушетку. Целитель размотал повязку и поморщился.

– Эк, вы себе навредили. Зачем рану прижигали? Теперь шрам останется.

Майли отправилась за кипячёной водой, Герда вместе с Вожыком принесли травы и снадобья. Эглаборг же безотрывно водил над раной руками, вливая в неё жар от горевшей на тумбе свечи. Финист хмуро сторожил, чтобы глупец никуда не удрал, едва очухавшись.

– Ещё! – позвал целитель, указывая на ящик стенного шкафа.

Оборотень достал оттуда новую свечу и зажёг – старая полностью прогорела, хоть и была толщиной в ладонь. По лицу Эглаборг текли струйки пота по мере того, как он тянул из огня всё больше жара. Свеча таяла на глазах, оставляя после себя лужицу воска.

– Ещё! – прервав гнусавый шёпот, снова попросил Эглаборг.

Кровотечение остановилось, но Морти всё равно выглядел смертельно бледным, с синюшными кругами под глазами.

Герда принесла кувшин с густой бордовой жидкостью. Целитель заставил Охотника выпить три стакана. От каждого глотка он сгибался пополам, словно его рвало, но после к лицу стала возвращаться краска.

Морти попытался подняться, но Финист придавил его к постели.

– Лежи, набегался уже!

Охотник нехотя повиновался. Эглаборг положил руку ему на лоб и снова зашептал. Веки сомкнулись, тело расслабилось – Морти уснул.

Целитель промыл рану водой, которую притащила Майли в ведре, и полил снадобьем. Дальше в ход пошли нитка с иголкой, мазь на пчелином воске и свежая повязка. Стоило Эглаборгу закончить, как Охотник проснулся.

– Проведёте в постели пару дней и поправитесь, – ободрил хозяина целитель. – Только рукой пользоваться нельзя, пока она не заживёт.

Морти попробовал шевельнуть пальцами, но ничего не вышло. Рука ниже локтя отказывалась повиноваться.

– Маленькая предосторожность, – виновато улыбнулся Эглаборг.

– Ненавижу! – простонал Морти и закрыл глаза.

– Сколько угодно, но мои указания будьте добры выполнять!

Целитель забрал свою сумку и покинул лечебницу. Остальные тоже ушли, не желая тревожить строптивого больного.

Глава 25. Испорченный праздник

Когда все вернулись в дом, Герда украдкой пробралась в лечебницу. Нельзя оставлять Морти без присмотра, даже с отнявшейся рукой он может натворить дел.

Охотник спал так крепко, что ни скрип двери, ни глухие шаги его не потревожили. Сиротка присела на стул у кушетки, разглядывая безмятежное лицо. Все черты расслабились, смягчились, словно он помолодел и снова стал благородным героем.

Герда поднесла ладонь к его лицу, чтобы проверить дыхание. Точно также она сидела у его постели в Волынцах, когда он погрузился в летаргию после битвы с Предвестником. Но сейчас это обычный сон. Если она не будет вести себя тихо, то разбудит его.

Рука Морти вылезла из-под одеяла. Сиротка хотела её накрыть, но задела пальцы. Охотник глубоко вздохнул и сжал её запястье. Нужно высвободиться, но Морти держал слишком крепко.

Что ж, придётся ждать, пока он не проснётся, а потом неловко объяснять, как она здесь очутилась.

По коже бежали мурашки – рука Охотника была ледяная. Но потом то ли он согрелся от её тепла, то ли сиротка привыкла к пронизывающему холоду и перестала замечать. Веки сомкнулись, отяжелевшая голова опустилась на грудь.

– Герда, – позвал Шквал.

Она удивлённо распахнула глаза. Рыжая шерсть горела в багряных лучах заходящего солнца. Сиротка закопалась в неё пальцами, вспоминая весёлые денёчки.

– Я так скучала, – сказала она.

– Знаю. Я же всегда рядом, присматриваю и охраняю, забыла?

Кот поднялся на задние лапы и слизал слезинку с её щеки. Герда потрепала его по голове.

– Лучше бы ты просто появлялся иногда. Мне так одиноко.

Хотелось прижать его к груди и не отпускать.

– А как же он? – Шквал кивнул на Морти.

Одеяло сползло до самого пояса, оголяя безволосый, угловатый торс, принадлежавший скорее подростку, чем взрослому воину. Закатный свет преобразил даже обстановку лечебницы, сделав её похожей на спальню в родительском доме. Быть может, это сон?

– Ты так хотела его найти, – усовестил её Шквал. – Я надеялся, он сделает тебя счастливой.

Кот был единственным, с кем она ощущала себя счастливой и раскованной. Почему он не может остаться с ней навсегда?

– Похоже, я разочаровала его, но хуже то, что я сама, кажется, разочаровалась в нём. Нет больше никого, кто бы освещал мой путь и защищал от демонов тоски и неуверенности. Как бы я хотела вернуться в светлый и простой мир детства.

Шквал снова встал на задние лапы и, опёршись на плечи сиротки, заглянул в глаза.

– Нельзя оставаться ребёнком вечно. Ты со всем справишься!

Она подарила ему самую нежную улыбку, на которую была способна.

– Герда? – позвал Морти. – Что ты здесь делаешь?

Одеяло полностью укрывало Охотника, за исключением головы и здоровой руки, которой он сжимал запястье Герды. Шквал растворился вместе со сном.

– Вы… меня держите, – сиротка указала глазами.

Морти ошалело вскинул брови и выпустил её. Коснувшись мокрой щеки Герды, он в задумчивости приложил пальцы к собственным губам и попробовал слёзы на вкус. Она оцепенело наблюдала за ним.

– Уже стемнело? – Охотник приподнялся и выглянул в окно. – Сколько же я проспал?

– Несколько часов, – предположила Герда.

– Плохо, – Морти встал и, хитро прищурившись, посмотрел на сиротку: – Помоги мне одеться.

– Мастер Эглаборг не велел вам вставать с постели, – заметила она, просовывая неподвижную руку в рукав рубашки.

– Он слишком беспокоится. Я в полном порядке.

По землистому цвету лица и лиловым кругам под глазами было ясно обратное.

– Вы потеряли много крови и не объяснили, что случилось. Если вы из-за меня рвётесь встать на ноги, то не стоит. Обойдусь и без Вальдорта. Дождусь следующего праздника.

В конце концов, танцы – пустяк. Не слишком-то и хотелось.

– Хорошо! – согласился Морти. – Теперь ещё кафтан и тёмные штаны.

– Мы всё-таки пойдём? – радостно воскликнула Герда, запахивая на нём кафтан.

Когда она прилаживала неподвижную руку на перевязь, то случайно коснулась шеи Морти. Он напрягся, словно его погладили против шерсти.

– Я прогуляюсь в город по делам, а ты, – он ткнул ей в лоб указательным пальцем здоровой руки. – Ты останешься дома и будешь делать дыхательные упражнения.

Танцевать с ним – размечталась! Он же обращается с ней, как с ребёнком. Впрочем, сама виновата.

Герда помогла Охотнику надеть штаны и стала затягивать пояс, но от нахлынувшей злости перестаралась.

– Ай! – недовольно зашипел Морти.

Сиротка покраснела до кончиков волос и отвернулась. Охотнику пришлось возиться с ремнём одной рукой. Впрочем, справился он довольно быстро. Его аура загустела – он явно пользовался ветроплавом. Если затянуть ремень самому оказалась так просто, то и одеться Морти смог бы без её участия. Чего он добивается? То поманит – то оттолкнёт.

Охотник накинул на плечи плащ и вышел на улицу. Герда последовала за ним.

Она отстоит своё право пойти на праздник. Одной, конечно, будет не так весело, но это – дело принципа. Отец учил её быть доброй и кроткой, но не позволять издеваться над собой. Только так получится снискать у людей уважение.

– Я всё равно пойду в город, – заявила сиротка, распахивая перед Морти калитку.

Тот удивлённо вскинул бровь, а потом коснулся указательным пальцем её носа.

– Как твой наставник я запрещаю тебе выходить за пределы ограды одной. Там может быть опасно.

Ей, значит, опасно, а ему после большой потери крови, да ещё и с отнявшейся рукой – нет!

Но Охотник уже скрылся за изгибом дороги.

– Что случилось? – испугал подкравшийся сзади Финист. – Он тебя обидел? Скажи, обещаю, это останется между нами.

Может, послать оборотня, чтобы он присмотрел за Охотником?

– Я уже с ног сбился за ним бегать. Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Если не желает учиться по-хорошему, пускай будет по-плохому, – проницательно ответил Финист. – Я слышал, ты собиралась на праздник.

– Мастер Стигс не разрешил. Сказал, одной опасно, а сам проводить не может, – пожала плечами она и уже хотела вернуться в дом, но оборотень взял её за руку.

– Так в чём беда? Давай я тебя провожу. Надо хоть иногда развлекаться. Кто работает без передыху, становится занудой, как…

– Как кто?

– Неважно. Помнишь, как мы танцевали на руинах Ильзара? Я потом жалел, что не смог составить тебе пару. Теперь есть шанс всё исправить. Пожалуйста, сходи со мной на праздник!

Столько отчаяния и искренности было в его голосе, что отказать не получилось.

Финист взял её под локоть и повёл в дом. Герда надела нарядное темно-синее платье, шею замотала шерстяным платком, на ноги натянула новые чёрные сапожки из мягко выделанной кожи.

Внизу её уже ждал Финист, одетый в красно-коричневый камзол со светлыми штанами и высокими коричневыми сапогами.

– Здорово выглядишь, – отвесил он неуклюжий комплимент и сам смутился. – Ты вообще всегда красивая, но сегодня особенно.

Сиротка неловко рассмеялась. Оборотень подал ей плащ, взял под руку и повёл на улицу.

Едва заметные бусины-звёзды и тонкий серп месяца уступали тёмной зимней ночи. Окраины обезлюдели. В окнах не горели огни. Лишь с главной площади доносились звуки музыки и весёлый гомон. Бюргеры от мала до велика праздновали близящийся конец зимы. Завидев отсветы костров и тени плясунов, Финист с Гердой прибавили шагу и вскоре вышли на заполненную людьми площадь.

Её освещали не только фонари, но и уставленные на время Вальдорта факелы. Пылало с дюжину костров. Девушки бросали в пламя лоскуты белой ткани. Музыканты играли на лютнях и флейтах, били в бубны и приплясывали, чтобы согреться. Молодёжь кружилась, взявшись за руки, то приближаясь, то отдаляясь друг от друга. У домов продавали сладости и напитки. Рядом толпилась детвора, надеясь что-нибудь ухватить, если торговцы отвлекутся.

Герда наблюдала за праздником со стороны. Финист бросал на неё томные взгляды, но пока не настаивал.

– Ты пришла! – воскликнула Анка, чудом углядев сиротку в темноте.

– Здесь замечательно! – улыбнулась Герда.

– О, это, конечно, не Морти, – зашептала Анка ей на ухо, заметив оборотня. – Но тоже вполне ничего.

Тот озорно подмигнул и положил руку сиротке на талию. Ох, нет! Сейчас все решат, что они парочка!

– Почему не танцуете? – Анка с важным видом вручила Герде кусок белой материи. – Это от платья чучела невесты. Бросишь в огонь и на будущий год обязательно замуж выйдешь.

– Я не думаю… – замялась сиротка, перебирая лоскут в ладонях.

– Зато твой жених вполне себе думает, – шепнула Анка, наблюдая, как Финист расправляет плечи и блаженно улыбается.

– Он мне не жених. Просто мастер Стигс занят.

– Расслабься, я всё понимаю. Гуляешь с одним, чтобы другой ревновал, – Анка похлопала её по плечу. – Только не слишком его обнадёживай, а то расстроится потом сильно.

И вправду, зачем она сюда пришла? Если Морти узнает, то убьёт и её, и Финиста, хотя Финист-то тут совсем ни при чём!

– Что же вы стоите? – не выдержала Анка. – Ступайте, а то всё веселье пропустите!

Она подтолкнула Герду в объятия оборотня. Тот обхватил её за талию и повёл к костру, вокруг которого плясали пары.

– Не уверена… – отнекивалась сиротка, ища пути к отступлению. – Не стоит, действительно…

Но Финист не слушал. Как только они поравнялись с танцующими, он поднял Герду в воздух, повторяя движения остальных, и закружил мягко, но очень уверенно.

– Ты знаешь местные танцы? – удивилась она.

– Нет, – признался оборотень. – Я и зареченских не знаю.

– Но ты так хорошо ведёшь! А я едва в такт попадаю.

– Это не сложно. Доверься музыке, заставить сердце биться с ней в такт. Тогда она сама поведёт.

Герда словно парила на соколиных крыльях Финиста, легко и беззаботно. Неужели так чудесно может быть наяву? Почему она раньше пропускала праздники? Время, люди, заглушающий музыку треск костра – всё перестало иметь значение. Остались только пьянящие движения, тёплые уверенные руки на талии и задорный взгляд оборотня.

– Тебе весело? – спросил он, притягивая сиротку к себе.

– Да! – восторженно ответила она.

– Тогда не будем останавливаться!

– Никогда!

Хмельная круговерть захватывала всё больше. Зачем вспоминать о проблемах, ведь здесь и сейчас так хорошо!

***

– О подозрительных происшествиях никто не докладывал. А что-то случилось? Это я обычно волнуюсь из-за пустяков, вроде угодившей в пасть волку овечки, – недоумевал бургомистр Гарольд.

Широкая кость и крупное телосложение добавляли ему солидности. Из-под овечьей шапки торчали вьющиеся соломенные волосы, в которых седина почти не проглядывалась. Под сросшимися кустистыми бровями хитринками горели светло-голубые глаза.

– Всегда надо быть начеку. Червоточина рядом, – пожал плечами Морти, умалчивая про утреннее сражение.

– Кому ты рассказываешь? Я здесь большую часть жизни провёл. Лучше ответь, что у тебя с рукой?

Ничего-то от бдительного бургомистра не скроешь. Главное, не поднимать паники.

– Рассёк об лезвие, когда меч точил. Рука соскочила… – соврал Охотник. – Эглаборг как всегда разволновался и обездвижил её, пока не заживёт.

– Не замечал за тобой такой небрежности.

– Бывает.

– Конечно, бывает, если никогда не отдыхать, – бургомистр по-отечески потрепал его по волосам.

Морти еле сдержался, чтобы не передёрнуться. Он бы предпочёл, чтобы их отношения оставались деловыми и отстранёнными, без отеческой заботы и прочих сантиментов, но обижать старого друга было совестно.

– Сегодня же праздник. Почему ты не веселишься? По тебе полгорода девок сохнет. Никто не нравится? Так хоть потанцевать позови. В танце по-другому всё видится. Я так с Уночкой и сошёлся. Помню, цвели яблони на Эльдантайд и ночью было светлей, чем днём. Белокурая скромница с краю стояла, к костру выйти боялась. Я с ней случайно столкнулся, чуть с ног не сбил. В извинение пригласил на танец и уже не смог отпустить. Подумал, если не будет она со мной, так и жизни уже никакой не будет. Тогда мы и обручились, на Эльдантайд…

– Мастер Гарольд… – умоляюще глянул на него Охотник.

Он слышал эту историю, как и все истории бургомистра, добрую сотню раз.

– Что мастер Гарольд? – возмутился тот. – Ты сам глянь. Вон, какая красивая пара! А как они смотрят друг на друга. Небось, к осени свадьбу сыграют.

Пара действительно выглядела чарующе – высокий широкоплечий мужчина кружил вокруг себя тоненькую, словно былинка, девушку. Увлёкшись, они никого не замечали и лишь в последний миг увёртывались от других танцоров.

Музыка притихла. Пара замерла, чтобы отдышаться. Улыбаясь сверкающими в отсветах пламени глазами, девушка знакомым робким жестом выправила короткие волосы из-под заячьей шапки.

Засосало под ложечкой. Охотник глотнул морозного воздуха, чтобы остудить нарастающий в груди жар.

– Я что-то не то сказал? – испуганно спросил Гарольд.

От ушей по лицу растекалось гневное пламя. Что за безответственный идиот! Он же видел гулонов и прекрасно знал, какая опасность ей угрожает.

Убить! Схватить за шкирку и несколько раз постучать головой об стену, чтобы оборотень хоть иногда использовал её по назначению!

– Морти?.. – бургомистр шарахнулся в сторону, уловив на себе разъярённый взгляд.

Охотник махнул рукой на прощание. Рот сейчас лучше не раскрывать, иначе расположение Гарольда будет потеряно навсегда.

В нескольких шагах от приметной пары Морти замер. Звонкий смех льдистыми иголками впился в кожу. Бессильная ярость заклокотала внутри, застелила взор мутным маревом. Ладони сжались в кулаки.

Музыка возобновилась. Грубые похотливые ручищи по-хозяйски обхватили хрупкую фигурку. Девушка доверчиво льнула к своему партнёру, продолжая заливисто смеяться.

Нет, терпеть эту муку нельзя, иначе он точно кого-нибудь убьёт.

***

Почувствовав его взгляд, Финист украдкой обернулся. Синие глазищи так и сверкали в темноте. Оборотень шепнул партнёрше шутку. Герда засмеялась, невероятно красиво и искренне, как умела только она. Слышал ли ты этот смех раньше, герой-Охотник?

Соперник замер, словно поражённый в сердце отравленной стрелой. Багровое от ярости лицо посерело. Не сдерживая торжествующей ухмылки, Финист покрепче прижал к себе расслабившуюся Герду. Она склонила голову ему на плечо. Хорошо-то как! Пускай Охотник увидит, кого она выбрала. Пускай поймёт, что, несмотря на всё его богатство, силу и славу, это сокровище принадлежит не ему, а Финисту – нищему беглецу из разорённого края.

Он приподнял подбородок Герды кончиком пальца. Недоумённо взметнулись серебристые ресницы. Кончик языка скользнул по пересохшим губам. Давай покажем ему, как сладки твои поцелуи!

Финист закрыл глаза и, потянув носом медовый аромат женского тела, приблизил свои губы к её.

В грудь ударил воздушный сгусток. Оборотень пошатнулся, но устоял. Герда вздрогнула. Морти оказался между ними и оттолкнул Финиста в сторону.

– Какого демона ты творишь?! – здоровой рукой Охотник ухватил его за ворот плаща.

– Я творю?! – возмутился оборотень. – Какого демона ты творишь?!!

– Мастер Стигс, пожалуйста, простите меня, я… – залепетала Герда, повиснув на локте Морти. – Я не хотела, я…

Глупенькая! Не нужно оправдываться. Никто ему ничего не должен!

Охотник прожигал Финиста гневным взглядом, не обращая на сиротку внимания.

– Ты притащил сюда мою ученицу и спрашиваешь, что я творю?! – выплюнул надуманное обвинение Охотник. – Ты же прекрасно знаешь, насколько это опасно!

– Это не он, я сама предложила, – Герда дёрнула его за рукав.

– Помолчи, это тебя не касается, – процедил Морти сквозь зубы, стряхивая её.

Сиротка отшатнулась и поморщилась, словно от боли. Финист с трудом сдержал ухмылку.

– Я бы защитил её, – возразил он, отдёргивая руку Охотника от своего ворота.

– Не смеши меня, – презрительно бросил Морти.

Что ж, пускай покажет себя во всей красе. Тогда Герда поймёт, какое он ничтожество.

Финист с вызовом прищурился:

– Хочешь проверить?

Охотник поддался на уловку слишком легко, словно сам желал драки.

– Да, пожалуйста!

– Одной рукой? – подхлестнул оборотень.

И тут же полетел лицом в сугроб.

– Что вы делаете?!

Герда бросилась на Морти и принялась колотить его в грудь кулаками. Оборотень покряхтывал из сугроба, скрывая торжествующий смех. От таких ударов куда больнее, чем от разбережённой раны, верно, Охотник?

Справившись с оцепенением, Морти перехватил руку сиротки и легонько встряхнул, приводя в чувство.

Если в начале ссоры на них оглядывались только те, кто стоял рядом, то теперь наблюдала вся площадь.

Охотник зашипел и едва слышно выругался. Герда вырвалась из его хватки и подбежала к Финисту, чтобы помочь подняться.

– Всё в порядке, – обнял её оборотень, торжествующе глядя на Морти.

Ну что, съел? То-то же! Жаль, что время для поцелуев прошло.

Когда Охотник заговорил вновь, его голос звенел сталью и льдом.

– Если у тебя появилось время на танцы, значит, твои подопечные готовы к проверке. Завтра. И не смей говорить, что не успеваешь.

Финист сглотнул.

– А теперь моя ученица пойдёт домой, – Морти схватил Герду за руку и потащил за собой.

***

Всю дорогу до дома она молчала, едва поспевая за Охотником по глубоким сугробам.

Переступив порог, Герда высвободила руку и гневно прошептала:

– Вы делаете мне больно, разве не видите?!

Морти затравленно потупился и отступил на шаг. Скинув верхнюю одежду, она взбежала по лестнице на второй этаж и спряталась в каморке.

Герда солгала. Охотник держал её словно хрустальную вазу, но больно было глубоко внутри. От колкого взгляда, пренебрежительных слов, от того, что радость от танцев подарил вовсе не Морти, а Финист.

Зачем она заговорила о празднике? Сидела бы дома и не создавала проблем. Хотя танцы были замечательные… и Финист тоже. Только как бы ему не пришлось расстаться со своей службой и гордостью.

Зря Герда надеялась на чудо. Что сердце Морти растает, что он хоть немного смягчится, что… А в результате он растоптал её чувства. Хуже того – унизил Финиста и швырнул его в сугроб. Надо попросить у оборотня прощение за Охотника… и за себя тоже.

Надеясь скрыть следы слёз, Герда умыла лицо и глянула в зеркало. Щёки стали пунцовыми и саднили, словно по ним прошлись точильным камнем, глаза покраснели, волосы всклокоченными паклями свисали на шею. Ужасно!

Сиротка схватила расчёску и постаралась пригладить хотя бы причёску, потом ещё раз умылась и снова посмотрела в зеркало. Если закрыть оба глаза, то можно ничего не заметить.

Из гостиной внизу доносились голоса Финиста и Майли. Они снова спорили.

– Какая ещё проверка! Мы ни на дюйм не продвинулись. Почему я должна страдать из-за твоей склочности? – выговаривала оборотню его ученица.

Интересно, вцепилась бы Майли в волосы Герде, если бы увидела, как они с Финистом танцевали? Хорошо, что не видела!

Сиротка вышла в коридор. Из-под двери в кабинет Морти струился тёплый свет. Собравшись с духом, Герда постучалось.

– Не заперто, – донёсся усталый голос хозяина.

Она вошла. Охотник сидел за столом. По сосредоточенному лицу плясали тени от зажжённых в серебряном подсвечнике свечей. Оперев голову о кулак, Морти вглядывался в лежавший перед ним лист бумаги, по которому само по себе бегало гусиное перо, время от времени обмакиваясь в чернильницу.

– Ты что-то хотела?

– Да, я… – сиротка замялась, подбирая слова. – Нам нужно объясниться. Это я во всём виновата. Вы сказали, что я не могу пойти на праздник одна, и я упросила Финиста. Не наказывайте его!

– Финист взрослый мужчина и должен сам отвечать за свои поступки. Он подверг тебя опасности, – на неё уставились глаза загнанного зверя.

Стало слегка совестно. Морти... беспокоился?

– Ничего же не случилось. Мы просто танцевали.

Ох, зря она напомнила об этом! Взгляд Охотника сделался настолько тяжёлым, что Герда виновато потупилась.

– Почему ты постоянно его выгораживаешь? – спросил Морти после затянувшейся паузы.

– Потому что он мой друг, а вы постоянно на него нападаете!

– Боюсь, он придерживается иного мнения на сей счёт.

– Он спас мне жизнь, и вам тоже не далее, как сегодня утром. Имейте хоть каплю благодарности! – набросилась она с упрёками и, немного успокоившись, добавила: – Я бы хотела, чтобы и вы были нашим другом.

– Да уж, большая дружная лапийская семья. Увольте меня от сей сомнительной радости! – невесело рассмеялся Охотник. – Это всё, что ты хотела сказать? Тогда ступай, у меня ещё много работы.

Перо воспрянуло к жизни и затанцевало по бумаге. Герда сделала несколько шагов к двери и развернулась обратно. Терять уже нечего – отношения испорчены.

– Если вам не хотелось, чтобы я танцевала с Финистом, почему вы сами меня не пригласили? Я предлагала.

Перо врезалось в бумагу, поставило кляксу, побило лист насквозь и надломилось пополам. Морти продолжал сидеть неподвижно. Не дождавшись ответа, сиротка хлопнула дверью.

Глава 26. Большой взрыв

Испытания начались на следующий день сразу после завтрака. Финист собрал учеников в гостиной для напутственного слова. Морти в это время разглядывал лестницу, на которой снова пряталась Герда.

– С кого начнём? – нетерпеливо спросил Охотник.

Финист перевёл взгляд с испуганного огнежара на раздражённую наследницу. Из двух зол надо выбрать меньшее.

– Майли.

– Замечательно, – Морти улыбнулся оробевшей наследнице.

Сегодня он выглядел отдохнувшим и вёл себя вежливо не только с учениками, но даже с Финистом. От елея сводило скулы. На сиротку впечатление произвести старается?

– Так как мой дар опосредованный, пользоваться им я могу только в определённых условиях. Без них ничего не выйдет.

Охотник должен этим удовлетвориться, иначе снова разочарует Герду.

– Понимаю, – кивнул Морти. – На начальном этапе вызывать призраков сложно, но со временем вы научитесь. У вас для этого прекрасные данные.

Майли расцвела улыбкой. Щёки зарумянились от смущения, томно захлопали ресницы. Вот же, кокетка-любительница комплиментов! Не хватало ещё, чтобы она флиртовать начала посреди проверки.

– Я научилась общаться с призраками. Они приходят ко мне в снах… – защебетала Майли. – То есть мой погибший отец приходит. Приходил. Но благодаря занятиям мне удалось его прогнать.

– Замечательно! Вы удивительно быстро совладали с довольно непростыми способностями. Что вы делали для этого? – попросил Морти.

Наследница затравленно оглянулась на оборотня.

– С отцом?

– К чему этот допрос? – Финист вскочил.

– Мне нужно знать, как проходят ваши занятия. Я за вас, в том числе за тебя, отвечаю, – в голосе Охотника появились нотки раздражения, но они уже не радовали. – Мне надо что-то писать в отчёте.

– Дай мне, я сам напишу, – огрызнулся оборотень.

– Ещё чего! Твои отчёты на трезвую голову не разберёшь.

Финист сжал кулаки и яростно скрипнул зубами, но припомнив вчерашний полёт в сугроб, немного остыл.

– Сядь! – рявкнул Охотник.

Оборотень нехотя подчинился.

– Продолжаем, – Морти снова обратился к Майли: – Будьте любезны, расскажите, чем вы занимались со своим наставником.

– Мы в основном разговаривали, – с трудом выдавила из себя она. – О… гхм… о Пресветлом. О том, что я должна перестать в него верить, потому что в его глазах мой дар – зло, от которого нельзя избавиться. Чтобы примириться с собой, я должна поверить в какого-нибудь другого бога, например, в Финиста.

– Чего? – поперхнулся оборотень.

– А что? – Майли моргнула с невинным видом. – Ты мне так и говорил: «Как насчёт того, чтобы верить в меня?»

Да она спятила!

– Что ж, вести теологические диспуты бывает полезно, – подвёл итог безобразию Морти. Издевался или говорил всерьёз? – Думаю, никто не возражает, если мы перейдём ко второму ученику.

Наследница облегчённо выдохнула. Вожык, сидевший по правую руку от Финиста, сжался в комок. Оборотень махнул рукой в знак согласия. Всё равно хуже уже некуда.

– Можно на улице? – глядя в пол, попросил огнежар.

– Конечно, – кивнул Охотник.

Они вчетвером оделись и вышли во двор. Герда мышкой шмыгнула за ними и спряталась на веранде.

Морти и Финист с учениками прошествовали на открытое место подальше от всего, что могло загореться.

– Готов? – мягко спросил Охотник.

Вожык нервно сглотнул:

– Отойдите, пожалуйста, подальше.

Финист злорадно ухмыльнулся. Такого этот высокомерный хлыщ точно ещё не видел!

Морти пожал плечами, и они втроём с Майли удалились на несколько ярдов.

Вожык закрыл глаза и развёл руки в стороны. Между бровей Охотника залегла тревожная морщинка. Уже догадался?

Вопль Герды оглушил.

– Ложитесь! – закричал Охотник и здоровой рукой повалил Майли в снег.

Финист упал, прикрыв голову ладонями. Вспышка ослепила, прогремел взрыв. Ясное зимнее небо заполонило грибовидное облако дыма.

– Какого демона?! – Морти пихнул оборотня ногой, когда всё закончилось.

Не дожидаясь ответа, Охотник бросился к распластавшемуся посреди выжженной земли Вожыку, Финист – следом.

– Госпожа Герда, вы в порядке? – выскочил из дома перепуганный Эглаборг.

Она привалилась к стене и тяжело дышала.

– Да-да! Вожык там…

Сиротка махнула рукой во двор. Целитель перевёл взгляд на оборотня, который нёс мальчика. Морти с хмурым видом шагал впереди.

– Что стряслось? – ошарашено спросил Эглаборг.

– Перерасходовал силу. Надеюсь, просто лишился чувств, а не надорвался или ещё чего хуже, – ответил Морти, с укором посмотрев на Финиста.

Тот потупился и передал Вожыка целителю:

– Помогите ему.

– Хорошо, только у нас все окна выбило. Меня чудом не задело. Надо бы починить, а то околеем.

– Я всё решу, – успокоил его Охотник и обратил внимание на Герду.

Бледная и перепуганная, она так и не смогла отодвинуться от стены.

– Жива? Больше не будешь подглядывать?

Морти приложил ладонь к её щеке. Сиротка приоткрыла припухшие губы. Он улыбнулся с тоскливой грустью, словно хотел забрать себе её страх и боль.

Финиста передёрнуло от интимности этой сцены. В ушах звучал ненавистный голос: «Она не твоя и никогда твоей не будет».

В груди кольнуло. Охотник снова использовал дар? Зачем?

Герда попыталась сделать шаг, но чуть не упала – Морти поддержал её здоровой рукой и привлёк к себе. Финист поспешил к ним, желая помочь, но Охотник остановил его презрительным взглядом. Сиротка приглушённо всхлипнула и мелко задрожала.

– Тише. Дыши, помнишь, как я тебя учил? – зашептал Морти.

Она послушалась без возражений не то, что ученики Финиста: набрала полную грудь воздуха и шипящей струйкой выпустила из ноздрей. Щёки порозовели, взгляд обрёл былую ясность. Сиротка, наконец, твёрдо встала на ноги.

Как же надоели их нежности! Финист закашлялся. Она отошла от Морти и опустила голову.

К ним подоспела Майли и спросила:

– Что произошло?

– Произошло то, – прищурился Охотник. – Что кто-то научил огнежара мгновенно опорожнять весь запас сил, но не предупредил, насколько это опасно для всех окружающих и, особенно, для него самого!

Да, он виноват, но разве Морти не знал, что оборотень самый неподходящий учитель для огнежара?! И вообще, не следовало пугать Вожыка дурацким испытанием. Он был не готов!

– Ты-то сам чего-нибудь добился? – прошипел Финист. – Покажи, это будет справедливо.

Его ученица только что пережила сильный приступ. Морти обязан отказаться и признать поражение!

***

Охотник оценивающе глянул на Герду. Она затрепетала. Пускай он откажется! Он же знает, что она не намного лучше с даром управляется!

– Ладно, – разочаровал её ответ Морти. – Герда, стань туда. Делать будешь то же, что на последних занятиях.

Она нехотя поплелась в указанное место. Болезненная слабость до конца не прошла, в голове шумело, ноги утопали в снегу. К горлу подступил удушливый ком.

«Зачем вы заставляете меня участвовать в ваших разборках? Вам мало того, что произошло с Вожыком? Я не стану послушной куклой. Я не буду делать вообще ничего. Может, тогда вы успокоитесь?»

– Готова? – спросил Морти.

Сиротка не ответила.

Его аура начала уплотняться и расти. От неё отделился синий сгусток и окутал лежавший под ногами снег. Снаряд полетел в цель. Слабая аура Герды вспыхнула, поглотив свечение, и оттолкнула ком в сторону помимо воли хозяйки.

Что за странное видение? Но прийти в себя не позволили новые снежки. Они летели очень быстро. Как же больно они обжигают лицо и царапают кожу! Нет!

Не долетев совсем чуть-чуть, снежки снова отклонились.

Что происходит? Она же ничего не делала!

В воздух взметнулась целая лавина снега и с гулом помчалась в сторону Герды. Двигаться! Нужно двигаться, как тогда!

Она закрутилась на месте, и лавину словно ветром сдуло – снег опал позади, так и не задев её.

– Удовлетворён? – обратился к оборотню Морти с торжествующей улыбкой.

Финист обескуражено ответил:

– Вполне. Ты победил.

Он поднялся на порог, пнул ногой дверь и ушёл в дом.

– Эй, это был не поединок! – крикнул Охотник.

Герда остановилась рядом с ним. Неудобно перед Финистом получилось. Почему когда она старается изо всех сил, ничего не выходит, а когда это не нужно, всё происходит само?

– Молодец! – Морти положил руку ей на плечо, но Герда оттолкнула его и подошла к Майли.

– Вот ведьма! Ягнёнком прикидывается, а на самом деле вон что творит! – с нескрываемой завистью заявила она.

– Ты что-то сказала? – удивилась сиротка.

– Я молчала всё время. Правда, мастер Стигс? – ответила наследница.

Морти искоса бросил на них заинтригованный взгляд и кивнул:

– Правда. Нет времени. Надо что-то с окнами придумать.

Охотник направился к городу, даже не попрощавшись.

Майли скрылась в доме.

После проверки посреди двора осталась выжженная поляна и внушительная гора снега с другой стороны. Убирать последствия необъявленной войны между Морти и Финистом придётся долго. Герда сокрушённо покачала головой и тоже вернулась под крышу.

Через полчаса явились мастеровые, чтобы починить окна. Финист с невиданным воодушевлением взялся руководить. Закончили быстро, к закату. За помощь Эглаборг вручил им огромную бочку с пойлом, которым согревался Морти.

Мастеровые несказанно обрадовались и покатили бочку в город на санях. За время работы оборотень завёл себе приятелей, и те пригласили его с собой.

Почему ему не сидится дома? Он выглядел таким смурным, словно руки опустились. Зря Морти был так резок, его слова жалили змеиным ядом. А Финист… у него такое уязвимое самолюбие! Хоть бы глупостей не наделал. Почему он не выслушал её? Герда бы объяснила, что у них с Охотником тоже ничего не выходит, а сегодняшний успех – случайность. У Майли и Вожыка всё обязательно получится, как у Дугавы со Жданом, просто потребуется больше времени. Если бы только Морти не давил на всех так сильно!

Охотник весь день пропадал по делам. Впрочем, видеть его не хотелось. Герда предпочла поухаживать за Вожыком. Тот очнулся сразу после ухода рабочих. Эглаборг напоил его лечебным отваром, ощупал голову и спину, спросил про самочувствие и с облегчением заключил, что всё в порядке.

– Я провалил проверку? – спросил Вожык слабым голосом.

– Нет, просто перестарался, – ласково ответила Герда. – Отдыхай. Пару дней тебе придётся провести в постели.

– Но… я подвёл Финиста.

– Не думай об этом. Финист взрослый – переживёт. А у тебя со временем всё наладится, вот увидишь.

– А что сказал мастер Стигс?

– То же, что и я, – соврала сиротка. – Спи.

Вожык закрыл глаза и повернулся на бок.

Эглаборг позвал Герду на ужин, а мужчины так и не вернулись. Их ауры не показывались даже краешком.

Сиротка не выдержала и стала одеваться.

– Куда вы на ночь глядя? – встревожился целитель. – Мастер Стигс не велел…

– Я должна найти Финиста, – перебила его Герда. – Если бы мастер Стигс был к нему терпимее, он бы не ушёл, и мне не пришлось бы искать его в потёмках. Так и передайте мастеру Стигсу.

Когда Герда добралась до окраины города, её пыл слегка остыл. В Урсалии она бывала всего пару раз при свете дня и всегда её сопровождали, поэтому дорога не запомнилась. В книгах говорилось, что широкие улицы больших городов ведут к центральной площади, где располагаются лавки, таверны и постоялые дворы. Почти как в Волынцах, только больше. Значит, надо идти вперёд, пока не покажется круглая площадь с ратушей, которую бы венчал высокий шпиль. Оттуда можно начинать поиски.

В темноте сиротка немного робела, но ближе к центру становилось светлее от огоньков в окнах и фонарях. Ложились здесь позднее, чем на окраинах. Встречались прохожие, вовсе не такие страшные. Морти переживал зря. Урсалия казалась самым безопасным городом, в котором ей доводилось бывать.

Вот и шпиль. Куда дальше?

Герда зажмурилась, представляя ауру Финиста – бирюзовую с золотистыми прожилками солнца. Да вот же он, совсем рядом! Призрачный след тянулся к приоткрытой двери одного из домов. На порог лился свет, доносились весёлые возгласы и смех. На щербатой вывеске руницей было выведено: «Золотой гусак». Знакомое местечко – здесь останавливалась Лайсве.

Сиротка вошла внутрь. Задымленный зал смердел потом. На стенах горели факелы, трещало пламя в угловом камине. Всюду стояли пошарпанные столики, занятые мужчинами. Они громко разговаривали, много пили, играли в карты и кости. Подававшие им еду и эль служанки сноровисто увёртывались от загребущих рук завсегдатаев.

– Рыбонька моя, куда это ты намылилась? – спросил разливавший из бочонка эль гостям хозяин в белом фартуке.

– Друга ищу. Двадцать пять лет. На голову выше меня, рыжие волосы до плеч, глаза необычные жёлтые. Не видели? – перекрикивая шум, ответила она.

– Рыбонька моя, думаешь, я каждому мужику здесь в глаза заглядываю? – скабрёзно ухмыльнулся он. – Если ничего не заказываешь, уходи, не мешай гостям веселиться.

Из глубины зала донёсся громкий возглас. Забыв о хозяине, Герда снова поспешила по следу. Мужчины оборачивались и улюлюкали ей вслед.

Финист обнаружился за столом у дальней стены зала вместе с мастеровыми. Возле них стояли кружки с элем, а под столом виднелись ноги товарищей, которые уже не могли сидеть.

Вспомнилась Утяна, спину продрал озноб. Только не это!

Оборотень выглядел ещё достаточно трезвым. Нужно увести его, пока ничего не случилось. Герда толкнула наставника в плечо, чтобы он отвлёкся от своих новых друзей.

– Финист, пошли домой!

– У меня нет дома, – отрезал он. – Отстань, не видишь, я занят?!

Остальные из его компании дружно зашептались.

– Перестань! Поругался с мастером Стигсом, и ладно. Тебя никто не гонит. Он из-за меня злится.

Финист взял Герду за подбородок, пододвинул к себе и грустно усмехнулся.

– Маленькая птичка в клетке зовёт меня в западню, в которую угодила сама. Но я не хочу. И тебе не советую. Хотя он всё равно тебя уже не отпустит. Ты его пленница. Он тебя использует.

Герда поморщилась от хмельного духа. Они все просто погорячились. Наступит завтра, и никто не вспомнит о склоке.

– Зачем? – она продолжала разговор, но смысла в словах Финиста становилось всё меньше.

– Чтобы получить власть, выслужиться перед Компанией, не знаю. Знаю только, что тебе это не принесёт ничего хорошего. Беги от него, пока можешь.

– Давай убежим вместе!

Пускай хоть так Финист пойдёт за ней.

– От него не убежишь. Лучше напиться и забыться. Не хочешь с нами? – оборотень протянул ей кружку с элем.

Герда отодвинула её в сторону.

– Мне здесь не нравится. Давай уйдём.

– Вот заладила, пойдём да пойдём. Ты что ему жена или мать? Не мешай веселиться, если он хочет, – рыкнул высокий крепкий детина не из мастеровых и оттолкнул её в сторону.

Едва не упав, Герда врезалась в чью-то спину.

– Аккуратней! – прикрикнул облившийся выпивкой завсегдатай.

Он был невысокий и щуплый, ненамного крупнее Герды. Черты лица утончённые, даже женственные. Белые волосы завязаны в конский хвост. Золотистые глаза щурились в ухмылке хищника, который увидел жертву.

– Ишь какая. Не из местных? Давненько таких не видел. Пойдём, я тебе кое-что покажу.

Его ауру покрывала полупрозрачная дымка, пряча нечеловеческую суть. Герда обернулась к Финисту. Помоги!

Но тот настолько увлёкся пьяными шутками, что не замечал ничего вокруг.

– Пожалуйста, отпустите! – взмолилась сиротка.

– Тише, кроха. Я тебя не обижу, – он схватил её за руку.

– Иодвейд, отпусти её! – донёсся из толпы властный голос.

– Чего переполошился, Асгрим? Я же всего лишь играю. К рассвету она ничего не вспомнит. Гляди, какая хорошенькая!

Демон плотоядно облизнулся. Герда оцепенела настолько, что не могла ни пошевелиться, ни даже пикнуть. Это колдовство?

– Она с Охотником. Он твоих шуток не оценит, – грозно ответил Асгрим.

Роста он с незнакомцем был одинакового, но раскосые глаза – глубокого фиолетового оттенка. Чёрные волосы короче и жёстче. Плечи завёрнуты в плащ из тонко выделанной кожи, подбитый овечьей шерстью. Его аура тоже клубилась едва заметным маревом, но сильных опасений не вызывала.

– Вечно этот вшивый узурпатор и убийца! Вы стали его подкаблучниками и предаёте собственную кровь. Вот развлекусь с его подружкой, и что он мне сделает со своей отсохшей рукой?

Иодвейд говорил так, словно Герды тут не было. Или он считал, что люди настолько глупы, что не понимают демонский говор?

– Мы за мир на наших землях. А ты – не забывайся. Вы здесь лишь гости. Будете наглеть, и мы выставим вас на мороз сами.

Асгрим силой вырвал сиротку из рук демона. Дышать стало легче. Колдовское оцепенение отступало, позволяя пошевелить затёкшим запястьем.

– Идём, здесь опасно, – Асгрим потянул её прочь.

Герда слишком ослабла, чтобы сопротивляться. Тем более, они направлялись к выходу. Похоже, это подхолмовой туат – подходит под описание из книги. Насколько опасны мужчины из их племени? Можно ли ему доверять?

– Вы знаете мастера Стигса? – спросила сиротка на улице.

– Его все знают, – вздохнул Асгрим. – Я отведу тебя к нему.

– Не надо! – всполошилась она. – Лучше домой.

Если Морти узнает, что произошло, взрыв будет похлеще утреннего!

Но ей не повезло в очередной раз. Стоило завернуть за угол, как они нос к носу столкнулись с Охотником. Тот шёл размашисто, погружённый в раздумья. Асгриму пришлось несколько раз его окликнуть, прежде чем он нехотя обернулся.

– У меня есть кое-что твоё, – весело подмигнул демон и подтолкнул вперёд Герду.

Морти прищурился, разглядывая её в темноте.

– Где ты её нашёл?

– В «Гусаке». Насилу у Иодвейда вырвал. Учуял новую заварушку и тут же за старое взялся, негодяй.

– Да-а-а, – протянул Охотник. – Во время столкновения с Легионом Мрака мы ждали, переметнутся ши или нет. Потом всё утихло, и вот снова. Новый предводитель Неистового гона, нашествие гулонов. Всё это – звенья одной цепи, ведущей к чему-то тревожному. Присматривайте за беженцами с Авалора. Предательство сгубило орден Сумеречников. Не хочу, чтобы и нас ударили в самый неподходящий момент.

– Я передам жене, – кивнул Асгрим. – Вместе мы что-нибудь придумаем. Беженцы не навяжут нам свои желания на нашей собственной земле. Ладно, пойду. Мне ещё с сыном разобраться нужно. Как воспитывать этих детей? Устал его за шкирку из передряг вытягивать, все прутья об его зад сломал. Да и Эйтайни меня поедом ест, что сына воспитать не могу. Её-то он слушает, а меня…

– Попробуй его занять, чтобы поменьше свободного времени было, – задумчиво ответил Морти. – Например, научи его фехтовать. От постоянных тренировок он будет уставать, и сил на проказы не останется.

Асгрим внимательно посмотрел на Охотника.

– Может, ты его и научишь? У тебя же вроде большой опыт.

Морти глухо застонал.

– Ты что, у меня и на свою ученицу времени едва хватает.

– Ладно, нет так нет, – пожал плечами Асгрим. – Тогда объясни ей, чтобы не шлялась по ночам. Авалорские ши – не самое страшное, что можно здесь встретить в этом время.

Демон заторопился прочь, не желая наблюдать, как они будут выяснять отношения.

– Ну, рассказывай. Что тебе понадобилось в «Гусаке»? Танцев там отродясь не проводили, а вот на неприятности молодой девице можно нарваться на счёт раз. Тебе этого хотелось? Мужского внимания не хватает?

Рассвирепев от оскорбительного тона, Герда вырвалась и сверкнула глазами.

– Да хоть бы и так! Всё равно как в клетке живу. В вашей или этого Иодвейда – какая разница? Впрочем, во втором случае мне хотя бы не будут лгать! Иодвейд и Асгрим ведь демоны? Подхолмовые туаты?

– У нас с ними мир вообще-то, – пришиблено пожал плечами Морти, растеряв весь свой гнев от её пыла.

– А вы знаете, что их ворожеи околдовывают мужчин и уводят их под холмы, чтобы зачать там детей? А когда мужчины становятся старыми и немощными, их выбрасывают на улицу.

– Многие демоны считают, что добиться любви и удержать её можно только с помощью колдовства. Но на самом деле оно как яд, убивает даже самые глубокие чувства, – терпеливо объяснил Охотник, будто давал ей урок.

– Не боитесь, что с вами поступят так же?

– На меня привороты не действуют. Особенность ветроплава, – беспечно пожал он плечами.

– А на оборотней? – испугалась Герда.

– Им стоит опасаться, да, – согласился Морти.

Финист! В «Гусаке» полно туатов, а он к тому же пьян до беспамятства. Его запросто могут заколдовать и увести.

Герда развернулась на каблуках и направилась обратно в таверну. Уговорить оборотня уйти не получается, значит, нужно увести его силой. Просить Морти бесполезно – жалостливые взгляды на него не действуют. В этом она сегодня убедилась. Остаётся хитрость.

Охотник следовал за ней по пятам, она это чувствовала. Возле входа Герда остановилась. Морти перегородил ей путь:

– Скажи, что тебе там надо. Я это достану, и мы уйдём.

Только бы с крючка не сорвался!

– Финист. Он там с туатами. У него нет вашей защиты, – ответила сиротка.

– Погоди-погоди, он был с тобой и не защитил? Его околдовали? – наконец-то встревожился Охотник.

– Нет, пока… – замялась Герда. – Он просто выпил… лишнего.

– То есть он напился настолько, что не заметил, как ты попала в беду? – голос Морти зазвенел от ярости.

Ничего не выходит! Почему он не слушает, как все?!

Сиротка в отчаянии отвернулась и тихо попросила:

– Просто уведите его оттуда!

– Стой тут, – бросил Охотник и вошёл внутрь.

Отсутствовал он долго. Герда замёрзла и начала переминаться с ноги на ногу. Гул голосов всё нарастал, звякнула бьющаяся посуда, раздались возмущённые выкрики.

Дверь распахнулась. Из неё вылетел Финист: перекувырнулся через голову и распластался в глубоком сугробе. Следом показался разъярённый Морти. На пороге столпились гости: мастеровые, Иодвейд и даже нелюбезный хозяин. Охотник развернулся к ним и спросил с вызовом:

– Кто ещё жаждет проверить мою руку?

Все сделали шаг назад.

– В таком случае, все свободны, – он предупреждающе глянул на Иодвейда.

Тот оттянул ворот рубахи и сдавленно выдохнул.

Морти перекинул руку Финиста себе через шею. Оборотень на ногах уже не держался, да и язык заплетался так, что ничего разобрать не получалось. Герда поддержала с другого бока. Вместе они потащили Финиста домой, пыхтя и ругаясь про себя на него и друг на друга.

Встречать их на порог выбежала Майли:

– Что с ним? Ему плохо?

– Пить надо меньше, вот что! – сплюнул Морти.

– Зануда, – пробормотал оборотень, приподняв голову с его плеча, а потом снова уснул.

Морти сдерживался из последних сил, чтобы не выругаться перед девушками. Вскоре подоспел Эглаборг и помог втащить Финиста в дом. Герда уже падала от усталости.

– Ух, от него несёт хуже, чем от моего брата в тот день, когда он разорился, – поморщился целитель, отгоняя рукой тяжёлый дух. – Давайте оставим его в гостиной. Пусть здесь отсыпается, а то ещё мальчика потревожит.

Они водрузили Финиста на кушетку, вытерли со лбов пот и устало опустились на пол. Майли подошла к Финисту и провела рукой по его лицу.

– Почему он так?

– Потому что идиот, – сплюнул Морти.

– Нет, потому что кто-то его унизил и заставил почувствовать себя ничтожеством! – выговорила ему Герда.

– Конечно, он ведёт себя как последняя скотина, а виноват всегда я! – дал волю раздражению Морти.

Хоть какие-то чувства проявил! Но всё равно обижать и тем более обзывать Финиста он права не имел. Сиротка упрямо выпятила губу и отвернулась.

Охотник заговорил куда тише и спокойнее:

– Я просто хотел, чтобы он ответственней относился к своим обязанностям.

– Вы постоянно на всех наседаете. Требуете то, чего мы сделать не можем. Ваши слова, ваше поведение пугают. Не все выдерживают такое давление. У Финиста не получилось. И я его понимаю, – сиротка поднялась по лестнице и громко хлопнула дверью.

Морти устало прикрыл глаза ладонью.

– Я наседаю?

– Да! – одновременно ответили Майли и Эглаборг.

Охотник утомлённо вздохнул.

Глава 27. Прерванные занятия

Герда долго валялась в постели, не желая вставать. На душе остался гадкий осадок. Пролежать бы всю жизнь под тёплым одеялом и ни о чём не думать, кроме грёз о полётах и дальних странствиях.

Мечты прервал стук в дверь, деликатный и вместе с тем настойчивый. В каморку несмело заглянула Майли. Первый раз за всё время, надо же!

– Как у тебя здесь тесно… – заметила она, изучая обстановку.

– Мне нравится, – сиротка встала и накинула поверх ночной рубахи шерстяную шаль. – Ты что-то хотела?

Наследница внушала беспокойство, будто была настроена недоброжелательно. Но ведь драться не собиралась: в её правилах хитрить, а не полагаться на силу. И всё же что это за навязчивая тревога?

– Ты танцевала с Финистом на празднике и бегала за ним в город вчера. Зачем ты постоянно возле него крутишься? Все его неприятности из-за тебя! Из-за тебя Финист с мастером Стигсом готовы поубивать друг друга, а ты, – Майли коснулась указательным пальцем носа Герды. – Ты с ними играешь. Распаляешь вражду, так и не сделав выбор!

Сиротка убрала её руку. Почему все ведут себя так навязчиво: подходят слишком близко, орут?

– Ты неправа. Мастер Стигс заботится обо мне, как о своей ученице, а Финиста я не держу. Он мой друг, не больше и не меньше. Если ищешь виноватого в том, что у вас ничего не выходит, посмотри в зеркало.

Герда распахнула дверь шире.

– Если это всё, я попрошу тебя выйти. Мне надо переодеться.

– Мы не закончили! – Майли злобно сверкнула глазами. – Если ты ещё раз…

– То что? – зевнула она и снова указала на дверь.

Наследница насупилась и вышла. Герда устало сползла по стенке. Кажется, она слишком много общается с Охотником, уже и ведёт себя как он.

Переодевшись, она вышла в коридор. В гостиной снова раздавались мужские голоса. Герда по привычке спряталась за перилами лестницы.

– Как же мне плохо, – стонал Финист, с трудом поднимаясь с кушетки.

– Не сомневаюсь, – ответил Морти, протягивая ему миску с супом и чашку с дымящимся отваром. – Это от Эглаборга. Сказал, что лучшего средства от похмелья нет.

Оборотень скривился, но всё же взял миску и, принюхавшись, отхлебнул чуток.

– Кислятинка, хорошо!

Он начал уплетать суп вприкуску с хлебом, а потом опорожнил чашку с отваром всего за несколько глотков. Охотник терпеливо за ним наблюдал. Обнаружив это, Финист подавился и громко закашлялся.

– Постучать по спинке? – с притворным участием спросил Морти.

– Да иди ты… – буркнул оборотень. – Если хочешь меня выгнать, то не растрачивай своё красноречие – я уйду сам.

– Не хочу, – устало обронил Охотник. – Ты полезен для Компании. Ты сильный воин и обладаешь редким даром. Спасибо, что прикрыл мою спину и во время появления Неистового гона, и в битве с гулонами. Ты мог бы быть прекрасным наставником, был им, когда хотел, но сейчас твои выходки вынуждают меня отказаться от твоей помощи.

– Я не сделал ничего предосудительного. У меня был тяжёлый день. Что плохого в том, что я немного развеялся?

– Проблема именно в том, что ты ничего не сделал. Ни для своих учеников, чтобы они справились со своими способностями, ни для Герды, которая пошла за тобой и едва не угодила в беду.

– Герда? – посерьёзнел оборотень. – Мне собирать вещи?

– Нет. Но ты должен пообещать, что впредь отнесёшься к своим обязанностям серьёзно. Твои ученики очень уязвимы и зависят от тебя. Если тебе нет до них дела, скажи, чтобы ни я, ни они на тебя не надеялись.

Оборотень крепко задумался.

– Ты, правда, считаешь, что у меня получится?

– Об этом знаешь только ты сам.

– Ладно, – согласился Финист и осторожно поинтересовался: – Можно поговорить с Гердой?

– Если она захочет. Я ей не тюремщик, – Морти обернулся на лестницу.

Сиротка закусила губу. Как же неудобно, что они так хорошо чувствуют ауры друг друга!

Охотник унёс пустую посуду на кухню. Герда спустилась к Финисту.

– Слышала, ты хотел поговорить.

– Насчёт вчерашнего… Я плохо помню. Прости, хотя нет, наверное, ты не должна прощать, – сбивчиво затараторил оборотень и к концу совсем сник.

– Ничего страшного. Я жива, всё в порядке, – подбодрила его Герда. – Мастер Стигс как всегда преувеличивает. Это было даже забавно.

На самом деле ничего забавного во вчерашнем приключении не было, но Финист выглядел слишком жалко, чтобы припоминать то, что так и не случилось.

***

Герда вела себя с Морти так же холодно, как накануне: обращалась только по крайней нужде, да и то односложно. Даже великодушный жест по отношению к Финисту показался наигранным и неискренним.

Хотелось сбежать на край света, побыть одной, подумать, отдохнуть. Небольшое уединение помогло бы разобраться в чувствах и желаниях, понять, как работает дар. Но Морти придерживался на этот счёт иного мнения. После завтрака он потащил её на занятия.

Они устроились на поляне у края леса – густые ели укрывали от пронизывающего ветра. Морти расстелил покрывало на снегу и уселся сверху. Герда осталась стоять в ожидании очередного обстрела, но он всё не начинался. Охотник выжидающе смотрел на неё, она наблюдала то за серым небом, подпёртым мохнатыми верхушками, то за заиндевелыми еловыми лапками.

– Так мы будем заниматься? – сиротка первая нарушила игру в молчанку, которую сама же начала. – Что мне делать?

– Иди сюда, – Морти поманил её пальцем. – Иди же, я не кусаюсь!

Герда нехотя опустилась перед ним на колени. Охотник пробежался здоровой рукой по её ногам, заскользил пальцами по спине. От прикосновений кожу жгло даже через одежду.

– Подними руки, – скомандовал он.

Сиротка подчинилась: странные ощущения завораживали. Морти обследовал её руки, взял лицо за подбородок и повернул к себе, вглядываясь так пристально, что обдавало жаром не хуже, чем от прикосновений. Щёки вспыхнули.

– Ты такая хорошенькая. Как вышло, что ты не нашла никого более достойного, чем наши с Финистом пропащие душонки?

Почему в устах Морти даже комплимент звучал укором?

– Из-за Вальдемара. Да я и сама не хотела, – Герда зябко обняла себя руками. – Не хотела, чтобы моя жизнь свелась к пустым обязательствам. И… не жалею несмотря ни на что.

Они одновременно подняли головы и столкнулись взглядами.

– Я хочу другого наставника, – выпалила она. – Вы говорили, что я могу поменять наставника, если вы мне не понравитесь. Вы мне не нравитесь!

Охотник удивлённо вскинул брови.

– Где же я найду другого наставника сейчас? Я бы отправил тебя в Дюарль, но это долго и неразумно.

– Я могла бы заниматься с Финистом, а вы взяли бы себе Вожыка или Майли.

– Да, с тобой ему было бы легче, – печально изрёк Морти.

– Тогда обойдусь без наставника. Того, что вы мне показали, должно хватить, чтобы выжить и не причинить никому вреда.

– Вчера ты чуть не надорвалась, когда гасила взрыв Вожыка. Если ты не научишься управлять даром и рассчитывать силы, то погибнешь от истощения или перенапряжения. Поначалу кажется, что ничего не получится, но иногда надо постараться чуть сильнее, и всё придёт. У тебя очень сильный и необычный дар. Я не льщу и не преувеличиваю, – Охотник протянул ей руку, но Герда отодвинулась на самый край покрывала. – Пожалуйста, дай мне ещё один шанс. Я же дал его Финисту. Не кривись. Всё будет по-другому. Наседать больше не стану.

– И дурацких вопросов задавать тоже? – не поверила сиротка.

– Обещаю. Мир?

Она нерешительно пожала его ладонь.

– Сыграем в снежки?

– Нет, я же сказал, всё будет по-другому. Садись напротив, смотри на меня и дыши.

Герда сделала так, как он велел.

– Задание будет простое: ты должна дышать со мной в одном ритме. То есть когда я делаю вдох, тогда и ты должна делать вдох, когда я выдыхаю, ты тоже выдыхаешь. Начнём?

Сиротка зажмурилась, выравнивая дыхание, но Морти её сбил:

– Держи глаза открытыми. Ты должна меня видеть.

Когда она смотрела на него, мысли роились и улетали вдаль, дыхание учащалось, а сердце бешено колотилось. Что ж, это будет тренировка ещё и на выносливость. Герда сделала глубокий вдох, потом выдох.

У Охотника так много общих черт с Финистом: вытянутый овал лица, упрямо вздёрнутый подбородок, слегка прищуренный, кошачий разрез глаз. Они одинаково кривят рот в правую сторону, когда раздражены. Наверное, даже у самых непохожих людей можно найти сходства, если присмотреться.

– Не получается? – Морти в третий раз протянул ей руку. – Попробуй нащупать пульс. Это должно помочь.

Герда долго возилась, прежде чем получилось. Пульс у них оказался одинаково частым. Тогда можно не успокаиваться, а прислушаться к Охотнику чуть внимательней. Он делает вдох, и она за ним, выдох и она выдыхает. Опаздывает всего на пару мгновений. Надо догнать, предугадать, почувствовать его ритм. Почти!

Какие же у него бездонные синие глаза! Даже у неба поздней весной нет такого насыщенного оттенка. Ну, почему так сложно сосредоточиться на дыхании?!

Губы Морти растянулись в улыбку. На щеках появились едва заметные ямочки. К лицу Герды прилила кровь.

– Простите, – потупилась она.

– Ничего, – ответил Охотник. – Продолжай, у тебя хорошо получается.

– Я не могу сосредоточиться с открытыми глазами.

– Повторяй про себя короткую фразу. Сосредоточься на ней, думай только о ней и о том, чтобы дышать со мной в унисон, – подсказал Морти.

Герда попробовала. Стишки выходили без смысла и рифмы, зато ритм дыхания Морти повторяли точь-в-точь. Да и посторонние мысли не отвлекали.

– Молодец, – похвалил её Охотник. – На сегодня, пожалуй, хватит.

За лесом их нагнал порывистый промозглый ветер. Он предвещал начало холодной сырой весны, которой славилась северная Лапия.

***

Следующая неделя промелькнула незаметно. Не на шутку разгулялась вьюга, и дома пришлось сидеть безвылазно. Герда побаивалась, что Морти и Финист снова поссорятся, но после случая в таверне они вели себя тихо. Разговаривали мужчины мало, на отвлечённые темы, порой доходя до несуразностей, над которыми тайком посмеивались остальные домочадцы.

Вожык быстро выздоравливал, но Эглаборг запрещал ему заниматься. Вниманием Финиста всецело завладела Майли. Она словно расцвела, наполнилась жизнью. На щеках горел румянец, глаза счастливо блестели, на устах играла улыбка. Наследница даже Герду перестала задевать при каждом удобном случае и разговаривала без обычного высокомерия.

Финист нет-нет, да бросал на чужую ученицу полные тоски взгляды, но пока рядом находился Охотник, приближаться не отваживался. Морти тоже стал более весёлым и раскованным. Они с Гердой занимались в библиотеке.

Когда ритм её дыхания настолько сравнялся с его, что их сердца начали биться в унисон, Охотник велел повторять его движения. Все, включая даже движения глаз и губ.

Никогда прежде не приходилось так сильно сосредотачиваться: не отрывать взгляда от Морти, вовремя и правильно реагировать. Получалось ещё хуже, чем со снежками.

– Смотри только на лицо.

Охотник поднял одну бровь, потом другую, пошевелил уголками губ.

Так они сидели с полчаса: Морти улыбнётся и Герда за ним, прищурится и она повторяет. Когда сиротка вконец вымоталась, Охотник скорчил забавную рожицу.

– Что это было? – прыснула Герда в кулак.

– Выражение лица Эглаборга, когда он занят своими «опытами», – задорно подмигнул Морти. – Не похоже?

Сиротка пожала плечами.

– А это наш бургомистр, когда я прихожу к нему за деньгами, – Охотник выпучил глаза в притворном удивлении и грозно сдвинул брови.

Герда засмеялась уже в голос.

– Вот это ты точно узнаешь.

Вскинув голову, Морти насупился, подал вперёд нижнюю челюсть и заскрежетал зубами.

– Финист! Он не всегда такой.

– Может быть, но ты же догадалась.

Напряжённо закусив губу, Охотник сжался и сделал несчастные глаза.

– Ну?

– Сдаюсь, – покачала головой сиротка и повторила то, что показывал Морти. – Ой… это я?

Она закрыла лицо руками и сдавленно усмехнулась. Морти воспроизвёл её жест и звуки, которые она издавала.

– Не надо, мастер Стигс, – несчастно попросила Герда.

– Не надо, мастер Стигс, – повторил он писклявым голосом и жеманно показал её смущение.

Сиротка запустила в него подушкой, на которой сидела до этого. Окутанная ветроплавом, та замерла у самой головы Морти и опустилась на пол. Воинственно гикнув, Герда бросилась на Охотника и принялась лупить кулаками по широкой груди. Он раскатисто засмеялся и, обхватив её за талию, притянул к себе.

Её ноги сошлись у него за спиной. Морти вдохнул запах её волос и прикоснулся губами к шее. Его глаза подёрнуло мутной паволокой. По телу пробежала волна мелкой дрожи, с губ слетел томный стон.

Вот-вот случится нечто неотвратимое. Неизведанное и тёмное. Хочется до безумия и страшно до жути.

Может, Герда и видела, как этим занимались Финист с Майли, но сама не испытывала ничего подобного. Страсть потрясала, сметала с ног, отдавалась тягучей истомой во всём теле. А ведь Морти всего лишь коснулся её.

Его взгляд прояснился, шершавые пальцы скользнули по её щеке.

– И всё равно рядом с тобой я чувствую себя древним, уставшим от жизни старцем, – прошептал он и отстранился. – Это неправильно.

Разочарование мешалось с облегчением. Всё останется, как прежде. Но томление в груди не унималось, хотелось снова прижаться к Морти, почувствовать его тепло, его терпкий запах.

– В следующий раз я тоже буду вас передразнивать, – попыталась сгладить неловкость Герда.

– Посмотрим, как у тебя это получится, – через силу рассмеялся Охотник.

Всё же не стоило на него набрасываться. В конце концов, она уже не ребёнок, а он – взрослый мужчина.

***

На следующий день Герда исполнила свою угрозу. Конечно, её рожицы получились не такие забавные, как у Морти, но он остался доволен и даже рассмеялся в конце. Дальше занятия проходили в таком духе: вначале он изображал её – жесты, мимику, походку, даже речь, а потом она его, не забывая смеяться. Всё получилось без изнуряющей слежки и сосредоточения. Герда настолько увлеклась, что пару раз угадала действия за мгновение до того, как Морти их совершал.

Метель стихла, Вожык поправился. Все были рады провести день вне опостылевших стен. Финист отправился на занятия с огнежаром сразу после завтрака. Воодушевление оборотня не могло не радовать.

– Лишь бы ему хватило запала преодолеть все трудности, – сдержанно ответил Охотник.

– Он умеет быть настойчивым, – возразила Герда.

Ведь Финист так настырно добивался чувств, которых она не испытывала.

Морти покривился:

– Почему все наши разговоры сводятся к Финисту?

Возможно, потому что кому-то он не даёт покоя?

Они тоже отправились заниматься на улицу. Добраться до излюбленной поляны в лесу не получилось: дорогу замело сугробами выше головы. Пришлось расположиться ближе к дому, под пригорком, где и снега было поменьше, и ветер не дул. Морти расстелил покрывало и пригласил Герду сесть рядом с собой.

– Что будем делать сегодня? – полюбопытствовала она.

– А что ты выберешь?

Хотелось подвигаться и согреться.

– Отбивать снежки, – решила сиротка.

– Никто тебя за язык не тянул.

Охотник без предупреждения запустил в неё снежный ком. Тот отклонился и приземлился сзади. Герда поднялась и попятилась мелкими шагами, не сводя глаз с Морти. Уголки его губ поползли вверх. В воздух взлетела целая туча снежков. Сиротка помчалась со всех ног, то уклоняясь от снарядов, то отклоняя их. Она долго кружила вокруг Охотника, по чьей воле в неё летели всё новые и новые комья, но как только устала, обстрел прекратился.

Вдруг на неё понёсся громадный снежный шар. Герда напряжённо замерла. Словно оттолкнувшись от невидимой преграды, шар отлетел к Морти и ударил в лицо.

– Простите меня, я не хотела!

Снег залез к нему за шиворот, Герда бросилась вычищать.

– Не стоит, – Морти перехватил её руки и опустил их. – Ты молодец! Получилось лучше, чем я думал.

– Вы, правда, не злитесь?

– Разве я когда-нибудь на тебя злился?

Раз эдак десять, а может, и больше.

– Давай перекусим, – Охотник подал ей свёрток с вяленым мясом и лепёшками.

Под его пристальным взглядом она всё время краснела и дрожащими руками роняла крошки на колени.

– Нет, ты даже за едой не расслабляешься! – посетовал Морти.

Какое уж тут расслабление? А когда требуют…

– Что дальше? – поинтересовался он. – Пусть сегодня будет твой день.

Ничего из того, чем они занимались раньше, делать не хотелось, а разучивать новое всегда сложнее, чем повторять старое. Они наверняка переругаются – нельзя портить первый весенний день.

– Помните, вы говорили про предел силы, – осторожно начала Герда. – Так как мой предел очень маленький, я бы хотела увидеть ваш.

– Не слишком хорошая идея. Для воина, не только для Сумеречника, опасно показывать свой предел, ведь тогда противник с лёгкостью перебросит тебя через край. Но ты не воин. И, надеюсь, моим противником не станешь, поэтому я покажу, если обещаешь молчать, – смягчился Морти.

Они вышли на открытое место. Охотник повернул Герду к себе спиной и обхватил за талию здоровой рукой.

– Держись крепче и не шевелись.

Впереди завихрился воздух, разверзлась громадная воронка. Холодные струи ударили в лицо, хищный зев приближался.

Их оторвало от земли и закрутило в воздухе, как тогда, когда Морти сражался со Странником. Герда сильней прижималась к Охотнику, страшась потеряться в чудовищном смерче.

Воронка снова распахнула зев, Морти подтолкнул сиротку вперёд. Вихрь исчез так же неожиданно, как появился. Она зажмурилась от яркого солнца и, случайно наклонившись вперёд, потеряла опору. Охотник притянул её обратно.

– Я же говорил, не шевелись. Здесь едва хватает места для одного, а вдвоём надо быть очень осторожными.

Они стояли на вершине одинокого утёса посреди пролива. В белой дымке друг напротив друга проступали два зыбких берега. На ближнем, облепленном домами, располагалась Урсалия. А утёсы на другом конце пролива принадлежали острову Авалор. Он походил мираж у самой кромки горизонта, где сливались три стихии.

– Как мы здесь очутились? – ошарашено спросила Герда.

Удерживать равновесие стоило больших трудов. Горячее дыхание Морти щекотало кожу, и хотелось съёжиться.

– Ветроходство – предельная способность ветроплава, – объяснял Охотник. – Позволяет мгновенно перемещаться на дальние расстояния. Сильнейшие ветроходы могут преодолеть пол Мунгарда за один скачок.

– А много их?

– Столько же, сколько и отражающих. Я встречал только одного. Он меня и научил. Правда, мой предел – всего несколько десятков миль – этот утёс в Северном море.

– Неужели есть кто-то сильнее вас?

Сложно даже представить. Да и не хочется. Ведь с таким защитником, пускай даже не слишком искренним, никакие демоны не страшны.

– Конечно. Если бы я был всесилен, вряд ли остался бы здесь. Тот берег, на который ты сейчас смотришь, там мой дом. Мой настоящий дом. Но всех моих сил, влияния, знаний и способностей недостаточно, чтобы преодолеть этот узкий пролив. Утёс, на котором ты стоишь, мой предел ещё и потому, что ближе к дому мне не подобраться.

Герда с сочувствием погладила ладонь на своей талии. Насколько же ему тяжело и горько вспоминать об Авалоре! Жаль, что лица не видно. Никакие утешения не излечат его от тоски.

– Голубые Капюшоны?

– Что ещё раз доказывает, я не всесилен. – Заметив, что сиротка дрожит, Морти добавил: – Ты замёрзла. Пора возвращаться.

Налетел ветер, воздух снова завихрился, поднимая высокие волны. Они окатывали утёс прибоем так, что пенные брызги долетали до самой вершины и мочили ноги.

Распахнулся чёрный зев, и Герда шагнула в него вместе с Морти уже без страха. Они понеслись вверх-вниз по воздушным горками и через мгновение оказались на открытом месте возле пригорка. Снег вокруг был взрыт, кое-где проглядывала голая земля.

Герда повернулась к Морти. Он ссутулился, пытаясь отдышаться. Носом шла кровь. Сиротка вынула из-за пазухи платок и стёрла её.

– Перемещение попутчика отнимает больше сил, чем я рассчитывал, – устало ответил Охотник, разглядывая багровое пятно на белой ткани.

– Морти! – донеслось издалека.

К ним бежал закутанный в плащ мужчина, словно паря над глубоким снегом. Это же тот самый капитан, который отвозил Дугаву и Ждана в Дюарль.

– Сайлус? – вскинул брови Охотник. – Что-то случилось с дозорными?

– Не совсем, – моряк остановился, переводя дыхание. – Соглядатай на корабле.

– Лучезарные? Здесь? – Морти сжал эфес притороченного к поясу меча.

– Хуже. Мерзкий, вонючий, хитрющий зелёный тролль. Матросы обнаружили его в трюме, когда грузили провиант для дозорных на краю Полночьгорья. Он притворился стариком, пожелавшим посмотреть на Поле айсбергов. Матросы пожалели его и решили ничего мне не рассказывать. Только вонь от тролльих зелий перебила даже запах трески. Я сразу почуял неладное и заставил своих людей сознаться. Бедняк, мол, что с него взять? Пусть мечту свою исполнит перед смертью. Только вот охотника в вечную мерзлоту соваться я встречал лишь однажды. Не поверил, что нашёлся второй безумец.

В голосе Сайлуса появилась ирония. Морти поморщился.

– Я отправил ребят в город докупить провиант и тёплые плащи, а сам пошёл в трюм разбираться с негодяем. Он и мне хотел глаза отвести. Видно, не сразу понял, кто я, а когда осознал, попытался сбежать. Я оглушил его, связал и притащил в пустой склад. Обыскал мерзавца и выбросил все опасные тролльи побрякушки.

Герда пристально посмотрела на Сайлуса. С виду обычный человек, только аура ещё более мутная, чем у Иодвейда, как вода в бездонном омуте, и тиной воняет. Тоже демон? Какие же странные у Морти друзья!

– Я бы и сам его проучил, только нужно выведать, чего он добивался. Тролли поодиночке не ходят, так что будут ещё. Ну, как, подсобишь, чтобы он меня сонным проклятьем не треснул?

– Должно быть, этот тролль привёл сюда гуллонов, – предположила сиротка.

– Умненькая девочка, – усмехнулся Сайлус на ухо Морти. – Твоя?

– Ученица.

– Ну, да, теперь это так называется, – съязвил капитан и получил локтем в живот.

– Не будем тратить время на болтовню, – напомнил Охотник. – Герда, сама домой доберёшься?

– Я хотела пойти с вами, – разочарованно ответила она. – Может, помогла бы…

Морти взял её за подбородок:

– Тролли очень опасные твари. Даже без посоха и амулетов могут проклясть так, что и Эглаборг не спасёт.

– Но как же вы?

Он ведь так вымотан после прыжка.

– И не с такими сражался. Но если что-то случится с тобой, я себе этого не прощу. Будь умницей, иди домой. Я вернусь к ужину, обещаю.

Морти прикоснулся губами к её виску и направился вслед за Сайлусом.

– Я пойду домой и буду умницей, – загрустила Герда, наблюдая за ними. – Усядусь у окна и стану умирать от беспокойства. Как же надоело быть умницей!

Глава 28. Незваные гости хуже троллей

– Это невозможно! – сетовал Финист, сидя на кушетке в лечебнице, пока Эглаборг обрабатывал ожёг на его запястье.

– Скажите спасибо, что он вам лицо не подпалил, – «успокоил» его целитель, размазывая по повреждённой коже снадобье, от которого немела вся рука от кисти до локтя.

– Я так больше не могу! – завывал оборотень. – Разве Морти не видит, насколько это бессмысленно? Как заставить мальчишку преодолеть страх, если я сам боюсь до смерти?!

– Мастер Стигс никогда не принимает необдуманных решений. Он верит, что вы справитесь, – веско заметил Эглаборг, обвязывая руку Финиста чистой белой тканью, чтобы снадобье лучше впиталось, а грязь не раздражала обожжённую кожу.

– В этот раз он ошибся. Мальчишка безнадёжен. Который месяц учимся зажигать свечу, но стоило фитилю слегка затлеть, как Вожык запустил огненный шар мне в лицо! Благо, у него после того выброса запас энергии слабый, а то я бы точно спёкся. Был бы вам жареный соколик к ужину.

Хлопнула дверь. Финист обернулся. Вожык с порога метнул в него затравленный взгляд и стремглав выскочил из приёмной.

– Неправильно это, – покачал головой целитель. – Не так надо молодёжь наставлять, ой не так.

Да, нужно успокоить мальчика. Он и так напуган больше некуда, дом подпалить может, хотя вряд ли. Сил у него едва на один всполох осталось.

– Что ты предлагаешь? – поинтересовался оборотень.

– Не знаю, я никогда никого не учил, – развёл руками Эглаборг. – Надо быть мягче, терпеливее и снисходительней. Ступайте к мастеру Вожыку и скажите, что у вас всё в порядке и что он ни в чём не виноват. Скоро он обязательно научится.

– Боюсь, я до этого не доживу, – проворчал Финист.

Ещё раз хлопнула дверь, на это раз входная – звук был глухой.

Оборотень выглянул в окно. Вожык распахнул калитку и побежал по глубокому снегу в сторону леса.

– Куда это он? – нахмурился Финист.

– Прочь из дома. Мальчики часто сбегают, когда расстроены. Даже мастер Стигс так делал в детстве. Сам рассказывал, – встревожился Эглаборг.

– Вот дрянь!

Оборотень содрал с руки повязку и рванул по следу.

Вожык бежал, не разбирая дороги. Слёзы затуманивали взгляд и стекали по щекам солёными дорожками, от которых щипало кожу. Нужно вернуться в лес, туда, где остался дом отца в Фаскенхёгсдаале. Там Вожыка боялись и ненавидели, но хотя бы не обманывали и не предавали.

Все они двуличные. Говорят, что он один из них, что они принимают его таким, какой он есть, а на самом деле тоже боятся и ненавидят. Майли, Финист, Эглаборг, Морти. Даже Герда разочаровалась! Недаром в последние дни она не обращала на него внимания, тоже поняла, что он безнадёжен. А если в него не верит даже Герда, то лучше жить одному. Тогда он не навредит больше никому.

Вожык устало замедлил шаг. По высоким сугробам бежать оказалось тяжело. А ещё после вспышек всегда хотелось есть. Как отыскать пищу в зимнем лесу? Жаль, что рядом нет Герды – она всегда находила выход.

Из чащи донёсся солоноватый съестной запах. Живот заурчал. Вожык последовал его зову.

***

– Эйс, а нельзя ловить зверя на что-то менее вонючее? – ныл Лейв.

Его темноволосый приятель мастерил ловушку вокруг куска тухлой баранины, вонь от которой разносилась по всему лесу.

– Нет, – возразил Эйс. – В этом весь смысл охоты на гулонов. Они падальщики, поэтому их привлекает запах тухлятины. Кроме того, если бы я стянул свежее мясо, мама наверняка бы заметила и надрала мне уши. А они ещё с прошлого раза не отошли.

– Может, ну его, а?

Лейв любил участвовать в шалостях Эйса, но эта была самой глупой за все десять лет их жизни. Город полнился слухами о том, что Охотник ранил руку в схватке с гулонами, а все знают, что он неуязвим. Эйс поспорил с детьми рыбаков, что они вдвоём с Лейвом изловят живого гулона.

Да эта тварь их на части разорвёт и не заметит!

– Не трусь, человечишка! Меня учил делать ловушки отец, а он лучший охотник в Мунгарде! – прихвастнул Эйс.

– Даже лучше, чем мастер Стигс? – усомнился Лейв.

– Ну-у-у, – озадаченно протянул Эйс. – Пожалуй, нет, но мой отец второй лучший охотник в Мунгарде, и он умеет делать ловушки. Скорее лезь на сосну.

– Почему я первый? – заныл Лейв.

Дерево-то громадное: первая ветка находилась на высоте не меньшей, чем в шесть футов.

– Тогда я.

Эйс проворно, словно белка, вскочил на самую верхушку. Лейв, кряхтя, подтянулся на нижнюю ветку, а потом, перенося вес с одной ноги на другую, взгромоздился на следующую.

– Чего копаешься? – зашипел Эйс.

Легко ему говорить – он маленький и гибкий. Такому даже падать не больно: как кот, всегда на ноги приземляется. Лейв-то широкой костью весь в отца-бургомистра. Так мама говорила. За другом ему не угнаться.

– Кто-то идёт. Гулон! – всматриваясь вдаль, позвал Эйс.

Лейв взлетел на верхнюю ветку к приятелю.

– Ты уверен, что эти твари по деревьям лазать не умеют?

Эйс пожал плечами. Лейв поёжился и посмотрел вниз.

Послышался треск сучьев – кто-то ломился сквозь чащу. Юные охотники затаили дыхание. На поляну ввалился ободранный лохматый мальчик и наклонился к приманке.

– Что он делает? Он всё испортит! – в ужасе прошептал Эйс.

– Это же гость мастера Стигса, – припомнил Лейв.

Время тянулось болезненно медленно. Пришелец присел на корточки и поморщился, разглядывая позеленевший кусок тухлого мяса.

– Ух, и попадёт же нам! – не выдержал напряжения Лейв.

Мальчик протянул руку к наживке, петля обмоталась вокруг его ноги, и он взмыл в воздух, от испуга хлопнув в ладоши. Поляну озарила яркая вспышка. Громыхнуло так, что на землю полетел снег вперемешку с иголками.

– Мама! – одновременно вскрикнули Эйс и Лейв, вцепившись руками в ствол.

Кора ближайших сосен обуглилась. Вместо тухлой вони от оставшейся на земле почерневшей наживки несло гарью.

– А-а-а! – ревел подвешенный за ногу мальчик, раскачиваясь из стороны в сторону.

Он ещё и ещё хлопал в ладоши, но вспышек больше не было.

– Скорее, надо его освободить! – Эйс соскочил с дерева и побежал к пленнику, проверяя, взял ли из дома нож.

Отец предупреждал не забывать нож – это главный инструмент настоящего охотника. Теперь Эйс понимал, почему.

Грузный Лейв как всегда замешкался.

– Развяжите меня! – свирепо визжал пришелец. – Всех зажарю! Я демон! Огнедышащий демон!

– Да тихо ты, – шикнул Эйс, ища нож в перемётной сумке. – Это я демон. А огонь у тебя закончился, не заметил?

Мальчик остановился, сложил руки на груди и насупился.

– Я всё мастеру Стигсу расскажу!

– Ябеда, – бросил Эйс.

Нож, по закону подлости, выпал из сумки последним. Пришелец открыл рот, чтобы возмутиться, но не успел.

– Эйс! Гулон! На этот раз точно, – испуганно заорал Лейв.

Туат обернулся. На него оценивающе уставились бледно-жёлтые глаза хищника. Громадная рыжая бестия разинула медвежью пастью и утробно зарычала. Нож выпал из руки и зарылся в снег.

– Беги в город! Предупреди мастера Стигса! – крикнул Эйс другу.

Стоило Лейву сделать шаг, как тварь рванулась за ним.

Эйс схватил с земли ледышку и, пятясь, запустил в гулона. Тот снова развернулась к нему мордой и грозно оскалился. Лейв с невиданной прытью помчался прочь и через мгновение скрылся за деревьями.

Забыв о беглеце, гулон подкрался к подвешенному за ногу мальчику.

– По-мо-ги-и-и-те! – закричал тот.

Эйс подхватил нож и бросился наперерез гулону.

– Убирайся! Я потомок грозных туатов де Дананн, сын самой королевы Эйтайни Умигриэль. Повелеваю, убирайся, иначе я...

Гулон подобрался и гаркнул иступленным басом.

Руки предательски дрогнули, голос сорвался на визг:

– Я превращу тебя в жабу!

Гулон обходил Эйса кругом, посверкивая глазами и вздыбливая загривок. Клацали мощные челюсти, падала на снег прозрачная слюна. Чего он ждёт?

– Оставь меня. Спасайся! – крикнул мальчик, безуспешно пытаясь дотянуться до верёвки на ногах.

Нельзя бросить его на растерзание зубастой твари. Это посрамит не только честь наследного принца, но и честь всех туатов. Эйс принялся суматошно резать верёвку. Лезвие как назло оказалось тупым — все острые мама прятала.

Вдалеке кто-то завыл. Гулон разразился раскатистым рыком, похожим на злорадный хохот. Бросив бесполезный нож, Эйс принялся грызть верёвку зубами.

– Давай же! – крикнул он на упрямицу.

Гулон принюхался и заскулил испуганно.

– Уходи! – слабо попросил пришелец у Эйса.

Обнажив клыки, гулон бросился в атаку, но до мальчишек не достал. Свистнул воздух, сверкнуло лезвие меча. Гулона разрубило пополам. Эйса обдало горячей тёмной кровью. Он отступил на шаг.

– Мастер Финист! – обрадовался пленённый мальчик.

Отпихнув ногой тушу гулона, к ним подошёл высокий рыжий мужчина. Кровь ещё капала с опущенного меча.

– Что происходит? – спросил Финист, стальными нотами напоминая Охотника.

– Мы тут играли… – попытался оправдаться Эйс, но не нашёл слов и понурил голову. – Простите.

Финист перерубил верёвку, и мальчик полетел на землю.

– Вожык, послушай, я наговорил лишнего. Не предназначалось это для твоих ушей. Давай ты забудешь о моих словах, а я о том, что ты сбежал. Мастеру Стигсу ни о чём рассказывать необязательно.

Мальчик поднялся и, потирая ушибленный зад, кивнул.

– Ничего не выйдет. Лейв уже за ним побежал, – разочаровал их Эйс.

– Простите меня, – всхлипнул Вожык. – За ожог и за то, что сбежал.

– Да ну, подумаешь, – отмахнулся Финист и настороженно вскинул голову.

– Кто-то идёт? – предположил Эйс.

Слух у туатов был намного острее, чем у людей, но до ушей не доносилось ни звука. Стихли все шорохи.

– Уходим! – скомандовал Финист.

Схватив обоих мальчишек под мышки, он побежал к дороге, но не успел преодолеть и дюжины ярдов, как раздался такой пронзительный вой, что, казалось, голова вот-вот лопнет. Финист выронил свою ношу и, как подкошенный, рухнул, корчась и вздрагивая.

Отплёвываясь от снега, Эйс попытался перевернуться, но тут его накрыло волной нестерпимой боли.

***

То, что Сайлус назвал пустым складом, оказалось ветхим зданием в отдалённой части доков. Часть крыши обвалилась, а в стенах зияли громадные дыры.

– Зато внутри светло. Тьма этим тварям первая союзница, сам знаешь, – капитан отпер покосившуюся дверь. – Только после вас!

Морти вошёл и поёжился. Какая зловонно-болотистая аура! Судя по всему, тролль уже очухался и замышлял недоброе.

Внутри царил полумрак: сочившегося из дыр света не хватало. Морти зажёг оставленную на столе у входа свечу и двинулся вглубь. Сайлус шёл следом.

В тёмном углу различались очертания привязанной к стулу горбатой низкорослой фигуры. От неё несло чем-то резким, ядовитым. Морти направил туда свечу. Тролль был закутан в густой бурый мех. Кожа на вытянутом сплюснутом лице цвета размокшей осенней земли. Огромные зеленоватые глаза с вертикальными зрачками наблюдали за Охотником.

– Су-у-умереш-ш-шник, – со свистом исторг тролль. – Ты-то нам и нужен.

– Неужели? – вскинул бровь Морти. С троллями общаться не доводилось, но судя по слухам приятного будет мало. – Чего вы хотите? Зачем собирались в Поле айсбергов, если все знают, что я живу в Урсалии.

– В Поле айсбергов я ехал по другой причине, а с тобой хотел на обратном пути свидеться. Но планы придётся менять из-за этого самозванца, – тролль оскалился в сторону Сайлуса.

Из пасти пахнуло зловонием. Прежде, чем Морти успел его остановить, капитан вцепился в горло тролля.

– Говори только то, о чём тебя спрашивают, тварь!

– Так я и говорю, – злобно усмехнулся демон.

Сайлус сдавил его горло чуть сильнее. Тролль захрипел, исступлённо глотая ртом воздух.

– Хватит! – пришлось повысить голос.

Капитан недовольно глянул на Морти, но всё же опустил руку.

– Правильно, держи свою морскую собачонку подальше от меня, – усмехнулся тролль.

Придушить бы гада, но пока нельзя.

– Отвечай, что тебе понадобилось в Поле айсбергов. И отвечай быстро, а не то я уйду, и ты останешься с ним, – Охотник указал на брезгливо морщившегося Сайлуса.

– Пришла весть, что там пробудилась древняя ярость, – нехотя сознался демон. – На совете мы решили предложить ей союз. Близится Час Возрождения. Мы слабы и малочисленны. Чтобы выстоять, нужно заручиться поддержкой могущественных покровителей.

– Что такое Час Возрождения и когда он настанет? – продолжил вести допрос Охотник.

– Это ты мне скажи, Су-у-умереш-ш-шник, – тролль привстал на стуле так, что ножки оторвались от пола.

Сайлус незаметно потянулся к фляге на поясе, а демон продолжил:

– Морской колдун, остроухая ведьма – они лгут тебе. Ты сам себе лжёшь. Все ответы в тебе, но ты боишься. Боишься так, что не спишь по ночам и даже когда бодрствуешь, не даёшь себе ни мгновения покоя, потому что тогда тебя одолевают ответы. Истина, которую ты слышать не желаешь. Чего ты боишься? Что за ужасную тайну скрываешь от себя самого? Что означает Час Возрождения?

О чём он? Снова о Безликом? Потревоженный бог шевелился на краю разума. Чем ближе приступ, тем сложнее сосредотачиваться на происходящем и удерживать себя на грани вменяемости.

– Ах ты, тварь! – взъярился Сайлус и плеснул в пленника из фляги.

Лицо тролля покрылось волдырями, кожа начала облазить.

– Вода с серебром?! – вырываясь из забытья, отобрал флягу Морти. – Он же умрёт!

– По-твоему лучше, если он сведёт тебя с ума? Он нарочно говорит так, чтобы ты мучился. Не слушай его.

– Я знаю, что делать, – огрызнулся Охотник и снова повернулся к троллю.

Тот тяжело дышал и корчился от боли. Из-под прожжённой плоти на левой скуле и виске выглядывала белая кость.

– Если хочешь жить, говори, что тебе известно.

– Час Возрождения грядёт. И тебе уготована в нём главная роль, – сквозь стиснутые зубы прошипел тролль.

Морти подался вперёд, желая силой выдавить правду. Скрипнула дверь. Охотник обернулся.

– Жертвенный ягнёнок! – послышался зловещий хохот тролля.

Голову словно стянуло клещами, в ушах зарокотал поток раскалённой боли. Раскрыв рот в немом крике, Сайлус осел на пол. Морти последовал за ним.

***

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Герда взяла дневник Лайсве. В сотый раз перечитывая одно и то же предложение и не улавливая смысла, сиротка думала о Морти, выглядывала в окно и снова думала. Хоть бы он вернулся живой и невредимый. Он же сильный и опытный, наверняка с лёгкостью справится с десятками троллей и даже не устанет. Но плохое предчувствие не давало покоя.

Герда отложила дневник и принялась бродить по комнате. Как перестать ждать плохих вестей? Ведь говорят, как думаешь, так и случается. Морти обязательно вернётся, снова будет ругаться с Финистом, требовать от неё больше, чем она может сделать и… Потом он снова ввяжется в заваруху, а она продолжит сходить с ума от тревоги.

Почему его ремесло такое опасное? Вот бы ему не приходилось рисковать собой! И всё же… Тогда это был бы совсем не он.

Разболелась голова. Время тянулось не быстрее улитки. Тишина угнетала настолько, что хотелось разговаривать со стенами. Герда не выдержала и постучалась к Майли.

Она долго не отвечала, спальня оказалась заперта. Может, с наследницей беда? Надо выбить дверь!

Герда разбежалась и нацелилась плечом на косяк. Нет, вряд ли у неё хватит сил. Но дверь уже совсем близко!

Та распахнулась сама. Сиротка остановилась, едва не налетев на Майли.

– Что случилось? Где пожар? – недовольно осведомилась она.

– Нигде. Просто ты долго не отвечала, – запинаясь, оправдывалась Герда.

– Устала после занятий и решила вздремнуть, – пожала плечами наследница. – Финист уже вернулся?

– Я его не видела.

– Что ж, если пожара нет, – наследница помахала на сиротку рукой, словно прогоняя назойливую муху, и мечтательно добавила: – Пойду ещё посплю чуток, может, снова увижу тот славный сон…

Она закрыла дверь. Снизу донёсся громкий стук. Герда бросилась в прихожую, предполагая самое плохое. Нет-нет, Морти жив, с ним всё в порядке, а это… это просто…

Герда выглянула на улицу. У порога топтался шаловливый брат Анки. Лейв раскраснелся, тяжело дышал и выглядел испуганным.

– Где мастер Стигс? – чуть не срываясь на крик, спросил он. – Надо срочно его разыскать. Там в лесу гулон. Он напал на нас…. Ваш мальчик случайно угодил в нашу ловушку. Эйс остался с ним. Гулон может их съесть!

– Вожык? – нахмурилась Герда. – Он же должен заниматься с Финистом.

Лейв запричитал:

– Как же найти мастера Стигса? Без него их съедят, если уже не съели.

Герда сбегала наверх за кинжалом Ягини на случай, если понадобится спасать мальчишек самой, и накинула на плечи плащ.

– Идём, он должен быть на заброшенном складе в доках, – поманила она за собой Лейва.

Они помчались через весь город к пристани, но найти Охотника оказалось не так-то просто. Из-за торговой блокады пресветловерцев заброшенных складов было много. Но как отыскать нужный, когда времени в обрез?

Герда прислушалась к ощущениям, закрыла глаза и направилась в дальнюю часть доков. Сиротка представляла ауру Морти, стремилась к ней, звала. Та откликалась на диво легко, едва слышным эхом указывала путь, словно стремилась быть найденной.

Чутьё привело к посеревшему от старости зданию с обвалившейся крышей. Морти внутри. Густое голубое сияние ритмично пульсировало и становилось почти осязаемым. Рядом – две нечеловеческие ауры. Герда сделала глубокий вдох.

– Он здесь? – нетерпеливо спросил Лейв и, прежде чем она успела остановить, распахнул дверь.

Оглушил смех. Лейв рухнул и закрутился на месте, крича во всю глотку, словно его резали живьём. К сиротке метнулась серая тень и прижала к полу. Кряжистое горбатое существо склонило над жертвой приплюснутую голову с огромными зеленоватыми глазами.

– Тебя быть не должно! – прошипело оно и со свистом втянуло воздух.

Хотелось закричать: «Помогите, мастер Стигс, Шквал, кто-нибудь!», но голос пропал. Герда задыхалась. Выходивший из носа воздух приобретал голубой оттенок. Серое существо втягивало его в себя. Разум мутился. Неужели всё закончится вот так? Что же делать?!

Потеплевшая рукоять кинжала сама прыгнула в руку. Герда рванулась из последних сил и до упора всадила лезвие под рёбра мерзкой твари. В глазах потемнело. Сиротка обмякла.

– Герда! – позвал Морти.

Она лежала у него на коленях, он колотил её по щекам.

– Ты в порядке?

– Да, я…

Рядом покоилась мёртвая тварь, из чьего бока торчала рукоять кинжала.

– Тебе не стоило приходить, – сказал Охотник без укора.

– Но я… – язык с трудом ворочался во рту.

– Гулон… Напал на Эйса и вашего мальчика… Они могут погибнуть, – сдавленно выдыхал Лейв на руках у Сайлуса.

– Помоги им, – с трудом произнесла Герда.

– Сайлус, отведи её домой, а потом предупреди Эйтайни. Похоже, её сын попал в беду, – отдавал распоряжения Охотник.

Капитан кивнул. Морти подхватил Лейва за руку и побежал к лесу.

***

Когда мир вновь обрёл очертания, над Финистом нависла мерзкая морда демона. Морщинилась серая кожа, из-под меховой шапки торчали вперемешку пучки огненно-рыжих и седых волос. Зеленоватые глаза с узкими вертикальными зрачками внимательно изучали оборотня.

– А ты силен, – хмыкнул демон. – Быстро моё проклятие поборол.

– Кто ты? – прохрипел Финист.

Голос повиновался с трудом, а руки и ноги не двигались.

– Урргхаг, – представился демон. – Ты Охотник?

Он наклонился ближе. Обдало приторно-тошнотворным запахом.

– Нет, ты другой, но похож, – демон принюхался и оскалился, обнажив внушительные жёлтые клыки. – Так вот оно что! Мы всё гадали, как ему удалось так проредить нашу стаю боевых гулонов. Оказывается, вас было двое.

Рядом заходились в истошном крике мальчишки. Вожык выгибался от сильных судорог. Страх за детей мутил разум.

– Останови это! – взмолился Финист. – Отпусти их. Они невинны.

– Пока невинны, а пройдёт пару лет, и они тоже станут охотниками, убийцами наших питомцев и нас самих. Так не лучше ли избавиться от них сейчас? – рассмеялся серолицый.

– Прошу. Я сделаю всё, что угодно, – простонал оборотень.

Мир снова блёкнул и отдалялся.

– Всё, что угодно? – губы Урргхага растянулись в улыбку.

Стало ещё страшнее, чем когда он скалился. Боль отпустила, мальчишки обмякли и затихли.

– Всё, – подтвердил Финист.

Демон порылся в полах длинной меховой одежды и достал кожаный мешочек. Сорвав с пояса оборотня флягу, Ургхагг откупорил её и скривился от хмельного запаха. Весь напиток пролился на снег.

– Не понимаю людей. Как можно травить себя такой пакостью? От неё взор только затуманивается, а надо наоборот… чтобы он стал ясным.

Набрав в флягу снега, демон провёл по горлышку ладонью. Из мешочка внутрь высыпалась сверкающая огнями Червоточины пыль. Ургхагг хорошенько встряхнул флягу и снова понюхал.

– Кому я объясняю? Молодёжь ни демона плешивого не понимает ни в зельях, ни уж тем более в проклятьях. Всё куда-то торопится… Поле айсбергов, Тысячелетняя ярость. Толку от этого, если мы не понимаем, в чём суть?

О чём он? Что попросит в обмен на жизни мальчиков? Внутри живота леденело, шевелились волосы на затылке.

– Выпей, – серолицый протянул Финисту флягу.

От неё несло плесенью и тухлыми яйцами. Даже заткнуть нос не получалось.

– Это зелье поможет увидеть суть. Расскажешь мне о ней, не упуская ни единой детали, тогда я отпущу мальчишек.

– А меня? – подозрительно спросил оборотень.

– Мы договаривались только о мальчишках, – покачал головой Урргхаг. – Так что, будешь пить?

Финист открыл рот, и серолицый влил туда всё содержимое фляги. Зелье оказалось острым и обожгло горло. Голова налилась свинцом, глаза закатились, паралич отпустил руки и ноги. Теперь они судорожно дёргались, как у мальчишек. Бросало то в жар, то в холод, выкручивало суставы, накрывали волны раскалённой добела боли.

Неожиданно всё стихло.

Оборотень плыл верхом на облаке, возле которого кружила огромная птица. Белее и чище её перьев ничего не существовало. От грации и мощи гигантских крыльев захватывало дух. Хотелось коснуться её и полететь следом за горизонт. Финист сел на колени и протянул руки навстречу.

Яркая вспышка затмила взор.

Финист оказался на главной площади Стольного. На обложенный хворостом эшафот загоняли людей. Лучезарные зачитывали длинный список обвинений. Последний из осуждённых, измождённый, в изодранной одежде, с грязными рыжими волосами выкрикнул что-то в лицо Белого Палача. Тот набросился на него и принялся вколачивать в мостовую кулаками. Остальные Лучезарные висли у предводителя на плечах и пытались оттянуть.

Нужно что-то сделать! Нужно его спасти! Но как же далеко. И почему ноги словно каменные?

Осуждённые оказались на эшафоте. Голубые Капюшоны подожгли хворост. Огонь мгновенно охватил сухие ветки и перекинулся на деревянные перекладины, на которых стояли люди.

Они кричали! Как же они кричали!

– Отец! – заорал Финист в отчаянии.

Вспышка.

Над головой снова расстилалось чистое небо. Под ногами лёд. Вокруг шли хороводом четверо мальчишек из Пещеры Истины. Они распустили крылья. Вот-вот улетят, и он останется один.

На этот раз Финист схватил за руку не рыжего, так похожего на него самого, а старшего. Натренированный, чернявый, на его шее болталось ожерелье из переливающихся вороновых перьев. Мальчишка медленно обернулся и окинул оборотня снисходительным взглядом. Его глаза – тёплые угольки.

Губы Финиста дрогнули. Произнести бы хоть слово, хоть звук, но все мигом позабылись. В горле стал сухой ком, как бывает, когда встречаешь кого-то очень дорогого и близкого, кого уже не чаял увидеть. Сказать хочется так много, а получается лишь сдавленное:

– Я… скучаю…

Старший улыбнулся широко и открыто, протянул руку.

Мир накрыла чёрная туча. Из груди старшего выскользнуло длинное лезвие меча. Хлынула кровь, мешаясь с чёрной отравой. Мальчик упал, как подкошенный стебелёк. Глаза закатились, потухли.

– Не-е-ет! – заорал Финист.

Позади убитого стоял Белый Палач и стирал платком кровь с меча.

Оборотень потянулся за собственным клинком.

Вспышка.

Послышался знакомый звонкий смех, чистый, как перелив колокольчиков. Герда! Нежное платье из голубого шёлка трепетало на ветру, пока она кружилась в танце. Рядом с ней – Морти, благородный до невозможности, сияющий до рези в глазах, всесильный, как сам Небесный Повелитель.

Охотник страстно прижимал её к себе. Сиротка больше ничего не замечала: обнимала, льнула всем телом, не стесняясь, покрывала поцелуями лоб, глаза, щёки. Конечно, она настоящая принцесса, во всех своих чертах и деликатных манерах. Принцесса для принца, а не для грубого деревенщины, вроде Финист.

– Завидуешь? – спросил возникший из клубов тумана Белый Палач.

Разноцветные глаза – один голубой, другой зелёный – надменно ухмылялись. Тварь!

Такой хрупкий, почти женственный, с трогательными золотистыми кудрями, он выглядел даже младше Финиста. Может, это всё-таки не Белый Палач? Ведь оборотень его никогда не видел.

– Ты всегда ему завидовал. Присоединяйся ко мне, и получишь всё, чего ни пожелаешь. Почёт, власть, даже самых лучших женщин, – соблазнял Белый Палач вкрадчивым голосом.

Он схватив Герду за локоть и притянул к себе.

– Скажи, чего хочешь, – хищно сверкали разноцветные глаза.

Сиротка теперь улыбалась Финисту. Охотник замер рядом.

«Мне… одиноко. Я… скучаю», – металось глубоко внутри, словно взбесившийся сокол бросался на прутья пленившей его клетки.

Перед глазами вставало лицо мальчишки с ожерельем из вороновых перьев. Как приветливо он улыбался и протягивал руки. Как его пронзил меч Палача. Как он падал, истекая отравленной чёрной кровью.

Взор застили слёзы, солёные дорожки потекли по щекам.

– Хочу… хочу увидеть брата! Брата! – против воли сорвалось с уст, хотя надо было молчать.

– Что ж… – сказал Белый Палач. – Убей его, и твоё желание исполнится.

Герда исчезла. Вместо неё злодей развернул Морти за плечо к оборотню.

Охотник припал на колени в ожидании справедливой кары и взглянул на Финиста по-детски доверчивыми глазами. Несносный, капризный, упрямый мальчишка, которому всегда доставались самые желанные игрушки и всё родительское внимание.

Оборотень снова потянулся за мечом, скрежеща сталью.

– Вон он, уже ждёт тебя, – Белый Палач указал на появившуюся в столбе света фигуру. – Убей!

Морти склонил голову, обнажив шею для удара.

Рука дрогнула, в ушах зазвучал шёпот вёльвы:

«Перестань задирать младшего брата. Зависть ни к чему хорошему не приведёт. А злость… спроси себя, на что ты злишься».

Как же бесит, бесит эта поза покорности, эта безучастная холодность, словно Охотник уже мёртв!

Финист спрятал меч и встряхнул Морти за плечи.

– Что ты творишь?! Я же сказал те слова в сердцах. Не твоя это вина, а его и только его! – он кивком указал на Белого Палача. – На его руках кровь, не на твоих. Прекрати мучиться, прости себя, я тебя прощаю! Борись! Позволь нам разделить твою ношу.

Фигура в столбе света исчезла.

Да плевать!

Морти упрямо качнул головой.

Свистнул клинок, воткнулся Охотнику в грудь по самую рукоять, изо рта хлынула кровь.

Нет! Ведь Финист же не…

Необычайно яркая и сладкая, кровь захлёстывала рекой. Лёд под ногами разверзался. Морти подхватило стремительное течение и понесло в бездну.

Белый Палач (или всё-таки не он?) запрокинул голову в безумном хохоте злого бога. В его сердце пульсировал чёрный спрут. Он рос больше и больше, охватывая щупальцами всё тело, вырывался из него и заполонял собой небо.

На земле вспухали жилы и разрывались, брызгая кровью. Язвы разъедали твердь расщелинами до самых недр.

Так это и есть… конец света? Нужно остановить его во что бы то ни стало! Хотя бы просто… чтобы Герда жила!

– Предатель! Это ты воткнул мне в спину меч! Это ты во всём виноват! – выкрикнул Финист.

На его клинке полыхнула руна «кеназ», раскалённый эфес впечатался в запястье, оставляя на обожжённой коже клеймо. По лезвию заплясало рыжее пламя. Финист замахнулся и рубанул Белого Палача.

Тьма накрыла с головой.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Напряжённое лицо Охотника.

И снова тьма.

Глава 29. Враг мой

У опушки Морти столкнулся с Асгримом.

– Эй, Охотник, куда спешишь? Совсем, видно, зазнался, что не здороваешься. Мальчишку моего не видел? Опять запропастился, жена поедом ест. Беду предчувствует, – Асгрим осёкся, приметив, как вытянулось лицо Охотника. – Что? Говори!

Из-за спины Морти робко выглянул Лейв:

– Простите нас, мастер Асгрим. Мы хотели поохотиться на гулона, а теперь он охотится на нас.

– Как опять?! – взревел туат. – Где это демоново отродье?! Если гулоны ещё его не разорвали, я сделаю это сам!

– Не пугай ребёнка. Лучше позови подкрепление, – пристыдил его Морти.

Мама, помнилось, говорила так же, защищая непутёвого сына от праведного гнева отца.

– Уже, – ответил Асгрим. – Должны же у нас быть хоть какие-то секреты.

Морти не стал настаивать. Время поджимало.

– Лейв, ты хотел показать, где оставил Эйсмунда.

Тот кивнул в сторону восточного леса. Асгрим посадил Лейва себе на спину, и они втроём помчались дальше, прокладывая путь по высоким сугробам.

Засмердела аура насыщенного болотного оттенка. Ещё один тролль!

От колебаний эфира раскалялся воздух и таял снег. Под ворохом тёплых одежд стало трудно дышать, градом катился пот, но тревога гнала вперёд. Ноги вязли в мокрых опадающих сугробах.

Тело пронзила боль, в ушах зазвенело, перед глазами поплыло.

Асгрим и Лейв пропали, исчез лес. Морти очутился в детском кошмаре. Мир окрасился в багровые тона. Восприятие разбилось на осколки, смешивались мысли и образы. Охотника и Безликого. Где своё, где чужое?

Морти бежал по улицам умирающего города. Наливались Мраком свечные башни, трескались мраморные плиты мостовой. Пахло тленом и гарью со сладковатым привкусом гнилой крови.

Вместо соловьиных трелей яростно кричал сокол:

– Помоги, братец, помоги! Быстрее! Спасаешь всех кого не лень, а про родную кровь забыл? Это твоя вина. Ты виноват! Ты! Братец!

Сокол бился в сосредоточие Мрака совсем один, отражал атаки из последних сил. Аура вспыхивала то бирюзой, то янтарным огнём, всё яростней, пока не ослепила. Крик на мгновение оглушил. Ореол начал затухать, как оставшееся без дров пламя.

Нет, нет! Нельзя опоздать, нельзя потерять ещё и его!

Сокол распластался на мраморных плитах впереди, под ним растекалась тёмная лужа. Тело изломано, медные волосы свалялись в паклю, грудь тяжело вздымалась, рубашка из белых перьев намокла от крови. Аура тлела едва-едва, но жёлтые птичьи глаза всё ещё смотрели ясно.

Морти приставил ладони к колотой ране на животе и пытался свести края ветроплавом.

– Держись, я позову помощь, – сказал он.

Растрескавшиеся губы тронула ожесточённая улыбка.

– Бесполезно… ты опоздал… – с хрипами выплёвывал изо рта кровь сокол.

Нет, не может быть! Они же всесильные, неуязвимые. Когда он уходил, то был уверен, что они справятся без него.

– Мрак… – на последнем издыхании просипел сокол. – Уже… здесь.

На затылке зашевелились волосы. Морти обернулся. На него уставилась пара разноцветных глаз – один голубой, другой зелёный. В сердце пришельца вцепился осколок-спрут, пульсировали его щупальца.

Как сюда прорвался Предвестник?

– Не узнаешь меня? – захохотал он, запрокинув голову. – Ты никогда и никого не мог спасти.

С увитого терновником меча капала кровь. Побеги оживали, перевивались и шипели, словно змеи:

«Будь с нами, будь одним из нас!»

Жёлтые глаза сокола закатились, истерзанное тело обмякло. Когда осыпались последние искры, он призраком полетел в Долину духов.

Морти со звоном потянул из ножен меч. Не хотелось верить ни в смерть, ни в предательство. Только руки уже были перемазаны по локоть в крови, и закрыть глаза, очнуться от кошмара не получалось.

Близкие умерли, пути назад нет. Остались только ярость и жажда возмездия. Нужно защитить всё, что ещё цело, что он так долго строил.

Враг атаковал первым. Морти увернулся и ударил сам. Ещё раз и ещё, забывая горечь потери в неистовой битве.

– Морти! – позвал голос из темноты.

Но разноцветные глаза прожигали насквозь и тянули обратно.

Нет, что за муть? Это же не его мысли, не его воспоминания. Мириады отражений в кривых зеркалах и все – ложные. Но вырваться из зыбкого кошмара не получалось. Тело продолжало действовать помимо воли.

– Вернись к нам! Двигайся на мой голос! – продолжал звать некто. – Твоё имя Мортимер Стигс, Охотник на демонов. Сейчас ты в Урсалии, свободном городе Лапии на берегу Западного моря. Тебя проклял тролль-шаман, и помочь себе можешь только ты сам. Всё, что ты видишь, навеянный чарами сон. Забудь о нём и следуй за моим голосом. Ну же! Там ты уже ничего не изменишь, ты нужен нам здесь и сейчас!

– Не выходит, – послышался другой, более мелодичный женский голос. – Нужно позвать его невесту, может, ей удастся…

Лунным сиянием озарилась маленькая вилия. Она сидела на коленях и пела настолько отчаянно, что звук хлестал по ушам, не позволяя застывать и забываться. Вот бы оказаться рядом с ней!

Надо проснуться. Любым способом. Иначе он сойдёт с ума.

Ноги вязли и проваливались, челюсти не желали размыкаться, голова кружилась. Последнее усилие, и он коснулся света.

Охотник запрокинул голову и сделал несколько глубоких вдохов. Лицо взмокло, сердце вырывалось груди, но мутная пелена уже почти спала, возвращая зрению целостность.

– Морти! – его встряхнули за плечи.

Над ним склонился мертвецки бледный Сайлус. По бокам стояли Асгрим и Эйтайни, из-за их спин робко выглядывали Лейв, Вожык и Эйсмунд. Снег повсюду был взрыт.

Сам Охотник, сидя на коленях, держал Финиста. Похоже, оборотень лишился чувств, но хотя бы обошлось без ран. Аура поблёкла и стала почти бесцветной, как у неодарённых, разорванной у головы.

– Ты будто впал в транс. Сорвался и побежал. Мы звали – ты не отвечал, – подал голос Асгрим. – Когда мы нагнали тебя, ты уже был здесь. Изрубил этого тролля, схватил своего друга, стал раскачиваться и выть, как в припадке. Глаза закатывал. Жуть! Тут они прибежали, – туат кивнул на жену с капитаном. – Эйтайни детей расколдовала, а Сайлус тебя в чувство привёл.

Мёртвый демон распластался рядом, побольше и покряжистей, чем предыдущий. Из порезанных волчьих шкур проглядывали рубленные раны. Под трёхпалой правой рукой покоился поломанный посох с красным козлиным черепом вместо набалдашника. И меч Охотника, и меч Финиста оба измазались в едкой серой крови.

– Этот тролль-шаман проклял тебя через него, – объяснил Сайлус, указывая на оборотня.

Морти взял его за плечи. Как там говорил капитан:

– Вернись к нам! Иди на мой голос. Твоё имя Финист Ясеньский, сокол-оборотень, сын героя Зареченского восстания Кымофея. Сейчас ты в Урсалии, свободном городе Лапии на берегу Западного моря. Всё, что ты видишь, навеянный тролльим проклятьем сон. Забудь о нём и иди на мой голос. Там ты ничего не изменишь, ты нужен здесь и сейчас!

Но Финист так и не открыл глаза. Охотник глянул на Сайлуса.

– Как ты меня расколдовал?

– Никак. Ты сделал всё сам, но у него, – капитан указал на оборотня, – дела обстоят куда хуже.

Эйтайни нагнулась к поверженному троллю и провела над ним ладонями, словно щупая едва тлеющие остатки ауры:

– Это шаман средней силы. Хотя нет, скорее, из больших. Просто очень старый, поэтому и сила в нём начала угасать. Проклятия он накладывал простейшие: судорожное и сковывающее. Они потеряли силу после смерти шамана.

Рядом валялась фляга. Ворожея подняла её и собрала куском снега оставшуюся на горлышке каплю.

– Здесь все ингредиенты для дурманного зелья: гнилистые водоросли, красавка, волчьи ягоды… Похоже, твой друг погрузился в глубокий транс и отправился по кругу из собственных воспоминаний, удаляясь всё глубже в себя. Когда он преодолел порог человечности, то увидел сокрытые вещи: воспоминания из младенчества, прошлую жизнь, семейные тайны… – поделилась догадками Эйтайни. – Ты с ним связан, по линии судьбы и рождению, ещё в прошлой жизни. Видимо, когда он в своём трансе добрался до печатей памяти, зацепило и тебя.

– Помнишь, другой тролль в доках болтал о Часе Возрождения? Похоже, его товарищ-шаман пытался расколоть тебя через более слабое звено, – Сайлус снова кивнул на Финиста.

– Так как же его спасти? – вспомнил Морти о самом насущном.

Эйтайни с Сайлусом переглянулись.

– Если бы это было проклятие, я бы попробовала, а так… – ворожея бессильно развела руками.

– Боюсь, тут мы бессильны, – пряча взгляд, подтвердил её слова Сайлус.

– Мастер Финист, он что у-у-у?.. – Вожык так и не смог произнести страшное слово вслух.

– Нет! – Морти ослабил шнуровку на плаще Финиста, чтобы ему легче было дышать. – Мы покажем его Эглаборгу. Он что-нибудь придумает. А пока надо что-то делать с троллями.

– Что? Их чарам только ворожея противостоять может. Либо Сумеречная армия. Только её больше нет, вот они и лезут со всех дыр, – ответил Асгрим.

– Знаю. Меня беспокоят лазутчики и гулоны. Нужно разузнать, что они затевают. Ты бы не мог послать к ним разведчиков?

– Половина моих людей и так в дозоре в северном Полночьгорье, а вторая следит за беженцами. Нельзя оставлять Дворец-под-холмами без защиты.

Можно попросить помощи у Компании «Норн», но это займёт слишком много времени и, скорее всего, они скажут, чтобы он разбирался сам или не разбирался вовсе. Норикийцев мало волновали дела вольного города Лапии, пусть даже он признал над собой их власть. Ещё оставался бургомистр Гарольд. Уж он-то поможет, только толку от его людей никакого. Того гляди, сами в беду угодят.

– Услуга за услугу, – предложил Морти. – Как только Финист поправится, я возьму твоего сына в ученики, а вы поможете мне.

– Так и быть, отправлю в Тролльи горы несколько разведчиков, – согласился Асгрим. – Всё равно с людьми у нас тишь да гладь.

Эйсмунд выглянул из-за отцовской спины и с восторгом посмотрел на Охотника.

Вскорости забот прибавится. Как будто Морти до этого не выбивался из сил.

– Госпожа Эйтайни, вы случайно не знаете, что такое Час Возрождения? – невзначай спросил он. – Тролль, которого мы допрашивали, сказал, что я с этим связан, что у меня есть тайна, в которой я не могу себе признаться. Что бы это значило?

Сайлус шепнул что-то на ухо ворожее.

– Забудь. Если у тебя и есть какая-то тайна, то она вскроется сама, когда придёт время, – посоветовала та.

В её голосе чувствовалось волнение. Они с Сайлусом явно знали больше, но молчали. Поиски правды откладываются, нужно спасти Финиста.

– Помогите отнести его домой.

Эйтайни с Асгримом повели Эйсмунда и Лейва к холмам, рядом с которыми находился дом бургомистра.

Сайлус приподнял оборотня и перекинул его руку себе через шею. Морти сделал то же со второй, и вместе они, волоча по снегу ноги Финиста, потащили его в усадьбу. Вожык хмуро вышагивал за взрослыми.

***

Герда сидела на кухне и вздрагивала от каждого звука. Эглаборг отпаивал её успокаивающим отваром.

– Почему они так долго? – сиплым голосом спросила она, хотя целитель тоже ничего не знал.

– Прошло всего пару минут, как вы вернулись, – покачал головой тот.

На столе лежал кинжал, который недавно торчал из спины мёртвого тролля. Сиротка зажмурилась, стараясь отрешиться, вычеркнуть случившееся из своей жизни. Эглаборг по-отечески положил руку ей на плечо.

– Лучше выговоритесь, станет легче.

Она набрала в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду.

– Раньше меня всегда кто-нибудь защищал: отец, Финист, мастер Стигс. А в этот раз помочь было некому, и я почувствовала себя бессильной. Даже удивительно, что получилось… Когда погиб Вальдемар, я просто заставила себя забыть, но сейчас… Я думала, что привыкну, но мне всё так же страшно и тяжело.

– Я тоже в этом беспомощен. Дар целителя не позволяет ни причинять кому-то вред, ни даже защищаться. С детства меня опекали то мать, то старший брат. Когда они умерли, я тут же угодил в долговую яму и не выбрался бы без мастера Стигса. А с ним… с ним я почувствовал, что буду в безопасности даже вдали от дома. Только поэтому и сбылась моя мечта посмотреть мир. Иногда я просыпаюсь в холодном поту от тех кошмаров, что видел тогда. Но мастер Стигс защищал меня от всех напастей, до сих пор защищает. Разбойники наш дом стороной обходят, настолько его боятся. Так что не переживайте. Я даже завидую вам, вы смогли то, что мне никогда не будет под силу. Смелость не в том, чтобы не бояться, а в том, чтобы научиться со страхом жить.

Герда пожала плечами.

– Мастер Стигс, наверное, ничего не боится. Разве что Белого Палача, да и то не сильно.

– Он просто хорошо скрывает свои чувства, – усмехнулся Эглаборг. – Хотите, расскажу про самый большой его страх? Только обещайте молчать. Когда мы были на Островах Алого восхода, мастер Стигс влюбился в жрицу-мертвошёпта из Храма Ветров.

Начало не предвещало ничего хорошего.

– Женщины востока не похожи на наших. Изящные, хрупкие, словно хрусталь. С длинными смолистыми волосами, выразительными чёрными глазами и ярко-алыми губами. Именно такой она и была: невероятно красивой, умной и бесконечно доброй. Они с мастером Стигсом очень любили друг друга, но он всё медлил со свадьбой. Мы не заметили, когда со жрицей случилась беда.

– В неё вселился демон? – догадалась Герда.

Вспомнился давнишний разговор в библиотеке. Как помертвел взгляд Охотника и надтреснул голос.

«Я убью тебя, не раздумывая, если пойму, что ты одержима».

– Мастер Стигс вам рассказывал? – вытаращил глаза Эглаборг. – Но он не говорил об этом с тех пор… он вообще никогда об этом не говорил.

– Он убил её?

Сиротка застыла. Двигались только губы.

– Мастер Стигс так сказал? – сдвинул брови целитель и покачал головой. – Нет, он просто не смог её спасти. Демон заставил жрицу украсть проклятый меч из храма. Она попыталась убить им мастера Стигса, но сама напоролась на лезвие. Самый большой страх мастера Стигса в том, что он не сможет защитить близких.

Заскрипела входная дверь. В коридоре послышались тяжёлые шаги. Герда выбежала навстречу.

Морти стоял в дверном проёме боком и тяжело дышал. Выбившиеся из пучка на затылке волосы налипли на потный лоб. Взгляд упёрся в пол.

– Что случилось? – встревожилась сиротка.

– Зови Эглаборга в лечебницу, – хмуро ответил он, избегая её взгляда, и вернулся на улицу.

– Все живы? – поинтересовался целитель, выглянув из-за кухонной двери.

– Не уверена.

Накинув на плечи плащ, Эглаборг последовал за изнывающей от беспокойства Гердой во флигель. Хоть бы с Вожыком ничего не случилось!

Юный огнежар встретил их на пороге лазарета. Понурый и испуганно всхлипывающий, больным Вожык не выглядел, но мотал головой на любые расспросы. В приёмной лечебницы рядом с Морти ощущалась повреждённая аура неодарённого. Видно, мальчик стал свидетелем чего-то страшного.

Эглаборг первым открыл дверь и ошарашенно ахнул. Герда выглянула из-за его плеча.

На кушетке без чувств лежал Финист. Почему огни дара в его ауре тлели едва-едва, делая её неотличимой от аур обычных людей? Почему Морти стоял рядом с таким обречённым лицом?

– Что с ним? – потребовала ответа Герда.

Эглаборг долго водил руками над оборотнем, потом достал из-за пазухи деревянную трубку и приложил к груди Финиста, напряжённо вслушиваясь.

– Летаргия, – хмуро заключил он.

– Когда он очнётся? – спросила она.

– Сложно сказать, очнётся ли он вообще. Я, во-первых, не знаю, чем она вызвана, а, во-вторых, наблюдал её лишь однажды десять лет назад, – целитель выразительно посмотрел на Морти. – И тогда тоже не мог определить, придёт ли мастер Стигс в себя.

Охотник поморщился и вручил Эглаборгу флягу. Тот покрутил её в руках и заперся в соседней с приёмной комнате.

Вожык забился в угол и тихо всхлипывал.

– Есть шанс? – спросила Герда.

Морти повёл плечами и отвернулся. Да что случилось? Какой демон откусил им обоим язык?!

Целитель вышел только через час. Крайне изнурённый, в руке Эглаборг держал листок с записями.

– Это зелье «фантастикум». Оно делает разум более ясным, изменяет мышление и восприятие.

– Как кампала? – передёрнула плечами Герда, вспоминая внука вёльвы.

– Не совсем. Кампала ускоряет мышление, не меняя при этом точку опоры: мертвошёпт или ясновидящий благодаря ей смотрит дальше и видит больше. Фантастикум же действует на любого человека, открывая сокрытые в нём тайны, те, в которых он боялся признаться или даже те, о существовании которых не догадывался. По крайней мере, так говорится в старинных преданиях. А достоверных сведений нет. После такого зелья мало кто приходит в себя, и ещё меньше могут об этом рассказать.

– Мои друзья говорили примерно то же самое. Это зелье предназначалось мне. Финист просто оказался не в том месте и не в то время, – выдавил из себя Морти. – Есть способ ему помочь?

– Для любого зелье есть противоядие, – вздохнул целитель. – Но это редкое и неизученное, потому что изучать обычно некого. Если искать противоядие обычным способом, уйдут годы. Мастер Финист столько не протянет. Но есть иной способ. Надо приготовить то же самое зелье, которым его отравили и добавить туда вирбез. Он превратит зелье в свою противоположность – противоядие. Но этого камня у нас нет.

– Удача Сокола ясно солнышко поможет! – воскликнула Герда и убежала в дом.

Вот оно! Во всех сказках если герой совершал подвиг, то получал за него награду, которая помогала ему в будущем. Финист спас город от виверны и получил в награду вирбез. Вирбез, который обязан ему помочь.

Хоть бы оборотень не выбросил камень.

Вбежав на второй этаж, Герда сперва постучалась к Майли. Она снова долго не могла продрать глаза.

– Что с тобой? Тоже с даром не справляешься, как Вожык? Финист ведь не поил тебя больше болиголовом? – попыталась добиться от неё ответа сиротка. – Мне можешь доверять, я не стану никому рассказывать.

– Всё хорошо, правда. Просто женское недомогание, ты же понимаешь, – отвечала Майли вяло.

– Ты часом не беременна? – поразила Герду неожиданная догадка.

– Нет, ты что! – неловко рассмеялась она и тут же напустилась на сиротку, становясь сварливой собой: – Не такая я дура, как ты обо мне думаешь!

Нет времени выяснять отношения. Нужно рассказать Морти… Или не рассказывать, иначе она подставит Финиста. Впрочем, сейчас главное, спасти его. Остальное решится само.

Майли отправилась в лечебницу, а Герда вошла в мужскую спальню и принялась перебирать вещи в сундуке. Они были свалены в беспорядке, многие помялись и испачкались, но сетовать на неряшливость хозяина было недосуг.

Сиротка проверяла все карманы, вытряхивала все тряпки. Лишь на дне обнаружился маленький холщовый свёрток, перевязанный кожаным шнурком. Хвала добрым духам! Внутри оказался красный, похожий на мутный рубин, камушек с острыми гранями. Видимо, Финист хранил его так бережно, потому что Герда попросила. Хоть как-то получается влиять на этих мужчин.

Зажав вирбез в кулак, сиротка помчалась обратно в лечебницу.

Все толпились у постели больного. Герда вручила находку Эглаборгу.

– Такой камень?

Переглянувшись с Морти, целитель принялся изучать его на свету.

– Что ж, остаётся правильно приготовить зелье, – вздохнул он. – Попытаюсь восстановить рецепт по остаткам во фляге. Молитесь, чтобы удача мастера Финиста подсобила и здесь.

Эглаборг вернулся в кабинет и принялся за работу.

– Отдохните хоть пару часов, – обратилась Герда к Вожыку и Морти. – Мы с Майли посторожим Финиста, а как Эглаборг закончит, разбудим вас.

– Я бы тоже отдохнула… – зевнула наследница, прикрывая рот ладонью.

– Ты и сама сегодня побывала в передряге, – встревоженно коснулся щеки Герды Охотник.

– Я сильная, справлюсь, – упрямо качнула головой она. – Идите же. И ты, Майли, тоже, раз тебе нездоровится.

Та с благодарностью кивнула. Втроём они покинули лечебницу.

Герда устроилась на стуле в изголовье кушетки и, оперев голову на ладони, принялась следить за едва заметным дыханием Финиста. Видимо, это и есть тяжкая женская доля – ждать мужчин с войны, а потом либо хоронить, либо наблюдать, как они мучаются от ран.

В конце концов дрёма сморила и её. Проснулась Герда, только когда вернулся Эглаборг со свечой в руках.

– Готово?

Тот кивнул. Сиротка сбегала за Морти.

Эглаборг водил ладонями над Финистом, видимо, подпитывая его. Целительская аура вспыхивала янтарём и окутывала оборотня полупрозрачной тёплой дымкой.

Охотник взял с тумбочки лист с записями и пробежался по нему глазами.

– Здесь только то, чего мне недостаёт. Ингредиенты редкие, не представляю, где их искать, – заметил целитель.

– Знакомые помогут, – Морти запихнул лист за пазуху и умчался в город.

– Посреди ночи?! – только и успел поразиться Эглаборг и обратился к Герде: – Ладно, пора спать. До утра с Финистом точно ничего не станет. Мастер Стигс страдает от бессонницы, а мы – нет. Идёмте.

***

Затемно Морти приволок огромную сумку с сушёными травами, порошками и настоями.

– Гнилистые водоросли в это время года? – ошарашено пробормотал целитель, разглядывая бурые листья внутри склянки с мутной водой. – Что у вас за друзья-то такие?!

– Здесь нет жёлтой маковницы и водяной дрольженьки. Их принесут завтра, – Охотник вернул Эглаборгу изрядно помятый список.

– Только если за ночь сплавают в Нордхейм и обратно. Дрольженька только там водится.

– Завтра будет, – упрямо ответил Охотник.

Эглаборг безнадёжно покачал головой:

– Основа для зелья – тролльи грибы. Они должны быть свежие. Без них ничего не выйдет.

Герда не сдержала испуганного всхлипа.

– Ничего. Удачи Сокола ясна солнышка обязано хватить и на это, – ровно ответил Морти и вместо того, чтобы поспать, направился в библиотеку.

Целитель ушёл готовить завтрак, Герда разбудила Вожыка и Майли. Вчетвером они поели, и Эглаборг отлучился в лечебницу проверить Финиста. Герда отнесла порцию Охотника в библиотеку.

Он заснул в кресле с раскрытой книгой на коленях. Герда взяла её и пробежалась глазами по строчкам. Похоже, это трактат о природе северной Лапии.

За дверью раздался шорох. Морти вздрогнул, едва не сбив рукой тарелку овсянки на тумбе рядом.

– Что ты там мнёшься? Заходи! – велел Охотник.

В библиотеку несмело заглянул Вожык.

– Это всё моя вина, – захлёбывался слезами он. – Если бы я мог управлять даром, если бы не обжёг Финиста, если бы не сбежал, если бы не попался в ловушку, с ним бы ничего не случилось. Всё из-за того, что я такой никчёмный!

– Сейчас каждый может найти за собой вину, но Финисту от этого легче не станет. Нужно думать, как ему помочь, – устало ответил Охотник.

– Правильно, – поддержала его Герда. – Поешьте. Изводить себя тоже не стоит, иначе сил на помощь не останется.

Морти устало сощурился приложил её ладонь к губам.

– Финист ведь поправится? – с надеждой спросил Вожык.

– Обязательно! Иначе и быть не может, – заверил его Охотник и принялся завтракать.

– Можно, я помогу? – спросил огнежар, разглядывая стеллажи с книгами. – Финист учил меня чуть-чуть читать.

Герда потрепала его по волосам и унесла опустевшую тарелку.

Бежали часы, свечи оплавлялись одна за другой. Втроём они перелопатили всю библиотеку сверху донизу. Про троллей в книгах рассказывалось скудно, большинство авторов ссылались на более древние источники из сгоревшей библиотеки Эскендерии. Ничего достоверного узнать не удалось, только слухи и предположения. Несколько раз попадались проклятья и снадобья троллей, но ни о фантастикуме, ни тем более о тролльих грибах нигде не упоминалось.

– Можно было бы написать срочной соколиной почтой в Дюарль. В штабе найдётся пару книжников, которые помнят старые трактаты и хроники наизусть. Они смогли бы что-нибудь подсказать. Но единственный наш сокол сейчас лежит в летаргии, – посетовал Морти.

Раздался стук во входную дверь. Охотник отправился открывать. Сайлус принёс маковницы и дрольженьки.

– Крепитесь! – подбадривающе сжал он плечо Морти на прощание.

Герда с Вожыком измождённо наблюдали за ними. Как только капитан ушёл, в дом вернулся Эглаборг. Он будто похудел в одночасье, лицо стянули морщины, под глазами красовались круги.

– Чтобы поддерживать жизнь в мастере Финисте, нужно всё больше сил, – сказал целитель упавшим голосом. – Он угасает. У нас остался день, самое лучшее – два.

Губы Вожыка задрожали, сколько он ни сдерживался, по щекам снова потекли слёзы. Герда взяла его за руку и отвела в спальню.

– Финист ведь не умрёт, правда? – спрашивал огнежар, заглядывая ей в глаза.

– Конечно! Раз мастер Стигс сказал, что мы его спасём, значит, так и будет, – говорила она с воодушевлением, которого не чувствовала. – Ложись-ка лучше спать. Завтра проснёшься, и мы снова увидим сияющую улыбку Финиста.

Вожык доверчиво обнял её и забрался в постель.

Когда он заснул, Герда заперлась у себя в каморке.

Как же так? Столько стараний, и всё напрасно! Такая большая библиотека, а ни в одной из книг нет того, что нужно. Но их сказка не закончится вот так. Найдётся волшебная вода или трава, которая вернёт Финиста к жизни. Если бы рядом был Шквал, он бы обязательно что-нибудь придумал. Он ведь любил оборотня, подбадривал и защищал, хотя тот не осознавал этого. Почему кот ушёл? Или нет, не ушёл на самом деле, но разговаривать больше не хотел или не мог.

Герда уснула в слезах. Утром вьюга застучала в окно, изрисовывая стекло узорами инея. Сиротка отёрла опухшее лицо рукавом. Подниматься или нет, ведь толку от этого никакого. Всё равно помочь Финисту не получается. Ещё придётся оправдываться перед Вожыком.

Буран не стихал, будто просил впустить его внутрь. Герда встала, чтобы пошире распахнуть окно и прогнать дух отчаяния и слёз. Снежный ветер ворвался в каморку и зашевелил пожелтевшие станицы дневника на тумбочке. Мелькнул огонёк с синими глазами, будто рыжий кот указывал лапой. Шквал!

Герда бросилась к дневнику и уставилась на рисунок пупырчатых грибов. Шляпка срасталась с ножкой настолько, что они были неразделимы. Внизу филигранным почерком Лайсве стояла подпись: «Тролльи грибы».

«Ох и дёрнули демоны идти обратно через пещеру Истины. Мы обвязали шарфами лица, чтобы ядовитые споры грибов, что растут тут даже в зимнюю стужу, не вызывали тревожных видений. Я зарисовала их на всякий случай. Вряд ли подобная диковинка встретится снова.

В Гартленде я показала изображение целителю. Тот выпытал дорогу к пещере и попросил больше никому не рассказывать. Микаш гнусно хихикал над бедным стариком. Мол, дядечка в летах, а туда же, тролльими грибами балуется. Должно быть, они влияют на разум, как крепкая настойка. Перед глазами непотребство встаёт – в пещере Истины так и было.

Мужчинам это кажется забавным. Странные они. Мне одного раза хватило».

Вот же оно! Дневник снова помог! Или это был Шквал? Или ей так хотелось?

Герда побежала в лечебницу. Охотник сидел в у постели больного и держал его за руку. Выглядели они одинаково бледными и измученными. Впрочем, нет, Финисту стало заметно хуже. Если вчера казалось, что он просто спит, то сегодня его лицо заострилось и напоминало восковую маску. Незаметно было, даже как он дышит, кожа приобрела пергаментно-жёлтый оттенок.

– Жаль, что я не успел научить тебя взаимодействовать с другими одарёнными. Ты бы помогла Эглаборгу продержать в Финисте жизнь чуть дольше, – сказал Морти так спокойно, словно бы речь не шла о смерти товарища.

– Ещё успеется, всё успеется! – воодушевлённо воскликнула Герда. – Я нашла грибы. Смотрите!

Она раскрыла дневник на странице с рисунком. Поглощая страницу за страницей, Морти вдруг вздрогнул и выронил книгу из рук. С очередного рисунка на него смотрел хмурый молодой мужчина, видимо, тот самый Микаш. Ничего особенного, разве что кустистыми бровями и упрямым квадратным подбородком он напоминал отца.

– Откуда у тебя это?

– Из замка Майли, – объяснила Герда. – Его хозяйка Лайсве раньше путешествовала по этим же местам.

Морти сглотнул и потёр переносицу.

– Как-то подозрительно…

– Наверное, это снова Шквал. Он относился к Финисту, как к родному…

Охотник слишком устал, чтобы спорить, и позвал Эглаборга из лаборатории.

– Похоже на правду. Тролльи грибы растут именно в пещерах, – задумчиво изрёк целитель. – Но не во время зимней стужи... по всем законам природы это невозможно, неправильно. Для грибов нужен тёплый влажный воздух.

– Пещера Истины волшебная. Там возможно всё! – Герда не желала сдаваться. – Нас посещали видения, значит, были и споры с грибами. Просто мы не заметили их в суматохе.

– Ладно. Раз других предложений нет, то почему бы не попробовать? – примирительно сказал Морти.

От радости сиротка чуть не бросилась к нему на шею, но вовремя одумалась.

Глава 30. Друг мой

Скрепя сердце, Морти согласился взять Герду с собой, да и то только потому, что она могла указать вход в пещеру, а время поджимало. Они остановились в памятном месте, где напали ненниры. Вилия показала дорогу, а после они разбили лагерь чуть южнее. Хотя сезон кочевания у ненниров закончился, и табун должен был уйти на север Полночьгорья, рисковать не хотелось.

Расседлав и привязав коней, они натаскали хвороста и распалили костёр.

– Там может быть опасно. Двоим рисковать смысла нет. Ты посторожишь коней здесь, – объявил Морти, собрав вещи. – К вечеру я вернусь, и мы вместе поедем домой.

– Со всем уважением, но жеребец с задачей «сторожить», а тем более «пугать» справится гораздо лучше меня, – вилия махнула рукой в сторону скорчившего злобную морду коня.

– Я быстрее отыщу грибы, если не буду отвлекаться, – оставался непреклонным Охотник.

Герда обмотала вокруг его лица шарф.

– Это защитит от тревожных видений. И вот, – она протянула ему клубок ниток. – Привяжите один конец на входе и потом легко найдёте путь обратно. В книжках всегда срабатывает…

– Герда… – Охотник не взял клубок и стянул шарф на шею. – На меня это не действует. Я ветроплав и направление чувствую даже с закрытыми глазами.

Она вцепилась ему в спину.

– Дождись меня здесь. Пойми, это не сказки. Финист уже пострадал из-за меня. Если что-то произойдёт с тобой, я не смогу…

– Так не получится. Кто-то всё равно будет страдать. Вы не сможете уберечь всех.

Герда заставила его обернуться и, встав на цыпочки, заглянула в глаза. Тонкие мысленити потянулись к его голове, блеснул холодным серебром слабенький заряд внушения и тут же погас, ударившись об невидимую стену ветроплава. Всё бы ничего, но по ауре прошла рябь, и в голову будто вбили клин. На мгновение показалось, будто Лучезарный в голубом плаще обвиняет Морти в колдовстве, лжи и трусости.

– Просто не лезь ко мне в голову! – вспылил Охотник.

Вилия вздрогнула, в отсветах костра заблестели ставшие в глазах слёзы. Интересно, у её деда в молодости, когда он ещё не превратился в одержимого Мраком Предвестника, взгляд был такой же? Чистый и открытый, словно зеркальная гладь волшебного озера. В нём отражался лишь ты сам, твоё естество. Именно оно злило и пугало.

Герда присела на корточки и подобрала перепачканный в снегу клубок. Охотник погладил её выбившиеся из-под шапки пушистые волосы.

– Если не приду к вечеру, возвращайся домой одна.

Она решительно поднялась и потешно сжала кулаки:

– Если к вечеру вы не вернётесь, я пойду вас искать!

Морти покачал головой и, запалив факел, скрылся внутри пещеры.

Он всё-таки натянул на нос шарф. Проход оказался широким и прямым, словно рукотворным. Вскоре попался огромный зал со свисавшими с потолка и росшими из пола каменными сосульками, сквозь которые вела узкая тропа. Раздавался мерный стук – сверху капала вода. Странно, что она не замерзала даже в свирепствующие вначале весны морозы, да и воздух казался тёплым и влажным.

За залом последовал новый коридор, на этот раз более узкий. Приходилось пригибаться, попадались выступы, сквозь которые Морти протискивался, выдохнув из груди весь воздух.

Зря он говорил так резко. Герда ведь, как ребёнок, не понимает, что творит. Впрочем, она могла бы стать одной из Лучезарных и даже снискать успех. Может, стоило сознаться? Сказать, ты не на той стороне, детка. Все мыслечтецы – предатели, которые сжигают на кострах своих же братьев по оружию. А главные их враги – ветроплавы, потому что единственные способны сопротивляться внушению.

Нет, так нельзя. Нужно подобрать мягкие слова, сгладить углы, чтобы не обидеть и не отпугнуть ещё больше. Объяснить, насколько мыслечтецы уязвимы перед соблазнами. Что Охотник ей не враг и врагом быть не желал, несмотря на всё, что произошло между их семьями.

Но это потом, когда Финист очнётся.

Бам-бам-бам – набатным боем разнесло эхо. Загрохотали камни, затряслись стены. Морти ничком упал на пол, прикрывая себя ветрощитом.

Всё закончилось так же неожиданно, как началось. Факел погас, темнота сомкнулась. По спине пробежал холодок, вздыбив волоски. Тишину нарушало лишь собственное тяжёлое дыхание.

Шарф соскользнул с лица. Отравленный спорами воздух защекотал нос. Нужно выровнять дыхание и успокоиться. Охотник попытался зажечь факел, однако от летевших с кремня искр пламя не разгоралось. Подуть бы ветроплавом – но морозное ощущение дара пропало. Даже аура поблёкла, став прозрачной без примесей стихийного волшебства и огней Червоточины. От Сумеречников осталось только способность видеть сияющий ореол.

Ничего! Случались передряги и похуже. В узком коридоре надо нащупать стену и двигаться вдоль неё. Чтобы не удариться о низкий потолок, Морти вжал голову в плечи, и зашагал вперёд. Тишина стояла такая же непроницаемая, как и тьма: ни стука капель, ни хлопанья крыльев летучих мышей, даже эхо пропало. Эх, сейчас путеводная нить пришлась бы весьма кстати.

За шиворот ползли капли холодного пота, в ушах шумело. Нет, это просто споры. Если они здесь есть, то обязаны быть и грибы. Жаль, что ничего не видно.

Раздался шелест, вдали загорелся рыжий огонёк, словно от факела. Он приближался. Морти вжался в стену.

Огонёк превратился в кота. Огромного, с пламенеющей шерстью. Зверь промчался мимо, неся в зубах зайца. Кто это, друг или враг? Безликий являлся Герде в образе кота, но точно не такого огромного. Чутьё исчезло вместе с даром, но, по крайней мере, огненная шерсть освещала путь. Охотник поспешил следом.

Кот выбежал к лабиринту из каменных колонн и начал петлять между ними, пока не запрыгнул в узкий лаз. Морти вцепился одной рукой в скользкий выступ. Ох, какой же он слабак без дара, да ещё с отсохшей по милости Эглаборга рукой! А ведь в детстве Морти учили отыскивать выходы даже из безнадёжных ситуаций. Что ж, придётся вспомнить старые уроки.

Мышцы напряглись до боли. С кряхтеньем Охотник подтянулся и, отталкиваясь ногами от выступов на стене, забрался в лаз. Жаль, кота уже и след простыл.

По каменному своду эхом прокатился шорох. В конце тоннеля снова забрезжил огонёк, но на этот раз он не двигался. Трещали смолистые поленья в костре, тянуло дымом.

Морти выбрался в новый зал, на этот раз маленький, без колонн и сосулек. Над костром жарился заяц, рядом на медвежьей шкуре сидел мальчишка. Одет он был в меховые штаны и куртку, сверху полупрозрачная зеленовато-серая накидка из моржовых жил, на ногах тёплые сапоги. Из-под собольей шапки с правой стороны выглядывали жёсткие иссиня-чёрные волосы, на левую сторону была сдвинута белая овальная маска с тремя царапинами, как от когтей. Ровесник Вожыка. Может, чуть старше.

– Что ты здесь делаешь? – спросил мальчишка, не оборачиваясь.

– Ищу тролльи грибы, – признался Охотник.

Неужели это Безликий? Очередная его маска, как и прежде, странная до жути?

– Кто такие тролли?

– Демоны. На голову меньше меня ростом, с серой кожей, могут проклясть, если ты им не понравишься. Зельями балуются, – пустился в пространные объяснения Морти.

– Кто такие демоны? – перебил его мальчишка.

– Э-э-э… – и в самом деле, кто? – Те, кого порождают Червоточины, думаю.

– Червоточины никого не порождают. Это свёрнутые Мраком пространственные туннели, которые доставляют к нам беженцев-иномирян.

Чуть склонив голову набок, мальчик бросил Охотнику остывший уголёк.

– Нарисуй своих троллей!

Ярко-синие, необычайно ясные глаза смотрели слишком по-взрослому: холодно, мрачно, отрешённо. Взгляд столетнего старика, а не ребёнка.

Морти принялся выводить тролля на полу здоровой рукой – повезло, что левой рукой он владел не хуже, чем правой. Вышло вполне сносно. Рядом Охотник нарисовал грибы, как в дневнике.

– Никогда таких иномирян не видел, – хмыкнул мальчик. – Наверное, они новенькие. Братья обзавидуются, когда узнают, что их открыл я. Ну, и ты тоже помог. Как твоё имя?

– Мортимер Стигс, – ответил он.

Может, стоило сказать правду?

– Мёртвая река? Здорово! – мальчик воодушевлённо захлопал в ладоши. – А меня назвали по-дурацки, в честь отца. Но теперь я сбежал из дома и буду зваться, как захочу. Возьму, к примеру, твоё имя.

– А что же я буду делать без имени?

– Почему без имени? А вдруг ты – это я, просто юный и глупый?

Охотник снисходительно усмехнулся:

– Может, по твоим меркам я и юный, но по нашим, человеческим старше тебя. Да и как я могу сидеть здесь и разговаривать с самим собой?

– Я же говорю, большой, но юный и глупый. Время течёт по спирали Червоточин, и когда её витки накладываются друг на друга, можно увидеть себя старого и мудрого, – мальчик приложил к груди перевязанную белыми тряпками правую руку и, морщась от боли, начал разминать затёкшие пальцы.

– Или юного и глупого? – Морти показал собственную безвольную руку на перевязи. – Для тебя – может быть. Но я обычный человек и моё время – прямая линия от рождения до смерти.

– Но смерть – всего лишь начало нового витка спирали, – возразил мальчик. – Ладно, не хочешь быть мной, значит, я отдам тебе свою маску в обмен на твоё имя. Идёт?

Он вложил её в испачканную углём ладонь Морти.

– Красиво. Сам сделал?

Мальчик кивнул.

– Люблю маски. В них можно быть кем угодно, выдумывать себе имена, и никто не уличит тебя в обмане.

Охотник приложил её к лицу – садилась маска, словно была сделана для него. Она липла к коже. Раз наденешь и не снимешь уже никогда: потеряешь не только имя и дар, а сам человеческий облик. Морти вернул маску и качнул головой.

– Почему ты хочешь быть кем-то другим? Из-за ссоры с отцом?

– Для него я сплошное разочарование. Слишком слабый, слишком глупый, слишком непослушный, – мальчик упрямо вскинул голову. – Пускай живёт без меня. Я справлюсь один: и охотиться, и рыбу ловить, и костёр разводить, и туши свежевать умею. Все травы, ягоды и грибы знаю. Пережду холода в пещере, а с оттепелью наружу выберусь. Там куда лучше, чем на Девятых небесах.

Какие знакомые речи! Вспомнилось, как в детстве самому хотелось сбежать в лес и жить среди лисиц и косуль.

Мальчик перевернул зайца, чтобы подрумянился другой бок.

– Ты-то справишься, а справятся ли твои близкие? – решил сыграть по его правилам Охотник. – Представь, что в один прекрасный день твоя семья исчезнет. Навсегда.

– Даже мама с братьями? – мальчик округлил глаза, впервые смотрясь на свой возраст. – Даже отец? Он же вечный! Разве небо может исчезнуть?

– А вдруг их поглотит Мрак? И ты останешься один одинёшенек.

– Нет! Мама не исчезнет! – мальчик сжал здоровую руку в кулак. – И братья тоже. И… и отец. Он выкует для меня ледяной меч «исаз» из звёздного металла. С ним я смогу защитить всех! Мраку не поздоровится!

Морти потянул из ножен собственное оружие. Мальчик с восхищением пощупал рукоять и потрогал пальцем руну «перт» на лезвие. Ах, если бы волшебным клинком, искусством фехтования или ветроплавом можно было решить все проблемы.

Отщипнув кусок мяса от зайца, мальчик попробовал и отрезал для Морти. Мясо оказалось удивительно вкусным и сочным, но чего-то не хватало. Морти достал из сумки свёрток, куда Эглаборг положил несколько ломтей свежего хлеба, пару луковиц и соль.

Поев, они вытерли рты тыльной стороной ладоней и снова посмотрели друг на друга.

– Зачем тебе тролльи грибы? – снова заговорил мальчик.

– Тролль отравил моего друга. Он уснул и не просыпается. Грибы нужны, чтобы вылечить его.

– Кто такой друг? У меня нет друга, есть только братья, – мальчик задумчиво теребил край своей одежды.

Грустно, что у ребёнка нет друзей. Впрочем, семья Морти тоже жила в Озёрном крае уединённо: отец опасался и Сумеречников, и пресветловерцев. Кроме старшего брата Эдварда и младшей сестрёнки Лизи детей в округе не встречалось. Да и сейчас настоящими друзьями, с которыми можно было поделиться тревогами и радостями, Морти считал очень немногих.

– Друг – это почти как брат, только он не связан со мной кровными узами, – ответил Охотник.

– О! – удивился мальчик. – А зачем ты помогаешь ему? Думаешь, он этого хочет? Думаешь, он будет тебе благодарен, твой брат-не-по-крови?

Умеет же этот ребёнок загонять в тупик своими вопросами.

– Сомневаюсь, что он обрадуется. Но я не могу иначе. Если есть шанс помочь, я сделаю всё возможное.

– Нельзя спасти того, кто этого не хочет. Разве ты не знаешь? – снисходительно спросил мальчик, снова становясь взрослым и мудрым не по годам.

Громыхнуло. Охотник удивлённо вскинул брови. Гроза в морозное время, да ещё такая, что слышно даже внутри пещеры?

Мальчик горестно вздохнул:

– Отец сердится. Обнаружил пропажу. Теперь от наказания не отвертеться.

– Возвращайся. Он будет рад, – плутовато сощурился Морти. – Или боишься?

– Мне не впервой. Ты прав, нужно идти. В прошлый раз, когда я отправился по Червоточине за пределы Девяти сфер, родные очень переживали.

Подобрав с пола палку, Охотник обвязал её тряпкой и запалил от костра, чтобы осветить себе путь.

– Если не хочешь маску, тогда я подарю тебе эти грибы, – снова обратился к нему мальчик и провёл по угольному рисунку ладонью.

Он стал настоящим: обрёл объем и бледно-зелёный окрас.

– И ты говоришь, что слабый? – восхищённо присвистнул Морти.

– Мой отец облёк в плоть всё сущее. А это – мелочи, – пожал плечами мальчик. – Прощай, странник без имени и лица.

– Стой! Скажи хоть своё…

Мальчик приложил палец к губам и, превратившись в огненного кота, растворился в кромешной тьме.

Охотник ощупал своё лицо – вроде на месте. И имя, настоящее имя, а не вымышленное, под которым его знали в Урсалии, осталось с ним.

Нужно найти дорогу назад, пока факел не погас, а прогорал он очень быстро. Спрятав грибы в узелок за пазуху, Морти зашагал обратно. Он то спускался, то поднимался, то петлял по залам с колоннами, но выхода не видел.

Факел потух, с шипением испустив последнюю струйку дыма. Зажмурив глаза, Охотник снова и снова взывал к чутью, к стихийной силе глубоко внутри, но непроглядная пустота безмолвствовала. Вдруг послышалось приглушённое эхо. Нежный голос пел удивительно красиво:

«Вернись ко мне, вернись, мой возлюбленный. Как ветер скитался ты по дорогам, сквозь стужу и зной ты мерил шаги. Ты заплутал в хитросплетении судеб, так ступай на мой голос. Огонёк запляшет в оконце, позовёт тебя из туманной дали».

Вилия! Снова старый пугающий сон: девочка с седыми косами сидит на полу в окружении погибшей семьи и зовёт на помощь. Хищные щупальца Мрака оплетают её хрупкое тело, вытягивают дыхание и жизнь.

Нужно спасти! Спасти во что бы то ни стало! Он не вынесет, если опоздает!

Морти побежал, спотыкаясь о камни в темноте. Ноги вязли, как в кошмаре, движения казались болезненно медленным, а серебристая нить истончалась и ускользала.

В конце тоннеля мелькнул лунный свет. Вилия, живая! Нет, Мрак не коснётся её.

Последний шаг, и Охотник прижал девочку к себе. Тёплая, она дышала сдавленно в его объятиях.

– Мастер Стигс! – разбудил тонкий голос.

Морти встряхнул головой, приходя в себя. Перед ним стояла Герда. В одной руке она держала факел, в другой – нить от клубка. Решительная, воинственная девчушка. Тронутый, Морти не сдержал усмешки.

– Только не ругайтесь! Начало темнеть, а вы не возвращались, поэтому я решила… Простите! – затараторила она.

Охотник убрал упавшую на ей лоб прядь за ухо.

– У вас странный взгляд и глаза совсем тёмные, – испуганно заметила вилия. – Вы надышались спорами?

– Видимо. Был камнепад, и шарф упал с лица, – ответил Охотник.

Стоило дотронуться до неё, как дар вернулся. Ветроплав подхватил узелок с грибами, и тот послушно подплыл к подставленной руке вилии.

– Что это? – ахнула она. – Вы нашли их!

Герда повисла у него на шее. Обдало медовым ароматом, мягкие прядки волос защикотали лицо. Как приятно снова ощущать человеческое тепло!

Опомнившись, она покраснела и отступила на шаг.

– Забирай себе. Скажешь, что ты нашла, – предложил Охотник. – Поверь, так будет лучше.

Вилия нехотя согласилась. Они последовали за нитью, другой край которой Герда привязала к росшей у входа сосне.

– Так что же вы видели?

– Только Шквала. Похоже, это всё, и правда, он, – подмигнул Морти.

– Он что-нибудь говорил? – не поверила вилия.

– Что я должен извиниться. Ты предлагала дельные вещи, а я был груб и самонадеян. Спасибо, что не послушала и отправилась за мной. Сам я блуждал бы во тьме вечность.

– Вы невозможны! – всплеснула Герда руками. – Как понять, серьёзны вы, шутите или издеваетесь?

– Если воспринимать жизнь слишком серьёзно, можно рехнуться от тоски.

– Иногда вы с Финистом становитесь похожи, как близнецы-братья и даже говорите одинаково!

– Ух, если даже мы сходимся во мнениях, значит, точно правы!

Вскоре они выбрались из пещеры и в приподнятом настроении вернулись домой. Пока целитель занимался зельем, остальные отправились домой отсыпаться.

Оказавшись в своей комнате, Морти сдёрнул покрывало с зеркала и обратился к Безликому:

«Что произошло? Это ведь ты всё подстроил с дневником и пещерой».

«Каким бы Финист ни был вздорным, мне он как брат, – ответил бог, явив себя в отражении. – Не хотелось, чтобы он погиб, потому что вы ничего не придумали. А в пещере ты просто наглотался спор. Надо было слушать Герду».

«Об этом я и сам догадался. Почему мне привиделся ты, да ещё в таком виде?»

«Зелья троллей сорвали одну из печатей памяти, по временной спирали прошла рябь, её витки «удачно» совпали. Так появились тролльи грибы, и пещера стала «волшебной»».

Голова кругом! Лучше бы вообще не спрашивал, но остановиться Морти уже не мог.

«Чего хотели тролли? Чтобы я указал им на тебя? Помог приблизить Час Возрождения? Выбрал, кто станет новым Небесным Повелителем? Но я всё так же ничего не знаю и не уверен, что хочу знать».

«Да я понял, что тебе нравится притворяться глухим и слепым. Ладно, живи пока, наслаждайся отведённым временем. У тебя его и так почти не осталось. Тебе же нравится Герда. Почему ты её отталкиваешь?»

«Она слишком наивная и хрупкая. Каждый раз, когда я касаюсь её, то душу своими грубыми ручищами. И ненавижу себя за каждую её слезу. Я не смогу уберечь её от разочарования и горя. Не хочу, чтобы она умерла у меня на руках. Не хочу, чтобы после моей смерти она похоронила себя под белыми вдовьими одеждами».

«Ты так любишь усложнять даже то, что на самом деле просто. Вы две половинки одного целого. Соприкасаясь, они неизбежно причиняют друг другу боль. Да и бывает ли любовь без боли, ведь без неё не обходится даже соитие? Можно, конечно, держать друг друга на расстоянии и томиться от тоски. Но запомни: ни одна половинка без другой жить не будет. Умрёт первая, вторая останется бездушной куклой. Такой, какой был ты, пока я не привёл к тебе Герду. Сделай шаг ей навстречу и поймёшь, что она – твоя жизнь, твоя душа и сила. Хочешь ответов – ищи у неё».

Морти слишком устал, чтобы дальше что-то выпытывать. Стоило лечь в постель, как он забылся тревожным сном. Тело охватывал жар, голова словно горела в огне. Смутные видения оставляли чувство бессилия. Запомнить удалось лишь два образа: бледные губы Финиста, едва слышно шепчущие: «Ты опоздал» и собственные ладони, перепачканные в крови.

– Мастер Стигс! – в дверь постучал Эглаборг. – Зелье готово. Нужна ваша помощь.

Морти окунул голову в тазик с холодной водой, растёр её здоровой рукой по лицу и шее.

– Погоди, я сейчас.

Накинув на себя чистую одежду, Охотник вышел.

– Долго вы сегодня. Всё в порядке? – подозрительно спросил целитель.

– Было бы быстрее, если бы кто-то позволил мне пользоваться второй рукой, – проворчал Морти.

Не тратя время на разговоры, они направились в лечебницу.

За больным присматривал Вожык: вытирал восковое лицо мокрой тряпкой.

– Ступайте в дом, вам надо поесть и поспать, – велел Эглаборг.

– Позвать Герду и Майли? – смутился огнежар.

– Нет, отдохните пока.

Скользнув по ним подозрительным взглядом, Вожык нехотя подчинился. Когда за ним захлопнулась дверь, Охотник спросил:

– Как он?

– Пока вас не было, с ним случился припадок.

Целитель вынул ладонь Финиста из-под одеяла и размотал на ней бинт. Под ним на запястье багровые штрихами была выведена руна «кеназ» – огонь.

– Он бормотал на свистящем птичьем наречии, словно не понимал, что находится среди людей в человеческом облике. А потом ногтями выцарапал на руке этот знак и только тогда успокоился. Если пробовать разбудить мастера Финиста, то именно сейчас. Но велик шанс, что зелье убьёт его. Я ведь раньше ничего подобного не делал… – Эглаборг тяжело вздохнул. – Не хочу, чтобы остальные смотрели.

Морти кивнул.

– Подойдите, я поправлю вас, а то вы его не удержите.

Целитель вытянул висевшую на перевязи руку Охотника и закатал рукав. Рана на запястье зажила достаточно, чтобы больше не беспокоить. Только шрам от неё теперь перечёркивал руну «перт» – тайна.

– А может, вы тоже сами вырезали этот знак в забытьи? – хмыкнул Эглаборг.

– Нет. Я помню, как это произошло. Это совершенно точно был не я.

А ведь встречалась ещё одна такая руна на запястье. Тайное имя, знак посвящения в божественные мистерии.

Целитель пробежался пальцами до плеча Морти и обратно, нажимая на суставы так, что по всему телу бежали искры. В кожу будто впились тысячи иголок, разгоняя кровь по жилам. Когда неприятное ощущение схлынуло, Охотник согнул пальцы. Они поддались с трудом. В руке всё ещё ощущалась слабая пульсация, но она быстро проходила.

– Надо держать его крепко, – Эглаборг проверил, достаточно ли остыло лекарство.

Морти сел на кровать и приподнял Финиста за плечи. Челюсти безвольно разомкнулись. Эглаборг вставил в рот носик чашки и начал вливать тонкой струйкой бурое зелье. От приторного запаха скрутило живот.

Ничего не происходило. Морти уже успел расслабиться, когда оборотень дёрнулся, чуть не сшибив целителя.

– Он приходит в себя? – обрадовался Охотник.

Эглаборг открыл рот, но Финист начал биться в судорогах. Морти вцепился в него и спеленал ветропутами.

– Нет. Похоже, видения усилились. Держите крепче, надо, чтобы он всё выпил.

Целитель безуспешно пытался попасть носиком чашки между сцепленных зубов.

– Дай тряпку, я раздвину челюсти, – предложил Охотник.

Финист вырывался так, будто его обличьем был медведь, а не сокол. Эглаборг бросил Охотнику кусок материи. Тот с трудом протянул её между челюстей оборотня, и целитель снова принялся поить его. С каждым глотком Финиста трясло всё больше. Захлёбываясь и давясь, он закричал:

– Не бросай нас! Не бросай!

– Успокойся! Я здесь и никуда не собираюсь, – отвечал Морти.

– Ты погибнешь! Мы все погибнем! Только вместе мы сильны! – не унимался оборотень.

Может, подыграть?

– Никто не погибнет, сегодня уж точно. Я с тобой, братец-сокол, со всеми вами в душе и в сердце, какие бы расстояния нас не разлучали. Разве ты не чувствуешь мои руки на своих плечах?

– Что это за язык? – перебил его Эглаборг.

– Всеобщий, – недоумённо моргнул Морти. – Много ещё? Я долго не выдержу.

– Не уходи! – заорал Финист на самое ухо.

– Мастер Эглаборг, мастер Стигс, что происходит? – донёсся с улицы испуганный голос Герды.

Ещё и дверь удерживать придётся.

– Откройте! Что вы там делаете? Откройте сейчас же! – возмущалась вилия.

– Погодите! – крикнул непонятно кому Эглаборг и снова влил в оборотня зелье.

Тот отплёвывался и кричал одновременно.

– Что вы делаете?! – волновалась за дверью Герда.

– Смерть на пороге! – заголосил Финист так, что едва не оглушил Охотника.

– Смерти нет. Там, где заканчивается старое, начинается новое. Время – спираль, а не прямая линия, – припомнил он слова маленького Безликого. – Мы ещё встретимся на Тихом берегу.

– На Тихом берегу, – пробормотал оборотень и обмяк.

Целитель напоил его остатками зелья. Дыхание выровнялось, грудь высоко вздымалась – Финист уснул.

Морти устало опустил его на постель. Дверь распахнулась, и в приёмную влетела Герда вместе с Вожыком и Майли.

– Мастер Стигс, что вы ему сказали? – спросил Эглаборг, с трудом переводя дыхание.

– А ты не слышал?

– Слышать-то слышал, но ничего не понял. Он снова говорил на птичьем наречии, а вы… вы ему отвечали!

Снова игры Безликого? Что если бог пользуется его телом, а Охотник даже не осознаёт этого? Жутко! Остальным лучше ничего не знать.

– Я просто повторял то, что говорил он сам.

Морти истощённо уселся на полу. Голова гудела. Перед глазами вспыхивал давешний кошмар: кровь и омертвевшие губы Финиста.

Целитель открыл чашку и вынул оттуда почерневший вирбез.

– Почему вы не предупредили, что будете давать ему зелье? – напустилась на них Герда. – Почему он так кричал?

– Это моя вина, – признался Эглаборг. – Если бы что-то пошло не так, я не хотел, чтобы вы видели.

– Мы бы помогли, – тихо проворчала вилия.

Финист зашевелился.

– Что у вас вечно за крики? Даже поспать спокойно не дадут, – сиплым голосом пробормотал он и потянулся к Герде.

Она обняла его за плечи:

– Тролль отравил тебя, и ты проспал три дня.

– А что он здесь делает? – оборотень словно плетью огрел Морти презрительным взглядом.

Захотелось съязвить, но Охотник сдержался. Какая разница, что о нём думают другие? Важно лишь, что думает он сам.

– Финист, это его дом. Он помог тебе больше, чем мы все вместе взятые. Он… – осадила оборотня Герда.

– Не стоит, – Морти приложил палец к губам. – Ты обещала.

Вилия понурилась, уступая Майли своё место у постели.

Что ж, если с Финистом всё в порядке, то можно уйти. Нужно полежать в тишине, отдохнуть хоть самую малость от этого безумия.

Глава 31. Иллюзия любви

После очередного осмотра Эглаборг заключил, что рука Морти в полном порядке и тот может возобновить тренировки с мечом. Теперь он много упражнялся, чтобы вернуть отвыкшим от нагрузок мышцам силу.

После пробуждения Финист вернулся в дом. Эглаборг утверждал, что в своей спальне он поправится куда быстрее, чем в лечебнице, где обстановка будет напоминать о болезни.

– Что вы делали без меня? – спрашивал оборотень, пока Герда кормила его куриным бульоном из ложечки.

Ничего не мешало ему есть самому, но когда она предложила поухаживать, он сделал несчастные глаза и принялся изображать из себя умирающего. Сиротка с трудом сдерживала смех при очередном «болезном» стоне.

Она рассказала, сколько пришлось приложить усилий, чтобы он проснулся, только про роль Морти умолчала. Без этой части история казалось неполной, но Финист ничего не замечал.

– Вожык винит себя в том, что произошло. Поговори с ним. У тебя не получается его обучать?

– Трудно бороться не только с его страхом, но и со своим. Моей вины в его провалах больше, чем его собственной. У меня нет ни знаний, ни терпения. Хочется расписаться в бессилии и всё бросить. Ты бы пошла со мной? – оборотень заглянул ей в глаза.

– Это неправильно. Если ты выбрал путь, то должен пройти его до конца или, по крайней мере, сделать всё возможное. Мне тоже сложно, но я не сдамся, – Герда сжала ладони в кулаки.

– Неужели всесильный мастер Стигс тебя разочаровал? – Финист широко улыбнулся.

Чему он радуется? Её неудачам?

– Использовать способности совсем не так легко и весело, как я воображала. Да и жизнь одарённых куда опасней, чем жизнь простых людей.

Обсуждать наставника за его спиной не хотелось. То, что её тяготило, он раскрывать запретил.

– Тебе не нравится, как учит Морти? – цепким птичьим взглядом Финист не позволял ей уйти от ответа. – Скажи! Может, я помогу.

– Мне не нравится, что он такой… замкнутый. Отгораживается маской безразличия, не выходит за рамки своей роли. А настоящего его никто не знает. Мои родители были открытыми людьми. Я к такому не привыкла.

Финист потрепал её по щеке.

– Наконец ты поняла, какой он притворщик и лжец. Он что-то задумал. Как бы и нас не вовлёк в свои тёмные планы. Давай убежим, пока не поздно…

– Я не это имела в виду! – Герда разочаровано отвернулась. – Мне просто хочется, чтобы он открылся.

Суп закончился, но сказать ещё хотелось многое.

– Майли нездоровится. Когда ты заболел, она выглядела настолько вялой, словно снова пила болиголов. Но ты ведь не стал бы снова её опаивать?

Финист встрепенулся и выпучил глаза:

– Нет, конечно. За кого ты меня держишь? Трудно с ней, как будто разговариваешь со стенкой. Она ничего не слушает, не хочет вникать, как работают её способности. Требует, чтобы я избавил её от призрака отца, но следовать моим советам отказывается.

– Будь с ней мягче и терпимее, – ответила Герда. – Немного ласковых слов, и она сделает всё, что ты попросишь. Вспомни, как Майли защитила нас в Будескайске. Всё это она сделала ради тебя одного.

– Да уж, – проворчал Финист. – Вот и спасай в следующий раз беспомощных девиц от разбойников.

– Я не хочу ничего говорить мастеру Стигсу и подставлять тебя. Если ты постараешься, то всё обязательно получится. Только не подводи меня, не заставляй чувствовать себя виноватой, – она сжала его руку, надеясь, что он воспримет её слова всерьёз и сделает всё, как надо.

Оборотень погладил её ладонь и добродушно кивнул.

Герда спустилась на кухню и оставила там посуду. Из прихожей доносились знакомые голоса.

– Всё ясно, мастер Гарольд, – говорил Морти. – Сейчас же отправлюсь на поиски.

Бургомистр попрощался, хлопнула дверь, зашелестела одежда. Сиротка выглянула в коридор.

– У соседей из сарая пропала корова, – ответил Охотник прежде, чем она успела спросить. – Опасаются, что её украл демон. Слышали, как кто-то бродил ночью по двору, а утром следов не нашли. Хотят, чтобы я разобрался. Не думаю, что это надолго. Скорее всего, сарай плохо закрыли, корова испугалась и убежала. Теперь наверняка лежит в овраге, если хищники до неё ещё не добрались.

Он плотно запахнул плащ. Герда поправила на нём шапку и скользнула ладонью по щетинистой щеке. Морти поймал её руку и приложил к губам.

– Будь готова через пару часов – пойдём заниматься.

Но ни через пару часов, ни даже к обеду он не вернулся. Когда начало смеркаться, Герда взяла плед и устроилась на крыльце, наблюдая за закатом. Тучи разошлись. Всё вокруг – небо, дома, снег – залил бледно-розовый свет. Он сгущался и становился тягучим, как кисель, и темнел. Бледным пятном в вышине появилась луна.

Прикрыв веки, Герда читала отблески аур. На грани видимости сверкнула морозная синева ветроплава. Морти вошёл в калитку и опустился на ступеньки рядом. Сиротка протянула ему кусок пледа. Охотник приобнял её за талию и закутал обоих.

– Красивый закат, – сказала Герда единственное, что смогла придумать.

– Да, насыщенный сиреневый цвет редкость, так и просится на холст. Наверняка к ненастью.

Какой он измождённый! Высокий лоб перечертили тревожные морщины.

– Снова приключилось что-то страшное? – подозрительно спросила Герда.

– Просто зима выдалась суровой и затяжной. Снег сойдёт ещё не скоро, а припасы уже заканчиваются. Видно, не зря осень была такой обманчиво тихой и ласковой.

– Вы ведь не из-за погоды переживаете? – догадалась сиротка. – Не нашли корову?

– Нашёл, – тяжело вздохнул Охотник. – Её обескровили и выкинули в овраг в лесу, прикрыли еловыми лапками и набросали сверху снега. Если бы не холмовые гончие, прошёл бы мимо. Это Лунный Странник. Выжил, гад, и быстро набирает силу. Запаса крови ему хватит на пару недель, а то и больше. Пока она не закончится, он не объявится. Остаётся только ждать.

– Ждать? – по спине пробежала волна холода. – А если он нападёт на кого-нибудь?

– Уже напал. Странники пьют кровь, когда уже набрались силы от соблазнённой девушки. Он будет тянуть из неё все соки, пока не обратит в послушную упырицу и переключится на новую жертву. А этот к тому же очень осторожен и хитёр.

– Тогда надо искать жертву. Каких девушек они предпочитают?

– Одиноких и несчастных. Тех, на кого легко влиять, пообещав любовь и понимание.

– О, тогда это будет каждая вторая девушка, – невесело усмехнулась Герда. – Или нет, каждая первая.

– Тебе одиноко? – Морти обнял её так крепко, что она носом уткнулась в его меховой воротник.

Нет, в такие тихие моменты счастье не захлёстывало с головой, но в его руках безмятежность пьянила настолько, что не хотелось даже шевелиться.

– Если вы переживаете, не появился ли у меня «тайный поклонник», то нет. Может, поискать сведения о Странниках в книгах? – предложила Герда и попыталась встать.

– Потом. Ночью мы всё равно против него бессильны, – удержал её Охотник.

Окончательно стемнело. На небе вместе с белёсым озерцом луны расцвели замысловатые звёздные узоры. Они отличались от тех, что были видны в Волынцах, словно расстеленная над головой карта чуть-чуть сдвинулась с места.

– Хорошо, – сказала Герда, вдыхая морозный воздух полной грудью.

– Да, – согласился Охотник, поплотней укутывая их в плед.

***

Следующие несколько дней прошли в поисках Странника. В книгах об этих демонах говорилось не больше, чем о троллях. Морти обошёл все укромные места в Урсалии, переговорил с соседями, даже гончих приводил. Здоровенные поджарые псы с рыжеватой шерстью и светящимися жёлтым глазами выглядели устрашающе. Они чуяли дичь в дюжине миль, но на след Странника напасть не могли и постоянно возвращались к усадьбе Охотника.

Финист окончательно выздоровел и вернулся к занятиям с учениками одновременно с Морти. На первый после перерыва урок сиротка шла в приподнятом настроении. Наконец-то будет если не весёлая игра, то хотя бы занимательное задание.

Они расположились на поляне

– Сегодня мы попробуем кое-что новое. Я готовил тебя к этому давно, просто не объяснял, чтобы не путать. Пришло время разложить всё по полочкам, – начал Морти убийственно серьёзно. – Твой дар, отражение, работает в двух направлениях: защита и взаимодействие. В первом случае он отражает или перенаправляет силу, которую ты воспринимаешь, как враждебную.

Охотник без предупреждения запустил в Герду снежком. Она ударила по снаряду так, что его разрубило пополам.

– Во втором случае дар увеличивает или перенаправляет силу, которую ты воспринимаешь, как дружественную. Мы начали с первого направления, потому что ты острее реагировала на угрозу. После того, как ты научилась защищаться, я начал подготовку ко второму направлению. Всё, чем мы занимались в последнее время – дышали в едином ритме и копировали действия друг друга – тебе поможет. Настал последний этап. Если сейчас ты полностью передо мной раскроешься, то позаимствуешь мои силы.

Что значит «полностью раскрыться»? Хоть бы ничего постыдного. Нет, Морти слишком благороден и бесстрастен для глупых пошлостей.

– Что… – Герда закашлялась от волнения. – Что я должна делать?

– Доверься мне. Повернись спиной.

Вроде просто и безобидно. Сиротка повиновалась. Охотник так долго прожигал взглядом её спину, что стало не по себе.

О чём он думает? Ожидание – худшая из мук!

Герда закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании. Это всегда успокаивало. Как только удалось совладать с собой, Морти скомандовал:

– Отклоняйся назад. Медленно.

Согнув колени, сиротка наклонилась настолько низко, насколько могла удерживать равновесие.

– Ещё, – потребовал Охотник.

– Я упаду, – испугалась она.

– Падай!

Герда опустилась ещё самую малость. Тело натянулось струной, мышцы заныли, ноги подкосились. Будто подломленная, сиротка полетела в руки Морти.

– Страшно? – шутливым тоном спросил он, нависая над ней.

Она слабо улыбнулась. Страшно, да, и одновременно приятно знать, что её обязательно поймают.

– Ещё раз? – он поставил Герду на ноги и отошёл на два шага. – Не подсматривай. Наклоняйся.

Она стояла в неудобном положении до тех пор, пока не лишилась сил. Морти снова подхватил её в последний момент.

– Поняла, в чём твоя задача?

– Упасть вам в руки? – ответила сиротка, устало поднимаясь на ноги.

– Ага! Давай сначала.

Так продолжалось раз десять, пока Герда не уверилась, что не рухнет в снег. Потом Охотник начал ловить её ветроплавом. Воздух сгущался, превращаясь в пуховую подушку. По ней сиротка соскальзывала в объятия Морти. Кожу пощипывало даже через одежду. Как же приятно! Чужой дар согревал, обволакивал, защищал. Герда нехотя расставалась с ним, будто лишалась кожи, когда вновь поднималась на ноги.

Но вот подушка оказалась слишком слабой, чтобы удержать вес человеческого тела. Герда упала. Ледяная корка оцарапала затылок, снег набился за шиворот и начал таять, растекаясь холодными струйками по спине. Отплёвываясь, сиротка долго барахталась в сугробе, пока Морти бесстрастно наблюдал за ней. Как будто это не он только что обманул её доверие!

– Наклоняйся, – велел Охотник, когда она поднялась и отряхнулась.

– А вы меня поймаете? – недоверчиво спросила Герда.

– Возможно, – с вызовом ответил он.

Даже если она станет сопротивляться, Морти всё равно заставит. Сиротка вдохнула поглубже и отклонилась. Подушка, где же ты? Хотя бы тёплые и надёжные руки? Но нет, опора исчезла – Герда снова рухнула в снег.

Подниматься не хотелось. Ведь придётся падать снова и снова.

– Попробуй хоть чуть-чуть себе помочь, – Охотник протянул ей руку, глядя сверху вниз. – Доверься мне, доверься моей силе, позволь ей стать частью тебя и подхватить.

Он поставил её на ноги, а потом снова велел наклониться.

Сзади её ждёт мягкая подушка, лёгкое покалывание и надёжные руки Морти. Обязательно! Всё получится!

Но каждый раз Герда попадала в обжигающе холодный снег.

– Ты не пытаешься, – вздохнул Охотник, усаживая её на покрывало.

Сиротка вынула из свёртка приготовленный Эглаборгом обед – овсяные лепёшки с вяленым мясом и зеленью. Большая часть досталась Морти. Есть не хотелось, и Герда только лениво двигала челюстями, пережевывая всё по десятому разу.

– Во всём виновата твоя зажатость. Если бы ты хоть немного доверилась мне, у тебя бы получилось, – разочаровано сказал Охотник, заглотив свою порцию почти мгновенно. – Я думал, тебе будет легче принять меня, если наши отношения станут более близкими, но теперь ты смущаешься ещё больше.

Так вся теплота, ласковые прикосновения, шутки и разговоры по душам были лишь игрой?! Как тогда, когда он запугивал её, чтобы заставить защищаться? А она-то надеялась…

Морти просто учит её пользоваться даром. Нужно постараться, перешагнуть через себя, и дурацкие игры закончатся. Охотник просил расслабиться? Хорошо же!

Герда отдала Морти недоеденный обед и потянулась за флягой.

– Осторожно. Там то, что ты не любишь, – предупредил он.

Сиротка сделала несколько больших глотков и закашлялась.

– Что ты творишь?! – Охотник отобрал у неё флягу. – Оно же крепкое. Горло сожжёшь.

Герда вытерла губы тыльной стороной ладони и встала.

– Я готова.

Морти недоумённо моргнул:

– К чему?

– К, – Герда икнула. Хмель ударил в голову мгновенно. – К взаимодействию.

Охотник не успел подняться, как сиротка повернулась к нему спиной и начала падать. Охотник шумно выдохнул. Словно оттолкнувшись от невидимой преграды, Герда встала на ноги.

– Эй, зачем так резко?! – она потёрла ушибленный бок.

– Это не я, – тихо ответил Морти.

Она снова отклонилась назад и застыла над землёй под немыслимым углом, раскачиваясь взад-вперёд. Здорово! Почти как летать! Вот бы ещё ноги оторвать от земли и махать руками, как крыльями.

– Долго ещё баловаться будешь? – раздражённо спросил Охотник.

– Пока ты меня держишь, – озорно хихикнула она.

– Я не держу.

Не понравилось? Сам же хотел, чтобы она расслабилась!

Невидимая подушка исчезла, и Герда полетела в снег.

– Зачем ты всё испортил? – отплёвываясь, возмутилась она.

– Пора домой. Тебя совсем развезло, – Морти поднял её на руки и бесцеремонно перекинул через плечо. – Ведёшь себя отвратительно.

– О, так отвратительно вести себя можно только вам с Финистом? – съязвила она.

– Мы мужчины. А ты девушка и должна быть милой, скромной и кроткой.

– Это несправедливо!

– Разве речь шла о справедливости?

Охотник опустил Герду на ноги только на пороге дома, чтобы открыть дверь. Не дожидаясь, когда её снова схватят, сиротка юркнула внутрь и нос к носу столкнулась с Майли. Та вздрогнула и зашептала нелепости. Герда не сдержала снисходительной улыбки.

– Он и тебе сбежать предлагал? Соглашайся! После этого он обязан будет на тебе жениться. – Сиротка с сожалением глянула на Морти: – Я бы тоже согласилась, если бы предложил кое-кто другой.

– Что она несёт? – вытаращилась наследница.

Из-за её спины показался Финист и притянул Герду к себе.

– Ух, детка, какие у тебя соблазнительные округлости!

Щёки и уши будто кипятком обварило.

– Фу! Что за пошлости?! – Герда вырвалась из грубых лапищ оборотня.

Тот с подозрением уставился на Охотника:

– Ты что, её напоил?!

– Тебе какое дело? – огрызнулся Морти и снова подхватил сиротку на руки. – Пойдём в кроватку. Отоспишься, и всё будет хорошо.

– Не хочу. Пусти!

Охотник потащил Герду вверх по лестнице. Блестела ледяными кирпичами стенка ветроплава, за которой Морти прятался от людей. Воображаемые кулаки мыслечтения замолотили по ней со всей клокотавшей в крови яростью. Вот тебе, вот, получай! Но всё тщетно. На гладкой поверхности даже царапин не оставалось.

Голова закружилась, к горлу подступила дурнота. Герда захныкала и уставилась в непроницаемо-синие глаза. В уголках ютились измождённые морщинки. Ни злости, ни укора, ни даже боли – ни единой эмоции на идеальном лице.

– Почему ты всё время молчишь? Говори! – закричала сиротка в отчаянии.

– Я говорю, – ответил Морти.

– Не так! Говори, как все, сердцем!

Она снова принялась биться в невидимую стену. Охотник глухо застонал и распахнул ногой дверь в каморку.

– Отсыпайся. Завтра полегчает, – скомандовал он, укладывая Герду в постель.

Сиротка вцепилась в его рукав. Клещику можно всё. И попищать! Обязательно попищать!

– Ты просто трус! Вечно бежишь от проблем и обязательств. Сбежал от меня в Волынцах и не вернулся, хотя обещал. И сейчас бежишь. Каждый раз уходишь от ответов на неудобные вопросы. Прячешься под разными масками. Меня это мучает, делает больно вот здесь, – она постучала рукой по груди.

– Герда! – попытался унять её Морти, отдирая пальцы от рубашки по одному. – Хорошо, ты меня разгадала. Я самый большой трус в Мунгарде и не достоин твоих слёз. А теперь отпусти!

Освободившись, он запрокинул голову кверху и отступил к двери. Из его носа вытекла багровая струйка, но Охотник тут же отвернулся, не дав рассмотреть.

***

Оказавшись в коридоре, Морти вынул из-за пазухи платок и принялся вытирать лицо от крови. Надо же, вцепилась, как опытная Лучезарная, учуявшая колдуна-ветроплава. Как ей объяснить, почему так делать нельзя? Что именно это настырное желание влезть в чужую голову и сделало из мыслечтецов чудовищ в голубых плащах.

– Что, оплошал, а, непогрешимый наставничек? – ехидно заметил Финист, вывернув с лестницы.

Подслушивал, несомненно.

– Тебе так нравится злорадствовать? – устало спросил Охотник. – Думаешь, чужие неудачи сделают тебя хоть немного лучше?

– У меня и без этого всё прекрасно. После случая с троллем Вожык перестал бояться огня и взялся за ум. И с Майли договориться удалось. Делает, что я говорю без лишних возражений, даже призраков пару раз отпугнула. Наконец-то приняла свою суть. И это несмотря на то, что они оба самые неподходящие для меня ученики. А чего добился ты? Герда напилась, неосознанно смяла твою защиту, а теперь рыдает в подушку? Пока мы не встретились с тобой, она ни разу не плакала. Даже после смерти отца, когда она потеряла дом, даже после того, как на неё напал этот подлец Вальдемар.

– Все мы люди и иногда ошибаемся.

– Да, главное вовремя остановиться и исправиться. Но ты ведь замечаешь только чужие ошибки, а себя мнишь героем без страха и упрёка, – продолжал отчитывать его оборотень.

Морти затравленно опустил взгляд к полу. В чём-то Финист прав: хождение по мукам затянулось. Ничего не выходит, надо что-то менять.

– Мастер Стигс, мастер Финист, что происходит? Надеюсь, вы не станете драться? – выглянул из своей спальни Эглаборг, встревоженный их похожими на кошачье шипение голосами.

– Нет, мы просто обсуждали наставнические дела. И уже закончили, – Охотник выразительно посмотрела на оборотня.

Тот фыркнул и отвернулся, сложив руки на груди.

– Герда случайно выпила мою согревающую настойку и теперь плохо себя чувствует. Не поможешь ей?

– Конечно! Но меня больше волнуете вы. Снова старая болезнь началась?

От целителя не укрылся ни запах крови, ни поблёкшая аура.

– Нет, просто несчастный случай. Право, не стоит беспокойства, – отмахнулся Морти. – Посплю и буду как новенький.

Он скрылся в кабинете. Разговоры угнетали. Хотелось побыть одному и навести порядок в мыслях, принять окончательное решение.

– Порой он просто невозможен! – Эглаборг упёр руки в бока и покачал головой.

– Рад, что не я один так считаю, – едва слышно хмыкнул Финист, и они тоже разошлись каждый в свою сторону.

***

Дурень! Не трус он! Он должен был разозлиться, оправдаться, доказать, сделать хоть что-нибудь, а не соглашаться и сбегать.

Что за глупости она творит? Как же стыдно! А всё ужасные крепкие напитки.

Устав корить себя, Герда распласталась на постели и уставилась в потолок.

Когда она, считая кольца на деревянных балках, уже успела задремать, в каморку заглянул Эглаборг.

– Выпейте, это должно помочь, – он поставил на тумбу чашку с травяным отваром.

Напиток пах мятой и пихтовым маслом. После крепкой настойки мучила жажда. Герда опорожнила чашку залпом. В голове прояснилось, в ушах перестало шуметь, и мир уже не ходил ходуном перед глазами.

– Спасибо, – слабо улыбнулась она.

– Не за что, – услужливо ответил целитель. – Вот бы мастеру Стигсу можно было помочь так же легко.

– А что с ним? – заволновалась Герда.

– Заперся в кабинете. Хандрит. На него порой находит. Не переживайте, – отмахнулся Эглаборг.

– Но вы же переживаете.

Он пожал плечами и ушёл за новой порцией отвара. Спать больше не хотелось. Герда подняла подушку повыше, взяла с тумбочки дневник и принялась читать.

«Сегодня произошла стычка с жителями холмов. Они откуда-то узнали, что я собралась сбежать с Найтом.Не думала, что захочу замуж, но Найт… ему ни в чём нельзя отказать. Он предложил отвезти меня в свой родовой замок в Эльбани.

У него такой блестящий ум, такие изысканные манеры! Не чета нашим бездельникам, которые только и могут, что доверчивых селян обирать.

А жители холмов заявили, что он – демон. Странно слышать подобные обвинения от тех, кто приворожил моего брата. Надо было видеть лицо их короля, когда я высказала всё напрямик. Впрочем, отнекиваться он не стал: «Да, мы плохие, да только Найт ещё хуже. Он обманывает тебя и высасывает все соки!»

Пристали, как пиявки. Я уже собиралась кричать: «Нашествие! Демоны идут!». Но тут явился Найт и выпроводил наглецов. Как бы не случилось беды. Жители холмов очень сильны, неодарённым против них не выстоять, а ворожея даже Сумеречника может свести с ума. Вейас тому яркое подтверждение.

Но всё обошлось. Найт вернулся невредимым и даже обещал придумать, как спасти брата. Мой герой! Ему всё под силу!

…

Чувствую себя странно последние дни. Такое бессилие нападает, что даже с постели встать не получается. Голова кругом, кости ломит, сердце колотится. Хочется заснуть и не просыпаться больше.

…

Приходил Вейас. Сказал, что его расколдовали. Он собирается в Нордхейм и жаждет, чтобы я отправилась с ним. Только я больше не хочу. Моё место теперь с Найтом в Эльбани.

Братец так рассердился! В первый раз золотому мальчику отказали. Но я устала жить в его тени, всегда вторая, годная только на то, чтобы родить наследника. Даже если мы доберёмся до Нордхейма, слава достанется Вейасу, а мне придётся выйти замуж за слюнтяя. Нет, никогда! Я хочу решать сама. Свобода воли – всё для меня. И Найт предлагает мне именно это.

Вейас заявил, что Найт последний, кто даст мне свободу. Мол, это он наслал на меня болезнь. И ни в какое Эльбани везти не собирается – его замок здесь, под склепами на заброшенном кладбище.

Посреди нашей ссоры явился Найт. Вейас выхватил меч и выкрикнул что-то про обескровленный скот. Я провалилась в черноту. То ли от слабости, то ли от ужаса, не знаю. Ох, а если они убьют друг друга? А всё из-за холмовых шавок, чтоб им пусто стало!»

…

Пару дней было спокойно. Найт вынужден ждать, пока я не выздоровею. Путь до его родового замка неблизкий, поэтому я должна набраться сил. Но я не могу сидеть взаперти и ничего не видеть, кроме четырёх стен. Солнце и свежий воздух помогут мне гораздо больше, чем лежание в постели.

Во время прогулки меня и поймали. Демоновы ищейки! Почему они не уехали, как собирались? Наверняка это козни мыслечтеца. Откуда такой сильный взялся на мою голову? Женишок мой заявил, что Вейас обещал ему мою руку, если он меня от Странника избавит. Не думала, что брат способен на такую гнусность.

А мыслечтец так странно смотрел: то ли жалость в глазах мелькала, то ли презрение. Заворожил прямо! Сбежать не получалось: ноги будто к мостовой приросли. Женишок мерзко ухмыльнулся и целоваться полез. Тут оцепенение и прошло. Укусила тварь и бросилась бежать. До сих пор кровь на губах чувствую. Ненавижу!»

Ох, так Лайсве околдовал Странник. Бедняжка! Каково это, любить демона? Разве можно не заметить, что рядом с тобой не человек? Наверное, Лайсве была в отчаянии из-за мерзкого жениха.

После ссоры с Морти Герда тоже испытывала отчаяние и опустошение. А вдруг Странник начнёт охотиться и за ней? Нет, надо взять себя в руки и быть сильной наперекор всем невзгодам. Ничего ведь плохого не происходит.

Зато теперь у неё есть сведения о Странниках, да не пересказ легенд, а свидетельство очевидца. Может, дневник волшебный, раз выручает в самых безвыходных ситуациях?

«Стоило мне улечься в постель, как в темноте сомкнутых век появился мыслечтец. Как он это делает? Вейасу такое и не снилось.

Мыслечтец повторил всё то, что говорили туаты: что Найт околдовал меня и вытягивает все соки. Заявил, что спасти меня не сможет никто, кроме меня самой, если я решу бороться.

Но ради чего? Чтобы оказаться женой просватанного орденом негодяя? Уж лучше смерть. Да и что мы знаем о демонах? Быть может, они вовсе не так плохи, как говорит молва. По крайней мере, Найт меня любит.

Грубиян посмеялся надо мной и обозвал дурой. Мол, никакой любви нет, есть только выгода и заведённые порядки. Пускай живёт так сам, а я не хочу.

Хорошо, что Найт подоспел вовремя и разбудил меня. Его глаза стали красными, а кожа желтоватой, как у покойника. Спросила прямо, не демон ли он.

Удивительно, но Найт не стал отпираться. Оказывается, он происходит из племени акшар. Люди уничижительно обзывают их Лунными Странниками. Они спят днём и бодрствуют ночью. Благодаря крови умирающих животных они путешествуют по Сумеречной реке и живут вечно. Когда-то акшар заключили с орденом союз, только наши рыцари стали требовать от них непомерную дань. Откупиться племя не смогло, и с тех пор Сумеречники объявили на них охоту.

Приходится признать, что наши рыцари жадны до богатств и роскоши. Не удивлюсь, если скоро они объявят демонами селян, у которых не хватает денег платить ордену десятину.

Найт заверил, что отпустит меня, если я пожелаю уйти. Но если останусь, он покажет мне владения ночи, где мы сможем быть счастливы вместе.

Я не выдержала и расплакалась. Никогда не плакала, даже в детстве, когда падала и разбивала коленки. Всё, чему меня учили, говорит, что я должна бежать, но что-то держит. Безнадёжность. Я точно знаю, что будет там – замужество без любви и жизнь в золочёной клетке, а Найт предлагает что-то новое. Если я рискну, возможно, обрету счастье или погибну, но так будет лучше, чем в неволе».

Неужели Лайсве отчаялась настолько, что готова была умереть? Или Странник так её зачаровал? Почему она не замечала, насколько лживы его речи? Но в дневнике ещё столько записей. Значит, она выжила, не став упырицей.

«Меня одолело демоническое похмелье. Боги, какой же дурой я была! А ещё на Вейаса обижалась. Как же стыдно перечитывать предыдущие записи. Хочется сжечь негодные страницы, но вырвать их из жизни не выйдет. Оставлю, как предупреждение для потомков. Не верьте демонам, не прельщайтесь красивыми речами.

Явившись с заходом солнца, Найт обаятельно улыбнулся и спросил про моё решение. Даже мысли не возникло отказаться. Он взял меня на руки и отнёс в склеп на заброшенном кладбище. Проход в его мир находился где-то внутри. Весь пол испещряли желобки с лунками в центре гексаграммы. На стенах были выбиты заклинания на языке мёртвых.

Найт надрезал своё запястье и, приложив его к выступу на стене, попросил меня сделать то же. Стоило крови попасть на камень, как на месте гексаграммы образовался колодец. Найт снова поднял меня на руки и прыгнул вниз. Когда над головой сомкнулась тьма, последние силы покинули меня».

Повеяло могильным холодом, по коже продрал озноб. Герда туже укуталась в одеяло. Как же страшно Лайсве было падать в бездну! В комнате сгустился сумрак, огонёк свечи испуганно подрагивал. Сиротка перевернула страницу и продолжила читать на следующей:

«Очнулась я посреди огромного зала, освещённого множеством свечей. Вокруг обитая бархатом мебель, стол ломится от изысканных яств. Я отщипнула тёмную ягоду от грозди винограда и положила в рот. Чувства настолько обострились, что даже обыденные действия доставляли невероятное наслаждение.

Найт смотрел с такой страстью, его вкрадчивый голос, мягкие поцелуи, нежные прикосновения превращали меня в послушную куклу. Но его руки становились всё холоднее, а поцелуи жёстче. Кожу щекотнули клыки и впились в шею, посылая по телу шоковую волну. Было невыносимо больно. В кровь вливали яд, а я не могла даже пошевелиться. Разум затуманился, хотелось лишь уснуть вечным сном и видеть сны о любви.

Вдруг меня словно со скалы столкнули в ледяную воду. Тело пронзила боль. Только тогда я поняла, что не стою, а лежу, впечатавшись в перину на кровати.

Найт сражался с мыслечтецом. Любовь оказалась навеянной, ложной. Слуга моего жениха во всём был прав!

Его голос снова звучал в моей голове, заставляя смотреть в глаза правде.

Свет стал ярче. По углам притаились бледнокожие создания: лысые, морщинистые, сгорбленные, с выпавшими зубами и бесцветными глазами. Бедняжки колотились то ли от немощи, то ли от страха. На шеях остались шрамы. Их было много: застарелых, синих, распухших, как будто к жертвам прикладывались не один раз. Вот во что превращаются возлюбленные Странников. Из них выпивают всю жизнь, а оболочку оставляют, чтобы потешаться над жалким существованием.

Мыслечтец ударил Найта под дых, схватил за плечи и развернул ко мне. Вместо лица у Странника была морда летучей мыши с достающими до подбородка жёлтыми клыками. Их кончики алели от крови. Моей крови! Вокруг клубился непроницаемый чёрный туман.

Мыслечтец обхватил голову Найта и велел мне вынести приговор. Странник заявил, что мой спаситель во сто крат хуже орды самых страшных демонов. Но я была согласна на всё, лишь бы оказаться как можно дальше от этого кошмара.

Мыслечтец легко, словно былинку, переломил Найту шею».

Герда потрясённо выдохнула и задрожала. Вспомнилась собственная встреча со Странником. Какая удача, что Морти защитил её, иначе она тоже попала бы под чары. Нужно отыскать жертву демона прежде, чем станет слишком поздно. Она должна болеть, чувствовать себя вялой, не вставать с постели. Думать только о возлюбленном, который пообещал увезти её в сказочный замок.

Это так похоже… на Майли!

Странники нападают только на одиноких и несчастных, на тех, кто жаждет любви, но не находит её. Майли потеряла всё, что было ей дорого, и теперь страдала от пренебрежения Финиста. Она была вялой в последние дни, а сегодня бормотала что-то про побег с избранником. Майли идеальная жертва! Да и холмовые гончие постоянно указывали на их дом.

Нет, оборотень бы наверняка заметил. Нет, всё-таки нужно предупредить Морти.

Сиротка уже соскочила с постели, когда раздался оглушительный вопль. Живот стянуло от ужаса, ёкнуло сердце, в ушах загрохотала кровь. Герда помчалась к спальне Майли. Оттуда всё ещё доносились истошные крики. Финист, мертвенно бледный, пытался высадить дверь плечом, но та не поддавалась. Что-то подпёрло её изнутри.

Через мгновение подоспел Морти. Следом показались Эглаборг и Вожык.

– Что стряслось?! – спросил Охотник.

– Не знаю. Майли загрустила после занятий и сказала, что ляжет спать пораньше. Думал, тоскует по дому и отцу, не хотел лезть в душу, чтобы не вышел скандал… – сбивчиво рассказывал Финист.

– На неё напал Странник! Как же я раньше не догадалась! – сокрушённо заламывала руки Герда.

Крик становился громче.

– Посторонитесь! – Морти приложил ладонь к доскам.

Его аура набухла, проникла в щели прозрачным дымом и окутала дверь. Бабах! В стороны полетели щепки.

Охотник переступил через развороченную дверь и вошёл в спальню. Остальные толпились у него за спиной.

Крик оборвался. Постель оказалась смята, но Майли в ней не было. Вожык дёрнул Герду за рукав и указал вверх.

Наследница пряталась под потолком. Волосы свалялись в колтуны и свисали паклями. Рубашка промокла от пота и порвалась, оголяя восковую кожу. Глаза закатились и посверкивали белками. Бескровный рот открылся в беззвучном крике. С шеи на простыню падали капли крови.

Майли заверещала так, что заложило уши. Тело выворачивалось под немыслимыми углами. Морти отрешённо сцепил руки на груди. Синеватые ветропуты обхватили наследницу и потянули вниз. Раздался скрежет – на досках оставались борозды от ногтей.

Упав на кровать, Майли начала барахтаться в простынях. Морти положил руку ей на грудь. Наследница расслабилась, глаза закрылись. Лишь тяжёлое дыхание напоминало о приступе.

– Странник пробрался в её разум и создал в нём иллюзорный мир, в котором она счастлива. Нужно вернуть её, но как? –размышлял Охотник вслух.

– На Лайсве из дневника тоже напал Странник. Тогда её спас мыслечтец. Он проник в её разум, показал истинный облик демона и свернул ему шею, – подсказала Герда. – Если бы мы могли отыскать её спасителя и попросить помочь!

Морти побледнел и оттянул ворот рубахи, двигая кадыком так, словно в горле стал ком.

– Мы не будем его искать! – его голос взвился, но заметив подозрительные взгляды, Охотник взял себя в руки. – Нет времени. Если смог он, сможешь и ты. Попытайся проникнуть в её разум.

– Ты спятил? – Финист закрыл её своей широкой спиной. – Даже если Герда проникнет в иллюзорный мир, сразить Странника ей всё равно не удастся. Он очарует её, и мы потеряем обеих!

– Не очарует. Я последую за ней и сражусь с демоном сам, – ответил Морти.

– Нет, ты же ослаблен, ты не сможешь, это слишком… – замотал головой оборотень.

– Я хоть и не умею сворачивать шеи голыми руками, но всё же кое на что сгожусь, – осадил его Охотник. – Всё получится, если мы приложим усилия. А если нет, ты возьмёшь Герду за руку и позовёшь. Она выйдет на твой голос. Герда, попробуй! Это наш единственный шанс спасти Майли.

Она взяла Финиста за руку и зажмурилась. Тонкие серебристые нити потянулись к бирюзовой ауре оборотня. В мыслях зазвучал мелодичный, как птичий клёкот, зов: «Герда, вернись ко мне, Герда!» Едва заметный отсвет указывал путь, нити притягивали сиротку к Финисту.

– Работает! – объявила она, распахнув веки. – Всё получится. Просто верь в нас, пожалуйста!

Оборотень взял её за плечи и заглянул в глаза:

– Я верю, верю! Только всё равно переживаю. Не рискуйте зря.

Герда улыбнулась, хотя уверенности не чувствовала. Взаимодействовать с Морти получилось, только когда она напилась. Удастся ли повторить успех?

Охотник протянул ей руку. Лицо Майли бледнело, словно жизнь покидала её.

– Забудь о неудачах. Думай о том, что хочешь её спасти. Раскройся передо мной и воспользуйся моей силой. Давай!

Вспомнилась их первая встреча в Волынцах. Герда была непосредственной девчушкой, а Морти казался бесстрашным сказочным героем, а не мужчиной из плоти и крови с недостатками и тревогами. Он шутил и играл с ней, улыбался искренне, в бездонно синих глаза не стыли печаль и усталость. Тогда раскрываться перед ним получалось куда проще.

Как же она переживала, когда Морти отправился на бой с Предвестником. Невысокий и щуплый подросток, если не знать о его даре, то не верилось, что он выстоит в ожесточённой схватке. У Герды на глазах Предвестник поверг проткнул Охотника мечом. Презрев страх, Герда бросилась к нему. Так хотелось его спасти!

Когда их пальцы соприкоснулись, по телу прошла волна силы. Она передалась Морти, и он победил. Похоже, это и было взаимодействие.

Нужно отыскать себя и его старых, чистых и невинных, и тогда уж точно получится.

Перед мысленным взором предстала уже знакомая стена ветроплава. Скрепя заржавевшими от безделья шестернями опустился хлипкий мостик, образовав узкий проход. Наружу хлынул голубоватый льдистый свет, в нём показался худой растрёпанный подросток. Он повернулся к Герде и приветливо улыбнулся, на щеках проклюнулись шаловливые ямочки.

Морти! Тот самый старый… или юный, неважно.

Она подбежала к нему. Свет померк. Держась за руки, они понеслись вверх по сужающимся скатам вихревой воронки, как при прошлой встрече со Странником. Только сейчас Герда сама была источником бури.

Всё закончилось так же неожиданно, как началось. Вихрь исчез. Они оказались на залитой солнцем лужайке рядом с лесом, словно был не конец зимы, а середина лета.

Знакомое место. Неподалёку раскачивались на ветру сработанные между двух сосен качели. Чуть дальше стояла выкрашенная в белый цвет плетёная беседка. В ней уединились двое влюблённых. Они крепко прижимались друг к другу. Темноволосая девушка одета в лёгкое платье из оливкового шёлка. Мужчина со светло-каштановыми волосами в элегантном чёрном костюме целовал её шею.

– Четырнадцать лет? – зашипел над самым ухом Морти.

Герда обернулась. Её милый мальчик больше не улыбался. Глаза цвета бури полыхали от ярости.

– Ты что, до сих пор представляешь меня ребёнком?!

Сиротка закрыла лицо руками.

– Простите! Я вспомнила вашу битву с Предвестником. Тогда ведь мы взаимодействовали?

– Да! Но я отвык от этого тела и не помню, как оно двигается и какая у него сила. К тому же, здесь, небось, и дар не работает.

Морти взмахнул рукой, и ничего не произошло. Герда понурилась. Не думала даже, что может случиться такая неприятность.

Из беседки донёсся шум. Мужчина вовсе не целовал свою возлюбленную, а пил из шеи кровь. Несчастная девушка медленно оседала на пол.

– Неважно. Выкручусь. Оставайся здесь.

Странник отвернулся от жертвы и посмотрел в их сторону. Он напоминал Финиста, только его черты были сглажены так, что он казался ошеломляюще красивым. Глаза стали бездонными чёрными омутами, как у Петраса.

– Охотник! – оскалился Странник. – Ты настолько смел, что готов сразиться со мной в моём собственном мире под личиной сопляка или настолько глуп, что недооцениваешь меня?

Герда застонала от досады. Морти выхватил меч и, не сводя глаз с противника, устремился к нему.

– Спасибо, что привёл ещё одну жену, – Странник с шумом втянул в себя воздух. – О, так она непорочная! Томится от неразделённой любви. Обожаю таких. Человеческие мужчины слишком близоруки, чтобы оценить их чувства по достоинству, но мы, акшар, всегда готовы подарить им счастье. Ведь для этого требуется самая малость: несколько прикосновений и ласковых слов.

Раскрутив меч петлями, Морти атаковал мощным выпадом. Демон парировал с лёгкостью. Такой сильный и высокий!

Охотник никак не мог примериться к телу подростка.

– Если увидишь, что я проигрываю, зови Финиста!

Чуть не пропустив удар, Морти неловко вывернулся и выставил блок. Клинок скользнул вдоль лезвия, высекая окалину. Охотник отскочил, чтобы перегруппироваться.

Как же так? Он ведь справился с Предвестником – самым жутким демоном во всём Мунгарде. А мерзкой летучей мыши проигрывает. Но может, дело вовсе не в силе?

Кажется, Странник сказал, что это его мир, но это неправда. Лужайка, качели, беседка… Будескайск! Это мир Майли. Она наделила Странника силой, как Герда сделала Морти четырнадцатилетним. Именно Майли должна победить демона.

Герда бросилась к беседке. Заметив её манёвр, Охотник начал двигаться быстрее, отвлекая внимание на себя.

– Майли! – она затормошила неподвижно лежавшую на полу девушку.

– Оставьте нас, – устало прохрипела та. – Дайте мне быть счастливой.

Это чары Странника. Мыслечтец развеял их. Но как? Он разговаривал внутри головы Лайсве. Получится ли у Герды так же?

– Что бы ты ни делала, делай это быстро, – предупредил Морти.

Демон повернулся к беседке, но Охотник преградил ему путь. Резкий удар снизу застал Странника врасплох. Не позволяя прийти в себя и атакуя рваным, непредсказуемым ритмом, Морти оттеснил противника прочь.

– Он не тот, кем кажется. Он тебя не любит и не сделает счастливой, – вкрадчиво заговорила Герда, помогая Майли подняться. – Всё это не настоящее. Вспомни, Будескайска больше нет.

– Не хочу вспоминать! Мои воспоминания ужасны. Настоящий мир ужасен. Он не принимает меня. Даже человек, которому я отдала своё сердце, не любит меня. Не хочу возвращаться. Уходите!

Наследница разрыдалась. Герда притянула её к себе и обняла.

– Я знаю, как тебе больно и одиноко. Всё, во что ты верила, оказалось ложью, а твой любимый разочаровал тебя. Многие через это проходят, но нельзя отдавать себя во власть демону. Взгляни.

Герда представила описанные в дневнике образы. Майли вздрогнула. Из воздуха возникло с десяток сгорбленных морщинистых уродцев.

– Это те, кто отчаялся и поверил Страннику. Ты ведь не хочешь быть такой?

Едва не подкосились ноги, во рту горчило, как случалось раньше перед обмороками. Предел близко, но останавливаться в шаге от успеха нельзя.

– Не помогай мне! Уходи! – велел Охотник.

Он всё-таки примерился к своему росту и получил преимущество: высокий и грузный Странник уступал ему в ловкости и скорости. Охотник легко увёртывался от ленивых замахов. Его выпады напоминали броски змеи и сильно изматывали противника, вынуждая уйти в глухую оборону.

Победа уже была за Морти, но нанесённые демону раны тут же затягивались.

Майли обхватила голову руками и застонала. Нужно действовать!

– Мастер Стигс, поверните Странника к нам, – попросила Герда.

Охотник с кошачьей ловкостью избежал удара, уводя демона за собой.

– Взгляни на него. Это не Финист. Это не человек даже, – сиротка снова обратилась к Майли.

Вместо человечьего лица перед ними предстала морда нетопыря, каким его описывала Лайсве. Из-под верхних губ выглядывали алевшие от крови клыки, хищно смотрели жёлтые глаза с вертикальными зрачками.

Наследница в ужасе закричала.

Живот свело, навалилась усталость, смертельно хотелось спать. По губе стекла тёмная струйка, упала на язык – на вкус как ржавое железо.

Герда встряхнула с себя забытьё и тихо взмолилась:

– Позволь мастеру Стигсу победить.

Майли всхлипнула и кивнула, пряча голову на груди у сиротки. Охотник замахнулся и словно тростинку перерубил тело летучей мыши пополам.

– Хорошо, – прошептала Герда и упала без сил.

***

– Герда! Герда! – словно сквозь толщу воды послышался голос Финиста.

Следуя за ним, она помчалась на поверхность. Глаза резануло от света поднесённой к лицу свечи. Нос свербел от засохшей крови, голова раскалывалась ещё сильней, чем от похмелья накануне, ломило кости.

– Что с ними? – тревожился Вожык.

– Они дышат? – испуганно спросила Майли. – Они будут жить?

– Будут! – веско ответил Эглаборг.

Сиротка закряхтела и повернула голову. Морти лежал рядом, они всё ещё держались за руки. По заледеневшим жилам заструилось колкое животворящее тепло. Потихоньку становилось легче.

Бездонные синие глаза сделались мутными. Охотник вновь стал собой, замкнутым и мрачным. Молча смотрел на неё, едва приоткрыв губы. У ноздрей запеклась кровь. Лицо мертвецки побледнело и заострилось.

– Ещё чуть-чуть, и никто из вас не очнулся бы! – взбесился Финист. – Неужели не было другого способа?

Морти крепче сжал ладонь Герды, переплетая свои пальцы с её. Майли отвернулась к стенке и заплакала. Сбоку к сиротке протиснулся Вожык и погладил её руку. Шершавые подсыхающее ожоги на ладони мальчика щекотали кожу. Охотник бросил на них короткий взгляд и прищурился. Губы сжались в полоску.

– О себе не думаешь, так подумай хоть об окружающих! – продолжал возмущаться оборотень.

Герда набрала в грудь воздуха, чтобы попросить его замолчать.

– Ты прав. Давай меняться, – опередил её Морти и рывком поднялся на ноги.

Сиротка потянулась за ним, но Охотник остановил её обжигающе-холодным взглядом. Мостик крепости ветроплава с грохотом поднялся и слился глухой стеной. Она стала выше. Непреступной. Внутрь уже не попасть.

– Что? – ошарашенно спросил Финист.

– Ни один из нас не справился со своими учениками. Пора бы уже признать, что мы для них не подходим, – непроницаемо ответил Морти. – Поменяемся. Так будет лучше для всех, – он обернулся к Эглаборгу: – Позаботься о девушках, им обеим сильно досталось.

– А… – заикнулся было целитель, но Охотник не позволил ему вставить ни слова.

– Для меня позже приготовишь чудо зелье. Буду у себя, прошу не беспокоить.

Морти ускользнул от цеплявшихся за край рубахи пальцев, забирая всё тепло. Он двигался неестественно короткими шагами, задрав голову и выпрямив спину. Оступился, пошатнулся. Финист метнулся к нему, чтобы подхватить, но тот одарил его настолько холодным взглядом, что оборотень замер.

– Самонадеянный дурень, – тихо пробормотал Финист, когда за Морти захлопнулась дверь.

Ему так плохо из-за неё или из-за схватки? Герда прижала подбородок к груди и зажмурилась. Жалко, что она потеряла его расположение из-за такой глупости. Хоть бы он простил! Хоть когда-нибудь!

Глава 32. Новый учитель

Финист уложил Герду спать, но через пару часов она забеспокоилась, будто потеряла что-то. Попыталась встать, но настолько ослабла, что от малейшего шевеления резало суставы. В темноте сверкнули жёлтые глаза. Сиротка вздрогнула.

– Что-то случилось? Почему не спишь? – послышался встревоженный голос Финиста.

Она тихо попросила:

– Пить.

– Сейчас.

Он вышел и вскоре вернулся с чашкой чуть тёплой воды. Герда опустошила её за несколько больших глотков.

– Ещё? – заботливо спросил оборотень, забирая пустую посуду.

Сиротка покачала головой:

– Что ты тут делаешь? Почему не с Майли?

– Она стала ученицей Охотника. Теперь он за ней приглядывает, а я за тобой.

Похоже, оборотень счастлив.

– О чём думаешь? – не давал ей уйти в себя Финист.

Он сидел у изголовья кровати, совсем как Морти, когда караулил Странника. Тогда Герда не могла сосредоточиться под его взглядом, а вот оборотня в упор не замечала. Странно.

– Гадаю, почему мастер Стигс поменялся с тобой учениками, – призналась она.

Не из-за укоров же Финиста – оборотень просил сделать это ещё в самом начале. Может, потому что сиротка превратила Охотника в четырнадцатилетнего мальчика? Или из-за того, что она наговорила ему, когда напилась?

– Да кто его разберёт? Он ведь никогда ничего не объясняет. Не обращай внимания. Теперь всё станет по-другому, как во время нашего путешествия, помнишь?

Тогда было проще: голова не взрывалась от неразрешимых вопросов. Но здесь Герда узнала, что Морти жив и у неё есть дар, здесь появилась надежда, что хотя бы некоторые из её желаний осуществятся. Нет, как раньше не будет никогда. Будет по-другому. И непонятно, хорошо или…

– Молчишь? – продолжил Финист. – Спи и ни о чём не переживай, я посторожу.

Герда проспала до обеда. Эглаборг принёс еду – бульон с гренками и яичницу – в постель и велел не вставать ещё несколько дней. Финист ушёл подсобить по хозяйству.

Читать не хотелось, тем более, о Страннике. Пускай бы Морти заглянул и объяснился! Прошёл час, два, три, но его всё не было.

Вскоре её проведал Вожык. Он только вернулся с первого занятия с Охотником и выглядел бодрее, чем обычно. На щекастом лице сияла улыбка.

– Мы так переживали, когда ты заболела. Мастер Эглаборг просил тебя не беспокоить, вот я и не заходил раньше… А так хотелось! – говорил он сбивчиво. – Я ужасно боялся первого занятия с мастером Стигсом, прямо до смерти. И поговорить не с кем: Майли болеет, мастер Эглаборг занят, Финист у тебя безвылазно сидел.

– И как прошло? – потрепав его по косматым волосам, спросила Герда.

– Здорово! Мастер Стигс совсем не такой жуткий, как кажется со стороны. Он так внимательно слушает! И про Вулкана, и про искристых человечков. Не смеётся. Не говорит: глупости или не интересно. Воспринимает серьёзно, будто я взрослый. А ещё он показал, как тушить свечу. У меня получилось с первого раза. Хочешь посмотреть?

Янтарные глаза полыхали от воодушевления. Да, занятия с Охотником увлекают, хотя и выматывают до предела.

Вожык запалил свечу на тумбочке от огнива и без страха сжал фитиль двумя пальцами. Пламя тут же погасло, оставив на коже лишь сажу.

– Мастер Стигс замечательный! – восхитился юный огнежар. – В смысле, Финист тоже хороший. Защитил меня от гулона и от тролля. Но всё у него мудрено было, суетливо, сложно понять. А тут – проще некуда!

Герда улыбнулась, немного завидуя ему.

– А где сейчас мастер Стигс?

– У себя, наверное. По-моему, у него разболелась голова. Он тёр виски, когда мы возвращались, – выложил как на духу Вожык.

Вскоре он отправился отдыхать. Преодолевая слабость, Герда на цыпочках выбралась из комнаты. Коридор пустовал. Она прокралась к кабинету и приоткрыла дверь на узкую щель.

Охотник сидел за столом у окна и задумчиво выводил что-то на листке бумаги, поскрипывая пером.

– Тебе не велено вставать с постели, – проворчал Морти, не поднимая глаз.

Герда вошла и с любопытством взглянула на рисунок. Оттуда на неё смотрел хмурый мужчина с глубоко посаженными пронзительными глазами и высоким лбом.

– Спаситель Лайсве? Он тут как живой, хотя вы видели только его изображение в дневнике.

Охотник вскинул голову и покривил рот.

– Не преувеличивай. Ты ведь не об этом хотела поговорить?

Он положил рисунок сушиться на окно. Вид у Морти сохранялся такой же бледный, как накануне, под глазами красовались тёмные круги. Наверное, мигрень оказалась очень сильной. Стало немного совестно утомлять его расспросами, но не уходить же с пустыми руками.

– Вы злитесь, что я сделала вас ребёнком?

– Нет.

– Тогда почему вы… бросили меня вчера?

– В провалах ученика больше вины учителя, который не заинтересовал и не направил в нужную сторону. Твой дар очень редкий и ценный. Обучать тебя было любопытно. Это льстило моему самолюбию, и я до последнего закрывал глаза на проблемы. Если бы так продолжилось, случилось бы непоправимое. Мы чудом не потеряли Финиста, Майли и даже тебя.

Герда виновато потупилась, и Морти смягчился:

– Надеюсь, Финист станет для тебя лучшим наставником. Постарайся взять из его уроков всё, что получится. А ко мне ты всегда можешь обратиться за советом. Я же остаюсь рядом и буду принимать у тебя выпускные испытания, хотя большую часть времени посвящу Майли и Вожыку. Согласись, сейчас в помощи они нуждаются больше, чем ты.

Морти прав, нельзя думать только о себе.

– Я не буду вас больше беспокоить, только обещайте отдыхать побольше. Вы ведь тоже ослабли.

Он улыбнулся одними глазами – лицо как будто озарилось и помолодело.

– Возвращайся в постель. Я тоже пойду, как только напишу отчёт в Компанию. Обещаю!

Поглядывая на него с недоверием, Герда вышла из кабинета и направилась к себе.

Проснулась она глубокой ночью. На тумбочке стоял поднос с остывшей едой. Видно, тот, кто его принёс, будить её не решился.

Сиротка наскоро перекусила и встала, чтобы размять затёкшее тело. Последний Странник погиб, так что бояться нечего. Она распахнула ставни, и в каморку хлынул морозный воздух. На небе горел тонкорогий месяц, звёзды вокруг сверкали как никогда ярко. Герда принялась их считать, но сбилась на второй сотне.

Вот бы одна упала!

Как по волшебству огонёк у кромки горизонта вспыхнул и понёсся к земле.

Пускай Морти станет прежним! Нет, глупость. Он доказал это в мире Странника. Пускай Морти снова возьмёт её в ученицы. Нет, так не годится. Он сам этого не хочет, а навязываться не стоит. Пускай Морти с Финистом перестанут ругаться. Тоже не то. Вот оно! Пускай Шквал вернётся!

Огонёк растворился в темноте, но кот так и не появился. Может, нужно время? Только бы сбылось. Без рыжего наглеца очень тоскливо.

Герда заперла ставни и улеглась обратно. Тишину нарушал лишь лай соседских собак. Спокойно и совсем не страшно. Ладонь коснулась стены. Аура Морти так близко. Он рядом, пускай они и не видят друг друга, не могут дотронуться. Эти мысли быстро убаюкали.

Финист зашёл около полудня.

– Почему ты не разбудил меня, когда принёс ужин? – поинтересовалась Герда.

– Это был не я. Завозился с лошадьми: делал новые кормушки, чинил сёдла, а потом заехал в город за одной покупкой. Вот, – он показал серебряную брошку в виде веточки цветущего вереска, на кончике украшенную бирюзой. – Купил её на свои деньги. Кое-что смастерил на продажу.

Конечно, она не была такой искусной, как брошь из слоновой кости, но всё же выглядела красиво.

– Спасибо, не стоило, – выдавила из себя Герда.

– Стоило. Я ведь сломал твою, – оборотень погладил сиротку по щеке. – Не переживай. Я же говорил, теперь всё будет по-другому.

Герда положила брошь на тумбу, на которой стоял вчерашний поднос. Похоже, его принёс Морти, поэтому и не разбудил.

– Проголодалась? Погоди, я сейчас сбегаю за едой.

Финист принёс миску с бульоном и печёными овощами.

– Так чем вы занимались с Охотником? – невзначай спросил оборотень после того, как Герда закончила трапезничать. – Мне нужно знать, чтобы решить, как действовать дальше.

Разумно. Но взгляд выдавал, что он хочет услышать, как она жалуется. Ну, уж нет! Пересказав то, что касалось обучения, сиротка умолчала о размолвках. Оборотень недовольно хмыкнул.

– Значит, до битвы со Странником всё шло хорошо. Зря Морти тебя использовал. Ты чуть не погибла.

– Он тоже так сказал, – примирительно улыбнулась Герда. – Кто старое помянет…

– Ладно, – быстро смягчился Финист. – Что мы будем делать, я уже придумал. Эглаборг велел тебе отдохнуть ещё пару дней, а потом приступим к занятиям.

– Пару дней? – скривилась сиротка.

– Потерпи хоть немного. Завтра попробую уговорить его, – оборотень приобнял Герду, коснулся губами её лба и, собрав посуду, вышел.

А Шквала до сих пор нет…

Взгляд упал на брошь Финиста. Хороший подарок, по всему видно, от души. Зря сиротка обошлась с другом так холодно. Надо было искренне поблагодарить и… что и, она не знала.

Почему вместо того, чтобы жить и наслаждаться жизнью, она предпочитает наблюдать со стороны и грезить о несбыточном? Было бы намного проще, если бы она приняла чувства оборотня и перестала ждать, что Морти обратит на неё внимание.

Хотелось поговорить с кем-нибудь искренне, высказать всё, что наболело, не боясь, что её не поймут или обидятся. Так, пожурят немного, а потом обязательно поддержат и помогут добрым советом, как раньше делал Шквал.

Рука сама потянулась за дневником Лайсве. Интересно, когда она познакомилась с котом? Явно после встречи со Странником. Может, она знала способ, как вызвать Шквала?

«Я очнулась в постели в заброшенном доме, куда меня привёл Найт. В комнате столпились перепуганные жители холмов. Бледный и взъерошенный Вейас трепетно держал меня за руку. Мыслечтец стоял у окна за спинами остальных, но я хорошо ощущала его присутствие. Странно. Раньше читать ауры у меня не получалось, а теперь я будто прозрела. Неужели открылся дар? Хорошо бы, благодаря ему я стану сильнее. Но Вейас дал обещание, а против него даже дар бесполезен.

Градом сыпались вопросы о моём самочувствии. Пришлось заверять доброжелателей, что сводить счёты с жизнью я не собираюсь. В конце концов я послала брату безмолвную просьбу всех выпроводить.

Туаты ушли, остался только мыслечтец. Лучи закатного солнца причудливым образом преображали его профиль. Издалека он даже казался привлекательным.

Брат рассказал, что мой женишок сбежал, как только Странник обнажил клыки. Опозорил и себя, и весь свой род. Теперь даже Совету ордена в Эскендерии придётся признать, что он не достоин руки высокородной леди. Мы можем спокойно ехать дальше в Нордхейм.

Я так обрадовалась! И всё же не могла не думать о своём спасителе. Зачем он остался здесь и рисковал собой ради меня?

Не скрывая, что читает мысли, он заявил, что не намерен служить слабому хозяину. Мол, не в его правилах бросать беззащитную девицу, пускай даже глупую, в лапах демона. Какой добрый, вежливый парень! Манеры ему, видимо, в стае волков прививали.

Брат попытался выяснить, к какому роду он принадлежит, но тот с высокомерием заявил, что он – безродный. Безродный с силой дара, как у выходца из семейств основателей ордена! Бастард, по всей видимости. Боги, как он обиделся на это слово! А как нас глупыми богатенькими детишками обзывать, так это в порядке вещей.

Вейас предложил ему любую награду, которую он попросит. Я предугадала ответ за мгновение до того, как мыслечтец его озвучил. Мол, пускай принцесска расплачивается. Поцелуй он захотел, сама предсказуемость!

Брат как услышал, аж побагровел весь. Мол, наглец, на кого заришься? Так ведь мыслечтец именно этого и добивался – унизить хотел. Не дождётся! Я не избалованный ребёнок и способна отвечать за свои поступки.

Мыслечтец устроился краю постели и подставил мне свою щетинистую щеку. Я зажмурилась и прикоснулась к ней губами, надеясь, что всё закончится быстро. Но мыслечтец впился в мой приоткрытый от удивления рот.

Я не понимала, что происходит. А наглец всё терзал меня губами, зубами, языком, словно пробуя на вкус, лаская, укрощая и подчиняя одновременно.

Брат попытался оттолкнуть мыслечтеца, но тот отпустил меня сам. Ещё и гнусно посмеивался: мол, поцелуй принцесски ничем не лучше поцелуя деревенской потаскушки. Вроде как урок нам преподал, а сам-то!

Стоило спросить его имя, как он растерял всю спесь и пробормотал едва слышно: «Микаш из села Остенки, которого больше нет». Я ответила мысленно, что запомню его имя. Это будет лучшей наградой, чем нежеланный поцелуй.

Микаш… он ничего не ответил, просто сбежал, будто за ним демоны гнались.

Очень странный парень».

Герду сморил сон. Последние прочитанные страницы стёрлись из памяти. Про кота там всё равно ничего не нашлось, а остальное… Читая чужой дневник, словно подглядываешь за чем-то для тебя не предназначенным. Как в лесу с Майли и Финистом. Стыдно, неприятно и страшно, если кто-нибудь узнает.

Ночью Герде приснилось, будто она стала прекрасной и дерзкой Лайсве. Светловолосый мыслечтец обнимал её и целовал властно, но одновременно нежно и сладко. Не возникало ни страха, ни неприязни. От сильных рук исходило тепло, по телу разносились волны наслаждения. Запах мужчины щекотал ноздри, вытесняя все мысли.

А потом Герда превращалась в себя, а мужчина рядом – в Морти. Он не прикасался к ней, а просто улыбался. От его искренности и открытости спирало дыхание. Наяву он никогда так не улыбался.

Если это сон, можно позволить себе большее. Сиротка запускала пальцы в смольные кудри, освобождая их от тесёмки на затылке. Как же здорово просто касаться его! И так хочется большего. Есть ли что-то за гранью этой неги?

Обвив руками его плечи, Герда заскользила по кончикам губ Морти своими. Блаженство накрывало с головой, из горла вырывались томные всхлипы.

Сиротка тут же проснулась. Подушка и одеяло валялись на полу, простыня смялась в комок, а ночная рубашка промокла от пота и липла к телу.

Герда бросилась собирать упавшие вещи. Вдруг дверь распахнулась. В темноте видно было плохо, но морозная аура не могла принадлежать никому иному, кроме Охотника. Его глаза светились, как кошачьи.

– Что стряслось? Ты так стонала. Появился новый Странник? – его голос хрипел больше обычного.

– Нет, просто сон тревожный. Простите, что разбудила. А вы что, меня караулите? – с подозрением спросила она.

– Сплю чутко – походная привычка. В дороге нельзя ушами хлопать.

Охотник склонил голову к её плечу. Тёплое дыхание защекотало мокрую от пота кожу.

– Здорово ты тут всё разворотила. Так что тебе снилось или кто?

Как хорошо, что в темноте не видно её лица. Уши горели, как ошпаренные. Насколько же проще было во сне!

– Я… я не помню. Простите! – судорожно выдохнула она и принялась перестилать постель.

Ухватив одеяло, Морти помог его расправить

– Не сдерживай себя, и забудешь о тревожных снах, – он усмехнулся так, будто прекрасно понял, что произошло.

– Вы мне больше не наставник, – напомнила сиротка.

– Это дружеский совет. Мы ведь ещё друзья? – подначил её Охотник. – Впрочем, дело твоё.

Он ушёл. Герда упала на кровать и заскрежетала зубами. Ну, почему, почему он не понимает её чувств? Почему даже сейчас, когда это уже не нужно для учёбы, он продолжает манить к себе, а потом отталкивать?

Встала сиротка рано, заснуть уже не получалось. Несмотря на сохранившуюся слабость нужно было спуститься к завтраку и показать, что она здорова, иначе до занятий снова не допустят.

Морти не напоминал про ночное происшествие. Вожык бодро пережёвывал вторую порцию овсянки. Эглаборг справлялся о здоровье и удовлетворённо кивал, наблюдая за Гердой. Финист, устроившийся по её левую руку, сверкал улыбкой, как медный чайник после того, как его почистили от копоти песком.

Майли присоединилась немного погодя. У неё всё ещё сохранялся болезненный вид, но хотя бы вернулся аппетит и жажда жизни. Теперь она, как и прежде, бросала на оборотня томные взгляды, которые тот игнорировал.

Как только тарелки опустели, все разбежались по делам: Охотник забрал Вожыка на очередной урок, Майли отправилась наверх отдыхать. Эглаборг напоил Герду восстанавливающим зельем.

– Не утомляйте её сверх меры, не разрешайте перенапрягаться, – велел он Финисту.

– Я не Морти, чтобы требовать невозможного и никого не щадить, – оборотень метнул косой взгляд на дверь в коридор, за которой недавно скрылся Охотник.

Целитель проворчал что-то себе под нос и махнул рукой.

Они отправились на конюшню. Изнутри доносилось сопение и даже храп. Лошади развалились в денниках, подстеленных соломой, кто на животе, поджав под себя копыта, а особенно уставшие плашмя на боку. Яшка в такой позе умиляла: угольно-чёрные ноги обрамляли светлое брюшко, на красноватой шкуре проклюнулись жёлтые яблоки. Отъевшись и отдохнув, кобыла стала красавицей не хуже породистых жеребцов из Будескайска.

Финист подтолкнул Герду к своей кобыле. Золотинка вскинула голову и повела ухом. Когда оборотень открыл денник, кобыла с кряхтением поднялась. Отряхнувшись, она сладко зевнула и принялась облизывать хозяйские руки.

Золотинка осталась мосластой и сухой, а рёбра скрывал лишь толстый слой золотисто-рыжей шерсти. Однако находиться в прекрасном расположении духа это ей не мешало: кобыла фыркала и с любопытством косилась на Герду.

– Красавица, – та провела рукой по белой проточине на носу Золотинки.

– Сейчас нет, – возразил Финист. – Она уже не молода и долго восстанавливает силы, но когда к лету вылиняет и нагуляет жира, станет зареченским золотом.

– Думаешь, мы задержимся здесь до лета? Что будет после испытаний?

– Компания распределит вас по назначениям, как было со Жданом и Дугавой, – пожал плечами оборотень. – Не переживай, на улице не окажешься. У тебя очень редкий и ценный дар, таким не станут пренебрегать. Но мы всегда можем убежать вместе, – он игриво ухмыльнулся.

– В последнее время эта шутка приобрела дурной оттенок.

– Согласен. Извини. Приступим.

Он взял Герду за руку и погладил кожу на тыльной стороне ладони.

– Что ты делаешь? – нахмурилась она.

– Наслаждаюсь, – признался он и приложил её пальцы к шее Золотинки. Его губы не шевелились, но Герда слышала, как он шептал: – Солнце, поздоровайся с моей девушкой.

– Здравствуй, – прозвучал высокий, исполненный достоинства голос.

Отражение сработало совершенно неожиданно и легко, совсем не так, как с Морти.

– А теперь расскажи, как тебе здесь живётся, – Финист снова говорил с Золотинкой, не открывая рта.

– Вроде ничего, только холодно жутко и места мало. Везде горы, а я привыкла к степному простору. Бескрайнему, до самого горизонта, чтобы скакать за ним много дней наперегонки с южным ветром и не догнать.

– Она скучает по дому, – заключила Герда.

Финист удовлетворённо кивнул.

– И жеребец этот шумный очень. Мнит себя скакуном величайшего в Мунгарде героя, а на самом деле обычный хвастливый шалопай, каких на юге пруд пруди.

Из денника напротив высунулась чёрная морда и оскалилась то ли на Золотинку, то ли на её хозяина.

– Можно, я ей скажу! – попросила Герда.

Понимать животных так чудесно. Невообразимо лучше, чем отрабатывать технику дыхания, отбивать снежки и падать на спину в ожидании того, что тебя может быть подхватят.

– Эглаборг запретил переутомляться, забыла? Ты и так замечательно справилась с заданием. Стоит закончить на хорошем.

Сиротка разочарованно кивнула.

«Как же с ней легко! – Финист всё ещё держал её за руку, и в голове не утихал его голос. – Она такая послушная и старательная, не то, что Майли с Вожыком. Понятно, как Охотник достиг с ней таких успехов. Знать бы ещё, насколько далеко он зашёл в её обучении».

– Как думаешь, я когда-нибудь смогу читать мысли? – подозрительно спросила Герда. Ведь сейчас это было так похоже на мыслечтение. – Или мой дар будет только отражать чужие способности?

– Может, позже. Сила дара со временем растёт. Вначале я только оборачивался соколом, а потом научился понимать животных и даже управлять ими. На это нужно время, а твой дар только открылся. Не требуй от себя слишком многого. Ты и так очень быстро учишься, гораздо быстрее других. Не переживай из-за того, что говорил Морти. Он не щадит даже себя, не то что окружающих. Он самый неудачный учитель для тебя, как я для Вожыка. Хорошо, что он осознал это до того, как случилось непоправимое.

Герда пожала плечами, в который раз вспоминая разговор с Охотником. Вот бы прочитать его мысли, только его и ничьи больше.

– Хочешь, прогуляемся в лес верхом? – предложил Финист, чтобы её развеселить.

– Ох, а я не перенапрягусь? Эглаборг же запретил.

– Это проще и куда полезнее, чем тренировать дар. К тому же, весна на дворе, скоро начнётся распутица и придётся сидеть дома безвылазно. Нужно ловить момент, – заговорщически подмигнул ей оборотень.

Ну как тут отказать?

Лёгкий морозец щекотал щёки, ветер дул едва ощутимо. Небо пронзительно-синего цвета раздалось ввысь и вширь, напоминая о приближении тёплой поры. Вот-вот начнётся капель, зажурчат ручьи и прилетят с зимовки первые птицы. Природа очнётся от спячки, и настанет новая полная веселья жизнь.

Герда не ездила уже почти два месяца и всё подзабыла. Застоявшиеся кони, чуя весну, рвались вперёд, но Финист легко осаживал Золотинку, а Яшка не спешила обгонять.

Когда сиротка обвыклась, а лошади размялись, оборотень предложил поскакать галопом. Золотинка поначалу пыталась нести, но почувствовав твёрдую руку наездника, уступила. Скачка выдалась на диво приятной, не быстрой и не медленной, такой ровной, что Герда наслаждалась игравшим в волосах ветром.

Финист свернул на боковую дорогу. Посреди неё на небольшом расстоянии друг от друга лежали в ряд поваленные деревья – средних размеров, с гладкими стволами.

– Не надо, – взмолилась Герда.

– В прошлый раз вы через огромную расселину перескочили, а тут жалкие палочки, – оборотень подмигнул ей. – Держись за гриву. Я в тебя верю.

Он набрал поводья и послал лошадь вперёд. Яшка ускорилась следом за Золотинкой. Сиротка сцепила зубы, чтобы не скулить от страха, и судорожно вцепилась в жидкую гриву.

На первом прыжке качнуло вперёд, на втором выбило из седла. Герда повисла на боку лошади, вцепившись в гриву и одной ногой упираясь в стремя. Огромным усилием она отдёрнула Яшку от последнего бревна. По счастью, оно оказалось очень узким. Отчаянным рывком сиротка забралась в седло до того, как Финист обернулся в конце тропинки.

– Ну как, понравилось? – продолжал улыбаться он.

Герда кивнула, пытаясь перевести дыхание и унять бешено колотившееся сердце.

– Хочешь ещё? – азартно предложил оборотень.

– Только не сегодня, - выпучила глаза сиротка. - Эглаборг прав, я ещё не до конца выздоровела.

Финист смилостивился и повернул лошадей обратно.

Вскоре от слабости не осталось и следа, но чувство страха не отпускало. Пусть даже пугал такой пустяк, как прыжок через бревно, но Герда не могла выкинуть это из головы.

Набравшись сил, она встала затемно, оседлала Яшку и поехала к лесу. Подходящее для прыжков бревно нашлось не сразу. Сиротка направила кобылу на препятствие галопом, а потом снова отвернула. Попробовала ещё раз. Яшка скакала недостаточно ровно – пришлось уходить в сторону.

Да что же это такое? Герда стиснула зубы и погнала лошадь вперёд, не смея даже думать о неудаче. Они подошли вплотную к препятствию. Она зажмурилась. Прыгнуть так хочется, но одновременно так страшно! А вдруг упадёт?

Яшка остановилась перед самым препятствием. Герда кувыркнулась в воздухе и полетела через бревно одна. Сейчас рухнет в сугроб и наглотается снега! Но тут её обволокло знакомой воздушной периной, чуть покалывавшей кожу. Сиротка плавно опустилась на ноги возле копыт вороного жеребца.

– Что ты делаешь? – послышался встревоженный голос Морти.

– Прощаюсь с гордостью самым болезненным способом, – пытаясь унять дрожь в коленях, пояснила Герда. – Хотела прыгнуть через бревно, но Яшка отказалась. Может... вы бы смогли... научить меня прыгать?

– Почему ты не попросишь Финиста? Он же вроде хорошо ездит, да и с лошадьми договаривается куда лучше моего, – осторожно поинтересовался Охотник, но его глаза загорелись от воодушевления.

– Мне стыдно. Он посчитает меня неумехой.

– А передо мной, значит, не стыдно?

– Вы же и так всё про меня знаете.

Замотав поводья на жеребце так, чтобы они не соскальзывали с шеи, Морти отпустил его гулять. Кобыла настороженно наблюдала за ними с другого конца поляны. Охотник медленно подобрался к ней, схватил за повод и вскочил в седло. Яшка испуганно всхрапнула и попятилась.

– Тише-тише, – оглаживая её по шее, приговаривал Морти. – Да, я не твоя хозяйка, ну и что? Это ненадолго. Потерпи.

Взвившись на дыбы, Яшка чуть не перевернулась. Герда прижала ладони ко рту. А вдруг кобыла его задавит?!

– Характер у тебя, да? – успокаивал её Охотник, отпустив поводья и прижимая ноги к бокам.

Яшка подпрыгивала и виляла задом, но Морти будто приклеился к седлу. Через минуту безуспешных попыток сбросить наездника, кобыла послушно затрусила по кругу вдоль открытой поляны. Взгляд Охотника сделался мечтательным.

– Славная лошадка. В Норикии ездил на похожей. Такая же чуткая и горячая. Порой с ней бывало сложно, но в трудные моменты она всегда выручала. Невероятно доблестное животное.

– А где она теперь? – спросила Герда.

– Пришлось оставить. Да и Харысай бы ревновал.

Жеребец, и впрямь, наблюдал за ними с озадаченным видом.

– Посмотрим, почему ты не хочешь прыгать.

Кобыла пошла размеренным галопом. Удивительно, ведь она любила подпирать, особенно после истерики. Но Морти сидел расслаблено и держал поводья очень мягко. Казалось, он слился с седлом, и Яшка повиновалась его мыслям. Как же она их угадывала?

Проскакав по кругу, кобыла вышла на прямую линию к бревну. Не ускоряясь, она подобралась и легко перелетела через препятствие. Морти очень плавно отдал ей повод и приподнялся на стременах. Когда кобыла приземлилась, он также аккуратно опустился в седло и остановил её.

– Прыгает она хорошо, я бы даже сказал, с удовольствием, – заключил Охотник. – Значит, дело в тебе.

Морти соскочил на землю и подсадил Герду обратно в седло.

– Теперь покажи, как ты ездишь, – Охотник ладонью шлёпнул кобылу, и та понеслась вперёд.

Сиротка чуть не упала от неожиданности.

– Соберись! – прикрикнул Морти.

Очень хотелось огрызнуться, но вместо этого Герда выровнялась в седле и набрала поводья.

– Заходи на прыжок, – скомандовал Охотник.

Она сжалась от страха. Почувствовав слабину, Яшка понеслась быстрее. Герда испуганно вцепилась в гриву и зажмурилась. У самого бревна кобыла приостановилась, но видя, что на такой скорости врежется, неловко подпрыгнула с четырёх ног и перевалилась на другую сторону.

Ощутимо тряхнуло. Герда повисла на одном стремени, цепляясь за гриву из последних сил.

– Тише, – позвал кобылу Морти.

Та остановилась через пару шагов. Пальцы разжались, и сиротка снова соскользнула в снег.

– Жива?

Охотник подал руку, Герда с трудом встала и отряхнулась.

– Залезай обратно.

Она залепетала себе под нос.

– Извини, не расслышал.

– Я боюсь!

– Пока я рядом, бояться нечего. Если сейчас в седло не сядешь, потом будет гораздо страшней, – Морти запихнул её обратно. – Если что, я тебя поймаю.

Герда затравленно посмотрела на него и пустила кобылу шагом. Нужно снова довериться ей.

– Как я говорил, дело не в лошади. Она прекрасно прыгает. А проблема всё та же: ты не можешь расслабиться и двигаться вместе с кобылой. Сейчас ты вообще скукожилась. Так даже галоп не получится. Распрями спину, подвинь стремена на носки и, насколько получается, опусти пятки вниз. Да, так хорошо. Теперь вышли лошадь в галоп. Сопровождай движения поясницей. Нет, расслабь плечи и не опускай голову. Вот так. Поверни к бревну. Когда почувствуешь, что лошадь отталкивается от земли, привстань на стременах и подай руки с поводом вперёд.

– Я не смогу сделать всё это одновременно! – испуганно ответила сиротка, скача по кругу.

– Сделай хоть что-нибудь. Езжай на бревно!

Прежде, чем Герда успела сообразить, Яшка уже подлетела к препятствию. Ох, они же сейчас убьются! Что там говорил Морти? Привстать на стременах и подать руки вперёд?

Кобыла уже поравнялась с бревном и резко оттолкнулась. Сиротка едва успела подняться и вытянуть руки с поводом. Удивительно, но на этот раз её не вышибло, даже равновесие худо-бедно удалось удержать.

– Великолепно! – захлопал в ладоши Охотник. – Главное, не волнуйся заранее и не думай о провале. Прыгни ещё раз для закрепления. Когда лошадь поставит все четыре ноги на землю, отклонись назад и останови её.

Он не отстанет. Герда направила кобылу на препятствие, прислушивалась к движениям, чтобы не упустить момент, когда Яшка начнёт прыгать. Ближе, ещё ближе, самую чуточку. И снова толчок. Встать и подать руки вперёд. Копыта ударяются об землю. Отклониться назад. Натянуть поводья. Стоп.

– Молодец, – удовлетворённо улыбнулся Морти. – Можешь уже выдохнуть.

Герда с шумом выпустила из груди воздух. Надо же, забыла, как дышать.

Она спрыгнула на землю и отпустила повод, пытаясь прийти в себя. Присмиревшая Яшка подошла к окаймлявшим поляну молодым ёлкам и, стряхнув снег, оторвала от лапки кусок.

Расчистив место на бревне, Герда устало села. Морти устроился рядом на корточках.

– Ты как?

– Я законченная трусиха.

Он усмехнулся.

– Тебе не хватает уверенности. Ну же! Не сутулься и не прячь голову, перестань бояться, хотя бы пока я рядом. У меня достанет сил тебя защитить.

Герда прижалась к нему, повинуясь неожиданному порыву.

– А если вас не будет?

– Я буду всегда, – усмехнулся Морти, приобняв её за талию.

Они вместе засмеялись и остановились лишь тогда, когда послышалось трубное ржание. Жеребец выгнул шею и, раздувая ноздри, направился к насторожившейся возле ёлок кобыле. Он высоко задирал ноги на рыси и замирал в воздухе на пару мгновений. Яшка красноречиво сверкнула глазами и оскалилась, но жеребец продолжал гарцевать вокруг неё, подбираясь в тыл.

Он протяжно заржал. Яшка с боевым визгом саданула ему по голове задними копытами и помчалась к хозяйке так, что из-под копыт летели комья снега.

Жеребец ошалело потряс мордой. Морти участливо похлопал его по шее.

– Ты её не впечатлил. В следующий раз заходи не с тыла, а сразу в лоб.

Тот обиженно отвернулся. Вот уж от кого любовных страданий никак нельзя было ожидать.

Яшка испуганно ткнулась мордой в руку Герды. Та погладила мохнатый нос, посмеиваясь.

– Поехали домой, – предложил Морти.

Когда они забрались в сёдла, Герда осторожно поинтересовалась:

– Зачем вы меня провожаете? Снова демоны, да?

– Нет, на этот раз всё тихо. Даже слишком. Это настораживает.

– И кто после этого не умеет расслабляться?

– Тут ты меня поймала. Ремесло накладывает отпечаток.

– А вы никогда не хотели заняться чем-нибудь более безопасным?

– Нет. Я люблю свою работу. Да и вряд ли за неё возьмётся кто-нибудь, кроме меня.

– А Финист?

– Он хороший воин, но любит, чтобы всё было легко.

– А я? Смогла бы я охотиться на демонов? Или боитесь, что я вас обойду?

Герда не думала об этом всерьёз, даром она ещё не овладела в должной мере, а уж упражнения с палками и вовсе забросила.

– Боюсь тебя потерять, – тихо ответил Морти и направил коня вперёд.

Больше он в разговоры не вступал, пока они не добрались до дома.

Глава 33. Подарок фей

Только преодолев страх перед прыжками Герда смогла вернуться к привычным занятиям. Больше всего её интересовало мыслечтение. Ответы она решила искать в дневнике, раз уж он столько раз её выручал.

«После расставания с Найтом *дважды зачёркнуто* Странником (не могу поверить, что мой нежный возлюбленный и демон с головой летучей мыши – одно и то же существо), у нас не осталось времени, чтобы прийти в себя. Вейас предложил дождаться его возвращения в Урсалии или в подземном дворце туатов, но я отказалась. Если я действительно мыслечтец, то пригожусь брату во время испытания в Нордхейме.

Туаты вызвались нас сопровождать. Выяснилось, что перед моим спасением Странники убили их короля. Принцесса заняла престол и расколдовала Вейаса, чтобы они отомстили вместе. Ни она, ни брат теперь друг на друга не смотрят.

Как только я встала на ноги, мы выдвинулись в путь на неннирах. В Нордхейме находятся охотничьи угодья остроухих, посему лучших провожатых нам не сыскать.

Всю дорогу я тренировалась читать мысли на брате. Удивительно, про туатскую королеву он и думать забыл. А вот в головы остроухих проникнуть не получалось – всё-таки не люди они».

Значит, нельзя читать демонов? Но ведь Морти человек, пускай и дружен с некоторыми из них. Может, спросить его? А если он обидится?

Удачный случай подвернулся через несколько дней. После обеда Морти не отлучился из дома, как делал обычно, а отправился в библиотеку. Когда Герда вошла, он внимательно перечитывал старый рунный фолиант, посвящённый способностям мертвошёптов. Видимо, готовился к занятиям с Майли. Накануне Эглаборг объявил, что она уже готова к лёгким нагрузкам. Правда, наследница восприняла это без должного воодушевления. Похоже, нового наставника она боялась ничуть не меньше, чем Вожык.

– Мастер Стигс, можно спросить? – переминалась с ноги на ногу Герда.

– Уже спросила, – проворчал Охотник.

– Я когда-нибудь смогу читать мысли? – хотелось добавить «ваши мысли», но она не посмела.

– Ты прекрасно знаешь ответ.

Морти испытующе глянул на неё.

– Вы ведь поняли это давно? – на ум пришло, как она слышала мысли Майли перед нападением Странника. – Почему снова всё скрыли?

– Это знание отвлекало бы тебя от занятий, но, похоже, твой нынешний наставник так не считает. Что ж, посмотрим, чего он добьётся. Всё-таки возможностей у него гораздо больше, чем у меня.

Появилось ещё больше вопросов, но задать их Герда не успела. В библиотеке показался улыбающийся Финист.

– Я тебя обыскался, а оказывается ты… – оборотень запнулся, увидев Морти. – То есть вы здесь. Надеюсь, не нужно напоминать, что ты отдал её мне.

– В ученицы, – кивнул тот.

– В ученицы, – скрипнув зубами, согласился Финист. – Так зачем она здесь?

– Я просто хотела поговорить, – поспешила разнять их Герда. – Соскучилась. Мы же на одной стороне, так почему не можем общаться по-дружески?

Они посмотрели на неё с одинаковым снисходительным выражением, будто она сказала нелепость.

– Можем, – в конце концов согласился Морти.

Финист не нашёлся, что возразить, и поспешил сменить тему:

– Я собираюсь прогуляться в город. Не составишь мне компанию?

– Ступайте. Теперь он твой учитель и несёт за тебя ответственность, – согласился Охотник, когда Герда по привычке обернулась за его разрешением. – А нам с Майли как раз нужно позаниматься в тишине.

Сиротка уже направилась к двери, но краем уха расслышала шёпот Морти:

– Но если с Гердой что-нибудь случится, я с тебя три шкуры сдеру.

– Не беспокойся. Хуже, чем с тобой, ей точно не будет, – прошипел Финист.

Поймав на себе недовольный взгляд ученицы, они оба улыбнулись, посверкивая зубами, словно скалящиеся хищники. Мирно сосуществовать эти двое, видимо, не смогут никогда.

Финист поравнялся с Гердой, и они вместе отправились в Урсалию. Весна уже выглянула из-за гор на юге. Посветлело, потеплело, и снег начал таять. Суеты в городе стало больше: кто спешил по делам, словно очнувшись от зимней спячки, кто прогуливался, наслаждаясь первыми днями светлой поры.

Дети в рыбацком квартале играли в салочки, то и дело оскальзывались на льду, падали в снег и промокали насквозь. Моряки разгружали трюмы с сёмгой и палтусом. На верёвках у домов сушилась свежепойманная треска, распространяя едкий запах. Ближе к рыночной площади лавочники зазывали к себе покупателей, расхваливая свой товар на разные лады. Жизнь кипела вовсю.

– Куда мы идём? – не сдержала любопытства Герда.

– Сюрприз. Тебе понравится, обещаю, – подмигнул ей Финист.

Они остановились возле лавки резчика по дереву. Оборотень распахнул дверь и галантным жестом пропустил Герду вперёд. Внутри лавки на полках мостились большие и маленькие статуэтки, деревянные изображения животных и людей, фигурные дверные ручки. На полу стояли кофры и сундуки, украшенные железным кружевом. Причудливо извивались спинки для кроватей, трости и посохи в человеческий рост поражали изяществом, а уж плетёные корзинки и короба и вовсе вызывали умильную улыбку.

В дальнем углу притулилась скромная коллекция музыкальных инструментов: несколько лютней, волынок, флейт, пастушьих рожков, охотничьих горнов и жалеек. Финист снял с полки свирель из двенадцати соединённых между собой трубок и приложил к губам.

– Не стоит… – нахмурилась Герда.

Вряд ли лавочник разрешал трогать товар, а тем более играть.

– Погоди, – отмахнулся оборотень.

Он достал из мешочка на поясе стальной стержень и поковырялся в одной из трубок. Отряхнув с ладони деревянную стружку, Финист заиграл удивительно чисто.

– А теперь молчи и слушай, – с важным видом заявил он.

Оборотень мог похвастать идеальным слухом и чарующим голосом. Когда в дороге Финист, забывшись, напевал что-то себе под нос, остальные бросали все разговоры, чтобы послушать. Играл на свирели оборотень только один раз на руинах Ильзара, но тогда танец берегинь был настолько волшебным, что воспринимать музыку отдельно не получалось.

Теперь мелодия лилась из инструмента и заполняла всю лавку, подражая то горному потоку, то завываниям ветра, то нежному перезвону капели. Веселье и радость от безграничной свободы сменялись тоской одиночества. В конце концов та переходила в звуки неистовой битвы и робкой надежды на что-то светлое и вечное.

Герда смахнула слёзы. Гром рукоплесканий и восхищённых возгласов оглушил. В лавке собралась целая толпа, привлечённая необыкновенной мелодией. Финист поклонился, словно ничего особенного не случилось.

К ним протиснулся лавочник и, пожав оборотню руку, принялся упрашивать посетителей что-нибудь купить.

– Разбирайте свирели. Лучшего подарка не придумаешь. Будет в вашем доме веселье и удача, потому что сделал их игравший только что мастер, сам Сокол ясно солнышко!

Финист вернул инструмент лавочнику и вывел Герду на улицу.

– Как тебе мелодия? Я сам сочинил.

– Разве она могла не понравиться? – улыбнулась та. – Ты в неё душу вложил, это чувствовалось.

– Хочешь, я смастерю ещё лучшую свирель, подберу мелодию, а ты придумаешь слова и будешь петь. Мы сбежим отсюда и станем странствующими трубадурами. В больших городах будут собираться толпы, чтобы нас послушать.

– Я не умею, – покачала головой Герда, печально глядя вдаль.

– Я научу, это не сложно. В чём дело? Ты ведь хотела путешествовать и сочинять страшные сказки. Я готов составить тебе компанию. Ты ведь не из-за Морти отказываешься?

– Нет, – отрезала сиротка. – У меня нет голоса, и я не люблю бросать дело на полпути. Я хочу научиться пользоваться даром и пройти испытание.

– Не горячись. Обещаю, я покажу тебе всё, что потребуется, – заверил Финист. – Хочешь, я как-нибудь ещё сыграю или спою?

– А где ты научился мастерить инструменты? – спросила сиротка, чтобы отвлечь его.

– В детстве, когда скот на выпас гонял.

Когда они выбрались на набережную, то встретили Анку.

– Всё гуляете? – весело подмигнула она. – А мы к Куару, весеннему равноденствию, готовимся. Вот начинку для пирогов покупала. Боюсь, рыба в этом году будет почти единственным украшением стола. Хорошо хоть, в наших краях её всегда много. А вы придёте на праздник?

– Танцы будут? – деловито осведомился Финист.

Анка ухмыльнулась и кивнула. Оборотень приобнял Герду за талию.

– Тогда обязательно.

Почему он всё решил один? Вот пусть сам и идёт.

Герда оттолкнула его руку и отодвинулась. Анка попрощалась и оставила парочку наедине.

– Тебе разве не хочется? – сделал несчастные глаза оборотень.

– Естественно! Помнишь, что случилось в прошлый раз? – ответила сиротка.

– Нам было очень весело, пока не явился он, – оборотень неопределённо махнул рукой.

Из-за поворота показался Морти вместе с Майли. Видимо, весеннее солнце соблазнило прогуляться даже замкнувшуюся в себе наследницу. Охотник что-то объяснял ей вполголоса, она ловила каждое его слово. Поравнявшись с оборотнем и Гердой, они остановились.

– Что опять не так? – передёрнул плечами Морти, поймав на себе гневный взгляд Финиста.

Тот скрипнул зубами, но сдержался. Майли, поджав губы, созерцала парочку из-за плеча Охотника с нескрываемой завистью.

– Мы хотим пойти на праздник, – с вызовом заявил оборотень.

Герда пнула его локтем в бок. Почему Финист взял в привычку говорить «мы», не спросив у неё? Пускай Охотник откажет, ведь просьба была высказана неучтиво, а он подобного не терпел.

– Идите, – легко согласился Морти.

– Вот видишь, он не против. Будем танцевать всю ночь!

Финист снова прижал сиротку к себе.

– Только не пей лишнего, не бросай Герду одну и приведи её домой до полуночи, – добавил Охотник и удалился вместе с Майли.

Не везёт так не везёт!

В день праздника Герда допоздна валялась в постели, оттягивая объяснение с Финистом. Давно уже пора сказать решительное нет, иначе его двусмысленные намёки, томные мысли, настырные попытки обнять и поцеловать уничтожат их дружбу окончательно. Одевшись в серое домашнее платье и накинув на плечи шерстяной платок, сиротка направилась к оборотню. Про себя она повторяла речь, которую всю ночь придумывала. Сбилась. Половина вылетела из головы, а вторая показалась настолько неубедительной, что думать о ней было стыдно.

– Ты к нему идёшь? – раздался над самым ухом голос Майли.

Герда вздрогнула и обернулась.

– Хотела поблагодарить тебя за спасение, – наследница нервно перебирала пальцами в шаге от неё.

– Не стоит. Тебя спас мастер Стигс. Я только подсобила немного, – ответила сиротка смущённо.

– Неправда. Ты всё время преуменьшаешь свои заслуги. Это раздражает! – выпалила Майли. – Твои слова вырвали меня из безумия, освободили от…

Она закрыла лицо руками. Стройные плечи задрожали.

– Всё хорошо. Странник мёртв и больше тебя не потревожит.

Герда взяла её за руку, надеясь успокоить. Наследница подняла на неё заплаканные глаза.

– Почему ты такая добрая? Ты не должна быть такой. Тебя вообще не должно здесь быть. Ты… – она запнулась, не в силах сдерживать всхлипывания. – Ты отбираешь у меня Финиста. Когда он занимался со мной, я хотя бы проводила с ним время. Почему я этого не ценила? Поддалась на лесть вшивого демона, и теперь навсегда останусь одна. Лучше бы я умерла!

Отчего мужчины такие жестокие? Любишь их, а им и дела нет.

– Не зови смерть раньше времени. Я помогу тебе, – пообещала Герда.

– Зачем? Ты не согласилась отдать его, когда я тебя просила, а сейчас всё бесполезно. За это время он не то, что не сблизился со мной, даже ласкового слова не сказал. Все их он говорил тебе!

– Он мне не нужен, – качнула головой сиротка. – Я готова помочь тебе завоевать его. Хочешь пойти с ним на праздник вместо меня? Я плохо себя чувствую, красные дни...

– Скажи Финисту, что я с удовольствием тебя заменю. Ты ведь скажешь? – воодушевилась этой идеей Майли.

Сиротка кивнула и поспешила в спальню оборотня.

Он сидел за столом и сосредоточенно что-то выводил на листе бумаги, но услышав шум, сунул его за пазуху.

– Чернила не высохли. Сейчас растекутся.

На светлой рубахе разрасталось синее пятно. Финист спешно достал скомканный лист, но только испачкался ещё больше.

– Что там было? – спросила Герда, с трудом подавляя смешок.

– Ничего особенного, – оборотень поднёс ладонь к волосам, чтобы их взлохматить, но вспомнил, что она вся в чернилах. – Ты на занятия пришла? Лучше подготовься к празднику, прихорошись там, я не знаю, как вы это делаете...

– Я плохо себя чувствую, поэтому извини...

– Поговори с Эглаборгом. У него наверняка найдётся снадобье от любого недомогания.

– Я не думаю...

Финист взял её ладонь в свои и прижал к щеке, перепачкав и Герду заодно.

– Пожалуйста, для меня это очень важно.

Она попыталась вырваться, но он не отпустил.

– Сходи с Майли. Она с радостью согласится.

– Без тебя праздника не получится, – оборотень разжал ладони. – Сходи хоть ненадолго. Если недомогание не пройдёт, можешь не танцевать. Просто сходи. Это сделает меня самым счастливым человеком на свете!

Как отказать, когда он смотрит с такой мольбой?

– Хорошо, я загляну к Эглаборгу.

Герда вышла в коридор.

– Ну что? – нетерпеливо спросила поджидавшая там наследница.

– Без меня он идти отказался. Придётся втроём.

– И я как дура буду сидеть на лавке, пока вы танцуете? Нет уж! – надулась Майли.

– Как дура буду сидеть я, а вы танцевать. У меня недомогание, забыла?

Наследница скептически хмыкнула.

Сиротка спустилась в столовую. На самом деле недомогание было вызвано лёгким голодом и крайним раздражением, потому что завтрак Герда проспала.

Во время перекуса послышался стук в дверь. Сиротка поспешила открыть. На пороге стояла улыбчивая Анка.

– Мой отец разыскивает Морти. Вообще-то он сам хотел заглянуть, но я вызвалась помочь, чтобы поменьше на кухне торчать.

– Мастер Стигс ещё не возвращался, но я всё ему передам, – ответила Герда.

– Чего такая мрачная? Ты вчера так погрустнела, когда твой ухажёр про танцы заговорил. Наглеет, да?

Сиротка пропустила словоохотливую дочку бургомистра в дом. Может, поделиться наболевшим? Глядишь, и тоска отпустит.

Они расположились в гостиной на кушетке. Герда сквозь силу поведала о бедах с Финистом.

– У-у-у, – протянула Анка. – Да ты совсем увязла. А напрямик объясниться не пробовала? Чем дольше ты водишь его за нос, тем сложнее ему принять правду. Если ты разобьёшь ему сердце, вряд ли вы останетесь друзьями.

– Он ничего не слушает... Не хочет понимать.

– Будь настойчивей. Повторяй до тех пор, пока до него не дойдёт. Просто веди себя уверенней, не красней и не опускай взгляд. Сделай что-нибудь решительное.

– Хорошо, – кивнула Герда. – Сегодня я решительно останусь дома.

Анка закатила глаза:

– Праздник-то зачем себе портить?

– Да мне неинтересно даже, – соврала сиротка.

Сверху донёсся шум. Герда взбежала по лестнице и отворила дверь в свою комнату. Анка последовала за ней. Внутри веяло холодом, раскрытые ставни окна ударялись об стену. Странно, сиротка ведь не проветривала каморку, разве что Эглаборг…

– Зачем ты комнату выстудила? И меня до полусмерти напугала, что значительно хуже, – обругала её Анка, прижимая одну руку к груди, а второй опираясь на спинку кровати. – Гляди-ка, что это?

На тёмном покрывале лежало платье, да такое роскошное, какого Герда в жизни не носила.

– Какая прелесть! Старинное. Такое сейчас разве что на гравюрах и гобеленах увидеть можно, – восхитилась Анка, взяв его в руки. – Откуда оно у тебя?

– Не знаю. Когда я уходила, его здесь не было.

– Должно быть, это подарок фей! Они как раз на Куару чудеса творят. Смотри, тут и вышивка особая по краю идёт – цветы вереска.

– Фей? Это же подхолмовые туаты! – спохватилась Герда. – Цветущий вереск – их символ. Лучше избавиться от этого наряда. Демоны ничего просто так не делают. На нём могут быть опасные чары.

Дочь бургомистра сгребла платье в охапку и закружилась по комнате, звонко смеясь.

– Видишь, ничего не происходит. Про фей я пошутила. Уверена, это оставил Морти. У кого ещё хватит денег и возможностей заказать такое в Дюарле? Наш портной удавится, но в жизни не сошьёт ничего подобного.

С другой стороны, Охотник ведь дарил ей брошь в виде цветка вереска. Герда сняла с шеи кожаный мешочек и высыпала на ладонь осколки. Слоновая кость – редкий, ни на что не похожий материал. Интересно, чем опасен «подарок фей» для девушки, ведь туаты привораживают только мужчин? Да и стоит ли идти на праздник, если там ловушка?

– Давай, я помогу надеть, – любезно предложила Анка. – Морти хочет, чтобы ты пришла в этом на праздник. Ты ведь его не разочаруешь?

С чего бы Охотнику преподносить ей такие подарки? В прошлый раз он отказался танцевать наотрез, хоть потом и рассердился, что она пошла с Финистом. Как сложно!

Герда скинула с себя одежду. Наряд фей оказался составным, как слоёный пирог. Снизу тонкое нижнее платье, поверх него блио с пышной юбкой нежно-лазурного оттенка. Расклешённые рукава сзади удлинялись почти до самого пола. Венчал сооружение отороченный песцовым мехом тёмно-синий корсаж с тугой шнуровкой на спине. Низко на бёдрах повязывался пояс с серебряными звеньями и свисал почти до середины икр.

Под кроватью нашлись белые сапожки на маленьком каблучке.

– Чудо, как хороша! – восхитилась Анка.

Герда задумчиво провела пальцами по вышивке на рукаве. Такая же украшала подол и ворот блио. И впрямь, волшебные узоры.

– Сейчас причёску сообразим – будешь настоящая принцесса. Наши девчонки от зависти позеленеют, – предложила дочка бургомистра.

Так хорошо стало, легко, что хотелось парить в облаках на лебяжьих крыльях. Только если поверить в чудо, есть шанс, что сказка оживёт. За один танец с Морти можно походить вечерок в зачарованном платье. К демонам здравомыслие!

Через полчаса Анка закончила колдовать над причёской и поспешила к родителям.

В каморку заглянул Финист:

– Готова? Ух, какая ты! Ух!

Неужели даже велеречивый Сокол ясно солнышко растерял все комплименты?

– Кое-чего не хватает! – быстро нашёлся Финист.

Он приколол к вороту платья серебряную брошь – его собственный подарок. Украшение по оттенку металла чудесно сочеталось с платьем и подходило к поясу.

Оборотень ещё раз осмотрел её и восхищённо выдохнул:

– Теперь и на королевском балу в Дюарле появиться не стыдно.

Из коридора донеслось не слишком деликатное покашливание.

– Майли попросилась пойти на праздник вместе с нами, – справившись с оцепенением, сказала Герда.

Финист недовольно прищурился. В своём лучшем тёмно-бордовом платье Майли выглядела очень элегантно и величаво. Почему оборотень не обращает внимание на неё?

– Как скажешь, – согласился он и попытался взять Герду под руку, но та отпрянула и присоединилась к Майли.

– Какое ужасное старомодное платье! Ты его в семейном склепе откопала? – насмешливо поинтересовалась та.

– А мне нравится, – выпалила Герда. – Да и какая разница в чём на лавке сидеть?

Наследница мигом подобрела, предвкушая приятный вечер.

***

Погода на Куару стояла куда теплее, чем на зимний Вальдорт, потому и народу на главной площади собралось значительно больше. Самые младшие шалили и смеялись над своими проказами. Молодёжь танцевала или с трепетной надеждой ожидала приглашения на танец. Женатые прогуливались парами по почищенным от талого снега дорожкам, пробовали выставленные на праздничных столах блюда и обсуждали семейные дела. Старики устраивались на лавках и полусонно наблюдали за праздником.

Охотник с бургомистром беседовали на виду у бюргеров, и в то же время вдали от праздничной суеты.

– У нас проблемы, – мрачно сообщил Гарольд.

– Это Лапия. Здесь всегда проблемы.

– Семейные проблемы, – продолжал ходить вокруг да около бургомистр.

– Лейв снова набедокурил? – догадался Морти.

– Нет... пока. Но я хочу это предотвратить. Слышал, ты будешь заниматься с его другом, ну, таким мелким и шустрым не в меру.

– Его зовут Эйсмунд.

– Да, так вот, Лейв пообещал, что будет вести себя осмотрительней, если ты станешь обучать его вместе с Эйсмундом.

– Мальчишки... они уже и родителями вертят, как хотят, – проворчал вполголоса Морти, но выполнить просьбу согласился.

Ребята неразлучны: если взялся за одного, придётся заниматься и со вторым. А ещё хорошо бы привлечь Вожыка – фехтование ему не повредит, учитывая, как много у него скапливается энергии. Найти бы время. Сейчас вроде тихо, но если появится очередной демон, то даже с учениками из Компании придётся туго.

От усталости голова гудела, а громкая музыка на главной площади отнюдь не успокаивала. Хотелось поскорей вернуться домой, глотнуть травяного отвара и хорошенько выспаться.

– Что скажешь? – напомнил о себе Гарольд.

– Я же на всё согласился.

– Ты согласился обучать мальчишек, а последние пять минут я рассказывал тебе, что у нас расплодились крысы. Заработался? Так и в могилу сойдёшь, не пожив толком. Хоть сегодня повеселись.

– Крысы? На демонов вроде не похоже, – ответил Охотник.

– Забудь про крыс. Смотри лучше, кто идёт! – перебил бургомистр, с интересом разглядывая нечто за спиной Морти.

Порыв ветра донёс хмельной аромат верескового мёда и ландышей. Охотник спешно обернулся. К ним приближалась вилия, настоящая, из видения. Юная, свежая, румянец горел на нежных щеках, лунный свет путался в волосах, жемчугом блестели широко распахнутые глаза, тонкие трепетные губы изгибались в доброй улыбке и манили поцеловать.

Двигалась она плавно и грациозно, словно плыла по воздуху, не касаясь земли. Складки атласной ткани подчёркивали тонкий стан, узоры на рукавах и подоле переливались колдовскими красками – сиренью и зеленью. Красивая до затмения в глазах, желанная, как вода, соблазнительная, как опытная куртизанка.

Подобной страсти Морти не знал. Хотелось приподнять опостылевшую маску добронравия, ухмыльнутся по-хищнически и пустится во все тяжкие. Так, как он умел, каким был раньше. Кажется, когда-то давно, в забытых снах о погибшем Небесном городе он держал вилию руках, презрев всякий страх, и она любила его, отдавая чувству всю себя.

Пришиб пот, сердце заходилось, в теле ощущалось лихорадочное возбуждение.

Нет, так быть недолжно. Наваждение какое-то.

Охотник провёл по лицу растопыренными пальцами. Вокруг кожи завихрился ветроплав, выстраивая плотную преграду. Взор будто прочистился, в голове просветлело, мысли перестали скакать чехардой.

Так это Герда? Она стояла рядом и улыбалась застенчиво. Нет, а кто же ещё? У вилии всегда было её лицо.

Мужчины оборачивались ей вслед, смотрели томно. Цветущий вереск на вышивке, едва ощутимый огонёк желания. Пока он лишь облизывал пятки, но вскоре пробудит зверя. Укротить его вряд ли достанет сил, учитывая, насколько Морти измотан.

Неужели это приворот? Сильный, направленный именно на него, иначе не пришлось бы закрываться от вожделения ветроплавом. Воздух вокруг дрожал, словно на летнем зное.

Похоже, чары вплели в платье вместе с вересковым узором. Неужто Герда попросила? У ворожеи туатов? Вряд ли, не в её характере, к тому же они не знакомы. Скорее всего, её обманули, и тем страшнее.

Морти подался навстречу. Набрав в грудь побольше воздуха, Герда скороговоркой произнесла:

– Если вы не заняты, то не могли бы вы пригласить меня на танец?

Рука поднялась сама, заправила выбившийся за ухо вилии локон и невзначай погладила тёплую щёку. Внутри защемило от удовольствия. А как приятно будет обнимать Герду и кружить на руках!

Охотник встряхнул головой, отгоняя дурманные чары.

– Конечно, он не занят, – ответил за него Гарольд. – Ступай. Нельзя отказывать такой красавице, тем более, если у неё хватило духу тебя пригласить.

Не стоит пугать ни её, ни тем более бургомистра. Мир между туатами и людьми очень шаткий, нужно быть предельно осторожным.

– Почему бы и нет? – Морти взял Герду под руку и повёл к танцующим.

– Где Финист? Если он снова пьёт с мастеровыми вместо того, чтобы присматривать за тобой, я вышвырну его на улицу, – подозрительно сощурился Охотник, когда они смешались с толпой.

– Не ругайтесь! Я упросила его потанцевать с Майли. После нападения Странника ей очень грустно и одиноко, – начала оправдываться Герда.

К демонам бестолкового оборотня, есть и более насущные проблемы.

– Откуда у тебя это платье?

– Вам не нравится? – поникла Герда.

– Нет, наряд шикарный, но сомневаюсь, что его сшил местный портной. Так откуда он?

– Я нашла его на кровати в своей комнате и подумала, что это ваш подарок.

Он поднял её голову за подбородок и заглянул в глаза:

– Свои подарки я вручаю лично. Разве ты не знаешь, кто и зачем оставляет вещи без подписи?

– Туаты. Вересковые узоры – их символ. Но ведь они ваши друзья!

– Союзники, с которыми надо быть ещё осторожнее, чем с врагами, – возразил Морти.

– Простите! Я вернусь домой и избавлюсь от платья, только Финиста с Майли предупрежу, – Герда зябко обхватила себя за плечи руками.

Сейчас расплачется. Женские слёзы – только не это! Не стоило говорить с ней так резко, не её вина, что она оказалась втянута в интриги. Зря он подарил ей брошь, зря оказывал знаки внимания. Все поймут, что она ему дорога и примутся использовать её, чтобы добраться до него.

– Думаю, в этот раз всё обойдётся, но впредь будь осмотрительней. Мы избавимся от платья завтра, а сейчас повеселись, ты заслужила, – примирительно сказал Охотник.

– И вы со мной потанцуете? – с надеждой спросила Герда.

На фоне серой толпы ярким всполохом выделялась укутанная в синий плащ фигура. Аура скрыта блёклым пологом. Обман, везде обман!

– Рад бы, но нет времени. Может, в другой раз? – вежливо ответил Морти.

– Но я не хочу без вас, – прошептала Герда.

Жаль оставлять её без объяснений, но нужно выяснить, что затеяли туаты.

– Эйтайни, что происходит?! – спросил Охотник, подойдя к женщине в синем плаще.

– Праздник равноденствия Куару, – ворожея приподняла капюшон. – Здесь так шумно и весело, что слышно даже у нас. Мне захотелось посмотреть.

Улыбалась Эйтайни всегда обезоруживающе.

– Сработал ли ваш план? Для чего вы вплели в платье Герды приворот? – потребовал объяснений Охотник.

– Разве это не очевидно? Чтобы привлечь твоё внимание. Отчего ты не подарил ей танец? Неужели она настолько тебе противна, что ты не можешь сделать столь ничтожное одолжение? Ведь она так просила!

Морти неуютно повёл печами. В памяти всплыл несчастный взгляд Герды. «Вы со мной потанцуете?» – свербел в голове её тонкий, хрупче горного хрусталя голос.

Нет, так нельзя. Слабость перед женскими слезами нужно преодолеть, как он преодолевал все остальные слабости.

Охотник перехватил украшенную татуировка ладонь Эйтайни.

– Это был бы шаг в пропасть. Для меня и для неё.

Приворот отпустил – видно, ворожея осознала угрозу.

– Давайте поговорим в более спокойном месте, – предложил Морти.

Они отправились на окраину города, где под вересковыми холмами прятался дворец туатов. Внутрь входить не стоило. Там силы Эйтайни возрастут десятикратно, а ветроплав ослабнет. Поэтому они остановились у самого высокого холма в глубине гряды.

– Почему все из кожи вон лезут, чтобы сосватать мне эту девушку? Какая вам от этого выгода? – продолжил допрос Охотник.

– Мы беспокоимся. Почему ты злишься? – Эйтайни полностью сняла капюшон в знак доверия между ними.

Грациозным жестом она выправила волнистые волосы, которые доходили до середины бёдер. Из-под них торчали заострённые уши. В лунном сиянии её лицо смотрелось нестерпимо красиво: точёные черты, маленький нос, чувственные губы и томный взгляд в обрамлении густых ресниц.

– Белая горлица – то, чего тебе не хватало. Ты ведь сам подарил ей мою брошь. На ней не было приворота.

И впрямь, зачем? Чтобы не чувствовать себя виноватым? И почему воспоминание о Герде терзало его все эти годы?

Юки была права: за портретами в альбоме скрывалось нечто большее, чем увлечённость красивыми чертами лица. Наваждение, но не колдовское, а пришедшее из глубин разума. Безликий? Скорее всего. Знает ли о нём Эйтайни?

– Не люблю, когда мной манипулируют, – ответил Морти не только ворожее, но затаившемуся в дальнем уголке души богу. – И ещё меньше мне нравится, когда в интриги впутывают невинную девушку. Прекратите, если хотите сохранить нашу дружбу.

– Морти-Морти, – Эйтайни провела по его щеке увитым вересковой татуировкой пальцем, снова выплетая ворожбу. – Ты же не со мной, а с собой борешься. Зачем? Ни к чему хорошему это не приведёт, – она перебежала взглядом за спину Охотника и оборвала наполовину готовый узор.

Правильно. Иначе он бы ударил.

– Послушай моего совета, впусти горлицу в своё сердце. Она помирит тебя с самим собой и поможет найти ответы, которых ты жаждешь.

Знакомая незабудковая аура приближалась. Зачем её сюда привели? Это ловушка?!

Морти положил руку на эфес меча и с угрозой процедил:

– Оставьте её в покое, - а потом обернулся к городу: - Герда, выходи, ты же знаешь, как я не люблю, когда за мной наблюдают исподтишка.

Она выглянула из-за холма, не поднимая взгляда от наста под сапогами.

– Простите, я… волновалась за вас. Туаты, это платье, и… Простите!

– Не переживай, одурманить меня не так уж просто, – заверил её Морти. – Это Эйтайни, королева туатов Лапии. Мы обсуждали условия союза между нашими племенами.

Вилия вскинула голову и придирчиво изучила обоих. Видимо, дар позволял ей если не читать мысли, то хотя бы улавливать напряжение.

– Лайсве писала о вас в дневнике. Вы зачаровали её брата Вейаса, – сиротка обвиняюще сложила руки на груди.

Ого! Надо будет прочитать этот дневник, пускай даже там могут всплыть не слишком приятные вещи о Белом Палаче и даже собственных родственниках.

– Кто не совершал ошибок в юности? – улыбнулась ворожея в извинение. – Главное, их пережить и извлечь урок. У меня теперь есть муж и сын, хлопот с которыми за всю жизнь не оберёшься. На чужих суженых я больше не позарюсь.

– Хорошо бы, – скептично хмыкнул Охотник.

– Извините, – сдавленно выдохнула Герда и закрыла лицо руками.

Какая она забавная, когда стесняется.

– Морти, не позволишь нам поговорить с глазу на глаз? – попросила Эйтайни.

– Хорошо, но помни мои слова, – предупредил он, а потом прошептал над самым ухом Герды: – Не доверяй ей. Она всё же демон и преследует собственные цели. Зови, если что-то покажется подозрительным.

Вилия убрала ладони с лица и посмотрела на него с такой нежностью, что он не сдержал улыбки.

– Я уберегу тебя, что бы ни случилось.

Морти скрылся за пригорком и вынул из мешка на поясе амулет Кишно. Он не настолько доверял ворожее, чтобы оставлять Герду с ней наедине. Надетый на шею, амулет спрятал ауру родового дара.

– Ты очень прозорлива. Немногие могут разглядеть мою сущность сквозь чары, – услужливо донёс ветер мелодичный голос ворожеи.

Похоже, она пыталась завоевать расположение лестью.

– Это вы подарили мне платье? Зачем? – отвечала вилия сторожко.

– Хотела подтолкнуть Морти к тебе. Он отличный воин, сильный, умный, дальновидный. Но ему не хватает поощрения. Того, что заставит его измениться, шагнуть за грань собственных страхов и победить в решающей битве. Ты и есть это поощрение.

Слова Безликого точь-в-точь. Значит, и Эйтайни жаждет навязывать ему свою волю, используя Герду. Не выйдет! Он защитит её во что бы то ни стало.

– Я ему безразлична. Приворотами вы не добьётесь от него подвигов в мою честь. Оставьте надежду. Я хочу жить, не мечтая о несбыточном, – заявила вилия безнадёжно.

Жить, не мечтая о несбыточном – насколько же это тяжело!

– Но ведь он уже делал это раньше, – не сдавалась ворожея. – Пригласил тебя на танец и совершил невероятный подвиг.

– Это случилось давно: я была лучше, он был другим, а теперь... Я даже его подарок не сохранила. Вместе с ним разбились мои глупые мечты. Ищите ему более подходящее поощрение.

К горлу подступил ком. Нет, никаких поощрений ему не нужно! И с чего Герда вздумала ревновать и расстраиваться?

– То, что сломано, легко починить, – подчиняясь голосу Эйтайни, сладкий воздух весенней ночи зазвенел волшебством.

В небе вспыхнул вересковый узор, сложенный из голубых льдинок. Снова чары? Зря он пошёл на поводу у туаты и оставил Герду одну! Огни погасли, но Морти уже выбрался из укрытия.

Вилия рассматривала что-то на своей ладони. В фиалковых глазах ворожеи мерцало волшебство, но её голос звучал так же спокойно:

– Другую Морти не примет. Позволь ему узнать тебя настоящую, взрослую женщину, а не ребёнка. Просто оставайся рядом с ним и наберись терпения. Думаю, оно пригодится нам всем.

Вилия прижала ладони к груди и прошептала надломлено:

– Спасибо. Я не знаю, что сказать.

– Не отчаивайся. Даже во тьме, когда кажется, что выхода нет, верь, что впереди забрезжит свет и выведет тебя к Морти. Вы – две половинки целого, которые всегда будут стремиться друг к другу.

Эйтайни осеклась, увидев за спиной вилии Охотника. В его взгляде сквозила такая угроза, что ворожея всё поняла без слов.

– Мне пора, но если захочешь поговорить, позови меня по имени, – попрощалась она с Гердой и приблизилась к Морти.

– Я же просил не впутывать её ни в какие интриги. Что вы наколдовали?

– Починила сломанную вещь. Плохо, что ты начинаешь шевелиться, только когда твоим близким угрожает опасность. На них продолжат нападать, чтобы заставить тебя действовать.

– Что ты предлагаешь? Отгородиться от всех глухой стеной? – хмуро поинтересовался он.

– Ты и так ограждён со всех сторон ядовитым терновником. Пора бы уже понять, что это не работает. Ты должен действовать на упреждение, нападать первым, а не виться коршуном, высматривая врагов. Защитить всех не получится даже у тебя.

– Но я хотя бы постараюсь, – прорычал Охотник и накинул на зябнущие плечи Герды свой плащ.

Туата растворилась в ночной мгле.

– Что она тебе наколдовала? – спросил он у Герды.

Та раскрыла ладонь. На ней лежала брошь из слоновой кости в виде цветка вереска.

– Ты до сих пор хранишь эту безделушку? – удивился Морти.

– Конечно. Ведь её подарили вы, – ответила она обезоруживающе искренне.

– Теперь я чувствую себя до ужаса неловко, – усмехнулся он и почесал лопатку. – Так… хочешь на праздник?

– А вы останетесь?

– Нет. Я слишком устал.

– Я тоже. К тому же платье жутко неудобное. Жду не дождусь, когда от него избавлюсь.

Охотник улыбнулся одними губами и взял её под руку.

Глава 34. Крысолов

После Куару на душе потеплело, словно зима забрала с собой не только снег и стужи, но и тяжесть с сердца. Печаль возвращалась только с колючими ночными заморозками и выхолаживала до тупого исступления.

Дни проходили одинаково. Утром после завтрака Финист учил Герду разговаривать с животными: с лошадьми, с почтовыми птицами на голубятне, с соседскими собаками и даже с дикими зверями из леса. Один раз оборотень притащил облезлого волка. Борясь со страхом, сиротка расспрашивала его о том, кого он ел в последние дни.

Поначалу занятия очень увлекали. Звери знали много интересного: какие травы полезны, а какие нет; на кого нападают мелкие безымянные демоны, которые на глаза людей не показываются. На проталинах уже распустились первые цветы несмотря на то, что сугробы на опушках ещё не растаяли. Это подтверждали и волк, и зайцы-беляки, и даже снегири, которых Финист подзывал свистом.

После того, как Герда освоила общение с животными, пришло время ими повелевать. Оборотень выпускал Золотинку из денника, и та мчалась есть выложенное на проходе сено. Сиротка должна была вернуть её в денник. У Финиста это получалось легко: он выразительно смотрел на кобылу и указывал на открытую дверь глазами. Золотинка бросала сено и покорно шла к себе. А у Герды, сколько она ни старалась, не выходило даже привлечь её внимание.

– Не упрашивай, а приказывай. Покажи, что ты здесь главная, – наставлял оборотень.

Сиротка попробовала ещё раз:

«Ступай обратно! Перестань есть! Ступай обратно! Слышишь?!»

Кобыла бросила на неё уничижительный взгляд и втянула в себя очередной пук сушёной травы. Герда закрыла лицо руками.