Северный Оборотень

Часть I. Глава 1. Встреча у Камня Колдуна

— Ты ведь понимаешь, что уже никогда не будет как раньше?

— Да! Только спаси его! Верни!

Задыхаясь от рыданий, юная девушка медленно опустилась на колени перед колдуном. Она отчаянно хваталась за его испачканный кровью рукав. Словно одно это прикосновение к обладателю таинственной силы вселяло в душу надежду. В небе полыхнула молния, на короткое мгновение осветившая зло бьющий по грязи дождь, мрачный свод пещеры и неподвижное окровавленное тело.

— Он был героем и умер на поле битвы, защищая родных, свой город, свою империю. Его дух успокоится с миром.

— Верни его! Я без него не могу!

Некромаг устало поморщился от истошного крика, но грубо отшвырнуть убитую горем девушку не смог. Несмотря на отчаяние, исказившее опухшее и покрасневшее от слёз лицо, было заметно, насколько юна и красива незваная гостья.

— Я умру без него! Я жила только для него!

Когда-то он тоже любил. И думал, что не сможет пережить расставание. Однако благополучно продолжил существовать и даже извлек из прошлого жестокий, но хорошо запомнившийся урок. Не доверять тем, чья любовь заканчивается на словах.

— Чем ты готова пожертвовать ради него? Жизнью… кровью…голосом? А может молодостью?

Некромаг усмехнулся, увидев как вытянулось лицо просительницы. Она явно не ожидала такого поворота событий.

— Я заплачу! Мы очень богаты.

— Я темный маг, переступивший грань между жизнью и смертью. Деньги для меня ничто. Не отдашь ли ты взамен…кое-чтоболее интересное?

Девушка притихла, и колдун сочувственно покосился на бледное лицо мертвеца. Воин тоже наверняка верил, что его любят. Но разве желание гостьи — любовь?

— Я жду ребенка. Если хочешь… забери его.

Некромант нехотя обернулся, но встретил твердый разумный взгляд. Его гостья уже решила.

— Ты жертвуешь живое продолжение упокоившегося. Ты хоть понимаешь это? Живого ради мертвого.

— Не беспокойтесь. Я не пожалею.

— Этот выбор нельзя изменить. И ты коварна. От такой сделки я не могу отказаться. Однако я всё-таки спрошу еще раз. Сделка заключена?

— Да.

****

Целую неделю в деревне лил дождь. Ветер позабыл, бросил низко опустившиеся над деревьями, расплакавшиеся от обиды тучи. Они стучали каплями по стеклам, влага стекалась в лужи, и те разливались ручьями, превращая дороги в непроходимое месиво.

Огромный мокрый ворон прятался под веткой, чутко оглядывая унылое пристанище непогоды. Его карканье казалось простуженным кашлем. Старая травница, покосившись на черную птицу, вздохнула и заторопилась домой.

— Дурная примета! — с порога заявила она, снимая с локтя тяжелую корзину.

— Что случилось? — спросила невысокая темноволосая девушка. Она положила перо и отодвинула письмо, чтобы ненароком не задеть рукой, испачканной в чернилах. — Снова соседская кошка дорогу перебежала?

— Ворон. Один. К дождю, к несчастью. Ворон — вестник смерти. Ты опять бумагу переводишь?

— Отец сам не пишет. Совсем про нас забыл.

— И что ты ему там калякаешь? — проворчала травница, скрыв любопытство и ловко раскладывая возле печки мокрые травы. — Напиши, чтобы отправил нам новый самовар. Стыдно людям в глаза смотреть.

— К нам ведь не заходят гости.

— Все равно!

Из поколения в поколение в их семье передавались знания, которые многие принимали за колдовство. А когда старая Дара нашла на чердаки таинственные книги и начала мастерить амулеты, оберегающие от зла, слух о ее увлечениях облетел все окрестные деревни. Травнице льстило такое внимание, хоть она и понимала, что это делает ее... другой. Одиночкой. Ее побаивались, уважали, просили о помощи... и обходили стороной. Когда внучка немного подросла, то с удивлением поняла, что к ней относятся так же, считая то ли чудачкой, то ли ведьмой, то ли просто необычным человеком.

— А ворон, наверное, мой, — начав было писать, вспомнила девушка. — Мой Черныш.

— Птичница, — недовольно проворчала Дара, припомнив полузабытое прозвище внучки. — Вороны так долго не живут.

— А вот и живут.

С раннего детства Лила интересовалась жизнью пернатых обитателей округи. Она собирала птенцов, ловила взрослых птиц, лечила их и даже обучала. Покупать голубей Птичницы приезжали со всех деревень.

Мать девушки умерла родами. Отец не знал, что делать с новорожденным младенцем. Ему было некогда приглядывать за нанятой кормилицей, поэтому, воспользовавшись свободным днем, он отвез дочь к старой травнице. Та без восторга приняла столь внезапный «подарок», но позже поняла, что для счастья ей не хватало именно такой проказницы. К тому же благодаря этому Аден стал чаще их навещать. Он с недоумением следил за подрастающим ребенком, пытаясь понять, что он, как отец, обязан сделать. Но Лила росла самостоятельно, мечтая лишь об одном. О свободе. Поняв это, все оставили ее в покое. И лишь когда девочка начала воровать из печи еду, старая Дара осознала, что воспитание внучки безнадежно запущено. Отец понял это еще позже, когда сообразил, что все ровесницы его дочери уже просватаны. Взглянув внимательнее на свое незаметно выросшее дитя, он заметил, что Лила совершенно дикая, свободолюбивая и непокорная дочь. Разговоры про брак слегка заинтересовали девушку, но не больше. Она уже и сама знала, что деревенские парни ее сторонятся, а городские даже не взглянут на необразованную дикарку. Одиночество скрашивали книги и пернатые питомцы. А любимый... жил исключительно в грезах.

— Отец писал, что мы можем работать в лечебнице. Раненых очень много.

— Вот и езжай, — проворчала старая Дара, давя в ступке ягоды рябины. — Может какой-нибудь ударившийся головой дурень женится на тебе.

— А ты?

— Я свой огород не оставлю. Пусть перебираются лечиться сюда. Всех устроим.

Война шла уже второй год, и отец Лилы, зелейник, за это время ни разу не навестил семью. В последнем письме он снова приглашал в столицу, запугивая тем, что находиться без защиты войск слишком опасно. Что в лесах снова разбойничают, что дезертиры грабят деревни, а враг подошел слишком близко.

— Я бы тебя давно отправила, да не с кем, — погрустнев, пробормотала Дара. — Я-то старуха старая, а ты — девушка. Как отпущу одну? А если плохого человека встретишь?

— Я умею стрелять.

— Из твоей свистелки? И как же ты с мародерами справишься?

— Усыплю их.

— Ох, егоза. Завтра поговорю со старостой. Может кто собирается в столицу. Тогда и тебя отправим.

— Я тебя одну не оставлю...

Препираться можно было бесконечно. Насвистывая весеннюю песенку зяблика, Лила продолжила писать письмо, упомянув, что не может расстаться с бабушкой. И что та категорически отказывается переезжать.

За окном начало темнеть, а дождь все лил и лил. Девушка перевела взгляд на притихшего в клетке голубя. Как он полетит?

— Бабуля, наколдуй хорошую погоду!

— Незачем! — немедленно отозвалась та. — Дома сиди!

Лила молча покачала головой и зажгла свечу. В свете пламени глаза Птичницы казались янтарными. Она тихонечко развернула книгу и притихла, погрузившись в неведомый новый мир...

****

Ветер срывал пожелтевшие листья, играл ими в воздухе, топил в лужах. Прошлой ночью от удара молнии сгорел заброшенный дом, и Лила хотела еще раз взглянуть на изменившееся место. В детстве они постоянно забирались внутрь, несмотря на строгие запреты и опасную ветхость крыши. Играли, баловались как могли… а теперь от всего этого осталась лишь груда обгорелых бревен. За одну ночь исчезли годы воспоминаний. Наверное поэтому на душе ощущалась давящая тоска.

Лила перехватила лентой растрепавшиеся волосы, но так и не завязала ее, уставившись в просвет между деревьями. Там кто-то стоял.

В деревне все на виду. Мужчин забрали на войну, остались лишь старики, дети и калеки.

Женщины с утра до ночи работали, пытаясь прокормить семьи. Что касается травницы, то ее услуги требовались редко. Обычно ее звали к плохо доящейся корове или просили усмирить драчливого петуха.

Девушка прекрасно знала, что отбившиеся от войск солдаты нападают на мирных жителей. Что некоторые звереют настолько, что убивают и женщин, и детей за кусок хлеба. Беглецов жестоко преследовали и убивали. Такие, набредая на деревни, легко не уходили. Либо начинали грабить и убивать, либо их сразу выдавали властям. И если теперь сюда пришел именно такой человек, Лила знала — она сделает все, чтобы от него избавиться.

Чужак стоял к ней спиной, но на его черном плаще серебрился незнакомый ейузор. Все герои сейчас на фронте. А этот здесь, далеко-далеко. В глухой деревне, в которой недавно отчего-то сгорел дом. Неужели его рук дело?

— Эй, ты! — сжав между пальцами иглы, негромко произнесла Лила. — Уходи отсюда. Если увижу еще хоть раз — сильно пожалеешь.

Он даже не повернулся. Ей стоило позвать на помощь. Но кого? Шестидесятилетнего старосту? Однорукого Юира? Бабушку?

— Я не хочу тебе навредить, но не позволю здесь прятаться!

Чужак продолжал зловеще молчать.

«Сам виноват», — поднимая духовую трубку, подумала девушка. Незнакомец должен был тут же упасть, однако он продолжал стоять, словно это была… статуя.

«Кто-то решил разыграть», — выдыхая, с облегчением заключила Лила. Но зачем кому-то делать чучело и наряжать воином? Она вспомнила, как сын мельника притворился нечистью и пугал девушек в темное время. Одну даже загнал в чужую баню и хотел надругаться над бедняжкой.

«Ну погоди, мерзавец, если твоих рук дело…»

Лила не додумала. Она так и замерла напротив «пугала», схватив его за кожаные ремни. На роскошной черной форме не сразу заметно засохшую кровь. Зато запах оказался таким резким, что девушка пришла-таки в себя и отскочила назад. Перед ней стоял настоящий солдат, с распущенными черными волосами, неестественно бледным лицом и закрытыми глазами. Нижнюю часть лица скрывала черная ткань, лоб – тонкая алая лента. Прямо перед ним алела ветка боярышника, нетронутая, словно воин не заметил созревшие ягоды.

— Игла подействовала? — неверяще протянула Лила. — Но почему же он стоит?

Ничто не мешало упасть бессознательному телу, однако оно по-прежнему возвышалось напротив большого камня. Очертания валуна напоминали надгробный памятник, поэтому деревенские шептались, что здесь похоронили какого-то колдуна. Кого же ещё? Все свои на деревенском кладбище.

— Так ты в порядке?

Набравшись смелости, девушка взяла чужака за руку. И только после этого ее пронзил бессознательный животный ужас.

Тепла и не могло быть в холодной руке мертвеца. Темное пятно на одежде над сердцем, множество порезов, обломки стрел… как она не заметила сразу?

Лила почему-то не закричала, лишь молча попятилась назад, а затем судорожно вздохнула. И поняла, что зря обернулась. Положение мертвеца изменилось. Теперь он смотрел на нее.

Дальнейшее она не очень запомнила. Кажется, она все-таки кричала, стремительно мчась по дороге.

— Помогите! — снова всхлипнула она, выбегая на поле. В окружении других людей стало легче. Солнце освещало золотистую рожь, утомленные недоумевающие лица женщин, лоснящиеся бока запряженного в телегу старого мерина.

Разумеется, никто не поверил, что в перелеске, возле камня Колдуна стоит мертвый солдат. Однако Лилу уважали и ценили, поэтому, дождавшись старосту, толпой отправились на поиски «дезертира». И, разумеется, никого не нашли. Трава вокруг куста боярышника была смята, но мало ли кто проходил по лесу?

— Это колдун тебя дурачит, Лила, — сказал Баюн, прославившийся тем, что знал столько историй, что мог рассказывать их бесконечно, не повторяясь. — Напугал тебя.

— Или призрак.

— Средь бела дня?

— Может, перегрелась?

— Или умом тронулась?

— Ядовитых грибов наелась?

Девушка и сама была бы рада поверить, что ей померещилось, но она до сих пор чувствовала кончиками пальцев прикосновение к мертвому телу. И ей невыносимо хотелось вымыть руку. Вернувшись домой, она так и сделала. Несколько дней Лила боялась выходить из дома и гуляла только по деревне. А на четвертый день прибежала заплаканная внучка старосты, криком оповестившая о том, что у камня Колдуна стоит «страшный дядька».

Тут уже насторожились даже самые твердолобые деревенские. Местность вокруг проклятой могилы тщательно прочесали, но никого не нашли. Бабушка Лила, ведунья, смастерила на боярышнике амулет, и заявила, что колдун должен упокоиться. И действительно. Те, кто проходил это место, больше никого не замечали. А ведь после разлетевшихся новостей каждый с затаенным страхом поглядывал на камень и амулет на боярышнике. Призраку такое внимание явно бы польстило. Но он не стал появляться на публику, и Лила прекратила по ночам тихонько пробираться в кровать к бабушке.

— Замуж тебе пора, глупая! — ругалась та, просыпаясь от беспокойной соседки. — Хотя кому такая нужна, лягяешься как лошадь! Пожалей мои старые кости, иди спать к себе!

Но жениха для Лилы в деревне не было. Кто захочет себе жену, которая умеет читать и писать? В поле это не пригодится, соседям не похвастаешь. Да и как понять, что там карябает пером внучка ведуньи? Проклятия или хорошие слова? Да, Лилу берегли и уважали, но парни обходили ее стороной и приветствовали только дружески. Для того, чтобы таки выдать дочь замуж, отец как-то зазвал её в столицу. Но он работал в лечебнице, поэтому времени у него не было, да и не умел он устраивать такие дела. Лила три дня бродила по столице, посмотрела все дворцы, военный парад, уличные представления… замуж ее никто не позвал. Пришлось возвращаться домой, к могиле матери, и просить, чтобы она там, на небесах, позаботилась о том, чтобы судьба дочери наконец-то устроилась.

Вечером Лила не могла уснуть из-за того, что последнее время ей снились кошмары. То кружащие над полем убитых воинов вороны, то гонящаяся за ней по лесу бесформенная тень. Устав ворочаться, Птичница зажгла свечи, села за стол и раскрыла книгу, надолго погрузившись в чтение. Когда от буквы стали размытыми, а сон начал казаться довольно-таки заманчивой затеей, Лила подняла взгляд и рассеянно уставилась в окно. Сперва ей показалось, что от усталости подводит зрение. Это... Человек?

Кто-то, почти вплотную прижавшись к стеклу, пристально смотрел на освещенную свечами девушку.

Глава 2. Пламя и мертвый мотылек

Лунный свет лишь частично вырисовывал зловещий силуэт из тьмы. Его не хватало чтобы увидеть лицо, но он позволял угадывать очертания ночного гостя. Высокий. Широкоплечий. Мужчина?

— Кто там дурачится! — громко, даже грубовато крикнула девушка. Поначалу дерзкий голос беспомощно задрожал и оборвался в конце. Разве можно пугать после того, что недавно случилось? Неужели кто-то вздумал поиздеваться, не поверив словам? Жестоко. Даже слишком жестоко для своих. Для тех мальчишек, с которыми она в детстве играла в заброшенном доме.

Очень хотелось позвать на помощь бабушку, но потревожить безмятежно спящую травницу не позволила совесть. Да и чем поможет уставшая за день старушка? Лила поднесла подрагивающей рукой свечу к стеклу и тут же выронила ее, отчаянно вскрикнув. Нижнюю часть лица «гостя» скрывала до боли знакомая черная повязка. Это он. Тот самый мертвец, стоявший возле Камня Колдуна.

— Уходи, сгинь! — истошно взвизгнулаПтичница. Она смотрела в окно и снова давилась ужасом. Как спастись? Куда бежать? На улицу? Там-тоОн ее и поджидает. К старой бабушке? Нет. Нельзя вести пугающую тварь к единственному родному человеку. Спрятаться не выйдет. Что, если чужак полезет в окно? Иглу из духовой трубки он даже не почувствовал. Стекло его не остановит. Нужно защищаться. И лучшая защита — это нападение.

Сон ведуньи был крепок, да и горница находилась не близко. Лила зажгла факел и решительно вышла на улицу. В другой руке она сжимала серебряный ритуальный нож, которым травница вырезала амулеты. Если упырь не испугается огня, то…

Его уже не было. Девушка обошла дом, но мертвец будто растворился. Словно не стоял у окна, вслушиваясь в испуганные вопли.

«Померещилось?» — недоверчиво подумала Лила. Неужели она задремала и не смогла отличить сон от реальности? Или пугающее создание действительно призрак? Чего ему нужно от их деревни?

Птичница заперла ставни и проверила засов со стороны двора. Все надежно закрыто — никому не проникнуть внутрь.

Вспомнив про бабушкины амулеты, подготовленные на продажу, Лила без угрызений совести развесила труд нескольких дней по всему дому. Раз мертвый воин перестал появляться у Камня Колдуна, то и сюда не проберется.

— Сижу, вышиваю платок на заказ. Беру нитку… и тут решила посмотреть, темно ли уже. Думала, может лечь и выспаться, а доделать поутру. А там — ОН!

Подружки зашептались, а Лила продолжила расспрашивать рассказчицу. Это уже далеко не первый случай. И каждый из нихсвязан между собой свечами и стоящим за окном призраком. Приманивали ли его светящиеся в темноте окна?

Продолжение походило на то, что случилось с Лилой. Одна из девушек позвала на помощь родню, но те уже никого не увидели. Другая выскочила на улицу, решив, что любимый ее разыгрывает, и сильно удивилась, поняв, что вокруг нет ни души. Последняя просто упала в обморок и пролежала так, пока ее не нашли. По следу призрака пытались пустить собак, но те скулили и отказывались выходить из дома, внушив своим поведением еще больше суеверного ужаса. Теперь с наступлением темноты не было нужды зазывать в дом детей и тревожиться за припозднившуюся молодежь. Запирались двери, ставни. Над каждым порогом появились амулеты, отпугивающие нечисть. Какой-то запоздалый путник ночевал в коровнике из-за того, что никто не согласился впустить его в дом.

— А есть ли способ прогнать призрака насовсем?

— Не знаю, Лила, — ответила бабушка, мастеря очередной амулет. — Я ведь не колдунья. Я делаю то, что написано в книгах. А силы никакой у меня нет. Спросить бы у него, зачем сюда приходит. Но я сразу тебе скажу, Лила, я боюсь. Не выдержит сердечко. Лет десять назад вышла бы к нему и заговорила, а теперь… Но ты не вздумай так делать! Если с тобой что-то случится — я не переживу. Мы написали письмо твоему отцу. Он найдет людей, которые разберутся с этим. Сходит в храм. Как знать, может к нам аж паладина отправят. Он-то точно справится. С кем угодно.

— А если призрак совсем осмелеет и начнет нападать на нас? Пока доставят письмо, пока отец соберется, пока найдет людей, пока те приедут… это больше двух месяцев!

— А что мы можем сделать, Лила? Мы не противники призраку. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то погиб?

— А если он не призрак дезертира, а призрак воина-защитника?

— Так у нас все хорошо. Зачем нам защитник этот? Хватит думать про такое, Лила. Иди спать. Мы повесим амулеты вокруг деревни, и он больше не сможет ходить здесь. За детей страшно. Им-то любопытно. Глупые они. Как бы не случилось чего…

Лила закрылась рукой, чтобы ведунья не заметила усмешку. Бабушка и представить не могла, что затевала ее единственная внучка. Ждать помощи от отца? Так до самой весны придется каждую ночь трястись от страха. Можно, конечно, развесить амулеты по всей округе. А как зимой ходить за хворостом? А если кто-то из чужаков снимет с веток непонятные рисунки, впустив изголодавшегося призрака в деревню? Нужно избавиться от опасности. И чем раньше — тем лучше. А чтобы никто не пострадал... придется идти одной.

Дождавшись, пока старушка ляжет спать, Лила в очередной раз вполголоса повторила описанный в книге ритуал и достала из сундука лучшее платье. То, в котором она гуляла по столице, издалека разглядывая дворцы. Дорогое. Отцовский подарок. Девушка не сразу решилась его надеть, и лишь мысли о том, насколько опасна затея, помогли определиться с выбором. Если не повезет — встретить смерть нужно правильно. С достоинством. И красиво. Птичница поправила на шее бусы из сушеных ягод, подхватила приготовленный мешок и застыла на пороге.

А если ничего не получится? Если на этот раз призрак... нападет? Никто не знает, что он такое. И бабушка не просто так говорила про опасность.

Лила вернулась к столу, достала бумагу и снова замерла, так и не обмакнув перо в чернильницу. С прощальным письмом нельзя торопиться. Как успокоить бабушку? Помогут ли тут слова? И какие слова?

«Бабуль, я очень тебя люблю. Я хотела помочь, но если ты читаешь письмо, это значит, что я не справилась. Прости меня. Твоя Птичница.»

Смеркалось. Из щелей крепких ставен просачивался тусклый свет. Деревня полностью преобразилась, закрылась, подготовилась к атаке призраков. Амулеты пестрели даже на курятниках и плодовых деревьях — на всем, что по мнению жителей могло заинтересовать жуткую нежить.

Листья еще не опали, и в перелеске было темнее, чем представляла себе девушка. Здесь стало бы не по себе даже без призрака. Сыро. Прохладно. От земли поднимается туманная дымка, издалека кажущаяся гаснущим пожаром. Где-то вдалеке зловеще гукают ночные птицы. И скрипуче кричит коростель.

Добежав до Камня Колдуна, Лила первым делом зажгла свечи, установив их прямо на «надгробии». Стало немного легче. Светлее. Даже уютней. Затем девушка сняла с боярышника амулет и отбросила к дороге. Вокруг себя она насыпала широкий круг из речного песка. Считалось, что призраки боятся его.Из-за долгого нахождения в чистой воде и следов, которые не могут оставить злые духи, скрывающие пребывание в этом мире. Разумеется, таких мер было недостаточно, поэтому в рукавах девушка прятала серебряный нож и мешочек соли. Призрак появляться не торопился, хотя больше всего Лила боялась, что он набросится до того, как она закончит все приготовления.

Когда совсем стемнело, Птичница поменяла свечи и, постелив на траву плащ, устало уселась под камнем. Покачивающиеся ягоды боярышника манили обманчиво вкусной спелостью. Какая-то птица тенькала в кустах. Вокруг шуршало, пыхтело, трещало ветками, но девушка знала, что это лесные зверьки, а не призрак. Призрак появлялся бесшумно. Поэтому…

Лила прислушалась и вскочила. Птицы затихли. Где-то поскрипывало дерево, но мышиная возня прекратилась, и перелесок заполнила давящая тишина, нарушаемая лишь шелестом ветерка.Непроизвольная дрожь пронзила тело. Девушка замерла с расширенными от страха глазами, мучительно вглядываясь в темноту. Там что-то шевелилось. Призрак? Чудовище? Или всего лишь лесной зверь? По опавшей листве зашуршал волочащийся плащ, и из мрака выплыл до ужаса знакомый силуэт в военном плаще.

Из прорвавшегося мешочка тонкой струйкой посыпалась соль, и Лила поняла, что слишком сильно стиснула пальцы.

— Что тебе нужно? — дрогнувшим голосом спросила она. Вместо грозного оклика получился жалкий писк, и Лила поняла, что пропала. Выдала страх.Теперь призрак сильнее, чем она.

Однако чужак молча смотрел на свечи. Она не ошиблась — его действительно привлекал свет. И это место.

— Ты меня слышишь? — осмелев, крикнула Лила и вздрогнула — мертвец посмотрел на нее.

Его глаза были черными. Как тот же мрак. Без радужки и белка — сплошная разлитая тьма зрачка. В ней не таилось ни злобы, ни гнева на нарушенный покой, ни усталого упрека. Словно внутри скопилосьлишь воплощение собранной со всего мира опустошающей ночной тоски. А снаружи отражались пляшущие на ветру огоньки свечей.

«Даже с такими грустными глазами может сожрать», — подумала Лила.

В книге о тайнах мира описывалось много странных существ и неразгаданных происшествий. Бабушка заявила, что все это выдумки. Что вампиров не существует. Как и драконов, фей, оборотней, троллей, крылатых лошадей и прочего. Она же утверждала, что на кладбище нет никаких призраков. Пока возле Камня Колдуна не появился живой мертвец.

Так может описанные ужасные случаи не выдумка? Зачем погибший воин снова и снова появляется перед людьми? Почему преследует именно девушек?

Лила глубоко вздохнула и внимательней оглядела «призрака». Он вполне осязаем. По крайней мере так показалось при первой встрече. Раны от стрел возможно и не смертельны, но если приглядеться — весь плащ запачкан кровью. А еще края оборваны так, словно... даже сейчас цепляются за ветки. Точно. Вот в чем дело. Силуэт чужака кажется больше из-за того, что ткань повисла на колючках дикого шиповника. Еще одно подтверждение того, что ночной гость реален. Он пригибает траву, не проходит сквозь стены. Но и не засыпает от укола сонной иглой. Не чувствует боли. Не говорит. Слышит ли? Он вообще понимает, что с ним происходит? Знает ли, где находится или теряется в темноте, отчаянно пытаясь выбраться к свету?

Девушка шагнула из круга, но призрак никак не отреагировал. Даже не попытался наброситься. А затем развернулся и пошел прочь.

— А ну-ка стой!

Она сама не поняла, как у нее хватило храбрости схватить его за рукав. Чужак остановился. И теперь смотрел ей прямо в глаза. Он не выхватил оружие. И не попытался наброситься. Словно для него вцепившаяся рука значила не больше, чем колючая ветка.

— Нечего людей пугать! — храбрясь, крикнула Птичница. — Иди за мной.

Лила потянула его за собой. Еще несколько мгновений он будто колебался, застыв на месте. Затем всё-таки послушно шагнул следом.

— Хороший мальчик, молодец, — пробормотала девушка, стараясь, чтобы рука не дрожала так явно. Она вспомнила, что забыла свечи и плащ, но это было не настолько важно, чтобы продлевать прогулку с пугающим существом.

— Меня зовут Лила, а тебя? Откуда ты такой взялся? В дом я тебя привести не могу. Посидишь в сарае. Согласен? Молчишь – значит согласен. Вот и хорошо. Вот и умничка.

Чужак покорно зашел в сарай, и Лила тотчас же захлопнула дверь. Заперев «гостя» и отдышавшись, она хотела тотчас же бежать к бабушке, но вспомнила, что как только приходил кто-то еще – призрак исчезал. Если она кого-то позовет, а сарай окажется пустым, ее снова поднимут на смех.

— Посиди тут до утра, ладно?

Лила не хотела идти за плащом, но невесело осознала, что если у зловещего Камня Колдуна увидят ее разбросанные вещи — подумают о чем-то дурном. Ну а придя на место додумалась, что и остальное лучше убрать. Еще догадаются, что девушка проводила здесь колдовской ритуал!

Растерев круг из песка и счистив с Камня Колдуна оплывший воск, Лила повесила амулет на место и поняла, что ужасно устала. Еле добравшись до дома, она из последних сил скомкала и швырнула в угол прощальное письмо. Птичница думала, что не сможет уснуть из-за мыслей о запертом в сарае призраке, но утомительная прогулка забрала последние силы, и девушка прилегла на кровать… чтобы провалиться в сон.

Ей снился высокий черноглазый призрак в изодранном плаще, блуждающий по бесконечному темному лесу. Она не понимала, зачем продолжает его преследовать. У нее не было ни собственной воли, ни выбора, ни каких-либо мыслей. Чужак убивал животных, пил еще теплую кровь, а Лила стояла поодаль, оцепенело наблюдая за чудовищным пиршеством. Призрак снова и снова брел, продираясь сквозь кусты и высокую траву, теряя клочья одежды в колющих зарослях. Они оба устали от бесконечных поисков. Куда они идут? Зачем? Есть ли в этом хоть какой-то смысл?

Пугающий спутник, внезапно к чему-то прислушавшись, остановился. И уставился прямо на девушку. Он заметил ее. Своего безмолвного зрителя. Заметил. И проголодался.

Глава 3. В мечтах о подвигах и славе

Порой сны запутывают настолько, что реальность и видение меняются местами. Проснувшись утром, Лила не поверила, что поймала призрака. Что заперла его в старом сарае. Еще и смогла уснуть после этого. Слишком уж невероятным показалось ночное приключение.

— Но сарай я прове…

Взгляд скользнул по оплывшим свечам, брошенному на пол плащу с прилипшими листьями, по позорной предсмертной записке, уныло сжавшейся в углу. Нет. Это не сон. Вечером Птичница отправилась к Камню Колдуна. Вернулась. И не одна.

Утро выдалось на удивление спокойным. Тихим. Светлым. Нежно пригревающее солнце румянило последние осенние яблоки. За покосившейся изгородью деловито расхаживал черный петух, важно кудахтая и подзывая кур к найденному червяку. Бабушка, придерживая спину, будто та могла в любой момент сломаться, невозмутимо собирала в корзину лечебные травы. Небольшим огородом с целебными растениями она гордилась, пожалуй, больше, чем единственной внучкой. Однако вступившая в права осень вынудила обрывать бесценные листья, бутоны, цветки и высушивать их пучками на чердаке. К долгой зиме.

Старым сараем никто не пользовался. С тех пор как продали лошадь, сани стояли без толку. Когда спохватились, они обветшали настолько, что соседи отказались их взять. Даже бесплатно. Стойко приняв случившееся, бабушка приспособила сарай под хранилище ненужного хлама. От которого трудно избавиться. А теперь там томился еще и запертый призрак. Лила обошла сарай кругом, но не обнаружила ни окошка, ни щели, чтобы посмотреть, внутри ли пленник или, как уже случалось раньше, бесследно исчез.

Она долго не решалась заглянуть внутрь. Надеялась, что призрак приснился. Но едва открыв дверь, девушка сразу увидела Его. Он стоял в самом темном углу, за санями. Будто хотел спрятаться от разлившегося с порога утреннего света.

— Я-то думала ты уйдешь, — не испытав ожидаемого облегчения, растерянно пробормотала Лила. И оглянулась назад. Бабушка ушла в дом и не могла видеть, что происходит. — Ты голодный, призрак? Чем питаешься? Глупыми детишками, шастающими по ночам?

Разумеется, он молчал. Окончательно осмелев, девушка подошла совсем близко. Если верить книгам, днем подобные ему существа не опасны. С появлением солнца призраки, упыри и вампиры теряют свои силы. Не могут причинить вред. И глупо продолжать называть чужака призраком. Его за рукав притащили в деревню. Заперли. И он не просочился сквозь стену. Не исчез. Странный гость — оживший мертвец?

Лила не разбиралась в воинских отличиях, но сразу поняла, что ее пленник не солдат и даже не капрал. Каждая деталь одежды сочилась изыском. Доспехи не громоздкие. Изящные легкие, но выглядят надежно. Почти полностью украшены орнаментом и незнакомой геральдикой на грудных пластинах и ножнах меча. Осмотреть само оружие Птичница не рискнула. Не стоит напоминать этому... существу, что оно вооружено. Черная ткань на лице объяснилась просто. Чужаку подвязали ей челюсть. Как самому обычному покойнику. Видимо кто-то готовил его к погребению, но не успел — подопечный похорониться не пожелал.

— А ты неплох.

Чужак оказался редкостно хорош собой. В деревне был красивый парень, но таких утонченных черт лица, тонкого прямого носа, резко очерченных бровей не было ни у кого. Даже излишняя бледность подходила к благородному лицу.

— Ты часом не вампир?

Лила стянула с челюсти ленты, надеясь, что теперь гость соизволил с ней поговорить. Однако он продолжал молча смотреть на нее огромными черными глазищами.

— Никогда не видела такого безобразия. Показать тебя бабушке? Не обидишь старушку? Эй?

Она потрогала пальцем холодную щеку. Такой молодой, а уже умер. И ожил. И ходит тут, пугает людей. Деревенские не поймут. Скорее, сами сбегут, чем согласятся жить по соседству. А значит нужно довести дело до конца и решить, что делать с чужаком дальше.

О том, какую взбучку устроила бабушка, узнав про плененного «вампира», Лила вспоминать не любила. Когда они вместе вернулись обратно, оттопыренное ухо все еще предательски алело.

— Оживленец это, — сердито проворчала ведунья, перелистывая захваченную с собой книгу. — Видала один раз такого. Если надолго в нашем мире задерживаются, начинают людей губить. Нужно отвести его к придворным магам. В храм. Или к тому, кто оживил. Издалека он не мог прийти. Где-то тут, видимо, колдун живет. Вот что, Лила. Бери своего нового приятеля и поезжай к отцу. А я попрошу мужиков поискать некромага. Чтоб прогнать его подальше. Коли в храме откажут — возвращайтесь, будем сами его упокаивать. Не хочу тебя отпускать, но сама я далеко не уеду. А оставлять его здесь нельзя.

— Да! — вырвалось у заплясавшей по сараю Лилы. — Спасибо, бабушка, я тебя не подведу!

— Приключений захотелось? Ну-ну. Амулеты, которые дам, не смей снимать! Ни с него, ни с себя! Лошадь у Атаса попросим, для такого дела не сможет отказать.

— Так я ведь не смогу верхом…

— А пожитки куда положишь? На себе потащишь или на нем? Нечаевский ослик охромел, а Зарянка кобылка смирная. Привяжешь к ней мертвяка и поведешь. И не вздумай его отвязывать! Не говори с ним! Уж тем более не рассказывай о себе. Может он и не оживленец вовсе. Может какая тварь вселилась в него...

Ведунья вытащила из мешочка по поясе иголку и ткнула в бледную руку. Капля темной крови медленно скользнула и сорвалась на пол. Птичница ойкнула, но пленник даже не поморщился.

— Выйди, Лила, — сурово велела старуха. — Иди собираться. Завтра тебе предстоит долгий путь.

Провожать бесстрашную девушку сбежались все деревенские. К счастью, ведунья надежно запрятала от любопытных взглядов оживленца, завязав поверх военной формы простенький плащ с капюшоном и бесцеремонно скрыв черные нечеловеческие глаза пыльным мешком из-под зерна. Поверх него, там, где должно быть лицо, висели сдерживающие амулеты и заклинания. Руки плотно обвила собачья цепь, прикрученная к ободу вокруг шеи молодой гнедой кобылы, нетерпеливо перебирающей ногами.

Лила надела легкие кожаные доспехи. За спиной непривычно мешался торжественно врученный бабушкой лук, а в волосах и на шее пестрели с десяток амулетов от волков, разбойников, сглаза, дурной погоды, болезней и досадных невзгод.

— И побольше хлебушка, — вешая на Зарянку очередную сумку, бормотала ведунья. — Все запомнила? Оживленца не трогай, мешок с него не снимай! Не отвязывай, не говори так, чтобы он слышал твой голос! Как до отца доберешься — пришли весточку, чтобы я не волновалась понапрасну.

— Да ничего со мной не случится! Не в первый раз в столицу еду.

— В тот раз ты с Исеем ездила, а теперь одна. Еще и не одна…

— Только не начинай! — предостерегающе подняла руку девушка. — Я поняла. Не говорить, не чихать, руками ничего не трогать. Птичек моих корми. И не вздумай выпускать! Они зиму не переживут. Я скоро вернусь и сама ими займусь. Ну, прощайте, мои хорошие! Ищите колдуна, а то приведу оживленца назад — будете знать!

Лила перехватила поводья, и Зарянка покорно двинулась за ней. Звякнула цепь. Пленнику не оставалось ничего другого как идти следом. Позади послышался обрадованный гул голосов. И пронзительное напутствие ведуньи, в очередной раз предупреждающей о бесконечных опасностях.

— А я не боюсь, — заявила в пустоту Лила, и поцеловала Зарянку в нос. Ей нравилось, что она идет одна с таким важным пленником. А вдруг их семью наградят за поимку? Отцу это весьма пригодилось бы. Мог бы оставить работу и приехать навестить родных. Или даже переселиться обратно в деревню.

Проходя перелесок с Камнем Колдуна, девушка убедилась, что никаких других оживленцев там не разгуливает и даже немного разочаровалась. Она совершенно не боялась бредущего позади мертвеца. Тем более таким солнечным осенним днем, щедро осыпающим дождем из золотистых листьев.

Через час Лила осознала, что ей смертельно скучно и неудобно идти одной. Через два решила устроить небольшой отдых, а заодно пообедать. Она привязала Зарянку к дереву, расстелила накидку, и вытащила завернутый в лаваш творог. При такой погоде он мог испортиться, поэтому бабушка наказала съесть его а первую очередь. Чем девушка и занялась, бесцеремонно глазея на своего пленника. Тот вёл себя смирно. Вообще ничего не делал — стоял там, где и остановились. Словно ничуть не притомился.

— Эй, жарко наверное? — крикнула Лила, проигнорировав наставления травницы. Подумав, она подошла, решительно сдернула с головы оживленца мешок... и застыла. Она никогда не думала, что бабушка, близкий родной человек, может быть настолько жестоким. И сразу стало понятно, почему всем запретили смотреть на мертвеца. Ему зашили рот.

Прошептав грязное словечко, Лила вновь взглянула на изуродованное лицо пленника. Да уж... Бабушка решила полностью обезопасить единственную внучку. И сделала все, чтобы оживленец превратился в то, что хуже самого бесправного пленника. В жертву.

Аппетит после увиденного пропал. Убрав еду, девушка молча прислонилась к лошади, но краем глаза она продолжала видеть неподвижно стоящего оживленца.

— Это ведь не моя вина, да? — опустив ресницы, прошептала она. — Прости. Я не знала, что она на такое способна.

Белый мотылек, успокоенный неподвижностью мертвого воина опустился на его плечо и расправил крылья. Лила взглянула на мешок, но решила, что надевать его на несчастного пленника — проявление слабости. Она поймала «призрака», он доверчиво пошел за ней... и теперь он так искалечен.

— Когда ты уснешь, обещаю, я прослежу, чтобы перед похоронами твое лицо привели в порядок, — сдавленно произнесла Лила, и потянула за собой Зарянку. Та неохотно высунула морду из обгладываемого куста и, тяжело вздохнув, пошла следом.

На поросшей травой дороге то и дело мелькали грибы. Несколько раз Лила замечала свежие следы, но за весь день не увидела ни одного путника. Когда начало темнеть, она свела кобылу в лесок, чтобы не привлекать внимание, и разожгла небольшой костер.

— О, любишь огонь...

Она вздрогнула, когда увидела рядом мертвого воина. Того снова привлек свет. Пленник, не моргая, смотрел на пламя. Смотрел, пока Лила не дернула его за рукав. Тогда он медленно повернулся к ней.

— Присядь, — попросила девушка, хлопнув по пледу. — Ты не устаешь? Не спишь? Хорошо тебе или плохо? Раны не болят? Правда не больно?

Он опустился возле нее, но ответить не смог бы даже при желании.

— Я не могу разрезать нитки, вдруг ты и вправду захочешь меня съесть, — неловко пробормотала Лила. — Мне и говорить-то с тобой запретили. Но я не могу не говорить. Слишком скучно.

Или слишком страшно в тишине?

Она легла на спину и повернула голову к оживленцу. Тот по-прежнему смотрел на нее, не изъявляя желания напасть. Девушка перевела взгляд на небо, подумав, что красивее всего оно смотрится в обрамлении деревьев.

— Эй, Черныш, — позвала она, мечтательно прикрывая глаза. — Красиво здесь, правда? Мне немного страшно одной в лесу, но тут ты и Зарянка. Если появится хищник, лошадь должна почуять и предупредить. Если человек... Жаль, что я так и не научилась ездить верхом. Вдруг разбойники? Как мне от них убежать? Кинуть бабушкины амулеты? Не знаю, подействуют ли на них. Ты, наверное, ничего не боишься. Это тебя все боятся. Если бы не я, деревенские разбежались бы во все стороны. И жил бы ты там один. В темноте. Я немного тебя понимаю. Выбравшись из могилы, я вряд ли бы хотела туда вернуться. Но что потом? Это ведь не жизнь. Бесцельное существование. Зачем ты продолжаешь искать свет? Что хочешь найти? У тебя есть семья? Жена или любимая? А может...

Незаметно накрывшая волна сна не дала договорить. Зарянка сердито фыркнула и настороженно покосилась на оживленца. Тот еще долго сидел, наблюдая за спящей девушкой. Затем поднялся и, неловко подобрав связанными руками ветку, подбросил в угасающий костер.

— Чудесный ча-ай, целебный ча-ай, — распевала поутру Лила, чтобы заглушить муки совести. Бабушка строго-настрого наказала привязывать на ночь оживленца к дереву, подальше от лошади и уж тем более от себя. А непослушная внучка мало того, что не защитила Зарянку, так еще и бессовестно дрыхла под носом у неизвестной нежити.

— Да, я бесстыдница, — громко призналась девушка, наливая себе травяной отвар из собранных поутру растений. — Но ничего ведь не случилось, так? Зарянка, ты ничего не видела! Я всю ночь пробыла с незнакомым мужчиной! Какой позор. Честь моя, честь... Ты же не покушался на меня, да, Черныш?

Ей показалось, что у оживленца нервно дернулась бровь, но она списала это на разыгравшееся воображение.

— А теперь купаться!

Лила задорно подмигнула пленнику и потащила Зарянку за собой к сомнительному болотцу, обрамленному высокой травой. На берегу Птичница скинула сапоги и забежала в воду, попутно брызгаясь в лошадь. Холод совершенно не располагал к омовению, поэтому девушка ограничилась умыванием. Что касается оживленца, тот остановился на берегу. Кобыла попробовала зайти глубже, но привязанный к ней воин шагнул назад. Зарянка не стала настаивать, чем удивила временную хозяйку. Выходит Черныш умеет сопротивляться? Почему же тогда он до сих пор позволял вести себя как домашнюю скотину? Почему не дал отпор, когда ведунья колола его иглой, зашивала рот, связывала руки?

Расчесывая волосы и вплетая ленты с амулетами в косы, девушка то и дело поглядывала на пленника, гадая, не натворила ли она глупостей, сняв с него мешок. Если он вздумает напасть, ей несдобровать. Высокий, широкий в плечах сильный воин легко одолеет деревенскую девчонку, которая только и умеет, что бегать, плеваться иглами из трубки да использовать простенькие бабушкины амулеты.

— Бабулечка, прости меня, прости, что тебя обвинила, — бормотала Лила, собирая вещи. — Ты права, а я нисколечко. Нужно скорее отвести его и отдать. И не смотри на меня! Я тебя не боюсь!

Вопреки ее опасениям, пленник все так же послушно следовал за лошадью, не делая попыток освободиться. К полудню девушка услышала дребезжание колокольчика и, подскочив к оживленцу, натянула ему на голову капюшон. После чего потрогала лук и проверила, легко ли вынимается из колчана стрела. Звук приближался, и вскоре позади показалась лохматая лошадка, запряженная в старую повозку. Правил ей незнакомый старичок. Проезжая мимо, он чуть не свернул шею, разглядывая странную процессию и скованные цепью руки пленника. Лила уже собиралась обрадоваться, когда проезжий все-таки потянул вожжи и принялся ждать, когда девушка снова с ним поравняется.

— Кто это у тебя? — спросил он, едва дождавшись, когда раздосадованная путница до него доберется. — Неужто, разбойник?

— Ага, — нехотя призналась Лила. И, в очередной раз нарушив бабушкины запреты, хвастливо добавила: — Я его поймала. Одна. В столицу веду, судить.

— Так зачем ж в столицу? Судья-то и в Вансеке есть.

— А это не простой разбойник. Ищут-то его в столице, а тут и не знает никто.

— И не жалко его? Такая молоденькая девушка, а ведешь человека на смерть.

— А чего его жалеть?

— Видала, как людей вешают? Они ить не сразу умирают-то. Мучаются. На твоей совести чужая смерть будет.

— Ты, что ли, сам разбойник? — полюбопытствовала Лила.

— Что ты! Нет. Но я даже курей рубить не могу. А тут человек. Может, по дурной дорожке пошел, а по душе-то добрый.

— Судья разберет, кто там и куда пошел.

— Откуда ты будешь-то?

Старик явно тяготился путешествием, поэтому пустил лошадь шагом, стараясь не отставать и не выезжать вперед. Пока он задавал очередной вопрос, девушка гадала, как бы избавиться от навязчивого попутчика. К счастью впереди дорога разветвлялась в разные стороны. Распрощавшись со старым болтуном, Лила пошла направо и, остановившись за разлапистой темной елью, подождала пока не стихнет назойливый звук колокольчика.

— Ты привлекаешь слишком много внимания, — укоризненно заметила девушка, оглядывая пленника. — Нужно что-то придумать, чтобы меня не заподозрили в работорговле. Особенно когда окажемся в городе. Если кто-нибудь увидит твою военную форму, то повесят как раз-таки меня. Хорошо, что старик не был настолько любопытным. И про разбойника хорошо придумал. А если я встречу солдата? За кого меня примут? Самое худшее — за темного мага. Эх, бабуля-бабуля, почему ты об этом не подумала? Свидетелей у нас нет. Если ловят разбойников, то и ведут толпой. Что мне делать-то?

Перед Старгородом Лила остановила Зарянку и распутала связывающие оживленца цепи. Нижнюю часть лица прикрыла тканью, опасаясь, что кто-то разглядит под низко натянутым капюшоном зашитый рот.

— Веди себя хорошо, иначе я с тобой не буду церемониться! — как можно суровей прикрикнула она и тут же крепко схватила пленника за руку. — И не вздумай сбежать! Я потомственная ведунья — на краю света отыщу.

Если оживленца и впечатлила речь, он ничем этого не выдал. Но покорно пошел следом. Совсем как послушный ребенок.

Глава 4. Столкновение с реальностью

Казалось бы совсем недавно маленький городок был оживленным и праздничным, но темное крыло беспощадной войны коснулось и его. Улицы опустели, стих звонкий цокот копыт. Лишь смех беззаботных детей разносился по унылым дворам. Оглядываясь по сторонам, Птичница заметила, что многие горожане уехали, бросив дома с наглухо заколоченными окнами и дверьми. И если сперва девушка заподозрила в происходящем своего спутника, то увидев хромого парня вспомнила о тех, кто страшнее ее призрака. О северянах.

Лила знала Старгород из детства. Когда бабушка еще ловко управляла лошадью, они приезжали побродить по рынку и навестить одинокую двоюродную тетку. У которой и должна была остановиться на ночь уставшая путница. Однако воспоминания о родственнице навевали такую тоску, что девушка решила ослушаться ведунью и переночевать на постоялом дворе. К тому же трудно представить, как любопытная тетка отнесется к тому, что ей придется принять настолько особого гостя.

— Жаль, что нельзя оставить тебя на конюшне, — проворчала Лила, отыскав единственный во всем городе гостевой дом. Велев встречающему слуге нести снятые с лошади пожитки, девушка зашла внутрь и попросила комнату. Сомнений в том, что заведение пустует, не было. Но старгородцы обожали торговаться и никогда не упускали случая обмануть доверчивых чужаков.

— Вам повезло, у нас свободна отличная комната для семейных пар! Всего за десять монет.

— Но мы не... эм... он... эм... это... мой брат! И у меня нет столько денег.

— Понимаю, — многозначительно закивал хозяин. Настолько многозначительно, что даже неискушенная девушка догадалась, что ее подозревают в крайне сомнительной связи.

— Нам подойдет и небольшая комнатка. Подешевле.

— Подешевле... Видите ли, посетителей сейчас так много, что трудно найти свободное местечко.

— Где посетители? — ткнув в пустующие пыльные столы, резко полюбопытствовала Лила. — Если нет мест — остановлюсь у тетки. Она, конечно, любит поворчать, но...

— Подождите! Есть комната именно для вас! С хорошим видом на город. Как раз сегодня освободилась. Возьму всего семь монет! Оно того стоит, поверьте. Сбивать цену — это уже неуважение. И ко мне, и ко двору. Ко всему городу.

Лила тоскливо сжала мешочек с деньгами. Ведунья наказала не тратиться на ерунду и питаться исключительно тем, что дали в дорогу, но здесь пахло так вкусно...

— Ужин в комнату. И клюквенный кисель.

— Будет сделано. Проходите, располагайтесь. Слуга покажет куда идти и поможет разобрать вещи.

— Вещи? Нет, разбирать не нужно, мы сами. Доброго вам вечера. Мы пойдем.

Уютная комната с двуспальной кроватью и затейливыми занавесочками свидетельствовала о том, что в родство гостей никто не поверил. Кто будет просить одну комнату с сестрой? И при этом прятать лицо... Разумеется, и хозяин, и слуги решили, что скрытная парочка — любовники, собирающиеся предаться разврату в месте, где их никто не найдет и не узнает. Вместе с ужином на подносе подали округлые розовые свечи и букет из простеньких цветов.

— Наслаждайтесь, — понимающе ухмыльнулся слуга, прикрывая дверь.

— Сегодня нас за кого только не принимают, — фыркнула Лила. Впрочем, ей было безразлично, что о ней подумают. Чужие подозрения не испортили ни настроение, ни аппетит, и девушка с удовольствием отдала дань уважения местному повару. — А вообще он прав. Есть без наслаждения невозможно. Черныш, ты не представляешь, сколько теряешь. М-м-м... божественно. Бабуля, прости, но я ни о чем не жалею.

Вытираясь салфеткой, она обернулась, чтобы посмотреть не сбежал ли оживленец, да так и замерла. Девушка привыкла, что пленник не устает и не спит. Тем не менее он нагло разлегся на кровати, заняв большую её часть. С закрытыми глазами и сложенными на груди руками оживленец очень походил на самого что ни на есть настоящего покойника.

— Ты ведь не умер? — напряженно протянула девушка, разглядывая мертвенно бледное лицо.

— Можно забра...

Дверь начала открываться. Мгновение Лила колебалась. Но слуга мог заподозрить неладное в случае сопротивления, поэтому она отчаянным прыжком налетела на пленника, закрывая его собой.

— ...брать поднос, — договорил вошедший, торопливо закрываясь руками, но продолжая подглядывать сквозь пальцы. — Извините, что побеспокоил. Простите... простите...

Он быстро подхватил остатки ужина и выскочил за дверь. Лила облегченно выдохнула, а затем поняла, что оживленец открыл глаза, и смотрит прямо на нее. Будто ожидая объяснений.

— Если бы он понял, что в комнате лежит странный покойник с зашитым ртом, то неизвестно, чем бы это закончилось, — пробормотала девушка, неловко сползая с мужчины. Она метнулась к двери, дернула задвижку, закрыла лицо руками и медленно осела на пол. Однако запоздавший испуг и легкое смущение быстро сменились наигранной бодростью.

— Как порядочный человек ты просто обязан на мне жениться! — заявила Лила, становясь в позу оскорбленной невинности. — Хоть какой-то жених. Лучше, чем ничего. Впрочем, может на этот раз я встречу в городе прекрасного принца или рыцаря-паладина, который сделает мне предложение, которому я рожу десяток детишек. И с которым мы состаримся и умрем в один день. Как же сложно искать этих женихов! А тут еще ты. А ну слезь!

Оживленец преспокойно закрыл глаза, проигнорировав приказ.

— Я на полу спать не буду!

Лила запрыгнула на кровать и неуверенно толкнула призрака в плечо. Не на шутку разозлившись, она принялась сталкивать захватчика на пол, но тот словно вмерз в подушку и явно не собирался уступать свои владения. Девушка осмелела настолько, что задумала ударить оживленца. Однако так и не решилась. Переосмыслив положение, она решила, что еще сильнее ее репутация уже не пострадает. К тому же никакого интереса у покойника к ней быть не может, поэтому ничего не случится, если она нормально выспится на кровати. В любовных романах она вычитала, что в таких ситуациях рыцари кладут между собой и прекрасной дамой обнаженный меч. И оружие как раз имелось. Но рисковать почему-то уже расхотелось и пришлось отгородиться подушками и свернутой в громоздкий куль одеждой.

После ночных приключений девушке снился такой сумбур, что под утро она не сразу поняла, кто она и где находится. Оживленец стоял у окна, будто не ложился, и если бы не «баррикада», Лила решила бы, что ей все привиделось. Ей было крайне неловко спускаться в обеденный зал, но слуги вели себя прилично, хоть было видно, что теперь все, даже постояльцы, знают о порочной страсти загадочной гостьи. Отказавшись от завтрака, девушка попросила привести Зарянку и погрузить припасы. Вздохнуть с облегчением она смогла только когда постоялый двор скрылся из виду. К счастью, на рынке еще не знали о приезжей развратнице, поэтому никто ей особо не интересовался. Зато торговцы постоянно пытались увести оживленца, хватая его за рукав и волоча к своим лавкам. Пленник покорно шагал следом, пока опомнившаяся Лила не начинала тянуть его в свою сторону.

— Покупайте сыр с зеленью! Свежий сыр с зеленью!

— Молоко, яйца, творог, сметанка, все свежее, очень вкусная сметана!

— Свежая рыба! Свежая рыба!

Девушка, приоткрыв рот, оглядывала бесконечные прилавки, не забывая крепко держать за руку оживленца. Ей хотелось посмотреть платья и украшения, но куда деть кобылу и пленника? На рынке не оставишь — мигом уведут.

— Я бы, конечно, тебя с удовольствием отдала, — оборачиваясь к спутнику, заметила Лила. — Но кто же тогда на мне женится? Молчишь?

— Да я женюсь. Женюсь, не переживай.

Девушка недоверчиво обернулась на мертвого воина, но тот на нее не смотрел.

— Да не он, а я.

Говорящий нашелся не сразу, так как он удобно устроился на стоящей телеге в стогу сена и находился значительно выше, чем ожидалось. «Женихом» оказался рыжий рослый парень с неглупым лицом и ленцой в карих глазах.

— Не нравлюсь? — с ноткой обиды спросил он, подпирая рукой голову.

Лила нервно сглотнула слюну и призадумалась. Вся деревня подбирала ей женихов, и все с нетерпением ждали, что она наконец-то, как и ее ровесницы, выйдет замуж. Даже отец в письмах с тревогой спрашивал, почему никто не заметил, какая у него красавица-дочка. Да и она сама иногда не понимала, почему парни из соседних деревень выбирают кого угодно, даже толстух, полоумных и калек. Только не ее.

И вот наконец-то появился тот, кто обратил на нее внимание. Непонятно, шутит он или действительно хочет познакомиться. Только вот почему именно теперь, именно тогда, когда ей нужно вести в столицу ужасного оживленца, которого так пугаются обычные люди...

— Нет, — поняв, что и так замедлилась с ответом, не очень внятно отозвалась Лила.

— Жаль.

Она приостановилась, надеясь, что «жених» снова заговорит, но тот уже потерял к ней интерес и принялся разглядывать светловолосую девушку, примеряющую платок. Стараясь не показывать разочарования, путница выпрямилась и направилась дальше. И почему ей так не везет? Что она делает не так? Что нужно было сказать, чтобы хотя бы затеять разговор?

— Не получилось устроить личную жизнь, — пробормотала она, прижавшись к морде Зарянки. — Бабуле лучше не рассказывать. Будет кричать, что я виновата. Что мне, на шею к нему нужно прыгнуть? И чего вы такие молчаливые? Одна я говорю. Вы хоть слушаете?

Даже выйдя из города Лила продолжала гадать, как нужно было привлечь внимание несостоявшегося жениха.

— Соврать, что понравился? Не нравятся мне рыжие. И бровки у него щенячьи. Зарянка, лапочка моя, ты и то милее. Ой...

Она сама не заметила, как выпустила руку оживленца. К ее удивлению тот незаметно продолжал идти следом. То ли по привычке, то ли не зная, куда пойти. Раздумывая, что с ним делать, Лила пошла по дороге, изредка оглядываясь назад. Черныш не отставал, но и не стремился подойти ближе. Когда начало темнеть, девушка привязала его за руку к себе, чтобы точно знать, что он не вздумает вернуться в деревню. Бояться она перестала, однако все еще опасалась неожиданных выходок.

Разумеется, дерево не могло сравниться с постоялым двором. Его корни прощупывались через одеяло, шелестели и осыпались сухие листья. Когда Лиле наконец-то удалось уснуть, кто-то дернул за веревку, и она услышала голоса.

— Барахлишко так себе, — говорил низкий мужской голос. — Тряпье да какие-то безделицы. Разве что старьевщику. И зачем простой девке голуби в клетке?

— Колбасу попробуй, вкуснотища. А тут что? Это все еда.

— А лошадь хорошая. Может, оставим?

— Лучше продать. Звездочка на лбу приметная. Да и слишком не похожа на наших кляч.

Лила распахнула глаза и тихонечко огляделась. Так и есть, возле костра стояли трое бродяг, бесцеремонно рассматривающих ее вещи! Один то и дело поглаживал кобылу, любуясь породистой изящностью и ухоженной шерстью, второй что-то жевал, а последний с любопытством изучал сорочку, даже зачем-то понюхал.

— А с девчонкой что?

— Да пусть спит. Так что потише там.

— Э... нет. Это слишком скучно. Хорошенькая ведь.

— Брось, зачем?

— Не упускать же такой случай. Девчонка одна...

— Вот и нет! — вскакивая, возмутилась Лила. Она дернула за веревку... и та свободно скользнула по земле. Пугающий пленник исчез, оставив ее наедине с крайне подозрительными личностями.

— Проснулась, — хмыкнул высокий бродяга, шутливо махнув сорочкой. — Не составишь ли нам компанию?

— А вина нет, — грустно протянул голодный, дожевывая колбасу. — В фляге вода какая-то.

— Верните все на место! — зло выкрикнула Лила, понимая, что уже проиграла. Но не сдаваться же без боя?

— Какая злая цыпочка. Лучше тебе...

— Ублюдки!

Она пожалела, что сказала это, так как теперь всецело завладела вниманием всех троих. И если раньше на ее крики не обращали внимания, то теперь явно готовились потребовать ответ за оскорбление.

— Тай, проучи эту...

Бродяги выражались грязнее, и Лила поняла, что даже в перебранке обречена на поражение. Оставалось надеяться на ловкость, но ее лук уже болтался за плечом вора, а другого оружия с собой не было. Из-за возни с оживленцем и суматохи быстрых сборов духовая трубка с иглами осталась лежать под подушкой. Дома. Убежать? Бросить все и вернуться в деревню? За Зарянку хозяин потребует столько, что придется продать часть земли, чтобы возместить ущерб. То, что обратно нужно брести два дня без денег и еды... Это еще не беда, хоть и до смерти обидно возвращаться избитой нищенкой, упустившей неизвестную нежить.

Девушка стиснула кулаки. Драться с тремя? Хоть они и оборванцы, но все же рослые мужчины, не первый раз притесняющие слабых. Явно опытные, чувствующие свое превосходство. А если они вздумают отнять последнее, что у нее осталось? Ее девичью честь?

Пока она раздумывала, воры успели подобраться ближе, окружив с трех сторон. Лила попыталась проскочить мимо невысокого щуплого парня, но его товарищ ловко ухватил ее за локоть и стойко выдержал отчаянный пинок.

— Хватайте ее! — скомандовал главный, но внезапно уставился куда-то за склонившиеся головы. — А это еще кто?

Лила с надеждой обернулась, но оказалось, что все по-прежнему плохо. Вышедший из темноты оживленец, держащий в руках охапку хвороста, не обратил внимание на гостей. Подойдя к костру, он подбросил ветку и замер, наблюдая, как огонь расползается по листве. Раскиданные вещи и прижатая негодяями к земле девушка его нисколечко не интересовали.

Почувствовав, что отвлеченные странным существом бродяги ослабили хватку, Лила вырвалась и метнулась к пленнику. Она сдернула с того плащ, чтобы стало видно военную форму, и выхватила меч. Тот оказался слишком тяжелым для нетренированных рук и позорно уткнулся в землю.

— Братик, ты ведь прошел всю войну, помоги мне! — обхватив оживленца за шею, отчаянно запричитала девушка, надеясь, что один вид воина сумеет напугать бродяг. — Если не вернут, что украли, то убей их всех!

— Не может быть, — покачал головой главный. — Посмотрите на его доспехи. Паладин? С такой девкой? Что-то тут не так.

— Что? — не понял парень.

— Дурень. Такие как она перед офицерами на коленках ползают, а те и не взглянут. Их жены — благородные. Кому нужны деревенские девки? А на нем такой пояс. Из кожи. Ножны. Перевязь. А какие сапоги! Ты только глянь! Не иначе как с мертвеца сняли.

— Но он выглядит совсем как генерал. Как его благородие.

— Верните мои вещи, иначе брат очень рассердится! — прячась за спину оживленца, крикнула Лила.

— Может, пойдем? — робко спросил младший.

Главарь молча, набычившись, смотрел на воина. Взгляд того оставался столь же бесстрастным, что окончательно подорвало в грабителях уверенность в своих силах. Они не промышляли разбоем, просто отбирали пожитки у тех, кто слабее.

— Идем, — скомандовал высокий, швыряя в траву лук и колчан. — Оно того не стоит.

Его товарищи, торопливо избавившись от прихваченного добра, последовали за ним.

Лила обессиленно опустилась в траву, но страх, что мерзавцы вернутся, не дал разреветься. И все же, пока она ползала по траве, собирая разбросанные вещи, из глаз не переставая лились слезы. Слезы облегчения, обиды, злости на воров и весь несправедливый жестокий мир.

Она проверяла подпругу, когда хрустнувшая ветка выдала очередных незваных гостей. Лила живо обернулась и вздрогнула. В свете от разгорающегося костра появились вооруженные мужчины. В сопровождении жмущихся позади уже знакомых негодяев.

Глава 5. Живые страшнее мертвых

— Этот с оружием, — предупредил бродяга, обвиняюще ткнув издалека пальцем в неподвижного оживленца. — И на рукояти меча, кстати, очень интересный камушек. Вряд ли подделка. Нам-то такое не сбыть, а вот для вас... проще некуда. Девчонку тоже забирайте. Для своих забав или на невольничий рынок.

Темноволосый мужчина в роскошных, но явно чужих доспехах, задумчиво кивнул и внимательно оглядел «товар», задержавшись особым оценивающим взглядом на девушке. Лила вздрогнула, заметив, что остальные разбойники давно окружили их со всех сторон. Один уже любуется Зарянкой. Даже если бы Птичница сумела сесть верхом, то не успела бы перехватить поводья, как ее стащили бы обратно.

«Прости, бабушка, но твои защитные амулеты не полезней, чем лук. Если застрелю или поцарапаю одного из них, легче от этого не станет. Придется использовать последнее средство».

— Поможешь мне? — беззвучно вздохнула она, снимая ткань с подбородка оживленца. И громко обратилась к грабителям: — Что, не боитесь нежити?

— А чего нам бояться? — качнув мечом, спросил атаман разбойников. — Думаешь, мы в лесах ягоды да грибы собираем?

Грянул хохот, заразивший даже тех, кто сперва испугался черных глаз и зашитого рта мертвеца.

— Моя бабушка — ведьма! — затравленно сообщила Лила. — Вы все умрете в страшных мучениях! Она проклянет вас! Видите это? Это страшные заклятия! Все знают, что нельзя обижать ведьм!

— Виселицей меня кто только не запугивал, — изобразив зевок, парировал разбойник. — Тут даже гадать не нужно — рано или поздно спляшем последний танец в петле. Если поймать сумеют. Сумеют ли? О себе беспокойся, девка. Схватить обоих, раздеть, разуть и связать. А лошадку я, с вашего позволения, оставлю себе.

Выставив вперед оружие, грабители принялись осторожно окружать странную нежить. Черныш, не шевелясь, равнодушно смотрел на летящие от костра искры. Пока в неярком свете не блеснуло холодное лезвие боевого топора. При взгляде на ощетинившиеся острия в оживленце что-то неуловимо изменилось. Изменив равнодушию к происходящему, воин вдруг выхватил меч из ослабевших рук девушки и ловко отбил первую атаку. Отразил удар сбоку. Разрубил воздух, заставляя пятится назад. Движения воина оказались удивительно точными. Он с такой легкостью управлялся с тяжелым оружием, что Лила на мгновение заподозрила, что все это время оживленец лишь притворялся мертвым. Однако его лицо не отражало даже тени эмоций, а черные глаза оставались пустыми, как у самой смерти. И воин не видел перед собой разбойников. Он сражался со своими врагами. Которых вспомнил, заметив направленные на себя мечи. Отогнав нападающих, оживленец легко вскочил на лошадь. Ошеломленная Лила не сразу поняла, что происходит, когда всадник подскакал к ней и, нагнувшись, поднял ее, посадив перед собой. Зарянка испуганно всхрапнула, и, сбив с ног разбойника, перешла на галоп. Воин, вновь наклонившись, полоснул мечом по протянутым рукам и вновь выпрямился, придержав сползшую девушку. Когда крики чуть стихли, он привычным жестом вогнал меч в ножны и поймал поводья, направляя кобылу к дороге.

Девушка сидела, боясь пошевелиться. И вовсе не потому, что опасалась упасть. Загадочный спаситель пугал ее больше безразличного ко всему мертвеца. Неужели до сих пор он лишь притворялся, что ни на что не способен? Что он сделает с бабушкой, зашившей ему рот? Он был в сознании? Понимал, что происходит? Слышал те бредни, что наговорила Лила?

Зарянка выскочила на дорогу и перешла на неторопливую рысцу.

— Нас не догонят? — оглядываясь, встревожилась девушка. Она не видела среди нападавших всадников, но это не значило, что их среди них не было. В черных глазах воина отражался безжизненный свет луны. Лила замерла, встретившись с ним взглядом. Что он мог ей ответить? Да и мог ли?

— Ты меня понимаешь? — спросила она. — Кивни, если да.

Он даже не моргнул. Словно находился в другом мире, а не рядом с ней. Мертвый воин спасал не Лилу, а кого-то из прошлой жизни.

— Я уже догадалась, что ты все понимаешь. Так что перестань. Я не сделала тебе ничего плохого. И я прошу прощение за то, что сотворила с тобой моя бабушка. Я все исправлю. Обещаю. Спасибо. Спасибо, что спас меня.

Они выехали на залитое лунным светом поле, и всадник пустил кобылу галопом. Мимо проносилась склоняемая ветром высокая трава, редкие кусты, осыпанные росой. Испуганно вспорхнула и скрылась в темноте крупная птица. Лила схватилась за гриву, жадно прислушиваясь к просыпающему внутри щемящему чувству. Такое, наверное, испытывают парящие высоко в небе птицы. Всадник со спутницей были совершенно одни в этом ужасном и прекрасном ночном мире, и легкий ветерок вскоре высушил без следа недавниее слезы.

И конечно идеальный момент не мог остаться не испорченным.

— Остановись ненадолго, — страдальчески попросила девушка, обернувшись к оживленцу. Зарянка замедлила бег, а затем остановилась, разочарованно фыркнув. Лила неловко сползла с седла и побрела к кустам, вздрагивая от осыпающей ее росы. Переживания дали о себе знать весьма ожидаемым образом. Возможно сказался и выпитый на ночь чай.

Бредя обратно, девушка внезапно поняла, что воину ничего не стоило пришпорить кобылу и уехать куда душа пожелает. С другой стороны теперь очевидно на чьей стороне сила. Заставить оживленца слушаться больше не выйдет. Разве что стать равноправными путешественниками. Только вот в таком случае захочет ли он ехать в столицу, чтобы его там упокоили?

«Ладно, сейчас главное оторваться от разбойников», — отмахнулась от тревог девушка и подпрыгнула, пытаясь перекинуть себя через седло. На второй попытке оживленец подхватил ее за шиворот и одним рывком посадил перед собой.

— Спасибо, — отдышавшись, пробормотала Лила. — Бедной Заряночке не тяжело везти и нас, и вещи?

Она обернулась на поклажу, но после повторного налета сумки заметно истощали. Всадник молча тронул поводья, и кобыла перешла на галоп. Чувства полета уже не было. Девушка устало уткнулась в спасителя и закрыла глаза. Если бы она не обозвала бродяг, стали бы они мстить? Позвали бы подмогу?

Спать она не могла, пока Зарянка не перешла на шаг. Девушке снились страшные, пляшущие вокруг костра рожи, что-то сумбурное, непонятное и дикое. Открыв глаза, Лила долго непонимающе смотрела в пустоту. Вернее, в окруживший путников туман. Настолько густой и белый, что легко было представить как его едят. Словно кашу. Ложкой. Неверяще протерев глаза, Птичница различила-таки дорогу, проглядывающие по бокам сухие стебли травы, куст с одиноко дрожащим листом. И услышала журчание воды. Рядом река?

— Я хочу есть, — простонала девушка, ощупывая онемевшую ногу. — Черныш, миленький, помоги мне спуститься.

Зарянка сошла с дороги и требовательно потянулась к блеснувшей воде, но всадник остановил ее и, спрыгнув, поймал сползающую спутницу.

— И расседлай лошадку, ей тоже нужно отдохнуть!

Оживленец пристально взглянул на говорящую, однако подошел к Зарянке и, избавив от поклажи, отвел к воде, чтобы дать напиться.

Лила, присев, принялась растирать ноги. Затем прошлась по песку и, подкравшись к запасам, извлекла нетронутый разбойниками хлеб с обмякшим куском сыра. Пока она завтракала, бывший пленник возился с лошадью. Затем, сев на корягу, вытащил меч и принялся очищать от крови. Ночью кто-то серьезно пострадал.

— Пора тебя немножко помучить, — тронув лезвие ножа, вздохнула Лила. — Не мог бы ты убрать меч, а то я немного нервничаю.

Девушка напряженно застыла под долгим немигающим взглядом мертвого воина, однако, поразмыслив о чем-то своем, тот все-таки вогнал оружие в ножны и позволил подойти ближе.

— Боишься? — осторожно спросила девушка. — Я не сделаю ничего плохого. Приляг, а то так мне неудобно...

Опустившись на колени возле воина, она осторожно подвела кончик ножа к швам и перерезала первый стежок. Лила боялась порезать губы, поэтому работала очень медленно. Зато точно. Вытянув последнюю нить, она намочила платок и начала осторожно смывать засохшую на ранках кровь. А затем чуть-чуть приподняла верхнюю губу оживленца. Ни удлиненных клыков, ни острых зубов у пострадавшего от ведуньи пленника не оказалось. Если бы он питался сырым мясом, то наверняка обзавелся бы усовершенствованной челюстью, не только странными черными глазами. К тому же то, что он продолжал использовать для обороны меч, спал в кровати, ездил верхом, свидетельствовало о сохраненной личности.

— Так ты капрал или даже генерал. Ваше превосходительство. Сожалею, что представилась неподобающе.

Лила поднялась и неуклюже присела. Она никогда не интересовалась, как делать реверанс, поэтому даже не представляла, как его изобразить. Осознав неудачу, она попробовала еще раз и окончательно разочаровалась в своих способностях.

— Меня зовут Лила Люперан. Единственная наследница семьи Люперан, — поклонившись, церемонно произнесла девушка. — Могу ли я узнать, кто вы, о мой благородный спаситель? Эй! Спаситель?

Оживленец безразлично отвернулся. Лила хотела обидеться, но в его глазах было столько тоски, что она начала смутно понимать то, что с ним произошло. Какая разница, как его зовут, если он уже умер?

— У тебя есть родные? Жена, дети? Невеста? Послушай, может ты и покойник, но очень даже бодрый. Я думаю, они будут рады тебя увидеть в любом случае. Если, конечно, это не они свели тебя в могилу. Не хочешь представляться — не надо. Останешься Чернышом. Эй... хотя бы кивни!

Никакого ответа. Переждав нахлынувшую досаду из-за бесполезной возни со швами, девушка поднялась и огляделась. Птицы спокойны. Кроме них двоих здесь никого нет. Продолжали ли преследование ради сомнительной наживы разбойники? Им явно приглянулась Зарянка, но едва ли она стоит нескольких жизней. Оживленец ясно дал понять, что не сдастся без боя. И теперь даже Лила нервно вздрагивает, когда его рука касается рукояти меча.

Решив на время свернуть с пути, Лила направилась вдоль реки, зная, что та выведет их к деревне или городу. Оттуда можно вернуться на дорогу. С кем-нибудь, кто тоже направляется в столицу. Бабушка была права. Путешествовать в одиночку слишком опасно. Что касается оживленца... тот слишком непредсказуем. Поможет ли в следующий раз?

Птичница осторожно покосилась на мертвого воина. Ведет в поводу Зарянку будто он — хозяин. Послушно преследует. Но кто знает, что у него в голове! А если оживленцу внезапно покажется, что его враг это деревенская девчонка?

— Ты не из болтливых, — подумав, что было бы неплохо прийти к большему взаимопониманию, отметила Лила. — Я погорячилась, спросив сразу о личном. Но ты бы так и ответил! Сказал бы, что тебе неприятно. Одно слово — и я замолчу. Не обещаю, что замолчу до вечера, но буду держаться сколько смогу. Бабушка говорила, что я болтушка. Особенно тяжко ей приходилось по ночам. Она уже хотела спать, а меня разбирало с кем-нибудь поговорить. Так она и засыпала. Пытаясь меня угомонить.

Неразговорчивый собеседник даже не взглянул в ее сторону.

— Стой! — припомнив их предыдущее общение, громко велела девушка.

Оживленец покорно замер на месте. Он ее слышит! И понимает. Но почему не кивает в ответ?

— Иди вперед! Молодец. Теперь налево. Направо. Стой!

Стало немного спокойней.

— Подпрыгни на месте, — осмелев, дерзко скомандовала Лила.

Мертвый воин неторопливо обернулся, давая понять, что злоупотреблять его терпением не стоит. А жаль. С послушной марионеткой не было бы столько хлопот.

— Я просто пытаюсь тебя узнать, — осторожно пояснила Птичница. — Я не хотела тебя... вас оскорбить. Кивни пожалуйста, если меня понимаешь. Ты не можешь говорить? Или вы не соизволите общаться с простолюдинкой?

Она даже показала, как нужно кивать, но оживленец, в очередной раз потеряв к ней интерес, равнодушно уставился вдаль.

— Я до тебя доберусь, — вполголоса пообещала раздосадованная Лила. — Я даже ворона говорить научила. Думаешь, с тобой не справлюсь?

Зарянка нервно всхрапнула. Девушка тут же спряталась за спутника, но испуг оказался преждевременным. Кобыла заметила застывшего в поросли ивняка молодого лося. Какое-то время сохатый следил за продвигающимися вдоль реки путниками. Разглядев, что это вооруженные люди, он тут же скрылся в перелеске. Лила только позавидовала его прыти. Она уже давно пожалела, что свернула с дороги. Идти по мокрой высокой траве оказалось тяжело.

— Черныш, стой и держи лошадь, — подобравшись к Зарянке, попросила девушка. Забраться в седло без посторонней помощи оказалось непросто... но возможно. Неуверенно усевшись, Птичница приказала вести кобылу вперед. И вздохнула с облегчением, когда оживленец послушался. Если держаться за переднюю луку — совершенно не страшно. Для той, что обожала забираться на деревья и изучать птичьи гнезда. Верхом невысоко. Удобно держаться. Еще и управлять не надо — Черныш идет прямо. Прямо... по кочкам, лужам и кустам.

Зарянка оказалась умнее мертвого воина. Она обходила грязь насколько позволяла длина поводьев и отказалась заходить в колючие заросли, вынудив оживленца двинуться левее. Однако отдых Лилы от блуждания по запутывающей ноги траве оказался недолгим. На берегу небольшого ручейка Черныш резко остановился. Просвечивающее дно подсказывало, насколько здесь неглубоко, но быстро струящаяся вода ввела оживленца в странное оцепенение. Девушка спустилась и попыталась перевести спутника за руку, но тот отказался сдвигаться с места. Птичница зашла в ручей, чтобы показать, насколько там мелко, но ничего не помогало. Устав от бесконечных уговоров и попыток, Лила села на кочку и опустошенно дожевывала пирожок с капустой, когда ее внезапно осенила гениальная мысль. Черныш согласился сесть верхом. И таким образом был благополучно перевезен на другой берег. Продолжив путь, Лила начала подозревать, что оживленец остается рядом не из покорности, а из-за неуверенности в своих возможностях. Он не способен самостоятельно разжечь костер, дарящий обожаемый свет. Боится воды. Не может говорить. Следовательно вынужден держаться рядом с хранительницей огня. И защищать ее от опасностей.

Решив, что такая теория имеет право на существование, девушка почувствовала себя уверенней. Когда стемнело и продолжать идти так близко к реке стало опасно, Лила, разводя костер, то и дело хитро поглядывала на оживленца. Считает ли он ее колдуньей, повелевающей пламенем? Смотрит очень внимательно. Но не восхищенно. А жаль. Было бы забавно подшучивать над его преклонением перед огнем. И его законной владелицей.

— Время для вечерней беседы, — подобравшись к воину, предвкушающе проворковала Лила. Она знала, что еще долго не сможет уснуть. Слишком пугает мысль о том, что разбойники подкрадутся незаметно. Ночью. Когда девушка будет совершенно беззащитна. — Очень жаль, что мы не успели дойти до деревни. Там было бы безопасно. Относительно безопасно. Или там нас искали бы в первую очередь? Я не знаю, что делать, Черныш. Возвращаться страшно. Идти вперед тоже страшно. Даже здесь страшно. Бабушкины амулеты не сработали. Почему ты боишься эти заклинания, а живые — нет? Живые, оказывается, гораздо сложней.

Лиле показалось, что оживленец слушает очень внимательно. Чтобы усилить эффект от общения, она взяла его за руку. Без помощи воина ничего не выйдет. Девушка не справится, если он внезапно перестанет ее слушаться. Нужно понять, что он из себя представляет. И научиться им управлять.

— Ты очень умело сражаешься. Хорошо ездишь верхом. Зрение и слух у тебя в порядке. Почему же ты отказываешься говорить?

Она крепче стиснула пальцы и заглянула в черные глаза. Даже теперь смотрятся жутко. Бледное лицо совершенно бесстрастно. Невозможно представить, о чем думает странный собеседник. Думает ли вообще?

— Ты ведь не уйдешь, если тебя не привязать?

Если припомнить, в прошлый раз он легко избавился от веревки. Это проще простого когда в ножнах дожидается случая меч. Пожалуй, нет смысла портить и без того натянутые отношения.

— А ты не мог бы отдать мне на время оружие? Мне было бы спокойней. Дай. Пожалуйста.

Она просила очень ласковым голосом, мягко уговаривала как капризного ребенка, но оживленец лишь в очередной раз равнодушно отвернулся. А когда Лила осторожно потянулась к мечу — накрыл рукоять ладонью, давая понять, что не позволит его забрать. Решив не рисковать жизнью, Птичница перебралась на другую сторону костра и устроилась там, спрятав под свернутым плащом небольшой нож, ранее используемый исключительно в мирных целях. Притворившись уснувшей, девушка какое-то время следила за оживленцем, однако того интересовало исключительно пламя костра. Лишь однажды его взгляд отвлекся на мечущегося в свету мотылька. Хрупкое существо неосторожно подлетело слишком близко. И погибло. Вокруг вновь воцарилось спокойствие, и Лила поняла, что нужно попробовать уснуть. Или погасить костер? Вдруг рыскающие по округе разбойники увидят дым? А что если пламя погаснет? Останется ли рядом Черныш? Уйдет ли он бродить в темноте? Или отправится за далеким светом луны?

Проснувшись утром, девушка почувствовала себя совершенно разбитой. Всю ночь она то и дело вскакивала, пугаясь каждого шороха. Кричала во сне от кошмаров. А однажды щеку как пчела ужалила отлетевшая от костра искра. Пасмурное туманное утро уверило в том, что оно лишь добавит тревог. Как продолжить путь, если мутно белесая пелена проглотила весь перелесок, ворчащую реку и далеко простирающееся поле? Нерасседланная Зарянка недовольно трясла головой и яростно бряцала удилами, перебирая их во рту. Лила почувствовала себя жестокой. Но она слишком боялась того, что разбойники могут преследовать беглецов. И подготовилась к неожиданному нападению.

Оживленец не сбежал, но это тоже почему-то не радовало. Умывшись кажущейся ледяной водой, Лила обнаружила, что несколько пирожков заплесневели от сырости. И еще больше расстроилась. Мало того, что она лишь догадывается, где сейчас находится, так еще и еды с каждым днем все меньше и меньше. На них в любой момент могут напасть. Погода хуже некуда. Хочется спать. Не о таких приключениях она мечтала, собираясь в дорогу!

— Хоть кто-то выглядит довольным, — проворчала она, глядя, как оживленец заботливо подкармливает огонь опавшими за ночь листьями. — Как дите малое! Черныш! Нам скоро в дорогу, потуши его! Нельзя оставлять горящие костры.

— Лю Кэ. Мое имя — Лю Кэ.

Глава 6. Ложь не во спасение

— Так ты умеешь говорить! — опомнившись от удивления, пробормотала Лила. — Я еще раз приношу извинения от имени всей своей семьи. Мы не хотели тебя обидеть. Но зачем ты пугал жителей деревни? Почему пришел именно к нам?

Он так долго молчал, что заставил засомневаться в услышанном. Произнесенное имя прозвучало очень тихо, как вздох пролетающего ветерка. Послышалось?

— Н-нет. Не помни...ть.

— А-а-а. Вот в чем дело, — облегченно вздохнула Лила. Все-таки не показалось. С оживленцем наконец-то удастся объясниться. И договориться. Насколько это возможно.— А я тебя спасла. Сняла мешок, начала с тобой говорить. Ты бы так и бродил в беспамятстве. Придворный или прихрамовый маг тебя бы упокоил. Но теперь ты можешь отомстить врагам! Или тому, кто сделал тебя таким. Проститься с родными, исправить ошибки...

— Н-н... не. Знаю. Н-не знаю.

— Зато тебя, потеряшку, кто-нибудь да знает, — помолчав, удачно придумала девушка. — Сперва спросим у отца. Он давно в столице, у него много знакомых. Вдруг ты прославленный герой? Мы уже догадались, что ты не просто вояка. Так что кто-то из твоих подчиненных сможет тебя узнать. А сейчас раздевайся. Не надо на меня так смотреть! Как ты пойдешь в столицу в таком-то виде? Я постираю и зашью твою одежду, а ты выдерни наконец из себя эти обломанные стрелы! Если не получится — я помогу. Повезло тебе, что встретил именно девушку. Иначе точно бы пропал. Без женщин вы, мужчины, обречены на гибель. Бродил пугалом, если бы не встретил такую рукодельницу, умницу... и просто красавицу.

Скосив глаза, она изучила сложение генерала и поняла, что он хорош не только лицом и голосом. Если бы не ужасная рана да десяток шрамов, то оживленец, пожалуй, мог сравниться со статуями древних богов. А тех, как известно, изображали прекраснейшими юношами.

Лю Кэ закрылся плащом, и Лила, разочарованно вздохнув, подобрала одежду. Следующие несколько часов она стирала, сушила и латала военную форму, пытаясь вернуть ей былое великолепие, полировала до блеска пластины грудного доспеха и наручей, силилась чинить кожаные ремни.

— Раны тоже нужно зашить, — вновь подбираясь к оживленцу, ненавязчиво заметила девушка. — Да и помыться тебе бы не помешало. Прости за грубость, но пахнешь ты отвратительно. Так, что ехать с тобой на одной лошади, — то еще удовольствие. Я бы еще поняла, если бы от тебя несло покойником. Но нет, на тебе ни одного трупного пятнышка. Да, я подглядывала, когда ты переодевался, не надо меня стыдить. Я простушка из деревни.

Он молча позволил подвести себя ближе к воде и не двигался, пока она обрабатывала раны. Лила вспомнила, что благородные не стесняются слуг. Если он воспринимает ее как прислужницу, нет ничего странного и смущающего в том, что она видит его без одежды.

— Все равно я здесь главная, — проворчала она, забинтовывая последнюю рану. — У меня с головой все в порядке, поэтому, хочешь или нет, а слушаться меня будешь. И путешествуешь ты за мой счет. На постоялом дворе кто платил? Я. Кто на тебя потратил столько драгоценного времени? Снова я! Я тебя спасла. И ты мне должен. Запомнил? Все. Можешь одеваться.

Теперь спутник выглядел куда лучше. И даже при свете дня его можно было принять за живого. Если бы не бледное лицо с необычными черными глазами.

— Интересно, где мы, — оглядываясь, наконец-то заинтересовалась девушка. Туман рассеялся, но Лила лишь смутно помнила, куда нужно идти. — Это река Соня или Хакастра? Чер... Люкэ, ты не знаешь?

Оживленец промолчал. Да и стоило ли озвучивать очевидное? Он забыл даже о себе. Лила знала только главную дорогу, легко угадываемую среди остальных, не столь широких и приметных. Девушка помнила, что убегая от грабителей пересекла какое-то поле. Прежде, чем оказалась на берегу реки. Впрочем, любая обнаруженная тропинка рано или поздно приведет к людям. А уж те подскажут, как добраться до нужной.

Мертвый воин с легкостью запрыгнул в седло. Лила замерла, не зная, стоит ли ей идти пешком или попробовать ехать вместе. Решив, что плутать, возможно, придется долго, она подошла к лошади, и Лю Кэ протянул ей руку, чтобы помочь забраться.

— Спасибо, — неловко пробормотала девушка. — Забавно, но мы друг другу необходимы. Ты помогаешь мне в пути и защищаешь, а я — посредник между тобой и людьми. И с памятью у меня все в порядке. Не вздумай от меня сбегать! Потеряешься и опять попадешься деревенским. А они если поймают — сожгут. Или того хуже. Ты из благородных, а простой народ суеверен и жесток. Кстати, тебя не раздражает, что я постоянно говорю?

— Это. Хорошо. Я вспоминаю. Как говорить.

Лила невольно вспомнила наказ бабушки. Почему та велела сделать так, чтобы мертвец не слышал голос? Неужели она знала, что тот начнет приходить в себя? Неизвестно, каким он был до смерти. Жестоким и беспощадным или честным и благородным? Была ли у него семья, дети...

Девушка отмахнулась от нахлынувших размышлений. Сейчас важнее добраться до столицы. А вот и какая-то деревня.

— Чер... Люкэ! Останови.

Воин натянул поводья, и девушка развернулась к нему, в очередной раз придирчиво изучая лицо и одежду. Нет, как бы она не старалась, внешность оживленца привлечет слишком много внимания.

— Притворись, что мы — женатая пара, — натянув на Лю Кэ капюшон, вздохнула Лила. — Никто не верит, что ты — мой брат. Я и на жену-то не похожа. Какая из меня миледи? Веди себя попроще. Если тебя о чем-то спросят — говори, что жена, то есть я, все решит. Нам надо узнать дорогу и купить еды. Да и Зарянке не мешало бы отдохнуть.

Жители встретили их с подозрением. Оказалось, что они тоже столкнулись с разбойниками, учинившими в деревне настоящий разгром. Мерзавцы забрали из домов все, что им приглянулось.

— Мы хотели послать кого-нибудь за подмогой или просить помощи короля, но в Туманной Топи...

Пустившая их в дом женщина замолчала и скрестила пальцы в знак, отгоняющий зло.

— Что в топи? — насторожилась Лила. Поняв, что хозяйка не собирается продолжать, девушка положила на стол медную монетку.

— Появились не только разбойники, — пугливо покосившись на дверь, прошептала новая знакомая. — Что-то завелось в Туманной Топи. Оттуда еще никто не вернулся. А выйти на дорогу можно только там.

Гостья вспомнила, что ночью они проезжали сквозь туман. И ничего не случилось.

— А что там может быть? — на всякий случай уточнила она.

— Лунная ведьма, — совсем тихо выдохнула хозяйка.

Девушка почти тут же успокоилась. Ведьма? Отлично. Бабушка тоже считается ведьмой. Да и зачем ведьме оживленец с деревенской простушкой?

— Лунные ведьмы пьют кровь...

— Мой муж был на войне. Пока его не ранили. Но даже так он всё еще может меня защитить. Да, любимый?

Ей пришлось дернуть оживленца за рукав, чтобы тот покорно кивнул.

— Вы путешествуете вдвоем, а как же ваши дети?

— Богиня меня не благословила, — пустив в ход все имеющееся актерское мастерство, печально вздохнула Лила. — Надеюсь, вы не подумаете, что я проклята. Мы еще молоды, и мой муж скоро поправится.

— Не отчаивайтесь! Я знаю одно средство...

Сев за письмо в столицу, девушка старалась прикрыть волосами покрасневшее лицо. Во взрослую жизнь ее никто не посвящал, поэтому внезапные откровения про зарождение новой жизни довели Лилу до состояния крайнего смущения.

Хозяйка попросила написать от всей деревни просьбу разобраться с разбойниками. Лэ Кэ стоял возле, а затем взял второе перо. Он обмакнул его в чернила, занес над испорченным листом бумаги... и замер.

— Что такое? — убедившись, что посторонних нет, спросила девушка. — Ты что-то вспомнил?

— Я знал... буквы. Не могу вспомнить.

— Это «А», — красиво вырисовав букву, представила Лила. — Повторяй за мной. Снизу вверх... а потом вниз. И две черточки. Если она ударная — ставим тегран. Вот такой значок.

Оживленец старательно повторял за учительницей-самозванкой. Он правильно держал перо, и линии были настолько ровными, что написанное им выглядело лучше, чем каракули Птичницы.

— Да ты у нас мастер, — досадливо пробормотала та, возвращаясь к письму.

— Еще. Покажи.

— Нет уж, сам вспоминай!

— Воркуете? — пропела хозяйка, внося поднос с угощением. — Спасибо, что согласилась помочь. Откушайте, дорогие гости!

— Да это... У меня с разбойниками личные счеты.

— Нашего писаря забрали в солдаты, а мы... только отпечатки пальцев умеем ставить на договорах.

— Мой голубь прилетит к отцу, и тот отправит челобитную судье. Я не знаю, когда сами доберемся до какого либо города и пройдем ли вашу Туманную Топь. Поэтому не хочу рисковать. Подписи доставлю позже. Все. Теперь пишите ваши имена, а я пока выпущу голубя.

Лила взяла с собой только трех птиц. Она была уверена в том, что быстро и без происшествий доберется до столицы. Сворачивая послание, девушка договорилась, чтобы купленную еду сложили в две походные сумки. Отдохнувшая Зарянка выглядела гораздо лучше. Одолжить бы телегу, но тогда денег останется совсем мало. К тому же приходится часто съезжать с дороги.

— Мы пойдем пешком, — скомандовала Птичница, потрепав кобылу по лоснящейся шее. — Кобылка не моя, если с ней что-либо случится — нам придется несладко. Так что верхом поедем только через туман. Это... на крайний случай.

Оживленец молча вытащил звякнувший мешочек и вытряхнул в руки провожающей хозяйке пять странных золотых монет. Впрочем Лила, никогда не видевшая такие деньги, понятия не имела, как они должны выглядеть.

— Еще одну лошадь, — лаконично произнес он.

— У нас всех забрали, — горько произнесла та, возвращая золото. — Скотину не тронули, взяли кур, поросенка и двух последних лошадей. Сказали, что снова придут.

— Где... разбойники?

— Ты хочешь украсть у них лошадь? — оторопела Лила. — Да они убьют тебя!

До нее внезапно дошло, что убить уже мертвого довольно-таки проблематично.

— В одиночку вы не справитесь, — покачала головой хозяйка. — Оставите молодую жену вдовой.

— Нам не нужны проблемы, мы уже позвали помощь. Если хочешь — бери Зарянку, — вздохнула девушка.

Лю Кэ взглянул на нагруженную кобылу и, качнув головой, остался упрямо стоять на месте.

— Альк говорил, что видел кострища на северной горке в лесу. За дубовой рощей. Но негодяев куда больше десяти. И они вооружены.

— Это... там?

— Да, в том направлении.

— И куда ты пошел? — встрепенулась Лила. — Нет уж! Я не могу тебя отпустить.

— Ты. Жди. Здесь. Вернусь.

— Да не могу я тебя отпустить! — вцепившись в него, прошептала девушка. — Не вздумай!

— Я вернусь.

— Так я тебе и поверила!

Увидев, что во взгляде хозяйки появляется все больше сомнений, Лила состроила скорбное лицо и обняла оживленца. Она попыталась заплакать, но тут актерское мастерство подкачало, поэтому пришлось уткнуться лицом в «супруга» и изобразить рыдания дерганьем плеч.

— Любимый, я знаю, что ты самый сильный, но не могу подвергнуть тебя такой опасности! Ты ранен! Тебя сильно ударили по голове... У тебя часто путаются мысли, поэтому ты лишь разозлишь разбойников... и они тебя погубят!

— Ох уж эти мужчины, — покачала головой хозяйка. Ей стоило бы оставить пару разбираться наедине, но любопытство заглушило голос совести. Уж больно стало любопытно, отправится ли безумец к разбойникам или послушает умную жену.

— Не вынуждай меня переходить к жестким мерам, — прижавшись к воину, шепнула Лила.

Он молча взглянул на нее, и девушка поняла, что ничего не сможет сделать. Как она его свяжет, если он окажет сопротивление?

— Мне придется идти с тобой! А я не хочу снова подвергать себя такой опасности! Мне страшно! Я-то живая!

— Поэтому останься, — разжав ее объятия, убедительно попросил Лю Кэ. Не тратя больше времени на разговоры, он резко развернулся и направился к лесу.

— Ох, беда... — заинтриговано выдохнула хозяйка.

— Позаботьтесь о Зарянке, — обреченно произнесла Лила. Она почти бегом догнала оживленца и, уже не пытаясь его переспорить, пошла рядом. Может нет там никаких разбойников, и она напрасно переживает? Пусть убедится, что никого нет. Зря она сняла мешок! Зря его развязала, зря! Бабушка была права. Неизвестно, что может натворить нежить. Если он способен убить разбойников, то кто знает, что случится дальше. И кто будет виноват в смертях невинных жителей?

«Я могу связать его, когда он уснет. Если он хоть когда-нибудь спит. А он спит? Не спит ведь. Или спит? Вдруг он засыпает позже, когда я уже сплю? Или попросить о помощи? Нужно заманить его в город. Там мне помогут. Нельзя оставлять его на свободе».

— Ты ведь не собираешься сражаться? Мы просто украдем лошадь и сбежим?

Лю Кэ проигнорировал вопрос. Он всматривался в вытоптанную траву, но не находил нужную тропу. Лишь спугнул какую-то почти слившуюся с травой птицу, не позволившую заинтересовавшейся девушке себя рассмотреть. Впрочем вскоре оживленец поднял рваный пустой мешок. Затем — перо курицы. Последние три дня не было дождей, но возле ручья отчетливо отпечатались следы подкованных лошадей.

— На самом деле я и есть твоя жена, — загородив дорогу, громко произнесла Лила. — Я не говорила тебе потому, что надеялась, что ты вспомнишь сам. Неужели я тебе настолько безразлична?

Ей наконец-то удалось привлечь его внимание.

— Ты...

— Да. Мы поженились совсем недавно. И тебя почти сразу забрали на войну. А потом я получила весть о том, что тебя убили. Но ты вернулся. Как думаешь, почему ты вернулся именно к нам? Почему ходил вокруг моего дома? Мы решили, что в твое тело вселился демон, поэтому бабушка поступила так жестоко. Я тебя умоляю — выслушай меня. Не надо рисковать. Давай просто доберемся до столицы. Отец нам поможет. Поверь мне.

Какое-то время оживленец неверяще смотрел на девушку. Затем отогнул воротник и потянул цепочку. Оказалось, в нее продето старинное кольцо.

Оторопевшая Лила какое-то время молчала, пораженная тем, что она не заметила необычное для мужчины украшение даже во время переодеваний. На мгновение в ней проснулась совесть. Врать нехорошо. Но отступать уже поздно, верно?

— У меня хранилось такое же. Мы его продали. Тебя не было слишком долго. Мой брат погряз в долгах, и нам пришлось продать все, что имело какую-либо ценность. Прости. Отца посадили бы в тюрьму!

Естественно, никакого брата у нее не было, а отцу никогда не грозило заточение, но какая разница? Будет гораздо хуже, если оживленец догадается, что она солгала. Ведь пока он безоговорочной ей доверяет — им легко управлять.

Лю Кэ шагнул к ней и поднял ее лицо за подбородок, вглядываясь так, будто видел впервые.

— Мы успели провести церемонию. И тебя сразу призвали, — она вспомнила, что лучшая защита — нападение, и смело встретила его взгляд. — Ты клялся мне в любви, но забыл. Все твои слова — сладкая ложь. Ты разрушил мою жизнь! А теперь еще и подвергаешь меня страшной опасности!

— Я... виноват? Чем я могу... помочь твоей семье?

— Просто пойдем к отцу.

— Но нужна лошадь.

Лила чуть не зарычала. Они опять вернулись к этому!

— Почему надо обязательно рисковать нашими жизнями и лезть к разбойникам?

Он внезапно притянул ее к себе. Девушка забилась, хотела закричать, но Лю Кэ вовремя зажал ей рот.

— Они недалеко. Птицы, — произнес воин. — Одной опасно. Иди со мной. Тихо.

Теперь сопротивляться было поздно. Присмиревшая Лила старалась идти без шума. За каждым деревом ей мерещились убийцы, целящиеся в них из арбалетов. Оставалось надеяться, что оживленец понимает, что делает.

«Если нас поймают, мне придется покончить с собой», — сжав нож, подумала девушка. Она была наслышана про то, как бывшие солдаты поступают с пленницами. Насилуют даже тех, кто не достиг совершеннолетия. А потом жестоко убивают.

Лю Кэ тронул ее за руку и показал вперед. Там темнела поросшая мхом небольшая охотничья избушка, окруженная принарядившимися к осени рябинами. Возле нее к простенькой ограде беспечно привязали трех лошадей. Две из них — явно те самые, украденные из деревни. Простые низкорослые тяжеловозы с раздутыми животами и размазанной по ногам дорожной грязью.

— Так просто? — удивленно прошептала Лила. И затаила дыхание. Из-за угла дома вышел рослый мужчина в полурасстегнутой рубашке. В руках он нес охапку хвороста.

— Это точно разбойники? — усомнилась девушка, едва незнакомец скрылся за дверью. — Может, это охотники?

Она обернулась и с удивлением обнаружила, что осталось одна. Неугомонный конокрад уже крался к изгороди. Вороной конь тревожно заржал, увидев чужака, и из окна тут же выглянул бородатый пожилой мужчина. Однако Лю Кэ успел спрятаться, поэтому хозяин, оглядев спокойный лес, скрылся из виду.

Оживленцу приглянулся именно рослый вороной жеребец, самый приметный, украденный явно не в бедной деревеньке. Воин успокоил коня и, отвязав, медленно повел за собой, стараясь делать это беззвучно.

— Конь слишком приметный! — зашипела Лила, едва спутник поравнялся с ней.

— Я заплатил.

Девушка только сейчас поняла, что к изгороди привязан уже знакомый мешочек. Только вот вряд ли хозяин такого роскошного коня будет рад неожиданно появившемуся богатству.

Выйдя на открытую местность, воин вскочил в седло и помог забраться задумчивой «жене». Лила сомневалась, что теперь она решает, куда они направятся. И тосковала по молчаливому покорному оживленцу в мешке.

Увидев Зарянку, вороной жеребец заметно оживился и тотчас же попытался познакомиться. Однако времени у конокрадов не было. Привязав кобылу к безымянному коню, путники поспешили покинуть деревню.

Глава 7. Сквозь туман

Деревенские не обманули. Спускающаяся в лощину дорога выглядела действительно... странно. Наступил полдень, но впереди, в заболоченной низине, словно дымился широко раскинувшийся густой туман. Из него, утопая в кажущейся вязкой мути, выглядывали лишь облетающие кроны ближайших деревьев. Вскоре дорога различалась только под копытами лошадей. Притом недолго. Белая пелена поднялась до стремян, и Лила не на шутку забеспокоилась. Она знала, что блуждая по лесу можно ходить кругами в полной уверенности что идешь прямо. Здесь же, в тумане, полностью исчезло чувство направления. Девушке захотелось вернуться в деревню, но она помнила, что разбойники придут за краденым конем. Наверняка пропажу уже заметили. Нужно убегать. И как можно скорее.

Сбоку что-то зашуршало, и Лила вздрогнула, испуганно вцепившись в жесткую гриву коня. Из непроглядной мути внезапно всплыл невысокий курган с одиноко торчащим надгробием. С ветки мертвого дерева зловеще наклонился заинтересовавшийся оживленцем ворон. Он не каркнул, оповещая сородичей о прибытии чужаков, и это лишь усилило гнетущее ощущение зловещей тишины.

— Я не боюсь, — клацнув зубами, пробормотала девушка. Ей вдруг представилось, что погибший воин решил вернуться в загробный мир... забрав «жену» с собой. В сознании отчетливо запечатлелось, как вороной конь прыгает в широко разверзшуюся могилу, унося обоих всадников. — Лю Кэ! Мы, кажется, сбились с дороги.

Она неловко обернулась, боясь увидеть на лице спутника зловещую усмешку, но оживленец оставался привычно спокойным. Лишь в черных бездонных глазах таилась та же смертельная печаль.

Захоронения выглядели древними и заброшенными. Лила была наслышана о таких. Иногда, после кровавых битв, простых воинов хоронили на месте, насыпая над телами невысокие курганы. Если убитый был всадником — сверху клали голову верного коня. Если пехотинцем — оставляли меч или копье. Девушка заметила несколько выбеленных временем лошадиных черепов и невольно прижалась к оживленцу. Защитит ли он ее от призраков?

Слева показалась и исчезла торчащая из могилы проржавевшая секира. Мечи, щиты, шлемы, откопанные диким зверьем кости... Девушка уткнулась в Лю Кэ, но краем глаза продолжила следить за окружающим туманом. Ей казалось, что за ними наблюдают. Кто-то очень сильный, уверенный в своем превосходстве.

Внезапно воин взял поводья в одну руку и почти бесшумно извлек меч. Лила поняла, что дрожит, и сильнее вцепилась в конскую гриву. Неужели разбойники?

Из тумана без единого звука выплыла огромная, покрытая чешуей голова с мерцающими серебристыми глазищами. Девушка не выдержала и завизжала, хотя прекрасно понимала, что это лишь подзадорит чудовищную тварь. Лю Кэ оставался спокойным.

— Не упади, — рывком перекинув ее назад, велел он. — Держись. За меня. За пояс.

Привязанная Зарянка испуганно забилась, пытаясь вырваться и убежать. Краденый конь отнесся к появлению монстра спокойней, хотя тот мог спокойно проглотить его, не разрывая на части.

Из мощных челюстей змееголового чудовища заструился «туман», оплетая путников густым облаком.

Воин чуть наклонился и подхватил торчащее из захоронения копье. Он примотал ремешком к наконечнику свой кинжал и сделал несколько пробных выпадов.

— Отвяжи лошадь.

— Нет! — встрепенулась Лила. — Она не моя!

— Я не смогу сражаться. Только отбивать атаки.

— Оно уже ползет сюда-а-а!

Неведомой твари действительно надоело наблюдать за перепалкой. Зарянка больше не пыталась убежать — гигантский восьмилапый змей обвился вокруг лошадей живым, неестественно светящимся кольцом белоснежной чешуи. Раскрытая пасть попыталась заглотить вороного, но Лю Кэ быстро и вовремя ткнул в нее копьем. Чудовище, издав сипящий свист, отшатнулось назад. По челюстям заструилась черная пузырящаяся кровь.

— Достань лук и попытайся попасть в глаз, — скомандовал воин.

— Не надо в глаз!

Лила изумленно обернулась к выскочившему из тумана старику, седые волосы которого скрывали скорченную годами спину наподобие плаща. Меж тем незнакомец резво обежал могилу и встал перед чудовищем, раскинув в стороны руки.

— Лю Кэ, не убивай его! — неуверенно попросила девушка. — Кажется, он нам не враг.

— Белобрюшка, что же они с тобой сделали...

Поняв, что воин не собирается атаковать, дед принялся осматривать раненую тварь, причитая и охая.

— А вы знаете, что ваша Брюшка хотела нас съесть? — поинтересовалась Лила, с недоумением понаблюдав за странной парочкой.

Выцветшие голубые глаза старика слегка пугали неестественно узкими змеиными зрачками. Да и взгляд был странный. Не добрый, но и не злой. Что касается одежды, то такую смог бы смастерить из обносков даже нищий. Только непростое лицо с острым носом и нависшими бровями никак не могло принадлежать попрошайке.

— Гормелью не прокормишь, — сухо ответил незнакомец, поглаживая притихшего питомца. — Что она ест — не мое дело.

— Даже если она нападает на людей?

— Я тут при чем?

— Ну... если жители позовут на помощь, приедут рыцари и голова вашей гор... змеи украсит стену чьего-либо замка.

— Да не нападала она на жителей, — заметно занервничав, открестился старик. — Пугает она. Чтобы мне не мешали работать. Думаете, без нее я смогу тут пожить? Выгонят. В лучшем случае.

— Так это вы — Лунная ведьма?

Из-за длинных седых волос старика и впрямь могли спутать с колдуньей. Что касается тумана, то им продолжала дышать постанывающая от боли Белобрюшка.

— Я обычный некромант!

— Вы...

В голове Лили разом пронеслось множество вопросов. Некромант? Неужели тот самый, что оживил воина? Все происходило здесь? Сможет ли он упокоить Лю Кэ? А как она поедет домой одна, когда за ней гонятся разбойники?

— Ты его... оживил? — показывая на оживленца, почти радостно выкрикнула девушка.

— Так он... — Старик прищурился, разглядывая молчаливого всадника. — Нет. Я ведь и не смогу никого оживить. Думаешь, это под силу любому? Идите за мной. Мне тяжело тут стоять, да и Белобрюшка ранена...

Лила забеспокоилась, стоит ли доверять странному колдуну, который чуть не скормил их своей твари, но оставаться в тумане, гадая, точно ли ушла Белобрюшка, не хотелось еще больше.

Странный почитатель павших воинов устроил временное жилище прямо посреди захоронений. Здесь росло могучее старое дерево и, воспользовавшись низкими ветвями, некромант соорудил подобие просторного шатра.

— Привяжите лошадей, — проворчал он, оглядываясь на гостей. — И проходите к моему очагу.

Внутри оказалось на удивление сухо. Вокруг небольшого светильника вились полупрозрачные бесцветные мотыльки. Беспорядочно сваленные в груду вещи и обглоданные птичьи кости удачно дополняли картину одинокой жизни необычного старика. Пока тот возился со своей тварью, уговаривая открыть пасть чтобы обработать рану, Лила обошла все скромное жилище и принялась изучать большие старинные книги. Она не понимала ни единого слова, поэтому могла лишь разглядывать редкие рисунки костей и магических рун. Колдун действительно походил на некроманта. Но почему же он сразу не понял, что с его любимицей сражается оживший мертвец?

— Угощать мне вас нечем, — устало садясь на ковер, произнес вернувшийся в шатер старик. — Я питаюсь тем, что нахожу, никаких запасов у меня нет. Я надеюсь, вы забудете это недоразумение, и мы разойдемся с миром. И очень прошу рыцарей сюда не приглашать! Дать клятву, что мы никого не обидим?

— Я поверю на слово. Но мне нужны ответы на вопросы.

Лила подумала, что было бы неплохо, если бы Белобрюшка съела разбойников. Но как понять в этом тумане, кто недобрый человек, а кто — заплутавший путник?

— Разве ты не знаешь, кто он такой? — спросил колдун, рассматривая заглядевшегося на пляшущий в светильнике огонек Лю Кэ. — Он умер или умирал. Но кто-то вернул ему душу. Его. Или вселил в него... нечто.

— Что? — похолодев, переспросила девушка.

— Возможно он стал таким потому, что душа — чужая. Он не помнит себя, близких... Так ведь? Я некромант, поэтому изучал и оживления. Еще никому не удавалось сделать это безупречно. Иногда тело продолжало разлагаться. А порой дышало, двигалось, но утрачивало разум. Кто-то сходил с ума, кто-то страдал от бесконечной боли, но самые страшные случаи не про это. В мертвеца может вселиться другое. Не человеческое. И тогда последствия могут быть чудовищными. Потому-то вся эта магия и находится под строжайшим запретом.

— Чужое... Это что? — замерев, едва различимым шепотом уточнила Лила.

— Я не знаю. Это невозможно изучить. Их приходится сразу уничтожать. Но твой загадочный друг, похоже, имеет человеческую душу. Он ходит на ногах. Он воспринимает мир как и мы. Видит, слышит... говорит?

— Да, но не очень хорошо. Он ничего не помнит. Но сказал мне свое имя!

— Некоторые твари умеют использовать воспоминания убитых. Но будем надеяться на лучшее. Будет жаль, если погибнет молоденькая девчушка. Зачем ты вызвалась на такое опасное дело?

— У меня не было выбора. Но и я... — Птичница хотела сказать, что ее спутник совсем не опасен... но не смогла. Что, если она еще не все о нем знает? Он начал действовать по своей воле. Несколько раз умело оказывал сопротивление. Что, если позже, освоившись в мире, Лю Кэ перестанет нуждаться в помощи? Захочет ли избавиться от той, кто мешает идти к появившейся цели? Ведь совершенно непонятно, какой он. Вдруг оживленец лишь притворяется хорошим?

— Если хочешь — оставь его здесь. Я понаблюдаю и решу, что с ним делать.

— А если я откажусь? — кратко спросил Лю Кэ.

— Он действительно говорит, — неловко помолчав, угрюмо пробормотал старик. — Похоже, нам придется считаться с его мнением. Девчушка, это может быть очень опасным для тебя.

— Я не причиню ей вред, — обернувшись, произнес воин.

— У него странные глаза, — заметил некромант. — Не человеческие. Вот что я тебе скажу, девчушка, не связывайся с ним. Это может закончиться очень плохо. Я могу помочь только советом. Я ведь стар. Мне такого... не удержать.

— Так он человек или...

— Теперь, когда я разглядел его глаза... нет. Это тварь.

— Но он помогает мне!

— Какие у него цели — одному ему ведомо. Куда он тебя вез?

— Мы вместе ехали к отцу за помощью... в столицу.

— В город? Где много людей? Все твари пробираются в город. И устраивают пиршество. Только один раз твари удалось сбежать. Она полностью уничтожила пять деревень и ворвалась в село. Твари убивают всех. Женщин. Стариков. Детей.

Лила промолчала. Бабушка была права. Как она была права и осторожна! Она сделала все, чтобы защитить непутевую внучку. А та, глупая и наивная, но вообразившая себя премудрой, всё испортила. Подвергнув опасности и себя, и окружающих. Но неужели Лю Кэ действительно затаившаяся опасная тварь? Молчаливый Черныш был таким послушным и тихим, таким беззащитным...

— Он справился с гормельей. Девушка, ты действительно хочешь привести его в город?

— Что мне делать?

— Ловушку, — притянув к себе и обдав зловонным дыханием, шепнул старик. — Тварь еще слаба в чужом теле. Его нужно связать и отвезти придворным магам. Он спит?

— Нет. Но иногда делает вид, что спит. Лежит как мертвый.

— Когда он потеряет бдительность, спрячь его оружие. Притворись, что доверяешь ему. И ни в коем случае не пытайся убить самостоятельно. Иначе можешь распрощаться с жизнью. Лучше найди место, где ты сможешь его запереть. А потом обязательно позови на помощь рыцарей или магов.

— Я была так глупа!

— Мне очень жаль, что я ничем не могу помочь.

— Я чуть не привела его в дом отца. Вы мне очень помогли.

Лила низко поклонилась и обернулась на оживленца. Тот равнодушно смотрел на светильник, возможно даже не пытаясь прислушаться к шепоту заговорщиков. Его лицо оставалось бесстрастным и бледным. Не живым. А черные глаза отражали пламя. И как Птичница не замечала, насколько это жутко? О чем он думает? Что замышляет? Он без колебаний направлял оружие на людей. Ему привычно убивать. Ему неведома жалость. И твари неважно, кто перед ней: противник или беззащитная девушка.

«Он не будет меня убивать, пока я не приведу его в город, — задумалась Лила, не отрывая взгляд от пугающего спутника. — Возможно, он и не сопротивлялся потому, что хотел попасть в столицу. А как только мы войдем в ворота, он убьет меня и скроется в трущобах. Там никто не сможет его выловить. Тогда... Нужно найти место, где я смогу его запереть. И откуда он точно не сможет выбраться».

— В ближайшем городе есть склепы?

— Разумеется. Но в них его не удержать, — понимающе заметил некромант. — Место должно быть рядом с поселением. Чтобы кто-нибудь проследил за пленником. Вдруг неразумный путник выпустит тварь? Подойдет сухой колодец, подвал, крепкий сарай. Внутри не должно быть никаких лазеек.

— Я поняла. Вы покажете, как выбраться на дорогу?

Мир перевернулся с ног на голову после разговора с некромантом. Ехать на нагруженной, дрожащей от усталости и страха Зарянке было бесчеловечно. Сидеть так близко к твари — ужасно, но что оставалось делать? Лила лихорадочно пыталась припомнить, где можно запереть чудовище, но ни одна полезная мысль не появлялась. Оживленец вел себя по-прежнему смирно, поэтому девушка постепенно начала успокаиваться. Главное, что прямо сейчас ее не убьют. Путь еще долгий, а подходящая западня обязательно найдется. А там... ей помогут. И всё наладится. Она вернется к бабушке и обязательно научится делать защитные амулеты, чтобы защищать свою деревню. И своих родных.

До столицы оставалось проехать два города, однако дорога была по-прежнему пустынной. Лишь один раз мимо промчалась почтовая карета.

К вечеру начал накрапывать дождь, поэтому Лила решила переночевать не в лесу, а на заброшенном постоялом дворе. Как выяснилось, здесь уже прятались от непогоды несколько лесорубов и семейная пара с годовалым, отчаянно кричащим ребенком. В конюшне, куда завели вороного и Зарянку, оказалось гораздо спокойней, поэтому девушка решила обустроиться там, соорудив подобие кровати из остатков крошащегося старого сена. Жеребец взволнованно фыркал и тянулся мордой к беспокойно переступающей кобыле. С прохудившейся крыши срывались капли, наполняя лужицы. Сквозь шелест мороси прорывался режущий слух писк комара.

Становилось все прохладней. Лила, повернулась, кутаясь в плащ, и наткнулась на лежащего рядом спутника. Как ни странно, он не был холодным, поэтому она замерла, жалея, что нет возможности развести костер.

— Холодно, — пояснила она, поняв, что воин смотрит прямо на нее. — Ты не чувствуешь тепло и холод?

— Не знаю.

Она коснулась его щеки, прижавшись ладонью. Действительно. Не холодный. И бледная кожа постепенно согрелась от тепла ее пальцев.

«Это монстр. Нужно держаться от него подальше».

— Такие отношения должны быть у мужа и жены?

Вопрос застал ее врасплох. Она и забыла, что соврала про их семейную связь. Сказать правду? Нет-нет, это слишком опасно. Он ей доверяет. Если поймет, что она соврала... нельзя, чтобы он начал в ней сомневаться.

— Конечно.

— Как ты относишься ко мне? Теперь.

— Ты мне по-прежнему дорог, — проклиная себя за слабость, прошептала девушка, прижимаясь ближе. — Ты для меня особенный. Не оставляй меня снова.

— Прости меня. Я не все могу понять. И до сих пор не получается вспомнить.

— Это не твоя вина.

Она закрыла глаза, но тут же изумленно распахнула, почувствовав, как он проводит рукой по ее щеке.

— Я чувствую что-то странное, когда ты прикасаешься ко мне, — произнес Лю Кэ, не замечая в темноте, насколько ошеломлена «жена». — С тех пор, как я встретил тебя, во мне что-то меняется. Я хочу узнать больше. Помоги мне вспомнить всё.

Лила поняла, что очутилась в собственной ловушке. Ей ужасно хотелось оттолкнуть его, закрыться. Но как это сделать после того, что она ему наговорила? Он пытается проявить к ней чувства?

Она прикрыла рукой лицо, хотя прекрасно понимала, что ее смущение не будет заметно. Теперь ей стало жарко. И от близости «супруга» становилось еще хуже.

— Я сделаю все, что смогу, — пробормотала Лила, избегая смотреть на очертания воина. — Но сегодня уже поздно, я очень устала и хочу спать.

В этом была доля правды. Несмотря на волнение, девушка быстро уснула. Ей снилось, что они снова бродят в тумане. Вокруг разбойники и чудовища — и ни единого человека.

Их гнездышко из сена прогрелось, и вылезать в промозглое утро не хотелось. Тело Лю Кэ было теплым, совсем как у живого, и Лила снова ощутила беспокойство и смятение. Даже ожившим он оставался мужчиной, и находиться к нему так близко... неприлично?

— Кажется, я видел сон, — задумчиво произнес воин. — Странные картинки перед глазами. А потом я открыл глаза и понял, что это не настоящее.

— Похоже на то. Сон, значит? Что-то тихо стало. Пойду осмотрюсь.

Никого из ночевавших путников на постоялом дворе не оказалось — все отправились в путь еще до восхода солнца. Лила мысленно пожурила себя за лень. Но куда ей торопиться? Правда, близятся холода...

— А вот и наша лошадка, — веско произнес незнакомый голос. — Так и знал, что воришки не могли далеко уйти. Гляньте-ка. Это снова та девка!

Глава 8. Ночные страсти (первая часть)

Лила впервые смогла разглядеть разбойников при свете дня, и увиденное не обрадовало — судя по выражениям лиц, конокрадов собирались в лучшем случае просто убить. В худшем — убивать мучительно и долго.

— А девчонка та самая!

— Ее дружок вооружен, Хансу чуть руки не отрубил, осторожнее. Но снова сбежать не выйдет, голубки. Не выйдет! Мы знаем каждую тропинку. Каждую травинку. Неужели поверили, что хитрее нас?

— Девку мне, а ее приятеля лучше не трогать. Пусть уходит.

— Нет. Живым он нам не нужен. От этой парочки одни неприятности. Обоих похороним.

«Да почему же снова все так складывается!» — похолодев от страха, мысленно застонала Лила. Стоило уйти вместе со всеми, задолго до рассвета. Тогда был бы шанс отбиться или сбежать! И почему она не додумалась раньше?

С другой стороны трудно постоянно скрывать от всех странности Лю Кэ. Вот головорезов ничего не пугало. Будто они то и дело встречали в лесах и около деревень оживших мертвецов.

— Держись позади меня, — вытащив меч, кратко сообщил оживленец. Он оставался очень спокойным. И усмешки разбойников быстро сменились замешательством. О том, что случилось дальше, девушке вспоминать не хотелось. Но теперь она точно знала, что именно этих разбойников больше не встретит. Никогда.

Радостней от этого не становилось.

Перед глазами еще долго всплывали жуткие подробности схватки. Отчаянный тонкий крик попытавшегося сбежать паренька. Вой смертельно раненого бородача. Сереющее лицо в крапинках от кровавых брызг и болезненный оскал неровных желтоватых зубов. Остановившийся опустевший взгляд.

От доспехов Лю Кэ пахло кровью. Лила сидела перед ним словно в оцепенении, полностью потеряв самоконтроль. Она уже не знала, что ей делать. Без своего спутника она не будет в безопасности. Другие разбойники могут страшно отомстить за товарищей. Если не испугаются того... что увидят возле заброшенного двора. Но Лю Кэ — не человек. Это вселившееся в тело умершего чудовище. Нужно бежать от него. Спасаться. Он опасен! Он начал убивать! И Птичница больше не способна с ним справиться!

Только вот... если Черныш — всего лишь тварь, почему он изо всех сил старается узнать о себе? Заботится о девушке, защищает? Почему так странно вел себя вечером?

«Я сойду с ума, если продолжу об этом думать. Главное убраться отсюда подальше».

— Лю Кэ, нужно свернуть с дороги. Иначе нас быстро обнаружат, — после нескольких часов безумной скачки Лила чувствовала себя совершенно разбитой, зато в голове появился не очень удачный, но излишне заманчивый план. — Нам придется добраться до Двугорья и спрятаться в городе. Мы продадим коня и купим другого.

— Это хороший конь.

— Купим еще лучше! А Зарянке замажем пятно. Сменим одежду. Я не хочу рисковать! Если разбойники решат отомстить, нам не спрятаться! Можно украсть повозку. Я согласна на все, лишь бы сбить их со следа... Или договоримся поехать с кем-то! Торговцев часто сопровождают стражники. Я даже заплачу, если кто-нибудь из них согласится принять нас и спрятать хотя бы в телеге с сеном! Да хоть в бочке из-под тухлой рыбы! Я устала постоянно бояться. А если разбойники нападут все вместе? Если их будет десять или больше? Их может быть очень... очень много!

К счастью, на этот раз воин не упрямился. Даже не возразил против продажи краденого коня. Покупать нового Лила не торопилась. Она подумала, что было бы неплохо найти место, где можно запереть чудовище. Или позвать стражу? Нет, стражу он попросту убьет. Как тех злосчастных разбойников.

Устав от бессмысленных размышлений, девушка решила, что ей необходим хороший отдых и сон. К счастью, теперь появились лишние деньги. И о ночлеге в городе можно не переживать.

— Комнату мне и моему супругу, — уже привычно заявила Лила, оглядывая скудное убранство трактира. — И после ужина налейте ванну!

Сидя в вычищенной, но непривлекательной большой бадье с сомнительно мутной водой, девушка вспомнила про кровопролитное сражение Лю Кэ. Он еще там, возле убитых, почистил доспехи, но кровь наверняка осталась на одежде и теле. Это могут заметить стражники. Следовательно и оживленцу стоит помыться. Заставить его стирать самостоятельно или помочь? Пусть сам разбирается!

— Лю Кэ! — обмотавшись полотенцем, позвала Лила. — Зайди сюда!

Воин покорно шагнул за ширму и остановился, явно не догадываясь, зачем он здесь.

— Тебе тоже нужно принять ванну. Раздевайся. Да и бинты нужно поменять. Иначе опять будет плохо пахнуть. Ты… — Она резко отвернулся и зажмурила глаза. — Не обязательно было снимать всё!

— Мы супруги?

— Я… Я к такому не привыкла! Прикройся!

Почему раньше она не стеснялась его разглядывать? Потому, что он вел себя как что-то неживое? Потому, что не видела в нем мужчину?

Услышав плеск, девушка осторожно обернулась и облегченно выдохнула — Лю Кэ благополучно забрался в бадью и пытался самостоятельно избавиться от повязки на ране.

Прихватив чистые бинты, Лила неуверенно приблизилась и с недоумением коснулась свежего рубца. Рана выглядела гораздо лучше. Не гнила, не сочилась жижей. Будто начала заживать. Разве такое возможно?

«Это потому, что он — чудовище?», — в замешательстве подумала девушка. Воин повернул голову, разглядывая ее так, будто видел впервые. Он больше не выглядел безразличным и неживым. Он смотрел, словно пытался что-то понять.

— Постирай свою одежду! — велела Лила и торопливо вышла за ширму. Может написать отцу и попросить у него совета? У нее осталось два голубя. Ответа можно дождаться на почте Двугорья. И, возможно, сейчас именно тот самый случай, когда помощь необходима.

— Научи меня. Еще.

Девушка вздрогнула, закрыла послание и запоздало поняла, что зря. Ее спутник не умеет читать. Или притворяется, что не умеет? Она подняла взгляд и смутилась еще больше. Воин стоял слишком близко, и на нем было только полотенце, обмотанное вокруг бедер.

«Одежда ведь теперь мокрая, — вспомнила она. — Ничего страшного. Он не мужчина. Не мужчина! Оживший мертвец».

— Ты хочешь научиться писать?

Он сел рядом, обмакнул перо в чернила и принялся следить за тем, как пишет Лила, повторяя простые буквы и знаки.

— Как написать твое имя?

— «Ли-ла», — перебравшись на его лист, легко вырисовала девушка. — А это твое. «Лю-кэ».

— Нет, мое пишется так.

— Никогда не видела таких букв, — недоуменно заметила она, разглядывая загадочный символ, напоминающий сломанное крыло птицы. Может, ты неверно запомнил? Или это такая роспись?

Птичница вдруг поняла, что они тесно соприкасаются плечами и, подняв голову, отшатнулась назад. Слишком близко! Хромая табуретка не выдержала такого издевательства, и если бы Лю Кэ не подхватил девушку, та ударилась бы головой о пол. Отпускать спаситель не торопился. Будто... ему нравилось держать Лилу в объятиях?

— Что происходит? — спросила она, на всякий случай приобняв воина за шею. — Помоги мне подняться!

Лю Кэ молча притянул ее к себе на колени. Лила не сопротивлялась, надеясь понять, что творится с ее странным спутником.

— Когда прикасаюсь к тебе — я чувствую себя живым. И вспоминаю. Что-то пробуждается. Мне нужно еще больше… больше вспомнить. Научи меня всему.

«Главное не ешь меня».

От его прикосновений снова стало жарко. Кем бы он ни был, он выглядел как мужчина, и его руки после ванны были теплыми, совсем как у живого.

«Но ведь мертвеца не согреть»…

Лила поздно поняла, что оказалась в опасности. Лишь когда его израненные губы коснулись плеча, а затем шеи… Он впился поцелуем так, будто хотел вытянуть из нее ту жизнь, которую отняла роковая стрела. А затем поднял на руки и отнес в кровать. Только тогда девушка осознала, что она до сих пор в одном полотенце, наедине с мужчиной, которого она обманула, заставив поверить в то, что они супруги. В то, что она любит его и хочет спасти. И кто же виноват, что она оказалась в такой ситуации?

— Я… — на нее снова нахлынули жар и слабость, мешая сказать. Да и станет ли он ее слушать? — Лю Кэ, подожди…

Воин замер, а затем лег рядом, притянув к себе. Снова слишком близко! Не похоже, что он осознавал то, что пытался сделать. Оружие в руках разбойников заставило его сражаться. И Лила, легкомысленно позволившая увидеть себя почти без одежды, тоже спровоцировала что-то из прошлого. Что-то из полузабытых любовных приключений.

— Для тебя это просто способ вспомнить? — тихо спросила она. — Узнать, насколько ты живой? Но в жизни не все так просто. Ты не помнишь меня. Ты не скажешь, что любишь меня, что будешь со мной навсегда. Я не позволю использовать себя. Я не вещь, от которой ты сможешь отказаться. Когда ты поймешь, кто я для тебя — мы сможем стать ближе. Но не сейчас. И не сегодня.

— Мне… трудно прийти в себя.

— Думай о другом, — успокаивающе проведя по его щеке, шепнула Птичница. — О том, кто ты. О том, какого коня мы выберем вместо вороного. О том, что нас могут преследовать разбойники. Ты ведь защитишь меня?

— Я никому не позволю тебя ранить.

Он ослабил хватку, но Лила с ужасом осознала, что ее тело отказывается слушаться и вырываться из чужих объятий. Оживленец давно привлекал ее внешне, она привыкла к нему и слишком заигралась, притворяясь его женой. Теперь, когда девушка почувствовала себя в безопасности, искушения нахлынули с новыми силами. Птичница давно уже не верила, что сумеет выйти замуж. Почему ей нельзя испытать то, что так заманчиво описывают в стихах и песнях? Разумеется, в деревне девушки не могли самостоятельно решать с кем свяжут судьбу. И, конечно же, обычаи не позволяли сближаться с мужчинами до свадьбы. «Нечестных» невест выгоняли в города, где они могли устроиться в публичные дома. А кем теперь можно считать ее? Она несколько ночей была наедине с воином. И он украл ее поцелуй.

Лила тяжело вздохнула, простившись с приятными мечтаниями. Она почти забыла предупреждения некроманта! Но разве тварь может быть настолько... ласковой? Птичница была наслышана, насколько грубо воины обходятся с девушками. Отношение Лю Кэ оставалось совершенно другим. Он никогда не подвергал ее опасности и не обходился жестоко. Если он не воин и не тварь, то кто? Кому верить? Себе, некроманту, бабушке или тому, кто ничего о себе не помнит?

«Он ведь думает и говорит. Ведет себя как живой. Но в мире живых ему нет места. И я не могу привести его обратно в деревню. Там его помнят. Там скажут, что он слишком опасен. А в столице... в столице его могут не узнать. И я... смогла бы... смогла бы с ним... если он не тварь... Да о чем это я! Он ведь убийца! Убийца из-за меня. Ведь он всего лишь защищался. Просто защищался! Считается ли это преступлением?»

Она не заметила когда, окончательно запутавшись в размышлениях, заснула. Ей снился туман, в котором она бежала то от змеи, то от разбойников, пока Лю Кэ, выехавший на вороном жеребце прямо из разверзшейся могилы, не подхватил ее, посадив перед собой. Они мчались в неизвестность, но так и не нашли убежище от преследующих опасностей — за окном яростно завопил петух. Просыпаться возле мужчины было уже не в новинку. Девушка лежала на его плече, прижавшись всем телом, а он приобнимал ее рукой. Это было на удивление приятно. Как ни странно, воин не открыл глаза, когда она чуть отстранилась. Он спал. Проколотые ранки у губ стали почти незаметны. Налюбовавшись мужественным профилем, Лила наклонилась и принюхалась, но запаха тления не обнаружила. Зато вспомнила, что вчера Лю Кэ прикрывался исключительно полотенцем. Последнее многообещающе свисало с кровати, и если бы не одеяло, открытий было бы больше.

Девушка вспомнила, как оживленец убивал разбойников и резко отстранилась. Вечера тесно сплелись с ожиданием неприятностей. Лила начинала бояться и в темноте, замирая от жуткой тишины ночи, подсознательно сближалась с Лю Кэ. Искала у него защиты.

Утро расставило все на свои места. Некогда беззащитный Черныш стал убийцей. Теперь он мог в любой момент оказаться угрозой и для самой Лилы. Он не человек. Не живой человек. Как она могла проникнуться к нему столь странными чувствами? Как же это мерзко и глупо!

— Отпусти меня, — холодно попросила Лила. Ее спутник послушно убрал руки, и она наконец-то выскользнула из кровати. — Твоя одежда высохла, оденься.

Лила не была изнеженной барышней. Она росла в деревне и видела, как рубят скот. Как разделывают туши. Когда ей довелось гулять по столице, на площади уныло покачивались несколько повешенных. Однако забыть убийство разбойников едва ли удастся. И эти воспоминания навсегда неразделимо сплелись с Лю Кэ. Вчера вечером, после безумной скачки, торга на рынке и поиска ночлега Лила была не в себе.

Вскоре принесли завтрак, но аппетита не было.

— Прогуляемся по городу? — предложила девушка, пристально разглядывая своего непредсказуемого спутника.

— Чтобы купить лошадь?

— Опять про это? Я хотела отдохнуть здесь подольше, а лошадь надо кормить. Если тебе очень понравится — купим, так и быть.

— Разве мы не должны уйти от погони?

— Разбойникам проще караулить нас на дороге. А в городе? Тут слишком много людей и стражи. Останемся здесь. Ненадолго.

Двугорье не славилось ни достопримечательностями, ни товарами, ни прославленными поэтами. Да и никаких гор поблизости не было, лишь два невысоких холма, уныло смотрящихся среди редких перелесков и болот. Тем не менее горожане довольствовались тем, что имели и выглядели вполне довольными. В столице скиталось гораздо больше нищих. Здесь же многие нуждались в работниках, поэтому бедняки легче находили приют. Город окружала стена, охраняемая десятком стражников. Примерно столько же оберегало старого главу города, назначенного сюда кем-то из знати. В Двугорье не было ни шахт, ни охотничьих угодий, ни даже плодородной почвы, поэтому никто не нарушал спокойствие здешних мест. Прямо по деревянной мостовой бродили куры и беззаботно бегала ребятня. Большие дома, окруженные высокими заборами, были лишь в центре — там жили влиятельные семьи и родственники главы города. В остальном постройки попадались самые различные, вплоть до соломенной хижины, несказанно удивляющей приезжих.

На небольшом рынке было людно. С самого края обнаружились три лошади на продажу, но одна оказалась безнадежно старой, вторая хромой, а жеребец и без всадника еле держался на подгибающихся ногах.

— Война ведь, — пояснял покупателям разговорчивый старик. — Откуда ж взяться лошадям? Всех разобрали. А враги все наступают. Генераль Шасталь погиб. Вот в мое время…

Встрепенувшаяся Лила хотела спросить, не слышал ли он про Лю Кэ, но передумала. Погибло уже немало известных воинов. А ее оживленец мог быть кем угодно. Старик пересказывал слухи, он не смог бы узнать даже того несчастного генерала Шасталя.

— Если захватят северный форт, будет совсем туго, — уныло добавил незаметно подошедший стражник. — Начнут заново проводить набор. Тогда разбойники и сюда доберутся.

— Давно пора переловить их и на виселицу проводить!

— Туда, в леса, бегут дезертиры, — заметил старик, поглаживая бороду. — Трусливые, но драться обучены. Однако в город не придут, не осмелятся.

— Вчера вечером Реск говорил, что у тракта нашли убитых. Вроде как разбойников.

— И кто такое сотворил?

— В том-то и дело, что неизвестно! Без правосудия столько людей погубили. Один из них — Вахрь из Сулелья. Жена его утром здесь была. У судьи во дворе стояла. Но кто за душегуба-то заступится? Все знали, что он разбойничает.

— А если северяне доберутся-таки до нас? Что будет-то?

— Куда им! Не вытянут. Кишка тонка.

Лила вновь ощутила тревожный укол беспокойства. Но враги далеко. До столицы не дойдут. Тем более до какой-то крошечной деревни в глуши. Главное, чтобы отца не отправили на фронт. Не должны. Только не это!

Оживленец вел себя тихо. Тенью следовал за девушкой, ненавязчиво изучая город. Девушка не сразу заметила, что он отстал и стоит у небольшой закусочной под навесом.

— Что такое? — спросила Лила. — Разбойники?

— Запах.

— Да, пахнет едой.

— Я не чувствовал запах. Раньше.

Он подошел прямо к жаровне, крайне удивив повара. И застыл, глядя на румянящуюся птичью тушку.

— Ты… голоден? — неверяще уточнила девушка. — Дайте нам этого фазана!

— И вина, — без торопливости добавил Лю Кэ.

— Сразу много не ешь! — уже за столом предупредила Лила. — И вообще следует начинать с легкой пищи. Но вряд ли ты согласишься есть кашу…

«Ладно, хоть не кровушку человечью», — подумала она, разглядывая принесенные яства. Воин развлекался тем же. Почему-то он не торопился есть, видимо тоже подозревал, что после столь долгой голодовки окажется не в лучшем состоянии. Пригубив вино, он чуть приподнял брови, и его лицо впервые поменяло выражение, сделавшись озадаченным.

— Будет забавно, если ты опьянеешь, — притянув к себе мясо, пробормотала Лила. — Раз аппетита нет, я тебе помогу. Не пропадать же чужим трудам. Принесите суп! Хочешь или не хочешь, придется тебя накормить.

К супу оживленец отнеся равнодушно. Девушка подсела ближе и, подождав, черпнула ложкой бульон.

— Отведайте, ваше превосходительство, — пошутила она, подув на горячую жижу.

— Это…

— Не стесняйся, мы ведь супруги. Ради меня. Ну?

Воин видимо понял, что от него не отстанут. С обреченным видом разжал губы и нехотя глотнул. Судя по его лицу, ощущения от проходящей по пищеводу теплой жидкости были крайне непривычными.

— Как с маленьким, — черпая ложкой, вздохнула Птичница. — Заново учиться говорить, писать… Теперь еще и кушать. А ведь у меня не так много денег, чтобы тебя прокормить. Всё, дальше ешь сам. И не вздумай оставлять!

Наблюдая за медлительным воином, Лила принялась за фазана и возблагодарила небеса за встречу с невезучим пернатым. Она давно не ела ничего подобного. Всё-таки иметь много денег приятно. И неважно, что они достались за краденого коня.

Оставшийся день она провела бродя по городу и заглядывая в лавки. На городскую стену их, разумеется, не пустили, зато полюбоваться видом на город довелось с моста через неторопливую мутную реку. Когда начало смеркаться, и народ начал расходиться, девушка забеспокоилась, что в пустынном переулке их могут подкараулить разбойники. На постоялом дворе она разом почувствовала себя уверенней.

— Давай поговорим, — предложила она, запирая дверь и забираясь на кровать. — Сядь рядом. Скажи, ты больше ничего не вспоминаешь?

— Нет, — бесшумно присев, ответил Лю Кэ. — Но вино было отвратительным.

— Разумеется. Ты наверняка из знатного рода… — Лила поняла, что ее обман могут раскрыть и тут же исправилась: — Да, никто из твоей семьи еще не пробовал вино в закусочной у ярмарки. Многие считают, что вы потомки королевской семьи.

«Что за бред я несу», — подумала она, разглядывая простынь. Но отступать было некуда.

— Лю Кэ, — яро надеясь, что тот не замечает странностей в ее болтовне, продолжила девушка. — Что ты чувствуешь? Тебе больно? Раны болят? О чем ты думаешь? Тебе чего-нибудь хочется?

— Мне не больно.

— А так? — щипнув его за руку, уточнила Лила.

— Нет, не больно.

— Совсем ничего?

— Я чувствую, как ты сжимаешь кожу. И у тебя теплые пальцы.

— Ты ощущаешь тепло?

— Вино, суп, ты. Теплые. Меч холодный. Кровь теплая. Люди и еда теплые.

— Да, с мышлением у тебя туговато, — успокаиваясь, засмеялась девушка. Он не поймет, что она его обманула. У Лю Кэ очень разумный взгляд, но объясняться ему до сих пор трудно. И несмотря на то, что иногда воин действовал уверенно и ловко, как живой, восстановление еще не закончилось.

— Без тебя я чувствую себя потерянным, — невесело заметил оживленец. — Мне становится не по себе, когда ты уходишь.

— Не замечала. Это пройдет со временем. Ты научишься действовать самостоятельно. Мы уже научились общаться.

Он просто взял ее за руку.

— Пора спать, — осторожно освобождаясь, не без смущения пробормотала Лила. Жаль, что кроме кровати никуда не прилечь.

Сняв верхнюю одежду, она отгородилась подушкой и легла, повернувшись к мужчине спиной. Девушка старалась забыть о том, что она не одна, но звук снимаемых доспехов неминуемо привлек ее внимание. Воин бережно положил меч в изголовье кровати и лег. Молча, без лишних движений. А Лила поняла, что уже устала лежать на боку. Но не поворачиваться же к нему? Она завозилась, чувствуя себя крайне неловко. И почему она раньше так легко засыпала возле него? И не было ни этого стеснения, ни глупых размышлений. Всё было гораздо проще.

Ночью Лила проснулась от почти неуловимого движения рядом. Она хотела возмутиться, но неожиданно поняла, что сосед старается вести себя как можно тише. Осторожничает. Зачем-то вытянув из-под девушки простыню, воин бесшумно вышел за дверь. И замершая спутница даже не услышала, как он спускается по ступенькам. Лишь легкий неосторожный хлопок оповестил о том, что Лю Кэ покинул гостевое крыло.

«Вот и началось, — натягивая одежду и чуть не плача от огорчения, думала Птичница. — Он пошел убивать! Почувствовал голод. Ведь предупреждал некромант, предупреждала бабушка! А я не верила!»

Меч по-прежнему лежал на кровати, и девушка, недолго думая, прицепила к поясу ножны. Раз Лю Кэ пошел без оружия — у нее есть шанс выжить. Главное не упустить оживленца из виду. И оставаться незаметной. До того момента, в который придется сделать выбор. И решить, кто умрет этой ночью.

Глава 9. Ночные страсти (вторая часть)

В небе зловеще проглядывала полная луна, обливающая крыши невысоких домов мертвенным ровным светом. Лэ Кэ старался держаться в тени, как и преследующая его Лила. От страха и ночной прохлады ее всю трясло, и пришлось крепко стиснуть челюсти, чтобы не клацать зубами. И не выдать свое присутствие неосторожным звуком. Слишком тихо. Улица совершенно пуста. В окнах уже не горит свет. Поздно. Все спят. Лишь кошка, терпеливо поджидавшая мышь, недовольно сверкнула глазами и скрылась в подворотне, растворившись в темноте.

Воин торопливо свернул к реке и, напряженно оглядевшись, спустился под мост. Девушка затаилась в тени дерева, продолжая наблюдать за оживленцем. К сожалению, в его укрытии было слишком темно, и Птичница не могла понять, что он делает. Но не сомневалась, что оголодавший упырь сидит в засаде и ждет одинокого путника. Однако время шло, луна то скрывалась за облаками, то лукаво заглядывалась на отражение в воде... и никто не шел. Кто в своем уме пойдет разгуливать по городу после полуночи? Лила не на шутку замерзла, когда Лю Кэ неожиданно вышел на свет и разочарованно побрел к постоялому двору. В руках он нес ту же кучу тряпья.

«Он догадается, что я следила за ним!» — спохватилась Лила и метнулась за дом. Она бежала так быстро, что почти согрелась, но лишь нырнув в кровать ощутила настоящее блаженство. Мягко, тепло... Несколько раз глубоко выдохнув, Птичница выровняла сбившееся от бега дыхание и прислушалась. Идет!

Лю Кэ поднялся по ступенькам и, осторожно закрыв дверь, прошел за ширму. Повозившись там, он сел на стул и замер. Поняв, что это всё, девушка перестала притворяться спящей и приподнялась.

— Почему ты встал? Не спится?

— Извини, если разбудил.

— Ничего. Ты куда-то выходил?

— Так... пришлось, — уклончиво ответил воин.

— Ты что-то от меня скрываешь? — садясь, спросила Лила. Оживленец промолчал. Придумывал ответ? Она поднялась и зажгла свечу. За ширмой висела выстиранная простыня.

— Лэ Кэ! — подходя к воину, недоумевающе воскликнула девушка. Его одежда была мокрой, а руки ледяными. — Ты сидел там в холодной воде? Зачем?

Он молча прикрыл лицо рукой, и до Лилы наконец-то начало доходить в чем дело.

— Тебе не нужно меня стесняться! — не скрывая облегчения, устало выдохнула она. — Я ведь понимаю... что ты просто... не смог это проконтролировать. Я подумала... Что только не думала. Мне не стоило давать тебе так много пить... Это моя вина.

— Хочешь помочь — сделай вид, что ничего не было.

— Хорошо. Но если ты почувствуешь напряжение... там — нужно идти в уборную. Иначе я больше никогда не буду спать с тобой на одной кровати!

— Это...

— Я пошутила! Забудем об этом. Ты такой холодный. Замерз? — Она с облегчением приобняла мужчину, накрыв его руки своими. Как глупо было думать, что он отправился охотиться на людей! Некромант ошибся. И бабушка ошибалась. Несчастный исстрадавшийся Черныш не станет причинять вред невинным. Он воин-защитник. Герой войны. Он внимателен и заботлив. Очень старателен. И никакая он не тварь! Деревенские тоже считали, что чужак опасен. Они-то даже черных кошек боятся. Верят в самые нелепые приметы. Нельзя... Нельзя так полагаться на чужое мнение! И настолько ему доверять. — Ты можешь простудиться. Хочешь разбужу прислугу и попрошу нагреть воду для ванны?

Лю Кэ покачал головой.

— Ладно. Тогда я уберу верхнюю перьевую подстилу. Мокрое сними. И закутайся во что-нибудь!

Девушка отвернулась. Нужно завтра же присмотреть спутнику нормальную одежду! Жаль, что Птичница не додумалась об этом раньше. Давно пора принять тот факт, что Черныш больше не пленник в мешке. У бедняги нет никаких личных вещей. И он не станет их выпрашивать. Воину, конечно, не привыкать довольствоваться малым. Однако со временем даже самому выносливому путешественнику придется несладко без каких-либо сбережений.

Пострадавшая кровать стала жесче, и Лила тоскливо завозилась, устраиваясь удобнее на своей половине. Она почти задремала, когда услышала тихий сдавленный звук. И, обернувшись, поняла, что Лэ Кэ лежит в неестественной скованной позе, обхватив себя руками.

— Что случилось? — вновь зажигая свечу, обеспокоенно спросила Птичница. Что на этот раз? Неужели сегодня так и не удастся выспаться?

Однако, привыкнув к освещению, девушка мгновенно перестала злиться. Лицо воина оказалось бледнее обычного, а зубы стиснулись так сильно, что на скулах вздулись желваки. На вопрос Лю Кэ так и не ответил, но по скорчившемуся телу пробежала судорога. Ему нехорошо? От холода? Или от непривычной еды?

— Ты оживаешь... и к тебе возвращаются чувства, — опускаясь возле оживленца, скорее, для самой себя догадалась Лила. — У меня есть средство, помогающее от боли!

Она вскочила и бросилась к вещам. Второпях не сразу нашла нужный пузырек. Потому, что в дорогу очень кстати собирала мудрая травница-ведунья. Словно предвидевшая, что путешествие выйдет... сложным.

— Открой рот! — попросила Лила, пытаясь успокоить дергающегося из стороны в сторону Лю Кэ. Тот словно не слышал. Птичница не могла удержать его подбородок одной рукой — не хватало силы, поэтому девушка набрала зелье в рот и, разжав челюсти оживленца, прижалась к приоткрывшимся от удивления губам.

— Так-то лучше, — торжествующе заметила Лила, ложась рядом и притягивая оживленца к себе. — Это должно сработать. Больше я ничем не могу помочь. Плохая из меня ученица травницы. Никудышная преемница. Отвлекайся от боли. Слушай мой голос. Хочешь, я спою? Тебе пели в детстве колыбельные?

Девушка по-прежнему ощущала, как напрягается от судорог чужое тело, но биться Лю Кэ не мог — боялся поранить хрупкую спутницу.

— Скоро пройдет, — поглаживая воина по волосам, мягко уверила Птичница. — Все будет хорошо. У тебя был тяжелый день, нужно отдохнуть. Закрой глаза. Боль уходит. Тише, мой...

Она не нашла подходящего слова и замолчала, понимая, что, кажется, пропала. Лю Кэ снова оказался слишком близко. Его голова лежала на ее плече. Но самым ужасным было в то, что это казалось приятным. Сопротивляться было бы бесполезно, но воин затих, и спустя некоторое время его дыхание выровнялось. Девушка поняла, что он уснул, и глубоко вздохнула, то ли облегченно, то ли разочарованно.

Утро обозначил уже знакомый горластый петух. Пожелав ему как можно скорее попасть в суп, Лила с легким разочарованием заметила, что воин уже не спит, и что он давно от нее отодвинулся.

— Идем покупать одежду, — сухо сказала она, пытаясь замять неловкость. Мысль о том, что возле нее не просто оживший мертвец, а мужчина, неотступно терзала разум. Поступила бы она так же, если бы вернулась в прошлое? Если бы она не говорила с ним, не развязала — к нему не начала бы возвращаться память. И ей не пришлось бы сталкиваться с такими трудностями.

«Но тогда бы меня убили разбойники, — с запоздалым холодком осознала Лила. — Люкэ не обуза, он — мой спаситель. Я неправильно понимала ситуацию. И даже если дальше будет хуже, я должна быть благодарна ему за то, что дожила до этого дня. За то, что мы идем по улице, что я могу дышать, чувствовать тепло слабеющего осеннего солнца. Почему люди не понимают, что без человека, поначалу кажущегося проблемой, они оказались бы в ужасном положении? Или потеряли бы важный жизненный опыт? Без него они не были бы собой. Если они недовольны им — значит причина в них самих. Значит им не нравится то, какие они сейчас. Разве это вина того человека?»

— Как ты себя чувствуешь? — потеплевшим голосом спросила Птичница. — Ничего не болит?

— Я справлюсь, — не сразу ответил Лю Кэ.

— До сих пор болит...

Она вспомнила о незаживших ранах и поняла, что иначе не может быть.

— Нужно тебя подлечить. Но сперва приодеть!

После покупки одежды кошелек значительно опустел, но Лила уже не надеялась купить хорошего коня и проклинала настырных северян, жаждущих заполучить королевство.

— Бродячие артисты! Музыканты, шуты, чудеса востока! Всего за десять монет вы увидите представление, сможете посмотреть наши диковинки и встретить невиданное чудовище!

Перед не очень чистым, но ярким и разноцветным шатром толпились любопытные, пытающиеся заглянуть внутрь.

«Бродячие артисты? Сможет ли кто узнать Лю Кэ?» — встрепенулась девушка. Шанс был ничтожен. Проще было признать, что деревенской простушке тоже захотелось посмотреть выступление. А тут еще и цена за вход оказалась вполне приемлема...

— За двоих, — отдавая монеты, уточнила Птичница. — Скажите, вы случайно не встречали брата моего мужа? Они похожи как две капли воды.

— Разве всех упомнить? Нет, не встречал. Он, видимо, с Регерии?

— Оттуда, — не стала разубеждать Лила. К счастью, вопросов к оживленцу не возникло, и девушка поторопилась завести его внутрь.

Тонконогая танцовщица в полупрозрачной одежде, немало изумляющей смирившихся с осенней прохладой горожан, быстро кружилась по центру шатра. Зрители распределились вокруг. Некоторые воспользовались предложенными как стулья мешками, набитыми соломой, но большинство предпочитало стоять. К последним отнесся и Лю Кэ, едва взглянувший на восточную красавицу. Впрочем Птичница подозревала, что он нехорошо себя чувствует. Однако оживленец твердо заявил, что хочет остаться. Он почти не шевелился, вслушиваясь в музыку, и Лила вспомнила, что иногда мелодии тоже пробуждают давно забытое. Усевшись на мешок, она не без зависти проследила за восторженными взглядами зрителей. Красавица нравилась всем, ей громко хлопал даже полуслепой старик. И только ревнивые жены готовы были испепелить чужеземку безотчетной ненавистью. Когда танцовщица грациозно поклонилась и вышла, ее сменил мужчина, плюющийся огнем. Такого Лила тоже никогда не видела. Однако что могло удивить или напугать после выдыхающей туман Белобрюшки? Гораздо больше огнедышащего артиста Птичнице понравились выученные животные, прыгающие через палку, собирающие в шляпу монетки. Кто только не выступал! Маленькие собачки, две обезьянки, свинка... Особенно впечатлил огромный разноцветный попугай. Такую роскошную птицу было бы даже неловко держать в деревенской избе. Неужели где-то в заморских краях в небе свободно летают подобные ему создания?

Однако то, что произошло дальше, испортило все впечатление от представления.

— А теперь мы покажем вам чудовище! — заявил один из артистов. Откуда-то вывезли клетку, в которой...

Лила никогда не видела таких существ. Сперва она подумала, что внутри находится ребенок. Семилетнее дитя, связанное цепями, с замотанным ртом и дико вытаращенным от испуга голубым глазом. Лишь прижатые, опутанные длинными волосами уши выдавали то, что пленник родился не человеком. А еще из-под оборванной рубахи как грязная тряпка уныло свисал звериный хвост.

— Посмотрите на это страшилище! — расхаживая вокруг клетки, продолжал вещать мужчина. — Это отвратительное создание темного колдуна! Химера! Не человек и не собака! Выглядит почти как мы, однако ведет себя как животное. Лежать!

Щелкнула плеть, и странное создание покорно рухнуло на пол, ошарашенно оглядывая жадно смотрящих на него людей.

— Сидеть! Встать! А теперь танцуй! Музыку!

Когда химера поднялась, стало заметно, что ее тощие ноги испещрены свежими шрамами, синяками и кровавыми язвами. И происходящее сложно было назвать именно танцем. «Чудовище» неловко покружилось на месте и, пошатнувшись от слабости, неуверенно поклонилось.

— А теперь кувырок! Кувырок!

Лила отвернулась, не в силах смотреть на издевательства. Она продолжала видеть в этом существе ребенка. Маленького испуганного ребенка. И неважно, есть ли у него уши и хвост!

— Сколько стоит химера? — спросила она на выходе.

— Чудовище? Оно не продается. Но вы спросите у хозяина. Хотя...

Зазывала придирчиво оглядел скромный наряд Птичницы и покачал головой.

«Я не могу позаботиться даже о Черныше. Да и зачем влезать в неприятности?»

Раны Лю Кэ выглядели лучше. Стараясь не смотреть на обнаженный торс мужчины, Лила нанесла лекарство и осторожно обмотала его чистыми бинтами.

— Оденься.

Воин отказался оставить доспехи, кратко напомнив, что путешествие может оказаться опасным, но белая рубашка оказалась ему к лицу. В ней он выглядел истинным аристократом. Птичница расчесала черные волосы мужчины, собрала в хвост поняла, что в таком виде Лю Кэ точно нельзя появляться на улице — слишком выделяется из толпы. Как благородный лебедь на птичьем дворе в окружении суетливых кур, чванливых индюков и жирных прожорливых уток.

Лила подошла к зеркалу, изучая собственное отражение. Нет, как бы она не старалась, даже нарядись она в шелка, никто не принял бы ее за принцессу. Выгоревшие волосы, веснушки, раскосые темные глаза, грубая загорелая кожа и донельзя простые черты лица. Прямой, но не изящный нос, решительный подбородок, тонкие бледные губы. Взглянул бы на деревенскую Птичницу Лю Кэ, не представься она его женой? Не попадись именно тогда, когда он так нуждался в помощи.

«В любом случае он тоже мне обязан», — отгоняя неприятные мысли, подумала девушка.

— Я красивая? — повернувшись к спутнику, внезапно спросила она.

Тот промолчал, то ли не желая портить настроение нежеланным ответом, то ли не зная, что нужно сказать.

— Я иду смотреть лошадей. Можешь остаться здесь, если хочешь отдохнуть.

Воин, разумеется, отправился следом. Видимо одиночество по-прежнему пугало его и сбивало с толку. Простенький старый плащ с низко опущенным капюшоном полностью скрыл облаченную в доспехи фигуру. К сожалению глаза Лю Кэ оставались полностью черными, и Лила в который раз задавалась вопросом, почему. Последствия ранения и смерти или темного колдовства?

Хромой конь исчез. Старик охотно объяснил, что его части можно приобрести у мясника. Лила неуверенно потрогала седую морду кобылы. Седлать несчастное старое животное показалось ей бесчеловечным. Да и выдержит ли оно погоню? А долгий путь с редкими остановками? Молодой хилый жеребец, как выяснилось, ни разу не ходил под седлом. Неловко попрощавшись с продавцом, Лила, чтобы хоть немного улучшить настроение, купила засахаренные ягоды, нанизанные на палочку.

— Хочешь попробовать? — на всякий случай предложила она. Как ни странно, оживленец согласился и, наклонившись, губами стянул верхнюю ягоду.

— Вкусно?

— Кисло, — не изменившись в лице, ответил Лю Кэ. Его отстраненный взгляд неожиданно переместился дальше, и Лила, проследив за ним, впервые обратила внимание на собравшуюся толпу. Не справившись с любопытством, она протолкалась вперед и тут же пожалела об этом. На всеобщем обозрении, в клетке, сидело уже знакомое «чудовище». В цепях и наморднике, забившись в дальний угол. Любопытные тыкали в него палками и бросали мелкие камни. Всем хотелось убедиться, что химера живая. Настоящая. Какой-то смельчак даже просунул руку, чтобы дернуть отпрянувшего пленника за ухо. Грохнул такой гадкий издевательский хохот, что Лила вздрогнула от отвращения. Она тщетно искала в лицах хотя бы немного сострадания. Даже дети видели в издевательстве над живым существом лишь один из способов повеселиться. Именно они пытались дотянуться до бедолаги палками. Наблюдающий за этим зазывала не мешал. Наигравшись со зверьком, людям становилось интересно, что же находится в шатре, и они охотней раскошеливались, чтобы расплатиться за вход.

— У вас очень необычная внешность.

Лила недоуменно обернулась на голос, но артист обращался не к ней, а к ее спутнику.

— Мы могли бы придумать для вас номер, а вы — неплохо заработать...

— Муж, идем отсюда! — загородив оживленца, громко потребовала девушка. — Мне здесь скучно! Идем.

Глава 10. Неисправимый конокрад

Если бы в клетке страдал обычный лесной зверек, Лила, пожалуй, смогла бы об этом забыть. Но там, среди развлекающихся горожан, пытался выжить ребенок. Птичница даже не поняла мальчик это или все-таки девочка. Волосы отросли, спутались, а одежда стала настолько старой и грязной, что трудно было предположить, как та выглядела изначально. В сгущающейся темноте девушке мерещился молящий о спасении полубезумный взгляд. Наполненный ужасом. Даже слегка жуткий. Был ли у несчастного пленника второй глаз? Половину истощенного лица скрывал огромный колтун из спутанных темно-рыжих волос, чем-то похожих на звериную гриву.

Птичницу тоже считали другой. В соседней деревне на нее показывали пальцем. Как на какую-то диковинку. Она хорошо знала, что сейчас чувствует запертый в клетке пленник. И в то же время понимала, что одной только жалостью ему не помочь.

«Это не мое дело, — беспокойно переворачиваясь на другой бок, убеждала себя Лила. — Он ведь даже не человек! Странное существо. Которое может оказаться опасным. Разумеется, оно заслужило такое обращение. Нападало. Или что-то украло. Да спасет его кто-нибудь! Заметит и спасет! Мир не без добрых людей. Правда, здесь, в глубинке, таких мало. В деревнях и небольших городах боятся тех, кто отличается».

Она снова повернулась и наткнулась на пристальный взгляд Лю Кэ. А этот-то чего не спит? Поняв, что теперь уснуть точно не выйдет, Лила села и, спустив ноги, натянула сапожки.

— Ты уходишь? — тотчас же спросил воин.

— Ага. Хочу прогуляться. Свежим воздухом подышать.

— Это опасно. Разбойники…

— Да знаю я, что они могут быть в городе! Знаю. Но ничего не могу поделать.

— Я пойду с тобой.

От этого стало спокойней. От того, что она не одна. Выйдя на улицу, Лила запрокинула голову и невольно удивилась тому, как красиво отражается на стене домика со светящимися окошками танцующая тень дерева. Вечерами, однако, становится прохладно. И темнеет все раньше. Хорошо, что девушка решила прогуляться. Это отвлекает от мыслей… о пленнике.

Птичница судорожно вздохнула. И как она снова здесь оказалась? Именно в этом месте! В том, где показывали «чудовище». Клетку куда-то убрали, видимо под наскоро сколоченный навес за шатром. Остановившись в тени, девушка зачем-то принялась следить за тем, что происходит в затихшем уголке площади. Танцовщица, скорчившись над свечой, мастерила новое платье. Артисты еще долго бродили туда-сюда, пока не собрались в ближайший трактир. Какой-то старик, помогавший с уборкой, поленился уходить и сел пить прямо у шатра, глядя на показавшуюся над домами луну. Наконец и он куда-то побрел, напевая нечто, отдаленно напоминающее заунывную песню. В некоторых домах еще светились окна, покачивались висящие над воротами фонарики. Осторожно, стараясь быть незаметной, Лила пробралась за шатер и спряталась за пустой ящик. Перед рядом клеток лежал огромный драконопес. Разумеется, он был на цепи. Такую тварь не могли выпустить посреди города. И чем его кормили? Размером опасный сторож превосходил полугодовалого теленка. Он дремал, но Птичница понимала, что приближение неминуемо его разбудит.

— Сможешь его убить? — оглянувшись оживленца, следующего за ней как тень, спросила девушка. — Но тихо. Сразу.

— Скорее всего нет.

Откуда-то жутко пахнуло мертвечиной, но Птичница не испугалась и вскоре выяснила, это всего лишь требуха и прочие отходы из мясной лавки, выкинутые в тяжелое ведро.

— Хороший пе-е-есик, — подтащив угощение к противоположному от клеток краю, пробормотала девушка. — Лю Кэ, предупреди, если кто-то появится. Хотя… Нет. Не уходи.

Драконопес был ужасно худым. Его постоянно били, поэтому он старался держаться подальше от людей. Не веря в свое счастье, он робко подкрался к ведру и с подозрением оглянулся на незнакомку. Голод победил страх, и бедняга принялся жадно, давясь, заглатывать требуху, не обращая внимания на беспрепятственно прошедшую под навес девушку.

Синеглазое «чудовище» было здесь. Оно уже не спало и затравленно смотрело на приблизившуюся незнакомку. Клетки животных запирались на обычную задвижку, но здесь, на тюрьме химеры, громоздился массивный замок. Лила усмехнулась, подумав, что любопытство оказало ей неплохую услугу. В детстве Птичница то и дело норовила заглянуть во все двери и во все бабушкины сундуки с колдовскими штучками. И любимую помощницу-шпильку она по-прежнему держала при себе.

— Не бойся, я не наврежу, — как можно ласковей произнесла девушка, открывая дверцу клетки и вытягивая сопротивляющееся существо за цепь. — Лю Кэ, подержи ее. Или его.

Она неторопливо прошлась мимо унылых пленников бродячих циркачей. Большинство из них не выжили бы в природе. Но тех, кто попался недавно, девушка выпустила. В углу кто-то фыркнул, и Лю Кэ, вернув «чудовище», вывел из темноты белую лошадь.

— Нет, мы не можем красть! — взволнованно прошептала Лила, — Это нехорошо! Они все-таки не богачи и не злодеи, им тоже надо зарабатывать на жизнь! Разумеется, не издеваясь над другими!

— Они издевались над лошадью, — с самым серьезным видом ответил оживленец.

— Она слишком приметная! Она будет светиться издалека! Если завтра же не выпадет снег, нас мгновенно найдут!

— Я все решил, — отрезал Лю Кэ. — Мы забираем лошадь и уходим из города.

— Сейчас?

— Да.

Он прошел мимо, давая понять, что не станет ничего слушать. Девушка в смятении положила на ящик несколько монет и, подхватив чудовище, потащила следом за собой. Проходя мимо драконопса, она вздрогнула, услышав странный звук. Но жуткое рычание шло не из глотки зверя, а из существа, которое она выкрала из клетки.

«Нужно быть с ним осторожнее», — отметила она.

— Нам не пройти через ворота.

— Я видел, где можно выйти из города, — тут же сообщил Лю Кэ. — Идем, мало времени.

Он вместе с чудовищем и краденной кобылой ждал снаружи, пока Лила собирала вещи и седлала Зарянку. Разумеется, слуга выразил недоумение. На дворе ночь, а постояльцы решили уйти? Скрываются от закона или от врага? Несколько монет избавили от вопросов, и девушка беспрепятственно вывела со двора кобылу, нагруженную едой, запасной одеждой и жалкими остатками пожитков, пережиших нападение разбойников.

— Я привяжу этого зверя к седлу Снежинки, — перекидывая чудовище наверх, сообщил воин.

— Снежинки?

— Нужно же как-то ее называть.

«Скоро зима, — некстати вспомнила Лила. — Добраться бы до столицы до холодов! Но что скажет отец, когда увидит все это?»

Она сомневалась, что тот обрадуется странному зятю. И уж тем более непонятному существу. А еще тому, что его дочь участвовала в двух кражах. Теперь ее ловят разбойники. Бродячие артисты. И городская стража, которая утром узнает о том, что кто-то увел лошадь. И похитил химеру. Прославившееся в городке чудовище.

Лю Кэ посадил девушку перед собой, и та в очередной раз попыталась привыкнуть к их близости. Его руки, сжимающие поводья, будто приобнимали. Тем не менее он лишь правил Зарянкой, не обращая внимания на спутницу.

— Хорошо-то как! — откидываясь на его плечо, не очень внятно мурлыкнула Птичница.

— Что?

Она почувствовала, как воин напрягся, и поняла, что отвлекла его от размышлений.

— Ничего, забудь. Я ужасно зла на тебя! За то, что ты украл лошадь.

— А ты собиралась заставить зверька бежать за нами? Зарянка сильная, но не настолько, чтобы вывезти троих.

— Мы уже на дороге? — поспешно перевела разговор Лила, чтобы скрыть смятение и отсутствие аргументов. — Здесь опасно. Разбойники…

— В городе еще опасней. Ты выкрала то, что по праву принадлежало другим. Это существо не признано разумным. Иначе бы артисты не стали рисковать, показывая его в городе.

— Да, не признано. И это ужасно! Ужасно, что к таким как он относятся хуже, чем к рабам! Рабы, кстати, тоже есть. У аристократов. В столице и богатых провинциях. Обычно это военнопленные или низшие расы. Бесчеловечно. Жестоко. Чудовищней поступают лишь северяне.

— Северяне?

— Нам запрещают о них говорить, но если верить слухам, они настоящие монстры. Безжалостно убивают и женщин, и детей. Если бы не паладины Храма, они бы давно выиграли войну и стерли наше королевство даже из воспоминаний. Это северяне развязали бесконечную войну. Хотят подчинить себе всех.

— Что ты будешь делать со зверем? Держать его у себя — чудовищно. Верно?

— Он не зверь. Придумаю утром. Можно я немного вздремну? Ты ведь меня не уронишь?

— Спи, — без споров согласился Лю Кэ.

Утро выдалось туманным и сырым. Влага капала с желтых умирающих листьев, сверкала в траве, в белой дымке, оседающей на лицо холодной моросью. Лошади устало брели по дороге, понуро опустив морды. Даже похищенный зверек беспокойно дремал, вздрагивая то ли от пережитого страха, то ли от холода. Лила завозилась, меняя позу, и поняла, что проголодалась и устала от неподвижности. Да и ее спутникам наверняка требовался отдых, хотя на Лю Кэ это никак не отразилось.

— Доброе утро, — хрипло вырвалось у девушки. — Нам надо остановиться и позаботиться о лошадях. Мы ехали всю ночь?

Спутник молча направил Зарянку к перелеску. Там путешественники могли укрыться от ненужного внимания проезжих.

Наконец-то очутившись на земле, Лила сплясала незамысловатый танец и принялась обустраиваться на поляне. Пока оживленец расседлывал лошадей и привязывал к дереву зверька, девушка отыскала запасы и разложила завтрак на растеленном плаще. Ей хотелось пить, но она решила не тратить запасы воды — поблизости слышался монотонный плеск. Чуть дальше обнаружилась спокойная широкая река, окруженная высокими берегами. Держась за торчащий корень дерева, Лила начала осторожно спускаться вниз. Она почти добралась до нависающей над водой кочки, когда земля вдруг ушла из-под ног, а корень предательски выскользнул из ладони. Река обожгла холодом, а девушка погрузилась неожиданно глубоко и не почувствовала дна. Она не умела плавать, но отчаянно забила руками, словно пыталась за что-то зацепиться. Медленное течение подхватило ее, увлекая куда угодно — только не к желанному свету. Вода становилась темнее, и Лила, поняв, что опускается на дно, отчаянно забарахталась, пытаясь вырваться из сковывающего холода реки. Ей уже отчаянно не хватало воздуха, но она заметила, что стало немного светлее и из последних сил вырвалась на поверхность.

Крикнуть она не смогла. Ее хватало лишь на то, чтобы выныривать из создаваемых ею же волн и, кашляя от попадающих брызг, жадно заглатывать воздух. О том, как далеко она от берега, представлялось с трудом, но одно девушка знала точно. Долго ей не продержаться. И верно, нечаянно глотнув воды и задыхаясь, она снова оказалась на глубине. И если бы не что-то твердое, попавшееся под руку, Лила бы уже не всплыла. Кто-то поддерживал ее, не давая уйти под воду, и девушка поняла, что спасена. Вскоре Лю Кэ вынес ее на берег, но отпускать не спешил — неосторожная спутница еле стояла на ногах.

— Как ты? — заглядывая ей в лицо, беспокойно спросил оживленец. Откашлявшаяся девушка пыталась выровнять дыхание, но говорить не смогла, лишь бессильно отмахнулась рукой.

— Лила…

Он прижал ее к себе, а затем поднял и понес дальше от проклятой реки.

«Вот и напилась», — невольно вспомнив про утонувший бурдюк, подумала спасенная. Она отчаянно вцепилась в воина, будто снова могла оказаться в воде. Он тоже ничего не говорил, просто стиснул ее так, что опять стало трудно дышать. На поляне, нехотя отпустив девушку, Лю Кэ принялся разводить костер. Понемногу начавшая приходить в себя Лила стянула сапоги, которые наверняка и тянули ее на дно, а затем и накидку. Купание в такой промозглый день могло обернуться нешуточной простудой. Внезапно накатила дурнота, и Птичница отошла за дерево.

— Сухая, — подходя к ней с меховой накидкой, купленной на случай холодов, произнес оживленец. Лила вернулась к костру и, не глядя на таращащегося на нее пленника, сняла верхнюю одежду. В конце концов, будь то хоть мальчик, это еще ребенок. К тому же оба спутника — нелюди. Быстро закутавшись, она села у костра и бездумно уставилась на разгорающийся огонь. Вернее, стараясь не думать. Не вспоминать.

«Все закончилось, — мысленно успокаивала себя девушка, — я жива. Меня в очередной раз спас Лю Кэ. Кстати, как он узнал?»

— Спасибо, — хрипло произнесла Птичница, обнаружив, что спаситель сидит рядом. — Как ты понял, что я тону?

— Я услышал, как что-то упало в реку. Решил проверить.

— Жаль, я уж думала, ты чувствуешь, когда мне нужна помощь.

— Я всегда буду рядом, — беря ее за руку, проникновенно произнес воин. Лила впервые почувствовала жар. Притом не от костра. Никто и никогда не говорил ей таких слов. Но она читала об этом в тайно выкупленных у торговца книгах. Она не представляла, что четыре самых обычных слова могут иметь такую силу. И поняла, что пропала бесповоротно. Составленная из страхов, советов и запретов стена начала рушиться. Чего так боялась девушка? С самого начала было очевидно, что Лю Кэ никому не навредит. Без причины.

Ей захотелось обнять своего героя, но тот так и сидел в мокрой одежде.

— Ты тоже переоденься, — заметила она, похвалив себя за то, что не поскупилась на покупки. — И нужно посмотреть, как твои раны.

Лю Кэ без лишних церемоний разоблачился и сам стянул мокрые бинты. К счастью, швы не разошлись. Закрепив чистую повязку, Лила нежно коснулась холодного плеча своего спасителя. А затем поцеловала в щеку. Нахлынувшее смущение заставило вскочить. Девушка хотела убежать, но воин в два прыжка догнал ее и прижал к дереву.

— Не уходи, — попросил он, приблизив лицо так, что она не знала, куда смотреть. — Я больше не отпущу тебя одну.

Он поцеловал ее, и Птичница не вырывалась.

— Отец не знает, что мы женаты, — прошептала она, — он не поверит так просто. Может, проведем в столице еще одну церемонию?

— Почему он не знает? — слабо удивился воин.

— Он в то время был далеко… из-за войны. Мы поженились в спешке, перед тем, как ты ушел в бой. И я не успела рассказать. А потом… пришло известие.

— Мы проведем церемонию еще раз, — целуя ее, пообещал Лю Кэ, — столько раз, сколько ты пожелаешь. Но я могу поклясться даже здесь и сейчас, что ты — моя жена.

— Лучше пообещай не воровать лошадей.

— Я ведь делаю это для нас. Иногда приходится поступать неверно. Чтобы выжить.

— Откуда ты этого нахватался? — задумчиво пробормотала девушка. — Неужели ты был тираном, притесняющим людей? Обворовывал и сжигал деревни, а девиц похищал и делал наложницами?

— Я не мог быть таким, ты ведь знаешь.

Она лишь изумленно смотрела на воина. Лила даже забыла, что на его лице могут проявляться эмоции. Но он улыбался. Ее серьезный безжизненный спутник сильно изменился с их первой встречи.

— Тебе очень идет быть таким, — прошептала она. — Но нам пора идти дальше. И нужно решить, что делать с нашим пленником. Он наверное очень голоден.

— Может, просто отпустим?

— А если он погибнет? Это ведь детеныш. Никто не станет бросать ребенка в лесу. Это жестоко. Я никогда не видела таких существ. Что же ему предложить?

— Намордник сниму я, — глядя, как Лила разбирает припасы, произнес воин. — Не хочу, чтобы ты поранилась.

Он присел и приподнял подбородок зверька, изучая крепления.

— Нужно придумать, как его называть.

— Сейчас осень, поэтому назову его… Листиком. Нет… Огоньком! Ветерком?

— Забавный у него хвост.

— Точно! Назовем его Хвостиком!

— Это разве про осень?

— Это про него. Смотри, Хвостик. У нас есть колбаса, сыр и хлеб. Что тебе больше нравится? Все-все любят колбасу.

Лю Кэ отстегнул намордник, внимательно следя за зверьком, но тот лишь бестолково таращился на людей.

— На! — насадив кусочек на веточку поднеся к носу пленника, предложила Лила. — Кушай. Это вкусно.

Когда рука устала находиться в одном положении, девушка досадливо поменяла угощение на хлеб. Затем на сыр. Хвостатое чудовище оставалось неподвижным. Лишь отшатнулось, когда к лицу поднесли флягу с водой.

— Не может быть, чтобы ты питался воздухом! Мы не враги, Хвостик. Поешь.

— Придется развязать ему руки и отойти, — негромко произнес воин. — Я закреплю цепь на дереве, чтобы он не сбежал.

— А если накормить его насильно?

— Ты знаешь, чем надо кормить?

— Нет. Но сомневаюсь, что он травоядный. Однако он сильно истощен. Я сварю бульон. И надеюсь, не зря потрачу свое время!

Грозно зыркнув на пленника, Лила отправилась исполнять задумку.

— Я одолжу твой лук. Попробую поохотиться, — сообщил Лю Кэ, вертя в руках оружие. — Сомневаюсь, что этим можно убить. Похож на игрушечный.

— Не сломай, — забеспокоилась девушка.

Воин скрылся за деревьями, и ей стало совсем не по себе. Что, если за ними пошлют погоню? Разумеется, городская стража не выйдет за пределы города. Но есть и другие способы вернуть украденное. Можно заплатить наемникам. Или отправить жалобу в ближайший суд.

Лила поднялась с колен и внимательно огляделась, прислушиваясь к малейшим шорохам. Но единственным замеченным существом была замершая при ее движении мышка. Стайка тонко пищащих птичек скрылась в глубине леса, и девушка вспомнила, что пора заняться овощами для супа.

Когда Лю Кэ вернулся, бульон уже стоял перед Хвостиком, а Лила задумчиво сидела под деревом, чертя на земле палочкой непонятные рисунки.

— Одежда еще не высохла? — положив у костра тушку утки, спросил воин. Увидев отрицательный ответ, он отправился к лошадям.

— Хвостик так и не поел, — уныло произнесла Птичница. — Если он продолжит отказываться от еды, то умрет.

— Возможно он не будет есть в нашем присутствии. Боится даже дышать.

— А если мы спрячемся?

— Можно попробовать.

Когда перед пленником разложили все разновидности припасенной еды, включая утку, путники спрятались за деревом. Лила устало прилегла на мягкий мох, чем немедленно воспользовался ее спутник, прижав к земле.

— Ну ты и неугомонный! — прошептала Птичница, изображая сопротивление. — Эй, что ты делаешь, мы ведь не можем здесь…

Она не смогла его остановить. Или не захотела?

Глава 11. Странная, но все-таки свадьба

— Ты девица? — неожиданно холодно спросил воин.

— Мы не успели завершить церемонию, — внутренне содрогнувшись от собственной недальновидности, пробормотала Лила. Обманывать было не трудно. Поначалу. Но теперь оживленец полностью пришел в себя. Что делать, если он начнет обо всем догадываться? — На самом деле тогда я испугалась и оттолкнула тебя. Я была не готова. О чем потом горько пожалела.

Она отвернулась и раздосадованно пнула пальцем проползающего по мху жучка. Лгать изобретательней? Все больше запутывая и его, и себя? Но к чему это приведет?

— Извини, — приобняв ее, осторожно попросил Лю Кэ. — Это моя вина.

— Нет. Моя! Я должна была понимать, что ты можешь не вернуться!

— Но я вернулся. Пусть и не таким.

— Люкэ... — стараясь оставаться спокойной, девушка перевела разговор на то, что необходимо выяснить до того, как воин заподозрит ее и начнет копаться в воспоминаниях. — Ты помнишь, что я говорила, когда мы только встретились? В деревне. После твоего возвращения.

— Смутно. Я едва разбирал слова. Иногда мне трудно мыслить ясно. Даже теперь. Но я пытаюсь из этого выбраться. В моем сознании много тьмы, которая пытается затянуть. Твой голос, твои прикосновения — мое спасение.

— Нужно вернуться, — нервно закутываясь в меховую накидку, вспомнила Лила. — Надеюсь, Хвостик уже поел.

Она испытывала сильное смущение и не знала, как себя вести. Сперва Птичница лгала для того, чтобы выжить. Притворялась близким человеком. А теперь? Почему она не осмелилась признаться? Из-за того, что Лю Кэ от нее отвернется? Или ради своей выгоды? Ведь он так заботится о девушке только потому, что верит в ее ложь. Верит в то, что во всем ей обязан. Не как спасительнице, как супруге. С которой навсегда связал свою жизнь.

Погрязнуть в неожиданно проснувшейся совести не позволило крайне загадочное обстоятельство. Возле затравленно вжавшегося в корни дерева Хвостика присела на корточки светловолосая незнакомка. В грязных доспехах. Рослая. Бесцеремонно поглощающая разложенную перед голодающим пленником еду. Запивающая бульоном хлеб с сыром. И смачно закусывающая все это обломком колбасы.

Лила оторопело оглянулась на оживленца, но тот оставался спокойным и не спешил хвататься за меч. Видимо даже вооруженная девушка не показалась ему опасной.

— Это фсе не то, что ф-фы подумали! — заметив их, с трудом выговорила незнакомка. — Я заплафу. Сейшас!

Покопавшись в мешочке на поясе она и впрямь извлекла несколько монет.

— Что это за существо? — кивая на Хвостика, уже более внятно полюбопытствовала странная особа. — Будь здесь мастер Хеймуд — приказал бы сжечь его. Мастер такой. Слишком праведный. Но я казни не люблю.

— Будь осторожна, — загородив Лилу, напряженно произнес воин. — Возможно это паладин.

— Паладин? — неверяще переспросила та.

Рыцари храма представлялись ей совершенно иначе. Она читала о них только в книгах. Сказочные герои спасали мир от зла и нечисти. Зачарованные доспехи, магическая сила, амулеты и святыни — все это представлялось нереальным. В одном из тайком прочитанных запрещенных романов рыцарь-паладин, давший обет безбрачия, влюбился в девушку, ухитрявшуюся попадать в самые сложные переделки. В конце истории храм Света приказал сжечь героиню, решив, что та зачаровала доблестного воина. Тот приехал слишком поздно. И забрал горсть пепла с собой. Собственно на этом познания Лилы о паладинах заканчивались. Но она понимала предостережение Лю Кэ. Их всех троих могли причислить к нечисти. Внучка колдуньи, оживший мертвец и выглядящий как человек зверек.

— Откуда ты знаешь, что она — паладин? — шепотом спросила девушка. — Ты что-то вспомнил?

— Я помню, что небо — это небо. Хлеб — это хлеб. А это паладин.

— Как ты узнал?

— Я просто знаю.

— Да паладин я, паладин, — выпрямляясь, произнесла незнакомка. — Рыцарь храма Света… Фрейя. Можете называть меня просто Фэй.

— Зачем паладину из храма воровать у нас еду?

— Я заплатила! И надо понимать ту ситуацию, в которой я оказалась. Прежде, чем осуждать. Мы перевозили очень важную священную реликвию. Меня сопровождал мастер Хеймуд и небольшой рыцарский отряд. По дороге мы попали в туман и наткнулись на некроманта. Естественно, мастер Хеймуд решил его сжечь. Но когда под темным колдуном развели огонь, из тумана появилась какая-то тварь. И проглотила мастера Хеймуда. Туман стал гуще, я потерялась и вышла из него в совершенно незнакомом месте. Потом два дня блуждала по болотам, чуть не утонула. Еды у меня с собой не было, поэтому есть пришлось дикие яблоки, грибы да рябину. Страшно оголодала. И тут увидела огонек. Пришла — никого нет, только этот мохнатенький. Ну и не удержалась, согрешила.

Птичница многозначительно переглянулась с оживленцем, подумав об одном и том же. Некромант все-таки обманул, и людей Белобрюшка ела.

— Что стало с колдуном? — осторожно поинтересовалась Лила.

— Не знаю. Может, развязался и убежал. Не до него было. Странные доспехи. Необычные. Где такие взяли?

— Нашли.

— Извините, но не могли бы вы дать мне еще немного еды? Я могу заплатить.

Лила устало вздохнула. Что если женщина-рыцарь решит-таки избавиться от подозрительных собеседников? Не лучше ли ее прогнать? С другой стороны сытый паладин определенно будет добрее, чем голодный и усталый.

— Прошу к нашему костру, — разворачивая припасы, пригласила девушка.

Рыцарь охотно подсела рядом и с любопытством заглянула в кулек. Пришлось, не жадничая, извлекать все угощения.

— Странные глаза у вашего…

— ... жениха, — подсказала Лила. — Его прокляли.

— Выглядит как нежить.

— Не все, что отличается от обычного, является нежитью, — спокойно ответила Птичница. — С ним многое приключилось. Я тоже странная. И наша еда странная. Странная лошадь. Странный лук. Костер не странный?

— Очень странный. Жениха? Так вы помолвлены?

— Я слышала, паладины могут нарекать имена и даже проводить свадьбы. Это правда?

— Да.

— В таком случае не могли бы вы вместо платы за еду поженить меня, Лилу Люперан, и Люкэ?

— Я? Не люблю все это… А как же церемония? Праздник, четыре свидетеля, родственники, пьянка-гулянка?

— Сейчас война, неизвестно, что принесет следующий день.

— У рыцарей-паладинов есть особые способности, — негромко произнес Лю Кэ. — Если ты нам не враг, то сможешь рассказать о своих.

— Я владею стихией металла. Любыми сплавами. Могу сама сделать оружие и доспехи. А в вашем случае…

Рыцарь положила на ладонь золотую монету. Когда сияние потухло, в руке остались два кольца.

— Согласна ли ты, Лила, взять в мужья этого мужчину?

— Согласна. Его зовут Люкэ.

— Согласен ли ты, Люкэ, взяв в жены Лилу, хранить ей верность, защищать и оберегать от жизненных невзгод?

— Да.

— Так будет ваш союз благословлен небесами и землей! Извините, я не помню точно, что там дальше.

— Этого достаточно.

— Объявляю вас соединенными навеки воедино... и что-то там еще. Обменяйтесь кольцами. А я пока поем.

Окольцевав воина, Лила внутренне облегченно выдохнула. Страшная участь быть опозоренной изгнанницей осталась позади. Даже если Лю Кэ, узнав про ложь, решит расторгнуть брак, это не будет считаться развратом. И деревенские, и отец должны отнестись с пониманием.

— Ваши брачные метки появятся после подтверждения брака совместной ночью. По обычаю они появятся на запястьях.

— У нас будут настоящие метки?

— Я ведь рыцарь храма, а не шарлатанка. Все как полагается! Если мы не можем записать вас в книге, документ заменяется метками. При утере конечности они перемещаются выше. А в случае развода, если храм подтвердит его обоснованность, метки могут убрать. Только там. А теперь, если позволите, я немного отдохну.

Паладин закуталась плащом и, сыто икнув, легла возле костра. Впервые за ее появление стало очень тихо. Обворованный Хвостик тоже успокоился и сел, тоскливо следя за ненавистными людьми. Лила заново переживала впечатления, а Лю Кэ, взяв высохшую одежду и доспехи, отошел переодеться.

— Хочешь умереть? — перебравшись к Хвостику, тихо спросила девушка. — Или тебе не нравится наша еда? Ты не умеешь говорить? Не понимаешь, что я сказала?

— С кем ты разговариваешь? — сонно пробормотала Фэй. — Ничего не поняла.

Рыцарь-паладин проснулась только к полудню и застала странную картину: воин держал отчаянно дергающегося зверька, а Лила впихивала в насильно раскрытый рот Хвостика ложку с бульоном. Сил у ослабшего пленника было мало, но вполне хватало на то, чтобы выплевывать то, что в него пытались влить.

— Ну и молодожены, — пробормотала Фэй, протирая глаза. — Спасибо за то, что не прогнали. Мне пора идти. Только я не знаю, куда.

— А куда нужно? — сдерживаясь, чтобы не стукнуть ложкой по лбу упрямое существо, спросила Лила.

— В столицу.

— Мы идем туда же. Но, как видишь, из-за всяких… глупышей приходится задерживаться. Поэтому могу показать дорогу.

— Не думаю, что идти в одиночку — хорошая идея.

— Почему?

— За нами следят, — просто сообщила паладин.

— Кто?

— Если бы я знала! Просто обратите внимание. Нет птиц. А еще я видела чью-то тень.

— Это разбойники, — мигом теряя интерес к Хвостику, пробормотала Лила. — Что нам делать?

— Не подавать виду, что знаем о слежке. Раз они еще не напали — значит сомневаются в своих силах или ждут подмогу.

— Нужно уходить.

— Но без торопливости.

Скрепя сердце, Лила предложила паладину сесть на белую лошадь позади привязанного Хвостика. Она не очень доверяла Фэй, но еще больше не хотела снова столкнуться с бандитами. Да и бросить поженившую их благодетельницу было бы нехорошо, подло.

— Насколько сильны паладины в бою? — спросил Лю Кэ.

— В книгах пишут, что они могут в одиночку выступить против армии, — поделилась знаниями Птичница. — Но я думаю, это преувеличение.

— Нет. Это правда, — спокойно произнесла Фэй. — Правда, если нет равного противника. Ну и зависит от способности, обстоятельств. Рыцарь стихии воды бессилен в пустыне или закрытом сухом помещении. И всесилен в море. А вот огонь в море мало чем полезен. До вражеского судна не достанет, только свое и подпалит сгоряча. Пламя подходит только для ближнего боя. Что касается меня, то я могу управлять сотней мечей. Все оружие повинуется мне. Однако и у меня есть слабости. Однажды меня оглушили обычной деревянной дубиной. Было очень обидно. Да и остальные стихии для меня опасны. Ветер, земля, огонь, вода. Я часто проигрываю на поединках паладинов. Учитель говорил, что я недостаточно старательна. Это верно. У меня нет цели. Я не хотела стать рыцарем. Но я была никому не нужной внебрачной дочерью обедневшего дворянина. Когда у меня обнаружили дар, тут же отдали в храм. Поначалу я пыталась сбегать, потом привыкла. Теперь там мой дом. Все думают, что паладины могущественны и праведны, но это не так. Мы такие же люди. Моя настоящая мечта — это обычная жизнь. В маленьком домике с садом. А вместо этого я вынуждена сражаться. Убивать. Выполнять множество обрядов, нести огромную ответственность. Хотя бы не отправили на войну. Из-за того, что я — женщина-рыцарь.

— Фэй, а зачем тебе нужно в столицу?

— Я бы с радостью поделилась этим, но увы, не имею права. Да и вам не стоит этого знать. Меньше знаешь — крепче спишь. Странная лошадь. Посмотрите, как она умеет.

Аллюр белой кобылы действительно смотрелся чудно. Она определенно участвовала в представлениях бродячих артистов.

— Мы нашли ее у заброшенного дома, но хозяин не объявился.

— Мастер Хеймуд наверняка сжег бы ее решив, что в лошадь вселилась нежить. Тпру! Иди как полагается, девочка.

— За нами еще следят?

— Не знаю. Не замечала. Но полагаю нам лучше держаться вместе. С холодами здесь становится опасно. К тому же вы не представляете, насколько близко теперь фронт. Мы запросто можем наткнуться на отбившихся солдат или беглецов. Скажу даже больше. Меня послали на случай осады столицы. Привезти великую реликвию. А что это — лучше не спрашивайте. И когда я сплю близко ко мне не подходите. Иначе можете умереть. Я не шучу и не запугиваю.

Лиле не понравилась идея совместного путешествия. С Лю Кэ она чувствовала себя в безопасности. А вот общество паладина являлось постоянной угрозой. Чернота в глазах оживленца не проходила, хотя девушка верила, что это — последствия не слишком удачного воскрешения. Да и любая странность могла привести к подозрениям и торжественному сожжению. Им повезло, что женщина-рыцарь растеряла своих людей, оголодала и утомилась. Но что, если она встретит кого-либо из своих?

Сидя у разгоревшегося костра, Птичница придумывала план избавления от паладина. Необходимо мирно, без обид, разойтись в разные стороны. Или в одну, но на большом расстоянии. Изобразить болезнь? Но благородные рыцари не бросают в беде. Сказать, что столица уже окружена, и что нужно спешить изо всех сил? Придется попрощаться с украденной Снежинкой.

Девушка перевела взгляд с лошадей на Хвостика. Жалкий глупыш так и не поел. В него насильно влили в него суп, но пленник предпочитал захлебываться, а не глотать.

Лю Кэ сидел на поваленном дереве и мастерил себе лук. Видимо оружие Лилы произвело столь неприятное впечатление, что пришлось восстанавливать забытые навыки. Паладин чистила от болотной грязи доспехи, а звереныш безучастно таращился на огонь.

Зарянка вскинула голову и, перестав жевать, повернулась в сторону чащи. Такое происходило часто, но сейчас кобыла выглядела действительно напуганной. Заметив ее странное поведение, Снежинка тоже к чему-то прислушивалась, и девушка позавидовала их чутью. Она понятия не имела, что происходит.

— За нами опять следят, — не отрываясь от доспехов и не оглядываясь, негромко произнесла паладин.

— Что теперь делать?

— Ничего. Веди себя так, будто ничего не происходит. Если я брошусь искать их, то они легко спрячутся в лесу и будут настороже. Нужно выманить их.

— Но как?

— Пораньше ляжем спать. До темноты. Если они собираются напасть, то не упустят возможности. Поброди, позевай и ложись.

— Я не смогу!

— Не бойся. Я сделаю все, чтобы вас защитить. Да и твой жени… муж умеет за себя постоять. По крайней мере оружие не первый раз в руки берет, это заметно.

— Это разбойники! Я знаю. Я их уже видела.

— Посмотрим.

— А если они будут стрелять из луков?

— Будь у них хорошие луки, нас бы давно перестреляли.

Ничуть не успокоенная этим замечанием Лила нехотя прибралась вокруг костра и расстелила старый плащ.

— Лю Кэ, — позвала она, поняв, что супруг не расслышал переговоры. Тот послушно подошел и без возражений выслушал план.

— Даже жалко вас, голубки, — глянув на устроившуюся парочку пробормотала Фэй. — Первая брачная ночь в лесу. В окружении неизвестных врагов. Новобрачный, будь начеку, пригляди за женой, чтобы с перепугу не рванула в чащу. Потом не найдешь.

Паладин демонстративно сняла оружие и, лениво потянувшись, улеглась под деревом. Стало совсем тихо. Стреноженные лошади вновь спокойно паслись. Тихо потрескивал в костре подброшенный хворост. Однако по-прежнему не было слышно птиц. Лишь редкой шорох сорвавшегося с ветки сухого листа.

Зарянка снова вскинулась, нервно переступила ногами и фыркнула, чутко втянув остывающий воздух.

— Может это волки? — испуганно шепнула Лила. — Она не боялась людей. Ей страшно. Дрожит.

Лю Кэ молча прижал палец к ее губам, заставив молчать, но затем согласно кивнул.

— Если это хищник, то нужно больше огня.

— Волки не стали бы преследовать нас днем вдоль дороги, — поняв, что девушка не угомонится, едва различимо ответил воин.

— Тогда кто это?

— Тварь вроде Белобрюшки.

Лила уткнулась в плечо супруга, пытаясь успокоиться. А если их много? Целая стая чудовищ.

Зарянка всхрапнула и подошла ближе к костру, испуганно вздрагивая. Снежинка бестолково вертелась, не понимая, что происходит. Паладин расслабленно полулежала под деревом, закрыв глаза и глубоко спокойно дыша. Лила чуть не закричала, когда увидела выскользнувший из-за дерева полусогнутый крадущийся силуэт. Она очень надеялась, что Фэй замечает происходящее.

Чужак был не один. Из зарослей с хриплым воем вырвалась огромная тварь, похожая на волка. Только гораздо крупнее. Не обращая внимания на женщин, нападающие атаковали воина. Тот вовремя схватил спрятанный под плащом меч и отскочил в сторону, чтобы не навредить перепуганной жене.

Незнакомец увернулся от блеснувшего совсем близко лезвия и неожиданно стал ниже, а затем вовсе прыгнул на четыре… лапы. Он по-прежнему был бы с человека ростом, но теперь вместо лица вытянулась звериная хищная морда с оскаленными зубами. Тварь была огненно-рыжей, с длинным пушистым хвостом и прижатыми острыми ушами. Она легко запрыгнула на дерево и, оттолкнувшись, бросилась на Лю Кэ. Второй зверь продолжал кружить, отвлекая внимание и клацая зубами.

Убедившись, что больше врагов не предвидится, паладин оттащила Лилу в сторону, но помогать не спешила.

— Да он превосходный боец, — недоуменно озвучила Фэй, наблюдая за боем. — Возможно моей помощи и не потребуется. С одним бы он справился в легкую. Но двое…

— Кто это?

— Явно претенденты на костер, — крутанув в руке меч, хмыкнула рыцарь-паладин. Она легко метнулась вперед и с силой вонзила меч в серого зверя. Тот взвыл, попробовал огрызнуться, но Лю Кэ ударил его по морде, не дав откусить женщине руку. Второй хищник яростно зарычал и сбил Фэй с ног, однако воин и тут успел вовремя отбить атаку.

— Укрощение зверя! — крикнула паладин. Ее доспехи будто начали плавится, превращаясь в массивные цепи. Засияв, они обвили тело и ноги рыжей твари, бессильно забившейся на земле.

— Осторожно, он превращается!

Лю Кэ не стал дожидаться, когда сменивший облик пленник выберется из опавших цепей и замахнулся мечом, но Лила бросилась вперед, не дав пронзить чудовищу сердце.

— Не убивай его! Фэй, используй снова цепи!

Скованный пленник дико зарычал, но теперь его попытки выбраться не увенчались успехом. Рядом лежал его смертельно раненый спутник, тяжело дыша и уже не пробуя подняться.

— Их надо убить, — недоуменно взглянув на девушку, заметил Лю Кэ.

— Нет! Посмотри внимательней. У него такие же глаза. Как у Хвостика.

Глава 12. Животный инстинкт

Ярко-синие пронзительные глаза с взбешенно узкими зрачками и в самом деле чем-то напоминали о необычном маленьком пленнике. Нападавший обладал теми же ушами и хвостом, но взрослым телом, частично скрытым темно-рыжей, переливающейся медью звериной шерстью. Лицо с высокими выступающими скулами и запоминающимся шрамом над глазом исказила сильная ненависть. Длинные волосы сплетались в косы, на шее висел амулет из впечатляющего размером звериного клыка. На сильных мускулистых плечах, от плеча до локтя, темнели непонятные рисунки. Дикарь. Точь-в-точь дикарь с рисунка из книги про путешествия.

— Это отец мелкого звереныша? — задумчиво спросила Фэй. — Так вы выкрали ушастика из семьи?

— Хвостика мы подобрали. Когда он... потерялся. Хвостик, это твой папа?

Детеныш оставался безучастным. Тем не менее, сравнивая полулюдей, можно было найти немало сходства. Если не родственного, то несомненно указывающего на одно племя.

— Как думаете, они умеют говорить? — поинтересовалась рыцарь-паладин, уверенным жестом меняя форму оков, выплавленных магией из доспехов. — Что собираетесь с ними делать? Везти в столицу?

Лила не смогла на это ответить. Как правильно поступить? Она понимала, что напавший дикарь-оборотень возможно поможет в спасении Хвостика. Чем? Непонятно. Птичница перевела взгляд на умирающего зверя. Лю Кэ ждал, когда ему разрешат добить мучающееся существо. Но смерть питомца определенно настроит незваного гостя против убийц.

— Фэй, можешь сделать намордник для зверя? И сковать лапы. Я перевяжу его рану. Не знаю, получится ли у него выжить. Но попробовать стоит.

— У меня мало металла, — пожаловалась та, нехотя выполняя просьбу. — Кольца-то ладно. Невелика потеря. А тут все поножи израсходовались. Не понимаю, зачем возиться с тварью. Надеюсь, не просто так.

— Хочу подружиться с рыжим, — высыпая лекарственный порошок на рану, пробормотала Лила. — И как мне его перевязать? Лю Кэ, приподними его.

Закончив с лечением, девушка обернулась к новому пленнику. Тот внимательно, но крайне недоброжелательно следил за людьми.

— Как тебя зовут? — изобразив улыбку, спросила Птичница. — Я Лила. А это мои друзья. Это Лю Кэ. И Фэй. А ты кто?

Чужак молчал.

— Друзья… — впечатленно пробормотала паладин. — Скоро стемнеет. Я привяжу его покрепче к дереву. И сегодня будем караулить по очереди.

— Я прослежу, — спокойно произнес Лю Кэ. — Можете отдыхать.

— Лучше по очереди.

— Фэй. У него бессонница, — вмешалась Лила. — Он может поспать утром. Боюсь, теперь я вынуждена задержаться. Придется разобраться с этими двумя. А тебе нужно в столицу. Дорогу ты теперь знаешь.

— Я ведь не брошу вас тут с чудовищами. К тому же на них мои доспехи! Ненадолго задержусь. Пусть наш молчун постоит ночью на холоде, подумает. Может, заговорит.

Лила невесело переглянулась с мужем. Тот безнадежно покачал головой и бесшумно скрылся в лесу. Паладин некоторое время изучала скованных пленников, а затем беззаботно устроилась под деревом и закуталась в плащ. Девушка понимала, что и ей следует ложиться отдыхать, но не могла. Не зная, чем себя занять, она ощипала рябину, собрав ягоды. И привычно безнадежно предложила гроздь Хвостику.

«Взрослый вероятно ест то же, что и детеныш, — оглянувшись на нового пленника, подумала Лила. — Нужно узнать, чем же их нужно кормить».

Отрезав куски от колбасы, сыра и хлеба, она подошла к чужаку, бесстрашно встретив его ненавидящий взгляд.

— Не хочешь поговорить? — спросила девушка, протягивая угощение. — Поешь, иначе ослабеешь и не смо…

Договорить она не успела. Пленник выгнулся, резко схватив зубами ее пальцы. А зубы у него оказались весьма впечатляющими. Острыми. Как у хищного зверя. Он смог бы перекусить пополам даже руку. И из его глотки рвалось свирепое угрожающее рычание. Низкий раскатистый звук, обжигающий кожу горячим неровным дыханием.

Лила беспомощно оглянулась. Лю Кэ не видно. Он обходит округу. Проверяет, нет ли других затаившихся врагов. Паладин уже дремлет. И она не успеет ничего сделать. Чем тут можно помочь? Подрагивающие пальцы словно сдавило острыми челюстями капкана. Еще чуть-чуть — и их с хрустом сомнет пополам.

Крик мог спровоцировать зверя, поэтому девушка замерла, завороженно уставившись на пойманную руку. Попробовать вырваться? Рискует остаться калекой. Ударить? Тоже не вариант. Нужно было догадаться, что этот пленник не покорный обессиливший Хвостик!

Язык чужака коснулся ее кожи и, заскользив, вытянул из сжатых пальцев кусок колбасы. Оборотень дерзко встретился взглядом, и Птичнице показалось, что уголки его губ дрогнули в насмешливой улыбке. Затем он разжал челюсти, и Лила отскочила назад, неверяще глядя на нетронутую кожу с красным следом от нажима зубов. Все пальцы оказались на месте. Нет даже кровоточащих ранок.

Чужак проглотил угощение и задумчиво облизнулся.

— Спасибо, — неловко пробормотала девушка. И незаметно вытерла обслюнявленные пальцы. Почему полузверь не исполнил угрозу и не искалечил ее? Пощадил? Он лишь притворялся обезумевшим от злости?

Птичница не стала повторять ошибку, и кусок сыра был осторожно преподнесен с помощью тонкой ветки. Полузверь не стал отказываться, однако хлеб был брезгливо обнюхан и отвергнут, как и гроздь рябины.

«Значит маленький просто отказывается от еды», — устав от попыток запихнуть колбасу в Хвостика, утвердила Лила.

— Все в порядке? — появляясь из сумерек, спросил Лю Кэ.

— Я просто устала.

Он молча прижал ее к себе и поцеловал в макушку.

«Почему я до сих пор даже мысленно не могу назвать его мужем?» — подумала Лила. Слишком непривычно? Интересно, что скажет бабушка, когда девушка вернется в деревню с оживленцем. И расскажет о новостях. Все будут против. Но теперь на руке метка брака, которую невозможно уничтожить. Родным придется смириться и принять супруга. Кем бы он ни был.

Лила проснулась с дурным предчувствием. Ей снилось, что она дома, лежит в теплой кроватке, положив голову на колени бабушки, а та, поглаживая волосы, рассказывает страшные истории. Про ожившего мертвеца, про разбойников и жутких полулюдей. Открыв глаза, девушка осознала где правда, а где сон, и тоскливо вздохнула.

— Выспалась? — бодро спросила паладин, подкинув хворост в костер. Лила обернулась и поняла, что пригрелась на плече лежащего рядом воина. Лю Кэ крепко спал или попросту игнорировал пробуждение молодой жены. Осторожно высвободившись из его объятий, девушка поднялась и невесело оглядела место ночлега. Напавшие чудовища, к сожалению, не привиделись. Оба уже бодрствовали и мрачно следили за людьми.

— Твой муженек подстрелил двух зайцев, но что-то мне подсказывает — всех ты не прокормишь. — Паладин невесело кивнула на огромного, похожего на волка зверя. — На твоем месте я бы его убила и сделала бы накидку из шкуры. К зиме в самый раз. Отличный мех.

Чужак оскалился и зарычал.

— Понимает, — удивилась Фэй, превращая броню с перчатки в тонкий шампур. — Знаешь, я покопалась в памяти и поняла, кто это. Вид малыша сбивал меня с толку. Это теневые оборотни-вирры. Стайная нежить. Странно, что взрослый один. Их племена нападают на деревни и выкрадывают девушек. Но очень редко. Неизвестно, что именно они делают с похищенными, их не удавалось вернуть. Я ни разу не встречала вирров, однако если верить книгам, они нападают только стаей. До сих пор сомневаюсь, точно ли это те самые оборотни.

— Чем они опасны?

— Ты все уже видела. Они могут превращаться в чудовищ. Даже не знаю, справилась бы я с ними без помощи? Я не слышала, чтобы кто-либо из ныне здравствующих сталкивался с виррами. Полсотни лет назад храм истребил их племя, мешавшее деревенским. С тех пор о них не было слышно. Знаешь, я лишь гостья у вашего костра, но очень хочу тебе посоветовать избавиться от обоих.

— Еще недавно мне советовали избавиться от мужа. Я воспитаю Хвостика как человека.

— И что дальше? Он не сможет жить среди людей. Если действительно хочешь им помочь — отпусти. Правда, тогда они могут привести с собой стаю и отомстить. А этот, рыжий, похитит тебя и заставит рожать ушастеньких деток.

— Неплохая идея.

Путешественницы разом обернулись, но пленник уже замолчал. Лишь смотрел с несоответствующей его печальному положению наглостью.

— Так ты говоришь? — уточнила Лила. Паладин спохватилась и перевернула подгорающую тушку зайца.

— Это моя жена.

Лю Кэ разом очутился у рыжего и схватил того за шею.

— Еще раз скажешь подобное — и я вырву тебе язык.

— Он мне нужен живым! — вмешалась Птичница. — И говорящим. Отпусти его.

— Нужно было убить его еще тогда.

«И когда он проснулся?», — вздохнула Лила, на всякий случай подходя ближе.

— Этот вирр поможет нам вылечить Хвостика. Ты ведь пришел сюда из-за малыша, верно?

— А если скажу, что из-за симпатичной самочки Лилы?

На этот раз девушка успела вцепиться в воина до того, как он набросился на пленника.

— Не видишь, что он нарочно тебя дразнит? — жалобно спросила она, загораживая рыжего забияку. — Будь выше этого. Сейчас не время для бессмысленных разборок.

— Если он откажется помогать, я просто убью его.

— Не думаю, что он будет долго отказываться, — пробормотала Птичница. — Нам нужна помощь, вирр. Иначе этот ребенок скоро погибнет. Что с ним произошло?

— Представь, что тебя похитили и посадили на цепь оборотни. Убив твоих родителей. Братьев. Потом продали бы богачам, которые, надругавшись, выкинут тебя на улицу. Там, когда будешь убегать от травящей толпы, тебя подберут бродячие циркачи. Твои друзья попытаются тебя выручить, но их убьет стража, а новые хозяева спрячутся в городе. Предупредив, что их преследуют. Мне оставалось только ждать, когда артисты выйдут из города. И когда он вышли, моего племянника с ними не было. Потому, что его выкрали какие-то непонятные люди. Непонятно зачем. Как он себя чувствует? Он даже меня не узнал! Рассудком тронулся. Довольна?

— Мой отец связан с медициной. Он точно сможет помочь.

— Держа его среди людей, ты делаешь хуже. Будь милосердна. Просто позволь мне убить его.

— Что? — опешила Лила.

— Его рассудок помутнен, он беспрерывно страдает. После пережитого он не сможет стать таким как прежде. Позволь его душе переродится.

— Я не верю в перерождения! — резко отрезала девушка. — Да и если он переродится таким вот, никому легче не станет.

— Что ты собираешься с ними делать? — поглядывая на дорогу, спросила паладин. — Предлагаю забрать мелкого, а нелюдей оставить здесь.

— Они ведь погибнут.

— И не будут больше мучиться, — мстительно заметила Фэй. Оборотень восхищенно осклабился, оценив отсылку к его высказыванию.

— Вирр мне все еще нужен, — нехотя призналась Лила. — Его зверь сильно ранен, мы можем усыпить его дурманом и уйти. А дальше придумаем, как сбить со следа. Я читала, что беглецы посыпают следы дурно пахнущим порошком, перцем. А еще все запахи убирает вода.

— Эта тварь может нападать на людей, — вынимая меч, заметила паладин. — Поэтому извини…

Разлетевшийся эхом крик спугнул стайку птиц. Зверь не успел даже понять, что происходит — он умер мгновенно. Лила случайно посмотрела на перекошенное лицо оборотня и быстро отвернулась, уткнувшись лицом в плащ Лю Кэ.

— Пора в путь, — вытирая кровь с лезвия, неловко произнесла Фэй. — Не смотрите на меня как на чудовище. Я не хотела, но иначе было нельзя.

Девушка собралась очень быстро. Оставаться здесь, возле трупа, стало невыносимо. Чтобы не перегружать лошадей, пленнику расковали ноги, заставив брести на привязи позади всадников.

— Ты расстроена? — дохнул в макушку сидящий позади воин. Лила молча кивнула. — Когда я убил бандитов, ты не была такой грустной.

— Бандиты нападали. Либо они, либо мы. А она убила его, когда он был беспомощным.

— Я все слышу, — напомнила паладин. — Знаешь, милосердие порой обходится очень дорого. Взять, к примеру, меня. Ты позволила мне остаться и делишься едой, а я принесла тебе неприятности. Мы были не в безлюдной глуши, неподалеку от дороги. А ослабшие звери часто нападают на самую легкую добычу. На людей.

— Тебя расстраивает то, что я охочусь на животных? — осторожно спросил Лю Кэ.

— Я ведь их тоже ем. Нас гораздо больше, чем ожидалось. Запасов надолго не хватит. К тому же я ни разу не видела, как ты их убиваешь.

От его заботливости стало гораздо легче, и Лила, повернувшись, благодарно поцеловала мужа в щеку. Для обоих нежность и страсть были еще в новинку. Но из-за попутчиков насладиться и тем и другим оставалось невозможным.

Дорога между тем становилась шире и шире. До столицы оставалось идти не больше недели. Пешком. Однако обнаруженный постоялый двор оказался заброшенным. Кто-то выломал заколоченную дверь и ставни на окнах, но крыша еще не прохудилась, и как пристанище на одну ночь все выглядело лучше, чем корни, прикрытые ковром опавшей заиндевевшей листвы.

Лила засомневалась, стоит ли останавливаться на ночлег в таком месте. Сюда могли наведываться бандиты. Но с другой стороны рядом паладин. Которая радостно поддержала идею ночевки в теплом и сухом доме.

— Натаскай-ка воды, — изучив ванну, задумчиво произнесла девушка. Мысль о купании оказалась слишком заманчивой. Несколько ночевок в лесу — и уже снова тоска по чистой одежде.

— Помочь? — невольно оглядев грязнющие доспехи, заинтересовалась паладин. — И зверюг надо искупать. Воняют. Да и наверняка у них блошки.

— Тогда собери полынь и пижму. А я разведу огонь. Чтобы греть воду.

Иногда Лю Кэ вел себя крайне послушно. Возможно тогда, когда не понимал, что нужно делать. Судя по всему, его воспоминания о прошлой жизни оставались размытыми. Он заново научился сражаться, ездить верхом, говорить. Но иногда не знал простейших вещей. Тогда он замыкался в себе и начинал наблюдать со стороны, пытаясь понять.

«Он ведь не согласится помыть зверей, — выбираясь из ванной и вытирая волосы, подумала Лила. — И не позволит мыть другого мужчину. Пусть даже лохматого и хвостатого. А вонь от него нестерпимая. Да и про блошек паладин напомнила неспроста».

— Нам нужна еда, чтобы все были сыты, — спустившись к оживленцу, сообщила Птичница. — Если ты не устал, сможешь сходить на охоту? Фэй постоит на страже. Здесь есть соль и приправы. Можно приготовить настоящий праздничный ужин.

«Но мне придется потрошить дичь. Ужас!».

— Я постараюсь вернуться быстрее, — не подозревая подвоха, согласился Лю Кэ.

Убедившись, что охотник скрылся среди деревьев, Лила позвала паладина, чтобы та помогла с пленниками. Купать маленького было страшно. Вдруг это плохо скажется на его здоровье? Сперва стоит проверить, как отреагирует на воду взрослая особь.

Фэй охотно затолкала «блохастого вонючку» в ванну и не без ехидства добавила трав. Судя по взгляду, вирр был далеко не в восторге от развития событий, но кричать и вырываться считал ниже достоинства.

— Если что — зови, — скрыв зевок, напомнила рыцарь. — Я немного вздремну, но буду рядом.

— Хорошо, — не сразу ответила Лила. Ей не хотелось оставаться с пленниками наедине, но и заставлять паладина возиться с нечистью было слишком рискованно. В конце концов именно она так безжалостно расправилась с виррским питомцем.

Когда Фэй ушла, девушка запоздала вспомнила, что полузверь без намордника. И что она может с легкостью лишиться пальцев.

— Надеюсь, ты будешь послушным, — вздрогнув, пробормотала она, коснувшись мочалкой напряженной мускулистой спины. Вирр обернулся, следя за ее движениями, но отодвигаться не стал. — Просто от тебя так пахнет зверьем, что нас не пустят в город. Скажи, если тебе станет плохо.

— Разве может быть хорошо со скованными руками?

— Если я отпущу тебя, ты можешь напасть. А своего племянника ты намеревался убить.

— А если я буду послушным? — расслабляя тело, спросил пленник. — О, потри чуть ниже. Да, здесь. М-м-м…

Лила хотела возмутиться, но вспомнила, что вирр не может даже почесаться. Она представила себя на его месте и решила смилостивиться. Удушливый запах полыни порядком приелся, но она зачерпнула настой и, стараясь не попасть в глаза, вылила его на голову пленнику. Впрочем, как ни странно, убегающих блох не заметила.

— Как тебя зовут? — пользуясь разговорчивостью полузверя, спросила девушка. Она давно заметила, что он замыкается в присутствии Лю Кэ. И после смерти питомца к числу врагов присоединилась паладин.

— Мы не говорим имена чужакам.

— А кто же хотел утащить меня в лес? — вкрадчиво полюбопытствовала Птичница. — Не скажешь даже мне?

— Ты ведь выбрала мертвеца.

— Почему ты назвал его мертвецом? — замерев, не поняла Лила. Воин давно утратил нездоровый цвет кожи и неживой равнодушный взгляд. Даже паладин не заподозрила неладного.

— Я чую, — кратко ответил вирр, покосившись на коснувшиеся его плеч чужие руки. — У него неестественный запах. Нечеловеческий.

— Понятно, — помолчав, негромко произнесла девушка. Она думала, что от прошлой трагедии остался лишь необычный цвет глаз и потеря памяти. — Так как мне к тебе обращаться? Мне нужно с тобой подружиться. И спасти Хвостика.

— Хвостика?

— Я назвала так твоего племянника.

— Его зовут Рури. Страшно подумать, как ты прозовешь меня.

— Дикарь.

— Твое представление о виррах несколько примитивно. Думаешь, если мы живем в лесу…

— Я живу в деревне. Которая находится очень далеко от столицы. Это мало чем отличается от леса. Но ты предпочитаешь нападать. Вместо того, чтобы договориться. Это прозвище кажется обидным?

— Лучше зови меня Яром.

— Яр? Это твое имя?

— Считай, что это так. Ты так нежно поглаживаешь мои плечи, что, боюсь, не смогу сдержаться.

Лила испуганно отдернула руки, непроизвольно отмывавшие рисунок на коже пленника. Щеки обожгло жаром. Почему она не чувствует вину, прикасаясь к другому мужчине? Ведь она теперь замужем.

Вирр выскочил из ванны. Девушка пятилась от него, пока не уперлась спиной в стену. Руки пленника были по-прежнему скованы, но это не мешало ему всем телом прижать беглянку к холодной поверхности, лишая возможности вырваться.

— Ты такая слабенькая, что даже оттолкнуть не можешь, — заметил он, явно забавляясь ситуацией. — Или не хочешь?

Он наклонился и коснулся губами шеи. В одно мгновение девушку пронзила жуткая мысль, что полузверь вцепится зубами и вгрызется до вены, но вирр лишь прикусил кожу, а затем лизнул и провел языком. Снова обдало необъяснимым жаром. Птичница давно могла позвать на помощь. Фэй предупредила, что будет рядом. Но то ли из-за новых ощущений, то ли из-за желания узнать, что будет дальше, она молчала. А он ласково касался ее, не давая опомниться, постепенно завлекая все больше.

— Я закричу, — судорожно вздохнув, прошептала Лила.

— Не сможешь.

— Смо…

Продолжить она не смогла. Он действительно не дал ей закричать, зажав рот поцелуем. От внутреннего жара девушка почти не понимала, что происходит. Если бы не вирр, она бы не удержалась на ногах и упала. Ей отчаянно захотелось вдохнуть, и в то же время девушка почти наслаждалась происходящим. Продолжая отталкивать вирра.

«Да что со мной не так? Я ведь люблю Лю Кэ! Люблю... Люблю ведь?»

Глава 13. Еще одна ложь

Пленник отстранился и неторопливо, с непередаваемым нахальством облизал тонкие губы. Так спокойно и уверенно, будто ничего особенного не произошло.

— Нужно помыть крошку Рури. А еще... я проголодался.

Лила была убеждена, что никогда не пожалеет о своем выборе. О Лю Кэ. Ее верный защитник красив, неглуп и предан. Девушка рассчитала все до мелочей. Воин, забывший о своем прошлом, — ее единственный шанс стать женой. Внучка ведьмы и оживший мертвец — идеальная пара. И он ей нравится. Очень нравится. Тогда почему...

Наваждение проходило.

«Не знала, что полынь действует как любовное зелье».

Птичница прекрасно понимала, что дело не в этом. Не в едком запахе полыни. А в том, что она что-то упустила. Что-то важное.

«Страшно представить, что могло случиться, не будь он скован. Почему я не стала сопротивляться? Почему не позвала на помощь Фэй?»

Опущенный в воду Хвостик вытаращил глаза и забился, пытаясь выбраться. Попавшие на лицо брызги помогли окончательно прийти в себя. Ладно. Ничего ведь не случилось, верно? И Лю Кэ ни о чем не узнает. Даже если вирр в очередной раз осмелится высказаться — ему не поверят. Лила бы и сама не поверила. Если бы это уже не произошло.

— Лу ци раи, Рури, — подойдя ближе, мягко произнес Яр.

Впервые за все время маленький пленник сконцентрировал взгляд на говорящем и перестал дергаться. Безропотно позволил вымыть волосы и хвост. Он казался обычным ребенком, закутанным в полотенце.

— Он такой лапочка! — невольно умилилась девушка, пытаясь досуха высушить слабенького подопечного. В таком состоянии его убьет даже обычная простуда.

— А я? — тотчас же оживился вирр. — Может, и мне поможешь вытереться? Или хотя бы покормишь?

— Что принести?

— Я неприхотлив к еде. Кстати, что будешь делать когда мне захочется по нужде? Неужели согласишься помогать и в таких делах? Может, пора отпустить меня? Ты ведь понимаешь, что я не причиню тебе вреда? Если б я собирался тебя убить — оковы бы не помешали.

— Ты сам себе ответил. Мне не причинишь. А остальным?

Вирр промолчал, но его глаза будто потемнели. Не забыл. Да и такое едва ли забудется.

— Поэтому сейчас я не могу тебя отпустить. Вы передеретесь. Со временем ты поймешь, что они неплохие. Я согласна, что Фэй поступила очень жестоко. Но она сделала это не со зла. Не потому, что ей так хотелось. Ты ее ненавидишь. Сейчас. Однако эти чувства станут слабее. Возможно ты поймешь, что ради мертвых не стоит убивать живых.

Лила запоздало вспомнила, что собиралась приготовить настоящий праздничный ужин, и устало вздохнула. Она чувствовала себя уставшей, запутавшейся и отчего-то очень несчастной. Однако на разграбленной кухне нашлась рассыпанная мука, и девушка подумала, что было бы неплохо напечь в дорогу пирогов. Они долго хранятся. Их можно съесть не потратив время на остановку. И они очень сытные.

Чтобы не будить Фэй и не оставлять пленников без присмотра, Птичница привела обоих с собой. Яр вольготно развалился на лавке, не обращая внимания на забившегося в угол племянника, в отличие от Лилы, которой показалось, что Хвостик смотрит уже не тем бессмысленным затравленным взглядом. Для полузверей возня на кухне казалась настоящим представлением, и девушка чувствовала себя не очень уверенно из-за столь пристального внимания.

«Будь здесь Лю Кэ, он бы присоединился к зрителям», — подумала Птичница, раскатывая тесто.

— Я страшно голоден, — напомнил о себе вирр.

Лила вытерла руки и отрезала несколько кусков колбасы. Есть самостоятельно Яр не мог, поэтому пришлось снова кормить его из рук. Безусловно нужно что-то решать с его положением. Хотя бы связать запястья спереди, чтобы пленник мог брать еду.

— Хватит, — только и вздохнула девушка, когда вирр снова сжал зубами ее палец.

— Твои руки вкусно пахнут.

— Если укусишь — желающие тебя покормить закончатся.

Она вернулась к готовке, даже спиной чувствуя его взгляд. Наглый пленник совершенно отличался от хладнокровного сдержанного воина. Хотя с обоими приходилось быть настороже. Как и со всеми остальными. Лила почувствовала, что очень соскучилась по бабушке и отцу. Бесконечно родным теплым людям, которым можно полностью довериться. Сможет ли когда-нибудь Лю Кэ стать таким же близким?

Воин вернулся, когда начало темнеть. Он принес только отбившегося от перелетной стаи обессилившего дикого гуся. Видимо охота была не очень удачной. Завершив приготовления последним блюдом, Лила разбудила паладина и позвала всех к столу.

— В этот вечер я предлагаю радоваться тому, что все мы еще живы. И насладиться вкусной едой! Кстати, Фэй. Ты можешь сделать так, чтобы руки вирра были скованы спереди?

— Это опасно. Он сможет схватить нож, ударить.

— Сомневаюсь, что он будет поступать так безрассудно. Ведь он не сможет освободиться самостоятельно. В лесу с оковами ему не выжить.

— Может он не против умереть вместе с нами.

— Нет смысла сажать за стол зверей, — сухо заметил Лю Кэ.

— Нам придется с ним подружиться. Хвостику гораздо лучше. Смотрите, он начал кушать.

Лила поднесла ко рту Рури кусочек мяса, и тот послушно открыл рот.

— Когда я был на охоте, то наткнулся на мертвую лошадь. Много следов. Здесь проходили войска. Нам нужно быть очень осторожными.

— Значит фронт совсем близко, — посерьезнела Фэй.

— Давайте не будем о грустном? — попросила Лила. — Просто хорошенько поедим и отдохнем. Последние дни были очень напряженными.

— Фэй, я бы хотел попросить об одолжении.

— Я слушаю.

— Побудь сегодня в дозоре.

— Хорошо, — легко согласилась та.

Лю Кэ накрыл ладонью пальцы Лилы, и девушка замерла. Она невольно оглянулась на вирра, но тот молчал. Не выдал ее. И все же рука незаметно отодвинулась, ускользнула от чужой ласки. Непроизвольно. Мужчина беспокойно взглянул на молодую жену. Та отвернулась, боясь выдать свое замешательство. И поняла, что зря это сделала. Нужно притворяться, что все в порядке. Ведь до встречи с рыжим нахалом все так хорошо складывалось!

— Я сделал что-то не то? — осторожно спросил Лю Кэ.

От его непонимания стало еще хуже.

— Ты молодец, — заморожено улыбнулась девушка. Аппетит пропал окончательно. Как объяснить, что происходит? Снова солгать? — Я пойду спать.

На пороге она замерла. По всей кровати были разбросаны цветы пижмы. Видимо паладин решила своеобразным образом поздравить новобрачных.

— Ты устала? — бесшумно появившись позади, спросил Лю Кэ.

— Я проверю, крепко ли привязаны пленники, — обходя его, кратко сообщила Лила.

Фэй уже ушла на крыльцо, и в «темнице» находились лишь вирры. Яра привязали к опорной балке, опасаясь, что он может в порыве милосердия придушить племянника. Хвостик спал, свернувшись на постеленном тряпье.

— Что ты со мной сделал? — сдерживая ярость, прошептала девушка, подойдя к полузверю.

— Ничего, — просто, без тени сожаления ответил тот.

— Я любила его!

— Нет. Если бы ты любила его, я был бы тебе отвратителен. Или безразличен.

— Но я любила его...

— А теперь любишь меня? — вирр на миг замолчал, изучая ее замешательство. — Нет, ты его никогда никого не любила. Любовь — это светлое чувство, дарящее радость. В ней нет место боли и разочарованию.

— Тогда что это было?

— С ним или со мной? Не знаю, какие у тебя отношения с мертвяком, но я испытал тебя страстью. Или животной похотью? Не стану врать, что люблю тебя. Настоящая любовь таким как мы даже не снится. Как бы я за два дня смог проникнуться столь глубокими чувствами? Просто я тебя захотел.

По ощущениям это походило на удар по лицу мокрой тряпкой. Грязной и зловонной тряпкой. Стыдно и мерзко. До слез обидно.

— Ты еще слишком юна, — смягчившись, теплее заметил вирр. — Принимаешь за любовь всякую дурь. Мертвяк и рыцарь из твоих грез — разные люди. Как давно ты его знаешь?

— Уже слишком поздно о чем-то сожалеть! Он мой муж.

— Если бы не скованные руки, ты стала бы моей.

— Это было наваждение!

— Приятное, не так ли?

Поднявшись наверх, Лила молча скинула сапоги и легла на кровать. Она видела, что Лю Кэ так и сидит, не понимая, что происходит. Но как можно ему объяснить?

Наконец он лег с другой стороны. И, кажется, догадался, что лучше не вступать в разговор или пытаться дотронуться. Девушка закрыла глаза, но в памяти всплывал поцелуй полузверя и его ласки. Ей казалось, что на плече и шее до сих пор влажные следы его губ. В прикосновениях Лю Кэ никогда не было столько страсти. Он никогда не был настолько живым. Все прояснилось только в сравнении. Память о прикосновениях воина превратилась в бесцветную тень.

— Ты меня любишь? — сдавленно проговорила Лила.

— Конечно, — не сразу, приподнявшись от неожиданности, ответил воин.

— По-настоящему?

— Что с тобой сегодня? — осторожно подвинувшись ближе, спросил Лю Кэ. — Ты для меня самый дорогой человек.

Теперь она не вырывалась. Ей хотелось забыть то, что произошло в ванной. И способ был только один.

Утро медленно вступало в законные права, пробуждая резким криком птиц и неожиданно ярким для прохладной осени солнечным светом. Девушка брезгливо стряхнула с накидки пригревшегося паука и устало протерла глаза, садясь на кровати. А затем подняла руку, рассматривая появившуюся на запястье метку. Паладин не обманула. Завершение брачного ритуала подтверждено. И теперь избавить от уз может только храм Света.

Метка оказалась похожей на неясный рисунок. Лила вспомнила, что читала про это в книге. Молодых символизировали солнце и луна, огонь и лед, небо и земля. Возле объяснялось сочетание природных явлений и их связь. Девушка осторожно повернула руку спящего воина. Только увидев его метку, она вдруг поняла их значение. Свет и тьма.

«Сомнительный я свет, — горько подумала Лила, припомнив вчерашнее. К счастью, более свежие воспоминания избавили от позорных. — Простил бы он меня, если бы узнал? Узнал обо всем...»

Рассказывать про «нападение» вирра было глупо. Пленнику грозила смерть, а ей... вероятно, ничего кроме презрения. Рухнувшее доверие и загробное молчание. Возможно, впоследствии даже поездка в храм Света для официального развода.

«Но с враньем нужно завязывать», — спускаясь по лестнице, внушала себе девушка.

— Фэй, ты здесь?

На крыльце никого не было. Сладко потянувшись, Лила прошла в конюшню проведать лошадей и обомлела. Зарянка исчезла. Снежинка выронила сено и с надеждой на что-то более вкусное потянулась к гостье.

— Фэй... — неверяще пробормотала девушка. Она представила, что кобылу отвели на выпас, но было глупо верить в то, что ее просто забрали на время.

— Фэй! — все же крикнула девушка, выбежав за ворота двора. Ответом была насмешливая тишина.

— Что случилось? — спросил Лю Кэ.

— Она украла лошадь и удрала! — чуть не плача, выровняв дыхание, припечатала Лила.

— Паладин?

— А если она никакой не паладин? Да, метки как настоящие. И стихия металла...

Вспомнив про скованного частью доспехов пленника, девушка стремительно метнулась обратно в дом. Фэй же не могла убить обоих вирров? Как того зверя... Она говорила, что не любит казни! Говорила даже слишком много.

Под ноги бросилась лежащая возле двери записка, и Лила вцепилась в нее как в последнюю надежду. Оборвавшуюся с первых же строк.

«Мне очень стыдно, но у меня нет другого выхода. Я встретила небольшой отряд. Враг подходит к столице. Нужно успеть привезти туда реликвию до решающего сражения. Это очень важно.

Вам нельзя ехать за мной. Впереди слишком опасно. Возвращайтесь обратно и ждите, пока северяне не отойдут за Торли. Фрейя Леррен».

Глава 14. Хуже врага

Паладин не стала избавлять молодоженов от чудовищ. Пленники выжили. Но Фэй забрала магические оковы. Предусмотрительно заменив их веревкой. Видимо вспомнив вчерашнюю просьбу Лилы, предательница связала руки Яра спереди. И неблагодарный вирр не терял времени даром. Почти перегрыз сдерживающие его путы. Если бы новобрачные решили отдохнуть еще несколько часов, их разбудил бы уже освободившийся полузверь. Едва ли подобревший от обретенной свободы.

— Проваливай, — разрезая веревку, равнодушно произнесла Лила. — Иди куда хочешь. За паладином, убившим твоего друга, или в лес, к своим. Рури я тебе не отдам. Ему гораздо лучше. Он поправится. Не преследуй нас. Хотя бы ради него.

— Что происходит? — осторожно полюбопытствовал Яр, разминая запястья.

— У нас больше нет лошади, чтобы тащить вас всех. Вам помогаешь, а потом… вы…

Из глаз все-таки брызнули непрошеные слезы. Девушка поспешно закрылась рукавом, но не успела. Вирры непонимающе уставились на плачущую собеседницу. Но как сдержаться? Фэй украла не просто лошадь. Она забрала Зарянку, которую так оберегала Лила. Чужую собственность, расплатиться за которую сможет только отец. Которого и без того ждет немало потрясений.

Яр нервно дернул хвостом и бесшумно подошел к окну. Оживленца не было видно, он отправился в погоню, надеясь перехватить вороватую паладиншу. Про то, что молодая жена начнет вытворять глупости, Лю Кэ не догадался. Да и сама Лила едва ли понимала, что освободила опасного пленника, которого с трудом поймали воин и рыцарь.

Впрочем, вирр не собирался устраивать кровавое пиршество, хоть и не был в восторге от нескольких дней в плену и купания в вонючей полыни. Бросать племянника с сомнительно разумной разревевшейся девицей и непонятным мертвяком было бы жестоко. Но куда его пристроить? Усыновлять осиротевшего ребенка Яр не собирался. А если племя увидят странное поведение Рури, ни одна душа не согласится его приютить. Таких как он оставляют в чаще или приносят в жертву Черному Волку.

— Хочешь убить меня? — вытерев лицо, сдавленно спросила Лила.

— Зачем? — фыркнул бывший пленник. — Ты беспомощней птенца. Наши традиции запрещают причинять боль слабым существам.

— А гуся ты ел.

— Он не чувствовал от этого боль, — разумно заметил Яр и вовремя отошел от окна. Оживленец спрыгнул с белой кобылы и стремительно направился к дому. — Скажи своему мертвяку, чтобы не размахивал тут мечом. Я немного провожу вас, чтобы мне было спокойнее за Рури. Лошадь не нужна. Более того. Я сам могу повезти племянника.

Лила изумленно уставилась на вирра, но вспомнила, что во время нападения он превращался в зверя.

— Фэй сбежала давно, на Снежинке ее не догнать, — появившись на пороге, сообщил Лю Кэ. Яр убрал руки за спину, чтобы не привлекать к себе внимания и значиться «пленником». — Она забрала что-то еще?

— Не знаю, — опустошенно выдохнула Лила. — Ничего не знаю! Что нам теперь делать?

— Она была права. Впереди опасно. Я чуть не наткнулся на небольшой отряд.

— Нам нужно добраться до столицы. Я не могу вернуться обратно без Зарянки!

— Сомневаюсь, что мы сможем ее отыскать.

— Хотя бы попытаемся.

— Еще я видел несколько брошенных телег. Мы можем запрячь кобылу.

— Они и брошенные потому, что так передвигаться опасно. По дороге, еще и с телегой. Слишком медленно. Проще прятаться в лесу. Одно радует. Разбойников теперь мы не встретим.

— Но нам придется идти пешком.

— Не придется. У нас появилась новая «лошадка».

К освобождению пленника Лю Кэ отнесся настороженно, но после решил, что если превратившийся в зверя вирр удерет в лес вместе с племянником, людям от этого станет значительно легче.

Немножко совести у Фэй осталось. Исчезли лишь пирожки. Остатки вчерашнего ужина были поглощены на завтрак, после чего путники вновь очутились на дороге. При малейшем подозрительном звуке они прятались за деревьями, особенно старался вирр, привлекающий немало внимания.

К полудню хлынул дождь, и скитальцы пожалели, что покинули уютный ночлег. Одну из накидок Лила отдала Рури, вторую держал над ее головой воин. Снежинка все медленней плелась по грязи, и останавливаться пришлось задолго до темноты. Лю Кэ приметил разросшуюся ель, под ветвями которой можно было укрыться от непогоды. Превращаться в человека вирр не спешил. Сев возле племянника, он прижал его к себе, для большего тепла укрыв пушистым хвостом.

— Лю Кэ. Как ты думаешь… когда все закончится, как будет? Сможешь ли ты быть счастливым, просто оставаясь со мной? Так ничего и не вспомнив.

— Конечно, — прижимая ее к себе, без раздумий ответил воин. — Мне кажется, я еще никогда не ощущал такого тепла и спокойствия. Мне хорошо. И для этого достаточно того, что ты рядом.

— А если ты вспомнишь…

Она замолчала. «Если вспомнишь, что никогда не видел меня раньше? И узнаешь, что я простая деревенская девчонка, начитавшаяся бредовых романов. Что ты скажешь тогда? Уйдешь, не сказав ни слова? Или скажешь так, что я пожалею о том, что ты не убил меня? Не вспоминай…»

К утру дождь превратился в неприятную холодную морось. Крайне недовольный вирр дожевывал пойманного зайца, и Лила невольно содрогнулась, представив, как это могло выглядеть, превратись он в человека. Позавтракав, несмотря на отсутствие аппетита, девушка ловко забралась на лошадь. Из неуверенного новичка она превратилась в опытную наездницу.

Лес закончился. Впереди расстилалось огромное поле. Высокая трава была вся измята диким зверьем и блестела от дождя.

— Я туда не пойду.

Шерсть на загривке вирра поднялась дыбом. Он настороженно втянул воздух и попятился назад.

— Что такое? Боишься открытого неба?

— Там люди. Много людей. Пахнет людьми и железом.

— Это может быть паладин.

— Нет.

Лила недоуменно оглядела мирный пейзаж. Она подумала, что Яр попросту струсил. Для зверя выйти днем в открытое для обзора поле равносильно смерти.

— Видишь тот перелесок? — спросила девушка. — Обойди поле там. Встретимся вечером.

Если вирры сговорились воспользоваться возможностью и сбежать, ничего плохого в этом не было. Да, Птичница успела привязаться Хвостику, но если он выберет жизнь в лесу… он может поступить так, как захочет.

— Я всегда буду вам рада, — добавила она, понимая, что это, вероятно, их последняя встреча. — Рури, поправляйся, малыш.

— Впереди опасно, — пристально взглянув на Лилу, произнес Яр. — Я не желаю тебе зла.

— Со мной Лю Кэ. Да и среди людей нам ничего не грозит.

— Тогда я найду вас позже. Когда стемнеет.

— Если встретишь паладина — верни мою лошадь.

Девушка понимала, что рыцарь наверняка уже в столице, но втайне надеялась, что благодаря счастливой случайности Зарянка все же найдется.

Потемневшая из-за грязи Снежинка охотно тронулась с места. Только обрадовавшись исчезновению вирров. Разумеется, ни одного человека путники не увидели. А потом снова начался дождь, избавивший от ненужных сомнений.

— Не помню, есть ли здесь поблизости деревни, — прижимаясь к воину, кутающему ее в плащ, огорчилась Лила. — Скорее бы добраться до столицы! Наконец-то познакомлю тебя с отцом. Надеюсь, вы сумеете поладить.

Кобыла вскинула голову, словно к чему-то прислушиваясь, и негромко заржала. Впереди показалось несколько всадников.

— Кажется это воины, — обеспокоенно заметила девушка. — Они же нас не тронут?

— Если не решат, что мы — шпионы. Могут забрать лошадь. А меня — повесить.

— Ты ведь ранен! Был... ранен.

— До этого им нет никакого дела. Если попробуем сбежать, вызовем лишь больше подозрений. Попробуем объехать.

Трое разведчиков перешли на галоп, направляясь к одиноко белеющей в поле Снежинке.

— Это разве наши войска? — разглядывая флаги, непонимающе пробормотала Лила. От зародившейся в сознании мысли по коже пробежал мороз. — Лю Кэ. Это северяне!

— Доезжай до леса и прячься! И держись крепче!

Он спрыгнул в траву, и ударил лошадь ножнами. От неожиданности та взвилась на дыбы, и девушка чуть не упала. Снежинка успела отвыкнуть от боли и поскакала так быстро, словно поняла исходящую от приближающихся всадников опасность. Лила потеряла поводья, но отчаянно вцепилась в гриву. И всё же она обернулась. Лю Кэ бросился наперерез преследователям.

«Его же убьют», — с ужасом поняла девушка. Она хотела остановить кобылу, но не смогла. Та не обратила внимание ни на крик, ни на пойманные поводья. Со стороны войска выдвинулось еще несколько всадников, и двое поскакали наперерез беглянке. В воздухе совсем близко просвистела стрела, и Лила испуганно дернулась в сторону. Падение в траву оказалось мягким, даже слишком. Брызнувшая грязь чуть не залепила глаза, и несколько бесценных мгновений ушло на то, чтобы просто прийти в себя. Бежать? Бежать бесполезно. Враги уже слишком близко.

«Живой не дамся», — вытаскивая заколку, подумала девушка. Она прекрасно помнила жуткие истории о том, как варвары поступают с пленницами. По сравнению с этим смерть казалась избавлением.

Плеть ударила по ее руке, заставив выронить жалкое оружие. Очутившийся рядом северянин нагнулся и закинул Лилу поперек седла.

— Хоткуда здесь девчхонка? — спросил еще один чужак. Они говорили с сильным акцентом, но многие слова оставались понятными. Их резкие хриплые голоса, коверкающие родной язык, вызывали страх и невыносимое отвращение.

— Пхоможем Ва Лау? Кажется у них прхобледа.

Лила с трудом повернула голову, чтобы узнать, что происходит. Оказалось, Лю Кэ успешно выбил из седла одного из врагов и теперь дрался со вторым, благоразумно спрыгнувшим с лошади. Их окружили собравшиеся северяне, с любопытством следящие за боем. Какой-то невысокий воин, явно не простой солдат, в сопровождении отряда торопливо направлялся к дерущимся.

— Ходин на ходин вы егхо не ходхолеете, — заметил он, остановив породистого черного жеребца. — Нападайте вчетвегхом. И пхостарайтесь взять живым.

Они с легкостью могли расстрелять незнакомца из луков, но почему-то не торопились его убивать.

Мельком взглянув на Лилу, оживленец изменил тактику и, притворившись атакующим, неожиданно бросился к поймавшему девушку всаднику. Он почти добрался до цели, когда ловко накинутая на шею петля сдавила ему горло. Несколько северян, бросившись на воина, наконец-то скрутили ему руки.

— Пхопался, — прокомментировал командир отряда, убедившись, что Лю Кэ надежно связан и не сможет вырваться. — Вхозьмем них. Вечерхом допрхосим.

— Что с девчхонкой?

— Пхотом решим, кто станет прховходникхом.

«Так мы нужны им для того, чтобы показать безопасный путь к столице?»

Лила обреченно замерла. Отвести их с отцу? Ни за что! И пусть пытают. Избивают, сдирают кожу. Жаль, что они уже понимают, куда идти. Их не обмануть, заставив пойти назад. А впереди последний город, почти примыкающий к столице.

«Богиня Света, защити нас», — взмолилась девушка. Она поймала взгляд Лю Кэ и отвернулась. Вирр оказался провидцем. Да и Фэй не просто так попросила вернуться. А Птичница подвела всех. И теперь из-за нее пострадает ни в чем не повинный оживленец.

Пленников привязали к обозу, заставив идти позади. Чуть поодаль ехали четверо сопровождающих, равнодушно наблюдающих за чужими страданиями. Измученная Лила еле передвигала ноги. К вечеру голод и усталость пересилили страх, и ожидание пыток отошло на второй план. Хотелось упасть и лежать. И ни о чем не думать. Но один из северян поигрывал плетью, и девушка догадывалась, как он поступит, если пленники откажутся идти.

Переговариваться им бы не дали. Лила опасалась, что мужчины потребуют ее отдать для развлечений, но даже конвойные не проявляли к ней интереса.

Чуть позже их привели в раскинутый шатер. В военных званиях девушка почти ничего не понимала, но догадалась, что сидящий в центре мужчина — главнокомандующий.

— Как тебя зовут? — обращаясь к ней, почти без акцента спросил высокий молодой человек. — Я Ра Ара, адъютант его превосходительства.

Она промолчала.

— Есльи язык не нужен — можнхо егхо хотрезать, — поигрывая кинжалом, произнес генерал. — Как зховут тебя и твоего спутника?

— Я Лила Люперан. — Ее имя ничего бы не сказало, поэтому девушка нехотя заговорила.

— Он?

— Люкэ Люперан.

— Вы рходственники?

Она замерла, не зная, стоит ли говорить правду. Их отношения могут использовать. Но, как оказалось, ответ показался главнокомандующему неважным.

— Ли Ла. Мы вховсе не схобирались причиять вред. Но хобстхоятельства такховы, чтхо нам не пхомешал бы прховодник. Видишь карту?

Она послушно перевела взгляд на стол. Расставленные флажки обозначали передвижение войска и последний, разумеется, стоял не на своем месте. Да и пустые пятна на бумаге могли обозначать всё, что угодно.

— Здесь находится деревня? А здесь? Здесь?

Он ткнул пальцем в очередную пустоту и обернулся, ожидая ответ.

— Я не знаю эти места, — дрогнувшим голосом произнесла Лила.

— В такхом случае хочень жаль. Тебе придется хорхошенькхо пходумать. Десять плетей девчхонке. Втхорой пусть смхотрит, как ее бьют. Мхожет, вспхомнит.

Вскрикнувшую девушку схватили и поволокли к выходу.

— Генерал Ка Лид, верно?

Все на мгновение замерли. Даже Лила. Что задумал ее спутник? Он вспомнил своего врага?

— Откуда ты знаешь мхое имя? — заинтересованно спросил главнокомандующий.

— И вы хорошо знаете мое, — негромко произнес оживленец.

— Лю Кэ Люперан? Нет. Впервые слышу.

— Мое имя — Лю Кэ Дракхо.

— Если подумать, он выглядит почти как северянин, — заметил адъютант. — Светлокожий. Высокий.

— Этхо бхольшая дерзхость — назваться именем пхогибшего герхоя. Думаешь, сумеешь нас хобмануть? У меня есть памятная табличка. Ара, принеси.

Юноша с готовностью метнулся к ящикам и бережно принес черную дощечку с вырезанным на ней портретом и подписью. Лила не могла разглядеть что-либо со своего места, но остальные подвинулись ближе и удивленно переглянулись.

— Пхохож, — с легким недоумением отметил его превосходительство. — Нхо генерал Лю Кэ, к схожалению пхогиб. Ты действительно пхохож, поэтому тебя не станут пхозорно пхороть. Снимите с егхо лица кхожу, чтхобы казнь не вызвала смуту.

— Са Рах воевал под началом генерала Дракхо, — вспомнил адъютант. — Я могу позвать его.

— Зачем?

— У его превосходительства был двоюродный брат. Возможно, это их родственник. Если мы казним часть императорской семьи — могут быть проблемы.

— Хорхошо. Давайте пхоясним этхо недхоразумение. Пхозовите Са Раха.

Увидев Лю Кэ, вошедший воин сделал непонятный Лиле знак, побледнел и отшатнулся. Будто увидел призрака.

— Ваше превхосходительство, вы живы! — наконец выкрикнул он, продолжая оцепенело таращиться на оживленца.

— Хотите сказать — этхо погибший нескхолько месяцев назад генерал Лю Кэ? Племянник его величества?

— Нхо тело ведь похитили! На кхостре схожгли куклу-пходделку!

— Мхожете ли вы предъявить дхоказательства, чтхо вы — Дракхо Лю Кэ?

— Мой именной жетон со мной. На поясе.

Адъютант дрожащими руками снял черный символ и передал главнокомандующему.

— Генерал Лю Кэ, принхошу извинения! Хосвхободите его! Живо!

Стряхнув перерезанные веревки, оживленец поправил плащ и оглядел притихших солдат.

— Обойдемся без церемоний.

— Генерал, что же с вами приключилось? Что с вашими глазами? Как вы оказались здесь, в поле, неужели попали в плен и лишь недавно попытались прорваться?

— Я обязательно объясню, что произошло. И отчитаюсь перед его величеством.

— Как же обрадуется ваша жена!

— Жена?

— Гхоспожа Сая Дракхо. Такое несчастье! Сперва вы, пхотом пхотеря ребенка!

Лю Кэ молча повернулся к притихшей Лиле.

— Как ты это объяснишь? — холодно спросил он, разглядывая ее так, будто увидел впервые. Грязная, с растрепанными волосами, она совершенно не походила на благородную леди — жену генерала. Странные воспоминания про нежную светловолосую девушку наконец-то нашли объяснение. В жизни генерала Лю Кэ никогда не появлялось этой деревенской девчонки. Зато была жена. Прекрасная благородная Сая Лю Кэ. Бережно хранящая его подарок — обручальное кольцо.

Лила молчала. Что она могла сказать? Что постоянно лгала? Что он тоже предал ее, оказавшись северянином — заклятым врагом? Как она могла быть настолько глупой! Странный воин, которого никто не знает. Который ничего не помнит. Он мог оказаться кем угодно, но в итоге стал гораздо чудовищной твари, которой запугивал старый некромант. Потому, что ни одна тварь не сумеет уничтожить целое королевство.

— Следите за этой ведьмой, — сухо произнес Лю Кэ. — И здесь водятся опасные лесные звери. Местные называют их виррами.

— Ведьмой? — заинтриговано спросил командующий. — И что насчет плетей?

— Я допрошу ее сам. Позже. А сейчас уведите ее.

Лила безропотно позволила себя вывести. Так у него уже есть жена… и даже был ребенок. Родные… Кто для него какая-то встретившаяся на пути деревенщина?

Ее грубо связали и швырнули в пустой шатер. Как бесполезную вещь. Руки почти тут же заныли от сдавивших кожу веревок. Холодно. Очень холодно. Девушка перевернулась на бок и поджала ноги. Хотелось завыть. Закричать от раздирающего сердце горя. Но она не смогла даже заплакать. Всё, что ее поддерживало, растоптали. Все надежды, все чувства. Пустота внутри почему-то оказалась очень болезненной. Она беспощадно вдавливала в землю. Обжигала горло. Забивалась в легкие вместо воздуха, мешая дышать.

«Бабушка, — наконец-то судорожно вздохнув, мысленно застонала Лила. — Бабушка, почему я тебя не послушала?!»

В голове зазвучали памятные наставления. Не развязывать, не заговаривать, не показывать себя, нигде не задерживаться до самой столицы. Птичница потеряла столько бесценного времени, свернув с дороги! Если бы она не останавливалась, если бы беспрекословно отдала бродягам все ценное, если бы не путалась во лжи, если бы не выкрала зверька у бродячих артистов... Она была бы уже в столице. В безопасности.

И не потеряла бы последнее. Самое ценное из того, что у нее еще осталось.

Свободу.

Конец первой части

Часть II. Возлюбленный враг

Израненное тело дернулось, а из приоткрывшегося рта хлынула темная густая кровь. Некромант подскочил к воину, придерживая его за плечи, но это ничуть не помогло. Оживающий мертвец отчаянно бился о каменный пол, разбередив незаживающие смертельные раны. Светловолосая девушка в ужасе отшатнулась к выходу, смутно догадываясь о том, что произошло нечто непредвиденное, опасное. Страшное.

— А-а...

Протяжный крик очень напоминал предсмертный. Мучительный. Безнадежный. Бьющийся в конвульсиях воин наконец-то затих в луже крови. Но его лицо совершенно ничего не выражало. Ни боли, ни осознания того, что произошло. Оно осталось таким же бледным и неживым. Маской смерти.

— Он слишком долго был мертв, его душа уже исчезла, — пробормотал колдун, пытаясь уловить биение сердца. — Госпожа, вы...

Обернувшись, он никого не увидел. Испугавшаяся юная вдова незаметно сбежала, не вынеся жуткого зрелища.

— Опять мне всё разгребать?

Некромант вновь склонился над телом. Посветил в неморгающие черные глаза, ткнул иглой в палец, замахнулся посохом. Никакой реакции.

— Восстань и услышь меня, слуга! Принеси мне клятву, подчинись, стань моей тенью!

Мертвец проигнорировал могущественное заклинание контроля, окончательно разочаровав несостоявшегося хозяина.

— Ну и куда его девать? Не хоронить же в таком виде. Бордвин! Эй, Бордвин!

— Да, господин?

— Возьми это тело, увези как можно дальше и сожги. На всякий случай привяжи к чему-нибудь, чтобы не выкатился из костра. И смотри не попадись никому! Чего жмешься? Ничего этот мертвяк тебе не сделает. Похорони его как полагается. Чтоб упокоился с миром. Смотри как таращится! Будто что-то понимает. Эй, слышишь меня? Не слышит. Все, убери его. Жутковатые эти северяне. Что-то с ними не так. Чтоб еще раз кого-то оживлять согласился... не допросятся.

Глава 1. Лю Кэ Дракхо

Генерал Лю Кэ Дракхо не был злодеем, которым его представляли средиземцы. Он выиграл лишь несколько сражений, но заполучил немало славы — до него никому не удавалось справиться с одаренными рыцарями-паладинами. Магия оставалась для северян пугающей загадкой. И всё же герой сумел обхитрить врагов. Пользуясь его стратегиями, войска начали одерживать победы. Но противники не собирались так просто сдаваться. Талантливого генерала заманили в хитроумную ловушку. Смертельно раненного Лю Кэ попытались доставить домой. Однако его тело бесследно исчезло. Случившееся сохранили втайне. В цветке из камня сгорела искусно сделанная кукла. Обо всем этом ходило множество слухов, но ни один из них не был близок к правде. И даже сам генерал затруднялся ответить, как именно он вернулся к жизни.

В генеральских палатках ставили небольшие зеркала. Предводители должны выглядеть представительно. Опрятно. И Лю Кэ наконец-то смог убедиться, что цвет его глаз стал прежним. Серо-голубым. Светлым. Без заливающей глазницу черноты. Преследующее проклятье отступило, как только он узнал родную речь и начал вспоминать. Он видел эту военную форму. Штандарты. Флаги. Значки. Слышал имена. Его родиной был Север. Прекрасный холодный край с резьбой невысоких гор и шепотом летних водопадов. Он любил есть ягоды с веток и бродить по холмам, надолго уезжал на охоту, избегая брать с собой слуг. Женился на милой благородной леди-чужестранке, но разлучился с ней из-за войны. Он вспомнил битвы, последний смертельный бой и проглотившую его тьму. Из которой вытащил незнакомый девичий голос. Незнакомый. Чужой. С непривычным акцентом. Тогда он не понимал, почему так трудно заново осваивать речь. Почему буквы кажутся нелепыми ошибками. Почему весь мир стал чужим и непонятным. Встреча с северянами расставила все по местам. Ведьма из далекой глухой деревеньки обманула его. Запутала. Привязала к себе казалось бы такой очевидной ложью! Она поплатится за это. За каждое слово.

Утвердившись в новом положении, оживший генерал не спешил влезать в споры и интриги, пытаясь разобраться в себе. Многие воины подтверждали его личность, однако среди свидетелей не было ни одного кровного родственника. Даже самого дальнего. Ка Лид обращался к гостю уважительно, и все же проявлял вполне ожидаемое недоверие. Не посвящал в план наступления, не обращался за советами. Не задавал личных вопросов. Освободил чей-то шатер и оставил в покое. Наверняка обдумывая, как следует поступить с вернувшимся генералом. Ведь изначально наступающей армией командовал именно Лю Кэ Дракхо.

По ночам, когда становилось тихо, и никто не мог помешать размышлениям, оживший воин начинал вспоминать. Чтобы избавиться от темных пятен в собственной биографии. И суметь ответить на вполне обоснованные вопросы. Почему он жив? Как ожил? Где и с кем находился до встречи с ведьмой? И почему обычная слабая девчонка так старательно заманивала его в столицу? Что хитрая обманщица планировала на самом деле? Хотела сдать своим? Знала ли она, кто он такой?

Первое пробуждение оставалось крайне смутным. Это было светящееся пятно в кромешной мгле. Скорее всего костер, чье-то окно или утреннее солнце. Воина собирались сжечь? Но кто? По некоторым разговорам в лагере Лю Кэ понял, что еще при смерти оказался в своем родовом поместье. Далеко от столицы. Неужели кто-то из слуг осмелился предать его и отдал врагам? В любом случае тогда, выпав из телеги, он распугал всех негодяев и, когда огонь погас, отправился искать новый источник света. Судя по дате смерти, бродил несколько недель. Пока не оказался в деревне ведьмы. Воспоминания о том времени очень размыты. Свет то и дело погасал. Таял. Умирал. И Лю Кэ блуждал в темноте. Однажды сквозь нее прорезался какой-то резкий высокий звук. Крик?

Так знала ли ведьма о том, кто ее пленник? Возможно. Он был связан. Очень крепко. И поначалу Лила вела так, будто опасалась его. Лишь поняв, что северянин ничего не помнит, проклятая осмелела. Обманом женила на себе, надругавшись над всем, что было дорого. Над образом нежной светловолосой девушки, провожающий в путь. Над цепочкой с обручальным кольцом. Над тщетными надеждами юной вдовы. Ее одиночеством. Смертью ребенка. Ведьма явно не рассчитывала на столкновение с войском северян. И разоблачение не входило в ее планы. Как долго она продолжала бы глумиться над потерявшим память врагом?

Генерал не мог поверить, что вел себя настолько глупо. Защищал мерзкую лгунью. Любил. Любил так сильно, что вспоминать о ней было невыносимо. До сих пор. Он ненавидел ее и обожал одновременно. И от этого снова начинал забываться. Тонуть в вязкой тьме беспамятства. Очень удобного. Спокойного. Но слишком похожего на смерть.

Ка Лид, главнокомандующий, продолжал напоминать о том, что ведьму пора допросить. Впрочем, он деликатно не вмешивался в дела ожившего героя, лишь намекая на то, что бесполезная пленница никому не нужна.

Лю Кэ не хотел признавать того, что он опасается встречи с девушкой. Он провел с ней слишком много времени. Слишком привязался. И коварная ведьма успела заполучить над ним немало власти. Ему хотелось поехать к жене, чтобы восстановить порвавшуюся связь и прогнать ненужные воспоминания... но положение дел не позволяло действовать импульсивно. Войско Ка Лида готовилось дать решающий бой. И отъезд легендарного победителя паладинов мог вселить неуверенность в сердца бойцов.

Генерал чуть поднял край перчатки. Оставалось надеяться, что северяне не знают вражеские обычаи. Если кто-то поймет, что это брачная метка — возникнет множество проблем. Из-за второй «жены»-чужеземки, пройденного обряда, противного их вере... и общения с паладином. Которого следовало без раздумий убить.

Если бы Фэй показалась в парадных доспехах, Лю Кэ понял бы, что она — враг. Но перепачкавшуюся в болотной трясине женщину было трудно принять даже за обычного талантливого рыцаря. И ее магия не навеяла воспоминания. Каждый из паладинов обладал уникальным даром. И таких как Фэй воин еще не встречал.

Лю Кэ отошел от зеркала и выглянул из шатра. Он находился в крайне затруднительном положении. Армией командовал другой генерал, занявший место поверженного героя войны. Вернуть свое звание оживший воин мог только оказавшись при дворе. Если все, включая императора, подтвердят его личность и официально вернут в мир живых. До тех пор он будет оставаться «мертвецом». А чем можно заняться в столь сомнительном статусе?

— Его превосходительство просят вас к себе! — бодро доложил адъютант.

Генерал Ка Лид любезно предложил гостю присесть, не торопясь с разговором. Было видно, что он тоже не в восторге от сложившейся ситуации. Хоть и старается быть предельно вежливым.

— Для начала хочу принести извинения за недопонимание, возникшее при нашей первой встрече, — негромко начал главнокомандующий, избегая смотреть на ожившего героя. — Но войдите в мое положение. До сих пор такого не происходило. Умершие генералы не возвращались. Вас официально признали погибшим. Семья это подтвердила. Император лично присутствовал на огненном погребении. Несмотря на скандальные слухи. Не знаю, что произошло на самом деле — это вам придется объяснять его величеству. Оставить вас здесь я не могу. Я получил личный приказ от императора. Захватить столицу. Поскольку вы не восстановлены в должности, я не могу позволить вам участвовать в сражениях. И, разумеется, не могу оставить в качестве прислуги, учитывая ваше положение и происхождение. Поэтому лучшим решением для вас будет отправиться во дворец. Я вынужден выдать вам сопровождение. В целях безопасности. И последнее... Что сделать с той ведьмой? Она не ест и отказывается говорить.

Лю Кэ не торопился с ответом. Он и не надеялся, что Ка Лид решит отправить его в империю. Но так даже лучше. Можно наконец-то восстановить свою личность. И встретиться с настоящей женой. Лживую ведьму следовало сразу казнить, но произошло слишком многое. Возможно, она как-то связана с исчезновением тела и оживлением. Кто знает, сколько еще тайн она скрывает. О чем умолчала.

— Я заберу ее с собой, — наконец ответил воин. — Как проводник она бесполезна. Слишком упряма. А я все еще не выяснил, зачем она пыталась отвести меня в столицу. И как много обо всем знала. Возможно долгий плен и бесконечные пытки разговорят ее лучше, чем быстрая смерть.

— Полагаете, ее подослали ваши враги? Хорошо. Вчера мы нашли вышли на поселение, от местных будет больше проку, чем от ведьмы. Когда вы планируете отправляться?

— Сейчас.

Оставаться в лагере не было смысла. А молодая жена наверняка страдает от внезапно свалившихся на нее обязанностей. Еще и потеря ребенка...

С историей Лила почти угадала. Лю Кэ не успел насладиться счастьем с прекрасной Саей. Император поручил ему в очередной раз возглавить армию. Прощание было трогательным. Красавица надела на мужа цепочку с кольцом, расплакалась и убежала. А он почувствовал, будто из его сердца вырвали значительную часть.

О характере Саи он почти ничего не помнил. Да и едва ли успел узнать молодую жену. Император приказал жениться, и Лю Кэ выбрал понравившуюся девушку. Знатного рода, однако из соседней страны. Красавица действительно ему нравилась. Им было хорошо вместе. Но с Лилой почему-то было иначе. Ярче. Словно именно она стала светом, вырвавшим ожившего воина из тьмы.

Может, стоило оставить ее здесь? Отпустить...

— Завяжите ей глаза, — сухо велел генерал Лю Кэ, выходя к собравшимся солдатам. Жалко скорчившаяся девушка с исполосованными плетью руками и спиной вызвала у него... отвращение? Или озлобленное сожаление? Мужчина боялся того, что встретится с обманщицей взглядом и проявит слабость. Снова впустит сердце. Пожалеет. Начнет понемногу помогать, а затем вовсе простит и упадет к ногам, умоляя о прощении. Попытается вернуть те чувства, тот сладкий безмятежный дурман. Ту беззаботную жизнь, в которой он был безымянным Чернышем, тянущимся за звонким и ласковым голоском. За стройным девичьим силуэтом, легко и задорно шагающим по золотистому ковру опавшей листвы...

— И закройте ей лицо!

Он невольно вспомнил, как какая-то старуха из деревни натянула на него мешок. И он долго брел куда-то в абсолютной тьме. Пока Лила... нет, не стоит об этом думать! Не сейчас!

Девушку привязали поперек лошади, и седок шаловливо похлопал ее ниже спины. Лю Кэ стиснул зубы, но сдержался. Она — всего лишь их пленница. Заслужившая такое отношение.

— Отправляемся, — излишно грубо скомандовал воин, вскочив на коня. Он оглянулся на лагерь, снова думая о той таинственной реликвии, которую так торопилась провести паладин. Ка Лид лишь посмеялся над этой историей. Для северян, не обладающих магией, она казалась забавной сказкой. Как и способности колдунов, в которых поначалу не верили даже при дворе.

«В любом случае сейчас я не смогу ничего изменить», — подумал Лю Кэ, гадая, доведется ли ему попасть на осаду столицы. Император, вне всяких сомнений, подтвердит его личности и восстановит в звании. А пока придется побыть ожившим мертвецом. Без прав. Без власти. И без возможности гордо представиться.

— Генерал, разрешите обратиться? — подъезжая к нему, спросил сопровождающий ординарец. Остальные заметно проявляли интерес, стараясь держаться ближе.

— Спрашивайте, — понимая, что это неизбежно, сухо позволил Лю Кэ.

— Как получилось, что вы оказались живым? Не поймите неправильно, но тут все с ума от такой новости посходили. Очень любопытно знать. Невозможно удержаться.

— Я был сильно ранен и по ошибке признан погибшим, — догадываясь, что лучше придумать свою версию, чем выслушивать потом чужие фантазии, кратко сообщил генерал. — Меня отправили к лекарю, в глубинку, не став обнадеживать моих родственников. Вестей оттуда не было, и все решили, что я скончался.

— Но как вы оказались во вражеском королевстве?

— Так сложились обстоятельства, — решив не углубляться в сочинительство, кратко ответил Лю Кэ. Упоминать ведьм не стоит. Если заподозрят в порочной связи, то самому придется хуже. Да и жизнь девчонки-обманщицы окажется под угрозой. А ведь она пригодится лишь живой.

Ка Лид дал для сопровождения солдат из личной охраны. Суровые вояки знали свое место и не донимали вопросами. Даже вечером, остановившись для ночлега, мужчины лишь негромко переговаривались между собой, избегая сплетен.

— Кормить ли пленницу? — осторожно спросил ординарец, когда основные поручения были выполнены.

— Как тебя зовут?

— Ла Ад, ваше превосходительство.

— Постараюсь запомнить. Дай ей немного еды. И напои. Обращайся хорошо. Она должна быть в состоянии отвечать на вопросы.

— Понял, вашшпревосходительство!

Лю Кэ поднялся и отошел, чтобы не видеть, как с полумертвой Лилы снимут мешок. Чем ее накормят? Как она? Ненавидит его? Ненавидит. И боится. Безусловно.

Забавно, но теперь она оказалась на его месте. Беспомощной пленницей. С заткнутым ртом. Связанными руками. И мешком на голове. Только вот он к ней совсем не добр. И это не изменится.

Чтобы отвлечься от невеселых дум, Лю Кэ переключил внимание на сопровождающих. Личная охрана Ка Лида походила на бдительных цепных псов. Хорошо обучены. Явно слушаются только хозяина. Скорее всего им отдали приказ при попытке побега схватить генерала-самозванца. И добровольно-принудительно отвести во дворец. На суд.

Лю Кэ горько усмехнулся. Трудно сказать, удалось ли бы ему победить, вздумай он освободить Лилу и сбежать. Но нет, он больше не безумец. Он наконец-то пришел в себя. Вспомнил все.

И дома его ждет настоящая жена.

Глава 2. Пленница

— Ваше превосходительство. Ведьма все-таки хиленькая девушка. Живой человек. Боюсь, не выдержит так, помрет.

Ординарец с жалостью покосился на висящую поперек седла пленницу. Лошади их небольшого отряда передвигались размашистой рысью, и за день грубые веревки, впивающиеся при движении, стирали кожу Лилы в кровь. Теперь «ведьма» походила не на заблудившуюся деревенскую девчонку. А на замученную до полусмерти рабыню.

Генерал заставил себя взглянуть на то, что осталось от его некогда жизнерадостной жены и понял, что перестарался с жестокостью. Однако до самого вечера ничем не показал, что принял совет к сведению. Лишь когда для него поставили палатку, подозвал Ла Ада и равнодушно велел привести пленницу.

Передвигаться самостоятельно Лила не могла. Или вздумала притворяться. Хотя... Ее кормили один раз в день. Ни разу не развязывали веревки. Скорее всего она и уйти-то не смогла бы, вздумай генерал ее прогнать.

Ординарец втащил девушку и, как и полагается, грубо швырнул перед генералом на колени.

— Развяжи ее, — не глядя на пленницу, велел Лю Кэ. Краем глаза он заметил, как Лила слабо приподняла и попыталась согнуть освобожденную руку. Движения давались ей с трудом. По крайней мере кажется, что она полностью осознала свое положение. Не пытается строить из себя отважную девчонку, не испугавшуюся ни ожившего мертвеца, ни разбойников, ни чудовище из тумана. Должно быть досадно осознавать, что спасительное оружие, в которое она превратила северянина, обернулось против нее самой. Обидно? По лицу невозможно понять, о чем она сейчас думает. Нет ни злости, ни радости от того, что пленницу наконец-то заметили. Только что у нее появился шанс воспользоваться излюбленным приемом. Солгать. Начать плести новую интригу. Но она молчит. Не пытается оправдаться. Почему? Что-то задумала? Пытается вызвать жалость? Или действительно измучена настолько, что вот-вот потеряет сознание? Выглядит ужасно.

— Ла Ад, принеси таз и полотенце. Пусть приведет себя в порядок.

Они впервые за долгое время остались наедине. Лю Кэ стоял спиной, чуть повернув голову, чтобы наблюдать. И молчал. Ведьма тоже. Было слышно, как снаружи бесцеремонно переговариваются воины, убежденные в том, что их не слышно.

— Ша Ук, генерал велел принести умыться. Для пленницы. Но нельзя же принести его чашу для омовения, да? У вас есть какая-нибудь лохань?

— Откуда?

— Вы ведь моетесь?

— А ты сам?

— Я и в речке помыться могу.

— Ша Ук вообще не моется, — хохотнул другой голос. — А грязь скребком счищает.

— Принесу в своем шлеме, — подумав, на всякий случай сообщил Ла Ад. — Мне не страшно, если ведьма оттуда искупается. Полотенце у нас только одно, генеральское. Ткань для перевязки возьму.

— Да не трусь. Чего так беспокоишься? Генерал Кэ не зверь.

— Он ведь племянник самого императора!

— Ты выслужиться, что ли, хочешь? Ну а племянник или нет... еще спорный вопрос. Так что поосторожнее с этим. Лучше держаться от него подальше. Мало ли, что всплывет после расследования...

— Вот водичка, — заходя палатку, бодро оповестил Ла Ад. Он остановился перед пленницей, держа в руках шлем, на краю которого аккуратно свернул на удивление чистую ткань. — Умывайтесь.

Лила неловко подцепила плохо сгибающимися пальцами «полотенце» и, намочив его, провела по лицу.

Ординарец вопросительно взглянул на Лю Кэ, ожидая приказаний, но тот продолжал молчать. Пришлось терпеливо ждать, пока неуклюжая ведьма не закончит промывать воспаленные раны на потемневших от синяков запястьях.

— Вы будете допрашивать ведьму?

— Не сегодня.

Бывший генерал малодушно сбегал от вопросов, понимая, что у него не хватает злобы. И силы, чтобы узнать правду. Он еще не оправился от предыдущий открытий. Что, если она причастна к похищению его тела? Сколько еще успела наврать? Что, если это все затевалось как чудовищный эксперимент? Или попытка заставить его сражаться против своих через создание новой личности? Личности покорного бессловесного Черныша. Марионетки. Питомца ведьмы.

— Пусть перевяжет раны. И не забудь накормить.

— Связать ее?

— Незачем. В таком состоянии она не сможет даже уползти. И все же следите за ней. Отвечаете головой. Уведи ее.

Он почувствовал, что Лила остановилась и смотрит на него, но так и не повернулся. Ла Ад потянул пленницу за собой, и палатка опустела. Это ощущалось даже спиной. Лю Кэ медленно повернулся, уставившись на место, где стояла ведьма. Но там не осталось даже ее следов. Лишь несколько мокрых капель.

Утром трава засеребрилась от инея. Лужицы замерзли, но тонкий лед легко ломался под копытами лошадей. Поле окутала непривычная тишина. Ни насекомых, ни птиц. Однажды на дорогу неосторожно выскочил заяц, и охранник выхватил лук, но прежде, чем он прицелился, зверек трусливо скрылся.

Днем отряду встретился запыхавшийся вестовой из дворца. Ничего нового он не сообщил. Как и ожидалось, узнавший новости император приказал вернуть ожившего генерала и запретил участвовать в осаде столицы. С границ письма доставляли снежные вороны. Умные прирученные птицы. Впрочем, обычно все равно отправлялся гонец, чтобы убедиться, что приказ доставлен и готовится к исполнению.

«Ка Лид неплох, — недовольно оценил Лю Кэ. — Я-то думал, моему возвращению будут рады. Но похоже всё зашло слишком далеко. Похоронили и забыли. Наплевав на украденное тело. Неужели кто-то из окружения хотел от меня избавиться? Генерал Ка Лид — сын герцога Велеорского. Отец давно хотел пропихнуть сынка выше, а тут такой случай. Не слишком ли удачно для них занять мое место, когда я выиграл несколько боев, и мы перешли в наступление? Если все действительно так, «охрана» не довезет меня до столицы. Им выгодней избавиться от меня сейчас. И обвинить в моей повторной смерти напавший вражеский отряд. Или ведьму. Но ординарец явно не из приближенных Ка Лида. Те дисциплинированны как сторожевые псы. Кому служит Ла Ад? Непонятно. Так что может произойти? Гораздо правдоподобней сложится, если жертв нападения будет больше. А еще лучше — если погибнет всё сопровождение. Готов ли Ка Лид пожертвовать своими людьми? Командир отряда слишком хорошо обучен. Едва ли он станет жертвой чужих амбиций. Из него может выйти отличный исполнитель. Который сделает меня самозванцем и убьет при «попытке побега». Тогда не придется никем жертвовать. Да и шумихи поднимется меньше. Я слишком расслабился. Потерял хватку. Нужно быть еще осторожней».

Несколько следующих дней Лю Кэ приглядывался к охране, но те не проявляли враждебности. Впрочем, они действовали как профессионалы, и раскрыть их истинные намерения было бы невероятно трудно. К ожившему генералу относились прохладно, но всегда вежливо. Никто не пытался с ним сблизиться, разговоры затихали при его появлении, но приказы исполнялись безукоризненно.

— Я давно не упражнялся с мечом, может ли кто-то из вас пойти со мной на тренировку? — спросил Лю Кэ, когда отряд в очередной раз остановился на ночлег.

— Мы не смеем сражаться с вами, ваше превосходительство, — опережая остальных, ответил Ши Ко. Заместитель командира охраны. Самый коварный из сопровождающих. Всегда прикрывает командира. Поэтому и выбивается из простых вояк. Далеко пойдет.

— И все же мне нужен партнер для тренировки, — оглядывая воинов, холодно оповестил Лю Кэ.

— Ри Лан, иди ты, — велел командир Крао, поняв, что отговорить упрямого генерала не выйдет.

Темноволосый воин устало поднялся. В его взгляде ясно читалась, что он хочет одного — чтобы его оставили в покое. Но Лю Кэ оказался еще и бессердечным.

Несмотря ни на что, остальные всё же пошли следом — посмотреть на намечающуюся драку. Даже пленница повернулась в сторону столпившихся северян. Хоть какое-то развлечение в бесконечном путешествии.

Ри Лан не сразу вынул меч из ножен. Но отказ от использования оружия показал бы неуважение к генералу. Тяжело вдохнув, воин встал в позицию защиты. И Лю Кэ пришлось нападать. Несмотря на отсутствие интереса, противник не захотел позориться и отбивал удары хорошо. Он сразу понял, что имеет дело с опытным бойцом и заметно насторожился. Стоящие выше часто «учили» простых солдат жестко, избивая и раня. Если высший чин по неосторожности убивал, ему за это ничего не было. А вот за ранение генерала могли сразу казнить. Всю семью. Поэтому перед Ри Ланом стояла сложная задача. Не поцарапать Лю Кэ и по возможности защитить себя.

— Сдаюсь, — легко признал он, убедившись, что меч не задел его шею, лишь замер в опасной близости.

— Это не поединок, а тренировка. Здесь нет победителей и проигравших, — заметил генерал. Он успел оценить навыки этого воина, и теперь хотел проверить остальных. Однако те явно не горели желанием с ним сражаться. И наверняка тоже вздумают сразу изобразить поражение. А быть жестоким и вынуждать их всерьез защищаться не стоило. Незачем искушать судьбу, настраивая против себя этих псов.

— Хорошо, можешь идти.

Лю Кэ продолжил тренироваться один, не показывая однако, всех своих приемов. Воины наблюдали за ним издалека, явно оценивая силы. И лишь ординарец смотрел с искренним восхищением, не прикидывая в уме, как одолеть подозреваемого генерала в бою. А ведьма... отвернулась.

Лошади северян, низкорослые и мохнатые, не подходили для сражений. Предки коня Лю Кэ явно покоряли восточные степи. Длинноногий и норовистый жеребец брезговал чахлой жесткой травой и жадно пожирал овес. Генерал лично собрал ему плоды с дикой яблони, подозревая, что привередливый скакун не выдержит долгого изнурительного пути.

— Его превосходительство Ка Лид сам выбрал вам коня, — простодушно заметил ординарец.

Лэ Кэ понимающе кивнул. Подарок был хорош, но далеко на бережно взлелеянном жеребце не уедешь. Да и слишком приметный. Среди гнедых стриженных лошадок охраны выделяется как гордый лебедь в стайке воробьев. Таких любят аристократы. На войне роскошный и капризный жеребец бесполезен.

Генерал невольно вспомнил своего боевого коня и замер, в очередной раз наткнувшись на любопытное наблюдение. Как же его звали? То ли Вихрем, то ли Ветром. Возможно, думая именно о нем он выкрал у разбойников похожего черного жеребца. В последнем сражении, поняв, что его предали, Лю Кэ вскочил на Ветра и попытался прорваться через окружение. Но в узком ущелье его поджидали сидящие в засаде лучники. Кажется коня тоже ранили, но он все-таки спас хозяина. Вырвал из окружения. Дальнейшие воспоминания были смутными. Его куда-то везут, над ним склоняются лекари, Сая плачет... А дальше ничего. Смутный свет костра и неразборчивые чужие голоса.

«Странно, в поместье слуги должны были извлечь стрелы. Но как случилось, что их вытаскивала из меня ведьма?»

Что-то не сходилось.

— Приведите пленницу ко мне, — велел Лю Кэ, потрепав коня по холке. — В палатку. На допрос.

Он, как и прежде, стоял ко входу спиной, поэтому скорее услышал, как дозорный втолкнул внутрь связанную девушку.

— Оставьте нас, — велел генерал, понимая, что подручным Ка Лида не стоит знать, что произошло на самом деле. К счастью, сторожевые псы были просто псами, а не шпионами. Лю Кэ ясно почувствовал, что воин ушел, даже не замедлившись к входа, в надежде подслушать разговор.

— Итак, Лила Люперан. Нам придется познакомиться заново, — повернувшись, холодно произнес его превосходительство. — Я Лю Кэ Дракхо. В прошлом — главнокомандующий армии. Возможно, тебе это было известно. Всё, что тебе нужно — это ответить на мои вопросы правду. И только правду. Если ты это сделаешь — тебя, возможно, отпустят. Если нет — будут пытать, пока ты не признаешься. Поэтому хорошо подумай перед тем, как соврать. Теперь я в здравом уме. И обмануть меня больше не выйдет. Кто ты на самом деле?

— Меня зовут Лила Люперан, — кашлянув, чтобы прочистить горло, тихо произнесла девушка. — Я дочь обычного зелейника. Когда умерла мать, меня отвезли в деревню. Я росла вдали от всего. В далекой глухой деревеньке. Поэтому никак не могу быть связанной с тем, что с вами произошло. Наша встреча — жестокая случайность.

Он внимательно следил за выражением ее лица, но похоже ведьма впервые говорила правду. Ее тихое дыхание не сбивалось. Она не пыталась отвести взгляд. Даже интонация голоса, ставшего слабым и бесцветным, ни разу не изменилась.

— Зачем ты вела меня в столицу?

— В столице есть маги. Они могли вам помочь.

— Каким образом?

— Найти способ упокоить душу. И похоронить тело.

«То есть всё это время ты лгала мне, что познакомишь с отцом, а на самом деле собиралась отдать магам? Сколько еще придется услышать? Не хочу знать. Ничего не хочу знать!»

— Зачем ты решила притвориться моей женой?

Лила промолчала. Что она могла на это сказать? Что испугалась? А потом заигралась? Что возомнила себя способной решать за других? Что воспользовалась случаем и создала для себя идеальную пару?

— Давайте разведемся.

Он невольно вздрогнул. К счастью, ведьма уставилась опустошенным взглядом в пол и не заметила этого. В ее лице читалась только смертельная усталость. И нелепая покорность жестокой участи.

— Вам же нужно избавиться от метки?

Даже издалека он мог различить виднеющийся из-под веревок парный символ на ее запястье. Если кто-нибудь это заметит, возникнет множество вопросов. Герой войны, племянник императора женился на неизвестной деревенщине из вражеского королевства? Да еще и при живой жене, следуя колдовскому обряду. За такое даже изгнание недостаточное наказание. Но как теперь попасть в храм паладинов? Захватить его и разрушить? Убить Фэй? Исчезнет ли тогда метка? Всё это похоже на спланированную хитроумную ловушку.

— И как мы разведемся?

Если она собирается заманить его к врагам, то нужно дать ей шанс. Чтобы полностью разоблачить. Окончательно убедиться в том, что не стоило оставлять ее в живых.

— Если они не будут знать, кто вы, то разведут. Скажите, что я — неверная жена. Так они сразу проведут церемонию. Без лишних вопросов. Но они не соглашаются, если кто-то приходит один. На развод должны дать согласие обе стороны. И вы, и я.

«Определенно ловушка», — окончательно убедился Лю Кэ. Проще притвориться доверчивым простачком. Пусть ждет своего смертного часа в блаженном неведении. Пойти с ней в храм, где полно паладинов? Ради жалкой кляксы на запястье рисковать так дорого доставшейся жизнью? Да эта лгунья совершенно обезумела от страха, раз верит, что он на такое согласится!

— Сейчас я не могу игнорировать приказ императора, — стараясь не показать нахлынувшую ледяную ярость, ровно проговорил бывший генерал. — Мне нужно явиться во дворец. Позже ты мне понадобишься. Поэтому отпустить тебя сейчас я не могу. Тебе ведь нельзя верить, не так ли? Можно назначить встречу. Но ты на нее не явишься. А жаль. Я тоже не в восторге от того, что приходится таскать за собой какую-то лекерскую ведьму.

Лила промолчала. Она не тешила себя наивными иллюзиями, что северянин, поддавшись еще не до конца угасшим нежным чувствам, великодушно простит ее и отпустит. Гораздо проще избавиться от неудобной свидетельницы. Однако брачная метка Лю Кэ останется даже после смерти нежеланной жены. Следовательно он уцепится за возможность развода. Пощадит ли отвратительную лгунью? Позволит ли сбежать после церемонии?

Вспоминая изменившийся холодный взгляд, Лила понимала, что ответ очевиден. Лю Кэ хочет ее уничтожить. От этого не спасет никакая ложь. Рано или поздно северного оборотня перестанут забавлять страдания бывшей жены. И даже самое невинное, лишь слегка искаженное оправдание может стать... последним.

Глава 3. Ведьма и оборотни

Больше всего она боялась, что Лю Кэ больше никогда не заговорит с ней. Никогда. Даже его неприкрытая холодность была лучше равнодушия, с которым он проходил мимо. Впервые после поимки он заговорил с ней, заметил. И даже видимое презрение дало новую надежду.

Все эти дни девушка изнывала от страха неизвестности. Как он поступит? Велит ее казнить? Будет пытать? Прогонит с позором? И впервые за долгое время Лила смогла облегченно выдохнуть. По крайней мере ближайшие дни она не умрет. Но путь будет опасным. Едва ли они встретят сопротивление. Никто не придет на помощь. Ее увезут на Север. Во вражескую столицу. Где каждый человек будет ненавидеть и осуждать ее. Возможно там она и погибнет.

Птичница украдкой взглянула на северянина. Как сильно он изменился! Такой родной и чужой одновременно. То же лицо, но совсем другой взгляд. Жесткий, холодный как острие меча. Убийство человека для него — обычное дело. Козни и интриги тоже. Солдаты говорили, что он — племянник императора. Если узнают, что он был в отношениях с ведьмой, над ним наверняка начнут насмехаться. А он выместит всю злобу на виновнице. На ней.

Его метку скрыла перчатка. Которую он наверняка не станет снимать на людях. Но дома, перед семьей? Перед настоящей женой...

Об этом лучше даже не думать.

Солдаты обращались с пленницей сносно. Грубовато, но терпимо. Самым ужасным было проситься по нужде. В поле девушке давали отойти в сторону, в заросли сухой травы, но в лесу — нет. Она еле выпросила право прикрываться плащом. К счастью никому не доставляло удовольствие наблюдение за ее попытками спрятаться от мужских взглядов. А прозвище «ведьма» отпугивало даже тех, кто вел распутный образ жизни и истосковался по женскому телу.

Яр пришел через неделю. Отряд остановился в негустом перелеске. Генерал скрылся в палатке, ординарец трепетно хлопотал над его ужином, а охранники бахвалились друг перед другом победами в схватках. На какое-то время они насторожились и схватились за оружие — лошади забеспокоились, забились, тревожно всматриваясь в лес. Ординарец даже побродил между деревьев, но не заметил чужаков и вернулся к костру.

— Девчонка! Эй!

Лила вздрогнула, но никого не заметила. Ее привязали к дереву, поэтому кругозор ограничивался тем, что впереди и по сторонам.

— Кто здесь? — шепотом спросила она, надеясь, что ее услышат.

— Я, вирр. Яррикто. Яр. Что произошло?

— Долго объяснять. А ты здесь зачем?

— Узнать, что случилось. Тебя похитили?

— Сможешь развязать меня?

Она внезапно вспомнила, что от слабости еле стоит на ногах. Даже если вирр освободит ее — как она сбежит? Их догонят. И убьют.

— Нет, стой! Не высовывайся. Хвостик с тобой?

— Сидит на дереве.

— Тогда просто уходите. Здесь слишком опасно.

— А ты?

Один из охранников направился в их сторону, и Лила попыталась притвориться усталой и отчаявшейся. Потом она шепотом окликнула вирра, но тот уже исчез. Она снова осталась одна.

В следующий раз Яр появился в поле, когда она отпросилась по нужде и отошла за одиноко темнеющий куст.

— Лила…

Она чуть не вскрикнула от неожиданности. Вирр явился в зверином облике. Так ему было проще подкрасться.

— Тебе нужна помощь? Лила?

— Напугал-то как! Я ведь сказала вам уходить!

— Садись на меня. Я оставил Рури в безопасном месте. И отвезу тебя туда.

Девушка замерла. Предложение было крайне заманчивым, но что потом? Столица окружена, а дорогу в родную деревню мог запомнить предавший ее муж. Который не убьет ее, пока не найдет способ избавиться от метки. Да и ей стоило бы убрать свидетельство неудавшейся личной жизни. Но кому сейчас есть до этого дело?

— Они могут нас убить. У них луки. Лучше бежать в темноте.

— Ночью охрана настороже. Не отпустит тебя так далеко. Прижмись к шее. И еще одно. Я бегаю быстрее лошадей. Я ведь охочусь на этих жалких травоядных.

Лила молча показала связанные руки.

— Отвернись, если стесняешься голых мужчин, — насмешливо заметил вирр. Лила поспешно отвела взгляд, и вскоре почувствовала, как распутывают веревку. Когда она растерла онемевшее запястье, Яр уже снова стал зверем.

— Пора, — поторопил оборотень, понимая, что задержка пленницы вызовет подозрения.

Девушка села на вирра и обняла его за шею, надеясь, что у нее хватит сил удержаться. Трава хлестнула ее по волосам — Яр быстро помчался прочь, не дожидаясь, пока спохватится дозорный. Никто не боялся, что ведьма сбежит. Куда она денется в степи от вооруженных всадников? И кому она нужна, чтобы ее выручать? Даже генерал Лю Кэ считал, что парочка вирров давно скрылась в лесах. Так думала и Лила, пока Яр ее не нашел. И не выкрал.

— Эй, где она?

Вирр был ниже длинноногих лошадей и почти не показывался из травы. Падать с него было бы совсем не страшно. Пока он не ускорился. Оглядываться Лила боялась. Она не знала, насколько их видно, и целятся ли в них из лука. Оборотень двигался мощными прыжками, петляя из стороны в сторону, избегая вытоптанных и открытых мест. Судя по еще доносящимся крикам, за ними гнались. Девушку перестали засовывать в мешок, и она знала, что до перелеска недалеко. Но он небольшой. Смогут ли они там спрятаться?

Бежали долго. Ноющие слабеющие пальцы отказывались сгибаться, и Лила то и дело сползала вбок. Наконец вирр замедлился, остановился, подняв голову, и чутко прислушался.

— Они уходят. Возвращаются, — заметил он.

— Что? — вновь разминая руки, не поверила Лила. И сплюнула в сторону забившуюся в рот шерсть.

— Им невыгодно разделяться. Гнались двое. Они на чужой земле. Боятся, что это ловушка.

— И что я не стою потраченных усилий.

И верно. Кто она? Какая-то ведьма. У них приказ самого императора — прибыть в столицу. Ради этого Лю Кэ отказался от возможности развестись. Он не сможет задерживаться здесь из-за какой-то простолюдинки. Возможно, они вместе потратят сутки-двое на поиски… и отправятся дальше.

— Я пойду сама, чтобы ты мог отдохнуть.

— Ты так исхудала, что весишь не больше Рури. Сиди. Путь еще долгий.

— Мне не за что держаться.

— Можешь накинуть на шею пояс и держаться за него. Только не тяни слишком сильно. Не задуши.

Неторопливая рысца вирра заметно отличалась от лошадиной. Он двигался очень плавно. Исстрадавшаяся от тряски Лила подумала, что всадники много упускают, отказавшись от езды на оборотнях. Мягкое покачивание убаюкивало. А еще совсем не страшно упасть.

«Неужели получилось? Сбежала. Главное не нарваться на другой отряд. Но вирр же чует людей. Издалека. Он ведь предупреждал. А я его не послушала. Не поверила. Ничего бы не случилось, если бы мы тогда свернули с пути. Доверились звериному чутью. Но Лю Кэ… рано или поздно все равно бы вспомнил. И чем дольше я лгала, тем хуже была бы расплата».

— Ты в порядке? — полюбопытствовал Яр, задумчиво проводив взглядом качавшуюся на травинке золотистую птичку. — Может все-таки расскажешь, что произошло?

— Ты оказался прав. Впереди были солдаты. Небольшой отряд. Они поймали нас и отвели в лагерь. Там выяснилось, что Лю Кэ…

Она подавилась словами. Оказалось, что произнести это вслух... больно. Словно она жаловалась. Открывалась. Впервые поделилась тем ужасным, что с ней произошло. И пускай Яр выглядит как зверь. Он может выслушать.

— Лю Кэ — один из них. Он... северянин.

— И ты этого не знала?

Странно, что Лила не разрыдалась. Что-то невидимое застряло в горле, но слез не было. От них избавили сильная слабость и сметающая все переживания усталость. Хотелось лечь и закрыть глаза. Просто лежать в холодном поле, пока полумертвое тело не прикроет белым саваном проснувшаяся зима.

— Он сам не знал. Из-за потери памяти. Я вела себя глупо, верно? Вела в столицу врага! Северянина! Еще и притворившись его женой! Теперь мне даже не верится, что та дура — это я. Трудно признать такую правду.

— Да уж, ты глуповата, — справедливо отметил вирр. — Но это не так уж и плохо. Ты должна была оставить Рури у бродячих артистов. И позволить паладину убить меня. Ведь я — чудовище. С вашей точки зрения. Твоя глупость спасла наши жизни.

— Поэтому ты помогаешь мне?

— Не совсем. Я не настолько хорош, чтобы проникнуться благодарностью. Ты интересная. Забавная. Скитаться одному тоскливо. Детеныш не в счет. Я привык жить в стае. Поэтому был расстроен, когда мы разделились. Подумал, вы нас бросили, но проследил. Найти было трудно. Слишком много людей. И запахи перебили, и опасно. Я ведь не могу появиться перед солдатами

— Спасибо. Спасибо, что спас.

— Это было несложно. Такие приключения придают жизни особый смысл. Теперь есть хоть какая-то цель.

Вирр принюхался и уверенно свернул в сторону. Лила неловко коснулась его гладкой шерсти. Это оказалось приятным на ощупь. Но злоупотреблять она не решилась. Яр ей не друг. В конце концов Лю Кэ тоже неоднократно спасал девушку. И кем он оказался?

Радоваться освобождению Птичница не торопилась. Кто знает, какие цели на самом деле преследует оборотень. Может решил угостить племянника человечиной. Или выкрал девушку, чтобы похвастаться перед стаей.

И все же хотелось ему верить. Несмотря на жестокий урок. Нельзя связываться с малознакомыми людьми. Нельзя безоговорочно доверять. Лю Кэ клялся в любви и обещал всегда быть рядом. А в итоге, наверное, развелся бы и убил.

Что-то коснулось лица, и она подняла голову к небу.

— Снег пошел, — озвучил Яр, почувствовав ее движение. Девушка подняла руку, но снежинка проскользнула над пальцами и исчезла в траве.

«Нужно придумать, где добыть теплую одежду», — подумала она, поняв, что вскоре меховой накидки станет недостаточно. Нужны перчатки, теплые сапоги и шапка. Но пока… хотя бы отдохнуть.

Она прилегла на шею вирра и закрыла глаза. Напряжение начало спадать, и страшная усталость накатила неподъемной ношей. Пленницу кормили сваренной на воде жидкой кашей. Без соли. Без сахара. Просто разбухшей крупой. Иногда оставляли немного сухарей, но редко. Даже когда охранники нашли заброшенный постоялый двор и откопали на задворках картофель, с ведьмой никто не поделился. Они запекли ужин в углях, и от запаха у голодной пленницы чуть не текли слюни.

— Очень хочется есть, — пробормотала девушка, пытаясь вспомнить, далеко ли то место.

— Могу предложить только мышь, — глянув куда-то в сторону, отозвался оборотень. — Но люди, наверное, не едят такое.

Лила всерьез задумалась, способна ли она съесть мышь, и решила, что еще недостаточно голодна.

Яр ловко ориентировался и в темноте. Лила заметила лес лишь когда мохнатая ель погладила щеку. Девушке всегда было страшно передвигаться в темноте по зарослям, но вирр, не скрывая, радовался воссоединению с родной стихией.

— Держись крепче, — велел зверь. И прыгнул на ветку. Ослабевшая из-за долгого плена девушка соскользнула, но он успел, извернувшись, цапнуть её за рукав и затащить наверх.

— Здесь они не найдут нас. Пока солнце не взойдет. Я поем и приведу Рури к тебе. А ты сиди тихо.

Лила молча кивнула и забралась чуть выше. Вирр вез её целый день и наверняка нешуточно оголодал. Ей и самой хотелось есть. Но глупо ныть об этом. Днём можно поискать ягоды. Хотя глупо надеяться, что сюда не добрались прожорливые дрозды.

Вирр скрылся, и она осталась одна. Сразу стало холодней, и девушка закуталась в плащ, снятый с найденного в поле мертвеца. Теперь у неё было оружие — небольшой кинжал, поясной мешочек и фляга для воды. Для путешественницы маловато. Для вирра — больше, чем нужно.

Девушка заерзала, устраиваясь на сплетении сучьев. У покойника нашлось огниво, но костер не разведëшь. Привлечет ненужное внимание.

Она выспалась, когда они отдыхали в поле. Ей вспоминался холодный чужой взгляд Лю Кэ, его равнодушные, простые и жестокие слова. Едва ли было бы лучше, если бы она не лгала ему. Если бы не лгала, не было бы так мучительно больно. Как бы оживший генерал отнесся к простой деревенской девчонке, тащившей его в столицу? А если бы её поймали, когда она вела его связанным? Убили бы на месте. Всё сложилось не так уж и ужасно. Она жива. И свободна.

Лила глянула наверх и забралась на пару веток выше. Замеченное гнездо, как и ожидалось, оказалось пустым. Летом или весной было бы веселее. Но все же сейчас лучше, чем в конце зимы. В самое голодное время.

«Нужно радоваться тому, что есть», — рассудила девушка, устраиваясь на прежнем месте. Внизу зашуршали кусты, и она замерла, испуганно вглядываясь вниз. Но никого не увидела.

Яр вернулся поздно. Она чуть не заснула, но шум карабкающегося наверх оборотня разбудил бы кого угодно.

— Теперь можно и поспать, — ложась вплотную, проворчал вирр. — Рури, ближе, холодно.

Оба были в звериных обликах, и Лила сразу почувствовала исходящее от их тел тепло. Если бы Яр превратился в мужчину, ей стало бы не по себе. Но в таком виде ей начинало казаться, что это просто необычный питомец. Тем более, что сейчас оборотень молчал.

С возвращением Яра стало спокойнее. Она знала, что находится под его защитой. Что он почует зверя или человека задолго до появления. Можно не назначать дозорного. По крайней мере сегодня она в безопасности. А дальше… А что дальше?

Она заснула, так и не приняв решение. Холодное утро, встретившее её колким сухим листом, упавшим на щеку, оказалось пасмурным, грозящим дождем. Или снегом. Огромный ворон с любопытством разглядывал устроившуюся на ветвях троицу, но как только старший вирр приоткрыл глаз — торопливо перелетел подальше, на соседнее дерево.

Яр широко, не стесняясь, зевнул, продемонстрировав пугающую зубастую пасть, и потянул передние лапы, выпустив когти. Затем он наконец открыл оба глаза и осмотрелся, чутко вдыхая воздух. Рури тоже завозился и испуганно распахнул глаза, явно не понимая, где он находится.

— Это же дуб, — пробормотала Лила. Листья опали, но некоторые застряли между сучьев.

— Мы зовем это дерево шиигой. Кабанье дерево. И что ты делаешь?

Лила молча разгребла листья и принялась очищать жёлудь. Он оказался горьким. И как это едят животные?

— Оголодала, — прокомментировал Яр, спрыгивая вниз. — Как же трудно быть людьми! И как вы выживаете?

— У вирров есть дома?

— Да.

— Вы и там едите сырое мясо?

— Разумеется, нет. Его сушат. Получается неплохая закуска. Можно есть рыбу. Есть съедобные травы. Ягоды. Но я такое не люблю. Мясо вкуснее и сытнее. Ещё люблю птичьи яйца. И подземные плоды. Светлые и мягкие под твердой шкуркой.

— Картофель? — удивилась девушка. — Вы его выращиваете?

— Нет. Я следил за твоими охранниками. Они запекали подземные плоды в углях. И выкопали не весь. Я потом нашел остатки и доел. Очень вкусно. Мне было трудно и преследовать, и охотиться. Приходилось доедать то, что выбрасывают за шатром северного вожака.

— В мире людей ещё много вкусной еды… Но не надо об этом сейчас!

Есть хотелось так, что она была готова разжевывать кору. К счастью, неподалеку рос боярышник. Когда-то девушка даже не замечала его ягоды, считая просто красивыми. Теперь оборвала всё, что удалось найти. Половину она сложила в мешочек. Остальное медленно разжевала, запивая водой. Голод это не утолило, и все же стало чуть легче.

— Что думаешь делать дальше?

— Мне нужно найти Фэй. Паладина. А она в осажденной столице. А еще… там мой отец.

— Ты уж извини, но я хочу жить! — торопливо заявил Яр. — И в столицу не полезу! Однако могу тебя проводить. Немного. И зачем я тебя спасал? Зачем? Чтобы тебя убили спустя пару дней?

— Я не настолько сумасшедшая, чтобы идти туда прямо сейчас. Придется выжидать. Фэй привезла какую-то важную реликвию. Они отобьются. А потом паладин поможет свести метку. Я ее упрошу. Обязательно. Если исчезнет у меня… то и у него, наверное, тоже. И вся эта история останется в прошлом. И ты прав, Яр. Вам незачем рисковать в столице. Я очень благодарна тебе за помощь. За то, что не бросил. Но дальше наши пути разойдутся.

Глава 4. Сая Дракхо

Лю Кэ Дракхо впервые подумал об императоре непочтительно. Как о чем-то незначительном. Далеком. Полузабытом и ненужном. Когда он понял, что Лила сбежала, сердце сжалось, будто мужчина потерял что-то незаменимо важное. Бесценное. Точно так же... как в день прощания с молодой женой. Или нет? Нет! Гораздо сильнее.

— Поймать их!

Приказ был сказан так жестко, что никто не посмел возразить. Сам Лю Кэ не участвовал в погоне, понимая, что это будет воспринято как попытка побега. Ему оставалось лишь ждать. Командир небольшого отряда, ординарец и еще двое воинов остались рядом, наблюдая за ожившим генералом. Защищая его и в то же время не отпуская.

Всадники вернулись поздно, усталыми и раздраженными. Без пленницы.

— Что это за зверь такой странный? То ли волк, то ли огромный кот! Лошади его боятся. И откуда он в поле взялся? Нечисть какая-то! Девка демона призвала?

— Ведьмы и такое могут.

Лю Кэ промолчал. Он понимал, что отправлять на поиски снова бесполезно. Вирр прекрасно знает эти места и чует приближение людей за версту. Если он доберется до леса, след потеряется навсегда. И Лила исчезнет.

Генерал потер бровь, отгоняя бесполезные терзания. Не об этом он должен беспокоиться! Не о какой-то там девчонке. О себе. Это его жизнь рухнула. Это он потерял все. Дом, семью… и даже родину. Нужно вернуться и забрать то, что по праву принадлежит ему. И только потом разобраться с небольшой проблемой. С меткой чужеземного колдовства.

Лю Кэ знал, что Лила не вернется. Убежит как можно дальше. После того, что он с ней сделал. Северянка признала бы его супругом и осталась рядом, несмотря на грубое обращение. Девушки его родины не имели права распоряжаться своей жизнью. Сперва они слушались родителей, затем мужа. Только немногие избалованные аристократки могли похвастаться редкой свободой. Многие даже ухитрялись управлять имуществом и считаться главой рода. Однако подобное случалось крайне редко. И за всю историю Севера императрица появлялась лишь однажды.

Дав охране немного отдохнуть, Лю Кэ устремился домой. Дорога казалась ему бесконечной. Спустя неделю они добрались до захваченного города, но, сменив лошадей и оставив лекарю подцепившего какую-то хворь бойца, тут же отправились дальше. Хуже всего приходилось ординарцу, привыкшему к простым поручениям и выслушиванию долгих обсуждений в защищенном от непогоды шатре. Оживший генерал оказался безжалостным и неутомимым. Он рвался вперед, не обращая внимания на бьющий в лицо снег, на ледяной ветер, онемевшие щеки и несгибающиеся пальцы. Несколько раз Ла Ад был уверен, что они заблудились. Но вскоре они сменили лошадей в крепости и наконец-то очутились на Северном пути. Здесь на каждом постоялом дворе держали ездовых снежных оленей для гонцов и важных персон. Да и недавно построенная дорога преодолевалась легко, в предвкушении долгожданного посещения сердца Севера — Ихилиса. Столицы империи.

Обычно генерал Дракхо Лю Кэ въезжал в городские ворота под приветственные восторженные крики толпы. Но сейчас их никто не встретил. Командир отряда показал на въезде жетон, и только поэтому всадников пропустили внутрь.

— Я поеду вперед доложить о вас императору, — сообщил Ши Ко, пришпоривая коня. Он скрылся, и пленник вдохновленно огляделся. Знакомые остроконечные дома, покрытые снегом, торговцы вдоль улицы, прячущие лица девушки с теплыми накидками, отороченными мехом белых горных лисиц. Двое стражником ругались с сидящим у дороги безногим калекой. Бедняков загоняли в трущобы, не позволяя показываться на глаза, но они снова и снова пробирались к домам богачей и становились у оград, выпрашивая подаяние. Особенно часто на подобные вылазки посылались дети. И калеки.

Сколько он провел вдали от родины? Полгода? Год? За это время будто ничего не изменилось. Так же шумно, многолюдно. Много повозок, прилавки ломятся от товаров. Словно войны нет.

Зимний дворец находился в самом центре столицы. Из-за впечатляющей ограды в небо рвались белые шпили и башни, пронзая низко нависшие облака, мстительно осыпающие город непрекращающимся снегом. Маленькие узкие окна, толстые стены, дымящие трубы и аккуратный парк с неестественно красивыми елями вызывали исключительно неприятные воспоминания. Именно сюда идти не хотелось. Но выбора не было.

— Его превосходительство генерал Севера Лю Кэ Дракхо! — неуверенно объявил евнух. — Сдайте оружие, вы не можете пройти с ним дальше.

Лю Кэ равнодушно отцепил меч и оба кинжала. Трудно было сказать, угрожает ли ему опасность. Узнает ли его император? Этот непредсказуемый человек… способен на что угодно.

Его величество Ад Эль Вейн Рейвен Х задумчиво изучал какие-то письма. Генерал всегда представлял императоров иначе. Великими завоевателями. Могучими воинами с благородными чертами лица и горящим грозным взглядом. Опытными бойцами. Однако это величество никогда не питало интерес к сражениям. Ад Эль Вейн родился пятым принцем и, оценив очередь к трону, решил не рисковать своей жизнью. До пятнадцати лет он почти поселился в библиотеке, а затем начал писать свои книги, игнорируя нарастающее напряжение во дворце. Ссоры принцев заканчивались трагически. Последнего изгнал сам король, не сумевший простить убийцу брата. Неожиданно оставшийся в одиночестве Ад Эль без труда занял место наследного принца, а затем и престол.

— Лю Кэ, так ты жив? — соизволив перевести взгляд на племянника, задумчиво произнес император. — Это очень кстати. Ты мне скоро понадобишься.

— Мой император, вы подтверждаете мою личность? — недоверчиво, но не без облегчения уточнил племянник.

— Ты слегка изменился, но я мог бы узнать и по шагам. Такой четкий и сильный шаг, и такое замешательство, когда оказываешься передо мной. Когда-то я считал, что ты меня боишься. Потом решил, что пытаешься скрывать какие-то тайны. И лишь спустя несколько лет понял, что ты попросту в замешательстве. Я император этой страны, однако в то же время — твой дядя. С тех пор как умерла твоя мать, у нас не осталось другой родни. Мы самые близкие по крови родственники. Однако ведем себя как чужаки. Да и сегодня обойдемся без трогательных речей и объятий. Предлагаю перейти сразу к делу. Многие прочили тебя в кронпринцы. Пришлось усыновить мальчишку, подарочек от брата мужа моей третьей сестры. Хоть я тебя и спас от должности наследника, спастись от новой опасности тебе не удастся. Я-то боялся, что мне придется жениться на обеих.

— Что вы имеете в виду?

— Ты разводишься с Саей и женишься на принцессе.

Лю Кэ напряженно застыл. Если это приказ, то спорить непозволительно. Но разве это не бесчеловечно?

— Ты сам захочешь развода, когда узнаешь, что творится в твоем поместье, — вздохнув, пояснил Ад Эль Вейн. — А брак с принцессой нужен исключительно в политических целях. Я не хочу убивать этих девушек. Но и не могу позволить им заключить выгодный союз. На одной из них я женюсь сам. Остается еще одна. Что с ней делать? Отдать за графа? Принцессу? Это посчитают унизительным. Взять себе в качестве наложницы? Не лучший выход. И тут начинают расходиться слухи, что ты жив. Очень кстати.

— Подождите, — поднимаясь с колена, мрачно произнес Лю Кэ. — Я только что прибыл и не знаю ничего о том, что происходит в столице. Если вы подтвердите мою личность, я бы хотел немедленно вернуться в свой дом. И откуда взялись эти принцессы?

— Наш враг скоро падет. Я хочу уменьшить возмущение народа и начать править не как захватчик-чужак… а как супруг их принцессы. Одна из королевских дочерей станет моей женой и заложницей. Но что делать со второй? На Хар, издай указ о подтверждении личности генерала. Кстати, как ты смог выжить? Я слышал, ранение было смертельным. Но в поместье тебя привезли еще живым. Ты боролся за жизнь до конца. А потом началось что-то странное. Ночью твое уже мертвое тело исчезло.

— Мой император, я не умирал. Когда я пришел в себя, то ничего не помнил. Я не помнил даже свое имя, забыл как говорить.

— Рассказывай дальше. Не каждый раз в мой дворец возвращаются умершие племянники.

— Ваше величество, я обязательно подробно расскажу мою историю, но с вашего разрешения мне бы хотелось пойти домой.

— О, Лю Кэ. Знал бы ты… не торопился бы так сильно.

— Что вы имеете в виду?

— Ничего. Я подпишу личный указ, подтверждающий, что это действительно ты. Иначе, боюсь, тебя не впустят в собственное поместье.

— Не беспокойтесь, слуги меня узнают.

— Не хочу тратить время на разбирательств. Оставайся здесь, пока я не закончу. Это приказ.

Лю Кэ сдержал разочарованный вздох. Ему хотелось поскорее доказать всем, что он жив, взглянуть в глаза жены и наконец-то понять, кто его любимая. Вернее, очнуться от чар лживой ведьмы.

Но приказ императора не нарушишь. Не стоит, едва вернувшись, портить отношения.

— Дракхо, с тех пор как погибли твои родители, мне пришлось приглядывать за тобой, — ставя печать, неторопливо произнес Ад Эль Вейн. — И я очень рад, что ты жив. Если бы я знал…

Приняв указ, генерал радостно вырвался на свежий воздух. Он никогда не мог угадать мысли императора, не понимал, что это за человек. То жестокий, то удивительно мягкий. То жертвующий верными подданными, то спасающий жизни и награждающий за подвиги. Ад Эль Вейн так же легко мог отказаться от родства. Сказать, что племянник — самозванец. Но похоже сейчас это не входило в его планы. Женитьба на принцессе? Чушь! Необходимо решить эту проблему до официального указа. Но сперва…

Увидев печать, люди Ка Лида почтительно опустились на одно колено.

— Прошу прощение, если наше поведение было неприемлемым!

— Встаньте. Вы исполняли свой долг.

Он мог отыграться на подчиненных генерала, который сместил его в должности, но не стал. Его личность и титул герцога были восстановлены. Но не его воинское звание. Печать главнокомандующего по-прежнему принадлежит Ка Лиду.

Отпустив охрану, Лю Кэ уже в одиночестве выехал в город. Чувство ностальгии сменило беспокойство. На что намекал его величество? Что натворила Сая?

Поместье находилось неподалеку.

— Ваше приглашение, — потребовал стражник, загораживая вход.

«Наняты недавно», — отметил генерал, полагая, что прежние узнали бы своего хозяина. Он мысленно поблагодарил императора, заставившего принять указ. Иначе пришлось бы штурмовать стены вокруг заднего двора. К счастью, охрана оказалась толковой, и с повелением его величества спорить не стала. Однако один из воинов тут же куда-то ушел. Видимо предупредить владелицу или начальника стражи.

Внутри ярко горели свечи. Несколько слуг помогли снять плащ и смести снег с одежды. Судя по доносящейся музыке, герцогиня устроила себе настоящий праздник.

— Как о вас объявить?

Снова незнакомое лицо. Словно Сая решила сменить всю прислугу.

— Не хочу привлекать внимание к своему опозданию.

— Это не принято, господин.

— Окажите мне такую любезность.

— Как пожелаете.

Лю Кэ наконец-то попал в зал и тут же об этом пожалел. Здесь собралось все высшее общество, а он явился с дороги, в чужих обносках, грязный и растрепанный. К счастью никому не было до него дела. Музыканты заиграли новую мелодию, и на середину грациозно выбежали приглашенные танцовщицы.

Оживший генерал беспокойно огляделся и наконец-то увидел свою жену. Сая Дракхо была не в трауре. Ярко-вишневое платье и помада того же цвета резко контрастировала с белыми волосами и почти такой же бледной кожей. Над смелым декольте сияло рубиновое колье, а еще выше — тяжелые серьги, похожие на спелые ягоды. Мода севера никогда не была изысканной. В отличие от разборчивого средиземья, здесь побеждали богатство, яркость и наглость. И герцогиня сегодня блистала. Она выглядела совсем не так, как ее помнил генерал. Тогда Сая казалась наивной чистой девочкой. Сейчас — зрелой расчетливой женщиной.

Лю Кэ почувствовал себя чужим и ненужным. Его явно не ждали. Если бы он вышел заявить о своем возвращении, то выглядел бы нелепым и жалким. Ему все казалось, что Сая обернется и заметит его, но супруга заинтересованно общалась с принцем Теобальтом, частым гостем в северной империи, и редко смотрела по сторонам.

— Ведет себя так, будто уже принцесса, — сухо заметила незнакомая, пышно одетая дама. — А ходят слухи, что ее муж — жив.

— Если бы его величество не отказал ей так грубо, она пролезла бы и в императорскую постель, — заметила ее спутница — некрасивая тощая девица с сильно напудренным лицом. — Впрочем, я уверена, что в Форстере она попытается проделать то же самое. Принц абсолютный болван. О, предки! Гая, тут какой-то странный мужчина. Давай отойдем подальше.

Несмотря на шепот, Лю Кэ прекрасно все расслышал. Но не сдвинулся с места. Сплетницы торопливо скрылись, и он остался в одиночестве.

«Это ведь мой дом, почему я прячусь?»

Теобальт пригласил Саю Лю Кэ на танец, и она, на мгновение кокетливо замявшись, грациозно протянула ему руку. Принц жадно и страстно сжал тонкие пальцы, не отрывая взгляда от нежного личика красавицы. Их отношения казались настолько очевидными, но не заметить их мог бы только слепец. Герцогиня Дракхо полностью отдалась во власть умелому партнеру, благосклонно и тепло озаряясь невинной и в то же время лукавой улыбкой.

Генерал развернулся, но замер, осененный внезапной мыслью. Он не хотел скандала, но разве это не лучший момент для того, чтобы доказать всем, что он жив? Да и гости могут остаться надолго. Порой танцевальные вечера с меняющейся тематикой проводились несколько дней подряд. Он ведь не станет прятаться все это время в гостинице? Ведь он не просто нежданно вернувшийся муж. Он герцог империи Нордвинг.

Танцующие пары недоуменно озирались на воина в потрепанной военной форме, бесцеремонно вышедшего на середину зала и занявшего своей неподвижностью слишком много пространства. На возвышении под балкончиком стоял пустующий трон, который обычно на подобных торжествах занимал император. Генерал поднялся по ступенькам и сделал знак музыкантам. В резко наступившей тишине стало слышно шелестение платьев и недоуменные перешептывания.

— Кто это?

— Какой-то солдат.

— Это же…

— Похож на…

— Глубокоуважаемые гости, — пользуясь всеобщим замешательством, громко произнес Лю Кэ. — Приношу свои извинения за то, что прерываю ваше веселье. Однако мое объявление не может ждать. Со мной приказ императора. Он подтверждает то, кем я являюсь. Не думаю, что за год вы забыли мое лицо. И уж раз вы находитесь здесь, вы должны знать, кто хозяин этого поместья.

— Герцог!

— Он похож, но…

— Это указ самого императора, который подтверждает, что я —Лю Кэ Дракхо.

Лю Кэ наконец-то взглянул на супругу. Ошеломленную герцогиню сжимал в объятиях принц Теобальт. Вместо счастья лицо Саи выражало неконтролируемый ужас. Словно на балу объявился не чудом спасшийся муж, а чудовищный призрак.

— Как вы можете догадаться, меня ошибочно сочли мертвым, в то время как я был всего лишь очень тяжело ранен. Полное выздоровление далось мне с трудом, но…

— Это ложь! Герцог мертв! Это не он!

— Вы осмеливаетесь выступать против императорского указа, герцогиня?

Они впервые встретились взглядами. Сая с трудом овладела собой, чтобы не продолжить отчаянно кричать. Отрицать до последнего.

— Это герцог! Рад вашему возвращению, ваша светлость.

— Рад вас видеть, граф, — кивая давнему знакомому, искренне ответил Лю Кэ. — С вашего позволения мне придется вас покинуть. Как видите, мой путь был долгим, и я нуждаюсь в отдыхе и решении накопившихся дел.

Он знал, что после такого выступления никто не осмелится остаться в поместье. Решение личных дел, в особенности семейных, не терпит лишних свидетелей. В таких делах попасть под горячую руку чрезмерно опасно. Ведь вернувшийся в поместье истинный хозяин покарает всех, кто в его отсутствие вел себя излишне смело.

Герцог оглядел слуг, но не заметил ни одного знакомого лица. Супруга заменила всех, не только стражу? Но для чего? Неужели чтобы скрыть сомнительную кончину?

В кабинете все изменилось. Бумаги валялись в совершенном беспорядке. Рабочее место превратилось в хаотичное нагромождение вещей.

— Где управляющий? — оборачиваясь на толпящихся у входа слуг, незаслуженно резко спросил Лю Кэ.

— В городе, — робко ответил невысокий рябой слуга. Он явно находился в невыгодном положении, и терять ему было нечего.

— Кто ты?

— Ив Ран, ваша светлость. Уборщик. Но если что — сюда мне заходить запретили. Тут убирает горничная ее светлости.

— С этого момента я — хозяин поместья. Если вас что-то не устраивает — увольняйтесь. И отыщите управляющего. Советую поторопиться, я не люблю долго ждать.

Глава 5. Внучка травницы

— Ты уверена?

Яр тревожно заглянул в глаза девушки, но та лишь упрямо кивнула. От тяжелой лесной жизни Лила порядком устала. И хоть сильно поредевшеее войско внушало опасения, это были явно не враги. Знакомая форма. Не искаженная акцентом речь. Смуглые лица. Понятные даже издалека жесты. Да и женщины в лагере не являлись пленницами. Наоборот. При виде невысокой особы в неброском плаще, скрывающем лицо, воины опускались на одно колено и почтительно склоняли головы.

— И все же я побуду рядом. Выкраду тебя. Если что-то пойдет не так. Только не говори о нас людям.

— Хорошо, — с легкостью согласилась Лила. Неизвестно, как чужаки отнесутся к двум виррам. Сомнительно, что радушно. Убьют или прогонят. В худшем случае посадят в клетку.

— Может, останешься?

Прозвучало очень искренне. Девушка тепло коснулась руки Яра, но решительно покачала головой. Она относилась к нему неплохо, но он не смог бы стать даже другом. Их миры слишком отличались. Ее тянуло в родной дом, его — в лес. Несмотря на человеческий облик, внутри продолжал жить зверь.

— Кто здесь?

Появление Лилы встретили настороженно, однако, выслушав ее сбивчивые объяснения, связывать не стали. Безоружная девушка не показалась дозорным опасной. Но и отпускать ее не торопились. Тех, кто знал местонахождение лагеря, не оставляли разгуливать без присмотра.

— При… миледи, мы нашли ее в лесу, — стражники опустились на колени и бесцеремонно заставили девушку последовать их примеру. Та бесстрашно подняла голову и впервые увидела вблизи загадочную особу, разгуливавшую в плаще с капюшоном.

— Приветствую, ваше высочество!

Птичница обожала слушать песни редко забредающих в деревню менестрелей. А в столице даже попала на представление. Одна из самых популярных историй была о том, как мудрый король выбрал в жены двух дев — потомков темных и светлых фей. Дочь королевы Луарии родилась темной как ночь. Ее волосы цвета засохшей крови и рубиновые глаза выглядели настолько необычно, что заслужить свое место в обществе оказалось непросто. Сестра Фрезии, напротив, отличалась светлой кожей и белоснежными волосами. Изначально именно мудрой молчаливой Айси прочили престол, но девушка выбрала путь одиночества и стала паладином.

— Так ты знаешь меня?

Принцесса действительно оказалась темнокожей, но ее глаза не сравнились бы с рубинами. Возможно на солнце они и могли показаться красными, но в тени капюшона оставались совершенно обычными. Карими. Почти черными.

Об опасном нраве принцессы Фрезии ходили легенды. Сходство с темной феей сделало ее чужой даже в собственной семье. Чтобы доказать свое право на трон девушка стала идеальной кандидаткой, даже участвовала в войне. Никто не знал больше, чем принцесса, не играл на музыкальных инструментах лучше, не отвечал так же уверенно и точно. Но как драгоценная наследница оказалась в столь отдаленном от столицы месте?

— Кто ты? — разглядывая девушку, прямо спросила Фрезия.

— Ваше высочество, я — Лила Люперан, дочь столичного зелейника. Я собиралась к отцу, но заблудилась в этом лесу.

— Видимо ты еще не слышала последние новости. Столица уже захвачена.

— Что? — неверяще переспросила Птичница.

— Генерал Тан защищал Бреент, когда северяне добрались до столицы. Битва была отчаянной, но недолгой. У врагов новое оружие. Даже паладины не смогли ничего сделать.

Лила потрясенно опустилась на землю. Как же отец? Что с ним теперь? Неужели он погиб? Но… Он ведь зелейник. Почти врач. Может, его оставят в живых?

— Так ты — дочь зелейника? — видимо думая о чем-то схожем, спросила принцесса. — Умеешь лечить?

— У меня мало опыта.

— У нас нет лекаря. А несколько воинов сильно ранены. Мне бы не хотелось, чтобы их смерть была на моей совести. Сумеешь им помочь?

— Я знаю, как остановить кровь и зашивать раны, но если у них есть внутренние повреждения… то ничего не смогу сделать.

— Отведите ее к раненым, — велела принцесса.

Согласие Лилы никого не волновало. Если бы она не пошла сама, ее так же легко дотащили бы волоком. Малоприятное открытие. Но раскаиваться уже поздно.

— Арвин, мы нашли тебе лекаря! — подталкивая девушку к сооруженной из шкур лежанке, радостно сообщил воин.

В полутемном шатре отвратительно пахло. Возможно именно поэтому здесь устроили только раненого. Молодой мужчина безрадостно уставился на чумазую деревенскую девчонку и душераздирающе застонал. Не от боли. При виде Птичницы его охватило отчаяние.

— Рана плохо выглядит, и он сильно страдает. Посмотри, что можно сделать.

Лила напряженно уставилась на больного. Явно не обычный вояка. Укрыт волчьей шкурой под которой угадывается чуть-чуть выглядывающая сорочка. Королевский рыцарь? Наверняка.

— Выйдете, я его осмотрю. Покажите рану, господин.

Мужчина раздраженно уставился на незнакомку, явно не собираясь ее к себе подпускать.

— Моя бабушка — известная травница. Да, угадали. Обычная деревенская травница, даже не из города. И, конечно же, не чета вашим, столичным врачам и целителям из храма. Но, насколько я поняла, другого лекаря вам не нашли. И едва ли найдут. Поблизости нет даже жилых деревень. Так что извольте не привередничать.

Она уже и сама разглядела проступающие пятна крови. Рыцарь ведь не ударит беззащитную деревенскую девчонку? Приблизившись вплотную, Птичница стянула с раненого меховую накидку, отогнула край сорочки и поморщилась от резкого запаха. Повязка на плече превратилась от старости в зловонную корку, полностью пропитанную кровью, потом и гноем.

— Мне нужна вода, бинты и чистая ткань! — высовываясь наружу, попросила Лила. Пользуясь случаем, она жадно вдохнула свежий морозный воздух. — Чем обрабатывали?

— Лекарства уже кончились. Уходили в спешке. Взяли с собой то, что под руку попалось.

— Совсем ничего нет?

— Откуда?

— А соль?

— Немного есть.

— Тогда несите.

Сделав слабый раствор, Лила промыла воспаление вокруг ужасной на вид воспаленной раны. Здесь явно постарался какой-то зверь. Медведь?

— Нужно зашить, — произнесла она. К рыцарю, несмотря на его отношение, появилось сочувствие. Хотя он, наверное, привык к боли и не впервые сталкивается с подобным.

Раненый не издал ни звука, но она видела, как он сильно сжимает челюсть и пожалела о том, что не догадалась дать ему дощечку или свернутую ткань, чтобы мужчина не повредил зубы. Впрочем, королевский рыцарь наверняка отказался бы из гордости.

— Кто-то еще? — вытирая намокший от волнения лоб, спросила девушка, выходя из шатра.

— Вижу вы неплохо разбираетесь в лекарских делах. Принцесса сказала, что если вы справитесь… то осмотрите еще кое-кого.

— А это… что…

Она остановилась и отступила назад, заглядывая за шатер. Нет, ей не показалось. На снегу лежал огромный черный зверь, почти целиком опутанный цепями. Сперва девушка подумала, что это медведь. Слишком огромен и страшен. Но отчетливо виднеющийся хвост... показался знакомым. Вирр? Черный и такой здоровенный?

Увидев Лилу, пленник угрожающе зарычал, хотя в его положении явно не стоило привлекать к себе внимание.

— Эта тварь и обгрызла Арвина, — напряженно сообщил сопровождающий девушку воин. — Напал на нас ночью. Двоих успел убить. Если бы не ее высочество, не знаю, что было бы с остальными.

— Он сильно пострадал, — заметив побагровевший снег, пробормотала Лила.

— Мы думали, сдохнет. Но живучий. Еще и скалится, нежить!

Охранник зло плюнул в яростно рычащего зверя, но вздрогнул, когда пленник дернулся слишком резко.

— Идемте отсюда, он не стоит вашего внимание. Проходите сюда… Я дальше не могу. Не положено.

Девушка бесстрашно зашла в шатер и с любопытством встретила взгляд льдистых умных глаз. Еще одна девушка?Белоснежные волосы?

— Приветствую ваше высочество! — слегка утомленно опускаясь на колени, произнесла Лила. Сразу две принцессы за день? Не слишком ли много? Птичница никогда не обращала внимание на свой низкий статус, но постоянно кланяться и пресмыкаться ей быстро надоело. Лесная жизнь была тяжелой, однако и здесь, среди людей, положение не сильно лучше. Лекарств нет. А еда? Без поставок провиант быстро закончится. Начнется голод. Столица захвачена. Если ее не отобьют, прячущийся отряд окажется в смертельной опасности. И все же здесь, в лагере, больше шансов узнать новости о положении королевства. И об отце.

— Кто ты?

Девушка снова представилась, пояснив, что ее прислали для оказания помощи. Принцесса Айси выглядела неважно, но как себя вести с особой королевских кровей? Можно ли дотронуться до нее без разрешения?

— Я была ранена стрелой, — просто заметила ее высочество, отметив замешательство незнакомки. — Она пробила мне легкое. С тех пор иногда трудно дышать. А теперь я еще и простудилась.

— Простуда лечится легко, — обрадованно встрепенулась Лила. — Вы позволите осмотреть рану?

С принцессой, как ни странно, оказалось проще, чем с воином.

— Вы здесь одна? А как же служанки? — не утерпев, спросила девушка.

— У меня их нет. Я была паладином. До… всего этого. Моя жизнь была простой, но яркой. Я надеялась погибнуть на поле боя, но вынуждена медленно умирать здесь, прячась от проклятых северян как жалкая мышь. В то время как моя мать остается в захваченной врагами столице. Неизвестно, жива ли она.

— А почему их величества не с вами?

— Они отказались бросить город. И отца. Я хотела остаться, но в таком состоянии я — обуза. Мне жаль Фрезию. Ей сейчас приходится нелегко.

— Насколько я знаю, так было всегда. И ее высочество прекрасно справлялась. Всё, с перевязкой я закончила. Заживает хорошо, но вам нужен покой. И, конечно же, много пить. Оставаться в тепле.

— Тебе есть куда идти?

— Я собиралась в столицу, но теперь не представляю, как мне быть.

— В таком случае предлагаю временное сотрудничество. Мне бы хотелось гордо заявить, что справлюсь сама, но нет. Боюсь, если разболеюсь, за мной будет ухаживать мужчина. Мой ординарец. А это не очень удобно. Будет гораздо лучше, если ты останешься рядом. А дальше посмотрим. Сейчас мы ждем новостей из столицы. Сможет ли подкрепление отбить ее у врага? Тебе ведь тоже интересно?

— Я очень переживаю за отца.

— Северяне жестоки. Они настоящие дикари. Но жителей успели вывести.

— Вы видели северян? — помрачнев от воспоминаний, спросила Лила.

— Я получила от них в подарок стрелу. Мне очень повезло, что еще не у всех есть новое странное оружие. Раны от него гораздо опасней. Что ты решила? Насильно тебя держать не будут.

— Остаюсь. С вашего позволения.

Принцесса удовлетворенно кивнула. По правилам брать в слуги человека неизвестного или непроверенного происхождения было строжайше запрещено. Но ситуация выходила отчаянная. Айси не сомневалась, что при случае сестра решит от нее избавиться. Несмотря на то, что девушка никогда не претендовала на трон и в заговорах не участвовала, предпочитая держаться подальше от дворца — в храме Света, среди паладинов. Тем не менее подозрительная Фрезия всегда видела в сестре лишь соперницу. Айси жалела, что не догадалась поддаться в их последнем поединке. С тех пор кронпринцесса окончательно вычеркнула ее из родных. Да и семейное положение лишь добавляло напряжение. Несмотря на видимость сотрудничества между королевами, борьба за внимание супруга занимала большую часть их времени. И дочери использовались как оружие. Из дворца драгоценных принцесс выводили в спешке. О жестокости северян ходили легенды. Спасли самое дорогое. Королевскую печать, посмертный указ, корону и обеих принцесс. Отряд из лучших королевских стражей принадлежал Фрезии. И Айси, прожившая вдали от дворца десять лет, была для них чужой. Возможность обзавестись своим человеком представлялась весьма полезной.

В свою очередь Лила понимала, что на данный момент ей выгодно оставаться возле принцессы. До тех пор, пока не прояснится ситуация в столице. Это лучший шанс узнать про отца и отыскать Фэй.

— Ваше высочество, вы ведь паладин? — внезапно осенило Птичницу. — Вы знаете Фрейю?

— А ты отку… Да, знаю. Почему ты спрашиваешь?

— Хочу развестись. Она проводила обряд.

— Даже если она решит помочь, едва ли сможет. Нужно просить разрешение в храме.

Лила заметно погрустнела, но принцесса проявила деликатность и не стала расспрашивать. Обе находились в крайне незавидном положении, и каждая думала о своем.

Вспомнив о том, что вирр может волноваться, новоявленная лекарка отпросилась в лес. Разумеется, с сопровождающим. В одиночку из лагеря ее бы не отпустили.

— Яр, ты здесь? — откапывая из снега подвядшую траву, негромко спросила Лила, зная, что приятель наверняка все это время наблюдал за ней с деревьев.

— Решила остаться, — догадливо произнес вирр.

Скучающий воин без интереса следил за тем, как девушка складывает растения и кору в корзинку. Прячущегося за стволом зверя он не заметил.

— У меня есть к тебе вопрос. В лагере есть твой сородич. Они поймали его. Он очень агрессивен.

— Черный?

— Да… А откуда ты знаешь?

— Натыкался на его логово. Держись подальше. Это дикий вирр. Изгой. Из племени выгоняют только за очень серьезные преступления. За убийство своих. Предательство. Насилие над чужими женами и детьми. Я все беспокоился, что мы на него нарвемся, но нам повезло. Не вздумай его жалеть или отпускать.

— А вдруг он просто такой же как ты?

— Нет. Этот лес — его территория. Здесь все в его метках. Скорее всего он обосновался очень давно. Кстати, в логове я видел человеческие черепа. Много, больше десяти. Не считал. Беспокоился, что хозяин может вернуться.

— То есть это просто чудовище, живущее в лесу и охотящееся на людей? Я-то думала, ты за него заступишься.

— Для меня он точно такой же монстр. Как для вас — людоед. Изгои мстительны и агрессивны. Если они выжили в одиночку — значит очень сильны. И хотят отплатить тем, кто обрек их на такие мучения. Бывали случаи, когда они объединялись для мести.

Вернувшись в лагерь, Лила, не удержавшись, еще раз отправилась взглянуть на черного вирра. Выглядел он хуже. Дышал хрипло и даже смотрел не так злобно как прежде.

— Да, мне жаль тебя, но ты убивал людей. Это ведь правда? Раз ты такой злой — не буду тебе помогать.

— Что ты здесь делаешь?

Девушка испуганно обернулась и скорее от неожиданности, чем из уважения опустилась на колени перед принцессой Фрезией.

— Прошу меня простить, ваше высочество. Я не знала, что сюда нельзя подходить. Просто я уже встречала таких зверей, и мне стало любопытно взглянуть на этого.

— Смотреть не запрещено, — смягчившимся голосом оборонила принцесса. — Ты знаешь, что это за зверь?

— Они называют себя виррами, ваше высочество. Живут большими племенами в лесах. И это не звери, ваше высочество, они живут как люди и лишь охотятся в зверином облике.

— А ты действительно кое-что о них знаешь. Этот тоже охотился. На нас. Ты видела, что он сделал с Арвином. И остальным повезло меньше.

— Что вы собираетесь с ним делать?

— В легендах их называют аириусами. У великой императрицы Ксарлетты был свой зверь-защитник. Самый преданный из всех ее охранников. Одно время он даже изображался на гербах. Аириусы считались священными. Я много знаю. Пожалуй, больше всех историков нашего королевства. Мои знания — моя сила. Встретив этого зверя я подумала, что было бы неплохо сделать его своим защитником. Однако он выглядит слишком свирепым. Раз ты видела подобных ему раньше, наверняка слышала и об их романтичной преданности.

— О чем? — удивилась Лила.

— Неужели не слышала? Аириуса можно было приручить только добившись его любви. Они влюбляются лишь однажды. На всю жизнь. Их первый поцелуй — это клятва до смерти.

Лила замерла. Поцелуй — клятва? Если вспомнить тот случай, когда Яр прижал ее к стене…

— Ваше высочество, это ведь было давно? Наверняка сейчас у них другие традиции.

— Не знаю. Мне не доводилось встречать этих зверей, хотя я знала, что в некоторых местах их можно купить. Но не таких. Такие не живут в неволе. Они так рвутся на свободу, что готовы умереть, лишь бы не жить в клетке. Раз ты уже видела вирров, скажи мне. Что сделать, чтобы его приручить?

— Ваше высочество, этот вирр — другой. Он изгой. Он слишком опасен.

— С чего ты так решила?

— Они живут племенами. Мы все еще в лесу, но никто не пришел его спасти, несмотря на то, что вирры легко находят след. Значит был один. К тому же я долгое время блуждала по лесу и никого из них не встретила.

— Если не приручу его — придется убить, — безжалостно произнесла принцесса, оглядывая зверя, — его шкура великолепна. Сойдет даже для мантии. Или сделать чучело? Нет, зимой холодно, и нам нужно больше теплой одежды.

— Прошу прощения, но, принцесса, они все же почти как люди. Они умеют разговаривать.

— О чем ты? — вскинув бровь, удивилась Фрезия. — Аириусы — звери. Священные звери. Поэтому и говорят.

Опасаясь усугубить ситуацию, Лила промолчала.

— Раз ты разбираешься и в лекарстве, и в зверях — залечи его рану. Станет ли он моим питомцем или новой накидкой — такие раны в его ценной шкуре ни к чему. Я просила не портить, но эти глупцы были так напуганы, что изрешетили его мечами и копьями. Думала, он сразу умрет, но легенды оказались более правдивыми, чем я предполагала.

— Он ест? — вспомнив печальный опыт, спросила девушка.

— Нет.

Принцесса ушла, и Лила удрученно вздохнула. И как заставить очередного упрямца поесть? Да еще и поклясться в верности принцессе. Ведь только так он сможет выжить.

— Не хочешь поговорить? — спросила она, доставая из мешочка на поясе иглу и нить, оставленные на память о рыцарской ране. — Ты ведь наверняка понимаешь, о чем мы говорили. Священный зверь… Что за чушь! Не хочешь стать стражем принцессы? Не изгоем, а доблестным воином. Который сможет искупить грехи перед человечеством и своим племенем.

Вирр злобно оскалился, но Лила безбоязненно присела возле и принялась остригать шерсть вокруг раны. Принцесса Фрезия несомненно разозлится, увидев, что внучка травницы еще сильней испортила будущую мантию, но иначе никак.

Пришлось сходить за горячей водой, чтобы смыть присохшую кровь. Вечер застал Птичницу за нелегкой работой. К счастью она успела до темноты и звать на помощь стражников с факелами не пришлось. Только зайдя в шатер принцессы Айси девушка поняла, насколько длинным и тяжелым был ее день. Уложив ее высочество спать, она наконец-то зашла за перегородку и опустошенно рухнула на подстилку. Перед глазами мельтешили раны, кровь, синяки, ссадины и прочие увечья. Быть лекарем оказалось непросто. А тут еще и эта история с поцелуем вечной верности… Они ведь тогда почти не знали друг друга. Это просто... недоразумение.

«Нужно поговорить с Яром», — проваливаясь в сон, подумала Лила.

Глава 6. Звери в ловушке

Быть служанкой ее высочества оказалось довольно-таки легко. Если сравнивать с непростой деревенской жизнью. После восхода солнца приходилось помогать принцессе умыться и одеться. К счастью, сложных корсетов и платьев здесь не было, да и ее высочество Айси предпочитала простые, удобные для путешествия наряды. Затем госпожа завтракала и пила лечебный настой из собранных Лилой подвядших под снегом, но еще не утративших целебных свойств трав. После этого требовалось навестить и остальных подопечных, начиная с королевских рыцарей и заканчивая неприкаянным черным вирром. Обычно на это уходило время до самого обеда. Вместо которого полагалось прислуживать капризной к еде принцессе Айси. Жадно подъев остатки со стола, можно было идти отчитаться перед ее высочеством Фрезией. Обожающей задавать каверзные вопросы и давать сложные поручения. Если таковые не придумывались, следовало отправляться на поиск лекарственных растений, чинить и чистить одежду госпожи, убирать шатер, сопровождать укутанную в меха Айси, подавать ужин и разоблачать ее высочество. Готовить ко сну. После возни с оживленцем подобное не казалось чем-то новым и тяжелым. Лила привыкла о ком-то заботиться. Это помогало избавиться от мучительных воспоминаний.

В деревне девушка просыпалась до рассвета. Кормила и поила скотину чтобы помочь стареющей бабушке. Заботилась о раненых и больных птичках, которых находила в лесу. Почти то же самое. Теперь подопечные слегка... подросли. И наблюдая за тем, как меняется отношение Арвина, Лила переставала чувствовать себя ужасным человеком. Искренне помогая раненым, она словно пыталась искупить свою вину. За то, что использовала северянина, воспользовавшись его беспомощностью. Лгала ему. Даже развела на колдовской чужеземный обряд. Тем самым превратив его в мстительное и жестокое чудовище.

Хуже всего проходило лечение черного вирра, продолжающего отказываться от еды. Приходилось просить рыцаря в перчатках насильно разжимать челюсти зверя, чтобы влить хоть немного мясного бульона. Сэр Персифаль, новый знакомый девушки, был не в восторге от подобных поручений. Соглашаться на такое он был вынужден в благодарность за своего приятеля. Арвина. Которому стало гораздо лучше.

Разумеется, принцесса Фрезия не могла пропустить редкое зрелище кормления. И, похоже, мучения Лилы ее несказанно забавляли. Стоило догадаться об этом раньше! С первого же поручения. Когда внучку травницы отправили к вечно недовольному раненому рыцарю. Всегда держащему под рукой меч.

— Не верится, что эти звери могут говорить, — заметило ее высочество, наблюдая за тем, как девушка пытается подложить под вирра старые ткани, чтобы он не лежал прямо на снегу. — Он хорош собой. Но как зверь. Злобный и дикий. Стоит ли верить легендам?

Лила промолчала. Властолюбивая гордая Фрезия не вызывала у нее желания сблизиться. Девушка честно выполняла всю порученную работу, но отнюдь не для того, чтобы угодить. Она прекрасно понимала, что такую опасную особу не стоит злить ни в коем случае.

«Уже ушла?» — с надеждой подумала горе-лекарка, отчаявшись в своих тщетных попытках. Она не могла даже приподнять обмотанного такими тяжелыми цепями зверя. На ночь девушка накрывала подопечного попоной, но это не могло спасти от поступающего с промерзающей земли холода.

Рычащий вирр внезапно притих. Кого-то заметил? Или так обрадовался уходу Фрезии? Обернувшись, Лила увидела, что язвительная принцесса действительно куда-то скрылась. Однако остаться без присмотра, наедине с вирром, не вышло. Кутающаяся в белоснежный лисий мех принцесса Айси, задумчиво прижав к бледным губам перчатку, недоуменно изучала открывшуюся нелепую картину. Обнявшуюся с чудовищем, растрепанную и раскрасневшуюся от напрасных усилий служанку-деревенщину. Кажется ее высочество впервые увидела необычного пленника. И наверняка не осознавала, почему черный пушистый красавец так жестоко стянут настолько массивными цепями.

— Я вам рассказывала, — зачем-то попыталась оправдаться девушка. Будто ее застали за чем-то нехорошим. — Мне приказали за ним ухаживать.

— Так это тот самый свирепый хищник?

Айси бесстрашно подошла ближе и, наклонившись, провела по иссиня-черной густой шерсти.

— Такая мягкая…

— Тоже хотите сделать из него накидку? — устало сев прямо в снег, полюбопытствовала Лила.

— Что? — удивилась принцесса. — Разве мы его не отпустим?

— Его нельзя отпускать. Он нападает на людей.

Ее высочество резко отдернула руку. Точно обожглась.

— Все равно как-то грустно отправлять его на смерть, — обдумав сказанное, мягко заметила принцесса. — Сейчас он беззащитен и жалок.

— У нас нет выбора. Мы и сами в незавидном положении. Ее высочество Фрезия сказала, что если он не станет ручным, когда на боку отрастет шерсть… его убьют.

— И как ты его приручаешь?

— Я просто лечу его. Сейчас.

— Бедный зверек. Люди не так уж и плохи, как тебе могло показаться. Позже ты поймешь.

Лила недоверчиво взглянула на вирра и поняла, что ей не показалось. Принцесса гладила чудовище по морде, но оно не вращало глазами. Не рычало. Не сучило скованными лапами, кровожадно выпуская изогнутые черные когти.

«Совсем ослаб?» — удивилась девушка, вспоминая свои невольные попытки подружиться с неукротимым людоедом.

— Лила, если его так мучить, он никогда не станет ручным. Даже если он опасен, такое содержание — бессмысленная и жестокая пытка. Животное надо перенести на подстилку, загородить от ветра и снега. Да и зачем столько цепей? Достаточно прочно связать лапы и зафиксировать голову.

— Ваше высочество, я ничего не могу сделать.

— Мерзнешь, бедненький?

Птичница голова была поклясться, что вирр по-собачьи вильнул хвостом! Возможно тот всего лишь нервно дернулся. От раздражения.

— Айси, разве вы не должны лечиться в шатре? — даже не пытаясь изобразить заботу произнесла незаметно вернувшаяся принцесса Фрезия. — С вашей простудой выходить на холод опасно.

— Благодаря заботе Лилы мне уже гораздо лучше, — поднимаясь со снега, беззлобно ответила принцесса. — Ваше высочество, разве нельзя создать для редкого зверя более подходящие условия?

— Он убил наших людей, — резко отозвалась Фрезия. — Тебя там не было. Ты даже не представляешь, насколько он опасен. Это монстр. Не стоит к нему приближаться. Лучше позаботься... о себе.

— Как скажете, — прохладно прошелестело в ответ. Принцесса Айси накинула капюшон и неторопливо направилась к своему шатру.

— Как поживает наше чудовище? — приподнимая морду яростно зарычавшего вирра, спросила Фрезия. — Лекарка, ты тоже считаешь, что мы преувеличиваем его опасность?

— Я не посмею, ваше высочество.

— Почему он не приручается? Эй! Идите сюда. Перетащите зверя в мой шатер. Пусть лежит там. Будет видеть меня каждый день. Привыкнет.

Лила негромко выдохнула. Спорить с принцессой бесполезно. Да и никому не станет хуже от нахождения в тепле. Даже если рядом ходит раздражающая хозяйка. Фрезия явно не понимает, что ее грубость вызывает отнюдь не уважение и привязанность. Как и хлыст, которым она подгоняет коня, а иногда и провинившихся слуг.

Воспользовавшись появившимся временем, девушка решила прогуляться по лесу. Теперь за ней следили не так пристально. И она могла без предупреждения сходить до еще не замершего ручейка. Умыться ледяной водой. Посидеть в тишине и ощутить чарующий покой. На расстоянии от лагеря располагались дозорные, которые, разумеется, поймали бы Птичницу при попытке побега. И вернули бы ее обратно до темноты. Покидать лагерь ночью строжайше запрещено. За такое и убить могут.

Зима Средиземья не славилась холодами. Снег не таял, продолжал наращивать сугробы, но суровых морозов еще не было. День выдался солнечным и безветренным, и в заснеженных кронах весело попискивали белогрудые птички. Кругом все пестрело от человеческих и звериных следов. В основном вокруг лагеря пробегали только мыши и белки, но если зайти поглубже, можно увидеть тропы более крупных зверей.

— Ты еще не передумала?

Лила вздрогнула и обернулась.

— Яр? Почему ты не ушел?

Вирр явился в человеческом облике и не скрывался — видимо поблизости никого не было.

— Неудобно бросить тебя здесь одну.

— Яр, посмотри мне в глаза. Подойди.

Он не сдвинулся с места, и она сама подошла вплотную, чтобы не дать отвернуться.

— Яр, почему ты не уходишь?

Лила уже отчасти знала ответ. Она давно подозревала это, еще когда принцесса Фрезия поделилась своими знаниями о виррах. Про выбор на всю жизнь. Про поцелуй — клятву.

— Мне просто некуда вернуться. Племя не примет Рури. Вот и жду, когда ему станет полече.

— Один человек сказал, что вирры выбирают себе пару на всю жизнь. Это правда?

— Отчасти. Многие имеют нескольких наложниц. Но не дают им клятвы. Это не для каждой. Только для той, которой посвятишь всю жизнь. Если она появляется, то это навсегда. И тогда для других уже нет места.

— Значит наложниц не целуют?

— Нет. Поцелуй только один. Первый и последний. С чего бы ты…

Он замолчал, начав догадываться, почему она спросила об этом.

— Это нельзя отменить?

— Нет, — не глядя на нее, глухо отозвался вирр.

— Почему? Что, если выбрал не ту? Если это ошибка. Если можно найти достойную. Любящую и верную.

— Но ты для меня уже та самая. Только ты.

— Ты меня не знал. Вообще не знал! И видел, что я уже с другим!

— Я не привередлив, — слабо усмехнувшись, пояснил Яр. — Знаешь, в племени нет так уж и много девушек. Выбор невелик. Ты проявила ко мне сострадание. Накормила из рук. Для таких как я этого уже достаточно.

— Яр… Я не хочу, чтобы ты из-за меня страдал. Я больше не смогу полюбить. Однажды я очень сильно обожглась. И больше никогда не притронусь к огню. И мы слишком разные.

— Но я не страдаю. Всё хорошо.

Лила недоверчиво взглянула на собеседника. Тот выглядел совершенно спокойным и не походил на безнадежно влюбленного. Возможно из-за того, что вирры иначе выражают свои чувства.

— Хорошо. Оставим пока эту тему. А как заставить изгоя влюбиться в принцессу?

— Это невозможно. Каждый выбирает сам. Возможно у людоеда уже была любимая. Она могла погибнуть или остаться с племенем, отказавшись уйти с преступником. Тогда все бесполезно.

— Понятно. Значит, ты так и будешь бродить вокруг лагеря?

— Обо мне не беспокойся. Мы живем в освободившемся логове черного злыдня. Там можно развести огонь и погреться. А те человеческие черепа я закопал под упавшим деревом. Не хочешь зайти в гости? Проведаешь Рури. Он каждый день о тебе спрашивает. Сюда я его не привожу, слишком опасно.

— И как твои следы до сих пор не заметили?

— Я передвигаюсь по деревьям. Или по следам ваших дозорных. Мягкий снег заметаю хвостом. Да все в порядке, не делай такое лицо.

Лила нехотя изобразила улыбку. Неловко знать о том, что кто-то страдает по тебе от невзаимной любви, разрушая собственную жизнь. Хотя принцесса Фрезия, наоборот, собирается это использовать. Совершенно не заботясь о способах и том, как это смотрится со стороны. Даже после возвращения в лагерь девушка не могла перестать думать об этом. Яр довольно-таки симпатичен. Он заботливый. Сильный. Но вирр не человек. Он приятен ей даже как мужчина, но Птичница может представить его исключительно в роли друга.

— Ваше высочество, почему сегодня так шумно? — поняв, что снаружи что-то происходит, беспокойно спросила Лила.

— Вернулся наш шпион. И кто-то не удержался. Проговорился. Вести разнеслись по всему лагерю. Северяне удержали столицу. Войско разбито. Наши родители в заложниках. А император выдвинул новые требования. Если хотим, чтобы король жил… нужно явиться в Торли. Добровольно сдаться. И одна из нас должна стать женой северного варвара. Заложницей якобы мирного захвата власти.

— Вы же не собираетесь сдаваться? — испугалась девушка.

— Не беспокойся. Я не заставлю тебя идти с нами. К тому же отец против подобных сделок. Он просит пожертвовать им и скрыться. На время. Перегруппировать войско, заключить сделку с южанами и продолжить сопротивление. Но в таком случае его убьют. И мою мать тоже.

— А если одна из принцесс отправится на Север, а другая на Юг?

— Заложницу убьют, когда наследница Средиземья поднимет восстание. Нужно было уговорить его величество уходить с нами. Тогда бы мы не стояли перед таким ужасным решением.

— Не думаю, что принцесса Фрезия согласится сдаться.

— В заложниках ее мать. Да и положение императрицы тоже довольно-таки выгодно. Только вот кем тогда стану я?

Лила промолчала, понимая, что принцесса просто рассуждает вслух. Впрочем, приступ кашля оборвал речь, и в тишине стало слышно как где-то неподалеку проводят тренировку. Готовятся дать последний бой?

«Лю Кэ знает, что мой отец — зелейник. Знает, как его зовут. Я часто называла свою фамилию. Нужно попасть в столицу. Предупредить».

— Лила? Задумалась? Что будешь делать, если мы поедем на север?

— Не знаю, — честно призналась девушка. — Вы — принцессы. А я — простолюдинка. Пощадят ли меня враги?

— Если мы решим сдаться — убегай. Я помогу тебе. Это тебе на всякий случай. Вдруг придется бежать в спешке.

— Благодарю, — смущенно пробормотала Птичница, принимая мешочек с серебром. Если это плата за работу, награда вполне заслужена. Да и отказывать принцессам не стоит. Ведь это могут счесть пренебрежением.

Ожидание стало мучением. Девушка тщетно бродила возле шатров в надежде подслушать новости.

— Северяне заняли порт и Тандус. Все под их контролем. А Форстер держится в стороне и не собирается помогать.

— Мы обречены. Но если принцесса…

Никто не сомневался, что императрицей станет Фрезия. И что этим она спасет страну от полного уничтожения. Да и сама ее высочество, похоже, поверила в то, что станет избавительницей от бед. Лила поняла, что надо уходить. Но на следующее утро ее пригласили в шатер кронпринцессы, и все планы пошли наперекосяк.

— Вечером дозорные поймали нового зверя. И он тоже отказывается есть.

Несчастный пленник обрадованно завилял хвостом, увидев девушку. Бедняжка совершенно не понимал, насколько опасно его положение.

— Похоже он тебя знает, — с подозрением протянула принцесса Фрезия. — Говори правду. До сих пор я относилась к тебе очень хорошо. Но это не значит, что я добра к лжецам.

— Я встречала его раньше, — осторожно подбирая слова, наконец заговорила Лила. — По дороге в столицу. Я подобрала его в очень плохом состоянии и выходила. А потом отпустила. Возможно, он увязался за мной.

— Продав его ты смогла бы купить себе дом в столице.

— Я росла в деревне, поэтому не знала, что эти звери настолько ценны. К тому же у меня было немного запасов, а его приходилось много кормить. Да и какой от него прок? Он маленький и болезненный. Ваше высочество, если вас так интересуют звери, не лучше ли купить уже ручного?

— Если погибнет — хватит на воротник.

Лила отвернулась, чтобы скрыть обуревающие ее чувства. Воины поймали не Яра, а наивного Рури. Видимо глупый детеныш увязался за взрослым вирром и подошел слишком близко к лагерю. Как и раньше, он оставался в облике получеловека. Ребенком с ушками, пушистым длинным хвостом и испуганными синими глазищами. Однако принцесса Фрезия видела в нем звереныша. Или даже просто забавную вещь.

— Одного их них я выращу как защитника, — задумчиво произнесла ее высочество. — А от второго придется избавиться. Детеныш подходит лучше, но ждать пока он вырастет слишком долго. Было бы проще приручить взрослого зверя.

«Но они не звери», — мрачно подумала Лила. Произнести это вслух она испугалась. Что же делать? Сперва — предупредить Яра. Только чем это поможет? В хорошо охраняемый лагерь вирр не пробьется. Да и Птичница не сможет украсть что-либо из шатра кронпринцессы. Даже с помощью Айси. А если подговорить Рури притвориться мертвым? Нет, нельзя! Фрезии нравится мех. Страшно представить, что она сделает с якобы погибшим глупышом.

— Кажется у тебя больше секретов, чем я думала, — неторопливо произнесла ее высочество, пристальней вглядываясь в подозрительно притихшую девушку. Уже выходя, Лила услышала негромкий приказ: — Следите за ней.

Глава 7. Хуже ведьмы

— Как я и ожидал, ты не затягиваешь с визитом, — скучающе заметил с трона его величество Ад Эль Рейвен. — Дай угадаю. Пришел просить развод?

В зале коротких аудиенций не было никого кроме императора, его племянника и немого евнуха. Хитрый лис предвидел, что разговор будет о личном. И заблаговременно спровадил прислугу. Ад Эль Вейн выглядел и величественно, и очень одиноко. Огромный, помпезно украшенный полутемный зал стал излишне пустым. Закутанный в меха император казался забытой в нем тряпичной куклой. Отчасти из-за расслабленной позы, выдающей сильную усталость. Замерший герцог, напротив, был полной противоположностью дяди. Сдержанный и напряженный, он мог сойти за статую из благородного металла.

— Да, — сухо подтвердил герцог Лю Кэ. — Передайте это его величеству.

Слуга почтительно принял прошение и подобострастно подал императору. Тот, едва взглянув, отложил лист в сторону и с любопытством уставился на племянника, словно намеревался увидеть его самые затаенные чувства.

— Не вини ни себя, ни герцогиню слишком сильно, Лю Кэ. Ты знал ее третьей дочерью незаметной, но уважаемой семьи. Девушка освоилась в новой роли и оказалась амбициозной. Захотела большего, чем быть вдовствующей герцогиней. Что она сказала?

— Ничего. После моего прибытия она заперлась на своей половине и избегает встречи.

— Она согласна на развод?

— Едва ли. Это если не разорвет, то определенно испортит ее долгожданную помолвку с принцем.

— Верно. Отпрыск королевской семьи не может жениться на чужестранке. Третьей дочери какого-то там маркиза. Еще и с позором отосланной обратно. Возвращенной в родительский дом. Не жалко ее?

— Нет.

— А ты жесток, — явно наслаждаясь ситуацией и нисколько не осуждая, прокомментировал император. — Но знаешь, другое решение вызвало бы у меня отвращение. Если бы ты пошел на уступки или сделал вид, что ничего не произошло. Однако… нельзя считать ее помолвку изменой. Ведь официально ты считался мертвым. Хоть Сая и не выполнила условия обязательного траура, никто не сомневался в твоей смерти. И в ее искренних чувствах. На похоронах герцогиня так горько рыдала, что несколько раз теряла сознание. Она ослабела настолько, что потеряла ребенка. Возможно ее увлечение принцем вызвано желанием начать новую жизнь. Не всякая согласится до самой смерти оставаться бездетной и хранить верность мертвому мужу.

— Я хочу сразу предупредить. Я не намерен снова жениться.

— Останешься одиноким до старости? Без наследника? Уничтожишь собственный род? Что за трусливые и эгоистичные слова!

— Странно слышать подобные поучение от почти сорокалетнего правителя. У которого нет даже дочери.

— У меня есть ты, — отрезал император, прекращая беспокойно ходить и вновь усаживаясь на трон. — Твоя мать — моя сестра. В тебе — кровь наших предков. Однако ты такой же упрямец. Ищешь любовь? А ее не существует. Женщины созданы для того, чтобы человек мог продолжить род. Поэтому мужчины испытывают к ним влечение. Какие-то дуралеи придумали сказки, облагородили эти инстинкты и превратили в глупые мечты, напыщенные слова и обряды. Женщины крайне нелепые создания, полностью одураченные всеми этими безумными историями. Чтобы продолжить род несчастным мужчинам приходится притворяться шутом, ухаживать за особой, которая сама не знает, что ей угодно, и проходить бессмысленные обряды. Зато когда я стал императором, правила перестали существовать. Любая с радостью прыгнет в мою постель.

— Даже моя жена? — не удержавшись, зачем-то спросил Лю Кэ.

— Кто тебе рассказал? Впрочем... неважно. Она красивая девушка, но ее амбиции слишком очевидны. Бедняжка была уверена, что производит на мужчин неизгладимое впечатление. Пришлось ее разочаровать. К сожалению, это не умерило ее аппетиты. Поняв, что в Нордвинге ей ничего не добиться, она покусилась на соседнее королевство. Как говорили мудрейшие, чем меньше лужа, тем больше кажется сидящая в ней лягушка.

— На самом деле есть еще одна причина избегать брака.

— И что же это?

— Я смогу сказать только если мы останемся одни.

— Выйди, — велел император. Слуга поспешно устремился к выходу, зная что его неторопливость подстегнет брошенный вслед сапог.

— Не хотел говорить, но в то время, когда я потерял память… я женился. По обычаю тех дикарей Средиземья. Они ставят на запястья особые метки. Взгляните.

Признаваться было рискованно. Даже слишком. Но Ад Эль Вейн славился отсутствием предрассудков и неугасающим любопытством ко всему неизведанному. К новому. Загадочному. Иноземному. К тому, о чем можно прочесть хотя бы в книгах.

Император не выглядел разгневанным. Он заинтересованно взглянул на метку, бесцеремонно плюнул на платок и с силой потер кожу.

— Это не смывается, — раздраженно подтвердил Лю Кэ, не обрадованный своеобразно выраженным вниманием и ощущением размазанного плевка.

— Колдовство? — уточнил император. Теперь угадать его мысли по выражению лица стало еще труднее. Ад Эль Вейн с раннего детства изображал послушную марионетку. Мастерски скрывая свою истинную суть. Притворяясь совершенно безразличным ко всему кроме обожаемых книг.

— Да. Метки парные. У ведьмы такая же. Боюсь, принцессы знают, что это означает. А скрыть такое от жены непросто. Особенно если брак будет заключен с частичным заимствованием традиций Средиземья.

— Такое невозможно. Глупая отговорка. Теперь все свадьбы будут проходить с использованием обрядов Севера. Или Торли. Лю Кэ... Племянничек... Ты ведь знаешь, что за участие в колдовстве тебя могут казнить?

— Надеюсь на вашу милость, ваше величество. Я участвовал в этом не по своей воле.

— Разберемся, — задумчиво протянул император. — До выяснения всех обстоятельств не будем поднимать эту тему. Я даю согласие на твой развод с Саей. Остальное решим позже.

За время проживание в поместье генерал успел отыскать и вернуть часть изгнанных по нелепым причинам слуг. Поэтому он слегка удивился, увидев горничную с половины Саи Дракхо. По измученному лицу девушки было заметно, что она стоит здесь уже не один час. Сильно страдает, но не может уйти, опасаясь и гнева госпожи, и встречи с ожившим герцогом.

— Госпожа просит вас о встрече, — тихо произнесла служанка, испуганно опустив голову и сжав плечи. Забавно. Дрожит так, будто вот-вот закатит глаза и сползет на пол. Что ей наговорила хозяйка?

Лю Кэ Дракхо не хотел ничего отвечать, но внезапно вспомнил, что поведение Саи было очень подозрительным. Она явно не обрадовалась возвращению некогда горячо любимого мужа. А теперь наконец-то вспомнила, что она — чья-то жена? Как бы не хотелось избежать этой встречи, осталось много того, что необходимо выяснить.

— Хорошо. Проводи меня к ней.

Служанка почти беззвучно шла впереди, прижимаясь к стене так, словно та могла защитить от ужасного призрака. Генерал хотел сделать замечание, но передумал. Нет смысла тратить время на необученную глупую девчонку. Он попросту вышлет ее вместе с бывшей супругой. Отдаст приданное, к счастью, до сих пор не тронутое. И всё.

Сая Дракхо в гордом одиночестве торжественно восседала в кресле у камина. Длинное серебристое платье явно предназначалось для особых случаев. И памятные украшения-подарки… Неужели все эти наряды для того, чтобы вновь завоевать внимание мужа?

На высокую прическу ушел явно не один час. К чему же так долго готовилась герцогиня?

Она сильно изменилась. Лицо утратило очаровательную невинность. Казалось, Сая Дракхо повзрослела за пару месяцев сразу на несколько лет. В памяти промелькнуло полузабытое воспоминание. Кружащаяся в танце девушка. Нежная, влюбленная в балы, невинно краснеющая от нечаянных прикосновений. Среди расчетливых невест в Сае привлекала именно чистота души. Ее жизнерадостность. Почти детский восторг от подарков. Все исчезло. Выморозилось идеализированным образом герцогини Севера.

Герцогиня не приподнялась для приветствия, даже не изобразила улыбку. Бледное холодное лицо осталось столь же безжизненным и равнодушным. Нет, Сая явно не собиралась налаживать отношения. Это было объявление войны.

— Я зашел сюда лишь с одной целью, — не утруждая себя приветствием и не присаживаясь, сухо произнес генерал. — Сообщить, что его величество одобрил наш развод. До расторжения брака вы можете оставаться в поместье, но после вы должны немедленно покинуть это место.

— Что, если я не соглашусь на развод?

— Ваше мнение здесь не играет ни малейшего значения.

— Вот как, — сухо проговорила герцогиня.

Сая повернулась к камину. Ее утонченный профиль был так безупречно красив, что художник непременно бы схватился на кисть. Но Лю Кэ остался бесстрастным.

— Вы выгоняете меня даже не как прислугу. Как бродячую собаку, не удосужившись даже объяснить причину.

— Разве что-то нуждается в объяснениях?

— Вы поверили этим сплетням? — поймав его взгляд, прошептала герцогиня. Ее наигранная обида вызвала бы смех у сторонних наблюдателей, но оскорбленному мужу было не до веселья. — Неужели вы не знаете, как губительна людская зависть?

— Мне нет дела до сплетен. Всё решило то, как вы меня встретили.

— Но я была напугана! Я видела и слышала ваш последний вздох! Вы умерли.

— И что же случилось потом?

Сая замолчала, но Лю Кэ заметил, что она побледнела еще сильнее.

— Потом…

Герцогиня протянула руку и, вцепившись в кружку, сделала несколько осторожных глотков. Говорить она не могла. Или не знала, как солгать?

— Вы точно знаете, что произошло на самом деле, — атаковал Лю Кэ, понимая, что если она опомниться, то сможет солгать так изощренно, что это будет невозможно уличить. — Что было после вздоха?

— Если я расскажу, вы же передумаете подавать на развод?

— С этим уже решено.

— В таком случае вы никогда не узнаете правду! — зло усмехнувшись, оповестила Сая.

— Хорошо. Что бы вы не придумали, вам не удастся сохранить положение герцогини.

— А вот здесь вы ошибаетесь.

Сперва он не поверил ушам. Вежливый голосок Саи Дракхо внезапно превратился в уверенный заледеневший тон. Она больше не притворялась. И не умоляла. Она была абсолютно уверена в победе.

— Вы не можете меня осуждать, герцог. В чем моя вина? Вы действительно умерли. Да, я не стала страдать на публику. Изображать траур. Ведь мы почти не знали друг друга. Я не любила вас. Но очень хотела полюбить. Так хотела, что поверила, будто это уже случилось. Я искренне надеялась подарить вам сына. Представляла наше будущее. Светлую и радостную картину. Как оказалось, следовало повзрослеть раньше. Осознавать все возможные последствия поспешного брака. Представьте себе, я даже не догадывалась, почему наша свадьба случилась так скоро. И вас, и меня использовали для продолжения рода. Все было продумано до мелочей. Итак, вы умерли. И мне пришлось взвалить ужасные последствия на себя. Я думала, что не справлюсь. За меня всегда решали другие. Что я умела? Петь и танцевать. Вышивать картины. Молчать, когда говорят старшие, покорно соглашаться, очаровывать возможных женихов. Терпеливо ждать, когда поступит лучшее предложение о браке, и надеяться, что муж не будет излишне уродлив и жесток. И я испугалась, оставшись одна. Не обрадовалась. Испугалась. И совершила ужасную глупость. Герцог, вы должны хранить в строжайшем секрете то, что я сейчас скажу. Я могу погубить вас в любой момент. Малейший вред — и я использую это против вас. Вы — оживший мертвец.

— Я был сильно ранен.

— Вы перестали дышать. Тело еще не остыло. Тогда я любила вас. Вернее, думала, что безумно люблю. И хотела, чтобы все стало как прежде. И я совершила ужасную ошибку. Я наивно послушалась не того советчика. Вас привезли умирать в небольшой городок, в отдаленное поместье, куда я приехала, чтобы убедиться, что произошедшее — правда. Со мной было несколько слуг. И один из них проболтался про могущественного чародея-отшельника. Некроманта. Творящего чудеса. Возвращающего мертвых к жизни. Это стало нашей надеждой. Ночью, не испугавшись сильной грозы, мы отвезли вас к темному магу. Казалось, пройдя столько испытаний, мы должны победить смерть. Ощутить прикосновение заслуженного чуда. Но вы не ожили. Тело начало шевелиться и издавать мучительные стоны. Оно корчилось и корчилось, не проявляя никаких признаков сознания. Это было ужасно. Когда я очнулась, некромант сказал, что ничего не вышло. Что душа уже потерялась. То, что осталось, выглядело отвратительно. Ваше ожившее тело не слушалось приказов колдуна. Рот приоткрылся. Как у мертвеца. Глаза почернели. Колдун велел своим прислужникам сжечь покойника. А я вернулась в городок и подготовила пустой гроб. С куклой. Тот слуга, что помогал мне… быстро умер. Из-за всех этих кошмаров я потеряла ребенка. И не хотела жить. Но нашлись люди, которые поддержали меня. Проявили заботу.

— И согрели опустевшую постель?

— Не пытайтесь меня уколоть. Это бесполезно. Я вам нужна. Жизненно необходима. Ведь правду знаю не только я. Но и тот темный колдун. И его слуги. Если вы посмеете развестись со мной — я расскажу всем о том, кто вы такой. Скажу, что слуга тайно отнес тело к некроманту. Пока я лежала без чувств от охватившего меня отчаяния. Я найду колдуна, и под пытками он признается, что вы — всего лишь порождение темных сил. Да, возможно он погубит и меня. Узнает. Вспомнит, что именно я просила вернуть вас. Но на что не пойдешь ради... возмездия. Сейчас многие думают, что вас ошибочно сочли мертвым. Но как суеверные аристократишки отнесутся к нежити? Для большей верности можно пустить слух, что некромант способен вами управлять. Как думаете, народу понравится такая впечатляющая весть?

Лю Кэ молча смотрел на женщину. Которую когда-то любил. Или хотел полюбить? Он измучивал себя терзаниями вины, но оказалось, что все его чувства давно втоптаны в грязь. Они никому не нужны. Так которая из его лживых жен ведьма? Одна была готова пойти на всё — лишь бы сохранить титул. Вторая сбежала, узнав, кто он на самом деле. Или ее так сильно напугало то, что Лю Кэ пришел в себя и приготовился мстить? Как много знала Лила? Воспоминания о первой встрече слишком туманны. Внучка травницы могла быть и подружкой того самого некроманта. Что, если колдун отдал ей оживленца в качестве игрушки?

— Мы обсудим все позже, — произнес герцог, понимая, что проиграл. Если Сая распустит слухи о столь ужасном колдовстве — ожившего генерала заточат в подземелье. Она не станет этого делать, пока остается его женой. Пока она — герцогиня.

— Вы не сможете найти колдуна без моей помощи, поэтому я не обижусь, когда узнаю, что ваши люди обыскивают округу, — приняв соответствующую победительнице позу, благосклонно заметила ее светлость. — Смиритесь. Мы связаны. И, поверьте, сплетен обо мне больше не будет. Раз уж мне не суждено стать принцессой — буду беречь то, что у меня осталось. Если потребуется наследник — с этим проблем не возникнет. Даже если его родит любовница. Главное то, что воспитывать его с младенчества… буду я. И все должны думать, что это — мой сын. Разве вам не выгодны такие отношения? Вы всегда вели себя с девушками так холодно, что вам никого и никогда не сватали. Вы явно не ищете любви. Женились по приказу императора. Уехали на войну. Многие шутили, что его величество для вас важнее всего на свете. Разные ходили слухи. Но я в такое не верю. Вы просто слишком эгоистичны. Чувства для вас неприятны. И вы избегали их как могли. Мы идеально друг другу подходим. Мне нужен титул и власть, вам — спокойствие и отсутствие сплетен.

Он вышел, чувствуя, будто ему не хватает воздуха, и ослабил воротничок. Никто его не преследовал. Не было необходимости. Оживший генерал проиграл.

Глава 8. Северный ветер

Яр уже знал. Это угадывалось по разочарованному взгляду и усталости, сквозящей в каждом движении.

— Все не так плохо, — пробираясь через подросший за ночь сугроб, неловко заметила Лила. — По крайней мере сейчас. Он жив. В тепле. Его кормят. Но… держат в цепях. Два раза в день выводят на прогулку. Утром и вечером. Только по лагерю, разумеется. За крайним шатром с западной стороны выкопали выгребные ямы. Там выгуливают и вирров.

Оборотень молчал. Девушка понимала, что ему приходится нелегко. Он покинул племя, чтобы найти этого ребенка, бродил по свету, рисковал жизнью. Нашел… и снова потерял. Из-за того, что полюбил не ту. Слишком упрямую. Другую.

— Яр, — она положила руку на его плечо и заглянула в глаза, пытаясь утешить. — Я не могла прийти раньше потому, что за мной следили. Я сделаю все, что смогу. Я не брошу его там. Приручу для Фрезии черного вирра. Попрошу о помощи принцессу Айси. Она очень добра ко мне.

— Это моя вина, — уткнувшись в плечо Лилы, выдохнул Яр. — Я должен был следить за ним. Объяснить ему. Он даже не представлял, насколько здесь опасно. Я запретил выходить из логова. Когда меня нет. Но не сказал, почему. Решил, что Рури настолько запуган, забит, что не осмелится. Я ошибался. Он не игрушка, которая не двигается, пока ей не играют. Он живой. Нужно было быть внимательней к нему. А я... Я разрушил то, чего мы добились. Все стало хуже, чем раньше?

— Мы его вытащим, — поглаживая вирра по голове, повторила девушка. — Главное не попадись сам.

— А если обмен? Пусть принцесса возьмет меня и отпустит Рури.

— Так не пойдет! — отрезала Лила. — Ребенок не выживет один в лесу. Даже если мне удастся уйти вместе с ним. Мы просто заблудимся в лесу, погибнем от голода или замерзнем. Да и отдавать тебя… я не хочу.

Девушка недоуменно притихла. При мысли о том, как Яр будет прислуживать принцессе, она чувствовала сильное раздражение. Несомненно, он лучше всех подходил на роль преданного стража из легенды. Его не нужно приручать и обучать. Он умеет вести себя как человек, много знает о людях, держит свое слово и достаточно хорош собой, чтобы затмить израненного черного дикаря и глупенького ребенка. Но разве такую роль он заслуживает?

— Ты что-то чувствуешь ко мне? — взглянув на нее, неожиданно тепло спросил Яр.

— Нет! — не успев подумать, торопливо вскрикнула Лила. — То есть, мои чувства отличны от того, что ты можешь ожидать. Я не хочу видеть, как ты притворяешься верным сторожем жестокой и амбициозной принцессы. Здесь, на свободе, ты… особенный. Остаешься собой. Без капли притворства. Мне это нравится.

— Я не такой хороший, как ты думаешь.

— Возможно. Но все ошибались. Страшно думать о том, что я натворила. Язык не поворачивается назвать себя хорошим человеком. Я свято верила в то, что Лю... что тот северянин...

Говорить о нем было по-прежнему невыносимо.

— Я думала, что ОН теперь принадлежит мне. Что я могу делать с ним все, что захочу. Обманывать. Использовать. Я не пыталась ему помочь! Мы боялись его. И собирались уничтожить. Разве я — хорошая?

— Хорошая.

Яр улыбнулся и смахнул с щеки девушки подтаявшую снежинку.

— Для меня ты как первый весенний солнечный лучик. При одном взгляде на тебя становится легче. Спокойней. Даже если наблюдаю за тобой издалека, не смея приблизиться.

Лила смущенно отвернулась. Где вирр научился так красиво говорить? Точно не в лесу! Ему наверняка приходилось жить среди людей. Он крайне неохотно рассказывает о своем прошлом. Что-то скрывает?

— Я обычная девчонка из деревни. Там я другая. Простая, беззаботная, глуповатая. Слабая и трусливая. Здесь приходится выживать. Поэтому я кажусь тебе... впечатляющей. Но на самом деле все это напускное.

— В племени я тоже другой. И многие вирры сильнее меня. Так что могу сказать то же самое о себе. Но вернемся к Рури. Я изучу охрану, а ты будешь действовать изнутри. Нарисуешь мне план. И покажешь, где проводят пленников. Лучше действовать быстро. Если лагерь сместится — придется начинать заново.

— Рисовать и выносить что-то наружу мне не позволят. Давай покажу сейчас.

Отломав ветку, Лила выровняла снег и принялась чертить расположение шатров, объясняя плохо запомнившееся. Вскоре она запуталась и сбилась, но основные места получились более-менее точными. Если бы она знала, что вскоре произойдет, то не потратила бы время на столь бесполезное занятие. Однако новости девушка услышала лишь после возвращения в лагерь.

Еще издалека она увидела ораторствующую перед выстроившимся отрядом принцессу Фрезию. Ее высочество больше не скрывалась. Не пряталась под капюшоном. И в парадной генеральской форме принцесса выглядела великолепно. Кто-то из умелых слуг собрал темные волосы девушки в высокий хвост, сплетя в косицы несколько прядей. Алый плащ, отороченный белым мехом, подчеркивал стройность фигуры и блеск золотой перевязи. Меч заслуживал отдельного внимания, его явно украли из легенды о тех же аириусах. Только кожа, выглядящая избыточно загорелой, портила впечатление, придавая зрелищу сюрреалистический вид. Снег, неподвижно замершие воины и темнокожая девушка с эльфийскими ушами. И все это в дремлющем зимнем лесу. Под легкими танцующими снежинками.

—… а Борст уже повержен, — продолжала вещать принцесса, не обращая внимания на незаметно подобравшуюся ближе Лилу. — Если мы не сдадимся — северяне смешают с землей столицу, а затем город за городом. Убивая невиновных. Даже детей. Мы готовы сражаться, но это погубит множество жизней. И я приняла решение. Ради спасения своего народа, я соглашусь с требованием императора. Я стану его женой. Королевство будет частью империи. Но мы не предадим нашу веру! И наши традиции! Многое придется обговорить. Будет проведено собрание. В Торли. Мы выдвигаемся прямо сейчас.

Дальнейшую речь, обещающую восстановление славы королевства и общее процветание Лила не слушала. Лагерь… снимается с места? А как же она? Ни ей, ни Рури, не нужно ни в какой Торли!

Девушка осторожно пробралась к шатру принцессы Фрезии, но даже сейчас перед ним стоял скучающий стражник. Как оказаться внутри без разрешения? Устроить пожар? Зимой это непросто. Да и вокруг костров постоянно кто-нибудь да греется. А если отвязать лошадей?

Пока она гадала, что можно сделать, вокруг все пришло в движение. Проходящий мимо ординарец грубо велел идти собирать вещи принцессы, и девушке пришлось вернуться в шатер.

— Что ты решила, Лила? — спросила Айси, с привычной чуткостью заметив растерянность лекарки. — Если не хочешь ехать — расстанемся. Мы отправимся напрямик, мимо нескольких городов. Ты сможешь остаться в любом из них. Я дам еще денег, если нужно.

— Я не могу. Хочу, но не могу уйти. Ее высочество Фрезия забрала моего… друга.

— Насильно? Неужели дошло и до такого?

— Он не человек, — подумав, честно призналась девушка. Раз уж принцесса хочет проявить доброту, нет смысла скрывать правду. Тем более, что сама Птичница ничего не сумела придумать. — Вы помните того черного раненого зверя?

— Он твой друг?

— Нет. Ее высочество поймала еще одного. Я выкрала его у бродячих артистов и отпустила. Но он увязался за мной и снова попался. Только теперь все гораздо сложнее. Я не могу к нему подобраться.

— Для Фрезии это — очередные игрушки. Она позабавится и потеряет интерес. И тогда можно будет легко забрать твоего знакомого. Только вот случиться это должно до прибытия на север. Так что будем надеяться, что путешествие окажется утомительным, а завоевание империи займет все мысли. И без того странно, что вместо дел Фрезия занята какими-то непонятными существами.

— Боюсь, в планы по захвату империи как раз входит демонстрация прирученных зверей. Из легенды. К тому же почти никто из северян знает о том, что вирры могут превращаться в людей. Возможно ее высочество думает использовать их как секретное оружие.

— Мне очень жаль, но я ничем не могу тебе помочь. Будь мы в Храме, все сложилось бы совершенно иначе. Здесь у меня нет власти.

— Тогда я останусь. Я не могу его бросить. Для меня Рури не игрушка.

Разумеется, сопровождать принцесс до самого Севера Лила не собиралась. Они с Яром придумают, как спасти невезучего глупыша! Сбежать во время утомительного путешествия проще, чем пробиваться в хорошо охраняемый лагерь. Все усложняет то, что на маленьком пленнике тяжелые цепи. Нужно придумать способ избавиться от них. Заслужить доверие Фрезии. И рискнуть, тут же предав его.

На сборы ушло больше половины дня. Откуда-то доставили роскошные огромные сани, запряженные двумя лошадьми. Для принцессы-наследницы. Невесты императора Севера. В ногах у Фрезии, словно живая накидка, яростно рычал и ворочался черный вирр. Рядом робко съежился несчастный детеныш, недоверчиво изучающий муфту хозяйки. Яркий мех лисиц чем-то напоминал роскошную шерсть Яра. Сама же ее высочество выглядела так, словно войну выиграла именно она.

У ее высочества Айси тоже были свои сани, но простые, без украшений и щитка. Лила хорошенько укутала принцессу в меха и пошла рядом. Впереди ехали всадники, а завершали сопровождение пешие воины и телеги с фуражом. Поначалу девушка воспринимала все как прогулку, но к полудню поняла, что сильно устала. То, что было привычным для солдат, стало для нее тяжелым испытанием. К счастью принцесса, заметившая, что лекарка отстает все сильнее, велела ей сесть в повозку к раненым. И позаботится о том, чтобы те чувствовали себя комфортно.

«Яр ведь сможет нас отследить?» — оглядываясь на удаляющийся лес, грустно подумала Лила. Она не успела его предупредить. Фрезия приставила к лекарке шпиона, и ускользать от него было непросто. Если в прошлый раз девушка сбежала, притворившись, что отошла по нужде, то теперь он определенно так просто ее не упустит. Да и как увидиться с другом посреди заснеженных полей? Вирр еще не перелинял. Теперь трава скрыта снегом, спрятаться негде. Зато легко выдать себя неосторожным следом.

Путешествие проходило без приключений. Узнав, что невесту встретят северяне, Лила едва не сбежала, однако ничего страшного не случилось. Отряд захватчиков держался поодаль. И Лю Кэ среди них не было. Северяне не приближались к военнопленным, не пытались злоупотребить властью. Птичница впервые усомнилась в диких историях о том, что варвары насилуют всех встречных женщин и поедают сердца убитых врагов. Имперцы смотрелись даже более дисциплинированными, чем уставшие от суровой бродячей жизни и холода королевские рыцари. В одной из злосчастных деревень сопровождение принцесс устроило настоящий грабеж. В то время как северяне даже не стали приближаться к перепуганным местным жителям. Бывшие враги ни во что не вмешиваясь. Они даже не стали разоружать охрану невесты императора, полагаясь то ли на свою силу, то ли на благоразумие Фрезии.

— Лила, подойди ко мне.

На ночь движение прекращалось. Снова ставились несколько шатров, воины грелись у костров, а ее высочество мучила своих питомцев. Черный вирр метался и яростно рычал, Рури дрожал и закрывался руками от ударов. Приказы не выполняли оба. И терпение Фрезии начало иссякать.

— Эти жалкие твари необучаемы! — раздраженно отшвыривая плетку и садясь на сооруженный из подушек трон, резко припечатала принцесса. — Ни кнут, ни пряник не действуют! Есть они отказываются, а от боли окончательно звереют. Бесполезные уродцы! Лила! Учи их. К приезду в Торли они должны слушать мои приказы!

Возражать было бесполезно и опасно. Молча поклонившись ее высочеству, девушка подошла к виррам. Черный продолжал беситься, а Рури, весь дрожа, зализывал кровоточащую рану.

— Ваше высочество, как вы их назвали? — стараясь не показывать свои истинные чувства, осторожно спросила Лила.

— Бесполезными уродцами!

— Ваше высочество, я говорила про имена. Они должны знать, когда вы их зовете.

— А ты права! Нужно подобрать благозвучные клички. Клайк и Исси. Исси — детеныш. Запомнишь? Так звали моих псов.

Присутствие принцессы сильно усложняло обучение. Девушке приходилось вести себя так, будто вирры были животными. К счастью звучание постороннего голоса сильно раздражало Фрезию. Лилу выгнали из шатра, велев проводить дрессировку в другом месте. Снаружи оказалось холодно. Начинало темнеть. Дул сильный ледяной ветер, выбивающий из глаз слезы и щедро засыпающий мелкими колючими снежинками. Да и появление девушки с виррами привлекало слишком много внимания. Воины то и дело останавливались, мешая непрошенным вниманием. Кто-то лез с вопросами, кто-то просто смотрел, отвлекая от задания.

— Лила? — окликнул смутно знакомый голос.

Из сгущающейся метели выплыл облепленный снегом силуэт, и по подвешенной неподвижной руке девушка узнала Арвина.

— Что ты тут делаешь в такую непогоду?

— Воспитываю будущего аириуса! — перекричав завывание ветра, отозвалась Птичница. — А вы почему вышли?

— Устал лежать. Сидеть и лежать. Отведи их в тот угол, там хоть не так сильно дует!

Заметив узкий проход между шатрами, Лила оттащила туда сопротивляющихся вирров и невольно огорчилась тому, что не догадалась укрыться самостоятельно.

— Почему ты еще в лагере? — неожиданно спросил королевский рыцарь. — Мы отправляемся на верную смерть. И тебя там не ждет ничего хорошего.

— Куда я уйду? — оглядывая колышащуюся темнеющую завесу, скрывшую даже ближайшие деревья, невесело поинтересовалась девушка.

— Мы будем проходить Дашт, но он сильно разрушен. Там голод. И можно наткнуться на северян. Вот Торли — неплохое местечко. Город торговцев. Попробуйте затеряться там.

Оглядевшись по сторонам, Арвин торопливо сунул в руки девушки небольшой мешочек и до того, как она успела задать очевидный вопрос, скрылся в метели. С любопытством заглянув внутрь, Лила обнаружила несколько золотых и серебро. Надо же. Даже грубоватый рыцарь решил ей помочь. В благодарность за лечение?

Возвращать деньги было бы странно. Объяснить, что принцесса Айси уже сполна заплатила за лечение? С другой стороны золото никогда не бывает лишним. Да и совет неплох. Торли? Что-то смутно знакомое. Нужно побольше узнать про это местечко. Но у кого?

— Ваше высочество, можно я побуду с ними здесь? — окончательно измучившись от холода и с трудом добравшись до шатра госпожи, жалобно протянула Лила. Принцесса Айси, редко видевшая зверей, благосклонно кивнула. Она любила отдыхать в тишине, но сегодня, несмотря на усталость, соскучилась по обществу. Поэтому с любопытством наблюдала за тщетными мучениями лекарки.

— Рури, теперь тебя зовут Исси. Исси. Это твое новое имя. Запомнил? Ты должен откликаться на Исси. Когда ее высочество Фрезия позовет тебя — нужно посмотреть на нее и, если она делает знак, подойти.

Тратить много времени на дикого черного вирра казалось девушке бессмыслицей. Она беспокоилась только за своего любимца и всячески пыталась сберечь его от жестокости хозяйки. Она не знала, как много может понять упрямый детеныш. Но попробовать стоило. Яр говорил, что Рури понимает язык людей. Только вот не хочет на нем общаться. Не хочет или не умеет — скрывает.

— Если будешь послушным — тебя не станут бить. И снимут эти цепи. Начнут хорошо кормить. Понимаешь меня? Если да, то кивни.

Мелкий упрямец помотал головой и сел, продолжая разглядывать раненую руку.

— Это и есть твой друг? — полюбопытствовала принцесса. — Милое существо. Разве можно обращаться с ними как с животными?

— Здесь я ничего не могу поделать. Их не хотят видеть разумными, и для них же будет лучше притворяться ручными зверьками. Послушными и смирными. Тогда и цепей станет меньше, и кормить начнут. Их морят голодом. Для дрессировки. Посмотрите, как торчат ребра! А это кусочек вяленого мяса. Они слюной истекут, но есть не станут. Предпочитают быть гордыми и непокорными. Ешь, Рури. То есть, Исси. Редкая возможность, когда он у меня, а я... я не могу его отпустить. Потому, что вокруг шатра полно людей. Его поймают или даже ранят. Вот если бы совсем стемнело… но оба страшно слабы. От голода, побоев, неподвижности, от тяжести цепей. Как они сбегут?

Лила продолжила вразумлять вирреныша, когда краем глаза заметила, что принцесса Айси взяла и понюхала кусочек мяса. Грациозно поднявшись, ее высочество подошла и присела возле притихшего черного зверя.

— Как его назвали? — мелодично спросила паладин, окончательно очаровав пленника.

— Клайк.

— Он худой такой. Клайк? Кушай.

— Он не ста...

Лила изумленно вытаращилась, так и не говорив. Съел? Из рук одного из ненавистных людей? Как домашний пес?

— Раз уж он вас слушается, может, немного с ним позанимаетесь? Я ухаживаю за этим чудищем больше двух недель. И за все это время ничего не изменилось. Он такой же дикий. Непослушный. И злобный.

— Хорошо, — легко согласилась принцесса. Лила вспомнила, что запаслась угощением для подопечных, и метнулась к полузабытой сумке. Там лежало несколько кусочков прекрасно сохранившегося сыра. Вероятно его доставили совсем недавно. Для королевских дочерей. Но Айси ела неохотно. И все, что оставалось на подносе, разрешалось забирать служанке. И никто не смог бы отказаться от столь изысканного лакомства!

— Что… Прошу вас, не делайте этого!

Пока Лила искала припасы, принцесса не теряла времени. Как она умудрилась открыть замок, ключ от которого хранился у ординарца Фрезии? А главное, зачем освобождать это чудовище?! От тихой и рассудительной Айси было трудно ожидать... такое безумство. Что она собирается делать? Это слишком опасно!

— Все в порядке, Лила, не переживай.

— Вы не представляете, что натворили! Скорее наденьте это обра…

Договаривать не было смысла. Вырвавшийся вирр брезгливо стряхнул оковы и одним прыжком повалил освободительницу на пол, с рычанием оскалив пасть в опасной близости от ее слегка побледневшего лица.

— Помо…

Лила внезапно поняла, что крикнув лишь привлечет внимание зверя, поэтому осторожно попятилась к мечу принцессы Айси, лежащему на специальной подставке. Если уж сражаться, то хотя бы с оружием в руках. Главное не упустить момент, когда вирр насладится беспомощностью жертвы и решит утолить терзающий голод. Лишь бы успеть!

— Лила, все в порядке, — спокойно произнесла ее высочество. — Не делай глупостей. Не двигайся. Я освободила зверя намеренно. И предполагала, что он нападет.

Глава 9. Путь в снежную бездну

Зверь наклонился, неторопливо принюхиваясь к беззащитной жертве, и Птичница поняла, что зря так боялась за ее высочество. Нападать освобожденный вирр не собирался. Опустив угрожающе оскаленную морду еще ниже, он негромко зарычал, и его тело содрогнулось, начав неуловимо меняться. Яр перевоплощался быстро, поэтому только теперь Лила поняла, насколько жутко выглядит замедленный процесс. Черный явно давно не тренировался… если вообще когда-либо принимал человеческий облик.

— Поверить не могу, — потрясенно прошептала принцесса. — Он действительно не зверь…

Если Яр поражал изящностью и грацией, то перевоплотившийся черный вирр походил на жестокого дикаря-людоеда. Длинные спутанные волосы и густая борода спускались до пояса, открывая лишь некогда мощные, а теперь костлявые и жилистые плечи. Человеческое тело поражало своей массивностью и необычностью рисунков на смуглой огрубевшей коже. И только зеленые, но очень близкие к золотистому оттенку глаза, хвост, уши да острые зубы оставались звериными.

Вирр по-прежнему прижимал принцессу к ковру, но теперь Лила наконец-то смогла понять выражение его лица. И ей очень не понравилось то, что она увидела.

— Зовите на помощь, — хватая меч и направляя его на освобожденного пленника, негромко попросила девушка. — Если Клайк отвлечется на меня — бегите к выходу.

— Кем ты меня считаешь, Лила? — полюбопытствовала Айси. — Ты постоянно забываешь, что я, скорее, паладин, чем беспомощная принцесса из сказки.

Вирр вновь наклонился, но жертва вовремя выставила руку, не позволяя к себе прикоснуться. Зарычавший полузверь озлобленно клацнул зубами в опасной близости от нежной кожи, но Айси лишь легко вздохнула и негромко запела. Спокойно. Будто ничего страшного не случилось. Ослабший из-за болезни голос не дрожал. Лишь слегка сипел, но это не портило приятность его звучания. Лила недоумевала, а принцесса продолжала тихонечко петь. И это было почему-то очень приятно. Девушка внезапно вспомнила, как в детстве бабушка брала ее на колени, и, покачивая в теплых объятиях, рассказывала увлекательные сказки. И засыпалось только так сладко…

— Лила? Очнись. Давай…

Что-то холодное плеснулось на лицо, и Птичница потрясенно распахнула глаза. Она так хорошо спала, но где… Что произошло?

— Пришла в себя? — спросила принцесса, похлопывая девушку по щекам. — Я и забыла, что это тяжеловато. Нужно было предупредить.

Лила наморщила лоб и непонимающе огляделась. Она лежала на полу, на пушистом ковре и подстилке из старой звериной шкуры. Из щелей прикрывающего вход лохматого полога светились отблески разожженных по лагерю костров и мелькающих факелов. Посреди шатра стояла жаровня с углями, освещающая лежащее тело крупного черноволосого мужчины и свернувшегося в уголке крошку Рури. Несмотря на то, что происходящее казалось продолжением сна, Лила начала понимать, что уснула в весьма неподходящий момент.

— Я паладин, — напомнила принцесса, предугадывая вопросы. — Я могу контролировать других людей. И даже животных. Чарующий голос. Это моя способность. Редкая для паладина… Но в храме приняли такую особенность. И утвердили даром Небес. Я усыпляла пленника, но под воздействие попали и все остальные. Так что приходи в себя быстрее. Мне нужна помощь, чтобы одеть его и связать.

— А зачем нам его одевать? — изо всех сил стараясь проснуться быстрее, не поняла девушка.

— Не хочу чтобы обо мне пошли скверные слухи. Что в моем шатре откуда-то появляются обнаженные мужчины.

Лила впервые озадачилась тем, как Яр ухитрялся быстро одеваться. Если подумать, то в шерсти ремни одежды не так заметны. Учитывая то, что остальное сшито из меха. Получается, он всегда одет? Даже в облике зверя?

В гардеробе принцессы ничего подходящего пленнику обнаружено не было. Девушке пришлось выкрасть штаны из лазарета. Укушенному за особое место раненому их не надевали, а размер был как раз подходящим.

— Вот и все, — завязывая узел на веревках, дрожащим голосом пробормотала Лила. Одетый пленник выглядел гораздо приятней, несмотря на то, что заросшее лицо пугало даже когда он спал. — Но что я теперь скажу ее высочеству Фрезии? И как она будет ехать вот с этим вот… в санях?

— Я могу сказать, что это моя вина. А ведь хотела как лучше. Думала, получится показать, что мы не желаем зла. Что можем дать свободу. Мы действительно сдвинулись с мертвой точки, только пока не понятно, точно ли это к лучшему. По крайней мере пленник показал свой истинный облик.

— Не надо говорить ее высочеству! Будет только хуже. Я должна была обучать их без посторонней помощи. Так что скажу, что он сам внезапно превратился.

— Все так и было.

— Об остальном молчите!

— Хорошо, — не оскорбившись на непочтительное обращение, просто согласилась Айси. — Боюсь, тебе придется нелегко в любом случае. Но я знаю, как превратить его обратно в зверя.

— И как?

— Дать возможность сбежать. Если ослабить веревки он, выйдя из шатра, поймет это. И превратится. На четырех ногах бежать быстрее.

— Нет уж! Такой помощи больше не надо! Это слишком опасно. Если принцесса Фрезия узнает, что пленник чуть не сбежал… а он может и сбежать! То наверняка выместит всю досаду на мне. Не уверена, что выживу после этого. Рури, проснись! Мы уходим!

Растолкав вирреныша, Лила позвала охранника, чтобы тот помог отвести пленников обратно. К счастью Фрезии на месте не оказалось, и девушка, вкратце объяснив превращение, тут же сбежала к Айси. О том, как бушевала принцесса, было видно по ее свите даже на следующее утро. Все в синяках от побоев. И с красными полосами плетей. Птичница невольно вжала голову в плечи. Хоть и знала, что для злости Фрезии не обязательно нужна причина. Здесь, среди безжизненных снежных полей, в опасности, наследница разоренного королевства постоянно в дурном расположении духа.

— Ее высочество велела вам идти с Клайком, — вручая остолбеневшей от неожиданности Лиле цепь, мрачно произнес слуга. — И пока он не вернется в звериную форму — отвечаете за него лично.

Девушка затравленно уставилась на своего пленника. Тот возвышался над ней на целую голову. К счастью, веревки сменили цепями на руках и ногах. Но как заставлять вирра идти? Да и самой теперь не прокатиться в санях. Кто ее примет с таким-то спутником?

— Пошел! — как можно грубее велела Лила, дергая Клайка вперед.

Взгляд против воли зацепился за скованные босые ступни. Почему его не обули? Неужели принцесса настолько разочаровалась в игрушке? Да, он выглядит как дикарь, но ведь у него до сих пор звериные уши и хвост. Зверь казался интересней? Или Фрезия надеялась на более интересную внешность оборотня?

— Лила?

Девушка мрачно обернулась на сидящую в санях принцессу Айси. Вот и настоящая виновница случившегося. Катится себе в тепле. Невредимая. Довольная.

— Эй, остановите лошадь. Лила, что ты тут делаешь? И почему с Клайком?

— Ее высочество Фрезия выгнала нас. Идти он не хочет. А тащить его я не в силах. И почему нельзя просто его выпустить, раз он больше не нужен?

— Садитесь ко мне. В конце концов я виновата. Хотела помочь… а получилось как и всегда.

Лила неуверенно оглянулась на великолепные сани наследной принцессы. Сегодня та решила прокатиться верхом. В сопровождении северян, ни на мгновение не упускающих ее из виду. Фрезии не до двух потерявшихся позади процессии провинившихся пленников.

— Он не захочет к вам се…сть.

Как только девушка начала говорить, Клайк потянул ее вперед, за собой, забираясь в сани. С первого раза ничего не вышло. Цепи прекрасно справлялись со своей задачей, ограничивая движения полузверя. Но ее высочество неожиданно помогла, наклонившись вперед и ловко притянув к себе пленника.

— Нет, не рядом! — тут же строго заявила она. — Вот здесь. Сядь. Сидеть!

Лила замешкалась, не зная, куда ей податься. Подсесть к пугающе громадному пленнику или попроситься к принцессе? Но ей нельзя сидеть наравне с ее высочеством.

— Сюда, — постелив в ногах звериную шкуру, пригласила Айси.

Усевшись внизу сиденья, Лила поняла, что это не столько унизительно, сколько тепло и удобно. Здесь даже не так ветренно, как если бы она была выше. Разве что нельзя оглядываться, пытаясь увидеть Яра. Зная, что вирр наверняка идет следом, Птичница во время сборов в путь прятала возле кострищ остатки еды. Однажды удалось оставить старую обувь. На всякий случай. Вдруг пригодится.

Вспомнив про босые ноги, девушка вновь уставилась на черного вирра. Ему не холодно? Сейчас-то еще более-менее. Изнутри сани выстланы теплой обивкой. Но потом придется опять идти по снегу.

— Раз он принял человеческий облик — значит решил сделать шаг навстречу, — невзначай заметила принцесса. — Может, попробуем поговорить, Клайк?

«Не те это шаги, о которых вы думаете, ваше высочество», — уныло подумала Лила, глядя, как дикарь нервно заерзал на сиденье, не зная, как и что ответить красавице. Которую выбрал в качестве своей возлюбленной. Как Яр — Птичницу. Девушка догадывалась, что пленник собирался сделать, перестав притворяться обычным зверем. Как самый настоящий дикарь, он пытался взять силой тихую принцессу с приятным, чуть хрипловатым, но тем не менее нежным и убаюкивающим голосом. Это его привлекло? Плавная певучая речь? Или необычный цвет волос, сливающихся со снегом? Или то, что Айси — не просто человек? В ней течет кровь феи. Почти легендарного создания, живущего, возможно, в тех же лесах, что и полузвери.

Не сумев выдавить из себя ни слова, вирр раздраженно рыкнул и раздосадованно отвернулся в сторону.

— Застеснялся, — усмехнувшись, припечатала Айси.

Опасаясь ляпнуть что-то не так и оскорбить ее высочество, Лила не осмелилась сказать правду. Принцесса, похоже, считает полузверя кем-то вроде большого ребенка. Неловкого. Неумелого. И наивного. Она слишком далека от всего обыденного. От чужой жестокости, похоти, зависти, грязной ругани и пошлых шуток. Айси росла в храме. Вдали от того же дворца. И кто из этих двоих более нелепый: неуклюжий дикарь-людоед из леса или росшая как оберегаемый цветок принцесса, сказать очень трудно.

На остановках Лила часто отходила далеко от расставленных шатров и, пользуясь тем, что все кроме караульных отдыхают, пыталась высмотреть Яра. Тщетно. Он появлялся лишь когда девушка совсем не ждала его. И исчез как только стал для нее последней надеждой. Возможно одной из причин были северяне, бдительно кружащие вокруг временного лагеря. Сколько их на самом деле? Иногда всадников прибавлялось. Но даже если кто-то уезжал, отряд не становился меньше. Откуда-то появлялись новые чужаки. Укрепляя мысли о том, что надежды на побег нет не потому, что путники едут мимо разрушенных городов и разоренных деревень. И не из-за холодного ветра вступающей в полные права зимы. А из-за них. Из-за проклятых северян.

Чем дальше удалялись от родной деревни Птичницы, тем тяжелее становилось на сердце. Тем злее грызло беспокойство в затихающие вечера. В темноте. В тишине сонных ночей. Да, оживший воин наверняка сейчас где-то далеко. На Севере. Но с каждым шагом они становятся ближе. И внезапная роковая встреча не принесет им обоим ничего хорошего. Девушка чувствовала себя крошечной веткой, подхваченной снежной лавиной и увлекаемой в пропасть. Она не может сопротивляться обстоятельствам. Даже забавно, что в этом же безудержном падении не справились обе казалось бы сильные и независимые принцессы. Их рыцари. И несчастные вирры. Самые жалкие из всех. Пленники пленных.

— Нужно разговаривать в его присутствии, — отвлекая от печальных размышлений, заметила Айси. — Он должен привыкнуть к человеческой речи.

— Возможно вам не стоит так часто брать нас к себе, — неловко начала Лила и вздрогнула от злобного утробного рычания черного вирра.

— Смотри-ка, он уже научился выражать свое мнение, — прикрывая ладонью усмешку, отметила принцесса.

Девушка устало выдохнула. Это хорошо, что у зверя нет ни единого шанса на поцелуй с ее высочеством. Иначе точно не обошлось бы без скандала. Фрезия такое не простит. Легендарный зверь отказался служить надменной и жестокой принцессе, выбрав другу. Ничего удивительного. Виновата только сама наследница. Которая ни за что не согласится это признать.

Поняв, что Айси слишком долго молчит, Лила проследила за ее взглядом и тоже невольно застыла. Они проезжали незнакомую деревню. Совершенно безжизненную. Мертвую. Определить это можно было даже издалека. Ни из одной трубы не клубился дымок. Дорожки заметели сугробы. Распахнутая дверь уныло качается из стороны в сторону. В соседней избе выломаны ставни и разбиты окна. На стене у входа — кровавый отпечаток, покрывшийся изморозью. Будто кто-то, убегая, сильно ударился. И растворился в воздухе. Вокруг очень тихо. Слышно только заснеженное топанье копыт лошадей, усталое фырканье и поскрипывание саней. Шорох разрезаемого полозьями снега. Собственное дыхание, вырывающееся облачками пара.

— Надеюсь, они все-таки сбежали, — прогоняя слишком угнетающую тишину, пробормотала Лила. Взгляд черного вирра остался равнодушным. Для него людская деревня значила не больше, чем надоевшая безжизненная степь.

— А ты откуда? — осторожно уточнила принцесса.

— Едва ли вы хоть когда-нибудь слышали про это место. Из Листвинки. Это далеко отсюда.

— Хорошо, что далеко, — задумчиво произнесла Айси, и девушка поняла, что нет, из этой деревни никто не сбежал. Кто ее уничтожил? Северяне или свои же разбитые войска, оставшиеся без поставок?

Про Листвинку ее высочество промолчала, и Птичница догадалась, что нет, о ее родном селении во дворце, храме и прочих известных местах не слышали и никогда не услышат.

Глядя на проплывающие мимо разрушенные дома, Лила впервые осознала всю трагедию завершающейся войны. И значимость наследной принцессы. Если Фрезия станет женой императора — все прекратится? Или станет еще хуже? Рано или поздно новая власть доберется до самых отдаленных мест. Сохранят ли Храм и орден паладинов? Наверняка на всю магию наложат строжайший запрет. В опасности окажется и бабушка. Травница, прослывшая колдуньей. Меняется не только судьба самой Лилы, но и весь мир вокруг. Все катится в эту пугающую бездну. В мучительную неизвестность.

— А какой он? Этот император Севера?

— Не знаю, — с ноткой равнодушия отозвалась принцесса. — Нам почти ничего не известно. Это первые мирные переговоры за много лет. В историях о северянах много вранья. Мой учитель, человек очень мудрый и беспристрастный, предполагал, что все мы произошли из одного племени. Которое жило в горах. На Севере. Позже часть народа отделилась, начала кочевать по степям и наткнулась на плодородные земли Средиземья. Удивительные земли. Дающие огромные сладкие плоды деревьев и сытные семена трав. Обосновавшись здесь, люди со временем начали развивать не только земледелие. Построили города и придумали письменность. С которой и началась известная нам история. Северяне тоже продолжали развиваться, но их язык более грубый, без распевания гласных, приобрел непонятный для нас акцент. Среди заснежных гор суровая зима и очень короткое лето. Там водится множество чудовищ. Казалось бы, зачем оставаться в столь ужасных условиях? И почему империя Нордвинг считается самым богатым государством? Ты знаешь, Лила?

— Нет, — невольно застыдившись своей безграмотности, пробормотала девушка.

— Горы полны сокровищ. И это не обязательно драгоценные камни. Это и железная руда. Из которой северяне мастерят оружие. Народу всегда внушали, что дикие северные варвары жаждут напасть на плодородные края. Но нет. Именно мой отец решил, что ослабленные междоусобицами чужаки — легкая добыча. Что начатую предками войну необходимо завершить быстрой победой. Все верили, что паладины неуязвимы. Что они всемогущие. Как полубоги. Я тоже стала оружием на поле боя. Могла без кровопролития сразить всех, кто мог меня услышать. Но северяне весьма изобретательны. Они придумали закрывать лучникам уши, отдавая приказания с помощью выученных жестов. Пехотинцы не имели возможности постоянно оглядываться на командиров. Их направляли с помочью звуков труб, криков и боя барабанов, заглушающих мое пение. А потом удачливый стрелок попал в щель между пластин доспеха. Было ужасно больно. И я впервые искренне возненавидела северян. Потому, что я сохраняла их жизни. А они меня не пощадили. Попытались убить.

— Но разве это не северяне напали первые? — недоверчиво уточнила Лила.

— И да, и нет. Возможно двум нашим народам уже давно пора воссоединиться. Забыть о ненависти. И попытаться друг друга понять. Они не такие, как их описывают. Не дикие варвары, набрасывающиеся на все живое. Предложив брак с наследной принцессой, император доказал, что он лучше, чем мы о нем думали.

— А если это ловушка?

— Тогда это неизбежность. Поставки в лесной лагерь прекратились еще во время осады столицы. Долго мы бы не продержались. Рано или поздно пришлось бы вернуться в захваченные земли. Ослабленными. Униженными и ненужными. Сохранять нам жизни уже бы не обещали. Мы не были готовы к столь жестокому поражению. Все думали, что в пророчестве говорится о нас. Надеялись на магию паладинов, считающихся непобедимыми. На уникальную реликвию, оказавшуюся совершенно бесполезной. А они просто шли к своей цели. Веря только в себя.

— А что за пророчество?

— Когда-нибудь расскажу, — кутаясь в меха, сонно пробормотала принцесса. Ужасное зрелище разрушенной деревни уже начало растворяться из памяти, и даже Лила ощутила заметное облегчение. Бабушка в безопасности. И отец, скорее всего, жив. Зелейник не воин. Если переговоры пройдут гладко, жителям столицы перестанут угрожать. Их отпустят. И семья, возможно, когда-нибудь наконец-то объединиться…

Их семья. Без чужака-северянина, которого трудно назвать супругом. Жаль, что всю жизнь придется прятать метку. С которой невозможно повторно выйти замуж.

За свои ошибки придется расплатиться.

Глава 10. Пока смерть не разлучит

— Я не могу развестись с герцогиней, — не глядя на императора, негромко признался Лю Кэ. Он чувствовал себя провинившимся. Хоть отчасти был рад избавлению от очередного брака, сулящего исключительно неприятности. — Жениться на принцессе не выйдет. Это невозможно.

— Вот как? Подумай хорошенько, племянничек. Невесты уже едут к нам. Скоро мы выдвинемся навстречу. Если не хочешь расставаться с Саей — разведись и возьми ее в наложницы.

— Если я разведусь — герцогиня пустит обо мне слухи. Она не оставит это так просто.

— С каких это пор ты обращаешь внимание на то, что говорят другие? — с пугающей проницательностью напомнил Ад Эль Вейн. — Когда твердил, что женишься только на Сае, так заупрямился, что даже я не стал разубеждать. Никакие слухи тебя не смущали. Я понимаю, что ты не хочешь вступать в очередной брак. Но выхода нет. У средиземских королей может быть две жены в равном статусе. У нас — нет. Вторая — обязательно наложница. Сделать принцессу наложницей мы не вправе. Поэтому я могу жениться только на одной. Куда деть вторую? Если отдать ее любовнику твоей жены, королевство Лекерс сможет заключить брачный договор с Форстером. И тогда они, рано или поздно, смогут дать отпор империи. Даже если мои мастера придумают новое оружие.

Лю Кэ промолчал. Он никогда не мог сказать императору правду. То, что думает на самом деле. Мешало что-то внутри. Какая-то преграда. Генерал стал мечом, а меч не размышляет — он исполняет приказы владельца. Пока рука крепка и сильна, пока пальцы могут сжимать рукоять. Мечу не интересны другие люди. Герцог Дракхо вспомнил о том, что он — человек, лишь женившись. Вникнув в слова брачной клятвы. И приготовившись исполнить обещанное. Однако время показало, что для жены его светлость был почти чужим человеком, разделяющим брачное ложе, но не чувства, не мысли, не мечты и желания. Околдовавшая ведьма разбудила не только скованный запретами разум, но и душу. И теперь Лю Кэ увидел отделяющие от других людей каменные стены. Возведенные после смерти самого близкого человека. После смерти матери.

— Никогда не мог понять, что же ты думаешь, когда смотришь на меня таким пустым взглядом, — напомнил о себе император. — Решил взбунтоваться? Говори. Объясни, почему ты не хочешь расстаться с женой, которая предала тебе. Изменяла. Ославила на всю столицу.

— Я всегда верен вам, ваше величество, — опустив голову, ответил генерал. — Но я не могу исполнить вашу волю.

— Ты ведь мой племянник, — смягчив тон, отметил Ад Эль Вейн. — А я заставляю тебя развестись. После того как сам принудил жениться. Если тебе нечего ответить, пусть будет так, как я прошу. Уверен, принцесса воспитана лучше, чем твоя бывшая жена. Я слышал, обе редкие красавицы. В обеих течет кровь фей. Тебя не испугает, если окажется, что у невесты есть крылья? А об их поцелуе ходят легенды. Феи обладают особыми силами. Говорят, поцелуй феи может мертвого оживить. Тебя, кстати, не целовали?

Лю Кэ вновь промолчал. Он не знал, как отвечать на подобные шутки. У него никогда не было друзей. Он рос в одиночестве, в тени принцев, делая вид, что все хорошо. И если Ад Эль Вейн наслаждался тем временем, читая книги в тихой библиотеке, то Дракхо страдал. В одиночку, не в силах выразить свои чувства. Да и кого они интересовали? Во дворце подобные слабости высмеивались и грозили неприятными последствиями.

Даже сейчас нельзя чистосердечно признаться в невозможности развода. В том, что Сая угрожает раскрыть чужие тайны. Потому, что придется признать свою смерть.

Брак с деревенской девчонкой и колдовской обряд по неведению ничто перед ужасающим скелетом в шкафу. Все убеждены, что Лю Кэ всего лишь приняли за умершего. Что исчезновение тела — проделки злоумышленников. Как император отнесется к тому, что в его окружении появился в самом деле оживший мертвец? Любой человек насторожится. Испугается. Изменит отношение. Или даже попытается избавиться. От чудовища.

Память услужливо навеяла очередное видение — легко шагающую по золотистому ковру из листьев ведьму. В воспоминаниях она всегда была впереди. Словно убегала от него. Но в ее взгляде никогда не мелькало отвращение. Оборачиваясь, она светло улыбалась, будто они были знакомы уже много-много лет. И по сравнению с этим…

Глаза Саи казались пустыми. Черными, как погасшие угольки. Она напряженно сжимала руки. И чуть отвернулась в сторону. Словно ей было неприятно даже от одной мысли о том, что она дышит тем же воздухом, что и мертвец.

— Вы не оставляете мне выбора, — избегая называть собеседницу супругой или герцогиней, холодно заметил Лю Кэ. — Император продолжает настаивать на разводе. Это входит в его грандиозные планы завоевателя. Завоевателя земель и сердец. Вы собираетесь выставить меня в дурном свете. В случае развода. Хоть вам никто и не поверит, чтобы избежать возможных неприятностей мне следует вас убить. Вы не боитесь того, что это не пустые угрозы?

— Вы не осмелитесь, ваша светлость. К тому же... я спрятала свой дневник, — ничуть не испугавшись, равнодушно проронила Сая. — Я не могла ни с кем поделиться тем, что так мучило. Нельзя оставлять такие вещи. Письма, заметки, дневники... Они свидетельствуют и против меня. Но я бы сошла с ума, если бы каждый день не выплескивала из себя страх и боль. Мне даже хотелось, чтобы кто-нибудь смог это прочесть. Кто-то близкий. К чему я это все говорю? К тому, что дневник очень... очень искренний. И в нем очень подробно описано все то, что приключилось со мной… и с вами. Мы связаны. Думаете, мне приятно быть вашей женой? Извергнув все свои чувства, я решила забыть то ужасное, что со мной случилось. Вы… Вы перед моими глазами — то самое чудовищное прошлое. Постоянное напоминание непоправимых ошибок. При одном взгляде на вас мне становится и больно, и плохо. До темноты в глазах. До тошноты. Вы угрожаете, что убьете меня. И наивно полагаете, что испугали. Не поверите, но я и сама часто думала о том, что для меня проще умереть, чем бороться с отчаянием. Встреча с вами перевернула всю мою жизнь. Пережевала и выплюнула смрадными бесформенными останками. И в этом состоянии я вынуждена существовать. До самой смерти. А ведь я почти сумела перебороть прошлое! Почти начала все заново. Встретила пусть и не любящего, но надежного человека. Спрятала все ужасное, позорное и постыдное. И в этот момент появляетесь вы!

Герцогиня чуть откинулась назад и коротко рассмеялась. Без веселья. В ее следящем настороженном взгляде мелькнула искра безумия. Разве раньше почти черные глаза не были… светлее?

Лю Кэ не нарушил наступившее молчание. Он действительно подверг юную девушку опасности, выбрав ее среди других невест. Ей завидовали. Пытались оболгать, осудить, отравить словами или вином. Однако обвинять супруга во всех своих страданиях было бы крайне нелепо. Чего она пытается добиться? Разжалобить его?

— Хотите выпить? — кивая на бокал вина, неожиданно дружелюбно предложила герцогиня. — Расскажете о своих злоключениях. О том, как вам удалось вернуться. Что за чары сделали вас похожим на живого?

А ведь она наверняка желает ему смерти. Возможно до сих пор ее сдерживало только то, что супруг уже вроде как умер. Вернуть его в могилу… даже не преступление. В напитке яд?

Чтобы один из них перестал страдать и выпутался из ловушки обстоятельств — другой должен умереть.

— Вы действительно чудовище, — побледнев, негромко произнесла Сая.

Обернувшись на зеркало, Лю Кэ невольно вздрогнул. Снова черные глаза! Подойдя ближе, он всмотрелся в отражение, пытаясь разглядеть зрачки, и с недоумением понял, что тьма начинает рассеиваться. Показалось?

— Вы подумали, что я собираюсь отравить вас и рассердились? Рассердились так, что начали превращаться в монстра из моих кошмаров?

Он не ответил. Что это было за чувство? Злость? Горечь? Оно оказалось вредным. Возвращающим к изначальному состоянию. Погружающим в мрак. В равнодушное беспамятство. Находиться рядом с Саей опасно. Сама герцогиня хуже любого яда.

— Я слишком боюсь вас, чтобы попытаться убить, — криво усмехнувшись, сообщила ее светлость. — Я бы могла попросить кого-то другого, но трудно найти человека, который осмелится напасть на племянника императора. Ад Эль Вейн никого не пощадит. Куда вы? Разве после моих откровений вам не захотелось поделиться тем, что с вами произошло? Кому еще вы сможете выплакаться? Впрочем, о чем это я? Вы и до смерти казались бездушным. А теперь…

Остановившись в конце коридора, Лю Кэ понял, что его трясет от какого-то нового и крайне неприятного ощущения. Описать словами было бы трудно. Хотелось что-нибудь сломать. Ударить изо всех сил самодовольное лицо мелькнувшего мимо лакея. Выйти на свежий морозный воздух, упасть в снег и лежать. Пока мучения не сменит проникающий в тело холод. Нужно уехать. Убраться отсюда подальше. Это поместье теперь отравлено присутствием Саи. Ее ядовитым дыханием.

— Позовите ко мне Сю Рэна, — бесцеремонно поймав за воротник какого-то полузнакомого слугу, велел герцог. — Пусть придет в кабинет. И еще. Передай приказ собрать мои вещи.

Определить должность Сю Рэна было бы непросто. На войне он сопровождал генерала в качестве адъютанта. В мирное время просто находился рядом, выполняя поручения личного характера. Паренек был сыном старого управляющего. Все свое детство он провел развлекая юного герцога. Вследствие чего стал одним из доверенных лиц. Когда господин попал в засаду, Сю Рэна тяжело ранили. Поэтому он не услышал про чужеземного колдуна. Выжил. Почти все это время пролежав в госпитале в Торли. Там оказалось безопасней, чем поместье.

— Я переезжаю в загородный дворец, — едва дождавшись, пока Сю Рэн прикроет дверь, сообщил герцог. — А ты остаешься здесь. Приглядывать за… Саей. Мне нужно забрать у нее одну вещь. Ее личный дневник. Она его где-то прячет. И придется обыскивать все. Постарайся, чтобы тебя не поймали у нее в покоях. И еще кое-что. Если прочтешь, что написано в дневнике — мне придется тебя убить.

— Хорошо, ваша светлость.

Сю Рэн никогда не предавал доверие, поэтому сказанное было, скорее, неудачной шуткой, чем угрозой.

— Знаешь почерк… Саи? Вот одно из старых писем. Изучи на досуге.

Герцогиня могла писать и на родном языке. Но тогда это не стало бы для супруга угрозой. На перевод такого дневника ушло бы слишком много времени. Которым можно воспользоваться, чтобы уничтожить улику.

— Это личное письмо, — слегка смутившись, заметил Сю Рэн.

— Это лживое письмо. Которое не имеет ни малейшей ценности.

Слуга растерянно моргнул, но не осмелился лезть с расспросами. Для него переход от безумной любви до холодной расчетливой ненависти получился слишком резким. Впрочем совсем недавно и сам герцог тешил себя надеждами на радостную встречу. На нежные объятия. На настоящую и бескорыстную любовь. Без лжи.

— Сю Рэн.

— Да, ваше светлость?

— Тебе очень повезло с возможностями. Не женись.

— А что же сказать невесте? Она так ждала меня... Я хотел попросить у вас разрешение на брак. Когда все немного уляжется.

— Запрещать тебе я не стану. Просто хочу предупредить. После свадьбы эти существа становятся ведьмами.

Было видно, что Сю Рэн не согласен с господином, и что спорить он не собирается. К тому же за дверью раздался непонятный шум, похожий на начинающуюся драку. Отвлекший от непрошенных советов.

— Моя госпожа! Моя госпожа…

Ворвавшаяся в кабинет служанка, задыхаясь, рухнула на колени и умоляюще заломила руки. Та самая девчонка, не умеющая контролировать свои чувства. Которую так хотелось вышвырнуть из родового поместья.

— Что с госпожой? — поморщившись, недовольно спросил Сю Рэн, взглядом спросив разрешения выдворить невоспитанную прислугу за дверь.

— Госпожа умирает! — проревела девчонка и залилась истерическими рыданиями.

«Очередной трюк?» — настороженно подумал герцог. Не похоже, что служанка притворяется. Придется вернуться к Сае. И выслушать очередную жалостливую историю. Или откровенную ложь.

— Позвать врача? — осторожно напомнил Сю Рэн.

— Сперва посмотрим, что там случилось.

Он почти не сомневался, что герцогиня решила разыграть представление. Притворившись умирающей или изобразив самоубийство. Отличный способ заставить «бездушного» супруга проявить неравнодушие. Вывести на хоть какие-то эмоции. Заставить осознать свою значимость.

Лю Кэ не торопился, и Сю Рэн спешил чуть впереди, не понимая, что произошло между супругами. Слуга пропустил и сплетни, и неловкую встречу. И его последним воспоминанием оставалось нежное прощание молодоженов.

Возле приоткрытой двери никого не было, и герцог невольно обрадовался, что можно обойтись без лишних свидетелей. Внутри гостиной Саи почти ничего не изменилось. Стало приятно тихо. Герцогиня распласталась в кресле, раскинув руки и неестественно низко опустив голову. Ниже декольте, на платье, расплылось пятно какой-то жидкости. Но совершенно точно не крови.

— Ваша светлость? — бросившись вперед, тревожно позвал Сю Рэн. — Ваша светлость, что случилось?

Сзади послышался странный звук, и невольно обернувшийся герцог заметил робко жмущуюся у входа служанку, давящуюся слезами. Герцогиня не отозвалась и не пошевелилась. Будто уже умерла.

— Ваша светлость, — обращаясь уже к хозяину, тревожно произнес Сю Рэн, — нужно позвать врача. Она еще дышит.

Лю Кэ коротко выдохнул. Разумеется, дышит. С чего бы молодой амбициозной герцогине отправляться на тот свет, где ей не суждено ничего кроме расплаты за жадность и равнодушие к чужим страданиям. Сая никогда не могла похвастаться ни религиозностью, ни склонностью к благотворительности. Если отвлечься от ее почти неземной красоты, со временем приходит осознание того, что очаровательнейшая пустышка с самого своего рождения заботится только о себе.

— Можете прекращать этот спектакль, — холодно оповестил Лю Кэ. — Если это подстроено для того, чтобы я отложил переезд — не утруждайтесь. Я не изменю своего решения. Даже если вы каждый день будете падать в обморок.

— Господин, ей действительно плохо, — вмешался посерьезневший слуга. — Она дышит и стонет. Ты! Заткнись!

Последнее относилось к всхлипывающей за дверью девчонке. Когда та шумно втянула сопли и затаила дыхание, приблизившийся к супруге герцог тоже услышал странные хрипы и невнятные звуки. Издавать такие вульгарные жалкие стоны Сая не стала бы даже ради того, чтобы привлечь чужое внимание. Приподняв ее голову, Лю Кэ понял, что пятно на платье — рвота. Из губ тянулась липкая нить слюны. Пахло… соответственно. Из приоткрытых век вместо подглядывающих зрачков пусто выпирали белки закатившихся глаз.

— Врача? — оробело предложил Сю Рэн, странно взглянув на совершенно спокойного герцога.

Тот промолчал, впервые осознав, что совершенно равнодушен к страданиям супруги. Если она умрет… он испытает лишь облегчение. Зачем спасать ее никчемную жизнь?

Лю Кэ так же бесшумно обернулся на притихшую служанку. Зря она пришла сюда. Что бы она не увидела — придется от нее избавиться. Вот же... неприятность.

Он вновь взглянул на умирающую жену. Если подумать, она сделала все, чтобы герцог ее возненавидел. Пожелал ей смерти. Не простил. И все же отчего-то неприятно становиться ее убийцей.

— Сю Рэн, позови врача.

Слуга обрадованно сорвался с места. Далеко бежать не придется. Семейный врач рода Дракхо благополучно пережил даже замену персонала во время правления Саи. И теперь у него появилась возможность отблагодарить ее за проявленную милость. Или за холодный расчет. Ведь найти хорошего врача не так уж и просто.

— Ты! — даже не взглянув на служанку, неторопливо подозвал герцог. — Подойди сюда.

Девушка торопливо подобралась ближе. Ее снова трясло. Даже когда она опустилась на колени. Из-за плача или от страха?

— Как это произошло?

— Ваша светлость, я ничего плохого не сделала! — ударившись лбом в пол так, что это стало возможным услышать, выкрикнула служанка. — После вашего ухода госпожа просто сидела и пила вино! А потом ей вдруг стало плохо!

Взгляд герцога скользнул по полу, зацепившись за разбитый бокал. Бутылка вина из погреба. Из снежных ягод. Изготовлена чуть ли не собственноручно дедом. Для дня рождения долгожданного внука. Отмечать было уже не с кем. Поэтому напиток остался ждать лучших времен. Когда-то поведение Саи показалось бы отвратительным. Но вино все равно не пригодится. Не жалко. И отравленным оно быть не могло. Впрочем, стоит послать слугу проверить в порядке ли виночерпий. Тогда круг подозреваемых значительно сузится.

— Она ничего не говорила?

— Ее светлость… я не осмелюсь передать! Госпожа была рассержена на вас.

Самоубийство из мести? Маловероятно. Нет ни обвиняющей предсмертной записки, ни веской причины для столь внезапного ухода из жизни.

— Госпожа! Госпожа!

Дыхание Саи стало шумным и прерывистым. Она внезапно выгнулась, будто собиралась подняться из кресла, но так же резко осела обратно. Из горла вырвался странный хрип. Рыдающая служанка испуганно отпрянула назад, но герцогиня неожиданно затихла. Ненадолго стиснутые губы разжались, выпустив очередную нить слюны, а голова снова начала клониться вниз. И Лю Кэ впервые догадался, что следовало перенести умирающую в кровать. Так ей стало бы удобней.

Ему не хотелось прикасаться к Сае, но вновь приблизившись он понял, что в этом уже нет никакого смысла. Герцогиня Дракхо умерла. Лю Кэ видел много смертей, поэтому угадал это даже не проверяя дыхание. Глупая служанка, схватив холодеющую руку, наивно пыталась позвать госпожу, когда в гостиную наконец-то торопливо ворвался врач в сопровождении Сю Рэна.

— Ши Ле, вы разбираетесь в ядах? — уже зная ответ, зачем-то полюбопытствовал Лю Кэ. Любой служащий роду врач обязан разбираться в таких вещах. И хранить у себя все виды известных противоядий.

— Разумеется, ваша светлость. Соболезную вашей утрате. Ее светлость покинула этот мир.

— Пока сюда не пришло еще больше людей, соберите и исследуйте разбитый бокал, бутылку и напитки из них. Однако это поручение не должно предаваться огласке. Сердце герцогини не выдержало такой большой радости. Внезапного возвращения дорогого супруга. И она погибла от приступа. Сю Рэн, подойди ко мне.

Уже по тону поняв, что герцог собирается сообщить что-либо ужасное, слуга, понурив голову, нехотя подошел ближе.

— Отправь девчонку в пыточную. Запугай. Если у нее есть семья — посади их в темницу. Пока не расскажет, где ее госпожа спрятала дневник.

— А если она не скажет?

— Скажет. Если знает. Должна знать. Она самая доверенная служанка... умершей.

— И что сделать с ней когда она все расскажет? — сдавленно спросил Сю Рэн.

Лю Кэ промолчал. Это неприятное решение можно принять и позже. Пусть посидит взаперти. Пока смерть герцогини не перестанет тревожить умы общества.

По спине пробежал холодок, но это было никак не связано с мыслью о том, что близкую к Сае служанку необходимо убить. Где-то открыто окно?

Оглядев гостиную, герцог откинул тяжелую штору и качнул створку. Кто-то мог быть здесь все это время. И спрыгнуть, воспользовавшись громкими рыданиями бесполезной… откровенно вредной служанки. Выглянув наружу, Лю Кэ заметил, что снег лежит неровно. Словно кто-то заметал за собой следы. Дальше начиналась очищенная дорожка, ведущая меж крошечных серебристых елей к любимой оранжерее предыдущей герцогини. Нет, преследовать бесполезно. Да и стоит ли оно того?

Ненависти к убийце герцогини не было. Как и ожидаемого чувства благодарности. Не пришло и долгожданное облегчение. На душе беспокойно и гадко. Если бы врач пришел чуть-чуть раньше, Сая могла бы выжить, не так ли? Если бы позвали сразу, как только прибежала служанка.

Лю Кэ устало прикрыл лицо рукой и мельком покосился на Ши Ле, неловко собирающего с пола даже крошечные осколки бокала. Сю Рэн и хнычущая девчонка исчезли. Вместо них в гостиной появились две пожилые служанки, переложившие тело герцогини на расстеленную ткань. Сая, дорогой ценой сохранившая свой титул и статус замужней женщины, становилась все более мертвой. Невольно вспомнив о том, что когда-то безумно любил собственную жену, герцог отвернулся и вышел из гостиной. В хорошо запомнившийся день свадьбы ярко светило редкое для Севера солнце. Сая слегка неуверенно улыбалась, отчаянно веря в то, что она счастлива. Что их ждет новая жизнь. Которую они до самой смерти пройдут рука об руку.

Самым жестоким было то, что в обвинить в разрушенных надеждах кого-то одного оказалось невозможно.

Глава 11. Процветающий городок в снежной пустыне

Торли, город божеств, прародитель торговли, не принадлежал никому. Здесь не было ни месторождений для рудников, как на Севере, ни алмазных копей Юга, ни плодородной земли, прославивший Средиземье. Город находился между империей и двумя королевствами. Из-за нейтрального положения в Торли заключались все важные сделки. Сюда же съезжались торговцы со всего континента. Чтобы обезопасить горожан от нападений возможных захватчиков и грабителей, старейшина Фелим начал строить храмы для каждой известной и признанной религии. Для всех правителей подготавливались резиденции. Ледяной дворец северной империи Нордвинг, Солнечный дворец Южной Пустоши, Зеленый дворец королевства Форстер, Небесный дворец королевства Лекерс и небольшие особняки для мелких княжеств. Сюда приезжали на переговоры. И все оружие оставалось на входе. Никаких нападений, никаких убийств. Разумеется, многие пытались обходить запреты и плели интриги, но пойманные нарушители жестоко карались и становились общепризнанными изгоями. Некоторые правители пытались укрыться от преследований, но рано или поздно жители города выставляли их за ворота, чтобы избежать участия в чужой войне.

Разумеется, Лила не знала об этом месте. Откуда? В лесную глубинку не доходили даже слухи о столь отдаленных местах. Но принцесса Айси оказалась на удивление разговорчивой. Обычно она предпочитала молчать, однако долгая дорога в тишине оказалась утомительней болтовни.

— Почему мы остановились? — изучая высокие стены, скрывшие вблизи черепичные крыши домов, припорошенные снегом и украшенные флюгерами, обеспокоенно спросила девушка. Ей понравилось разглядывать с холма виднеющийся как на ладони крошечный яркий и оживленный городок. Столько интересных зданий! Дворцы или храмы? А далекая башня с роскошной смотровой площадкой выглядит так, будто переместилась из сказок про заточенных принцесс.

— Здесь не принимают чужаков. В Торли всегда проверяют, кто приезжает. И по какой причине. Некоторые ждут несколько недель. Торговцам зайти проще. У них есть специальные разрешительные письма. А мы пришли с отрядом воинов. И должны убедить всех, что не хотим причинить вред. Здесь нет войск, только небольшой гарнизон для защиты от разбойников. Старейшины были бы рады усилить защиту, но им не позволят. Якобы они под защитой всех королевств. И отращивать когти никто не разрешит.

— Но почему никто не прибрал город к рукам?

— Если кто-то покусится на это место, начнется война. Все выступят против одного. Даже мелкие князья. Им очень нравится здесь бывать. Они начинают ощущать свою значимость. Многие нарочно приезжают в надежде на собственный дворец. Разумеется, все строится за счет будущего гостя. Когда-то Фержехат боролся за новую религию. Уговорил на создание храма. И вот. Их сразу признали. Кстати, чтобы избежать проблем, правителям враждующих государств нельзя останавливаться здесь одновременно. Поэтому нам, возможно, придется устраивать лагерь. Старейшина очень осторожен, будет дотошно проверять и выяснять.

— Подождем. Может, Клайк как раз успокоится. Ему не нравятся стены. Упрямится.

— Лила. Я хотела тебя предупредить перед тем, как мы въедем в город. Всё очень сильно изменится. Мне дадут служанок, а тебя, боюсь, заберет Фрезия. Оставит следить за виррами. Так что это твоя последняя возможность уйти. Потом может стать слишком поздно.

— В этом городе меня не убьют, не так ли?

— Да, здесь даже казни запрещены. Любое кровопролитие. Самое суровое наказание — это пожизненное изгнание. Но, боюсь, сбежать отсюда все равно не так просто. Торли хорошо охраняется. Здесь очень ценят порядок. Будь рядом и никуда не отходи.

— Хорошо. Смотрите, они открывают ворота?

Принцесса Айси беспокоилась напрасно. Их уже ждали. Большая часть отряда осталась снаружи, остальные, сдав оружие, последовали в Небесный дворец. При себе охране разрешалось оставлять мечи. На случай непредвиденных ситуаций. Для защиты. Воры и убийцы ухитрялись проскальзывать даже в Торли. Ведь это место стало сборищем особ королевских кровей, аристократов и богатых купцов. Идеальной добычи наемников.

За высокородными особами приехало роскошное ландо. Принцессы впервые оказались рядом и, похоже, не испытывали от этого соседства ни малейшей радости. Обе скрыли лица вуалями, а отставшие от моды платья укутали в меха. Разумеется, Лилу прокатиться не пригласили, и она шла пешком, неподалеку от Клайка, обернувшегося зверем при виде узких ворот и вооруженных охранников. Горожане с любопытством, но без удивления разглядывали необычную процессию. Подобные гости не были редкостью, и многие местные приходили заранее вынюхать, чем можно нажиться. Жители предлагали себя в качестве работников: горничных, лекарей, портных, поваров и прочих. Особой популярностью пользовались услуги красавиц, несмотря на то, что официально подобное строжайше запрещалось.

— Найдите мне хороших портных, — оглядев вывески, негромко велела принцесса Фрезия. — Здесь полно знати. Мы не сможем появиться в том, что забрали с собой. Нужны новые платья, соответствующие здешней моде. На золото не скупитесь. Мы должны показать себя в лучшем виде. Даже если на это уйдут все оставшиеся сбережения.

Принявший сложную задачу слуга понятливо кивнул и торопливо нырнул в толпу. Проводив его взглядом, Лила обернулась вперед и застыла. Величественность Небесного дворца подавляла одним своим видом. Стены украшал необычный синий камень, напоминающий ясный глубокий небосвод. Множество острых башен впивалось в облака, а обвивающие их наружные лестницы вели прямо на небеса. По крайней мере создавалось именно такое впечатление. Лиле, простушке из деревни, было трудно даже наступить на мраморную ступеньку. Оказавшись внутри, она растерялась еще сильнее. Положение усугубляла суматоха. Девушка стояла посреди зала, не зная, куда ей деться. Присесть? Пойти к виррам? Чем-то помочь? Она впервые почувствовала себя неопрятной. Не подходящей к этому месту. Ее старые истрепавшиеся сапоги были явно недостойны этого скользкого пола с изумительным узором странного камня. И в огромных зеркалах с позолоченной рамой деревенская девчонка выглядела глупой замарашкой, заблудившейся во дворце.

— А это что за чудище? — брезгливо оглядев Лилу, грубо спросила суровая пожилая дама в белоснежном переднике и столь же эффектом чепце.

— Какая-то лекарка, — почесав затылок, ответил ординарец Фрезии. — Она еще нужна.

— И без того полно хлопот! Я уже наняла прислугу, так что пусть убирается вон. Вот тебе монета, деточка. И уходи.

Лила оскорбленно отшатнулась от протянутой руки. Принцесса Айси уже заплатила ей за лечение. И в жалких подачках Птичница не нуждалась.

— Тетушка Даррин, девчушка еще нужна. Она неплохой лекарь, к тому же возится с опасным зверьем. Мало кто из служанок осмелится подойти к этим тварям. Честно говоря, даже я не рискую лишний раз проходить мимо вон того черного чудовища.

— Какая мерзость... и зачем они тут? Силинь, Хаппи! Идите сюда. Отмойте это чудо и сделайте что-нибудь с ее лохмами! Это неприлично! Тряпки сжечь!

— Не трогайте мою одежду! — возмутилась Лила.

— Это? Это ты называешь одеждой? Не переживай, голой тебя не оставят. Найдите ей годное платье. И обувь. Жить будет в пристройке, у Айды.

— Оставьте мою одежду! — взмолилась Птичница, когда подхватившие ее девушки скрылись от взора суровой старухи.

— Ладно, только не вздумай надевать это во дворце! — проворчала горничная, отозвавшаяся на имя Хаппи.

Лила еле сдерживалась от того, чтобы не начать вопить и вырываться. Как посаженная в таз с водой дикая кошка. От унижения и с непривычки ее всю трясло. Это было очень заметно, но служанки не обращали внимания. Они просто выполняли свою работу. Раздев сопротивляющуюся дикарку, девушки продолжили издеваться над несчастной, используя мочалки, масла, полотенца, а затем расческу. Еще не высохшие волосы собрали в пучок, на похудевшее в скитаниях тело повесили платье и велели самой надеть простенькие башмачки.

— Теперь хоть немного на человека похожа, — закончив обстригать дикарке ногти, снисходительно заметила Хаппи. — Твою одежду постирают и принесут в комнату. Иди за мной. Покажу, где ты будешь жить.

— Ее высочество принцесса Айси требует лекаря Лилу.

Горничные разом притихли. Девушка молча подобрала сумку и направилась за слугой. Она еще не до конца пришла в себя, но очень кстати вспомнила, что принцесса советовала держаться рядом.

— Я просила привести Лилу, — заметила Айси, мельком глянув на вошедших. — Где она?

— Здесь, ваше высочество.

Принцесса вновь подняла взгляд и привстала, не в силах скрыть удивление.

— Это правда ты?

— Я, ваше высочество.

— Да тебя не узнать! Повернись-ка. Удивительно. Но я позвала тебя по другой причине. Хочу поселить тебя рядом. На своей половине. Как личную служанку. Если ты не против.

— Я только за!

— В будущем говори «я не посмею, ваше высочество». Или что-то подобное. Мне бы хотелось быть тебе другом, но во дворце такое считают неподобающим. И тебя могут наказать. Даже за неуважительный тон.

— Но разве я неуважительна?

— Здесь нельзя возражать. Понаблюдай за остальными, Лила. Лучше сохраняй молчание. Пока не спросят. И только тогда отвечай. Коротко. Используя соответствующее титулу обращение. Наедине со мной ты можешь вести себя свободно... но не сейчас. Тебе нужно потренироваться. Привыкнуть к новой жизни. Здесь нельзя проливать кровь, но это не избавляет от наказаний. И некоторые весьма жестоки. С принцессой Фрезией будь осторожна вдвойне. У нее нет ни капли жалости. Слушайся ее даже если она прикажет следить за мной. Или задумает что-либо похуже. Она не станет причинять мне серьезный вред. Поэтому можешь не переживать, если она попытается воспользоваться твоим бесправным положением.

— Кажется, такая жизнь не для меня, — уныло заметила Птичница, в который раз осознав собственную беспомощность. — И уж тем более не для Рури.

— Вскоре после свадьбы император с женой отправятся на север. Тогда-то и появится новая возможность сбежать. Во время суматошных сборов. Северяне не станут задерживать отъезд из-за потерявшегося зверька и служанки. Я все гадаю, что еще можно придумать. Болезнь? Но Фрезия любит мех. Она может сотворить ужасные вещи. Поэтому ни болезнь, ни мнимая смерть не подходят. Можно попробовать нанять профессионального вора. В Торли есть гильдия воров. Они берутся только за хорошо оплачиваемую работу, да и найти их крайне сложно. Стражники давно пытаются их вычислить, в том числе и представляясь заказчиками. Поэтому преступники очень осторожны. Они предпочитают самостоятельно узнавать о ситуации и предлагать услуги. За определенную плату наемники могут помочь с убежищем, а затем проводить до нужного города. Деньги у тебя есть.

— И как же их найти?

— Я спрошу. У него.

— У кого?

Принцесса молча показала на окно. Сперва Лила не заметила ничего странного. Красивый засыпанный снегом дворик, несколько статуй, кусты, дерево…

— Там кто-то прячется?

— Уже давно, — равнодушно отозвалась ее высочество. — Просто наблюдает. Полагаю это кто-то из местных. Из тех, кто ищет на чем можно заработать.

— А вдруг он опасен?

— Я паладин. Думаешь, я испугаюсь?

Айси накинула на плечи мех и, отворив дверь, вышла наружу. Лила поневоле последовала за ней, досадуя, что не догадалась попросить теплую одежду.

— Зайди в тепло, у тебя еще волосы не высохли, простынешь, — решительно двинувшись вперед, заметила принцесса. По ее тону стало понятно, что возражения не принимаются. Тем не менее Лила не спряталась и привычно отыскала взглядом уже знакомый меч. Разумеется, забытый на подставке.

Прошлая выходка бесстрашной принцессы закончилась плохо, поэтому девушка приникла к двери, изо всех сил прислушиваясь к происходящему.

— Вы еще не замерзли? — доброжелательно произнесла ее высочество, разглядывая незнакомца.

— Я привык к холоду, — даже не пытаясь оправдаться или скрыться произнес тот, в свою очередь изучая непрошеную собеседницу. — А разве ваше здоровье позволяет гулять в такую погоду?

— Так вам известно, кто я?

— Здесь нет человека, который не узнал бы ваше высочество. У вас слишком приметная внешность.

— Ах, вы об этом, — прикрывая волосами заостренные уши, но ничуть не смутившись, отозвалась принцесса. — А вы не слишком хорошо воспитаны для того, кто так много обо мне знает. Кто вы?

— Тот, кто возможно убьет вас.

Лила дернулась к мечу, но что-то подсказало ей, что сейчас ее высочество в безопасности. Надолго ли? Что за безумец осмелился говорить с принцессой подобным образом?

— Так вы из гильдии наемников? Если вы ищите работу, то я могу предложить одно пустяковое, но прибыльное дельце.

— Принцесса ничего не боится? Я сказал, что возможно стану причиной вашей смерти. А вы предлагаете мне пустяковое дельце?

— Для вас все решают деньги, не так ли? — поднимая взгляд, спросила ее высочество. Светлые глаза незнакомца сверкнули словно от гнева, но лицо осталось спокойным. Лишь чуть сдвинувшиеся брови и дернувшийся уголок рта позволили понять, что вопрос неудачный.

— Допустим, это так.

— Убить паладина — непростое задание. Вам хорошо заплатят, но я дам гораздо больше за обычную кражу.

— И что же так приглянулось вашему высочеству?

— Кое-что, принадлежащее моей сестре.

— Неужели место императрицы? — расслабляясь, насмешливо фыркнул незнакомец.

— Я бы не согласилась на это место, даже если бы вы сами за него заплатили, — холодно заметила принцесса. — Политические игры и интриги мне глубоко не интересны.

— А как же брак с императором? Вы станете первой императрицей. Навсегда останетесь в истории.

— Ад Эль Вейн жестокий тиран, разве не так? Это не он ли собирается нанять вас, чтобы убить меня? Ведь я — лишняя принцесса. Которая мешает заключить полноценную сделку. Вам интересно мое желание или так и будете задавать странные вопросы?

— Я внимательно вас слушаю, ваше высочество.

— Мне нужно, чтобы вы похитили кое-кого из окружения принцессы Фрезии. А затем его и мою служанку вывели из города. Это легкое задание для таких как вы. К сожалению, даже такой пустяк некому поручить. Мне самой нельзя быть замешанной в подобных делах. Если я могу вам доверять — заключим сделку.

— А если не можете? Что, если я сообщу о вашем замысле наследнице и получу те же деньги?

— Никто вам не поверит. Даже ее высочество Фрезия. Я никогда не опускалась до столь мелких интриг. И не использовала наемников. У вас нет ни доказательств, ни свидетелей.

— Понятно. А я-то было подумал, что вы безрассудны. Однако, принцесса, придется вас немного разочаровать. Золото мне не интересно. Я уже состоятельный человек. И могу безбедно прожить до глубокой старости. Но. Пожеланий у меня много. В награду я хочу... поцелуй. Поцелуй принцессы фей. Слышал, он обладает особой силой, способной поднимать из гробов мертвецов. Заживляет раны. Девушек наделяет красотой, мужчин — силой. Всегда было любопытно, насколько это правдиво. Хотите заполучить мое расположение — исполните и мое желание.

Принцесса хотела грубо осадить наглеца, но поняла, что только ухудшит ситуацию и равнодушно повернулась к нему спиной.

— Вы просите то, чего не заслуживают даже короли, — холодно произнесла она. Перед тем, как уйти. — Вы сочли меня безрассудной, но себя выставили безнадежным глупцом.

— Это еще не конец нашей беседы!

— И снова вы ошибаетесь.

— Он вам нагрубил? — встречая принцессу, спросила Лила.

— Не знаю, кем он себя возомнил. Мне следовало бы позвать стражу, но его уже и след простыл.

Девушка выскочила во двор и нехотя убедилась, что ее высочество права. И как можно обидеть такого прекрасного человека как принцесса Айси? Для этого нужно быть отъявленным мерзавцем!

— Он нам не помощник. Но и не враг. Это явно не простой человек. Его одежда стоит целое состояние. И он донельзя нахален. А так же прекрасно обо всем осведомлен.

— Ваше величество, пора начинать подготовку, — негромко донеслось из-за двери.

— Лекаря Лилу требует ее высочество Фрезия!

— Иди, — со вздохом отпустила принцесса. — Насчет наших планов… продолжим позже.

Глава 12. Встреча с прошлым и будущим

Ее высочество Фрезия велела лишь придать зверям достойный вид. Она зачем-то решила привести их с собой на первую встречу с императором Севера. То ли в качестве подарка, то ли просто для привлечения внимания. Лила уже давно заметила, что принцесса любит всячески подчеркивать свое величие. Собирает вокруг себя огромную свиту. Тратит безумное количество денег. И всегда жаждет большего.

С помощью слуг искупав обоих вирров, девушка порадовалась, что Клайк очень кстати перекинулся в зверя. Было бы неудобно мыть и причесывать огромного сурового мужчину. И уж тем более готовить его к выходу в свет.

— Будьте умницами и ведите себя смирно, — устало попросила Лила, прекрасно зная, что ее не послушают. Ни опасный Клайк, ни бестолковый пугливый Рури. И почему племянник так не похож на умного дядю? Почему до него невозможно докричаться? Объяснить, что здесь, в Торли, нужно лишь чуть-чуть потерпеть. И вести себя тихо. Не нарываясь на неприятности.

В очередной раз вспомнив про Яра, Птичница слегка огорчилась и притихла. Он ждет их где-то за городом? Внутрь ему не попасть. Несмотря на всю его изворотливость. Наверняка прячется и переживает. А она даже весточку передать не может. Да и умеет ли он читать?

Распушившаяся и залоснившаяся от ароматных смягчающих масел шерсть скрыла худобу черного пленника-вира. Рури с его длинными волосами, которые Лила собрала в косички, стал похож на миловидную синеглазую девочку. И опутывающие его новенькие цепи смотрелись как неоправданная жестокость. Выкованные на заказ намордники не позволяли даже приоткрыть рот, а несколько полудрагоценных камней на оковах намекали на особую ценность пленников.

Появившаяся из покоев принцесса Фрезия выглядела неузнаваемо. Каждая мелочь наряда имела значение. Сияла великолепием и неповторимостью. Перешитое за день и ночь кроваво-красное платье стало новым и модным. И из-за подобранных к нему украшений ее высочество превратилась в недосягаемое сверкающее божество. Прислуга не решалась взглянуть на принцессу, боясь показаться слишком дерзкой. Даже аккуратный ноготок с приклепленным к нему крошечным рубином имел больший вес, чем простой человек...

Свита Фрезии преобразилась не хуже. Все-таки скитания сильно потрепали привыкших к роскоши избалованных аристократов. И изменились они не только внешне. Вернули былую заносчивость и высокомерие. Из незаменимой помощницы Лила стала незаметной служанкой «эй, ты». И даже излеченный ей рыцарь прошел мимо, не удостоив взглядом. Случайно подобранной в лесу деревенской девчонки для него больше не существовало. Или он тоже не узнал ее в обезличивающем скромном платье служанки?

Лила растерянно перевела взгляд на принцессу Айси. Та выглядела гораздо скромнее. Но даже в простом белом платье, даже без излишества украшений, госпожа выглядела удивительно красиво. Прическа скрыла заостренные фейские ушки, чтобы те не привлекали слишком много внимания. И лишь диадема обозначала знатное происхождение гостьи.

— Иди слева от ее высочества, — сухо поучала та же старая горничная, пугливо косясь на присмиревших вирров. — Не смей выходить вперед! Всегда держись на четыре шага позади. Не сутулься и не делай лишних движений. Никаких звуков! Спина ровно, смотришь под ноги, взгляд на господ не поднимаешь! Будет тяжело, но терпи. Не вздыхай!

О том, что придется несладко, Лила догадалась как только заметила старуху. Впрочем мысль о встрече с северянами пугала больше. Теперь об их жестокости девушка знала не понаслышке.

Слуга громко объявил о прибытии, и пока он перечислял все титулы и звания принцесс, Лила успела несколько раз зевнуть, за что получила очередной резкий выговор.

Торжественная процессия наконец-то прошла в главный зал. Напряжение нарастало. Птичница старалась соблюдать правильную дистанцию и одновременно успокаивать жмущихся к ней вирров. От такого обилия народа занервничал даже равнодушный ко всему Клайк. Он непрерывно рычал и резко дергал головой. К счастью, музыка, негромкие переговоры, шаги и торжественные речи полностью заглушали его неподобающее поведение. Что касается Рури, то тот впал в какое-то предобморочное состояние и, почти не моргая, таращился в одну точку. Лила снова начала переживать, что он окончательно потеряет рассудок. Успокаивающе поглаживая его по голове, девушка шептала, что все хорошо, что скоро они вернутся в покои и вкусно покушают, а затем лягут спать. Что добрая принцесса поможет им сбежать, и что снаружи их ждет верный Яр.

Все остановились, и Лила осторожно огляделась, игнорируя мудрые советы старшей горничной. Напротив стояли несколько пышно разодетых мужчин, но кто из них император Нордвинга, девушка не определила. Он без короны? Или его тут нет? Сколько же на этих аристократах украшений! Броши, перстни, пряжки, перевязи, кружева. Синий камень в массивном кольце, наверное, тот самый сапфир из историй, представлений и древних легенд. Алые — рубины, гранаты и какие-то незнакомые самоцветы. А белое платье принцессы Айси сверкает при свете свечей из-за крошечных бриллиантов. Не такое уж оно и скромное, если присмотреться внимательней. Просто сильно теряется по сравнению с ярко-алым вычурным нарядом принцессы Фрезии.

— Добро пожаловать в Торли, — закончив с приветствиями, добродушно добавил старейшина. Выглядел он ничуть не хуже разодетых северян. — Его высочество король и обе его королевы скоро прибудут. Они не пропустят такое событие. А пока наслаждайтесь праздником в вашу честь.

— Где император? — прямо спросила принцесса Фрезия, игнорируя все правила приличия. — Я думала, мы уже сегодня проведем переговоры.

— Он здесь, в городе, но я еще ни разу его не видел. И, к несчастью, даже не знаю, как он выглядит. Северяне редкие гости. Последний раз здесь был его отец. Много лет назад.

— Тогда я вернусь к себе. Что мне здесь делать!

— Осмотритесь, здесь много важных особ. Это главнокомандующий северной армии Ка Лид. Канцлер Си Рин. А это единственный племянник его величества, Лю Кэ.

Лила вздрогнула. Как от неуловимого, но сильного и болезненного удара. И быстро взглянула туда, куда показал смотритель Торли. Он не ошибся. Она узнала генерала даже в роскошном наряде. Это был ее Черныш! Равнодушный, держащийся отстранено и холодно. Сперва Птичница ужасно испугалась, что он заметит ее. И хотела спрятать лицо. Но взгляд его светлости безразлично скользнул по виррам и, даже не задержавшись на бывшей возлюбленной, скрылся под опустившимися веками.

«Он не узнал меня?»

Лю Кэ наверняка не подозревал, что деревенская девушка попадет в Торли. И разглядывать служанок он бы не стал. Темное платье с белым передником превратило Лилу в невидимку. В одну из тех, чьи имена не запоминают. Чьи лица кажутся одинаковыми. В прислугу. Что общего у племянника императора и временно принятой служанки, ухаживающей за зверями? Ничего. Они не могут даже встать рядом. Она не имеет права смотреть на него и должна держаться на четыре шага позади. Нарядные кавалеры приглашают разодетых дам на танец, но она, Лила, не может присоединиться к веселью. Попробовать угощения. Станцевать. Единственное, что у нее не отняли, так это право насладиться красивой, но непривычной и непонятной музыкой.

Фрезия решила остаться, и парадный зал разбился на две части. В одной оставались принцессы и их свита, в другой скучали северяне. Никто не совершал попыток приблизиться. И лишь старейшина Торли то и дело сновал между некогда враждующими сторонами, пытаясь исправить гнетущую атмосферу.

— Устала? — спросила ее высочество Айси, бесшумно подобравшись к Лиле. — Я тоже никого здесь не знаю. Ведь я почти всю жизнь провела в храме Света. Дворцы всегда казались мне чужими и...

— Разрешите пригласить вас на танец?

Обе девушки вздрогнули, и Лила с неподобающим возмущением уставилась на наглеца, осмелившегося обратиться к принцессе. Это был тот самый негодяй, обидевший Айси в саду. Но прежде чем Птичница открыла рот, ее высочество сделала знак молчать.

— Я надеялась, что у вас хватит совести не показываться мне на глаза. Но, к сожалению, я ошибалась. Наше знакомство завершено.

— Вы понятия не имеете, кто я. Если я захочу, вам придется играть по моим правилам.

— Видимо вы тоже меня не знаете. Прошу вас оставить меня в покое!

Последнее было произнесено чуть громче, и принцесса Фрезия, обернувшись, подала знак одному из рыцарей.

— Ее высочество желает остаться наедине, — загораживая Айси, громко сообщил мужчина. — Будьте так любезны.

Лила настороженно покосилась на Лю Кэ, но тот смотрел исключительно на дерзкого гостя. И что-то в его взгляде зародило в душе крайне дурное предчувствие.

— Юноша, прежде чем говорить подобное, вам следовало бы выяснить, кто перед вами находится. У меня есть полное право получить внимание принцессы.

— Выведите его, — холодно приказала Фрезия, крайне раздосадованная неприятной ситуацией.

— Наглая девчонка.

Лила похолодела, а лицо оскорбленной наследницы пошло белесыми пятнами. Все бы уже давно схватились за мечи, но сюда запрещалось проносить даже парадное оружие.

— Да как ты…

— Проявите уважение к его величеству императору Нордвинга!

В наступившей тишине поперхнувшаяся словами принцесса Фрезия оторопело уставилась на генерала Лю Кэ. Заслонившего дерзкого собеседника Айси. Остальные поспешно отшатнулись. Зато северяне окружили правителя, подтверждая его происхождение.

— Приношу свои извинения за мою ужасную ошибку, — опускаясь на одно колено, негромко произнесла принцесса Айси. — Прошу дать мне должное наказание.

— Ваше величество… — приседая в низком реверансе, все еще растерянно произнесла выдавила Фрезия, не зная, стоит ли ей сохранять достоинство или падать ниц, отчаянно вымаливая прощение. Но раз сестра решила взять вину на себя, почему бы не притворится невинной?

Лила на всякий случай последовала примеру госпожи и уткнулась лбом в пол, преследуя сразу две цели: уцелеть и остаться неузнанной. Нужно было сразу выяснить, кто этот чужак! Их ведь могут убить… или нет? Они ведь в Торли, тут нельзя убивать, разве не так?

— Все верно, я — император Севера, — спокойно подтвердил мужчина. — Теперь принцесса соблаговолит согласиться на танец?

— Если вы этого пожелаете, ваше величество.

Самообладанию принцессы Айси можно было только позавидовать. Ад Эль Вейн галантно подал руку, и девушка неторопливо поднялась, воспользовавшись его благосклонным жестом.

— Я многое прощаю, но почти ничего не забываю, — напоследок многозначительно заметил император, оглядев принцессу Фрезию и опустившегося на одно колено рыцаря.

«И когда мне можно встать?» — следя за удаляющимися туфельками бедняжки Айси, гадала Лила.

— Принцесса, откуда у вас этот зверь?

Кошмар не закончился. Лю Кэ не узнал сбежавшую пленницу, но обратил внимание на Рури. Ведь столь необычный питомец сразу бросится в глаза.

— Мои воины поймали его в лесу, герцог.

— Он был один?

— Да, видимо потерялся. Вы тоже интересуете священными животными из легенд?

— Слегка.

Генерал беспокойно огляделся, но не увидел ведьму. На склонившуюся перед ним служанку он по-прежнему не обращал внимания. Рури ведь мог потеряться, пока Яр похищал Лилу, не так ли? Этот глупыш… Жаль его, конечно, но может это и к лучшему. Раз ему не вернуться в племя, разве не лучше жить в спокойствии и сытости в качестве питомца? Правда, о нраве принцессы Фрезии проскользнул дурной слушок. Поэтому его величество танцует не с невестой?

— Почему вы молчите, принцесса? — насмешливо полюбопытствовал Ад Эль Вейн. К покорной и молчаливой девушке, как ни странно, его интерес неумолимо таял, несмотря на всю ее загадочную фейскую красоту. — Как видите, я отвечаю за свои слова. Вам придется играть по моим правилам.

Айси промолчала, прекрасно осознавая важность малейшей ошибки. Одно неосторожное слово — и ее убьют. И хорошо, если только ее. Император оказал милость, оставив королевскую семью в живых. Отчасти потому, что у стареющей четы не оказалось наследника. Единственный принц скончался от болезни много лет назад. Убивать старика и четырех женщин — как-то неблагородно. Это вызовет возмущение. Потом, наверное, многое забудется, но пятно на репутации останется надолго. Попадет на страницы истории.

Обычно северян не беспокоили такие мелочи, как чье-то негодование или отчаяние в ответ на жестокость. Но император явно не так прост. Коверен. Для того, чтобы смело говорить в его присутствии, нужно провести несколько лет, досконально изучая его сложный характер. Знать прошлое, чтобы случайно не коснуться запретного.

— Если позволите говорить, ваше величество, разрешите задать вам вопрос?

— Спрашивайте.

— Первый танец должен предназначаться вашей невесте.

— И в чем же вопрос? Все верно. Я и танцую с невестой.

Принцесса чуть не сбилась с такта, не понимая, что именно пошло не так. Он ведь знает, что она не Фрезия? Разумеется. Когда они беседовали в саду, император ясно дал понять, что осведомлен о ее происхождении. Даже шутил про попытку выкрасть… Неужели все дело в этом? Она задела его самолюбие, заявив, что не заинтересованна в замужестве с ним?

— Надеюсь, вы пошутили, ваше величество. Я никогда не интересовалась подобным…

— Поэтому я вас и выбрал. Мне не нужна самовлюбленная интриганка, которая всю жизнь будет пытаться забрать больше власти. Принцесса Фрезия выйдет замуж за герцога. Таким образом ей придется умерить пыл и затаиться в ожидании моей смерти. Она попытается сделать мужа марионеткой, но не выйдет. Мой племянник ненавидит таких как она. Позже я позволю ему взять наложниц. Любых. И, полагаю, дети будут у всех… кроме вашей сестрицы.

«Будет ужасный скандал», — мрачно осознала Айси. Стало быть изначально ее собирались выдать за герцога. Но, понаблюдав за обеими принцессами, Ад Эль Вейн внезапно передумал и поменялся невестами. И Фрезия с этим явно так просто не согласится. Скорее, убьет сестру и останется единственной принцессой, чем уступит место императрицы. Расчетливый император, пожертвовавший счастьем племянника, стал бы ей достойным супругом.

«Но что, если найдется причина, по которой меня не захотят в жены? — осенило принцессу. — У меня есть шрам… Что еще… нет, выдумки про возлюбленного слишком опасны. Клятвы? Я паладин храма Света. Но изначально был уговор, что из-за происхождения мне разрешат вступить в политический брак. Северяне ненавидят магию и все, что с ней связано. Напоминать про это тоже не стоит. Меня сожгут как ведьму. Но должен быть выход!»

Принцесса вздрогнула, когда сильная ладонь притянула ее вплотную к партнеру.

— Моя задумчивая фея так размечталась о нашей скорой свадьбе? — шепнул император, почти касаясь губами ее уха. — Или так боится наказания за свои дерзкие речи?

Она внезапно поняла, что неосознанно поймала полный гневного недоумения взгляд принцессы Фрезии. Видимо та уже давно наблюдала за танцующей парой, не понимая, почему вместо наказания император мило беседует с бездарной и бесполезной сестрой.

— Эта свадьба, похоже, и есть мое наказа… Не сочтите за дерзость, ваше величество, но похоже у меня нет права на принятие решения?

— Похвальная сообразительность. Права на отказ у вас нет. Можете не стесняться. Я знаю, что полюбить того, кто почти уничтожил ваше королевство, вы не сможете. Несмотря на мою одаренность красотой и умом. Однако свою роль невесты, затем и супруги, вы обязаны играть превосходно. А сейчас вкратце о дне, когда прибудут ваши родители. Ваш отец подпишет отречение и передаст трон вам. После этого мы женимся. И объединяем наше скромное имущество под моим мудрым правлением.

«Это шутка или он настолько самовлюбленный? — непонимающе покосившись на императора озадачилась принцесса. — В любом случае мне не следует дерзить. Он явно злопамятен. Отец действительно отречется от престола? И мне придется выйти замуж? Но я не хочу. Мне это не нужно. Как убедить его выбрать Фрезию, оставшись при этом в живых?»

— Ваше величество, на вашем месте я бы не верила слухам и присмотрелась к ее высочеству Фрезии внимательней. Возможно для вас непривычен цвет ее кожи, но привыкнуть к этому легче, чем кажется при первом взгляде. На самом деле принцесса очень вдумчива и серьезна. Она ответственна и прислушивается к советам. Она интересный человек. У нее много увлечений. Она женственна, но умело владеет оружием и способна управлять войском. Она легко ладит с людьми и может договориться с кем угодно. Сегодня мы все совершили ошибку. Но ее вины в этом нет. Она защищала меня. Если бы у вас была дочь, и на балу незнакомец силой принуждал бы ее согласиться на танец, как бы вы поступили? Несомненно, вышвырнули бы его вон. В такие моменты сердце затмевает разум.

— Продолжайте, принцесса. Предположим, ваша сестра — настоящее сокровище. Но почему не вы?

— Я росла в храме и всегда следовала правилам. Мы не должны следовать своим желаниям. Наша цель — помощь людям. Замужество для нас недоступно. Поэтому я никогда о нем не задумывалась, зная, что родители не станут настаивать на нем без весомой причины. Я не готова к этому. Жизнь во дворце для меня непонятна и сложна. Я совершу множество ошибок. Я привыкла говорить правду, а здесь это ужасный недостаток. Я не знаю моды, не обладаю талантами, не умею поддерживать беседу в светском обществе. Впоследствии мои недостатки заставят вас ненавидеть меня.

— Или беззаветно влюбиться. А вдруг я тоже неплохой человек, который никогда не лжет и не интересуется модой? Который больше всего на свете любит читать, спрятавшись от всего мира и наслаждаясь тишиной?

— Я лишь просила не делать поспешных выводов. И узнать нас обеих.

— Такая осторожность свойственна женщинам. Однако я никогда не пожалею о своем выборе.

— Но…

Танец закончился. Принцессе пришлось церемонно поклониться и отойти в сторону. Император не стал ее провожать. Молча кивнул и, развернувшись, ушел. Бросив ее одну.

Состояние ее высочества Фрезии можно было бы смело сравнить с готовящимся к извержению вулканом. С тех пор как Лю Кэ, потерявший интерес к беседе, вернулся к Ка Лиду, девушка не спускала глаз с танцующей сестры. От такого пристального взгляда не ускользнула бы даже малейшая мелочь. Предчувствуя грозу, слуги вели себя тише испуганных мышей. Аристократы говорили исключительно шепотом, не привлекая внимания.

И старались не улыбаться даже при шутках.

Глава 13. Жестокий расчет

— Принцесса…

Голос Фрезии источал опаснейший яд. Сводная сестра невольно поежилась, но все же шагнула ближе. Бежать некуда, и от разговора никуда не скрыться.

— Бедняжка, ты ведь все еще больна… Танец тебя полностью вымотал. Еле стоишь на ногах. Так не пойдет, дорогая сестрица. Оставайся в покоях и поправляйся. Даже не вздумай выходить. Не стоит рисковать здоровьем. До приезда родителей лежи, отдыхай, поправляйся. Лила, ты должна проследить, чтобы ее высочество оставалась в спальне. Если что — сразу оповести меня. Отвечаешь головой.

Даже неискушенная в интригах Птичница поняла, что означает эта забота. Домашний арест. От простуды принцессы Айси остались лишь хрипотца да редкий сухой кашель. А вот смерть от яда или кинжала стала вполне реальной.

— Надеюсь, ваше высочество последует совету, — произнесла Лила, когда они наконец-то добрались до спальни. Вирров пришлось взять с собой — их еще требовалось покормить, а нарушать приказ и надолго отлучаться от принцессы слишком опасно.

— У меня нет выбора, — невесело отозвалась Айси, опускаясь на кровать и позволяя нанятой камеристке снять диадему. — Я не собираюсь сражаться за внимание его величества. Мира, выйди.

— Боитесь, что она — тоже шпион? — спросила девушка, когда горничная скрылась за дверью.

— Жители Торли обожают торговаться. Продают любую интересующую других информацию. Чем важнее новости, тем дороже. Ничего страшного, Лила, не переживай. Я просто побуду здесь. Хотя, боюсь, это только начало.

— Начало чего?

— Лучше бы тебе поскорее сбежать, иначе окажешься втянутой в разборки и можешь погибнуть. Даже хуже. Фрезия способна схватить человека и выпытать больше, чем он знает.

— Что нужно бежать — это верно, — пробормотала Лила, подразумевая, правда, совсем другое. То, что генерал Лю Кэ не смотрит на служанок, спасет ненадолго. Рано или поздно он может случайно заметить вторую, незаконную жену. И тогда он ее схватит. Может даже убьет, чтобы она не выдала общую тайну. Покровительство принцессы не спасет, ведь Фрезия безжалостно согласится ее выдать. Чтобы угодить северянам.

— Я могу послать тебя с поручением в город. И ты уйдешь. Одну тебя выпустят. Подумай хорошенько. Такой возможности больше не будет.

Лила, не торопясь с ответом, перевела взгляд на устало задремавшего Рури. Уйти? Он сыт и согрет. Много спит. Будет ли ему хорошо в промерзшей степи? Как знать. Ведь он до сих пор не говорит. Люди причинили ему так много боли, что он перестал их замечать. Почему он бродил возле лагеря? Подумал, что брат бросил его и ушел? Или вспомнил про спасительницу? Яр говорил, что Рури часто о ней спрашивал. И сейчас он здесь, рядом. Не говорит с ней, не смотрит. Словно ее нет. Оставить его тут, раз ему все равно? Однако когда звереныш надоест принцессе, она тут же решит от него избавиться. Убьет или продаст. Точно не отпустит. Это не в ее характере.

— Ваше высочество, я останусь еще ненадолго. Не знаю, как правильно поступить. Мне придется в одиночку идти через разоренные города. Без еды. Сквозь метели, разгребая сугробы и рискуя нарваться на северян.

— Понимаю, — спокойно проронила Айси. — Но если останешься — тебе придется стать человеком Фрезии. Шпионь для нее. Когда она тебя позовет, скажи, что я сидела и писала письма. Она попросит тебя докладывать обо всем, и мы договоримся, что именно ты будешь ей докладывать. Таким образом она не тронет тебя. Даже если захочет меня убить.

— Но почему? Вы ведь сестры... К тому же в Торли запрещены убийства!

— Запрещены. И караются. Если виновник пойман. Император хочет жениться на мне. И, боюсь, он так просто не передумает. Что будет со второй принцессой? Ее не отпустят. Убьют или пожизненно запрут где-нибудь на Севере. Фрезия ни за что не упустит свое место императрицы. Она пойдет на что угодно. Попросит тебя подсыпать мне яд...

— Я ни за что на такое не соглашусь!

— Согласишься. И расскажешь обо всем мне. Я придумаю, как спасти нас обеих. Пока ты остаешься честной со мной, ты находишься под моей защитой.

****

Легкий стук в дверь оборвал мучительные сомнения, и принцесса Фрезия гордо выпрямилась, повернувшись к двери.

— Его светлость герцог Дракхо просит принять его, — негромко донеслось снаружи. Новой служанке явно не хватало опыта. Ей следовало зайти, чтобы не пришлось мучительно прислушиваться к робкому, еле различимому голосу.

— Пригласи его, — громко ответила девушка, недоумевая, что могло понадобиться одному из самых злейших врагов их рода. Мечу империи. Впрочем, возможно речь пойдет о помолвке. — Герцог, неожиданно и приятно так быстро вас снова увидеть. Вы по делу?

— Прошу прощения если побеспокоил, ваше высочество, — сухо произнес Лю Кэ, присаживаясь и бесцеремонно закинув ногу на ногу. — Вы очень проницательны. Я пришел просить об одолжении.

Ожидавшая услышать совсем другое Фрезия недовольно отвернулась. Не сделка, а одолжение?

— И чем же я могу быть полезна?

— Мне необходимо найти одного человека. В вашем королевстве. Скорее всего она прячется где-то в столице или в ее окрестностях. Мы уже развесили ее портреты по всем городам, но, полагаю, вы и сами знаете, как ваши подданные относятся к нам. К захватчикам. Ее не выдадут даже щедрое вознаграждение. Но если об этом попросите вы… это изменит дело.

— И кто же эта особа?

— Сомневаюсь, что вам она известна. Некая Лила Люперан. Она нужна для расследования одного серьезного... преступления.

— Лила… Люперан?

Имя показалось знакомым, и принцесса вскоре вспомнила, почему. Так же звали увязавшуюся за ними девчонку, знахарку. Она что-то натворила? Если да, то лучше как можно скорее избавиться от нее.

— Я окажу всяческое содействие. Но вам ведь известно, что такое благодарность? Благодарность за помощь. Я хочу встретиться с императором.

— Это возможно и без моего содействия.

— Я просила о встрече, но мне сказали, что его величество занят. И так несколько раз подряд. Полагаю, он попросту не хочет меня видеть. А мне необходимо с ним поговорить. Вы ведь тоже не в восторге от нашего грядущего брачного союза?

— Мне в любом случае придется жениться на одной из принцесс.

— А вот мне не все равно, кто станет моим мужем. Даже если вы считаетесь неутвержденным наследником престола. У императора, помимо приемыша, может появиться собственный ребенок. И тогда вы останетесь герцогом навсегда. Если уж приходится выходить замуж, то за правителя. За императора.

— Еще раз прошу прощения, что побеспокоил.

Выйдя в коридор, Лю Кэ мрачно замер, пытаясь прогнать из памяти образ принцессы. Теперь стало ясно, почему император выбрал другую. С ней сложно договориться даже о таком простом деле. Амбициозная интриганка с давно окаменевшим сердцем. Не лучше ли избавиться от нее сразу?

Ад Эль Вейн прогуливался в оранжерее. Для северян такое обилие зелени и хрупкие цветы оставались настоящим чудом. Император фактически захватил эту часть дворца, покидая ее лишь для того, чтобы не пришлось переносить сюда кровать.

— Вот и мой племянник, — изобразив радость встречи, утомленно произнес его величество. — Как успехи?

— В чем? — слегка смутился генерал.

— Мне уже доложили о твоем визите к принцессе. Решил поближе познакомиться с невестой?

— Для чего оставлять ее в живых? — холодно спросил Лю Кэ.

— Точно не из милосердия. Видишь ли, за нами очень внимательно наблюдают другие королевства. Не говоря уже о том, что мы находимся в Торли, где запрещено проливать кровь. Нам нельзя убить эту змею, но мы можем вырвать ее клыки. У тебя мало влияния при дворе. Ты много воевал и мало льстил. Не говоря уже о том, что дела в поместье давно пришли в упадок из-за беспечности твоей ныне покойной супруги.

— Не понимаю... с чего вы так жестоки со мной.

— Чем-то приходится жертвовать. Мне тоже будет нелегко.

— Не думаю, что сумею переступить через себя и сблизиться с женщиной. У меня была любимая. Должен был родиться наследник. Правда оказалась слишком чудовищной. Мало что может быть страшнее лицемерных лживых тварей, обожествляемых наивными поэтами.

— Да ты теперь женоненавистник! — вынес вердикт император. — Но не суди всех излишне строго. Не так уж и много женщин побывало в твоих объятиях.

— Этих достаточно.

— Тем не менее будет нехорошо, если твой род прервется. Твои родители наверняка надеялись, что у тебя появятся дети, которые прославят фамилию и украсят поместье. Моя сестра очень любила тебя. Наверняка хотела бы увидеть внуков… Кстати, она была прекрасной женщиной. Верной, кроткой и милосердной. Она основала несколько приютов для детей и стариков. Жалела даже северных монстров.

— Видимо таких больше нет, — мрачно заметил Лю Кэ.

— Просто у нас нет времени на их поиски. Сейчас тебе следует подготовиться к прибытию наших царственных пленных. Король Лекерса наверняка будет против того, чтобы я женился не на наследной принцессе. Они тоже знают ее змеиную хватку. И тебе нужно оставаться на моей стороне. Обещай им хорошо позаботиться о Фрезии, клянись ей в вечной любви. Надеюсь, мне не придется их убивать. А ведь они могут обнаглеть, попав в Торли и почувствовав себя в безопасности.

— Не уверен, что смогу выполнить ваш приказ.

****

Лила так и не поняла, почему принцесса Фрезия внезапно велела ей одеваться как женщины южных пустынь, но это оказалось очень удобным. Обязательным элементом наряда была скрывающая нижнюю половину лица вуаль, полностью защищающая от внимания Лю Кэ. Ликование портило лишь необычное внимание ее высочества, в очередной раз заинтересовавшейся непримечательной служанкой. Принцесса дотошно выспросила о происхождении, местоположении деревни, о пути в столицу и долго молчала, услышав в ответ, что ничего странного в дороге не происходило. Разумеется, о встрече с мертвым генералом не было сказано ни слова. Как и о виррах. И о везущем важную реликвию паладине, принявшем прямо в лесу брачные клятвы.

— Когда выходишь из покоев — всегда носи вуаль, — велела Фрезия, поняв, что остальное придется выбивать пытками, а на это попросту нет времени. — Осмелишься ослушаться — умрешь.

Задавать вопросы было бы слишком опасно. К сожалению, ни слуги, ни госпожа ничего об этом не знали. Смирившись с обновкой, Лила продолжила «шпионить» за ее высочеством и помогать с подготовкой к торжеству. Предполагалось, что свадьба состоится сразу после приезда родителей. Фрезия пыталась прорваться к императору, но тот ссылался на дела, отказывая в приеме, Айси послушно сидела в заточении, печально глядя на осыпающий унылое голое дерево снегопад. Единственным утешением были игры с маленьким вирром. Малыш наконец-то привык к новому месту и очень заинтересовался игрушечными лошадками, вырезанными из дерева. Воодушевившись его оживлением, Лила смастерила куклу, затмившую все остальное. С новой подругой Рури начал говорить. Правда, на непонятном языке племени, что сильно расстраивало обоих девушек. Черный вирр вел себя тихо. Он перестал рычать на Лилу и ее высочество Фрезию, по-прежнему тайно обожал Айси, но поддаваться дрессировке не желал. Даже не отзывался на подаренное принцессой имя. Его раны полностью зажили, и Лила начала переживать, что Фрезия может снова задуматься о меховой накидке. Проигнорировав способность превращения в человека.

Приезд короля и двух королев прошел крайне скромно. Все прекрасно понимали, что прибыли проигравшие. И гордый Разис Второй пробрался в Торли ночью, через боковые ворота. Никто кроме двух стражей, видевших пропуск, не узнал в усталом путнике правителя королевства Лекерс. Лила спала в боковой комнате, когда услышала голоса и шум. Быстро одевшись, она торопливо вышла к принцессе и низко склонилась перед седой величественной женщиной, сохранившую гордую осанку несмотря на солидный возраст и жизненные невзгоды.

— Лила, не могла бы ты принести что-нибудь с кухни? Ее величество устала и проголодалась в дороге.

— Слушаюсь, ваше высочество, — заученно приседая, проговорила девушка.

Опасаясь, что сестра будет искать встречи с императором и передаст письмо, принцесса Фрезия запретила слугам приближаться к покоям пленницы. Осталась лишь Птичница, «доносящая» о каждом шаге госпожи. Одевать и наряжать Айси не было смысла, и вся работа сводилась к тому, чтобы приносить с кухни приготовленную поварами еду. Надо сказать, Фрезия и здесь выместила накопившуюся злость, приказав кормить соперницу исключительно овощными блюдами. Чтобы не прослыть жестокой, было объявлено о том, что принцесса-паладин борется с душевной тьмой и слабой человеческой плотью, читая в уединении философские трактаты и отказываясь от пищи. Лила втайне протаскивала куриные ножки и лакомства, страшно боясь быть застигнутой на месте преступления. Сегодня же ночь обещала быть особенной. При королеве Фрезия не могла продолжать издеваться над пленницей. И все же девушка решила объяснить свои действия до того, как о них доложат всюду кишащие «доброжелатели».

— В чем дело?

Наследница вышла сама, решив, что не стоит говорить со шпионкой при родителях.

— К ее высочеству пожаловала ее величество королева. Нужно достойно принять.

— Разумеется. Сходи на кухню, там знают, что делать. Всё должно быть в лучшем виде. Никаких ошибок.

— Слушаюсь, ваше высочество.

Теперь приседания перед особами королевских кровей выглядели гораздо лучше. Лила начала вживаться в роль служанки. И ей это было нетрудно. Она выросла простой, совершенно не гордой. А теперь просто пыталась выжить, держась возле принцесс. На кухне она привычно переговорила с прислугой, забрала объедки для вирров и на несколько минут заглянула к подопечным. Из-за их упорного молчания даже Птичница начала относиться к ним как к питомцам.

Привычно прислуживая за столом, девушка тихонечко поглядывала на королеву. Кровь фей проявилась в ней ярче. Ее величество казалось чуть ли не ровесницей дочери, если не обращать внимание на седину роскошных волос.

— Айси, если ты не выйдешь за императора — погибнешь.

Лила вздрогнула. Кроме нее слуг не было. Всех отослали. Неужели ей доверяют настолько, что могут обсуждать такие темы? Или о ней попросту забыли?

Она замялась, не зная, стоит ли выйти, но принцесса жестом дала понять, что всё в порядке.

— Он больше не предложит. Я отказала ему. С тех пор его не видела. Да и мне не позволят.

— Значит следует самой проявить инициативу. Напиши ему. Твоя служанка отнесет письмо. Раз она такая верная, осмелится рискнуть жизнью ради тебя?

— Она-то осмелится. Но я не стану так поступать. Ни с ней, ни с собой. Я лучше умру свободной, чем стану женой того, кто поставил на колени мою страну.

— Глупое дитя! Наша победа — это то, что мы продолжаем жить!

— Я паладин! Воин! Не просто одна из принцесс. Я убивала северян! И они чуть не убили меня.

— Ребенок исправит все, — спокойно произнесла королева. — Создаст новую империю, объединит земли. Север может не позволить ему появиться. Ты должна соблазнить императора, тайно забеременеть и родить сына.

— Пусть этим занимается Фрезия.

— Но у нее не выйдет!

— Где вы остановились, ваше величество? — меняя тему, отстранено спросила принцесса.

— Айси! Подумай хорошенько пока не поздно! Как только объявят о помолвке, мы не сможем ничего поменять! Завтра пройдут переговоры. И там назовут имя будущей императрицы. Которой можешь стать ты!

Королева быстро вышла, надеясь на то, что ее гнев заставит непокорную дочь одуматься и написать письмо. Но даже Лила поняла, что принцесса решение не изменит.

«А если я попрошу помощи у императора?»

Мелькнувшая мысль была безумной. К властелину Севера ее даже близко не подпустят. А если и удастся подобраться ближе, то станет ли он выслушивать служанку? Да и принцесса не поймет этой заботы. Даже если это ее последняя надежда выжить.

— Лила, нужно придумать, как тебе отсюда выбраться. Всё становиться только хуже.

— Принцесса Фрезия считает меня своим человеком. Но знаете, что? Я бы осталась с вами. До конца. А может и сбежим вместе?

— Я не смогу, девочка. Если сбегу, все решат, что я собираюсь поднять восстание. Родителей казнят, Фрезию, возможно, тоже. Император проявил милосердие, женившись на принцессе побежденного королевства. Потому, что у нас нет братьев, а родители уже немолоды. О наследнике не может быть и речи. Только поэтому. Большая власть это огромная ответственность. Иногда для того, чтобы сохранить свой народ… приходится класть голову под топор.

На переговоры Лилу не взяли. Ей не сиделось на месте. Накормив вирров, она села расчесывать Рури. Ребенок доверчиво прислонился к ее плечу. Так привык? Если подумать, сколько они уже вместе? Несколько месяцев? Черный оборотень смотрел на кружащийся за окном снег, и в его усталых глазах девушка впервые разглядела за ненавистью пожирающую душу тоску.

Донесшийся шум дал понять, что мероприятие завершено. Договор заключен?

— Ну и дела!

— Я до последнего момента не верил!

— Несчастная принцесса! Вы видели ее лицо?

Услышав обрывки разговоров, Лила вскочила и метнулась к покоям госпожи. Заметно побледневшая принцесса Айси сидела на кровати, едва ли понимая, что стоит снять с себя тяжелые украшения.

— Вам дурно? Что произошло?

— Я выхожу замуж, — отстранено произнесла ее высочество, глядя куда-то в пустоту. — Церемония уже завтра.

— И потом вы поедете на север?

— Да. В ту вечную зиму. С человеком, который растоптал наши жизни.

Это прозвучало так многозначительно, что Лила вздрогнула, на мгновение подумав, что принцесса каким-то образом узнала о том, что произошло между ожившим генералом и деревенской девушкой.

— Я не знаю, что будет с тобой. Фрезия всё равно еще опасна. Она будет бороться до самого конца. Пока одна из нас не умрет.

— Бороться за что? — не поняла Птичница.

— А, тебя ведь там не было. Мои слова для него ничего не значили. Император выбрал меня. Не ее, а меня. Я бы могла стать незаметной нелюбимой женой, на которую никто и никогда не обратит внимание. И прожить более менее спокойную жизнь. Герцог рассудителен и холоден. Возможно, с ним бы получилось договориться. Но моя жизнь…

Лила вздрогнула. По лицу ее высочества текли слезы. Гордая принцесса, бесстрашно сражавшаяся на войне, плакала. Девушка застыла, не зная, как поступить. Сделать вид, что ничего не заметила, или броситься утешать? Но, похоже, ее высочество не нуждалась ни в том, ни в другом. Она уже никого не замечала, прощаясь с мечтами о будущем, со свободой, с окружавшими ее людьми. Ей предстояла жизнь в одиночестве среди тех, кто желает ее смерти и следит за каждым движением. Ночь в объятиях расчетливого тирана, увозящего принцесс в холодную враждебную империю. Каждый человек там — враг. Они поедут в окружении убийц ее народа. В окружении тех, кто ранил ее, и кого пыталась убить она.

Принцесса вздрогнула, почувствовав, что кто-то обнял ее. Матушка? Нет, это всего лишь Лила. Дворец еще не успел заморозить доброе сердце простой деревенской девчушки. От служанки слегка пахло зверьем, но за время походной жизни обе сестры привыкли даже к отвратительному запаху выгребных ям.

Насладиться последним тихим днем пленницам не позволили. Пышное платье невесты императора шилось на наследную принцессу Фрезию. Лучшие мастерицы пытались исправить положение, окружив безжизненно застывшую ее высочество Айси. Мешающуюся Лилу бесцеремонно прогнали и та, боясь разгневанной Фрезии, пряталась у вирров. Опасения были не напрасными. Невеста герцога Лю Кэ задыхалась от ярости. Но убивать коварную сестрицу было слишком поздно. Да и королева-мать, не бросившая свое дитя, уверяла, что далеко не все потеряно. Ведь нелюдимая тихая принцесса-паладин совершенно не подходит для роли императрицы. Рано или поздно это поймут все. Герцога уже принуждали к разводу. Если Фрезия сумеет-таки привлечь внимание императора, тому не составит труда освободить ее от брака. И забрать во дворец. Но кое-что не давало принцессе успокоиться.

— Приведите сюда Лилу.

Глава 14. Брак по нелюбви

Когда перепуганную Лилу втолкнули в спальню принцессы, ее высочество Фрезия выглядела совершенно невозмутимой. Она уже все решила.

И успокоилась.

— У тебя будет весьма необычный вечер, знахарка, — перебирая зловеще алеющие камни гранатового браслета, холодно оповестила бывшая наследница. — Свадьба будет долгой. Тебе разрешено на ней присуствовать. Но после... после ты будешь сидеть в покоях новобрачных. Если герцог придет — ты покорно примешь его. Вместо меня. Из всех служанок ты самая смуглая. Цвет волос в полумраке не разобрать. А там будет полумрак. Твою кожу натрут соком орехов даверк. Или краской, если на кухне не найдется запасов. Тебя нарядят. Украсят, как дерево желаний. Любопытно, наверное, хотя бы на одну ночь стать принцессой-невестой?

Осознав, что именно ей приказали сделать, Лила упала на колени и уткнулась лбом в ковер.

— Ваше высочество, помилуйте! — пролепетала она, надеясь, что ей послышалось. — Это ведь подвергнет опасности всё королевство! И наши жизни!

— Мы в Торли, — напомнила принцесса. — Здесь запрещено проливать кровь. Герцог видел меня всего раза три, он ничего не заметит. Даже если что-то заподозрит, устраивать скандал ему невыгодно. Никто не обратит на это внимание. Союз заключен, император доволен. И мой... избранник всего лишь развлечется со служанкой.

— Ваше высочество, я должна признаться. Я… я была замужем, поэтому могу навлечь на вас неприятности!

— Так даже лучше, — подумав, мстительно процедила принцесса. — Если герцог начнет испытывать ко мне отвращение, я навсегда избавлюсь от его внимания. Не хнычь. У тебя нет выбора. Если откажешься — нечаянно провалишься под лед в пруд или умрешь от болезни после затянувшейся прогулки в саду. Без одежды. Ночью. Никто не станет расследовать смерть какой-то служанки.

«Он ведь мой муж», — покорно кланяясь, устало подумала Лила. Если генерал узнает обманщицу то, скорее всего, убьет. Стоило так отчаянно спасаться бегством, чтобы снова оказаться с ним наедине?

И придет ли он к невесте?

Безумное утро промелькнуло в немыслимой суматохе. На приунывшую Птичницу никто не обращал внимания. Пробравшись на кухню, Лила собрала остатки со вчерашнего торжественного ужина и покормила всеми забытых вирров. А что если попробовать сбежать прямо сейчас? На грандиозную церемонию соберется множество гостей. И наверняка кто-нибудь решит уехать пораньше. Не заметив увязавшуюся следом лишнюю слугу. Такой возможности больше не повторится. Но... угрозы Фрезии — не просто слова.

Бледная и печальная принцесса Айси даже не взглянула на вошедшую девушку. Она сидела возле приоткрытого окна, бездумно глядя на снег, залетающий в комнату и тающий на протянутой ладони. Ее высочество была еще не одета, но ночное платье скрывали длинные распущенные волосы. Неужели совсем не боится снова простыть?

Не осмелившаяся сделать замечание Лила не смогла пройти мимо великолепного наряда, стоящего посреди спальни. Это роскошное свадебное платье шилось для принцессы Фрезии. Помпезный золотой оттенок превосходно сочетался бы с глазами потомка темных фей. Верх фаты и низ платья усеивали крошечные рубины. Крупные зловеще сверкали на запястьях перчаток, поясе и почти полностью скрывали узоры колье. В ткани сверкали золотые нити, сплетающиеся в парящих фениксов. На столике, в открытом ларце ждали своего часа тщательно отобранные украшения: кольца, серьги, шпильки, брошки и отдельно — величественная и тяжелая корона будущей императрицы.

— Ты можешь прийти на церемонию, — не оборачиваясь произнесла принцесса Айси. — Все слуги дворца смогут смотреть. Но из дверей. В зал вас не пустят.

«Смотреть, как мой законный супруг женится на другой?»

До этого мгновения Лила была уверена в том, что все чувства к Лю Кэ давно умерли. Его холодность и жестокость, страх смерти — давно перечеркнули то хорошее, что они успели пережить. Но сегодня герцог Дракхо женится. На принцессе. На той, кто подходит ему гораздо больше. Ведь она такая же расчетливая и безжалостная. Они будут прекрасной парой, если сумеют договориться. Он молод и красив. Фрезия, хоть и обладает необычной внешностью, тоже умеет нравиться. Многие аристократы провожают ее восхищенными взглядами.

Нахлынувшие служанки оттеснили Лилу в угол. Девушка отстранено смотрела, как они вертятся вокруг безучастной принцессы, наряжая в платье, сооружая замысловатую прическу, раскрашивая бледное лицо.

— Ваше высочество, вам нравится?

— Да.

Только Лила знала, что принцесса Айси не любит яркие цвета. Уж тем более ей не могло понравиться это платье с длинным шлейфом цвета растекающейся крови. Но честный ответ поставил бы прислугу в затруднительное положение. Ведь изменить наряд за оставшееся время попросту невозможно.

Пажи подхватили шлейф, и помощник церемониймейстера гордо пошел впереди, указывая путь. Лила, привычно прикрыв лицо вуалью, отправилась в обход и присоединилась к толпящейся в боковых дверях прислуге. Украшенный зал уже не казался девушке недосягаемо прекрасным. Она начала привыкать к окружающей роскоши. Гораздо интересней оказалось изучать лица гостей и наряды собравшихся дам. На возвышении беспокойно оглядывался старейшина Факахт, впервые участвующий в настолько важном событии.

— Великий император северной империи Нордвинг Ад Эль Вейн Рейвен Х!

Все, включая стоящих в дверях слуг, опустились на колени, глядя как жених неторопливо идет к возвышению.

— Великий герцог северной империи Нордвинг Лю Кэ Дракхо!

Поняв, что проще не подниматься на ноги, Лила снова последовала примеру остальных.

— Принцесса средиземного королевства Лекерс Айси Вольдегран!

— Принцесса средиземного королевства Лекерс Фрезия Вольдегран!

Обе невесты выглядели неузнаваемо. Несмотря на нежеланный брак, ни одна из них не выглядела унылой и подавленной. Принцесса Фрезия умело скрывала отвращение к скромному серебристому платью, а ее сестра старалась вовсе не показывать эмоций, превратившись в передвигающуюся прекрасную статую.

— Два разных рода. Два государства заключают союз здесь и сейчас. Но прежде всего это брак между мужчиной и женщиной. С этого дня невидимые узы навеки соединят ваши сердца. Согласны ли вы, ваше величество Ад Эль Вейн, взять в жены принцессу Айси Вольдегран?

— Да.

— Согласны ли вы, ваше высочество, стать женой его величества Ад Эль Вейна?

— Согласна.

— Являются ли ваши обещания добровольными? Да благословят вас боги, да наградят вас многими годами и продолжением рода, да прибудут с вами мир, процветание и любовь! Засвидетельствуйте же печать любви!

Обряды города Торли исключали обмен кольцами и прочим, довольствуясь клятвами и поцелуем, свидетелями которого становились все присутствующие. Император приобнял побледневшую невесту и, наклонившись, на несколько мгновений прижался к ее губам. В городе всех религий публичные выражения чувств считались непристойностями за исключением церемониального поцелуя. Традиции запрещали долгие и страстные прикосновения, и Ад Эль Вейн выполнил все в точности.

— Сегодня мы соединяем еще одну пару, символизирующую мир и процветание. Герцог Лю Кэ, согласны ли вы взять в жены принцессу Фрезию Вольдегран?

— Да, — сухо произнес мужчина. У Лилы отчего-то сжалось сердце. Он сказал это так просто, не замявшись, не вспомнив о ней. Словно их ничего не связывало.

— Согласны ли вы, ваше высочество, взять в мужья его светлость Лю Кэ Дракхо?

Принцесса, не сдержавшись, зло поджала губы, но издевательские шепотки и смешки заставили ее выдавить нежеланное «да».

— Если здесь те, кто может назвать причины, способные помешать этому браку?

Девушка молча опустила голову. Совершенно безумные мысли терзали ее рассудок. Но нет, ей нельзя. Нужно жить. Даже если кажется, что она, отомстив, может умереть со спокойной душой.

— Одарите и поздравьте новобрачных! — раскинув руки, воззвал старейшина, крайне довольный тем, что утомительная часть церемонии наконец-то подошла к концу, и что его роль исполнена безупречно.

Понаблюдав за тем, как гости по очереди льстят, захваливают и дарят подарки, Лила заскучала... но вовремя заметила, что слуги куда-то сбегают. Оказалось, во дворе накрыли столы для простолюдинов. Свободные от работы обитатели дворца уже вовсю праздновали, и девушка без раздумий присоединилась к пиршеству так как нешуточно проголодалась. О том, что ей предстоит сделать позже, Птичница старалась не думать. Эта принцесса Фрезия просто сумасшедшая! Подвергать всех такой опасности!

— Лила?

Она, втайне надеясь, что ей просто послышалось, резко повернулась. Яр!

— Ты совсем обезумел, тебя же поймают! — потрясенно вскрикнула девушка, испуганно озираясь.

— Всё в порядке, никто ничего не поймет, — хватая ее за щеки, спокойно произнес вирр. — Где Рури? Что с ним?

— Он во дворце, неподалеку от покоев принцессы. И там стража. Посторонних не впустят. Откуда у тебя эта одежда?

— Я напал на гонца. Пришлось убить его. Он все равно бы не выжил. А если бы ему помогли, меня бы раскрыли. И у него был пропуск в Торли.

— Значит, мы можем сбежать?

— Нет.

Она впервые заметила, насколько исхудал ее бывший спутник. Растрепанные грязные волосы, запавшие щеки, темные тени под глазами, болячки на губах и пальцах…

— Зима, — вздохнув, пояснил Яр. — Один охотник, женщина и ребенок? В одиночку я еще справляюсь. Но если сейчас сбежим и отправимся в путь — наверняка вскоре погибнем. За нами будет погоня — нельзя разводить огонь. Рури будет тяжело. Тебе еще хуже. Много вещей взять не получиться. Едой тоже не запастись. Звери впали в спячку, птицы улетели на юг, нет гнезд, ягод, грибов. Если придут морозы, а мы в пути — все погибнем.

Лила сунула в руки вирру недоеденный окорок и задумалась. Если бы они могли останавливаться в деревнях, было бы легче. Яр как-то спрятал уши и хвост, но вот Рури до сих пор слаб в превращениях. Сейчас он немного окреп, однако для долгого изнурительного путешествия этого недостаточно. Для того, чтобы благополучно вернуться в столицу, нужна теплая одежда, укрытие вроде небольшого шатра, тюфяки, чтобы не спать на снегу, запасы еды и желательно пара лошадей. А еще лучше — сани.

— Видишь ли, все очень сложно, — вздохнула Лила, наблюдая, как вирр жадно вгрызается в мясо, обгладывая кость. — После свадьбы все отправятся на север. Я и Рури не исключение. Сбежать оттуда будет еще труднее.

— Через сколько дней уезжаете?

— Не знаю. Не завтра. Давай подумаем, как достать вещи для путешествия.

— Сбежать сможем только налегке. И на снегу будут оставаться следы. Придется долго и быстро бежать, не заходя в селения. Да и куда заходить? Все деревни мертвые! Потом уйти в лес, там на лошадях не найдут. Но ты умрешь. Слишком тяжело для человеческой женщины.

— Я забыла, что на Рури до сих пор цепи, — обреченно проговорила Лила, схватившись за голову. — И самим их не снять. Ты прав. Придется ехать на север. Что думаешь делать?

— Пойду за вами, как раньше. Буду благодарен, если на привалах продолжишь оставлять где-нибудь в уголке кости или объедки. Я иду налегке, следом, а вы, впереди, распугиваете всю дичь.

Лила осторожно коснулась его плеча, поняв, что ее участь еще не самая печальная.

— Возвращайся к своим. Ты ведь сам говорил, что Рури болен. Что его проще убить, чтобы не мучился, чем вылечить и вернуть в племя. Я за ним присмотрю. Ты и так зашел слишком далеко.

— Я ведь воин-охотник, — попытавшись усмехнуться, произнес Яр. — Бросить племянника и попавшую в беду девушку? Не беспокойся за меня. Когда вернусь, все племя будет умолять меня рассказывать о том, что я видел. Стану первым вирром, побывавшим на севере. Да обо мне легенды слагать начнут! Так что зря переживаешь.

— Я буду оставлять еду возле костра и ставить этот знак на снегу. Там, где закопаю.

— Хоть здесь наемся от пуза, — оглядывая столы, мечтательно мурлыкнул вирр. — Только бы не лопнуть.

Лила не стала мешать, с жалостью следя за тем, как Яр сгребает еду в тарелку. Смогут ли они когда-нибудь вырвать Рури из плена? Удастся ли им выжить? Всем троим.

— Это ты та девушка, приглядывающая за зверями? — хватая Птичницу за плечо, бесцеремонно осведомилась незнакомая служанка. — Принцесса зовет, пора идти.

Не чувствуя ног, Лила поднялась и покорно пошла следом. Уже пора? Так скоро?

— Где ты ходишь? — раздраженно спросила Фрезия, полулежащая в мраморной ванной. — Все вон. Кроме Лии и Таи.

Окружавшие новобрачную служанки, поклонившись, безропотно вышли. Две оставшиеся приехали в Торли недавно вместе с королем и королевами. И, похоже, уже не раз доказали свою преданность.

— Натрите девчонку ореховым соком.

Птичница даже не представляла, каким унижениям ее собираются подвергнуть. Раздев догола, бесстыжие приспешницы принялись обмазывать тело темно-коричневой жидкостью. Полностью, ничуть не смущаясь. Принцесса Фрезия равнодушно следила за преображением девушки, изредка давая короткие приказания. Темные волосы Лилы заплели в косу и обернули вокруг головы, а сверху надели парик. Таких у принцессы хранилось несколько. Перейдя к лицу, служанки вовсе обезумели, раскрасив фальшивую невесту так, что при дневном свете ей можно было бы пугать расшалившихся детей. Нижнюю часть лица девушки завесили легкой вуалью. Столь же легкое платье пыталось скрыть очертания тела.

— Я ведь не похожа! — закрывшись руками, пробормотала Лила, обращаясь к мучительницам. Но принцесса прекрасно все расслышала.

— Он не станет приглядываться. Такая темная кожа — редкость. В этом дворце — только у меня и моей матери. К тому же мы виделись лишь несколько раз. Сиди здесь, на кровати, подальше от свечей. И не вздумай заснуть! Если придет — делай все, что скажет. Но так, чтобы ему не понравилось. Обольстить чужого мужа и родить ребенка не выйдет. Утром выпьешь снадобье. Особое. Опасное лишь для тех, кто ждет дитя.

Отойдя к двери, Фрезия удовлетворенно оглядела фальшивку и вышла через тайный ход. Служанки остались снаружи обеих дверей, чтобы проследить, придет ли герцог. И чтобы пресечь возможные попытки бегства. Но девушка больше не задумывалась о побеге. Умирать от рук жестокой принцессы ей не хотелось. Она не сомневалась, что смерть будет крайне мучительной и долгой. Уж лучше провести ночь с переменившимся мужем. С этим оборотнем, превратившегося из нежного и заботливого любимого в равнодушного безжалостного мучителя. Можно ли считать это местью?

Нет, больше похоже на наказание для Лилы. Но за что? Почему именно она? Из-за того, что у нее нет никаких прав? Ни покровителей, ни друзей. Никто не заступится, не поверит. И не хватится, если она пропадет. Яр расстроится, но ничего не сможет поделать.

Девушка снова изучила платье и невольно прикрылась покрывалом. Слишком прозрачное! Если подумать, то из-за сока орехов от тела странно пахнет. Запах приятный, но слишком необычный.

Она лизнула палец и осторожно потерла темную кожу. Не смывается. И слегка горчит. Кровать такая мягкая, просто чудо! В жизни никогда на такой даже не сидела. А сегодня, возможно, удастся поспать. На крошечном столике девушка разглядела кувшин вина, два кубка и фрукты, нож и букет цветов. Откуда они сейчас, зимой? Где-то внутри дворца Лила видела какие-то растения, но тогда не придала этому значения. Неужели там сад за стеклом? Яблоки, виноград, несколько слив. Не удержавшись, девушка отщипнула несколько ягод и, с опаской поглядывая на дверь, быстро съела. Такие крупные нежные виноградины! Еще и без косточек! Приятно хотя бы недолго побыть принцессой. Убедившись, что вокруг блюда не завалялось нечаянно откатившейся ягоды или сливы, Лила попробовала вино и разочарованно сморщилась. Какая гадость! Совсем не вкусное. Кислое и жгучее. Язык щипет. Она часто наблюдала за тем, как пьют другие, с каким удовольствием, и всегда завидовала, надеясь однажды отведать запрещенный бабушкой напиток. Кто бы знал, что это такая мерзость. Хотя… в животе так тепло… и как-то спокойней стало.

Глотнув еще, девушка поняла, что нервная дрожь, возникающая при мыслях о герцоге, начала проходить. И где он там ходит? Потерялся?

Или решил не приходить?

Глава 15. Лживый цветок

— Как-то ты не торопишься к молодой жене.

Ад Эль Рейвен участливо взглянул на племянника. Жаль мальчишку, но что-либо менять уже поздно. Возможно из молодоженов все же выйдет неплохая пара. Какой бы норовистой и амбициозной не была принцесса Фрезия, в отличие от предыдущей жены она хотя бы древней благородной крови. Такие особы если и изменяют, то делают это настолько хитро и тонко, что никто и никогда не сможет догадаться.

— Вы тоже не спешите, ваше величество.

Император и сам это заметил. Он уже давно не юноша, в гареме дожидаются около тридцати наложниц, но отчего-то при мысли о том, что пора расходиться по спальням, хочется пропустить еще один бокальчик вина.

— Дракхо, ты ведь не станешь нарушать обычаи? Церемония не завершится, если ты не притронешься к принцессе. И она должна быть честной девушкой. Если будет не так — можешь убить ее.

Лю Кэ подозрительно оживился, и Ад Эль Рейвен пожалел о неосторожном разрешении. Но нет, принцессы не могли воспитываться распущенными и заводить любовников. Рано или поздно им подыскали бы подходящих по статусу женихов. Уж тем более не стоит сомневаться в честолюбивой Фрезии.

«Я даже не знаю, был ли у принцессы Ай Си любимый человек».

Принцесса светлых фей, выросшая вдали от дворца, на свободе, сражавшаяся на поле боя и часто живущая среди воинов, могла оказаться совершенно другим человеком. Она так противилась этому браку… Неужели у нее был любовник? Или даже жених.

Словив несколько недоуменных взглядов, император понял, что засиделся. Велев всем продолжать веселиться и восхвалять богиню рода, Ад Эль Рейвен поднялся и направился к покоям невесты. Без стука отворив дверь, он несколько раз повернул в замке ключ, прекрасно зная, что пьяные гости и любопытные слуги могут вломиться даже к своему правителю.

По принцессе Айси было заметно, как сильно она устала. И как подрагивают ее нервно стиснутые пальцы. Неудивительно. Несмотря на сокращенную церемонию, выслушивать поздравления от всех гостей, а затем сидеть несколько часов у всех на виду, крайне утомительно. Особенно для тех, кто отвык от дворцовой жизни.

Мужчина неловко застыл, не зная, как подобраться ближе. Принцесса вела себя настолько отчужденно, что проще было бы покорить ледяную скалу. Разве так встречают жениха?

— Ай Си, у вас был любимый человек?

— Нет, — вздрогнув от неожиданного вопроса, ответила девушка.

— В таком случае я не понимаю, почему вы встречаете меня настолько холодно. С этого дня мы супруги, и вам понадобится мое расположение.

— Боюсь, вы не сможете понять мои чувства.

— Я настолько вам отвратителен? — присаживаясь возле, спросил император. Покачала головой? Уже неплохо. Обе принцессы редкостно откровенны. Вполне могла заявить, что для нее он, захватчик, хуже шелудивого пса.

— Мне, видимо, льстят, говоря, что я слишком хорош собой, — наливая вино в оба свадебных кубка, шутливо произнес Ад Эль Рейвен. — Выпейте. Это тоже традиция.

Принцесса осторожно пригубила напиток, но допивать не стала. А зря. Положив ладонь на ее руку, император заметил, как она насторожилась. Лицо словно каменное, а глаза стеклянные. Омертвевшие. В гарем Ад Эль Рейвена никогда не попадали против воли. Для каждой новой наложницы внимание было великой честью. Радостью.

Император наклонился к невесте, и та застыла как льдышка. Не отстранилась, не скривилась, но даже дышать перестала. Не хочет, чтобы он ее касался. Однако выхода нет. Будто ее выбрали и принесли в жертву ради королевства. Дракону-людоеду.

«Проклятье, если я сделаю то, что задумано, она же на всю жизнь это запомнит. И будет меня презирать. Или ненавидеть, — осознал мужчина, взглянув на бледное лицо девушки. — Но вдруг она просто боится, что я узнаю ее тайну?».

За дверью стоял слуга, которому поручалось объявить родственникам и гостям о том, что церемония завершена. Что невеста благополучно стала женой. Или о том, что она с позором изгнана из покоев разгневанным северянином. В первом случае слуге отдавали живой или бумажный цветок, выбранный девушкой из букета, с которым обходили всех гостей. Если возникали сомнения, жених отдавал нож или плеть. Лезвие означало расторжение брака, плеть, показываемая только родным, — вынужденное прощение и предостережение.

Принцесса вспомнила слова матери о том, что теперь благополучие королевства зависит только от нее и, погасив свечи, взяла жениха за руку. Не видя его лица, холодных глаз, она почувствовала себя гораздо лучше.

— Кем мне стать для вас, ваше величество? Кто я? Пленница, заложница…

— Жена. Вам не стоит так переживать. Я не стану обращаться с вами жестоко. Я предложил этот брак ради мира. И хорошего в этом оказалось больше, чем я ожидал.

Прибежавший с белоснежной лилией радостный слуга с недоумением заметил среди гостей герцога Лю Кэ Дракхо. Мужчина мрачно допивал вино, не торопясь идти к покоям невесты. Многозначительные взгляды и перешептывания не давали ему покоя. Увидев цветок, Дракхо понял, что король с королевой вот-вот подойдут за объяснениями ко второму зятю, и скрылся за дверью. Задремавшая Лила вздрогнула и напряженно выпрямилась, испуганно глядя на герцога. Тот оставался у входа. Сразу уйти он не мог. Но каждая минута нахождения в одной спальне с нежеланной женой казалась все более отвратительной. Жестокая грубая принцесса наверняка насмехается над его нерешительностью. Завтра будет рассказывать, что жених не осмелился к ней притронуться. Что испугался. Как мальчишка. Может, убить ее? Но повод должен быть серьезным.

Лю Кэ холодно оглядел удобно устроившуюся на кровати невесту. Как завершить церемонию, если ему противно даже взять ее за руку? Представить, что это ведьма-обманщица? Нет. Так только хуже. Начинает мерещиться, что это действительно она. Тихая. Молчаливая. Не простившая за жестокость.

— Не думаю, что вам хочется провести со мной ночь, — вынимая из вазы кроваво-красную, почти черную розу, сухо заметил герцог. — Впрочем, если я неправ, можете кивнуть.

Принцесса оставалась неподвижной. Выждав некоторое время, Лю Кэ вышел и, передав цветок слуге, отправился к себе.

Лила облегченно упала на кровать и раскинула руки. Ушел. Ничего не заподозрив. Прекрасно. Все складывается гораздо лучше, чем она ожидала. Остается опасаться только того, что принцесса Фрезия захочет избавиться от нежеланных свидетелей. Ей не составит труда убить и Таю с Лией. Наверняка они уже доложили о том, что герцог ушел. Фальшивую невесту выгонят обратно в зверинец?

Она вспомнила выражение лица смотрящего на нее герцога и невольно усмехнулась. Вот так счастливое событие! Он явно ненавидит свою жену. Так ненавидит, что хочет убить. Что побрезговал прикоснуться. Поделом. Пусть расплачивается за то, что сделал.

Как ни странно, никто не торопился выгонять фальшивку из чужой спальни. Видимо настоящая невеста опасалась, что подвыпивший герцог вздумает вернуться. Спала Лила плохо, а с рассветом ее растолкали и затащили в ванну служанки. Попытки отмыть кожу удались лишь наполовину. Где-то кожа стала почти светлая, где-то темнели уродливые пятна. Скривившаяся принцесса, велела не снимать с лица вуаль и не покидать зверинец, пока краска не сойдет с лица полностью.

Лила никогда не считала себя красавицей, но теперь не смогла смотреть на себя без слез. Девушка даже не подозревала, насколько ее обезобразит впитавшийся в кожу сок. Но смогла бы она отказаться, зная об этом?

Спрятавшись в зверинце, Птичница горько разрыдалась. Она понимала, что рано или поздно кожа очистится, но это не умаляло того, что она увидела в зеркале. Она стала уродкой. Лицо пестрело от мелких и крупных крапин, подтеков, следов, кажущихся издалека провалами в щеках. И из этого всего ярко выделялся бледный, прекрасно отмывшийся нос.

— Не плачь. Эй, не плачь.

Кто-то коснулся ее плеча, неловко похлопывая, и Лила, испуганно закрывшись волосами, вцепилась в снятый с головы платок. Кроме нее сюда никого не пускали, и снаружи собственность принцессы охраняли двое стражников. Здесь не могло оказаться посторонних! И всё же кто-то увидел ее лицо. Поняв, что прятаться больше нет смысла, девушка повернула голову и недоверчиво огляделась. Возле нее сидел Рури. И больше никого.

— Это я сказал, — негромко произнес пленник, чуть наклонив голову. — Что произошло?

Лила оцепенела. В то, что ее подопечный говорит, ей не верилось. Несмотря на то, что Яр упоминал о том, что Рури не терял дар речи. Она привыкла считать его диким зверенышем, общалась с ним, как с безумным, разговаривала сама с собой, не стесняясь присутствия пленников. Ведь в отличие от рыжего вирра, эти двое не проявили себя как разумные существа.

— Да вы будете смеяться, если узнаете! — покосившись на черного зверя, потерянно пробормотала девушка. — А он, что, тоже говорит?

— Редко. Если что-то важное. Я не буду смеяться. Скажи, почему плачешь.

— Ну вы… ты же видишь, что у меня с лицом.

Едва заговорив, она снова чуть не подавилась рыданиями. Рури попытался заботливо вытирать бегущие по щекам слезы, но Лила отодвинулась, чтобы избавить его от бесполезного занятия.

— Оно все мокрое. Твое лицо.

— Я не об этом. Оно… стало уродливым…

— Щенок, тебе не понять женщин, — глухо произнес черный вирр. — Даже не пытайся.

В очередной раз обомлевшая Лила недоверчиво оглядела пленников. Может, она спит?

— Но у нее то же лицо, — непонимающе протянул Рури, старательно приглядываясь.

— Ты разве не видишь пятна? — решив, что со зрением зверька что-то не так, уточнила девушка.

— Вижу. Лицо-то такое же.

Они непонимающе уставились друг на друга.

— Я теперь уродлива, Рури.

— Ты все та же Лила.

— Нам без разницы, как ты выглядишь. Кормить не забывай. Как сегодня, — мрачно припечатал черный вирр.

Девушка запоздало вспомнила, что пленники остались без завтрака и торопливо вскочила. Ей стало стыдно. Эти бедолаги сидят взаперти голодными, а она разревелась из-за краски, которая сойдет… когда-нибудь.

После торжеств объедков осталось столько, что Лила захватила несколько почти нетронутых блюд для себя и устроила небольшую пирушку. Оба вирра с удовольствием присоединились, пробуя даже непривычную еду.

— Рури, вчера приходил Яр. Он будет рядом. Не бросит нас. Но сбежать сейчас не получиться.

— Зачем сбегать? — заглянув ей в глаза, устало спросил пленник. — Всё это время я хотел одного. Умереть.

— Почему?

— Мне не стоило появляться на свет. Для чего? Я никогда не смогу забыть, как убивали моих родителей. Я надеялся, что вскоре окажусь с ними. Меня избивали, морили голодом... но не до смерти. Всякое было. О таком не говорят. Потом меня выбросили. Отдали бродячей труппе. И появилась ты. Я хотел умереть, а ты пыталась накормить. Лечить. Спасать. Я слишком слабый. Не смог глубоко зарезать себя. И о камень ударился не до смерти. Если хочешь помочь мне — помоги. Убей меня.

— Могу тебе помочь, — серьезно предложил черный вирр.

— Это совершенно не то! — взвилась Лила, мгновенно потеряв аппетит. — Смерть это не то, что тебе нужно! Да, тебе сильно не повезло в жизни. Вернее, это был затянувшийся кошмар. Долгий. И мучительный. Но может случиться и много всего хорошего! Ты встретился со своим дядей. Он заботится о тебе. Вы сможете много путешествовать по миру. А когда ты вырастешь, то встретишь прекрасную девушку. Женишься на ней, воспитаешь детей. Будете сидеть где-нибудь на полянке всей семьей и греться на солнышке. Летом. Купаться в озере. А зимой вместе скрываться от непогоды в собственном домике. В тепле.

— Да ты мечтательница! — насмешливо произнес вирр-изгой. — У меня было всё то, о чем ты говоришь. Я был хорошим мужем. Лучшим охотником. Сильным воином. Наш дом считался самым большим и крепким. Но пока я добывал еду, жена приглашала к себе гостей. И щенки... щенки родились рыжими. И я убил всех. Жену, выродков, их папашу, прочих гостей, а заодно и их родню. Вожди решили, что меня нужно уничтожить. Только всем вместе им и удалось со мной справиться. Но так как никто не хотел стать убийцей, меня связали и скинули с обрыва. С тех пор я мстил тем, кто заходил на мои владения. И это приносило мне радость. Если бы твой щенок отомстил врагам, он бы не хотел умереть. Но он слабак. Для него проще разбить голову о камень. И сдохнуть.

— Во-первых, он не щенок, а Рури. Во-вторых, у меня, знаете ли, жизнь тоже сложилось не лучшим образом. Меня и похищали, и пытались убить! Я такая же пленница как и вы! Только не кусаюсь и не нападаю на людей. Поэтому у меня чуть больше свободы. И я верю, что рано или поздно я вырвусь отсюда. И всё у меня будет просто чудесно!

— Я же говорю: мечтательница.

Лила сердито оглянулась на черного вирра, но тот совершенно не испугался ее негодования. Даже не повернулся.

— Я предлагаю временно объединиться и действовать сообща, — передумав спорить, решительно произнесла девушка. — И вы просто обязаны мне помочь! Потому, что в этих цепях вы — обуза. Придется стать ручными песиками, чтобы избавиться от столь тяжелых украшений. Если будете отказываться — хорошо. Я не заставляю. Можете оставаться дикими и непокоренными хоть до самой сытой старости и долгожданной смерти.

— Как быть песиком, когда так хочется рвать глотки?

— Цепи не научили тебя терпению? Выбор за тобой. Мне тоже не очень-то и хочется освобождать того, кто без зазрения совести нападет со спины.

— И что ты предлагаешь?

— Просто делайте то, что говорю. Я скажу принцессе, что мы продвинулась в обучении, и что можно избавиться от привязи. Разумеется, сразу она не поверит. Вы должны ее впечатлить. Видели собак? Ей нужны не слуги, а послушные питомцы.

— Вылизывать ее ножки, а потом, когда поверит в преданность, оторвать голову?

— Если мы хотим успешно сбежать, нельзя никого убивать! — вздрогнув, быстро произнесла Лила. Вирр заметил, что она испугалась? Нет, нужно объяснить иначе. — Смерть принцессы вызовет слишком большой переполох. Мы сможем уйти гораздо дальше, если будем действовать незаметно. Давайте же потренируемся в актерском мастерстве. Рури, сходишь со мной к ее высочеству Айси!

— Нет.

— Я схожу, — неожиданно сговорчиво произнес черный вирр.

— И будешь делать то, что я говорю?

— Как и договорились.

Лила замерла, пытаясь скрыть неуверенность. Он ведь ничего не задумал? Как-то слишком просто согласился. Но, если вспомнить, принцесса ему очень нравилась. Хочет ее увидеть?

— Ладно, идем.

Как она и ожидала, стражники не позволили им выйти.

— Приказа не было. Ты не можешь выводить зверей когда тебе вздумается.

— Но сидя со мной наедине, вирры не научатся хорошо себя вести в присутствии собравшихся людей. Для обучения мне необходимо выводить его. Я собираюсь пойти приветствовать императрицу, взяв зверя с собой. Вам ведь нужно не комнату охранять, а то, что в ней находится. Так идите со мной, чтобы убедиться, что я не сбегу и не натворю глупостей. Или доложите ее высочеству.

— Саен, доложи.

Воин вернулся очень скоро, с некоторым разочарованием доложив, что принцесса Фрезия дала свое разрешение на прогулку. Одна из целей была достигнута. Тираншу оповестили о том, что вирры перешли на новую стадию обучения. Далее следовало заставить принцессу заново заинтересоваться полузабытым зверинцем.

— Стой.

Девушка замерла от ужаса, узнав знакомый голос. Снова он?

— Мне все время было интересно, почему с этими животными столько возни, — становясь перед низко склонившейся Лилой, негромко произнес герцог. — Ты новая служанка? Сними вуаль.

— Ваша светлость, я слишком уродлива, поэтому мне приказали скрывать лицо.

— Ты знаешь, кто я?

— Это известно всем, ваша светлость. Я безобразна, но не глупа.

— В таком случае ты должна понимать, что нельзя игнорировать мои слова. Покажи лицо.

Незаметно выдохнув, девушка без торопливости отцепила вуаль и поднялась, чтобы герцог Лю Кэ смог ее рассмотреть. При этом она поджала и растянула губы, вытаращив глаза и перекосившись в такой гримасе, что его светлость отшатнулся от неожиданности.

— Ладно, прикройся, — поспешно разрешил мужчина, и Лила с облегчением спрятала лицо. — Чей это зверь?

— Это питомец ее высочества принцессы Фрезии.

Похоже, ответ не порадовал герцога, презрительно разглядывающего вирра.

— Передайте ей, пусть продаст этих уродцев и заведет собак или даже благородных хищников. Я не позволю привести это существо в мой дом.

— Слушаюсь, ваша светлость.

Она снова склонилась и не без радости прислушалась к удаляющимся шагам. Похоже Лю Кэ не в восторге от увлечений своей супруги. Однако он еще не понимает, с кем связался. Фрезия так просто не уступит.

Айси приняла гостью прохладно, но вскоре заинтересовалась, почему Лила не снимает вуаль. Пришлось рассказать все. Осмотрев лицо, принцесса лично попыталась оттереть его, используя какой-то настой, однако результат не радовал.

— Ничего. Скоро я попрошу его величество забрать тебя у Фрезии. Все-таки я императрица. Лучше сделать это сейчас, пока мы в Торли. Но я боюсь испортить все поспешностью. Для начала мне необходимо заполучить расположение его величества.

— Так просто меня не отдадут. Даже император не может забрать имущество принцессы захваченного королевства. Будет скандал.

— Вообще-то теперь, когда мы вошли в его семью, он может решать и такие вопросы. Если захочет. Фрезия — жена его племянника. Покинув Торли, мы окажемся полностью в его власти. И ты, к сожалению, тоже. Вместе с виррами. Кстати, почему Клайк здесь?

— Обучение перешло на новый уровень, — бесстрашно положив руку на лобастую голову зверя, поделилась Птичница. — Клайк, сидеть!

Вирр мрачно покосился на девушку, но всё же неторопливо выполнил требование.

— Клайк, ко мне!

Она не смогла больше ничего придумать. Закованный в цепи зверь не мог прыгать, приносить вещи или перевоплощаться по требованию.

— Он стал таким послушным! — удивилась принцесса. — Это так странно. Будь осторожнее, все-таки он не животное. Не питомец. Неужели и он отказался от свободы и согласился на существование в клетке?

— Он просто много осознал, — заметив, как погрустнела Айси, поспешила ответить Лила. Ей стало безмерно жаль принцессу, которая не может сбежать вместе с ними.

— Императрица, вас приглашают посетить утренние мероприятия, — негромко донеслось из-за двери. — Его величество сказал, что вы можете решить вопрос времяпровождения самостоятельно.

— Пора идти, — печально заметила Айси. — Мне нужно проявить себя с лучшей стороны.

Лила нехотя вернулась в зверинец, поняв, что едва ли дождется окончания всех церемоний. Она даже не догадывалась, что может случиться всего через два часа.

Глава 16. Неизбежность

Искрящийся снег слепил глаза. Вереница крытых саней завершалась великолепным миниатюрным дворцом на полозьях, запряженным огромными белыми оленями. Снежные гиганты с седыми бородками и словно бархатными пушистыми рогами спокойно стояли, ничуть не боясь разъезжающих вокруг всадников. На столь же впечатляющих громадных волках. Возле этих зверюг грациозные вирры казались домашними котиками. Черный рычал, поджав хвост, Рури жался к ногам стражника, держащего в руках цепи.

«Неужели это происходит на самом деле? Почему так внезапно?»

На утреннем собрании император внезапно объявил, что изменил свое решение, и что он, вместе с молодой женой, немедленно возвращается на север. Никто не посмел возразить. У захваченной врасплох Лилы не было ни времени предупредить Яра, ни возможности воспользоваться суматохой и спрятаться. Она до последнего не верила в то, что роковое путешествие начнется так скоро. И вот она смотрит, как принцессы-заложницы прощаются с королем и королевами, в то время как слуги заканчивают переносить личные вещи и готовые блюда, чтобы переезд не показался новобрачным скучным.

— Зверей сюда!

Какой-то слуга учтиво подбежал к Птичнице, пригласив следовать за собой.

— Стой! Исси отправьте ко мне.

Приблизившаяся к саням принцесса Фрезия придирчиво оглядела прячущую лицо Лилу и потрепала по голове сжавшегося от страха Рури.

— А то еще отвыкнет. Да и дорога будет долгой. Хоть какое-то развлечение.

Клайка завели в одну из установленных в сани клеток.

— А где поеду я? — осторожно уточнила Птичница, обернувшись к замершему неподалеку слуге.

— Можете идти за санями ее высочества. Или сесть здесь, рядом с возницей. Вы ведь отвечаете за зверей, верно?

Девушка с завистью оглянулась на роскошный передвижной дворец, в который торжественно проводили принцессу Айси. Вот бы пробраться туда! Там наверняка тепло и уютно. Но не выйдет. Похоже, вскоре их пути окончательно разойдутся. У императрицы появится много новых служанок. Вспомнит ли она о своем обещании, заручившись поддержкой императора?

После нескольких недель, проведенных в Торли, Лила решила, что будет даже неплохо немного пройтись. И присоединилась к стоящим возле саней принцессы Фрезии служанкам. Она боялась, что шагать по снегу окажется непросто, но когда процессия отправилась в путь, оставляемый широкими полозьями след оказался ничем не хуже расчищенной дороги.

Впереди ехали самые легкие пустые сани. Запряженные парой оленей, каждые два часа меняющимися с отдохнувшими, они проделывали самую трудную работу. Разведчики на волках, уезжающие далеко вперед, следили за тем, чтобы процессия не оказалась в опасном месте. Или в окружении врагов. Императора оберегали так тщательно, что у Яра не было ни малейшего шанса оказаться поблизости.

Клайк то жалобно скулил, то яростно рычал и грыз зубами прочные прутья решетки. Понял, что всю дорогу будет находиться в клетке. Лила впервые испытала к нему что-то вроде сочувствия. Все-таки бесчеловечно держать вирров вот так вот. Будто они — игрушки.

Императорская чета ехала вместе, и Птичница думала, что принцесса Фрезия тоже окажется в компании мужа. Однако спустя какое-то время девушка заметила генерала Лю Кэ верхом на северном коне, ничуть не уступающему в размере волкам и оленям. Лила недолго гадала, как северяне ухитряются прокормить столь крупных созданий. Увидев меховую шапку торопящегося догнать процессию евнуха, один из оленей внезапно сорвал ее с лысой головы слуги. Второй, заметив добычу, попытался ее отнять, и вскоре Лила неловко перешагнула жалкие обрывки растерзанной шкурки лисы.

Идущие впереди служанки постепенно разговорились. Все они прибыли вместе с матерью принцессы Фрезии, чтобы сопровождать новобрачную в опасном путешествии. Одна из девушек постоянно всхлипывала, и Лила, не выдержав, спросила, что с ней случилось.

— Странно, что остальные не рыдают! — охотно отозвалась кормилица принцессы. — Мы ведь никогда не вернемся домой! Если не замерзнем и нас не сожрут монстры, то умрем в северном дворце. Я слышала, что там очень строгие порядки. И нам там будут не рады. Скорее всего от нас избавятся. Постепенно. А к принцессам... приставят своих людей.

— А я не собираюсь умирать, — гордо подняв усеянный веснушками носик, заявила тонкая рыжеволосая девушка. — Я выйду замуж! За кого угодно, хоть за евнуха. Но лучше за воина. Нас сопровождает личная гвардия императора. Если кто-то из них попросит меня в жены в награду за боевые подвиги — ему точно не откажут. Вот так-то. Можете продолжать хныкать и страдать. Из любого положения есть выход!

— Неужели ты думаешь, что эти северные монстры польстятся на такую тощую девку? — усмехнулась кормилица.

— Я из рода Азисов!

— Да хоть из королевского! Их дома свои ждут. Жены, дети...

Молча следившая за перепалкой Лила невольно опустила взгляд. Неловко получилось. О чем она думала, когда Лю Кэ показал ей кольцо? Он хранил его на цепочке, на шее. В бою не до безделушек, можно потерять. Вместе с пальцем или даже с рукой. И отвлекать может. Сразу видно, что это не просто украшение. Вот и приходится расплачиваться за все ошибки.

— А тебя как зовут? Откуда ты?

Со временем служанки начали уставать, и разговоры прекратились. Тоскливо оглядывающаяся Лила втайне надеялась заметить рыжего вирра, но тот если и следовал за процессией, то очень осторожно. Это даже к лучшему. Северяне его не пощадят.

Надеявшаяся на отдых Птичница сильно ошибалась, полагая, что сможет присесть, когда все начнут обустраиваться на ночлег. Сперва ей пришлось убирать клетку и кормить зверей, а затем евнух передал, что необходимо посетить принцессу.

На бледной щеке Рури багровел припухший тонкий след от удара плети.

— Что вам угодно, ваше высочество?

Лила прекрасно усвоила дворцовые правила. Слуги полностью зависят от настроения хозяина. Если тот в гневе — кнут дотянется до всех. И заступничество лишь усугубит ситуацию. Нельзя показывать свое возмущение. Пытаться защитить. Взывать к совести. Даже если хочется самой схватиться за плеть и отхлестать тираншу. Ровный голос. Вежливая улыбка на лице. И чуть склоненная голова. Терпение. Когда-нибудь это закончится.

— Этот гаденыш оказывается есть из рук. Я хотела его покормить. Чем ты занималась? Я велела тебе хорошо обучить его!

— Ваше высочество, он еще слишком мал. Позвольте мне привести другого вирра. Он гораздо способней малыша.

— Черного? Ладно. Приведи Клайка. Но если ты решила меня обмануть…

Фрезия выразительно взмахнула плетью.

— Я возьму с собой Исси. Покормить и выгулять.

— Ваше высочество, ваш ужин!

Удачное совпадение позволило девушке вывести Рури и обработать заготовленным еще в зимнем лесу средством рану на лице.

— Ну что же ты, глупенький, злишь эту… ее высочество? — она еле сдержалась, вспомнив, что ребенок не поймет, когда можно, а когда нельзя выражаться о принцессе столь нелестными прозвищами. — Делай все, что она говорит! Иначе погибнешь. А братик придет. Он нас не бросит. Мы придумаем, как сбежать.

— Ты мне очень напоминаешь одного человека.

Услышав знакомый голос, Лила мгновенно сжалась. Испуганно втянула голову в плечи. Даже не оборачиваясь она знала, что генерал Лю Кэ стоит позади нее, глядя на них, жалких игрушек принцессы, с высоты своего величия. Он ведь не догадается, верно? Ореховый сок все еще пестрит на лице уродливыми пятнами. И пока они не сойдут — девушка в безопасности.

— Она тоже постоянно возилась с этим зверенышем. Пыталась накормить. Разговорить. Как тебя зовут?

— В деревне меня прозвали Птичницей, ваша светлость.

— Так ты из деревни?

— Какую благородную даму заставят чистить клетки зверей, ваша светлость?

— И откуда ты?

Она собиралась в очередной раз солгать, но вспомнила все то горе, заслуженное ложью. Может, чтобы разорвать это проклятье, стоит остановиться и начать наконец-то говорить правду?

— Не бойся, я не стану уничтожать твою деревню. Мне просто любопытно.

— Я из Листвинки, ваша светлость.

— Красивое название, — задумчиво произнес генерал. — Послушай, Птичница из Листвинки. Если разговоришь этого зверька (а они умеют говорить) и узнаешь, где сейчас находится девушка по имени Лила, я хорошо тебя вознагражу. Освободить тебя не получится. Если ты принадлежишь принцессе — тем более. Она, скорее, придушит тебя, чем согласится отпустить по моей просьбе. Но по крайней мере ты проживешь свою жизнь в спокойном достатке.

— Вы хотите убить эту девушку? Лилу...

— С чего ты так решила?

— Вы ведь северянин, ваша светлость.

— Моя жена родом из Лекерса. И я хочу отыскать ее… подданную. Лилу Люперан. Справишься?

— Сделаю все возможное.

Лишь когда стихли похрупывающие снегом шаги, она осмелилась обернуться. Ушел. Солгал ли он, сказав, что не хочет ее убивать?

Нет. Он такого не говорил. Ушел от ответа. Хитро. Неужели нельзя забыть о прошлом и оставить в покое? Лю Кэ ищет ее из-за метки? Или из-за ранившей лжи?

Вовремя вспомнив про другую опасность — жену бывшего мужа, Лила попросила отпереть клетку и, наскоро вычесав черного вирра прямо на снегу за шатром, провела к принцессе Фрезии.

— А он выглядит гораздо лучше, — заметила хозяйка, удивленно оглядывая поправившегося на кухонных объедках Клайка. — Чему ты его обучила?

Благосклонно кивнув после небольшого представления, Фрезия протянула зверю кусок вяленого мяса. Намордник вирра не позволял укусить протянутую руку. Втянув угощение языком, зверь заглотил его почти не жуя и благодарно уставился на госпожу, вильнув пушистым хвостом.

— Действительно. Этот гораздо интересней, — нехотя признала принцесса, лаская густую черную шерсть. — Пусть Исси остается и смотрит. Не корми его. Увидит, как Клайк ест из моих рук — поймет, что они оба зависят исключительно от моего расположения. В дороге скучно. Мне бы ехать верхом… но не разрешат. Я пленница. Не жена, а всего лишь пленница. Что мне остается делать? Отвечай!

— Ваше высочество, я всего лишь простая травница из деревни, я не могу дать вам ответ!

— Только и могу, что издеваться над слугами. Хоть какое-то развлечение. Ладно, уйди. Позовите Мадлен, пусть почитает мне перед сном!

В темноте то и дело мелькали факелы. Снежную степь оживили костры, окружившие шатры, дозорные, сбившиеся в стадо олени, охраняемые снежными волками, вечно спешащие евнухи, разодетые в меха. Робко держащиеся стайками служанки принцесс. Разделавшись с работой, Лила наконец-то могла отдохнуть. Поев вместе с прислугой Фрезии, она с тоской прислушалась к храпу кормилицы и неловко легла под меховое одеяло, поджав занывшие ноги. Интересно, помнит ли принцесса Айси о своем обещании? Путешествие на Север такое тяжелое… доживут ли… они… все…

Сонное хмурое утро не принесло ничего нового, осыпав тем же непрекращающимся снегом. Зима печально отразилась на природе. Казалось, путники движутся по бесконечной снежной пустыне, безжизненной и унылой. А ведь когда-то здесь расстилалась цветущая степь, живая, дышащая свободой, поющая множеством птиц. Принцесса Фрезия переносила путешествие особенно тяжело, всячески истязая окружающих ее слуг. И Лила не стала исключением. Постепенно капризы и нелепые приказы настолько измучили девушек, что многие уже втайне надеялись отправиться на тот свет. Рури исхудал и сильно ослабел, зато притворяющийся покладистым черный вирр стал настолько тяжелым, что таскающие его за собой стражники упросили принцессу снять со зверюги цепи и на несколько часов отпускать на прогулку с Лилой. Чтобы Клайк не ожирел окончательно, превратившись в неподъемный мохнатый бочонок.

Птичница постепенно привыкла к ходьбе. Коричневые уродливые пятна день за днем исчезали с лица, и, глядя на светлеющую руку с меткой, прикрытой кожным браслетом, девушка снова начала опасаться того, что рано или поздно привлечет внимание Лю Кэ. Несколько раз вуаль срывал сильный ветер, дыхание превращалось на ней в иней, неприятно холодящий кожу. Но хуже всего приходилось во время обеда. Во время коротких остановок шатры расставляли исключительно для господ. Чуть позже служанки собирались вокруг костра, готовили для себя и ели у всех на виду, посмеиваясь над Лилой. Рыженькая девушка даже пыталась сорвать с чудачки вуаль, но кормилица заступилась за Птичницу, подтвердив, что приказ скрывать уродливое лицо поступил от самой принцессы.

Рыжий вирр по-прежнему не показывался на глаза, и Лила перестала думать о побеге. Тем более, что теперь они вступили на опасные земли Севера. Служанки наперебой рассказывали байки о чудовищах, о племенах людоедов, о снежных бурях и, пропастях и ловушках из льда. В деревне Лилы река редко замерзала полностью, и холода длились недолго. Отходя от остальных, девушка чувствовала себя в опасности. Теперь все они полностью зависели от северян. За все это время Птичница ни разу не видела ни императора, ни императрицу. И чем дольше девушка не встречала Айси, тем яснее понимала, что теперь она снова сама по себе. Никто не заступится ни за нее, ни за страдающего Рури. Ей и самой все тяжелее о ком-либо заботиться. Самой бы выжить среди пробирающего до костей холода. Она так далеко от дома… От родного милого дома, где осталась бедная бабушка.

Даже не догадывающаяся, куда пропала ее единственная внучка.

Глава 17. Преследующая тень

Ведьма не отпускала. Мерещилась всюду, то и дело бередя незаживающие душевные раны. Она была такой же, как и остальные. Как Сая и Фрезия. Лишь притворялась. Притворялась, что любит. Ради собственной выгоды. Но ударила больнее, чем остальные. Потому, что ей Лю Кэ верил. Как самому себе.

Увидев опустившуюся возле израненого зверька девушку, Дракхо был уверен, что ему не послышалось. Он знал этот голос! Хранил где-то в глубине души. Нежную заботу, согревающую теплоту, ласкающее сочувствие. То, что отражалось в каждом движении странной служанки. Но, подойдя ближе, генерал невольно вспомнил увиденное однажды лицо скрытной Птичницы. Кривое. Глуповатое. Покрытое уродливыми, похожими на старческие, темными пятнами и мелкими крапинами. То ли веснушками, то ли родинками и бородавками.

После нескольких случайных встреч Лю Кэ не оставляли сомнения. Ведьма не так проста. Могла ли она изменить лицо и незаметно держаться поблизости, ожидая возможности жестоко отомстить? Генерал тайно наблюдал за Птичницей. Но больше не видел в ней Лилу. Его отчаянная лживая похитительница вела себя легко и свободно. Просто. Она никогда не обращала внимания на правила, не боялась выделиться из толпы.

Чего нельзя сказать про служанку, заботящуюся о зверинце принцессы. Девушка всячески старалась быть незаметной. Прятала безобразное лицо и такие же некрасивые, то ли пятнистые, то ли отвратительно грязные руки. Вела себя покорно, как рабыня, безропотно принимая даже незаслуженно грубое обращение. Однажды сильный порыв ветра приподнял заиндевевшую вуаль. Птичница тут же отвернулась, прикрывшись ладонью. Герцог так и не увидел ее при дневном свете. Тогда, в полутемном коридоре, он рассматривал, скорее, уродливые пятна, чем черты лица. Но нет, это не его сбежавшая жена, не обманщица Лила. Просто он настолько одержим ведьмой, что видит ее почти в каждой. Как тогда, ночью, в покоях принцессы Фрезии. Ему на мгновение показалось, что вместо новобрачной на кровати сидит она. Беглянка. Притихшая, испуганная. Втайне надеющаяся на прощение и воссоединение.

Молодую жену герцог всячески избегал. Днем он ехал верхом, наблюдая за тем, как могучие снежные олени прокладывают путь, а ночью приказывал ставить отдельный шатер. Иногда император приглашал Лю Кэ к себе, расспрашивая о дороге и заставляя играть в карточные войны. И тогда его светлость засиживался допоздна. Не торопясь вернуться к себе.

— Особенности принцесс удивительны, — как-то поделился Ад Эль Рейвен, раскладывая карты. — С тех пор, как фея-полукровка стала моей, исчезли усталость и головная боль. Я чувствую себя моложе лет так… на тридцать. Ты не заметил ничего необычного?

— Нет.

— Это странно, — пристально взглянув на племянника, отметил император. — Ходят слухи, что ты ни разу не прикоснулся к своей жене. И даже спишь в другом шатре. Это правда?

— Я выполнил ваш приказ. В точности. Но лучше бы вы приказали жениться на змее. С ней было бы меньше хлопот.

— Ты зря не пользуешься случаем. Светлые феи исцеляют тех, кто к ним близок, а темные наделяют нечеловеческой силой. Я выпытал это у одной из служанок. Хотел узнать, почему у старика именно две королевы. Теперь я хорошо понимаю, отчего он так долго и так отчаянно сопротивлялся. И почему выжил. Несмотря на потрясения и преклонный возраст. Удобно устроился. Принцесса Фрезия, согласен, не подарок. Ты не обязан ее любить. Но воспользуйся ее даром! И ты снова станешь непобедимым генералом. Главнокомандующим.

— Я приму ваш совет, ваше величество.

— Дракхо, мальчик мой, мне жаль, что ты так сильно пострадал. И от войны, и от женщин. Но там где власть, там нет любви. Ты молод, поэтому полон несбыточных надежд. Рано или поздно ты поймешь, что твой очередной брак — неплохая сделка. Раньше я был против того, чтобы у Фрезии появились дети. Но если подумать о ее силе, которая может передаваться потомству… то решать, в любом случае, тебе. Однако на случай появления законного наследника у меня есть очень жесткое условие. Если у принцессы родится ребенок, его необходимо забрать тотчас же после первого крика. Так, чтобы мать даже не узнала, кого родила: сына или дочь. Я беспокоюсь, что появление наследника изменит положение твоей королевской кобры. И усилит ее влияние.

— Ваше величество, об этом можете не беспокоиться.

— В любом случае возьми себе как можно больше наложниц. Чтобы отвлечь внимание ядовитой супруги от моего трона. Пусть борется за власть в твоем дворце. И соревнуется с остальными, кто родит сына-первенца. Порадуй души своих предков многочисленным потомством. Вскоре мы вернемся на Север. Ненадолго. Мы захватили огромную территорию. Рано или поздно придется подавлять восстания. Возможно понадобится и твоя помощь. И меня по-прежнему беспокоит то, что у тебя до сих пор нет ни одного наследника. Как отправлять тебя в бой, зная, что это может прервать род Дракхо? Однажды я чуть не потерял тебя.

— А вот министров беспокоите вы. Ведь у вас тоже до сих пор нет детей. Только какой-то жалкий приемыш. Которого никто не воспринимает всерьез.

— У меня есть ты. Зачем выращивать ораву маленьких чудовищ, которых спустя несколько лет наложницы, их родня и министры натравят на меня... когда есть отважный воин-победитель? Сын любимой сестры, верный и ответственный, способный защитить нашу империю.

— Я воин, а не правитель. К тому же в последнем бою я сильно пострадал. Мое здоровье до сих пор не восстановилось полностью. И я не знаю, какими будут последствия.

— Ты ведь ничего от меня не скрываешь?

Герцог Лю Кэ молча покачал головой, понимая, что не умеет и не хочет лгать. Пока жива служанка Саи, некромант и ведьма, он всегда будет в опасности. Шрам от смертельной раны никуда не исчезнет. Как и метка запретного свадебного ритуала, проведенного паладином. Последствия от оживления могут быть какими угодно. Генерал втайне ходил к малоизвестному деревенскому лекарю. Тот заявил, что сердцебиение не похоже на человеческое, и что ни одно живое существо не сможет задерживать дыхание на столь долгое время. Старик добавил, что средство от провалов в памяти и навязчивых кошмаров — глупые выдумки рассказчиков. А потом еще и эти странные видения с появлением ведьмы. Откуда ей здесь взяться?

Лю Кэ часто невольно представлял, где может быть Лила. Добралась ли она до отца или до сих пор бродит вокруг столицы в сопровождении рыжего приятеля? Почему маленький звереныш оказался у принцессы? Ведьма наверняка пыталась его вызволить, но не смогла. Она ведь не пострадала? Выжила ли она в это холодное жестокое время или замерзла в поле?

В страшных снах он находил ее в снегу, мертвую, окоченевшую. Если она погибла, то именно из-за него. Он погряз в подозрениях и нелепой обиде, причинив ведьме столько боли, что другая наверняка бы погибла. Он действительно был близок к тому, чтобы убить ее. Ведь только потеряв понял, что не может забыть.

Тогда он заторопился к Сае. Из последних сил, веря, что хоть кто-то его ждет. Не обманывая. Искренне. Что хотя бы один человек на этом свете действительно его любит.

После предательства герцогини ложь Лилы стала казаться нелепой детской шалостью. К свадьбе с принцессой Лю Кэ отнесся с нехарактерным для себя безразличием. Он вдруг подумал, что император должно быть прав. Любви нет. И все эти наивные мечты — пустые выдумки. Но каждый раз проезжая мимо саней супруги герцог невольно осознавал, что смотрит на уродливую служанку, надеясь снова разглядеть в ней исчезнувшую Лилу.

«Может, мне действительно стоит отдохнуть?» — думал он, наблюдая за тем, как Птичница обрабатывает раны питомца принцессы. Маленькому зверенышу, похоже, приходится тяжело. Неужели у Фрезии нет ни капли жалости? Она избивает детеныша, пытаясь чему-то научить или просто вымещает на нем злобу?

Вирры не понравились Лю Кэ еще до того, как он вернул воспоминания. То ли люди, то ли звери. Их место в лесу. Совсем другое дело — кровь благородных снежных волков, предков северян, спустившихся с неба на горы. По преданию императоры могли принимать облик прародителей. Божества, если верить легендам, тоже являлись в зверином облике. Похотливый злобный рыжий вирр, пожирающий сырое мясо и довольно рыгающий от сытости, портил все впечатление о легендах Севера. Благоговение к предкам сменила настороженность. Что если в действительности благородные небесные волки походили на этих нелепых чудиков, испортивших увлекательное путешествие?

— Звереныш до сих пор не говорит?

Служанка вздрогнула. В ее испуге не было ничего подозрительного. Ее собеседник — герцог Севера, а она — всего лишь жалкая прислуга, пленница. Ее положение сейчас ничуть не лучше, чем у рабыни. Император может в любой момент приказать избавиться от ненужных людей из завоеванного королевства. Среди них могут быть шпионы и наемные убийцы. Удивительно, что он вообще разрешил им служить принцессам. Возможно это часть какого-то хитроумного плана.

— Нет, ваша светлость, он молчит.

Доказательства упрямства зверька в буквальном смысле изуродовали милое личико. Чудом не выбит глаз. Кажется, принцесса слегка потеряла самообладание, раз чуть не искалечила любимую игрушку. Служанка выглядит сильно расстроенной. Растерянной. Но о помощи не просит. Знает свое место.

— И ты не разузнала о Лиле Люперан?

— Ваша светлость, боюсь, я не сумею справиться с таким поручением. Простите мою дерзость, но, к сожалению, узнать что-либо об этой девушке в таких условиях не сможет даже обученный человек. Если бы я могла вернуться в столицу... Врочем, неважно, ваша светлость. Надеюсь, вы не станете давать мне невыполнимые задания.

Все-таки не знает. Но винить ее за это смешно. Ведьма не может оказаться где-то рядом. Она продолжит убегать и прятаться. Возможно, он больше никогда не сможет ее найти. Страшное это слово. Никогда.

Герцог невольно коснулся метки на запястье. Она настолько бесполезна? Могла бы помогать супругам воссоединяться. Подсказывать путь. Это ведь не просто рисунок на коже. Магическое подтверждение связи между мужем и женой. Было бы неплохо узнать хотя бы жива ли ведьма. Но это почему-то не предусмотренно. Совершенно бесполезный ритуал...

Птичница снова наклонилась к зверенышу и принялась ему что-то нашептывать. Что-то в ее силуэте кажется неуловимо знакомым. И в то же время она — совершенно другой человек.

«По всей видимости я схожу с ума, — отходя в сторону, горько подумал Лю Кэ. — Принимаю желаемое за действительное! Преследую какую-то служанку из деревни! Давно пора забыть ту нелепую историю. Ведьма сбежала со зверем. А я женился на принцессе. Наши пути больше не пересекутся. Никогда. Хватит. Хвастит разглядывать эту уродину! Нужно сосредоточиться на защите императора. Это очень опасное путешествие».

И все же, оказываясь возле Птичницы, он каждый раз невольно замирал, видя в ней ведьму. Она стала самым навязчивым видением. Тихим. Исчезающим при приближении. И следящим из тени.

Глава 18. Северный подснежник

Внимание герцога сильно усложнило жизнь обычной служанке. Даже принцесса заметила Лю Кэ Дракхо, подозрительно часто появляющегося неподалеку. Разумеется, ее высочество возомнила, что супруг вздумал преследовать именно ее. Следит за ней. Или ищет случайной встречи. Влюбившись. Последнее было бы не так уж и плохо. Покинув Торли, Фрезия чувствовала себя неуверенно. Даже она начала осознавать, что полностью зависит от герцога. Однако привлекать внимание мужа или пытаться наладить с ним хотя бы дружеские отношения казалось бывшей наследнице слишком унизительным занятием. Кутаясь в меха, она от скуки все чаще выглядывала из саней, выходила на прогулку и с завистью смотрела на разъезжающих по округе всадников.

Ведя на цепи Клайка, Лила в очередной раз почувствовала на себе взгляд Лю Кэ и невольно потянулась к отяжелевшей от замерзшего дыхания вуали. Плотнее прижав обледевшую ткань к очистившемуся от орехового сока лицу. Мимо стремительно проскакал гонец, и зазевавшаяся девушка испуганно отшатнулась в сторону, чуть не упав в сугроб. Черный вирр беспокойно совался мордой в снег, оттягивая Птичницу к белой безжизненной равнине, фыркал, замирал и снова принимался исследовать местность.

— Клайк, прекрати! — нехотя попросила Лила, понимая, что рано или поздно охранники спохватятся и сделают им замечание. — Пойдем обратно! Мы слишком далеко.

Черный вирр внезапно замер. Почувствовав неладное, девушка сильнее вцепилась в цепь и потянула на себя. Она уже собиралась сама позвать на помощь, когда Клайк внезапно прыгнул вперед. Мощный рывок сбил Лилу с ног, но она недолго катилась на животе. Еще один прыжок — и вирр исчез. Птичница не поняла, что происходит. Иначе непременно выпустила бы цепь из рук. Снег провалился, и девушка полетела вниз, пытаясь за что-нибудь ухватиться. Ладонь обожгло резкой болью. Ударившись о лед, Лила на мгновение потеряла сознание. А когда пришла в себя, Клайк, подбежав к ней, покусывал ее за руки.

— Быстрее вставай и бежим!

Спина ныла от удара. С трудом поднявшись, девушка недоуменно оглядела широкий ледяной тоннель со множеством ходов, освещенных пробивающимся сквозь тонкий пласт льда и снега дневной свет. Где они? Под землей? Что это за странное место?

— Бежим, они скоро спустятся за нами!

— А как же Рури?

— К псам сопляка! Такую возможность нельзя упускать! Не хочешь бежать — сними с меня эту сбрую!

Черный вирр оказался ненадежным союзником. Знает ведь, что если Лила его отпустит, то может даже погибнуть. В гневе принцесса Фрезия способна на немыслимую жестокость. Сбежать? Но Клайк не справедливый Яр. Он дикарь, убивавший соплеменников. Среди заснеженных полей ставшая обузой служанка станет… его обедом?

— Сними с меня цепи! — приближаясь, угрожающе прорычал вирр. Убегать в них было равносильно самоубийству. О чем он только думал, обнаружив эти ходы?

Лила молча уставилась на разодранную ладонь. Пальцы медленно, но сгибались. Из-за шока кажется, что совсем не больно. За что она схватилась, пытаясь не упасть? Или так сильно поранили выскользнувшие из руки звенья цепи?

Вирр придавил служанку к земле, в бессильной злобе лязгая зубами и бешено рыча.

— Я вспорю тебе брюхо, если не сделаешь то, что я говорю!

Намордник защищал только от укусов. Когти вирра впились в плечо, разрывая дешевый псиный мех.

— Давай!

Обернувшись на шорох, зверь зарычал еще яростней. В тоннель благополучно спустился генерал Лю Кэ. И, судя по голосам, он был первым из десятка преследователей.

Клайк с ненавистью уставился на Лилу. Он не хотел проигрывать, но теперь ему оставалось только сдаться. Убийство служанки усугубило бы его положение, поэтому вирр послушно сел рядом с лежащей девушкой и дружелюбно вильнул хвостом.

— Что случилось? — недоверчиво глядя на присмиревшего зверя, спросил Лю Кэ.

— Вирр играл в снегу и провалился. Я слишком крепко его держала, поэтому тоже оказалась здесь.

— Встать сможешь? — присаживаясь возле, спросил герцог. — Без веревки отсюда не выбраться, поэтому придется немного подождать.

— Что это за место?

— Ловушка подснежника. Ледяного монстра.

— Монстра?

Она тут же вскочила, внимательней вглядываясь в ходы. Такие просторные… Что же это за тварь? Огромная… Она такая огромная…

Встреченная в тумане Белобрюшка показалась бы в такой пещере жалким червяком.

— Не беспокойся, это могут быть старые заброшенные ходы, — бодро произнес Лю Кэ, но рычание вирра опровергло его утешение. Ледяной свод чуть задрожал, предвещая приближение беды, и герцог оттеснил девушку к проломленному отверстию, вверху которого раздавались беспокойные голоса.

— Разве не нужно позвать на помощь? — дрожащим голосом спросила Лила.

— Если кричать, то подснежник найдет нас раньше, чем отыщут веревку. Не беспокойся, я знаю, что делаю. Наш путь слишком близок к ходам. Если не убить монстра, он выберется на поверхность и нападет на людей. Так что молись своим богам, чтобы здесь жил одиночка.

— А их может быть несколько?

Лю Кэ благоразумно промолчал, направившись к одному из ходов. В темноте сверкнуло что-то лазурное, яркое. Чешуя? Нет. Первым, что Лила смогла разглядеть, были челюсти. Огромные, почти полностью скрывающие покрытую наростами голову. Не дожидаясь, пока монстр появится целиком, генерал атаковал его, заставив тревожно забиться в тесном проходе. Из-за ударов длинного хвоста со свода посыпался снег и куски крошащегося льда.

— Поднимайтесь!

Тревожно оглядываясь на бой, Лила обвязала скинутой веревкой вирра. Она вспомнила, как Лю Кэ ранил Белобрюшку. Легко, почти сразу. Потому, что раньше он сражался с покрытыми мощной броней ледяными монстрами. Поняв, что голова подснежника тверже камня, генерал начал отступать, позволяя жуткой твари выползать из хода.

— Теперь его светлость! — крикнули сверху.

— Но он сражается!

— Ваша светлость, уходите оттуда, это слишком опасно! Мы защитим императора!

Появившаяся внизу стремительная тень оказалась волком со всадником северянином. Для человека такой прыжок мог закончиться сломанной ногой, но зверь лишь скользнул когтями по льду и тотчас же метнулся к монстру. Лила вцепилась в спущенную веревку, но ее вытаскивать не стали. Ведь если с генералом что-нибудь случится, стоящая внизу служанка выиграет немного времени, а заодно слегка утолит голод подснежника.

К счастью чудовище передумало обедать и, поняв, что странных существ стало больше, нырнуло в тоннель, раздраженно дергаясь от напутствующих ударов. Мечи не пробивали покрывающий тело и хвост панцирь, но явно нервировали не привыкшего к сопротивлению монстра.

— Ваша светлость, вы целы? — соскакивая с волка, забеспокоился воин.

— Все в порядке, — не сразу отозвался герцог, прислушиваясь к удаляющимся шорохам. — Как его величество?

— Он уже далеко впереди. Мы проверили — там нет ходов.

— Подснежник теперь знает, что мы здесь. Может вернуться. Твоего зверя смогут поднять?

— Мы поищем выход наружу в тоннелях. Я полагаюсь на чутье моего приятеля.

— Ты молодец. Как тебя зовут?

— Ги Лад, ваша светлость.

— Ладно. Выбирайся отсюда. Эй, а ты чего все еще здесь?

Лю Кэ подошел ближе и поднял руку девушки, рассматривая рану. Решив, что из-за нее Птичница не смогла подняться, герцог прижал к себе служанку и, обмотавшись веревкой, велел их вытаскивать.

Процессия действительно ушла далеко вперед, и возле провала остались лишь держащие наготове копья и мечи воины. Немного, человек десять.

— Проводите девушку к остальным, — вскочив на коня, приказал герцог. — Я проверю дорогу впереди. Вы двое оставайтесь здесь и наблюдайте. Вечером вернетесь и доложите мне лично. Проследите, чтобы Ги Лад благополучно оттуда выбрался. Если заметите подснежника — один едет предупредить, второй остается и наблюдает. Других монстров здесь быть не должно. Теперь вы. Расставите столбы с предупреждающими знаками. Как полагается. Если хоть что-то сделаете не так — лично скормлю вас подснежникам.

Вернувшись к саням, Лила сразу заметила, настолько все испуганы. Никто не отходил далеко. Верховые, спешившись, проверяли копьями снег. Пока разведчики во главе с неутомимым герцогом исследовали путь впереди, процессия стояла на месте. Никто не разбивал шатры, не ел, не говорил громко. Служанки тревожно перешептывались, стараясь держаться вместе. Девушка тоже поневоле то и дело оглядывалась по сторонам. Монстр может вернуться, выбраться наружу, и если он появится не один — без жертв не обойдется. Кто знает, сколько их там, в этих бесконечных подземных ходах.

— Ее высочество требует вас к себе!

Принцесса Фрезия, впервые за долгое время, не злилась и не придиралась. Чтобы выслушать рассказ Лилы, она даже впустила ее внутрь и долго расспрашивала о монстре, битве и о ее исходе. Вопрос о побеге, к счастью, не упоминался. Клайк покорно лежал у ног хозяйки, изображая очаровательного питомца. На мгновение девушке захотелось раскрыть принцессе правду, отомстить за пережитый кошмар. Но враждовать с черным вирром не стоило. Он тоже знал немало секретов.

— Ее величество вызывает Лилу Люперан!

Нахмурившаяся Фрезия крайне неохотно отпустила девушку, ставшую одной из главных новостей дня. Устало бредя за евнухом, Лила поняла, что даже толком не перевязала рану. Кое-как обмотала платком. И пообедать не удалось…

Еще недавно ей было крайне интересно заглянуть в дворец на полозьях, запряженный чуть ли не десятком снежных рослых оленей. В другое время она оглядывалась бы по сторонам, но теперь думала лишь о долгожданной встрече. О том, как заручиться покровительством императрицы, которая, возможно, забыла бы о служанке. Не провались та в нору подснежника.

— Лила Люперан! — объявил евнух, пропуская девушку и взмахивая волчьим хвостом, напоминающим про церемонный поклон. Служанка прильнула к полу, не смея поднять глаза. Кажется, они здесь не одни. Помнится, в присутствии столь высокородных особ нельзя подавать голос без разрешения. Смотрительница зверинца не имеет права произнести приветствие.

— Поднимись. Дай на тебя посмотреть.

Узнав императора по голосу, девушка разогнулась, но продолжила стоять на коленях, опустив взгляд. Она помнила, как одна из служанок всю ночь стонала в бреду из-за того, что недостаточно низко склонилась перед принцессой Фрезией. Ее наказали десятью плетьми. За оскорбление императора можно лишиться жизни. И почему он здесь? Разве Лилу вызвала не Айси?

— Почему ты скрываешь лицо? Покажись. Интересно, как выглядит девушка, выжившая после падения в нору подснежника.

Понимая, что пререкания лишь усилят любопытство его величества, девушка покорно сняла вуаль. Краем глаза она разглядела сидящую впереди правящую чету. Вокруг слуги. Это плохо. Разве нельзя было позвать ее неофициально? Или ее... в чем-то подозревают?

— Расскажи, что за зверя ты вела на цепи. И как все случилось.

— Ваше величество, зверь этот называется в книгах вирром, и живет он в лесах. Принадлежит он ее высочеству принцессе Фрезии. Я, смотрительница зверинца, вела его на прогулку. Зверь видимо почуял неизвестный ему запах, отошел в сторону и провалился под снег. Бесполезная служанка попыталась удержать его, но он оказался слишком тяжелым.

— Дальше можешь не продолжать. Говоришь, этот вирр чует подснежников? Интересно. Весьма. Наши волки не ощущают их присутствия. Лила Люперан, верно? Моя супруга, императрица, сказала, что очень тоскует по матери. Беспокоится, что та заскучает в одиночестве. Она хочет отправить тебя с детенышем вирра обратно в королевство.

— Что? — неверяще уставившись на императора, ахнула девушка, но тут же спохватилась: — Прошу прощения, ваше величество!

— Зверь принадлежит моей сестре, но не думаю, что она мне откажет, — мягко произнесла императрица, отвлекая внимание от неуместного восклицания служанки. — У нее останется черный, более ценный вирр, который чует подснежников. Я хорошо знаю Лилу. Она сумеет позаботится о моей стареющей матери. И я не буду так сильно волноваться.

«Это правда?»

Девушка все же посмотрела на бывшую госпожу, нарушив установленные правила. Императрица тепло улыбалась, явно наслаждаясь реакцией обомлевшей от внезапно обрушившегося счастья служанки. В происходящее не верилось. Ее так просто отпустят? Вот так? Добровольно?

— К сожалению это невозможно, ваше величество.

Похолодев, Лила чуть повернулась в сторону. Он здесь! Стоял возле входа. С самого начала. И слышал... все! Неужели генерал Лю Кэ обвинит бывшую жену в колдовстве и обмане? Что он задумал? Как он отомстит?

— Почему, герцог? — не воспринимая слова всерьез, добродушно спросил император. — Я всего лишь собираюсь порадовать свою императрицу, не нарушаю закон.

— Эта девушка принадлежит мне. Я захватил ее в плен перед тем, как возвратился в столицу. Позже она сбежала и, как оказалось, пряталась в свите принцессы. Она носит моего ребенка, поэтому не может вернуться в королевство.

Лила молча оглядела собравшихся. В глазах Лю Кэ — жестокая уверенность в победе. Император выглядит раздраженным, императрица встревожена.

— Моя госпожа, ваше величество, я не беременна, клянусь памятью моей почившей…

Она замерла, так и не договорив. А что, если это правда? Нет, ребенок бы не выжил! Но и положенные дни не случались с тех пор, как она попала в плен. Тогда Лила решила, что это из-за того, что ей пришлось пережить. Дикий ужас, голод, холод, жестокое обращение. Затем побег, скитание в лесах…

— Лила, неужели это правда? — горестно спросила императрица.

Похоже, ее величеству не хотелось верить, что девушка скрыла от нее столь важное откровение. Пусть и позорное.

— Пусть девушку осмотрит лекарь, — задумчиво решил Ад Эль Рейвен.

— Ваше величество, вы мне не верите? — сухо спросил Лю Кэ.

— Разумеется… Но моя жена…

— Я не знала, что моя просьба поставит вас в столь затруднительное положение, ваше величество, — негромко вмешалась императрица. — Я приму любое ваше решение.

— Утратившая целомудрие служанка недостойна той чести, которую вы намеревались ей оказать, — холодно заметил герцог. — Я намерен оставить ее при себе. Надеюсь, это вас не расстроит.

— Все вон! — велел император и, дождавшись когда слуги уйдут, разом изменил тон: — Лю Кэ, ты только женился на принцессе! К тому же на сестре моей жены! И при ней заявляешь, что переспал со служанкой? С какой-то безродной девкой, возившейся со зверинцем?

— Вы обещали, что если я женюсь на принцессе, смогу завести себе каких угодно наложниц.

— Но не таких же! И не сразу после свадьбы! Учитывая характер Фрезии, последствия будут чудовищными.

— Вы отказываетесь от своих слов?

Сжавшаяся на полу Лила молилась всем богам, чтобы ей удалось остаться в живых.

— Хорошо, — подумав, нехотя произнес император. — Я давно ждал того дня, когда у тебя появятся дети. Пусть ребенок родится в браке. Тебе необходимо придумать для этой служанки хоть какую-то родословную. Сделать ее наложницей. И проследить, чтобы твоя законная жена не превратила жизнь этой девушки в ночной кошмар. Моя дорогая, вы довольны моим решением?

— Вы очень мудры, ваше величество, — негромко ответила Айси, но даже плохо ее знающий герцог понял, насколько императрица разочарована.

Мнения Лилы, разумеется, никто и не спрашивал. Ей отчаянно хотелось броситься к ногам милосердной госпожи, умолять об отправлении домой, но… это бесполезно. Если бы девушка сразу рассказала о прошлом, то теперь готовилась бы к возвращению в королевство. С деньгами. Запасом еды. И с надежным сопровождением. Однако императрица не знала про отношения с герцогом Лю Кэ. И теперь все гораздо хуже, чем раньше. Лила станет наложницей, разделившись с Рури, и окажется во власти жаждущего мести генерала. А ее покровительница, узнав неприглядную правду, поставленная в неловкое положение из-за незнания, навсегда отвернется от бывшей служанки.

Оставив Лилу на растерзание северному оборотню. И его злобной жене, не прощающей чужие ошибки.

Конец второй части

Часть III. Клетка из льда

Подниматься в гору было непросто. Приходилось придерживать рукой отяжелевший живот. И чувствовать, как где-то внутри движется что-то живое. Именно «что-то». Как иначе назвать ребенка мертвеца?

Сверху открывался очаровательный вид на поредевший перелесок, золотистое поле и далекую, словно игрушечную деревеньку с рассыпавшимися крошечными стогами сена. Запасами на долгую и суровую зиму.

Небо казалось ближе, и усилившийся ветер чуть не сбивал с ног, пытаясь оторвать от земли. Он глухо завывал, умирая в глубинах пещеры, и герцогиня досадливо сморщилась, увидев при свете дня неказистое убранство, грязь, паутину, кости животных, шкуру пса и заплесневевшую корку на столе. С чего бы колдуну отказываться от денег, когда он живет в такой нищете?

— А я-то полагал, что вы будете скрываться, — надевая простую и старую, но от того еще более жуткую маску, скрипуче заметил некромаг. — Уже собирался отправляться в дальний путь. И требовать свое. Срок подходит к концу. Но вы еще не родили. И пришли сюда. Зачем так утруждаться?

— Затем, что я не хочу, чтобы этот ребенок родился.

Колдун чуть недоуменно наклонил голову, недоверчиво вглядываясь в сильно изменившуюся гостью. Разве она не хочет оставить себе последнюю частичку умершего?

— Я уже тогда смирилась с тем, что мне придется расстаться с младенцем. Я никогда не считала его своим. Внутри меня растет что-то чужое. Портя мое тело. Мешая моему спокойному сну. И вызывая отторжение у моего жениха. Он принял меня. Мой великодушный принц. Принц моего родного королевства. Несмотря на мое положение. Он готов жениться на мне. Но... только после рождения ребенка. Которого я оставлю Северу. Однако мы-то знаем, кому на самом деле принадлежит это дитя. Так забирайте! Забирайте скорее. Вы ведь колдун! Избавьте меня от этой ноши!

— Срок приближается, но рождение этого дитя еще не скоро. Впрочем, для моих целей он сгодился бы даже мертворожденным. Выпейте это. И плод покинет вас. До захода солнца.

— Это ведь не навредит моему здоровью? — обеспокоенно спросила гостья.

— Что вы... Я уже много лет избавляю незамужних девиц от нежеланных последствий любовных утех. Вот, взгляните.

Невольно зацепившись взглядом за банку в руках колдуна, Сая Дракхо вздрогнула и торопливо отвернулась, пытаясь забыть увиденное.

— Детки такие милые, — хихикнул безумец, любуясь своим сокровищем. — Кажется, что он сладко спит. У меня есть и другие.

— Вы и его... — схватившись за живот, сдавленно произнесла герцогиня. — И его посадите в банку?

— Возможно, — хохотнув, прохрипел собеседник. И бережно поставил на полку свое ужасное сокровище, прикрыв грязной тряпкой. — Все зависит от того, что на этот раз я получу. Живой мальчик пригодится и для других целей.

— А если... Если я откажусь? Вы ведь не оживили моего мужа! Вы не выполнили свою часть сделки!

— Оживил... — разом растеряв любезность, злобно прошипел колдун. И, неожиданно для выглядящего столь истощенным тела, метнулся к перепуганной гостье. Он схватил ее за плечо костлявой, намокшей от волнения рукой. Холодной и скользкой. — Оживил! Все сделал! Как и обещал! Я говорил, что вояка не будет прежним! Он открыл глаза. Он дышал и кричал! Оживил! И ты согласилась на сделку! Согласилась, хотя я обо всем предупреждал! Все по-честному! Пей! Пей! Пе-ей!

Глава 1. Чужая столица

— Еще раз!

Наставница сердито хлопнула потрепанной плеткой по столу, и девушка, занервничав, старательно выгнулась, протягивая подрагивающие от напряжения руки к невидимому зрителю.

— Дерево и то изящней, — фыркнула старуха, бессильно откинувшись в сооруженное из мешков кресло. — Ладно, с танцем закончим. Повторишь все двадцать раз! С самого начала! Сама! А пока бери перо и пиши буквы.

Лила приблизилась очень осторожно. Подозревая, что разозленная мучительница только притворяется уставшей. Тилия Ар Та частенько пользовалась беспечностью ученицы и, подманив ее, вскакивала, чтобы безудержно отлупить плеткой. Почтенный возраст не позволял долго гоняться за своенравной дикаркой, а подходить добровольно та остерегалась. Приходилось действовать изобретательней. Использовать гибкую плеть, не оставляющую заметных следов, бить по спине и ногам, изображать слабость, отвлекать заданиями. Ар Та с радостью выпросила бы у герцога настоящее наказание для подопечной, но та не совершала серьезных проступков и притворялась старательной ученицей.

Сперва Лила думала, что после разоблачения ее вызовут на допрос. Но вместо этого ее лишь разлучили с виррами, отправив в свиту-сопровождение принцессы. Старая наставница, приглашенная для обучения Фрезии традициям и правилам Севера, была крайне недовольна тем, что теперь ей приходится заниматься сразу с тремя ученицами. Даже без церемонии Лила уже считалась наложницей герцога — для этого было достаточно одобрения императора. Изнемогая от капризов принцессы и тупости наложницы, Тилия Ар Та становилась все злее и беспокойней. Она прекрасно понимала, что если молодые жены в чем-то провинятся, в том, что они натворили, обвинят ее, наставницу. Сейчас, когда процессия остановилась в крепости, чтобы сменить снежных оленей, обновить запасы, и перераспределить часть войск, никому и дела нет до лекерских пленниц. Но через две недели они прибудут в столицу, и тогда…

— Что это за каракули? — проворчала Тилия Ар Та. На самом деле у Лилы получалось очень даже неплохо, но на похвалу наставница была крайне скупа. — Ладно, хватит этого! Ты всего лишь наложница без титула. Ты даже не считаешься частью рода Дракхо. Так и умрешь Лилой Люперан. Писать и читать тебе не обязательно. Садись вышивать. И вслух повтори десять главных правил рода Дракхо. Держи спину ровно! Голову выше! А взгляд долу!

Девушка незаметно выдохнула, стараясь оставаться спокойной. Из наставлений она уже знала, что ее положение ничуть не лучше, чем у рабыни. У простой наложницы есть только то, что досталось из приданного, и то, что подарил супруг. Ничего своего. Она не может куда-то уйти без разрешения или настоять на встрече с мужем. Наложница без титула все равно, что принадлежащая определенному человеку вещь. Разумеется, в глазах остальных она ничего не значит. У нее нет никаких привилегий. И выход из печального положения остается только один. Угождать супругу. Ублажить его, родить ребенка. Стать для него особенной. Смешно.

— Не криви рот!

Лила нехотя покосилась на ворчливую старуху, скрыв горькую усмешку. Для нее, для обманщицы, снискать расположение Лю Кэ невозможно. Он женился только потому, что просьба императрицы освобождала девушку из объятий Севера. Коварный оборотень не хотел, чтобы лгунья вернулась на родину, встретилась с отцом, а затем навсегда скрылась бы в одной из отдаленных деревень. Там, где он никогда не смог бы ее найти. Разве он мог позволить ей это? Нет. Он хочет отомстить. Мучить ее. Затащить на Север и запереть в холодном дворце.

Девушка безумно скучала по Рури. Раньше она даже не представляла, насколько привязалась к нелюдимому молчаливому зверенышу. А он? Вспоминает ли он о своей похитительнице? Увидеть бы его. Хотя бы мельком! Просто убедиться, что с ним все в порядке.

— Его величество император устраивает семейный ужин. Наложница тоже должна присутствовать. Вы позволите нам ее забрать, чтобы подготовить к торжеству?

— Забирайте, — помолчав, нехотя отозвалась Тилия Ар Ти. — Ли Ла, ты же помнишь, что мы проходили на уроках этикета?

— Да, наставница.

— Не опозорь меня, — мрачно зыркнув на ученицу подслеповатым глазом, предупредила старуха. От ее охрипшего злого голоса Лилу пробрала дрожь. Так мог сказать только тот, кто смирился с неизбежной смертью. Понимая, что малейшая ошибка может привести к ужасным последствиям, девушка мысленно готовилась к возможным ловушкам. Больше всего ее беспокоил нерожденный ребенок. Что, если его нет? Обман императора — одно из самых серьезных преступлений. Зная коварство Лю Кэ, тот запросто скинет вину на нее. Что еще? Принцесса Фрезия. Эта особа явно не в восторге от того, что ее соперница за внимание мужа — деревенская девчонка, следившая за зверинцем. Само ее присутствие в качестве супруги — уже оскорбительно для ее высочества.

«И самое печальное, что от императорского приглашения нельзя отказаться».

Северяне редко принимали ванны, да и в крепости не было таких удобств. Чтобы тело не пахло, его обтирали влажной тканью и смазывали легко впитывающимся хвойным маслом, оставляющим приятный оттенок свежести. Несмотря на низкий статус Лилы, ее подготовкой занимались несколько служанок. Разумеется, не личных, им предстояло отвечать за всех имеющихся и возможных будущих жен герцога.

Девушку впервые нарядили в настолько роскошное платье. Несмотря на весь ужас ее положения, Лила непроизвольно забылась, залюбовавшись отражением в зеркале. Остатки краски на лице скрыла рисовая пудра, непокорные буйные волосы смягчили маслами и уложили в красивую прическу. Разумеется, никаких украшений у наложницы без титула не было. Поэтому приходилось помнить о брачной метке на запястье и придерживать рукав.

— Пора. Лучше прийти немного заранее. И подождать у покоев. Вы идете в качестве сопровождающей, а не гостьи. Заходите после его светлости — выходите следом. Но только с разрешения его величества. Поклон при входе — общий, затем церемониальный перед его величеством. То же самое при прощании. За столом лучше ничего не ешьте! Иначе опозоритесь. Повторять за ее высочеством опасно. И придется пить. Пробовали мховое вино?

— Что? — окончательно растерялась Лила. Тилия досадливо щипнула ее за бок, и девушка дернулась в сторону, перепугав служанок. К счастью они уже добрались до нужной двери, и вопросы отпали сами собой, когда из покоев неторопливо вышел герцог Лю Кэ.

— Ваша светлость! — низко распластавшись в реверансе, тонко пропела старуха, превращаясь в образец всех прекрасных качеств. — Я подготовила наложницу Ли Лу к встрече с его величеством. Оставляю вас! Да пребудет с вами дух снежного волка!

Лила тоже присела в церемонном поклоне. Она не смела поднять взгляд, но чувствовала, что герцог на нее смотрит. Впервые за долгое время они оказались так близко друг к другу. И в то же время так далеко. С того самого позорного разбирательства они ни разу не разговаривали. Лю Кэ не приближался к ней, не угрожал, не обвинял. После разоблачения герцог ни разу не обратился к наложнице лично. И теперь… он просто молчит.

— А это кто?

Вздрогнув, девушка поспешно склонилась в очередном поклоне. Даже не поднимая голову она узнала резкий голос принцессы. С ней тоже не доводилось встречаться. Что-то произойдет?

— Неважно. Нам пора идти, — нехотя отозвался герцог. Но поладить с принцессой было непросто.

— Так это она? Та самая очаровательная «наложница»?

Голос Фрезии сочился ядом. Лила нервно сглотнула и ниже опустила голову, понимая, что ее высочество, добравшись до жертвы, так просто не выпустит. Если не сожрет, то укусит. Не укусит, так запугает до полусмерти.

— И что здесь делает эта распутная девка? Я не…

— Следите за языком, принцесса! — резко оборвал герцог. — Впрочем, если вы не в состоянии себя контролировать, можете остаться в комнате.

— Чтобы все начали сплетничать о том, что я переживаю из-за какой-то жалкой служанки, влезшей в постель к моему мужу?

— Вы сами отправили ее в мою постель.

Ее высочество потрясенно притихла. Фрезия не ожидала такой осведомленности. Придя в себя, она гневно уставилась на бывшую служанку, но та продолжала изучать ковровый узор.

— Полагаю, вы не вправе осуждать меня за то, что именно вы и подстроили. Нас уже ждут. Идемте.

Появление позже императора было бы грубым нарушением, но и герцог, и его супруга являлись родственниками правящей четы, поэтому могли не опасаться того, что обоих обвинят в неуважении. Исполнив все необходимые поклоны, Лила встала слева от кресла герцога. Поначалу она смотрела лишь на стол, следя за тем, чтобы бокал его высочества не опустел, но затем, поняв, что на нее больше не обращают внимания, слегка осмелела и незаметно огляделась.

Герцог сидел напротив императора и его супруги. Непривычно было видеть его со спины. Без доспехов, в роскошной одежде, с перстнями на пальцах. Его лицо оставалось бледным, серые глаза — безжалостно холодными. Никуда не исчезли несколько тонких шрамов, но от ранок на губах следов не осталось. Не осталось ничего от доверчивого тихого Черныша.

В отличие от собранного и напряженного племянника, император выглядел совершенно расслабленным. Но в ленивом взгляде сквозило что-то дикое и хищное. Императрица мало ела, ничего не говорила и вела себя так, словно ее здесь не было. Зато принцесса Фрезия то и дело одаривала всех присутствующих дерзкими взглядами, смело общалась с Ад Эль Рейвеном, всячески привлекая его внимание, и жестами притягивая внимание к роскошному платью и помпезному ожерелью на смуглой, неуместно открытой шее.

— Если твоя наложница устала — можешь отпустить ее, — внезапно произнес император, заметив, что заскучавшая девушка, забывшись, устало наклонила голову к плечу. — Я уже на нее насмотрелся. Не понимаю, чем она тебе приглянулась среди других служанок. Вот Сая действительно была красавицей. Уверен, что в Торли окружающие тебя дамы ничуть ей не уступали. Но ты почему-то выбрал служанку.

— Так сложились обстоятельства.

— И какие же?

— Спросите у ее высочества.

Взгляд принцессы мог бы расплавить камень. Если бы она обладала подобной силой.

— Служанка часто прислуживала в покоях, и его светлости она приглянулась, — встретив заинтересованный взгляд императора, болезненно улыбаясь, выдавила Фрезия. — Она очень способная и необычная девушка. Приручила не только моих вирров, но и моего супруга.

Шутку оценил только Ад Эль Рейвен. Императрица болезненно относилась ко всему, что было связано с бывшей служанкой, а для Лю Кэ, презирающего многочисленных питомцев жены, эта фраза прозвучала как оскорбление.

— Вы весьма остроумны, ваше высочество Фрэ Зия, — приподняв бокал вина, отметил император. — Но моему племяннику нравятся скромные и послушные девушки. Такой была его первая жена. Как только ее поведение изменилось, он решил с ней развестись. Бедняжке пришлось с позором скрыться в особняке. Она потеряла все. И вскоре покончила с собой. Как легко ошибиться! И, увы, не всегда можно это исправить. Вы зря беспокоитесь из-за наложницы, чувствуя себя уязвленной. Наш юный завоеватель еще слишком молод и горяч. Та девчушка за его плечом не представляет из себя ничего особенного. Я неплохо читаю по лицам. Она не амбициозна, простодушна и глупа. Родом из маленького городка или деревни. Ей страшно. Очень страшно. Так страшно, что она боится взглянуть на меня. Вы, Фрэ Зия, войдете в историю. А она сгорит, едва мелькнув на свету. Как букашка, попавшаяся на огонек. За ней будет много других. Но потом… останетесь только вы. В нашей жизни не стоит тратить время на таких, как она. Рискуя своей репутацией.

— Не беспокойтесь, ваше величество, я не наврежу будущему наследнику.

Взгляд герцогини свидетельствовал о совершенно других планах, и Ад Эль Рейвен сделал многозначительный жест, встретившись взглядом с племянником, прекрасно понимающим, что он имеет в виду. Отослав жен, император какое-то время молчал, смакуя вино. Но могло случиться непоправимое.

— Теперь иди и спасай несчастную, которую ты втянул во все это, — без тени сострадания произнес он, поворачиваясь к герцогу. — Это поможет держать Фрэ Зию в узде. Нельзя дать ей почувствовать власть. Она не должна убивать твоих наложниц. Потому, что расправившись с ними, она примется за тебя.

Лила предчувствовала, что окончание ужина может стать для нее новой опасностью, но когда им велели уйти, и она осталась наедине с принцессой Фрезией, кошмар стал явью.

— Неужели ты думала, что став наложницей, сделаешься равной мне? — уничтожая испепеляющим взглядом испуганно сжавшуюся девушку, спросила законная супруга герцога. — Надеешься родить наследника и купаться в роскоши? О, милая. Как это наивно! С этого дня твоя жизнь превратится в непрекращающийся кошмар. Еда и подарки станут ядом, но особенно страшно будет по ночам. В час наемных убийц. Как ты сможешь защитить себя, служанка? Мертвец не пожалуется герцогу. Да, этот никчемный императорский родственник поначалу разозлится. Но не посмеет даже пальцем меня коснуться!

— Потому, что для наказания не обязательно кого-то касаться.

Фрезия заметно вздрогнула и молча уставилась на незаметно подошедшего герцога. Опомнившись, она уже готовилась защищаться, оправдывая свои слова, но мужчина на нее едва взглянул.

— Достаточно того, что принцесса будет жить в особняке за городом, вдали от столицы. Даже если весть об этом дойдет до любящих родителей, они не смогут повлиять на мое решение. Что же касается вашей сестры, императрицы, так она, кажется, не питает к вам особой привязанности.

— Вы не посмеете! — разъяренно прошипела законная супруга.

— Это ведь не тюрьма. Всего лишь роскошный загородный особняк. Все будут оповещены, что принцесса любит природу. Тишину и покой. И захотела поселиться подальше от суетной столицы. Я не собирался прибегать к подобным жестоким методам. Но вы, принцесса, меня вынуждаете. Кстати. Если моя наложница начнет подражать вашему поведению и захочет скрасить ваше одиночество, я удовлетворю ее просьбу.

— Я исполню любой приказ моего господина, — низко кланяясь, торопливо проговорила Лила.

— Любой? — внимательно взглянув на девушку, уточнил герцог.

— Если вы это прикажете.

— Принцессе следовало бы у тебя поучиться. Проводите ее высочество в покои.

Вернувшись к себе в спальню, Лила скинула обувь и закуталась в одеяло, поджав ноги. Холодно. И страшно. Она осталась совершенно одна. И все хотят ей смерти. Герцог, его жена, учительница, завидующие служанки. Но не отпускают. Та же принцесса не позволит сбежать, не поможет. Не поверит, что наложница больше всего мечтает оказаться как можно дальше от своего мужа.

Он будет мстить. Но теперь немного иначе.

На следующий день снова отправились в путь. Дорога стала легче, и процессия продвигалась гораздо быстрее. Здесь уже не встречались чудовища. Лица северян стали приветливей и веселей, и даже Тилия Ар Та мечтательно задумывалась, предвкушая скорое возвращение. Впрочем, это не мешало ей вымещать нетерпение на бестолковой ученице, плохо осваивающей северное произношение и забывающей особенности этикета.

До прибытия во дворец оставалась неделя. Лила почти не запомнила промелькнувшие города. Все они казались ей одинаковыми — унылыми, заснеженными и чужими. Разглядеть столицу ей не удалось. Учительница затолкала ее в сани и заставила прикрыть лицо. Наложницы, как собственность мужа, не могли без его согласия показывать себя людям.

Сквозь вуаль девушка все-таки видела толпящийся народ, восторженно приветствующий императора, впервые за путешествие севшего на белоснежного коня. Лекерских принцесс везли позади, открыто, хвастаясь ими как роскошным трофеем. Величественная процессия наконец-то добралась до дворца. И если императрицу и ее сестру повели внутрь, то наложницу сразу отправили в особняк.

Если верить Тилии Ар Та, у герцога Дракхо был собственный дворец, загородная резиденция и охотничий домик, но жить он предпочитал в относительно небольшом изысканном поместье, построенным для его матери-принцессы известным заморским архитектором. Именно туда и привели новую наложницу, посмотреть на которую сбежалась вся возвращенная после развода с предыдущей герцогиней прислуга.

— Такая худая!

— Не умрет от наших-то холодов?

— И как к ней обращаться?

— А кого назначат ей прислуживать?

— Ее высочество принцесса Фрезия остановится тоже здесь?

— Ваши комнаты, госпожа, — пропуская наложницу, вежливо оповестила служанка, не удержавшись от любопытного взгляда. — Распоряжений его высочества еще не поступало. На всякий случай мы все подготовили заранее. Надеюсь, вам здесь понравится.

«Я бы больше поверила, что меня кинут в подземелье», — оглядывая просторную гостиную, подумала Лила.

— Здесь вы можете принять ванну, а это спальня. Здесь гардероб. Все платья соответствуют последней моде. Ши Та поможет подогнать их по размеру.

— Почему окна такие узкие? — коснувшись витражного стекла, поглощающего дневной свет, огорченно спросила девушка. — Они не открываются?

— Это север, госпожа. Можно открыть только эти четыре окна. Это работа для слуг, госпожа. Люлия и По топят камины в этом крыле. Потрогайте здесь. Это драконий камень. Он накапливает тепло и надолго его сохраняет. Небольшие носят с собой, чтобы греть руки. А это шкура лунолиса. Можете накрываться ей по ночам. Она не пропускает холод и отгоняет кошмары.

— Как тебя зовут? — взглянув на доброжелательную и расторопную служанку, спросила Лила.

— Фа Ти.

«Нужно будет попросить ее себе. Если мне скажут выбрать служанку. Скорее всего так и случится. Кто-нибудь ведь должен помогать застегивать все эти невыносимые платья!»

— А где Тилия Ар Та?

— Наставница? Отдыхает после путешествия. Желаете ли пообедать или примете ванну?

Решив, что занятостью герцога стоит воспользоваться, Лила искупалась, сытно поела и, отпустив служанку, легла в мягкую кровать. Что еще нужно для полного счастья? Так приятно… даже в сон клонит. Если не вспоминать, что где-то в клетке одиноко сидит Рури…

Ее разбудили к ужину. Есть не хотелось, но девушка все же съела столько, сколько смогла. Неизвестно, что случится дальше. Лю Кэ ее не простил. Как еще он ей отомстит?

Подойдя к окну, она долго всматривалась в незнакомый город через толстое цветное стекло. Неужели это место станет ее домом? Или могилой? Зная герцога, скорее, второе. Возможно ли отсюда сбежать? Где сейчас Яр? С тех пор, как они очутились в северных землях, кишащих чудовищами, вирр больше не появлялся. Неужели с ним что-то случилось?

Глава 2. Выжить до весны

Когда-то отец казался почти всемогущим. Ведь он работал не где-то, а в столице. Не прислуживал кому-то, а был уважаемым зелейником. С собственной зелейной лавкой. Для Лилы, деревенской девчонки, он был самым почитаемым человеком. Девушка верила в то, что с его помощью сможет решить любую проблему. Что если что-то случится — отец легко найдет решение. Спасет. Защитит.

Было бы глупо надеяться, что теперь, в ее положении, кто-либо сможет помочь. Путь обратно — неизбежная смерть. От голода, обморожения. Или в пасти одного из монстров. Даже если Яру удалось выжить в одиночку, ему никак не удастся проникнуть в поместье герцога. И уж тем более — встретиться с наложницей его светлости.

Однако и бездействие губительно. Рано или поздно принцесса Фрезия узнает, что никакого ребенка не существует. И, несомненно, постарается доложить об этом императору. Пострадает ли из-за этого герцог? Разумеется, нет! Он легко откажется от всего, сказав, что был введен в заблуждение. Обманут.

И это станет его идеальной местью. За ложь. За притворство. Ее казнят как обманщицу. Если только… ребенок не станет правдой.

Лила заточена в поместье чуть больше двух недель. И за это время ей ни разу не удалось встретиться с супругом. С момента прибытия в северную столицу он не то, чтобы ее избегает, нет. Для него наложницы словно не существует. Они живут в противоположных сторонах особняка, и увидеть Лю Кэ можно только из окна. Потому, что выходить во двор запрещено.

Каждое утро герцог отправляется в императорский дворец для того, чтобы выразить почтение правителю. Обычно он там же завтракает, участвует в утреннем совете. Иногда возвращается к обеду. Но гораздо чаще пропадает на весь день. Тилия Ар Та на расспросы о том, где может проводить время герцог Дракхо, ответила, что женщины не должны интересоваться делами мужчин. Поехал ли тот на охоту или навещает любовниц — наложницам знать не положено. Цель их существования проста — радовать супруга в том случае, если тот соизволит обратить на них внимание.

— А где сейчас находится принцесса Фрезия? — пытаясь узнать о несчастном Рури, осторожно спросила Лила. — Она ведь не здесь?

— Принцесса живет во дворце Семи Бурь. За городом. Далеко отсюда. Час добираться.

Наставница с сомнением взглянула на исхудавшую за время путешествий девушку. Ни намека на округляющийся живот. А ведь с тех пор, как герцог объявил о наследнике, прошло больше месяца. Он-то с чего взял, что она ждет ребенка? Особые дни могут не приходить из-за тяжелых условий, болезни. Да и подозрительная пленница могла обмануть его превосходительство.

— Значит, герцог не живет там из-за зверей?

— Его светлость не живет там из-за того, что там скверное неочищенное после смерти его отца место!

— А звери…

— Да какие зве… Те уродцы принцессы? Сидят с ней. Оставили. Для развлечения.

Значит, Рури еще жив. Похоже, придется смириться с тем, что все они умрут здесь, в ловушке Севера. Выдержит ли бедный мальчик издевательства запертой во дворце принцессы? Ее характер становится все хуже и хуже. И всю злость она вымещает на тех, кто слабее.

А вот Тилия Ар Та после возвращения в столицу переменилась в лучшую сторону. Оказавшись среди удобств, в знакомых местах, она заметно расслабилась и почти перестала хвататься за плетку. К тому же герцог поселил наложницу у себя, словно подчеркивая ее значимость. Если она пожалуется на плохое отношение, как знать, может он даже перестанет платить за обучение жен. А то и прогонит.

После капризной и озлобившейся принцессы послушная Лила начала казаться очень даже успешной ученицей. Из-за отсутствия развлечений девушка по-новому взглянула на занятия, и в свободное время успешно практиковалась в письме, игре на лютне и вышивании платков. С танцами по-прежнему не ладилось. Из-за неуверенности и зажатости движения получались скованными и выглядели неумело. Даже если Лила повторяла их до самых мелочей. Наставница злилась, хваталась за прут… но вспоминала, что девушку нужно догнать, и что теперь вокруг много слуг, которые могут неправильно понять методы воспитания. И донести обо всем герцогу.

Первые две недели Лила полагала, что ей можно просто отдаться течению жизни. Раз все решено за нее, пусть остается как есть. Она ничего не может исправить. Ей суждено лишь наслаждаться каждым днем, надеясь, что смерть не настигнет слишком скоро. Девушка боролась, сбегала, врала… и проигрывала. Снова и снова. Так может не стоит биться в запертые ворота? Ее одевают, кормят. Даже обучают. Да, рано или поздно злая шутка герцога станет очевидной, но с этим ничего не поделать. В окружении нет ни одного мужчины. А до самого Лэ Кэ не добраться. Даже если удастся с ним встретиться, что дальше? Он ее глубоко презирает. Любое слово покажется ему ложью. Ее держат взаперти потому, что ненавидят. Умерла ли бывшая герцогиней своей смертью? Или ее убили для того, чтобы стал возможен брак с принцессой?

Все попытки спастись казались бессмысленными, однако спустя время Лила почувствовала, что к ней возвращаются силы. И желание жить. Если получилось обмануть Лю Кэ раньше, почему бы не попробовать снова? Наверняка ему неприятно, что память о ней, обманщице, навсегда останется на его теле. Даже после ее смерти. Сейчас ему ничего не стоит отправиться в Лекерс. Найти храм Света и заставить служителей развести их. Он избавится от постыдного напоминания, а она… она получит возможность сбежать. Но как встретиться с герцогом?

Слуги отказались передать просьбу о встрече. Наложницам не полагалось настаивать на свидании. Лю Кэ являлся высокопоставленным лицом, и какая-то безвестная Лила Люперан не имела никаких прав на его внимание. Пришлось прибегнуть к объявлению голодовки. Заранее припрятав немного еды, девушка заявила, что будет отказываться от пищи пока ее не навестит сам герцог. Наверняка слуги доложили о столь безрассудном поведении, но Лю Кэ так и не появился. Утром проголодавшаяся Лила с досадой проследила за тем, как он спускается по лестнице, садится в карету и уезжает. Ни разу не оглянувшись в сторону ее окон.

— Оденьтесь и садитесь завтракать, — пройдя в покои, попросила незнакомая служанка. Вчера была другая. Эта выглядит более строгой. — Скоро придет ваша наставница. И она очень рассердится, если вы встретите ее в таком виде.

— Не буду есть! Не буду одеваться!

Живот предательски скрутило от голода. Несмотря на то, что голодовка объявлена с обеда прошлого дня. Может, попробовать пробраться на кухню? Нужно продержаться хотя бы до возвращения герцога! Пусть ему продолжают докладывать, что наложница отказывается от еды. Рано или поздно он должен прийти.

— Что происходит?

Тилия Ар Та недовольно уставилась на полулежащую в кровати девушку. Не одета, не причесана… что это за безобразие?

— Розги! — скривив губы, потребовала наставница.

Было необычно, что Лила, эта дикарка, не убегает. Неуверенно замахнувшаяся старуха передумала наносить удар, наклонилась и щипнула ученицу за щеку. Что, если наложница стала такой из-за болезни? Не кричит, не сопротивляется, равнодушно отводит взгляд. Все это очень подозрительно!

— Позовите-ка лекаря. Пусть осмотрит ее и доложит герцогу.

Несмотря на страх оказаться разоблаченной, девушке удалось сохранить принимаемое за апатию спокойствие.

— Наложница его светлости сильно истощена. Ей нужно есть питательные блюда, вовремя ложиться спать и проводить время на воздухе. Ходить легким шагом, но не бегать и не уставать. Недомогание может быть из-за долгого пути.

— Она беременна? — напрямую спросила Тилия Ар Та.

— Если это ранний срок, не могу сказать, госпожа.

— У нее уже должен расти живот!

— Я смогу понять после осмотра. Который не смею провести без разрешения его светлости.

Старуха недоверчиво хмыкнула и знаком велела служанкам припрятать розги.

— И как заставить есть эту строптивицу, если она отказывается? Не кормить же ее насильно?

— Почему вы не едите? — так мягко спросил старый лекарь, что Лила едва не разрыдалась от нахлынувшей жалости к себе.

— Я не могу есть из-за того, что мне необходимо срочно увидеться с его светлостью!

Лежа в кровати, девушка попыталась услышать, о чем говорит вышедшая за дверь наставница, но не разобрала ни слова. Вскакивать и подкрадываться ближе она не решилась, опасаясь, что ее притворство быстро разоблачат. Она поднялась лишь услышав цокот лошадиных копыт, чтобы убедиться в том, что герцог вернулся. Слуги встречают его. Что-то говорят. Он оглянулся! Оглянулся в сторону ее окон! Заходит в особняк…

Упав на подушку, Лила откинула с лица волосы и чуть стянула одеяло, чтобы открыть болезненно выпирающие из выреза сорочки ключицы. Пусть увидит, как сильно она исхудала! Глупо надеяться на жалость, но…

Ее руки спустились к впавшему животу. Если бы у нее действительно был ребенок… выжил бы он после всех испытаний? Лю Кэ оказался ужасным супругом. Он тоже не думал о том, что у них могло появиться дитя. Он — кошмарный отец. А она — никудышная мать. Кстати, где же герцог? Почему он еще не пришел?

Когда унесли нетронутый ужин, Лила убедилась в том, что Лю Кэ Дракхо абсолютно безжалостен. Ему будет все равно, даже если она умрет с голоду. Вернуть служанку с едой? Она уже ушла…

Когда во дворце все стихло, девушка бесшумно выбралась из спальни. Где кухня? Лила бродила по коридорам, пока не наткнулась на перепугавшуюся горничную, вернувшую наложницу в спальню.

Чуть не плача от голода, Лила сгрызла несколько припасенных хлебцев и поняла, что ничуть не наелась. Ей хотелось вцепиться зубами в собственную руку, но она лишь выпила воды и легла в кровать, пытаясь уснуть. В голову лезли бесполезные тревожные мысли. О Рури, Яре. Об оскорбленной императрице, считающей Лилу распутной и лживой. Об отце и бабушке, оставшихся так далеко.

Открыв глаза и уверившись, что уже утро, девушка лежала в кровати пока не услышала шум приближающейся кареты. С трудом поднявшись, она подошла к окну, чтобы уныло проследить за тем, как герцог уезжает во дворец. Как он выглядит вблизи? Она уже привыкла видеть его издалека. Невысоким силуэтом в меховом плаще. Хотелось бы его возненавидеть, но совершенно нет сил...

Когда принесли завтрак, Лила чуть не устроила истерику из-за того, что присутствие еды стало невыносимым. От того, чтобы сдаться, удерживало одно. Желание вернуться домой. И жить. Жить не боясь, что тебя вот-вот убьют за обман. Больше никакой лжи. Никогда.

Опустившись на колени, она молилась всем богам, которых смогла вспомнить. Умоляла дать ей возможность исправиться. Начать новую жизнь. Оставив все ошибки в прошлом. Далеко в прошлом. На которое она никогда не станет оглядываться.

От запаха жареного мяса рот наполнился слюной, но Лила, представив, как сбегает после развода, невнятно попросила выкинуть обед и не беспокоить ее без причины. Хорошо, что уроков сегодня нет. Нет сил переживать из-за вредной старухи.

Теперь в голове велись разговоры с его светлостью. Девушка всячески убеждала его в необходимости избавиться от меток. Что, если после расторжения брака попросить в храме укрытие? Незаметно от Лю Кэ. Ведь он будет притворяться обычным прихожанином. Которому изменяет жена. Возможно, неподалеку будут его люди. Но ей уже удавалось сбежать. С Яром. Передать бы ему весточку… но как?

Чтобы не изводиться от безделья и безрадостных размышлений, Лила села за вышивку. Сперва она старалась делать только то, что требовала наставница. А теперь гадала, как ей завершить ворона. Черное пятно на канве с топорщащимися обрывками ниток лишь отдаленно напоминало птицу.

Слизывая с уколотого пальца кровь, Лила горько усмехнулась. Вкусно. Незаметно подкрадывается безумие. Хочется напасть на служанку и отобрать еду. Напасть, ударить подносом, чтобы та не поняла, что произошло. Доложат ли герцогу? Наверняка. Если пленница станет вести себя еще хуже… встреча случится быстрее?

Главное не перестараться. Лю Кэ, похоже, не собирается убивать ее собственноручно. Но и не станет защищать от наказаний. Ему достаточно того, что Лила всегда рядом. Под присмотром. Взаперти. А как она живет, здорова ли, довольна ли таким существованием — на это ему плевать.

Время начало тянуться бесконечно долго. С трудом дождавшись, пока слуги не разойдутся по своим спальням, Лила в очередной раз совершила побег. На этот раз ей удалось зайти дальше. Она даже нашла дверь, ведущую в сад. И, чтобы хоть как-то заглушить голод, вышла в том, чем была. В ночнушке. Босая. С распущенными волосами.

Холод обжигал ступни, но после терзающего голода это было даже приятно. Хоть какое-то новое ощущение! Задрав голову, девушка уставилась на темнеющее небо, осыпающее крупными, серыми против света снежинками. Открыв рот, она дождалась, пока одна из них не упала на язык, и жадно ее проглотила. Будто это еда. Оглядевшись по сторонам, Птичница присела и, зачерпнув гость снега, вгрызлась в него, словно он мог подарить желудку приятную сытость. Вокруг только снег… Что, если попробовать поискать мох на деревьях? Зимой зайцы обгрызают кору, может… Что-то красное!

Она снова уставилась наверх. Ягоды? Или яблоки? Какие-то сморщенные подмерзшие плоды. Здесь не должно расти ядовитых растений. Надо… Как-то забраться.

Лила уже не на шутку продрогла, но отступать не рискнула. Если ее поймают в коридоре — снова вернут в спальню. Заманчиво алеющие фрукты высоко… Как их достать?

Для деревенской девчонки сорвать яблоко — простейшая задача. Потерев замерзшие ладони, Лила уверенно полезла наверх, но вскоре пожалела об этом. Из-за нехватки сил оказалось непросто, а от резких движений в глазах темнело и начинала кружиться голова. Нужно придумать другой способ привлечь герцога! Иначе она либо потеряет сознание, либо сойдет с ума и начнет бросаться на людей. Может, и притвориться сумасшедшей? Нет... Плохая идея. Тогда ее совсем перестанут выпускать.

Почти добравшись до плодов, девушка едва не сорвалась и села на ветку, чтобы чуть-чуть перевести дыхание. Холодно. Нужно скорее вернуться. Иначе она заболеет. Да, в детстве Лила часто бегала босиком по снегу, но сейчас девушка сильно ослабела. Никто не напоит ее травяной душистой и горячей настойкой. Не закутает в теплую одежду. Она может заблудиться в холодных коридорах и потерять сознание до того, как найдет свою темницу. И никому не будет до этого дела.

Вздрогнув, она отчаянно потянулась за ближайшим фруктом. Далеко. А если притянуть ветку? Краем глаза заметив движение внизу, Птичница невольно опустила взгляд и замерла. Ей ведь не могло это привидеться? Это… Лю Кэ?

Герцог смотрел лживую воровку без возмущения, но и без сочувствия. Испуганно отдернув руку, Лила застыла на ветке, окончательно запутавшись в мыслях. Что сказать? Нужно удержать его! Но он наверняка зол… Он презирает ее за новую ложь. Ложь про голодовку. Упасть перед ним и умолять о прощении? Она совершенно не знает его. Не знает. Несмотря на то, что им пришлось пройти вместе, они снова стали чужими людьми. И этого Лю Кэ она не может прочесть. О чем он сейчас думает?

Девушка соскользнула с ветки и упала в снег, зная, что падение выйдет мягким. Невысоко. Герцог даже не шелохнулся, чтобы попытаться помочь.

— Ваша светлость, — склонившись, выдавила из себя продрогшая девушка. — Умоляю вас, выслушайте меня. Я желаю вам только добра. Я не держу обиды. И понимаю, отчего вы так сильно меня ненавидите. Я могу попытаться исправить ошибку. Отвести вас в храм. Чтобы избавить от метки. Здесь, на Севере, это считается запрещенным обрядом, колдовством. Будет нехорошо, если кто-то заметит. Скрывать всю жизнь — неудобно. И вам, вероятно, отвратительна мысль, что нас что-то связывает. Этот знак — постоянное напоминание. И я тоже страдаю из-за того, что не могу от него избавиться. Вы не верите мне, но спросите у кого угодно — в храме помогут. Разведут. Всю вину я возьму на себя. Я скажу что угодно, лишь бы снять с себя часть вины.

Она осторожно приподнялась и облегченно вздохнула. Не ушел. Дослушал. Уже неплохо. То, что молчит, тоже хорошо. Значит обдумает. И, возможно, согласится.

— Иди в дом, — холодно велел Лю Кэ.

— Не могу, — вполне правдиво призналась Лила. От голода и холода ей было тяжело даже стоять на коленях. Она опрокинулась в снег и повернула голову, удивляясь тому, что герцог еще здесь.

— Сумасшедшая, — снимая меховой плащ, пробормотал мужчина. Закутав девушку, он перекинул ее через плечо как трофей и неторопливо вернулся в особняк. Побродив по коридорам и наугад открыв несколько дверей, Лю Кэ прошел через длинную анфиладу комнат и скинул ношу на шкуру медведя возле камина. Похоже, не найдя комнату Лилы, он принес ее к себе.

— Добавь в ванну горячей воды, — приказал он, подозвав своего камергера.

Свернувшись возле огня, Лила понемногу согревалась, стараясь не напоминать о своем присутствии. Лю Кэ еще обдумывает ее предложение? Мог сразу отказаться.

Когда герцог снова поднял ее на руки, вытянув из теплого меха, она подумала, что он отнесет ее обратно и испуганно обхватила мужчину за шею.

— Позвольте мне поехать с вами в храм Света, чтобы помочь! — отчаянно взмолилась она.

Ничего не ответив, Лю Кэ прошел в невысокую дверь и опустил девушку в обжигающе горячую ванну. По крайней мере такой она показалась поначалу. Слегка ошеломленная внезапным купанием Лила вцепилась в края, словно могла утонуть, и невольно вспомнила, как отмывала грязных вирров. И самого Лю Кэ. Помнит ли он хоть что-то из их приключений? Или те воспоминания уже стерлись как сон после пробуждения?

— Поговорим о делах утром, — ровно заметил герцог. — Твоя смерть не входит в мои планы. Полагаю, ты уже заметила, что я не собираюсь тебя убивать.

— Но меня казнят, если станет известно, что никакого ребенка, вашего наследника, нет!

— Ты ведь мастерски лжешь. Скажи, что у тебя был выкидыш. Притворись убитой горем, чтобы не мучили осмотрами.

— Мне не нравится лгать. Когда я говорила, что мы — супруги, я хотела, чтобы это было правдой. Я сама в это поверила. Переживать утрату ребенка… не пожелаешь никому.

— Поэтому ты хочешь сделать ложь правдой?

Она не смогла определить выражение его лица. Это презрение, насмешка или легкий интерес? Так или иначе, в его взгляде светится острое как клинок недоверие. Ранящее больнее кинжала.

— Нет. Мы ведь разведемся. Или когда-нибудь вам надоест меня мучить. Я знаю, что наложницами остаются до конца жизни. Умру где-нибудь в заброшенном особняке.

— Я не монстр, — скрещивая на груди руки, убедительно отметил Лю Кэ. — И я действительно собираюсь избавиться от метки. Поможешь ты или будешь сопротивляться — неважно. Поехать в храм я смогу только весной. Сейчас, во время снегопадов, даже в знакомой местности трудно угадывать путь. Не говоря уже о том, что приближается самый холодный и темный месяц зимы. Ты должна дожить до весны. Здесь. Под моим наблюдением. Попытаешься сбежать — окажется в клетке. Снова сбежишь — замков станет еще больше. Если потребуется — тебя свяжут и будут кормить с ложки. Умереть не дадут.

От дрожи не спасла даже теплая расслабляющая вода. Оказывается, герцог уже давно все решил. Все продумал. Еще до того, как она бросилась перед ним на колени. Скорее всего он уже знал, как поступит, когда просил императора отдать девушку.

До весны так далеко… Но выхода нет. Придется ждать. Жить здесь, взаперти, в качестве пленницы. В полном одиночестве.

— Я, пожалуй, вернусь к себе, — устало произнесла девушка. Какими же глупыми теперь казались ее выходки! Голодовка, страдания, блуждания по особняку…

— Я уже послал за служанками, чтобы они принесли одежду. Не советую разгуливать по коридорам в таком виде. Я разрешил тебе жить здесь в качестве наложницы. Тебя будут обучать, кормить, одевать. Однако если ты продолжишь сходить с ума, придется запереть для тебя двери. Пока ты соблюдаешь правила и ведешь себя как наложница — тебе ничего не угрожает. В противном случае... придется ужесточить меры.

Вернувшись к себе, девушка нехотя поела и устало перебралась в кровать. Тоскливая будет зима. Здесь, в месте, где Лила никому не нужна. Где она затеряется, словно забытая вещь. Которую извлекут на свет из кучи ненужного хлама только весной.

Глава 3. Холодная клетка

Зимние пейзажи утомляли однообразием. То же белесое, затянутое тучами небо, те же уснувшие голые деревья, тот же раскинувшийся сугробами снег. Утро скрасили прилетевшие в сад птички с розовыми грудками. Соблюдая рекомендации врача и неторопливо прогуливаясь по расчищенным дорожкам, Лила наблюдала, как оголодавшие пернатые пытаются расклевать драконьи сердечки. Те фрукты, которые совсем недавно пыталась добыть сама девушка. Свистящая перекличка оказалась незнакомой. Эти северные птички никогда не залетали в соседнее королевство. Как они не боятся холодов? Скоро начнутся самые морозные ночи. Наложнице принесли тяжелую меховую накидку, сапожки и шерстяные чулки, которые нужно надевать ночью, чтобы не мерзли ноги.

Вся стайка неожиданно встрепенулась и сорвалась с места. Лила растерянно огляделась, но не заметила ничего пугающего. Видимо пташкам надоело расковыривать промерзшие фрукты, и они отправились за более легкой добычей.

Девушка прошла в беседку и прислонилась к перилам, глядя на замерзший пруд. Он хоть когда-нибудь оттаивает? Фа Ти говорила, что в нем даже водится рыба. Но ловить ее запрещено. По крайней мере слугам. Разве что с разрешения герцога. Хозяина поместья.

С момента последней встречи прошло больше двух недель. Его светлость не навещал наложницу. Словно забыл о ее существовании. Зато Тилия Ар Та приходила каждый день. И Лила, как ни странно, даже полюбила эти уроки. Ей понравилось учиться новому. Она открыла для себя совершенно иной Север. Не далекий и жуткий. Другой. Необычный, но интересный. Речь северян была чем-то созвучной со средиземной, но письменность оказалась своеобразной. Некоторые слова заменяли руны. Что-то вроде рисунка, где солнце обозначалось солнцем, а дождь — тучей с льющими каплями. Каждая черточка играла важную роль. И если сперва все казалось неоправданно усложненным, позже девушка прониклась многозначительностью символов. И их глубиной.

Нет, Тилия Ар Та не стала добрей. Она по-прежнему ворчала, хваталась за розги, но Лила как-то привыкла к тому, что старуха именно такая. Когда девушка подарила ей вышитый мешочек с ароматными травами, наставница ничуть не растрогалась. Не похвалила. Не удивилась. Отругала за неаккуратность и долго переспрашивала, что означает этот странный подарок. То, что от нее, пожилой женщины, плохо пахнет?

Убеждать в чистоте намерений было бесполезно. Единственным, что объединило наставницу и ученицу помимо учебы, стали сплетни. Именно Тилия Ар Та первой рассказала о выкидыше. Который якобы случился у наложницы герцога. Слегка удивленная тем, откуда это стало известно, Лила выведала, что Лю Кэ сам рассказал печальную весть императору. Почему-то забыв уведомить пострадавшую, которой пришлось выслушивать соболезнования от Тилии и остальных учителей.

Оказалось, что это даже неплохо, когда все решает кто-то другой. Иногда это злило, иногда — спасало от тревоги и опасных ситуаций. Однако прутья клетки ощущались все сильнее. Лилу хорошо кормили и тепло одевали, но по вечерам, сидя в темноте пустой спальни, она ощущала себя самым одиноким человеком на Севере. Потому, что в отличие от принцессы Фрезии, у нее не было даже вирров.

Чтобы хоть как-то скрасить одиночество, Лила пыталась ловить птиц, но в сад те прилетали слишком редко. Единственным живым существом, что удалось ей заполучить, стала похищенная у повара курица. Служанки были не в восторге от того, что теперь им приходилось убирать чуть больше, зато у Лилы появилась хоть какая-то подружка. Горничные-северянки тяготились обществом странной чужеземки и всячески избегали, не желая сближаться. Все они знали о том, что Лю Кэ никогда не навещает наложницу. И не вызывает к себе. Поломойки и кухарки пугались слухов о том, что Лила — зачаровавшая герцога колдунья. Пытаясь не сойти с ума от одиночества, девушка много читала, говорила с Ко Ко — упитанной птицей, едва не ставшей обедом, и старалась соблюдать все предписания врача. Больше гуляла, правильно питалась, рано ложилась… и не засыпала. Часто плакала, вспоминала, как жила с бабушкой.

Девушка сломала себе жизнь, нарушив запреты старой травницы-ведуньи. Не стоило говорить с мертвецом. Снимать с его головы мешок. Давать ему все больше воли. Он превратился не в жуткую тварь, пожирающую людей. Все оказалось гораздо хуже. И теперь она в плену у равнодушного врага, который использует ее как вещь. Даже не использует. Просто хранит в кладовке.

Прожив еще неделю взаперти, Лила поняла, что не доживет до весны. Ее пожирала тоска. Тоска по общению, по просторам полей, по открытому небу. Как раз в это время ударил мороз, и душевные страдания временно стихли. Камины постоянно горели, руки грел драконий камень, а по ночам Лила накрывалась несколькими шкурами лунолисов. И все же в особняк прокрадывался холод. Воспользовавшись случаем, Тилия Ар Та заявила, что в обучении необходим перерыв. Мерзнуть в карете она не собиралась. Пришлось сосредоточиться на выживании.

Девушка пыталась плотнее закутаться в шкуры и уснуть, когда дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился камергер герцога.

— Его светлость требуют вас к себе, — чуть отведя от лица коптящий подсвечник, сообщил слуга.

—Зачем? — испуганно прикрывшись, вскрикнула Лила. Ночью? Сейчас? Что-то случилось?

Камергер скривил лицо, давая понять, что задавать вопросы не стоит.

— Не одевайтесь, — добавил он, заметив, что девушка схватилась за платье. — Просто накиньте что-нибудь сверху.

Коридор обжег прохладным сквозняком. Удивительно, но небо очистилось от туч, и лунный свет отбрасывал на ковер зловещие тени спящих искривленных ветвей. Лила с опаской покосилась на освещенное свечой лицо слуги. Что если он ведет не к герцогу? Северяне очень часто непредсказуемы. Верный камергер решил тайно избавиться от ведьмы?

— Наложница здесь, ваша светлость, — распахнув дверь перед девушкой, оповестил слуга. Едва Лила шагнула внутрь, он захлопнул за ней скрипнувшие створки, и она очутилась в темноте. Окна закрыты шторами. Спальня освещена лишь теплым неярким отсветом камина. Пламя лишь иногда сыто облизывает угли.

— Ложись в кровать, — холодно донеслось из темноты.

Она замерла. Неужели… Что же делать? Герцог ее законный муж. Они связаны браком и в королевстве, и в империи. Более того, здесь она всего лишь наложница. И права на отказ у нее нет. Однако Лила может дать отпор. По крайней мере попытаться. Она не любит и боится Лю Кэ, он — открыто ненавидит. Зачем тогда делать... это? Неужели император, узнав про выкидыш, настаивает на наследнике? И, чтобы не прикасаться к еще более отвратительной принцессе, герцог решил воспользоваться наложницей?

Любовь к Лю Кэ, ее защитнику, к спасенной жизни, растаяла как дым еще в плену. Ее полностью вытравил страх. Девушка осознала это только сейчас. Для нее лежащий в темноте мужчина — совершенно чужой человек. И ей совершенно не хочется подходить ближе.

— Это не просьба, — мрачно оповестил голос герцога.

— Ваша светлость, мы ведь собираемся развестись, — негромко, пересилив себя, произнесла Лила. — К чему всё усложнять?

— Я не собираюсь обсуждать это с тобой. Мне встать и притащить тебя силой?

Она беспомощно коротко выдохнула. Бежать некуда. Можно поиграть в догонялки со слугами, но рано или поздно ее найдут и швырнут перед герцогом. Тот разозлится. Во время путешествия с ней обращались очень грубо. Не хочется снова подвергаться пыткам. Снова испытывать голод. Боль в связанных руках. Слышать оскорбления и проклятия северян. А ведь ей нужно дожить до весны. Даже если придется…

Едва она забралась на кровать, как мужчина притянул ее к себе и укрыл шкурой лунолиса. Лила стиснула зубы и отвернула лицо, но ничего не происходило. Устав от ожидания и привыкнув к слабому освещению, она покосилась на герцога и поняла, что тот лежит с закрытыми глазами. Он... спит?

Она прислушалась к ощущениям, переосмысляя случившееся. Лю Кэ обнимает ее без страсти. Не поглаживает. Не пытается прижиматься. Словно она… подушка?

От абсурдности страхов у нее чуть не вырвался нервный смешок. Герцог не собирался использовать ее как наложницу. Из-за морозных ночей и того, что прогоревший камин быстро остывает, а блуждание по комнате растопщиков мешает сну, ему потребовалось то, что долго сохраняет тепло и не издает звуков. Большая теплая... вещь.

Лила зажала рот руками, пытаясь сдержать истерический смех. А она-то боялась! Лю Кэ давно не видит в ней ни женщину, ни человека!

— Лежи тихо, — подтверждая догадки, велел герцог. Итак, теперь придется играть роль грелки?

Отчасти это успокоило. Не придется вынашивать и рожать наследника. А потом играть роль матери… или чахнуть взаперти. Но почему-то обесчеловечивание неприятно цепляет. Ей не скажут спасибо за теплые сны, не похвалят, что страдала, боясь пошевелиться.

Прислушавшись к дыханию, девушка поняла, что герцог уснул. Неужели он не боится, что его задушат подушкой? Для этого нужно окончательно тронуться умом, но откуда он знает, что она еще осознает последствия убийства? Что, если наложница возненавидит его настолько, что перестанет бояться пыток и смерти?

Лила осторожно повернулась и уставилась на спящего. Выглядит грозным даже во сне. Брови напряженно сдвинуты, губы плотно сжаты. И теперь ничего не напоминает о том странном полуживом состоянии. Дыхание спокойное, ровное. Сердце… бьется. Тело теплое. Но если запустить руку под рубашку, можно ощутить шрамы. От смертельных ран.

Герцог вздохнул глубже, и девушка испуганно отдернула пальцы. Что она творит? Теперь ей не нужно беспокоиться о состоянии бывшего Черныша. Нужно уснуть. И не шевелиться во сне. Или наоборот сделать так, чтобы ее выкинули как никуда не годную вещь?

Портить настроение Лю Кэ и брести по холодному коридору в свою спальню не хотелось. Что если он, разозлившись, запрет бунтарку в неотапливаемой комнатушке без воды и еды? Грелка так грелка. Кровать у герцога гораздо удобней. Большая, мягкая. Места хватило бы даже для нескольких наложниц. Жуткие мысли, но можно представить, как удобно он бы ими обложился! Вот Фрезия точно не мерзнет. Вирры и пушистые, и теплые. Интересно, считается ли такое за измену? Сон в обнимку со зверем, превращающимся в мужчину...

Бабушка всегда жаловалась, что Лила во сне брыкается как лошадь. Вспоминая ее упреки теперь, девушка лишь горько усмехнулась. Она бы отдала что угодно, лишь бы оказаться в теплом стареньком домишке. Вместо роскошного, но холодного особняка.

Утром она проснулась одна. В чужой постели. Встретившие ее служанки выглядели на редкость услужливыми и почтительными. Они тоже неверно истолковали ночное свидание и теперь опасались, что заслужившая благоволение наложница может припомнить их нерадивость. Лилу впервые за долгое время вновь назвали «госпожой». Было не приятно, а просто забавно, что у нее, деревенской девчонки, есть положение, о котором она когда-то грезила. Богатый муж. Дом. Платья. Вкусная еда. О любви она даже не мечтала. Возможно, зря.

Она хотела путешествовать, посмотреть на другие страны — и это сбылось. Правда, не так, как она представляла. Теперь сидит и смотрит в окно на сад империи. Чужой и негостеприимной.

— Герцог прислал вам новую служанку, — пропуская в спальню худенькую бледную девушку, сообщил камергер. — Ее зовут Ра Ана. И она немая. Побудет вашей личной горничной.

— Спасибо, что предупредили, — уже сочувствую калеке, пробормотала Лила. Новая знакомая выглядела еще более жалкой, чем наложница. Почему ее всю трясет? И не спросишь.

— Не бойся, — дождавшись, пока они останутся наедине, попросила Птичница. — Ра Ана, верно? Я тебя не обижу. Видишь ту жирную курицу? Это моя единственная собеседница. Если покормишь ее, она и к тебе привыкнет. Будет бегать за тобой. Госпожа Коко очень прожорлива.

Увидев забавно выглядящую в штанишках птицу, немая девушка и в самом деле слегка расслабилась. Лила много раз замечала, что безобидная домашняя живность делает людей более дружелюбными. Заинтересовавшись питомцем, они подсознательно сбрасывают защиту. Потому, что хозяин ухоженного и наглого животного не может быть плохим человеком.

— Правда, тебе придется менять штанишки Коко. Мне не сложно делать это самой, но когда меня застают за этим занятием, поднимается ужасный крик.

Ра Ана торопливо покачала головой и показала на себя. Так даже лучше.

— Госпожа? — осторожно стукнув в дверь, позвала старшая горничная. — Госпожа, у меня срочные новости.

— Входи.

Женщина оказалась не одна. С целой свитой служанок, держащих в руках платья, ларцы с драгоценностями и целый поднос склянок с маслами и красками.

— Его императорское величество открывает зал Морозных Ночей, и вы тоже приглашены, — оповестила служанка. Судя по ее тону, права на отказ у наложницы герцога не было. — Будут только особо приближенные члены семьи. И сразу говорю: это может затянуться на целую неделю.

— А что это за зал? И для чего там я?

— В такой холод все сидят по домам. Семьями. Все мероприятия и советы отменяются. И чтобы как-то скоротать время, родственники собираются вместе. Пьют горячие напитки, сидят у каминов, слушают истории, поют песни. А в зале Морозных Ночей каждый вечер проводятся восхитительные представления.

Лила притихла, безвольно позволяя примерять наряды. Раньше в такие морозные дни она оставалась с бабушкой. Они запасались дровами, сажали скотину из сарая в закуток за печью и старались как можно реже выходить из дома, чтобы не студить его открываемой дверью. Тепло в эти ночи казалось волшебным. Темнело очень рано и, забираясь спать в кровать к бабушке, Лила долго не могла уснуть. Особенно если за окном бушевала и выла ледяная метель. Тогда старая травница и начинала рассказывать сказки. Даже когда внучка уже выросла. Она всегда с удовольствием слушала убаюкивающий родной голос.

Встрепенувшись, девушка приподняла голову, чтобы никто не заметил слезы в глазах. Бабушка осталась совсем одна. Кто принесет ей дров, если она заболеет и сляжет?

— Не дергайтесь, госпожа. Мы почти закончили примерку. Это ваш первый визит во дворец.

— Я могу взять с собой новую служанку?

— Разумеется, госпожа. Если разрешит его светлость.

Лила напряженно вздохнула. Об этом она и не подумала. О том, что всю неделю ей придется постоянно находиться возле Лю Кэ. Впервые она покинет поместье. И поедет во дворец вместе с ним. Хорошо это или плохо?

— Ее высочество Фрезия тоже поедет? — осторожно уточнила девушка.

— Нет. Ее высочество тяжело переносит холод Севера. И по состоянию здоровья не сможет посетить зал Морозных Ночей.

Птичница недоверчиво хмыкнула. Здоровью принцессы мог позавидовать самый закаленный боец. В отличие от Айси, Фрезия могла умыться и ледяной водой, и часто выходила из шатра без теплой накидки, чтобы поупражняться с мечом. Скорее всего бывшая наследница и опальная герцогиня так рассердила супруга, что тот запер ее в загородном особняке. Даже настроение улучшилось от такой новости! Жаль только, что не удастся увидеться с Рури. Хотя вирреныша едва ли впустили бы в императорский дворец.

— Что мне нужно знать о посещении? — осторожно уточнила девушка.

— Вас встретит наставница. Которая будет рядом большую часть дня.

Все-таки плохого в готовящемся мероприятии больше. Лила почти отвыкла от ворчливой старухи. Невольно погрустнев, девушка недоверчиво уставилась на свое отражение. Таких роскошных платьев у нее еще не было. Но увы, они не подходят к ее усталому недовольному лицу. Лицу без утонченных аристократических черт. Без изнеженной бледности северных красавиц. Загар уже почти сошел. И от краски не осталось даже следа. Однако служанки выглядят куда более женственными и изысканными.

— Присядьте, госпожа.

Девушки оказались изощренными. Забелив лицо, шею и грудь пудрой, они натянули на руки Лилы светлые перчатки. Подвели брови и глаза, сделав их более выразительными. Накрасили тонкие губы, обведя их широким контуром. Получилась довольно-таки милая, но неестественная кукла, боящаяся лишний раз пошевелиться, чтобы ничего не испортить.

«Мне ходить вот так вот весь день?» — с ужасом подумала девушка. Платье сдавливает живот и ребра. Уши оттягивают серьги. Да-да, уши пришлось проколоть несколько дней назад. Тогда Лила и не подозревала, к чему ее начинают подготавливать. Никто ее не предупреждал.

Изящные туфельки изобретали не для холодного Севера. Поэтому платье мастерски скрывало сапожки на высоком каблуке. А непривычное декольте уютно укутала горжетка из меха снежной лисицы.

— Я поеду отдельно? — почему-то забеспокоилась Лила, представив, что окажется во дворце совершенно одна.

— Наложницам нельзя выходить из дома в одиночку. Его светлость ждет вас внизу.

Почему от этой новости стало легче? Потому, что в особняке безопасно? Здесь к ней уже привыкли. И сама Лила знает, что служанки ей не навредят. И сам герцог — тоже. Он прямо сказал, что не намерен ее убивать.

Но снаружи поместья может случиться что угодно.

Спускаясь по лестнице и придерживая подол платья, Лила на мгновение почувствовала себя принцессой из сказки. Жаль, что это лишь неоправданный самообман. Она едет не на бал, где будет первой красавицей. И встретит не сказочного принца. А жестокого и бездушного супруга. Который ждет весны, чтобы избавиться от позорных меток.

Замерев на ступеньке, девушка напряженно уставилась на герцога. А ему идет и светлый наряд, и эта отстраненная холодность. Такой если задумает кого-то убить — сделает это без лишних сожалений. Кстати, что именно случилось с его предыдущей женой?

Его светлость в свою очередь недоуменно уставился на неузнаваемую жену, не понимая, уродует ли ее новый образ или делает ослепительно красивой. Лила выглядела как незнакомка. И это раздражало и приятно удивляло одновременно.

— Мы опаздываем, — зачем-то произнес Лю Кэ. Прекрасно понимая, что никуда они не опаздывают. Даже если так — ничего страшного не случится. Но девушка послушно спустилась с лестницы и замерла чуть поодаль. Глядя на ее робость, герцог понял, что ни разу не выводил ее из поместья. Они не посещали мероприятия. Не отправлялись на прогулку. Лила полностью смирилась со своим положением бесправной пленницы. Не наложницы, а именно пленницы. Она и вела себя как пленница. Ни разу не попыталась привлечь внимание мужа. Если не считать голодовку, придуманную чтобы вырваться из объятий страха смерти. Спастись от пугающей неизвестности.

— Тилия не научила тебя, как нужно себя вести? — холодно уточнил Лю Кэ.

— Я не понимаю, ваша светлость. Что мне нужно сделать?

— Руку, — протягивая ладонь, велел герцог.

Глава 4. Незаслуженное унижение

Девушка неловко протянула руку Лю Кэ и вздрогнула, когда их пальцы соприкоснулись. Ночью они спали совсем близко. Но тогда было темно. А то, что происходит в темноте, немыслимо при свете.

Она вспомнила, как вели себя аристократки, и скользнула перчаткой к сгибу локтя спутника. Осторожно взглянув на герцога, Лила угадала, что поступила верно. Удивительно. Непривычно, что с ней обращаются, как с равной. Почти равной. Но уже не пленницей и не прислугой.

— Думаю, тебя можно не предупреждать о том, что во дворце нужно вести себя тихо и осторожно, — ведя ее к двери, вполголоса заметил Лю Кэ. — Держись возле меня. Ради собственной безопасности. Дворец полон ловушек. И наказания в нем очень жестоки.

«Неужели он беспокоится обо мне? — мельком взглянув на герцога, слабо удивилась Лила. — Или о себе? Да, снова надумываю. Его беспокоит лишь собственная репутация».

Подбежавшие служанки укутали наложницу в меха, и лакеи распахнули двери. Дохнувший в лицо холод показался обжигающим. Ступая по расстеленному до самой кареты ковру, герцог собственноручно помог спутнице забраться по приставленной лесенке. Лила невольно пожалела, что не успела разглядеть забавно укутанных лошадей, выдыхающих пар. С сосульками на мордах, обледеневшими гривами. Дверца тут же захлопнулась. Но вскоре распахнулась та, что с другой стороны, пропустив его светлость. Поежившись от холода, Лила хотела уткнуться лицом в мех, но вовремя вспомнила про слой краски и обреченно выпрямилась.

Она знала, что ехать недалеко. Дворец можно увидеть даже из окон поместья. И все же сиденья кажутся ледяными. Неудивительно, что Тилия Ар Та оказалась ездить ради уроков.

Пользуясь случаем, девушка с любопытством разглядывала северную столицу. Казалось, что город заброшен. Улицы пусты. Лишь ярко светятся окна домов. Какие забавные статуи из снега и льда! Уличные фонари выглядят слегка нелепыми из-за снежных шапок и свисающих соплями сосулек. А вот и еще одна карета. Едет в ту же сторону. И на дверце — огромный герб. Сразу видно, что кто-то из знати. Мостовая очищена от снега и льда. На замерзшем пруду с десяток очередных статуй и почти настоящий полупрозрачный дворец. Какие-то вывески… читать еще трудно. Но многие понятны и так. На этой нарисованы крендели и булки, там выкован медный сапог, чуть дальше изящная подпись, напоминающая ленты и украшенная бантом. Много роскошных дворцов. Перед самым величественным — огромный парк. Окруженный высоким забором. У ворот карета остановилась лишь на мгновение. Внутрь даже не заглянули — герцога Дракхо беспрепятственно пропустили дальше. И Лила принялась разглядывать снежные ели, какие-то кустарники с крошечными, но живыми листочками, обрамленные камнями замерзшие пруды и беседки.

Не без помощи герцога оказавшись на ковре возле величественной лестницы, девушка проследила за тем, как карета заворачивает куда-то за угол. Сбежать из дворца без посторонней помощи почти невозможно. Лю Кэ совершенно прав. Нужно держаться возле него и привлекать как можно меньше внимания. Чтобы не вляпаться в и без того преследующие неприятности.

Уцепившись за руку герцога, Лила поняла, что посещение дворца больше не кажется разнообразием ее серых будней. Слишком опасно. Зачем ее вообще сюда пригласили? Она ведь никто. Всего лишь наложница. Которых может быть хоть сотня, хоть тысяча.

— Я, конечно, сказал, что здесь может быть опасно, — негромко произнес Лю Кэ. — Но только не рядом со мной. Со мной ты под защитой. Никто не посмеет к тебе даже прикоснуться. Чужих наложниц запрещено приглашать на танцы. Запрещено заговаривать с ними без присутствующего мужа. Запрещено угощать их десертами. Ты полностью принадлежишь мне.

— Госпожа Ли Ла, ну наконец-то! — подобравшись ближе, воскликнула Тилия Ар Та, мастерски изобразив церемонный поклон для герцога. — Сейчас мы пойдем приветствовать его величество. А затем все распределятся по комнатам до первого открытия зала Морозных Ночей! Я буду с вами все время, если его светлость куда-либо отойдет. Как сопровождающая. Вам ни в коем случае нельзя появляться вне спальни в одиночестве!

— Мы будем жить… вместе? — напряженно уточнила девушка.

— У меня комната неподалеку. Совсем рядом. Жить вы будете с его светлостью. Как и полагается наложницам.

Лила вновь оглянулась на герцога. Он знал? Не выглядит удивленным или возмущенным. Разве он не намеренно отселил ее как можно дальше от своих комнат? А теперь им придется постоянно быть вместе?

— Смотрите уверенней! — неожиданно заявила непредсказуемая старуха. То она учит быть робкой, бьет и ругает, то заявляет, что нужно стать дерзкой? — Вы не кто-нибудь, а единственная наложница его светлости. Пока вы можете пользоваться его расположением, ведите себя смелее. Не позволяйте себя обижать. Даже если вы всего лишь собственность, вы принадлежите племяннику императора! И будь вы хоть его сапогом, никто не посмеет оскорбить вас или бесцеремонно обсуждать в свете!

— Она первый раз в этом дворце, Тилия. Пусть немного привыкнет, — неожиданно вмешался герцог.

— Как жмется-то к вам! — беззлобно фыркнула старуха. — Запугали ее, что ли? Не бойтесь, госпожа, здесь никто не посмеет вас обидеть. При мне-то уж тем более!

Удивленная внезапной заботой со стороны двух кажущихся совершенно бессердечными людей, Лила и в самом деле слегка успокоилась. И даже огромный, а оттого холодный и величественный зал не заставил ее задрожать. Император был один. Ожидавшая встречи с императрицей Айси девушка ощутила странное разочарование. Ее бывшая госпожа теперь и не взглянет на чужую вещь. Почему же так хотелось ее встретить? Неужели из-за отсутствия знакомых лиц?

— Очень рад видеть вас обоих, — терпеливо выслушав приветствие, чуть ли не оборвал конец фразы Ад Эль Рейвен. — Для вас подготовили самые теплые покои, герцог. И если хотите…

— А для меня, ваше величество?

Услышав неприятно знакомый голос, Лила, позабыв про все правила, потрясенно оглянулась назад. Появление герцогини Дракхо было более чем эффектным. Сперва девушка подумала, что служанки ее обманули. Но если ее светлость была приглашена, почему же сам герцог вошел сюда под руку не с женой, а с наложницей?

Открывшееся зрелище все объясняло. Возле незваной гостьи, тяжело дыша и напряженно вращая глазами, сидел огромный черный вирр. Отъевшийся. Наглый. Не сплетенный веревками. Ошейник и цепь не удержали бы его от нападения, но зверь оставался возле хозяйки. Спокойно. Будто обычный пес. И он, и Фрезия были в снегу. Они не приехали в удобной карете. С лап вирра уже начали срываться тающие капли. Лицо герцогини раскраснелось от холода. Прическа растрепалась от ветра. Подол алого платья намок от облепившего его снега. Но выглядела бывшая наследница так, будто бросала всем вызов. И верила в то, что уже стала победительницей.

Лила неловко попыталась спрятать руку, но герцог неожиданно перехватил ее, накрыв ладонью свободной руки.

— О, так дорогой супруг уже здесь? — ничуть не смутившись осуждающих и недоуменных взглядов в тишине, громко восхитилась герцогиня. — Есть ли комната и для меня? Как можно ближе к его светлости.

— Я слышал, что вы слегка приболели, — усмехнувшись, чтобы скрыть замешательство, заметил император. — Даже не надеялся, что вы порадуете нас своим присутствием.

— Как видите, я уже успела поправиться, — нагло отозвалась Фрезия.

— В таком случае будьте моей гостьей и приходите насладиться первым представлением сегодня вечером. Начало через два часа.

— Обязательно приду, ваше величество. Все представления обещают быть очень интересными!

От последней фразы повеяло крайне дурным предчувствием. Лила невольно обернулась на герцога, но тот словно окаменел. На лице ни единой эмоции.

Стража, выхватившая мечи при появлении опасного зверя, разошлось по местам. Фрезия ушла, однако чувство опасности никуда не делось. Девушка хорошо запомнила брошенный на нее взгляд. Такой не забыть.

— Вот это сюрприз! — потеряно пробормотала возникшая рядом Тилия Ар Та. — Ваша светлость, вы же сказали, что ее точно не будет…

— Она прорвалась через охрану. Использовав зверя, — мрачно отозвался герцог. — И явилась устраивать неприятности. Будьте осторожны. Госпожа Та, у вас два часа на отдых. Встретимся позже.

Герцогиня расчетливо поджидала своих жертв возле подготовленных комнат. И не одна. С опасным защитником. На черном вирре появился намордник. Но это не сделало его менее пугающим.

—Так-так, — вдохновленно пробормотала Фрезия, выходя вперед и загораживая собой путь. — И кто же это у нас? Очередная наложница? Еще одна жертва?

«Она не узнала меня. Я в гриме, будто готовящаяся к представлению актриса», — осознала Лила, опуская взгляд, чтобы не бросать вызов взбешенным зрачкам бывшей наследницы.

— Это вас не касается, принцесса, — сухо отметил герцог. — Собираетесь устроить скандал прямо здесь?

— А что мне остается? — усмехнувшись, дерзко полюбопытствовала Фрезия. — Сидеть взаперти будто пленница? Да, мне не повезло. Я не стала императрицей. Но вы намерены запретить мне стать даже герцогиней? Кем вы меня считаете? Я — ваша жена! Жена! Что бы вы там себе не возомнили!

— Подсунув мне в первую брачную ночь служанку, вы сами дали понять, как относиться к этому браку. И теперь ваши требования звучат нелепо. Может вы и называетесь герцогиней Дракхо, но вы для меня не жена.

— Прекрасно. Прекрасное начало нашей совместной жизни! Что, через какое-то время вы намерены избавиться от меня, как от предыдущей герцогини? А чего это ваша спутница делает такие испуганные глазки? Она не знает? Не знает, что вы убили собственную жену для того, чтобы исполнить приказ императора?

Лю Кэ шагнул вперед, но зарычавший и вздыбивший шерсть на загривке зверь заставил его остановиться. Во дворец герцог приехал безоружным. И драка с животным не входила в планы на вечер.

— Не зря я так долго возилась с этими тварями, — вновь горделиво усмехнувшись, сообщила Фрезия. — Они действительно незаменимы. Если бы не мой верный аириус, как бы я вообще очутилась во дворце императора? Клайк смел как вихрь ваших жалких приспешников и привез меня сюда. Благодаря ему я наконец-то могу заполучить то, что положено мне по праву. Место в обществе. Вход в высший свет. А вы можете продолжать развлекаться с девками! Мне нет до этого никакого дела!

Горделиво вскинув голову, герцогиня гордо удалилась прочь. Выполнив то, ради чего поджидала возле покоев. Испортив всем настроение.

— Ну а ты что скажешь? — захлопывая дверь и закрывая замок, холодно полюбопытствовал Лю Кэ. — Тоже ненавидишь меня? Хочешь вот так же натравить на меня одного из своих хвостатых приятелей? Будь у тебя оружие в руке, что бы ты сделала?

«Да он в ярости», — опасливо угадала Лила. Кажущееся спокойной маской лицо выдавало чувства сдвинутыми бровями и выразительным колким взглядом. Пронзающим как невидимые стрелы. Девушка попятилась назад, но герцог схватил ее за горло и прижал к стене. Испуганно сжавшись, Птичница не сразу поняла, что может спокойно дышать. Ее не душат. Просто удерживают. Но ощущения просто отвратительные. Особенно липкий страх, проникающий сквозь холодную стену. А ведь и правда. Что случилось с настоящей герцогиней? Почему она умерла столь внезапно?

— Не смеешь сказать? — выдохнул Лю Кэ, крепче сжимая пальцы. — Слишком боишься? А когда-то была слишком смелая. Такая смелая, что лгала на каждом шагу! Забавно было издеваться над дурачком, забывшим, кто он такой? Вы все постоянно лгали. Всегда. Пытаетесь обмануть. Так лги. Давай. Скажи что-нибудь. Скажи, что любишь меня. Что хочешь остаться со мной. Говори, ведьма, давай! Говори, пока я тебя не придушил!

Лила закрыла глаза и коротко вдохнула, ощущая, как крепнет хватка. Иногда молчание действительно золото. Только не в этом случае. И слова, и тишина — и то, и другое может усугубить ситуацию. Да он просто вышел из себя! Из-за оскорблений Фрезии. С которой вынужденно связан на всю жизнь. А на злосчастной наложнице просто вымещают злость. И что бы та не сказала, это ничего не изменит. Или... попробовать?

— А здесь очень приятная обстановка, — сдавленно, но спокойно проговорила девушка. — Особенно то зеркало. Очень красивое.

Обернувшийся герцог наконец-то ослабил хватку. Увидел свое отражение. Искаженное. Неприятное. Проникнувшись этим отвратительным зрелищем, он даже слишком поспешно отдернул руку. Но, даже остыв, не стал менее враждебным.

— Ловко, — оценил он, неторопливо пройдясь по комнате. — Из тех, кто лгал мне, ты самая изобретательная. Ты мастерски управляла мной. И даже сейчас умеешь вовремя спастись.

«Неужели он наконец-то выразил свои чувства? Заговорил о том, что случилось? Без угроз? Выслушает ли он меня?»

— Я действительно очень хочу выжить, — осторожно проговорила девушка. — Нет нужды лгать об этом. Это слишком очевидно.

— И ты готова пойти на все? Для того, чтобы выжить? — подступая к ней, мрачно осведомился герцог.

Глядя на него, Лила невольно закрыла руками шею. Что он опять задумал? Неужели чтобы выпустить весь гнев, ему обязательно нужно кого-то убить?

— Не на все, но на многое, — чувствуя подвох, слабо ответила она. — Я хочу еще раз увидеть родных. Узнать, что у них все в порядке.

— Тогда пойдем и проверим, на что же ты способна ради выживания.

Увидев кровать, Лила сразу догадалась, чем ее будут проверять и на мгновение закрыла глаза. Этот страх жил с ней уже давно. Но она никогда не думала, что будет настолько унизительно и больно. Больно было и оттого, что ее некогда дорогой муж стал таким. Опустился до изнасилования собственной наложницы. Слезы еще катились по щекам, когда поправивший костюм Лю Кэ остановился в дверях и замер, будто вспомнил о чем-то важном. Показалось, что в его взгляде мелькнуло сожаление, но он тут же скрылся где-то снаружи. Перевернувшись на бок, Лила просто лежала, пока появившиеся служанки не начали готовить ее к представлению.

— Можно я не пойду? — дрогнувшим голосом спросила девушка, когда появившаяся Тилия Ар Та заявила, что на открытии совершенно необходимо улыбаться и не портить другим настроение уставшим опечаленным видом.

— Госпожа Ли Ла, я что-то не пойму, у вас голова болит или что? — сердито осведомилась старуха, настроенная на точное выполнение своих обязанностей. — Если болит, то я могу дать понюхать свой ароматный мешочек. Неплохо отвлекает от боли. Первый вечер зала Морозных Ночей! Такое нельзя пропускать, госпожа Ли Ла!

— Хорошо, я пойду, — обреченно выдохнула девушка. Улыбаться? Она уже давно забыла, что такое улыбка. Искренняя улыбка. От сердца. От нахлынувшей радости. Раньше почему-то казалось, что жизнь светских дам легка и беззаботна. Но что принцесса Фрезия, что деревенская девчонка Лила — обе несчастны в своем принудительном браке. Жаль только, что при этом они заставляют страдать еще и друг друга.

Лю Кэ ведь должен быть доволен?

Герцог удовлетворенным не выглядел. Он слегка растерянно взглянул на наложницу и подал руку. Подумав, Лила покорно уцепилась за протянутый локоть. Пора бы уже привыкнуть, что к ней относятся как к вещи.

Представление она почти не смотрела. Что-то яркое и блестящее мелькало перед глазами. Какие-то раскрашенные лица. Неестественные голоса. Все фальшивое. Нарисованное солнце. Игрушечный замок. Деревянные мечи. И она сама как фальшивка. Потерявшая себя. Безвольная. Чужая вещь. Когда Лила успела сломаться? За время плена? Или в тот самый момент, когда оказалось, что ее Лю Кэ — северянин?

Тилия Ар Та что-то восхищенно вещала про выступающую певицу и ругала танцовщиц за распутные наряды и соблазнительные движения, жесты. Чтобы не привлекать к себе внимания, Лила равнодушно кивала. Однажды, не удержавшись, она осторожно смахнула слезинку, но никто не заметил. На время выступлений ее оставили в покое. Так гораздо лучше. Еще немного — и можно будет похоронить этот день в прошлом.

Девушка безумно устала. Она не привыкла ложиться так поздно, но все начали переходить в соседний зал, и ей пришлось снова уцепиться за локоть его светлости. Сев за стол, она продолжала просто сидеть, не притрагиваясь к столовым приборам. Тилия Ар Та недоуменно оглядывалась, недоумевая, почему ученица не продемонстрирует полученные знания, но ничего не говорила.

— Попробуй это, — ставя какой-то напиток перед девушкой, негромко предложил Лю Кэ. Без обычного приказного тона властного генерала или избалованного племянника императора.

Против воли сделав несколько первых глотков, Лила признала, что это действительно вкусно. Но аппетита все равно не было. И от скучных монотонных бесед сильно клонило в сон.

— Все гости уже продемонстрировали свои таланты, — разбудив почти задремавшую девушку, ворвался резкий голос Фрезии. — Однако эта таинственная и печальная незнакомка до сих пор ничем не порадовала его величество. Несомненно она обладает особыми талантами, раз заслужила внимание даже моего супруга. Вы же не проявите неуважение к императору, безымянная госпожа?

Лила вздрогнула и невольно оглядела уставившихся на нее аристократов. Его величество тоже смотрит. И рядом… ее величество Айси. Бывшая госпожа. Она так похудела… Выглядит очень слабой. И усталой. Словно она… такая же жалкая пленница.

— Вот беда так беда, — пробормотала Тилия Ар Та, прекрасно знающая о «талантах» своей ученицы. — Придумайте что-нибудь, не позорьтесь. Скажите, что не взяли с собой инструменты. Или ноты.

— Представления всех утомили, — отчужденно и громко произнес герцог, оборвав разнесшееся перешептывание. — Даже его величество императора. С вашего позволения, мой император, я попрошу отдыха от пения, танцев и представлений. И, пожалуй, отправлюсь к себе.

— А вы отвыкли от наших приемов, ваша светлость, — отметил Ад Эль Вейн. — Нужно почаще приглашать вас на праздники. А не на заседания. Иначе вы, как старик, так и продолжите убегать в начале веселья.

Поднявшийся Лю Кэ протянул наложнице руку, и та уцепилась за нее как за протянутую в топь спасительную жердь. Удивительно. Вместо того, чтобы воспользоваться возможностью поиздеваться, он оказал помощь. Или это месть? Отказ от негласного союза с Фрезией, заключенного против кого-либо.

Появившиеся в комнате служанки переодели Лилу для сна, и та неловко замерла перед спальней. Входить не хотелось. Остаться наедине с супругом — тем более. Но сбегать некуда. Они ведь устали после долгих развлечений, не так ли? Ничего не случится.

— Я схожу в библиотеку, — сдержанно оповестил Лю Кэ. — Не жди меня. И ложись спать.

Она обернулась, удивленная тем, что ей зачем-то рассказали о своих планах. Герцог заметил ее состояние? Но даже когда он ушел, заходить внутрь не хотелось. Отослав служанок, даже немую Ра Ану, Лила свернулась в кресле гостиной и, накрывшись пледом, почти тут же провалилась в сон.

Глава 5. Раскаяние

Отвратительное чувство не отпустило даже ночью. Сидя среди опьяневших гостей и цедя сквозь зубы вино, Лю Кэ понимал, что будет только хуже. Нужно вернуться в спальню и хотя бы извиниться. Не напиваться до беспамятства, чтобы под утро ввалиться к жене и совершить что-либо более постыдное, а просто подойти и объяснить, что хотел не это.

Что хотел испытать то сладостное приятное чувство, когда они тогда, в лесу, тайно поженились при помощи паладина Фэй и впервые взялись за руки как муж и жена. Что прожив несколько месяцев в полупустом холодном поместье, герцог начал сходить с ума от одиночества и грызущей тоски. Ведь теперь Лю Кэ знал, какого это. Когда тебя любят. Даже если это притворство. Если обман. Он вспоминал теплые объятия. Поцелуи. Обычные разговоры. Взгляды. Случайные прикосновения. Герцог пытался отвлекать себя. Разбирался с делами поместья. Продолжал поиски некроманта. Занимался даже такими неприятными вещами как постойка отдельного склепа для Саи Дракхо. Не хотелось, чтобы она лежала рядом с благородными останками матери.

Женщины не воины. Для них не складывают погребальные костры. Их тела предаются земле. Той, что тоже рождает из себя жизнь. Однажды, после очередного скандала Лю Кэ думал, что Сая заслуживает быть выкинутой псам. Но после ее смерти он неожиданно стал спокойней относиться к ее предательству. Герцогиня навсегда осталась в прошлом. Ее больше нет. И ужасный секрет она забрала с собой. На тот свет.

Мучаясь от растущего чувства вины, Лю Кэ сделал еще глоток, но затем все-таки решительно отодвинул бокал. Он боялся вернуться в спальню и увидеть, что Лиле все еще плохо. Что она не спит, а лежит, болезненно свернувшись и глядя куда-то вдаль пустым остекленевшим взглядом. Кто знал, что все выйдет настолько грубо и отвратительно? Лила не притворялась. Теперь не притворялась. А тогда?

Резко поднявшись, герцог вышел в темный коридор и подошел к узкому окошку. Ничего не видно. Стекло покрыто слоем снега и льда. Словно запертых во дворце гостей похоронили в огромном сугробе. Внутри душно. И тошно. И сбегать некуда. От самого себя не спрятаться.

Почему Лила перестала притворяться, что любит? Чтобы наказать за похищение? Раньше ей нравилось, когда обманутый северянин прикасался к ней. И Лю Кэ чувствовал, когда она этого хочет. Но та хрупкая и в то же время сильная связь оборвалась. Теперь они словно чужие. Он сдался. Согласился даже на ложь. А она отказалась. Выставив его жестоким и бесчувственным тираном.

— О чем задумался мой дорогой супруг?

Тонкие руки скользнули по плечам, но герцог сразу шагнул в сторону. От этой фразы слишком очевидно сквозило фальшью. И сходство обеих герцогинь поражало воображение. Обе опасные и ядовитые как змеи. Обе втайне желают ему смерти.

— Вам недостаточно мирной жизни в поместье? — холодно полюбопытствовал Лю Кэ, неприязненно покосившись на черного зверя. Злобный оскал стал ожидаемым ответом. Хотя бы чудовище показывает свои настоящие чувства... Словно живет и дышит ненавистью.

— Жизни? — дерзко передразнила Фрезия, погладив морду отвратительного рычащего вирра. — Жизни? А точно ее? Я будто в огромной могиле! Уже при жизни. Даже моих рыцарей отослали в родные края. А я? Заперта с глубоко презирающими меня невоспитанными слугами и могу говорить разве что со своими питомцами!

— Чего вы хотите, принцесса?

— Свободы. Хочу то, что есть у моей сестры. Хочу блистать даже здесь, на севере. Быть хотя бы герцогиней Дракхо. А не замурованной в жалком домишке пленницей!

— Эта жадность сведет вас в настоящую могилу, Фрезия. То, что вы заслуживаете, вы уже получили.

— Хотя бы на людях потрудитесь изобразить примерного мужа! — злобно прошипела бывшая наследница.

— Я ненавижу притворство, — холодно оповестил герцог. — И ваше требование совершенно не походит на просьбу. Советую начать с того, чтобы вести себя как примерная супруга. В противном случае не ждите от меня никакой помощи.

— Ты всего лишь последний жалкий выродок вымирающего рода! — выдала окончательно рассвирепевшая Фрезия. — Кем ты себя возомнил? Твое родство с императором даже не по мужской линии. Нечистая кровь. Я — наследница короля. Потомок принцессы фей. Одна капля моей крови ценнее, чем все твое бесполезное тело, неспособное к созданию наследника! Куда ты уходишь! Клайк, останови его!

— Не испытывайте мое терпение! — схватив обезумевшую супругу за плечи, почти прорычал Лю Кэ. — Вы же сами намекнули, что именно я — виновник смерти предыдущей герцогини! Я могу подготовить еще много склепов, принцесса! И с удовольствием оставлю вас в одном из них!

— Вы, северяне, настоящие чудовища! — оскалившись не хуже вирра, выплюнула Фрезия, силясь вырваться и вцепиться в супруга.

— Да, я чудовище. Если хотите прожить до старости, прислушайтесь к советам и попадайтесь мне как можно реже!

«Сражаться с женщинами унизительно, но как иначе поставить их на место?»

На этот раз Фрезия не стала натравливать зверя. Однако Лю Кэ понял, что стоит носить с собой хотя бы небольшой кинжал, прячущийся в рукаве. Для самозащиты.

От вида спящей Лилы стало значительно легче. Осторожно перенеся девушку на кровать, герцог бесшумно лег рядом и прислушался к ровному дыханию. Хорошо, что она успокоилась. И не плачет. Ее не отвлекло даже представление. Хотя для Птичницы такое зрелище, должно быть, в новинку. Он все испортил. Испортил ее первый день во дворце.

Когда Лю Кэ сообщил камергеру, что наложница будет греть для него холодными ночами постель, он думал, что сможет наконец-то к ней прикоснуться. Но каждый раз, оказываясь рядом, он опасался, что разбудит девушку. И она узнает, что стала его слабостью. Снова воспользуется этим. Обманет. А теперь нельзя касаться, чтобы не напугать. Не оскорбить наглой вседозволенностью.

«Нужно извиниться», — с трудом оторвавшись от созерцания спящей Лилы, уверил себя герцог. Утром он заказал приказал Сю Рэну выбрать самое лучшее украшение. После завтрака, за которым девушка едва притронулась к еде, Лю Кэ подозвал служанок и велел примерить подарок наложнице. Он ожидал, что Лила хоть как-то оживится, но та осталась совершенно равнодушной. Даже не поблагодарила, приняв жест извинений за приказ. А ожерелье — за тяжелый и холодный ошейник.

«Да я действую как глупец, — осознал герцог. — Она ведь никогда не украшала себя. Разве что перьями. Перьями… потому, что ей нравятся птицы. Точно. Птицы».

Слухи про госпожу Коко широко разлетелись по всему поместью и даже за его пределами. К счастью причуды наложницы не осуждали, хоть и высмеивали. Никто не осмелился бы сравнить ее с деревенщиной в присутствии герцога.

— Сю Рэн, мне нужен птенец снежного ворона, — подозвав слугу, уверенно заявил Лю Кэ.

— Птенец? Но сейчас не сезон гнездования, ваша светлость.

— Тогда взрослая, желательно молодая птица.

— Ваша светлость, в такие-то морозы! Все живое попряталось. Да и охотники не выйдут в такую погоду!

— Но ведь кто-то же приручает этих птиц и держит у себя дома? Предлагай им любую цену.

На поиски ушел целый день. Бедняге Сю Рэну пришлось обойти всю столицу, и только за ее пределами нашелся человек, согласившийся продать своего ручного питомца. Чуть не задохнувшаяся от укутывания птица была торжественно доставлена во дворец и вручена наложнице. Та, хоть и не выглядела обрадованной, по крайней мере заинтересовалась необычной белой птицей и постоянно оказывалась возле клетки. Ворон милостиво брал из рук угощение, резко и громко каркал, а иногда начинал биться, пытаясь вырваться из плена прутьев. За свое шумное поведение Каркуша был выдворен из спальни и поселен в гостиной. Оказалось, что на свободе, он ведет себя тише и по большей части сидит на установленной жердочке, то засыпая, то прикидывая, что можно распотрошить или выкрасть. Герцог пожалел о таком соседстве уже в тот же день, но отобрать подарок не смог и довольствовался тем, жена больше не выглядит так, будто хочет лечь и умереть. Вне всякого сомнения она не забыла то, что произошло. И не простила. И на Лю Кэ оглядывалась с неуверенным удивлением. Но то, что она еще не окончательно замкнулась в себе, давало надежду, что еще можно хоть что-то исправить.

Чем больше герцог наблюдал за своей наложницей, тем чаще его терзали смутные сомнения. Девушка не притворялась. И не играла роль. Не пыталась разжалобить. Втереться в доверие. Не соблазняла, не привлекала внимание. Она жила своей жизнью. И сейчас и, пожалуй, тогда. Все ее поступки были может и не хорошими, но искренними. Она спасала вирров не для какой-то там выгоды. Не использовала их как Фрезия. Почему же она поступила так с оживленцем?

Вспоминая все в мельчайших подробностях, герцог пришел к мысли, что лесная свадьба была настоящей. Если бы Лила не хотела связать с ним свою жизнь, она бы не стала просить паладина провести церемонию. Достаточно было бы продолжать обманывать. Без нежных поцелуев. Без заботы. Хватило бы уверенного заявления, что они уже были женаты. Для того, чтобы оживленец оставался рядом. Защищал. И прислушивался к словам.

Было и многое другое. Нелогичное. Противоречивое.

Поневоле приходилось вспомнить и то, как герцог обращался с похищенной девушкой. Которую собирался везти на Север. Мучить. Заставить страдать. Он никогда не желал ей смерти, но всегда хотел, чтобы она оказалась на его месте. Прочувствовала всю боль от предательства.

И теперь почему-то возникало впечатление, что с местью Лю Кэ перестарался. Обманщица уже достаточно наказана тем, что заточена в поместье, вдали от родных. Издеваться над ней и уж тем более подвергать насилию — излишняя жестокость.

— Лю Кэ, я понимаю, что сейчас происходит, — вызвав племянника сурово отчитывал его величество. Убедившись, что они остались вдвоем. — Но Фрезия — твоя жена. Законная жена. И ты должен обращаться с ней соответственно. Она прямо заявила, что ты ни разу за месяц не посетил ее поместье. Это даже неприлично. Я ведь не принуждаю тебя спать с ней. Достаточно для вида хотя бы раз в две недели заглядывать к ней в гости.

— Чтобы она натравила на меня свой зверинец?

— Это второе, о чем я собирался с тобой поговорить. Одна служанка уверяла, что по ночам твоя жена предается разврату. Со зверем. Превращающемся в мужчину. Я не стал выяснять, правда ли это или вымысел. Но тебе необходимо избавиться от животных в доме. Если поползут новые слухи — я не смогу их остановить. Служанка и без того поплатилась жизнью. И я очень надеюсь, что не напрасно! Что она погибла как клеветница, а не как невинная жертва!

— Мне все равно на эти слухи, — холодно отозвался Лю Кэ. — Пусть сама выкопает себе могилу.

— Но тебе нужна герцогиня, мой дорогой племянник. Неужели ты думаешь, что я отдам это почетное место твоей наложнице? Только слепой не заметил, как сильно ты увлечен этой девкой. Лю Кэ. Не глупи. Я не останавливал и не упрекал тебя лишь потому, что надеялся на продолжение твоего рода. Но жалкая девка потеряла ребенка. Твоего бесценного ребенка! Уже в который раз твои дети не появляются на свет с криком. Не открывают глаза. Когда ты умер, а Сая потеряла дитя, я был почти в отчаянии. Словно разом умерла вся моя семья. Не поступай так жестоко со своей родословной. И со мной. Фрезия другая. Она сильная. И в ней течет кровь фей. Твои дети будут особенными. И здоровыми.

— А если ребенок родится с ушами и хвостом, то будет сразу понятно, что он не от меня, — язвительно припечатал герцог. — Это просто невыносимо! Избавьте меня от подобных советов.

— Это не совет, это приказ! — крикнул вслед император, но Лю Кэ даже не обернулся. Вернувшись в покои, он осторожно заглянул в гостиную. Лила, полулежа на диване, читала какую-то книгу, а снежный ворон скакал по ее руке, пытаясь склюнуть размазанные по бумаге буквы.

— Никого сюда не впускать, — подозвав двух слуг, мрачно велел герцог. — Особенно это касается герцогини Дракхо! Ни в коем случае не разрешайте ей зайти внутрь. Если она ворвется силой — отправьте кого-нибудь найти меня. Я буду в библиотеке.

Уходить не хотелось, но Лю Кэ знал, что его появление в гостиной разрушит идиллию. Все испортит. Напомнит о вчерашнем кошмаре. И наконец-то успокоившаяся девушка снова торопливо вскочит и забьется в угол.

Глава 6. Неприглядная правда

— Его величество император вызывает к себе Ли Лу Люперан!

Испуганная девушка торопливо захлопнула книгу и села, тревожно скользнув ладонью по растрепанным волосам. Она совершенно не готова к этой встрече. Ни внешне, ни внутренне. Что происходит? Зачем его величеству понадобилась чужая наложница?

Лила уже знала, что женщины ее положения сохраняют фамилию семьи. Что она недостойна называться Лилой Дракхо. Род Дракхо слишком хорош для такой, как она. Она не герцогиня, не ее светлость. Просто госпожа Лила Люперан. Ли Ла, как ее любят называть северяне, зачем-то разделяющие имена.

— Девочка, неужели ты успела что-то натворить? — врываясь в комнату в сопровождении служанок, обеспокоенно спросила Тилия Ар Та. — Приведите ее в порядок. Живо-живо! Нельзя заставлять ждать! Нет, сильно не красьте! Не надо украшений! Мы не знаем, что случилось. Ей лучше выглядеть скромно.

Лила невольно потянулась за стаканом воды и сделала жадный глоток.

— Где его светлость? — осторожно спросила она, понимая, что в случае опасности только герцог сумеет ее спасти. Если захочет.

— Не беспокойте его светлость, — проходя в гостиную, громко заметил слуга. — Следуйте за мной.

— Ни в чем не признавайся! — суетливо семеня следом, прошептала задыхающаяся от быстрого движения старуха. — Я провожу тебя и побегу за герцогом Дракхо! Его величество не стал бы вызывать без причины. Стало быть, случилось что-то плохое!

От тревоги в сбивающемся шепоте стало только хуже. Оказавшись перед императором и опустившись на колени, девушка поняла, что ее всю сотрясает нервная дрожь. Что могло произойти? Это какие-то козни герцогини?

— Подними голову, — велел Ад Эль Вейн. — Я хочу рассмотреть ту самую ведьму, околдовавшую моего дорогого племянника. Смелее. Неужели ты хочешь, чтобы я встал, подошел и прикоснулся к твоему лицу?

Поспешно выпрямившись, Лила уставилась на аккуратные сапожки на ногах императора. Выглядят… как произведение искусства. Изумительно точно подобраны украшения. Выше смотреть слишком дерзко, не так ли?

— Все как и раньше. Ты совершенно обычная. Ни лица, ни фигуры. Что он нашел в тебе? Чем ты его зацепила? Колдовство?

— Никак нет, ваше величество! — не удержавшись, вскрикнула Лила. Она знала, что до прихода герцога лучше молчать. Но обвинение показалось ей слишком серьезным. — Я не ведьма, ваше величество! Я обычная девушка из деревни! Я только немного умею лечить!

— Вот и ее величество говорит, что ты всего лишь деревенская лекарка, — задумчиво пробормотал император, рассуждая будто сам с собой. — А паладин, как известно, никогда не солжет. Раз ты нравишься моему племяннику, так уж и быть. Оставайся с ним. И роди ему ребенка.

— Ваше величество!

Ворвавшийся герцог с облегчением выдохнул, увидев, что в зале нет посторонних. И что Лила цела. В безопасности.

— Зачем вам понадобилась моя жена?

— Стало очень интересно познакомиться с ней поближе. Перед этим я беседовал и с ее высочеством. Сказал ей, что та, кто родит тебе сына, получит от меня исполненное желание. Жена или наложница — неважно. Важно то, что в обмен на драгоценного ребенка его мать сможет пожелать то, что может исполнить император Севера. Неважно опоят тебя, дорогой племянник, или обольстят. Главное результат. И запрет только один. Нельзя причинить вред ни тебе, ни герцогине, ни наложнице. Итак, госпожа Ли Ла. Вступишь ли ты в эту игру? Не отвечай. Можешь покачать головой, а затем сделать. Я вижу по твоим глазам, что заветное желание у тебя есть. Спроси, если сомневаешься, сумею ли я его выполнить. Не бойся.

— Зачем вмешиваться в чужую личную жизнь? — холодно полюбопытствовал Лю Кэ. — Неужели вам стало так скучно во дворце? Вам мало представлений приглашенных актеров? И вы сами придумали забавный сценарий?

— Без моего вмешательства, Лю Кэ, ты так и останешься бездетным женоненавистником.

— Смертельная драка двух кошек заставит меня полюбить женщин?

— Их не нужно любить. Достаточно использовать согласно природному предназначению. Предоставь мне наследника — и я от тебя отстану.

— Вы отыгрываетесь на мне за себя? За то, что вас постоянно обвиняют в бесплодии?

— Думай как хочешь, дорогой племянник.

— Если я попрошу отправить меня домой… в королевство… вы это исполните?

В наступившей тишине стало слышно, как скрипнула кожа перчаток на стиснутых кулаках Лю Кэ.

— Исполню, — помолчав, уверенно произнес император. — Но ребенок — это цена исполнения желания. Забрать его с собой ты не сможешь.

— Я поняла, ваше величество.

— Идем отсюда! — хватая девушку за руку, грубо велел герцог.

— Я позвал вашу наложницу не только для того, чтобы рассказать о забавной игре в желания. Мне нужна ее помощь.

Лила так удивилась, что впервые встретилась с императором взглядами. Оказалось это не так уж и страшно. Ад Эль Вейн не рассердился и не приказал ее казнить за дерзость.

— Помощь? — недоверчиво переспросил Лю Кэ.

— Все верно. Это просьба личного характера, герцог. Речь о моей жене. Она сильно тоскует по родине. Не ест, почти не говорит. Помнится, она была неравнодушна к этой девчонке. Постоянно просила за нее. Вот я и подумал, что глядя на знакомое лицо императрица хоть как-то успокоится.

— К сожалению ее величество на меня сильно разгневана.

— Знаю, Ли Ла. Моя супруга расстроена тем, что ты повела себя настолько распутно и жадно, что бесстыдно влезла в постель к герцогу. К мужу единственной сестры императрицы. Сразу после их свадьбы. Однако здесь, вдали от дома, даже вор или убийца из родного края покажутся не чужими. Я просил об услуге и герцогиню. Однако та слишком обижена на сестру. Она верит, что Айси плела против нее интриги! Я все объяснил. Но это не остудило гнев свергнутой наследницы. Теперь, ваша светлость, вы позволите ненадолго разлучить вас с ненаглядной наложницей?

— Хорошо, — нехотя согласился герцог. — Но верните ее с сопровождением. В целости и сохранности.

Судя по зловещему тону, после возвращения Лю Кэ планировал убить девушку самостоятельно. И Лила осознала, что его светлость тоже услышал невольно вырвавшееся желание. Исполнить которое пообещал сам император.

«Не хочу возвращаться», — шагая за слугами, горько осознала наложница. Что герцог сделает с ней на этот раз? Ударит? Вернет в поместье? Или отошлет так далеко, что она ни на шаг не сможет приблизиться к своей мечте?

— Приветствую, ваше величество.

Императрица сидела возле окна, и Лила невольно вспомнила, как коротала свои дни взаперти. Она очень хорошо знала вгрызающуюся в душу тоску. Тоску по родному дому. По близким людям. По безмятежности. Простой жизни. По глупым привычкам, которые неуместны здесь, во дворце. По свободе.

— Надеюсь ты счастлива, добившись своего, Лила, — негромко произнесла ее величество, даже не повернувшись в сторону гостьи.

— Я никогда не собиралась стать наложницей его светлости. И я не ждала от него ребенка. Это ложь.

Айси ошеломленно обернулась и тревожно огляделась, убеждаясь, что они остались наедине.

— Тише! — обеспокоенно прошептала она. — Это обман императора, Лила! Это карается смертью!

— Я знаю, что вы не расскажете об этом, ваше величество.

— Ты сильно изменилась, — помолчав, отметила императрица. — Стала более… зрелой. Но продолжаешь говорить очень опасные вещи. Больше никогда не упоминай тот случай!

— Я не рассказала всего, ваше величество. У меня есть свои тайны. Но я никогда не обманывала вас и не притворялась. Я не хотела становиться наложницей. И я до сих пор мечтаю спасти Рури. И вернуться домой.

— Ох, моя девочка, — отчего-то моргнув и протянув руки, прошептала Айси. — Как мы с тобой в этом похожи…

Невольно прослезившаяся Лила бросилась навстречу и обняла колени императрицы. Никто не понимал ее ни здесь, ни в поместье. Никто... кроме такой же пленницы.

— Он тебя не обижает? — осторожно поглаживая ее по волосам, спросила Айси.

— Нет, — всхлипнув, ответила девушка. Герцог не морил голодом, не наказывал и даже не повышал на нее голос. Даже во вчерашнем случае обвинить его было бы трудно. После ее слов о том, что ради выживания она согласна на все. Зашел бы он дальше, если бы она сопротивлялась? Она слишком боялась разозлить Лю Кэ еще больше. Знала, что это неизбежность.

— Почему же ты тогда так плачешь? — не вытирая слезы, прошептала императрица.

— Я так скучаю по бабушке…

Когда Ад Эль Вейн вошел в спальню, пленницы Севера все еще обнимались и плакали.

— И что тут происходит? — недоуменно полюбопытствовал император. — Это так госпожа Ли Ла развлекает мою жену?

Айси резко затихла и отвернулась. И наложница поняла, что между супругами не все так гладко. Они в ссоре?

— На сегодня достаточно. Мой племянник, наверное, места себе не находит. Переживает, не съел ли я его бесценную наложницу. Но ты придешь сюда завтра, Ли Ла. В то же время. И сможешь прислуживать ее величеству вечером. На представлении и после.

Вытерев лицо. Лила поняла, что наверняка размазала по нему остатки краски. Невольно усмехнувшись, императрица вытерла что-то с ее щек платком и на прощание легко коснулась плеча.

— Ты ведь не обычная деревенская девчонка? — направившись за девушкой в сторону двери, заинтересовался Ад Эль Вейн. — Ты умеешь читать?

— Да, ваше величество.

— И тебе нравится читать?

— Я с детства люблю читать, ваше величество.

— Кто твои родители?

— Мой отец — зелейник в столице Ристл, ваше величество. Моя мать была из разоренной дворянской семьи. Ее отец проиграл все состояние и покончил с собой. Бабушка была против свадьбы моих родителей. Она даже уехала из города в далекую деревню и поклялась, что никогда не вернется в столицу. Позже она простила обоих. Когда умерла моя мать.

— Я так ты думал. Не может простая деревенская девчонка заполучить так много союзников во дворце.

— Но я выросла в деревне, ваше величество.

— Даже некоторым принцам приходилось укрываться среди простых людей. Впрочем обнищавший вымерший род все равно не дает тебе возможности заполучить место герцогини. Даже с поддержкой самой императрицы.

— Мое единственное желание — это вернуться в родные края.

— Тебе не нравится Север? — раздраженно полюбопытствовал император. Неудивительно, что Айси приходится с ним нелегко. Приходится объяснять такие очевидные вещи! — Вот ее светлость Фрезия, напротив, заявила желание остаться. Она пообещала, что родит наследника хоть для меня, хоть для герцога. И все только ради того, чтобы исполнить мою просьбу. Мое желание. Очень смелое заявление, не так ли?

— И я, и ее величество Айси скучаем по своим родным. По знакомым местам. Здесь все чужое. Все ваше. Здесь нет ни одной вещи, которая принадлежала бы мне. Это не наши дворцы. Мы не можем спрятаться даже в спальнях. Простите, что я говорю так смело, ваше величество, но я всего лишь ответила на ваш вопрос. Нравится ли мне Север? Это чужая, опасная и незнакомая земля. Здесь очень холодно. И одиноко. Разрешите мне вернуться к его светлости, ваше величество.

— Иди, — на удивление спокойно отозвался император.

Выйдя за дверь, девушка впервые осознала, как сильно дрожит. Что она натворила? Ее же просили отвечать на вопросы кратко! Подбирать каждое слово. Но Айси, страдающая взаперти императрица никак не исчезала из памяти. Будто и сейчас находилась рядом.

«Герцог меня убьет», — замерев посреди коридора, вспомнила Лила.

— Идем, — подхватывая ее под руку, велела Тилия Ар Та. — Его светлость уже давно вас ждет. И он в ярости. Что там произошло?

«Он убьет меня», — закрывая глаза, мысленно повторила девушка. Смотреть под ноги не было нужды — старуха с несвойственной силой волокла ее за собой, не давая остановиться.

«И почему я не попросила помощи у императрицы?»

— Госпожа Ли Ла здесь! — втащив Лилу в гостиную, оповестила Тилия Ар Та. — А я уже ухожу, ваша светлость.

Даже с закрытыми глазами девушка услышала, как захлопнулась дверь. Ключ повернулся в замке, отрезая единственный путь к бегству. Каркуша стучит клювом по решетке. Его вновь заточили в клетку.

— Итак, Лила, — приближающимися шагами заставив открыть глаза, зловеще проронил герцог. — Вперед. Я здесь. И мы совершенно одни. Давай. Соблазняй меня. Заставь захотеть этого ребенка. Которого ты бросишь ради исполнения своего заветного желания!

Он остановился перед девушкой и издевательски раскинул руки. Как для объятий. Будто предложил использовать себя.

— И что такое? — делано удивился Лю Кэ. — Я сказал это слишком прямо? Или ты боишься, что я приму твое отчаяние, а затем заставлю выпить средство для выкидыша? Хочешь сделать это незаметно, когда я буду так пьян, что наутро не вспомню о том, что случилось? Так вот что, Лила... После каждой ночи ты будешь пить этот отвар. У тебя никогда не будет детей. Ты навсегда останешься на севере. В плену. До самой смерти.

— Но мы же договаривались! — переменившись в лице, вскрикнула Лила. — Вы ведь сказали, что весной мы разведемся! Что мы поедем в храм!

— Зачем это тебе теперь? Когда у тебя появился столь могущественный союзник. С которым ты объединилась против меня!

— Я не делала это! — не выдержав, отчаянно заявила девушка. — Я всего лишь хотела услышать, что у меня, у вашей жалкой и ничтожной пленницы, есть выбор! Ведь у меня не было даже этого! Единственным другим исходом безвыходного положения оставалась только моя смерть! Мне предложили хоть что-то, и я захотела убедиться, что это не шутка! Что я действительно могу выбрать, как мне поступить. Предать себя или поверить вашим словам! Вы же даже не сказали, что отпустите меня после развода! Может, вы убьете меня... Или вернете обратно в клетку! Вы избавитесь от метки, которая мешает вам. А дальше? Что будет со мной? Да, я надеялась, что возможно вы выкинете меня. Или позволите сбежать! Или я сбегу сама, не дождавшись того счастливого дня, когда вам надоест меня мучить!

Она задохнулась от рыданий и замолчала, пытаясь проглотить застрявший в горле неосязаемый ком.

— Раз ты так боишься смерти, так почему бы не заключить с императором сделку? По твоим словам получается, что он гораздо надежней меня. Его предложение более выгодно.

— А если родится девочка? — внезапно успокоившись, хрипло спросила Лила. — А затем еще одна девочка. И только потом — мальчик. Наследник. Самое главное условие сделки. Наследник. Что мне придется сделать? Бросить троих детей и уйти?

Ошеломленный ее внезапной переменой герцог промолчал. Не смог подобрать слов.

— А если у Фрезии тоже родится мальчик? Раньше, чем у меня. Ее желание исполнится. В роду появится законный наследник. Что будет с остальными, ваша светлость? Я не хочу, чтобы мои дети жили в страданиях. Я не готова пожертвовать чьей-то жизнью ради своей. Отвар против беременности? Я выпью его сама. Даже если после него останусь бесплодной. Навсегда.

Она прошла мимо потрясенно замершего Лю Кэ в ванную и захлопнула дверь. Лишь оказавшись в темноте, девушка поняла, что попала в глупое положение. Даже свечу не зажечь. И задвижку придется отыскивать на ощупь. К счастью герцог не принялся ломиться к ней, и пленница ванной, опустившись на корточки, принялась размазывать по лицу слезы. Какой ужасный день! Никуда не убежать. Нигде не спрятаться. Придется сделать вид, что ничего не произошло и выйти. Чтобы через несколько часов, улыбаясь, смотреть представление.

Ей показалось, что она просидела так очень долго. Но служанки не пришли. Снаружи слишком тихо. Значит до спектакля еще долго. А кажется, что в темноте пролетела половина дня. Ноги заныли от неудобной позы. Накатила сильная усталость. И равнодушие. Приоткрыв дверь, Лила без страха уставилась на сидящего на кровати Лю Кэ. Молчит? Так даже лучше.

Сбегать некуда. Они заперты вместе. Как опасный хищник и птица со сломанными крыльями. Все попытки сопротивления бесполезны.

— В твоих глазах я чудовище? — неожиданно разорвал тишину негромкий голос герцога. — Ненавидишь меня?

У Лилы не осталось сил ни на слезы, ни на разговоры. И она промолчала. Да и что тут сказать?

— Если не хочешь идти на вечер — оставайся здесь. Вчера ты выглядела так…

«Может действительно никуда не ходить? Но император велел прислуживать Айси. Если я вдруг не появлюсь — это вызовет проблемы».

— Мне нужно пойти, — вытирая лицо, сдержанно ответила девушка. — Я обещала быть возле императрицы.

— Не хочешь — не иди. Я объяснюсь перед его величеством.

— Нужно идти. Мне потом еще много месяцев сидеть взаперти. Хоть тут… увижу что-то новое.

Герцог промолчал. Хоть и было заметно, что ответ ему не понравился.

Глава 7. Западня

Привыкнув к светским развлечениям, Лила без удовольствия следила за очередной затянутой пьесой. У северян, как выяснилось, имелся огромный пантеон никем не почитаемых полузабых богов. Из легенд и поучительных сказаний. Долгая и кровавая история империи. Множество прославленных героев и проклинаемых предателей. Но сегодня актриса в плачущей маске представляла зрителям историю отвергнутой наложницы. Оставшейся в веках как самая алчная и жестокая преступница. Пожертвовавшая ради своих целей множеством жизней. И даже собственной дочерью.

Императрица Айси тоже не выказала интереса к представлению, хоть и вяло аплодировала после завершения излишне долгих песен. Лила стояла чуть за ней, подозревая, что подобное времяпровождение не благословение, а проклятье. Пытка для ног. Спектакль длился два с половиной часа. С перерывами. И за все это время девушке ни разу не удалось присесть. Птичница очень обрадовалась, когда ее величество попросила простой воды. Среди расставленных яств были лишь кислые ягодные напитки и вина. Удалось сбежать дальше. Немного пройтись. К другому столу.

Айси сделала несколько сдержанных глотков и прикрыла глаза. Будто наслаждаясь гортанным пением тоскующей по любимому злодейки. Только вот по лицу не скажешь, что зрелище и в самом деле настолько захватывает. Ее величество тоже утомилась? Актеры стараются вовсю. Но даже император выглядит мрачным. И раздраженным. Герцог Дракхо, как и всегда, в маске равнодушия. Зато ее высочество Фрезия развлекается вовсю. Беседует с какой-то знатной дамой. Пытается завести новые знакомства. Вежливо улыбается, пряча в хищный взгляд под якобы скромно опущенными ресницами.

Пьеса наконец-то закончилась, и все отправились напиваться. А что еще остается делать в такую погоду? Вся суть открытия Зала Морозных Ночей сводилась, как выяснилось, именно к этому. К пьянству.

Лишних гостей ненавязчиво выпроваживали. Однако начиналось все очень прилично. Ценители искусства делились впечатлениями от представления, дегустировали вина, обсуждали выигранную войну и раздел средиземных угодий. Скоро должны были пройти выборы наместника. Который отправится на завоеванные территории. И будет ими управлять. Ведь король Лекерса официально отрекся от престола в пользу принцессы Айси. Которая впоследствии стала императрицей. И якобы не справляется с королевством из-за множества новых обязанностей.

Все выставлялось так, будто именно наследница выбирала наместника. Она обязательно должна была присутствовать на испытаниях. Лично наставлять победителя. Однако даже Лила понимала, что Айси всего лишь марионетка. Без влияния. И без каких-либо прав.

К императрице никто не подходил. Она сидела на почетном месте перед нетронутыми изысканными десертами. Красивая. Равнодушная ко всему происходящему. И Лила, увидев окруженную аристократками Фрезию, почувствовала растущее негодование. Обиду. За свою бывшую госпожу. Это оскорбление — так явно избегать императрицу. Неудивительно, что та настолько подавлена.

— Ваше величество, может, еще воды? — невольно начав переживать за Айси, спросила Лила. Они ведь не ужинали. И пленница севера ничего не ела. И не хочет есть.

Айси молча подняла бокал с вином, но, когда она почти поднесла его ко рту, тот выскользнул из пальцев, пролившись на укутавший шею мех белого лунолиса и раскатисто прокатившись по столу.

Голоса разом стихли. Только что все оживленно общались, не обращая внимания на императрицу — и вдруг разом заметили. Замолчали. Уставились. Разве что не показывая пальцами.

«Нужно что-то сделать», — ощутив давящую неловкость, поняла Лила. Никто не пытался выручить ее величество и отвлечь колкие взгляды на себя. И это затягивалось. Ад Эль Рейвен спокойно потягивал вино, притворившись, что ничего не случилось. Фрезия, усмехаясь, шептала что-то на ухо очередной знакомой.

— Один из моих портных мастерски окрашивает мех. Глядя на розовые капли, я вдруг подумала, как же это красиво! Снежные лунолисы уже давно надоели. Белое, белое, белое! Розовое. Синее. Красное! Вот это действительно будет прорывом зимней моды.

Птичница с облегчением выдохнула, с благодарностью взглянув на пожилую даму. Кажется это дальняя родственница герцога. Все внимание переключилось на говорящую, и Лила осторожно отцепила пострадавший мех. К сожалению капли оказались и на платье. Закрыв их собственной накидкой, Лила недоуменно уставилась на Айси. Та всегда была спокойной, но никогда не терялась перед трудностями. Не робела. Даже когда на нее набросился освобожденный черный вирр, принцесса ничуть не испугалась. Что происходит?

— Ваше величество? — осторожно прошептала Лила. — Вам нужно переодеться! Пойдемте!

Взглянув куда-то сквозь девушку, императрица неторопливо кивнула. Не сразу. Будто сквозь сон. Оперевшись на протянутую руку, она утомленно поднялась, но пройдя несколько шагов наклонилась и начала неумолимо заваливаться на бок. Не удержавшись на непривычно высоких каблуках неудобных сапожек, Лила повалилась вместе с ней, сгорая от неловкости и становясь еще неуклюжей от страха.

— Ваше величество? — испуганно вскрикнула наложница, даже не пытаясь подняться с колен.

Айси была без сознания, но ее тело внезапно свело от сильной судороги. Какая же она... бледная! И это не от холода. И не от долгого нахождения в небольшом душном зале, пропитавшемся сладковатым винным ароматом и едким чадом жаровни.

— Лекаря! — закричал кто-то, и сжавшую в объятиях императрицу Лилу вскоре грубо оттолкнули в сторону.

— Отравление очень сильное. Это, несомненно, яд, — почти тут же заявил неприметный человек. Оказывается, придворный лекарь постоянно находился неподалеку от пирующих. Для непредвиденных случаев. Вроде подавившегося гостя, оказания помощи сильно опьяневшим аристократам... и прочих неприятных застольных происшествий. — Ее величество нужно как можно скорее перенести в безопасное место!

— Яд? — подхватив Айси на руки, злобно прорычал император. Он мрачно оглядел притихших гостей, и каждый испуганно вжимал голову в плечи под этим пугающим взглядом. Только герцог Дракхо выглядел прежним. Не потерял маску спокойного отрешения от происходящего.

— Ваше величество, яд может быть на одежде ее величества, это опасно! Позвольте слугам позаботиться о...

— Замолчи… — сурово оборвал Ад Эль Рейвен. — Лю Кэ… Запри всех. Здесь. Никто не покинет это зал! Не уйдет, пока виновник не будет схвачен и немедленно казнен!

Игнорируя жалобные просьбы лекаря, император, продолжая держать жену на руках, стремительно вышел в коридор. И двери тут же захлопнулись. Следом за вошедшими стражниками, заслонившими выход.

— Обыскать всех, — холодно скомандовал герцог. — Оставайтесь на своих местах.

— Зачем же всех? — выступая вперед, полюбопытствовала Фрезия. — Разве не странное совпадение? В первый же день, как ваша наложница начала прислуживать императрице, та оказывается смертельно отравленной. Моя служанка видела, как Лила Люперан поднесла ее величеству какой-то напиток. Неизвестно что. Неизвестно откуда. Неизвестно зачем. И непонятно, что же она добавила... Так быстро убив ее величество!

Стакан воды!

Лила непроизвольно спрятала руки за спину. Словно нервно подрагивающие пальцы могли выдать правдоподобность чужих обвинений. Птичницу загнали в западню. И все закончится здесь. И сейчас. Потому, что герцог хорошо знает свою жену. Помнит обман. Он не поверит ни единому слову.

Но… так просто отдавать свою жизнь девушка не станет!

— Ваше высочество, зачем мне добавлять яд императрице? — сдержанно спросила Лила.

— Не знаю, — с поддельным равнодушием пожала плечами Фрезия. — Никто не знает, кто ты такая. И откуда ты вылезла. С какими целями постоянно вертелась возле моей бедной сестры. Заручалась ее доверием.

«Да ведь это наверняка ты! Ты отравила ее! И подставила меня, избавившись сразу от двух помех!»

— Обыщите Лилу Люперан, — сухо велел герцог.

Девушка выпрямилась и спокойно позволила единственной в отряде стражнице обыскивать одежду. Да, она взяла с собой мешочек с травами. Который может показаться подозрительным. Но исследовав его, все поймут, что ничего опасного для здоровья в нем нет.

— Ваша светлость, взгляните на это.

Вздрогнув, Лила уставилась на крошечную коробочку из коры. В ней лежали иглы! Иглы и духовая трубка. Почти такие же, как были у нее когда-то давно. Еще в деревне. Для защиты от чужаков и диких лесных зверей. Только вот почерневшие концы игл наверняка смазаны не безвредным обездвиживающим средством…

— Это нашли в потайном кармане, ваша светлость.

Птичница растерянно оглянулась на Фрезию. Улыбается! Злобная принцесса спокойно и уверенно улыбается! Это она подбросила! Вне всяких сомнений. Вспомнила давний разговор. Как-то она невзначай спросила, почему деревенские девки не боятся собирать ягоды и грибы в лесу. И Лила рассказала. Что есть тайное оружие для защиты. Легкое. Удобно прячущееся в рукаве. С дополнением в виде оберега. От водящейся в чащах нечисти. Далеко иглами не выстрелить. Но достаточно уколоть обидчика. И броситься бежать. Чтобы попавшее в кровь преследователя зелье сработало быстрее.

Лила перевела взгляд на равнодушного к разбирательствам герцога. И вновь молча опустилась на колени. Отчасти потому, что стоять на трясущихся ногах стало трудно.

— Проверьте следы крови на иглах. И тело императрицы. Лила Люперан, вы признаете свою вину?

— Нет, — с трудом выдавила из себя девушка.

— Тогда для чего вы носите с собой это оружие?

— Мне его подкинули.

Она вспомнила, как в первую встречу выстрелила в ожившего мертвеца. Из точно такой же трубки. Если его память полностью восстановилась… то он тоже подумает об этом. О том, как она умело использует духовую трубку. И, в отличие от других девушек, стреляет даже на дальние расстояния. Готовясь к путешествую в столицу, бабушка подсунула более серьезное оружие. Лук со стрелами и небольшой кинжал. Мешочек с сонным порошком. И бесполезные амулеты.

— Ваша светлость, я бы не осмелилась причинить вред ее величеству!

— Ваша светлость, у ее величества действительно есть след от укола иглой!

— Обыщите всех, — не глядя на Лилу, велел герцог. — У убийцы должно быть противоядие на случай неосторожного обращения с иглой.

— В этом мешочке есть несколько трав, нейтрализующих действие яда!

— Это не то, — раздраженно отозвался Лю Кэ. Возможно он замечал необычное «украшение» пояса недолекарки еще в Торли.

— Ваша светлость, неужели вы так любите наложницу, что покрываете ее даже при столь серьезных уликах? — продолжая играть роль заботливой сестры, возмутилась Фрезия. — Эта наглая девчонка только что осмелилась уколоть императрицу отравленной иглой! Почему ее голова еще на плечах?

— Потому, что в цивилизованном обществе не принято рубить сгоряча. Это дело лишь кажется простым. Уведите подозреваемую. И заприте в подземной темнице.

— Ваша светлость, я невиновна! — вскрикнула Лила, когда стражники, схватив ее за руки, поволокли к выходу. — Ваша светлость!

Она не смогла произнести вслух, что не врет. А герцог даже не обернулся. Девушку потащили куда-то вниз по бесконечным лестницам. В холодный мрак. И бесцеремонно швырнули за решетку.

В подземелье оказалось ужасно холодно. Жаровня на посту у стражников не согревала все пространство. Какое-то время девушка, замерев, стояла на месте, прислушиваясь к далеким отголоскам звуков. И к подозрительному шороху по углам. Затем, привыкнув к темноте, Лила сгребла смутно различимую солому в кучу и села. Прямо в колючее «гнездо». Кутаясь в меховую накидку. Поджав все еще дрожащие ноги и нервно обхватив себя руками. Будто крепко обняв.

Девушка попала сюда прямо с вечернего приема. С накрашенным как у куклы лицом, в сложной прическе, сдавившей затылок. В роскошном платье. В подаренном герцогом тяжелом ожерелье. В белых перчатках и сапожках на неудобных каблучках. Спустилась из ярко освещенного роскошного зала в затхлую и мрачную темницу.

Едва ли тут чисто. Но даже крысы не напугали бы выросшую в деревне Птичницу. Страшнее другое. Ее приговор. Будь то хоть казнь, хоть пожизненное заточение. Быстрая или долгая и мучительная смерть. Ее будут пытать при допросе. Выбивать признание.

Но хуже всего то, что наложнице герцога никто не поверит.

Глава 8. Кошмарная ночь

Лю Кэ ни на мгновение не сомневался, что Лила невиновна. Не потому, что верил ей. Нет. Просто наложница почти постоянно находилась под пристальным наблюдением. За исключением того единственного момента, когда император давал ей поручения.

И спектакля. В это время герцог действительно отвлекся. Расслабился. Решил, что возле ее величества императрицы девушка будет вести себя смирно. Что подле жемчужины Севера никто не осмелится ее тронуть. И это было роковой ошибкой.

Мужчина горько усмехнулся. Если бы у девушки действительно был яд, она бы использовала его на ненавистном супруге. Уколоть можно и во сне. Или во время ссоры, когда мимолетное болезненное ощущение мгновенно забудется за бурлящими чувствами. Травить свою единственную защитницу Лила бы не стала. Ее не подкупили бы деньги. Да и свободу проще ждать от императрицы или императора, чем от каких-либо злоумышленников. Выгоду от смерти Айси получает кто? Фрезия. Место императрицы освобождается. И даже если заполучить развод с герцогом не удается, по крайней мере вокруг больше не мешается любимая наложница. Небольшая, но уже победа.

Устроить покушение могли и северяне, недовольные браком с нелюдимой чужеземкой. Многие пытались удачно пристроить дочерей. Породниться с древнейшим из родов. Но кто из завистников догадается использовать оружие средиземных простолюдинов? Плевки из трубки не практикуются на севере. Хотя бы потому, что игла замерзнет в наросшем от дыхания инее или в заледеневшей слюне. Уколоть отравой можно и без оружия. Спрятав шип в кольце, веере или рукаве. Однако преступник хотел подставить именно наложницу.

Поведение Фрезии подтверждало подозрения, но никаких доказательств ее вины обнаружено не было. Большинство слуг в свободное от работы время пялились на сцену. Как и оставшиеся гости. Никто не видел, подходил ли кто-нибудь к императрице. Проходил ли мимо. Уколовшая ее величество игла нашлась на полу возле сиденья. А вот противоядия не было. Нигде.

Императрица умирала мучительно. Стеная от боли. Рядом нервно расхаживал побледневший Ад Эль Рейвен. Выглядел он тоже скверно.

— Она не приходила в сознание? — остановившись поодаль, негромко спросил герцог. Он чувствовал себя виноватым. Недосмотрел. Его жена отравила императрицу. Где она раздобыла яд? И как давно готовила покушение?

Если все произошло в Торли, то обнаружить следы будет непросто. В городе торговли действительно можно добыть все, что угодно. Даже редкие яды. Но продавцы черного рынка приходят и уходят сами. Единственный способ выяснить правду, так это найти торговца информацией, готового ради наживы продать своих же.

— Она в сознании, — устало вытирая сухой лоб, пробормотал император. — Она в сознании, но ей так больно, что она не может говорить.

— Что это за яд?

— Корень вереи. Какое-то южное растение. Яд редкий. Здесь его едва ли возможно найти. Противоядия у нас нет. Ты что-нибудь узнал?

— Только то, что всем выгодно обвинить мою наложницу. У меня нет никаких доказательств… но это наверняка дело рук Фрезии. Предположительно она могла купить яд в Торли. Но там, в городке, мы бы мгновенно вышли на ее след. Поэтому она выжидала подходящий момент. И тщательно все спланировала.

— Ты ведь очень любишь свою наложницу, не так ли?

— Лила очень хочет от меня сбежать. Поэтому находится под постоянным наблюдением. У нее есть возможность общаться с вами, императрицей и Тилией Ар Та.

— Подозревать Тилию настолько абсурдно, что я чувствую себя сумасшедшим. И все же проверь ее. Проверь всех.

— Я надеюсь, вы не собираетесь допрашивать Лилу? Я собираюсь втайне забрать ее из темницы. И поговорить с ней… лично.

— Если ты начнешь ее прятать… клянусь… я не посмотрю на то, что мы родственники. Если бы я лично не общался с этой девушкой, я бы уже приказал отрубить ей обе руки. И мучить, пока она не признается. Впрочем, нельзя исключить тот факт, что моя жена сама могла попросить убить себя!

— Что? — решив, что неверно расслышал, переспросил Лю Кэ.

— Им обеим настолько противен Север, что они готовы умереть, лишь бы не жить здесь. Думаешь, Айси хоть раз улыбнулась? Она постоянно либо сидит, глядя в одну точку, либо спит, либо перечитывает книги о своем королевстве. Она наверняка почувствовала укол. Но ничего не сказала! Она не попросила о помощи. Словно хотела умереть. Ты же видел. Ей было так плохо, что она едва держалась на ногах. И молчала! Терпела и молчала!

— Фрезия расцвела бы, заняв ее место.

— Зато я бы вскоре усох, — зло усмехнулся император. — Запри эту ведьму в комнате. Я наблюдал, как она улыбалась, когда Айси опрокинула тот бокал. Улыбалась, будто знала, что происходит! И это еще одна причина по которой я не растерзал твою наложницу.

«Лучше не напоминать о ней», — догадался Лю Кэ. Для его величества Лила оставалась виновной хотя бы тем, что всем своим видом напоминала о случившейся трагедии. Как только она оказалась рядом — с императрицей произошло несчастье. И даже прекрасно понимая, что девушка невиновна, Ад Эль Рейвен выместит на ней свой гнев.

— Есть ли надежда? — подойдя к одному из лекарей, осторожно спросил герцог.

— Сейчас сказать очень трудно. Мы промыли на всякий случай желудок и дали очищающие пилюли, но… противоядия от этого яда у нас нет. Купить его здесь, на Севере, невозможно. Более того, при холоде оно довольно-таки быстро теряет свои свойства. Как и сам яд. Кто-то постоянно носил его при себе, на теле. Будь ее величество здорова, мы бы почти с уверенностью сказали, что она справится. Но императрица сильна ослаблена. Она постоянно простужалась. И не восстановилась после ранения. Боюсь, она не переживет эту ночь.

Старик глубоко вздохнул, и Лю Кэ невольно посочувствовал этим бедолагам. Они уже привыкли к тому, что постоянно оказываются между жизнью и смертью. А ведь если императрица умрет — никто не избежит наказания. Фрезия играет в опасные игры. И теперь самое время побеседовать с главной подозреваемой.

Ее высочество была обнаружена в спальне. Она уже переоделась в ночное платье и сидела перед зеркалом, любуясь своими распущенными волосами. Которые, поджав от беспокойства губы, осторожно расчесывала служанка. Неподалеку лежал скучающий черный вирр, первым заметивший гостя. И предупреждающе зарычавший.

Лю Кэ невольно коснулся рукояти кинжала. Вот же мерзкая тварь! Фрезия будто нарочно рушит все отношения. Заставляя нежеланного супруга испытывать вблизи нее ненависть и мастерски скрываемый страх.

— Вы не очень-то и переживаете за сестру, принцесса, — заметил герцог, решив не ввязываться в схватку с черной бестией. Оставшись на месте. Выражение спокойного лица Фрезии он видел в отражении зеркала. Ни волнения, ни следов безутешных слез.

— Все прекрасно знают, что мы с самого детства не ладили, — спокойно отозвалась ее высочество. — У нас разные матери. И один отец. Тем не менее я никогда не желала моей единственной сестре смерти. Вдали от дома разве не лучше держаться заодно?

— Стало быть, вы утверждаете, что у вас нет причин избавляться от императрицы? Предположим, это действительно так. Но откуда уверенность в том, что виновница отравления — моя наложница?

— Лила всегда была странной. Мы встретили ее в лесу. Поблизости не было ни деревень, ни дорог. И она, хрупкая с виду девушка, бродила совершенно одна. Со следами веревок на руках. Будто сбежавшая преступница. Она разбирается в лекарствах. Стало быть и хорошо осведомлена о ядах. И о человеческих слабостях. Она мало говорила о себе. Но помогла раненым. Нам пришлось просить ее о помощи. Вы разозлились, узнав, что невеста в спальне была фальшивкой. Но девчонка не сопротивлялась. Ловко воспользовалась случаем. Выбилась из смотрительницы зверинца в наложницы. Разве это само по себе не подозрительно? Она всегда пыталась втереться в доверие к моей наивной сестре. Но так как Лила — всего лишь жадная и невежественная дикарка, попытка убийства завершилась неудачей. Не знаю, кто мог приказать ей избавиться от императрицы и спровоцировать международный скандал. Смерть моей бедной сестры не останется без внимания. Скрыть не удастся. Королевство вскоре узнает, что наследница престола умерла. Вот об этом и нужно беспокоиться. Потому, что убийство не останется без внимания. Мне, к сожалению, придется принять это бремя. Как единственная оставшаяся в живых принцесса, я стану представительницей Лекерса. И, чтобы успокоить народ, мне необходимо выйти замуж не просто за северянина. За правителя Севера.

— Одна неприятность, — скривившись, холодно осадил чужие фантазии Лю Кэ. — Императрица еще не мертва. Досадно, не так ли?

— Я молюсь о том, чтобы она выжила! — повернувшись, но едва скрывая раздражение, слащаво выдавила Фрезия. — Но бедная сестра не раз говорила, что предпочла бы смерть позорному плену! Она всячески изводила себя. И в ней нет желания жить! Как я могу ей помочь? Она не должна была становиться императрицей! Ее убил не яд, а заточение и ненавистная жизнь под множеством взглядов!

— Она еще жива, — в очередной раз напомнил герцог. — Даже не хочу желать вам спокойной ночи. Если у вас есть хоть немного совести, то, надеюсь, она не позволит насладиться безмятежностью сна.

Он вышел в полной уверенности, что Фрезия причастна к отравлению. Более того. В своих мечтах несостоявшаяся императрица уже похоронила Айси. Заняла ее место. И самое печально — это то, что ее рассуждения — правда. Внезапная смерть обеих принцесс вызовет бурю возмущения. Никто не поверит, что Фрезия расчетливо уничтожила собственную сестру. Доказательств нет. Весь дворец и всех обитателей обыскали уже по нескольку раз. И ничего. Никаких новых следов.

«Осталось последнее», — спускаясь по лестнице, напомнил себе герцог. Он чувствовал себя ужасно уставшим. Скоро рассвет, а он так и не поужинал. Не лег спать. За последние два часа он ни разу не присел. Не погрелся у камина. О тишине и покое оставалось только мечтать.

— Свет! — сухо велел Лю Кэ, и стража послушно выстроилась с факелами.

Увидев эту процессию, Лила выбралась из сена и подошла к решетке, жалко вцепившись в нее подрагивающими то ли от страха, то ли от холода пальцами. Девушке, пожалуй, пришлось еще хуже. Сколько она уже тут сидит? Те же два часа? Или больше?

— Я забираю ее на допрос, — так же сдержанно оповестил герцог. — И сюда она уже не вернется.

Взгляд несчастной пленницы блеснул отчаянием. Она подумала, что после ее сразу казнят? Но разубеждать при посторонних нельзя. Нельзя показывать снисходительность. Иначе все начнут возмущаться. Что Лю Кэ любит наложницу. Что при очевидных доказательствах отрицает ее вину. Обезумев от влюбленности. Потеряв голову. Поддавшись чарам.

Теперь он жалел, что называл ее ведьмой. Прилюдно. Тогда. При чужих воинах. Ка Лид сейчас тоже в столице. Хоть он и не приглашен в Зал Морозных Ночей, так как не является даже дальним родственником, есть риск того, что он расскажет, в каком состоянии был Лю Кэ при поимке. Дрался со своими же. Даже кого-то ранил. Хорошо, что из-за непогоды слухи о том, что происходит во дворце, разлетятся не сразу.

— Не нужно, — заметив, что пленнице собираются надеть кандалы, резко велел герцог. — В этом нет необходимости. Оставайтесь здесь.

— Ваша светлость, сейчас в темнице никого нет. Разрешите вернуться к командиру?

— А. Да. Идите.

Для обычных преступников попасть в эту темницу было бы невозможно. Здесь держали, пытали и допрашивали только тех, чье дело не предавалось огласке.

— Прикрой лицо, — заметил Лю Кэ, возвращая факел в крепление на стене. — И не издавай ни звука.

Они в полной тишине вернулись в комнату, и герцог наконец-то сел возле камина, опустив голову на сцепленные руки. Окутывающее тепло действовало усыпляюще. Но еще не время расслабляться.

Он поднял взгляд и уставился на замершую посреди комнаты наложницу. Лила наверняка тоже безумно устала и замерзла. Их обоих измучил долгий и беспокойный день. И кошмарная ночь. Где-то там, за стенами, мучительно умирает императрица. И мечется из стороны в сторону Ад Эль Рейвен. Из-за которого заложница Севера не хочет жить.

— Расскажи до последних мелочей обо всем, что произошло. Начиная с того момента, как ты поприветствовала ее величество.

Лила говорила очень тихо. Ее подрагивающий жалкий голос не позволял задремать. Потому, что слыша прорывающееся сквозь него страдание, герцог испытывал вину. Эти две пленницы, императрица и наложница, стали жертвами по его вине. Из-за его невнимательности. На Севере обидеть их может каждый. Никто им не рад. И даже старуха Тилия пренебрегла своим долгом. Отвлеклась на спектакль и угощения. Не следила за своими ученицами.

— Это все? — как можно суровей уточнил герцог.

— Да, ваша светлость. Могу ли я задать вам вопрос?

— Спрашивай.

— Как ее величество? Она… жива?

Лю Кэ прислушался к тишине. Сю Рэн дежурит у императорских покоев. Он должен доложить, если что-то случится.

— Еще жива. Но надежды почти нет. Скажи-ка мне вот что, Лила. Императрица могла бы устроить покушение на саму себя?

— Нет, — уверенно ответила девушка. — Она знает о последствиях. Она бы не стала подвергать опасности королевство!

— Понятно, — устало протерев глаз, пробормотал Лю Кэ. — Ложись спать.

— Что? — растерянно спросила Лила.

— Спать. Все остальное — завтра.

Звать слуг уже не хотелось. Стянув сапоги, меховую накидку и отцепив ордена и награды, герцог, не переодеваясь, лег в кровать. Все равно его с минуты на минуту могут разбудить. Для того, чтобы он первым выразил свои соболезнования.

— Ложись! — поняв, что девушка так и стоит посреди комнаты, раздраженно велел он. — Не переодевайся. Сено… стряхни.

Покорно избавившись от следов тюремных злоключений, Лила, разумеется, направилась к козетке. Пришлось вставать и насильно укладывать ее в кровать. Прижав рукой, чтобы даже не думала снова сбежать.

— Не двигайся, — мрачно предупредил Лю Кэ.

— Но ведь я… главная подозреваемая. В убийстве. Разве мне позволено…

— Не смеши. Если у тебя остались бы эти иглы, ты бы давно использовала их. На мне.

— Нет, — едва слышно возразила Лила.

— Что?

— Я никогда не хотела причинить вам вред.

Герцог невольно вздрогнул. Даже спать расхотелось. Не хотела? Врет. Определенно врет! Невозможно не желать ему зла. После того, что он сделал.

— Ты…

— Можете считать, что я лгу. Но это не так. Каждый обман загонял меня в ловушку. И когда я перестала врать, оказалось, что и скрывать правду тоже опасно. Из-за этого я так и не вернулась домой. С тех самых пор я пытаюсь не лгать. Не утаивать. Не вводить в заблуждение. Я хочу искупить свою вину. И я все еще не могу забыть того Лю Кэ, который верил мне. Был искренним. Я… никогда не причиню ему еще больше страданий. Я хочу просто исчезнуть. После того, как мое наказание закончится.

— Того наивного дурака больше нет, — помолчав, негромко заметил герцог. — Искренне я только ненавижу. Тебя. Уже почти забыв, за что. Ты никогда не вернешься домой.

— Значит вы тоже обманули меня?

— Верно. Обманул.

Лила промолчала. Желания спорить, плакать или возмущаться у нее уже попросту не было. Они настолько измучили друг друга, что теперь не хватило сил даже на то, чтобы отодвинуться в разные стороны кровати. В волосах девушки запуталась соломинка, покалывающая руку, вытащить ее было бы слишком трудно. Лю Кэ закрыл глаза и глубоко вздохнул. Завтра нужно о чем-то поговорить с его величеством. О чем? О… Фрезии?

В нахлынувшем сне герцог неожиданно переместился в незнакомое место. В бесконечный мрачный лес. Лю Кэ брел по нему, пока не зацепился взглядом за что-то яркое. Будто светящееся. Это были ягоды. Крупные, налившиеся соком алые ягоды, блестящие при дневном свете. Ветка почти растворилась на фоне других деревьев, и казалось, что яркие бусины рассыпаны прямо в воздухе. Мужчина смотрел на ягоды и понимал, что замечает такое впервые. Видит до малейших мелочей. До крошечного сухого хвостика, оставшегося от цветка. Эта удивительная ягода появилась из ничего. Сама. Живое хрупкое украшение.

За которым мелькнула чья-то расплывчатая тень.

Глава 9. Тайны Ра Аны

Когда Лила открыла глаза, рядом никого не оказалось. Герцог исчез. Дал возможность спокойно вздохнуть. Если бы не беспокойство за императрицу, можно было бы и поплакать. Пожалеть себя. Но видимо не сегодня.

Появившиеся после шороха одеяла служанки принялись поспешно переодевать наложницу, не отвечая на осторожные расспросы. Зато в гостиной обнаружилась Тилия Ар Та, вяжущая что-то неопознаваемое из мохнатых шерстяных ниток.

— Как ее величество? — не размениваясь на церемонные приветствия, с порога спросила девушка.

— Хороша же ты поспать! — сердито проворчала старуха, не торопясь утолять чужое беспокойство. — Жива ее величество. Жива. Но выглядит ужасно. Я мельком глянула. Так вот. Лежит белее снега. Как мертвая. Но лекари говорят — выживет. Встанет ли на ноги — неизвестно.

— А где… его светлость?

— На допросе. Да не пугайся ты так! Он допрашивает. Кто ж его тронет... Я ведь тоже не поверила, что ты и есть отравительница. Нашли свидетеля, который подтвердил, что видел возле императрицы служанку принцессы Фрезии. Одна проблемка. Этот свидетель — племянник мой. И вчера бегал он мне за лекарством. От изжоги. Ничего он приметить не мог. Любит дикарку глупую его светлость, любит... Невинного человека на смерть отправляет. Вместо тебя.

Лила засомневалась, что личная служанка ее высочества — невинный человек. Во время представления Птичница сидела как в воду опущенная. Однако несколько раз она оглядывалась на Фрезию. И служанки возле принцессы не было. Потому, что ее высочество беседовала с аристократками. И с усмешкой следила за императрицей.

— А я говорила, что жить во дворце все равно, что идти по тонкому льду. Ты провалилась, девчонка. Хлебнула ледяной воды. Но тебя вытащили. Сегодня. Обойди эту полынью и иди осторожней. Чем чаще ты оступаешься, тем тяжелее будет тебя спасти. Может случиться и так, что однажды ты погрузишься слишком глубоко…

Девушка невольно вспомнила ледяную реку. Из которой ее вытащил Лю Кэ. Тогда они впервые поняли, насколько не хотят расставаться. И теперь он снова спасает ее. Уверяя, что ненавидит. Постоянно держит рядом. И не хочет отпустить.

— Мы возвращаемся в поместье, — заметила Тилия Ар Та. — Ты спала до самого обеда. Поэтому я сказала, что поедим здесь. Там наверняка отпустили половину прислуги! А здесь уже все готово.

— Меня точно не вернут обратно в темницу?

— Точно-точно, — отсылая слугу, смешливо фыркнула старуха. — Если кого-то забрали пытать, без признания уже не отпустят.

— Может, все-таки сейчас уедем отсюда?

Старуха захихикала. Она-то ночью не сидела в холодной темноте. Не зарывалась в затхлую солому. Хорошо смеяться над чужим страхом, чувствуя себя в безопасности.

— Потерпи, — добавила госпожа Ар Та, заметив, что девушка будто вот-вот сорвется с места. — Не давай им повода подозревать тебя. Не торопимся. Не сбегаем. Тихо и степенно разъезжаемся. Как и остальные гости.

Лила судорожно вздохнула. Все верно. Она не сделала ничего плохого. Но… она тоже была невнимательной к ее величеству. Было ведь сразу понятно, что та нехорошо себя чувствует. И до представления, и после. Но девушка думала только о себе. И за это она заслуживает наказания.

Отъезд был более чем скромным. Наложницу вывели чуть ли не потайными ходами. Провели через двор и затолкали в карету. Герцога Дракхо нигде не было. Видимо он решил остаться во дворце. И присутствовать на продолжающемся допросе.

Не появился он и на следующий день. Тилия донесла ужасную весть, что служанка Фрезии после продолжительных пыток призналась, взяв всю вину на себя. И что несчастную жестоко казнят, а затем выставят на мороз, лишив даже погребения. Оказалось, на Севере существуют ужасные традиции. Такие как замораживание мертвецов и выставление их на площадях для устрашения тех, кто готовится к злодеянию.

— Только ее выставят не на площадь, — заговорщически прошептала старуха, обожающая сплетни и страшные истории. — Его светлость сказал, что «статую» поставят перед окном ее высочества! В саду. Хорошо, что не здесь, не так ли?

— А ее высочество уже вернулась?

— Да. Ее снова заперли в дальнем особняке. И сторожат, чтобы она не сбегала. Смотри-ка! Чего это плачет та девка?

Лила с недоумением повернулась к своей личной служанке. Немой девушке, приставленной герцогом. И в самом деле. Ра Ана опустила голову и не вытирает слезы. Весь передник в мокрых пятнах. Покрасневшие глаза, сжавшиеся, подрагивающие плечи...

— Эй, ты! Ну-ка сопли втяни! Кто обучал эту плаксу? При господах нельзя терять лицо!

— Это Ра Ана. Она не может говорить. Но очень старательно служит. Оставьте ее, госпожа Ар Та.

— Ну уж нет! — заинтересовалась Тилия. — Открой-ка рот!

Девушка хотела возмутиться такому грубому обращению с несчастной калекой, но старуха уже разжала зубы упрямящейся Ра Ане и повернула голову той к свету.

— Так и есть! — торжественно подтвердила наставница. — Ей отрезали язык. Странный все-таки его светлость. Вроде как ценит и бережет вас, а приставил такую скверную служанку. Хорошим людям языки не вырывают! Впрочем, у немых слуг есть и положительная черта. Крайне положительная! Они всегда выслушают и никому ничего не расскажут.

— А если они умеют писать?

— Не умеют, — фыркнула Тилия. — А если начнут учиться, то останутся еще и без рук.

Ра Ана вдруг решительно вытерла слезы и, подойдя к двери, оглянулась на остальных. Сделав рукой зовущий жест.

— Интересно, что она задумала, — проворчала старуха, первой последовав за спускающейся по лестнице служанкой. — Хочет заманить нас куда-то? Странная она какая-то. Очень странная!

Сняв со стены факел и запалив его, Ра Ана первой вошла в темный коридор. Идти оказалось долго. Низкий свод, казалось, становился все ближе и ближе. А проход — все уже. Ни одного окна. Словно это... путь в какую-то темницу? В подземелье с чудовищем? Лила невольно оглянулась назад. Но любопытство пересилило страхи.

— Как бы герцог не вернулся! — прошептала Тилия, озираясь по сторонам и плотнее кутаясь в шаль. — Что-то подсказывает мне, что заходить сюда нам не следует!

Массивная дверь в конце коридора оказалась не запертой. Ведь за ней, как выяснилось, хранились всего лишь устаревшие вещи, которые то ли не успели разобрать и сжечь, то ли просто убрали подальше. Лила невольно заинтересовалась запыленными инструментами. Треснувшей от холода арфой с жалко обвисшими струнами. Потускневшей со временем флейтой, крошечной музыкальной шкатулкой...

Кругом громоздились стопки каких-то книг, столешница из дуба, старый скучный натюрморт, коробки, небольшие ларцы… Ра Ана ловко проскользнула между трюмо и двуспальной кроватью и развернула очередную картину. Вновь расплакавшись, она прижалась к руке изображенной женщины. Светловолосой, с утонченными чертами лица и красивым изгибом шеи.

— Да это же герцогиня Дракхо! — ахнула Тилия Ар Та. — Ее светлость Сая Дракхо!

Лила никогда особо не задумывалась о том, как на самом деле умерла предыдущая жена Лю Кэ. Разговор про запертую в далеком особняке принцессу напомнил Ра Ане о преждевременной смерти хозяйки? Ее тоже держали в заточении?

— Видимо это служанка предыдущей герцогини, — определила старуха, глядя, как немая девушка покрывает портрет поцелуями и слезами. — Вот бедолага-то! Теперь-то все ясно... Нужно уходить отсюда, госпожа Люперан. Пока нас здесь не заметили.

— А что случилось с ее светлостью? — разглядывая портрет, спросила Лила.

— О таком нельзя говорить! — оглядевшись, зашептала Тилия Ар Та. — И ты никогда об этом не спрашивай! Не просто же так девчонке отрезали язык!

— Что…

— Говорят, герцог сам отравил свою жену! — вытаращив и скосив глаза, зловеще прохрипела старуха. При свете пляшущего факела ее лицо выглядело так, что, запомнившись, могло присниться в кошмаре. — Сразу после его возвращения из Средиземья герцогиню словно подменили. Она перестала устраивать балы и приемы. Больше не пела своим очаровательным голосом. Не играла на арфе. Вон, кстати, все ее любимые инструменты. Выкинуты. Как мусор. А почему? Потому, что его светлость не хочет помнить о своей неверной жене, которую убил своими же руками!

— Неверной?

— Рассчитывая на то, что он мертв, герцогиня Дракхо, не выждав положенный траур, собралась замуж за принца из своей страны. И в день, когда они собирались объявить о своей помолвке, внезапно появляется якобы погибший в сражении супруг!

Тилия Ар Та уставилась на Лилу, но та ничего не говорила. Лю Кэ думал, что на Севере его ждет не только император. Он надеялся встретиться с настоящей женой. Так вот, что случилось на самом деле. Это не он предал свою герцогиню, решив заполучить в жены принцессу.

— Только ты не должна никому говорить, что это я рассказала тебе про умершую герцогиню! Говорят, ее неупокоенная душа до сих пор бродит и стонет в левом крыле поместья!

— Правда? — обернувшись к Ра Ане, уточнила Лила. После встречи с Чернышом она с легкостью поверила бы в очередного «призрака». Но служанка печально покачала головой.

— Ну, сама я не видела, — нехотя призналась наставница. — Уходим отсюда!

На следующий день Лила долго стояла у окна, глядя на расчищающего дорожки слугу. Герцог так и не вернулся. И Тилии нет. Как и новостей о состоянии императрицы. Ужасно существовать в неведении. Не зная, жива ли бывшая госпожа, малыш Рури, Яр…

О Яре она теперь вспоминала слишком редко. И это были невеселые размышления. Убили ли оборотня ужасные монстры или схватили северяне? Смог бы вирр пробраться в столицу империи? Или замерз где-нибудь в пустоши?

— Ра Ана! — позвала Лила, поняв, что эти ужасные картины чужой смерти сводят ее с ума. — Покажи мне, где жила твоя госпожа.

Судя по тому, что служанка тоже выглянула в окно, ходить в покои умершей герцогини никто бы не разрешил. Но часть слуг еще не успела вернуться, многие оставались при Лю Кэ, и никого не заинтересовало, куда направилась наложница.

Запертую дверь никто не охранял. Вытащив из рукава ключ, Ра Ана легко справилась с массивным замком и пропустила Лилу вперед. В очередной мрачный коридор. Девушка невольно вспомнила, что в одной очень страшной истории слишком любопытную героиню убил собственный муж. За то, что она раскрыла его тайны. Но для возвращения Лю Кэ уже поздно. Близится вечер. Наверняка он останется переночевать во дворце.

Лила тряхнула головой, отгоняя мысли об императрице. И чувство вины. Если жить в том ощущении страха и жалости, можно сойти с ума. Несмотря на высокую цены этой жизни.

Ра Ана открыла очередную дверь и вошла в просторную гостиную. Служанка высоко подняла подсвечник и прошлась по кругу, освещая покрывшуюся пылью мебель. Изысканно. И роскошно. Немая спутница как-то по особенному коснулась кресла, и Лила решила, что умершая герцогиня любила в нем сидеть.

Под гардероб была отведена целая комната, но крюки, коробки и сундуки оказались пустыми. Из комнат исчезли все личные вещи. Осталась лишь поседевшая от густого слоя пыли козетка, и еще некоторые предметы интерьера. Окна и зеркала скрыла черная траурная ткань, зловеще шевелящаяся от сквозняка. Неудивительно, что слухи породили появляющегося здесь призрака.

Заметив, что служанка куда-то исчезла, Лила зябко поежилась и подошла к окну. Красивый вид на дворик. Маленькие серебристые ели кажутся ненастоящими. Они такие одинаковые, что кажется, будто их подстригают. Или… так и есть?

— Напугала, — вздрогнув от мелькнувшей тени, пробормотала девушка. Ра Ана вернулась слишком бесшумно. И в руках у нее — какая-то книга.

— Это мне? — уточнила Лила. Служанка убежденно кивнула. — Спасибо. Я как раз думала, чем еще можно себя занять. Давай вернемся. Здесь ведь больше ничего нет?

Лежа в кровати, но вспоминая темноту и холод темницы, девушка не выдержала и села. Зажгла свечи. Она уже привыкла засыпать рядом с Лю Кэ. Чувствуя себя в безопасности от чужого мира севера. Не боясь ни завывания ветра, ни призраков…

Лила обхватила себя руками и слегка нахмурилась, пытаясь понять, что с ней не так. Она ведь больше не любит Лю Кэ. Он постоянно делает ей больно. Он сказал в лицо, что ненавидит ее. А после пошел против всех, чтобы защитить.

«Ладно, нужно отвлечься! — вспомнив про книгу, осознала девушка. — Иначе так и просижу до утра. Буду читать пока не усну. И представлять, что я дома. У бабушки».

Для деревенской избушки кровать была слишком чистой и мягкой. Откинувшись на подушки, Лила открыла книгу и разочарованно вздохнула. Под твердым переплетом оказалось чье-то личное произведение. Еще и написанное на незнакомом языке! Некоторые слова зачеркнуты. Это точно не работа переписчика. Какие-то цифры… это… чьи-то воспоминания?

Поняв, что в ее руках чей-то дневник, девушка собиралась было захлопнуть его. Но вспомнила про Ра Ану. Неужели это ее? Но ведь Тилия уверяла, что служанки не умеют писать…

В поисках подсказок девушка пролистала несколько страниц, и о чудо! Примерно в середине буквы изменились. К сожалению, не на родной язык Птичницы. На письменность северян. Однако за продолжительное время обучения Лила более-менее сносно научилась читать и писать. Тилия по-прежнему придиралась к произношению, но кхекать как окружающие девушка и не собиралась. Все ведь и так понимают, что она говорит.

«Раз Ра Ана сама отдала мне дневник, значит она хотела, чтобы я прочла его, — подумала Лила, прижимая страницу. — Возможно я узнаю, что с ней произошло. И смогу помочь. Это ведь не преступление, верно?»

«Сегодня Тилия Ар Та, эта вредная старуха, наконец-то похвалила меня. И я решила, что отныне буду писать на языке моего супруга. Чтобы привыкнуть. Чтобы стать еще ближе к моему мужу. Я не хочу даже вспоминать о том, что приключилось со мной в прошлом. Моя новая жизнь прекрасна. Я могу начать все сначала. И я счастлива».

На этом первая запись заканчивалась. Но даже смутно понимая, что автор дневника — не Ра Ана, Лила невольно продолжила читать дальше.

«Сегодня сам император сказал, что я — цветок, украсивший Север. Ад Эль Рейвен, кстати, весьма хорош собой. Я слышала, что у него множество наложниц. И все-таки мой муж самый лучший. Хоть я и не всегда его понимаю. Он странный. Наверное потому, что рано осиротел. Он совершенно не понимает, чего хотят девушки! Приходится постоянно ему объяснять! Зато он очень красив. Я боялась, что придется выйти за какого-нибудь старика. Но меня заметил сам Лю Кэ Дракхо…»

Лила выронила дневник и отодвинулась в сторону. Это записи умершей герцогини!

Она невольно огляделась, боясь увидеть грозно уставившегося из темноты призрака. Затем вскочила и торопливо спрятала книжицу в самый дальний ящик. На ночь не стоит читать воспоминания покойницы! Да и вообще, можно ли без разрешения изучать такую личную вещь?

Остаток ночи она ворочалась, силясь заснуть. Странно. Возле своего врага она засыпала почти мгновенно. Спокойно. Утром, не поверив во вчерашние приключения, девушка отослала служанок, проверила тайник и убедилась, что дневник ей не приснился. Снаружи… какой-то шум!

Вновь спрятав чужие тайны, Лила метнулась к окну и увидела карету герцога. Вернулся! Радуясь, что успела одеться, девушка торопливо спустилась по лестнице и замерла. Зачем она так мчалась сюда? Какая разница, где сейчас Лю Кэ?

Вошедший герцог тоже остановился, разглядывая наложницу. Словно отвык видеть ее без пышной прически и слоя ярких красок.

— Что… с ее величеством? — осторожно спросила девушка, ступив с последней ступеньки на мягкий ковер.

— Она жива, но едва ли восстановится полностью, — безрадостно сообщил Лю Кэ. — Не может удержать даже столовые приборы. С трудом говорит. И, разумеется. не ходит. Во дворце очень угнетающая обстановка. Зал Морозных Ночей закрыт. Представления запрещены во всей столице.

Только теперь Лила обратила внимание на то, как сильно исхудал герцог. Выглядит очень уставшим. Щеки запали, скулы обострились. Под глазами глубокие тени. Но самое тяжелое — это потухший взгляд, заражающий безнадежностью. Решив не мешаться под ногами, девушка вернулась к лестнице и скользнула рукой в перчатке по гладким перилам.

— Лила…

Показалось, что ей послышалось. Лю Кэ очень редко звал ее по имени. Но пришлось остановиться и обернуться.

— У тебя все в порядке? Все хорошо?

— Да, — не сразу поняв, что означают эти вопросы, ответила девушка.

— Если кто-то из служанок ведет себя странно или непочтительно — можешь уволить их. Если они из твоего окружения. В противном случае скажи мне. Я разберусь с этим.

— Все действительно хорошо. Я могу идти, ваша светлость?

— Иди.

Она будто взлетела по лестнице и недоверчиво глянула вниз. Что это было? Неужели кто-то доложил ему о прогулках в запретные места поместья? Он проверяет ее?

«Нужно признаться самой! — закрывая глаза, решила Лила. — Но позже. Когда он отдохнет. И будет в хорошем расположении духа. А он вообще…»

Она внезапно поняла, что ни разу не видела, чтобы Лю Кэ Дракхо улыбался. С тех пор, как вернулись его воспоминания, он словно в бесстрастной маске. Всегда. Даже сейчас, когда из-под нее рвется усталость. И опустошение.

«Я хочу узнать больше! — осознала девушка, непроизвольно двигаясь к тайнику. — Когда я пойму, почему он стал таким, я… »

«Смогу его использовать?» — безумно хихикнула дремлющая тьма.

«Нет! — листая страницы, отогнала отвратительную мысль Лила. — Я, возможно, узнаю, как исправить ошибки прошлого».

Глава 10. Ожившие страницы

«Надо признать, в империи мне одиноко. И скучно. Особенно с тех пор, как Лю Кэ отправили на войну. Да, меня приняли в обществе. Приглашают на все мероприятия. Задабривают подарками. Выделяют среди других. Но это не моя заслуга. Выслужиться пытаются перед императором и его драгоценным племянником.

***

Досадно, что я забеременела так быстро. Я хотела сполна насладиться особым положением герцогини Дракхо. Носить красивые платья с корсетами, танцевать на балах, участвовать в охоте… Тилия Ар Та говорит, что мне нельзя веселиться. По ее словам я должна непрестанно скорбеть по мужу! Но он ведь не ранен. Не убит! Он завоевывает славу для своего рода. Отцом моего ребенка будет настоящий герой, который навсегда останется в истории Севера. Не вижу в этом ничего плохого. Хоть можно было бы обойтись и без военных походов.

Разумеется, я люблю своего мужа. Очень сильно люблю. Скучаю по нему. Но сидеть целыми днями в поместье и плакать, писать бесконечные письма... слишком невыносимо. Почему я должна перед кем-то притворяться?

***

Чтобы задобрить старуху, устроила благотворительный вечер. И сыграла на арфе любимую мелодию, вызвав такие восторги, что мне даже понравилось жертвовать своим временем. И не только им. Да, я отдала немного из личных сбережений. На лечение. В лазарет для раненых воинов.

***

Сразу после встречи посла из Форстера, барон Фи Ли Орин подарил мне очаровательного жеребенка пони. Сказав, что это для моего малыша. Немного несвоевременный подарок, но я рада, что северяне оказывают мне такое внимание. Вчера мне снова привезли новые украшения из семи ювелирных лавок. Управляющий так косо на меня смотрит! Но Лю Кэ упоминал, что я могу позволить себе все, что захочу. Да, я много трачу на наряды. Вот так-то. Видела бы матушка, в чем я посещаю приемы. Все свои старые платья и те жалкие серьги из агата я раздарила служанкам. Я купила себе…»

Сая Дракхо уделяла такое внимание нарядам и местоимениям «я», «мне», что пришлось перелистнуть несколько страниц. Погрузившись в чужую жизнь, Лила чувствовала себя неловко. Она никогда не пробовала вести дневник. Ей казалось, все и без того сохранится в памяти. Все необходимое. Но покойная герцогиня словно оживает в этих строках. Перед глазами невольно вновь возникает ее обворожительный портрет. И плачущая Ра Ана. Неужели только один человек скорбит по умершей?

Услышав шаги, девушка на всякий случай затолкала дневник под кровать. Сейчас ночь. Кто мог прийти в столь поздний час?

Она заперла дверь на задвижку, поэтому гость, дернув ручку, негромко постучал.

— Кто там? — осторожно окликнула Лила.

— Я.

Сразу догадавшись по голосу и ответу, что зачем-то понадобилась герцогу, Лила нехотя выбралась из теплой кровати и отворила дверь.

— Что-то случилось? — напряженно уточнила она, переминаясь с ноги на ногу. Хорошо, что стоять на ковре не так холодно.

— Нет. Просто решил посмотреть, как ты здесь живешь.

«А я могу лечь обратно, пока кровать не остыла?» — гадала Лила, не понимая, с чего бы уставшему герцогу не высыпаться у себя. Или не заставить ее прийти на ночь. Как он обычно делал.

— Ты закрываешься потому, что боишься меня?

«Потому, что читаю чужой дневник», — мрачно вспомнила девушка. Озвучивать это она испугалась. Несмотря на то, что пообещала исправиться и стать честной. Не лгать. И ничего не скрывать. Но... разве это ее тайна?

— Я хотела… чтобы меня не беспокоили.

— Беспокоить не буду. Буду спать.

Понаблюдав за тем, как незваный гость устраивается в чужой постели, Лила со вздохом заперла дверь и нехотя устроилась рядом. Как-то неловко. И дневник не дочитала. И не уснет.

Свечи еще не погасли, и девушка чуть-чуть повернулась к герцогу. Уже спит или притворяется спящим? Тесновато стало.

Привыкнув к его присутствию, она уже без раздражения задула свечи и откинулась на подушку. Ненавидит ее и приходит просто чтобы заснуть рядом? Да он тоже тот еще лжец! Только в отличие от нее, Лю Кэ обманывает еще и себя.

— Спасибо, — негромко произнесла Лила, приподнимаясь на локте и всматриваясь в слабо различимые черты лица герцога.

— С чего бы так? — не открывая глаз, без удивления спросил тот.

— Спасибо, что спасли. Что вытащили из дворца живой. И невредимой.

— Это мой долг, — помолчав, сдержанно ответил Лю Кэ. — Я не мог бросить свою… жену.

«Ненавидишь меня, да?» — продолжая рассматривать герцога, мысленно усмехнулась Лила. Все-таки ее зацепили эти слова. Ранили как что-то острое. И порез до сих пор не затянулся.

Она протянула руку и бесстрашно провела по его волосам. Как когда-то в прошлом. Разве ненавидящий человек не должен брезгливо отодвинуться? Перехватить или даже ударить. Нет. Под маской равнодушного и мстительного северянина остался тот же Лю Кэ. Которого она знала. Он лишь закрылся от нее. Спрятался. Чтобы ему больше не сделали больно. Что произошло у него с первой женой? Почему все думают, что он убил ее? Он бы не стал. Ведь не стал бы?

Герцог так и не отреагировал на внезапную ласку. Лишь спустя время, когда Лила перестала возиться, притянул ее к себе. Утром он, как и всегда, исчез, но странное впечатление осталось. Зачем он приходит? В чужой постели слаще засыпать? Или Лю Кэ тоже привык к ее присутствию так сильно, что не видя долгое время не находит себе места и ощущает лишь растущую внутри пустоту?

Одевшись и позавтракав, Лила разогнала слуг и вытащила из-под кровати дневник. Нужно уже его дочитать! Что же произошло дальше?

«Говорят, что мой муж попал в засаду. Ничего не известно. Я в ужасе. Собираюсь в дорогу. Хочу дождаться новостей в Торли».

Следующая страница была вырвана. Почерк стал неровным. А в словах часто попадались опечатки.

«… и я согласилась на это. Его тело еще не остыло. Я продолжала держать мужа за руку. Мы поднимались наверх, в гору. На простой деревенской телеге, запряженной ослами. Начался дождь. Я вымокла. Ни Ран часто скользил на грязи и падал. Животные останавливались, отказываясь идти. Начинало темнеть. И происходящее все больше походило на страшный сон. Ладонь Лю Кэ начала холодеть. И тут громыхнул гром.

Я закричала и на мгновение потеряла сознание. Мне казалось, что боги пытаются уничтожить меня молниями. Слуги окончательно струсили, но я приказала продолжать путь даже если вновь упаду в обморок и не очнусь. Мы добрались до пещеры. В темноте. Совершенно промокшие. Меня трясло то ли от холода, то ли от страха. Я думала, что внутри окажется убеленный сединами старец, но это был вылитый колдун. Я разглядела его при сверкнувшей молнии. Высокий, худой как скелет. В прикрывающей лицо маске. Его глаза казались совершенно безумными. Не человеческими.

— Помогите нам, — умоляла я, вцепившись в его рукав. — Мой муж так рано покинул меня…

— Кладите его на стол, — велел мужчина, сметая со скатерти какие-то деревянные плошки и череп-подсвечник. Он очень долго осматривал тело. Терзал пальцами раны. Нюхал кровь. И ничего не говорил.

— Душа покинула это тело, — наконец-то произнес колдун.

— Мне сказали, что вы возвращаете даже мертвых!

— Это действительно так, — самодовольно отозвался тот. — Однако не все так просто. Ты ведь понимаешь, что уже никогда не будет как раньше?

— Да! Только спаси его! Верни!

Окончательно потеряв рассудок, я упала перед ним на колени. Не помню, что я говорила, и что обещала. Мир без моего мужа казался мне пустой оболочкой. И мы заключили сделку. Безумную сделку. За жизнь любимого я должна отдать жизнь ребенка».

Лила в ужасе отшвырнула дневник в сторону. Ей хотелось вытереть руки. Вымыть. Очиститься. Неужели это правда? Лю Кэ оживили ценой жизни невинного младенца? Почему это чудовище не предложило колдуну себя?

Не в силах справиться с волнением, девушка нервно прошлась по комнате. Ей стало нехорошо. Она распахнула и тут же захлопнула окно, обжегшее ледяным ветром. И герцог знает про это? Знает, благодаря чему он жив?

— Ра Ана! Ра Ана!

Дождавшись, когда служанка зайдет в спальню, Лила подхватила дневник и выставила его вперед.

— Ты читала это? Ты умеешь читать?

Ра Ана с явным сожалением покачала головой.

— Ты показывала это кому-либо? Нет? Ты знаешь, что случилось с ребенком твоей госпожи? Знаешь, где он?

На лице служанки выразилось явное недоумение. И она вновь сделала отрицающий жест.

— Можешь идти, — выдохнув, пробормотала Лила. — Ты покормила Каркушу? Покорми его.

Чтобы слегка успокоиться, девушка спрятала дневник и, накинув плащ, выбралась в сад. Ничего не остужает так, как холод Севера. Лютые морозы уже позади. Средиземье сейчас проживает самое голодное время. Последние страдания перед рождением весны.

Что это за ужас только что прочла Птичница? Зачем писать об этом? Не скрывая, не стыдясь...

Герцог уехал во дворец, но встревоженные слуги начали подходить и просить вернуться в поместье. Или одеться теплее. Послушно возвратившись в свою спальню, Лила с отвращением нашла нужную страницу. Придется читать дальше. Или… не стоит? Дальше только хуже. Отвратительное жертвоприношение... тоже описано в подробностях?

«Колдун принялся готовиться к ритуалу, и я невольно поддалась его уверенности. Он выглядел так, будто каждый день оживлял мертвецов. Как темное божество, убежденное в своей власти. Молнии снаружи, грохот и гнев бесполезных богов больше меня не пугали. Я всего лишь хотела получить то, что у меня забрали! В этом нет ничего плохого!

Из-за темноты было плохо видно, чем именно занят колдун. Он водил над телом руками, брызгал на него какой-то жижей. Вливал что-то в рот. И у него начало получаться! При очередной вспышке молнии я увидела как Лю Кэ пошевелился! Его пальцы сжались! Совсем как у живого.

Вскочив на ноги, я подбежала ближе. Мне хотелось обнять любимого. Сказать, как я рада его возвращению. Но он внезапно издал жуткий звук. Никогда бы не подумала, что человеческое горло способно выдавить из себя такое. Чудовищное. Хриплое страдание. Крик, полный боли. Изо рта Лю Кэ хлынула кровь. Он стонал и бился. Бился так, что колдун попытался удерживать его голову от сильных ударов.

Я в ужасе отскочила в сторону. Сердце колотилось как сумасшедшее. Слушать эти крики было невозможно! Задыхаясь от рыданий, я выбежала из пещеры и, не заметив сопровождение, побежала по дороге. Упала в грязь и покатилась куда-то вниз. Это слегка привело меня в чувство. Я уцепилась за какой-то куст, остановив падение, и принялась звать слуг. Шум дождя заглушил крики мертвеца. И молнии больше не сверкали. Наши факелы давно погасли, но я продолжала просить о помощи, и меня нашли по голосу. Мое платье превратилось в мокрую слипшуюся массу, мешающую двигаться. Но я добралась до телеги и замерла, прислушиваясь к шелесту, обрушившему на мир благодатную тишину.

— Ни Ран, посмотри, что происходит там, внутри, — попросила я.

— Его светлость мертв, он не дышит, — выбираясь наружу, растерянно произнес слуга. — И выглядит ужасно! У него двигается рука! Как в агонии...

Я невольно содрогнулась.

— Иди и скажи колдуну, чтобы он исправил свою ошибку! Его светлость должен быть либо жив... либо мертв.

Все были так напуганы, что никто не осмелился возразить. Мы возвращались в тишине. И я понимала, что утром придется снова отправиться к колдуну. Нужно заплатить за молчание. И убедиться, что все закончено. В оживление я больше не верила. Неумелый выскочка! С меня хватит! Я сделала все, что могла! Пообещала отдать жизнь собственного ребенка! И все напрасно. Лю Кэ не ожил. Моим последним воспоминанием о нем стал этот кошмар, преследующий меня до сих пор…»

На этом запись обрывалась. Еще несколько страниц были вырваны. Но остановиться уже не представлялось возможным. Лила продолжала читать, вцепившись в переплет, пока ей не принесли обед. И, сидя за столом, девушка осознала, что аппетита у нее нет. Перед глазами плыли неровные строки и ужасные картины. Фальшивые похороны. Пустеющее поместье. Соболезнования. Увольнение слуг.

Оказывается, первой начала избавляться от портретов Сая Дракхо. Совместное изображение молодой четы было безжалостно сожжено во дворе. Портреты Лю Кэ и его предков — выкинуты как ненужный хлам. Медальон расплавлен и уничтожен. Фамильное кольцо — продано. Овдовевшая герцогиня жестоко расправилась со всеми болезненными воспоминаниями. И она страдала. Сильно страдала.

— Вы опять не едите, госпожа? — испуганно зашептала горничная. — Вам не нравится это блюдо? Его светлость может решить, что мы плохо о вас заботимся. Скажите, что мы сделали не так?

— Ми Ира, как ты думаешь, кого любит его светлость? — рассеянно спросила Лила.

— Нам запрещено о таком говорить! — поспешно оглядевшись, проговорила служанка. — Разумеется, вас! Принцессу он даже не навещает!

— А покойную жену? Разве он не любил ее?

— Госпожа, как я могу ответить на такие вопросы? Если кто-нибудь узнает, меня изобьют плетьми!

— А ты не знаешь, почему так давно не приезжает наставница? Мое обучение еще не завершено.

— Я слышала, что у нее появилась новая ученица. Дочь графа Альдамара готовят к первому выходу в свет. Его светлость дал разрешение.

— А я лишилась главного источника всех новостей, — невесело пробормотала Лила, силясь вернуть утраченный аппетит пробованием разных блюд.

«Впрочем, мы никогда не были слишком близки с императрицей. Не говорили откровенно обо всем. Мы не подруги. И о ней хорошо позаботятся. В любом случае... мне опасно приближаться к ее величеству».

Лечить отравление чужеземными травами наверняка не умела даже бабушка. В деревнях друг друга убивали крайне редко. И не на трезвую голову. Были случаи, когда людей кусали змеи, но способ выведения яда наверняка отличался от того, что пережила Айси.

Вернувшись к себе, Лила снова с затаенным ужасом вцепилась в дневник. Избавившаяся от всех прежних слуг и воспоминаний, герцогиня начала новую жизнь, постоянно напоминая себе о том, что кошмар необходимо похоронить в прошлом, выплескивая переживания на страницы мелким бисерным почерком. Лишь иногда буквы искажались. Начинали путаться. Тонули в перечеркнутых строках. Когда по вечерам, в темноте, в завываниях ветра, Сае Дракхо мерещились чьи-то душеразрирающие стоны.

На приеме делегации одинокая вдова познакомилась с принцем Теобальтом. Юный гость не смог забыть очаровательную собеседницу. Таинственно печальную и в меру остроумную. Сая с гордостью писала о своих успехах. Завоевав принца она, однако, начала понимать, что скрывать растущий живот становится все сложнее. Она пыталась затягивать его корсетом, но из-за этого задыхалась от сильной боли. Начались кровотечения. К счастью холода на Севере наступили раньше, и меховые боа, накидки, мастерски скрывали то, что женщина считала уродливым. Принц Теобальт знал о положении возлюбленной, однако трагическая история делала ее в его глазах кем-то вроде героини романа. Тем не менее Сая опасалась, что увидев ее раздувшейся и отекшей, он откажется от мыслей о помолвке. И она сама отправилась к колдуну. Надеясь, что тот избавит ее от нежеланного ребенка.

Случай с неудавшимся оживлением не убедил в том, что затея рискованна и опасна. Однако, увидев крошечного младенца, заточенного в грязной мути колбы, герцогиня в очередной раз сбежала. Отшвырнув от себя колдуна и разлив его ядовитое зелье. В ней еще оставалось что-то доброе. Человеческое.

Сая решила дать жизнь невинному дитя. Нет, она не собиралась стать ему матерью. Ее по-прежнему манил роскошный путь, ведущий в соседнее королевство. Малыш остался бы на попечение слуг. Один. В поместье погибшего отца. Но что-то пошло не так.

«Что же?» — в нетерпении пролистывая страницы, забеспокоилась Лила. Найдя слово «ребенок», она хотела продолжить чтение, но вовремя услышала шаги и спрятала дневник.

— Его светлость требуют вас к себе. Надолго, — многозначительно заметил слуга.

Лю Кэ уже вернулся? Да. За окном стемнело. И в серой мути грациозно срываются с облаков огромные снежные хлопья.

Зима еще не сдается.

Глава 11. Месть мертвых

«Я не любила этого ребенка, спрятавшегося в растущем животе обезображенного тела. Когда из-за беременности мне становилось плохо, я ненавидела собственное дитя. Ненавидела всей душой. А теперь, потеряв малыша, я каждый день рыдаю. Как безумная.

Колдун нашел меня. Не знаю, как он пробрался в поместье. Я спала, когда он появился в моей спальне. Он придавил меня костлявым коленом к кровати, а когда я открыла рот для крика, принялся вливать отвратительное горькое зелье. Меня сразу же стошнило. Я вырывалась и пыталась позвать на помощь. И тогда он затолкал в меня какую-то тряпку. Вскоре я перестала чувствовать свое тело. Он отпустил меня. Начал говорить, что я зря раздразнила его. Что сама виновата в том, что происходит. Что раз ребенок не нужен — он заберет его для опытов. Сделает из него гомункула. Или химеру.

От боли я почти не помню, что происходило дальше. Помню лишь как уходил колдун, унося с собой тихий сверток. Малыш родился преждевременно и совсем не плакал. Если вообще появился на свет живым. С тех пор каждую ночь мне мерещился детский плач. Я вскакивала и металась по комнате. Выглядывала в окна. Выбегала в сад. Кроме меня никто этого не слышал. Лекарь прописал успокаивающий отвар, и стало легче. Выпив чай с травами, я почти тут же засыпала. Принц Теобальт каждый день присылал мне подарки, а я отказывалась его принять. Мне не хватало сил выйти к нему и улыбаться как ни в чем не бывало. Да и выглядела я просто ужасно.

В то время я возненавидела абсолютно всех. Прислуга начала бояться меня и избегать. И только одна совсем молоденькая служанка продолжала приставать. Расчесывая. Принося еду и упрашивая поесть. Следя за тем, чтобы я принимала лекарства. Меня это тронуло. Я не смогла продолжать вымещать на ней злость. Оказалось, девчушка приехала из какой-то далекой горной общины. И все заработанные деньги отправляет своей семье. Ничего не оставляя себе. Ее зовут Ра Ана. И она вытащила меня из преисподней грешных душ. Тем, что просто заботилась обо мне. Искренне. Ничего не требуя взамен. И я поняла, почему оказалась на самом дне пропасти. Потому, что кроме этой наивной служаночки у меня никого нет. Я никому не нужна, не интересна. Я одна. Даже влюбленный принц Теобальт видит во мне всего лишь придуманный им прелестный образ. Не настоящую меня. Измученную. Отчаявшуюся. Истощенную.

Больше всего в этот момент я ненавидела Лю Кэ. Который бросил меня. Все эти ужасные события я прошла в одиночестве. А ведь он тоже давал клятву. Быть вместе. В горе и в радости. Так легко от всего отделался! Сбежал на тот свет. И не захотел возвращаться.

Поняв, что я вот-вот лишусь последнего шанса на новую жизнь, я покончила с затворничеством и первым делом встретилась с принцем. К сожалению у него нет никаких надежд заполучить трон. Но он богат, красив. И его не отправят на поле боя. Он настолько наивен, что наследник не видит в нем угрозу. Да и король еще крепок здоровьем. Успею побыть принцессой. Да, не в империи! Но здесь я и не захотела бы оставаться. Терпеть не могу этот снег, этот холод! И этих лицемерных северян!

Завтра на балу мы объявим о нашей помолвке. И мне безразлично, что подумают об этом другие! Нет никакого смысла соблюдать траур по тем, кого изо всех сил пытаешься забыть. Я наконец-то уеду отсюда. Навстречу новой жизни. Ловить свою звезду удачи.

***

Все кончено. Вчера прямо во время нашего с Теобальтом танца вернулся мертвец. Герцог Лю Кэ Дракхо. Я больше не вдова. И не невеста. Потому, что мы не разведены.

***

А может, это призрак? Видение. Злая шутка подсознания. Ведь у колдуна ничего не получилось! Он сказал, что души больше нет!

Я думаю, что телом управляет тот же колдун! Я снова в мире кошмаров!

***

Каждое мгновение наполнил страх. Я заперлась у себя в комнате. Не знаю, что теперь со мной будет. Я думала, что со всем этим ужасом покончено. Колдун забрал моего ребенка! Я расплатилась им за свою новую жизнь!

Я подослала Ра Ану шпионить за вернувшимся мертвецом и выяснила, что он ведет себя как обычный человек. Ест. Пьет. Спит. Определив таким образом, что это не призрак и не покойник, я решилась на переговоры. Я даже испытала некоторую жалость к чужим страданиям. Но высокомерное и отчужденное поведение Лю Кэ быстро избавило меня от сочувствия. Он сразу дал понять, что знает обо всем. Что он — мой злейший враг. Пришлось выдвинуть ему свои требования. Объяснить, что я не позволю просто выставить себя за дверь. Я расскажу все, что знаю. Про смерть. Неудачное оживление. Про то, что герцогом может управлять отвратительный колдун. Как марионеткой.

А потом, случайно встретившись взглядом, я поняла, что подписала себе смертельный приговор.

***

Меня тайно пригласил к себе сам император. Я думала, что ему тоже интересно узнать тайну герцога. Но все оказалось хуже, чем я предполагала.

— Сая, прекрасный цветок запада... Ты забыла, кто дал тебе право занять место герцогини Нордвинга? — мягко произнес он, разглядывая меня как какую-то забавную безделушку. — Ты должна быть благодарной за то, что получила такую возможность. Но на этом все. Я нашел своему племяннику более подходящую партию. И тебе пора отступить. Скрыться в тени. А еще лучше — навсегда покинуть империю.

— Но я законно заняла это место. И вы сами дали разрешение на этот брак!

— Разбитое не склеить. Прошлое не вернуть. Ты слишком поторопилась с новым замужеством. Не выдержала положенный год траура. И теперь настало время расплаты.

Я дрожала от возмущения. Расплаты? Я чиста перед богами! Сердце моего мужа переставало биться. Он умер. И я устроила для него похороны. Это было очень непросто. Изображать скорбь, когда внутри лишь пустота и усталость! Сказать императору, что Лю Кэ всего лишь оживший мертвец? Но он не поверит. Мне нужны веские доказательства. Свидетели. Которых я убила.

— Сая, не пытайся хватать кусок, который не сможешь проглотить. Это убьет тебя. Жадность сведет тебя в могилу.

Он улыбался, но я сразу поняла, что это нескрываемая угроза. И Ад Эль Рейвен, и Лю Кэ Дракхо желают мне смерти. Возможно, сговорившись, они убьют меня вместе. Так, что никто и не догадается, что произошло на самом деле. Единственный свидетель — это мой дневник. Его потертые страницы, выцветшие чернила, и та искренность, с которой я записывала все то, что со мной происходило. Я спрячу дневник и скажу Ра Ане, чтобы она в случае моей смерти отдала записи честному и бесстрашному человеку. Который сумеет вывести правду наружу. Расскажет, что герцог — оживший мертвец. Найдет колдуна с горы Адского Пламени. Приведет его в столицу и покажет всему народу, что произошло на самом деле. Горите все в преисподней! Если эти строки прервутся — значит меня уже убили».

Лила оцепенело уставилась на чистые листы. История герцогини оборвалась. Чувствуя себя неловко после вторжения в чужие тайны, девушка захлопнула дневник и отложила его в сторону. Она испытывала усталость и опустошение. Будто сама пережила все эти ужасные события. Саю Дракхо действительно убили. Но кто? Неужели это сделал Лю Кэ?

Единственной, кто знал секреты герцогини, отрезали язык. Наверняка Ра Ана догадывается, как умерла ее госпожа! Но как ее расспросить?

— Ра Ана, — подозвав служанку, решительно заговорила Лила. — Твою хозяйку убил его светлость?

Немая на мгновение замялась, пугливо оглядевшись по сторонам. А затем мрачно кивнула.

— Ты видела, как это произошло?

Та снова убежденно наклонила голову.

— Он убил ее с помощью оружия? Нет? Задушил? Утопил? Как тут утопить-то… Отравил? Да? Боги, неужели правда? И ты видела, как он напоил ее ядом?

Стало страшно. Неужели все это время девушка обманывалась, считая Лю Кэ хотя бы справедливым? Убийство с помощью яда самое жестокое. Расчетливое. Продуманное. Его не совершают сгоряча. И о нем не жалеют.

Вечером, когда слуга явился с приказом идти в опочивальню герцога, Лила заявила, что простудилась. И несколько раз кашлянула. Для правдоподобности. Она не ожидала, что к ней тотчас же пригласят лекаря. Но старичок, осмотрев наложницу, заявил, что той действительно не помешают несколько дней отдыха. И прописал отвар из успокаивающих трав.

Сперва Лю Кэ заходил по несколько раз в день. Но Лила отворачивалась от него. Отвечала односложно, кратко. И вскоре герцог лишь через слуг интересовался ее самочувствием. Девушка не могла смотреть даже на Каркушу, задирающего Коко. Хотя бедная птица провинилась лишь в том, что оказалась подарком убийцы. Лила и раньше знала, что Лю Кэ — воин. Он при ней жестоко расправился с разбойниками. Разбойниками! А не беззащитной запуганной женщиной. Да, нехорошей. Да, слишком жадной. Но должен был быть и другой способ! Не подлый. Не травить втайне. Не ножом в спину.

Приближалась весна, и ветер уже не казался обжигающе холодным. Из новостей Лила знала, что императрице значительно лучше. Но во дворец наложницу не приглашали. И она развлекалась тем, что приучала Каркушу к прогулкам в саду.

— Ты ведь можешь стать свободным, — сказала она, посадив ворона на плечо и подходя к дереву. — Лети. Я и Коко — те самые птицы, которым не дано взлететь. А ты другой. У тебя сильные крылья. Ты такой огромный, что не всякий орел осмелится на тебя напасть. Лети, глупышка. Хотя бы тебя я могу сделать свободным…

Каркуша моргал и продолжал сидеть на плече, пытаясь выцепить из-под накинутого на распущенные волосы шаперона блестящую сережку. Огромное мрачное небо пугало отъевшегося за холода снежного ворона. Даже когда его стряхнули с себя, он всего лишь перелетел на ветку и, поклевав последний ссохшийся плод, зябко нахохлился. Он сидел там почти до вечера. Пока Лила не приманила его куском мяса.

Одним чудесным и на удивление солнечным днем, наложница читала в библиотеке. После прогулки. Коротая время. История попалась чудесная. От лица путешественника, странствующего по королевствам не боящегося посещать даже дикие северные племена. Забывшись, девушка не сразу поняла, что снаружи раздается неразборчивый шум. Пока в распахнувшуюся дверь не ворвалась Тилия Ар Та в сопровождении портних.

— Вот она! — обвиняюще указав пальцем, объявила задыхающаяся от карабканья по лестнице старуха.

Испуганно вскочившую девушку принялись изменять. Талию, рукава…

— В чем дело? — осторожно полюбопытствовала Лила, следя за тяжело похрипывающей наставницей.

— У тебя ведь нет траурного платья, не так ли? Нужно успеть до завтра.

— Кто-то умер? — холодея, спросила девушка. Неужели императрица? Или… Лю Кэ? С ним все в порядке? Она так избегала его, что…

— Ну тебе-то горевать не придется. Однако присутствовать на похоронах надо. Ее высочество принцесса Фрезия Вольдегран скончалась.

В новость не верилось. Фрезия? Эта яркая и сильная девушка, не испугавшаяся даже самых сильных морозов?

— Что с ней случилось?

— Это я у тебя хотела узнать, — хитро прищурившись, протянула старая сплетница. — Ты ведь наложница герцога. А не я.

От прикосновения к шее девушка невольно содрогнулась. Неужели Лю Кэ избавился и от второй герцогини? Это он убил Фрезию?

Неужели следующей будет… она сама?

— Выглядишь расстроенной, — фыркнула Тилия. — Вот глупышка! Герцогиней тебе, разумеется, не стать. Но разве не здорово остаться единственной женой своего мужа?

— Где его светлость? — проигнорировав вопрос, спросила наложница.

— Решает проблемы с захоронением. Так как принцесса принадлежит вашему королевству, он предложил отвезти ее тело на родину. В усыпальницу предков. Так что завтра, после церемонии прощания, на которой ты обязана присутствовать, гроб отправится прямиком в столицу Лекерса.

— А я могу сопровождать ее высочество? — встрепенулась Лила.

— Разве что в гробу! — фыркнула наставница. — Наложница может быть либо возле мужа, либо в его доме! Таковы обычаи.

— А что… что будет со зверями ее высочества?

— Какими зверями? — не сразу вспомнила Тилия Ар Та. — Не знаю. Откуда мне знать? Сомневаюсь, что их закопают рядом с хозяйкой. Отдадут или продадут. Они ведь, наверное, ценные. Может, пустят на мех.

— Передайте его светлости, что я хочу с ним поговорить! — подозвав слугу, встревоженно попросила Лила.

Переосмыслив новость в одиночестве, девушка с ужасом поняла, что ей совершенно не жалко умершую. Принцесса погибла такой молодой и полной сил… хоть кто-то оплакивает ее сейчас?

Лю Кэ не вернулся ночевать в поместье. Истерзанная переживаниями Лила тщетно ждала у окна. К сожалению рядом не оказалось даже Сю Рэна. Лишь бестолковые стражники, твердящие, что наложнице запрещено появляться на улице в одиночку. Отчаявшись, девушка написала письмо, умоляя отдать ей Рури. И попросила отправить записку герцогу. Дошло ли послание или нет, узнать было трудно. Ничего не изменилось. Наступила поздняя ночь, и стало понятно, что до утра ничего не произойдет.

Траурное платье оказалось белым. Чисто белым. Без украшений и оттенков. Оно символизировало смерть. И снег. Освобождение. Чистоту помыслов. Женщины наматывали на сложные прически платки и скрывали лица вуалями. Одежда прислуги походила на длинные рубашки. До пола. Платья аристократок, приталенные, подчеркивающие фигуру, мог украшать мех, особая форма воротника и рукавов, шлейф и прикрепленные искусственные цветы. Простые и бесцветные.

Наложнице не пришлось искать в толпе герцога — ее сразу отвели к нему и оттянули чуть назад. Не позволяя приблизиться и встать наравне. На церемонии прощания не разрешалось переговариваться. Даже негромко. Полагалось выразить уважение к покойной. Но… Разумеется, по огромному залу то и дело проносились шепотки.

Мероприятие проводили в величественном здании Семи Церемоний. Там собирались чтобы освидетельствовать рождение, совершеннолетие, брак, развод, важное государственное назначение, героический подвиг и смерть. Северяне не строили храмы. По легенде они происходили от снежных волков, спустившихся с ночного светила во время полнолуния. Никто уже давно не верил в столь наивную сказку. И Ад Эль Рейвен решил обойтись без государственной религии, не устраивая, однако, гонения на дикие горные племена, поклоняющиеся снежным волкам. Многие втайне верили, что после смерти вернутся в прежний облик. Станут волками. И в полнолуние отправятся на небеса. Такую честь можно заслужить только достойной жизнью. Волки не примут в стаю тех, кто убивает сородичей, крадет, обижает детей. Тела женщин предавали земле. Тела воинов — сжигали в безлюдном месте. После церемонии прощания.

«Но Лю Кэ волком не стал», — подумала Лила, невольно вглядываясь в спину супруга. Даже не обернулся. Ни разу.

— Страх-то какой, за год умирает уже вторая герцогиня. Наложница-то еще жива?

Девушка встревоженно оглянулась, но все стоящие за ней аристократки были в вуалях. Кто это сказал? Ее и саму беспокоило то, как жестоко и быстро Лю Кэ расправился с обеими женами.

Церемониймейстер сделал разрешающий жест, и под хор поющих прощальные песни детей, гости начали подходить к закрытому гробу.

— Так и должно быть? — узнав по сердитым морщинкам вокруг глаз наставницу, спросила Лила.

— Гроб открывают. Чтобы родственники могли совершить прощальный поцелуй, — прошептала старуха. — Но здесь что-то нечисто. Просто поклонись и сложи на гробу руки вот так. Запомнила? Если забудешь — посмотри, как делают те, кто впереди!

— А почему гроб закрыт?

— Даже не хочу об этом думать! Случилось что-то ужасное. Либо обезображено лицо, либо головы вовсе нет. Тьфу-тьфу! Жутко все это!

Попрощавшийся первым Ад Эль Рейвен подошел к императрице, чтобы помочь ей дойти. Лицо Айси вуаль скрывала полностью, и никто не мог догадаться, плачет ли она… или вообще не пришла на церемонию, отправив вместо себя замену. Но судя по тому, как ее величество обняла гроб, по дрожи в плечах и прижатой к холодной поверхности щеке, это действительно была Айси. Простившая свою сестру. За все.

Император сделал знак музыкантам, но Лила успела расслышать то ли рыдание, то ли горестный стон. Душераздирающе запели скрипки. И низко жалующиеся мрачные виолончели.

— Ты подходишь после его светлости! — напутствовала Тилия. — Не отставай!

Гроб был белоснежным. Будто выточенным из кости. Вопреки ожиданиям, Лю Кэ не стал изображать скорбь. Просто положил руку на резьбу крышки. И, продержав ее так не дольше нескольких секунд, отошел в сторону. На его лице оказалась та же маска безразличия. Разглядеть за ней настоящие чувства Лила не успела. Настала ее очередь, и она, церемонно поклонившись в пол и выразив таким образом уважение к принцессе своего королевства, дотронулась до гроба кончиками пальцев сложенных рук.

Затем пришлось стоять, ожидая, когда попрощаются все гости. Которых оказалось довольно-таки много. Некоторые притворно всхлипывали, хотя ни разу не встречались с умершей. Какая-то девица на выданье, желающая привлечь внимание, даже упала в обморок. Весь зал пропитался фальшью. Чтобы отвлечься от происходящего, Лила разглядывала свод с красивым барельефом и Луной. Окруженной смотрящими вниз, на толпящихся жалких людишек, огромными белоснежными волками.

Согласно традициям дальше полагалось выразить сочувствие родственникам. Все начали подходить к императрице и герцогу. Длилось все это ужасно долго, и девушка сильно устала. Хорошо, что нет необходимости следить за выражением лица. Последние полчаса Птичница простояла с закрытыми вовсе глазами, терпеливо дожидаясь, когда же ей разрешат уйти.

Лила уже не верила, что ей удастся поговорить с герцогом. Она думала, что он отправится сопроводить умершую. Вернется во дворец. Но он каким-то образом оказался вместе с ней в карете, направляющейся в родовое поместье. Много раз отрепетированная в уме речь казалась нелепой. Скинув головной убор с вуалью, наложница мрачно уставилась на Лю Кэ Дракхо. Он, как и всегда, под защитой маски равнодушия. За ней спрятана даже усталость. Посмотрим, можно ли вывести его на настоящие чувства.

— Вы убили ее высочество? — прямо спросила Лила, сверля главного подозреваемого испытующим взглядом.

Герцог не вздрогнул и не удивился. Не возмутился, не принялся отрицать. Вообще ничего не ответил, взглянув на девушку как на безумную и тут же разочарованно отвернувшись.

— Я знаю, что вы избавились от ее светлости Саи Дракхо. Отравили ее. Расчетливо. И жестоко. Затем вы убили и принцессу Фрезию, отказавшуюся вам повиноваться. Вам, наверное, нравится мучить меня. Нравится медленно и мучительно убивать. Когда вам надоест играть с моими надеждами, вы и меня уничтожите?

— Я никого не убивал, — спокойно произнес герцог. — Даже если бы и так, не стоит обвинять в преступлении без веских доказательств.

— У меня есть и доказательства, и свидетели! И причина, по которой вы убили ее светлость Саю Дракхо!

— Думай что хочешь, — холодно ответил Лю Кэ.

— Отпустите хотя бы ребенка! Да, он не человек! Он наполовину животное. Сая предала вас, Фрезия оскорбляла. Но он-то ничего не сделал!

— Кто? — впервые слабо удивился герцог, отвлекшись от созерцания замерзшего пруда.

— Вирр. Рури. Питомец принцессы.

— Я с удовольствием очищу поместье от зверья. Можешь считать, что Рури уже свободен.

— Тогда, раз уж вы собираетесь избавиться от всего лишнего, отправьте меня с ее высочеством! Я хочу сопровождать ее в королевство. Живой или мертвой — неважно. Мы приехали вместе. Теперь она покидает Север, а я остаюсь. Это несправедливо!

— Жизнь в целом не справедлива, — насмешливо заметил герцог. — Ты останешься здесь. Навсегда. Живой... или мертвой.

Глава 12. Жертва зверя

В тот же вечер Лила решила умереть.

Убивать себя было страшно. Но очень захотелось попробовать. Ощутить вкус близости освобождения. И дать понять жестокому убийце, что не только он волен распоряжаться чужими жизнями.

Больше всего хотелось увидеть лицо Лю Кэ, когда он поймет, что жертва вот-вот сбежит. Исчезнет из его власти. Сделает ему как можно больнее. Пусть он наконец-то испытает на себе, что она чувствует, когда произносится страшное слово «навсегда».

«Навсегда» он может потерять ее. Если она решится.

Было жалко бабушку. Та, наверное, продолжит искать пропавшую внучку. Пока не сляжет от болезни. Не успокоится. Не забудет. Но с ней все равно не увидеться. Никогда. Как в одиночку выбраться из поместья? Даже если удасться обмануть охрану, как пешком, без еды на весь долгий путь, отправиться обратно? Через пустынные земли с чудовищами, через бесконечные степи, разоренные города… Это то же самоубийство. Только с изощренными предсмертными мучениями.

Лила задумчиво потянула шнуровку на платье. Длины может не хватить. Да и подвешивать веревку не к чему. Есть более быстрые способы. Болезненные. Или…

Окно оказалось узким. Не выброситься. Зато после исследования ширины выяснилось, что в саду никого нет. Из-за смерти принцессы слуги слишком заняты. Придется выбрать не самую быструю смерть.

Стянув с себя все меха и скинув сапожки, девушка вышла в сад и, прячась за снежными елями, прокралась в самую отдаленную часть двора. Босые ноги обожигало холодом. Сев на снег, Лила обхватила себя руками и поняла, что зуб на зуб не попадает от дрожи. Холодно до боли! Но ничего. Скоро станет легче.

Поерзав в сугробе, Птичница опрокинулась навзничь и вскрикнула от пробежавших по шее неприятно щекочущих мурашек. Как же холодно! Нужно потерпеть. Еще чуть-чуть.

Чтобы уверить себя в необходимости смерти, Лила с наслаждением представила, как герцог пытается вернуть ее к жизни. Чтобы продолжить мучить. Но будет поздно. На том свете он не отыщет пленницу. Не отправится за ней. Будет всю жизнь смотреть на метку и страдать. Вспоминать ее. И то, как она избавилась от страданий.

Отчего-то стало очень жалко себя. И бабушку. Отец никогда не проявлял привязанность к Лиле. Не верится, что он переживает за дочь. Но старая травница не найдет покоя до самой смерти. Будет плакать. И винить себя.

Нервно всхлипнув от жалости к бабушке, девушка вскочила и вприпрыжку понеслась обратно. Выскочив из-за елей, она чуть на налетела на герцога, задумчиво разглядывающего следы босых ног на снегу.

— Я-то думал, кто тут в поместье ума лишился, — устало выдохнул он, снимая с себя плащ. — Тебя требует император. Он хочет, чтобы ты дня так... три пожила у императрицы. После смерти сестры ее величество сама не своя. И Ад Эль Рейвен опасается, что она наложит на себя руки. Только вот… теперь мне кажется, что вас опасно оставлять вместе. Наедине.

— Я з-закаляюсь! — клацнув зубами, выдавила Лила. — Не п-подходите!

— Постарайся не увлекать ее величество подобными процедурами, — подхватывая на руки закутанную в плащ девушку, попросил Лю Кэ.

За отправленной во дворец наложницей следили с особым вниманием. Видимо все-таки что-то из случившегося стало всеобщим достоянием. Императрица мало говорила и много плакала. И Лила утешала ее как могла. Хоть искренне не понимала, как можно скорбеть по той, что покушалась на жизнь.

Первый день прошел особенно тяжело. Позже, немного смирившись с утратой, ее величество предалась далеким воспоминаниям, не имеющим ничего общего с настоящим. Рассказывала о раннем детстве. О том, как двух маленьких девочек учили ненавидеть друг друга. До того момента, как одну из сестер отправили в храм. О редких встречах. О том, как на войне Фрезия первая подоспела, чтобы защитить от окруживших врагов. Как принцессы пытались общаться в осажденной столице. Как вместе прорывались через окружение, прятались в лесу. О том, что место императрицы должно было достаться Фрезии. Что она заслужила его. Что справилась бы гораздо лучше. Что она не виновата в своей ненависти к сестре. Потому, что Айси забрала чужое. То, что не смогла оценить по достоинству.

— Но его величество выбрал именно вас. Он беспокоится о вас, а не о ее высочестве, — не вытерпев, заметила Лила.

— Какая из меня императрица?

— Та самая, которую хотел его величество! Даже мне понятно, что он к вам неравнодушен! Иначе бы меня не заставляли сидеть здесь. Во всем виноват совершенно другой человек. Убийца вашей сестры. Герцог Дракхо!

— Что ты такое говоришь? — на мгновение перестав плакать от удивления, пробормотала Айси. — Мою сестру убил не его светлость.

— Кто же еще? Он ненавидел ее. И хотел избавиться.

— Нет, Лила. Разве его светлость тебе не сказал? Фрезию убил… Клайк.

Девушка недоверчиво уставилась на императрицу. Клайк? Черный вирр? Но почему? Разве они не…

Осознание приходило постепенно. Складываясь из крошечных воспоминаний. Жестокого обращения. Цепей. Притворной покорности. Разговора про суровые морозы Севера.

— Этот сумасшедший зверь убил сестру ночью и пришел ко мне. Предложил сбежать с ним. Вместе. Сказал, что поможет мне. Освободит. Тогда я еще не знала, что именно он натворил. Поэтому позвала стражу только для того, чтобы прогнать его. А утром все узнали, что Фрезия мертва. Это чудовище вырвало ей сердце и обглодало лицо так, что я едва узнала собственную сестру. У нее был шрам на руке. Только так мы поняли…

Императрица закрыла лицо руками и разрыдалась, а Лила оцепенело уставилась куда-то сквозь нее. Так Лю Кэ… невиновен? Фрезия сама подписала себе смертный приговор, не прислушавшись к предупреждениям и дав слишком много свободы убийце? Все это время Клайк пережидал лютые морозы. И теперь, ощутив близость весны, он безжалостно расправился с мучительницей и попытался похитить ту, что чем-то затронула его черное сердце. Может, напомнила кого-то из стаи? Или пленила мелодичным чарующим голосом?

— А что стало с Рури? С маленьким зверьком?

— Не знаю, — отдышавшись, безразлично пожала плечами Айси.

Все верно. Ей-то какое дело до чужого питомца? Судя по ответам Лю Кэ, Клайк бросил товарища по несчастью и сбежал в одиночку. Он никогда не сочувствовал несчастному мальчику. Скорее всего, поняв, что императрицу ему не похитить, он уже покинул столицу. Или бродит где-то рядом?

Лила невольно вздрогнула и огляделась. Оборотни легко меняют облик. И прячутся среди людей. Захочет ли Клайк отомстить таскавшей его на цепи служанке?

— Как ты вообще могла подумать, что его светлость… твой супруг способен на такой ужасный поступок? — внезапно спросила императрица, приглядываясь к наложнице. — Он ведь… неплохой человек?

— Он избавился от герцогини. От прошлой жены. Саи Дракхо. Я нашла ее дневник. И ее служанка выступила свидетелем! Лю Кэ отравил супругу и отрезал Ра Ане язык!

— Но герцогиню Дракхо тоже убил не он, — помолчав, негромко выдала Айси. — Я слышала, как его величество говорил об этом с моей сестрой. Когда та была еще жива. Ее светлость убил Ад Эль Рейвен. Вернее, его подчиненный. Сю Рэн. Который с самого детства приглядывает за герцогом. Сю Рэн тайно подал герцогине отравленное вино. Избавился от всех слуг, которые могли что-либо рассказать. Император знал, что Сая Дракхо как-то опасно влияет на своего мужа. Чем-то удерживает его. Запугивает. Ни один аристократ не отказался бы разводиться, зная, что жена ему изменяет. Вот так вот. Открыто. Его величество часто говорит, что племянник с грозным лицом в глубине души — беспомощное дитя. Которое не умеет проявлять свои чувства. Что-то скрывает. Отгораживается от всех стенами, загоняя себя в ловушку. Император сказал, что не тронул тебя только потому, что понадеялся на твою честность. И прямоту. Он хочет, чтобы ты наконец-то растопила этот лед и научила его светлость выражать чувства. Быть таким же открытым. Я боялась, что император избавится и от тебя. Поэтому спрашивала его. Когда стало известно, что ты потеряла дитя. Ради которого тебе позволяли остаться при его светлости.

— Сю Рэн? Но…

Ра Ана прямо свидетельствовала против герцога. Утверждала, что убийца — именно он. Могла ли она подумать так из-за того, что слуга якобы верен его светлости?

— Когда я смогу вернуться в поместье? — растерянно спросила девушка.

— Ты хочешь уйти? — огорченно спросила императрица.

— Мне нужно встретиться с его светлостью. Я… Я возможно была несправедлива к нему. Обвиняла его в смерти принцессы. В лицо.

— Может, тогда не стоит возвращаться, Лила? Ребенка нет. Ты близка к освобождению. Я видела, что ты несчастна. Теперь, когда император вновь расположен ко мне, я могу попросить его снова. Он прикажет вернуть тебя в королевство.

— Я… Сперва я должна поговорить с его светлостью.

Путь обратно девушка не запомнила. Ей показалось, что карета движется очень медленно. И за это время Лила успела передумать возвращаться. Даже если герцог никого не убивал — что это изменит? Они давным давно стали врагами. И никак не могут порвать тянущуюся из прошлого мучительную связь. Потому, что Лю Кэ отказывается. Зачем-то цепляется за эту нить.

— Отвезите меня к императрице, — постучав по перегородке попросила Лила, но ее не услышали. Устраивать переполох она постеснялась, да и карета уже остановилась возле парадного входа.

Кроме Фа Ти и Ра Аны наложницу никто не встречал. Дразня Каркушу выпавшим пером, Лила осторожно выведала, что зря стремилась домой. Оказывается герцог с самого утра уехал во дворец Семи Бурь.

Вырвав нужные страницы, Лила затолкала дневник герцогини в щель под кроватью и села возле окна. Ждать. Желание извиниться постепенно полностью сошло на нет. Зачем? Это ничего не изменит. Что она не пробовала — ничто не улучшало испортившиеся отношения.

«Вернулся!»

Девушка чуть приподнялась, следя за тем, как карета останавливается перед парадным входом. Слуга поспешно расстилает чистую и сухую дорожку. Герцог выглядит уставшим. Почему он в одежде для охоты? Вот кто-то докладывает, что Лила вернулась, и Лю Кэ смотрит на ее окна. Заметил. И не отвернулся.

Все-таки отвернулся. Просто не сразу. Возможно ему скоро наскучит издеваться над пленницей. И он тоже отошлет ее куда-нибудь подальше. Как принцессу Фрезию до смерти.

Подумав об этом, Лила решительно спустилась вниз и вышла навстречу герцогу. Она видела, что ему не до разговоров. Что он вернулся отдохнуть. Но решила не упускать возможность. Кто знает, когда Лю Кэ появится в поместье в следующий раз!

— Я знаю, как найти колдуна, который вас оживил! — напрямую сказала девушка. Она не рискнула говорить о ребенке, подозревая, что того уже давно нет в живых. — Вы, наверное, мне не верите. Но я нашла дневник ее светлости герцогини Дракхо. И у меня есть доказательства моих слов. Вот... несколько страниц.

Усталость на лице Лю Кэ сменилась подозрительностью. Взяв вырванные листы, мужчина внимательно изучил почерк и принялся читать. В его глазах мелькнула горечь. Быстро прикрытая отчуждением.

— Ты ведь знаешь, что я не могу тебя отпустить? — холодно спросил герцог.

— Даже если я избавлю вас от темных пятен в прошлом? От колдуна, от брачной метки… Этот черный маг похитил вашего ребенка. Живого или мертвого — не знаю. Но дитя у него.

— Я ведь безжалостный убийца женщин! — криво усмехнулся Лю Кэ. — Какое мне дело до пропавшего ребенка? Зная нрав Саи, не удивлюсь, если окажется, что младенец не принадлежит роду Дракхо!

— Но она говорит обратное. Она невзлюбила дитя именно потому, что оно ваше. И вы… вы не убивали своих жен. Я оскорбила вас напрасно. Прошу прощения.

Герцог зачем-то огляделся и, жестом велев следовать за ним, прошел в ближайшую обустроенную комнату. Там он сел. И глубоко выдохнул, на мгновение проведя по лицу ладонью. Будто стирая накатывающую усталость.

— Зачем тебе возвращаться в королевство? — неожиданно спросил Лю Кэ. — Там будут беспорядки. Империя действует жестоко. Северяне захватчики. И солдаты в столицы несомненно будут грабить. Насиловать женщин. Убивать без причины. Это будет пресекаться. Но первые несколько лет окажутся непростыми. Того королевства, в которое ты хочешь попасть, больше нет. Нет того мира. Изменились те люди, которых ты знала. Земли разделят между завоевателями. И твоя деревня может оказаться под чьей-либо властью. Жителей не прогонят. Но заставят работать. Как слуг, а то и рабов.

— Но там мой отец. И бабушка. Там моя семья.

— Хорошо, — помолчав, проговорил герцог. — Я заберу их сюда.

— Нет! — забыв все правила, громко вскрикнула Лила. Ее обдало диким ужасом, когда она представила, что родне придется пройти через весь этот кошмар. — Ваша светлость, пожалуйста! Не надо!

— Думала, сможешь перехитрить меня и шантажировать? — взмахнув страницами из дневника, устало спросил Лю Кэ. — Если принесешь остальное — я не трону твою семью.

— Отпустите меня хотя бы повидаться с ними, — опускаясь на колени, взмолилась пленница. Она подобралась ближе и осторожно прикоснулась к холодной руке герцога. — Я хочу хотя бы на несколько минут оказаться рядом! Сказать, что я жива. Узнать, все ли с ними в порядке. Ваша светлость, неужели у вас нет человека, за которого вы беспокоитесь? Вы ведь поедете искать колдуна. Возьмите меня с собой! Позвольте на обратном пути ненадолго оказаться в родном доме! Это ведь неподалеку! Вы проходили этот путь. От пещеры темного мага до моей деревни.

— Пройти этот путь… снова? — не сумев скрыть интерес, задумчиво пробормотал герцог.

— Возможно вам удастся вспомнить что-то еще. И вы убедитесь, что я не причастна к оживлению! Я смотрела на карте, где это место. Деревня гораздо дальше!

— В любом случае я не могу отправиться прямо сейчас, — сухо отметил Лю Кэ. — Мне нужно уничтожить сбежавшего черного вирра. Он до сих пор вертится вокруг дворца. И его величество беспокоится о безопасности императрицы. Ты сможешь заставить вирра послушаться меня?

— Клайка? Боюсь, что не…

— Не черного. Не это чудовище. А своего старого приятеля.

— Рури?

Герцог вновь покачал головой, и Лила неуверенно замерла. Неужели…

— Твой рыжий дружок с начала зимы живет в конюшне. Взаперти. Он пытался пробраться к племяннику. Пришлось поймать его и посадить под замок. Иначе он не оставил бы нас в покое. Снежные волки не понимают уловок вирров. Черная тварь ускользает из-под самого носа. И ловко перемещается по крышам. Прячется в городе. К ее величеству он пробрался через трубу не используемого камина. Он то зверь, то человек. Если бы рыжий ворюга не был так сильно измучен дорогой, мы бы тоже долго пытались его изловить. Сейчас он уже отъелся. Возможно, даже потерял сноровку. И все же я помню, как развито их чутье. Снежный волк не расскажет, кого он преследует: белку или черное бедствие. А вот твой Яр, возможно, с легкостью выследит убийцу.

— Он отказывается сотрудничать?

— Со мной — да. Забрав Рури, он попытается похитить тебя. Объясни ему, что если ты уйдешь, жизни твоих родных окажутся в опасности.

— Хорошо. Я останусь с вами. Навсегда. Но позвольте перед этим увидеться с семьей! И рассказать им, что у меня все хорошо. Что я жива.

Во взгляде Лю Кэ светилось недоверие.

— Я не подвергну жизнь моих родных опасности! — твердо произнесла Лила. — Не успею их спрятать. Я не буду знать, сумею ли добраться до них первой. Если сбегу. Я не стану принуждать пожилую бабушку прятаться в лесу у полузверей. Она этого не перенесет. Да и отец на такое не согласится.

— Ты ведь понимаешь, что значат твои слова? — пристально взглянув на нее, спросил герцог. — Я не оставлю тебя в покое. Я не собираюсь жениться еще раз. Чего бы не приказал тот сумасшедший тиран. Я уже дважды вдовец. И о том, что я убиваю своих жен, думаешь не только ты. И я не старик, чтобы любоваться тобой издалека. Тебе придется видеть меня почти каждый день, есть со мной за одним столом. И спать в одной постели.

— И это все ваша светлость сделает из ненависти ко мне! — с пониманием закивала Лила. И поднялась с колен. Сев возле Лю Кэ, она обхватила его лицо руками и, повернув к себе. — Я как-нибудь выдержу это, ваша светлость.

Ей показалось, что доказательств не хватило. Герцог слишком уж не торопился отстраняться. Даже подвинулся ближе. Но девушке было по-прежнему горько, что встречу с родными приходится выпрашивать такой ценой.

— Теперь вы верите, что я найду в себе силы остаться?

— Этого недостаточно, — оказавшись еще ближе, негромко заметил Лю Кэ.

— Тогда я принесу дневник ее светлости! — притворившись, что не поняла намека, бодро оповестила Лила. И, поднявшись, направилась к выходу.

***

В конюшне было тепло и сухо, но лежащий в соломе зверь совершенно не походил на того Яра, которого запомнила Лила.

— Кто это? — ощущая себя обманутой, растерянно спросила девушка. И встревоженно обернулась на герцога.

— Лила? — привстав, так же недоуменно произнес пушистый засеребрившийся вирр.

— Яр? — недоверчиво переспросила гостья.

— Он полинял к зиме, — устав следить за вытаращившимися искателями приключений, ровно пояснил Лю Кэ. — И отъелся.

— Это шерсть! — возмутился незаслуженно оскорбленный вирр. — Моя зимняя шубка! Посветлее, чтобы не так сильно бросалась в глаза на снегу. И густая. Пушистая. Это не жир!

—Яр! — протянув руки, радостно выдохнула Лила, но объятия достались неожиданно загородившему путь герцогу.

— Не стоит трогать это животное, — предупредил герцог. — Тут не слишком чисто. А мылся он последний раз наверняка осенью.

— Да вы, северяне, тоже те еще чистюли! — возмущенно фыркнул вирр. — Обтерлись маслицем и думаете, что всю грязь смыли! От вас смердит хуже, чем от лошадей!

Лила недоверчиво принюхалась и, ничего не учуяв, встретилась взглядом с напрягшимся Лю Кэ.

— Лучше используй свой нос для дела, — мрачно отметил герцог.

— Мои условия сделки те же.

— Ты вообще не вправе ставить условия, — хмыкнул Лю Кэ.

— А вы уже обсуждали эту проблему, да? — мало что понимая, осторожно вмешалась девушка. — Яр, ты знаешь, что нужно поймать Клайка?

— Я не брошу тебя здесь. С этим извергом. Мы никуда не торопимся. Кормят тут хорошо. Охотиться не надо. Жрешь и спишь. Чем не прекрасная жизнь?

— Я останусь с его светлостью, Яр. Вернее… сперва мы все вместе вернемся в королевство. Я, мой супруг, ты и Рури. А дальше… мы расстанемся. Наши дороги разойдутся.

— Мы ведь связаны судьбой, Лила. Ты помогла мне, я помог тебе. И с тех самых пор…

— Я передумал заключать с ним сделку, — прижимая к себе девушку, оповестил герцог. — Жри и спи в конюшне. Пока не забудешь о моей жене.

— Но она тебе не жена! — приподнявшись, крикнул вдогонку вирр. — Она никогда не сможет стать тебе равной! Вы из разных миров, ваша светлость! Для тебя она наложница, пленница, рабыня, но не жена!

— С ним выследить Клайка было бы гораздо быстрее, — остановившись во дворе, чуть-чуть напряженно заметила Лила. Злить герцога не стоит. Но ждать, пока он поймает оборотня, слишком долго. Она так давно мечтала вырваться из чужого поместья!

— Придумаю что-нибудь, — мрачно ответил герцог. — Ты тоже постарайся быть осторожней. Пока эту тварь не поймали.

Глава 13. Охота на убийцу

Черная тварь оказалась ловкой. Днем человек, а ночью — зверь. Клайк не торопился покидать столицу, нападая на мирных жителей, с невероятной легкостью убегая по крышам, скрываясь в заброшенных домах.

Ловить эту вертлявую гадину пришлось, разумеется, герцогу Дракхо. Как бывшему совладельцу сбежавшего оборотня. И не только. В глазах общества требовалось показать себя разгневанным на убийцу безутешным вдовцом. По официальной версии герцогиня умерла от тяжелой простуды вследствии сильных заморозков. Но заткнуть рты всем сплетникам не вышло. Слухи о насильственной смерти продолжали расползаться, и император отдал официальный приказ для племянника: избавиться от чудовищной чужеземной твари.

Обычная охота не дала никаких результатов. Собаки не прыгали по крышам. Не могли вновь взять оборвавшийся след. Обыски зверь чуял издалека. И, задолго до появления воинов, перебирался в другое место. Несколько ночей герцог Дракхо лично просидел в засаде возле дворца, но Клайк больше не пытался пробраться к предавшей его доверие императрице. Он перемещался по всей столице, появляясь в самых неожиданных местах. И охотился.

Удивительно, но людей он больше не ел.

Видимо Фрезия оказалась настолько мерзкой на вкус…

Герцог потер лоб и прошелся по кабинету, прогоняя из памяти ужасное зрелище и скверную мысль. О покойницах плохо не говорят. И неспроста.

Иногда лучше не знать.

Пытаясь больше узнать о повадках зверя, Лю Кэ с пристрастием допросил слуг. Оказалось, что в морозные ночи постель принцессы тоже кое-кто согревал. Весь персонал дворца твердил, что это были не просто отношения хозяйки и питомца. И ужасная картина расправы подтвержала отвратительные домыслы. Фрезию убили ночью. С распущенными волосами, в порванном нижнем белье, она лежала на кровати с почти отделенной от тела головой и повернутым к двери обглоданным лицом. В кровавом мессиве было не разобрать знакомые черты, отчетливо темнел лишь приоткрытый, будто молящий беззвучным криком о помощи рот. Ее высочество умирала долго, от множественных повреждений и сильной кровопотери. Тем не менее слуги не слышали ни звука. Либо притворялись, что ничего не слышали. Фрезию никто не любил.

Ее никому не было жаль.

Тем не менее такая ужасная смерть сильно испортила настроение герцогу. Он помнил, как рыдала императрица, увидев истерзанное тело. Несколько раз бедняжка теряла сознание. Но иначе бы не получилось с уверенностью сказать, что погибла именно Фрезия. И, глядя на страдания ее величества, Лю Кэ невольно стыдился того, что не испытывает ни капли жалости. Не печалится о покойной.

Ему хотелось лишь одного: как можно скорее очистить дворец Семи Бурь.

А тут еще и дневник. Лежит на столе. Очередной укол совести. Еще одно напоминание. Если бы не Лила, это поместье превратилось бы в склеп мертвых жен… Если ли вина герцога в том, что не защитил их?

Все важные моменты Лю Кэ уже узнал, пролистав и выборочно изучив записи. Оказалось, что у Саи и в прошлом хранилось немало темных секретов. Герцог знал ее родной язык. И мог прочесть с самого начала. Оказалось, что он был далеко не первым женихом. Что якобы невинная девушка сбегала с любовником из дома. Влюбленных поймали и разлучили. А позже юный похититель раскаялся в содеянном. Отказавшись жениться. Именно из-за скверных слухов девушке пришлось покинуть родное королевство и отправиться в далекую чужую империю. Странно, что проверка не донесла об истинном положении дел.

От кого на самом деле должен был родиться ребенок?

В то, что Сая честна хотя бы с собственным дневником, герцог не верил. Наверняка у этой… покойной еще немало секретов. Было хитро с ее стороны сказать место захоронения дневника любимой служанке. И если раньше Лю Кэ считал, что Сю Рэн перестарался с наказанием для Ра Аны, то теперь начал думать, что та вполне заслужила такую участь. Плести интриги даже с отрубленным языком, лишая себя последнего шанса на жизнь? Теперь понятно, почему Лила начала обвинять мужа во всех смертях.

Из-за наложницы пришлось отложить наказание служанки. То, что она сделала, заслуживало казни. Но герцог не хотел вновь оказаться в глазах Лилы безжалостным палачом. Позже. С этим можно разобраться и позже. После возвращения на Север. Ну а в путешествие, разумеется, Ра Ана не отправится.

Лю Кэ вновь сверлящим взглядом уставился на дневник. Брезгливо взяв его рукой в перчатке, он издалека швырнул записи в камин. И подошел ближе лишь для того, чтобы проследить как пламя облизывает скручивающиеся страницы. Прошлое — тот же пепел. Достаточно сквозняка, чтобы он развеялся прахом. Единственное, что для этого нужно — уверенное желание навсегда от него избавиться.

Герцог подошел к окну и почувствовал невыразимое облегчение, увидев в саду Лилу. Опять пытается прогнать глупую птицу. Или наоборот, мудрую? Каркуша не похож на пленника. Со стороны кажется, что ему прислуживают как важной особе королевских кровей. И что в комнате хозяин — именно он.

Один взгляд на девушку — и на душе становится теплее. Лила всегда была ускользающим солнечным лучом в холодной тьме. Наверное поэтому невозможно представить, как можно жить без нее. Она обещала остаться. Но и вирр… та наглая рыжая тварь была права.

Вспомнив про незавершенность проигранной беседы, Лю Кэ в очередной раз зашел к изредка навещаемому пленнику. На этот раз он подготовился. И собирался уничтожить и без того униженного заточением врага.

— Считаешь, что я неподходящий муж для Лилы? — уставившись на зверя сверху вниз, холодно осведомился герцог.

— Как серебряная вилочка не подходит деревянной ложке. Ты можешь держать ее в плену, запугивать, строгать из нее изящную штучку, но не выйдет. Сломаешь или приведешь в негодность. Не изменишь. А главное, ты прекрасно все понимаешь сам. Иначе не прибежал бы сюда, пытаясь доказать обратное.

Вирр расчетливо ударил по больному, но подготовленные бессонной ночью фразы остались такими же острыми.

— Стало быть, я негодный супруг, и ей подходишь… ты?

— Все верно. Ведь с тобой она была несчастной. Страдала. А со мной, даже в ужасных условиях, радовалась. Ее душа пела и ликовала. Она чувствовала себя свободной.

— Тем не менее раз за разом Лила уходила от тебя. Выбирая меня.

На этот раз Яр не нашел, как достойно ответить, и раздраженно оскалился, глубже забившись в угол.

— Раз уж сравнил красавицу Лилу с деревянной ложкой, ты — всего лишь неотесанный камень. Дикарь. Что ты можешь предложить ей кроме свободы? Жизнь в лесу? А нужна ли ей свобода такой высокой ценой? Ценой изгнания из человеческого общества. Она хочет быть со своими родными. Как они примут тебя, зверя? А как твои сородичи отнесутся к девушке из деревни?

Вирр озлобленно зарычал. Все-таки он оставался наполовину зверем, растерявшимся от продуманного нападения. Да, он не глуп и умеет говорить довольно-таки складно. Но ему не хватает образования. Человеческих знаний. И многого другого.

Победа над пленником почему-то не обрадовала. Соперник ли это? Так, лохматая неприятность, путающаяся под ногами.

— Через пару часов тебя с племянником отправят в то место, где Рури впервые встретился с Лилой. Не беспокойся, мои люди позаботятся о вашей безопасности. Постарайтесь не усложнять освобождение. И не приставать к моей жене. Если ты дашь слово, что оставишь ее в покое — я отпущу вас обоих прямо сейчас.

Яр промолчал, и Лю Кэ без торопливости вышел. Одумавшийся оборотень его не окликнул. Когда он успел так привязаться к своей спасительнице?

И все же в чем-то нахальный оборотень остался прав. Император не разрешит простолюдинке стать герцогиней. В Нордвинге Лила навсегда останется всего лишь жалкой наложницей. Даже если вытребовать права и вписать ее в род Дракхо. Ее участь — существовать взаперти, в тени могущественного герцога. Но в королевстве… даже в захваченном королевстве Лю Кэ и Лила — законные муж и жена. Там они равны. Он — чужеземец, она — обычная девушка. Можно уехать еще дальше. В Форстер. Или одно из небольших южных королевств. Ведь Ад Эль Рейвен никогда не разрешит перебраться на новые, но столь отдаленные земли. В качестве наместника племянник даже не рассматривался. Как вырваться из-под угнетающего контроля?

Странно, но самым счастливым периодом жизни герцога Дракхо было путешествие в роли Черныша. Он как никогда чувствовал себя живым. И свободным. Его переполняли эмоции, скрываемые неумением их выражать. Вырисовывающийся из черноты едва узнаваемый мир был неизведанным и прекрасным.

А будет ли Лила счастлива, оставаясь наложницей и пленницей Севера?

Несмотря на оживленность, девушка оставалась слегка печальной. О чем она задумывалась, глядя на небо так, будто хочет раскинуть крылья и взлететь?

Пожалуй, впервые за все время Лю Кэ осознал, что к нему начали возвращаться прежние чувства. Желание защищать Лилу. Любоваться ее улыбкой, оберегая от всех невзгод.

«Нужно убить эту черную тварь и съездить к отцу Лилы, — мрачно подумал герцог, с сожалением провожая взглядом удаляющуюся фигурку. — Даже на Севере есть традиция навещать родственников невесты. Которую я когда-то проигнорировал. А зря. После поездки разберемся. И к колдуну заедем. И травницу навестим. Пройдем тем же путем. От пещеры к деревне. Оттуда — в столицу. Пусть все встанет на свои места».

Мужчина достал карту и, развернув ее, отметил флажками основные точки маршрута.

— Найдите мне Сю Рэна, — велел он, продолжая внимательно изучать обозначения.

Когда слуга осторожно оповестил о своем приходе, герцог вновь беспокойно расхаживал по кабинету.

— Отправь в отмеченные места лошадей для замены и слуг для сопровождения. С следующему месяцу все должно быть на своих местах. А лучше раньше. Через две недели.

— Вы отправляетесь в королевство, ваша светлость? — недоверчиво уточнил Сю Рэн. — А его величество знает об этом?

— Узнает, — мрачно пообещал герцог. — Делай как я сказал.

Следующим же утром Лю Кэ стоял возле дверей зала малых аудиенций.

— Что-то случилось? — наконец-то явившись, сонно прищурился Ад Эль Рейвен.

— Ваше величество, позвольте мне вызвать Волчью Семью.

— Хочешь использовать Стаю для охоты на оборотня? — сразу догадался император, усаживаясь в кресло и пробуя вкус чая. — Восхитительно. Знаешь, раньше поставки из Лекерса были для нас редкостью. А теперь станут доступными даже простому народу.

— Вы призовете Семью в столицу?

— Нет. Сейчас весна, волчицы будут искать логово и вынашивать детенышей. А волки — охранять потомство и охотиться.

— До брачных игр еще есть время.

— Неужели мой отважный генерал не может справиться с какой-то сбежавшей псиной? — подперев рукой еще тяжелую после сна голову, недовольно удивился Ад Эль Рейвен. Он видел вирров лишь издалека и никогда не интересовался их необычными способностями.

— Могу, — не справившись с гордостью, признал Лю Кэ. — Но это займет слишком много времени.

— А куда мы торопимся?

Загадочно прищуренный взгляд императора свидетельствовал о том, что кое-что он уже разнюхал. Он всегда был в курсе всех событий. Впрочем, на этот раз нет ничего удивительного. Из-за подготовки к путешествию поднялось слишком много суматохи. Не похожей на продолжающуюся охоту за оборотнем.

— Разве не вы просили меня как можно скорее избавиться от монстра в столице?

— А я передумал, — откидываясь на спинку кресла, расслабленно сообщил Ад Эль Рейвен. — Ты в трауре. Толком не пережил утрату. И уже вынужден охотиться за убийцей. Отдохни. Наберись сил…

— Вы знаете, что я собираюсь в королевство? — напрямик спросил герцог.

— Я знаю, что тебе нечего там делать.

— Я поеду официальным визитом и принесу соболезнования родственникам моей супруги. А так же лично посещу место ее захоронения.

— Что ты задумал на самом деле? — не выдержав, тоже без иносказаний поинтересовался Ад Эль Рейвен. — Ты дважды чуть не погиб в этих проклятых землях. От стрел, от какой-то там ведьмы… Ка Лид все рассказал. Что нашел тебя в беспамятстве. Что ты бросался на своих. Пока не ослабели чары колдуньи. Я приказал найти ее и убить, но она, сбежав, схоронилась где-то в лесах. Да и вояки не сильны в описаниях. Трудно было бы воссоздать ее портрет.

— Вы проявляете заботу или держите меня под контролем?

— Ты нужен мне, Лю Кэ. Как верный человек. Как опора. Теперь, когда Лекерс узнал о смерти одной из принцесс, ожидаются народные волнения. Тело еще не доставили. А возмущение людей уже на пределе.

«Не отпустит», — мрачно осознал герцог, слушая рассуждения о непокорности и неблагодарности средиземцев.

— Сю Рэн, найди мне Ги Лада.

— Что ему передать, ваша светлость?

— Ничего. Просто приведи его ко мне.

По ночам, вместо того, чтобы дремать в теплой спальне возле Лилы, герцог в сопровождении охотников объезжал столицу. И на этот раз к ним присоединились несколько волчьих всадников. Да, не тех изумительных воинов, поражающих своим мастерством любителей состязаний. Обычных ребят, согласившихся за вознаграждение загнать в ловушку неуловимого оборотня. Зато со снежными волками, побывавшими в спальне принцессы Фрезии. На подстилке, в клетке, еще остался въевшийся запах вирра. Огромные звери замирали, принюхиваясь, и переговаривались утробным ворчанием. Введенный комендантский час сыграл на руку, избавив от многих проблем. Редкие нарушители в ужасе отшатывались от волков, зная, что их запрещено держать в городах из-за лютого звериного нрава. Но ради поимки оборотня стоит нарушить правила. Разумеется, ответив за это. Утром. Когда доносчики побегут жаловаться императору. Был бы результат…

Поиски затрудняло то, что столица империи нешуточно разрослась. И вирр мог прятаться не только в заброшенных домах, но и в частном парке какого-нибудь зазнавшегося аристократишки. Который начнет возмущаться обыском и плакаться его величеству. Однако возле императорского дворца волки наконец-то напали на след и, некстати завыв, отправились на охоту. Герцог, верхом на приученном к близости хищников жеребце, следовал за ними, пока волки не перемахнули высокий забор. Вторжение на чужую территорию — вопиющее правонарушение. Действующие втайне помощники при обнаружении должны были скрыться. А вот Лю Кэ пришлось бы вступать в отвлекающую словесную схватку и в присутствии императора получить с десяток обвинений. Велев оставшимся охотникам незаметно окружить чужую собственность, герцог проехал чуть дальше, чтобы убедиться, что вирр именно внутри. Почуяв близость жертвы, снежные волки затихли. Как далеко они убежали определить было трудно.

Темно. И прохладно. Ослабив поводья, Лю Кэ поправил застежку плаща и сдержал сонный зевок. Судя по тишине, оборотень в очередной раз удрал, оставив преследователей далеко позади. Даже волки не умеют так ловко прыгать по крышам. Уж тем более не смогут пролезть в узкие щели. Или стать человеком и, сунув в карманы украденной одежды отбивающие запах приправы, нагло пройти обратно. На глазах у всех.

Какое-то смутное ощущение не давало расслабиться и чуть-чуть отдохнуть от бессмысленной погони. И конь как-то странно косится назад, прижимая уши.

Рука Лю Кэ будто сама по себе скользнула к рукояти меча. Сзади кто-то есть. И взгляд чувствуется даже через легкую усталость.

Резко обернувшись, герцог разочарованно ослабил хватку. Никого. Показалось? Но смутная тревога не прошла. Что-то не так… Что-то…

Он наконец-то догадался поднять взгляд выше и, пытаясь успеть загородиться мечом, понял… искать оборотня больше не нужно.

Тот гораздо ближе, чем показалось.

Глава 14. Треснувший лед

Герцог Дракхо оставался для Лилы неизъяснимой загадкой. Или наоборот, добившись своего, повел себя как обычный ловелас?

Как только девушка наконец-то согласилась остаться с ним навсегда, он резко потерял к ней интерес. Перестал приходить по вечерам. Звать к себе. Оглядываться на окна. Проследив за тем, как герцог Дракхо в очередной раз деловито садится в карету и уезжает во дворец, наложница раздосадованно отвернулась. И вернулась в кровать, уткнувшись лицом в подушку. Ни разу не обернулся! Даже на мгновение.

И почему это так злит?

Девушке хотелось снова обсудить намечающуюся поездку в королевство. Убедиться, что это правда. Что Лю Кэ не пошутил, не передумал. Ловит ли он вообще черного вирра? Или сочинил его как отговорку, чтобы дать надежду и успокоить на какое-то время?

Давно следовало бы вновь проверить Яра. Убедиться, что с ним все в порядке. Что он здоров. Сыт. В тепле. Подумать только, бедняга всю зиму сидит взаперти! Только вот... Можно ли его навещать? Герцог про это ничего не говорил. Но слишком очевидно, что он будет недоволен. Неужели… ревнует?

Все эти несостыковки не давали покоя. Ревнует, но не навещает? Любит, но говорит, что ненавидит! Сложный человек этот Лю Кэ Дракхо! Тот еще северный оборотень…

Переосмыслив отъезд герцога и занятость слуг, Лила все же решила рискнуть. Отослав с поручениями собственных служанок, она незаметно пробралась во двор и проскользнула в конюшню. Вполне успешно. Никто не обратил на нее внимание.

Лошади оживились, заинтригованно выглядывая в проход. Довольно-таки просторно. Светло. И почти нет запаха. Не удержавшись и погладив очень любопытную кобылку, девушка все-таки отправилась к самому дальнему стойлу. Где ее ожидал настоящий сюрприз. Яр был не один. К нему посадили Рури.

Мальчик-оборотень выглядел хорошо. Он подрос, стал более спокойным. И упитынным. Вольготно разлегшись на медвежьей шкуре, он лениво ел какие-то розовые ягоды. Появление девушки никого не удивило, но и не обрадовало. Яр нервно вскочил и подошел ближе, а Рури преспокойно продолжил трапезничать, не соизволив даже обернуться на негромкое приветствие.

— Ты одна? — тревожно спросил вирр, пытаясь выглянуть в проход. — Мы уходим отсюда? Сбегаем? Герцог уехал? Я видел как выводили лошадей. Для упряжки.

— Нет, Яр, мы не сбегаем. Даже не обсуждаем это. Я просто пришла посмотреть, как вы здесь.

— Не сбегаем?

— Вас и так скоро отпустят. И доставят в королевство. Без каких-либо рисков. Без погони. Защищая от монстров. С подготовленными для путешествия припасами.

— А как же ты?

— А мне пришла пора повзрослеть. Не все в этой жизни складывается как мы хотим. Иногда приходится принимать правильные решения, а не потакать своим прихотям. Моя судьба в любом случае связана не с тобой, Яр. Ты прекрасно понимаешь это. Почему-то отказываясь увидеть правду. Мы ведь обсуждали это. И не раз. Зря ты не стал помогать герцогу. Если бы согласился, мы бы, возможно, уже отправились в путь. Я не собираюсь заставлять тебя. Клайк очень опасен. Жесток даже к сородичам. Просто... я тоже очень жду путешествие в королевство. Жаль, что мне не разрешают участвовать в охоте. Я была бы полезной. В крайнем случае сыграла бы роль приманки.

— Герцог жесток и расчетлив. Рядом с ним ты будешь в плену. Как птичка в клетке.

— Давай оставим этот разговор? Я пришла узнать, все ли у вас в порядке. Хорошо ли вас кормят?

— Как видишь, — повернувшись, горько признал Яр. — Я разжирел, а Рури и вовсе превратился в ленивца. Ест и спит! Не знаю, как он будет учиться охотиться. Перевоплощаться. Общаться с племенем. Искать себе пару. Он стал излишне послушной игрушкой! Капризным к еде и отказывающимся чему-либо учиться! Принцесска его окончательно испортила. Вместо того, чтобы окрепнуть при хорошем уходе, он отупел, окончательно разучившись думать своей головой!

Понаблюдав за Рури, Лила к сожалению признала, что Яр не ошибся. Сытая и скучная жизнь превратила мальчика в живое украшение диванной подушки. Сможет ли он после всего случившегося приспособиться к суровым условиям лесной жизни?

Девушка попыталась осторожно пообщаться со своим подопечным, но тот лишь повернулся к ней спиной. И даже не вздрогнул, когда выведенный из себя Яр ударил его лапой.

— Ничего. Поголодает на воле — всему научится, — сердито фыркнул вирр. — Вот оно, доказательство жизни в северной столице! Так-то племя не поверило бы. В то, что я побывал на другом краю света. А на этого чудика посмотрят — сами начнут спрашивать, как он в такое превратился!

Удивляло то, что несмотря на всю нелюбовь к «зверью», Лю Кэ ни разу не проявил к ним жестокость. Вирров хорошо кормили. Конюшню отапливали, проветривали и содержали в идеальной чистоте. Единственным, на что мог пожаловаться пленник, было отсутствие частых прогулок. И цепь, лишающая возможности сбежать.

Вернувшись к себе, девушка ждала герцога до самого вечера. Тем для обсуждения значительно прибавилось. Однако начало темнеть, и Лила поняла, что Лю Кэ не вернется. Снова куда-то уехал! Будто знает, что она вновь пристанет к нему с просьбами. Спрятался? Избегает?

Стоять у окна больше не было смысла. Подозвав Ра Ану, Лила позволила переодеть себя. Волосы отросли так, что теперь без посторонней помощи с ними стало трудно справляться. По утрам служанки собирали их в интереснейшие прически, но на ночь наложница самостоятельно плела обычную косу. Такой могла похвастать любая из деревенских красавиц. И когда-то Лила им завидовала.

Лежа в кровати, девушка долго ворочалась, мучаясь от бесконечных сомнений, а затем попросила принести какую-нибудь книгу. Дневников больше не было, и пришлось читать жизнеописание первого придворного поэта — Да Тиля Кадэ. И пытаться проникнуться громоздкими и пафосными сочинениями о великой силе северной природы.

Донесшийся снаружи шум начал раздражать так сильно, что, не вытерпев, Лила подхватила накидку. Подошла к окну. И недоуменно замерла. Возле ступенек встревоженно метались слуги. Двое из них, бестолково вертясь на месте, держали подготовленные носилки. Низенький старичок отдавал какие-то приказы, гоняя туда-сюда перепуганных служанок. И раздраженно махал руками на мешающихся зевак. Невольно приникнув к стеклу и радуясь, что происходящее хорошо освещено факелами, девушка подозвала Ра Ану и попросила ее найти Фа Ти. Говорящую служанку. Которая сможет выведать, что там случилось. И пересказать.

Приближение кареты предсказали мечущиеся вокруг огоньки факелов сопровождающих верховых. Досадуя на то, что заранее ничего не удалось выяснить, Лила проследила за тем, как с сиденья извлекают бездыханное тело… Лю Кэ.

Внутри все оборвалось.

Герцог был в трауре. В некогда белоснежно-белом костюме для верховой езды. И темное пятно крови…

Как же много крови!

С такой кровопотерей… не живут.

Отшатнувшаяся девушка, зажав руками рот, невольно продолжала смотреть, как раненого... или убитого Лю Кэ осторожно кладут на носилки. Кто это сделал? Кто посмел напасть на племянника императора?

Она стояла в полузабытьи, пока процессия не скрылась во дворце. Лишь тогда опомнившаяся девушка, накинув плащ, стремительно бросилась вниз.

— Что случилось? — подбегая к толпящейся прислуге, вскрикнула Лила.

Ее никто не заметил. Один из охранников бесцеремонно оттолкнул наложницу в сторону и громко спросил, где же врач. Оказалось, тот и руководил носильщиками, ведя в подготовленные покои. Лилу даже не впустили в комнату. Она осталась снаружи. И молча осела у стены возле двери. Лю Кэ ведь не может умереть, верно? Он… он больше не оживший мертвец. Так много крови…

— Фа Ти, что с ним? — увидев выходящую с тазом служанку, встрепенулась девушка.

— На его светлость напал черный оборотень. И сильно ранил.

— Он ведь жив?

Фа Ти подозрительно быстро отвела взгляд и пробормотала, что ей нужно идти.

— Его величество Ад Эль Вейн Рейвен! — чуть выходя вперед, зачем-то оповестил дворецкий. Для кого он старался? В этой суете никто ничего не услышал.

Склонившаяся в приветственном поклоне Лила пожалела, что не успела скрыться. Появление на глазах императора в таком виде могут счесть за оскорбление. К счастью внезапный посетитель, не обратив ни на кого внимания, сразу прошел в покои герцога. И наложница поняла, что ей здесь не место.

Вернувшись к себе, она равнодушно велела одеть себя и с ненавистью скользнула взглядом по траурному платью. Смерть будто влюбилась в герцога, забирая к себе по одному всех его близких. И теперь она совсем рядом. Склонилась над ним, всматривается, положив руку на еще трепещущее сердце. Как отогнать ее, если Птичницу не подпускают близко? Справится ли старенький лекарь?

Лила мрачно уставилась на то место, где когда-то хранился дневник. Гора Адского Пламени, да? На которой живет чудовищный некромаг, способный оживить даже мертвого. Смогла бы она, наложница, пойти на этот шаг? Что она отдала бы за то, чтобы вернуть своего Черныша? И заново пережить те счастливые мгновения их безмятежного путешествия. Заполучить обновленного Лю Кэ. Послушного. Верного. Своего защитника, молчаливого рыцаря. Который никогда не встретится с северянами...

«Но настоящий Лю Кэ здесь. Он еще со мной. И он уже сделал свой выбор. Захотел быть герцогом Дракхо, а не безымянным Чернышом».

— Оставайся здесь, — холодно велела наложница, поняв, что Ра Ана идет следом. Солгала ли служанка про убийство герцогини нарочно или нет, приводить ее к раненому врагу не стоит. К тому же немая девушка не успела скрыть довольную усмешку. Рада чужому горю? Пусть ликует где-нибудь у себя, подальше от чужих взглядов.

Вернувшись в одиночестве к запертой двери, Лила прислонилась к стене и принялась ждать. Она хотела узнать о состоянии Лю Кэ у императора, но тот так же стремительно прошел мимо, не обернувшись на осторожное приветствие. Решив, что врач в любом случае расскажет больше, наложница не стала преследовать его величество. И продолжила ждать, напрасно прислушиваясь к происходящему внутри.

Увидев уже знакомого старичка, Лила решительно поймала его за рукав.

— Что с его светлостью? — требовательно спросила она, понимая, что на этот раз имеет полное право выведать ответ.

— Он сильно ранен. И потерял много крови. Ему необходим полный покой.

— Его жизнь в опасности?

— Н-нет, — осторожно пытаясь освободиться, пробормотал врач. — Но выздоровление займет несколько месяцев.

— Я могу ухаживать за его светлостью. Я умею лечить!

— Это исключено!

Хуже всего было то, что ей попросту не дали увидеть Лю Кэ. Даже издалека. Лила так и просидела всю ночь возле двери. Под утро она задремала так крепко, что не проснулась даже когда ее перенесли в спальню. Открыв глаза и узнав, что уже далеко за полдень, девушка тут же спросила про герцога. И наконец-то получила разрешение на посещение.

Птичница зашла с твердой решимостью принять все как есть. Ухаживать даже за искалеченным мужем. Стать его сиделкой. Но она никак не ожидала, что Лю Кэ преспокойно сидит в кресле, просматривая какие-то бумаги.

— Готова к путешествию? — обыденно осведомился герцог.

Несмотря на оторопь, девушка все-таки заметила, что запястье притворщика обмотано бинтами. Действительно ранен. Хоть и не серьезно. Пальцы сгибаются свободно. Кости не сломаны. И повреждения неглубокие.

— Что… вчера произошло? — не зная, как отреагировать на чудом исцелившегося супруга, пробормотала Лила.

— Извини, что не предупредил. Времени не было. Да и спектакль необходимо отыграть мастерски. А ты… так себе притворщица.

— Так вы… в порядке?

— Зверь действительно укусил меня. Надеюсь, не передав какую-нибудь заразу.

— Вы были весь в крови! — выдохнула девушка, определившись, что сильнее всего ощущает облегчение. Все в порядке. Ничего ужасного не произошло.

— Ты будешь зла на меня, но да, я убил его. Это чужая кровь. Кровь твоего приятеля, с которым ты так возилась. Разочарована?

Герцог замер, но Лила молчала. Он даже отложил в сторону документ, дожидаясь ее ответа.

— А что… за путешествие?

— Ты ведь просила повидаться с родными. Император не захотел меня отпускать, вот и пришлось устроить весь этот спектакль. Теперь я официально буду лечиться в Торли, а на самом деле отправлюсь по своему старому маршруту. Который не помню. Из пещеры колдуна в твою деревню. Дальше по знакомой дороге. В столицу.

Он явно ожидал, что девушка обрадуется, но та продолжала стоять посреди спальни, растерянно сжимая руки. Не веря в его слова. Это ведь не сон?

— Но даже не думай сбежать, — предупредил Лю Кэ. — Я с большим трудом научился заново тебе доверять. Ты обещала остаться со мной.

— Я не сбегу.

Несколько следующих дней прошли как в нездоровом бреду. Отъезд из столицы Лила почти не запомнила. Лишь в один момент она встревоженно заметалась, вспомнив про вирров. Оказалось, что тех уже увезли. В клетках. И что они будут дожидаться путешественников в определенном месте. В одном из городов.

— Зачем? — обеспокоенно спросила девушка, глядя как холодная столица растворяется где-то вдали.

— Если отпустить их прямо сейчас, они могут помешать мне. Яр попытается снова выкрасть тебя. К тому же ты можешь не поверить, что я действительно освободил их. Все произойдет на твоих глазах. В том месте, где ты забрала детеныша. Там вы и расстанетесь.

— Все… как тогда?

Девушка невольно проследила за проезжающим мимо всадником. Их сопровождает целый отряд. Прошлое не вернуть. Не будет ни преданного Черныша, ни веселой выдумщицы Лилы. За долгую зиму она совершенно изменилась. И далеко не в лучшую сторону. Хоть и научилась быть честной, стала молчаливой и осторожной. Недоверчивой. Замкнутой. Начала взвешивать каждое слово. Выживать. Преодолевать то, что кажется невозможным. Отвечать за свои поступки. Осталась ли она при этом собой?

Когда снег превратился в смешанное с грязью месиво, налипающее на полозья, сани остались позади. Лиле пришлось ехать верхом. Все прекрасно знали, что путешествовать весной довольно-таки утомительно. Но это время было самым безопасным. Чудовищам не нравилась слякоть, и они уходили еще дальше на север, к навечно замерзшим морям. Здесь же оставались более безобидные существа. Хотя однажды девушка заметила волка. Он стоял на холме как идеальная мишень для стрелков, вглядываясь в сородичей, сопровождающих его светлость.

— Почуял волчицу, — засмеялся Ги Лад, потрунивая напарницу. — Присматривай, а то уведет.

— А где Сю Рэн? — спросила Лила, вспомнив слова императрицы. Если слуга действительно докладывает обо всем императору, стало быть тот уже знает, что ранение герцога не так серьезно.

— Перед охотой его отослали подготовить все к путешествию. Должно быть он уже в королевстве.

«Удачно сложилось», — подумала девушка, гадая, стоит ли предупредить Лю Кэ о возможном предателе. Но тогда раскроется и излишняя откровенность ее величества. Да и герцог может не поверить в то, что столь близкий человек прислуживает другому, докладывая о каждом шаге.

А еще сейчас вокруг слишком много посторонних. Лошадь Лилы ведут в поводу из-за неопытности всадницы.

Только и остается, что смотреть по сторонам.

Стая ярких розовогрудых птичек, радостно перекликаясь, пролетела мимо. Их звонкие голоса еще долго щекотали воображение. Весна. Неужели скоро станет возможным вдыхать легкий и свежий теплый воздух с ароматом цветов? Идти по дороге, не проваливаясь в сугробы, скинуть с себя тяжелые меховые накидки, а может быть даже пройтись босиком по мягкому лесному мху?

Оглянувшись на сопровождение, Птичница поняла, что поддалась несбыточным грезам. Нельзя забывать о том, что она наложница герцога. Не имеющая права на столь легкомысленное поведение. Правда, Лю Кэ в последнее время сильно изменился... Кажется, что ему тоже нравится эта поездка. Или это очередное заблуждение, не имеющее ничего общего с реальностью?

Глава 15. Гора Адского Пламени

Эта кажущаяся неприступной вершина действительно выглядела иначе. Как черная оплывшая свеча, изуродованная жгучими восковыми слезами. Темные провалы и трещины прикрывал слой живучей низкорослой травы, прорвавшейся из-под последних убежищ снега. А на кустарнике сияли невинной зеленью проглядывающие из почек хрупкие листочки.

В дневнике герцогиня Дракхо описывала именно дорогу, но Лила обнаружила лишь небольшую тропинку. Она сама не знала, почему так хочет забраться наверх. Потому, что тоже когда-то задавалась мыслью, откуда появился оживленец? Или из-за украденных чужих тайн, не дающих покоя?

Лю Кэ предусмотрительно избавился от всех свидетелей. Заблаговременно. Так, чтобы они не поняли, что отправившись с разными поручениями, оставив своего господина одного. Охрана ушла проверять путь дальше, несколько слуг поспешили в Торли за подарками их величествам, которых придется навестить в средиземной столице, еще двое бездельников были изгнанны обратно на Север передать якобы срочное послание управляющему.

В гору поднимались вдвоем. Герцог и его единственная наложница.

Чтобы Лилу не измучил долгий путь, Лю Кэ выбрал для нее небольшую смирную лошадку, не пугающуюся порой весьма крутых подъемов. Он сам вел кобылу в поводу, обходя небольшие завалы. Изначально герцог хотел идти в одиночку. Однако девушка уверила, что знает дневник наизусть, и что ей обязательно нужно оказаться в том месте. Впрочем, истинные мотивы она почти не скрывала, с любопытством озираясь по сторонам.

И все же, чем ближе они подходили к пещере, тем страшнее становилось Птичнице. Какое ужасное зрелище на этот раз подготовил колдун? Что он сделал с похищенным ребенком? Как он встретит вернувшегося оживленца?

— Я могу спустить тебя вниз, — заметив излишне очевидный испуг спутницы, негромко произнес Лю Кэ. — Это тебя не касается. Тебе не обязательно присутствовать.

— Еще как касается! — возмутилась Лила. — И вообще, я собираюсь сказать этому колдуну все…

Она вдруг вспомнила, что каждое слово должно быть взвешенным. Не случайным. Ведь в будущем малейшая ошибка может стать роковой. Особенно если оно затрагивает личность некромага. Страшного человека, не щадящего даже детей. И достаточно злопамятного, чтобы преследовать в охраняемом дворце северной столицы.

Лю Кэ чуть заметно усмехнулся. Ему становилось лишь легче от того, что этот нелегкий путь он проделает не в одиночестве. Не боясь вновь провалиться в темноту. Лила, его лучик света, выпорхнувшая из клетки пташка, рядом. Это греет и отгоняет пугающие мысли. Рядом с девушкой он останется собой. Что бы не произошло.

Темный зев пещеры был заметен издалека. Необычно, что даже колдун выбрал столь неудобное место в качестве жилья. Пользуясь тем, что Лю Кэ ищет, к чему можно привязать лошадь, девушка обхватила себя руками, напряженно уставившись в зловещую мглу неизведанной глубины. Вход и манил, и отталкивал одновременно. Одна бы Лила не осмелилась войти. Или смогла бы пересилить себя? Не ради себя, ради похищенного невинного ребенка.

— Ты узнаешь это место? — спросила Лила и осеклась. С того самого дня, когда правда о фальшивом браке вышла наружу, она перешла на отчужденное уважительное обращение. Однако оставшись вдвоем, в опасном месте, она будто перенеслась в прошлое. Когда спутник был всего лишь потерявшим память Лю Кэ. Или даже безымянным Чернышом.

— Нет, — ничуть не рассердившись, спокойно ответил герцог. Не поставил на место? Не осадил? Ему вообще безразлично, как она к нему обращается? Все эти условности и страхи жили только в ее голове? — Боишься?

Девушка ничего не ответила, не желая признаваться, что она будет кружить вокруг пещеры часами. И, возможно, так и не рискнет заглянуть внутрь. Одна бы точно не пошла. Сая Дракхо была… очень смелая. Или просто не представляла, что ее ожидает?

Лю Кэ молча протянул руку, и Лила с благодарностью сжала его пальцы. Этот на удивление простой жест почему-то тронул ее до глубины души. Чем дальше путники отдалились от холодного поместья, тем ближе становились друг к другу. Возможно потому, что здесь, в отдаленных местах, никто бы не узнал племянника императора. Власть дворца ослабела. И герцог превращался в знатного и богатого, но все же обычного путешественника. Без каких-либо особых привилегий.

Вдвоем стало легче пересилить себя. И, оказавшись внутри ведущего в пещеру ущелья, девушка поняла, что здесь не страшно. Не темно. Есть щели, небольшие отверстия сверху, проливающие столпы света, а внутри… горят несколько масляных ламп.

Колдун варил зелье. Пахло почему-то обычной ухой, но высокий паренек в темном балахоне помешивал варево с таким зловещим предвкушением, что наверняка это было что-то ужасное.

Некромаг совершенно не походил на свое описание. Возможно потому, что был без упоминаемой в дневнике маски. Его застигли врасплох. Он показался простым, не опасным. Даже неуклюжим. Увидев гостей так разволновался, что уронил черпак.

— В-вы к-ко мне? — встревоженно спросил колдун, вытирая об одежду чем-то запачканные липкие руки. — П-погодите… Нет, не стойте, присаживайтесь! Сюда!

Засуетившись, он смел с лавки какое-то тряпье, грязные кульки и корзину с сушеными ягодами... Что-то здесь не так. Слишком уж он заискивает перед гостями.

— А вы вообще кто? — недоверчиво спросила Лила, начав догадываться о причине зарождающегося разочарования.

— Я? Я колдун!

— Мертвых оживляешь? — холодно осведомился Лю Кэ, пройдясь по пещере и убедившись, что поблизости больше никого нет.

— Это я еще не умею. Но обязательно научусь! И я стараюсь общаться с умершими! Вызывать их души. Хотите провести посмертную встречу?

— И где тот колдун, что мог вернуть к жизни?

— Учитель отправился путешествовать.

— Куда именно он отправился? — схватив паренька за ворот, мрачно спросил герцог. — Тебе лучше не лгать. Оживлять-то тебя некому. Верно?

— А мы где-то виделись, да? — заискивающе изобразив улыбку, пролепетал ученик некромага. — Вы кажитесь мне знакомым! Не нужно доставать меч, я и так все скажу! Я правда не знаю. Честное слово. С тех пор, как он принес малышку, он стал совсем странным. Велел постоянно следить не поднимается ли кто в гору. А потом собрался и ушел. Сказал, что я — безнадежный лентяй. Что он вырастит из девочки лучшего некромага в истории. Идеальную ученицу. Меня он попросту бросил. Ну и я принимаю тех, кто по старой памяти приходит. В зельях немного разбираюсь. Лечить умею. Гадаю на жертвах животных, с душами чуть-чуть общаюсь. Но мертвых оживлять не могу, не получается.

— Малышку? — беспокойно переспросила Лила. — А откуда у него появился ребенок?

— Не знаю. Он часто требовал детей вместо платы. Да и я тоже... один из таких. Родители окончательно разорились, вот и продали в обучение колдуну. Тот часто ворчал, что нужно было взять кого-нибудь помладше. Мол, я уже непригоден к учебе. Но научился же! Люди охотно ходят, зелья мои хвалят!

— А когда он ее принес? Это ведь девочка? Новорожденная?

Названная дата почти совпадала с дневником. Несколько дней предположительно ушло на дорогу. И почему Лю Кэ не взял с собой записи? Можно было бы свериться и все рассчитать гораздо точнее! Вдруг у колдуна имелись и другие должники...

— Значит, говоришь, колдун мог оживлять людей? — совершенно не интересуясь судьбой дочери, задумчиво произнес Лю Кэ. — И кого же он оживил?

— Вон в деревне утонувшего ребенка к жизни вернул. Еще однажды какую-то молодую девушку спас.

— И никаких неприятных последствий не было? А случалось ли так, что оживление не удавалось?

Паренек замялся, но герцог вновь многозначительно погладил рукоять меча. Страдать за чужие тайны ученик колдуна не захотел. Сразу разговорился.

— Было несколько раз. Но не потому, что учитель плох! Просто тела слишком долго пролежали мертвыми. Или получили сильные повреждения. Однажды ему с казни мертвеца привезли. Голову отдельно, тело отдельно. Ну как такое оживить? Даже пытаться не стал. Ругался сильно.

— А привозили кого-то из северян или средиземцев после сражений? — осторожно осведомилась Лила, поняв, что спутник в очередной раз затих, обдумывая ответ.

— Конечно же было! Однажды какого-то важного генерала привезли. Жена очень за него просила. Видно, что знатная леди, а стояла прямо на коленях! И так плакала... Так плакала! Уходить не хотела. Вот учитель и согласился. Хоть и сказал мне тихонько, что ничего не выйдет. Смертельные раны это не шутка. И все же нам тоже стало интересно, что произойдет. А зря. Так себе получилось. Тело-то он оживил, а душа потерялась. Жуткое было зрелище! Я хоть и на всякое насмотрелся, несколько дней потом спать не мог. Все боялся, что он верне…

Паренек резко заткнулся и испуганно отвел взгляд. Понял, что проговорился. И принялся лихорадочно подбирать, что можно соврать или сказать в свое оправдание.

— Куда и откуда вернется? — тряхнув его, жестко допытывался Лю Кэ.

— Н-ну... там дальше не интересная история, всякие там… особенности ремесла...

— Если язык не нужен, могу и отрезать.

— Нужен! Очень нужен! Я просто… Ну… Ай-ай-ай, я все-все скажу! Уже рассказываю! Я опозорился. Испугался. Учитель велел отвезти тело подальше и сжечь. Я, как и приказали, нашел местечко подальше. А пока собирал хворост… ночью шел дождь, все промокшим было, сухое попробуй достань… мертвец взял и ушел!

— Куда ушел?

— Да вот и я не понял, куда! Учитель отругал, сказал идти по следам. Кричал, чтобы я не возвращался, пока тело не верну. Но в траве возле леса много дикого зверья шастало, да и времени много прошло пока я туда-сюда ходил, вот и потерял… Потом несколько дней и ночей трясся. Все казалось, что покойный вернется. Учитель сказал, что далеко не должен уйти, будет в округе бродить. Но пропал, вот. Может, в болоте утоп. Там, за лесом, знатная трясина. Лютое местечно. Гиблое. Мы клюкву и морошку вокруг собираем, хоть и страшно. Ягод видимо-невидимо, хоть пять корзин бери...

— Покажи, где хотел мертвеца сжечь.

— Дайте хоть собраться… — уныло пробормотал ученик колдуна. — А обед-то мой пропал, почти выкипел!

Вид с горы открывался великолепный. После мрачной захламленной пещерки он освежал как глоток пьянящего сладкого вина. Однако внимание Лю Кэ привлекла вовсе не красота округи, а мельтешащий внизу отряд, уверенно поднимающийся по тропе.

— Имперские псы, — даже издалека определил герцог. — Колдун, ты же знаешь, как наш император не любит чародеев?

— Предками молю, отпустите! Я вам все рассказал. Все бесплатно сделаю, что скажете! Самые дорогие зелья даром отдам! Погадаю, любую хворь вылечу!

— Делай что хочешь, но тем людям на глаза не попадайся. Тебе же хуже будет. Отсидись где-нибудь в топи. Ягодки собирай.

— Но сейчас ведь нет ни морошки, ни… Ай, понял! Найду! Буду искать!

Лошадь пришлось бросить. Чтобы спускаться не по тропинке. В некоторых местах Лю Кэ подхватывал жену на руки и переносил через завалы или опасные трещины.

— Мы прячемся? — недоверчиво уточнила Лила. — От императора?

— Да, — коротко ответил герцог, как и всегда не удосужившись ничего объяснить.

— Но почему?

— Его величество не разрешит покинуть империю. Однако пока не отдан и не доставлен его приказ, я ничего не нарушаю.

— И вы делаете это… ради меня? — неожиданно осенило девушку. Ненависть герцога оказалась поистине удивительной. Заставляет раз за разом рисковать собой. И своим положением.

— Свой долг империи и ее правителю я уже отдал. Умер в бою. Почему хотя бы сейчас мне нельзя прожить остаток жизни так, как я хочу?

«А как вы хотите прожить?» — хотелось спросить Лиле. Но она сочла этот вопрос слишком дерзким. И не совсем уместным.

— Тебе придется одной пойти в деревню. Купить еды на несколько дней и постараться найти двух лошадей. Которых согласятся продать. Если нет — ничего страшного. Подождем, пока нас перестанут искать. Спрятавшись на тех же болотах. Ты справишься?

— Постараюсь.

— После жизни во дворце такое… непривычно?

— Зато весело, — впервые за долгое время оживившись, решительно возразила Лила.

Она знала, почему Лю Кэ не может пойти с ней. Многие воины знают его в лицо. И почти никто из них не запомнил наложницу. Потому, что на таких как она, обычно не обращают внимания. Ее узнавали только в поместье. В императорском дворце раскрашивали как куклу. Сейчас Лила одета как обычная путешественница. Хоть и необычно, что девушка держит путь в одиночестве, никто даже не заподозрит, что она хоть как-то связана с его светлостью.

Деревня оказалась зажиточной. Собственный колдун на горе оказался прибыльной достопримечательность. Местный староста додумался выстроить постоялый двор, принимающий гостей, и оказалось, что там можно и купить запасы в дорогу, и приобрести лошадей, и даже нанять проводников. Проявлять самодеятельность Лила не рискнула, сделав только то, что ей велели.

— Разве для вас не опасно путешествовать без охраны? — благополучно вернувшись к герцогу, спросила Лила. Да, с лошадьми и едой она могла бы забыть обещание и сбежать. Но это было бы глупо. Все знают, куда бы она направилась. К тому же вирры до сих пор фактически заложники Лю Кэ. В общем, о предательстве не могло быть и речи. — Я слышала, что обсуждалось во дворце. В лесах прячется сопротивление. Не признавшее поражение. И брак наследницы. Их мало. И все же они могут напасть.

— Мы одеты как путешественники. И я уже давно научился говорить без акцента. А ты побудешь моим прикрытием.

— Не боитесь, что я захочу отомстить и выдам?

— Нет, — на удивление беспечно ответил Лю Кэ. Он было вскочил на лошадь, но тут же слез и, подойдя к девушке, подал ей кинжал. — Мсти.

Лила невольно приняла оружие и повертела в руках. Довольно-таки избитый приемчик. Она читала подобное в каком-то из романов. Но у нее не поднимется рука даже на очень плохого человека. Она никогда не убивала. Ни разу. Да, пару раз стреляла в обидчиков из духовой трубки. Но стрелки смазывали не ядом.

— Я не убиваю людей.

— Можешь не убивать. Сделай больно. Как было больно тебе.

— Зачем это вам? — слегка удивилась Лила.

— Я хочу, чтобы ты смогла меня простить. За все, что я причинил тебе.

— Тогда… — она вновь задумчиво повертела оружие. — Тогда этого ножа недостаточно. Я должна буду похитить вас. Увезти в деревню. И запереть в избе. Недели так… на четыре.

— Похищай.

Взглянув на Лю Кэ, девушка осознала, что тот вполне серьезен. Даже… рад этому?

— И я смогу делать с вами все, что захочу?

— Все, что пожелаешь.

С чего бы такие перемены? Может, впечатлившись пещерой колдуна, его светлость сошел с ума?

— В таком случае считайте, что я похитила вас и вынудила сопровождать и защищать меня до бабушкиного дома!

— Хорошо, — с подозрительной легкостью согласился герцог.

«Может, связать его? — впечатлившись вседозволенностью, прикинула девушка. Ее-то на Север тащили как мешок картошки. Морили голодом. Не давали отдохнуть. Веревки за день стирали кожу до крови. — Но как он тогда защитит? Пусть едет сам. И с оружием. Вот только... не выглядит он пленником! Не выглядит».

Запуганная жестокими наказаниями и строгими правилами дворца Лила не могла позволить себе расслабиться даже в седле. Не могла болтать о чем вздумается. И, разумеется, даже в мыслях не могла представить, как можно отплатить обидчику. Если он — сам герцог Дракхо.

«Будет сажать весной картошку, — мрачно определилась Лила. — И забор починит. Лишь бы не испортил все. Придется проследить. Чтобы правильно сажал».

Глава 16. Дорога домой

Отсыревшую кору неторопливо оживающих деревьев покрывал мох. Бродя среди высоких великанов-дубов, Лила задыхалась от новых впечатлений. Всю зиму она сидела взаперти, наблюдая одно и то же. И теперь от внезапных перемен кружилась голова.

За горой, через поле, начинался лес. Иногда, пробираясь через кустарники, приходилось спешиваться и вести лошадей в поводу. Лю Кэ безжалостно обрубал мешающие ветки, расчищая путь. Он шел впереди, сверяясь с картой и часто поглядывая на небо. Короткий путь к деревни Лилы оказался сложным. Многие места остались неисследованными. Пустыми. Но мертвый воин как-то пробрался через топи. И пришел.

Лес закончился болотом. К счастью солнце еще не растопило лед, и, на всякий случай спешившись, путешественники без происшествий перебрались на другую сторону. Лила поняла, что нужно торопиться. Если там, впереди, их ждет очередная тающая топь, лучше перебраться через нее как можно скорее. Не жалея себя, девушка стремилась вперед, пока не осознала, что едва может стоять на ногах. Что касается Лю Кэ, тот чувствовал себя прекрасно. О чем и сообщил, напомнив, что война по большей части — утомительные долгие переходы. Что он совершенно точно не заблудится, и что порой даже для племянника императора выспаться на земле — обычное дело.

Впрочем, он щадил свою спутницу и часто спрашивал, когда устроить привал. Вся тяжелая работа: охота, разведение огня, уход за лошадьми и даже готовка легла на его плечи. Лила с ужасом осознала, что привыкла к тому, что за ней ухаживают другие. Переодевают, моют, расчесывают волосы, приносят еду. Как теперь, после жизни в поместье, она воспримет простенькую и старую бабушкину избушку? Тесную, с въевшейся в пол многолетней грязью и неумелой мазней местного горе-художника, гордо повешенной на стену как произведение искусства…

Все это сильно сбивало с толку. Сбывающиеся мечты оказались не такими уж и радужными. Потому, что они обрели черты реальности. Нет, Лила по-прежнему любила бабушку и деревенских жителей. Только сможет ли она теперь смотреть на них как раньше, не свысока? И примут ли они изменения во внучке травницы…

Девушка впервые по-новому оценила предостережения герцога. О том, что все изменилось. Что Лила рвалась не в свою деревню, не к бабушке, а в прошлое. Туда, где ей было хорошо. И спокойно.

Думать о возвращении в родные места стало страшно. Все могло перемениться. Добрались ли северяне до столь отдаленной деревеньки? Ее могли разорить и разбойники. Дезертиры. Прячущиеся по лесам мстители за смерть наследной принцессы. А сколько разных чудовищ водится в округе…

Идти по бездорожью оказалось непросто даже на открытой местности. Всюду возвышались огромные валуны. Приходилось то взбираться на холм, то осторожно, вновь спешившись, сползать вниз. Одиноко торчали покосившиеся от ветров редкие деревья. Однажды из леса выскочил тощий молодой олень. Лю Кэ все же безжалостно вскинул лук, но животное слишком быстро исчезло в зарослях. Пришлось довольствоваться подсохшим хлебом с колбасой. Деревенский постоялый двор не мог похвастать изысканными закусками.

Глядя на карту, Лила не понимала, где они сейчас находятся. Но спутник, руководствуясь то ли воспоминаниями, то ли опытом полководца уверенно двигался дальше, обходя лишь серьезные препятствия.

А вокруг все ярче сияла весна. Стали особенно громко и красочно распеваться птицы. Все теплее припекало солнце. Снег таял, вжимался в овраги, и из-под пожухшей травы начала выглядывать робкая зелень. Однажды путники вышли на огромную поляну подснежников. Нет, не северных монстров. Первых весенних цветов.

«Неужели можно быть такой счастливой? — недоверчиво размышляла Лила, касаясь ладонью нежного бутона. — Это так хрупко… все может сломаться в один момент. Нужно ценить каждое мгновение. Жить каждым днем. Хоть и страшно представлять, что вот-вот случится плохое».

Она невольно обернулась на Лю Кэ. Несмотря ни на что, он стал для нее кем-то большим, чем просто спутник. Лила не представляла свою жизнь без него. Хоть и не испытывала к нему безумной влюбленности. Она только начала понимать его. Принимать со всеми недостатками. И прощать за боль, которую он причинил.

Но возможно ли простить все?

— Еще три дня, и мы будем на месте, — прекратив возиться с костром и подсаживаясь к девушке, сообщил мужчина. — Если не застрянем… здесь. К тому же твоей деревни нет на карте. Пока не выйдем на дорогу, придется бродить кругами.

— А как… как представить тебя бабушке? — растерянно спросила Лила. Путешествие оказалось настолько странным, что, вполне возможно, вернувшейся Птичнице никто не поверит.

— Как мужа, — не понимая, о чем тут вообще говорить, слегка удивился Лю Кэ.

— Но ты северянин. Еще столь… благородного происхождения!

— Нехорошо обманывать пожилую женщину. Она, несомненно, меня узнает.

— А ты… помнишь ее?

Стоит ли им вообще встречаться? Ведь оживший воин вспомнит, что сделала с ним травница. А та может узнать «призрака». Хоть тот сильно изменился.

Однако подождать Лилу за пределами деревни Лю Кэ наотрез отказался. Сказав, что сейчас опасно разделяться. Не верит? Опасается, что коварная жена снова сбежит?

— Думаешь, я обману тебя и сбегу вместе с бабушкой? — не выдержав, прямо спросила девушка.

— Есть и такие опасения. И все же моя главная цель это знакомство с твоей семьей.

— Но вы вряд ли друг другу понравитесь…

— Это неважно. Я должен знать родственников моей жены. И они должны узнать обо мне.

«Но она зашила тебе рот!» — в отчаянии подумала Лила, не осмеливаясь сказать. За жизнь и здоровье бабушки становилось страшно.

На следующий день Лю Кэ во время охоты наткнулся на заброшенный дом и предложил переночевать под крышей. Девушка согласилась и не прогадала. Соседней пристройкой оказалась полуразвалившаяся, но все-таки вполне годная банька. Не использовать возможность помыться было бы жалко. Древний колодец все еще сковывал лед. Девушка бросила несколько камней, но те не пробили преграду. Пришлось звать на помощь Лю Кэ. Который потом и топил печь, и носил воду.

— Тебе бы тоже не помешало бы помыться, — заметила девушка, но северянин, глянув на валящий из приоткрытой двери черный дым, убежденно отказался.

— И тебе туда не стоит лезть. Пока, — заметил он. — Задохнешься или угоришь.

— Я росла в деревне, так что можешь не переживать! — раздосадованно фыркнула Лила. — А тебя могут прозвать и северным вонючкой.

— Как-как? — не оценив дерзость, вспылил его светлость.

— Как ощутят, так и прозовут. Ну а что вы хотите от необразованных деревенщин?

Герцог оскорбленно промолчал. Но безжалостно отомстил. Когда Лила уже беззаботно плескалась внутри, он внезапно распахнул дверь и вошел внутрь. Взвизгнув от неожиданности, девушка загородилась тазом и забилась в угол, подальше от пролившегося на нее света.

— Что вы творите? — возмутилась она, наблюдая за тем, как Лю Кэ снимает рубашку.

— Ты ведь сама пригласила меня присоединиться, — невозмутимо заметил тот.

— Я просто сказала, что тебе следовало бы помыться!

— На севере за купание супруга отвечает жена. Или наложница. Если хочешь, чтобы я показался перед твоими родственниками в хорошем виде — мой.

Лила досадливо перекинула волосы вперед и, подойдя к лавке, накинула на себя рубашку. В требовании Лю Кэ не было ничего сложного. Кроме самого требования. Отказаться?

Она вспомнила, что путешествует и даже моется исключительно благодаря мужу. И за взыгравшую гордость стало стыдно. Герцог с легким недоумением наблюдал за тем, как девушка рассудительно, без возмущения подготавливает все для купания. Она с такой старательностью принялась за дело, что мужчина ощутил себя неловко. Но отступать было поздно. Или нет?

— Я сам, — поймав девушку за руку, пробормотал Лю Кэ.

Окон в бане не было, и свет пробивался лишь сквозь щели. И от тлеющих углей. Приятно обволакивающее тело тепло расслабляло и навлекало на мысли о том, что едва ли понравилось бы суровой чистюле. И действительно, Лила, совершенно не проникнувшись атмосферой, перестирала всю одежду, отобрав даже вещи супруга.

«Я ей до сих пор так неприятен?» — глядя на прачку-самозванку, уныло гадал герцог.

— Помню, бабушка рассказывала про лесника, который летом живет в лесном домике, а на зиму перебирается в город, — вдохновленно произнесла девушка, выкидывая изгаженные мышами дырявые тряпки, некогда бывшие постелью, и стеля относительно чистую походную лежанку. — Может это и есть то самое убежище? Но тут все так износилось, будто уже несколько лет никто не живет. И все-таки наверняка мы совсем рядом с Листвинкой!

— Ты счастлива? — осторожно полюбопытствовал Лю Кэ.

— Д-да, — не слишком уверенно ответила Птичница. — Но я слишком волнуюсь. За бабушку. Представляю, как она переживала, когда узнала новости...

— Твоя бабушка не из ранимых. Иначе бы у нее не хватило сил зашить мертвецу рот.

Лила невольно замерла. Затем опомнилась. И попыталась прибираться как ни в чем не бывало.

— И как много вы помните? — из опаски перейдя на уважительное обращение, спросила она.

— Помнишь тот странный мертвый лес? Будто обгоревший. Я вспомнил, как бродил там. Казалось, бесконечно. Многое сильно изменилось. Все-таки тогда была осень. Этот домик не помню. Видимо прошел мимо.

— Вы… собираетесь мстить?

Похоже, воспоминания сложились в целую картинку. Помнит ли он все постыдные глупости, которые болтала девушка по дороге в столицу?

— Если бы в мое поместье забрела мертвая простолюдинка, я приказал бы расследовать это дело и как можно скорее сжечь странную гостью. Долго бы с ней не возились. Так что... я поступлю справедливо. На тот момент мое состояние вызывало у всех опасения. Только ты не испугалась. Почему?

— Я наблюдала за тобой. Ты не причинял никому вреда. Страшно стало потом. Когда ты убил разбойников.

— И ты начала притворяться моей женой, чтобы я не поднял на тебя меч?

— Не только, — смутившись, все же призналась Лила. — Я решила оставить тебя себе.

Она украдкой обернулась на мужа, опасаясь увидеть сомнение или презрение, но Лю Кэ прикрыл рукой довольную усмешку и отвернулся, чтобы скрыть потеплевший взгляд. Оказалось, что такое выражение лица идет ему гораздо больше ледяной холодности. Он сразу будто становится моложе. И ближе.

«Ледяной герцог тает на весеннем солнышке», — мысленно позабавилась девушка.

А может так и есть? На Севере его светлость скован своим высоким положением. Ему тоже приходится идти по тонкому льду. Не так осторожно, как наложнице, и все же с опаской. Здесь, в лесу, он может стать настоящим. Как и ей не обязательно быть послушной и молчаливой куклой.

Ночью, лежа рядом, Лила невольно ощутила полузабытую приятную истому, появляющуюся от слишком тесного соприкосновения тел. Она вспомнила, как касалась Лю Кэ в бане, и ее обдало жаром, словно они вновь оказались в обволакивающем тепле. Судорожно вздохнув, девушка попыталась отодвинуться, но лишь уперлась руками в недоуменно приоткрывшего глаза мужа.

— Не можешь заснуть? — вполголоса спросил мужчина, прижав ее к себе. — Переживаешь из-за встречи? Не думаю, что кто-то уже присмотрел эти земли. Да и мало у кого поднимется рука на старушку. Все будет хорошо.

От его касаний стало только хуже.

— По-прежнему меня ненавидишь? — сдавшись и расслабившись в объятиях, спросила Лила.

— Ты все еще помнишь те глупости? — обреченно вздохнул Лю Кэ. — Это было мгновение слабости. Я поддался эмоциям. Я никогда тебя не ненавидел. В привычном понимании этого слова. Я злился. И на тебя, и на себя. Мне было очень больно. Но я никогда не мог выкинуть тебя из головы. Не забывал. Даже если бы ты не появилась — я бы сам отправился искать тебя. Не для того, чтобы убить. Чтобы понять, почему ты так со мной поступила. Потому, что я глубоко и искренне любил тебя. И безнадежно люблю до сих пор.

Неверно истолковав затянувшееся молчание, Лю Кэ отстранился, но Лила обхватила его руками и вновь притянула к себе. Это стало роковой ошибкой. Потому, что изголодавшийся по ласке северный оборотень отказался покидать домик и на следующий день. Злосчастная кровать, не подготовленная к таким непотребствам, быстро пришла в негодность, но герцог, увы, вернул ее в более-менее годное состояние. И выбраться в путь Лила смогла только на второй день, испытывая чувство вины перед бабушкой, которая наверняка страдала каждое мгновение затягивающейся разлуки. Не догадываясь, что потерявшейся без вести внучке не плохо, а очень… хорошо.

Остаться вдвоем в этой глуши не позволили и совесть, и осознание того, что запасы стремительно тают. На свежем воздухе даже у Лилы появился зверский аппетит. Несмотря на то, что охота Лю Кэ нередко бывала удачной, возникло неприятное ощущение, что вскоре придется туже затягивать пояса. Мужчина намекнул, что на крайний случай можно ехать и на одной лошади, но Птичнице стало жаль благородное животное. За время пути она более-менее сносно научилась ездить верхом и теперь к удивлению поняла, что, пожалуй, будет скучать по прогулкам верхом.

Бесконечные тропы диких кабанов мешали найти путь в деревню. Дорога запуталась где-то за переплетенными ветвями. Маленькая Листвинка затерялась среди лесов, и оказавшись в открытом поле, Лила поняла, что они забрели не туда.

— А что будет, если мы никогда не прекратим блуждать? — спросила она, оглядывая красиво освещенный ласковым весенним солнцем простор.

— Не переживай. Если ты устала — сегодня проедусь в одиночку. Посмотрю, что за тем перелеском.

— Просто мне кажется, что это будет продолжаться бесконечно. Что мы никогда больше не выберемся к людям.

— Извини, — на удивление кротко произнес Лю Кэ. Будто это он сам настаивал на путешествии. И по собственной воле решил сократить путь, метнувшись напрямую, через неисследованные леса.

Спокойствие заблудившегося герцога казалось странным. Но приятно успокаивало. Он вел себя совсем как раньше, ничем не напоминая жестокого тирана с Севера. И чем дальше они уходили от страшного прошлого, тем сильнее становилось ощущение нереальности давних событий. Вражда двух принцесс, страдающие пленники-оборотни, его рассчетливое величество Ад Эль Рейвен, холодное поместье герцога… может, все это лишь приснилось? В кошмаре.

— Я вижу дым, — внезапно напомнил о себе Лю Кэ. — Оставайся здесь, я проверю, кто там.

— Я поеду с тобой!

— Это может быть опасно. Лучше разделиться. И если я не вернусь через час — попытайся осторожно подобраться ближе и понять, сможешь ли помочь. Если нет — попробуй найти подмогу.

Даже Лила догадалась, что это уловка. Для того, чтобы не подвергать опасности. Но довод с помощью со стороны показался уместным. Она в красках представляла, как подкрадется ближе, развяжет пленника…

— Переживаешь за меня? — замерев, спросил мужчина.

Разумеется, первой мыслью было трусливое отрицание. Но девушка вовремя вспомнила, что порой каждое слово определяет будущее. Она еще не научилась проявлять любовь. Настоящее и глубокое чувство, а не пустую влюбленность в вымышленный идеал. Выражать в словах то, что хочешь сказать на самом деле тоже не всегда легко. Поэтому сил хватило только на то, чтобы неловко кивнуть.

— Я вернусь, — галантно поцеловав руку жены, как знатной даме, убежденно пообещал Лю Кэ.

Глядя, как он уезжает вдаль, Лила не могла избавиться от тревожного чувства. Ей вдруг показалось, что он может исчезнуть, и она пустила лошадь в галоп. Но догнать уже не успела. Всадник скрылся за перелеском. Ни разу не оглянувшись. Впрочем теперь девушка понимала, что это не признак безразличия. Проведенная вместе зима со всеми суровыми испытаниями превратила супругов в настоящую пару. Без лжи. Недопониманий. Без эгоистичного желания обладать, которое дарит не счастье, а букет из тревог и душевной боли.

«Он вернется», — неожиданно успокоившись, осознала Лила. Откуда появилась эта странная уверенность? Из доверия к своему спутнику, принятия его ловкости и силы?

Они прошли столь долгий путь…

И это только начало.

Глава 17. Весеннее торжество

Весной деревни выглядят слегка неприглядно. Дороги — сплошное месиво жидкой грязи. Стершаяся потускневшая краска, покосившиеся заборы, прогнувшаяся под сугробами крыша… Даже скотина становится потрепанной и растерянной. Жалкие перепачканные куры и пара гусей, тщетно ищущие хоть что-нибудь съедобное, привлекли бы внимание разве что прибившейся к чьему-то дому оголодавшей бродячей собаки.

Растерянная Лила узнавала и не узнавала родные места одновременно. Проходящий мимо кузнец так неприязненно покосился на путников, что девушка сразу поняла — ее приняли за незнакомку. А посветлевшие глаза Лю Кэ выдавали в нем чужака. Северянина.

Небольшая избушка травницы скривилась на бок еще сильнее. И стала меньше. В детстве представлялась просторней. Крепче. И сказочней. Реальностью оказалась бедность, сквозившая в каждой мелочи. Девушка, застыдившись, обернулась на герцога, но тот ничем не выдал ожидаемое презрение или брезгливость.

Дверь оказалась незапертой, но Лила долго не решалась переступить порог. Она вспомнила про оставленных на попечение бабушки птичек. Выжил ли кто-нибудь из покинутых любимцев?

Внутри было тихо. Еле слышно потрескивали угли в печи. Дом не заброшен. Пахнет свежим хлебом и лекарственными травами. Чистый стол накрыт незнакомой белоснежной скатерью. Остальное почти не изменилось. Те же два стула. Полотенца с простенькой вышивкой. То, возле рукомойника, украшала сама Птичница.

Привычная обстановка будто обняла за плечи, возвращая в прошлое. Но почему не слышно знакомой переклички пернатых пленников?

— Бабушка? — еле слышно окликнула Лила.

В углу шевельнулось что-то совершенно не похожее на травницу, но девушка напрасно испуганно отшатнулась за Лю Кэ. Неведомым существом оказался обычный кот, выбравшийся из полумрака, севший возле миски и требовательно оглянувшийся на людей. Бабушка завела себе питомца? Но она ведь никогда не подбирала бездомных животных... Более того, утверждала, что им не место в избе! Дом одолели мыши? Что же случилось с птицами? Их переставили в горницу? И где сама бабушка?

— Вы кто?

Бдительная соседка, не удержавшись, смело вызвалась выдворить подозрительных незнакомцев. Смотрела она по большей части на мужчину. Сурово, уперев кулаки во внушительные бока и выпятив вперед взволнованно вздымающийся живот.

— Я Лила, внучка Дары. Помнишь меня, Яни?

— Лила? — переведя взгляд на гостью, недоверчиво протянула женщина. Она долго присматривалась, но наконец-то ее лицо начало проясняться. — Лила! Где же ты пропадала? Твоя бабушка все глаза себе выплакала!

— А где она? — оглядываясь, дрогнувшим голосом спросила Птичница. Неужели не дождалась? Неужели...

— Верно, гуляет. Зима была лютой, шибко морозной. И Дара почти не вставала. Слегла от горя. Хорошо, что к ней приставили Корю. Помнишь ее? Миюшкина дочка. Девчонка-то осиротела. Отца... отца убили, мать как узнала — сама не своя стала. В полынью бросилась. Нарочно или нет — никто не разберет. Поздно достали. Утопла. Так или иначе Коря совсем одна осталась. И Дара одна. Вот и придумали вместе их свести. Бабка твоя нахваливает сиротку. Говорит, переймет знания. Лекаршей станет. Заместо нее помогать нам будет. Такие вот у нас дела.

Лила испытывала и облегчение, и ревность. Будто незнакомая девочка заняла ее место, утешив бабушку, но в то же время присвоив себе.

— Встретить-то их как?

— А вон они уже идут.

Выглянув в окно, девушка почувствовала, как мгновенно промокли глаза. Бабушка пробиралась по грязи еле-еле, тяжело опираясь на клюку. Угловатая и угрюмая девочка с растрепанными косичками, нарядившаяся в одно из старых платьиц Лилы, вела старую травницу под руку, пытаясь обходить скользкое месиво. Пока Лила пыталась справиться с нахлынувшими эмоциями, Дара благополучно взобралась на крыльцо и, пройдя внутрь, неуверенно остановилась.

— Коря, кто там? — перебирая пальцами изгиб клюки, неприязненно спросила старушка.

— Какие-то путешественники, — нехотя буркнула девочка. — Ненашенские. И Яни с ними.

Бабушка, будто прислушиваясь к чему-то, смотрела прямо на Лилу. Та замерла, не понимая, что не так. Неужели не узнает? Забыла как выглядит родная внучка?

— Вы по какому делу? — сухо спросила Дара, равнодушно отвернувшись и без торопливости ковыляя к печи.

Больше она не оборачивалась. Открыла заслонку, поворошила мерцающие угли и принялась подкладывать сухие поленья. Совершенно не так представлявшая встречу Лила горестно сжалась. Словно ее ударили по лицу. Окатили ледяной водой. Неужели ее и не искали? Больше не ждут? Зря она сюда пришла? Зачем так рвалась, рискуя собственной жизнью? Зачем?

Заметив состояние жены, Лю Кэ ободряюще сжал ее плечо и вышел вперед, но оживившаяся Яни его опередила.

— Радость-то какая, Дара! — весело произнесла она, будто не заметив возникшую неловкость. — Лила вернулась!

— Лила?

Травница обернулась и каким-то жалким жестом с силой протерла глаза. Трясущимися пальцами. Снова прислушалась, чуть приоткрыв рот и будто затаив дыхание. Девушка впервые поняла, что бабушка смотрит не на нее, а куда-то сквозь. Ничего не различая.

Она ослепла.

— Бабушка! — осторожно взяв ее за руки и стараясь не расплакаться, тепло позвала Лила. — Я жива. Я вернулась. Вернулась к тебе. Все хорошо.

Когда слезы радости и объятия наконец-то стали тише, Яни предложила всем перейти к столу. Ей не терпелось узнать, где так долго пропадала внучка травницы. И только голос совести удерживал ее от неуместных расспросов.

— Хотелось бы оставить вас поговорить, но так хочется помочь! — чистосердечно призналась она. — А кто твой спутник, Лила? И почему он молчит? Не понимает по-нашенски?

— Я ее муж, — очень чисто, без акцента проговорил северянин. — Люкэ Дракхо.

— Надо же! — восхитилась Яни. — Наша скромница Лила и такого красавчика отхватила! Вид у вас такой благородный, ну чисто как у прынца! Как же вы познакомились? И где?

— Да погоди ты! — ворчливо осадила Дара. — Дай мне спросить. Куда же ты пропала, Лила? Почему не послала весточку? Отец переживал, что ты не дошла до столицы. Мы уж думали, что тебя забрали в плен эти северные варвары!

— Я испугалась воинов и заблудилась в лесу, бабушка, — стараясь не врать, лишь наполовину честно ответила девушка. — А когда меня... отвели в город, я встретилась там с Люкэ. Мы поженились. Я… далеко очень забрела. Поэтому не могла предупредить.

— А куда же дела оживленца? Он-то тебя не обидел?

— Того мертвеца больше нет.

— Ох, темнишь ты, Лила! — чутко отметила Дара. — Но выпытывать у тебя не буду. Лишь бы оставалась живой и здоровой! Муж-то твой откуда будет?

— Я родился в Нордвинге. В столице северной империи, — пожалуй, излишне правдиво ответил Лю Кэ.

Травница поджала губы и замолчала. Яни притихла, а Коря и вовсе вжалась в угол, странно вытаращившись на гостя и отчаянно стиснув вырывающегося кота.

— Северянин? — все же уточнила бабушка, надеющаяся явно на другой ответ.

— Все верно.

Коря вдруг вскинулась и с воплем ярости кинулась на чужеземца. Одного из тех, кто возможно был причастен к убийству ее отца. Лила и Яни не сразу опомнились, не успели перехватить ее, но, к счастью, Лю Кэ не разозлился на ребенка. Не вытащил меч. Лишь крепко схватил тощие запястья, не позволяя себя ударить. Он удерживал девочку, пока та, разревевшись от бессилия и злости, не позволила оттащить себя обратно в угол. Яни крепко обняла ее, покачивая как младенца и шепча что-то на ухо, а Лила отошла в сторону, поняв, что в глазах сироты она такой же враг, как и северянин.

— Захватчикам у нас не рады, — холодно произнесла травница, явно переживая за приемыша и беспокойно прислушиваясь к отчаянному плачу. — Но сделанного не воротишь. Или... вы не соединены Светом?

— У нас есть настоящие брачные метки, — показывая Яни, растерянно пробормотала Лила. — Бабушка, Люкэ не один раз спасал мне жизнь… Он не такой, как о них принято думать. Северяне не дикие варвары и не безжалостные убийцы. Хоть они и захватили королевство, их политика направлена не на уничтожение, а на союз. На мир. Они даже Храм не тронули. А Люкэ... Люкэ никогда не вредил нам.

— Разве, Лила? У него самоуверенный и жестокий голос человека презирающего таких... как мы. Простолюдинов. Он может подождать снаружи? Нам надо поговорить.

Глянув на раскрасневшуюся Корю, шмыгающую опухшим носом и сердито утирающуюся стиснутыми кулаками, Лю Кэ на удивление послушно вышел за дверь. Яни и притихшая сирота перебрались в горницу, но Лила не сомневалась, что обе подслушивают у двери.

— Не пара он тебе, моя девочка, — устало произнесла Дара, понизив голос. — Не пара. Может глазами-то я и не вижу, но сердцем все чувствую. Гордый он. Очень гордый. Холодный. Чужак. А ты простая, теплая. Приглянулся ему твой огонек. Но вместе страдать будете. Измучает тебя. Поезжай к отцу. Он поможет. Спрячет тебя. Ласкового мужа найдет, доброго. Заботливого. Простого. Как ты.

— А ты? — понимая, что спорить бесполезно, даже жестоко, осторожно спросила Лила. — Как я тебя брошу?

— А я не одна. Да и мне уже недолго осталось. Подходит время. Знания свои Коре передам. Она за меня помогать людям будет. Сделаешь как я прошу? Приглядишься к жениху, которого отец подберет? Подумай, девонька!

Пришлось промолчать. Чтобы не солгать.

— А что с моими птицами? — пытаясь сменить неприятную тему и оживить неловкую тишину, бодро спросила Лила. — Где они?

— Выпустила... — недовольно проворчала бабушка. — Тяжело мне с ними. Пищали больно жалобно. Всю душу извели.

В былое время девушка устроила бы истерику. Больных птиц на холод? Зимой, когда у насекомоядных нет ни единого шанса на выживание? А зарянку без крыла? Разве можно выкидывать ее как надоевшую вещь? Есть ведь полно ребятишек, которые согласятся забрать пичужек хотя бы в качестве живой игрушки...

Невидящие глаза бабушки смиряли любую обиду. Хоть и становилось невыносимо жаль погибших любимцев.

— Не послушаешь ведь, верно? — догадалась травница. — Упрямая ты. Всегда такая была. Но к отцу загляни. Проведай. Успокой. Весточку от меня передай. Нет у нас теперь ни твоих голубей, ни писем. Коря в соседнюю деревню ходит грамоте учиться. Но слова начиркать еще не скоро сможет. От меня ей плохая подмога. Светлые пятна вижу. От солнца. От огня. А что деревья, что люди — ничего не разберу. Пока не шевельнется. Но ты меня не жалей! Не вздумай! Слезки твои не увижу, лишь на сердце тяжело станет. А оно, сердечко, и без того измучилось. Счастья я для тебя хочу, девочка моя. Как же ты прожила эту зиму? Не хворала ли?

За разговором время пролетело незаметно, и лишь когда начало темнеть Лила вспомнила об изгнанном муже. Как выяснилось, он, не теряя времени, обновил запасы, прогулялся по окрестностям и вернулся чтобы обустроить лошадей под навесом. Собравшиеся деревенские мужики, не так давно возвратившиеся с войны, стояли поодаль, вполголоса переговариваясь и недобрыми взглядами уставившись на Лю Кэ.

Внутри что-то тревожно сжалось. В предчувствии чего-то нехорошего. Опасного.

— Где ты купил еду? — подходя ближе, мрачно спросила девушка. — В каком доме?

— Вон там. Остальные сказали, что на продажу ничего нет. Неурожайный год.

Ложь. Лила запомнила и лето, и сбор урожая. Год выдался хороший. Запасов хватило бы и на продажу, и на посадку. Весной. Деревенские попросту не захотели делиться с чужаком.

Хорошо, что зажиточный сосед не станет подкладывать отраву, рискуя оказаться на виселице. Испугается гнева северян. Да и мстить ему незачем. Судя по пересказанным новостям, в его доме никто не погиб на войне.

— Нужно уезжать отсюда.

— Сейчас? — удивился муж. — Но уже поздно. Темнеет.

— Поздно станет... если они нападут.

— Не рискнут, — задумчиво взглянув на угрюмые лица, определил Лю Кэ.

— А если позовут подмогу? Может, отправили уже весточку по соседним деревням. Такие новости разлетаются быстро. Эти люди были на войне. И убивали. Ты один. В глуши.

— Не совсем. Неподалеку мои слуги, которых я заранее отослал подготовить путь. Я уже поменял лошадей. И отдал новые указания. Насчет его величества и возможного преследования.

— Я не хочу кровопролития. И чужих смертей. Мне и Кори хватило. Давай просто уедем!

— Хорошо, — ощутив ее тревогу, согласился мужчина. — Я буду ждать тебя на дороге. Но не больше часа. Иначе решу, что с тобой что-то случилось. Что тебя не выпускают.

— Мне они не навредят. Да и бабушке тоже. Но чем скорее мы уедем — тем для нее лучше. Пусть думают, что меня выгнали. За непослушание.

Прощание вышло сумбурным и неловким. За нежностью и тревогой скрывалось недовольство друг другом. Провожаемая неприязненными взглядами девушка торопливо провела лошадь в поводу мимо домов. Ни разу не обернулась. Ощущая себя изгнанной. Опозоренной. И чужой. Она много раз представляла свое возвращение. В итоге… вышло совершенно иначе. Лила боялась, что «провожающие» ее начнут оскорблять. Или закидают испорченными овощами. Однако деревенские молчали. И это оказалось еще хуже. Потому, что в этой суровой тишине могло послышаться все что угодно.

Лю Кэ ждал на дороге. Угадав состояние спутницы, он не задавал лишних вопросов. Помог забраться в седло и поехал впереди, держа в руке факел, чтобы освещать путь. Уже довольно-таки сильно стемнело. Несколько раз Лила неуверенно оглядывалась, но к счастью за ними не гнались.

Она успокоилась только к середине ночи. Оказавшись далеко от деревни. Когда впереди задребезжал рассвет, девушка поняла, что почти задремала и сонно потянулась, разминая уставшие плечи. Ночи еще морозные. Ковер из мелкорослой совсем юной травки покрыт бисером росы. Пахнет свежо. И легкий ветерок бодрит. А как распелись вернувшиеся из дальних краев птицы!

— Куда мы потом? — выравнивая лошадей, негромко спросила Лила. — Приедем в столицу. Я навещу отца. Ты отправишься во дворец. А дальше?

— Ты ведь не хочешь возвращаться на север?

Она уверенно покачала головой. Мысль про жизнь в холодной столице больше не внушала ужас, но и не радовала. Да и можно ли назвать такое жизнью?

— Хочешь развестись и вернуться к бабушке?

Лила внимательно взглянула на мужа. Он действительно согласится ее отпустить? Или в очередной раз испытывает? К тому же… все сильно изменилось. Маленькой деревушки Птичнице недостаточно. Как и скромной жизни простушки, пленницы тесной избы и бдительного наблюдения старой травницы.

Она вновь сделала отрицательный жест. Вышло очень опечалено. Но твердо.

— Тогда, может, найдем место, где будет хорошо нам обоим? — подъехав ближе и взяв девушку за руку, осторожно спросил Лю Кэ. — Этот мир гораздо больше Средиземья и Севера. В нем кого только нет! Мы-то чем хуже оборотней и колдунов? Уверен, в одном из городов, который мы посетим, тебе захочется остаться. Даже если придется всю жизнь скитаться по свету, пока мы вместе… разве это плохо?

Лила изумленно смотрела на мужчину, не в силах поверить в услышанное.

— Или ты не хочешь быть рядом со мной? — помрачнев, негромко уточнил Лю Кэ.

— Просто… Ты сильно изменился. Вернее, будто стал прежним. Я… не всегда понимаю, какой же ты настоящий.

— Настоящий я здесь. Прямо сейчас. Рядом с тобой.

Нежно-розовое небо и бьющий в глаза теплый свет восходящего солнца превращали свежее утро в ожившую сказку. Во что-то нереальное, удивительное. Восхваляемое хором влюбленных в весну птиц. Может когда-нибудь во время странствий удастся спасти от колдуна похищенную малышку? И не только ее. Совместный путь, скрепленный доверием и зарождающейся любовью, уже полностью изменил по меньшей мере две жизни.

— Я хочу быть рядом с тобой, — зажмурившись, едва слышно проговорила Лила.

Она вспомнила очередное предостережение бабушки. Жестокие слова Яра.

Но это ее жизнь. И ее выбор.

Который не заслуживает сожалений.