Северный гамбит

Глава 1 Торин Мак Пирсон

Торин медленно продвигался по сумрачному помещению заброшенной фабрики.

Бледный свет едва пробивался сквозь загрязненные оконца под самым потолком, рождал множество настораживающих теней и почти не помогал глазам. Под ногами сухо стонала металлическая стружка, и каждый осторожный шаг отдавался эхом в гулком помещении.

Разбитая голова гудела, и он ощущал запах крови, которая подсыхала на лице и неприятно стягивала кожу.

Мысли путались. Зачем он здесь? Кто мог ударить его по голове в этом производственном склепе? И почему нападающий оставил ему оружие?

Он покрепче сжал влажными пальцами знакомую рукоять Глока 17 и замер в нерешительности.

Спертый воздух в цеху пришел в движение, прохладный сквознячок поднял волоски на его оголенных руках, холодная капля откуда-то сверху упала ему на плечо.

От неожиданности он выстрелил в пол. Хлопок выстрела ударил по перепонкам. Торин удивленно посмотрел на пистолет, из ствола лениво вытекала струйка белесого дыма. Безотчетным движением он спрятал оружие за пояс и аккуратно прикрыл краем футболки.

Тут определенно кто-то был. Кто-то же должен был создать этот сквозняк, открыть дверь или окно, а потом закрыть. Он либо вошел, либо вышел.

Впереди, далеко за нагромождением заржавевшего оборудования, взметнулись несколько голубей, несколько секунд поносились по цеху, производя шум и поднимая клубы пыли с покореженных конструкций, а затем скрылись в одном из проходов в смежные помещения. После них в воздухе осталось скрытое напряжение.

Торин еще никого не видел, но чувствовал постороннее присутствие, словно сотни глаз тайно следили за ним в этот момент.

Молодой человек прерывисто выдохнул и прислушался.

От былой тишины не осталось и следа. Со всех сторон теперь слышались признаки движения. Хрустела, ломалась стружка под многими ногами, брякнуло железо, Торин был уверен, что даже слышит тяжелое дыхание за ближайшими агрегатами.

Мрак сгущался с каждой секундой. Неужели уже закат?! Сколько же он тут пробыл?

— Что, Торин, нервишки пошаливают? — Вдруг довольно громко сказал кто-то.

Торин замер, прислушался, лихорадочно соображая, отвечать или затаиться.

Этот хрипловатый голос был ему знаком, он был уверен, что слышал его много раз в своей жизни, но в данный момент никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.

— Выходи, Торин, у меня твой братишка. Зуб даю, он тебе еще дорог, несмотря на все ваши семейные разногласия.

Неожиданно на площадку между станками выступила огромная несуразная тень и застыла в ожидании.

Последнее заявление было неприкрытым блефом.

Братишка еще в прошлом месяце отчалил в Мексику и возвращаться не собирался, по крайней мере, пока местные копы продолжают его травлю. Но если он хотел рассмотреть этого здоровяка и разобраться в ситуации, то надо было принять предложение.

Торин медленно вышел на слабоосвещенное место на площадке. Тут он был как на ладони, но сзади его прикрывали ржавые цистерны, и он мог не опасаться нападения с тыла.

Он был не робкого десятка, об этом было известно всем, и они же должны были сознавать, что за дешево он свою жизнь не отдаст, и поэтому, кто бы ни окружил его сейчас, нападать они не торопились. Кому хочется потерять жизнь первым?

Корявая тень сделала пару шагов в его направлении, и Торин узнал владельца голоса.

Это был Дон Пэдро, глава одного из Мексиканских картелей. Что было странно, так как этот человек не был из числа его многочисленных врагов, и их сферы влияния ни разу не пересекались.

Однако, агрессия тут безусловно присутствовала, и как бы в подтверждение этого Дон вытянул из тени Тони, его младшего брата.

Голова туго соображала, а тут еще такой странный оборот. Что мог натворить этот шалопай в Мексике, что глава картеля пожаловал с разборками в Америку собственной персоной?

— Послушай, Пэдро, чтобы ни произошло, я уверен, мы найдем решение, — успокаивающе поднял руку Торин, видя перекошенное гневом лицо мафиози.

Но тот, похоже, был не в том настроении, чтобы успокаиваться.

Когда он убедился, что его хорошо видно, то правой рукой схватил Тони за шею и демонстративно поднял его над землей на вытянутой руке.

Ноги юноши конвульсивно задергались, а здоровяк довольно осклабился, чувствую в своей руке эту агонизирующую дрожь.

Торин выхватил Глок и молниеносно выстрелил.

Бронебойная пуля сделала ровненькую дырку в предплечье здоровяка, но тот даже не вздрогнул.

Мышцы на его руке вздулись, так что шелковая белая сорочка не выдержала и лоскутами поползла по волосатой плоти руки и груди. Дон на глазах преображался: его тело словно накачивали изнутри, лицо вытягивалось, из приоткрытого в ухмылке рта показались острые желтые клыки.

Пару мгновений и на нем не осталось и клочка от одежды. Перед ошалевшим Торином стоял уже не человек, а громадное чудовище.

Оно все еще держало в руке безжизненное тело Тони, и в его когтистой лапе трещали кости крошащегося позвоночника.

Торин в отчаянии стал расстреливать в него всю обойму. За пару секунд он проделал в нем четырнадцать дыр, а последнюю послал в лоб монстра.

В гневе чудовище отбросило Тони и ринулось на Торина. Тому показалось, что он столкнулся с локомотивом, когда твердая туша сбила его с ног и наклонилась над самым его лицом.

В нос ударил запах разложения изо рта животного. И в следующее мгновение огромные клыки впились ему в плечо.

Торин услышал как хрустнули кости его плечевого сустава и издал душераздирающий крик боли и отчаяния...

Вдруг, сквозь всю эту суматоху, он услышал песню мороженника, где-то рядом был сладкий фургончик, и теплое чувство родом из детства наполнило все его существо.

Демон тоже услышал этот звук и с досадой оставил Торино плечо и повернул свою окровавленную морду в сторону выхода...

— Торин! Торин! — Неслось оттуда, — проснись же, дорогой!

Он открыл глаза и удивленно уставился на милое лицо своей жены.

Тревожный, печальный взгляд, растрепанные волосы по голым плечам и все еще девичьей груди, она бережно сжимала его лицо в своих горячих ладошках и продолжала звать его из глубины кошмара, до тех пор, пока ни убедилась, что он вернулся.

— Что ты, солнце? — Его сознание было еще на пути в эту реальность, но любимую он уже узнавал.

— Ты опять кричал, — озабоченно улыбнулась она.

— Разбудил, прости, — устало откинулся он на подушку.

— Я переживаю, эти сны... они не прекращаются. Мне даже кажется, что они становятся чаще, — она заботливо убрала с его глаз влажный локон, и прилегла на его мускулистую грудь.

— Ерунда, врач сказал, что это пройдет, как только вернется память. Это побочный эффект от лекарства.

— Прошло уже более шести месяцев с аварии, но ты еще ничего не вспомнил. Что если лекарство не работает?

— Ты могла бы мне помочь вспомнить, — он перевернулся и игриво придавил ее своим крепким телом. — Скажи, как мы делали это до происшествия, может это поможет мне вспомнить и все остальное?

Она продолжала озабочено рассматривать его лицо, словно не понимала, шутит он, или серьезно.

— Но ведь доктор сказал, что никто не должен тебе говорить о твоей прежней жизни! Что если это навредит тебе?

— К черту доктора! — С досадой отвалился он на прежнее место и хмуро уставился в сумрачный потолок.

— Прости, я сейчас не в настроении, — виновато потерлась она о его плечо.

За окном уже розовело ночное небо. Вечно бодрствующий Вегас в такое время цепенеет, как уставший охранник, и звуки улицы отдаляются, растворяются в свете новорожденного дня.

— Что хотела Стефани? — Решил он сменить тему, когда молчание неприлично затянулось.

— Сегодня у нее собрание, она хотела быть уверенной, что все готово к приему гостей, — охотно поддержала она разговор.

— Признайся мне, Лия, ты довольна своей работой? — Он оперся локтем о подушку и серьезно заглянул в ее восхитительные глаза.

В бледном свете они казались металлическо-серыми, но он точно знал, что они небесно-голубого цвета.

— Групповые сеансы приносят много положительных эмоций, чего не скажешь о личных встречах. Разбираться в чужих проблемах не так весело, вопреки расхожему мнению.

— Я немного не об этом, — задумчиво подкатил он глаза. — Тебе никогда не казалось, что ты живешь не своей жизнью, что ли? Что твоя работа, это не совсем то, чем бы ты хотела заниматься?

Лия серьезно задумалась над вопросом, и ему даже стало казаться, ни задремала ли она.

— Я приношу пользу обществу и получаю удовлетворение от положительных результатов. Но бывают трудные моменты, когда кажется, все идет не так, случаются разочарования. Наверное, как и у всех. Наше мироощущение складывается из множества факторов, многие из которых нам не подвластны. Поэтому мы не можем чувствовать себя одинаково хорошо все время.

— Ты у меня настоящий философ, — неудовлетворенно вздохнул он.

Пытаться заснуть было уже поздно. Он откинул одеяло и сгорбился на краю кровати.

— Поваляйся еще, я сварю кофе. Надо собрать еще кое-какие документы для Снайпса, — устало выдохнул он и зашлепал босыми ногами в сторону кухни.

Пока кофеварка шипела и булькала в попытке исполнить свое предназначение, Торин успел ополоснуться, одеться и собрать в кейс необходимые документы с рабочего стола. Он как раз разливал кофе по резным кофейным чашкам, как Лия подкралась к нему сзади совершенно бесшумно и нежно обняла его. Он ощутил спиной ее мягкое, теплое тело, почувствовал ее пальцы на своей груди.

Она хорошо знала, как его завести.

Кофе тут же отошло на второй план. Он обернулся и окинул возлюбленную восхищенным, горячим взглядом.

В этом коротеньком шелковом пеньюаре она была более соблазнительна, чем совсем без одежды.

— Лия, что ты творишь? — Хриплым от возбуждения голосом поинтересовался он и прижал стройный стан супруги к упругим чреслам.

— Исправляю свою ошибку, — прошептала она прямо ему в лицо, и он почувствовал ее горячее дыхание на своих губах.

— Времени уже слишком мало, мне надо сегодня пораньше на работу... — В тон ей прошептал он и слегка прикоснулся губами к ее полуоткрытому рту.

Она схватила зубками его нижнюю губу и не позволила отстраниться. Он в ответ приложился к ней в долгом поцелуе, до головокружения.

— Ну, все-все, — отступил он на шаг и поправил галстук. — Давай просто позавтракаем, выпьем кофе, и я отправлюсь на работу.

— Что случилось? Ты какой-то странный сегодня...

— Потерпи, и скоро все узнаешь. Я готовлю для тебя сюрприз.

— А, теперь понимаю, ты не привык скрывать от меня информацию, поэтому так скован.

— Не подлизывайся, я тебе ничего не скажу, во всяком случае, до вечера.

— Ну, до вечера я потерплю. Но не дольше. Ты ведь не хочешь, чтобы твоя жена зачахла от нетерпения.

— Давай за стол, а то кофе уже совсем остыл.

Каждое утро и вечер он проезжал мимо этого заведения и все поглядывал в его сторону, и постепенно мысль зрела в его сознании, превращалась в намерение, и вот, наконец, вылилась в действие. Три дня назад он заполнил анкету по сети, авчера получил письмо с приглашением.

Консервативная вывеска гласила «Клиника репродуктивной медицины».

Холодная дверная ручка оказалась неприятна на ощупь, она как будто пыталась удержать его от опрометчивого поступка, и ей это даже на несколько секунд удалось, но решение было уже принято, и Торин порывисто шагнул через порог.

Внутри оказалось тихо и уютно, так что недобрые предчувствия тут же рассеялись. В приемной молодой человек, почти мальчик, с аккуратным маникюром и напомаженными губами, приветливо, но несколько удивленно посмотрел на вошедшего.

— Добрый день, я немного рановато, — слегка сконфузился Торин.

— А, мистер Мс. Пирсон? — Улыбнулся паренек и поспешно протянул ему свою холеную маленькую ладонь.

Подобное панибратство — явление редкое, и Торин пристально присмотрелся к юноше, пока мял в руке его нежную кисть. Выщипанные брови, маленькая сережка в ухе, явно зауженный пиджак, утонченные часики на запястье — определенно, паренек нестандартной ориентации.

Он уже давно заметил за собой эту склонность внимательно анализировать окружение, особенно новых людей, и списывал эту особенность на издержки профессии, все-таки постоянное общение с людьми ради выгоды требует подобной внимательности.

— Ничего, доктор уже готов вас принять. Проходите в кабинет.

Светлый и просторный кабинет дохнул в лицо Торина едва уловимым запахом лугов. За обширным столом неожиданно тучный мужчина в совершенно ожидаемом белом халате пристально глянул на него поверх роговых очков.

— Мс. Пирсон, — обреченно констатировал он хрипловатым баритоном, и пациент немедленно почувствовал себя лишним в этом уголке умиротворения.

— Можно просто Торин, доктор...

— Дуглас, Адам Дуглас, — представился врач и одними глазами указал ему на кресло напротив.

Пока гость устраивался в комфортном кожаном углублении, доктор неторопливо просматривал какие-то заметки, что-то вкладывал в раскрытую папку, что-то откладывал в сторону, на край стола.

— Итак, — Торин дал понять, что готов к разговору.

Доктор набрал в грудь воздуха, поднял взгляд на пациента, но слова как будто застряли у него в горле, он на несколько секунд задержал свой пристальный взгляд на личности напротив, словно решал, стоит ли с ним связываться.

Тот невозмутимо позволил себя рассматривать.

— Торин, — начал с расстановкой доктор, — я рассмотрел ваше личное дело, сделал необходимые запросы и получил необычные результаты.

Пациент удивленно поднял бровь.

— Департамент здравоохранения прислал информацию только за последние пять лет. С подобным я сталкиваюсь впервые. Вы отметили в анкете наличие травмы, не стали вдаваться в подробности, и я взял на себя смелость уточнить детали. Оказалось, что в результате аварии вы сильно пострадали, и теперь у вас проблемы с долгосрочной памятью.

— Да, но какое это имеет отношение к репродуктивной функции?

— Стресс и длительная физиологическая реабилитация имеют отношение. Возможно, ваш организм еще не достаточно восстановился после аварии, такое случается довольно часто.

— Как вы сами сказали, прошло уже пять лет.

— Время тут не решающий фактор. Ваша память ведь тоже еще не восстановилась, а в деле продолжения рода работают не менее тонкие механизмы. Я говорю с вами об этом не потому, что склонен отказать вам в лечении, а потому, что, возможно, вам стоит еще немного подождать естественного результата, прежде чем перейти к медицинскому вмешательству. Предварительно пройти курс у психолога, еще один курс физиотерапии, вполне вероятно, будут не лишними в этом случае.

Торин нахмурился.

— Понимаю, — отступил врач, — ждать дольше, желания нет. Хорошо, тогда еще один вопрос, — Дуглас переложил листки с записями перед собой. — По поводу ДНК. Вы отметили, что хотели бы пройти скрининг на совместимость. Сделать это было бы просто, будь ваша ДНК в базе. Скажите, вы намерено отказывались от теста, или есть какие-то другие причины того, что в национальной базе нет вашего образца. Вот передомной лежит тест вашей жены, но вашего нет. Это тем более странно, что вы перенесли такую серьезную травму, и, наверняка, провели много времени ни в одном медицинском заведении. Согласитесь, это настораживает.

— Я никогда не был против сдать ДНК, — пожал плечами Торин.

— В таком случае, подпишите согласие, и когда вы будете сдавать кровь на анализ, мы проведем и этот тест.

Дуглас был явно удовлетворен, его главные опасения развеялись, а то этим утром он решил, что к нему на прием записался опасный преступник, и навязчивая мысль сообщить об этом куда следует, преследовала его до последнего. Хорошо, что он не поспешил, не то потерял бы клиента, как пить дать.

— Конечно, это не мое дело, но почему вы не в паре. Подавляющее большинство клиентов приходят к нам парами. Бывают исключения, когда люди приходят совершенно анонимно, по причинам щепетильного характера. Но в вашем случае это явно не тот случай.

— Секрета тут нет. Хочу знать, может причина нашего бесплодия во мне, тогда вовсе нет нужды беспокоить кого-то еще. Видите ли, я очень люблю свою жену и не хочу, чтобы она волновалась, если на то не будет необходимости. Она и так переживает на этот счет, хоть и не говорит об этом, но я то знаю, всякая женщина в душе мечтает стать матерью своего ребенка.

— Значит ли это, что вы желаете пройти анонимное обследование и лечение?

— В анонимности нет нужды. Если результаты анализов покажут мою проблему, то я немедленно сообщу ей об этом и начну лечение. Если же физических проблем не выявится, то, значит, проблема в моем психологическом статусе. Об этом я тоже поговорю с ней. Мы не скрываем друг от друга тайн, потому что убеждены, искренность — залог счастливого брака.

Дуглас замер с озадаченным лицом. Вся его поза говорила о некотором смятении и несогласии.

— Вы занятный клиент, — только и смог прокомментировать доктор.

Торин ему благодарно улыбнулся. Приятно общаться с тактичным человеком Подобное удовольствие редко испытываешь работая агентом по недвижимости.

— Но вы явно упускаете возможность третьего сценария. Не исключено, что проблема в здоровье вашей супруги.

Торин снисходительно хмыкнул.

— Если бы вы ее знали, то не говорили бы так. Она — само совершенство.

Брови Дугласа поползли вверх, лоб сморщился. Слышать такое от взрослого человека ему еще не приходилось. Он либо шутник, либо блаженный. Доктор основательно выкашлял свое смущение в кулак и сменил тему.

— Значит, пришло время поговорить о процедурах и оплате...

Час спустя Торин уже выходил из лифта в офис своего агентства.

Настроение было слегка приподнятым, можно сказать, даже боевым, и этому немало поспособствовал успех первой на сегодня встречи, пусть не совсем по профилю его профессии, однако успех есть успех.

— Ты сегодня прямо весь светишься, Торин, — с мрачным лицом обратилась к нему Глен, секретарь Говарда Снайпса, его босса.

— И тебе доброе утро, Глен, — он аккуратно разместил свой кейс на стойке, открыл его, вынул несколько документов, и проделал все в обратном порядке. — Отличное платье. Сменила прическу? Тебе идет! Длинные волосы тебя старили.

Уже немолодая женщина смущенно зарделась.

— У моей давней подруги сегодня днюха, будет много мужчин, надеюсь произвести впечатление, — доверительно прошептала она молодому человеку.

— Ты сразишь всех. Если бы я не был женат, то приударил бы за тобой.

— Умеешь ты смутить, — с притворной обидчивостью отмахнулась она.

— У него заседание? — Он обернулся в сторону главного офиса, где все окна были срыты под серые жалюзи. — Как освободится, передашь ему это.

— Передай ему сам, — тут же посерьезнела та, — у него никого нет. Он сегодня не в духе заявился, наорал на всех, кто пришел раньше него и заперся в камере. Никто не отваживается к нему зайти, мне кажется, все в тайне надеются, что явишься ты, и исправишь ситуацию.

— Да, что ты?! — Недоверчиво усмехнулся он. — Он последнее время меня не слишком жалует.

— Это потому что он тебя боится! — Снова зашептала Глен.

— Это уже совершенно смехотворно, — засмеялся он, — чего ему бояться. Захочет, уволит, и все дела.

— Ты напрасно смеешься. Последнее время 40% прибыли агентства от твоих договоров, а уж остальное от всех других. Думаешь, совет директоров этого не замечает?

— Ага, поэтому мне и не дают повышения, — продолжал усмехаться он.

— Да ты послушай, что я тебе скажу. Он не выдвигает твою кандидатуру, потому что тогда ты прямо под ним станешь, в одном шаге от его смещения окажешься. Он ведь знает, что отродясь не был столь результативным, поэтому резонно сдерживает твое продвижение.

— Спасибо, Глен. Ты настоящий друг. Но я понимаю то, что умение уболтать клиента, это еще не все, что нужно для управления компанией. Ну, какой из меня управляющий? Я даже орать на людей не умею. Придется нанимать специального человека, чтобы он подчиненный моих на место ставил. Ну, да ладно, пойду к нему. Надо обсудить срочное дельце. Похоже, крупный контракт наклевывается.

— Давай-давай, Бог тебе в помощь, — замахала на него руками Глен. — Хватит меня развлекать, тебе ведь еще семью кормить.

Но он уже не услышал окончания фразы, потому что решительно зашагал в сторону кабинета начальника.

Глава 2 Шарлотта Стонер

Сегодня выдался напряженный денек. Ежеквартальные встречи с родителями всякий раз превращаются в предвыборные дебаты: никакого конструктива, только слюни да сопли. Руководству школы давно надо бы пересмотреть эти правила и не мучить ни учителей, ни родителей.

Ученики неторопливо собирали вещички и покидали класс. Я засмотрелась, как весело ветер за окном играет листьями клена. Одна из веток дерева настолько близко к окну, что ее корявый кончик тоскливо царапает стекло. Солнечные лучи отражаются от глянцевой поверхности дрожащих листочков, яркими вспышками искрятся. В такие моменты людей часто тянет на философию, но не меня. Даже в грустные моменты меня больше привлекает созерцание, нежели бессмысленное мыслеблудие.

— До завтра, миссис Стонер, — вернул меня кто-то к реальности.

— До завтра, — рассеяно ответила я, но уже не успела рассмотреть, кто это был.

В классе осталась только Бриджит. Дети неблагополучного района вообще не часто куда-то спешат. Им не особенно интересно в школе, но дома им совсем делать нечего, так что они всегда в ожидании. Оно заметно в их глазах, у кого-то больше, к кого-то меньше. Но только у старшеклассников это ожидание отмирает и полностью заменяется пустотой отчужденности. Благо, что я учусь в младших классах.

Худенькая, чернокожая девчушка с шарообразной шевелюрой, похожая на черный одуванчик увядала прямо на глазах. Я заметила, что у нее уже несколько дней потухший взгляд. Вопреки моим ожиданиям она очень неплохо начала этот учебный год, проявила способности, и, похоже, ей самой учеба пришлась по душе. Но вот теперь я опять увидела прежнюю Бриджит. Что может происходить в жизни этого ребенка? Она тонет, пытается всплыть, но это что-то тянет ее назад.

— Бриджит.

Она бросила в мою сторону уставший взгляд.

— Бриджит, я сегодня еду через твой район, могу тебя подбросить.

— Не стоит, — почему-то испугалась девочка и стала торопливо засовывать учебники в поношенный рюкзак.

Терпеть такого не могу! Когда происходит какое-то дерьмо, я об этом догадываюсь, и в итоге оказываюсь права. Потом именно мне приходится разгребать это все, будто у меня своих дел нет.

— Отказываться глупо, — решительно встала я и двинулась девочке наперерез. — Разве что тебе есть, что скрывать от меня.

Девочка сразу сбавила ход и смущенно потупилась у дверей.

— Идем, — пропустила я ее вперед, демонстрируя свою добрую волю.

В крайнем случае, она могла припустить по коридору, и я, конечно же, не стала бы ее преследовать. Но она вышла и нарочно замедлила шаг, чтобы я ее догнала, после того, как закрыла класс.

Мы быстро спустились на парковку и сели в машину. В салоне стразу же натянулась тишина. Воздух прямо зазвенел от напряжения. Было заметно, как она боится расспросов: сидит на самом краешке кресла, вся словно струна.

Я как можно спокойней посмотрела в ее полные смятения глаза и твердым голосом заявила.

— Надо пристегнуться.

Она облегченно выдохнула, откинулась и стала воевать с непослушным ремнем. Хорошо, пусть отвлечется на физические упражнения. Я решила оставить ее за этим занятием, обратила внимание на машину и дорогу.

В полном молчании мы проехали пару кварталов. Я отлично знала, где живут все мои ученики, у многих из них я уже побывала дома, иногда без этого не обойтись. В нашей школе не редкость, когда ученики убегают из дома, пропадают без вести на месяцы, а иногда и ночуют в школьной котельной.

Ситуация с Бриджит не казалась такой запущенной, но как часто это бывает, на поверхности только малая часть айсберга. И я не успокоюсь, пока не разберусь что к чему

Девочка смотрела вперед невидящим взглядом, ушла в себя.

— Голодна?

— Что? — встрепенулась она.

— Есть, говорю, хочешь?

— А-а-а... нет, спасибо, — рассеянно отмахнулась она.

— О кей, возле вашего дома кафе, перекусим там.

Я говорила уверено, как и надо общаться с маленькими людьми. Она удивленно, если ни возмущенно, посмотрела мне прямо в глаза. Я выдержала этот тяжелый взгляд.

— Я же вижу, тебе это необходимо.

— Еда? — Недоуменно сморщила она свой носик.

— Общение с человеком. Иногда без этого никак. Если замкнешься в себе, крыша может поехать.

— Вы говорите не как учитель, — с упреком возразила она, но улыбнулась одними губами.«

— В школе я учитель, тут просто человек, твой друг, если хочешь.

— У меня нет друзей, — парировала она и отвернулась к окну, чтобы скрыть свои эмоции.

— Жизнь иногда преподносит нам сюрпризы, — усмехнулась я.

Кому-кому, а мне-то это было известно.

Бриджит молчала. Все еще боролась с подступившими слезами.

Дело, однако, приобретало серьезный оборот.

Мы заехали на парковку перед «Золотым Ясенем».

— Вперед, — скомандовала я.

Она нехотя открыла дверь и вышла на свежий воздух. Пронизывающий ветер тут же пробрал нас до костей.

— Быстрее внутрь, простудишься.

Кафе оказалось на удивление приличным. Конечно же, я тут не была ни разу. Предпочитаю пищу в солидных заведениях, а забегаловки в таком районе всегда угрожают кишечными недомоганиями. Но сложившаяся ситуация требовала адаптации.

— Нам что-нибудь сытное, пожалуйста, — не глядя бросила я подошедшему юноше.

— Лазанья? — Деловито буркнул он.

— Сойдет.

— Две Лозаньи и ...

— И Кола.

— И Кола... — Записал он и скрылся.

Бриджит не сводила с меня глаз, все время пыталась поймать мой взгляд. Было заметно ее недоумение.

— Сейчас перекусим, а потом решим, что будем делать дальше, — серьезно приняла я ее вызов.

Ее карие, почти черные глаза удивленно и испытывающе смотрели мне в душу. Но мне было не привыкать, когда мне было нужно, я умела скрывать и радость, и страх.

Мои слова удивили ее. Она приподняла одну бровь, но не выдавила из себя ни слова. Но мне и не нужны были слова. Я и так понимала, о чем она думала. Училка мучается совестью, вот сейчас купит мне сэндвич, и отправит меня к моим проблемам, а сама вернется в свой уютный дом, и забудет об этом маленьком приключении. В конце концов, так поступает большинство взрослых, ведь у них своих забот хватает, чтобы еще размениваться по мелочам.

Лазанья оказалась отменной. Ели молча. Девчонка уплетала так, словно это был последний прием пищи в ее жизни. Я с удовольствием наблюдала за этим самоотверженным актом жизнелюбия и испытывала приход от осознания правильности своих решений. Нам, людям, так часто не хватает этого кайфа в жизни, что даже самые отпетые негодяи порой поступают великодушно, благородно.

— Еще хочешь? — Сухо поинтересовалась я.

Она как раз заканчивала облизывать тарелку, и ее нос и щеки блестели от соуса.

— Нет, спасибо, — благодарно улыбнулась она.

Мы налили по стакану колы и стали потягивать ее из трубочек, глядя друг на друга.

— Так ты расскажешь мне, что у тебя происходит? — Решила я нарушить молчание, когда пауза неприлично затянулась.

Она тут же нахмурилась и потупилась в стол.

— Мне стыдно об этом говорить...- прошептала она одними губами.

— Да, ты только намекни, я ведь не дура, сама догоню.

Внутри у меня все неприятно сжалось, как от предчувствия неминуемой гибели. В подобные моменты приходит искушение прекратить разборки, потому что назад хода не будет. Стоит только шагнуть в эту пропасть чужих проблем, как они станут твоими, и тогда придется их решать. Но я не из тех, кто боится встретиться с проблемами лицом к лицу.

— Мой отец... он снова начал пить, — начала она, но осеклась, слезы душили ее, и она отвернулась, чтобы не показывать мне свою слабость.

— Плакать — это нормально, — накрыла я ее ладонь своей. — Тут нечего стыдиться.

Она неловко забрала свою руку и вынула из кармана носовой платок.

— Раньше он бил маму, а теперь заставляет меня...- в отчаянии она опустила голову.

Кровь ударила мне в лицо. Уши вспыхнули пламенем. Сердце забилось, как перед боем.

— Мама об этом знает? — Хрипло поинтересовалась я.

Она утвердительно кивнула, и ее руки безнадежно упали на колени.

— Ладно, ты сиди тут, я все улажу! — Насколько могла уверенно заявила я.

Она ошеломленно уставилась на меня мокрыми глазами. Должно быть, в ее детском сознании это проблема была неразрешима, но я то знала, что это не так. Я каждый день имею дело с человеческими страстями. Люди способны на всякие гадости, но страх — лучший мотиватор примерного поведения.

Я сделала знак мальчику, который украдкой посматривал в нашу сторону.

— Принесите еще одно большое мороженое этой даме, — повелела я подошедшему и протянула ему двадцатку. — Сдачи не нужно.

Я быстро пересекла двор, поднялась на третий этаж. Я уже как-то была тут и виделась с мамой девочки, маленькой щуплой женщиной с загнанным взглядом, этой неизменной печатью слабости.

На мой стук дверь отварил невысокий цветной с обрюзгшими щеками и пивным животом. Он недоуменно моргал и порывисто почесывал свой редковолосый торс.

Решительно шагнув внутрь, я оттеснила его к уборной и резко захлопнула дверь. В конце коридора показалась мать с серым полотенцем на плече и тарелкой в руках.

— Вы отец Бриджит? — Строго поинтересовалась я.

Он, видимо, начал догадываться, кто я такая, самодовольно ухмыльнулся и кивнул.

В следующее мгновение я резко ударила его основание ладони в подбородок. Открылся здоровенный кадык, и следующий удар пришелся по нему. Мужчина обескуражено отступил на шаг и схватился за горло. Короткий кик в колено, он потерял устойчивость, и чтобы сохранить равновесие раскинул в стороны руки. Я перехватила в залом его кисть и мотанула его тело через коридор лицом об стену. Бетонные панели содрогнулись от встречи с центнером мяса. Стремительно приблизившись, я схватила его сзади удушающий захватом. В моей руке сверкнула бабочка, и острое лезвие, распоров снизу джинсы, прижалось всей плоскостью к дрожащему дряблому телу.

Он уже начал приходить в себя.

— Слушай меня, извращенец! — Грозно прошептала я ему в самое ухо. — Если еще раз прикоснешься к дочери, я вернусь. Если Бриджит придет в школу в плохом настроении, я тебе такую колоноскопию устрою, всю оставшуюся жизнь будешь на памперсы работать. Понял!

Для пущей убедительности я слегка нажала на рукоять ножа, и с лезвия скользнула на пол алая капля. Мужчина поднялся на носочки и лихорадочно закивал.

Я отпустила его. Он мешком опустился на пол и забился в угол. Я бросила хмурый взгляд на мать. Та бледная и напуганная прислонилась к стене, две слезинки скользили по ее впалым щекам.

Привычным движением я сложила нож и сунула его в карман расстегнутого плаща.

— Через пять минут вернутся со школы ваша дочь, приберитесь тут! — Рыкнула я и захлопнула за собой дверь.

Бриджит уже разделалась со своим мороженым, и встретила меня повеселевшим взглядом.

— Я смотрю, у тебя тут все в полном порядке, — усмехнулась я.- Идем, я поговорила с твоим отцом и матерью, теперь все будет хорошо.

Она недоверчиво уставилась на меня.

— Не смотри на меня так! Если я сказала, что решила проблему, значит, так оно и есть. Если бы было иначе, я бы так тебе и сказала. Уж поверь. Идем. Я провожу тебя до квартиры.

— Не нужно. Будет неловко. Еще подумают чего...

— Ну, ладно. Как хочешь. — Удивилась я.

Оказалось, что она не такая уж трусиха.

— Спасибо, миссис Стонер! — Выдохнула она у машины, когда пришло время расставаться, и прижалась к моему животу разгоряченным лицом.

— Да, что ты! Это ведь мой долг, как учителя... — попыталась отстраниться я, но она еще сильнее прижалась и разразилась слезами облегчения.

Ну, что же. Это хорошо, очень хорошо. Я погладила ее по косматой головке.

— Мне надо ехать.

Она отстранилась и понимающе кивнула. Наши взгляды встретились, и я узнала безграничную благодарность, которую в глазах взрослых людей увидеть почти невозможно.

— Ступай.

Она повернулась и уверенно зашагала к подъезду. А я села в машину и незамедлительно двинулась в сторону дома. Время было уже на исходе. Скоро соберется совет, опоздать было бы крайне досадно.

Город уже душили пробки, и мне пришлось пару раз выезжать на тротуар, чтобы добраться до поместия вовремя.

Автоматические ворота скользнули в сторону. Том и Дик — два неизменных охранника при въезде, синхронно кивнули мне в знак приветствия и уважения. На стоянке у парадного входа в замок уже столпилось множество чужих авто. Но без меня все равно не начнут. А мне еще надо увидеться с дочерью, а потом дела.

Глава 3 Стечение обстоятельств

Говард Снайпс насупился и глубоко погрузился в свое деловое кресло, его холеные пальчики-колбаски уже умиротворенно сцепились на груди, очки сползли с переносицы — он наконец расслабился.

— Так что о Гленерман и Ко теперь можно не волноваться, если они не затаят на нас обиды, то за пару дней мы подберем для них подходящее помещение, за то новые клиенты, более крупная компания, будут теперь нашими постоянными протеже. Не всегда же нам заниматься только продажей недвижимости, посреднические услуги могут быть гораздо более прибыльными и менее хлопотными. — Снайпс удовлетворенно поправил очки указательным пальцем. — Но ТрекСценис все еще остается проблемой. Ты говорил с ними после того скандала? Степчук с ними капитально повздорил на прошлой встрече. Меня тогда не было, но говорят, клиенты были в бешенстве.

— За что только люди зарплату получают? Подобное поведение неприемлемо, — Торин протянул боссу документы. — Нет, я только назначил встречу. Они, конечно, еще не отошли, поэтому не горят желанием продолжать сотрудничество, но у них нет выбора. После того, как они заплатили за парковку и купили автозаправку, им придется выкупить и эти старые гаражи.

Говард недоверчиво потянулся за бумагами.

— Но они заявили, что пересмотрели договор, им не нужно столько площадей. С чего им переплачивать за эти бетонные ангары, которые даже сносить накладно?

— Логисты из Сан-Хосе объявили тендер на приобретение складских помещений для рыбоперерабатывающего предприятия. Мы могли бы предложить им гаражи за такую цену, что гарантировано избавимся от этого балласта и материально от этого не пострадаем.

Снайпс самодовольно усмехнулся. Наконец-то, он поймал этого выскочку на таком забавном проколе и сможет испытать удовольствие, ткнув его носом в этот промах.

— Не выйдет, это не наша юрисдикция. Мы не можем сотрудничать с организациями из Сан-Хосе.

— Мы с ними не можем, но они с нам — еще как. Нам достаточно только подкинуть им необходимую информацию, и они сами инициируют этот контракт.

— Это все вилами по воде. Инициируют или нет, мы точно не знаем, поэтому опираться на это с нашей стороны глупо. Куда надежнее оспорить договор с ТрекСценис, вернуть недвижимость и снова выставить ее на продажу. Когда мы оговаривали сделку, то гаражи входили в прайс, и цена их вполне устраивала, а когда стали подписывать, то решили обеспечить магазин только подземной парковкой. Без прилегающих территорий эти гаражи ничего не стоят, они это знают, и хотят оставить их нам, чтобы мы думали, как облагородить участок, чтобы можно было от него избавиться. Гаражи принесут нам убытки, которые перекроют львиную долю прибыли от сделки с ТрекСценис!

Снайпс почти кричал, и даже приподнялся в своем кресле.

Торин невозмутимо дослушал эту сумбурную тираду.

— Судебный процесс дело не одного дня. Да и издержки могут оказаться не шуточными, а в итоге, даже положительное решение возвращает нам лишь участки и не покрывает ни временных, ни финансовых затрат. А это ни много, ни мало, две недели работы фирмы, плюс юристы и бухгалтеры.

Кроме того, Трек Сценис крупный засторойщик, и это их первый торговый центр в городе. Если хорошо зарекомендуем себя, то они станут нашими постоянными клиентами. Стоит ли говорить, что будет после судебного процесса?

Я же предлагаю встретиться с ними один раз и сделать им новое предложение, от которого они не смогут отказаться.

— Кто тебе запрещает? Делай, если уверен, что сработает. Но если твой блеф не сработает, то сделаем по-моему, засудим этих отморозков и дело с концом.

-Заметано.

Торин решительно поднялся и потянулся за бумагами. Начальник прижал его руку к папке и посмотрел в его глаза строгим, упрямым взглядом.

— Не вздумай делать им поблажки, мы и так уже достаточно прогнулись, чтобы продолжать унижаться.

Этим он словно говорил, пойди туда, не знаю, куда и принеси то, не знаю, что. Он уже спустил пар и теперь получал удовольствие от жизни. Ему казалось, что он загнал этого выскочку в угол, из которого с честью выбраться просто невозможно, и теперь прямо ликовал от предвкушения, как спустит на Торина всех собак, когда ситуация с ТрекСценис еще усугубится.

Офис ТрекСценис встретил Торина холодной сдержанностью. Секретарь был более чем профессионален: ни одного лишнего слова или косого взгляда. Руководители уже собирались в конференц-зал, но до начала встречи было еще пара минут, и он решил не торопиться во враждебное окружение, по крайней мере, .пока все ни будет готово. Он прошелся мимо гостевого холла, где на стене тихонечко гудел новостями телевизор, а какие-то пахучие цветы завораживали своими размерами. Бегло осмотрел стенды на стенах, графики прогрессивности, отчеты о дивидендах за последние несколько лет, фотографии и имена действующих сотрудников. Все было аккуратно и информативно.

Наконец, секретарь привлек его внимания нехитрым жестом.

— Проходите, пожалуйста. Вас уже ждут.

Торин быстро пересек холл и без стука вошел на совещание.

Присутствующие, двенадцать мужчин, как по команде замолчали и повернули головы в его сторону.

Торин никого из них раньше не встречал, это было и хорошо, и плохо. Плохо, потому что контакт был совершенно холодным, хорошо, потому что к нему еще был посыл доверия, в отличие от других сотрудников его фирмы.

— Здравствуйте, господа. Я не заберу у вас много времени, — тут же начал Торин и достал подготовленные документы.

— Мы не имели удовольствия с вами общаться прежде, так что представьтесь, пожалуйста, — перебил его выхолощенный спикер.

Но Торин не намеревался передавать им инициативу, поэтому хладнокровно проигнорировал это заявление.

— За несколько дней ситуация на рынке изменилась. Вот эта компания желает купить складские помещения в Вегасе. Вот критерии. Как вы видите, гаражи вполне подходят по условиям, так что мы готовы продать их по любой цене, как только тендер завершится.

— О, это же замечательно, — бесстрастно прокомментировал спикер, даже не глянув в бумаги. — Теперь претензий к нам с вашей стороны не должно быть. Но если это жалкая попытка восстановить наши отношения, то вы напрасно потратили свое время, юноша.

— Иллюзии оставьте при себе, уважаемый спикер. Я к вам с новым предложением. — Он выложил перед ними новый листок договора.

— Но тут цена на гаражи выше?! — Удивился один из учредителей.

Он повелительным жестом заткнул возмущенного спикера и пытливо уставился на Торина.

— Верно. На 14 процентов выше. Это настоящий тендерный лот. За неделю возможно цену собьют, я же сказал, продадим за любую стоимость.

— Не понимаю, — продолжил учредитель.

Остальные руководители тоже напряженно молчали, и только спикер рвался в бой.

— Я бы не пришел к вам с этим предложением. Мои коллеги были настроены иначе. Но мне кажется, было бы недостойно, скрыть от вас наше намерение и не дать вам возможности приоритетного приобретения гаражей.

— Но почему вы решили, что мы, отказавшись от прежнего предложения, согласимся на новые, менее выгодные условия?

— Я же говорю, рыночная ситуация изменилась. — Торин с досадой окинул взглядом присутствующих. — Вы хотя бы посмотрите, кто хочет приобрести гаражи в непосредственной близости от вашего будущего торгового центра. Рыбоперерабатывающий комбинат будет устраивать у вас во дворе свою логистику. Представляете, какой запах поселится на этой территории. Вы потеряете своих клиентов еще до того, как достроите здания. Люди будут объезжать этот район десятой дорогой. Прямо скажем, не лучшее соседство!

— Ваше предложение как-то слишком попахивает карточным блефом. Это не деловое сотрудничество, — раздраженно заявил другой учредитель.

— Мое предложение — акт доброй воли, и последнее слово нашей фирмы. Если оно покажется вам не достаточно деловым, то дело ваше. Мне это безразлично. Можете расценивать меня, как простого курьера, что доставил вам бумаги. Не подписали прежний, более выгодный договор, придется решать проблему на 14 процентов дороже. Так всегда — скупой платит дважды.

Торин быстро складывал бумаги в кейс.

— Сколько у нас времени?

— Время до завтра.

— Но ведь тендер на неделю!

— Тендер для нас. Он не повлияет на наш с вами договор. Ваше дело согласиться или отказаться, а торговаться мы и без вас умеем.

И он быстро покинул заседание. Договор так и остался лежать на столе перед озадаченными директорами. Но Торин знал, что они его подпишут. И настроение у него было просто отменным.

Он почтительно кивнул секретарю и зашагал к выходу.

Когда он проходил мимо холла, то какие-то новости в телевизоре привлекли его внимание, и он непроизвольно замедлился.

— ...взрыв прогремел в здании клиники репродуктивной медицины, пожарные и скорая помощь уже на месте происшествия, о жертвах пока не сообщалось, но масштабы разрушений говорят в пользу того, что без них не обошлось. Наш корреспондент с места событий...

— Ну, надо же! — Буркнул он, — теперь придется искать другую клинику. Однако!

К машине он подходил все еще под впечатлением. Не каждый день в Вегасе взрываются здания. А ведь он был там еще утром. Это могло случиться и тогда. Смерть была совсем рядом, ее можно было осмыслить, ощутить ее дыхание, не так, как в той аварии, когда все внезапно, а после ничего не помнишь. Почему-то возникло жгучее желание или даже потребность услышать голос Лии.

Он набрал ее номер и услышал гудки. Они успокаивающе действовали на сознание, а за окном неспешно плыл город. Он возвращался в офис, как на автопилоте — вел автомобиль, совершенно не замечая этого, просто набор машинальных действий.

— Привет, дорогой. Все в порядке? — Услышал он встревоженный знакомый голос.

— Да, да, все в хорошо. Просто захотелось позвонить, услышать твой голос.

— Просто, обычно ты не звонишь в такое время. До обеда еще 22 минуты.

— Ой, извини! У тебя встреча? — Виновато скривился он.

— Да, все нормально, я вышла. У меня сегодня свежий набор. Группа подобралась разношерстная. Работа с ними обещает быть интересной. А как твои ТрекСценис?

— Ты даже название запомнила! — Умиленно улыбнулся он в зеркало заднего вида. — Я думал, что тебе не интересно.

— Мне интересно все, что происходит в твоей жизни.

— Люблю тебя.

— И я тебя люблю. Не отвлекайся от дороги.

— Как ты узнала, что я за рулем? — С восхищением засмеялся он.

— Я же психолог, это моя профессия. Кроме того, я хорошо тебя знаю.

— С этим не поспоришь.

— Увидимся, дорогой.

— Хорошо, иди уже к своим зависимым, а то еще разбегутся. До вечера.

— До вечера.

Торин положил трубку и осознал глубину внутренних изменений после разговора с подругой. Напряжение после деловой встречи растворилось, неприятный осадок от происшествия с клиникой прошел, наступила некая приподнятость, можно даже сказать, радость. Он понимал — это внутренняя магия любви, со всей ее мистикой и физиологией.

Просигналила напоминалка. Пришло время пить таблетки для памяти. Он сунул руку в бардачок, и пальцы тут же наткнулись на знакомый бутылек. С некоторых пор они были у него повсюду. Врач говорил, что пропускать прием ни в коем случае нельзя. Вот он и распространил пилюли равномерно по своему маршруту. В ящике рабочего стола, в деловом костюме, в машине, дома на кухне, разве что у друзей еще не разложил по полкам. Напоминалка исправно работала, он выполнял предписания, но толку — ноль. Так ничего и не вспомнил. Вообще, у него все было не как у людей. Его диагноз был настолько редок, что и доктор произносил его с трудом. Удивительно, но даже Гугл ничего не рассказал про его проблемы. Интернет подозрительно молчал по поводу этого заболевания. А ведь принято считать, что он знает все. Поэтому и лекарство его носило экспериментальный характер. Но больше надеяться было не на что, выбор невелик.

Он привычным движением забросил в рот капсулу и повернул на финишную прямую. Сердце его дрогнуло от недоброго предчувствия.

До офиса оставалось метров двести, но уже с такого расстояния было ясно — что-то случилось. Несколько полицейских машин, скорая и толпа зевак у центрального входа в здание.

Конечно, волноваться было еще рано. В этом девятиэтажном здании разместилось несколько крупных компаний и множество фирм поменьше. Неприятности могли произойти с любой из них, но сердце Торина все равно тревожно стучало, пока он медленно подкатывался к полицейскому ограждению.

Он неспешно припарковался в стороне и с трудом протиснулся между людьми. Полицейский повелительным жестом остановил его попытку перешагнуть через желтую ленту.

— Я тут работаю, офицер, — возразил ему Торин, и все же перешагнул барьер.

Служитель порядка беспокойно осмотрелся.

— Подойдите, пожалуйста, к детективу Колину. Вон он, на ступеньках, пытается от прессы отделаться.

Подъехала машина коронера и пожарная. Ситуация продолжала усугубляться, атмосфера вокруг накалилась. Торин чувствовал это, и неприятное предчувствие росло внутри него и укреплялось.

Он быстро пересек охраняемый периметр и поднялся на несколько ступенек, чтобы детектив обратил на него внимание.

— Можете звонить кому угодно, но внутрь я вас не пущу. Это место преступления, а криминалисты только приступили к работе. Отойдите за ограждение и не мешайте работать. — Детектив злился на бесцеремонность журналистки, а оператор тыкал ему в лицо объективом громосткой камеры.

Мимо пронесли труп в мешке. Суетливый низкорослый коронер выругался на неисправный дверной замок. Санитары нервно замерли с тележкой у самой машины. Толпа загудела.

Торин стоял рядом с детективом, и у него неприятно кружилась голова.

— А вы, кто еще такой?! — У детектива сдавали нервы.

— Я тут работаю, на шестом. Мне нужно пройти в офис.

— На шестом?! — Почему-то удивился тот. — Стенли, давай быстро сюда! Тут у нас один с шестого, совершенно целый.

— Что происходит?! — внутренне похолодел Торин.

— На шестой этаж сегодня напали. Какой-то психованный отморозок ворвался и открыл огонь. Всех ваших коллег положил. Всех, кроме одного.

Торин не верил своим ушам. Это не могло быть правдой. Но словно в подтверждение этого, мимо него провезли еще один труп.

— Всех коллег? — хрипло переспросил он.

— А вот и медики, посторонитесь же! Дайте дорогу! — Он бесцеремонно отстранил Торина в сторону от дверей.

Бригада медиков почти бегом катили медицинскую тележку и одновременно колдовали над раненным. Торин старательно заглядывал через плечо детектива. Каталка проследовала мимо них. В промежутках между врачами мелькнуло окровавленное лицо Говарда. Он был в сознании, и их взгляды на мгновение встретились. Говард весь напрягся, поднял голову.

— Это ты, чертов ублюдок! Ты во всем виноват! Это из-за тебя их всех убили! — Неожиданно заорал он Торину, и все вокруг обратили на него испуганные взгляды.

Детектив предостерегающе сжал его запястье.

— Вы имеете право хранить молчание...

Глава 4 Сорванное заседание

Когда она появилась в дверях гостиной, Бржевич, как обычно, уже нервничал. С отрешенным выражением лица он мусолил конец неизменной сигары, и ее сок желчными каплями поблескивал на его аристократичных усах.

Шарлотта на мгновение замерла в дверном проеме, но только для того, чтобы осмотреться, оценить ситуацию.

Сегодня были не все, и это к лучшему. Такое всегда случается к лучшему, так как необходимость подобных собраний ни в коей мере не способствует налаживанию отношений между постоянно конкурирующими соседями, и чем меньше человек присутствует на заседании, тем больше вероятности, что оно пройдет без кровопролития.

Ювак Бржевич из Мидтауна оказался к ней ближе всех, их взгляды встретились — его тяжелый, хмурый, из-под бровей, ее открытый, насмешливый, упрямый.

— Добрый вечер, господа, — бесстрастным голосом нарушила она вязкую тишину гостиной и спокойно поплыла в сторону камина, чтобы немного отогреть озябшие руки.

В такую прохладную пору в каменном замке некомфортно, но предусмотрительные слуги уже разожгли повсюду камины, так что вечер обещал быть теплым.

— Вы неотразимы, Шарлот, впрочем, как всегда, — тут же отозвался Дуглас Боб из Ист-сайда, цветной щеголь лет на двадцать моложе ее.

Он всегда одевался с иголочки, только в шитое на заказ, и всякий раз раздевал взглядом Шарлотту, когда она появлялась в его поле зрения.

— Когда-нибудь, Боб, вы повстречаете сильную женщину, которая вышибет вам ваши белые зубки за подобные нескромные взгляды, — буднично заявила ему она, даже не глядя в его сторону, взяла с каминной полки бутылку с виски и плеснула себе немного в хрустальный бокал.

— В тот день, я наверное женюсь на ней, — неожиданно рассмеялся Дуглас, но не перестал ощупывать глазами стройный стан женщины.

— Вы уже начали обсуждать дела, мальчики? — Обратилась она сразу ко всем.

Но по их отрешенным взглядам, поняла, что они ждали хозяйку и не осмеливались переходить к делам из опасения возможных ссор. Они уже привыкли к тому, что в их среде всегда есть женщина, некий рефери, которая, по их мнению, только для того и годится, чтобы сдерживать коней и тушить их пожары.

— Ну, тогда не будем откладывать в долгий ящик, приступим уже к делу, — предложила она, и все потянулись к камину.

Зудок, чернющий здоровенный детина из Риверсайда, на правах соседа совершенно бесцеремонно подтянул к дивану кресло 18 века и удобно в нем расположился. На резном журнальном столике тут же разместились несколько недопитых стаканов и пара тяжелых пепельниц.

Стороннему наблюдателю могло показаться, что это старые друзья собираются весело провести вечер, поболтать и поиграть в карты, но это совершенно не то.

— На этой неделе приходит новая партия железа из Алжира. Наши партнеры из Портланда ожидают от нас последовательности. Наш с ними договор уже морально устарел, а до конца года еще довольно времени, так что может получиться, еще месяца три мы будем торговать без прибыли. Если мы теперь поднимем цены, то в следующем году, они, скорее всего, будут закупать пушки у другого поставщика.

Ювак говорил сдержано, но было видно, что этот вопрос его сильно беспокоит.

— Мои ребята не будут работать задарма, да и амортизация сегодня не малых денег требует. Если покупатель не согласится оплачивать комиссионные, то будем искать новый сбыт, — отрезал Зудок.

— Это наше общее дело, и Вестсайд вложился в него больше остальных, — подал голос Роги Робенсон. Он остался стоять в стороне, у окна, и теперь задумчиво смотрел в вечернее небо. — Если бизнес не приносит прибыли, его закрывают. Если партнеры подводят, их убирают... ну, или, по крайней мере, меняют.

— Ты, Бржевич, имеешь с этого больше всех, за хлопоты. Тебе и разгребать, — беспечно бросил Дуглас.

Ювак перехватил сигару другой рукой и нервно посмотрел на наручные часы. Это движение выдавала в нем крайнее возбуждение. Пепел с сигары покатился по его дорогому костюму. Шарлота недвусмысленно пододвинула к нему пепельницу. Он рассеяно поблагодарил ее одними глазами.

Никто, похоже, не собирался обсуждать эту его проблему, так что общего решения им не вынести. Все шло к тому, что с Портлендом ему придется разбираться самому.

— Если хочешь, я могу дать тебе в сопровождение своих мальцов, — немного смягчился Роги.

Но Бржевич уже насупился и уперся.

— Сам справлюсь! — Буркнул он и отчаянно потушил в пепельнице окурок.

— А вы, что же, Шарлотт, не надумали взять долю в Афганский опиатах? Они предлагают мне все больше, так что мы уже не справляемся. Это же золотое дно! Как вы этого еще не поняли?! Роберт, если бы был с нами, то не упустил бы такого шанса.

Дуглас Боб наивно улыбался, но его проницательные глаза замечали мельчайшие изменения на лице женщины. При упоминании о муже она вся вспыхнула, а Боб спрятал ехидную ухмылку в своем стакане.

— Да, Роберт не брезговал ничем. Но я не всегда разделяла его точку зрения. Тогда он принимал решения, а я не вмешивалась, как и подобает доброй жене, теперь решения за мной, и я не собираюсь делать того, что запрещает мне совесть.

Боб недобро скривился.

— Ты обслуживаешь этот замок за счет проституции и марихуаны, и при этом печешься о совести.

Этот неожиданный переход на «ты» прозвучал крайне надменно, но она решила не отвечать на это оскорбительное замечание. На месте ее сдержанного молчания возникла натянутая пауза.

— Нам всем надо заботиться о совести, — вступился за нее Зудок, — это единственное, что отличает нас от скотов.

— И сколько невинных загубленных душ на твоей совести? — Не унимался Боб, немного обиженно и слегка неуверенно.

— Меньше, чем виновных! — Отрезал угрожающе здоровяк.

— Не думал, что мы будем тут обсуждать вопросы морали, — пробубнил себе под нос Дуглас, не глядя в сторону Зудока.

Но у того оказался неплохой слух.

— При чем тут мораль?! Кажется, мы говорили о совести!

— Ну, ладно, мальчики, — привлекла внимание Шарлотта, — зачем нам ссориться. Мой отец начал эти встречи для того, чтобы прекратить враждумежду нами. И с тех пор, наступили времена нашего процветания. За пару десятилетий мы убедились, что нам выгоднее сотрудничать, нежели враждовать. По всем городам Америки группировки постоянно враждуют друг с другом, и их жизни превращаются в постоянную борьбу за выживание.Мы же превратились в свободную корпорацию, для которой нет границ и законов, и мы можем позволить себе жить так, как хотим. Именно поэтому, мы не навязываем друг другу дела, а ищем партнеров...

Мысль Шарлотты только начала набирать силу, когда дверь в гостиную тихо отварилась, и на пороге замер мажордом. Подобного поведения до сих пор слуги себе не позволяли, так что хозяйка тут же догадалась, произошло нечто экстраординарное. Она мгновенно забыла, что хотела сказать и решительно пересекла помещение, чтобы не озвучивать свой вопрос во всеуслышание.

— Что происходит, Дональд? — произнесла она одними губами, как только приблизилась на достаточное расстояние.

— В вестибюле агенты ФБР, мэм, — бесстрастно ответил слуга.

— Сколько? — Слегка дрогнувшим голосом продолжила она.

— Двое, мэм.

— Возвращайтесь и позаботьтесь о них. Я скоро спущусь.

Мажордом тенью скользнул за дверь.

Необычное поведение хозяйки привлекло к себе всеобщее внимание.

— Господа, у нас гости, — как можно спокойнее обратилась она к собранию. — Понятия не имею, что могло понадобиться ФБР в моем доме, поэтому предлагаю разойтись всем по-тихому.

С этими словами она активизировала скрытый механизм, и часть стены у камина тихо скользнула в сторону обнажив узкий проход освещенный тусклыми лампочками.

— У гаражей найдете свои машины, — кивнула она на вопросительный взгляд Бржевича.

Мафиози один за другим молча юркнули в проем. Импровизированная дверь за ними затворилась. Шарлотта устало вздохнула и вышла из гостиной.

Глава 5 Странные посетители

И кто эти двое? Давно не видела маму в таком напряжении. Обычно она держится уверенно, раскованно, но не теперь... Сидит на самом краешке, подалась вперед, как перед прыжком... Даже на меня едва обратила внимание. Хорошо, что мне вовремя захотелось пожевать, не то пропустила бы такое важное событие. Надо бы послушать, о чем это они так красноречиво замолчали, лишь только заметили мое перемещение на кухню.

Так я подумала в первый момент, но мое нарочито долгое производство бутеров так и не заставило их продолжить разговор в моем присутствии. Пришлось менять тактику.

В этом замке мне был известен каждый уголок, так что не составило особого труда найти небольшой хозяйственный уголок, скрытый от посторонних глаз, но достаточно близко расположенный, чтобы оттуда можно было услышать все, что нужно.

Коморка оказалась узкой и невообразимо пыльной. Чихнуть тут было бы очень неловко, а еще хуже загреметь в темноте вездесущим инвентарем. Если мама разоблачит мою маленькую шалость, то будет очень недовольна.К тому, что она от меня скрывала, она относилась обычно очень серьезно, и тайны хранить умеет. Но и я тоже не дура, в своем возрасте я понимаю гораздо больше, чем думают об этом взрослые.

Невнятный гул голосов в вестибюле возобновился, и я приложилась ухом к холодному камню...

-... не знаю, откуда у вас подобные сведения, но уверяю, что расследование в ФБР не прекращалось, — говорил кто-то уверенным баритоном.

— До сих пор я думала, что располагаю информацией из первых рук. Следователь, не помню, как его имя, еще на похоронах Роберта сказал, что дело закрыто. Полиция не нашла зацепок. Сказали, что раскрываемость перестрелок очень низка, и этот случай очень типичен и глух.

Голос мамы дрожал от волнения, но говорила она довольно уверенно и даже возмущенно.

— Мы не вправе раскрывать все детали расследования, но можете быть уверены, что зацепки есть. Мы серьезно рассчитываем поймать убийцу вашего мужа, и надеялись на ваше сотрудничество.

Второй голос был хрипловатый, какой-то вкрадчивый, неприятный. Но то, что речь зашла о моем отце, заставило мое сердце дрогнуть. Я ещесильнее прижалась к камню.

— Одна из зацепок отработала в Вегасе. Имя Мак Пирсон говорит вам что-либо?

— Мак Пирсон...? — напряженно протянула мама.

Ее желание вспомнить прямо передавалось мне в ухо через камень.

— Да, Торин Мак Пирсон.

— Нет, — наконец неуверенно выдохнула она. — Нет, — добавила мама уже тверже, — не могу вспомнить никого с таким именем.

— Жаль это слышать, — вздохнул тот, что с баритоном. — Мы надеялись, что он знаком с вашей семьей. Думали выяснить что-то еще кроме имени.

— Почему вы подумали, что он связан с нашей семьей? — удивилась мама.

— Потому что по статистике убийца из ближайшего окружения, друг, или, по крайней мере, хороший знакомый. Подобный поступок предполагает социальную связь, как минимум.

Когда скрипящий голос приобретал учительные нотки, то становился и вовсе невыносим.

— Нет, у нас не было дел с Мак Пирсонами, — стояла на своем мама. — Я бы этого не забыла.

— Наверное, ваш муж срыл это от вас.

— Это невозможно. Мы вели наши дела вместе, и я была в курсе всего.

— Любая женщина на вашем месте говорила бы так, — примирительно заключил баритон, и я ощутила мамино негодование.

Более откровенно назвать ее посредственностью этот невежа не мог. Но она мудрая женщина и не станет отвечать на подобную провокацию.

— Нет ли у вас недвижимости в Вегасе?

— Разве вы еще этого не проверили?

— Мы видели, что официально вы там ни чем не владеете. Но с вашими возможностями не сложно...

— Вы все еще думаете, что мой муж обманывал меня?

Мамин голос был холоден и резок. Уж я-то знаю, чем может быть чревато такое ее напряжение.

— Мужчины так поступают, — невозмутимо парировал хриплый, — жены не редко узнают о мужьях вещи и похуже скрытых деловых контактов. Но кажется, что вы слишком близко к сердцу принимаете наши вопросы. Это всего лишь наша работа. Мы отрабатываем все версии. Это большая рутина.

— Тогда почему бы вам не отправиться в Вегас и не арестовать этого Пирсона, вместо того, чтобы бередить раны вдовы? — Все еще раздраженно отрезала мама.

— Наши коллеги на месте уже занимаются этим. Но пока его еще не нашли. Нечего было и надеяться поймать его быстро. Мы решили узнать у вас возможные адреса, где он мог бы прятаться.

— Не знаю, что за протоколы толкают вас на подобные умозаключения, но для меня, как человека в этих делах неискушенного, все это попахивает совершенной профанацией. Не вижу в ваших вопросах ни логики, ни смысла. Я без сомнения хотела бы знать, кто сделал сиротой моего ребенка, но подобные методы кажутся мне полным абсурдом. Так что я была бы вам очень признательна, если вы дальше будете осваивать деньги налогоплательщиков без моего участия.

Я услышала, как кожа дивана скрипнула, когда мама уверенно встала с дивана.

— Очень жаль, что вы восприняли все это таким образом, — без тени сожаления заявил хрипловатый.

Послышались шаги. Потянуло влажным воздухом с улицы, когда входная дверь выпустила непрошеных гостей. Было еще несколько фраз, но они потонули в уличном шуме.

Надо было выбираться из этого замшелого угла, и я уже стала прикидывать куда поставить правую ногу, чтобы ненароком не наступить в пустое ведро или еще во что-то. Душная темнота уже была замечена моим подсознанием, а в носу свербило, словно там завелись термиты, что съели бабушкин дом на ранчо. Как вдруг ситуация осложнилась.

— Сидни! — Позвала мама в полголоса.

Я естественно не ответила.

— Сидни!!! — Подняла она голову к потолку в надежде пробить звуковыми волнами трехфутовые каменные стены. — Куда запропастилась эта егоза? — Беззлобно пробубнила она и близоруко сощурилась над телефоном.

— Я тоже люблю тебя, мам, — прошептала я, но выбираться из укрытия не решилась, слишком велик был риск разоблачения. Лучше подождать, пока она поднимется наверх, а уж потом...

— Привет, Стенли, — донесся до меня напряженный мамин голос, она, видимо, не собиралась покидать прихожую.

Я снова припала ухом к камню.

— Узнал? Отлично! У меня только что были двое из ФБР, тебе об этом что-нибудь известно? Странно. Совсем ничего? С что там с делом Роберта? Давно? Эти сказали, что у них свое расследование, и дело не закрыто. Не может быть, значит. Дело не отправляли в бюро... не настолько важное. А можешь прозондировать почву, у тебя ведь там связи? Вряд ли, но все же, для меня. Спасибо. Я в долгу не останусь. Ведь если еще есть надежда... Думаешь, нет. Да, уже столько времени прошло, но ты знаешь, я, как вспомню, так меня с новой силой начинают одолевать сомнения. Я ведь не видела его тела, в закрытом гробу хоронили и на опознание меня тоже не позвали. Вдруг его там не было?! Ага... Ну... Ну и что, что без прецедентов, все бывает в первый раз. Ну, ладно, ты все же глянь, хорошо. Звони.

В прихожей воцарилась тишина. Я затаила дыхание в страхе быть услышанной. Было понятно, что мама не ушла, она погрузилась в свои мысли, и пару минут заставила меня поволноваться, но наконец, быстро зашагала по лестнице наверх. Только когда ее шаги стихли далеко наверху, я осмелилась выбраться на свежий воздух.

То, что произошло, буквально потрясло мое воображение. Я, как и мама, а может даже больше нее, почти верила в возможность вернуть моего папу. И теперь в моей голове вспыхнула убежденность, что все наши надежды не так уж беспочвенны, как это казалось некоторым. Эта сверхновая мысль пульсировала у меня между ушами, и я чувствовала, как они нагреваются и краснеют. Если мама заметит эти локаторы, то мое возбуждение будет разоблачено, и придется рассказывать ей о моей невинной шалости. Делать этого не хотелось, и я решила выйти на улицу проветриться.

Потеплело. Ветер стих, но тяжелые тучи все еще опирались боками на призрачные кроны вековых деревьев парка. Но внизу под ними фонари ярко освещали мощенные тропинки, и было приятно быстро пройтись по серому влажному камню.

Я бессознательно двинулась в сторону ворот. Там, снаружи, можно было оказаться наедине с собой и провести немного времени со своими мыслями, без посторонних глаз.

Выбираться за территорию уже стало моей привычкой. Вездесущие охранники действовали мне на нервы. Никогда не могла понять эту мамину паранойю. Я слышала, что в городе случалось всякое, но тут всегда было тихо. Зачем платить этим ротозеям с рациями?

Вдруг нечто привлекло мое внимание. Нет, это было не движение, не шум, или что-то подобное, напротив — парк казался безлюдным. Я непроизвольно замедлила шаг и осмотрелась. Задумчивость как рукой сняло. Я была тут одна, и это странно. До ворот оставалось футов сто, когда я заметила на земле какой-то бесформенный предмет.

От неприятных предчувствий засосало под ложечкой. Еще несколько шагов, и все сомнения развеялись. Освещение тут было достаточно хорошим, чтобы отчетливо различить тело охранника под железными прутьями ограды.

Сердце бешено застучало в горле. Нестерпимо захотелось бежать домой, но что-то подталкивало меня вперед. Не знаю почему, но мне надо было убедиться, что это было действительно человеческое тело.

Вдруг ему стало плохо и надо вызвать помощь, твердила я сама себе, но где-то в глубине души понимала, что этот человек уже мертв.

Замирая от ужаса я наклонилась над человеком и поднесла к его рту свою дрожащую ладошку. Никакого тепла!

Мне, конечно же, надо было пощупать его пульс, но я просто не могла себя заставить прикоснуться к его шее. Казалось, что труп будет холодным и мокрым, и тошнота подкатила к горлу.

Я выпрямилась, чтобы перевести дух и осмотреться. На плохо освещенной дороге у самой обочины лежал второй предмет, до него было всего пару десятков шагов. Надо было подойти и убедиться, что тот тоже не дышит, но мои ноги совершенно не желали меня слушаться.

Несколько мгновений я стояла так в нерешительности, и вдруг мою голову посетила чудовищная мысль, а что если злоумышленники все еще тут, и мне находиться в этом месте совсем не безопасно. И как назло, в этот же момент, из ближайших кустов выступил человек в черном костюме.

В нем я тут же узнала одного из тех агентов, что были у нас в гостях, и тут же почувствовала себя в безопасности. Думать о том, что он делал там в темных кустах мне совсем не хотелось, мало ли что может потребоваться живому человеку в стороне от дороги.

— Мисс, вам не следует находиться здесь одной, это может быть опасно, — уверенно зашагал он ко мне.

Я в ответ сделала в его направлении пару шагов, уж очень хотелось поскорее оказаться под защитой взрослого человека, как вдруг заметила, что он слишком откровенно не желает смотреть в сторону трупа, который был совсем рядом с ним.

Понимание накрыло меня мягко и тяжело, словно снежная лавина. Все мое существо налилось свинцом, и я с тоской повернул голову в сторону дома в надежде, что кто-нибудь появится, но вокруг никого.

Агент, видимо, неверно истолковал мой загнанный взгляд, переоценил мои способности, подумал, что я сейчас брошусь наутек.

— Оу, оу, оу, не спеши, детка! — Воскликнул он, и в его руке оказался пистолет. — Не заставляй меня делать это. Мне бы не хотелось стрелять в столь юную особу.

Я конвульсивно сглотнула, и поняла, что не в состоянии больше стоять на ногах. Прилагая усилия, чтобы не рухнуть на камень бесконтрольно, я медленно села. Все вокруг плыло, как после безумной карусели.

— Ну, вот и молодец, вот и хорошо, — тараторил агент, когда поднимал меня за плечо.

Но я уже не помню последовательность дальнейших событий. Помню, как меня запихнули на заднее сидение автомобиля и приперли с обоих сторон теплыми телами здоровенных мужчин. А потом темнота...

Глава 6 Безумный аттракцион

— Пирсон? — То ли спрашивал, то ли утверждал прыщавый следователь из убойного отдела.

С напускной скукой он рассматривал содержимое каких-то только ему известных бумаг. Петелька единственной застегнутой пуговицы на его пиджаке причудливо растянулась на пивном животе, и Торин никак не мог оторвать от нее своего взгляда.

Голова раскалывалась. Почти бессонная ночь в камере на жестком ложе и бесконечное волнение сделали свое дело. Он всегда болезненно переживал нарушение режима дня, но это событие было из ряда вон.

К тому же он оказался без своих таблеток, и это сильно раздражало. Одна только мысль, что годы лечения могут пойти прахом из-за нелепого, досадного недоразумения, сводила с ума.

— Хотелось бы сразу расставить все по местам дабы избежать дальнейших недоразумений, — с расстановкой продолжил служитель порядка, — что наше ходатайство об увеличении суммы залога этим утром было удовлетворено. В связи с характером преступления его размер составил 1 000 000 долларов.

Торин поднял взгляд на суровое сероватое лицо своего собеседника.

— Все это похоже на кошмарный сон. Со мной такое случается. Доктор говорит, что это последствия лечения, побочный эффект. Я вот смотрю на вас и не могу дождаться, когда же наконец проснусь.

Следователь иронично поджал губы и задумчиво похлопал бумагами по своей левой ладони.

— Следствие только началось, но в данное время вы главный подозреваемый, если не в самом убийстве, то в соучастии. Поэтому советую запасаться терпением, вы тут надолго.

Но Торин и так понимал, что денег на залог ему взять негде, а множество странных обстоятельств каким-то образом связывают его с этими ужасными событиями.

— У меня к вам несколько вопросов, — прыщавый протиснул свое тело между столом и стулом, грузно погрузился между подлокотников, ножки стула жалобно заскрипели по плиточному полу. — Вы вернулись на работу, чтобы прикрыть происшествие в медицинском центре? Ведь было глупо возвращаться на место преступления, рисковать разоблачением, разве только этим не прикрывается другое преступление еще более дерзкое.

— Я ничего не знаю ни о взрыве вмедицинском центре, ни о перестрелке в офисе! — Возмутился Торин, и сонное состояние словно рукой сняло.

Следователь триумфально улыбнулся.

— А кто говорил про взрыв? Я сказал о «происшествии».

— Я услышал об этом по телевизору в приемной сразу после делового совещания, — оправдывался Торин, но по лицу собеседника видел, что в это никто не поверит. — А как же презумпция невиновности? — Решил сменить он тактику.

Следователь насмешливо поднял вверх руки.

— Да, вы правы, пока ваша вина достоверно не доказана, мы с вами ничего сделать не можем. Но я уверяю, как только доказательства появятся, а они появятся, мы упечем вас так далеко и так надолго, что мама не горюй. Подумайте сами, как это выглядит. Камера на перекрестке зафиксировала вас в двух кварталах от взрыва спустя всего несколько минут. На фото вы говорите по телефону, с кем?

— Я говорил со своей женой! — Вспыхнул Торин.

— Это мы еще проверим, не суть. Ваш непосредственный начальник сейчас без сознания, но он успел заявить, что эта бойня — ваша вина. Что он имел в виду?

— Я же сказал, не имею ни малейшего понятия. Это все чудовищная ошибка.

— Это ошибка, вот это, это... — он выложил перед Ториным одну за другой фотографии кровавых сцен, несуразные позы тел его сотрудников, всюду хаос и кровь.

Торин подумал, что ему непременно должно стать плохо от этого зрелища, но к своему удивлению он спокойно рассмотрел все эти кадры и даже отметил для себя несколько важных моментов.

— Что и требовалось доказать, — буркнул следователь и одним движением собрал снимки.

— О чем вы? — Смутился Торин.

— Вы словно семейный альбом рассматриваете. Я работаю в убойном более двадцати лет, но до сих пор на подобное без содрогания смотреть не могу. Если бы у вас случился обморок, то это было бы естественной реакцией. Это психология — наука такая. Для вас сцены насилия в порядке вещей, и не отрицайте.

— Ноут Говарда пропал, — проигнорировал Торин последнее замечание.

— Что?! — Не понял тот такой смены темы.

— Компьютер моего начальника, его нет на тумбе справа от его рабочего стола. Всю важную информацию он хранил на нем, а рабочий так, для заметок использовал.

Следователь озадаченно заморгал и всмотрелся в фото, на котором был запечатлен невообразимый хаос в кабинете начальника. Что можно было разобрать среди разбросанных бумаг, перевернутых стульев, разбитого монитора, даже большое растение в ведерном горшке опрокинулось и откатилось от стены к центру комнаты засыпая все вокруг подсохшей землей.

— Ноутбук мог завалиться, затеряться среди бумаг и хлама... — бубнил он.

— Его нет в комнате. Тумба не опрокинута, у стены, значит, ноут не мог за нее завалиться, должен быть среди бумаг, но слой бумаг поблизости примерно одинаков, что было бы невозможным завали они его сверху.

— Как вы это делаете? Вы бросили на фото только мимолетный взгляд, — недоверчиво прошептал следователь.

— Ничего сверхъестественного. Я знал, что гаджет должен был быть там, поэтому и заметил его отсутствие. Вы бы тоже заметили, если бы знали. — Авторитетно парировал Торин.

Дверь допросной приоткрылась, и в проеме возникла взъерошенная голова.

— Берг, — привлекла она внимание следователя и сделала загадочный знак глазами, который мог означать что угодно, но Берг вздохнул и поднялся.

— Мы еще не закончили, — буркнул он, завис на мгновение над бумагами, и, видимо, решил оставить их на столе.

Следователь скрылся за дверью, а Торин пододвинул к себе фотографии и углубился в их изучение.

Не прошло и пары минут, как в дверях вновь возникла фигура Берга. Вся его поза выражала озабоченность, он даже как-то приосанился, подобрался, взгляд сосредоточился на спокойном лице Торина.

— Что-то еще случилось, — догадался тот.

— Да, — после некоторой паузы решился признаться Берг. — Ваша жена внесла залог.

Торин недоверчиво уставился на оппонента.

— С подобными вещами шутить нехорошо, — сдавленно выдавил он из себя.

— Это не шутка, — Берг подошел и уверенным движением снял наручники с арестованного. — Вы свободны.

— И что, вы вот так меня отпустите?

— У меня нет выбора. По всему, что-то пошло не так. Ответьте, откуда у вашей жены миллион долларов?

— У нее не могло быть таких денег, — уверенно кивнул Торин.

— Где-то она их достала...- словно самому себе пробубнил Берг. — Надо бы это выяснить. Вы мне поможете?

Но Торин уже пришел в себя.

— С чего мне делать вашу работу. Вы были со мной даже неучтивы, и мы не друзья, к чему такие просьбы?

Настало время удивляться следователю, он ожидал, что Торин пошлет его в пешее эротическое путешествие по конкретному обидному адресу.

— Потому что если вы не виновны, то для вас найти преступника даже важнее, чем для меня.

— Довольно спорное утверждение, — поднялся Торин и шагнул к двери.

Нужно ли говорить, что задерживаться тут ему совершенно не хотелось.

На проходной ему выдали личные вещи, Торин без промедления закинул в рот таблетку из знакомой бутылочки.

Дверь на свободу распахнулась перед ним, и яркое утреннее солнце ударило по глазам. Напротив через дорогу он заметил припаркованную Тайоту. Лия ждала его.

Он быстро пересек дорогу протискиваясь между стоящих в пробке машин и ловко юркнул внутрь.

— Привет, — буднично улыбнулся он любимой и наклонился к ней за традиционным поцелуем, но она с серьезным выражением лица проигнорировала этот жест и уверенно влилась в уличный поток машин. Весь ее вид выдавал необычное для нее сосредоточение.

— Ты будто в уме считаешь, — пошутил он, — я уже тут, если ты не заметила.

— У нас режим красной тревоги, — сурово произнесла она не отрываясь от дороги.

— Что?! — Рассмеялся он. Шутка явно удалась.

Ни один мускул на ее лице не дрогнул.

— Вокруг происходит что-то невообразимое, — неуверенно продолжил он, — кстати, где ты взяла столько денег?

— Они дали, — бросила она, словно эта фраза многое бы объяснила.

Тем временем она всячески пыталась выбраться из пробки, выехала на тротуар, рискуя нарваться на штраф. Торин знал, что для нее такое поведение более чем странно. Можно было бы списать это на сложности последнего времени, но она всегда была щепетильна в том, что касалось исполнения закона, даже скорости не превышала.

— Кто? — вцепился в подлокотник, когда вдавила педаль газа в пол.

Машина стремительно помчалась по пешеходной дорожке распугивая идущих по ней людей.

— Те, кто пытается тебя убить, — серьезно посмотрела она ему в глаза.

Не созревшая улыбка глупо застыла на его физиономии.

— Что за бред? — недовольно насупился он. — С чего бы кому-то хотеть меня убить?

— Им нужно было срочно вывести тебя из участка, потому что там до тебя было трудно добраться. Они перечислили на мой счет деньги для залога в надежде, что я не догадаюсь об истинной цели. У нас форы всего несколько минут, а эта пробка снижает наши шансы на спасение.

Объяснение Лии выглядело не менее бредово, чем все остальное, что случилось с ним за последние сутки.

Машина домчалась до перекрестка и замерла на светофоре. Плотный поток автомобилей медленно полз мимо, вклиниться в это монолитное движение не представлялось возможным.

— Нужен альтернативный план, — как будто сама себе пробубнила она.

— Альтернативный...? — прищурился Торин, — Куда ты девала мою жену? Ты никогда не говорила так. «Альтернативный» — передразнил он.

Но она словно не замечала его ворчания. Что-то более важное привлекло ее внимание. Она наклонилась почти к приборной доске и высматривала это в глубоком ясном небе.

— На что там?! — Возмутился он ее игнору, но тоже обратил внимание на небо.

— Вертолет, — прошептала она.

Торин прислушался. Действительно. Сквозь монотонный уличный гул можно было заметить едва различимый звук летящего вертолета.

— Это наверняка они. Нам нельзя оставаться тут. Выходим.

Она одним движением нагнулась к Торину, открыла дверь и бесцеремонно вытолкнула его из машины. От неожиданности он даже не успел за что-нибудь ухватиться и покатился на проезжую часть прямо между стоящими автомобилями.

На какое-то мгновение он потерял ее из вида, схватился за бампер ближайшей машины, чтобы подняться, пока поток не двинулся, и его не раскатали по асфальту. Но подняться он так и не успел. Послышалось короткое шипение, а затем взрыв. Пламя охватило их машину, стекла брызнули во все стороны. Ударной волной его опять запихало между машинами.

Все происходило так стремительно, что он не успевал адаптироваться, события сменяли друг друга, как в калейдоскопе. Казалось, что он не потерял сознания, но контузия и шок не давали ему сосредоточиться.

Вдруг, среди огня и дыма он заметил знакомую фигуру, она быстро приблизилась и протянула ему руку.

— Давай, поднимайся! Ты цел?!

Он лихорадочно ухватился за теплые пальцы, ладонь сжалась, и Лия подняла его с проезжей части одним легким движением.

— Что это было? — Прикрываясь рукой от жара, пролепетал он.

Она потянула его прочь.

— Ракета, — бросила она невозмутимо. — Мы не успели и потеряли фору. Но у меня есть план.

Она бежала так быстро, что он едва успевал переставлять ноги. Если бы она не держала его за руку, то он непременно бы отстал. Судя по всему, они направлялись под автомобильный мост.

Они быстро скатились по пыльному склону и помчались по пустому тротуару.

Торин краем глаза успел заметить, что вертолет завис вблизи их горящей машины и теперь высаживал вооруженных мужчин в камуфляжах.

Дым от горящего автомобиля скрывал беглецов, иначе преследователи не стали бы тратить время на осмотр машины.

Еще мгновение и они скрылись в тени бетонной эстакады. Тут можно было перевести дух.

— Ты скажешь мне, что происходит? — Умоляюще простонал он.

— Да, они будут прочесывать периметр, чтобы не пустить нас в густые застройки. Там где много квартир трудно искать. Мы оказались в районе с малой плотностью заселения. Это плохо. Скрыться будет негде. Они будут ждать нас на границе спальных районов. Но мы поступим иначе. Мы дадим им бой. Так наши шансы возрастут.

— Что?! Дадим бой?! Лия, о чем ты говоришь?! Мы с тобой не коммандос, чтобы воевать с этими бравыми ребятами. Ты видела, какие у них пушки?! У них вертолет! — Истерично замахал руками Торин.

— Ты же хотел знать, что происходит, — спокойно удивилась она, — это мой план. У тебя есть другой?

— Что? — непонимающе прищурился он, — Нет! Нет, у меня плана! Лучше выти и поговорить с ними. Это все одно чудовищное недоразумение. Сначала на работе, потом в полиции, теперь еще эти...

Торин захлебывался от накативших эмоций. Лия стояла неподвижно и ждала, когда он перестанет истерить.

— Да, почему бы нам просто не сдаться? Ведь если не сопротивляться, то они просто арестуют нас, а потом будет разбирательство, и конечно, правда выйдет в свет... — лепетал он.

— Они убьют тебя, Торин, — лаконично прервала его Лия. — Так что хватит психовать, возьми себя в руки.

— Легко сказать, — виновато пробубнил он и посмотрел на свои руки.

Пальцы дрожали, как у алкоголика с похмелья.

— Это пройдет, — отмахнулась она, — твое состояние удовлетворительно. Так что будем действовать по плану. Они уже догадались, что мы можем быть под мостом, это ближайшее укрытие. Чего они не ожидают, так это активного сопротивления. Используем синдром охотника. Они привыкли загонять жертву, знают, что она всегда бежит, а они всегда преследуют. Сломаем стереотип. Спрячься пока за этой бетонной опорой, нам понадобится оружие.

Он безропотно послушался своей жены, как это делают дети, без объяснений и сомнений. Может быть виной тому был шок, но он даже не подумал, что будет делать Лия с этими парнями, если он спрячется за столбом. Но беспокойство за родного человека и обыкновенное любопытство толкнуло его выглянуть из-за опоры.

Двое солдат с автоматами на изготовку как раз входили под тень моста. Лии поблизости видно не было, а до них оставалось всего пара десятков шагов.

Вдруг один из них увидел Торина, вскинул винтовку, но не выстрелил. Откуда-то сверху спрыгнула Лия. Она бесшумно приземлилась позади этого солдата и одним молниеносным движением свернула ему шею, протянула руку и забрала у него оружие, и прежде, чем второй успел среагировать, дважды выстрелила в него.

Торин вышел из укрытия. Он смотрел, как его жена, как его хрупкая и нежная возлюбленная, только что убила двоих людей, а теперь методично обыскивала их, что-то вынимала из их карманов, переворачивала трупы. Все это никак не укладывалось в его миропонимание, и сознание отказывалось принимать случившееся.

— Как ты это сделала?! — только и смог выговорить Торин.

— Получилось не очень хорошо. Звуки выстрелов наверняка услышали другие, и сейчас они перегруппировываются. Нам надо спешить.

— Кто ты такая?! Моя любимая не убивала людей на лево и направо.

— Ты просто меня плохо знал, — мило улыбнулась она ему и вновь потянула его за собой.

— Куда мы?

— Рядос с нами городской парк. Они уверены, что мы не двинемся в том направлении, потому что там практически негде спрятаться. Но они ведь не знают, что мы прятаться не собираемся. На спортивных площадках самое удобное место для посадки вертолета. Вот он то нам и нужен. — Не останавливаясь, изложила она свой план.

— Ты хочешь сказать, что нам надо захватить вертолет?! — Не поверил он.

— Угу.

— Но ведь это невозможно! И даже если бы мы каким-то чудом могли бы это совершит, то кто им будет управлять?

— Будем надеяться, что они думают так же, и не оставят с транспортом большой охраны. Полагаю, что всех бойцов они бросят на наши поиски, для них время решающий фактор. Прямо сейчас в полицию поступают сообщения о взрыве и выстрелах. Так что скоро половина полиции города будет здесь.

— Тогда может нам лучше затаиться и подождать, пока она сделает свое дело, вместо того, чтобы так рисковать?

— Напротив, риск бить обнаруженными в парке почтисто процентный, а дерзкая диверсия почти обречена на успех.

Они спустились по короткой каменной лестнице и запетляли среди парковых кустов.

Торин редко бывал в этой части города, а в этом парке вообще ни разу. Но вот Лия напротив, ориентировалась тут как рыба в воде. Это было удивительно, с каждым мгновением ему все больше казалось, что он совсем не знает своей жены.

Они несколько раз останавливались за кустами и затаивали дыхание, когда мимо них продвигались вооруженные люди. Казалось, что Лия чувствует их приближение, и благодаря этому, они продвигались вглубь парка незамеченными.

Людей мирных на своем пути они не встретили. Должно быть военный вертолет и солдаты распугали всех отдыхающих, так что вся эта обстановка напоминала какую-то безумную компьютерную игру.

— Откуда ты знаешь, куда нам идти? — Наконец не выдержал он.

— Это не сложно. Логичнее предположить, что они сядут на самый большой участок и при том ближайший к центральному выходу из парка, — зашептала она учительно, не сбавляя при том темпа и не оборачиваясь.

— Я не про то, — растерянно бормотал он, — почему ты так хорошо ориентируешься в этом парке?

— Мне положено это знать, — уклончиво, но все равно ошеломляюще ответила она.

— Положено?! — Возмущенно захрипел он, и попытался освободить свою руки из ее уверенного захвата, чтобы привлечь ее внимание.

Освободиться ему не удалось, его запястье словно в тиски угодило, но цель была достигнута, она остановилась и повернула к нему свое озабоченное лицо.

— Нам нельзя тут останавливаться, тут слишком открытая позиция, это стратегически невыгодно... — начала она шептать ему, как ученику в школе.

— Да мне плевать! — Грубо перебил он. — Ты ведешь себя странно, это меня пугает. Разве это не ясно?!

— Сейчас не лучшее время для сеанса психотерапии, — совершенно серьезно пояснила она, и добавила, — но позже, когда выберемся из этой заварушки, я обещаю, что постараюсь все тебе объяснить. А пока, если хочешь жить, делай то, что я тебе говорю, ладно?

Он сглотнул подступившую к горлу тошноту, но согласно кивнул. Движение по парку продолжилось.

Глава 7 Роберт жив

— Сидни не видел?

Мой голос в вечернем пустынном холле прозвучал по-особенному тревожно. Старый слуга задумчиво пошамкал губами, и наконец неопределенно пожал плечами.

— Нет, госпожа, она мне ничего не говорила. Мелькала все туда-сюда, но потом затаилась где-то. От человеческих глаз тут укрыться есть где.

— Если ее встретишь, скажи, что я ее ищу. Я ей звоню, но она не отвечает. Обычно она с телефоном не расстается. Тревожно на сердце.

— Хорошо, госпожа, — кивнул он, догадался, что это все, и зашагал по своим делам.

Я еще раз набрала Сидни, но результат все тот же.

Странный вечер! Такой сумбурный, скомканный. Для меня, человека обычно собранного, подобные перетрубации разрушительны. В голове полный бардак! Вроде и дел много, но не знаю, чем заняться. Этот нежданный визит все из головы не выходит, разбередил старые раны, теперь опять с бессонницей бороться придется.

Я медленно двинулась к своему кабинету с бледной надеждой найти себя там, но по опыту это удается далеко не всегда. Если уж я потерялась, то собраться будет нелегко.

Дубовые ступени тихо поскрипывали, гладкие перила приятно холодили руку. Вдруг в кармане завибрировал телефон. Я конвульсивно выхватила его, чувствовала, не простой это звонок.

Номер не определен. Странно.

— Алло, — прислушалась я, но в трубке было слышно только мое тяжелое дыхание. — Говорите! — не выдержала я.

— Шарлотта? — прохрипел чей-то знакомый голос, и в памяти возникло неприятное лицо.

— Что вам еще, агент? — сделала я акцент на последнем слове, получилось как-то ехидно, что ли.

— Я не агент, — уверенно огрызнулся голос.

— Так, что вам, не агент? — Устало выдохнула я.

Воевать или препираться не было ни сил, ни желания.

— Хочу вернуться к нашему разговору, — прохрипел наглец.

С трудом подавила желание сбросить звонок.

— Пустые разговоры оставьте для вашей мамы, а я с вами уже все выяснила.

— У нас ваша дочь, — грубо шепнул он.

Было чувство, что мне в ухо выстрелили. Колени тут же стали ватными.

— Какого черта? — Стала закипать я, но голос предательски дрожал.

— Попридержите эмоции милочка! — Гаркнул он, и меня как водой окатило.

Что если это правда? Что если они причинят ей зло? У меня кроме нее никого больше нет. От этой мысли внутри все холодело. Никогда не думала, что со мной может произойти нечто подобное. Даже тогда, когда еще не было охраны.

— Как моя дочь могла оказаться у вас?

Мне казалось, что надо что-то непременно сказать, но вот что?..

— Что за глупый вопрос? Мы ее похитили. И убили вашу охрану, если что. Это чтобы вы не подумали, что у нас несерьезные намерения.

— Что вам нужно?

— Вы поможете нам найти вашего мужа, — невозмутимо прохрипел он.

Эти слова взорвались в моей голове, спину обдало кипятком.

— Не вы ли говорили мне сегодня, что он мертв, а вы ищете его убийцу? — С трудом выдавила я, но уже знала ответ на этот вопрос.

— Я обманул. Скажи я вам правду, вы бы не стали отвечать на мои вопросы. На самом деле мы ищем вашего мужа. У него есть жизненно важная для нас информация. Он долгое время скрывался от нас, должно быть хотел оградить вас от неприятностей, но засветился. Теперь вам придется за него отдуваться.

Мне стало обидно до слез. Почему он мне не сообщил? Как он мог доставить нам столько боли? Мы ведь оплакали его...

— Но как я могу найти его, если он этого сам не захочет? — Подавляя рыдания прекословила я.

— Он засветился в Вегасе под именем Мак Пирсон. Если вы выйдите с ним на связь, он не станет скрываться. Вы разъясните ему положение дел, он даст нам инфу, и вы дальше будете жить долго и счастливо.

— А если он не захочет?..

— Позаботьтесь об этом, теперь это и ваша проблема.

— Я хочу услышать дочь.

— Это ваше право.

На дальнем фоне забубнили голоса.

— Скажи маме привет... — едва расслышала я.

— Мам?.. — раздался у меня в ухе испуганный голос дочери.

— Да, дочка, да, это я, — слезы уже прорвались, и их теперь невозможно было остановить. Голова кружилась, и я боялась потерять сознание от нервного напряжения. — Как ты? Ты хорошо себя чувствуешь? С тобой хорошо обращаются? Тебя не обижают?

— Вы слышали? — Вдруг вернулся хриплый голос, — А теперь запомните, мы были очень аккуратны с вашим ребенком, только лишь для того, чтобы вы могли спокойнее работать. Если нам покажется, что вы ведете двойную игру, или проявите незаинтересованность, то боюсь, нам придется прибегнуть к менее приятным мерам стимуляции вашей активности. И не вздумайте пойти в полицию! У нас там свои люди, так что мы об этом непременно узнаем, и тогда целостность вашей дочери гарантировать вам уже никто не сможет. Отправляйтесь в Вегас, найдите Торина Мак Пирсона и свяжитесь со мной по этому телефону, когда готовы будете передавать информацию. Наши люди уже там, вы встретитесь с ними, а когда они сообщат, что дело в шляпе, мы отпустим вашу дочь где-нибудь поблизости от вашего имения.

— Но как я могу вам верить?! — Рыдала я в трубку, но уже не соображала, ни того, что я делаю, ни того, что говорю.

— А какой у вас выбор? — И он положил трубку.

Только сейчас я поняла, что сижу прямо на каменном полу посреди холла, обессиленная, разбитая. Последний раз я себя так чувствовала на похоронах своего мужа. Столько времени я мечтала, чтобы мои подозрения подтвердились, и Роберт оказался жив, и вот теперь это случилось, а в душе пустота.

Теперь я злюсь на него. Кажется, что я его уже ненавижу. Как мы жили с ним душа в душу? Что сломалось в нашей семье, что он вот так предал нас, заставил страдать, и сейчас наша дочь из-за него в смертельной опасности? А ему и дела нет. Какого рода информация нужна этим людям, что они готовы идти на такие меры? И почему я про это совершенно ничего не знаю, хотя мы всегда все делали сообща? Может быть, это связанно с последним нашим делом, с этими русскими? Возможно, он узнал что-то, что не должен был знать на той стрелке, где и произошла та бойня, после которой Роберта объявили мертвым. Но он сбежал... Да, сбежал, и спрятался... И унес с собой важные данные. Что могли предложить нам русские? Оружие? Наркотики? Что-то новое? Он не вернулся домой, не пошел в полицию, предпочел бежать и прятаться... Ничего не понимаю. Как-то не клеится. Слишком много в этой истории белых пятен.

Слезы уже перестали хлестать, от этого сразу полегчало. Терпеть не могу, они всегда вызывают во мне чувство беспомощности. Но стоит щекам обсохнуть, как мое обычное самообладание возвращается, поэтому я предпочитаю лучше злиться. Но к сожалению Сидни мой личный Криптонит. Когда дело касается дочери, я тут же расклеиваюсь.

— Давай, поднимайся, дура,- зарычала я на себя и с удовлетворением отметила, что колени укрепились. — Ладно, господа хорошие, мы еще посмотрим, кто кого.

Надо было составить план, организовать поездку, отдать местным распоряжения, в общем, дел невпроворот.

— Ювак, мне нужна твоя помощь, — телефон в моей влажной ладони норовил выскользнуть на каменный пол, пришлось предотвратить его суицидальные потуги другой рукой.

— Что-то случилось, Шарлотт? — голос старого прохвоста звучал бодро, уверенно.

— Роберт объявился. Мне нужно срочно уехать, — сразу перешла к сути я.

— Вот как, — без тени возбуждения вздохнул он, — любопытная новость. Ладно. Держи меня в курсе.

— Ок.

На Бржевича можно было положиться. Он присмотрит за ребятами в мое отсутствие, так что за бизнес можно было не переживать.

— Надолго?

— Еще не знаю. Есть еще одно осложнение, — я задумалась, стоит ли говорить о похищении.

— Будто первого нам мало, — усмехнулся он в трубку, и я представила его сморщенное иронией лицо.

— Сидни похитили. Им что-то нужно от Роберта. Если они это не получат, то мы можем лишиться дочери, — решилась открыться я. На душе сразу полегчало.

— Хм, это точно залетные. Наши бы не решились. Наведу справки.

— Только действуй осторожно, мало ли как они это воспримут.

— Это же Сидни! Ты меня знаешь, если они причинят боль моей любимице, я их из-под земли достану! Проклянут свой день рождения!

Не ожидала таких эмоций от этого сухаря.

— Спасибо, Ювак, я знала, что на тебя можно положиться.

— У нас были терки с твоим отцом, но с тех пор, много воды утекло, вы стали для меня, как семья. А ты знаешь, как трепетно я отношусь к близким. Если выяснишь что, звони.

Телефон умолк, а я все слушала его тишину. Голова от стресса кружилась, все проблемы опустились в живот и легли там свинцовой гирей. Апатия тихо скреблась в черное от ночи ветровое оконце над входом. Но раскисать было нельзя. Я тряхнула головой и набрала номер аэропорта, надо было заказать билет.

Глава 8 Погоня

— Почему бы нам просто не пройти мимо? Если пробраться вон теми кустами, можно уйти от преследователей, — мы замерли на краю поляны за жиденькой растительностью, и мне казалось, что нас вот-вот заметят, и тогда конец.

Прямо перед нами, опустив печально лопасти, покоился тот самый вертолет. Ракурс был не очень. Мы хорошо видели хвост машины, но вот что творилось в кабине, было не ясно.

— Вертолет — стратегическое преимущество, если они поймут, что упустили нас, поднимут его в воздух и быстро нас обнаружат. С высокой долей вероятности это произойдет еще до того, как мы выберемся из парковой зоны. Так что мы захватим его, и получим фору.

— Я все равно не понимаю, ни того, как мы это сделаем, ни того, что будет после. Даже если там никого, и мы заберемся в этого монстра, то, что нам с ним делать? Ты же не собираешься полететь на нем?

Она посмотрела на меня, как на полоумного, строго и укоризненно.

— Там два человека, — твердо сказала она мне прямо в лицо.

— Тем более! — От волнения мне хотелось рассмеяться, но я боялся ее обидеть или расстроить, в общем, не знаю, чего боялся, но усилием воли сдержал улыбку.

Однако, то, что ее не смущали двое военных в вертолете, меня пугало больше всего. И с чего она так уверена, что их только двое? В сознание стучалась мысль, что она спятила. Но то, как она разобралась с теми двумя под мостом, все еще стояло у меня перед глазами, и возможность успеха в нападении на вертолет я никак исключить не мог.

Неожиданно она поднялась и спокойно зашагала в сторону дремлющей машины. Я не успел ухватить ее за руку, и теперь совершенно не знал, что делать. Идти за ней было страшно до чертиков, но и оставаться тут среди этой травы, тоже было ненормально. В этой дурацкой ситуации вообще не было ничего нормального. В душе я точно знал, что должен подняться и помочь в этой борьбе свой возлюбленной. Но двинуться в сторону двоих вооруженных солдат в военном вертолете, пусть даже вместе с женой, не мог себя заставить.

Она тем временем элегантно поднырнула под хвост машины и скрылась из поля зрения за большим колесом. Я до боли всматривался и вслушивался, но ничего не происходило.

Вдруг она выступила на открытое пространство и помахала мне, дескать, все нормально, можно выходить. Волна стыда ударила мне в лицо и перетекла горячим киселем в уши. Надо было идти. Я приподнялся и побежал к вертолету.

Я уже готов был слушать заслуженные упреки, но она нежно улыбнулась, одобрительно так, словно я все правильно сделал, и мягко кивнула в сторону кабины.

— Залезай и пристегнись, — доверительно шепнула она мне в самое ухо и очень неуместно сжала в руке мою левую ягодицу.

От неожиданности я чуть не вскрикнул. Но с удовольствием ответил на ее предложенный поцелуй.

Сердце сильнее забилось в груди, а в голове прояснилось.

— Притормозим слегка, — интимно муркнула она, все еще прижимаясь ко мне всем телом, — не время, вроде?

Краем глаза я увидел в сторонке труп в камуфляже, тут же вернулся к реальности и начал карабкаться в кабину.

— А где второй? — Почему-то спросил я, пристегиваясь.

— Он в салоне, — буднично ответила Лия и надела на голову несуразный шлем.

Зрелище было еще то — хрупкая девушка в летнем платьице и гротескный шлем на голове. Но ее, по-видимому, ничего не смущало. Она деловито застегнула все лямочки, словно делала это каждый день, и взялась стремительно щелкать тумблерами и нажимать на кнопки.

Панель тут же ожила, засветилась, мониторы оживились, все засвистело и загудело. Лопасти пришли в движение и стали набирать скорость.

Вдруг из-за деревьев показался человек, он стремительно мчался через поляну к нашему вертолету. На бегу он снимал с плеча автомат и наматывал на руку ремешок. Сомнений не было, он готовился применить оружие. Расстояние между нами быстро сокращалось, а вертолет все еще не оторвался от земли.

Когда до него оставалось ярдов пятьдесят, Лия обратила на него внимание, вскинула руку, откуда-то у нее оказался пистолет. Грянул выстрел, мне на колени упала стреляная гильза, человек сраженный зарылся лицом в стриженый газон.

Она продолжила заниматься вертолетом, а я смотрел на неподвижное тело, и не мог поверить, что все это происходит со мной. Вся жизнь неожиданно превратилась в сплошной кошмар с погонями и кровавыми убийствами. Это просто не укладывалось в голове. И роль Лии казалась самой гротескной.

Я смотрел на ее деловую активность, сосредоточенность, в то время, как вертолет быстро поднимался над парком, на ее щуплые плечи под знакомым платьем, и думал, что я совсем не знаю эту женщину. Сколько еще талантов и сюрпризов сокрыто в ней? Где она могла научиться управлять вертолетом? Откуда это умение попасть в человека из пистолета с пятидесяти ярдов, притом не целясь? А это хладнокровие!.. Расчетливость!.. Она планирует на ходу и строго придерживается плана, словно годами тренировалась и оттачивала мастерство в горячих точках.

Я теперь совсем не видел ее глаз, но хорошо помнил этот мягкий, ласковый взгляд. Как связать привычные мне ощущения с таким суровым поведением, что она продемонстрировала за последние четверть часа.

Осознание того, что шок мешает мне здраво рассуждать, совсем не помогало. Чувство беспомощности и досады, оттого, что жена, а не я, заправляет в столь сложной ситуации, подавляли. Я не знал ни того, что вообще происходит, ни того что мы делаем, куда летим, и каков наш дальнейший план.

Выяснить все это пока не представлялось возможным, шум был такой, что голова кружилась, но, ни шлема, ни наушников я поблизости не нашел. Должно быть, они остались на голове пилота.

За окном проплывали городские кварталы. Отсюда все казалось чужим и незнакомым. Даже выделяющиеся на общем фоне небоскребы выглядели незнакомыми, исключая, конечно, Эйфелеву Башню. Оказывается, можно годами колесить на машине по городу, но стоит подняться в воздух, как полностью пропадает чувство направления, ориентиры, и ты не понимаешь, куда тебе нужно двигаться.

Но Лия совсем не выказывала беспокойства. Похоже, она неплохо ориентировалась с воздуха, уверенно вела машину в направлении только ей известном.

Вдруг салон наполнил пронзительный пищащий звук. На зелененьком мониторе появилась яркая движущаяся точка. Лия резко бросила вертолет в сторону. Меня больно тряхнуло в кресле, ремни жестко впились в плечи.

В следующее время нас потряс сокрушительный удар. Краем глаза я успел увидеть в салоне яркую вспышку, и огромная дыра моментально образовалась на том месте, где раньше был хвост вертолета. Все содержимое, включая тело пилота, тут же вылетело наружу.

Лия пыталась удержать штурвал, но нас все больше закручивало по часовой стрелке, мир все быстрее мелькал за окном. Черный дым наполнял кабину и клубами валил из задней части машины. Мы падали!

В этот момент я почти не боялся. Это было странно. В сложной ситуации обычно ожидаешь от себя сильных эмоциональных реакций, но вот мы на волосок от смерти, тревожно, волнительно, но голова чиста. Если бы я знал, что делают в такой ситуации, то наверняка, предпринял бы все необходимое.

По внешнему виду Лии было трудно понять, потеряла она уже управление, или еще что-то можно сделать. Сегодня я уже привык доверять свой жене, так что и в этом случае, видя ее сосредоточенность, напряжение, не стал паниковать, а просто откинулся в кресле и постарался расслабиться.

Голова немного кружилась от этой невообразимой карусели, за дымом и круговертью за окном нельзя было ничего разобрать. Но когда ты в сознании в подобной ситуации, то невозможно зажмуриться. Ты, напротив, до боли всматриваешься, пытаешься разглядеть хоть что-нибудь, чтобы сознание могло ухватиться за любую надежду.

Неожиданно за окном мелькнули какие-то сооружения, и в следующее мгновение мы ударились брюхом и нечто твердое. Возник невообразимый скрежет и грохот, вертолет завалился на бок, а лопасти истово забарабанили по бетону, выбивая множество оранжевых искр. Словно смертоносная мельница мы заскользили по посадочной площадке и врезались в железные ограждения. Те в свою очередь не выдержали и вырвались из своего основания, прогнулись, мы повисли над пропастью. Железные гнутые брусья поддерживали искореженный остов вертолета, но он мог сорваться вниз в любое мгновение.

Лия молниеносно отстегнулась и сбросила шлем. Я еще не понял, что произошло, а она уже отстегивала мои ремни.

— Давай, давай, — приговаривала она деловито, и этот ее тон успокаивал. — Ты что?! Рано расслабляться! — бесцеремонно толкнула она меня в плечо.

Дверь открывать не пришлось. Во время падения обе двери отлетели, так что я грузно вывалился на закопченный бетон, и еле устоял на ногах.

— Вперед, — повелительно бросила она и быстрым шагом проследовала мимо меня.

— Где это мы? — Не удержался я от вопроса, хотя должен был понимать, что ей это тоже неизвестно.

— Отель Космополитен, — сухо ответила она, не оборачиваясь.

— Хм, как ты это узнала?

— По виду крыши.

— Да? А я тут ни разу не был.

Она промолчала, хотя мне хотелось знать, при каких обстоятельствах она могла познакомиться с крышей дорогущего отеля.

Лия не сбавляя шаг врезалась в дверь, замок не выдержал, на плиточный пол полетели железные части его конструкции.

— Как ты узнала, что она заперта? — Поразился я.

— Вертолетная площадка пуста, в таких случаях отели запирают выходы на крышу, чтобы жильцы не выходили.

— А-а-а... — понимающе протянул я и заспешил за ней по лестнице.

Меня удивляло не то, что я сам не догадался, а то, что она оказалась столь смекалиста, или подкована. В более спокойной обстановке я бы задал ей много вопросов, но теперь понимал — не время.

Мы вывалились в коридор жилого этажа, и тут же замедлили шаг. Она взяла меня под руку, и мы прогулочным шагом поплыли по широкому проходу, мимо просторных утопающих в зелени холлов, мягких кожаных диванов, под легкий шелест кондиционера.

Это был люксовый этаж, поэтому людей тут было совсем немного. К моему удовольствию, на нас здесь никто не обратил внимание.

Мы остановились у двери лифта, нажали кнопку. Каждая секунда ожидания буквально жгла сознание. Я еще не понимал, какая точно опасность может нас тут поджидать, но был уверен, что приключение еще не закончилось. И то, что один из этих богачей в цветастых трусах на нас не напал, еще ничего не означает.

Лия тоже выглядела, как струна, и когда двери лифта перед нами разъехались в стороны, облегченно вошла в пустую кабинку. Она выбрала второй этаж.

— Почему не первый? — Не удержался я.

Мне хотелось поскорее выйти из этого здания, на улице казалось более безопасно.

— На первом будет ждать засада. Они не успели подняться наверх, чтобы перехватить нас на крыше. В этом преимущество высотки. Но будь уверен, выход они прикроют. Особенно из лифта. Да и все прочие запасные. Остается надеяться, что у них недостаточно живой силы, чтобы плотно оцепить здание, иначе нам конец.

— Да кто они такие?! — Мне хотелось выплеснуть все негодование, но я старался сдерживаться, видя, как выдержано ведет себя Лия.

— Это не наши враги. Это ЧВК. Им платят, они выполняют задания.

— Откуда ты все это знаешь?

— Мне положено это знать, — невозмутимо вздернула плечиками она. — Кроме того, одного из них я узнала, старый наемник.

«Положено знать», ворчал в себе я, хотел бы я знать, что все это значит. Шпионка она, что ли? Об этих делах я мог судить только по фильмам, а они, как известно, не самый достоверный источник информации.

— И почему они хотят нас убить? — Сглотнул волнение я.

— Не нас, а тебя, — серьезно поправила она и добавила: — этого мне знать не положено. Дискретность информации — жизненная необходимость.

Лифт отрылся. Мы быстро зашагали по узкому коридору. Мимо мелькали номера 210, 212, 214... Мы были на втором этаже.

Лия внимательно следила за нумерацией номеров. Я полагал, что мы достигнем лестницы и спустимся на первый своим ходом, но мы вдруг остановились напротив одной из дверей.

Я поднял глаза на табличку, 234 номер.

Тук-тук, негромко постучала Лия. Несколько секунд было тихо, затем за дверью послышалась возня, замок щелкнул и дверь приоткрылась, повисла на цепочке.

— Кто вы? — Строго спросил мужской голос.

В этот момент Лия с силой ударила ногой в дверь, цепочка не выдержала, и мужчина получил хлесткий удар дверью по лицу. Он грузно откатился в сторону, а мы быстро проследовали мимо вглубь номера.

Сзади раздалось возмущенное мычание, но Лия не дала мне обернуться, схватила за руку и повлекла в зал. На ходу она захватила кухонный табурет, подошла к окну, отдернула штору и ударила табуретом в стекло.

К моему удивлению во все стороны полетели мелкие осколки. Несколькими движениями она подчистила особенно опасные торчащие осколки и приглашающе кивнула мне.

— До третьего этажа отели не ставят поликарбонат, экономят, — пояснила она, наверное, мое лицо этого требовало.

Я подошел и глянул вниз. Метрах в двух внизу оказалась крыша какого-то заведения. В другом месте пришлось бы прыгать со второго этажа, а тут можно было без труда спуститься на землю.

Несколько прохожих на улице уже обратили внимание на странную пару в разбитом окне, и я понял, что медлить нельзя.

Быстро перемахнув подоконник, я приземлился на мягкое перекрытие заведения и, пригибаясь, заспешил к краю.

Лия быстро настигла меня и взяла за руку.

— Тут нет смысла пригибаться, тут надо спешить, — усмехнулась она, и я почувствовал себя испуганным пацаном.

Мы быстро спустились во двор и оказались среди множества фонарей, что по вечерам увеселяют округу. Между ними мы просочились к автомобильному выезду на автостраду. Впереди показалась эстакада. Пара машин медленно скатывались сверху.

Без слова я понял мысли Лии. Надо было добраться до конструкции, под ее прикрытием миновать зеркальное здание и тогда уж затеряться во дворах. Спасение было недалеко.

Вдруг, краем глаза я заметил какое-то движение и обернулся. Парень в костюме, совсем не похожий на тех головорезов из вертолета, выступил из-за угла и поднял руку с пистолетом. Глушитель не дал мне услышать звук выстрела, но я отчетливо различил два глухих удара в спину моей жены.

Лия удивленно посмотрела на меня, резко развернулась и выстрелила. Парень упал, как подкошенный. Звук выстрела отразился звоном во всем стекле округи. Откуда у нее в руке оказался пистолет, ума не приложу. Я мог поклясться, что секунду назад ее руки были пусты.

Она ускорила шаг, чтобы поравняться со мной. Сердце мое сжалось от недобрых предчувствий.

— Ты в порядке? — Глупо спросил я.

Это странное явление, когда ты точно знаешь, что случилась беда, но сознание не согласно принимать это, придумывает различные объяснения, только бы найти лазейку.

— Да, идем скорее, нам надо спешить, — выдохнула она, но позволила мне обнять ее под руку и взять часть нагрузки на себя.

Мы максимально быстро достигли эстакады, и тут под мостом тень надежно укрыла нас от посторонних глаз. Мимо по автостраде безучастно пролетали автомобили, шум заглушал звук наших голосов.

— ...ты должен это запомнить, потому что это важно. Важно для сохранения твоей жизни, и не только. — Голос ее становился слабее, или это так мешал уличный шум.

— Твое здоровье куда важнее, нам надо доставить тебя в больницу, — перебил я ее.

— Нет, мне нельзя в больницу. Да это и не поможет...

— Не говори так, не хочу ничего подобного слышать, — я старался говорить как можно нежнее, но раздражение внутри нарастало. — Ты не можешь меня бросить, я один не справлюсь.

— Ты справишься, — она кивнула, что хочет отдохнуть, и присела у каменного столба, — тебе надо перестать принимать лекарство. Когда ты все вспомнишь, тебе не понадобится ничья помощь. Ведь ты у нас супергерой, — она улыбнулась.

Моя левая рука была вся залита ее кровью, и я безуспешно пытался вытереть ее краем рубахи. Слезы душили меня.

— Лия, дорогая, давай остановим машину, доставим тебя в больницу. Возможно, еще не все потеряно, — умолял я — я люблю тебя, и не смогу без тебя жить, — шептал я.

— Я должна тебе кое в чем признаться. На самом деле я не твоя жена, я твой телохранитель. Моя задача сохранить твою жизнь, и я сожалею, что не смогу дальше выполнять свое предназначение.

— К черту предназначение! Мне нужна жена, а не телохранитель, ты поправишься, мы разберемся во всем этим дерьмом и будем жить, как прежде...

— Послушай меня, — строго перебила она, — не распускай сопли! Я не закончила. — Видно было, что жизнь покидает ее, — я не могу быть твоей женой, потому что я не человек.

— Что? Что ты несешь? — Отмахнулся я, но она положила свой холодный палец мне на губы.

— Я андроид. ЦРУ приставила меня к тебе, чтобы присмотреть за тобой. Ты в сверхсекретной программе защиты свидетелей. Ты оказал стране какую-то большую услугу и впал в немилость международной преступности. Они не могли найти тебя, пока ты ни сдал ДНК. Как только результат анализа попал в общую базу, они тут же вычислили твое местоположение.

Я слушал этот бред и тряс головой, потому что было ясно, она ранена, ведь это все не может быть правдой.

— У нас слишком мало времени, нам с тобой не повезло, мой источник питания поврежден. Шанс получить подобное ранение был ничтожно мал, скоро я отключусь, — с этими словами, она согнула в колене ногу, платье скользнуло, оголив бедро, в котором образовалась щель, края беззвучно скользнули в стороны, а изнутри выдвинулся механизм с тем самым пистолетом.

Я с ужасом смотрел на это доказательство ее слов, и не мог оторвать взгляда от механизма.

— Возьми его, — она протянула мне пистолет, — когда я отключусь, ты должен выстрелить мне в голову, вот сюда, — и она ткнула себе в висок указательным пальцем. — Я сама не могу причинить себе вред, а самоуничтожение не предусмотрено конструкцией. Если моя память попадет не в те руки, это может быть опасно.

Я крепко сжал в руке пистолет, но не знал, что ей ответить, и как быть. Мысли путались.

— Сосредоточься, — ласково попросила она, — тебе надо запомнить. Твой связной в Брюселе часовщик Виктор Сбруев. Он знает тебя в лицо, и знает твое настоящее имя. В случае если ты ничего не вспомнишь, найди его, он поможет. И не вздумай идти домой, там может быть засада.

— Но у меня ведь ничего нет, ни денег, ни документов, — прошептал я.

— Ты справишься, — вяло улыбнулась она, и глаза ее замерли.

— Лия, — позвал я, но она не шевелилась.

Дрожащими пальцами я прикоснулся к ее шее. Кожа была холодной, совсем не такой, как прежде. Мне стало не по себе, и я отдернул руку, так и не пощупав пульса.

Сомнений быть не могло. Она была машиной. Но как такое возможно?! Разве уже научились производить таких роботов? Я ведь с ней жил! И ни разу не заподозрил... Да и как можно?! Но почему со мной?!

Я поднялся и устало побрел в сторону дома. Конечно, я не стал стрелять ей в голову, что за бред! Это же ужасно! Пусть она андроид, но ведь мы любили друг друга. Могут ли роботы любить? Но она любила меня, несомненно. Она ведь отдала за меня жизнь. Разве это не доказательство? И как после этого я могу в нее стрелять?

Я не разбирал дороги, ноги сами несли меня в нужном направлении. Голова почти не соображала. Думать о засаде не приходилось, потому что сознание было занято пережитым. И только когда я уже подходил к знакомому району, вдруг в голове прояснилось, и я понял, что буквально в двух шагах от дома, а в руке у меня пистолет.

Я машинально засунул оружие сзади за ремень и поправил запыленный пиджак. Отступать даже мысли не было. Мне нужны были деньги и документы, а если там засада, то придется дать им бой.

Глава 9 Тюрьма

Ехали долго. Сколько прошло после похищения, сказать было трудно, потому что на фоне нервного напряжения смазалось чувство времени. Ясно было одно — рассвет еще не наступил, но двигались по трассе почти всю ночь. Сколько может проехать машина за это время, Сидни не представляла. Оставалось надеяться, что они все еще были в родном штате.

От напряжения трудно было дышать. Сидни, конечно, понимала, что мама ее будет искать, и что у нее много ресурсов, так что этим похитителям будет непросто скрыться. Но эти мысли успокаивали мало.

Девушка считала себя ребенком домашним, этаким маменькиным детенышем, для которого весь окружающий мир — далекий и пугающий. Если бы можно было, то она вообще не покидала бы замка никогда. Тем хуже виделись ей настоящие события, ведь то, что произошло, было самым страшным событием со времени папиной смерти.

За несколько лет ей уже стало казаться, что подобное в ее жизни больше никогда не произойдет. Ан, нет!

Темнота за окном порвалась несколькими блеклыми лампочками, за сумрачными тенями просматривались высокие заборы, слышался лай собак, лязгали засовы. Должно быть куда-то приехали. Еще немного и медленно. Под колесами тихо стонет гравий, отдельные камушки звонко выстреливают из-под резины.

— Приехали! — Прорычал тот, что справа.

Это, должно быть, адресовалось ей, потому что никто на его слова не среагировал.

Дверь открылась, и в салон заползла ночная прохлада, забралась под платье, вызвала озноб во всем теле. Легкий запах человеческих испражнений вызвал неприятные ассоциации.

Выпустили из машины. Она подняла робкий взгляд на здоровяка, который пытался разогнуть спину после длительной поездки. Казалось, он не обращает на нее внимания.

Она осмотрелась. Деревянные ворота уже закрыли. Охрана на проходной уже забыла про новоприбывших: курили, смеялись. Наверное, их разбудила эта суета, так они бодрились после холодного беспокойного сна.

Широкий двор тускло освещен, в загоне глухо рычат доберманы. Несмотря на то, что ее тут никто не замечал, к побегу желания не возникало.

Прямо перед ними нагромоздилось одноэтажное бетонное здание с навесным тамбуром. О размерах строения судить было невозможно, потому что видна была только одна его фронтальная сторона.

Железная дверь распахнулась, яркий свет ударил по глазам. В проеме черной кляксой возник человек. Ее конвой воспринял это, как знамение к действию. Тот, что ближе бесцеремонно толкнул ее ко входу. Она безропотно подчинилась.

Шли по серому коридору недолго, миновали широкий пустой холл, показались охране за стойкой и свернули в другое крыло. Тут были камеры. Самые настоящие тюремные камеры за толстыми решетками. В некоторых горел свет, любопытные глаза наблюдали за шествием. Остановились у одной. Загремел автоматический механизм, и часть решетки сдвинулась вправо. В сумраке камеры можно было рассмотреть контуры двухэтажной кровати. На первом этаже вроде кто-то есть.

— Проходи, теперь это твой дом, — небрежно бросил конвоир и присовокупил толчок в спину.

Сидни неуверенно сделала пару шагов внутрь и остановилась. Решетка со скрипом задвинулась на место.

Конвоир тут же потерял к девушке интерес и скрылся туда, откуда они пришли. Наступила тревожная тишина.

Глаза привыкали к рассеянному освещению, что тянулось из нескольких освещенных камер вдалеке. На кровати действительно кто-то был. Он мирно сопел и не двигался. Как его не разбудил этот скрежет, оставалось загадкой.

Сидни неуверенно потопталась и присела на краешек унитаза. Можно было попробовать расположиться на лавке, но ей показалось это неприемлемым, поэтому она замерла там, где оказалась.

Разные пугающие мысли теснились у нее в голове. Было очевидно, что убивать ее никто не собирается, но это обстоятельство могло измениться в любой момент. Больше смерти ее пугали грядущие неприятности. Она видела разные фильмы про тюрьмы, о том, как там обращаются со слабыми, и понимала, что реальность должна быть намного хуже. Ведь никто не станет в кинематографе показывать, как оно на самом деле. Но воображение девушки уже работало на всех оборотах.

Она сидела в темноте и молилась, чтобы этот кто-то не оказался мужчиной, потому что мужчины в тюрьме, как известно, голодны до женского общения, и ей совсем не хотелось удовлетворять чей бы то ни было голод. В этом смысле ее воображение было мало полезно, так как банально недоставало информации, но в общих чертах узнать мужское внимание она намеревалась иным, более романтичным путем.

Время шло. Нервное возбуждение постепенно отпускало, стало клонить ко сну. Сидни пыталась бороться, но голова поминутно падала на грудь, и балансировать на краю унитаза становилось невозможно. Несколько раз она чуть не упала на пол.

Вдруг зажегся свет. Она встрепенулась. На кровати сидел небритый крупный мужчина и недоуменно смотрел на нее.

Она в ужасе зажмурилась.

— Ты еще откуда? — Возмущенно рыкнул тот.

Сидни только сильнее зажмурилась. Вся внутренность ее обомлела.

— Глухая, что ли? — Словно сам с собой заговорил он вновь.

Она продолжала молчать.

— Вот, придурки! Совсем с ума посходили! Уже детей в камеру садят! — Ворчал он и кряхтел.

Сидни приоткрыла глаза и увидела, как он заправляет свою пастель. Она засмотрелась, как он быстро и аккуратно делает дело, ни одного лишнего движения. Тот, видимо, почуял ее взгляд и резко обернулся. Она судорожно двинула глаза в сторону, но подсознательно продолжала следить за ним боковым зрением. Со стороны это выглядело очень забавно. Мужчина усмехнулся и продолжил занятие.

Когда дело было сделано, он с видом уставшего человека сел на свои нары и доверительно хлопнул по одеялу рядом с собой.

— Присаживайся, — пояснил он свой жест.

Сидни сглотнула и отрицательно покачала головой.

— Ну, как хочешь, — обиженно буркнул он и подошел к девушке вплотную. — Уже не могу терпеть, — извиняясь буркнул он, и стал расстегивать ширинку потертых джинсов.

Сидни испуганно метнулась на его кровать и забилась в дальний угол носом к стене. Она услышала характерное журчание и удовлетворенное кряканье человека, которого, похоже, данная ситуация даже забавляла.

— А ты знаешь, может и хорошо, что все так сложилось. Последнее время мне все не хватало смысла приводить себя в порядок. — С этими словами человек подошел к умывальнику и принялся бриться. — Когда я только попал сюда, поклялся, что буду следить за собой, чтобы не превратиться в обезьяну. Но долго я не продержался. Когда ты один, то многие повседневные вещи теряют смысл, видишь ли.

Сидни подсматривала, как он намыливает свою черную щетку на лице, и прислушивалась, что он там бормочет. Ей казалось, что каждое его слово имеет большое значение и дает понимание происходящего. Но большинство фраз ускользало, и она никак не могла собрать его речь во что-то цельное, осмысленное. Сказывалось нервное перенапряжение. Ей опять уже не хотелось спать, но и соображать она уже не могла. Поминутно ее атаковали страхи, что вот-вот этот человек нападет на нее... И что она может?

— ... А когда этот идиот сказал мне, что больше так не может, я влепил ему такую оплеуху, что он ее до гробовой доски помнить будет, — он басовито хохотнул и повернулся к девчонке.

Моцион был завершен, и он чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Она смотрела на него безумным, испуганным взглядом. Ее роскошные каштановые волосы выбелись из хвоста, и теперь клочками свисали вокруг бледного лица. Черные тени легли под глазами, уголки губ уныло тянулись к полу. Казалось, что она вот-вот разрыдается, итолько бессмысленный блуждающий взгляд подсказывал, что все гораздо хуже.

— Э, да тебе совсем нехорошо! — Почесал макушку мужчина.

Он был в некотором замешательстве. Ясно, что она в панике, буквально на грани, но как найти подход к человеку в таком состоянии? Он терпеть не мог истерик, но еще больше боялся сумасшествия. Боялся не в физическом смысле, конечно, но всегда избегал подобных зрелищ, если это было возможно. Тут же, похоже, избежать не удастся.

— Тебе срочно надо отдохнуть, — почти шепотом произнес он и медленно поднял руки, будто хотел показать, что у него нет оружия и намерения абсолютно благие.

Он сделал к ней пару шагов. Она еще теснее забилась в угол, и ткнулась носом в холодную стену.

— Ну, ну, не стоит меня бояться. Давай-ка укроем тебя, — он сдернул с верхней кровати покрывало и бесцеремонно накинул его сверху на девушку. — Тебе срочно нужно поспать, ладно. А я буду здесь, тебя охранять, — добавил он, но уверенности, что это ее успокоит, совсем не было.

Он тихонько присел на край кровати и озадаченно уставился на этот неподвижный куль в углу. Вздохнул и задумчиво потупился. Неожиданные ассоциации вызвали волну болезненных воспоминаний.

Вот точно также, в угол кровати с головой под одеяло, забилась когда-то его девушка. Его забирали в армию, она обиделась и не захотела с ним разговаривать. Тогда они виделись в последний раз. Уже в армии он получил от нее два письма. Из одного он узнал, что когда он уходил, она была беременна. Из второго, что она выходит замуж за какого-то адвоката. Долгие годы потом он жалел, что они не поженились прежде его мобилизации. Может быть, тогда его жизнь пошла бы по-другому.

В девять принесли завтрак. Надзиратель протянул в маленькое оконце две железные тарелки с кашей, пару ложек, несколько кусочков хлеба и хмуро покосился в сторону нар.

— Спит, — односложно пояснил мужчина и молча перенес снедь на стол.

Когда он повернулся, надзирателя уже след простыл.

Мужчина присел на прикрученную к полу лавку и методично опустошил обе тарелки. Спустя десять минут надзиратель вернулся и равнодушно забрал грязную посуду.

Заключенный повеселел. Дополнительная порция явно пришлась ему по вкусу.

В обед девчонка все еще спала. Будить ее он не собирался. Мало ли что, возможно, сон для нее теперь лучшее состояние. Поэтому он с удовольствием поел и за себя, и за нее.

За долгое время ему впервые было так хорошо. Во-первых, он теперь не один, а в одиночке лютый враг — скука, а во-вторых, он уже давно не наедался досыта. Теперь он даже не знал, что лучше, чтобы она проснулась уже и развлекла его, или пусть еще поспит до ужина.

Часам к трем она зашевелилась и высунула голову из-под покрывала. Ее удивленный взгляд остановился на нем. К удивлению примешался страх, видно было, как она вспоминает, что с ней произошло в последнее время.

Мужчина хмуро, нодоброжелательно усмехнулся.

— Продрала зеньки, наконец, — пробасил он, и прибавил, — не психуй, я не педофил.

Девчонка смутилась и опустила глаза, но напряженная складка между бровями разгладилась, видно было, что ей несколько полегчало.

— Ты кто такая? И как угодила в эту дыру?

Она сглотнула, облизнула пересохшие губы и снова подняла на него взгляд.

Он все так же сидел на скамейке, и, похоже, подходить не собирался.

— Я Сидни Стонер, — робко представилась она.

Он опять хищно ухмыльнулся, но промолчал, предлагая ей продолжать.

— Меня похитили из дома какие-то парни в костюмах. Они приходили к моей маме, задавали вопросы, представились агентами ФБР.

— Ха, — хлопнул по коленям мужчина, Сидни вздрогнула, — эти уж точно не агенты. — Эта трагическая история явно забавляла его. — И что им от тебя нужно?

— Не знаю, — вновь потупилась она.

— Не опускай глаза, когда разговариваешь с человеком, который сильнее тебя, — раздраженно рыкнул он и пояснил, — так ты признаешь себя слабой и всегда будешь жертвой. Смотри в глаза, даже если поджилки трясутся. Иначе в этом мире не выжить.

Она кивнула и снова робко посмотрела в его сторону.

— Они говорили о папе, наверное, тут есть какая-то связь, — предположила она.

— О папе, — устало передразнил ее он, — и кто же такой наш папа?

— Вы его не знаете, Роберт Стонер, — с трудом выдавила она.

— Стонер из Чикаго?! — Встрепенулся он. — Ты дочь Роберта Стонера, который половину Чикаго держит?! — Он даже поднялся на ноги.

— Я не уверена, что мы говорим про одного человека, — скромно уклонилась она от прямого ответа.

— Ну да, ну да, — задумчиво пробормотал он, и вернул свое тело на скамейку, — это многое объясняет. По ходу, они коллекционируют детей знаменитостей. И что же им нужно от твоего отца?

— Он умер пять лет назад, — пожала она плечами.

— Умер? — Недоверчиво прищурился он. — Ничего не понимаю. Зачем тогда им ты?

Она опять потупилась.

— Глаза! — беззлобно бросил он.

Она поспешно подняла взгляд, наткнулась на одобрение в выражении его лица и ободрилась. Страх постепенно отходил.

Мужчина поднялся и стал задумчиво курсировать по камере.

Ей уже казалось, что он забыл про нее, как вдруг он замер посреди и вперил в нее упрямый взгляд.

— Твоя семья скрывает от тебя какую-то тайну, иначе невозможно объяснить твое похищение. Либо мать твоя им что-то задолжала, либо папаша твой еще при жизни вляпался, а тебе теперь аукнулось, — убежденно выдал он.

Сидни заворожено таращилась на побагровевший от волнения шрам на его правой щеке. Он заметил этот взгляд и потрогал шрам грубыми пальцами.

— Ерунда, с моей профессией шрамы в порядке вещей, — слегка смутился он.

Он терпеть не мог, когда женщины лезли не в свое дело и задавали глупые вопросы. Но эта ситуация была для него странной. Во-первых, она — не женщина, да и вопросов не задавала вроде. Во-вторых, как оказалось, он совсем не знал, как надо вести себя с детьми. Волею судьбы его жизнь проходила среди людей взрослых с их запросами и проблемами. Но что крутится в голове подростка, для него было за семью печатями.

— Вы военный? — Вдруг промямлила она.

— Ну..., можно и так сказать, — еще сильнее смутился он, и его шрам еще больше побагровел.

Она молчала и продолжала таращиться на него, словно ждала продолжения.

— Я киллер, — подкатил он глаза и облегченно вздохнул.

Он полагал, что она перепугается, забьется в истерике, или что-то в этом роде, но в ее глазах он усмотрел лишь удивление и интерес.

— То есть, вы убийца? — Задумчиво уточнила она.

— Наемный, не просто... не потому, что мне нравится, а ради денег, — торопливо пояснял он.

— Ясно, — кивнула она и улыбнулась, потому что ей показалось очень трогательным его стремление оправдаться.

— Ну, и хорошо, — рассеянно кивнул он в ответ, — Мы отвлеклись.

Он пытался собраться с мыслями, была уверенность, что-то важное ускользает от его внимания.

— А как вас звать? — Вновь сбила она его с мысли.

— Звать? А, ну да, — судорожно возвращался он к реальности, — Дон, друзья называют меня Дон.

— Очень приятно, — искренне улыбнулась она.

Подобные резкие перемены настроения всегда обескураживают мужчин. Дон внутренне махнул рукой на попытки выяснить то, что от него ускользало, шагнул к нарам и бесцеремонно присел рядом с Сидни. Та смущенно поправила покрывало на ногах.

— Мама как-то сказала, что лучше честный убийца, чем лживый политик, — тихо выдала она.

— Твоя мама, без сомнения, умная женщина.

— Да, но что же нам теперь делать? — Ее лицо вновь омрачилось, когда она вернулась мыслями к реальности.

— Жить..., будем жить, Сидни, — вздохнул он, и оба замолчали.

Они сидели рядышком, и их оцепеневшие сознания регистрировали вокруг признаки угнетенной жизни — вздохи, кашель, скрежет решеток, урывки непристойной брани, затхлый, пропахший мышами влажноватый воздух, бледный дневной свет из маленьких окон-бойниц. Все это словно создано было для того, чтобы лишать человеческое существо воли к жизни.

Глава 10 В Брюссель

Торин пришел в себя только тогда, когда оказался в прямой видимости от дома. Неожиданно вернулась мысль об опасности. Лия говорила про засаду.

Он немного замедлил ход и осмотрелся.

Вокруг царила будничная суета. Проплывали мимо автомобили. Группа стариков в тени дерева по обыкновению резались в шахматы. Несколько подростков на скейтах промелькнули и скрылись в переулке.

Торин почтительно кивнул соседу и шагнул на собственный двор. В доме тишина.

Он набрал код, замок щелкнул. Гулкий холл принял его в свою прохладу. Он приложил палец к датчику, сигнализация удовлетворенно пискнула. Похоже, в доме никого не было.

Документы и деньги были на втором этаже в спальне. Торин взбежал по лестнице, оказался в спальне, набрал код, открыл сейф. Все на месте.

Сунув наличку и паспорт в карман, он секунду поколебался, прежде чем взять еще и кредитку. Вроде бы ей пользоваться было нельзя — засекут. Но что делать, ведь налички надолго не хватит?

На глаза попала шкатулка с драгоценностями Лии. Казалось логичным забрать и их. В случае чего их можно было сдать, но мысль показалась кощунственной, и он решительно захлопнул дверцу сейфа.

Прислушался. Тихо.

Надо было выбираться. Похоже, ему повезло. Как эти вояки не додумались, что он попытается попасть домой? Даже пришла мысль вызвать такси. Но он ее тут же отбросил, оставаться здесь дольше было неразумно.

Торин быстро сменил пиджак, глянул на себя в зеркало.

Изображение оказалось мрачным, с темными кругами вокруг глаз. Всколоченные волосы частично слиплись, так что он показался себе похожим на хиппи с бодуна. Но приводить себя в порядок не было, ни сил, ни времени.

Он решительно вышел из спальни.

— Торин Мак Пирсон? — Тихо спросил его кто-то, и что-то твердое и холодное ткнулось ему за ухо.

От неожиданности Торин вздрогнул и продолжил движение вперед, пистолет выстрелил у него за головой, а рука нападающего оказалась у него в крепком захвате. Торин двинулся в обратном направлении, и человек, потерявший равновесие, грузно упал ему под ноги лицом вниз. Он наступил злодею на плечо, локтевой сустав поверженного не выдержал, а пистолет оказался у Торина в руке.

От боли агрессор завопил на весь квартал.

Торин ошеломленно отпустил сломанную руку, не отдавая себе отчета, молниеносно разрядил его пистолет и удивленно уставился на детали оружия и отдельный патрон у себя в руках.

Все произошло настолько быстро, что он сам не понял, как. Ясно было одно, ему не впервые приходилось проделывать подобное, иначе рефлексы так бы не сработали.

Должно быть, этому он научился в прошлой жизни, в той, которую теперь не помнил. Но слова Лии прочно засели в его мозгу — не принимай лекарства, а когда вспомнишь...

Задумываться долго было нельзя. Он бросился вниз по лестнице.

Из гостиной с грохотом вывалился человек с УЗИ и плюнул короткой очередью в его направлении. Несколько балясин поблизости разлетелись вдребезги. Мраморная крошка ударила Торину в лицо. Он рефлекторно прикрыл глаза рукой, оступился и покатился вниз. Твердые ступени больно прошлись по ребрам.

Пули из УЗИ пробарабанили по гипсокартону над ним. Тут же пришла уверенность, что патронов в нем больше быть не может. Он быстро поднялся, откинул полу пиджака и выхватил пистолет. Грянул выстрел.

Он стрелял от пояса, казалось, наугад. Пуля угодила мужчине прямо в лоб. Тот выронил полный магазин, так и не успев вставить его в пистолет, и медленно осел у стены.

Все происходило точно так, как было в его беспокойных снах. Теперь он был уже точно уверен, что это не банальное совпадение или везение. Откуда-то у него взялись военные навыки, и это предстояло еще вспомнить.

Через двор, на улицу. Надо было скорее оставить это место. Он не стал открывать калитку, а одним прыжком преодолел невысокий заборчик.

Вдруг напротив, скрипя тормозами, остановился черный Мерседес. Торин в попытке замедлить ход едва не растянулся на скользкой траве лужайки.

Из машины стремительно выступил мужчина. Времени, чтобы остановиться, небыло, и Торин выстрелил на бегу.

Пуля глухо врезалась мужчине в грудь и отбросила его на машину.

С другой стороны показалась женщина в военном комбинезоне. Она не успела выхватить оружие, а только крикнула своему напарнику: «Роберт!»

Торин послал вторую пулю ей в живот, и женщина покатилась по асфальту.

Он перепрыгнул через мужчину, обогнул машину, на долю секунды замер в нерешительности.

Инстинкт ему подсказывал, что надо добить поверженных. Оба корчились на земле, видимо, бронежилеты. Но он решил не становиться хладнокровным убийцей, по крайней мере, пока ни вспомнит все.

— Просто мистер и миссис Смит какие-то, — буркнул он им и сел за руль.

Бронированный автомобиль басовито загудел и уверенно покатил в сторону аэропорта.

Торин любил хорошие машины, а еще больше ему нравилось ими управлять. Так что его настроение значительно улучшилось, как только он выехал на объездную и немного расслабился.

Несмотря на дикую усталость, он понимал, что отдыхать пока рано. Если все сложится удачно, он сядет на самолет, тогда и отдохнет.

На удивление его никто не ждал, ни на парковке, ни у касс, и даже в маленькой забегаловке, где он жадно съел пару хот-догов с холодными сосисками.

Объявили посадку. Он был вторым после щупленького старичка. Только они двое были совершенно налегке — даже без ручной клади.

Все время возле стойки ему постоянно казалось, что вот-вот что-то произойдет, кто-то появится, начнется заворушка, а он совершенно не вооружен, ведь пистолет он оставил в машине. Но все прошло тихо.

Самолет принял их по-деловому — строго, без суеты. Стюардесса указала ему его место в глубине салона с краю от прохода. Место у окна, радом с ним, занимал представительный мужчина с большим кейсом на коленях.

Торин расслабился и прикрыл глаза. Хотелось спать, но нервы были все еще напряжены, так что сон вряд ли сейчас был возможен.

Еще ему хотелось поразмышлять над происшедшим. Все эти умопомрачительные события напоминали кошмар и были совершенно нелогичны, сумбурны, противоречивы.

Пытаясь вспомнить и осмыслить события, он все больше раздражался, потому что, чем больше он вспоминал, тем меньше понимал, что происходит, и тем досаднее ему было, что это вообще произошло в его жизни. А главное — за что все это?! Что он сделал, чтобы заслужить такую травлю?!

— Простите, вы мне не поможете?

Торин открыл глаза. Пожилая грузная женщина с дряблым лицом наклонилась над ним и обращалась к его соседу у окна.

Тот обратил на нее полный участия взгляд.

— У меня клаустрофобия, а места оставались только в центре салона. Может, мы с вами поменяемся, чтобы мне быть рядом с окном? — умоляюще шептала женщина.

Мужчина с готовностью поднялся и освободил для нее место.

На какое-то время возникла деловая суета с переездом, но скоро все улеглось, и довольная леди удовлетворенно уставилась в иллюминатор. Снаружи все еще не было ничего интересного, кроме здания аэровокзала.

Торин усмехнулся. Эта возня его немного позабавила и отвлекла от мрачных мыслей.

Наконец, картинка снаружи пришла в движение. Самолет выкатился на взлетную полосу и стал набирать скорость.

В салоне все было спокойно, и Торин почувствовал, как напряжение всего дня стало потихоньку оставлять его.

Нет, спать он еще не мог, но дышать стало гораздо легче. Скоро он окажется в Брюсселе, найдет связного, и, в конце концов, узнает о своей жизни все, все вспомнит.

Теперь, когда непосредственная опасность осталась позади, к нему подкралась тяжелая печаль. Чувство утраты любимого человека давило тяжелым камнем в груди. И к этой тоске примешивалось этакое неприятное изумление, как могло получиться, что он влюбился в робота? Когда это произошло? Он не помнил свадьбы, не помнил, как они встретились, и все его усилия вспомнить неизменно приводили его в туманное прошлое с обрывками разговоров, букетами, ужином в ресторане и безудержным сексом.

От последней мысли ему стало не по себе, и он затравленно осмотрелся. От этой неловкости уши горели и стало тяжело дышать. Он нервно расстегнул верхнюю пуговицу сорочки и, откинувшись в кресле, попытался расслабиться.

— Боитесь перелетов? — доверительно шепнула ему пожилая леди.

Он удивленно заморгал в попытке собраться с мыслями.

— О, нет, что вы! — усмехнулся он, когда смысл сказанного не без труда просочился в его сознание. — Думаю, подобным меня не испугаешь.

— Ну да, ну да, — закивала она, нескромно оценивая его взглядом. — Действительно. Будь я лет на сорок моложе, то с удовольствием пофлиртовала бы с вами. — Она говорила неспешно, с этакой благородной расстановкой, словно знала, о чем говорит. — В наше время настоящих мужчин осталось не так много, все больше хлюпики инфантильные, вроде девиц с телефонами и своими Нотпадами. Когда я повстречала своего первого, он был горячим риелтором... Да... Правда, когда напивался в пабе домой всегда приходил побитый. Говорил, что это цена чести. Но я-то знала, задирой он был, вот что.

Ее болтовня успокаивала. Неожиданно Торин вновь почувствовал себя обыкновенным человеком среди таких же простых людей, и в сердце его возникла симпатия к соседке.

— И как давно это было? — Решил поддержать он ни к чему не обязывающий разговор.

— Эх, молодой человек, я уж и забыла, так давно это было, — вздохнула она с настальгической улыбкой. — Еще до смерти старшей дочери...

— Очень жаль, — смутился он.

— Полно! Вы не виноваты. Это все жизнь, — отмахнулась она с некоторым внутренним усилием. — А вы женаты?

— Был, до сегодняшнего дня, — вздохнул в ответ он.

— Поссорились, — уверенно покачала головой она.

— Ее убили сегодня, — выдохнул он, и почувствовал, как ему полегчало.

— Как...убили?! — изумленно вытаращилась она и прикрыла рот пухлыми пальчиками.

— Я даже не знаю кто, и за что, но обязательно это выясню.

— И поэтому вы летите сегодня? Хотите выяснить? — она понимающе кивала, неотрывно смотрела на него, но руки ото рта не отняла.

— Отчасти, — ему вдруг чертовски захотелось побыть одному.

Она попыталась деликатно помолчать, но у нее ничего не вышло.

— Как у вас получается оставаться таким спокойным? — не выдержала она.

— Только внешне... — он поймал себя на мысли, что готов выболтать этой женщине все, и едва сдержался. — Думаю, что это шок. Когда приду в себя, скорее всего, все станет намного хуже. Она была моим всем...

— Но, почему Бельгия?

Он поднял на нее непонимающий взгляд.

— Брюссель, ваша жена погибла в Вегасе, но вы летите в Брюссель, чтобы что-то выяснить по этому поводу.

— Ах, это... — он задумался, что из его истории можно рассказать постороннему человеку. — Некоторые зацепки ведут именно туда.

Женщина вцепилась в него цепким взглядом, и Торин понял, что ее любопытство простирается далеко за границы им рассчитанные.

— У нас полно времени, вы мне расскажите? Ужасно интересно!

Он насупился. С чего вдруг ему рассказывать ей то, что совершенно не хотелось разглашать. Но это общение помогало ему выбираться из шока, он это чувствовал. И обижать собеседницу совсем не было резона.

— Дело в том, что у меня некоторые проблемы с памятью, — издалека начал он, в надежде, что разговор уйдет в более безопасное русло.

— С памятью? — удивилась она и покрутила головой, дескать, не понимаю.

— Именно. Я не помню ничего глубже пяти лет.

Она понимающе кивнула, но удивляться почему-то не перестала. Разве мало людей на планете, которые, так или иначе, испытывают проблемы с памятью?

— Таким образом, всю мою сознательную жизнь я знал Лию, как свою любимую подругу. Мы были женаты всегда. И надо сказать, что мы были счастливы. Но сегодня, совершенно неожиданно, появились люди, которые хотят моей смерти. Они пытались убить меня на работе, на улице и в собственном доме. А Лия, она подвернулась им под руку.

— Это просто ужасно! — прошептала она с таким лицом, словно ей известно больше того, что Торин ей рассказал. — Вы уже были в полиции?

— Да, — усмехнулся он горько, — провел там целую ночь под подозрением в массовом убийстве своих сослуживцев.

Копна рыжих волос неопределенно качнулась, женщина откинулась в кресле, из бесчисленных складок своей одежды она достала ингалятор и с задумчивым видом его использовала.

Торин внимательно следил за ее лицом. Ее, казалось, это совсем не смущало. Было очевидно, что она пытается решить какую-то дилемму.

— Так вы говорите, что ничего не помните? Это многое объясняет, Торин, — озабоченно выдохнула она.

Сердце Торина дрогнуло. Он был уверен, что не называл ей своего имени. Его бросило в жар, и он непроизвольно отстранился.

Женщина перевела на него отсутствующий взгляд и неожиданно улыбнулась.

— Что вы, я не представляю для вас опасности, — беспечно отмахнулась она пухленькой ручкой.

— Откуда вам известно мое имя? — напряженно выдавил он.

— Мне известно гораздо больше, молодой человек. Я частный детектив. Меня наняли, чтобы я вас нашла и получила от вас информацию для своего клиента.

— Что еще за информацию?!

— Вам должно было быть виднее. Клиент заверил, что проблем не возникнет. Сказал, что сделка, о которой вы договаривались, должна состояться, иначе ваша дочь может пострадать.

— Дочь?! — презрительно прищурился он. — Вы меня не слушали? У меня нет дочери, и жены теперь нет...

— Не горячитесь, — спокойным голосом перебила она его. — В Чикаго живет ваша первая жена, и у нее есть дочь, от вас, насколько мне известно.

— Моя первая?! И сколько же их было?!

— Этого я не могу сказать. Но имя вашей жены — Шарлотта, а дочь — Сидни. Как я понимаю, ваша дочь теперь у моего клиента, как залог вашей сговорчивости. Предполагалось, что вы, как только услышите ее имя, сразу согласитесь передать требуемую информацию. Клиент заверил, что сразу же отпустит вашу дочь и перечислит вам обещанную сумму.

— Подождите, — Торин устало прикрыл ладонями лицо. — Это уже слишком! Ничего не могу понять.

— Неудивительно, — озабоченно кивнула женщина и ее синеватые губы сжались в тонкую нить.- Ваши проблемы с памятью все сильно осложнили.

— Подозреваю, что моя амнезия временного характера. Вы сказали Сидни, и у меня такое чувство, скорее предчувствие, что я знаю эту девочку. Кажется, что я знал худенькую темноволосую девчонку с таким именем. Это как бледный свет на темном небе перед рассветом. Но чем дольше я об этом думаю, тем более склонен верить вашим словам.

— Раньше вас звали Роберт Стонер, если это еще актуально.

— Роберт..., Роберт! — вскочил он со своего места. — Шарлотт, это была она! — он повернулся к женщине и напугал ее своим обезумевшим взглядом. — Это меня она называла Робертом, а я в нее выстрелил! Я стрелял в свою жену!

Он выкрикнул это так громко, что ближайшие пассажиры тут же обратили на него внимание.

— Сядьте, Роберт! — дернула его за рукав детектив. — Вы привлекаете слишком много внимания.

Он медленно опустился в свое кресло, но выражение его лица было таким, словно он мысленно был сейчас далеко отсюда.

— Он актер, репетирует. Входит в роль, не обращайте внимания, — произнесла женщина громко, чтобы услышали все, кто теперь пристально следил за ними со своих мест.

— Я помню ее, я помню...- шептал, как обезумевший Роберт. — И я выстрелил ей в живот.

— Черт возьми, Роберт, держите себя в руках, — начала выходить из себя толстуха, и немного смягчившись, добавила, — вы уверены, что убили свою жену?

— Она была в бронежилете, — словно припоминая детали, шепнул он. — Она жива! Мне срочно надо вернуться! У меня есть жена и ребенок! У меня большой дом в Чикаго! Целый замок! — затараторил он, как безумный.

Женщину его поведение сильно обеспокоило. Вряд ли у него замок в Чикаго, так что это было больше похоже на нервный срыв, чем на восстановление памяти.

— Помните еще что? — без энтузиазма поинтересовалась она.

— Тот, другой, что был вместе с Шарлотт, его я тоже знаю. Не помню, как его имя, но он друг семьи.

— Хоть в него-то вы не стреляли? — устало вздохнула она.

— В него я тоже стрелял...

— А вы прыткий малый, — недобро усмехнулась женщина.

Она решила дать ему время и замолчала.

Оба погрузились в свои мысли.

Отто

От удара в грудь я на какое-то время вырубился. Открываю глаза — вокруг спецназ. Человек двадцать, не меньше! Кто-то подхватил меня под руки и пытается поставить на ноги. Перед глазами все в тумане. Дышать тяжело, боль в груди неимоверная. Должно быть ребра сломаны.

— Кто такой? Откуда? — лицо в маске приблизилось вплотную к моему носу и жестами пытается дополнить свои слова.

— Хр.х.р, — хриплю я, но сказать хочу, чтобы он мимо проходил, а едва живого человека на место чтобы положил и не трогал.

Вдруг откуда-то на моей голове появился черный мешок.

— В машину его. Капитану сообщите, пусть распорядится, куда его везти.

Где-то по дороге к машине я вновь потерялся. Очнулся уже внутри. Голова соображает плохо, но понимаю, что многое уже упустил. Надо было попытаться проследить, куда везут. Хотя бы повороты посчитать, чтобы было потом чем заняться. Но теперь это бессмысленно. Неизвестно, как долго мы уже в пути.

В машине стало легче: дыхание выровнялось, боль в груди перешла из острой в тупую, ноющую, в голове постепенно прояснялось.

Надо же так влипнуть!

Едем долго. По редким репликам ясно, что в машине со мной еще трое и водитель. На руках наручники, двери наверняка бронированные. В моем физическом состоянии и при данных обстоятельствах шансов на побег никаких. Значит, нужно выбрать обратную стратегию — сотрудничество.

Если привезут в госучреждение — повезло. Тогда первым делом окажут медицинскую помощь — порядок у них такой. Это если нет отягчающих обстоятельств в виде агрессивного поведения арестованного, или еще чего-нибудь такого. В этом случае вкатят Галоперидола и бросят в камеру отсыхать.

Остановились. Открыли дверь. Яркий свет пробивается даже сквозь плотную ткань. Значит, подземной парковки нет. Возможно, заведение будет не особо строгое и охраняемое.

Да, и не за что в строгое-то! Они и предъявить могут лишь незаконное ношение. Вообще удивительно, что не в обычный участок доставили и мешок на голову напялили. Должно быть, серьезные ребята.

— Ой, ребят, тихонько, я сам пойду, ладно?! — взмолился я, когда почувствовал на руках крепкую хватку.

Как представил эту ужасную боль, когда меня на ноги поднимают, так аж холодный пот по спине побежал.

Похоже, им человеколюбие было не чуждо, меня взяли за наручники и стали таким образом указывать направление. Повели.

Мы поднимались по ступенькам, проходили через металлоискатель, где на миг я оставался без наручников, прошли какую-то регистрацию, и, наконец, с меня сняли мешок.

Мое смирное поведение сослужило свою службу, конвой вел себя абсолютно беспечно. Будь я в лучшей физической форме и имей желание, то не дал бы им ни единого шанса исполнить миссию.

Надо же, как все-таки тут светло! Стены белые, пол белый, по всему потолку встроенные светильники. Как лаборатория из фантастического фильма.

Два моих конвоира словно две черные кляксы в своей форменной одежде. Где-то оставили свои автоматы, но лыжных масок не сняли. Парятся теперь, наверное.

Следующей остановкой, как я и предполагал, оказалась медчасть. Просторный зал на шесть кушеток, дальше операционная за прозрачными стенами. Несколько медиков чем-то заняты, но других пациентов не видно.

Меня подвели к одной из кушеток. Как же приятно сесть и расслабиться. Дышать в таком положении намного легче.

Один из начальников снял наручники.

— Раздевайся, — только и сказал он.

Скрипя зубами, я стал стягивать с себя одежду.

— Ничего себе! Ты это видел? Знаешь, что это?

— Да, мне по-барабану.

— Серость. Это же кинетический бронежилет. Нам таких никогда не дадут. Я недавно «Чудеса инженерии» смотрел, так там на этот бронник спецификацию показывали, про баллистические испытания рассказывали.

Меня немало позабавила эта болтовня, пока я снимал это чудо инженерии. Мои сломанные ребра не совсем разделали их восторги.

— Где взял? — хмуро спросил у меня скептик.

— Купил, само собой.

Он немного удивился, но постарался не подавать вида.

— Сколько стоит?

Он, наверное, подумал себе тоже такой прикупить.

— Триста пятьдесят, — снисходительно улыбнулся я.

— Всего?.. — не смог скрыть он радостного изумления.

— Тысяч, — пояснил я.

Но мое пояснение, похоже, вызвало в нем еще большее недоверие.

— Долларов? — толи спросил, толи утвердился он.

— Фунтов, — еще больше повеселел я.

— Да, что ты его слушаешь?! Не видишь, что ли, он же прикалывается?! — не выдержал его напарник.

Если бы не ребра, я бы посмеялся.

Мой собеседник оскорбился таким неуважительным отношением и решил вернуться к своим обязанностям. Он глазами нашел медика и привлек его внимание небрежным жестом.

— Эй, док, тут нужна ваша помощь, — присовокупил он.

Врач подошел к моей синей груди и стал бережно прощупывать мои кости. Было больно, но я предпочел не подавать вида, так как эти двое безликих пристально наблюдали за процессом.

— Сломаны три ребра, что случилось? — наконец поднял глаза доктор.

— Сорок пятый с пары метров, — гордо пояснил я.

— Сорок пятый? — с сомнением поправил очки врач. — Думаете вы у меня первый? Видел я, что делает сорок пятый с грудной клеткой и не с пары метров. Тут скорее двадцать второй, — снисходительно улыбнулся он.

Один из конвоиров озабоченно мял в руках мою одежду. Он нашел дырку от пули и сунул в нее большой палец.

— Док, — привлек внимание врача он.

Но тот только равнодушно пожал плечами и принялся накладывать эластичную повязку.

Помощь оказалась весьма кстати, дышать сразу стало легче. В моей голове тут же забродили пьяные мысли о побеге.

Вот так всегда, не могу угомониться. Потому из меня не получился хороший спецагент, что я всегда спешу действовать, когда нужно больше думать, анализировать.

Сейчас, к примеру, попытка побега была форменным самоубийством. Я не знал, где нахожусь, сколько тут подготовленных спецов, сколько оружия, какая система охраны, сколько средств электронного наблюдения, и вообще, почти ничего не знал. И все равно думал об этом.

Полегчало настолько, что я мог оглядеться. Шарлотты видно не было. Либо ее увезли в другое место, либо она успела скрыться до приезда этих молодцов. Зная Шарлотту, я был почти уверен, что она скрылась. Значит, продолжит поиски без меня.

Надо было попытаться восстановить события.

Я вспомнил, как мы прилетели в Вегас, как взяли автомобиль, как покупали в черном районе оружие, как нашли адрес единственного в Вегасе Торина Мак Пирсона, как приехали по найденному адресу и как я с радостью и облегчением увидел, наконец, этого пройдоху выходящим из дверей дома.

А вот дальше — полный абсурд! Он ведь стрелял в меня! Почему!

Сколько раз мы спасали друг другу жизнь? Не сосчитать! Не могу поверить, чтобы он в здравом уме мог выстрелить в меня! Или не в здравом…

Мне пришлось напрячь память, чтобы вспомнить его растерянный взгляд, когда он увидел меня. Словно мы никогда не встречались прежде. Неужели у него проблемы с головой?! Не иначе. По-другому не объяснить такого поведения.

Но если он забыл меня, то мог забыть и Шарлотту. Возможно ли это?! Бедная Шарлотта! Что будет, когда она найдет его в этом состоянии. Или они ушли вместе?

Нет, не может быть. Тогда они бы не бросили меня на дороге. Шарлотта не допустила бы.

Если она скрывалась одна, то понятно, почему не прихватила меня. Это ей было банально не под силу. Но с Робертом они могли бы спасти и меня.

Но, что же произошло, после того, как он выстрелил в меня? Он скрылся, а она его преследует? Он стрелял и в нее, взял машину, чтобы скрыться?

Как это ни чудовищно предполагать, но последнее показалось мне наиболее вероятным развитием событий. Это даже представить было страшно.

Но эти проблемы с головой объясняли многое. Так вот почему он не вернулся. Он просто все забыл. Наверняка даже имени своего не помнил.

Мне казалось, что я даже помню, как Шарлотта звала его по имени. Просто жуть!

— Ну, все, хватит прохлаждаться! Пора! — недовольно рявкнул, тот что был ближе и бросил мне в руки куртку.

Все остальное стал небрежно засовывать в белый пакет для мусора.

— Вещь док, — пояснил он на мой недоумевающий взгляд.

Так я и поверил! Решил разжиться бронником служивый.

Я не без труда напялил куртку на голые плечи.

— Руки, — предложил он мне раскрытые наручники.

— Спасибо, не нужно, — улыбнулся я.

Он в ожидании замер, и я догадался, что мои шутки им кажутся не ко времени.

Наручники щелкнули, и меня повели дальше по коридору.

Следующим пунктом назначения оказалась допросная. Очень предсказуемо.

Тут тоже все бело за исключением большого зеркала, как водится у них в допросных.

Никогда не мог понять, зачем делать зеркало, если дешевле стекло затонировать, ведь всем известно, что с другой стороны наблюдатели. Какой смысл пытаться это скрыть?

Конвой предложил мне сесть и оставил одного. Это тоже «психология» — оставить арестованного одного, заставить его ждать, нервничать. Своего рода подготовка к будущему серьезному разговору. Все по протоколу.

Я улыбнулся себе в зеркало от этой мысли.

Видок еще тот. Волосы всколочены, куртка на голое тело, эластичный бинт поперек груди, на руках наручники. Не подумайте, обычно я хорошо слежу за своим внешним видом. Некоторых даже раздражает это качество характера, называют меня нарциссом. Но это не так. Просто я люблю порядок во всем. Как в армии привык, так и теперь, на гражданке, люблю хорошо выглядеть.

Ну, а как же иначе должен вести себя молодой человек в самом расцвете сил?

Я слегка наклонил голову, посмотрел в зеркало. Да, в таком положении мои голубые глаза смотрятся особенно эффектно. Девки от моей смазливой мордашки всегда млеют, что тут говорить. И волосы мои, тоже ничего, никогда не нуждаются в особом уходе — всегда светлые, всегда вьются, редко имеют грязный вид, но даже тогда придают моему образу особый шарм.

Как-то я увлекся сам собой и не заметил, что кто-то вошел. Только когда здоровенный лысый детина пристроился напротив меня, я понял, что не один.

Он раскладывал перед собой какие-то бумажки и при этом ехидно так ухмылялся. Я догадывался, что это он так в мой адрес. Да, что с того? Наплевать!

Я собрался и состряпал покерфейс, как умею делать только я.

Но молодчик оказался еще тем отморозком. Он бросил на меня один только взгляд и блеснул белоснежными зубами, зубоскал!

— Ну, что будем с вами делать? — начал он издалека.

— Было бы неплохо сначала представиться, потом сказать, где мы находимся и по какому праву я в наручниках, — тут же выдал я и упрямо уставился на него.

— Агент Патрик Сью, вы сейчас в разведывательном управлении, а наручники для дополнительной гарантии моей безопасности, — совершенно невозмутимо отрапортовал тот. — Вы задержаны по подозрению в участии в террористическом заговоре.

Я не сдержался, и мои брови поползли вверх.

— Да, вы в своем уме! Каким это боком?

— Вас нашли возле секретного объекта ЦРУ, из которого, по всей видимости, был похищен важный охраняемый свидетель. Агентство непременно разберется, если ваше участие в похищении не подтвердится, то вас отпустят или передадут полиции.

— Полиции? — удивился я.

— Чему вы удивляетесь? У вас обнаружено незарегистрированное оружие, уже сам этот факт является правонарушением. Кроме того, пистолет должен быть проверен по базе преступлений. Может вы серийный убийца?

Я вдруг вспомнил, с какой поспешностью нам продали эти два ствола мексиканцы. Велика вероятность, что они паленые.

— Вы упомянули, что может быть и отпустите? — решил прозондировать почву я.

— Если будете активно сотрудничать.

История становилась все интереснее. Кто бы мог подумать, что тут завязано ЦРУ? Роберт и ЦРУ может ли быть сочетание более загадочное? Нет, тут надо все выяснить.

— Что от меня требуется?

Агент самодовольно ухмыльнулся.

— Для начала расскажите, что вас связывает с Робертом Стонером.

— Я давний друг семьи. Неужели вы еще не выяснили этого?

Он одним глазом подсматривал в свои документы, и по его виду можно было догадаться, что ответ его удовлетворил.

— Что вы делали в Вегасе?

— Искал Роберта.

Он задумчиво поморгал, глядя сквозь меня.

— С чего бы вам делать это, если по официальной версии он числится мертвым? — сформулировал он.

— Кое-что случилось, что натолкнуло нас на мысль, что это неправда.

— И что же случилось? — он старался делать вид, что задает дежурный вопрос, но я заметил, как напряглись его веки, как замедлилось его дыхание, почти затаилось.

— Явились федералы, задавали много вопросов про Роберта, сказали, что возобновили расследование. После, Шарлотта пробила по своим каналам, что из ФБР никого не присылали, а дело давно закрыто.

Патрик замер. Он обдумывал услышанное. Ясно, что доверять всякому моему слову он не должен, но в то же время, я сказал ему неожиданные вещи.

— Допустим, так и было. Женщина, которая проходила с вами регистрацию на рейс, кто она?

— Это была Шарлотта.

Я понимал, что скрывать не было смысла. Невозможно точно сказать, что они уже знают. Эта игра, в которой выигрывает тот, кто лучше блефует. В этом я разбираюсь. Поймает такой агент тебя на лжи, потом всякое слово твое проверять станет, и о доверии можно забыть навсегда.

— Шарлотта Стонер? — удивленно уточнил он.

— А что вы удивляетесь? Роберт ее муж, а не мой. Я был так, на подхвате, можно сказать.

— И где же она теперь?

— Понятия не имею. Была рядом. Потом объявился Роберт, выстрелил в меня, ну, а дальше вам все известно.

— Так вы видели Роберта?! — почему-то изумился он.

— Одно мгновение, — кисло улыбнулся я.

Он глянул на мою перемотанную грудь.

— Ясно. Думаете, они ушли вместе?

— Вместе они бы меня не бросили, — уверенно отрезал я. — Шарлотта просила меня о помощи, она бы не оставила меня на дороге.

— Почему он стрелял в вас?

— У него с головой не в порядке, — разозлился я.

— Что ему могло понадобиться в Европе?

Он задал этот вопрос быстро, надеялся, что я не замечу его важности. Но эта инфа мне была тоже важна. Он собирался узнать у меня что-то и при этом не сболтнуть лишнего. Меня не устраивал такой расклад.

— Смотря где, — как можно беспечнее пожал плечами я.

Он тут же вцепился в меня взглядом, подобрался весь. Не выигрывать ему в покер.

— Например, в Брюсселе?

— В Брюсселе… — делано задумался я, а внутри все ликовало.

Значит, у них есть информация, что он направился в Брюссель. Но почему он спрашивал у меня о Шарлотте. Выходит, ее с Робертом нет. Куда же она могла подеваться?

Он нервничал. Молчать долго было нельзя, он мог заподозрить неладное. Но я никак не мог придумать нечто правдоподобное.

— Нет, ничего не припоминаю. Мне он никогда не рассказывал, что у него были дела в Бельгии.

От моего ответа агент смутился и опустил глаза на бумаги перед собой. Наверное, он понял свой просчет и теперь собирался с мыслями.

Неожиданно дверь отворилась, и молодой человек в костюмчике нарушил нашу идиллию. Не обращая внимания на меня, он уверенно подошел к лысому, шепнул нечто на ухо и подсунул ему под руку тонкую папку.

Лицо Патрика озарилось мимолетным удовлетворением.

Гонец скрылся, и мы вновь оказались один на один.

Для меня было очевидным, что вот прямо сейчас расклад изменился. В нашем и без того сложном уравнении появились новые аргументы.

— Наши ребята поработали, данные собрали, — пояснял он, между делом пролистывая новые документы.

Мне было очень интересно, но чтобы увидеть, надо было как минимум привстать, но моя гордость не позволяла этого сделать, и я остался сидеть и ерзать в нетерпении.

— Поделитесь? — не выдержал я.

— О, конечно. Но для вас тут не будет ничего интересного, потому что это ваше досье.

— Досье? На меня? Когда это вы успели завести на меня досье? — Я всегда трепетно относился к своей личной свободе, и одна только мысль, что в ЦРУ завели на меня досье, вызвала у меня внутри бурю эмоций.

— Да, не волнуйтесь вы так, — удивленно вскинул брови агент, — это так говориться — досье. На самом деле, это просто информация, которую нарыли наши работники, пока мы тут с вами разговаривали. Мы ведь до сих пор о вас ничего не знали.

— А, — попытался расслабиться я, но недоброе предчувствие не отпускало.

— И это странно…

— Что именно?

— То, что мы про вас ничего не знали. Мы тщательно проверяли контакты семьи Стонер, однако вы по какой-то непонятной причине не попали в поле нашего зрения, и при этом говорите, что вы друг семьи.

— Мне не нравится быть на виду, — попытался отшутиться я, но Патрик даже не улыбнулся.

Он вцепился в меня хмурым взглядом, очевидно, хотел показать мне этим нечто. Но я не понял, что именно, и решил игнорировать эти мало вербальные сигналы.

— Мы выяснили, что вы работали в секретном подразделении, участвовали в миссии на Балканах. Какова была ваша роль?

От этих слов внутри у меня заныло. Я понимал, что правительственная секретная организация подобного уровня имеет серьезный доступ к важным данным, однако разглашение секретной информации грозило мне большими неприятностями.

— Не могу обсуждать этого ни с вами, ни с другими людьми, — решительно отрезал я и приготовился отражать его дальнейшие атаки.

— Понимаю. Почему я спрашиваю? Дело в том, что нам известно о секретности «Балканского ястреба», но мы понятия не имеем об уровне подготовки агентов входящих в эту правительственную структуру. Относительно вас тут сказано, что вы были сняты с программы. Не расскажите, почему.

— Если бы я вам это сказал, то пришлось бы вас убить, — не удержался я от шутки, но он не среагировал.

— Тут указано, что у вас два официальных имени. Впервые такое встречаю. Которое из них настоящее?

— А какие там указаны?

— Вы не знаете своих официальных имен? — раздраженно прищурился агент.

Похоже, наш разговор не клеился.

— Наверное, потому и поперли из агентов, что в голове ничего не держится, так что собственные имена забываю. Давайте так, вы будете называть мне имена, а я если вспомню, то признаю?

— Генрих Стрикер, вам о чем-нибудь говорит? — сквозь зубы процедил он.

— Стрикер, точно, такое имя я помню, — я улыбался, потому что не мог сдержаться, а его это бесило.

— Вы немец?

— Понятия не имею. Уж если имя забываю, думаете, я помню, где родился? Помню, жил какое-то время в Европе, но, где точно, не скажу.

Желваки у моего собеседника предостерегающе надулись. Надо было завязывать этот фарс, но меня понесло.

— Отто Дионис?

— Отто, так меня сейчас зовут почти все.

Я уже начал получать от этого удовольствие, но мой собеседник вдруг отложил в сторону папку, скрестил на груди руки и угрожающе откинулся на спинку стула. Все было за то, что ему не нравится эта игра, или ему просто некогда.

— Знаете что, Отто?

Я поднял вопросительно брови и скопировал его позу.

— У меня нет ни времени, ни желания продолжать этот цирк. Вы, конечно, занятный клиент, но мне надо заниматься поисками Роберта и его жены. Если вы нам в этом не помощник, то оставайтесь в камере и ждите, пока ситуация сама собой разрешится.

Ну, вот, это уже похоже на настоящий разговор. А то, что за футбол в одни ворота? Вроде бы он уже готов сотрудничать.

— Зачем вам Роберт и Шарлотта? Я готов вам помогать, если буду понимать, что происходит, — заявил серьезно я.

Некое подобие улыбки мелькнуло в уголках его глаз. Уверен, он торжествовал.

— Пять лет назад Роберт хорошо послужил стране и помог остановить ядерный теракт. Тогда он, вероятно, спас миллионы жизней. Но больше оставаться на виду ему было нельзя, и он принял участие в программе защиты свидетелей.

Люди, которым он насолил, настолько могущественны, что обыкновенная защита свидетелей ему бы не помогла. Мы включили его в особый проект, в бета-версию с очищением памяти и андроидным сопровождением.

— Что за дичь? — не выдержал я.

— Да, да, именно так. Есть препараты подавляющие долговременную память, если их принимать регулярно, но человек испытывает химическую амнезию в отношении тех событий, которые были до начала терапии. Свежие же воспоминания не страдают, так что человек не просто получает новую личность, но начинает новую жизнь, даже для себя.

— А что за андроидное сопровождение?

— В качестве жены к нему был приставлен современный андроид, который выполняет функции гида и защитника в этой новой жизни.

— Звучит как-то сказочно, — недоверчиво покачал я головой, но внутренне почему-то ему поверил. — И что, Роберт не разоблачил робота?

— Это почти исключено. Наши китайские друзья хорошо постарались — робот неотличим от человека. Чтобы его разоблачить, нужно его выпотрошить.

— Час от часу не легче! — я был готов услышать, что угодно, но такое…

— Вчера программа дала сбой. Андроид передал тревожные данные, что Роберта пытаются убить. Где-то он засветился, и они его нашли. Через пару часов андроид был выведен из строя. Всякая связь с Робертом была потеряна. Мы послали агентов следить за его домом, но они были убиты еще до его прихода. Выехавший спецназ опоздал. Теперь нам известно, что Роберт зарегистрировался на рейс до Брюсселя. Шарлотта в поле нашего зрения не попала. Раз она не летит с ним в Европу, то, по всей вероятности, у нее тоже неприятности.

— Роберт может за себя постоять, а вот Шарлотт надо помочь, — предложил я.

— У вас есть мысли, где она могла бы быть?

— До этого, я думал, что она следит за Робертом, чтобы понять, что происходит. Но из ваших слов — это не так. Я сам теряюсь в догадках.

— Роберт тоже уже не тот человек, которого вы знали когда-то. Помните, у него нет старых воспоминаний. Это значит, нет и прежних связей, денег и нас рядом тоже нет. Он предоставлен самому себе, а международная террористическая организация охотится за ним. Благо, что у нас есть люди в Бельгии. Они встретят его в аэропорту и поведут, чтобы понять, что происходит и защитить в случае чего.

— Я одного понять не могу, зачем так заморачиваться со стиранием памяти? Если бы он сегодня был в своем уме, у нас было бы куда меньше проблем. Как он вообще на такое согласился?

Патрик озадаченно почесал подбородок.

— В процессе операции ему стали известны некоторые факты, разоблачение которых создало бы угрозу национальной безопасности. В подобных случаях применяют ликвидацию. Но руководство решило усложнить, отчасти ввиду его заслуг, отчасти потому, что операция прошла неполноценно. Кое-что было утеряно в процессе, и никто не знает, где теперь это искать. Ценность пропавших объектов высока, и нет гарантий, что Роберт ничего от нас не утаил. Его ликвидация могла лишить нас последнего шанса выяснить местонахождение утерянного.

С каждым мгновением эта история нравилась мне все меньше.

— А у него не догадались спросить?

— Что мешало ему солгать нам?

— Так вы его отправили в новую жизнь даже желания не спросив?

— Мы не могли рисковать. Он был ранен, без сознания, потому про наши действия ничего не знал. Кроме того, все пять лет мы обеспечивали ему круглосуточное наблюдение.

— Как обычно, вы исковеркали ему всю жизнь, а теперь он вам еще и благодарным должен быть?

— Это не конструктивно. Мы не обязаны отчитываться перед вами в своих решениях. Есть задача — выяснить местонахождение объектов, и для ее решения предпринят рад мер. Это все.

— Очевидно, этих мер было недостаточно. Когда я найду Роберта, ваши задачи отойдут на второй план.

Мой собеседник самодовольно ухмыльнулся.

— Если мы позволим вам искать его.

Моя несдержанность портила микроклимат.

— Хорошо, давайте договоримся, я вам помогу найти Роберта, а вы гарантируете ему и его семье безопасность и дальнейшую неприкосновенность. И меня не интересует, что там за объекты не подогнал вам мой друг.

На деле же меня это сильно заинтересовало, может быть даже сильнее, чем местонахождения самого Роберта. Но надеяться, что ЦРУ выложит больше информации наивно.

— Все теперь осложнилось, — задумчиво побарабанил он пальцами по столу — Роберт далеко, и объявились силы, которые не просто хотят его поймать, но стараются всеми силами уничтожить. Это странно. Применить столько усилий ради мести, а другая причина просто на ум не приходит. Есть некто, кто жаждет его поймать, вот это вполне резонно. Они даже дочь его похитили…

— Что?! Похитили дочь?!

От этой новости кровь ударила мне в голову, в глазах потемнело.

Он удивленно вскинул брови.

— А вы не знали? По нашим сведениям, вы отправились на поиски Роберта именно под нажимом похитителей. Разве не так?

— И как же вы это допустили?

— Защита его семьи никогда не была нашей целью. Но агенты наблюдающие за его виллой сообщили, девчонка перестала попадаться на глаза, скорее всего, была похищена.

— И вы так и будите бездействовать? — мои кулаки непроизвольно сжались.

Он посмотрел на мои закованные руки и удовлетворенно кивнул.

— О похищении никто не заявлял, так что полиция ничего не знает об этом, а наша организация не занимается подобными делами. Кроме того, вам не о чем беспокоиться. Ребенок вероятно в порядке, и все останется так, пока у похитителей есть надежда найти Роберта. Нам тоже надо его найти, так что будем работать. Вы все еще настроены нам помогать?

Мне все еще сильно хотелось врезать этому хлыщу, но шокирующие новости заставили меня засунуть подальше свою гордыню. Я протянул ему руки, чтобы он снял наручники.

— Значит, да, — поджал губы он, — но мы не друзья, и даже не напарники. Кто знает, что вы можете учудить. Доверие надо заслужить.

Побег

— Эй! Кто-нибудь! Помогите!

В гулких ночных коридорах этот тревожный вопль прозвучал, как воздушная тревога.

Заспанный охранник вывалился из своей каптёрки и спешно направился в сторону источника звука. Его напарник, подслеповато жмурясь, пытался рассмотреть данные на ярком мониторе. Ему нужно было быстро открыть нужные двери и при этом не выпустить заключенных спросонья.

Когда первый достиг проблемной камеры и заглянул внутрь, то опешил.

Прямо посреди, на бетонном полу бьется в судорогах девочка, а ее сокамерник с растерянным видом стоит в стороне и ничего не может сделать.

— Эй, Гарри, зови медиков! Девчонке плохо!

Он повелительным жестом поднял руку, и входная решетка загрохотала, открывая неширокий проход.

— Что произошло? — строго спросил он у заключенного.

— Понятия не имею. Я спал. Проснулся от шума. Смотрю... а она там, на полу, дрожит.

Охранник опасливо наклонился, чтобы получше рассмотреть девчонку.

Заключенный коротким ударом по шее тут же его вырубил. Обмякшее тело грузно повалилось на Сидни. Та испуганно оттолкнула его ногой.

— Надо спешить. Второй не будет говорить по телефону вечность. Глянет в монитор и заблокирует двери. Тогда нам конец, — Бубнил Дон лихорадочно обшаривая тело охранника.

Ему в руки перешел шокер, дубинка, какие-то ключи, газовый баллончик.

Сидни уже собралась, и стояла в нетерпении, ожидая дальнейших указаний.

— Вперед, — шепнул он и ринулся в проход.

С необычайной для такого крупного мужчины скоростью он промчался по коридору и ворвался в каптерку.

Изумленный охранник конвульсивно пытался выхватить из крепления дубинку, но толи она застряла, толи руки его не слушались, но цель не была достигнута.

Дон в два шага покрыл разделяющее их расстояние и опустил кулак на его отчаянное лицо. Бесчувственный охранник зарылся под стол.

Проснувшиеся заключенные подняли невообразимый шум. Разрумянившаяся Сидни возникла в дверях.

Дон лихорадочно подбирал ключ к оружейному шкафчику.

— Сколько у нас времени? — дрожащим голосом обратилась к нему девочка.

— Секунд тридцать-сорок, — бросил он.

Оружейня поддалась. Внутри оказались дробовики и пистолеты. Он схватил пистолет, бросил девчонке, себе взял дробовик и коробку патронов. Сорвал с доски ключи от машины. Наклонился над монитором, быстро разобрался и разблокировал входную дверь. Путь на улицу был свободен.

— Водить умеешь? — спросил он у нее на ходу.

— Мама учила, — кивнула она.

— Твоя мама просто чудо! — хищно улыбнулся он и всучил ей ключи от машины. — Заводи, меня подберешь на проходной.

На бегу он зарядил дробовик, жахнул по железной двери ногой и вырвался наружу.

Испуганные доберманы воем и лаем разорвали ночную тишину.

На проходной тут же зажегся свет.

Дон уже мчался в том направлении. И когда заспанный охранник высунулся посмотреть, что с собаками, он прикладом вбил его внутрь маленького помещения и сам нырнул за ним.

Во дворе был только один автомобиль, так что не было нужды гадать, чьи ключи у нее в руках.

Джип пикнул сигналкой, и Сидни ловко юркнула в водительское кресло. Разворачиваться было некогда, и она двинулась к воротам задним ходом.

На проходной раздались два выстрела. Сердце девочки екнула. Что если Дон не выйдет?!

Но ее опасения были напрасны. Он выскочил и засуетился у ворот.

Путь был свободен.

Через секунду он уже запрыгнул в машину.

— Гони, гони, гони! — азартно закричал он, и Сидни вдавила педаль газа в пол.

Они мчались по ночной грунтовке, оставляя за собой облако пыли, а внутри у них все ликовало. Они свободны, и погони пока не видно.

Сидни уверенно переключала скорости, колени ее тряслись, зубы чакали от адреналина, но чувствовала она себя, как никогда хорошо.

— Испугалась? — усмехнулся он.

— Угу, — улыбнулась она ему в ответ, не отрываясь от дороги.

— Неплохо водишь, — похвалил он.

— Мне это нравится.

— В Чикаго нам возвращаться нельзя. Они уверены, что мы отправимся туда и будут нас ждать. У моего друга неподалеку есть ферма, там у меня заначка.

— Ты так и не рассказал, за что тебя посадили в эту тюрьму?

— Сюда садят не за что-то, а потому-что, — засмеялся Дон. — Тут заправляют преступники, одна влиятельная группировка. Они хитростью заманили меня в ловушку, чтобы иметь рычаг давления на моего отца. Он у меня конгрессмен.

Сидни удивленно поджала губы, но комментировать не стала, сделала вид, что ждет продолжения рассказа.

— Честно сказать, мы с ним много лет не общались и живем в разных мирах, но мафии до этого дела нет. Если они обнародуют информацию обо мне, то карьере моего отца конец. Понятия не имею, что они хотят от него, но уверен, что ничего хорошего. Так что теперь моя первоочередная задача сообщить ему, что я на свободе. Может быть, еще не слишком поздно.

— И что же мешает им теперь обнародовать информацию о тебе? Разве мало такого, особенно в Шоу бизнесе?

— Сплетни и другие приемы желтой прессы уже не действуют на общество радикально. Я нужен им, чтобы при случае, сдать меня полиции и устроить показательный суд на всю Америку. От подобной шумихи конгрессмену уже не отмахнуться.

— А может, они угрожали твоему отцу, что причинят тебе вред?

Дон недовольно поморщился.

— Наверняка, отец уже проклял меня. Ведь я выродок, тот самый урод в семье. Все люди, как люди, один я отличился. Я ему столько проблем доставил, что он теперь меня и видеть не захочет.

— Так может вам встретиться и разобраться во всем?

— Нет, я не хочу. Не хочу слышать от него то, что и сам прекрасно понимаю. Это будет неприятная и бесполезная встреча.

Сидни понимающе кивнула.

— Вы и раньше не были близки, — согласилась она с его аргументами.

— Отнюдь, в моем детстве мы много времени проводили вместе. Это были отличные времена. Ловили форель, катались на лыжах, побывали в Диснейленде и много всего другого делали вместе. Но потом я все испортил: связался с дурной компанией, с наркотиками, пару раз загремел в участок, и, чтобы совсем не пропасть, решил записаться в армию. Не такую жизнь прочил мне мой старик. Он думал, что я продолжу его работу в политике, стану ему опорой в старости. В общем — сплошное разочарование. Я его не виню, это была его мечта. А я был зеленым, гордым, не хотел, чтобы мной помыкали, и всякое такое.... В конце концов, это же моя жизнь, мой путь. Так что нечего тут искать виноватых, надо просто продолжать жить дальше.

Впереди показался выезд на федеральную трассу.

— Пусти меня за руль, нам сейчас лучше не привлекать внимание полиции.

Они поменялись местами и продолжили движение.

Сидни украдкой посматривала на своего спутника и удивлялась тому, как быстро они сошлись. Она всегда считала себя не особенно общительным человеком, и, казалось, что ей никогда не подружиться по-настоящему с другим человеком. А тут совершенно чужой мужчина, грубый, жестокий, но между ними установилась особая связь.

— Далеко до фермы? — решила она поддержать разговор.

— Пару сотен миль, может меньше. Но это одно из тех немногих мест, где моему появлению будут рады. Давно уже у них не был, а тут такой повод, очень кстати. Даже если Дэвида дома нет, тетушка Эсми на хозяйстве.

— Дэвид — это друг?

Дон с некоторым сомнением поджал губы, прищурился.

— Не то, чтобы друг, но старый приятель, это да. Мы с ним служили. Потом нас сблизили общие цели. А его мать всегда была добра ко мне, даже когда меня в розыск объявили, она мне ничего не говорила, только смотрела на меня так странно, — и он широко раскрыл глаза, чтобы показать, как она на него смотрела.

Получилось очень забавно.

Сидни, наконец, расслабилась и даже позволила себе улыбнуться.

О том, что их ждет впереди, думать не хотелось. На душе камнем лежало жгучее желание поскорее оказаться дома и увидеть маму, но она старалась подавлять в себе эти мысли, по крайней мере, пока не добралась до телефона.

В глубине души она понимала, что ее приключение еще не закончилось и расслабляться рано. Некоторое томительное ожидание чего-то нехорошего, что еще произойдет в будущем, пульсировало в области живота, и от этого постоянно хотелось в туалет. Но она опасалась озвучивать это Дону.

Он казался таким сильным, таким независимым, и быть на этом этапе рядом с ним, виделось самым удачным обстоятельством. Если бы сейчас его вдруг не стало, то она не знала бы что делать.

От одной такой мысли паническая волна поднялась от ее внутренностей и ударила в голову притоком крови.

— Все нормально? — обеспокоено присмотрелся к ней Дон. — Как-то ты подозрительно скисла. Хорошо себя чувствуешь?

— Да, все Ок, — усмехнулась она, — это я так, паникую. Подумала, что бы делала без тебя, и испугалась этой мысли.

Он самодовольно расплылся в улыбке и сосредоточился на дороге.

— Не дрейфь, уже недолго осталось. Доберемся до людей, позвоним твоей маме, и ты забудешь об этом происшествии, как о плохом сне.

Словно в ответ на его слова впереди показалась заправочная станция. Там есть телефон, можно было бы позвонить.

Но Дон почему-то не сбавлял скорости.

— Разве мы не заедем на заправку? — С надеждой спросила Сидни.

Он вскинул на нее удивленный взгляд.

— Ты серьезно? У нас еще половина бака и не копейки.

— Но позвонить-то можно.

— Нет четвертака.

— Можно попросить в магазине.

— Мы на угнанной машине, а ты хочешь так засветиться, чтобы просить у людей монетку для звонка? Ты хоть представляешь, как подозрительно это будет выглядеть? — Он начинал сердиться, а ей становилось обидно.

Машина, не сбавляя скорости, пролетела мимо заправки.

Она понимала, что Дон прав, но все равно насупилась.

— И где мы будем ждать твою мать? Тут, на обочине стоять будем? Спрячемся в канаве? — Продолжил он уговаривать ее, смягчившись. — Приедем на ферму, позвоним тебе домой и будем спокойно ждать приезда твоих. В нашем случае осторожность должна быть превыше всего.

Гармония нарушилась отрицательными эмоциями, и дальше они ехали молча.

На востоке уже зарумянились перистые облака. Рассвет был уже не за горами.

Машина уверенно нащупывала фарами путь, и набегающая блестящая дорога завораживала. Сидни стала медленно погружаться в утреннюю дремоту. Поломанный сон давал о себе знать. Еще немного, и она бы отключилась, но этого не произошло.

Внезапно свет фар вырвал из темноты машину шерифа на перекрестке.

В первый момент показалось, что она спит, как и все вокруг. Без света, просто темный силуэт одиноко стоял на обочине. Но Дон тут же напрягся.

В такие ранние часы редкая машина проезжает по этой дороге, почему же шериф сейчас не спит в своей пастели?

Машина шерифа не подавала признаков жизни, пока они не поравнялись с ней. Но как только это произошло, внутри нее вдруг вспыхнул свет, и они увидели тревожный взгляд бородатого мужчины. Маячок на крыше машины блеснул, и звуковой сигнал приказал им остановиться.

Вместе с тем шериф завел машину и приготовился вести преследование. Но Дон, похоже, не собирался убегать, а послушно прижался к обочине и остановился в ярдах ста.

Шериф медленно подползал к ним сзади. Фары его машины ярко освещали их салон и слепили глаза в зеркале заднего вида.

— Черт! — тихо выругался Дон, и о чем-то на мгновение задумался.

— Что будем делать? — Вжалась в кресло Сидни.

— Сиди тихо, — шепнул он.

С одной стороны, встреча со стражем порядка была ей не страшна, а возможно даже желательна. С другой, она могла повлечь за собой большие неприятности для Дона, ведь он был в розыске. Нет, она не забыла, кто он, и неприятное предчувствие усилилось. Она была почти уверена, что добром все это не закончится.

Дон подождал, пока шериф выйдет из своей машины и медленно подойдет. Он внимательно следил за тенью и чего-то ждал.

Сидни тоже до боли напрягала глаза, как будто от этого зависело ее будущее.

Шериф бросил взгляд на номер машины и сосредоточился на планшете. Но стоило ему только отвести свой взгляд от их машины, как Дон резко обернулся, забрал с заднего кресла дробовик и уверенно распахнул дверь. Шериф отвлекся от планшета, чтобы среагировать на звук открывающейся двери, но прозвучал грохот выстрела, и Сидни увидела, как страж порядка словно взорвался изнутри в сторону своей машины.

Она не верила своим глазам, потому что ожидала, чего угодно, но только не этого. Глаза слезились от яркого света, но она продолжала всматриваться в зеркало заднего вида и видела, как тело шерифа медленно осело на землю.

Дон быстро вернулся на свое место, небрежно забросил ружье на прежнее место и переключил скорость. Они стрелой помчались в предрассветной дымке подальше от этого места.

Сказать, что Сидни была напугана — ничего не сказать! Все ее существо оцепенело. Она почувствовала себя, как тогда, в темном парке с черным мешком на голове. В одно мгновение она осознала, что до сих пор не свободна. Кто теперь ее отпустит, если она стала свидетелем столь ужасного преступления?

Она сидела в напряженной позе и смотрела перед собой невидящим взглядом. Дон посматривал на нее украдкой, но ничего не говорил, видел, что она в шоке.

— Останови, — спустя несколько минут попросила она.

— Тебе плохо? — подозрительно поинтересовался он.

Она отрицательно покачала головой, подтянула колени к груди и обхватила их руками.

— Дальше я сама... сама найду дорогу домой.

— Ерунда! Тебя схватят те, от кого мы убежали. Они отрежут тебе уши и пальцы, чтобы заставить твою мать делать то, что им нужно. А потом тебя все равно убьют. Так что без меня у тебя нет шанса на спасение.

— Ты только что убил полицейского! — Истерично выкрикнула она ему прямо в лицо.

Он от такой неожиданной агрессии немного опешил. Сидни словно удовлетворилась этим эффектом и снова уставилась перед собой.

— Да, но он наверняка работал на НИХ, — пытался оправдаться Дон. — Что мне было делать?

— Мы этого не знаем! У него остались дети, жена...

Дон разозлился, но постарался сдержаться. Понадобилось несколько минут, чтобы буря немного улеглась, и можно было продолжить разговор.

— Он не должен был нас останавливать. Мы не нарушали правила. Да, и что он делал тут среди ночи, что ему не спалось со своей женой и детьми? Кто мог поднять его в такую рань, чтобы следить за дорогой? Официальные власти про нас ничего не знали. Он точно был ИХ агентом.

— Можно было его не убивать, — не унималась Сидни, — можно было его вырубить, связать или еще что. Ты же спец в этих делах!

— Я не супермен, чтобы идти в рукопашную на пистолет и шокер. Чтобы вырубить его, надо было сперва к нему подойти, но он бы не подпустил меня. И если бы он меня подстрелил, кто бы позаботился о тебе? Я все рассчитал, то был единственный возможный вариант.

— Я так не могу! Мне теперь это будет сниться!

— Это, да, — тихо согласился он и замолчал.

Равномерный гул машины и покачивание сделали свое дело, и Сидни задремала.

Проснулась она, когда съехали на грунтовку. Колеса застучали по ухабам и захлюпали по многочисленным лужам. Джип на этом бездорожье оказался как нельзя к стати.

Сидни осмотрелась и поняла, что проспала не меньше двух часов. На душе все еще было тягостно, но сон произвел свое благотворное действие, и теперь, все происшедшее не казалось уже столь чудовищным, а ощущалось, как несчастный случай.

— Далеко еще? — хриплым голосом спросила она.

— Почти приехали, — продемонстрировал он свое нежелание говорить.

Она кивнула и понимающе уставилась в окно, за которым плыл унылый пасмурный пейзаж: распаханные на зиму поля, вороны бродящие между земляных валов, грязно-зеленый лес вдалеке.

До фермы пришлось добираться еще около часа. Это было то еще захолустье — несколько покосившихся строений на берегу заросшего ручья, кривые загоны, ограды из покрученных веток, и даже колодец из почерневших от времени бревен выглядел так, словно его набросали издалека и скрепили как есть.

Въехали на широкий грязный двор, подкатили к дверям хибары.

Дон тут же заглушил двигатель и вышел из машины.

В дверях дома появилась полная седовласая женщина с озабоченным выражением лица.

— Тетушка Эсми, — поднял руку Дон и быстро зашагал ей навстречу.

Выражение лица женщины тут же изменилось в добродушно-удовлетворенное. Она с готовностью заключила киллера в объятья.

Сидни поняла, что пришло время выбираться наружу. Находиться в этой машине было уже тошно, хотелось есть и поговорить с простыми людьми — не убийцами или террористами. Но больше всего не терпелось позвонить маме.

— Это кто, твоя дочурка?! — всплеснула пухлыми ручками тетушка Эсми, когда увидела рядом с собой премилую девочку.

— Нет, — отмахнулся тот,- она скорее мой друг по несчастью. Ее зовут Сидни, она голодна и ей нужно срочно позвонить домой.

Эсми как-то озабоченно и тревожно посмотрела на девочку, и вдруг радушно улыбнулась.

— Ну, что же, входите, барышня, будем вас кормить, — она толкнула дверь дома внутрь и придержала ее ногой, чтобы та не закрылась.

Сидни сделала шаг, но потом нерешительно замерла.

— А можно мне сначала позвонить? — умоляюще попросила она.

Женщина бросила в сторону Дона укоризненный взгляд, тот виновато потупился.

— Прости, дитя, но телефон есть только у моего сына, а он теперь в отъезде, и никто не знает, когда появится. Мы привыкли жить скромно, без излишеств. Телефон проводить не стали, ради экономии. А когда Дэвид вырос, то и совсем нужда пропала. Он, конечно, человек современный, без телефона никуда. А мне одной это ни к чему.

С этим словами она мягко потянула Сидни в дом. Та подчинилась, и хотя объяснение выглядело довольно правдоподобным, ей все равно это показалось странным. Особенно то, что Дон ее об этом не предупредил, ведь, по словам хозяйки, тут никогда не было телефона, как же он собирался отсюда позвонить?

Рю Нёв

В фойе было тесно от людских масс, а мы тут в первый раз, нам бы хоть направление выяснить.

— Простите, не подскажете, где тут стоянка такси? — обратился я к первому попавшемуся мужчине, здоровенному темнокожему.

Мне показалось логичным, что он должен понять английскую речь, ведь он черный.

— Вам нужно западным выходом воспользоваться, там больше машин, — тут же ответил тот на чистейшем французском.

Удивительно, но я понял каждое его слово и отметил, что говорил он без акцента.

— Мерси, — бросил я ему, но он уже растворился в толпе.

Вздохнув, я наклонился за чемоданом и ощутил, как он потянул меня к земле. И зачем я предложил Даяне свои услуги. Она набила свою кладь кирпичами, а я теперь должен их по городу таскать. Скорее бы добраться до отеля.

Пока я выяснял направление, она беспечно подкрашивала свои пожилые губы и улыбалась в маленькое круглое зеркальце.

Путь к западным дверям пришлось буквально прокладывать локтями и плечами, и если бы не полновесный чемодан, то меня верно несколько раз сбили бы с ног. Казалось, что нам все время приходилось двигаться поперек основного движения масс.

Но на открытом воздухе оказалось еще более людно. Я видел множество машин впереди, но пересечь двойной поток было очень сложно. Нас два раза снесло: сначала влево, а потом вправо. Так что, в конце концов, мы оказались у машин, но по течению нас побросало отменно.

Моя спутница следовала за мной след в след. Хотя поначалу у меня были опасения, что она не сдюжит в этом беспокойном море. Но, толи ее водоизмещение, толи крупный тоннаж сделали свое дело, так что она не отстала ни на шаг.

На удивление такси было свободно. Люди текли к метро, никто не желал пользоваться автомобилем, возможно в целях экономии.

Приветливый водитель арабской наружности галантно открыл дверь перед моей спутницей.

Когда мы забросили чемодан в багажник, я подумал, неплох было бы его тут забыть.

— В отель, — скомандовал я, как только мы уютно уселись.

— Подождите, любезный, — Даяна осторожно потрогала водителя за плечо, пытаясь привлечь его внимание. — Можно сначала посмотреть на беспризорных?

Водитель удивленно уставился на нее.

— На беспризорных? — видимо, он усомнился в качестве своего английского.

— Ну да, на бомжей. Я слышала, что в Брюсселе множество бомжей. Просто не терпится убедиться в этом. Хочу увидеть их своими глазами, — и она улыбнулась ему обезоруживающей улыбкой.

Я, конечно же, был в шоке от такого необычного отступления, но предпочел промолчать, очень уж было интересно, чем все это закончится.

Но к моему разочарованию, водитель только кивнул и сосредоточился на управлении автомобилем. Наверное, ему не раз приходилось катать по городу и не таких чудаков.

— Что ты творишь? — шепнул я ей. — Я думал, что мы собираемся в отель, чтобы разработать план действий?

— Все так и будет, — с расстановкой произнесла она, не отрываясь от своего занятия.

Она сосредоточенно что-то писала на клочках бумаги.

Выяснять отношения не хотелось, решил махнуть на это чудачество рукой и показал водителю доллары. Он утвердительно кивнул. Ну, хоть одной мелочью меньше.

Минут через пятнадцать мы уже были в какой-то производственной зоне, поколесили между гаражей и непонятных сооружений и оказались на пустыре за заводом.

— Что это за завод? — поинтересовался я у водителя.

— Тепло, — постучал он скрещенными руками по своему телу, чтобы я мог его лучше понять.

— Ясно, теплоцентраль.

За пустырем можно было различить множество блестящих труб уходящий в землю. Откуда-то снизу, из оврага, поднимался в небо пар.

Даяна молча вышла из машины и, покачиваясь, зашагала по едва заметной среди травы тропинке. Скоро она скрылась внизу, и я не смог усидеть, так было интересно.

Я тоже вышел, размял ноги и быстро проследовал в том же направлении.

Далеко идти не пришлось. Внизу оврага, среди переплетений труб расположился целый лагерь бездомных. Моя спутница в окружении цветастой толпы о чем-то с ними активно беседовала.

Внезапно меня посетило сильное сомнение, что я хочу спускаться к этой компании, знакомиться с ними, даже если при этом я узнаю все, о чем они там говорят. Какое мне до этого дело? Не для того я забрался так далеко от дома, чтобы вот так проводить время. Оставим эти причуды для чудаков.

С этой мыслью я быстро вернулся в машину и стал ждать.

Детектив вернулась неожиданно быстро. Ее круглое лицо светилось удовлетворением, когда она, кряхтя, проникала на заднее сидение.

— Можем ехать? — спросил я ее.

— Да, пожалуйста, — кивнула она.

— Скажете, что вы делали среди этих оборванцев?

— Где возможно я стараюсь пользоваться методом Шерлока, — победоносно вскинула она свои подведенные брови.

— Какого еще Шерлока? — взмолился я.

События последних часов расшатали мои нервы, и раздражение поднималось во мне неприятно часто.

— А, ну да, вы же ничего не помните, — закусила она нижнюю губу и многозначительно замолчала.

— Да, чтоб вас… — буркнул я, и так как выражение ее лица не изменялось, повернулся к водителю.

— Поехали уже в отель.

— В какой?

— Неважно, поприличнее и подешевле.

Автомобиль послушно покатился в город.

Отель оказался в старинном здании из серого камня и больше напоминал цитадель. Внутри это впечатление усиливалось от толщины стен, узких окон-бойниц, и обилия старинных элементов декора. Все эти стили мне были незнакомы, но древностью тут веяло от каждого камня.

Когда заселялись, я обратил внимание на необыкновенно серьезное выражение лица своей спутницы. Ее словно что-то беспокоило, что-то, что я очевидно упустил.

— Ну, что случилось? — поинтересовался я, когда заносил в ее номер чемодан.

— За нами следили, — уверено заявила она.

— За нами был хвост?

— Это были профи, — наморщила она дряблый нос, — они меняли машины, и были на велосипедах в производственной зоне. Это были разные люди, а значит, это местные. Либо разведка, либо шпионы, одним словом — спецслужбы.

Она говорила так уверено, что у меня не возникло сомнений, она все-таки сыщик и должна разбираться в подобных вещах.

От этой новости мне опять стало неуютно, тут же захотелось на все плюнуть и забиться в какой-нибудь угол, чтобы меня не нашли. Мысль о том, что меня опять попытаются убить поднимала волоски на моей спине.

— Не думаю, что они хотят нас убрать, — положила она свою тяжелую руку мне на плечо, видимо, поняла, о чем я думаю по выражению моего лица. — Они могли это сделать уже много раз. Скорее это просто наблюдатели, которым тоже нужна информация. Пока они не доставили нам хлопот, но если мы найдем объект, то напрямую к нему идти будет нельзя.

Я усмехнулся. Она говорила так, словно найти человека в столице европейского государства будет сущим пустяком, и нам придется больше заботиться о конспирации, когда мы отправимся на встречу с ним. И это при том, что мы еще даже не приступили к составлению плана поисков часовщика Виктора Сбруева. Все это выглядело так, будто она воспринимала нашу миссию несерьезно.

— Помнишь наш уговор? Находим часовщика, я все вспоминаю, тебе информация, мне деньги по сделке и дочь. Все довольны. А тянуть резину у меня нет ни малейшего желания. Надеюсь, ты понимаешь, что я не могу тебе доверять всецело? Слежка, может быть, есть, может, нет, но ты должна помочь мне найти человека, а не тормозить из-за смутных опасений.

Она комфортно расположилась в глубоком кресле и внимательно слушала мою тираду, не выказывая и малейшего неудовольствия.

— Что, ничего больше не вспомнилось? — участливым тоном поинтересовалась она, словно и не слышала моих возмущений.

— Нет, — односложно бросил я и почувствовал себя брюзгой.

— Тебе нужно отдохнуть. Свежий мозг и работает лучше, и вспоминать, я уверена, будет охотнее. Пойди, поспи. А я, тем временем, наведу некоторые справки. Как будут результаты, я тебя разбужу, и продолжим.

Может она и права. Честно сказать, я тоже побаивался, что даже часовщик не поможет мне вспомнить ничего существенного в этом состоянии. Те смутные образы, что всплыли в моем сознании при перелете, все еще были, как миражи в пустыне. И сколько бы я ни напрягался, чтобы припомнить еще хоть что-то, становилось только хуже — миражи расплывались и ускользали.

Надо было срочно выспаться.

С этой мыслью я уверенно прошагал в свой номер и увалился на кровать прямо в одежде. Но сон не шел. Я ворочался с боку на бок, старался подумать о хорошем, но подобного не находил. Попытался считать, но от этого стал еще бодрее.

Напряжение в теле все возрастало. С этим надо было что-то делать. И тут мне пришла мысль принять душ. Возможно, вода смоет напряжение и получится заснуть.

Теплые струи действительно благотворно подействовали на мою голову и тело в целом. И хоть полноценным отдыхом назвать это было нельзя, все же с водой уходили неприятные предчувствия и страхи, которые постоянно атаковали меня вот уже сутки.

Только я стал чувствовать себя чуточку лучше, как, сквозь звуки падающей воды, до моих ушей донесся подозрительный шум снаружи.

Насколько возможно быстро я натянул на себя халат и вырвался из душевой. В номере царил жуткий бедлам. Все, что можно, было перевернуто и разбросано. Все ящики были выдвинуты, подушки разбросаны: кто-то очень быстро проводил тут обыск. Ретировались настолько поспешно, что даже входную дверь не закрыли.

Я быстро прошагал на выход, чтобы проверить, все ли хорошо у Даяны. Но дверь в ее комнату тоже была настежь. Внутри не было никого. Все содержимое ее чемодана было разбросано по полу равномерным слоем.

Неужели ее похитили? Но ведь она ничего не знает, какой в этом смысл? Она знает имя связного. Если она его выболтает, все может очень осложниться. Сомнений в том, что слабая женщина сломается под давлением спецслужб, не было никаких. Так что это только дело времени. Скоро моя тайна уже не будет таковой.

Надо было что-то срочно делать. Но вот что?! В голове ни одной стоящей идеи. Конечно, разведка найдет человека куда быстрее меня — у них все средства.

В полной растерянности я прошагал в душевую, чтобы сменить халат на свою привычную одежду. Это произошло скорее подсознательно, чем с определенным намерением. Спать мне теперь точно не придется. Надо будет действовать, даже если идей не будет, то тут оставаться все равно нельзя.

Вдруг в кармане завибрировал телефон. Я вздрогнул. То, что мы с Даяной еще в аэропорту приобрели по одному одноразовому телефону и обменялись номерами, казалось мне тогда делом совершенно пустым, так как разделяться мы не намеревались. Но она настояла.

Номер был не определен. Странно! Кто мне мог звонить, если кроме Даяны этого номера больше никто не знал.

— Алло, — осторожно начал я.

— Здравствуйте, — услышал я в ответ на французском. — Вы заказывали информацию по часовщику. К сожалению, найти его адрес не удалось. Но мы выяснили, где он работает. По улице Рю Нёв есть лавка Швейцарских часов. Его можно найти там.

Звонок прервался. Я стоял посреди комнаты с еще расстегнутой рубашкой и не мог поверить в такую удачу.

Мало того, что я понял все до слова из сказанного этим детским голосом, а это значило, что я знаю французский. Так еще мне теперь было известно место, где могу найти Виктора Сбруева.

Сомнений быть не могло, это сработал метод Шерлока, который с таким успехом использовала Даяна.

В душе неприятно шевельнулась совесть. Моя помощница теперь нуждалась в помощи, но я ей ничем помочь не мог.

Медлить было нельзя. Кто знает, сколько времени форы у меня осталось. Вполне вероятно, что неприятель, кто бы он ни был, тоже уже знает, где искать часовщика.

Я быстро набросил на себя остатки одежды и уверенно зашагал прочь из отеля.

Спустя десять минут, такси высадило меня в непосредственной близости от места назначения.

Рю Нёв оказалась длинным проспектом, по обе стороны которого тянулись бесчисленные лавки, лавочки и лавчонки на любой вкус и цвет. С первого взгляда казалось, что тут можно приобрести все.

Однако шопинг меня привлекал тут в последнюю очередь, и найти тут лавку часовщика могло быть совсем непросто.

Людей вокруг было множество, но когда я стал спрашивать у прохожих про нужную мне лавку, все только отрицательно качали головой и пожимали плечами. Но я продолжал двигаться вперед и спрашивать, чтобы увеличить свои шансы на победу.

К этому времени у меня совершенно вылетело из головы, что за нами была слежка, поэтому, когда я ощутил на себе чей-то пристальный взгляд, мне стало как-то не по себе.

На уровне сознания я понимал, что правильнее было бы не подавать вида, но не выдержал и стал озираться кругом, сначала украдкой, а потом уже совсем не скрываясь.

Но это мне ничего не дало. Большинство людей поблизости вели себя естественно, никто из них на меня не пялился, никто не скрывался за углом, когда я оборачивался. Только пара человек встретилась со мной удивленными взглядами, словно не могли припомнить, где мы встречались ранее.

В общем, эта погоня за призраками сильно меня отвлекала и тормозила. Но я ничего не мог с собой поделать.

После долгих двадцати минут бесплодных поисков мои глаза наконец разглядели среди прочей пестроты вывеску со швейцарскими часами. Сердце беспокойно застучало в груди. Мысль отом, что я мог опоздать, возвращалась, как бы я ее ни гнал.

Тонированная дверь скрипнула, колокольчик над ней тревожно звякнул, и моим глазам предстала картина. Даяна у широкой витрины потягивает что-то горячее из маленькой кружечки и непринужденно беседует с седоватым маленьким мужичком.

— А, вот и он, — улыбается она широко и искренне, а ее пухлые пальчики кокетливо заправляют локон за ухо.

— Даяна?! — не верю я своим глазам.

— А это Виктор, познакомьтесь, — игнорирует она мое удивление.

— Да, мы, в общем-то, знакомы, — скромно улыбается мужичок и протягивает мне свою холеную ладонь.

Я обескураженно пожимаю ее, бессмысленно, автоматически.

— Но как?!

— Ты имеешь в виду, как я оказалась тут быстрее тебя? — догадливо улыбается она.

— И это тоже. Когда я увидел, что случилось с твоей комнатой, твоими вещами, то подумал, что тебя похитили…

— Похитили? Да, что ты! Кому нужна старая неповоротливая кадушка? — насмешливо отмахнулась она. — Я выходила за кофе. А тут ребятки позвонили. Я им оба телефона оставила на всякий случай. Прихожу, а тебя нет. Ну, думаю, побежал в лавку. Посмотрела в Интернете, где продают швейцарские часы и попросила водителя остановиться максимально близко. А ты с другой стороны шел, поэтому я оказалась первой.

— Откуда ты знаешь, что я с другой стороны? — Показалось мне подозрительным ее знание.

Но она только вслух рассмеялась.

— Потому и догадалась, что ты опоздал. Поленился вникнуть в вопрос, поторопился, вот потому так долго искал.

Мне было неприятно выслушивать критику от этой женщины, толи потому, что ее внешность была совсем не привлекательна, толи потому что манеры ее были слишком развязаны на мой вкус, не знаю. Что-то с ней было не так.

Внезапно, мне пришло на память, что за нами, возможно, следят, и оставаться тут не безопасно. Захотелось поскорее уладить все дела и убираться отсюда.

Я обратил внимание на Виктора, и его лицо тут же оживилось, словно включился монитор. Учитывая мой прошлый опыт общения с роботами, возникли крайне неприятные ассоциации.

— Моя супруга, оказавшаяся роботом, перед смертью упомянула ваше имя, сказала, что вы меня знаете и можете мне помочь, — выпалил я на одном дыхании.

При упоминании робота ни одна мышца на лице этого человека не дрогнула. Выглядело все так, словно он обо все знал и не удивлялся этому.

— Вы убили ее? — почему-то вдруг спросил он.

— Конечно, нет! — отшатнулся я от такого предположения. — Я любил ее и никогда бы не причинил ей вреда.

Он удивленно приподнял бровь, но комментировать не стал.

— Где тело?

— Тело? — настало время удивляться мне. — Какая разница, где тело?! Она умерла и все! — Вспылил я.

— Ее память содержит данные о вас и обо мне в том числе. Если они попадут не в те руки, то мы окажемся в смертельной опасности. Мне нужно знать, где осталось тело.

Разговор явно шел не в том русле. Сомневаюсь, что мы могли бы оказаться в большей опасности, нежели были теперь. И очень раздражало то, что мы не приближались ни к моему прошлому, ни к пониманию о будущем. Этот магазинчик часов был последним пунктом, где была еще надежда обрести мои воспоминания. Одна мысль, что тут я ничего не узнаю, ввергала меня в отчаяние. Дальше идти было некуда. Я вдруг осознал, что мне кровь из носу нужна была новая цель, иначе моя жизнь стала бы совершенно бессмысленной. А этот человек не торопился исполнять своего предназначения, а боялся за свою шкуру.

— Оно осталось в людном месте, так что его уже наверняка нашли. Полиция, по крайней мере, — как можно беспечнее бросил я. — Может быть, поговорим уже обо мне?

— О вас? — неискренно удивился он.

— Разве Даяна вам не рассказала, что я потерял память?

— Впервые слышу. Но это многое объясняет, — многозначительно поджал губы он, — и что вы хотите узнать?

— Все, что вы можете рассказать обо мне и моей работе, — выпалил я.

Он улыбнулся моей несдержанности и поставил передо мной кружку с горячим чаем.

— Вас зовут Роберт Стонер, у вас есть семья: жена Шарлотта и дочь Сидни. Вы крупный бизнесмен в Чикаго. У вас хороший дом и большие связи. Пять лет назад вы заключили договор с криминальными структурами о поставке крупной партии оружия. Но что-то пошло не так, и в результате неудавшейся сделки вы пострадали и оказались на крючке спецслужб. Чтобы не попасть в тюрьму до конца жизни, вы заключили сделку и были отправлены в другой штат под прикрытием.

— Мне нужно знать детали той сорванной сделки.

— Боюсь, эта информация засекречена. У меня нет доступа, — равнодушно пожал он плечами.

— Тогда сведите меня с тем, у кого этот доступ есть. Моя дочь у тех самых структур в заложниках.

— Это так не работает. Они сами с вами свяжутся, если посчитают нужным. Вам надо все вспомнить самому, если хотите помочь своей семье. К сожалению, правительство не интересуют ваши личные дела. Их заботят только дела государственной безопасности.

— Но вы же связной! — почти умолял я.

— Мое дело маленькое. Мне приказывают, я делаю и получаю свои комиссионные. Я даже не знаю, на какую организацию работаю.

— Тогда, хотя бы скажите, при каких обстоятельствах мы с вами встречались. Может это поможет мне все вспомнить.

— Сомневаюсь, — усмехнулся он, — я тогда был по делам в Чикаго и оказался в бригаде, которая доставляла вас в больницу. Вы все время были без сознания. Поэтому я вас помню, а вы меня вспомнить не сможете.

— Тогда зачем же я искал вас, пролетел полмира, чтобы услышать все то, что и сам знал? Она сказала, что вы мне поможете.

Он опять дернул щуплыми плечиками.

— Мне очень жаль. Пейте чай, он уже совсем остыл.

От волнения у меня в глазах помутилось и стало тяжело дышать. С трудом сохраняя вертикальное положение, я пересек лавку и вышел на свежий воздух.

Когда дверь за моей спиной закрылась, я внезапно ощутил себя свободным. Вокруг множество людей, но никому до тебя нет дела, они медленно проплывали мимо, как безучастные волны в океане, и это успокаивало. Я оперся спиной на яркую витрину и попытался расслабиться.

— Что, молодой человек, не нашли, что искали? — прокряхтел кто-то рядом.

Я опустил глаза туда, откуда донесся этот голос.

Совсем рядом со мной на краешке клумбы сидел седовласый старичок. Монголоидное лицо, длинная трубка, традиционная китайская одежда — все выдавало в нем торговца соседней лавки, какой-то восточный антиквариат, насколько я понял с первого взгляда.

Китаец неторопливо пыхтел трубкой и бросал в мою сторону лукавые любопытные взгляды.

Накопившиеся напряжения еще не позволяли мне вовремя заметить его желание к общению, поэтому он решил предпринять вторую попытку.

— Обычно клиенты лавку Виктора покидают с чувством удовлетворения на лице, но это не ваш случай.

От имени связного у меня внутри все зазвенело.

— Вы хорошо с ним знакомы?

— Да, молодой человек, мы были хорошими товарищами, — устало закивал он.

— Почему «были»? — как можно беспечнее продолжил я, хотя тут же ощутил неладное.

— Потому что он недавно умер…

В этот момент молодая пара вошла в китайскую лавку, и мой собеседник тут же оживился, выстучал трубку и закряхтел следом за покупателями.

Умер?! Кровь ударила мне в лицо. Как же я мог так легко попасться? Эта дама и пройдоха за прилавком морочили мне голову. В одно мгновение мне вдруг стало все понятно. Не то, чтобы я все вспомнил, но стало ясно, что тут мне больше делать нечего. Вряд ли Виктор умер своей смертью, а те, кто ему в этом помогли, вероятно, сейчас пристально наблюдают за мной. А те двое, в лавке, так вообще непонятно кто, и что от меня хотят. Если я хочу разобраться, то надо начинать с Чикаго. Там мой настоящий дом, а значит, и мои воспоминания.

С этими мыслями я уверенно зашагал прочь. С каждым шагом во мне все более крепчала уверенность, что этот город, сыщицу и все остальное таинственное нужно срочно покинуть, оставить позади и никогда к этому не возвращаться.

План созрел быстро — вернуться в аэропорт и в Чикаго. Нужно было только поймать такси. Где-то на соседней улице гудело интенсивное движение.

— Извините, — кто-то уверено, но мягко, взял меня за руку, — не подскажите, как пройти до метро?

От неожиданности я вздрогнул, и словно проснулся от своих мыслей. Щуплая кучерявая девушка улыбалась мне в лицо ослепительно и приветливо.

Такой, кажется, незамысловатый вопрос совершенно сбил меня с толку. Конечно же я понятия не имел, где тут метро, но хуже того, я не нашелся, что ей ответить.

— Вижу вы не местный, — кокетливо подмигнула она и сунула мне расслабленные пальцы какой-то клочок бумаги. — Не переживайте, спрошу у кого-нибудь еще.

Она тут же потеряла интерес к моей персоне и упорхнула. Было в ее образе что-то неестественное, наигранное что ли…

В записке было всего лишь несколько слов.

Ваша жизнь в опасности. Пройдите два квартала на север и спросите кафе «Ностальгия», встретимся там.

Загадочная девушка.

Я стоял в нерешительности. Что же делать? Отправляться ли в Чикаго, или сначала попробовать встретиться с ней?

Мое замешательство длилось секунд тридцать, пока со стороны часовщика не донеслось до меня три выстрела. Где-то на бульваре истошно завопила женщина. Началась всеобщая суматоха. Напуганные выстрелами люди бежали в мою сторону. Дожидаться их я не стал, бросил взгляд в сторону солнца и поспешил на север.