Северными тропами

Глава 1

Волна с шипением накатила на берег острова и вытолкнула на камни едва живого человека, но, будто передумав, пояянула тело за собой. Мужчина из последних сил ухватился за камень, пытаясь отстоять своё право остаться на суше. Море не оставило попыток не упустить добычу, вновь и вновь пытаясь оторвать жертву от спасительного камня. Эту борьбу увидел с берега старый лесничий, служивший в Императорском заповеднике, и поспешил на помощь.

Обхватив тело неизвестного, он оттащил его от бьющихся в бессилии волн.

— Анна! — крикнул старик.

На его голос появилась худая девица лет пятнадцати в вылинявшем ситцевом платье и платке, повязанном по-бабьи.

— Помоги, — прохрипел лесник.

Они вдвоём отвели едва переставляющего от усталости ноги человека наверх, в хижину, сложенную из грубо обработанных камней. Там его осторожно уложили на лавку, стоящую возле двери. Незнакомец тяжело дышал. Это был молодой человек лет тридцати, высокий, светловолосый, с короткой модной стрижкой.

— Видать, не из простых, — озадаченно протянул лесник.

— А как он здесь оказался? — спросила Анна. — Не вплавь же?

— Леший его знает, — пожал плечами старик. — Может, и вплавь. Ежели магия есть, то по воде, как посуху, пройти можно.

— Ну‑ка, постой… Да это же барчук молодой, Илья Андреич! — озадаченно протянул лесник.

— Какой, тот, который против царя пошёл? — шёпотом спросила Анна и обеспокоенно покосилась на спасённого. — Если его найдут, то что с ним сделают?

— Ты это, помалкивай, — прикрикнул на неё старик. — Принеси лучше сухую одёжу да разотри его. Не видишь, продрог совсем.

Девушка молча направилась к старенькому комоду возле окна и достала оттуда сухое. Отец с ворчанием отобрал исподнее и услал её из дома.

— Иди поесть сготовь пока. Негоже на мужика без портков смотреть.

Анна молча положила вещи на лавку и послушно вышла из комнаты.

Когда через некоторое время лесник вывел ещё пошатывающегося от слабости молодого дворянина, на столе возле уличной печи, топившейся по‑чёрному, стоял горшок с варёной картошкой. Рядом в глубокой глиняной миске лежали варёные яйца, чёрный хлеб, накрытый чистой тряпицей, и крынка молока, поднятая Анной из погреба.

Илья Андреевич, не чинясь, уселся за стол, взял ещё горячую картошку и принялся чистить, обжигая пальцы. Потом с аппетитом принялся уплетать её, не забывая про хлеб и молоко. Анна сидела рядом, подперев кулаком щёку. Когда мужчина слегка насытился, она решилась спросить:

— А вы и взаправду Илья Андреич?

Он поставил кружку на стол, потом кивнул.

— Отец сказывал, будто если бы не вы, то его и брата моего казнили.

Мужчина молча кивнул и ответил:

— Их на контрабанде поймали. Неужели отец не рассказывал?

— Нет, — девушка вздохнула. — Он не любит говорить об этом.

— Значит, и мне говорить не о чем, — пожал плечами Илья. — Брат твой сейчас где?

— На германском фронте. Мобилизовали его. А сюда вы как приплыли? Правда, что с магией можно по воде, как по земле, ходить? — девушка забросала его вопросами.

— Не всё так просто. С водой тоже надо уметь обращаться. Иначе никакая магия не поможет.

— А вы умеете? — наивно спросила Анна.

Маг грустно улыбнулся.

— Умел.

— Это как? Сейчас не умеете? — недоверчиво произнесла девушка.

— Растратил я магию, полностью. Когда теперь восстановлюсь — неизвестно, — вздохнул Илья.

— А зачем сюда приплыли? Вы прячетесь от кого‑то?

— Почему прячусь? — мужчина впервые поднял глаза и прямо посмотрел на девушку.

Она смутилась под его взглядом и тихо ответила:

— Вы не взяли лодку. Значит, не хотели, чтобы вас нашли.

Илья усмехнулся и ничего не ответил.

— А если вас найдут, тогда что? — не унималась Анна.

— Тогда ничего хорошего не будет.

Почти месяц ничего нового не случалось. Дни шли своим чередом: лесник ходил в лес проверять кормушки, Илья ходил с ним. Анна привычно занималась хозяйством — готовила еду, следила за немногочисленными курами, частенько гоняла с крыши дома или сарая козу Глашку.

Илья Андреевич не походил на других дворян, приезжавших в заповедник на охоту. Те, в большинстве своём, были заносчивыми и высокомерными и не замечали девушку; иногда их слуги снисходили до общения с ней — не более того. Гость же охотно рассказывал о других странах, где он побывал или о которых читал. Не чурался наколоть дров или собрать плавник на берегу, накосить травы. Всё время, что он был здесь, он не брился, сильно загорел и стал меньше походить на изнеженного аристократа.

Однажды под вечер к берегу острова причалил небольшой баркас. Матросы спустили сходни, по ним спустился высокий седоволосый офицер в синем мундире. Вместе с ним на берег сошли несколько жандармов, которые деловито принялись осматривать хижину лесника и окрестности.

— Сколько человек на острове? — глядя свысока, спросил седоволосый.

— Мы с дочкой, — сипло ответил старик. — Лесник я здешний, Андрей Чеботаев.

— Проверим, — сказал офицер и отвернулся.

Какое‑то время ничего не происходило. Анна поставила на стол нехитрую снедь. Седоволосый сидел за лавкой и лениво пересматривал какие‑то бумаги, время от времени поглядывая в сторону леса.

Внезапно оттуда послышались щелчки далёких выстрелов. Офицер встрепенулся:

— Ты говорил, что чужих нет, — потом снова вернулся к своим бумагам, не обращая внимания на окружающих.

Через некоторое время из леса вышли двое жандармов. Вместе с ними шёл Илья со связанными за спиной руками. Третий жандарм шёл чуть сзади: он бережно придерживал правую руку, рукав на которой был порван и пропитался кровью.

Процессия приблизилась. У беглеца на правой стороне лица наливался тёмным синяк, была рассечена бровь, и кровь тонкой струйкой стекала на глаз, мешая смотреть.

— А это кто? — кивнул на него офицер.

Илья прикрыл глаза, стараясь унять бешеное сердцебиение и не думать о том, что будет после того, как старик назовё его имя.

Лесник нервно сглотнул и сипло выдохнул:

— Сын.

Илья метнул в него удивлённый взгляд и снова прикрыл веки.

— Где служил?

— Второй германский.

Седоволосый крепко взял его за подбородок, развернул лицом к себе и пристально посмотрел в глаза.

— Врёшь, там полукровок нет, — потом развернулся к леснику. — Он не сын тебе: в нём чистая кровь чувствуется, а в тебе ни капли магии нет.

— Так ить нагуляла, стерва, жёнка моя. И не сказывает, с кем. Тут много господ в прежние времена бывало. Вот и вырос байстрюк, — с этими словами лесник отвесил Илье звонкую затрещину. Тот промолчал, только ниже опустил голову. Офицер брезгливо вытер пальцы платком.

— Почему стрелял? — обратился к Илье офицер.

— Думал, браконьеры, — глядя в землю, ответил он.

Офицер повернулся к своим людям.

— Мы под пологом шли, — пожал плечами один из них.

Пленник поднял взгляд и с усмешкой парировал:

— Если не умеете тихо ходить, никакой полог не поможет. Шумели, будто медведи…

Один из жандармов, недолго думая, от души двинул его кулаком в зубы. Илья пошатнулся на ногах, потом сплюнул кровь из разбитой губы.

— Не благородно как, господин хороший, — пробормотал он.

Жандарм замахнулся ещё раз, но окрик командира заставил его опустить руку и разжать кулак.

— Хватит, — отрезал офицер.

Седой перевёл взгляд на лесника:

— Почему не сказал, что сын в лесу?

— Он только с германского фронта вернулся, отдохнуть хотел, — залебезил старик. — Мне в заповеднике помогал…

— Документы у него есть? Почему во время войны он здесь, а не на фронте? — прервал старика офицер.

Ответом было молчание.

— Понятно, дезертир. На борт его! На материке разберёмся — расстрелять или обратно на фронт, — распорядился седоволосый и встал с лавки.

Илью закрыли в крохотной каюте без окон, руки ему при этом развязывать не стали. Он опустился на пол в углу и, привалившись к деревянной переборке, задумался о том, как он докатился до такой жизни — что лучше называться не своим именем, Ильёй Обониным, а быть дезертиром Петром Чеботаевым, бежавшим с германского фронта. Если бы было возможно вернуться на пару месяцев назад, поступил бы он по‑другому?

Когда студенты‑медики начали протестовать против их отправки на фронт и присоединились с протестами к рабочим, волнения были быстро и жестоко подавлены. Зачинщиков приговорили к разным срокам, и вроде бы всё успокоилось. Но губернатор оказался не согласен с этим: он решил проявить фантазию и нестандартный подход. Приказал публично выпороть бывших студентов и всё равно отправить их на фронт.

Илья, как один из преподавателей, лично ходил к нему и просил отменить унизительное наказание. Но безуспешно. Губернатор решил лично поприсутствовать на экзекуции.

Илья до сих пор с усмешкой вспоминал, как тот изменился в лице, когда палач опустил розгу на спину студента, а удар пришёлся по высочайшей спине; как он корчился и вздрагивал, не желая отменять свой приказ. Но хватило его ненадолго: после пятого удара губернатор тонко, по‑бабьи, взвизгнул:

— Довольно! — и поспешил покинуть площадь.

А потом старший маг‑дознаватель сумел вычислить Илью: этот перенос воздействия был делом его рук, вернее, магии. После этого завертелось колесо «кривосудия». Губернатор «оценил» способности преподавателя. Обонина обвинили в пособничестве и потворстве беспорядкам, а также в покушении на губернаторское тело и личность. Власть, а заодно и природные трусость и мстительность высокопоставленного чиновника, сделали скромного преподавателя государственным преступником, объявили вне закона и вынудили податься в бега.

Руки и спина затекли от неудобной позы, саднила рассечённая бровь, хотелось пить, мочевой пузырь неприятно напоминал о себе. Устав терпеть, Илья с трудом поднялся на ноги и принялся стучать пяткой в деревянную переборку.

— Дайте пить! Люди вы или кто? — крикнул он.

Послышались шаги, и дверь резко распахнулась. Свет больно ударил по глазам, Илья невольно зажмурился.

— Ты чего шумишь, собака? — недружелюбно спросил матрос.

— Пить дайте, и в уборную нужно, — ответил Обонин.

— Потерпишь, — неприязненно ответил матрос и снова закрыл дверь. Илья услышал скрежет засова и удаляющиеся шаги. Мысленно пожелав и матросу, и всему экипажу баркаса сильного поноса и чтобы воды помыться не было, он снова опустился на пол, пытаясь не думать ни о воде, ни о других потребностях.

Примерно через полтора‑два часа послышались отрывистые команды, потом загрохотали тяжёлые якорные цепи. Дверь камеры открылась. Когда глаза Ильи перестали слезиться от света, он разглядел, что на пороге стояли двое в серых мундирах тюремщиков.

— Встать, следом! — отрывисто скомандовали они.

Обонин неловко поковылял за ними. На палубе суетились матросы, абсолютно не обращая на него внимания. Илью подвели к борту баркаса. Вниз была сброшена верёвочная лестница, спускавшаяся в шлюпку, в которой сидел ещё один тюремщик.

— Стоять! — скомандовал один из конвоиров. — Руки!

Илья повернулся к нему спиной и почувствовал, как тот перерезал верёвки. Руки плетьми упали вдоль боков. Он попытался растереть кисти, чтобы вернуть им чувствительность, но ощутимый толчок в спину не дал сделать этого.

— Спускайся, — приказал второй конвоир.

С трудом цепляясь за перекладины, Обонин принялся спускаться в шлюпку. Когда осталось всего пара перекладин, занемевшие пальцы разжались, и он упал, сильно ударившись боком о лавку. От боли перехватило дыхание, и он свалился на дно.

Два других конвоира ловко спрыгнули с лестницы и, усевшись у бортов, взялись за вёсла. Постепенно Илья отдышался и смог усесться прямо.

Приближался берег с нависшей над ним каменной стеной тюрьмы. Шлюпка мягко толкнулась о деревянный причал. От причала шла вымощенная камнем дорога, упирающаяся в тяжёлые тюремные ворота.

Конвоиры подвели Илью к двери в одной из створок ворот. Один из них постучал массивным железным кольцом, висевшим тут же. Вверху двери открылось небольшое окошко, в котором показалась заросшая физиономия. Охранник оглядел подошедших и молча открыл дверь.

Они оказались в длинном гулком коридоре, скудно освещённом светом из небольших окошек высоко под потолком. Каменный пол неприятно холодил босые ноги.

Илья скоро потерялся в лестницах и коридорах, похожих друг на друга. Он даже слегка удивился, когда за очередной дверью открылся не новый коридор, а камера, заполненная людьми так, что они могли только сидеть на одном месте, подобрав под себя ноги, или стоять.

— Ещё одного привели, — проворчал кто‑то из давних обитателей. — Тут уже и так ступить некуда, сидим как сельди в бочке.

— У вас сегодня двое сдохли, — парировал надзиратель, открывший дверь, и втолкнул Обонина внутрь.

В камере стоял удушливо‑влажный воздух, в котором было очень мало кислорода, зато в избытке — испарений от давно немытых тел, запаха пота и испражнений, тянувшихся из угла с ведром. Металлически лязгнула дверь за спиной, Илья зябко передёрнул плечами.

— Подвиньтесь чуть, дайте человеку присесть, — обратился к сокамерникам невысокий мужчина с рябым от оспин лицом. — Садись, мил‑человек, в ногах правды нет. Скоро ужин принесут, а завтра, кому повезёт, тех на фронт, кому не повезёт — тех на каторгу…

Мужчина вздохнул и мрачно замолчал.

— Почему завтра? — спросил Илья, усаживаясь на полу.

— Так суд сегодня был, значит, завтра нас в разные стороны и разведут, — откликнулся мужчина.

— А как решают, кого куда направлять? Я думал, всех на фронт без разговоров.

— Судья‑то маг, хоть и слабый, но всё‑таки. Он тебе в глаза смотрит и всю подноготную о тебе видит. Он и решает, кого куда, — мужчина снова вздохнул.

— Вас куда определили? — поинтересовался Обонин.

— На каторгу, — неохотно ответил тот. — Маг решил, что я командиров стрелять начну, как только в окопы вернут.

— Понятно, — Илья прикрыл глаза и попытался представить, что увидит судья в его голове. С растраченной силой он не сможет ни скрыть мыслей, ни того, кем на самом деле является. Что тогда будет? Вряд ли его пошлют дальше фронта или каторги. Выходит, что, так или иначе, дорог у него всего две. И кем его по ним поведут, особого значения уже не имеет. Единственное: пока он дезертир, личная месть губернатора его не коснётся.

Ночь в камере прошла для него беспокойно. Все спали на полу, места было катастрофически мало. Лежать приходилось на одном боку: если переворачивался кто‑то один, следом начинали переворачиваться остальные. Ушибленное ребро не давало лечь хоть чуть удобнее. Промаявшись половину ночи, Илья встал и, осторожно переступая через забывшихся тяжёлым сном людей, перебрался ближе к стене. Остаток ночи он провёл стоя, опираясь на неё.

Утром, после скудного завтрака, дверь камеры открылась, и два надзирателя принялись пофамильно вызывать заключённых.

— Этих на фронт отправят, — объяснил вчерашний знакомый.

Всего вызвали около тридцати человек, примерно столько же осталось ещё.

— Нас после вызовут, — снова пояснил мужчина.

— Как часто суд бывает? — поинтересовался Илья.

— Каждую неделю. Сколь поймают за это время, столь и судят, — пробасил кто‑то рядом.

К вечеру в камере осталось всего десять человек: трое степенных мужиков, уставших воевать и переживавших за своё хозяйство, пришедшее в упадок без мужских рук; парень, почти подросток из мастеровых, панически боящийся крови; четверо революционно настроенных рабочих, бежавших с фронта свергать царя и его министров; дёрганый тип с металлической фиксой на зубе — и сам Илья.

На следующий день стали прибывать новые сидельцы. Один из них, худой, с нездоровым цветом лица, привлёк внимание Обонина. Он всё время сидел неподвижно, с трудом дышал, лоб часто покрывался испариной.

В какой‑то момент глаза мужчины закатились вверх, он неловко упал на бок, забился в судорогах и затих.

— Преставился, — произнёс один из мужиков и медленно перекрестился. Остальные тоже принялись осенять себя крестом. Мальчишка‑мастеровой забился на полу в истерике и принялся шумно колотить кулаками в дверь.

Илья подскочил к упавшему и первым делом пощупал пульс, приподнял веки. Зрачок от попавшего света сузился. Не думая о последствиях, Обонин принялся спокойно, как сам учил, делать непрямой массаж сердца. Он ритмично надавливал на грудную клетку, заставляя сердце гонять кровь по венам, не давая человеку умереть.

— Дайте лоскут или тряпицу чистую, — велел он обступившим его сокамерникам.

Кто‑то протянул относительно чистый кусок ткани. Илья попытался разжать судорожно сжатые зубы — ничего не вышло. Сделав глубокий вдох, он сжал губами нос несчастного, вдохнул в него воздух, потом снова принялся массировать грудную клетку, считая про себя до десяти, и снова вдыхая воздух в лёгкие человека.

Илья не следил за временем. Он просто знал, что если остановится, то мужчина умрёт окончательно и бесповоротно. И его усилия не были напрасными: несчастный шумно вдохнул, закашлялся и попытался перевернуться на бок. Только сейчас Обонин понял, как он устал: голова кружилась, снова разболелось ушибленное ребро.

Глава 2

Дверь камеры распахнулась, на пороге стоял рассерженный тюремщик, который не говоря ни слова принялся от души охаживать дубинкой по ребрам мальчишку-мастерового, поднявшего весь шум. Следом заскочил второй, и оттащил первого от пацана.

- Что за шум? - слегка запыхавшись, спросил он.

- В лазарет человека нужно, - ответил Илья и показал на тяжело с хрипом дышавшего мужчину.

- Обойдется, - отрезал тюремщик.

- Мужик помирал, а этот его с того света вытащил, - робко возразил крестьянин, уважительно указывая на Илью.

Оба надзирателя уставились на Обонина, потом, что-то решив про себя, тот, что старше приказал ему:

- За мной, - и подкрепил свой приказ взмахом дубинки.

Илья молча пошел следом. Снова бесконечные коридоры и лестницы, похожие одна на другую, они вышли из здания и пошли через тесный тюремный двор, в другое крыло. Тут были разбиты аккуратные клумбы между которых пролегали дорожки, посыпанные мелкой галькой и только массивные решетки на окнах говорили о том, что здесь тюрьма, а не обычный лазарет.

Доктор оказался жгучим брюнетом с орлиным носом, в белой рубашке и жилетке из кармана которой свисала цепочка карманных часов. Он сидел за столом, изучая записи в медицинском журнале. При появлении процессии из арестанта и двух конвоиров он оторвался от своего дела и вопросительно посмотрел на них. Старший тюремщик подтолкнул Илью вперед и пробасил:

- Вот, говорят, человека с того света вернул...

- Интересно, - по слогам произнес доктор и поманил пальцем Обонина к себе, потом поднялся и посмотрел ему в глаза.

- Магии ни капли нет, - констатировал брюнет. - Кто ты и как тебя зовут?

- Петр Чеботаев, дезертир. - опустив голову ответил Илья.

- Что случилось и что делал? - продолжил расспросы доктор.

- Мужчина потерял сознание, дыхание остановилось. Сердце не билось, сделал непрямой массаж сердца и искусственное дыхание.

Немногословно ответил Илья.

- Приведите спасенного, - распорядился доктор. Один из конвоиров поспешил выполнить распоряжение.

- Кто тебя учил?

- По книгам учился, - не поднимая глаз ответил Обонин.

- Сам? - врач недоверчиво хмыкнул.

- Оччень интересно,- протянул он, сел за стол и принялся барабанить по нему пальцами. Вскоре привели спасенного, он с трудом стоял и сильно задыхался, как от быстрого бега. Доктор подошел к нему, велел снять рубашку и лечь на кушетку в углу. Осмотрев больного он распорядился отправить его в лазарет. Пришел медбрат, в чистой тюремной робе, скорее всего, взятый из арестантов, и повел мужчину за собой.

Все это время Илья стоял у стены в кабинете, внимания на него никто не обращал, будто его тут не было.

- Принесите мне его дело, - кивнул на Обонина врач. Конвоир моментально бросился выполнять поручение. Вскоре он появился в дверях, держа в руках тонкую серую папку. Доктор взмахом руки выпроводил конвоиров из кабинета и закрыл за ними дверь.

- Таак, посмотрим, - протянул он.

В папке лежал всего один листок бумаги, исписанный крупными разборчивыми буквами.

- Рапорт, - начал читать вслух мужчина, - Мною, ротмистром жандармерии Ужеговым П. А. осуществлялись розыскные действия государственного преступника преподавателя медицинского училища Обонина И.А.. В ходе розыскных действий было выяснено, что Обонин И.А. обладая способностями мага водной стихии попытался скрыться от правосудия путем пересечения пролива между заповедником, расположенном на острове в десяти верстах от материка, но не рассчитал свои силы и утонул. Так как его магическая аура внезапно исчезла за две версты до берега.

Решив лично убедиться, что указанное лицо до суши не добралось, я приказал высадиться в заповеднике и прочесать остров. В результате чего был обнаружен сын смотрителя заповедника Петр Чеботаев, дезертировавший с германского фронта. Указанный Чеботаев был проверен мною на наличие магических способностей, коих у него не обнаружено...

Доктор закончил читать и поднял глаза на Илью.

- Проплыть две версты можно и без магии, особенно, если море спокойное, - задумчиво начал он, - тем более, если на кону жизнь. Проследить ауру больших способностей не нужно, а вот скрыть свою личность от того, кто всю жизнь эти самые личности раскрывает, вряд ли получится, - мужчина замолчал и медленно прошелся по кабинету, он остановился напротив окна, и заложив руки за спину и, глядя в окно, произнес:

- Слышал я об Илье Андреевиче только хорошее, считай повезло ему, если утоп. А если выяснится, что жив? Губернатор наш, Владимир Юрьевич, обещал прежде лишить магической сферы, а затем лично прилюдно шкуру с него спустить, и на Илецкие солеварни отправить, чтобы новая шкура как можно дольше не нарастала. Вы не дитя, жить останетесь, возможно и разум не пострадает...

- И что вы предлагаете? - решил нарушить молчание Илья.

Врач медленно повернулся к нему.

- На днях, один мой хороший знакомый, посетовал, что не может найти врача к себе в экспедицию.

Обонин молчал, ожидая продолжения.

- Экспедиция в Карелию, на Сейдозеро.

- Что же там такого на этом озере? - решил нарушить молчание Илья.

- А вот это экспедиция и выяснит, - доктор поднял вверх палец, - четыре раза в год оттуда такие сполохи магические идут, что остается удивляться, как небо ночами не светится.

Обонин недоверчиво поднял бровь.

- Смотреть нужно в определенное место и в определенное время, летом и весной ночами, зимой и осенью днем, - произнес врач на невысказанный вопрос.

- Все это интересно, только откуда вы это знаете? - медленно сказал Илья, - вы не в управе служите.

-Экспедиция идет частным порядком, набирает её мой знакомый. Ищет везде, где может, даже здесь, но, согласитесь, контингент тут не всегда подходящий.

- Много нашли? - поинтересовался Обонин.

- Сие мне не ведомо,- ответил доктор и развел руками, - спрашивали только на счет лекаря какого знакомого. Путь не близкий мало ли что произойти может.

- Наверное самому предлагали идти? - усмехнулся Илья.

- Вам, Илья Андреевич, не меня на слове ловить нужно, а о себе подумать. Участь у вас такая, что завидовать не чему.

Обонин угрюмо промолчал.

- Я вам озвучил предложение, а принимать его или нет, ваше дело, -поднялся из-за стола доктор, - дольше задерживать вас здесь я не могу.

С этими словами он направился к двери, собираясь вызвать конвоиров.

- Позвольте узнать, как вы меня представите?- остановил его Илья, - Сейчас я никто и звать меня никак. Даже когда магия восстановится не знаю.

- Это не моя и не ваша забота. В экспедиции очень заинтересованы в Санк-Петербурге.

- И вы так легко выкладываете это первому встречному? - иронично поинтересовался Обонин.

- А кому и что вы расскажете? - вопросом на вопрос ответил доктор, - К тому же сие не тайна великая. Ежели бы вы хоть изредка нос из училища вытаскивали, многое и сами бы знали и слышали. На счет же восстановления магических сил, так вас еще не приняли никуда, не о чем беспокоиться.

- Не выйдет так, что после вашей встречи с начальником экспедиции, губернатор узнает обо мне?- поинтересовался Илья.

- Насколько я понял, там заинтересованы в том, чтобы экспедиция состоялась. Думаю, я смогу сообщить о вас уже сегодня. Потом пару дней проведете здесь, в лазарете. Здесь же проще организовать вашу встречу. А уж потом останетесь здесь или вернетесь обратно в камеру, это уже будет только от вас зависеть.

- Я понял. Благодарю вас, и как вас зовут, вы меня, выходит, знаете, а я вас нет, - спросил Обонин прежде чем выйти из кабинета.

-Борис Юрьевич Бокучава, к вашим услугам, -представился доктор.

Ночью Илья долго не мог заснуть, разговор с Борисом Юрьевичем не шел у него из головы. Что он слышал о Сейдозере? Ничего, он даже не знал, где оно находится. Что там будет, какие трудности ждут его? К тому же он вспомнил, что слышал, что Бокучава делает лишь то, что ему выгодно и не более. Как долго доктору будет выгодно помогать ему? И кто руководит экспедицией? Если дружба с ним выгоднее дружбы с губернатором?

А на утро, около восьми часов его его вызвал к себе Бокучава. В уже знакомом кабинете кроме доктора сидел коренастый мужчина, лет тридцати пяти, имеющим отдаленное сходство с императором. Он окинул Илью быстрым взглядом, уточнил:

- Это он?

Борис Юрьевич кивнул в ответ.

- Давно практиковали?- спросил мужчина.

- Совмещал практику с обучением студентов, можно сказать до вчерашнего дня.

- Специализация?

- Общая, хирургия, терапия, акушерство.

Бритый довольно улыбнулся.

- Похоже вы придерживаетесь принципа знать и уметь то, чему учите?

- Стараюсь, - пожал плечами Илья.

- Без магии тоже лечить сможете? - уточнил незнакомец.

- Могу.

Мужчина радостно потер руки.

- Вы для нас просто находка, -довольно произнес он, - жаль, что мы с вами при таких обстоятельствах встретились. Хотя, если бы не они, мы бы навряд ли познакомились.

Обонин ничего не ответил.

- Не надо так мрачно смотреть в будущее, - улыбаясь, как мартовский кот, проговорил мужчина, - я набираю в экспедицию пусть и не самых опытных, но достаточно живучих. Там, куда мы идем, это нужнее опыта.

Илья не успел спросить, как незнакомец ответил.

- Я тоже иду со всеми, и я планирую вернуться.

- Хотелось бы узнать кто вы, - наконец сумел задать вопрос Обонин.

- Никита Александрович Романов.

Илья удивленно посмотрел на него, но промолчал.

Никита Александрович одобрительно кивнул.

- Вы, либо очень тактичны, либо не любопытствуете без нужды, меня устроит любое из этих качеств. Теперь о вас, забрать вас с собой я смогу примерно через неделю, придется провести её в этом, не слишком приятном месте, но Борис Юрьевич присмотрит за вами. Заберу я вас отсюда как Чеботаева, побудете пока им, документы на ваше настоящее имя выправим как вернемся. Не смотрите так, мы вернемся, уж я - то это всегда знаю.

После разговора с Никитой Александровичем Романовым появилась часть ответов и возникли новые вопросы. Младший отпрыск младшей ветви царской семьи пользовался репутацией чудака, при дворе никто к нему не относился серьезно, да он и не стремился к светской жизни, предпочитая путешествия и приключения. Не плохой огненный стихийник, как и весь царствующий дом. Но что ему понадобилось на этом самом Сейдозере? Что огонь потерял в воде? И почему он сам лично идет со всеми? Выкинув эти мысли из головы, Илья принялся за мытье полов в лазарете. Бокучава оставил его здесь, а не отправил обратно в камеру, при условии, что он будет выполнять работу санитара. Обонину ничего не оставалось как согласиться. Пациентов здесь было не особо много, лечили их обычными средствами. Борис Юрьевич свой дар здесь не применял, оставляя его для городской практики.

Как-то в лазарет принесли пожилого уголовника в глубокой резаной раной на животе, Бокучава уже ушел, тюремщики равнодушно ответили, что ничего страшного не будет, если раненый к утру умрет. Обонин на свой страх и риск, решился делать операцию. Тщательно осмотрев раненого, он определил, что ранение оказалось поверхностным, без повреждения внутренних органов, поэтому нужно просто наложить швы. Если бы он не израсходовал свой резерв досуха, то лечение заняло бы не более пяти минут, а так пришлось искать и колоть морфий и зашивать порез. С непривычки на это ушло достаточно много времени.

А на утро Бокучава принялся выговаривать ему за израсходованные медикаменты:

- Вы, Илья Андреевич, зря морфий на своего пациента потратили, - сказал Борис Юрьевич, когда Обонин рассказал о вчерашнем происшествии, - эти мошенники зачастую режут себя, чтобы хоть несколько дней в лазарете отлежаться. Тут и еда получше и работать не заставляют. А после морфия они еще и за ним сюда потянутся.

- А зашивать тогда как? Наживую? - удивился Илья.

Бокучава махнул рукой.

- Вы не поверите, насколько они терпеливы. Как-то один ложку проглотил и два гвоздя, так два дня молчал, пока совсем плохо ему не стало. Только тогда признался. Я не взял его, помер чтобы другим неповадно было.

Доктор немного помолчал, потом добавил:

- Поймите, Илья Андреевич, вас через некоторое время заберут отсюда, а я останусь. И порядки эти не мной заведены, и не вами, и не нам их менять. Поэтому впредь, не тратьте медикаменты.

- Вы же врач, - возразил Илья.

- И что? Я врач, я честно лечу своих пациентов. А тут заключенные, они не мои, они казенные, и казне не всегда нужно их спасать. Постарайтесь это понять или, хотя бы, запомнить.

- Можно спросить вас? Если будет выбор спасти бабу на сносях или мага, который умирает от старости... - начал Обонин.

- Я спасу мага, - перебил Борис Юрьевич, - баб много, они постоянно плодятся, а магов все меньше и меньше рождается, даже если он помрет через день, я все равно выберу его.

Беда современного мира в том, что магов рождается очень мало, места силы все пересчитаны и взяты под контроль правительствами. Если в семье простолюдинов рождался талантливый ребенок, то его забирали от родителей, отдавали в приемную семью, отвечающую за то, чтобы ребенок дожил до нужного возраста и в пять лет забирали его источник в пользу семей аристократов. Ребенок же чаще всего погибал после этого. Это не добавляло любви к дворянству. В стране то тут то там крестьяне жгли усадьбы, что не добавляло любви к простолюдинам. Россия была на грани революции, но тут случилась война с Германией.

У Прусской аристократии магические источники тоже иссякали и они воспользовавшись тем, что Россия была больше занята внутренними проблемами, чем внешними, попытались захватить один из приграничных источников. Внутренние проблемы были забыты на время, источник вернули, но им заинтересовались Австро-Венгрия, Османская империя, Болгарское царство как один из вассалов Османов, не могло не поддержать своего сюзерена, которым Германия пообещала доступ, в обмен на помощь войсками.

Война длилась уже третий год, дела шли с переменным успехом. Кроме претензий к источнику, появились новые запросы, захотелось новых земель и колоний, к разделу которых Германия опоздала. После появились предложения разрушить источник, так как оборонять его становилось все дороже и дороже. Императорская семья не соглашалась с этим, надеясь удержать его. Были опасения, что разрушение вызовет аномальный всплеск магии, который выжжет все вокруг на много верст, поэтому уничтожение было крайней мерой. Источник старались удержать любой ценой, но войскам, не имеющим магии, как с одной, так и с другой стороны давно надоела окопная жизнь, и многие бежали с фронта, предоставив дворянам разбираться самим.

Глава 3

Никита Романов забрал Обонина из Астраханской тюрьмы через неделю, как и обещал. В один из дней, к доктору Бокучава подошел посыльный и передал конверт с письмом и документами на имя Петра Андреевича Чеботаева, мещанина не военнообязанного, не обладающего магией, нанятого конюхом и освобожденного за отсутствием злого умысла на преступление.

Когда тяжелая калитка с металлическим лязгом закрылась за его спиной, Обонин в нерешительности сделал несколько шагов прочь от мрачного здания. Неподалеку стояла крытая пролетка на козлах которой, рядом с извозчиком, сидел мужчина в форме посыльного, он неодобрительно косился на босые ноги и порванную рубашку Ильи.

- Не вы ли Петр Чеботаев?- окликнул его посыльный.

- Он самый, - откликнулся Илья и подошел ближе.

- Залезайте, - кивнул посыльный.

Дважды просить было не нужно, пролетка тронулась и быстро покатилась по улицам города. Немощеные окраины сменились на булыжную мостовую центра города. Извозчик остановил коней возле русского гостиного двора, двухэтажного здания, недавно отстроенного по приказу прежнего губернатора. Илья еще ни разу не был в нем, преподавателю медицинского училища тут было нечего делать, теперь же он молча шел следом за посыльным. Швейцар у входа молча распахнул перед ними двери, не сказав ни слова.

Они прошли к широкой лестнице, ведущей на второй этаж, посыльный постучал в дверь одного из номеров, вскоре она открылась, и слуга провел Обонина в комнату, где уже сидело трое человек, один из них уже знакомый Никита Александрович.

- А вот и четвертый участник, - воскликнул Романов, - врач, водный волшебник Илья Андреевич Обонин. Это Юрий Владимирович Сенкевич, геолог, картограф, опытный путешественник, владыка земной стихии.

Высокий худощавый мужчина, поднялся со стула и первым подал руку, его пожатие было крепким и коротким.

- Это Николай Николаевич Воронов, знаток северной флоры и фауны, охотник и повелитель бурь. Прошу любить и жаловать.

Воронов внешне абсолютно не походил на воздушного мага, ярко-рыжий и солнечно улыбчивый, он сердечно улыбнулся и кивнул головой.

- Илья Андреевич прибыл к нам из не особо приятного места, - продолжил Романов.

- Уверен, вы не откажетесь привести себя в порядок и переодеться. - обратился он к Илье.

Тот же молчаливый слуга проводил Обонина в ванную и принес чистую одежду.

На следующий день все члены экспедиции погрузились на пароход до Царицына, оттуда по железной дороге через Москву на Архангельск.

Сказал бы Илье кто-нибудь еще чуть больше месяца назад, что он из теплой Астрахани поедет в суровый Архангельск, да еще по чужим документам, то он никогда не поверил бы, но жизнь, штука непредсказуемая.

Вопреки представлениям Обонина Архангельск встретил их жарким солнцем, и запахом разогретых на солнце деревянных сходней. Ему, южанину, никогда не бывавшему севернее Царицына, такое казалось невероятным, но солнце грело почти как дома, хоть и висело низко над горизонтом.

На несколько дней остановились в доме городского головы, до тех пор, пока не найдется коч до Кандалакши, оттуда уже придется идти своим ходом. Дом был расположен вдоль набережной, неподалеку располагалась контора Северного пароходства, Сенкевич предложил нанять пароход.

- Нанять пароход, конечно можно, - ответил на предложение Юрия Владимировича Романов, - но это будет дольше, нам же нужно попасть на озеро к седьмому июля. Желательно раньше, коч же найти быстрее парохода. В Кандалакше нас ждет мой человек, со снаряжением и лошадьми, оттуда нам предстоит пройти около ста двадцати верст, так, что дня за три-четыре дойдем до нужного нам места.

- Вы нам не скажете, что мы все-таки ищем? - задал вопрос Воронов.

Никита Александрович обвел серьезным взглядом своих спутников и, вздохнув, ответил:

- Мы ищем все непознанное и таинственное, то, что может пролить свет на магическое свечение. Вы же знаете, любая магия бережется, а когда ее просто выпускают в небо, это очень странно.

- Как в сказке: " Поди туда, не знаю куда. Принеси то, не знаю что" - отозвался Сенкевич.

- Вот именно, - подтвердил Романов.

Обонин предпочитал не вмешиваться во все эти разговоры, он до сих пор не мог понять для чего взяли именно его. То, что он пока видел, не вязалось со словами Бокучава о том, что не получается набрать людей для экспедиции. И Воронов и Сенкевич шли сами и добровольно, к тому же они оба были давно знакомы с Романовым. Илья не верил, что последнего участника нужно было искать именно в тюрьме и делать ему фальшивые документы, поэтому в большинстве разговоров занимал позицию слушателя.

- Илья Андреевич, почему вы никогда ничего не спрашиваете? Будто вам ничего не интересно? - словно услышал его мысли, Воронов.

- Мне непонятно почему взяли именно меня, у меня нет никакого опыта экспедиций, я не умею обходиться с лошадьми, сейчас сам себе напоминаю калеку без рук. Вам я буду скорее всего, обузой и просто не могу понять чем вас привлекла именно моя кандидатура.

Романов вздохнул и очень серьезно ответил.

- Так получилось, что у нас просто не осталось иного выбора, несколько врачей - водных магов отказались буквально в последний момент, последний из них был не безызвестный вам доктор Бокучава. Мы же стеснены временем, просто необходимо оказаться в нужном месте до дня летнего солнцеворота. Иначе, придется ждать осеннее равноденствие, а погода в это время гораздо менее приятная, чем сейчас, летом. Но погода не самое страшное, важнее всего время. Его у нас не особо много.

- Мне любопытно, неужели в столице нет ни одного мага нужной квалификации? - не сдавался Обонин.

- Есть,- охотно ответил Романов,- но они либо слишком молоды, либо в почтенном возрасте, либо просто не хотят. Вы же, кроме того, что нам полностью подходите, еще и находитесь в безвыходной ситуации. Так, что извините, но ситуация была и у нас и у вас примерно одинаковая. К тому же мы навели справки о вас.

Илья с мрачным видом промолчал.

- Право же, Илья Андреевич, не стоит все так воспринимать. Я вас не в плен взял, всего лишь в экспедицию, а то, что выбора почти не оставил, так то не моя вина.

Никита Александрович побарабанил по столу пальцами.

- Если вы обратили внимание, то среди нас четыре стихийника, это тоже важно. К тому же за Кандалакшей есть место, где вы сможете быстро восстановиться.

Все мало-мальски известные источники силы давно были наперечет, поэтому в быстрое восстановление собственной магии Обонин не верил.

Коч нашелся быстро, вечером того же дня Романов сговорился с капитаном, и утром, поднявшись по шатким сходням, оказались на борту, пропахшем рыбой и смолой. Судно было достаточно большим, с двумя мачтами, широкой палубой из плотно пригнанных досок. Капитан проводил путников в небольшие каюты.

- Здеся можно расположиться, и вещи ваши тута положить, - пробасил капитан, - к завтрашнему вечеру, с Божьей помощью на месте будем.

- Благодарю, любезный, - ответил ему Романов.

Капитан потоптался не много в дверях, и вышел, громко топая сапогами.

- Николай Николаевич, что там у нас с ветром- обратился к Воронину Никита Александрович.

Тот закрыл глаза, сосредоточился.

- Все хорошо с ветром, попутный, не особо сильный но и не слабый. Быстро дойдем. Даже править ничего не нужно.

- Вот и славно. Отдыхайте пока, господа. На берегу нам будет не до отдыха.

Коч ходко несся по волнам, ветер дул не сильно но постоянно, команда свое дело знала, слаженно работая парусами. Небо над головой из ярко голубого дневного стало темно-синим, но полной темноты не наступило. Ветер посвежел и чаек над волнами стало меньше. Наступила белая летняя ночь. Обонин хоть и был готов к тому, что на высоких широтах летом светло круглые сутки, все равно не уставал удивляться этому.

Солнце, едва успев скрыться за горизонтом, снова поднялось в небо, осветив дымку над уже недалеким берегом.

- Вы так и не ложились Илья Андреевич, - вопрос, заданный неслышно подошедшим Сенкевичем, разрушил хрупкое одиночество, Обонин обернулся, геолог доброжелательно смотрел на него.

- Никогда раньше не был на севере, это все, - врач обвел рукой светлое небо, - в диковину для меня. К тому же меня постоянное сомнение, что я не тот участник экспедиции, который вам нужен. Опыта походов никакого, магии нет, севернее Царицына никогда не был...

- Вот вы о чем, не переживайте так, всему можно научиться, Никита Андреевич в людях очень хорошо разбирается, и если бы вы не подошли ему, вас бы здесь не было. Уж поверьте, это не первая наша экспедиция.

- Давно вы знакомы?

- Лет семь уже, - быстро, будто ждал вопроса ответил геолог.

- Воронина тоже давно знаете?

- Мы учились в одном университете, только он на курс старше.

Сенкевич еще не долго постоял рядом, вглядываясь в дымку берега, продрогнув, ушел в теплую каюту. Илья последовал его примеру.

К вечеру, как капитан и обещал, коч пристал к берегу. Человек Романова уже ждал их, матросы споро сгрузили имущество экспедиции на нанятую повозку. Сонная лошадка, медленно переставляя копыта, неспешно шла по улице, пока возчик не остановил ее возле добротного деревянного дома, с высоким крыльцом и резными наличниками на окнах. Из дома вышел степенный хозяин и любезно пригласил их войти. Пройдя через сени они оказались в просторной горнице, посреди которой стояла большая беленая печь, от которой расходилось уютное тепло. Хоть и стояло лето, но на улице было достаточно прохладно, видимо, хозяева из уважения к гостям, протопили её заранее.

Их проводили в снятую на несколько дней комнату, здесь же были приготовлены вещи, необходимые в пути. Теплая одежда, ружья, патроны, легкая складная лодка. Продукты вяленое мясо, крупы, находились тут же в доме, в кладовой.

Сенкевич и Воронов все придирчиво осмотрели и остались довольны снаряжением.

- Илья Андреевич, - обратился к Обонину Романов, - принимайте ваше хозяйство, - с этими словами он протянул увесистую металлическую коробку.

Открыв её Илья увидел набор хирургических инструментов, скальпель, ножницы, хирургические иглы и многое другое.

- Осмотрите все, если что еще нужно, то можно это у местного доктора позаимствовать или приобрести.

Тщательно осмотрев инструменты и лекарства, Обонин написал на бумаге, что еще будет нужно, и в этот же день, встретившись с доктором, получил необходимое. К концу дня все вещи были уложены и упакованы так, как нужно путешественникам.

- Пойдемте, Илья Андреевич, - позвал Обонина Сенкевич,- вы в верховой езде новичок, дам вам первый урок. Да не напрягайтесь так, - улыбнулся он, - лошади обученные, смирные, вы полюбите ездить верхом.

В конюшне стояло шесть лошадей.

- У нас будет два вьючных коня, и четыре верховых. Вот этот красавец, - Юрий Владимирович подошел к коню с белым пятном на лбу, - самый спокойный, пока вы к местному доктору ходили, я со всеми познакомился. Зовут его Малыш, на время нашей экспедиции, он за вами будет.

- Далеко отсюда до Сейдозера? - задал вопрос Обонин.

- Верст сто- сто двадцать, по прямой. Но местность здесь не совсем простая горы, реки даже болота есть, поэтому берите больше. Но не переживайте, если все сложится хорошо, то дня за два - три доберемся до места. А там уж больше ногами будем, - ответил Сенкевич, седлая Малыша.

На следующее утро двинулись в путь. В начале дорога вела вдоль берега моря, вдоль неё росли редкие не высокие сосны и ели, издалека напоминающие кусты, а не деревья. Погода была тихой, солнце хоть и не поднималось высоко в небо, но грело исправно, скоро путешественники сняли с себя куртки и свитера, одетые прохладным утром. Постепенно дорога пошла в гору, и вскоре путешественники оказались на округлой вершине сопки. Перед ними открылся вид на морской залив, с одной стороны и лес у подножия сопки, с другой стороны. То здесь, то там на вершине стояли небольшие башенки из камней.

- Что это? - спросил Обонин, указав на ближайшую к ним башенку.

- Сейды, жилища саамских духов, -коротко ответил Воронин.

Одна из лошадей задела копытом камень, выступающий над тропинкой, и он зазвенел, будто железный.

- Это одна из загадок этого места, звенящие камни. Саамы считают, что в них тоже живут духи, добрые или злые. Иногда мне кажется, что они правы.- Сенкевич задумчиво смотрел вокруг, - сколько раз пытался проникнуть в их тайну, но что-то гораздо сильнее меня, не пускает.

Спуск с сопки оказался крутым и неудобным, пришлось слезть с лошадей и идти с ними рядом. Недалеко от сопки расположилось саамское поселение. Дома здесь были не высоким, с маленькими окошками, прорубленными в южной стене, и низкими дверями. Многочисленные ребятишки с интересом рассматривали путешественников. Местные собаки лениво облаяли их, и сочтя свой долг выполненным, вернулись к хозяевам. Они остановились в центре поселка, Романов ловко спрыгнул со своей лошади и направился к высокому, по местным меркам, сааму, вышедшему из своего дома. Из-за спины мужчины робко выглянула молодая женщина и снова скрылась внутри жилища. Романов о чем-то спросил хозяина дома, тот внимательно посмотрел на него, потом на остальных его спутников, позвал одного из мальчишек, крутившихся рядом. Тот степенно подошел, выслушал старшего и повернулся к Романову.

- Пойдемте за нами,- позвал остальных Никита Александрович.

Мальчишка привел их на окраину поселка к хижине покрытой дерном, издалека она напоминала земляной холм, если бы не труба, из которой шел дым, понять, что здесь живут люди, было бы сложно. Он подошел к двери и постучав в нее позвал:

- Pekka, Aku määräsi olemaan opas. (Пекка, Аку, велел тебе проводником быть.)

Из хижины раздалось недовольное ворчание.

-Pekka, siellä, Pekka täällä, Pekkaa tarvitaan kaikkialla. (Пекка, туда, Пекка сюда, Пекка везде нужен)

На свет показался заросший густой бородой невысокий человек, одетый в холщовые штаны и рубашку из домотканого полотна. Он с удовольствием чесал свою грудь и что-то жевал.

- Пекка хороший проводник, все места, все дороги знает, - проговорил мальчишка, и поклонившись Романову убежал обратно.

Пекка прищурившись от яркого света рассматривал пришедших к нему мужчин, придирчиво осмотрел обувь, довольно хмыкнул на ружья, за спиной каждого, неодобрительно посмотрел на лошадей.

- Куда идти нужно?

- До Сейдозера дорогу знаешь?- спросил Сенкевич.

Пекка сплюнул на землю и белозубо улыбнулся.

- Знаю, как не знать. Дня за три-четыре дойдем, дорога плохая, медленно идти будем.

- Сколько за свои услуги возьмешь? - продолжил Юрий Владимирович.

- Двадцать рублей и ружье с патронами, какое покажу.

- Идет, - согласился Романов, - ружье на месте получишь.

Пекка снова сплюнул и согласно кивнул.

До наступления полудня они двинули дальше. Пекка оседлал невысокого мохнатого оленя, который смирно стоял в небольшом загоне возле хижины. Теперь он бодро шагал впереди, помахивая коротким хвостом.

- Лучше зимой идти, оленей взять и в один день на месте были, - немного посокрушался Пекка.

Его сборы много не заняли много времени, будто он заранее знал, что его ждет дорога. Проводник свое дело знал, он уверенно выбирал из множества еле заметных тропинок нужную. В первый день прошли около тридцати верст, густой лес сменялся тундрой с низкими кустарниками и карликовыми деревьями. Обонину все это было в диковинку, он с интересом разглядывал непривычные растения, скалы, покрытые разноцветными лишайниками и мхом. Иногда вдоль дороги встречались башенки из сложенных камней.

- Пекка, что это?- поинтересовался он.

- Давние люди сложили, жилье для духов. Видишь, целый дом стоит, значит дух живет здесь, а как уходит в свой мир, дом рассыпается, - охотно ответил проводник.

От некоторых пирамидок веяло холодом, хотелось держаться как можно дальше, тропинка огибала их по широкой дуге, как можно дальше. Видимо не одному ему так казалось. Другие - же, наоборот, встречали теплом и заботой. Хотелось задержаться возле них подольше, но Пекка упорно вел их вперед, не останавливаясь на глупости, по его мнению.

Но скоро окружающие красоты перестали радовать глаз, отсутствие опыта верховой езды дало о себе знать, спина затекла и стала деревянной, ноги занемели, хотелось лечь на чем -то ровном, и просто полежать отдыхая. Видя усталость новичка, Романов распорядился устроить привал.

- Ничего, время у нас в запасе есть, успеем ко времени. Ночи светлые, а хорошую погоду, нам Николай Николаевич, если очень нужно будет, обеспечит.

В первый день, из-за того, что вышли не с самого утра, и часто останавливались, прошли всего около пятнадцати верст. На ночевку остановились возле небольшого озера с кристально чистой ледяной водой. На песчаном берегу которого было выложено кострище из камней, возле которого лежало не много хвороста.

- Хорошее место, тут часто охотники ночуют, - произнес проводник и привязав своего оленя под деревьями, принялся деловито раскладывать костер. Путешественники отправились в лес за хворостом и валежником, не смотря на конец июня, ночью без костра будет достаточно холодно. Поэтому постарались собрать веток так, чтобы хватило на всю ночь. По возвращении к стоянке их встретило яркое пламя костра, Пекка уже набрал в котелок воды и приладил его над огнем. После ужина совместными усилиями поставили палатку.

К утру над озером поднялся туман, Илья проснулся от его зябкой сырости. Его товарищи еще спали, осторожно, чтобы никого не разбудить он выбрался наружу. Костер у входа догорал, но горячие угли все еще давали свое тепло. Обонин поднял несколько палок, собранных ими вчера и подбросил в костер. Робкие языки пламени, в начале пропали, но через пару мгновений весело потрескивая, ярко расцвели на ветках.

Не долго погревшись у огня, Илья, захватив котелок и чайник, направился к озеру за водой. Ближе к берегу туман сгустился сильнее. По идее, он давно уже должен был дойти до воды, но её все не было, вместо песка под ногами оказались поросшие мхом валуны.

Глава 4

Илья повернул назад, но в плотном белом мареве ничего не было видно, ни палатки, ни озера, даже костер не просвечивал сквозь него. Вокруг стояла ватная тишина, в которой вязли все звуки. Не было слышно ни пересвиста птиц, ни фырканья лошадей, что стояли рядом с палаткой, ни кашля оленя.

Обонину стало не по себе, он попытался позвать товарищей, но туман тут же поглотил его голос. За невозможностью найти хоть какой-либо ориентир вокруг, Илья решил искать его внизу. Палатку ставили на пологом берегу, густо усыпанном опавшей с хвоей. Сейчас под его ногами был замшелый в пятнах лишайника плоский камень, будто он снова оказался на вершине Волосяной сопки, а не возле лесного озера. Обонин даже наклонился и постучал по круглому боку небольшого валуна, лежащего рядом, он зазвенел, как и вчерашние камни. Подул легкий ветерок, и в белом мареве тумана показался просвет, в глубине которого будто блеснуло водой.

Илья сделал шаг вперед. Но то ли туман сыграл с ним злую шутку, то ли ветер, но впереди не оказалось ни воды, ни знакомого берега, под ногами все также были камни покрытые мхом, только теперь он шел по узкой тропинке обозначенной с двух сторон округлыми белыми камнями. Ни повернуть назад, ни переступить эти камни он не мог. При каждом шаге раздавался тихий звон, а от земли поднимались голубые искры, окутывая сначала ноги, а потом и все его тело. Из-за них стало трудно различать тропинку под ногами, но чувство, что он идет правильно, не покидало Илью.

Обонина обдало жаром, туман рассеялся и он увидел прямо перед собой пыльную деревенскую улицу, залитую ярким светом. Курей, лениво купающихся в пыли, козленка, привязанного к колышку, деревянную избу, с лавочкой перед ней.

На лавке сидела опрятная старушка, с интересом рассматривавшая его.

- Квасу хочешь? - неожиданно спросила она, - только за ним в подпол нужно спуститься. Мне тяжело уже, а ты по-молодецки спустись.

Илья не успел ничего ответить, как она резво подошла к нему и потянула за руку за собой. В избе, после яркого солнца было темно, он не успел толком оглядеться, как его подвели к люку в полу.

- Спускайся по лесенке, там в углу, в холодочку крынка стоит, достань.

Лесенка была не высокой, сбитой из плохо струганых брусков, которые слегка прогибались под ним. Последняя ступенька неожиданно проломилась, и Илья упал на утрамбованный пол, больно ударившись едва зажившим боком. Одновременно с этим сверху упала крышка погреба, полностью закрывая свет. Против ожидания полной темноты не наступило, наоборот, на стене напротив лестницы, засветился прямоугольник, будто неяркое пламя скрытое матовым стеклом.

Обонин подошел и тронул прямоугольник, рука погрузилась в свет, как в воду. Одновременно в голове взорвался безмолвным криком зов о помощи. Он, не задумываясь, шагнул вперед, и чуть не бросился обратно от ощутимой опасности, будто кто-то щедро разлил её вокруг. Новый крик "Помоги!" не дал уйти. Преодолевая себя, Илья сделал несколько шагов вперед. Узкий коридор будто стал еще уже от оживших теней у стен, они словно почуявшие добычу пауки медленно приближались к нему, а в глубине этого коридора билось, что то живое, и отчаянно звало его.

Илья рванул вперед, уворачиваясь от теней, протягивающих к нему свои темные отростки, от которых веяло могильным холодом. В углу, плотно обмотанное паутиной, маленькое тело животного, пыталось вырваться из плена, теряя последние силы.

- Порви паутину, - просьба без слов снова прозвучала в голове, - Быстрее!

Паутина оказалась неожиданно прочной, он порезал пальцы тонкими нитями, но сумел освободить зверька, животное сделало несколько шагов и без сил упало на пол. Илья подхватил невесомое пушистое тело и поспешил к выходу из подземелья. Зверек лежал смирно на руках. Тени сгустились перед единственным выходом, который все еще продолжал светиться тусклым лунным светом. И только он не давал теням полностью отрезать Илью от внешнего мира.

До спасительного выхода оставалось всего пара шагов, как что-то неуловимо изменилось. В коридоре стало ощутимо холоднее, будто подул морозный ветер, от этого свет замерцал и стал гаснуть. Двигаться стало трудно, казалось, к ногам привязали огромные чугунные гири. Прежде легкий зверек, стал неподъёмно-тяжелым.

- Оставь его здесь, - зашуршало со всех сторон, - оставь, и мы отпустим тебя.

Животное на руках обреченно вздохнуло и прикрыло глаза, Илья закусил губу и продолжил упрямо двигаться в сторону светлого пятнышка. Что-то внутри его подсказывало, что если он не успеет, то смерть, это не самое худшее, что с ним случится. Шаг, еще один, вот заветная цель, осталось протянуть руку, но свет замерцал и погас, оставив его в полной темноте. Ледяные щупальца теней схватили его, опутали, куда-то поволокли...

Неожиданно луч света разогнал темноту.

- Ну чего ты замешкался - то? Вон крынка, сразу под лестницей, у стенки, - раздался сверху голос. Илья открыл глаза и огляделся, он сидел на плотно утоптанном земляном полу в том же погребе, последняя перекладина у лестницы оказалась целой и выделялась яркой желтизной свежего дерева. В углу стояла крынка, повязанная чистой тряпицей. Ничего не понимая, Обонин взял её и поднялся на верх. Старушка стояла рядом как будто ничего не произошло, рядом с ней чинно сидел белый пушистый зверек, напоминающий одновременно собаку и лису. Зверек приветливо махнул хвостом и подошел к нему.

- Молодец, не испугался, - одобрительно глядя на Илью сказала женщина, - пошел бы сам, там бы и остался. А теперь Тиша, если захочет с тобой пойдет. А нет, так дорогу обратно покажет. Да пей квас, пей, - спохватилась она, - он вкусный.

Ничего не понимающий Илья, убрал ткань и поднес крынку к губам. Квас приятно охладил горло, и разлился пряным травянисто хлебным вкусом.

- Спасибо, - произнес он и протянул опустевший сосуд владелице.

- А и не за что, - улыбнулась она, - ступай себе, твои-то спутники, потеряли тебя поди.

Она махнула на него рукой, налетел холодный ветер и Обонин снова оказался в густом тумане. Правда теперь он снова почувствовал, что это не просто туман, а родная и понятная водная стихия. Каждая частица тумана была готова подчиниться ему, осесть росой на траве, подняться облаком к небу, или собраться в тучку и пролиться на землю. Он ощутил рядом присутствие лесного озера, которое жило здесь и дышало влагой и спокойствием.

Его сила, его магия снова была с ним. Испытывая вернувшиеся способности, Илья собрал туман в плотное облако над серединой озера и пролил его дождем, возвращая воду.

Когда все вокруг снова стало видимым, он увидал и почти прогоревший костер и палатку. Рядом с которой мирно стояли их лошади и олень проводника. Внезапно сбоку хрустнула ветка, и из - за раскидистых елей вышел Пекка. Первым делом он поднял ружье и выстрелил в воздух, подав сигнал остальным, чтобы они возвращались к лагерю. Потом подступил к Илье:

- Зачем один в туман ходил?- нахмурившись спросил он, - в туман один не ходи, пропадешь. И не один не ходи, туман пройдет тогда ходи.

Неожиданно он замолчал и огляделся.

- Ты туман прогнал? - тут он заметил белого зверька, который вышел из-за куста и лег возле ног Ильи, - Почему молчал, что белый шаман?

Обонин наклонился и погладил животное, тот приветливо шевельнул хвостом.

- Я не шаман, Пекка, водный маг, туман могу разогнать, воду добыть, не больше.

- Неет, -помотал головой проводник, - песец просто так не придет, и у ног сидеть не станет, только шамана слушает и шаману служит.

Обонин не стал его ни в чем переубеждать.

- Илья Андреевич, куда же вы пропали? - раздался рядом голос Сенкевича, он слегка запыхался, торопясь в лагерь, - следом подошли Воронин и Романов.

- Мы проснулись, вас нет, туман стоит, ничего не видно и не слышно, вас нет. Ружье оставили... Мы вас звали, стреляли, почему вы не отзывались?

- Я не слышал ни голосов ни выстрелов, - растерялся Илья, - да и не думал далеко идти, хотел воды набрать из озера и чай поставить кипятить. Тут два шага всего.

- Два шага и вы ухитрились пропасть...

- Подождите, Юрий Владимирович, - прервал его Романов, - Кажется наш герой и сам не знает, где он был, но пропал он не просто так. Пойдемте к костру, позавтракаем, попьем чаю и вы нам все расскажете.

Все без лишних слов пошли к костру, песец, словно верный пес бежал у ног Обонина. Пекка с опасливым уважением косился на них обоих. Видно было, что ему не терпится узнать, что произошло с Ильей.

Пока они ходили, костер почти потух, проводник проворно убрал сверху остывшие угли, подняв на верх горячие, из середины костра, подкинул веток. Когда они разгорелись, повесил над ними закопченный чайник.

Завтракали кашей, оставшейся с вечера, Илья часть своей порции выложил на плоский камень и придвинул его своему новому спутнику. Зверек понюхал вильнул хвостом, и стал есть. Пекка что-то одобрительно сказал по саамски.

Рассказ Обонина не занял много времени, когда он замолчал, то все задумчиво смотрели на песца, а он спокойно лежал у костра, будто это было его законное место.

- Чудны дела твои, господи,- первым нарушил молчание Воронин, - думал, меня ничем уже не удивишь, выходит, зря я так думал.

- Да уж, - согласился с ним Романов, - чудеса чудесами, но нам давно пора в дорогу. Давайте собираться, друзья.

После этих слов все принялись быстро и деловито собираться в путь. Этот день мало отличался от предыдущего все также менялись участки леса и хилые деревца тундры. Еще несколько раз встретились каменные пирамидки, Пекка и остальные почти не обращали на них внимания. Песец медленно трусил позади лошади Обонина, как неожиданно он затявкал на очередную пирамиду, подбежал к ней и начал скребсти землю, пытаясь выкопать что-то у основания камней.

Пекка укоризненно покачал головой.

- Нельзя тревожить духов, плохо будет.

Илья спрыгнул с лошади и попытался забрать песца от сейда, но тот зарычал и продолжил копать. Пот тонким слоем земли и мха обнаружилась гладкая плита, покрытая разными символами, крестами, волнами спиралями. Немного в стороне от плиты, в каменном углублении лежал завернутый в истлевшую от времени шкуру, нож с костяной ручкой. Зверек вытащил этот нож и с победным видом положил его к ногам Ильи.

- Интересный у вас спутник, - произнес Воронин задумчиво разглядывая нож и каменную плиту, у которой этот нож был закопан, - сдается мне, что эта находка специально ждала здесь вас.

С этими словами Николай Николаевич протянул руку над костяной рукояткой и попытался просканировать её. Ручка ножа стала прозрачной, будто из стекла, на ней стали видны такие же узоры, как и на плите возле сейда. Потом она замерцала, сначала стала небесно - голубой, потом будто налилась огнем, потемнела, как темнеет остывающее железо, и снова стала прозрачной как лед.

- Несомненно, теперь это ваша вещь, - глядя на все метаморфозы произнес Романов, - началось все с воды и водой закончилось. Берите, такими дарами не разбрасываются.

Илья нерешительно поднял нож, рукоять удобно легла в руку, он провел пальцем по лезвию. Как ни странно, на нем не было ни ржавчины ни зазубрин, попробовав острие, Илья не зная как, порезал палец, она капнула на лезвие, нож впитал её не оставив никакого следа на темном металле. Порез на пальце быстро затянулся, будто его и не было.

Пекка покачал головой и перекрестился на всякий случай. Обонин просто не знал, что ему делать, с одной стороны, нож выбрал его, с другой стороны, неизвестно кому он служил, и что им делали. Почему похоронили возле сейда? В том месте, где покоится душа неизвестного шамана. Решив, что со временем разберется во всем, он решительно вытащил свой нож из ножен, и сунул туда найденный. Старый нож переложил в одну из своих сумок. Песец одобрительно завилял хвостом.

- Не простой зверь. Дикий, а ведет себя как собака, - глядя на него высказался проводник.

Это происшествие ненадолго задержало путников, и они снова отправились к своей цели.

Глава 5

Постепенно дорога понижалась, земля под ногами напиталась сыростью, при каждом шаге вода стала выступать надо мхом, пока не разлилась мелкой влажной зеленью. Пекка все чаще останавливался, оглядываясь по сторонам.

- Кажется, наш проводник потерял дорогу. -Задумчиво произнес Сенкевич.

- Илья Андреевич, что вы про водную преграду скажете? - Спросил Романов.

Обонин пожал плечами.

- Болото, не особо топкое, не особо большое, раньше было озером. До ближайшего берега, пожалуй, с половину версты будет. - Он указал рукой нужное направление.

- Юрий Владимирович, - Романов окликнул Сенкевич, - можете тропу через болото организовать?

Сенкевич пожал плечами и, немного подумав, ответил:

- Сейчас попробую.

Стихийник, остановился и сосредоточился, из воды выступило несколько кочек. Они стали расти, соединяясь и вытягиваясь в длину образуя не широкий проход над водой в том направлении, в каком указал Обонин. Лошади резво пошли по сухому, облегченно фыркая и потряхивая хвостами. Копыта цокали по камням, высекая искры.

- Юрий Владимирович, не из чистого ли железняка дорога? - поинтересовался Воронов.

- Нет, что вы, - притворно огорчился геолог, - базальт с гранитом, что под ногами было, то и поднял.

- Эх, как жаль, - в тон ему ответил собеседник, - вырастили бы рельсы, от самой Кандалакши до озера, мы бы сели в вагоны и прокатились с ветерком. Песня.

- Эк вы хватили Николай Николаевич, - вступил в разговор Романов. - "ежели"да "кабы" хорошо, да ненадежно.

Какое-то время спокойно ехали, молча покачиваясь в седлах в такт неторопливой лошадиной поступи. Неожиданно конь споткнулся, Романов тихо выругался.

- Смотрите, что это такое! - удивленно воскликнул Воронов.

Тропа таяла на глазах, будто кусок сахара в горячей воде. Сенкевич вытянул руку и закрыл глаза сосредоточившись. Камни стали восстанавливать форму, но стоило только перестать питать их силой, они тут же рассыпались, будто их и не было. Повисло тревожное молчание.

-Похоже, здесь силы нужны не чета нашим. Не тратьте энергии понапрасну.

- Илья Андреевич, вы ведете нас к берегу кратчайшей дорогой. Юрий Владимирович, следите за тем, чтобы мы не свалились в какую- нибудь яму. А мы с Николаем Николаевичем будем вокруг смотреть. - Распорядился Романов.

- И да, если что, то дальше без церемоний, ни к чему они.

Пекка поднял руку, призывая к молчанию, все затихли, а проводник настороженно прислушался, потом как-то поник и неуверенно тронулся в путь. Обонин еще раз уточнил направление до берега, как раз в нужной им стороне ориентиром росла приметная кривая береза, поэтому пока двинулись к ней. Шли не спеша, но и не задерживаясь без особой нужды. Возле березы остановились, Илья принялся искать новый ориентир, чтобы задать нужное направление, как понял, что берег находится немного в другом направлении. Списав это на ошибку восприятия, он внес коррективы в направление и, выбрав новый ориентир, все двинулись дальше.

Между тем, все молчали, напряженно вслушиваясь и вглядываясь вокруг. Перед глазами Ильи сгустилось какое-то марево, воздух дрожал как над раскаленной поверхностью, искажая видимость. Все краски будто выцвели, оставив вместо себя разновидности серого. Он тряс головой, пытаясь вернуть ясность зрения, на какое-то время это помогало, а потом все начиналось заново. У следующего ориентира, берег снова оказался не в той стороне.

- Ничего не понимаю, - устало выдохнул Илья, - берег ушел в другую сторону.

- Как ушел? - переспросил Воронов.

- А так, как живой. - Обонин с досадой плюнул и внимательно осмотрелся по сторонам. - Будто водит нас кто-то.

Пекка тяжело вздохнул и начал что-то быстро говорить, мешая русские и карельские слова, с большим трудом удалось разобрать, что они как-то прогневили местных духов и теперь они водят их по воде, не давая выйти на берег, и будут водить до тех пор, пока они не помрут здесь, души их достанутся Аяттаре и будут вечно служить ей, а тела она попросту съест и никто никогда даже косточек не найдет.

Воронов ободряюще похлопал проводника по плечу и ответил.

- Право, Пекка, успокойся. Дух, если и водит, то один или одна, а нас четверо магов, да и ты не пальцем деланный. Обломает зубы о нас.

Карел притих и как- то сжался в комок, потом сжал губы так, что они побелели и выпрямился.

- Аяттара хозяйка этих мест. Все тропы, все камни знает, мысли запутает так, что сами не поймете, как ей в пасть придете. - зло прошипел он. Тихого и добродушного проводника стало не узнать лицо его было искажено страхом и злобой, губы против его воли тряслись, сам же он, похоже похоронил себя и не собирался бороться.

- Только у меня двоится в глазах? - тихо спросил Воронов.

От этого простого вопроса у Обонина в животе скрутился тугой комок, если раньше он все списывал на усталость, то сразу два мага не могли одинаково устать.

- Давно двоится? - тревожно спросил Романов.

- Не очень, с четверть часа.

-И у меня будто марево перед глазами, - ответил Обонин, - думал от усталости.

Сенкевич пожал плечами.

- Я в норме.

Пекка вообще сник и постоянно что то бормотал себе под нос, не понятно, молился или призывал одному ему ведомых духов.

- Жизни нет, духи забрали нас к себе, зачем твой naali (песец) взял veitsi (нож) у духов, они Аяттару разбудили, чтобы она наказала нас. - горестно простонал проводник Илье.

- Твой зверь не добрые силы дали, злые они нас в Маналу забрали, Туонен пойка из наших шкур бубны сделает, будет вечно души наши мучить. - простонал он и усевшись прямо в воду, обхватил голову руками и горестно застонал.

Обонин беспокойно оглянулся на остальных, опасаясь увидеть осуждение в их глазах, и поймал себя на мысли, что не помнит, когда он последний раз видел белую шкурку песца. Он обвел глазами серо-зеленый пейзаж вокруг, и на самой границе видимости, ему показалась белая точка, она то приближалась, то удалялась, будто указывая дорогу. Он подошел к Романову и указал на неизвестного проводника.

- Попробуем еще раз выбраться, - быстро решил тот, - Надеюсь, что хуже уже не будет.

Небольшой отряд двинулся за призрачной точкой, впереди снова шел Илья, Пекка замыкал колонну. Проводник все время что-то шептал по карельски, то ли молился, то ли жаловался.

Белая шкурка то терялась за редкими, не высокими елками, то появлялась в новь, по ощущениям Обонина, зверь вел их в самую трясину, а на деле же местность поднималась, освобождаясь от воды. Вместе с этим пропала пелена с глаз и появилась хорошо утоптанная широкая тропа, рядом с которой помахивая хвостом, будто собака, стоял белый песец. Путешественники с облегчением перевели дух, как земля, в буквальном смысле, ушла у них из-под ног.

Протяжный гул, похожий на стон, оглушил со всех сторон, в животе неприятно замерло, будто на ухнувших вниз качелях, а потом стало не понятно, где верх, а где низ, все перепуталось и пропало.

Первое, что почувствовал Илья, это камень, больно давивший под лопаткой, он бессознательно пошевелился, пытаясь убрать помеху.

- Один, кажись, очнулся.

Словно сквозь слой толстой ваты послышался чужой голос, захотелось осмотреться, но открыть глаза, как и пошевелиться не получилось. Тело не повиновалось ему.

- Очнулся, - услышал он новый голос, - Это даже хорошо, что Никита тебя нашел, все четыре стихии разом. Воистину, царский подарок.

Незнакомец довольно хмыкнул, прошел рядом, что-то зашуршало о камни, будто проволокли тяжёлое.

- Хотя, он и не пошел бы никуда без четвертой стихии, - продолжил неизвестный, - жаль, наш человек побоялся идти с ним. Все закончилось бы намного быстрее.

- Свяжи их, пока все не очнулись. - распорядился он.

Илье быстро и крепко, без лишних слов, связали руки и ноги. Кто-то рядом застонал.

- Ну, здравствуй, племянник, - снова послышался чужой голос.

Обонин, наконец, смог разлепить глаза, с трудом смог разглядеть темную фигуру, возвышающуюся над ними.

- Прошу прощения, дядюшка, не могу по имени обратиться, вижу пока плохо. - В тон незнакомцу ответил Романов.

Слуга запалил лучину, слегка рассеявшую полумрак.

Романов молча и, казалось, равнодушно посмотрел на собеседника. Это был крепкий мужчина с тяжелой челюстью, длинным кривым носом и тонкими губами. Он сидел на низком походном табурете, картинно уперев левую руку в бок, а правой опираясь на саблю в дорогих ножнах.

- И вам не хворать, дядя.

- Даже не спросишь, что мне тут надо?

- Догадываюсь. - спокойно, ответил Никита.

- Правильно догадываешься. - оскалился дядя.

- Знаете, что о вас при дворе говорят? - усмехнулся Романов, - Уровень ваших знаний соответствует образованию гвардейского офицера, что недостаточно для управления государством.

Ответ разозлил незнакомца, лицо его потемнело, он нахмурился и с силой сжал эфес сабли, потом сумел взять себя в руки и деланно рассмеялся.

- Моего уровня, как видишь, хватило на вас четверых.

- Не спорю, только сколько чужих сфер вы на это потратили? - поинтересовался Никита.

- А это уже не твоё дело, племянничек. - Прорычал дядя.

С этими словами он резко поднялся с табурета, и стремительно направился к низкому выходу из землянки, слуга поспешил за ним.

Когда дверь закрылась Никита тихо выругался.

- Ты, вроде как со всеми родственниками в мире жил...- начал Воронин.

- Это слишком дальний родственник. - оборвал его Никита.

Сенкевич хотел что-то сказать, но дверь открылась и землянку снова вошел дальний родственник, за ним следом вошли двое молчаливых слуг. У мужчины в руках был небольшой сверток, он положил его на стол, возле очага и развернул.

- Я долго думал, -начал он, но Романов его перебил.

- Каким местом, дядюшка?

Но дядя сделал вид, что его не услышал и продолжил.

- Как же мне вас нейтрализовать? Тебе понравится, Никитушка. Можно было бы это сделать сразу, пока вы были без сознания, - говорил он, одновременно подготавливая на столе место для обряда, - но так будет нагляднее.

Мужчина взял небольшую чашу из зеленого камня, нож с лезвием в виде серпа и указал своим слугам на Романова. Те, не церемонясь, подняли с пола и подтащили его к столу.

- Не стоит сопротивляться, Никита Александрович, - отеческим тоном произнес колдун, - все равно будет так, как мне нужно, вы же это поняли.

С этими словами, он сделал небольшой надрез на ладони пленника и поднес к нему чашу.

- Вот незадача, крови мало осталось, веревки слишком крепко затянули, болваны. - С досадой сказал мужчина. - Ну, ничего, мне и пары капель хватит, вы же знаете, что это такое. А? Никита Александрович.

Таким же образом взяли кровь у остальных пленников. После этого довольный дальний родственник приступил к ритуалу. Он поставил чашу на спиртовку, спиртовку на ткань, расчерченную магическими символами. Сосредоточился, и начал обряд. Романов молчал, не сводя напряженного взгляда от действа, Воронов заметил, что Никита подбирает под себя ноги, готовясь к прыжку.

- Может, все таки представитесь? - Произнес Николай, - Невежливо получается, вы нас знаете, мы вас нет.

Колдун не стал отвлекаться, поглощенный ритуалом, Романов тем временем оттолкнулся от пола и попытался сбить его с ног, чтобы помешать. Но верный слуга был на чеку, он толкнул Никиту на пол, и несколько раз пнул ногой.

- Хватит! - прикрикнул маг, заканчивая действо, мужик нехотя опустил занесенную для удара ногу.

Никита мучительно закашлялся от боли.

- Ну что же вы так неосторожно-то? Помешать хотели?- с притворным сочувствием спросил дядюшка. - Я же по своему наказать могу.

Он протянул руку в сторону Романова и резко сжал её в кулак, Никиту выгнуло от боли и он сдавленно застонал сквозь зубы. Мужчина еще не много посмотрел на своего пленника, потом разжал руку, отпуская его. Романов застыл на полу, тяжело дыша.

- Как бы там ни было, на это моих сил, как видишь хватило. -Маг показал небольшой, переливающийся всеми цветами, камень на своей ладони.

- Развяжите их. - приказал слугам, один споро перерезал путы на руках и ногах, второй снял с плеча ружьё и, передернул затвор.

- Утром в дорогу. - сказал он пленникам.

- Что это такое? - маг снова показал кристалл, - Он расскажет.

Указал пальцем на Романова, собрал обрядовые принадлежности, и направился к выходу, первый слуга распахнул перед ним дверь, второй вышел следом, не сводя дула винтовки с Романова и его людей.

- Что он сделал, и кто это такой? - спросил Сенкевич, растирая руки.

- Эдгар Гессенский, принц Курляндский троюродный дядя по прабабушкиной линии. Седьмая вода на киселе, но считает, что может претендовать на трон. - Мрачно ответил Романов. -Средний менталист. Говорили, что у него в поместьи, собранные со всей страны, крестьянские детишки живут. Способные к магии. - Никита стукнул кулаком по земляному полу и выругался. - Только никто не верил, думали слухи, да и положение его такое, что не проверишь. Иначе, он бы нас не одолел, своих сил не было, чужие забрал.

- А что за камень он сделал? - Напомнил Воронов.

Никита вздохнул.

- Перемешал наши способности.

- Это как? - Удивился Николай.

- А так. - Романов поднял ладонь, и, вместо огонька, с его ладони тонкой струйкой полилась вода, он сжал ладонь и раскрыл её снова, подул ветер, потом опять полилась вода, огонь, песок, снова камень.

- И когда какая стихия откликнется неизвестно. - Он стряхнул с руки камешек и уселся на пол, устало склонив голову.

- Это навсегда? - Поинтересовался Обонин.

Никита покачал головой.

- Нет, камень нестабилен, долго не держится, максимум месяц, обычно около двух недель. А до этого времени колдовать мы не сможем. Держать все время нас и наши способности у него силенок не хватит, заемные тратить дорого слишком, вот и создал камень стихий.

- Чего он хочет? -Воронов опустился рядом на землю.

- Власти, и застолбить за собой источник силы, если он есть. - Пожал плечами Романов.

- Что делать будем? - спросил Николай.

- Ждать, думать, попробовать убежать. Время у нас есть до седьмого июля. - Вместо Романова ответил Сенкевич.

Глава 6

Утром дверь землянки распахнулась, и грубый голос скомандовал:

- Выходь!

Шесть ступенек, сложенных из плоских камней, крепкая дверь, пасмурный день за порогом и два конвоира с ружьями на изготовку. Они находились на крохотной лесной прогалине, вокруг росли не высокие ёлки. Рядом возвышалась небольшая избушка, возле которой были привязаны лошади, среди которых стояли и их лошади, целые и невредимые. Чуть дальше дымились остывающие угли костра, неподалеку от которого пирамидой стояли ружья. Сопровождающие, пять человек, в штатской одежде, но с военной выправкой, деловито собирались в дорогу. Из избушки вышел Эдгар Гессенский, он довольно потянулся, прошел к своим людям, будто не замечая своих пленников. Романов мрачно проводил его взглядом. К Эдгару подошел коротко стриженный мужчина, одетый во френч военного покроя, и, вытянувшись в струнку, принялся что-то докладывать. Выслушав доклад, Гессенский кивнул, и, наконец, удостоил пленников своим вниманием. Он неспешно, даже вальяжно подошел к ним, конвоиры своих ружей не опустили.

- Надеюсь, Никитушка, - преувеличенно отеческим тоном начал говорить Эдгар, - ты и твои спутники понимают, что при попытке напасть на меня или убежать, я выжгу мозги любому из вас. Смотри, что получится.

Он указал на ели поодаль. Под одной из них сидел Пекка, глаза его были пусты, он бессмысленно смотрел перед собой, из уголков его рта стекали вязкие слюни.

- Право, неприглядное зрелище, - сочувственно поцокал языком принц, и приказал. - Пристрелите, чтобы не мучился.

Один из конвоиров повернулся корпусом,и, почти не целясь, выстрелил. Бедного саама отбросило в глубь леса, ноги его дернулись пару раз и затихли.

Илья поднял глаза к низкому небу. Дождь. Сегодня обязательно будет дождь. Он смоет кровь, оставив тело Пекки чистым, на погребение животным. Вода, вот она, рядом, взять да обрушить все небо на поляну... Да не выйдет, ночью он попытался вытянуть в землянку ручеек, что пробивался рядом, огнем полыхнуло так, что опалило волосы... Нужно ждать случая, как сказал Юрий.

Привели коней.

- Руки, господин хороший. - пробасил один из конвоиров, обращаясь к Романову. Тот молча протянул руки, конвоир быстро примотал их к стремени своей лошади. С остальными пленниками поступили так же.

- Не обессудь, племянник, - вздохнул Эдгар, - но так мне спокойнее будет.

Никита мрачно посмотрел на него и ничего не ответил, только желваки выступили на щеках. Гессенский усмехнулся, забрался на коня, которого подвел ему слуга, и все тронулись в путь. У каждого члена отряда принца оказалось по две лошади, одна под седлом, другая вьючная и по пленнику у стремени в придачу.

Небольшой караван углубился в лес, который вскоре поредел, а после и вовсе пропал, вокруг расстилалась тундра, покрытая редкими кустарниками и мхами, пробивавшимися сквозь неровные валуны, оставленные растаявшим древним ледником. Двигались медленно, чтобы лошади не переломали ноги о камни. После короткого привала, во время которого пленников по одному отвязали, и под постоянным прицелом, позволили оправиться, снова двинулись в путь. После полудня припустил мелкий, почти осенний дождь, подул пронизывающий ветер, закружились редкие снежинки. Ноги стали скользить и, не удержавшись на очередном валуне, Илья упал, больно ударившись коленом о камень, тут же его плечо обожгло резкой болью.

- Сука кривоногая! - прорычал его конвоир и вновь замахнулся нагайкой, - Чуть кобылу не свалил.

Обонин попытался спрятать голову от удара, подставляя спину.

- А ну, остынь! - раздался голос старшего.

Конвоир, недовольно ворча, опустил нагайку.

- А ты поднимайся, - приказал Илье, - Нечего рассиживаться.

Обонин медленно и неуклюже поднялся, и, пользуясь тем, что отряд остановился, прислонился к теплому лошадиному боку, в надежде немного отдохнуть. Ушибленное колено саднило, по штанине расплылось пятно воды и крови.

- Ты, вроде как маг, - заговорил его конвоир.

Илья утвердительно кивнул.

- Можешь непогодь прогнать?

- Я не по этой части. - тихо ответил он.

- А по какой? - с неожиданной злостью спросил мужик. - Детишек забирать да калечить. Двоих у меня отняли, жинка умом после этого тронулась...

Мужик хотел еще что-то сказать, но его прервал голос командира.

- Разворачивай к горе, там палатки поставим.

Все направились к недалекому склону, подножие которого поросло редкими кривыми соснами, под ногами мешался снег с водой, от которого сапоги моментально промокли. Портянки напитались водой и холодной влагой охватывали пальцы ног. Илья медленно брел по мокрым камням, стараясь не нагружать ушибленное колено, за что конвоир еще несколько раз перетянул его нагайкой, поторапливая за всеми. Когда они добрались к месту лагеря, уже была натянута палатка для Эдгара и заканчивали ставить большую палатку для остальных. Часть солдат направились к елям, нарубить лап для пола.

- Ваш бродь, куда пленных девать? - поинтересовался один из конвоиров, когда Обонин, наконец-то добрался до лагеря.

- В общий шатёр их, а то загнутся от холода раньше времени.

Их усадили в дальний от входа угол и приставили охранника, мрачного верзилу, который тут же достал ружьё и направил в их сторону. Не обращая на него внимания, Романов со своими спутниками, устало опустились на разложенные еловые лапы. Илья осторожно поднял штанину, чтобы осмотреть разбитое колено. Кожа ниже сустава, была глубоко рассечена, кровь и не думала останавливаться.

- Как же это вас так угораздило? - посочувствовал Никита.

- Подскользнулся. - ответил Илья, рассматривая ногу.

- Зашить бы, там инструменты мои были, если не выкинули. - сказал он и обратился к конвоиру. - Позови старшего.

Верзила не шевельнулся, продолжая неподвижно стоять. Романов поднялся на ноги и крикнул.

- Кто у вас главный? Позовите его!

- Вы бы сели господин хороший, как Ляксандр Лексеич освободятся, так они к вам, может, подойдут. - пробасил стоящий рядом верзила.

Ничего не оставалось, как просто сесть и ждать чужой милости. Тем временем в палатке установили и затопили походную печь. Потянуло дымным теплом. Солдаты достали котелок, набрали воды и поставили его на огонь. Вскоре по палатке разнесся запах каши, в желудках пленников громко заурчало.

Полог палатки приподнялся, впуская мужчину во френче вместе с сыростью и холодом. При виде его солдаты вытянулись, насколько позволял невысокий полог, в приветствии.

- Что нового? - спросил он.

- Эти вас видеть хотели. - Кивнул один из присутствующих на пленников.

Романов поднялся на ноги, мужчина подошел к нему.

- Вы здесь главный? - Задал вопрос Никита.

- Вам что-то нужно? - Ответил вопросом на вопрос командир.

- Нам нужны наши вещи, вернее хирургические инструменты, что были в нашей поклаже.

Мужчина скользнул взглядом по Илье, задержался на рассеченной ноге.

- Ермаков! - позвал он.

Тут же подскочил конвоир Ильи и подобострастно уставился глазами на начальство.

- Принеси сюда все их вещи. - приказал мужчина.

Ермаков замялся, не торопясь уходить.

- Я не понятно сказал?!- повысил голос командир.

После этих слов конвоира как ветром сдуло, вскоре он явился нагруженный узлами. Илье подали тюк, в который он упаковал инструменты. Все было на месте, кроме фляги со спиртом. Обонин достал иглы и шелковые нити, потом обратился к командиру, который все это время стоял рядом и наблюдал за происходящим.

- Мне нужен свет, хотя бы одна свеча, и немного спирта.

-Струхнул барчук. - Усмехнулся один из присутствующих, все, кто были свободны, собрались вокруг, с любопытством следя за происходящим. Но, тем не менее, принесли свечу и жестяную кружку со спиртом.

Илья установил свечу, обтер руки и иглу спиртом, намочил нить в кружке, закусил воротник куртки, и, глубоко вздохнув, плеснул спиртом на рану. Слезы брызнули из глаз, он на несколько секунд замер, шумно выдохнул сквозь зубы и принялся за операцию. Обонин будто сам себе читал лекцию ни на минуту не позволяя расслабиться и начать жалеть себя: "при наложении шва иглу проводят перпендикулярно через кожу и косо через подкожную клетчатку..." Один узелок готов.

" ...расстояние от вкола до края раны и глубина стежка должны быть одинаковы с обеих сторон раны..." Второй.

" ...нити следует завязывать с небольшим натяжением, чтобы избежать ишемии тканей" Третий

"...непрерывный шов экономит время, но технически сложнее, потому что он предполагает хорошее сопоставление краев раны и проведение нити ассистентом..."

Сделав последний стежок, он снова плеснул спиртом на ногу. Боль теперь была уже не такой острой, как в начале, но все равно дыхание перехватило так, что понадобилось время перевести дух и продолжить. Только наложив повязку, Илья позволил себе расслабиться. Он откинулся на спину и закрыл глаза. Но кто-то приподнял его, сунул кружку в руку.

- Выпей, барин, пару глотков, тогда совсем полегчает. - Сочувственно пробасил один из конвоиров, поднося к его рту кружку со спиртом.

Мужики, обступившие их, уважительно стихли. Обонин сделал глоток и, закашлялся, чувствуя как спирт обжигает пищевод и взрывается каруселью в голове и пустом желудке.

- Инструмент соберите и отдайте. Спальные мешки и сухую одежду можете оставить себе.- услышал он сквозь шум карусели в ушах.

Илья сосредоточенно и аккуратно собрал инструменты, заново увязал их и отдал конвоирам. Боль в ноге утихла, захотелось спать.

- Поужинайте Илья Андреевич,- Воронов вручил ему тарелку с разваренной крупой и кусочками солонины.

Теплая каша согревала желудок и ложилась приятной тяжестью, дневная усталость, тепло, еда и несколько глотков спирта сделали свое дело, Илью сморило прям за едой. Он не чувствовал ни как забрали тарелку с ложкой, ни как его уложили.

Во сне он шел по лесу, среди деревьев мелькала белая шкурка песца, который все время был недосягаемо близко. Потом появилась бабка с крынкой кваса.

- Вода-водица, светлая царица, смой все невзгоды, беды и печали... - говорила она и лила квас на землю.

- Подъём!- зычный голос прогнал сон и заставил вскочить от неожиданности.

Обитатели палатки медленно вставали, просыпаясь, только конвоир, уже другой, продолжал стоять неподвижным истуканом, держа Илью и его товарищей все время под прицелом.

- Он что? Всю ночь тут простоял? - спросил Обонин.

- Нет, что вы. - Не весело усмехнулся Воронов. - Они каждый час менялись.

Илья с силой потер ладонями лицо.

- Вот это я спал, ничего не слышал.

- Вас не касается? - Прервал их разговор командир. - Команда была для всех.

Вставать было трудно, мышцы ног после вчерашнего перехода болезненно тянуло, колени сгибались с трудом.

- Как нога, Илья? - Поинтересовался Никита.

- Повезло, что только кожу рассек ниже сустава, жить буду правда, боюсь, недолго. - грустно улыбнулся Обонин.

За ночь портянки так и не высохли полностью, им разрешили взять сухие из их же вещей. После Романов потребовал проводить его к Гессенскому, о чем они говорили Никита не сказал, но вернулся злой и мрачный.

На завтрак всем дали по ложке вчерашней каши с солониной и по кружке чая. Чтобы пленники не мешались под ногами во время сборов, их вывели из палатки и оставили под присмотром двух человек. Обонин поднял штанину и осмотрел повязку на ноге. Судя по всему, кровь остановилась, наложить свежие бинты он планировал вечером, если ему дадут такую возможность.

Утро было прохладным но солнечным, будто и не было вчерашнего ненастья. Гессенский довольно прохаживался между занятыми уборкой палаток мужиками. К нему подошёл Александр Алексеевич и принялся о чем то говорить, указывая на пленников и лошадей. Эдгар нахмурился и отрицательно покачал головой.

- У нас ещё есть время. - Нарочито громко ответил он. - В его возрасте пешие прогулки только полезны.

Услышав это Романов сказал несколько слов по немецки. На что Воронов фыркнул и с деланной укоризной произнёс.

- И где же ваше воспитание, Никита Александрович.

- В Санкт-Петербурге осталось. - сверкнул глазами Никита.

Николай вздохнул и похлопал его по плечу. Потом по одному, под дулом ружья разрешили отойти в лес, после снова каждого привязали к стремени и отправились дальше.

Из-за ноги Обонина шли медленнее, вчерашний конвоир недовольно сопел но молчал, не трогая Илью. Наконец он не выдержал и задал вопрос, что с вечера крутился у него на языке.

- Слыхал я будто маги сами себя лечат, чего же ты, барин, вчера сам себя не излечил?

- Не все маги могут лечить. - не желая вдаваться в подробности, ответил Илья

- А убивать все. -Помрачнел мужик и сжал рукоять нагайки так, что пальцы побелели.

Обонин невольно втянул голову в плечи, конвоир усмехнулся и опустил руку. В стороне послышался волчий вой, на склоне ближайшей сопки среди редких кустарников и низких елок мелькнули серые спины.

- Важенку с олененком гонят. - Решил мужик и остановил лошадь в попытке рассмотреть все получше.

- Ннно, пошла. - Пустил лошадь мелкой рысью мужик, догоняя остальных.

Илье ничего не оставалось, как бежать,рядом изо всех сил стараясь не споткнуться.

В течении дня волки появлялись рядом с караваном с завидной регулярностью. Несколько раз был слышен волчий вой, ему вторили с разных сторон. От этого все нервничали, командир отряда несколько раз предлагал Гессенскому посадить пленников на лошадей, чтобы быстрее двигаться, но Эдгар из упрямства не соглашался. Казалось, ему просто нравится, что представитель императорской фамилии, пусть и очень боковой ветви,лишенный магии, пусть и временно, идет привязанный к стремени и находится полностью в его власти. Он с каким-то болезненным удовольствием смотрел на Никиту и его спутников.

К концу дня отряд продвигался по живому коридору среди волков. Лошади брели мимо хищников, будто не замечая их, люди впали в какое-то оцепенение, не переговаривались между собой. Тишина висела над ними, ни птиц, ни мошкары, ни кого. К концу дня, когда солнце уже спустилось к горизонту, прежде чем снова подняться к зениту, они поднялись на плоскую вершину небольшой сопки. Здесь между двумя высокими сейдами сложив руки на груди, их ждал высокий, более трех аршин роста, косматый одетый в шкуры мужик. Отряд остановился перед ним в безмолвии, будто кто-то приказал всем не двигаться. Только Гессенский мог свободно передвигаться, странное оцепенение не затронуло ни его ни его лошадь.

Он, так же верхом, приблизился к незнакомцу, даже сидя на коне, Эдгар глядел на него снизу вверх. Какое-то время они смотрели друг на друга, потом гигант полез за пазуху, вытащил небольшой мешочек и протянул его Гессенскому. Тот взял его, заглянул внутрь и кивнул. Конвоиры, к чьим стременам были привязаны пленники, перерезали веревки и снова выпрямились в седлах.

Отряд принца развернулся и беспрепятственно покинул сопку. На вершине остались Романов с товарищами, волки и лохматый гигант. Они не видели, как Эдгар достал из внутреннего кармана небольшой красный кристалл, сильно сжал его в руке, и тот рассыпался на четыре разноцветные искры, медленно истаявшие на его ладони.

Глава 7

Все чувства, кроме зрения, будто кто-то включил разом. Было холодно, где то капала вода, Илья пошевелился, небольшой камень, задетый им, проскрежетал по полу.

- Кто здесь? - Спросила темнота голосом Воронова.

- Илья.

- А остальные?

- Тоже здесь. - ответила темнота голосами Романова и Сенкевич.

- Выходит, мы все вместе. - Послышался голос Романова. - Целы и не связаны.

- Остается выяснить где это здесь и что с этим делать. - Парировал Воронов.

Неожиданно вспыхнул огонек, непривычно яркий после полной темноты, больно ударивший по глазам.

- Слушается. - Удивленно произнес Никита сделал язычок пламени ладони меньше и прикрыл его ладонью. Они находились в почти круглой пещере с гладкими стенами и низким сводом.

- На первый вопрос, можно сказать, ответили. Мы в пещере. - Сказал Сенкевич, потрогал каменную стену.

- Неужели семь дней прошло? - разгоняя легкий ветерок пробормотал Воронов.

- Вряд ли. - Ответил Романов. - Я плохо знаю Гессенского, но маг он слабый, пещеру, подобную этой он не создаст, да и не его это профиль. Скорее всего, он отдал нас тому, кто сильнее. Вероятно заодно разрушил кристалл. Что вы помните последнее?

- Я волков помню. - Мрачно ответил Илья.

- Я мужика в окружении волков помню. - Произнес Воронов.

- Все как во сне было, и началось именно тогда, когда я волчий вой услышал.

Сенкевич, будто ничего не слыша, ходил вдоль стены, водил руками по камню, потом обернулся и сказал.

- Тот, кто оставил нас здесь, не сильно старался заделать проход, камень тут совсем тонкий, - Он провел ладонью по стене. - чуть толкни и вывалится. Здесь же сплошная скала, нас будто засунули в мешок, и оставили до поры до времени.

- Что-то мне не хочется выходить туда, где выйти проще всего. - Задумчиво сказал Никита.

- Можно идти в противоположную сторону, но в какую? Если долго идти останемся в скале. Я не всесилен, особенно сейчас. - Парировал Юрий.

- Пить хочется. - Невпопад произнес Николай.

- Вода. Вода везде выход найдет!

Илья сосредоточился. Вода, она рядом, её много, капля за каплей стекает по трещинам и собирается в пустотах, ищет новые трещины, чтобы слиться в ручей...

- Юра, вот тут. - Илья показал место у основания свода. - Немного ниже уровня поля, трещина, по ней вода стекает. Если по ней идти?

Сенкевич прислушался.

- Можно попробовать. - С сомнением ответил он. - Правда, лаз совсем узкий будет...

Он сосредоточился, по стенам пошла рябь, посыпалась мелкая крошка на уровне пола появился узкий лаз, по которому можно было с трудом протиснуться взрослому мужчине. Не говоря ни слова, Сенкевич первым скрылся в нем, Обонин вторым, последним в лаз протиснулся Романов. Как только весь отряд оказался внутри, камни в пещере сомкнулись, будто и не было норы, открытой магом.

Проход прихотливо извивался вслед за трещиной, найденной водником, оба мага прощупывали и прокладывали путь к выходу. Илья искал, где прошла вода, Юрий разводил камни в стороны, позволяя им смыкаться за ними. Постепенно стены лаза стали влажными, вода, то проливалась тонкими струйками на беглецов, то собиралась в лужицы. Передвигались в темноте, изредка переговариваясь между собой.

- Река, совсем рядом. - Наконец, сказал Илья. - Точно под нами.

- Теперь бы не утонуть ненароком. - Заметил Николай.

- Пустота в скале большая. Воды там сколько? - Спросил Сенкевич.

- Вода не быстрая, её не особо много.

Стены вокруг раздвинулись, позволяя собраться всем возле земного мага.

- Никит, я сейчас открою лаз вниз, посвети.

Романов подполз поближе и опустив руку в отверстие в скале, засветил на ладони яркий язычок пламени. Под ними оказалась обширная пещера, когда -то промытая водой, внизу которой и блестела эта самая вода.

- Спускаемся. - Скомандовал Никита.

Отверстие в полу расширилось настолько, чтобы можно было свободно спуститься. До пола пещеры было сравнительно не далеко около четырех аршин. Первым спрыгнул Романов и осветил место своего приземления, чтобы остальным было легче. Последним в пещеру спрыгнул Сенкевич, отверстие через которое они оказались здесь, тут же закрылось, несколько мелких камешков упали вниз и гулко покатились в воду.

- Еще не много и я бы не удержал. - Сказал Юрий и устало привалился к стене.

- Идти сможешь?

- Пока нет. - Покачал головой стихийник и опустился на камни.

- Долго нельзя сидеть, замерзнем. - Обеспокоенно сказал Воронов.

Пока Сенкевич отдыхал решили не много осмотреться. Никита поднял руку с лепестком огня и сделал его ярче. Свет разбился на мириады разноцветных искр, отразившихся от множества сталактитов, свисающих с высокого свода. Можно было увидеть всю палитру цветов от фиолетового до оранжевого, будто радуга заблудилась под землей. Черные воды подземной реки мясляно блестели и отражали блики света, которые терялись среди каменных сосулек, по которым медленно стекала вода и с гулко капала в подземную реку, на берегу которой они очутились.

Илья внимательно прислушался к воде, скользнув сознанием по её поверхности по течению и дальше. Темная река впадала в такое же темное озеро, но воды этого озера знали, что такое солнце, другая река несла свои воды с поверхности оттуда, где было много света.

- Там озеро. - Обонин показал направление. - В него впадает еще одна река.

- И что нам это даёт?

- Та река идет с поверхности, я видел солнечные блики. Но сможем ли мы по ней выйти не знаю.

Воронов пожал плечами и тоже сказал.

- С той стороны есть приток воздуха, но источник либо далеко, либо совсем маленький. В любом случае, пока не увидим не узнаем.

Сенкевич медленно поднялся на ноги.

- Всё, пошли, иначе замерзнем тут до смерти.

Идти было не удобно, крупные и мелкие осколки камней норовили выскользнуть из-под ног, если бы не свет, которым Романов освещал дорогу то без травм не обошлось бы. Местами обломков не было, но ноги скользили по влажному покатому полу.

- Озеро уже рядом. - Сказал Илья.

И, будто услыхав, стены пещеры раздвинулись, теряясь в темноте, перед путниками раскинулось темной водой небольшое озеро. По поверхности воды пробегала легкая рябь течения. Обонин пошел вперед, туда откуда текла другая река, с поверхности в надежде увидеть отблески света. Глаза давно привыкли к скудному освещению, слабого пламени, что нес на ладони Романов, хватило заметить чьи-то останки. Внизу, у кромки воды, лежал скелет, одетый в выделанные шкуры, почти сгнившие от сырости. Рядом валялось сломанное копье с ржавым наконечником.

Воронов подобрал его, древко рассыпалось мокрой трухой, оставив в руках еще сравнительно крепкий наконечник, одна сторона его была ровной и гладкой, вторая зазубренной как у гарпуна.

- Хоть какое оружие на первое время.

Сенкевич, положив руку на камень, слушал.

- Тут трещина, до самого верха, можно выбраться, тяжело но можно. Ну, и как говорится, удобной дороги не обещаю.

- Главное выбраться. - Тихо ответил Воронов.

- Тогда... - Сенкевич не договорил, что-то широкое, темное, мягко спланировало с потолка и попыталось схватить Николая, стоявшего не много в стороне ото всех. Он едва успел отбросить воздушным ударом нападавшего, как со всех сторон, беззвучно посыпалось, мягкое темное ...

Огромные нетопыри молча налетали, толкали от стены, и отлетали в сторону, уступая место собратьям, нападавшие целились когтями в лицо, будто зная, что без зрения жертвы не смогут дать отпор. Первых удалось сбить воздушным потоком, но нетопырей становилось больше, будто кто-то высыпал их из огромного мешка в надежде засыпать, уничтожить четырех пришельцев, что нарушили покой пещеры.

- Быстрее! Сюда. - Крикнул Сенкевич, раздвигая трещину в каменный своде над речкой. Неожиданно пол под их ногами дрогнул, вода в озере заволновалась, и они от неожиданности не удержались на ногах. Нетопыри, будто этого ждали, набросившись на людей с новой силой. Они их царапали когтями, толкали крыльями, оттесняя от стены и берега в воду. Романов попытался отогнать их огнём, на какое-то время это помогло сдержать натиск тварей, но из темноты пещеры бесшумно и неотвратимо прибывали все новые и новые летучие полчища. Они буквально облепили тела людей, подхватили, потащили за собой. Лишив возможности сопротивляться, цепкие, сильные лапы крепко держали их, не давая пошевелиться и призвать хоть какую из стихий на помощь.

Воронову удалось на мгновение вырвать одну руку, ветер, вызванный им разметал нетопырей и они упали в ледяную воду озера. Обонин ударился головой о неглубокое дно и потерял сознание, остальным повезло больше. Романов, едва вынырнув, осветил пещеру, одновременно разгоняя пещерную нечисть, Воронов и Сенкевич подняли из воды тело товарища. Спокойное до этого момента озеро пошло волнами, сбивающими ледяной водой с ног, огонёк в руке Никиты погас, и их закружило в полной темноте, потащило куда-то по дороге приложив о камни и заставив досыта нахлебаться водой. А потом, эти же волны, будто вдоволь натешившись, вынесли их на большой плоский камень и отступили неглубоким ручейком.

Первым пришел в себя Сенкевич он закашлялся озерной водой и медленно повернулся лицом вниз, упираясь руками и ногами в камень, слабый свет, пробивающийся из трещины сверху тускло освещал серые стены, покрытые темными пятнами мха. Выплюнув из желудка и легких остатки воды, Юрий медленно поднялся и пошатываясь направился к ближайшему своему товарищу. Тот тоже приходил в себя и слабо шевелился.

- Никита, ты как? - Обратился он к Романову.

- Нормально. - прохрипел тот в ответ и попытался встать. - Что с остальными? У него был оторван рукав куртки, кожа предплечья была содрана о камни, кровь медленно сочилась по руке, смешиваясь с водой, стекающей с волос и одежды.

Воронов так же пришел в себя сам и сейчас пытался привести в чувство Обонина, перекинув его через колено, головой вниз и надавливая на спину, освобождая легкие от воды. Илья не подавал признаков жизни, кровь из глубокой раны на лбу каплями пачкала камни.

Убедившись, что в легких доктора воды больше нет, его осторожно уложили на камни, Николай расстегнул ему рубашку и приложил ухо к груди.

- Жив. - С облегчением сказал он. И похлопал Обонина по щекам, тот слабо застонал и открыл глаза.

Придя в себя и переведя дух они осмотрелись, насколько им позволял тусклый свет. Путники оказались на дне каменного колодца сквозь верх которого проникал луч дневного света, но терялся на почти отвесных стенах, дробясь мириадами солнечных зайчиков на мокрых от стекающей воды стенах, так и не доходя до дна.

- Из одного каменного мешка в другой, из другого в третий. - Глядя на мокрые стены проворчал Воронов.

- Илья Андреевич, не объясните, как мы здесь очутились и откуда взялся поток, что вынес нас из пещеры? - Поинтересовался Сенкевич.

- Последнее, что я помню, это как крылатые твари меня выронили и я ударился головой, очнулся уже здесь. - Слабым голосом ответил Обонин, он осторожно потрогал голову и посмотрел на вымазанные кровью пальцы, затем закрыл глаза и со вздохом лег на камень, на котором сидел.

- А здесь теплее. - Заметил Николай.

- Теплее то теплее, но выбираться как-то надо. - Заметил дух Сенкевич.

Романов внимательно посмотрел вверх.

-Аршин пять будет, если стать на плечи друг другу, выберемся.

-Николай, ты повыше нас, выбирайся первый. - сказал Никита и уперся руками в стену, подставляя Воронову плечи.

Воздушник ловко забрался Романову на спину и, уцепившись за каменные выступы, подтянулся и выбрался на верх. Никита помог обессиленному Сенкевичу, следом выбрался сам. После втроем вытянули Илью, его мутило и кружилась голова, самостоятельно подняться наверх он не смог бы.

Солнце стояло в зените, было тепло и даже жарко. Они оказались на берегу лесного озера. Из него вытекал тоненький ручеёк, и скрывался в глубокой расщелине из которой они только что выбрались. Вокруг густо росли не привычные за последнее время ели и сосны, лиственный лес, и если Илья не увидел в этом ничего необычного, то более опытные его товарищи недоуменно переглянулись. Пока Сенкевич старательно и неумело перевязывал рассеченную голову Обонина, оторванным рукавом его рубашки, Воронов и Романов направились в лес.

- Как вы себя чувствуете, Илья Андреевич? - Обеспокоенно спросил Юрий, всматриваясь в его бледное лицо.

- Мутит и голова болит. Похоже, сотрясение, сильно головой приложился. - Ответил тот.

Вскоре вернулись Николай с Никитой с охапками сухих веток, оба выглядели встревоженными и удивленными.

- Если бы мы не были за полярным кругом, то я бы решил, что мы где-то в Подмосковье, а то и южнее. - Проворчал Романов, раскладывая костёр.

- Возможно, вокруг этого места свой микроклимат. - Заметил Воронов, устало опускаясь рядом. - Вокруг горы, они не дают холодным ветрам проникать сюда, а солнце достаточно прогревает это место.

- Возможно, ты прав. - Задумчиво ответил Никита.

Скоро костер весело затрещал по сухим веткам.

- Хорошо, когда огненный маг рядом. - Улыбнулся Юрий. - Можно не боятся отсыревших спичек и потерянного огнива.

Тем временем Воронов найденным наконечником копья, который чудом не вывалился у него из-за пояса, срубил ровную ветку и уложил её одним концом в костёр.

Сенкевич, глядя на него попросил.

- Николай, сделай еще одну острогу, вдвоем на промысел пойдём.

Илью с Никитой оставили следить за костром.

- Никита Александрович, дайте осмотрю вашу руку. - Предложил Илья.

Романов глянул на переставшую кровоточить ссадину и ответил.

- Не беспокойтесь, ссадина и ушиб. Бывало и хуже.

Обонин пожал плечами, и не обращая внимания на головную боль, направился к одинокой старой иве, склонившейся над водой. Наломав пучок длинных, тонких веток, он вернулся к костру и принялся снимать с них кору.

Скоро вернулись Сенкевич и Воронов, им повезло добыть самодельной острогой пару налимов. Оба мага вымокли еще сильнее, и заметно дрожали.

- Ого. Вот это улов! - С восторгом произнес Никита. - Теперь точно с голоду не погибнем. Идите грейтесь, а мы с Ильёй займемся рыбой.

- Чего с ней заниматься? - Улыбнулся Николай. - Можно глиной обмазать и в угли закопать, или сверху запечь. Лишь бы быстрее готово было.

- Э, дарагой, зачем обижаешь? Да? Приготовим в лючшем виде! - Подражая какому-то общему знакомому произнес Романов понес улов к костру.

Уложив рыбин прям на огонь, он взял пламя под контроль, и скоро над полянкой потянулся аппетитный запах. Илья принес лопухов, скоро пламя опало и Никита выложил готовых налимов на них.

- Что дальше делать будем? - Задал вопрос после ужина Сенкевич. - Охотиться нечем, палаток нет, лошадей тоже.

- Я слышал, что тут есть несколько саамских стойбищ. - Задумчиво ответил Романов. - Можно попытаться найти их.

- А еще что можно? - Задал вопрос Илья.

- Можно попытаться найти дражайшего дядюшку, и отнять у него наше снаряжение. Просто так, он вряд ли уйдет.

Пока рыба готовилась, Илья попросил Юрия сделать небольшую чашу из камня, потолок в ней ивовую кору, залил водой и поставил на огонь. Когда отвар остыл, он частью его промыл ссадину на руке Никиты, у себя на лбу, остальное разбавил водой и разделил с Романовым.

Выпив свою часть Никита поморщился от горечи и спросил.

- Зачем это?

- Это от воспаления и обезболит на время и вашу руку и мою голову.

Прежде чем идти дальше следовало просушить одежду и обувь, чтобы не простыть и не растереть ноги до кровавых мозолей, поэтому, решили рискнуть и заночевать на этом месте. Первым выпало дежурить Воронову. Остальные, порядочно вымотавшись за день, быстро заснули.

Глава 8

Солнце медленно катилось по небу, костер уютно потрескивал, Николай время от времени клевал носом. И во время одного из пробуждений он увидел осторожно приближающегося к ним человека. Воронов не успел поднять тревогу, как кто-то сбил его на камни, придавил, не давая пошевелиться.

Деловито, без излишней суетливости их обыскали и связали. Нашли у Воронова наконечник от копья и показали его, вероятно, главному или, скорее всего, командиру. Тот покрутил его в руках, презрительно сплюнул и сказал одно слово:

- Унда.

После отдал несколько распоряжений на незнакомом языке. Услышав его Сенкевич удивленно округлил глаза, но ничего не сказал.

После слова командира неприязни к пленникам только прибавилось. Незнакомцы подталкивая и поторапливая, повели их к озеру. Тут же неподалеку, за выступающим в воду камнем находилось две длинных широких лодки, вытащенные на берег. Лодки споро столкнули в воду, усадили в одну из них Романова с Сенкевичем, во второй оказались Обонин с Вороновым, расселись в них сами и направились к одной им известной цели. Радовало то, что направлялись они на север.

Конвоиры молчали, слаженно работая вёслами, пленники подавленно молчали. Пленители были высокими мужчинами европейской внешности и не имели ничего общего с низкорослыми саамами, кожа их была скорее загорелой чем смуглой, волосы русые или светло русые. Одеты были в кожаные штаны и полотняные рубашки без рукавов. У многих на запястьях были кожаные наручи, а на предплечьях металлические браслеты покрытые затейливыми узорами.

Романов несколько раз попытался заговорить с их командиром, но ощутимый тычок древком копья по ребрам, заставил его замолчать. Сами незнакомцы тоже молчали.

Примерно через час на берегу показался причал для лодок, с уходящей от него в глубь леса широкой дорогой, вымощенной каменными плитами, вдалеке, за деревьями виднелись каменные постройки. Если Николай, Никита и Юрий с удивлением смотрели вокруг, то Илье явно было не окружающего мира, его снова мутило и болела голова.

Лодки мягко причалили и незнакомцы сошли на берег сами и вывели своих пленников. На берегу их встретил высокий мужчина в такой же одежде как и у остальных, но с широким золотым браслетом на предплечье, он внимательно осмотрел прибывших и спросил у командира.

- Кам анауаси?

- Ундиуах гапташарах. - и показал злосчастный наконечник.

- Шасакам Игнис прати дитам прешауати, этан ч карагарам нетум. - Махнул распорядился мужчина, командир приложил руку к груди и почтительно склонил голову.

- Канканам на висмаранту ундиан вашвасхатинах санти. - Добавил немного подумав главный.

Один из конвоиров куда-то убежал и вскоре вернулся с четырьмя браслетами в руках из необычного красного металла. Эти браслеты одели каждому пленнику на запястье и мир, до этого непривычно щедро расцвеченный магией, будто выцвел, став обычным.

Сенкевич внимательно смотрел и слушал говоривших, стоило ему только открыть рот, в попытке что-то сказать, как встречающий свел пальцы руки, будто показывая закрыть закрыть рот, и Юрий почувствовал, что не может произнести и слова.

- Ундияах мруша жихваах сарве яананти. - с усмешкой произнес мужчина.

Улицы города, в которой их привели, были широкими и светлыми, с каменными домами, покрытыми черепичными крышами, небольшими окнами, выходящими на улицы и огороженными заборами дворами. Из-за заборов были слышны удары молотка по железу, куриное кудахтанье, смех и людские голоса. По улицам то и дело сновали ребятишки, по своим детским делам или с поручениями взрослых. Встречались женщины и девушки с корзинами и без, спешащие куда-то или степенно прогуливающиеся в сопровождении слуг или чад и домочадцев. Мужчин на улицах было намного меньше.

Идти со связанными руками и поддерживать едва стоящего на ногах товарища было крайне неудобно, поэтому шли очень медленно, что вызвало недовольство конвоиров и они поторапливали их тычками древков копий. Прохожие провожали пленников неприязненными взглядами, мальчишки сновали вокруг и что-то выкрикивали, вероятно обидное. На душе было тревожно и неуютно, все уже поняли, что попали в место, которого в привычном мире не было и их явно приняли за врагов.

Неожиданно дома будто расступились, и они оказались на широкой площади посреди которой мерцало и переливалось необычное пламя, оно меняло цвет, то становясь темно-красным, почти черным, будто затухая, то разгораясь ослепительно белым, оно плясало над прозрачным кристаллом, то охватывая его своими лепестками, то отрываясь, отлетая вверх. Все вокруг заполняла магия, видная даже через блокирующие браслеты. От пламени шли широкие ступени, поднимающиеся к огромному зданию с белыми колоннами. Но рассмотреть это здание им не дали, повели в сторону на неширокую улочку, упирающуюся в деревянную дверь, в каменной стене. За дверью находился мрачный двор огороженный со всех сторон высоким забором из серого камня и серое приземистое здание. Внутри его, в небольшой каморке, сидело несколько мужчин и азартно о чём-то спорили. Увидев вошедших один из спорщиков, не поднимаясь со своего места, что-то спросил. Старший из конвоиров отрывисто ответил, тогда мужчина неохотно встал, снял со стены связку ключей и пошел по темному коридору вперед. Открыв одну из дверей, он с усилием потянул её на себя. Они увидели небольшую полутемную комнату с узкой щелью вместо окна, которая служила источником света, и ворохом сухих стеблей, напоминающих камыш, на полу. Конвоиры развязали веревки, стягивающие руки и втолкнули пленников внутрь. Дверь со скрипом закрылась, лязгнул в замке ключ. И они, наконец, смогли говорить.

- Не думал я, что казалось бы, простая экспедиция обернется такой чертовщиной. - Со вздохом сказал Никита. - Простите меня, друзья.

Устало сел на пол и обхватил руками голову. Воронов помог сесть Обонину и сел с ним рядом, и попытался снять с себя браслет, но безуспешно. Маг вздохнул и ни к кому не обращаясь задумчиво сказал.

- Не для того его одели, чтобы снять. - И с досадой покачал головой.

Только Сенкевич остался стоять. Он сделал несколько шагов по камере, потом остановился, и сказал.

- Я не знаю где мы, вернее, не знаю куда мы попали, судя по положению солнца мы как были за полярным кругом, так за ним и остались. Но люди здесь говорят на санскрите.

Все удивлённо посмотрели на него.

- Вернее, не совсем на санскрите, не то произношение, построение фраз немного другое, но я их понимаю. - Смутился под пристальными взглядами геолог.

- Вы, Юрий Владимирович, прямо таки кладезь тайн. - Удивлённо протянул Николай. - И о чем же они говорили? К чему всё это? - Он обвел рукой крепкие стены, затем указал на браслет.

- Нас приняли за каких-то ундийских шпионов. - Со вздохом ответил Сенкевич и тоже опустился на пол. - Кто это такие я не знаю.

- Шпионы - Криво усмехнулся Никита, - как говорится: из огня да в полымя. А санскрит?

Маг пожал плечами.

- Я же родился в Индии и жил там с родителями до четырнадцати лет, отец работал в посольстве и мог нанять мне лучших учителей. Вот там и выучил этот язык. - Тот, на берегу, говорил, что нужно доложить правителю Игнису о нас. Надеюсь, нас хотя бы выслушают, если не убили сразу. - Продолжил он после небольшой паузы.

- Где же мы столько нагрешили? - Невесело усмехнулся Воронов. - Третий раз попасть в плен и второй раз лишиться сил за несколько дней. Это же надо как повезло, расскажи кому - не поверят же.

- Если будет кому рассказывать. - Подал голос Илья и устало лег на пол. У него сильнее разболелась и снова закружилась голова. - Прошу меня извинить, но единственное лекарство для меня сейчас это сон, раз нет ничего другого. И вам советую отдохнуть, неизвестно, как нам придется доказывать, что мы не шпионы. Поэтому, как врач, рекомендую вам тоже лечь и попытаться заснуть. Думаю, что очень скоро нам понадобятся все силы.

- Экий вы пессимист. - Заметил Воронов укладываясь рядом.

- Я реалист. - Парировал Обонин.

Сенкевич и Романов ложиться не стали, Юрий попытался дотянуться до щели в стене, чтобы выглянуть наружу, но роста немного не хватило и Никита подсадил его. Николай с интересом следил за ними. Геолог подтянулся на руках и смог заглянуть за пределы камеры. Разочарованно выдохнув он спустился на пол.

- Почти ничего не видно, щель узкая, часть двора и стену.

За дверью послышались шаги и лязганье замка дверь медленно приоткрылась, вошёл один из спорщиков, с мокрым кувшином в руках, за его спиной в коридоре маячили двое охранников с короткими мечами в руках. Мужчина поставил кувшин на пол, возле двери, с неприязнью произнёс несколько слов и вышел.

- Что он сказал? - Полюбопытствовал Воронов.

Сенкевич взял кувшин и с невеселой усмешкой ответил:

- Пожелал здоровья и многих лет жизни.

Когда есть по чём ориентироваться, то за временем следить намного легче, сейчас же, когда солнце не опускалось за горизонт, а полумраке тюремной камеры не менялось ничего, то сказать наверняка, сколько прошло времени было невозможно. Могли пройти и сутки и неделя, ничего бы не изменилось. Единственный ориентир - это голод, когда он стал совсем нестерпимым, дверь открылась и принесли еще один кувшин с водой и четыре черствые лепешки.

Через какое-то время, на вторые сутки, по ощущения пленников, без должного ухода раны на лбу и колене Обонина воспалились, начала подниматься температура. Не помогали ни влажные компрессы на лоб, ни то, что Воронов попытался выдавить гной из ран.

- Я когда-то давно читал, что опарыши могут вычистить гной и воспаление. - Тихо сказал Илья, - Не думал, что может представиться случай это проверить.

- Опарышей нет. - Мрачно ответил Николай.

- Зачем нас сюда привели? Шпионы? Тогда почему никто не допрашивает? Никто не приходит? - Взорвался Никита.

- А это, Никита Александрович, тоже способ допроса. - Усмехнулся Сенкевич. - Неизвестность пугает, выматывает, слабый человек сломается от одной неизвестности, а с сильным, возможно, будет легче договориться.

- Да вы пророк, батенька. - начал говорить Воронов, но его прервал звук открывающейся двери. Все вопросительно повернули головы в её сторону. Воду и еду им недавно приносили, а значит в их положении наметились перемены.

В камеру вошли три человека, вооруженные короткими мечами, один из них внимательно обвел глазами сидевших и лежащих на полу пленников. Сенкевич поднялся на ноги и заговорил на санскрите. Командир коротко, без замаха ударил его так, что тот отлетел к стене, потом кивком головы указал на Обонина, двое других рывком подняли его на ноги и увели за собой.

Никита подошел с Юрию и сел рядом с ним.

- Лучше бы меня взяли - вздохнул геолог, - Я хоть язык знаю. - И безнадёжно махнул рукой.

Глава 9

Илья еле плелся по длинному коридору, что сильно раздражало его конвоиров, они недовольно сопели за его спиной, а шедший впереди то и дело нетерпеливо оглядывался. Обонину же было все равно на их злость, он просто физически не мог идти быстрее, не давала больная нога, кружилась и болела голова, что мешало сосредоточиться на окружающем пространстве и понять, куда его ведут. Как врачу ему было понятно, поднявшаяся температура, и воспалившиеся раны, без медицинской помощи, очень скоро сведут его в могилу. Поэтому ему, по сути было все равно, что будет с ним дальше, единственно, малодушно хотелось чтобы все закончилось как можно быстрее.

Наконец, они вошли в большую светлую комнату с высоким сводчатым потолком, освещенную ярким кристаллом, висевшим на тонкой цепи под потолком. Посередине комнаты стоял большой каменный стол, на котором в беспорядке лежали разнообразные инструменты, линзы, исписанные свитки и найденный в пещере злополучный наконечник копья. У стола в деревянном кресле сидел худощавый мужчина, лет пятидесяти с тонкими чертами лица. Откинутые назад темно-русые волосы удерживал обруч из такого-же красного металла как и браслет Ильи.

Конвоиры поставили пленника напротив стола, сами стали по обе стороны от него. Незнакомец некоторое время внимательно рассматривал Обонина, а потом что-то спросил на все том же незнакомом языке. Илья покачал головой. Мужчина нахмурился и задал еще один вопрос.

- Я не понимаю. - просипел пленник в ответ.

Один из конвоиров коротко и зло ударил его, Илья, не удержавшись на ногах, упал на каменный пол, и инстинктивно прикрыл голову руками. Незнакомец резко что-то сказал, охранники застыли на месте, а он вышел из-за стола и медленно приблизился к ним.

Обонин, неуклюже пошатываясь, поднялся на ноги, какое - то непонятное упрямство заставило его подняться, хотя он и понимал, что это не на долго. Мужчина подошел ближе и снова что-то сказал.

- Я не понимаю. - повторил Илья.

Тогда незнакомец взял в руки наконечник копья и протянул ему. Охранники ощутимо напряглись. Пленник недоуменно посмотрел на мужчину, настойчиво протягивающего ему найденный ими предмет. Он будто ждал, что что-то должно произойти. Обонин нерешительно протянул руку, коснулся старого металла и ничего не произошло. Незнакомец нахмурился и посмотрел в глаза Илье.

Этот взгляд, казалось, прожигал насквозь, проникая в самую душу, перед внутренним взором возникли картинки их путешествия и того, как они здесь оказались. Илья будто заново оказался в лесах Карелии ещё раз проживая это путешествие. Мужчина разорвал зрительный контакт и Обонин осознал, что стоит в незнакомой комнате, а напротив него бледное, усталое и какое-то ошеломлённое лицо незнакомца. Он сделал несколько шагов назад, громко хлопнул в ладоши. Открылась дверь на против той, в которую его ввели, вошёл еще один мужчина и почтительно поклонился. Хозяин кабинета произнёс несколько фраз и указал на Илью. Вошедший снова поклонился и поманил пленника за собой. Старший конвоир начал возмущаться, но мужчина резко ему ответил и тот приложив правую руку к груди, склонил голову и тоже вышел из комнаты.

Стоило снова оказаться в коридоре, силы покинули пленника окончательно. Какое-то время он пытался идти на упрямстве и силе воли, но и их хватило не на долго. Видения горячечного бреда и реальность причудливо переплетались в его сознании. То он видел просторную купальню с прозрачной водой бассейна посередине. Потом его раздевали и мяли умелые руки невысокого коренастого мужчины, окатывали теплой водой и снова мяли, растирали. Недовольное и встревоженное лицо высокого худощавого старика с абсолютно лысой головой. Боль в колене и ране на голове, горько-мятный отвар на языке и тяжелый сон.

Сквозь тяжелое забытье пробивались чужие голоса говорящие на незнакомом языке, резкие запахи. Он снова блуждал в туманном лабиринте и не мог найти выход все время натыкаясь то на глухую стену, то на клубящуюся серыми и черными клочьями пропасть. А потом ему приснился белый песец, он по собачьи скулил и лизал лицо, а после улегся под бок положив голову ему на грудь. Илья сквозь сон чувствовал тяжесть и тепло мохнатого тела, он попытался почесать зверька за ушами, провел рукой по своему телу и, никого не обнаружив, проснулся. Яркий свет, разливался по светлой комнате, он медленно обвел её глазами, осматриваясь и пытаясь понять где он. Стены покрывали рисунки деревьев и цветов, излишне яркие, на его взгляд. Рядом с кроватью на неудобном стуле дремал рыжий вихрастый парнишка, его лицо, густо усеянное веснушками было уставшим и встревоженным даже во сне.

Обонин лежал на низкой деревянной кровати, укрытый пёстротканным покрывалом, рядом, на таком же невысоком табурете стояли глиняный кувшин с кружкой. Он провел языком по пересохшим губам и протянул руку, надеясь, что в кружке будет вода, но от слабости не смог её удержать и неловко уронил на каменный пол. Посуда разбилась, разбудив незнакомца, парнишка встрепенулся, открыл глаза и встретился взглядом с Ильёй, на мгновение он замер, потом что-то спросил. Илья покачал головой, молодой человек нахмурился, затем, что-то придумав, произнес ахам адхуна и выскочил из комнаты.

Оставшись один Обонин попытался сесть и все-таки дотянуться до кувшина и утолить жажду, в данный момент это было для него первостепенной задачей, все остальное отступило на задний план. Приняв вертикальное положение, он двумя руками взял посудину и поднес ко рту. Напившись Илья снова лег, чувствуя как силы возвращаются к нему. Он провел рукой по лицу, короткая щетина уколола пальцы, на лбу была повязка, но рана под ней не саднила и не дергала как последнее время, она явно заживала. Колено также не было воспаленным, нити, которыми он зашивал травму были убраны, тут тоже все было хорошо. Его лечили и пока не собирались убивать. Обонин откинулся на спину и закрыл глаза, надеясь, что скоро все разъяснится. Он успел задремать, когда дверь открылась и в комнату вошли его товарищи.

- Илья Андреевич, напугали вы нас. Вариус сказал, что если не проснетесь в ближайшие дни, то ... - Воронов замолчал.

- А вот об этом не надо.- Перебил его Никита. - Мы рады, что с вами все в порядке.

Обычные слова были сказаны таким тоном, что стало тепло на душе.

- Кто такой Вариус и где мы? - Спросил Илья, чтобы скрыть неловкость.

Тут за спинами его товарищей показалась рыжая голова и парнишки, он почтительно шел чуть позади высокого, худощавого старика из одного из его снов. Он сурово оглядел его, потом подошел и сел рядом на кровати, горячими сухими пальцами обхватил запястье и закрыл глаза, сосредоточенно слушая пульс. Потом удовлетворенно кивнул и сказал несколько фраз, обращаясь к Юрию. Сенкевич внимательно его выслушал, затем перевёл сказанное.

- Почтенный Вариус сказал, что через пару дней мы сможем встретиться с правителем Игнисом. И он рад, что нас будет четверо, а не трое.

Мужчина обратился к Илье и Сенкевич снова перевёл сказанное.

- Он больше не опасается за ваше здоровье, и что вы упадете в обморок перед правителем.

Лекарь наклонился к своему ученику, тихо что-то сказал, обвел всех в комнате внимательным взглядом, развернулся и вышел, мальчишка шмыгнул следом.

- Что с вами было Илья Андреевич? - Спросил Никита, как только они остались одни. - Вас увели и примерно часа через три, по нашим ощущениям, нас перевели из темницы во дворец. Отвели в баню или сведану, как они называют, накормили, дали другую одежду, позвали доктора...

- Мы все еще пленники? - Перебил его Илья.

- Сложный вопрос. - Ответил Романов, - С одной стороны нас не охраняют, мы можем ходить куда угодно. С другой стороны браслеты с нас не сняли, говорят что только правитель может их снять.

- Куда же мы все-таки попали? - снова спросил Обонин.

- Правильно спрашивать в когда. - вмешался в разговор Воронов.

- Даже так?

- Именно, страна называется Анта, мы в её столице Двараке. И, похоже, мы попали уж очень далеко от наших дней. Позже вы увидите карту здешних земель и удивитесь.

На следующий день им принесли одежду, пошитую из светлой ткани более тонкой выделки, чем повседневная, новые сапоги, из кожи, выкрашенной в глубокий коричневый цвет и кожаные пояса украшенные узорами из зеленых и белых камней. Слуга, дождавшись, когда все будут готовы повел их за собой по широким и светлым коридорам.

Встречные, со скрытым любопытством, рассматривали их, но никто не пытался задержать или заговорить. В торжественном молчании все дошли до высоких резных дверей, у которых стояло двое воинов с копьями и мечами на поясе. Двери при их приближении плавно распахнулись и процессия вошла в тронный зал. Назвать его иначе просто не поворачивался язык. На возвышении из белого камня стоял массивный резной каменный трон, покрытый пятнистой шкурой. На нем восседал, именно восседал, а не просто сидел, мускулистый мужчина с волевым лицом, длинными волнистыми волосами, убранными в хвост. За его троном стояли двое юношей, похожих на сидящего на троне. Один чуть выше темноволосый и худощавый, с нервным подвижным лицом. Второй с золотистыми волосами и ясным открытым взглядом. Если первый юноша смотрел на вошедших настороженно то второй разглядывал их с доброжелательным любопытством. Рядом с троном, в кресле попроще, сидел знакомый Илье мужчина, отправивший его к лекарю.

Слуга почтительно поклонился и стал рядом, чуть позади их. Правитель некоторое время молчал, разглядывал своих гостей потом произнес несколько фраз. Голос правителя, густой и звучный заполнял пространство зала, перекатываясь под его сводами, отчего казалось, будто говорит не человек, а что-то большее. Между тем Юрий начал переводить сказанное.

- Правитель Игнис приветствует нас и просит не держать зла у своих сердец за то, что мы провели несколько дней в темнице. Почтенный Дарион сожалеет, что его занятость, едва не стоила жизни одному из вас. - Правитель указал рукой на соседнее кресло, мужчина при этих словах, слегка качнул головой.

-Дарион библиотекарь, хранитель мудрости и закона, а так же учитель моих сыновей и наследников. Велен, - Темноволосый юноша наклонил голову, - и Свеор. Уверен, у вас есть вопросы, и мы постараемся ответить на них.

Выслушав перевод, Никита Романов выступил вперед, представился сам и представил своих спутников, и ответил.

- Мы не держим обиды на ошибку, но мы хотели бы выяснить наш статус. Пленники или невольные гости. - С этими словами он поднял руку, на запястье которой все еще находился браслет.

Темноволосый юноша нахмурился и даже собирался что-то сказать, но промолчал. Правитель же небрежно взмахнул рукой и браслеты, с коротким звоном, упали на пол.

- Дарион сказал, что вы люди из другого времени, он видел воспоминания одного из вас. Как вы попали к нам? Ваши ведающие настолько сильны, что могут управлять потоком времени?

- К сожалению, нет. - ответил Романов. - В нашем мире почти не осталось магии, а те источники которые есть почти иссякли. Поэтому управлять временем никто не стремится, в основном, наши ученые ищут новые источники, а военные сражаются за них. Мы же сами не поняли, как попали сюда. Я собрал людей, для того чтобы разведать магические выбросы на севере нашей страны, идущие из неизвестного источника. Нас пленили, заточили в каменном мешке, в скале. Благодаря силам моих товарищей нам удалось сбежать.

- Думаю мы сможем многому научиться друг у друга. Наши ведающие не умеют обращаться со стихиями напрямую без заклинаний и ритуалов. А пока мои сыновья и почтенный Дарион помогут вам освоиться в нашей стране и нашем времени. Они поделятся нашими знаниями и мудростью, а вы своею. Мои сыновья помогут вам в этом. А пока смотрите как мы живём, учите наш язык, может быть наш мир станет и вашим, если наши ведающие не смогут помочь вам вернуться домой.

Глава 10

После слов правителя в зале повисла недолгая тишина. Илья потер запястье, разгоняя кровь, хоть браслет и висел на руке свободно, все равно от его присутствия ощущалось давление, будто он не давал ей свободно циркулировать по телу. Он переглянулся с товарищами — на лицах друзей читалось смешанное чувство, облегчение от того, что браслеты исчезли, и настороженность перед неизвестностью.

— Благодарим за гостеприимство, — осторожно произнёс Романов, слегка склонив голову. — Мы готовы учиться и делиться тем, что знаем. Но прежде всего нам нужно понять законы вашего мира, чтобы не нарушить их ненароком.

Правитель Игнис одобрительно кивнул:

— Мудрое решение. Дарион поможет вам разобраться в основах. Он расскажет о наших ведающих, о том, как устроена магия в Анте, и о том, какие силы управляют течением времени в наших землях.

Библиотекарь поднялся с кресла и сделал шаг вперёд. Его взгляд, внимательный и проницательный, скользнул по лицам пришельцев.

- Хочу пригласить наших гостей идти за мной. Ваше желание узнать наши законы похвально. Кроме них вам нужно изучить наш язык, чтобы вы могли самостоятельно как задавать свои вопросы, так и отвечать на наши.

Свеор что-то спросил у отца, тот согласно кивнул и юноша, радостно блестя глазами, присоединился к Дариону. Велен проводил их внимательным взглядом, повернулся к отцу и что-то ихо сказал. Игнис согласно кивнул.

Библиотека одновременно была и не была похожа на привычные хранилища знаний. Привычными были высокие стеллажи, но они были разделены не на полки, а на множество квадратных ячеек, в которых лежали аккуратные свитки. Пахло деревом и травами. Тут же были невысокие столы с плетенными ковриками рядом.

Дарион отдал распоряжение одному из хранителей, им принесли несколько чистых свитков, дощечки, покрытые воском, несколько бронзовых стилусов и несколько тонких металлических цилиндров, обмотанных тканью.

Юрий взял один из них и улыбнулся.

- Свинцовый стержень.

Дарион взял дощечку, схематически нарисовал человека и произнёс.

- Мануш.

Писать стилусом оказалось не так просто, как могло показаться в начале. Даже для такого простого действия нужна была сноровка. Воронов даже ухитрился сломать одну из дощечек, сильно надавив на нее. Но со временем у них все получилось.

Так началось изучение языка. Вскоре они сами собой разбились на пары, Юрий Сенкевич занимался с Николаем Вороновым, Дарион с Никитой, а с Ильёй Свеор.

Как то он привел Илью к озеру и, попросил жестами, показать как он может управлять водой. Обонин просто вытянул руку и с озерной глади на встречу вытянулась такая же рука. Она шевелила пальцами вслед за Ильёй, повторяла его жесты. Свеор зачарованно смотрел, потом сложил пальцы обеих рук в затейливый узел, произнёс несколько слов и из озера поднялся столб воды, окативший их с головы до ног. Парень в начале опешил, а потом весело расхохотался. Глядя на него Илья тоже улыбнулся, потом провел руками вдоль тела, и вода, послушно вернулась с одежды в озеро.

Свеор предложил Обонину повторить одну из мудр, с помощью которой парень срубил несколько веток с дерева. Илья честно старался но у него ничего не вышло. До вечера они экспериментировали с разными положениями, пальцев, заклинаниями, но эта часть магии оказалась для него не доступна. Так же недоступна, как для Свеора прямое управление водой.

Вскоре Илья уже мог объясняться простыми фразами и начал понимать сказанное. Или учитель оказался хорошим, или помогло то, что санскрит лежал в основе привычного ему языка и некоторые слова хоть и изменили немного звучание, но смысл остался прежним.

Как то вечером Дарион пригласил Илью в свой кабинет. Он был таким каким он и запомнил его, хоть и был в полубреду. На столе ученого прибавилось свитков, но основное внимание привлек нож Ильи с которого и началось его знакомство с Дарионом.

- Это твоё. Забирай. - ученый указал на стол.- Это работа водных магов Ундии, кроме них такого никто и никогда не делал. Отчасти по этому мы приняли вас за лазутчиков.

Обонин неуверенно протянул руку и взял нож, и ощутил радость. Не свою, ножа, будто он был рад, что снова оказался в его руке. Лезвие снова последовательно стало прозрачным, голубым как вода, огненно красным и потемнело холодным металлом.

Ученый с любопытством смотрел на нож.

- Я был бы благодарен, если бы ты рассказал как он попал к тебе и признал хозяина.

Илья рассказал как он спас белого песца в странном подземелье, как этот зверёк сопровождал его, как под одним из сейдов нашел нож и отдал ему. Слов не всегда хватало и врач рисовал на дощечке с воском рисунки для пояснения своих слов.

Дарион не перебивая выслушал, потом задумчиво сказал.

-Эти ножи использовались только в ритуалах, когда нужно было найти путь. Зверь троп тоже тебя выбрал. Кто же ты такой, пришелец из другого времени? Какой путь ты должен открыть и куда он нас приведет? Хотел бы я понять, но вся беда в том, что цель станет ясной только в конце и ни мгновеньем раньше. С чего начался твой путь сюда? - неожиданно спросил ученый.

Илья задумался.

- Наверное в тот момент, когда я хотел остановить несправедливое наказание для моих студентов, учеников. После мне и самому пришлось скрываться, так я попал в экспедицию.

- Да я видел в твоих воспоминания, но не совсем понял сначала.

В комнате повисло молчание.

- Можно спросить, как началась война с Ундией. Насколько я понимаю, вам нечего делить между собой. - задал вопрос Обонин.

Дарион подумал, грустно улыбнулся и заговорил.

- Войны никогда не начинаются в один день. Когда то мы жили в лесах, горах на равнинах. Ундианцы жили в реках, озерах, морях, везде где была чистая вода. Мы торговали между собой. Они привозили водоросли, рыбу, жемчуг, перламутр, яд морских существ, нужный в медицине. Обменивали на металлы и инструменты, древесину, ткани, зерно. Иногда даже между молодыми людьми из наших народов случались браки. Семьи сами выбирали где будут жить. Казалось, так будет всегда.

Ученый помолчал, будто вспоминая те времена.

- А потом, несколько лет подряд случились суровые зимы, зверей стало меньше, плоды не вызревали на деревьях, зерна собирали мало. Среди людей начался голод. Самые предприимчивые стали селиться у воды и сами промышляли рыбу для пропитания, потому что менять её было не на что. Для людей это было спасением, ундианцы расценили это как вторжение, они были недовольны, но в открытую пока не говорили об этом. А потом стали бесследно пропадать люди в поселениях. Исчезли рыбаки, потом нашли убитых ундианцев, старшие еще как то пытались решить это миром. Но молодые, горячие головы, с обеих сторон, не хотели никого слушать. Купцы стали нанимать охрану для кораблей, люди стали окружать селения частоколом. Ундианцев перестали пускать в города, стали запрещать ходить вглубь суши. Любая случайность, повод для ссоры и мести.

Дарион посмотрел на Илью и тихо сказал.

- Мы мечтаем, что в будущем войны и вражда уйдут из этого мира, но в твоих воспоминаниях я увидел, что наши мечты тщетны. Вы все так же воюете, только теперь делите не сушу и воду, а источники магии, мы мечтаем о наступлении зотого века, без вражды и войн...

- Мы мечтаем о том же, только считаем, что он уже был. В прошлом. - грустно заметил Обонин. - А что было дальше? Вражда это же еще не война.

- А дальше? Дальше сгорело несколько поселений, дерево очень хорошо горит, особенно если облить его рыбьим жиром. И люди стали строить каменные города. Например этот, на берегу озера. Удианцы считают его священным, мы тоже. Каждый из правителей хотел оставить святыню за своим народом, и вместо переговоров пролилась кровь. Прошло много лет, о том, что мы когда то жили в мире и согласии помнят только такие как я. Молодежь растет с мыслью, что наши народы всегда враждовали между собой. Дети начинают с пеленок ненавидеть людей, которых не видели ни разу в жизни.

Ученый снова замолчал, и наконец закончил свой рассказ.

— Мы любим искать первую каплю крови. Думаем, найдём её — и поймём, кто виноват. Но война похожа на пожар в сухом лесу. Когда пламя уже поднялось до крон, никого не интересует, от какой искры оно началось.

Дарион посмотрел на Илью и поднялся из своего кресла.

- Заговорил я тебя, друг мой. Твои спутники наверняка уже волнуются.

Илья огляделся, за небольшим окном ярко светило солнце.

- Я никак не могу привыкнуть к тому, что солнце здесь не опускается летом за горизонт. Для меня все время просто один длинный день.

Ученый мягко рассмеялся.

- Зато зимой у нас длинная непрекращающаяся ночь.

- Вы правы.

На улице он не на долго остановился, просто любуясь ярким небом, этим городом и внезапно, на грани видимости, Илья увидел мелькнувшую белую шкурку песца. Он был уверен, что это именно его зверь, который зачем-то привел их сюда, и возможно поможет найти путь домой.

- Я был уверен, что найду тебя здесь. - послышался за спиной голос Свеора. - Отец приглашает вас завтра на охоту и...

Сын Игниса замолчал на полуслове, он тоже увидел ослепительно белого зверька, и теперь не мог отвести от него завороженного взгляда.

- Ты тоже его видишь? - шепотом спросил он Илью. - Это про него ты рассказывал?

Обонин утвердительно кивнул.

- Зверь троп. Это же легенда. - недоверчиво сказал парень. - И он здесь...

Песец тем временем сделал несколько шагов и скрылся в наплывающем со стороны озера тумане. Илья его больше не видел, но он чувствовал, что зверь никуда не ушёл и не уйдет. Он будет ждать его и придёт, тогда, когда будет нужен.