Северный плен

Глава 1 горный перевал

Холодный северный ветер оставлял на латах морозные узоры.

Оскар Элариан смотрел на свои руки. Пальцы покраснели. Он дышал на них, но это не помогало. Он никогда не видел снега. В манускриптах церкви Солнечной Длани было написано: «Снег — это благословение небес, вода, очищенная светом». Оскар смотрел на белое вокруг и думал: «Это не благословение. Это смерть».

Путь с юга был сначала простым. Дороги, мощённые камнем. Оливковые деревья. Зима на Юге была щадящей — Рифра не знала настоящего холода. Но спустя неделю пути всё изменилось.

Гора Арманта выросла перед ними внезапно. Как стена, которую кто-то поставил, чтобы отделить мир от мира. Южное королевство Рифра и Север разделяла эта гора. Единственный путь — перевал. Узкий. Каменистый. Опасный.

— Дальше только Хвогард, — сказал сержант Бертран. Он сидел на коне, кутаясь в плащ. Борода покрылась инеем. — Первое ярлство. За перевалом — Север.

Оскар кивнул. Он знал это из карт. Он изучал их в библиотеке монастыря. Но карты не передавали холода. Карты не передавали того, как ветер бьёт в лицо, как снег скрипит под копытами, как тишина становится такой плотной, что кажется — ты один во всём мире.

— Долго ещё? — спросил брат Гуго. Молодой крестоносец, ровесник Оскара. Он улыбался, но улыбка была натянутой.

— День, может два, — ответил Бертран. — Если погода не испортится.

Погода испортилась к вечеру.

Снег пошёл густой, тяжёлый. Ветер сменился на северный — злой, пронизывающий. Отряд остановился на ночлег в ущелье.

Палатки ставили молча. Оскар помогал Бертрану. Получалось плохо — руки не слушались, верёвки путались. Бертран не ругался. Он просто делал. Потом сказал:

— Держись за свою книгу, мальчик. Она тебя не подведёт. А меч — не твоё. Пока.

Оскар хотел возразить. Но промолчал. Он знал, что Бертран прав.

Одним из самых больших шатров был шатёр принцессы. Крестоносцы нехотя входили в него, дрожа от холода.

Оскар решил было помочь. Но быстро получил отказ.

— Оскар. Ты чего удумал?

— Да… Помочь хотел.

— Себе помоги. Нечего её высочеству глаза мозолить.

— Успокойся, Маркус. Он же вроде как монах.

— Я послушник, а не монах.

Оскар сложил руки на груди.

Из шатра послышалось:

— Долго ещё? Тут дубак вообще-то. Позовите Гарта. Мне нужна магия тепла.

Маркус кажется чуть не сломал зубы от злости.

— Да… Ваше ахзивеликолепие.

Оскар отошёл. Он не обиделся. Он привык. В монастыре его тоже не всегда замечали.

Он сел у костра. Огонь был слабый — дров мало, ветер задувает. Гуго подсел рядом. Протянул руки к огню.

— Замёрз? — спросил он.

— Есть немного, — ответил Оскар.

— Привыкай. Говорят, на Севере зима девять месяцев. Остальные три — тоже зима.

Оскар усмехнулся. Гуго улыбнулся в ответ. На секунду стало теплее.

— Слушай, — сказал Гуго тихо. — Ты веришь в это? Ну, в то, что мы делаем?

— Что ты имеешь в виду?

— Мир с Севером. Принцесса. Всё это. Думаешь, получится?

Оскар молчал. Он смотрел на огонь. Потом сказал:

— Я верю, что должен попробовать.

Гуго кивнул. Ничего не сказал. Просто смотрел на огонь.

Разговор прервал свист.

Стрела размером с руку врезалась рядом с костром, подняв снег. Оскар не мог поверить, что такие снаряды существуют.

— К бою! — заорал Маркус.

Крестоносцы быстро собрались и встали возле шатра, подняв щиты.

— Оскар! Пёсья кровь! Под щиты иди!

Оскар забежал за отряд. В их щиты уже врезались стрелы меньшего размера. Дерево трещало. Люди ругались.

— Вот и перемирие, мать вашу!

Гарт вышел из шатра и вскинул посох.

— Давай, волшебник. На тебя надежда. Я в этой пурге ни черта не вижу.

Оскар смотрел, как из посоха вылетела огненная капля и ушла в темноту. Вспышка. Крик. Тишина.

— И это всё?!

— Я почти всё потратил на согрев шатра.

— Мы тут погибнем…

Маркус схватил Оскара за рясу. Лицо — в снегу и злости.

— Ты! Послушник! Где Матиас?

— Я… я не знаю.

— Он ушёл вперёд. С разведкой, — сказал Бертран. Он стоял у щитов, меч наготове. — Час назад.

Маркус выругался.

— Прекрасно. Просто прекрасно.

Новая волна стрел. Одна пробила щит. Крестоносец упал. Кровь на снегу.

— Держать строй! — заорал Бертран.

Оскар смотрел на раненого. Молодой парень. Он стонал. Оскар хотел подойти. Помочь. Но ноги не слушались.

— Ты! — Бертран обернулся к нему. — Не воин. Знаю. Но ты живой. И ты умеешь считать.

— Что?

— Считай стрелы. Сколько летит. С какой стороны. Понял?

Оскар кивнул. Руки дрожали. Но он понял.

Он остался в строю. Позади щитов. Смотрел в темноту. Считал.

— Слева! Три! Ещё три!

— Вижу! — Маркус развернул щит.

Стрелы врезались. Дерево трещало. Но строй держался.

— Молодец, мальчик, — буркнул Бертран.

Оскар не ответил. Он считал. Это было всё, что он мог. Это было всё, что он умел.

И этого было достаточно. Пока что.

Стрелы перестали. Так же внезапно, как и начались.

Тишина. Только ветер. И стоны раненых.

— Ушли? — прошептал кто-то.

— Не ушли, — сказал Бертран. — Перегруппировываются.

Он посмотрел на Оскара. Долго. Потом сказал:

— Ты остался. Не сбежал.

— Я не знал, куда бежать, — честно ответил Оскар.

Бертран усмехнулся. Впервые за вечер.

— Это тоже ответ.

Он хотел сказать что-то ещё. Но не успел.

Они пришли из темноты. Без стрел. С мечами. Молча.

Первый удар принял Маркус. Он устоял. Щит треснул, но он устоял.

— Держать! — заорал Бертран. — Держать строй!

Крестоносцы сомкнулись. Мечи зазвенели о мечи. Снег под ногами стал грязным, красным.

Оскар стоял позади. Считал. Кричал:

— Справа! Двое!

— Вижу! — Маркус развернулся. Удар. Ещё удар.

Бертран рубился в центре. Старый, но сильный. Он не отступал.

— Их слишком много! — крикнул Гуго. Он держал щит двумя руками. Кровь на лице. Не его.

— Держимся! — ответил Бертран. — Подмога придёт!

Оскар не знал, врёт ли Бертран. Но он хотел верить.

Гарт вышел из шатра. Посох в руках. Лицо бледное.

— Ещё одна попытка, — сказал он.

— Давай, — бросил Маркус. — Или помогай, или не мешай.

Гарт поднял посох. Огонь вспыхнул. Струя пламени ушла в темноту. Крики. Трое нападавших упали.

— Вот это уже дело! — Гуго ухмыльнулся.

Гарт опустил посох. Покачнулся.

— Всё, — выдохнул он. — Больше не могу.

— Тогда отойди, — сказал Бертран. — И не мешай.

Гарт ушёл за щиты. Оскар посмотрел на него. Маг дрожал. Не от холода. От пустоты.

Разбойники не отступали. Их было больше. Они лезли со всех сторон. Крестоносцы держались, но силы таяли.

Оскар видел, как падает один. Потом второй. Раненые. Не мёртвые. Пока что.

— Нас слишком мало! — крикнул Маркус.

— Держись! — Бертран истекал кровью. Но стоял.

Разбойник прорвался через строй. Прямо к Оскару. Оскар поднял посох. Бесполезно. Он знал.

Разбойник занёс меч.

И тогда раздался рог.

Глубокий. Низкий. Он прокатился по ущелью, как гром.

Разбойник замер. Обернулся.

Из темноты — всадники. Много. Северяне. С факелами. С мечами. С криками.

Они врезались в разбойников, как волна. Снег смешался с кровью. Крики стали чужими.

Оскар не двигался. Смотрел.

Северяне не нападали на крестоносцев. Они убивали разбойников. Тех самых, что пришли убить отряд.

Бертран опустил меч. Смотрел. Не понимал.

— Какого дьявола… — прошептал Маркус.

Бой закончился быстро. Разбойники бежали. Или умерли. Северяне не преследовали. Они остановились. Окружили лагерь. Молча.

Один из них спрыгнул с коня. Молодой. Высокий. Светлые волосы. Шрам на щеке. Он подошёл к Бертрану. Посмотрел на него. Потом на Оскара. Потом на шатёр принцессы.

— Кто вы? — спросил он. Голос низкий. Спокойный.

Бертран открыл рот. Но Оскар опередил.

— Мы — посольство с Юга. Принцесса Аделаида. Мы едем к ярлу Бьярни.

Северянин посмотрел на него. Долго.

— Бьярни? — переспроил он. — Это дальше. Три дня пути. Может, четыре.

Он не сказал «мы вас ждали». Он не сказал «добро пожаловать». Он просто смотрел.

— Я — Эйрик. Сын ярла Хвогарда. Это наши земли. Вы на перевале. Здесь не место для посольств.

— Что это было?

Прошипел Оскар. Руки дрожали. Посох он так и не опустил.

Эйрик убрал за пояс топор.

— Разбойники. Они часто грабят путников на перевале.

Маркус, поправляя наплечник, подошёл к Эйрику.

— Немного другого приёма мы ждали, конечно.

Эйрик посмотрел на него. Без эмоций.

— Вам повезло, что Хвогард относится к вам, южанам, терпимо. Собирайте вещи и следуйте за нами. У нас тут недалеко дом воинов. Вас там примут как гостей.

Маркус хотел что-то сказать. Бертран положил руку ему на плечо.

— Молчи, — тихо сказал он. — Мы живы. Пока что.

Маркус закрыл рот.

Бертран обернулся к своим. Посчитал. Двенадцать. Из пятнадцати. Трое раненых. Один тяжело.

— Слушайте все, — сказал он. — Мы идём с ними. Без оружия. Без фокусов. Кто дёрнется — ответит передо мной. Поняли?

Крестоносцы кивнули. Молча.

Оскар смотрел на Эйрика. Тот уже шёл к коню. Не оглядывался.

— Ты, — Эйрик обернулся. Смотрел на Оскара. — Послушник.

— Да?

— Ты сказал: посольство. Принцесса. Это правда?

Оскар сглотнул. Он не умел врать.

— Да.

— Тогда почему она в шатре, а не с вами?

Оскар не нашёл ответа.

Эйрик не стал ждать. Он вскочил на коня.

— Идём.

Оскару пришлось ехать с одним из солдат. Его конь был убит в бою. Он не жаловался. Просто сел позади северянина и держался за седло.

Северянин первым начал разговор.

— Это правда, что у вас на Юге женщины в странных пятнах на лице?

Оскар сначала не понял.

— Пятнах?

— Ну да. Пятнах.

Оскар немного посмеялся.

— Это веснушки, а не пятна.

— А. Веснушки. Странно. У нас таких нет.

Он помолчал. Потом сказал:

— Меня Ягер звать.

— Оскар.

— Тебя бы, Оскар, в наш дом на месяцок. Глядишь, мужиком бы стал. А не тростинкой.

Оскар хмыкнул. Не обиделся. Впервые за вечер — не обиделся.

— Может, и стал бы.

Ягер усмехнулся.

— Может. Если не замёрзнешь в первую неделю.

Дом воинов оказался не домом. Это был форт. Небольшой. Каменный. С факелами по стенам. С воротами. Настоящий.

Оскар никогда не видел такого. На Юге форты были другие. Здесь — всё казалось тяжелее. Старше.

— Приехали, — сказал Ягер. — Дом воинов. Здесь живут те, кто охраняет перевал.

Он спрыгнул с коня. Оскар — за ним. Ноги затекли. Он едва устоял.

Эйрик уже шёл к воротам. Не оглядывался.

— Ягер, — бросил он. — Размести их. Принцессу — в отдельную комнату. Остальных — в общий зал.

— Понял.

Эйрик ушёл. Оскар смотрел ему в спину.

— Он всегда такой? — спросил Оскар.

— Какой?

— Молчаливый.

Ягер усмехнулся.

— Он не молчаливый. Он просто не тратит слова на тех, кто ему не интересен.

— А я ему не интересен?

— Пока что — нет.

Ягер хлопнул его по плечу. Больно. Но не зло.

— Идём. Накормлю. А то ты совсем тростинка.

В самом форте было на удивление тепло. Отряд Оскара разошёлся, а сам он шёл за единственным знакомым лицом — за Ягером.

В общем зале сидели воины Севера. На щитах и знамёнах красовалась ель.

— Потрясающе…

Сказал Оскар.

Ягер посмеялся.

— Не варварство? Не дикари?

Оскар посмотрел на него с удивлением.

— Почему я должен так думать?

Ягер замолчал. Посмотрел на него. Долго. Потом сказал:

— Ты первый южанин, который спросил «почему». Обычно они просто говорят.

Он подвёл Оскара к столу. Усадил. Поставил перед ним миску. Похлёбка. Горячая. Пахнет мясом и травами.

— Ешь. Потом покажу, где спать.

Оскар взял ложку. Руки ещё дрожали. Но он ел. Голодный. Живой.

За столом сидели северяне. Пили. Ели. Смеялись. Никто не смотрел на Оскара враждебно. Просто не смотрел. Как будто он — пустое место.

— Ягер, — Оскар отставил миску. — Почему вы помогли нам?

Ягер жевал. Не сразу ответил.

— Разбойники — не наши. Они грабят всех. И южан, и северян. Мы их гоняем. Но их много.

— Но вы могли просто уйти. Не вмешиваться.

— Могли.

— Почему не ушли?

Ягер посмотрел на него. Серьёзно. Без улыбки.

— Потому что это наша земля. А на нашей земле мы решаем, кто умрёт. Не разбойники.

Он откусил хлеб. Прожевал.

— И потом. Ты. Мальчишка с посохом. Ты встал между ними и принцессой. Я видел.

Оскар молчал.

— Глупо, — сказал Ягер. — Но смело. У нас таких уважают.

Он ухмыльнулся.

— Даже если они тростинки.

Оскара разбудили крики.

Он спал в общем зале. На полу. Укрылся плащом. Ягер ушёл. Северяне спали рядом. Или делали вид.

Крики. Металл. Топот.

Оскар вскочил. Ничего не понимал. Вокруг — темнота, факелы, движение.

— Что происходит?!

Никто не ответил.

Он побежал к выходу. Дверь открыта. На улице — северяне Хвогарда. Много. С оружием. Они окружили крестоносцев. Те стояли кучкой. Без оружия. Бледные. Злые. Маркус что-то кричал. Бертран держал его за плечо.

А в центре — Эйрик. С факелом. Рядом с ним — Аделаида. Руки связаны. Рот завязан. Глаза — ярость.

Оскар замер.

— Какого дьявола…

Рука схватила его за шиворот. Дёрнула назад. В тень.

— Молчи.

Ягер. Лицо — камень.

— Что ты делаешь?!

— Спасаю тебя. Идиот.

Он потащил Оскара вдоль стены. К задней калитке. Маленькой. Незаметной.

— Что происходит? Почему он забрал принцессу?!

Ягер не ответил. Он толкнул калитку. За ней — снег. Темнота. Лес.

— Слушай меня, — Ягер схватил Оскара за плечи. — Эйрик — не просто воин. Он сын ярла Хвогарда. Хвогард не хочет мира с Югом. Они хотят войны. И они хотят, чтобы Бьярни выглядел предателем.

— Но принцесса должна была выйти за Хальвдана…

— Именно. Если она исчезнет по дороге — Бьярни виноват. Юг объявит войну. Хвогард получит то, что хочет.

Оскар смотрел на него. Не понимал.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Потому что ты — единственный, кто может это остановить.

— Я?!

— Ты — послушник церкви. Церковь — Юг. Юг — мир. Ты понимаешь?

Оскар не понимал. Но кивнул.

— Беги. На юг. К перевалу. Найди Бьярни. Скажи ему, что Хвогард украл его невесту. Иначе — война.

Он вытолкнул Оскара за калитку. В снег. В холод.

— Беги. Не оглядывайся.

— Ягер…

— Беги!

Калитка закрылась. Оскар остался один. В темноте. В снегу. Позади — крики. Впереди — ничего.

Оскар остался один. На Севере. За перевалом.

Солнце только поднималось, освещая верхушки хвой. Небо — серое, потом розовое, потом золотое. Красиво. Но Оскар не видел красоты.

Он стоял в снегу. В рясе. Без посоха. Без книги. Без ничего.

Паника накрыла его. Не сразу. Волной. Сначала — холод. Потом — дрожь. Потом — мысли. Быстрые. Рваные.

«Я один. На Севере. Без отряда. Без принцессы. На враждебной территории.»

Он обернулся. Форт — позади. Далеко. Или близко? Он не знал. Он бежал всю ночь. Или шёл. Он не помнил.

Крики стихли. Или он просто ушёл слишком далеко.

Он посмотрел на свои руки. Красные. Не от крови. От холода.

«Что мне делать?»

Он не знал.

Он пошёл. Куда? На юг. К перевалу. Ягер сказал: на юг. К перевалу.

Но где юг? Солнце вставало. Слева? Справа? Он не знал. На Юге солнце вставало над морем. Здесь — над горами. Всё другое.

Он шёл. Деревья. Снег. Тишина. Только его шаги. И дыхание. Пар изо рта.

Он молился. Про себя. Слова шли тяжело. Но он молился. Потому что больше ничего не умел.

«Свет Солнечной Длани, веди меня. Дай мне сил. Дай мне знак.»

Знака не было. Только снег. Только холод.

Он шёл.

Он не знал, сколько прошло времени. Час? Два? Ноги замёрзли. Руки замёрзли. Он не чувствовал лица.

Он вышел на поляну. Маленькую. Занесённую снегом.

И остановился.

На снегу — следы. Много. Лошади. Люди. Санки. Они уходили на север. Вглубь. Туда, где Хвогард.

Аделаида. Её везут туда.

Оскар смотрел на следы. Долго. Он знал, что должен идти на юг. К перевалу. Найти Бьярни. Сказать ему.

Но следы вели на север.

Он стоял. Дышал. Думал.

Потом повернулся. И пошёл на север.

Потому что не мог иначе.

Он шёл. Или полз. Он уже не понимал.

Ноги не чувствовал. Руки не чувствовал. Лицо горело, потом перестало. Это плохо. Он знал, что это плохо. Где-то читал. В манускриптах. «Когда перестаёшь чувствовать холод — ты умираешь».

Он молился. Но слова путались. Свет. Длань. Настоятель. Мама. Он не помнил маму. Но видел её лицо. Может, это было не лицо. Может, это был снег.

Перед глазами проносилась жизнь. Короткая. Серая.

Приют. Церковь. Настоятель. Книги. Молитвы. Бертран. Гуго. Аделаида. Эйрик. Ягер. Все лица. Все голоса. Слишком быстро.

Он упал. Лицо в снегу. Холодно. Мягко. Как одеяло.

«Вот и всё», — подумал он. — «Вот и всё».

Он не помнил, как они появились.

Голоса. Много. Мужские. Женские. Незнакомые.

— Смотри. Мальчишка.

— Южанин. В рясе.

— Живой?

— Пока да.

Руки. Сильные. Подняли его. Куда-то понесли.

Он хотел сказать: «Принцесса. Аделаида. Эйрик. Война». Но губы не слушались. Только хрип.

— Молчи. Молчи, парень.

Его положили на что-то твёрдое. Сани. Меха. Пахло дымом и животными.

— Кто вы? — прошептал он. Или подумал, что прошептал.

— Люди. Просто люди.

Он потерял сознание.

Он приходил в себя. Урывками. Сани скрипели. Снег летел в лицо. Кто-то укрывал его мехом. Кто-то проверял пульс.

— Долго ещё?

— К вечеру будем.

— Он выживет?

— Не знаю. Молодой. Может, выживет.

Он снова проваливался.

Жизнь проносилась. Приют. Церковь. Настоятель. Бертран. Гуго. Аделаида. Эйрик. Ягер.

Лица. Голоса. Слишком быстро.

Он не знал, куда его везут. Он не знал, кто эти люди. Он знал только одно: он жив. Пока что.