Северная Сага : Свет Надежды

Пролог

Стоял погожий сентябрьский вечер 1171 года. В княжестве Дурстанг, которое находилось на севере Альвланда, или же в Землях Эльфов на людском языке, настала пора собирать урожай. Правил этими землями князь Ульф II, сын Ульфра I, и правил он железной рукой, сплотив вокруг себя сильных духом людей — своих соратников, и все люди уважали князя и способствовали развитию своей страны.

Крестьяне ранним утром выходили в поля и добывали разную снедь — морковь, картофель и злаковые культуры на пропитание для своей семьи, а лён, который также рос на их полях они продавали и получали неплохой доход. На Северных землях кроме княжества Дурстанг находились еще Хардирия — земля коневодов, храбрых духом и сильных телом людей, правил ею Бернард Отважный — могучий князь, который не раз проявил доблесть на поле брани, он правил своей страной как мудрый и сильный правитель, но нынче в его стране был упадок.

К западу от Хардирии находилось княжество Фаддия — приморская держава с сильным флотом. Ею правила Элен Прекрасная — женщина-мореход и капитан множества суден, ее страна жила флотом и рыбным промыслом.

К югу от Хардирии и к востоку от Фаддии находилось графство Тоблок, которым правил Альберт Прамменский, это графство жило торговлей и было также снабжено хорошей армией, из него вышло много знаменитых полководцев и воевод, а также торговцев и бардов.

Восточнее Тоблока находилось королевство Тирия — родной дом для всех творческих людей и нелюдей со всего света. Этим королевством ныне правит Вивиана Тирийская — сильная и властная женщина своего времени, из этого славного королевства вышло много художников, бардов, певцов и музыкантов всех мастей.

Южнее Тирии находилось автономное графство Эвендор, которое жило по своим законам и помогало Тирии в час нужды. Это графство создавало границу между северными и южными землями, а на Юге, между Серыми и Мраморными горами находилась Арласская империя — самое могучее и сильное государство в настоящее время.

В этот же вечер, двое — пожилой мужчина и некий юноша двигались по тропе и обсуждали дела насущные:

— Мы должны добраться до Вейкарана к вечеру, — произнес высокий мужчина в капюшоне, ведя свою лошадь по мокрой тропе.

— Почему такая спешка? — спросил юноша, также ведя лошадь и держа ее за сбрую. — Нас не ждали так скоро. — позже добавил он.

— Этот вопрос обсудим позже. Мы почти на месте. Я буду говорить со стражей, а ты просто молчи. — обратился к нему мужчина в капюшоне.

— Хорошо, как скажешь, — ответил юноша, и они направились к воротам города.

Главные врата города были величественными, изготовленными из акдасового дерева, произрастающего в Дурстанге, и стали, отражающей солнечные лучи.

Когда они подъехали к вратам их заметили двое стражников, облаченные в красные гамбезоны и державшие алебарды.

— Вы тут по какому-то делу? — устало спросил стражник.

— Да, у нас назначена беседа с бургомистром этого города.

— А этот человек, он с вами? — спросил стражник.

— Да, это мой, так сказать, помощник — с доброй улыбкой сказал мужчина в капюшоне и краем глаза посмотрел на юношу.

— Покажите ваши документы — проездная грамота, пропуск, — сказал стражник так, словно он это делал уже много раз.

— Вот грамота — мужчина достал грамоту, на ней была еще свежая подпись короля Ульфра II.

— Да, все в порядке, проезжайте — ответил им стражник и направился к вратам чтобы их открыть.

Так компания попала в Вольный город Вейкаран.

Вейкаран предстал перед ними во всей своей красе. На улице, по которой они проезжали, гуляли люди, стражники с мечами, а дети весело играли в догонялки.

Впереди они увидели знаменитый на весь Север Алый рынок, получивший свое название благодаря великолепному алому шелку, который производят и продают в этом городе, а также на Юг, в Султанат Балкхут, Кхин-Тай и другие страны.

Город имел квадратную форму, и в каждом углу были выставлены обзорные башни, сделанные из камня, как и стены города. В центре города располагалась площадь имени Святого Альфреда — покровителя северян и великого героя древности. Когда компания приблизилась к площади, они слезли с лошадей и оставили их в конюшне неподалеку.

— Эй, парень, ты, похоже, устал с дороги. Вот, держи немного монет, отдохни в таверне, но не увлекайся элем и пивом, у нас еще много дел, — сказал мужчина, снявший капюшон.

Его лицо, умудренное годами, открывало глубокие морщины на лбу, и было видно, что он повидал много в этом мире.

— Я постараюсь, — с едва заметной насмешкой ответил парень и быстро направился в таверну «Хлеб и Мед». Внутри было тепло, значительно теплее, чем на улице, хотя на дворе стояла середина сентября, и холод все еще ощущался.

Таверна наполнялась ароматами хмеля и топленого масла. Впереди стояли столы, за которыми отдыхали простые люди, наслаждаясь заслуженным отдыхом после трудового дня в поле. Некоторые просто проводили время за бутылкой, устав от скуки. Юноша подошел к стойке, за которой стоял довольно упитанный мужчина средних лет, от которого исходил запах мяса и пива.

— Что нынче подают в этой таверне? — спросил юноша.

— Берверский эль, хмельное пиво, лимонная настойка. Что желаете? — ответил мужчина, вытирая руки грязным полотенцем.

— Дайте мне полпинты пива и жареный окорочок, умираю с голоду, — с явным удовольствием произнес юноша, выложив пятнадцать крон за обед.

Он долго размышлял, куда ему присесть, чтобы наконец утолить свой голод и жажду. В конце концов, он решил присоединиться к компании, играющей в бизак — местную карточную игру.

— Не против, если я здесь присяду? — озадаченно спросил юноша.

— Конечно, садись! Хочешь сыграть партию в бизак? — ответил один из мужчин в компании, слегка пьяный, но спокойный.

— Нет, спасибо за предложение, но я не любитель азартных игр, — немного удивленно и взволнованно ответил юноша.

— Ну, раз так, — сказал мужчина и громко позвал трактирщика: — Пива и эля на большую компанию, хлеб и мясо!

Один из мужчин, сидевший напротив юноши, окинул его взглядом и спросил:

— Ты, похоже, не из этих краев. Как тебя зовут?

— Эрнест Вердалион, сын Брондура Вердалиона. Я с Севера, с Синих Гор, здесь по делам, — уверенно ответил Эрнест, когда трактирщик подносил пиво и закуску.

– Славное у тебя имя, юноша. Далеко пойдешь, —лаконично и уверенно произнес мужчина в черной рубахе, потянувшись за пивом.

Эрнест был высоким и крепким молодым человеком. Его светлая кожа свидетельствовала о северном происхождении. Длинные светлые волосы спадали на плечи, а голубые глаза излучали спокойствие и разум. Одет он был в просторную рубашку, а на нее была накинута кольчуга — времена сейчас хоть и спокойные, но лишняя осторожность не повредит.

В ножнах его покоился стальной кинжал, который отец подарил ему на шестнадцатилетие. Также он носил свободные кожаные штаны и кожаные сапоги.

В таверне царила оживлённая атмосфера: музыканты исполняли мелодии на лютнях, свирелях и скрипках, играя знакомый мотив, характерный для этих мест — славные народные песни о великих делах древности и выдающихся героях.

Эрнест прислушался к музыке — играла песня об Ульфберте Железноруком, который в 967 году Эпохи Древних сразил дракона Аксанасакса. Благодаря этому была одержана победа в Войне Клыков, и основано княжество Дурстанг на Севере. Эрнест помнил эту песню, ведь в детстве родители пели её ему как колыбельную.

Выпав немного из реальности и тут же вернувшись в нее, Эрнест услышал голос мужчины, сидевшего рядом и допивающего пиво:

— Эй, парень, все в порядке? Ты выглядел странно, мы думали, что ты уснул, — настороженно произнес мужчина.

— Да, все в порядке, похоже, это пиво и музыка унесли меня в небытие. Наверное, мне стоит идти, — быстро ответил Эрнест, встал из-за стола и направился к выходу.

— Приятно было с вами посидеть, — последний раз взглянув на компанию, и едва стоя на ногах сказал Эрнест.

По нему было видно, что он все-таки перебрал, а хотя обещал, что не сделает этого.

На улице стоял поздний вечер, свежий воздух и заходящее солнце немного отрезвили Эрнеста и он, неуклюже подошел к Бранду.

— Мы же договаривались о встрече возле рынка не позже пяти часов вечера! — раздраженно сказал Бранд, понимая, что Эрнест не сдержал обещание.

— Я потерял счет времени, с грустью в глазах ответил Эрнест, и опустил взгляд на землю, осознавая свою вину.

— Давай вернемся домой, а завтра продолжим наши дела. — спокойно сказал ему Бранд, проявляя сочувствие.

Он обнял за плечи Эрнеста, и они медленно направились к дому.

Глава 1 - Погоня за вором

Солнце уже стояло высоко, а в висках у Эрнеста все еще отдавалось тупой болью, словно там стучали два молоточка. С трудом натянув рубашку и штаны, он вышел в общую комнату. Воздух был густым от пряного дыма трубки Бранда, который сидел, развалившись в деревянном кресле у окна.

— Петухи пропели с первым солнцем, а не с твоим пробуждением, — беззлобно проворчал Бранд, выпустив колечко дыма. — Почти полдень. Ладно, прощаю, но больше не позволяй себе таких выходок. В нашем деле ясная голова дороже острого клинка.

— Я все понимаю, — Эрнест попытался вдохнуть побольше воздуха, но голова закружилась. — Глупо получилось. Но я не мальчишка, за себя отвечать могу.

— Ответственность — это не только за свои поступки, но и за последствия для других, — Бранд бросил на него короткий взгляд. — Ладно, хватит. Иди умойся, приведи себя в порядок. Обсудим дела, когда будешь похож на человека.

На кухне Эрнест с наслаждением погрузил лицо в деревянную бочку с ледяной водой. Муть в голове прояснилась, уступая место трезвой, хоть и неприятной, ясности. На столе его ждали жареная рыба и ломоть хлеба — Бранд, как всегда, позаботился. Укол стыда стал острее. Перекусив и вдохнув свежий осенний воздух из окна, Эрнест почувствовал, как силы возвращаются, а с ними и жажда действий.

— Ну что, герой, готов? — Бранд уже стоял у двери, поправляя портупею.

— Как никогда! — Эрнест весело щелкнул ножнами кинжала, закрепляя его на поясе.

Их дом находился рядом с рыночной площадью, и с самого утра улицы оглашались криками торговцев, мычанием скотины и гомоном толпы. Бранд вел под уздцы своего вороного жеребца по кличке Ястреб — конь и впрямь был похож на хищную птицу: поджарый, мускулистый, с нервно поводящими ноздрями. Эрнест же свою лошадь оставил в конюшне, предпочитая в городе полагаться на собственные ноги.

— Бранд, хватит хмуриться. Мы же вроде как… — начал Эрнест.

— Не сейчас, — резко оборвал его Бранд. — В голове темные мысли вьются. Лучше помолчи.

Они подошли к замку. Двое стражников в начищенных до блеска кирасах и с закрытыми шлемами преградили им путь, скрестив алебарды.

— К бургомистру? — один из них, опершись на древко, окинул их оценивающим взглядом.

— Письмо из Бервера для его светлости, — коротко ответил Бранд.

— Проходите.

Ворота из темного, почти черного акдасового дерева были украшены гербом Вейкарана — гордый орел с еловой ветвью в клюве на лазурном поле. Эрнест, задирая голову, на мгновение застыл, впечатленный мощью и величием. Внутри замка их встретила прохлада, пахнущая полированным камнем и воском. Солнечные лучи, проникая через высокие стрельчатые окна, рисовали на полу цветные пятна от витражей.

По стенам свисали знамена Дурстанга и Вейкарана. В центре зала стоял трон — не огромный, но искусно сделанный, с золотыми навершиями на ручках и темно-бархатной обивкой. К ним подошел сухопарый мужчина в одеждах советника.

— Бургомистр на совете. Он будет через несколько минут. Не желаете ли подкрепиться, пока ждете?

Эрнест, которому скромный завтрак уже давно перестал наполнять желудок, с радостью согласился. Их подвели к столу, ломящемуся от яств: дымящийся картофель в золе, румяные куриные окорока, суп с телятиной, от которого шел душистый пар. Едва они успели закончить трапезу, как советник вернулся.

В зал вошел бургомистр Олаф. Он был одет без особой роскоши: простая льняная рубаха, практичные штаны и сапоги. Но в его осанке, в твердом взгляде чувствовалась власть. Лишь седина в светлых волосах и сеть морщин у глаз выдавали его возраст и груз лет.

— Бранд! Старый друг! — голос Олафа прозвучал радушно, но в его глазах не было улыбки. — Последний раз мы виделись под Аканнумом, когда гнали тех дикарей-эльфов обратно в их леса.

— Времена были другие, Олаф, — Бранд не стал поддерживать ностальгический тон. — И вести сейчас не из приятных. Письмо из Бервера. Только для твоих глаз.

Пока Бранд и Олаф удалились в покои, Эрнест остался в зале, чувствуя себя лишним. Откуда у простого наемника такие знакомства в высших кругах?

Когда они вышли, лицо Олафа было бледным, как полотно. Он молча прошел к трону, сжал его ручку так, что костяшки пальцев побелели, и тяжело опустился на сиденье, уставившись в одну точку. Воздух стал густым и тягучим от невысказанного ужаса.

— Пора идти, Эрнест, — тихо сказал Бранд. — Ему нужно время. Нам тоже есть о чем подумать.

Они молча шли по улице, каждый погруженный в свои мысли. Внезапно из переулка метнулась тень. Это была эльфийка, стремительная и легкая, как ветер. Резким, отточенным движением она толкнула Бранда, тот, не ожидая подвоха, споткнулся и тяжело рухнул, а воровка, выхватив у него из-за пояса кошель, рванула прочь.

— Я за ней! — крикнул Эрнест, прежде чем кто-либо успел опомниться.

Он нырнул в людской поток, не думая звать стражу. Это была его добыча, его шанс доказать свою ценность. Он летел, расталкивая горожан, перепрыгивая через лотки и ящики, не чувствуя под собой ног. Впереди мелькал силуэт эльфийки, которая с легкостью белки взбежала по навесу на крышу ближайшего дома и помчалась дальше.

— «Черт, да она быстрее горного барана!» — пронеслось в голове у Эрнеста. Он заметил открытую дверь заброшенного сарая, вскочил внутрь и увидел шаткую лестницу, ведущую на чердак. Через мгновение он был на крыше, и ветер больно ударил ему в лицо.

Он бежал, не чувствуя страха. Черепица хрустела под подошвами, зазоры между домами казались пропастями, но азарт погони гнал его вперед. Он не герой, сражающийся с армиями, он всего лишь ловит воришку, но и это уже что-то.

Они мчались так минут тридцать. Легкие Эрнеста горели огнем, ноги одеревенели. И вдруг он увидел, как фигурка эльфийки споткнулась на краю крыши и кубарем полетела вниз, в глухой переулок, сдавленно вскрикнув.

Спрыгнув вниз, Эрнест обнаружил ее на земле. Она корчилась от боли, прижимая к груди неестественно выгнутую правую руку. Ее лицо, искаженное гримасой, было удивительно молодым и красивым, несмотря на грязь и царапины.

— Кто ты? Зачем? — выдохнул Эрнест, опускаясь перед ней на колени. Его гнев куда-то испарился, сменившись странной жалостью.

— Линэль… меня зовут Линэль… Не убивай, прошу… — ее голос был тонким, полным страдания.

— Я не убью. Но деньги верни.

Он уже хотел помочь ей подняться, как услышал тяжелые шаги. Это был Бранд, с окровавленным платком у носа.

— Цел? Молодец. А это кто у нас? — он холодно окинул Линэль взглядом.

— Ей нужен врач. Держи, — Эрнест протянул кошель.

Бранд молча взял его и спрятал за пазуху.

— Рядом храм Десятерых. Там помогут. Но подумай, Эрнест, — он пристально посмотрел на юношу. — Кого ты несешь в наш дом?

Глава 2 - Расставание

Воздух Храмового квартала Вейкарана был густой смесью ладана, пряностей и пота. Эрнест, прижимая к себе Линэль, бледную от боли, прокладывал путь сквозь людской водоворот. Рыночные зазывалы, грубый смех гномов из-за дверей таверны, бряцание доспехов городской стражи — всё сливалось в оглушительный гул. Бранд шел впереди, безжалостно расталкивая локтями зазевавшихся прохожих. Величественный храм Десятерых возвышался впереди, и его полированные стены из белого камня казались Эрнесту последним островком надежды.

Войдя внутрь, их охватила гробовая тишина, поглотившая уличный шум. Воздух стал прохладным и неподвижным. Лучи света, проходя через гигантские витражи, рисовали на каменном полу двигающиеся узоры из цвета и тени.

Эрнест скользнул взглядом по ликам Божеств, застывшим в стекле. Величавая Феррата с короной из звезд; Веллама, из чьих рук струились живые реки; яростный Тарамос, чье изображение и впрямь словно пылало в луче солнца. Он прошел дальше, мимо алькова Ануриоса, где веял прохладный ветерок, и Финермора, откуда на него пахнуло запахом старого пергамента и лаванды. Он почти физически ощущал на себе взгляд богини смерти Калмах, чей темный альков стоял особняком, уводя взгляд в холодную глубину усыпальницы. Каждому божеству был посвящен не только витраж, но и каменный альков, где в глубине, за граненым стеклом, мерцал драгоценный камень — сердце и символ бога.

К ним бесшумно подошла монахиня в белой робе ордена Святого Альфреда.

— Добрый день, путники. Вы желаете вознести молитву или ищете духовного совета? — её голос был сладок, как мед.

— Ей нужна помощь, — Эрнест бережно вывел вперед Линэль. — У нее сломана рука.

Взгляд монахини, скользнув по заостренным ушам эльфийки, померк. Сладость в голосе сменилась ледяной оскоминой.

— Наш орден помогает лишь чадам человеческим. А этому… созданию… мы ничем не обязаны. Тем более, поговаривают, она воровка из самой что ни на есть бандитской шайки.

— Это ложь! — вырвалось у Эрнеста, но женщина, уже повернувшись к ним спиной, растворилась в полумраке нефа, словно призрак.

***

— Ты не можешь просто так взять и уехать! — голос Бранда прозвучал у него за спиной, когда Эрнест уже осадил коня у храмовой конюшни.

Эрнест обернулся. Дождь, начавшийся на полпути, уже пробивал его рубаху насквозь.

— Я найду того, кто поможет ей. В отличие от них, — он кивком указал на храм.

— Одумайся, племянник! Она — эльф! Чужачка! И, если верить слухам, воровка!» — Бранд сжал кулаки, его шея покраснела от нахлынувшего гнева.

— А мы, люди, должны быть выше предрассудков! — выкрикнул Эрнест, и в этот момент первые тяжелые капли дождя упали ему на лицо, смешиваясь с горячими слезами ярости.

Небо почернело совсем.

— Ах, так? — прошипел Бранд, и его лицо исказилось. — Тогда проваливай! И посмотрим, как долго ты протянешь в этом мире без меня!

Эрнест вскочил в седло и, не оглядываясь, пришпорил коня. Холодный ливень хлестал ему в спину, но не мог погасить жар гнева и обиды в груди.

Прошло около часа. Они были в десяти верстах от города, у края заброшенного кладбища, скрытые пеленой холодного тумана, пришедшего на смену дождю. Хотя ярость Эрнеста все еще кипела, он старался сдерживаться при Линэль. Они сидели на промокшей до костей земле. Колючий холод пробирался под одежду, и Эрнест поежился.

Внезапно Линэль замерла, ее уши едва заметно дрогнули.

— Тише, — её шепот был едва слышен. — Слышишь? Шорох с кладбища.

Эрнест напряг слух. Сквозь завывание ветра доносилось нечто похожее на шуршание граблей по сухой земле.

— Что это? — спросил он, и собственный голос показался ему неестественно громким.

— Гули, — без обиняков ответила эльфийка. — Псы вампиров. Слепы, но слух у них, как у летучей мыши. Двигаться надо быстро и тихо.

В этот момент конь беспокойно заржал и начал брыкаться. Линэль, не раздумывая, подошла к нему и, превозмогая боль в сломанной руке, приложила ладонь к его дрожащей шее.

— Аэн садда фаэт эсса вантриг! — её слова прозвучали как шелест листвы.

Конь тут же успокоился, его дыхание стало ровным и глубоким.

— С ума сойти… эльфийская магия!» — с трудом сдерживая восторг, выдохнул Эрнест.

— Успеешь еще удивиться. Их там много. Нам нужно уходить. Сейчас. — украдкой посмотрела на него Линэль.

Ночь застала их у опушки Хатфудского леса. Туман рассеялся, сменившись непроглядным, давящим мраком. Сомнения, как черви, начали точить Эрнеста изнутри. — «Может, дядя был прав? Что я вообще делаю?» Вид этих могильных тварей вверг его в шок, от которого он не мог оправиться.

— Здесь заночуем, — устало сказал Эрнест, сползая с седла. Он был измотан, голоден и истомился от жажды. Линэль, судя по её виду, чувствовала себя не лучше.

Эльфийка молча собрала немного хвороста, но разжечь костер без огнива казалось невозможным. В отчаянии Эрнест в темноте нащупал под ногой две сухие палки. Они вдвоем, как могли, терли одну о другую, пока пальцы не стерли в кровь. И — о чудо! — вспыхнула первая искра, а за ней и робкое пламя, осветившее их усталые лица. Пожарив на огне последние припасы из сумки Эрнеста, они легли спать, используя свои плащи как постель. Ночь прошла тревожно.

Утро встретило их ярким, но холодным солнцем. Линэль, проснувшись первой, ушла в лес, чтобы убедиться в безопасности окрестностей. Эрнест, очнувшись, выпил глоток воды из фляги и с тоской осознал, в какую авантюру он ввязался. Мысль об этом не давала ему покоя.

К нему бесшумно подошла Линэль. Среднего роста, со светло-серой кожей диких эльфов, в простой льняной рубашке и поношенных кожаных сапогах. Её темные волосы были заплетены в аккуратную косу, украшенную изящным обручем. За поясом торчала рукоять стального кинжала — возможно, украденного. В её осанке читалась свободная, неукротимая душа.

— Мы на правильном пути. Мое поселение к востоку отсюда. Если выедем сейчас, будем там к полудню, — сказала она, поправляя седло на лошади.

— Как твоя рука? — спросил Эрнест.

— Регенерация делает свое дело, но кость срослась неправильно. Мне все еще нужна помощь знахаря. Так что давай поторопимся. — подгоняла его эльфийка

Немного подкрепившись, они двинулись в путь. Дорога была долгой. Холмы сменялись долинами, за ними текли быстрые реки. Один раз Эрнесту даже удалось подстрелить из лука зайца, которого они тут же приготовили на привале.

— Смотри, вдали Кертон, — оживился Эрнест, пытаясь развеять напряжение. — Помню, я там впервые познакомился с гномом. Он пытался в трактире пронести своего ручного барсука под плащом. Забавная вышла история.

Линэль слабо улыбнулась.

К раннему полудню они были на месте.

— Пора тебе кое-что понять, — с легким волнением сказала Линэль. — Это территория диких эльфов. Людей здесь не жалуют. Поэтому первым делом говорить буду я. Держись позади и не делай резких движений.

— Хорошо, — с недовольством буркнул Эрнест. — Не в первый раз я в такой ситуации.

Они вошли в лес. Воздух сразу изменился — стал гуще, наполнился ароматами хвои, мха и влажной земли. Вскоре они вышли к древним эльфийским руинам Аканнума. Белокаменные арки и стены, испещренные трещинами времени, утопали в багряно-золотой листве. Эрнест чувствовал исходящую от них неестественную вибрацию — здесь били источники магии, от которых дикие эльфы черпали силу и знания предков. Повсюду виднелись странные постройки — дома на гигантских деревьях, открытые кухни и кузницы, где ковалось оружие для защиты этого убежища, ставшего домом для тех, кого вытеснили из городов людей. Внезапно из-за деревьев и кустов бесшумно появились натянутые тетивы луков, а затем и сами лучники — серокожие эльфы в доспехах, напоминающих древесную кору и листья. Их взгляды, полные недоверия и неприязни, впились в чужака.

Из группы вышел их предводитель — Торфаиль. Высокий, статный, в искусно выкованной эльфийской кирасе. Его кожа была светлее, чем у сородичей, а во взгляде читалась не надменность, но холодная, властная уверенность.

— Нахар! Ва эса Линэль тэгго ин куррита! — обратился он к эльфийке.

— Да, вождь, я вернулась, — ответила она на Всеобщем, давая Эрнесту понять, что его пока не тронут.

Торфаиль перевел тяжелый взгляд на человека. А это кто? — спросил он, нарочито коверкая слова.

— Мой спаситель. Он привел меня сюда, чтобы я могла исцелиться, — Линэль показала на свою больную руку.

Вождь на секунду задумался. Так и быть, — произнес он на ломаном языке. — Чужак будет помилован.

Их ввели в сердце руин. Эрнеста обыскали, отобрав кинжал, но дали еды и указали на место для сна. Так он попал в эльфийскую обитель.

На следующее утро, едва Эрнест вышел из шатра, чтобы осмотреться, к нему подошла Линэль.

— Вождь ждет тебя. У него есть дело.

Торфаиль восседал на причудливом деревянном троне, поросшем живыми листьями. По бокам, неподвижные и грозные, стояла его стража с обнаженными саблями.

— Слушай сюда, чужак, — начал вождь. — У нас проблема. Тролль. Занял мост через реку Илла. Через него к нам идут припасы от других сородичей. Эта тварь не пускает никого. Мы уже потеряли пятерых воинов, пытавшихся его прогнать. — Ты нам поможешь? — в его голосе сквозила не просьба, а приказ, приправленный ложной жалостью.

— Я… как я могу отказать в помощи вашему народу? Я согласен. Но что меня ждет? — спросил Эрнест.

— Тролль глуп, как пробка, но силен, как десять быков. Его кожа — что камень, ее не берет сталь. Но его можно обмануть. Дай ему что-нибудь блестящее в дар, и, может, он пропустит. А если нет…— Торфаиль замолчал, и это молчание было красноречивее любых слов.

Выйдя от вождя, Линэль отвела Эрнеста в сторону.

— Я слышала всё. Не думала, что он даст тебе смертельное задание, — в её голосе звучала тревога.

— Я что-нибудь придумаю, — с наивной уверенностью ответил Эрнест. «Ты знаешь, где этот мост?»

— Да. От руин на юг, по течению реки. Пойдем со мной?»

— Одному мне не справиться. Пойдем».

Они молча двинулись по тропе, ведущей на юг. Эрнест чувствовал, как под ложечкой сосет от нервной дрожи. Не страх перед троллем — хотя и он тоже, — а страх первой настоящей ответственности. Он украдкой взглянул на Линэль, на ее перевязанную руку, на решимость в ее глазах.

Этот мост был для него больше, чем просто переправой. Это был мост в его новую, непредсказуемую жизнь. И он сделал шаг ему навстречу, даже не догадываясь, какие тени будущего уже встают за его спиной.

Глава 3 - Смекалка Эрнеста

Тропа, петлявшая среди древних дубов, была тихой и безжизненной. Эрнест молча шагал следом за Линэль, но его мысли бушевали. Каждая ветка, хрустнувшая под ногой, отдавалась в нем вопросом: правильно ли он поступает? Помощь диким эльфам сулила лишь новые опасности, а его собственная миссия была куда важнее. Но мог ли он пройти мимо, зная, что его знания могут спасти жизни?

— Скажи, Линэль, — нарушил он молчание, и голос его прозвучал громче, чем он хотел. — Помогая вашему народу... я на правильном пути?

Эльфийка обернулась, и в ее глазах Эрнест увидел не привычную насмешку, а усталую грусть.

— Думаешь, у нас есть выбор между «правильным» и «неправильным»? — она пожала плечами. — Голод не оставляет такой роскоши. Я грабила караваны и жгла деревни, чтобы выжить. То, что ты делаешь... это акт милосердия. А милосердие в наши дни — большая редкость.

Вскоре сквозь чащу заблестела вода, и в воздухе повеяло сыростью. Это была река Илла. А вот и он — мост. Не просто старый, а древний, будто выросший из самой земли. Камни поросли влажным мхом, а с балок свисали космы ила. У самого въезда, вросшая в землю, стояла деревянная табличка, и на ней корявыми буквами было выведено: «Держись подальше, если не хочешь быть съеденным».

— Ну, и гостеприимное же тут местечко, — фыркнул Эрнест, пытаясь скрыть нарастающую тревогу.

— Тихо! — прошипела Линэль, бледнея. — Он здесь...

Из-под арки моста, словно часть темноты, отделилась и двинулась на них гигантская фигура. Тролль. Он был на добрых три метра выше Эрнеста, и его горбатое тело было покрыто не шерстью, а бугристой, похожей на кору старого дуба, чешуей. Два обломанных рога торчали по бокам низкого лба, а маленькие, как у кабана, глазки горели тупым и неутолимым голодом. От него пахло болотной гнилью и старой кровью.

Эрнест почувствовал, как по спине бегут мурашки. Он вспомнил старую сказку о «даре» для тролля — дичи или скотине. Но вокруг не было ни души. Ни птиц, ни зверей. Тишина стояла мертвая, будто все живое давно покинуло эти места.

— «Импровизируй, Эрнест, — приказал он себе. — Или станешь обедом».

— Эй, громадина! — крикнул он, выходя на середину дороги.

Тролль медленно повернул голову. Его пасть, усеянная желтыми клыками, приоткрылась.

— Кто... приходить? — его голос был похож на скрежет камней. — Беспокоить Хабута... Покажись!

— Я здесь! — не сдавался Эрнест, сжимая потные ладони в кулаки. — Выслушай меня!

— Че-ло-век... в моя владения! — проревел тролль по слогам, делая шаг вперед. Земля дрогнула. — Иди... на обед!

— Погоди! — отчаянно взмолился Эрнест, и в голове его сама собой родилась безумная идея. — Давай сыграем! Я загадаю тебе три загадки. Сможешь отгадать — я твой ужин. Не сможешь — уходишь с этого моста и больше никогда не возвращаешься!

Линэль, притаившаяся за валуном, зажмурилась. Она слышала, как бешено стучит ее собственное сердце. Если этот безумец погибнет, ее участь будет предрешена.

Хабут почесал затылок, и скрежет когтей по чешуе заставил Эрнеста содрогнуться.

— Хо-ро-шо... — прохрипел тролль. — Моя твоя слушать.

«Ты весь мир обогреваешь, И усталости не знаешь, Улыбаешься в оконце, А зовут тебя все...»

Тролль нахмурил свой низкий лоб. Было слышно, как он тяжело сопит.

— М-м-м... Трудно... — он вдруг хлопнул себя по коленке. — Моя знать! Это... Солнце!

Эрнест почувствовал, как у него подкашиваются ноги. — «Он догадался!»

— Верно, — выдавил он. — Но это была лишь разминка. Следующая сложнее.

«Что поднять с земли легко, Но сложно кинуть далеко?»

— М-м-м... Ка-мень? — неуверенно спросил Хабут.

— Да, — Эрнест сглотнул. В горле пересохло. Удача висела на волоске.

— Есть! Моя угадать! — обрадовался тролль, и его лицо исказилось в нечто, напоминающее улыбку.

— Но у меня есть последняя, — голос Эрнеста окреп, в нем зазвучала сталь. — Решающая.

— Моя слушать! — тролль облизнулся, предвкушая пир.

«Домик круглый, домик белый, Домик был сначала целый, А как треснул наконец, Так и выскочил жилец.»

Хабут надулся, в его глазах плескалась беспомощная ярость. Он рычал, скрежетал зубами, но ответа не находил.

— Г-г-ора? — пробурчал он наконец.

— Нет! — торжествующе воскликнул Эрнест. — Это яйцо! Ты проиграл! Уходи и помни о нашем договоре!

Лицо тролля вытянулось. Тупая ярость в его глазах сменилась на редкое для него понимание поражения.

— Тролль... глупый. Человек... умный, — с покорностью, поразившей Эрнеста, прохрипел он. — Моя уходить. Он развернулся и, тяжело ступая, скрылся в лесной чаще.

Эрнест прислонился к дереву, пытаясь перевести дух. Руки дрожали.

— Как?! Как ты это сделал?! — Из-за кустов выскочила Линэль, ее глаза сияли от восторга и неверия.

— Проклятье! — вздрогнул Эрнест. — Ты чуть не отправила меня к предкам! Я не слышал ни твоего дыхания, ни шагов!

— Прости! Я была в засаде и уже готовилась бежать, но... это было невероятно! — она рассмеялась, и этот звук показался Эрнесту самым приятным за весь день.

— Ваша раса продолжает меня удивлять, — он покачал головой, и на его губах появилась улыбка.

— Успеешь еще насмотреться. Пойдем, сообщим королю новости.

***

Вернувшись в руины под восторженные возгласы стражи, они предстали перед Торфаилем. Король восседал на своем троне, но в его позе читалось нетерпение.

— Герой возвращается! — произнес он, и его пронзительный взгляд упал на Эрнеста. — Вижу, мост свободен. Неужели тролль пал от твоей руки?

— Нет, ваше величество, — отвесил легкий поклон Эрнест. — Он пал от собственной глупости. Проблема решена.

— Интересно, — приподнял бровь Торфаиль. — И каким же оружием ты пользовался?

— Человеческой смекалкой и трезвым расчетом, — уверенно заявил Эрнест, скрестив руки на груди.

— Смелое заявление. Линэль, — король повернулся к ней, — я выслушаю твой доклад позже. А сейчас... — он жестом подозвал одного из придворных. — Чужак, твоя помощь не останется невознагражденной.

Эрнест, смертельно уставший, лишь кивнул и отправился в отведенную ему нишу, где тут же свалился в глубокий, без сновидений, сон.

Его разбудил легкий толчок в плечо. Заметно потемневшее небо говорило о наступившем вечере.

— Эрнест, проснись, — это была Линэль. — Король зовет тебя. У него есть для тебя дар.

— Ни минуты покоя, — проворчал он, с трудом отрывая голову от самодельной подушки, но последовал за ней.

Торфаиль стоял перед троном, а в его руках был невысокий сундук, обитый темным бархатом и отделанный серебряной нитью.

— Чужак, — начал король, и его голос прозвучал торжественно. — Ты оказал нам услугу, которую не оплатить золотом. От лица всего нашего народа я дарю тебе этот клинок. «Свет Зари» — творение лучших из наших кузнецов. Да хранит он тебя в пути.

— Благодарю за высокую честь, — с искренним благоговением произнес Эрнест.

Торфаиль открыл сундук. На бархатной подушке лежала сабля с изящной, загнутой гардой. Ее клинок, выкованный из светлого, почти белого металла, даже в сумерках казался источником собственного сияния.

Эрнест взял меч. Рукоять идеально легла в ладонь. И в тот же мир его сознание пронзило.

Он увидел сотни вспышек: сражения давно минувших дней, крики воинов, звон стали. Потом картина сменилась. Он увидел себя, но не себя. Его доспехи были черными, как ночь, а лицо искажено холодной яростью. Он стоял на стене объятого пламенем города — Нордмара? — и его клинок, этот самый «Свет Зари», обагренный кровью, поднимался и опускался, сея смерть. Он был полководцем Арласской Империи. Он убивал. Убивал своих...

— НЕТ! — крикнул Эрнест внутри своего сознания.

Клинок с оглушительным лязгом выпал из его ослабевших пальцев и ударился о каменный пол. Эрнест стоял, дрожа, не в силах отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами все еще стояло его собственное, искаженное ненавистью лицо.

К нему подбежала Линэль.

— Эрнест! Что с тобой? Ты белый, как полотно!

— Я видел... — его голос был хриплым шепотом. — Я видел себя... Осада Нордмара... Я... я был Имперским Полководцем... Я убивал... — его силы оставили его. Глаза закатились, дыхание стало редким и прерывистым, а сердцебиение замедлилось, словно готовясь остановиться навсегда.

Глава 4 - Путь на юг

Раннее утро застилало Хатфудский лес прозрачной дымкой. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь рыжую листву, отчего воздух казался густым и золотистым. Листья, неторопливо кружась в прощальном танце, тихо шуршали, ложась на влажную от росы землю. В воздухе висело щебетание птиц — не радостная трель, а последние, торопливые песни перед лицом долгой и суровой зимы. Эрнест открыл глаза, и первое, что он увидел, — стальной блеск клинка, лежавшего рядом. Память была пуста, а в висках стучала тупая боль.

Он потянулся к оружию, но чья-то рука мягко, но настойчиво легла на его запястье.

— Давай не будем повторять вчерашнего, — голос Линэль прозвучал резко, но в нем слышались усталость и тревога.

— Что со мной было? — голос Эрнеста был хриплым.

— Ты рассматривал клинок, потом вдруг побледнел и рухнул без чувств, — эльфийка отвела взгляд. За эти несколько дней она успела привязаться к этому странному человеку, и мысль о том, что он мог умереть у нее на руках, заставляла сжиматься сердце.

— Не может быть… Я ничего не помню, — Эрнест схватился за голову, пытаясь выловить из пустоты хоть какой-то обрывок.

— Проклятье, это же потеря памяти, как ее называют ваши ученые… — Линэль нахмурила лоб, вспоминая.

— Амнезия, — протрубил Эрнест, и в его глазах мелькнуло понимание. — Мне нужен Амрен. Только он сможет помочь.

— Хорошо. И где же искать твоего Амрена?

— В Хардирии. Тридцать верст к югу от Дурстанга. Страна болот и пива, — Эрнест с усилием поднялся, потянулся к своему спальнику и начал механически надевать портупею, избегая смотреть на злополучный меч.

— Наш путь лежит именно туда, — уверенно заявила Линэль.

Пока Эрнест собирал скудные пожитки, Линэль говорила с королем и сородичами. Прощание было недолгим, но тяжелым. Она знала, что не вернется в эти руины. Ее отпустили с благословением. Вождь выделил для Линэль вороную кобылу, а для Эрнеста — припасы, воду и всякую мелочь в дорогу. Так и тронулась в путь их небольшая компания.

Выезжая на опушку леса, они замерли, пораженные открывшимся видом. Бескрайняя степь, позолоченная низким осенним солнцем, простиралась до самого горизонта. Отдельные деревья, словно факелы, пылали багрянцем и желтыми красками, будто сами боги разлили по ним свою палитру. Воздух был неподвижен и густ, облака застыли в безмятежном небе. Лишь карканье ворон да перекличка невидимых птиц нарушали величественное молчание. Эта картина обволакивала душу, как бальзам, на мгновение усмиряя внутренние бури.

— Красиво, — тихо, больше для себя, произнес Эрнест. — Но нам нужно двигаться. До заката несколько часов, надо успеть найти укрытие.

— Как скажешь, наш великий предводитель! — с насмешкой отозвалась Линэль, но в ее голосе не было былой колкости. Она смотрела на него и вспоминала, как он не бросил ее умирать в пыли, как помог ее народу. В его молчаливой стойкости она ощущала отголосок чего-то древнего, первобытную силу Первых Людей, пришедших с Востока, и это чувство согревало ее.

Укрытия они так и не нашли. Степь была пустынна и безлюдна. Пришлось разбивать лагерь прямо под открытым небом.

— Очень мудро — развести костер, видимый за десять верст, — язвительно заметила Линэль, сгребая сухую траву для будущего огня.

— Есть другие идеи? — Эрнест высек искру, и огонек жадно лизнул хворост. — Это глухомань. Даже караваны сюда заходят редко.

— Что ж, ладно. Доставай еду, а то я твою лошадь съем! — рассмеялась эльфийка.

— Удивлен, — приподнял бровь Эрнест. — Я-то думал, эльфы питаются солнечным светом да росой.

— Это сказки, которые рассказывают невежды в ваших деревнях, — покачала головой Линэль. — Мы такой же народ, как и вы. Едим, пьем, спим… — Она откинулась на спину, глядя на темнеющее небо, где одна за другой зажигались холодные звезды.

Поужинав, они устроились в спальниках у потухающего костра.

— Как думаешь, что там, на небе, когда наступает ночь? — нарушил молчание Эрнест.

— В детстве мне рассказывали, что это Бездна накрывает Солнце своим плащом, — тихо ответила Линэль.

— А что такое Бездна? — любопытствовал Эрнест.

— Не знаю. Никто не знает. Говорят, это Область-За-Гранью, где обитают Темные Боги. Больше я ничего не помню, — ее голос стал сонным, веки тяжелели.

— Линэль…, а сколько тебе лет?

— Около двух ста. Если тебе интересно, — она слабо улыбнулась в темноте. — Где-то там, в глубинах мира, наверное, есть и мои сородичи, которым и тысяча. Но я таких не знала… — голос ее оборвался, дыхание стало ровным.

Эрнест еще какое-то время лежал, глядя в звездную высь, а потом сон сморил и его.

Проснулся он от пронзительного утреннего холода. Костер давно погас, а спальник Линэль был пуст. В горле комом встала тревога: — «Неужели ушла? Бросила?» Но в следующий миг он увидел ее, пробирающуюся сквозь высокую траву с подстреленным кроликом в руках.

— О, наш герой соизволил проснуться! — ее голос звенел от утренней бодрости. — Что пожелаете на завтрак?

— Где ты была? — выдохнул он с облегчением.

— Как где? Охотилась, конечно! — она ткнула пальцем в тушку. — А ты прибери лагерь и лошадей приготовь, я пока с этим управлюсь.

— Хорошо, — кивнул Эрнест, уже чувствуя аппетитный запах будущей жаркое. — Судя по карте, сегодня к вечеру должны быть в Осдаме.

Час спустя, позавтракав и собравшись, они двинулись в путь. Границу Дурстанга пересекли в полдень. Дорога тянулась однообразная и сонная. Чтобы скоротать время, они рассказывали друг другу байки и забавные случаи из жизни. Эрнест лениво правил своей рыжей кобылой, а Линэль, оживленно жестикулируя, травила ему истории, от которых он смеялся до слез.

Ранние вечерние сумерки уже сгущались, когда на горизонте вырисовались низкие, приземистые силуэты городских стен и дымчатые трубы Осдама.

— Неужели добрались? — с надеждой воскликнула Линэль.

— Добрались, — подтвердил Эрнест, с непривычным волнением сжимая поводья. — Только бы пропустили. Вид у нас, мягко говоря, подозрительный. Я уже два дня как не мылся.

Линэль фыркнула, но ее смех замер на губах, когда они приблизились к воротам.

— Стой! — грубый окрик прозвучал, как удар хлыста.

К ним подошел стражник в потертой кольчуге, с лицом, обветренным хардийскими бурями.

— Откуда будете? Чего надобно?

— Мы из Дурстанга, — четко ответил Эрнест. — Ищем ночлег и пищу.

Взгляд стражника скользнул по Линэль, задержался на ее заостренных ушах.

— А эта… эльфийка. Она из диких?

Воздух сгустился. Эрнест почувствовал, как у него похолодели руки. Он знал, кем она была, и понимал, чем грозит такая связь.

— Да, я из диких, — прежде чем Эрнест успел что-то сказать, спокойно ответила Линэль.

— Линэль, помолчи, — прошипел он.

— Все под контролем, — так же тихо парировала она, бросая на него быстрый, успокаивающий взгляд.

— Эй, вы там чего шепчетесь? — второй стражник подошел ближе, положив руку на эфес меча.

Эрнест почувствовал, как по спине бегут мурашки.

— Это… так, личное, — попытался он выиграть время.

Но Линэль уже шагнула вперед, и ее голос зазвучал мягко и убедительно, полный открытого обаяния.

— Слушайте, мы в пути несколько дней. Мы устали, голодны и покрыты дорожной пылью. Пропустите нас, и мы никому не доставим хлопот. Честное слово.

Старший стражник оценивающе посмотрел на нее, потом на растерянного Эрнеста, и на его лице расплылась ухмылка.

— Ладно, так и быть, пропустим. Но с тебя, красавица, должок, — буркнул он и махнул рукой.

Массивные ворота со скрипом отворились, впуская их в узкие, темнеющие улочки Осдама.

Эрнест выдохнул так, будто держал дыхание все это время.

— Ну вот мы и добрались, — произнес он, и в этих словах было все: и усталость, и облегчение, и тревога перед тем, что ждало их в этом новом городе.

Глава 5 - Добро пожаловать в Хардирию!

Город Осдам встретил путников не гербовыми штандартами и ликующими горожанами, а приземленной, будничной суетой. Воздух был густым и сложным: дым очагов смешивался с запахом лошадиного пота, свежего навоза и пыли с ближайших полей. Узкие, не мощенные булыжником улочки после недавнего дождя превратились в вязкие грязевые русла, где сновали упитанные крысы и лениво переходили дорогу стайки бездомных псов. Стражники у ворот, больше похожие на запыленных пастухов, чем на бравых воинов, скучающе косились на новоприбывших, но не проявляли ни особого интереса, ни враждебности.

— Да, не такого я ожидал приема, — Эрнест с горечью выдохнул, с трудом вытягивая сапог из особенно цепкой лужи.

— А чего ты ожидал? — Линэль осклабилась, и ее ясное лицо, казалось, ненадолго рассеяло серость вокруг. — Пажа? Златогривого коня? И полцарства в придачу, как в сказках для юных принцесс?

— Ха-ха, нет, конечно, — фыркнул Эрнест, но смех его был безрадостным. — Просто в рассказах Осдам представал городом с блестящими шпилями и чистыми мостовыми. А на деле... обычная грязная дыра, каких сотни.

— Перестань хандрить, — Линэль ткнула пальцем в сторону вывески, едва видневшейся в конце улицы. — Видишь? «Заморенный Карп». Там есть крыша, еда, а главное — выпивка. Раз твой благочестивый дядя больше не наш попечитель, можно и расслабиться.

— Пожалуй, ты права, — с облегчением согласился Эрнест, спрыгивая с седла.

Переступив порог таверны, они попали в другой мир. Воздух, пропитанный дымом очага и ароматами десятка трав, обволакивал, словно теплое одеяло. Уютный полумрак, исходивший от горящих свечей в железных подсвечниках, был разительным контрастом хмурому свету дня на улице.

— Эй, почем у вас комнаты? — Эрнест подошел к стойке, за которой стоял корчмарь — мужчина с лицом, на котором жизненные невзгоды высекли куда больше морщин, чем время.

Тот, не отрываясь от натирания деревянной кружки грязным полотенцем, бросил на путников оценивающий, неприязненный взгляд.

— Для таких прощелыг, как вы, — двенадцать квентонов. С человека.

— У нас... нет таких денег, — Эрнест почувствовал, как горит лицо.

— Что ж, тогда ваша дорога обратно, в объятия уличной грязи, — корчмарь махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.

— Постой, — властно перебила Линэль. Она достала из-за пазухи потрепанный кожаный бумажник, на котором виднелись грубые штопки и потертости. — Ровно двенадцать. Вот.

— Ну вот это уже дело другое! — Лицо корчмаря мгновенно просветлело, и он мотнул головой в сторону лестницы. — Комната в конце коридора. Одна.

— А как же еда? — не унимался Эрнест.

Корчмарь наклонился через стойку, и его дыхание, пахнущее перегаром и луком, окутало юношу.

— Слушай, парень, будешь задавать слишком много вопросов — свои жалкие дни будешь коротать не здесь, а в каменном мешке городской темницы. Ясно?

— Эй, ты идешь? — уже с полпути крикнула Линэль.

— Да, сейчас! — крикнул ей в ответ Эрнест.

— Беги, беги к своей эльфийской подружке, она, поди, заждалась! Ха-ха-ха! — ехидный смех корчмаря проводил его наверх.

Комната оказалась немногим лучше хлева: простой деревянный каркас, служивший кроватью, был застелен комком жестких овечьих и козлиных шкур. От них несло пылью, потом и звериной жизнью.

— Смотри, что я припасла, — таинственным шепотом сказала Линэль, доставая из своей бесформенной сумки небольшой пузырек с мутной, переливающейся жидкостью.

— Что это? — насторожился Эрнест.

— Арниданское зелье. В тысячу раз крепче самого выдержанного южного вина. С двух глотков уносит так, что земля уплывает из-под ног. А если пьют мужчина и женщина... — она прищурилась, пододвигаясь ближе, — ...рождается страсть. Самая что ни на есть животная. Хочешь попробовать?

Эрнест почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он колебался.

— Ну... ладно. Давай.

— С ума сойти, — рассмеялась Линэль. — Я впервые вижу парня с Севера, который не знает вкуса зелья и, если верить его невинным глазкам, прикосновения женщины.

Она опрокинула в себя первую порцию. Жидкость будто вспыхнула в ней — глаза заблестели ярче, кожа зарумянилась.

— Теперь твоя очередь.

Эрнест сделал осторожный глоток. По жилам разлилось жгучее тепло, сметая сомнения и стыд.

— Странное... чувство... ниже живота... жарко...

— Вот оно! — воскликнула Линэль и прильнула к нему губами.

Мир сузился до грубых шкур под спиной, до тепла двух тел, сплетающихся в единое целое. Эрнест, на первый раз неуклюже, но страстно, обнимал ее, а Линэль осыпала поцелуями его губы, шею, находя особую, чувствительную точку чуть ниже кадыка.

— Говори, — шептала она ему в ухо, заставляя его бормотать любую чепуху, лишь бы снова и снова слышать срывающийся от страсти голос.

Зелье жгло изнутри, превращая убогую постель в райские кущи. В этот миг они готовы были отдать все блага мира за то, чтобы он не кончался.

Холодное сентябрьское утро ворвалось в комнату ярким, косым лучом, бьющим прямо в глаза. За окном деревья, окрашенные в ржавые оттенки осени, стояли в багряном уборе. Снизу уже доносился голос корчмаря и звон кружек — он встречал первых посетителей.

Эрнест и Линэль нехотя поднялись с постели. Тяжесть была не в limbs, a в душе — им не хотелось отпускать эхо прошлой ночи, ту близость, что связала их крепче любых уз. Но время не ждало. Задача звала.

***

— Ненавижу утро, — тихо, больше для себя, прошептала Линэль, натягивая куртку.

— Ты что-то сказала? — переспросил Эрнест, уже почти одетый.

— Да так, ничего, — она встретила его взгляд и легко, почти невесомо подмигнула. Уголки его губ дрогнули в ответной, смущенной улыбке. Слова были лишними.

На улице царила поздняя сентябрьская меланхолия. Деревья понемногу сбрасывали листву, и оголенные ветви делали и без того унылый пейзаж еще более безрадостным.

— Ты помнишь нашу задачу? — спросила Линэль, встряхиваясь.

— Как забыть. Найти Амрена, — кивнул Эрнест.

— Тогда вперед.

Они двинулись по узким улочкам, где на небольшом каменном постаменте, словно ожившее напоминание о былых временах, стоял человек в лохмотьях. Его дырявые башмаки вросли в грязь, а хриплый голос выкрикивал древние пророчества:

— «Бойтесь, о люди! Грядет век Хаоса, век Огня! Распахнется завеса Тьмы, и демоны Бездны явятся в наш мир! Но воспротивимся ли мы их ужасу или падем под гнетом Того-Кто-Вечен? Сотни лет одна война сменяет другую, но в конце времен нас ждет Последняя Война — и в ней не выживет никто!»

— Знакомые слова, — нахмурилась Линэль, с презрительной усмешкой глядя на пророка. — Это и есть пророчество Альсальвы, о котором я говорила. Древняя дриада уже тогда вещала о конце света. Судя по всему, её предсказания снова входят в моду.

— Альсальва? Дриада? — оживился Эрнест, с новым интересом глядя на кричащего человека. — Ты говорила, что она древняя, но не думал, что настолько.

— Леса хранят свои секреты куда дольше, чем наши летописи. И свои мрачные предсказания — тоже. Пойдем, — она решительно тронула его за локоть, — не время слушать сказки о конце света, когда у нас есть вполне конкретные дела в этом самом свете.

Они уже собирались свернуть в переулок, когда Эрнест замер, услышав обрывки чужого разговора.

— «...двое у внутреннего входа, а ты, Клинт, со мной...»

Из-за угла вышла группа людей. И один из них — смуглый, с густыми черными волосами, собранными в конский хвост, в простой кожанке, но с дорогим, отобранным нечестным путем скимитаром на боку — остановился как вкопанный. Лезвие его оружия, заточенное с одной стороны, поблескивало тусклым светом, а рукоять, выполненная в виде золотой змеиной головы, выглядела устрашающе.

— Боги мои! Да неужто это старый волчара Эрнест?! Иди сюда, обниму! — его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке.

— Амрен, давно не виделись, — смущенно улыбнулся в ответ Эрнест, и они обменялись крепкими, дружескими объятиями.

— Ну рассказывай, что заносит тебя в такие... прекрасные места? — не умолкал Амрен.

— Я и не думал, что ты меня узнаешь. Но сначала ответь ты: что ты здесь делаешь? — парировал Эрнест.

— Дела, друг мой, дела! Государственной, можно сказать, важности! — Амрен понизил голос до конспиративного шепота. — И в которых ты мне очень пригодишься.

Линэль, наблюдая за этой сценой, тихонько посмеивалась в кулак.

— Хорошо, что за дела? — Эрнест позволил Амрену отвести его за угол.

— Мы собираемся ограбить банк, — без обиняков заявил Амрен.

— Постой, мне тоже нужна помощь, — Эрнест был ошарашен, но сдержал эмоции. Он снял с портупеи свой клинок и показал Амрену. — Я получил его от эльфов в лесу Хатвуд. Но я не помню ничего из того дня.

— Красивая вещица, — свистнул Амрен, оценивающе проведя пальцем по клинку. — Слушай, я знаю тут одного старика... странного. Сам с ним не сталкивался, но ходят слухи, что он разбирается в таких делах. Поможешь нам — скажу, где его искать.

Эрнест тяжело вздохнул. Выбора, по сути, не было.

— Ладно. Я согласен.

— Вот это по-нашему! — Амрен хлопнул его по плечу. — И не забудь свою остроухую подружку, она, я смотрю, с характером, — он бросил на Линэль одобрительный взгляд. — А теперь все в таверну! «Гордость гнома»!

Новая таверна оказалась полна жизни. Здесь, в густом табачном дыму и под гул десятков голосов, соседствовали люди, эльфы и гномы. Компания Амрена устроилась в темном углу, под лестницей, ведущей наверх.

— Знакомьтесь, — Амрен обвел рукой своих спутников. — Это Клинт, наш глаз и ухо. Стреляет из лука так, будто у него вместо сердца — тетива.

— Нахар, ва эса Клинт[1], — эльф коротко кивнул. Его серая кожа и острые черты лица выдавали в нем дикого эльфа, а сияющие голубые глаза, казалось, видели больше, чем у обычных смертных. Несмотря на дорожную пыль, он выглядел ухоженным и даже изящным в своей простой кожаной куртке и с тисовым луком за спиной.

— Говори на всеобщем, неуч, — буркнул Амрен, но беззлобно. — А этот бугай — Оддо. Сила — с лошадь, но ума... — он не договорил, так как Оддо угрожающе нахмурился.

— Ну и, собственно, вы двое. А как звать твою спутницу?

— Линэль, — отрезала она.

— Дикарка! Узнаю по говору. И наш язык, я смотрю, знаешь, — обрадовался Амрен.

— В отличие от твоего подопечного, — парировала Линэль, с насмешкой глядя на Клинта.

— Перейдем к делу. — Амрен развернул на столе потертый лист пергамента. Это был план Осдамского Банка с пометками о входах, выходах и расписании стражников.

— Интересно, откуда он у тебя? — поднял бровь Эрнест.

— Профессиональная тайна, — отмахнулся Амрен. — Теперь о главном. Нужно вписать в уравнение вас, друзья. Эрнест, что ты умеешь?

— Владею мечом, — тот выпрямился. — Пока неидеально, но я учусь.

— Отлично. Поработаешь с клинком на практике. А твоя подруга?

— Я — это тишина, тени и внезапность, — в ее голосе зазвучали стальные нотки. — Кинжалы, ловушки и, если понадобится, дымовые шашки.

— Идеально. Ты обеспечишь нам тихий вход через канализацию и, что важнее, тихий же выход. План готов. Комнаты для вас уже забронированы, а для вас, — он кивнул Линэль, — по слухам, даже горячая ванна. Итак, отдыхайте. Жду всех здесь ровно в шесть. Не опаздывайте.

[1] «Привет, меня зовут Клинт» (на хавстрате, эльфийском языке)

Глава 6 - Великое ограбление банка

Последние предзимние птицы еще пели за окном, когда Эрнест проснулся от крика первого петуха. В таверне «Гордость гнома» царила пустота и пахло вчерашним элем. Один за другим, спускаясь по скрипучей лестнице, собиралась его разношерстная компания: первым появился угрюмый Оддо, своим видом напоминавший закованную в сталь гору, затем — ловкий и насмешливый Клинт, уже облаченный в свой потертый кожаный доспех.

— Что, уже уходите? — проскрипел сонный голос корчмаря, возникший из-за прилавка.

— Планы есть, — бросил ему через плечо Амрен, спускавшийся следом. Его взгляд, холодный и расчетливый, скользнул по собравшимся.

Эрнест и Линэль сошли последними. При виде эльфийки корчмарь замер, ненадолго задержав на ней взгляд, полный немого восхищения. Они вышли на утреннюю, прохладную мостовую.

— Надеюсь, план никто не забыл? — Амрен окинул всех оценивающим взглядом, остановившись на Эрнесте и Линэль

— Особенно наши влюбленные голубки, чьи ночные беседы, кажется, слышали даже в столице.

— Шутник из тебя так себе, Амрен, — сухо парировал Эрнест, чувствуя, как кровь приливает к его щекам.

— Это не шутка, а оценка рисков, — голос Амрена стал тверже. — Пока вы будете вариться в собственном соку, я пройдусь, изучу подступы. Не подведите.

Он растворился в утреннем тумане, оставив за собой тягостное молчание.

Линэль легко тронула Эрнеста за рукав.

— Ты говорил, что обучался фехтованию. Правда?

— Да... Лет семь назад. Но кое-что еще помню, — он попытался сказать это увереннее, чем чувствовал.

— Я видела вчера тренировочный двор стражников. Сейчас там должно быть пусто. Не хочешь освежить память? — в ее глазах плескалась озорная искорка.

— О, «тренировка»! — фыркнул Клинт, проверяя тетиву своего лука. — Это что, новый эвфемизм?

— Клинт, помолчи, — резко оборвал его Эрнест, и они с Линэль направились к пустующему плацу.

Двор и впрямь был безлюден. В лужах от ночного дождя отражалось бледное небо. Эрнест нашел два деревянных меча, брошенных у стены. Один из них он протянул Линэль. Клинок был тяжелым, грубо обтесанным из дуба, а на рукояти кто-то вырезал на Всеобщем языке: «Миннэн федэн лаэрнен, а виннэ иса бладэ». [1]

— Ну-с, покажи, чему тебя учили, — с вызовом сказала Линэль, с трудом удерживая непослушное оружие.

Эрнест принял базовую стойку, подняв меч под углом в сорок пять градусов.

— Это «Стойка Ворона». Она позволяет парировать атаки сверху и быстро контратаковать. Попробуй.

Линэль неуклюже замахнулась, и меч с грохотом вывалился из ее рук.

— Боги, он ужасно тяжелый! — рассмеялась она, потирая затекшие пальцы.

— Ничего, с первого раза ни у кого не получается, — улыбнулся Эрнест, и на мгновение его охватила теплая волна воспоминаний.

Из тени арки вышел стражник — мужчина лет пятидесяти, с проседью в бороде и мудрыми, уставшими глазами.

— Редко нынче молодежь сама тянется к учебе. Давай-ка, юноша, покажи, на что способен. Старина Йорлунд не прочь скрасить утреннюю смену.

Эрнест кивнул. Дуэль началась. Йорлунд двигался плавно и экономично, его удары были точны и предсказуемы. Эрнест, полагаясь на память мышц, парировал и уворачивался, чувствуя, как к нему возвращается давно забытое умение. Они скрестили клинки, и Эрнест, поймав ритм, сделал обманный выпад, заставив стражника отступить на шаг.

— Неплохо! — одобрительно крякнул Йорлунд, вытирая пот со лба. — Рука твердая. Не хочешь попробовать сталь? Для закрепления?

— Благодарю, но я должен идти, — вежливо отказался Эрнест, ловя на себе тревожный взгляд Линэль. Время поджимало.

— Жаль. Заходи как-нибудь! — крикнул им вдогонку стражник.

***

— Где же все? — прошептала Линэль, когда они вернулись к месту сбора. Сумерки сгущались, окрашивая небо в цвет свинца.

Внезапно из-за угла метнулся отсвет огня. Факел в руке Клинта выхватил из темноты напряженные лица Амрена и Оддо.

— Наша парочка почти опоздала, — язвительно заметил Амрен. — Оддо, не зевай. Клинт, к замку. Остальные — ко мне, к служебному входу.

Клинт скользнул в темноту, и через несколько минут раздался тихий щелчок. Дверь в банк бесшумно отворилась. Оддо, упершись массивными плечами в косяк, стал похож на каменного голема, вмурованного в стену.

— Входим, — скомандовал Амрен.

Внутри пахло пылью, чернилами и холодным камнем. Они прокрались мимо галереи портретов — суровые лица основателей банка, Авгура Фанледского и Терезы из Нордрана, смотрели на них с немым укором.

— Вот он, — Амрен указал на массивный стальной люк в полу. — Никаких замков. Только взрывчатка.

— Ты с ума сошел? — воскликнула Линэль. — Эта дверь ведет прямо в хранилище! Взрыв может обрушить все!

— Обрушит именно то, что нужно, — голос Амрена стал медленным и опасным. — А отступать нам прямиком в объятия городской стражи. Через канализацию.

— Через... канализацию? — Эрнест сглотнул, представив себе зловонную тьму под городом.

— Боишься испачкать свои нежные ручки, мальчик? — Амрен шагнул к нему вплотную. — А лапать эльфийку по ночам — это не страшно?

Это было уже слишком. Прежде чем Эрнест успел подумать, его кулак со всей силы обрушился на лицо Амрена. Тот отлетел к стене, рухнув на пол с глухим стуком.

— Никогда... не говори о ней так, — прошипел Эрнест, трясясь от ярости.

Амрен медленно поднялся, вытирая кровь с разбитой губы. В его глазах плясали черные огоньки.

— Заряжай, — хрипло приказал он Линэль, не сводя с Эрнеста взгляда.

Линэль, бледная как полотно, принялась за работу. Через несколько минут раздался оглушительный рев. Ударная волна отшвырнула Эрнеста в стену, и мир поглотила тьма. Он пришел в себя от пронзительного звона в ушах. Голова раскалывалась. Воздух был густ от пыли и едкого дыма. Он лежал среди разбросанных монет и оплавленных слитков. Золото. Море золота. Но его взгляд безумно метался по округе

— Линэль! — его крик утонул в гробовой тишине. Никто не отозвался.

Он встал, и ледяная волна ужаса накатила на него с новой силой. Ножны на его поясе были пусты. Эльфийский клинок, данный ему когда-то в дар, исчез. Не думая, он бросился к зияющему провалу в полу, откуда тянуло запахом сырости и разложения. Решетка канализации была сорвана. Эрнест нырнул в темноту. Вода по колено, липкие стены, отвратительный хлюпающий звук под ногами. Он бежал на звук приглушенных голосов, и вскоре в свете факелов увидел кошмарную картину. Амрен, стоя по пояс в мутной воде, отдавал приказы стражникам, грузившим мешки с добычей в лодку. В его руке пылал эльфийский клинок, но свет от него был не чистым, а ядовито-багровым, окутывая Амрена темной аурой.

— А вот и наш счастливый жених! — крикнул Амрен, заметив его. — Взять его!

Из-за спины Амрена вышел Клинт. Он держал Линэль, прижимая лезвие кинжала к ее горлу. В ее глазах стоял ужас.

— Шаг в сторону, и ей конец, — голос лучника был спокоен и холоден.

— Предатель! — выкрикнул Эрнест, и слова прозвучали слабо и беспомощно.

— Это стратегия, мальчик, — голос Амрена звенел, как сталь. — Я годами вынашивал этот план. Ты и твой меч были последним элементом. Эта реликвия станет величайшим даром Императору и обретет новое имя — «Падшая Заря»!

— Погрузка завершена! — доложил один из стражников.

— Отходим! — скомандовал Амрен.

— Я найду тебя, Линэль! — успел крикнуть Эрнест.

Это были его последние слова. Чей-то тяжелый сапог обрушился ему на голову, и тьма поглотила его вновь, унося прочь звук сдавленного плача Линэль. Так провалилось величайшее ограбление банка в истории Осдама. А через три часа Эрнест очнулся в сырой, пропахшей плесенью темнице, и понял, что его жизнь теперь висит на волоске.

Глава 7 - Встречают по одежке, а провожают по уму

Холодный камень впивался в щеку. Сознание возвращалось к Эрнесту обрывками: оглушительный грохот, крики, горький привкус страха. А потом — тишина и эта давящая темнота. Голова раскалывалась, будто по ней прошелся молот великана.

— Я вор! А сижу с политическими! Не должно так быть! — чей-то истеричный крик пробивался сквозь звон в ушах.

— Заткнись, щенок! И без тебя тошнит! — рявкнул уставший голос стражи за решеткой.

Эрнест с трудом приоткрыл веки. Камера была обширной, сложенной из грубого, отсыревшего камня. Влажность стояла такая, что по стенам ползли жилковатые дорожки мха, а в щелях у пола ютились бледные, ядовитые на вид грибы. Воздух был густым и спертым, пахнущим плесенью, потом и отчаянием.

— Где я? — его собственный голос прозвучал хрипло и чуждо.

— Где-где? В объятиях гостеприимного королевства, дружок, — раздался насмешливый ответ рядом.

Рядом, прислонившись к стене, сидел дикий эльф. Его серая рубаха была разорвана в клочья, а штаны больше походили на обрывки ткани. Он ухмылялся, обнажая неровные зубы.

— И пробудешь здесь до самой Последней Эпохи, если не сгниешь раньше. Ха-ха-ха!

В полумраке черты лица эльфа показались Эрнесту до боли знакомыми.

— Клинт? Это ты? — прошептал он в недоумении.

— Клинт? Не знаю я таких. Зато все камеры шепчут, как одна весёлая компания людей устроила в банке такой переполох, что даже стражники обзавидовались! — эльф нервно почесал грязную шею. — Говорят, один из них — высокий, темноволосый, с шальным взглядом.

— Меня втянули… Это не я… — слабо попытался оправдаться Эрнест, но слова застряли в горле. Сомнения, как стая червей, принялись точить его изнутри. «Лжец — всегда неверный друг, оболжет тебя вокруг», — пронеслось в голове старинное присловье.

— Все мы тут невинные овечки, — фальшиво вздохнул эльф. — Но у судьбы на каждого свои планы. Вон, видишь того деда в углу?

Эрнест посмотрел туда, куда указывал эльф. В тени, на соломенной подстике, лежал неподвижный старик, его дыхание было хриплым и прерывистым.

— У него сердце сдает. Дня три, не больше. Когда откинет копыта, его вынесут и бросят в канаве за городом на съедение гулям. Так что тебе еще крупно повезло. Эй, слушай, сыграем в бизак? Смерть как тоску навевает без дела.

Отчаяние сдавило горло Эрнеста плотным кольцом.

— Однажды я уже отказался от партии… Но раз уж мне сидеть здесь вечность, то давай, — он махнул рукой.

Эльф, словно фокусник, из складок одежды извлек потертую деревянную доску и колоду карт с причудливыми, потускневшими рисунками.

— Смотри, — он ловко разложил пять карт. — Вот они, основа основ: Страж, Крепость, Король, Дама, Рыцарь. Были и другие, но проклятый надзиратель конфисковал — забавы ради. Правила проще пареной репы: набери очков больше, чем у меня. Понял?

Партия началась. Сначала удача была на стороне Эрнеста, но к середине игры эльф, набивший руку за долгие месяцы заключения, стал неумолимо обходить его.

— Эх, проиграл… — с горькой усмешкой произнес Эрнест. Казалось, сама судьба издевалась над ним: не только в тюрьме, но и в картах неудачник.

В этот момент у решетки возникла тюремная стража.

— Эй, ты, Вердалион! К тебе гость! Выкладывайся, за тебя внесли залог!

— «Кто?..» — мелькнула в голове единственная спасительная мысль. Неужели Бранд? Но сколько дней уже прошло? Кажется, на дворе было двадцать пятое сентября…

У выхода из темницы его ждал не Бранд. Перед ним, облаченный в изысканную синюю мантию с глубоким капюшоном, стоял высший эльф. Его осанка, холодный и пронзительный взгляд выдавали в нем личность знатную и могущественную. Рядом суетился тюремный надзиратель.

— Познакомься, это Эдгар, — представил стражник. — Волшебник, историк, ценитель древностей.

Эрнест смерил эльфа взглядом, в котором смешались недоверие и усталая бравада.

— Ну, здравствуй, — буркнул он. — Так ты и есть тот самый «дедок», что вызволил меня из этой ямы? — язвительно спросил он, выйдя на свежий воздух.

Эдгар лишь улыбнулся в ответ, и его улыбка ничего не обещала, кроме новых загадок.

— Пойдем в мой дом. Там, в спокойной обстановке, мы и познакомимся.

— Идем, — коротко согласился Эрнест. Он решил не строить догадок. Что бы ни задумал этот маг, вряд ли его планы окажутся хуже участи тюремного гриба.

Дом Эдгара был полной противоположностью каземату. Воздух в нем был напоен ароматом старого пергамента, сушеных трав и воска. Стены украшали странные карты и схемы неведомых земель. В центре главной комнаты потрескивал камин, отгоняя сырость темницы. На массивном дубовом столе в художественном беспорядке были разбросаны свитки, стоял изящный серебряный подсвечник и лежала стопка книг. Среди них Эрнест узнал массивный фолиант — «Дэас Хуманос Корпуссумо», или «Тело Человека», труд ученого Эпохи Древних Дэррика Видманского.

— Я читал эту книгу в детстве, — не удержался Эрнест, беря в руки тяжелый том. — Довольно увлекательное чтиво, если пробиться через дебри терминов.

— О, да! — оживился Эдгар. — Труд Видманского — это кладезь мудрости, но язык его… сложен. В те времена мыслили иначе, и слова имели иной вес.

— Садись, прошу. Чаю? Или, может, чего-то покрепче? — маг вежливо указал на глубокое кожаное кресло.

— Чай. От спиртного меня в последнее время воротит, — честно признался Эрнест.

На его губах до сих пор стоял привкус того сладкого, дурманящего зелья из Арнидана. Он с болезненной четкостью вспомнил грязную таверну, задымленное помещение, жесткую кровать, устеленную звериными шкурами, и Линэль… Ее смех, ее прикосновения. Он мысленно рванулся к тому воспоминанию, но невидимая сила, будто крюк, выдернула его назад, в суровую реальность.

Эдгар внимательно, почти пристально посмотрел на него, но ничего не сказал, принявшись за чайную церемонию.

— Ну, вот и готово, — маг разлил ароматную жидкость по фарфоровым чашкам и устроился напротив. — Теперь позволь представиться яснее. Я — Эдгар из Тол-Фарона, представитель Академии магов с островов Волрадос, преподаватель Школы Стихий.

Он сделал паузу, давая словам улечься.

— А теперь твой черед.

— Меня зовут Эрнест Вердалион. Я из глухой деревушки под Вейкараном. Учился в самой обычной школе. Магией не владею от слова совсем. Пришел я с севера, из княжества Дурстанг, того самого вольного города Вейкаран.

— Приятно познакомиться. Честно говоря, не надеялся увидеть столь… манерного норда. Не того стереотипного горца, что только и знает, что пить пиво и сквернословить в присутствии дам.

Беседа текла неспешно, минут десять, не больше. Затем маг поднялся.

— А теперь, Эрнест, пройдем в мое рабочее помещение. Думаю, нам есть что обсудить без лишних ушей.

Комната исследований была другим миром. Воздух здесь звенел от магии и пах серой, металлом и озоном. Повсюду стояли причудливые алхимические приборы: реторты, перегонные кубы, ступки с пестиками. Стены были завешаны детальными картами, куда более сложными, чем те, что висели в гостиной.

— Итак, — Эрнест обвел взглядом комнату. — Какова истинная цена моего освобождения?

— Цель проста, — Эдгар сложил руки за спиной. — У тебя был один артефакт. Меч. «Свет Зари». Весьма древняя реликвия, выкованная эльфийским кузнецом Лутикалем в городе Теллах-Эйфаль еще в Эпоху Рассвета. Следовательно, ему около восьми тысяч лет.

Эрнест почувствовал, как у него похолодело внутри.

— Я не стану спрашивать, как он оказался в твоих руках, — продолжил маг. — Но если ты расскажешь всю историю, от обретения до пропажи, я буду лишь благодарен. Это сузит область поисков.

Эрнест молча кивнул, собираясь с мыслями. Стоило ли доверять? Но выбора не было.

— Для дела… думаю, стоит рассказать.

— Прекрасно. Я весь внимание.

И Эрнест начал. Он рассказал все: о походе в Вейкаран, погоне за эльфийкой, ссоре с Брандом, ночевках под открытым небом, встрече с дикими эльфами, розыгрыше тролля Хабута и о том, как тот вручил ему роковой клинок. Он говорил о поисках Амрена, который должен был излечить его от амнезии, и закончил историю оглушительным провалом в банке.

— Довольно занимательно, — Эдгар потер подбородок, когда рассказ закончился. — Но скажи… ты не замечал ничего странного в твоей спутнице, Линэль?

Мысли Эрнеста закрутились, как листья на ветру.

— Она… рассказывала, что раньше промышляла разбоем, грабила караваны. И деньги у нее всегда водились, даже когда мы были на мели. А еще… она дала мне какое-то зелье, я не помню названия…

— Не было ли оно арниданским? — мягко подсказал Эдгар.

Удар был точен. Эрнест вздрогнул, будто его хлестнули по лицу.

— Именно оно! — вырвалось у него.

— Возможен ли такой сценарий, — задумчиво произнес маг, — что она… опоила тебя, одурманила, совратила и повела на преступление, чтобы завладеть мечом?

Груз осознания начал с невыносимой тяжестью давить на плечи Эрнеста. Все паззлы складывались в уродливую, но ясную картину.

— Да… теперь все сходится, — он сгорбился, глядя в пол. — Как же я был слеп.

— В Хардирии есть поговорка: «Встречают по одежке, а провожают по уму». Не хочу огорчать тебя, друг мой, но, похоже, тебя обвели вокруг пальца с истинно женским изяществом.

— Так что будем делать? Найдем ее! — Эрнест резко вскочил, в глазах загорелся огонь ярости.

— Нет-нет, не спеши, — Эдгар поднял руку, успокаивая его. — Так мы лишь спугнем дичь. Во-первых, мы не знаем, где она и сколько у нее сообщников. А во-вторых… ты упомянул амнезию. Возможно, я смогу помочь тебе с этим.

Эрнест насторожился.

— Гарантируешь, что я останусь в живых и, что немаловажно, в своем уме?

— Гарантирую полнейшую безопасность процедуры, — уверенно сказал маг. — Прошу, пройди в камеру Памяти. Это мое новейшее изобретение.

Камера представляла собой конструкцию из прозрачного, матового стекла, укрепленного медным каркасом. Она была высокой, явно созданной для кого-то повыше человека. Внутри на Эрнеста смотрели три магических сферы, висящие в воздухе. Одна излучала чистый белый свет, другая — тревожный красный, третья — спокойный желтый.

— Расслабься, — донесся голос Эдгара извне. — Постарайся сосредоточиться на последних событиях. Доверься потоку…

Эрнест закрыл глаза. Сначала он почувствовал лишь легкое покалывание, а потом его сознание провалилось в бездну.

И в этой бездне его встретил Голос. Он был теплым, обволакивающим, словно шелк.

— Что ты ищешь здесь, странник?

— Я?.. Я ищу себя. Кто ты? — мысленно ответило его «я».

— Я — Финермор, бог памяти и сновидений. Я помогу вернуть тебе твое прошлое. Но запомни мой совет: никогда и ничего не бойся. Страх — это тьма, пожирающая воспоминания. Вперед, странник, твой разум ждет тебя.

И хлынул водопад. Образы, звуки, эмоции, запахи… Все, что было стерто, обрушилось на него с невероятной силой. Он снова был ребенком, бегущим по полю… слышал голос матери… видел лицо отца… ощущал холод стали в руке и жгучую боль предательства. Мир вокруг закружился, распался на миллиарды сверкающих частиц, голоса стихли, уступив место оглушительной тишине. Очнулся он в том же кожаном кресле. Голова была туго перевязана повязкой, от которой исходил сильный, терпкий запах трав: крепучки, толоса, симянки, повежухи.

— Что… что это было? — его язык заплетался, едва повинуясь.

— Ты задержался в камере дольше, чем следовало. Мне пришлось прибегнуть к экстренным мерам, чтобы вернуть твое сознание, так сказать, — объяснил Эдгар, в его голосе сквозила неподдельная тревога.

— Это было… необъяснимо. Я говорил с… с Финермором, — с изумлением выдохнул Эрнест.

— Не может быть! — глаза мага расширились от изумления. — Боги… они редко нисходят до контакта со смертными. Возможно, ты и меч связаны куда теснее, чем я предполагал. Но как?..

— Нам нужно в Тирию, — вдруг уверенно произнес Эрнест. В его глазах горел новый огонь — огонь знания и цели.

— Сработало! Воспоминания вернулись! — Эдгар не сдержал ликования. — Отдыхай сейчас. Завтра мы двинемся в путь. Я как раз нашел двух надежных людей, которые смогут нам помочь.

— Очень на это надеюсь, — Эрнест с трудом поднялся с кресла, дошел до постели и, не раздеваясь, рухнул на нее, проваливаясь в глубокий, исцеляющий сон.

Глава 8. Новые соратники — новые проблемы

Пробуждение оказалось резким и неприятным. Солнце било в глаза, а мышцы ныли от вчерашнего перехода. Эрнест с трудом поднялся с постели, плеснул ледяной воды из бочки на лицо, пытаясь смыть остатки сна, и побрёл на кухню. Запах жареного мяса и дымка от очага встретили его раньше всех.

На столе дымились три поджаренных кролика, лежала буханка грубого хлеба с отрубями и стояла миска с рыбной похлёбкой. Изобилие, которого он не видел уже вечность. Но вместо того чтобы обрадоваться, Эрнест почувствовал внезапный укол тоски.

Перед глазами встал Бранд, его простодушная ухмылка и тарелка дымящейся яичницы, которую тот вручил ему пять дней назад, подобрав пьяным у порога таверны. «Где ты сейчас, старик?» — пронеслось в голове. А вдруг Бранд и есть тот самый «волшебник», что наблюдает за ним из тени? Мысль была параноидальной, но оттого не менее навязчивой. Решил про себя, что при случае спросит об этом Эдгара.

— О! Вижу, наш путник не только встал, но и успел подкрепиться! — раздался у него за спиной голос волшебника. Эдгар стоял в дверях, с насмешливым блеском в глазах. — Впрочем, что тут удивительного, после трёх дней поста.

— Я готов к дороге! — выпалил Эрнест, стараясь придать голосу уверенности, которой не чувствовал.

— Вот это запал! Вот это рвение! — одобрительно кивнул маг. — Иди сюда.

Он подошёл к стоявшему у стены сундуку, открыл его и вынул длинный предмет, завёрнутый в грубую ткань. Развернув, он протянул Эрнесту меч.

— Держи. Это твой новый клинок. Можешь дать ему имя, если захочешь.

Эрнест взял оружие. Меч был прекрасен. Клинок, выкованный из высокородной стали в гномьих кузнях, отливал холодным сиянием. Прямая гарда была лаконична и надёжна, а по центру лезвия шёл изящный дол, облегчающий вес. К нему прилагались добротные ножны и портупея.

— Это… великолепно. Спасибо вам, — Эрнест с трудом подбирал слова. Он уже начал привыкать к странной щедрости волшебника, но такой дар казался чем-то запредельным.

— Не благодари. Просто не потеряй его, — отмахнулся Эдгар. — А теперь, где же мой посох… — пробормотал он, заглядывая под стол.

С новым мечом на поясе Эрнест вышел во двор. Там его уже ждали трое: человек, гном и эльф.

— Так вот он, наш новичок? — первым нарушил молчание высокий темноволосый мужчина.

Он был на голову выше Эрнеста. Густые чёрные волосы, собранные в хвост, такие же тёмные брови и спокойные карие глаза, в которых читалась сила и уверенность. Его облачение — простой, но прочный ламеллярный доспех, кожаные поножи и сапоги — говорило о профессиональном воине. У пояса висел прямой стальной меч и железный кинжал.

— Чутка худоват, но, пожалуй, сойдёт, — проворчал, оценивающе оглядев Эрнеста, его коренастый спутник-гном.

Рыжая, пышная шевелюра и такая же огненная борода почти скрывали его черты, но в маленьких, умных глазах светилась добродушная насмешка. Он был одет в кожаную куртку гномьей работы, а через плечо была перекинута секира, чья сталь отливала голубоватым оттенком.

— А по-моему, он вполне хорош, — парировал эльф.

Его стройная, высокая фигура, светлые волосы цвета спелой пшеницы и утончённые, с гордым подбородком черты лица являли собой классический образец эльфийской аристократичности. Его кожаный камзол был украшен вышитым символом дубового листа на груди, а у пояса висела пара изящных, но грозных эльфийских клинков.

— Тебе все хороши, Кэссиль, лишь бы не гном, — фыркнул бородач.

— Эй, а вы меня не забыли спросить? — наконец выдавил из себя Эрнест, чувствуя себя вещью на аукционе.

— Мы, вообще-то, о тебе и говорим, парень! Тебе в уши макуанская гусеница залезла? — рявкнул гном, и его борода затряслась.

В этот момент из дома вышел Эдгар, нащупывая землю резным посохом.

— Ну что, познакомились? Отлично. Теперь — в оружейную лавку! Снаряжение новобранцу подобрать надо.

— А как же пиво? — возмутился гном. — По такому солнцу самое время пропустить кружечку!

— Твоё пиво подождёт, Бофран. Сначала — дела! — невозмутимо парировал маг.

***

Спустя десять минут они уже стояли в тесной, но опрятной оружейной лавке. Воздух был густ от запахов кожи, масла и металла.

— Итак, мой друг, — обратился Эдгар к Эрнесту, с сожалением глядя на его обвисшую, поношенную рубаху. — Какие доспехи предпочитаешь? Лёгкие, средние, тяжёлые? Хотя насчёт последних я сильно сомневаюсь…

— Могу предложить вот эту ламеллярную кирасу, — встрял в разговор приветливый продавец, снимая с вешалки доспех из стальных пластин. — Прочная, подвижная, для начала — то, что надо.

— Наверное, нужен и поддоспешник? — уточнил Эдгар.

— А как же, конечно! Без хорошей стёганой защиты никуда, — оживился торговец.

— Значит, берём, — решил маг.

— Отлично! С вас двести квентонов! — просиял продавец.

— Бери деньги, учись платить по-взрослому, — подтолкнул Эрнеста локтем гном Бофран.

Эрнест, покраснев, отсчитал монеты. Сумма была для него непривычно крупной.

— Примерять будете? Если что, подгоним по фигуре! — предложил продавец.

— Давай, надевай, покажись! — ободряюще крикнул Тобиас.

С помощью Эдгара Эрнест облачился в поддоспешник, а затем и в кирасу. Стальные пластины, пригнанные друг к другу, мягко легли на плечи и грудь, не стесняя движений.

— Точно в пору! Как влитой! — захлопал в ладоши продавец. — А к доспеху, так уж и быть, подкину бесплатно кожаные перчатки и поножи! Для полного комплекта.

— Берём! — уже увереннее сказал Эрнест.

Облачившись в полный комплект доспехов уже в доме Эдгара, он почувствовал себя иным. Тяжесть металла на теле была не обузой, а защитой. Он сделал несколько шагов, привыкая к новым ощущениям.

— Ну-ка, пройдись, — прищурился Эдгар. — Ничего не жмёт, не трёт?

— Всё в порядке, — кивнул Эрнест. И, не сдержавшись, спросил: — А у меня есть вопрос. Вот вы маг, эльф. Откуда вы так хорошо разбираетесь в доспехах?

Эдгар усмехнулся.

— В семь сотен лет, мой юный друг, успеваешь узнать многое. Я — Аэс Элид, высший эльф, если тебе это о чём-то говорит.

— Высший эльф?.. — Эрнест остолбенел. — Но почему тогда вы скрываетесь под людским именем?

— Во-первых, оно не «людское», а адаптированное для ваших… простых языков, — с лёгкой насмешкой ответил маг. — Если хочешь услышать его в полной мере, изволь: Аэдгар Сионьо ваэ Астеримиос. Что на твоём наречии означает «Эдгар, сын Астеримиоса».

— Ничего себе… — прошептал Эрнест. — Он такой сложный и… красивый.

— Довольно лингвистики, — оборвал его Эдгар. — Иди, покажись остальным. Пусть оценят.

Эрнест вышел во двор. Лёгкий ветер развевал его светлые волосы. Ламеллярная кираса, отполированная до зеркального блеска, ослепительно отражала лучи полуденного солнца, словно бросая вызов самим небесам. Его походка, ещё недавно неуверенная, теперь была твёрдой и упругой.

— Ну вот… Теперь из простака вышел настоящий воин, — с нескрываемым одобрением проворчал Бофран.

— Покажи-ка свой клинок, — жестом подозвал его Тобиас.

Эрнест обнажил меч. И в тот же миг солнце, стоявшее в зените, ударило в сталь. Клинок вспыхнул ослепительным серебряным светом, и на мгновение всем показалось, что светится не меч, а сам Эрнест, словно он стал живым воплощением надежды.

Тем временем в Бервере, маленьком городке в двадцати верстах к югу от Осдама, царило иное настроение. В захудалой таверне «Гордость рыбака» Амрен, Клинт и Линэль праздновали успех.

— Какие же мы всё-таки гении! — Амрен, раскрасневшийся от выпивки, стукнул кулаком по столу, отчего кружки подпрыгнули. — Так обвести вокруг пальца этого простака Эрнеста!

— Ага! Он и не понял, что стал нашим козлом отпущения, — злорадно хихикнул Клинт, вертя в пальцах отточенный кинжал.

— Да кто он вообще такой? Мальчишка для битья! Не ровня нам, — подхватила Линэль. Она откинулась на спинку стула и мерно потягивала тёмное пиво.

— Я на эти деньги куплю себе всю Дикую Марку! И не только! — захохотал Амрен, и в его смехе слышались нотки надвигающейся мании величия.

— Успокойся, мальчик, — холодно остановила его Линэль. — Праздник — праздником, а дела ждут.

— Какие ещё дела? — насторожился Клинт.

Линэль медленно поставила кружку на стол. Её глаза сузились, в них вспыхнул знакомый Амрену опасный огонёк.

— Я хочу вернуться на старую тропу.

— Это что значит? — не понял Амрен, хотя в груди у него похолодело.

— Это значит, что мы будем жечь деревни и резать караваны! — её слова, резкие и отточенные, как лезвие, прозвучали на всю таверну.

В наступившей тишине было слышно, как потрескивают поленья в камине. Все взгляды были прикованы к их столу.

— Ну чего уставились? — резко крикнула Линэль, вскакивая на ноги. В следующее мгновение она запрыгнула на стол и топнула ногой. — Эй, музыканты! Почему молчите? Заводите! А пиво сегодня за наш счёт! Гуляем!

Из карманов Амрена и Клинта во все стороны полетели монеты. В таверне взорвался хаос. Начался праздник. Праздник, пахнущий не пивом, а будущей кровью.

Утро застало таверну в удручающем состоянии. Пол был усыпан осколками кружек и опилками, в углу зияла пробитая бочка, воздух был спёртым и тяжёлым. Картина напоминала последствия набега мародёров.

— Итак, — Амрен, бледный и помятый, с трудом поднял голову. — Командовать парадом буду я. Всё-таки это я заварил всю эту кашу.

— О чём ты? — с раздражением спросила Линэль, поправляя спутавшиеся волосы.

— Об ограблении! — его голос дрогнул. — Нам нужно скрыться. Найти убежище. То, что ты вчера устроила, — это, конечно, весело, но молва в наших краях летит быстрее птицы. Нас будут искать.

Несмотря на свой грозный вид, Амрен до жути боялся тюрьмы. Именно страх и заставил его подставить Эрнеста — чтобы самому уйти в тень.

— Нас? Найдут? — Линэль фыркнула. — Не неси чушь. Всё будет в порядке.

— Нам нужно дать название нашей банде и найти ещё пару-тройку отчаянных голов, — вставил Клинт, всё так же вертя в пальцах кинжал.

— Как насчёт «Крысы»? — предложил он.

— Нет, — резко отрезала Линэль. — Такая банда уже была. Их всех перерезали в прошлом году в Эвендоре.

— Тогда… «Сорванцы»? — неуверенно предложил Амрен.

Линэль на секунду задумалась, затем кивнула.

— Сойдёт. «Сорванцы» так «Сорванцы».

Новоявленная банда покинула таверну, направляясь в сторону ближайших деревень, оставляя за собой шлейф из страха и разрушения.

Эрнест и его новые спутники расположились на привал у лесной опушки. Тобиас чистил своё оружие, Кэссиль, сидя на корточках, что-то чертила на земле палкой. Эдгар и Бофран, устроившись поудобнее, выпускали в небо клубы ароматного дыма из своих трубок.

Внезапно Кэссиль подняла голову.

— Пока мы шли сюда, я заметила пещеру. Примерно в шести верстах к западу. От неё тянуло смрадом… падалью и чем-то ещё. Серным, тленным.

— А мне кажется, ты ищешь приключения на свою изящную эльфийскую шею, — усмехнулся Тобиас, не отрываясь от своего занятия.

Маг и гном приблизились, их лица стали серьёзными.

— Не стоит так грубо, Тобиас, — покачал головой Эдгар. — Я слышал слухи, что орден некромантов «Длань Тьмы» снова активизировался в этих землях. Они проводят свои тёмные обряды в подобных местах. Вдруг это одно из их подземелий?

— А ведь и правда, давайте проверим, — решительно сказал Эрнест, вставая. — Как раз и посмотрите, на что я способен в бою.

— Главное, чтобы ты из этого боя вышел живым и невредимым, — строго посмотрел на него волшебник.

— И каков же план, о мудрейший? — с лёгкой ехидцой спросил Тобиас, наконец убирая меч в ножны.

— План прост, — Эдгар опёрся на посох. — Кэссиль ведёт. Остальные — в полной боевой готовности. Начинайте собирать вещи. Выдвигаемся к полудню.

Над лесом сгущалась тень, предвещая встречу не с диким зверем, а с чем-то куда более древним и зловещим.

Глава 9 - Пещера темных фантазий

Вечерний воздух становился всё холоднее, и дыхание лошадей превращалось в лёгкий пар.

— Холодает, — заметил Тобиас, втягивая щёки. — Говорят, на вершинах гор уже выпал снег.

— Дело к зиме, — кивнул Эдгар, кутаясь в плащ. — Скоро Самайн.

— Вот найдем этого некроманта, прикончим, а потом — прямиком в таверну! — весело хлопнул себя по колену Бофран.

— Не забегай вперёд, гном. Мы до пещеры ещё не добрались, — сухо осадил его Эрнест.

— Так я это… на будущее настроен! — не сдавался Бофран.

— Будущее ведомо лишь Десятерым, — философски заметил Эрнест и поднял голову к небу. Звёзды, казалось, были рассыпаны по бархатному пологу ночи рукой великана. Вдруг его взгляд зацепился за знакомый узор. — Смотрите! Созвездие!

— Воина, — без колебаний определил маг. — Оно озарило тебя, Эрнест. Значит, ты рождён под его знаком.

— Странно… У нас на Севере о созвездиях мало кто слышал, — признался Эрнест, чувствуя себя немного неловко от такого внимания.

— В этом нет ничего удивительного. Это искусство зовётся астрологией. Многие считают её бредом, но маги находят в ней крупицы истины. Говорят, в давние времена жил народ — вакарианцы. Они умели собирать свет звёзд с помощью невообразимых устройств, которые, увы, утеряны, — с лёгкой грустью в голосе закончил волшебник.

— Ладно, хватит болтать о звёздах, — резко прервал их Кэссиль, указывая вперёд. — Мы на месте.

Пещера зияла в склоне холма чёрным провалом. Пожухлая трава у входа была вытоптана, а из тёмного проёма тянуло смрадом — смесью гнили, старой крови и чего-то невыразимо зловещего. Казалось, здесь затаилась сама Тьма. Эдгар первым шагнул во мрак, и конец его посоха вспыхнул холодным сиянием, отбрасывая на стены прыгающие тени. Света хватало, чтобы разглядеть всего на шаг вперёд.

Остальные двинулись за ним, затаив дыхание. Внутри пещера оказалась испещрена причудливыми знаками, рунами и сигилами, которые, казалось, пульсировала с собственной, тёмной жизнью.

Воздух был неподвижен и густ. Царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными шагами и сдержанным дыханием путников. Впереди мелькнул огонёк. Затем ещё один. Свет факелов. Группа ускорила шаг, и вдруг тишину разорвал пронзительный, полный агонии крик. Кого-то пытали. И пытали жестоко. Крадучись, они подобрались ближе и замерли, заглянув в просторный грот.

Там, в отсветах адского пламени, суетились чёрные фигуры в плащах с капюшонами — некроманты ордена «Длань Тьмы». Они стояли вокруг каменного алтаря, на котором корчилась обескровленная жертва. В центре, с воздетыми руками, стоял их предводитель — Архонт. Шепот, полный мощи и безумия, эхом разносился под сводами.

— Ну, что будем делать? — прошептал Тобиас, и в его голосе сквозила напряжённая тревога.

— Я создам магический щит, — так же тихо ответил маг. — Ваша задача — ворваться и сорвать ритуал. Не дайте ему закончить.

— Мы справимся, — твёрдо сказал Эрнест. Сердце колотилось в груди, но он сжал рукоять меча. Страх утонул пред яростным желанием доказать себя.

— Айнохантэ! — громко произнёс маг.

Из его посоха вырвалась сфера искрящейся энергии, окутав группу светящимся куполом. В следующее мгновение они ринулись в атаку.

Всё смешалось в хаосе битвы. Некроманты, отбросив свитки, с криками бросились на защиту Архонта. Эрнест сделал выпад в ближайшего, но тот ловко увернулся, и лезвие кинжала бритвой прошлось по бедру нордлинга. От боли у Эрнеста потемнело в глазах, и он с подавленным стоном рухнул на колено. Кэссиль, заметив это, метнул свой кинжал с убийственной точностью. Сталь вонзилась некроманту в спину, и он беззвучно осел.

Бофран, размахнувшись своим тяжелым топором, обрушил его на другого врага. Тот попытался парировать удар мечом, но клиент с треском переломился, а сам некромант отлетел к подножию алтаря. Стиснув зубы, Эрнест поднялся на ногу. Перед ним был ещё один противник. Северянин замахнулся, удар был парирован, но Эрнест не растерялся — сделал подсечку и, когда тот упал, добил его.

— «Азарэ, авантэ нэмеса!» — проревел Архонт, и его голос прозвучал как удар хлыста. — Скоро мой господин восстанет, и весь мир утонет в реках крови!

Ритуал был прерван. В бешенстве некромант достал ритуальный кинжал и с диким криком вонзил его себе в ладонь. Кровь хлынула ручьём, но не потекла, а поднялась в воздух, превратившись в багровое облако. Оно окутало тела павших некромантов, высасывая из них остатки жизни, и потянулось к раненым.

— Назад! Это магия крови! — закричал маг, и в его голосе впервые прозвучал полный холода ужас.

Кэссиль и Тобиас, не мешкая, подхватили Эрнеста и потащили прочь. Волшебник, отступая, направил посох в центр грота.

— «Пир флаэрис!»

Яркая струя огня ударила в кровавый сгусток. Раздался оглушительный взрыв, по силе превосходящий тот, что раздался в Осдамском банке. Ударная волна отбросила беглецов на несколько метров, а своды пещеры с грохотом рухнули, навеки похоронив под собой Архонта и остатки его приспешников. Так закончилась попытка призвать в Эферру демона из Бездны.

Прошло около получаса. Первым очнулся Тобиас, с трудом откашлявшийся от пыли.

— Ничего себе взрыв, — прохрипел он, отряхивая плащ.

— Ага, — подал голос Бофран, с усилием поднимаясь на ноги. — Но до гномьих мортир ещё расти и расти.

— А что с нашими? — встревоженно спросил Эдгар, указывая на две неподвижные фигуры поодаль.

Кэссиль и Эрнест лежали без сознания, их оружие было разбросано вокруг.

— Бофран, у тебя есть немного спирта? — вдруг оживился Тобиас.

— Э-э-э, я его на чёрный день припас! А тебе зачем? — настороженно пробурчал гном, нехотя ощупывая свои многочисленные карманы.

— Сейчас увидишь, — на лице Тобиаса расплылась хитрая ухмылка.

Гном, ворча, протянул ему потертую флягу. Тобиас открыл её и, вместо того чтобы сделать глоток, решительно подошёл к телам и с силой брызнул содержимым на лица товарищей.

— Эй! «Показать» — не значит выпить! — взревел возмущённый Бофран.

Эрнест закашлялся и первым пришёл в себя.

— Э-э-э… А что, пьянка уже началась? — был его первый спросит.

— Ах-ха-ха! Вот люблю я нордлингов! Первая мысль — о выпивке! — расхохотался Тобиас.

Следом застонал и Кэссиль. Эльф приоткрыл глаза, поморщившись от света.

— Что… произошло?

— А произошло то, что мы, кажется, только что спасли мир, — загадочно и с лёгкой улыбкой произнёс Эдгар, отряхивая свою мантию от камней и пыли.

— В каком это смысле? — не понял Эрнест, с усилием садясь.

— Мы помешали ритуалу призыва демона из Бездны. Кхаруна, Разрушителя.

— Весьма занятно, — с обычной для эльфа невозмутимостью заключил Кэссиль.

— Ладно, хватит лежать, — прервал их Тобиас, озираясь по сторонам. — Убираемся отсюда. Я слышал, тут разбойников полно. Раны перевяжем в поселении.

Отряд, пошатываясь, двинулся в путь, в сторону Бервера.

Дорога обратно казалась бесконечной. Они ехали ночью, в кромешной тьме, под аккомпанемент тревожного волчьего воя. Лошади фыркали и нервно вздрагивали.

Измотанный Эрнест несколько раз засыпал в седле, покачиваясь из стороны в сторону. Небо на востоке стало светлеть, и на горизонте проступили тёмные силуэты строений.

Это был Бервер. Сперва он напоминал простую деревушку, но при ближайшем рассмотрении можно было разглядеть добротные стены на каменном фундаменте, частокол, смотровые башни и, в центре, укреплённую резиденцию князя.

Глава 10 - Такой желанный отдых..

Утром изможденный отряд Эрнеста добрел до Бервера. Небольшой городок на юге Хардирии, притулившийся у самой границы с Тирией, встретил их серыми крышами и тихим утренним гулом. Неподалеку, сверкая на солнце, величаво текла Рыжая река — одна из самых полноводных и живописных артерий Севера.

Сам Бервер состоял из рынка, пары-тройки таверн и старого княжеского замка на возвышении. У ворот, сложенных из грубого камня, их встретила городская стража. Двое коренастых мужчин средних лет выглядели уставшими, но бдительными.

Первый, в начищенной до блеска кирасе, из-под которой виднелась серая кольчуга, опирался на длинную алебарду. Именно он, звеня сталью, перегородил ею путь отряду.

— Стой! Куда это? Город для странников закрыт. Только по особой нужде.

Второй, одетый схоже, но с простым мечом на поясе, согласно кивнул. Лицо его, скрытое густой, небрежно закрученной бородой, было простодушным.

— Ага, сюдой низя, токмо по грамоте! — в его речи чувствовался явный деревенский акцент.

Эдгар, который, казалось, одна лишь ночь без сна ничуть не ослабила, шагнул вперед.

— Слушайте, нам нужен лекарь. Мы попали в передрягу в пещере к северу отсюда.

Стражник с алебардой сурово взглянул на него.

— Грохот на прошлой ночи слышали. Не ваших ли это рук дело?

— Ага, так громыхнуло, будто дракон с небес падал! — подхватил его напарник.

Тобиас, всё ещё бледный, но пришедший в себя, кивнул.

— Это были мы. Мы разгромили одно логово некромантов из ордена Длань Тьмы. Их местный предводитель, Архонт, мёртв.

— Ой, гляди, живой! — воскликнул мечник, указывая на Тобиаса.

Алебардщик свистнул.

— Архонт? Длань Тьмы? Мы их пятый год ищем по всему княжеству, а вы за ночь управились? Что ж… Прошу пожаловать в Бервер. — Он отступил, пропуская путников.

— Молодцы! Вечером опрокинем по чарке в вашу честь! — крикнул вдогонку второй.

Врата со скрипом распахнулись, и отряд вступил в город. Контраст с живописными окрестностями был разительным: улицы тонули в грязи, а воздух был густым и спёртым. Мимо, шмыгнув в щель между двумя покосившимися домами, проскользнула крыса. К группе тут же приковылял нищий, протягивая дрожащую руку.

— Подайте, добрые господа, на хлеб убогому… Сжальтесь!

Тобиас, не глядя, пошуршал в сумке и бросил ему несколько монет.

— Да благословят боги ваше доброе сердце! — просияв, пролепетал бедняк и растворился в переулке.

Компания остановилась у захолустной таверны «У Бенди». Здание выглядело таким же обветшалым, как и его соседи; в некоторых оконных проёмах вместо стёкол были грубо прибиты доски. Видимо, в былые времена отсюда буйных гостей вышвыривали прямиком на улицу.

— Остановимся здесь, — заключил Эдгар, окидывая взглядом бледные лица Эрнеста и Кэссиля. — Надо найти кого-то, кто разбирается в ранах. Им всё хуже.

— Эх, а я бы не отказался от кружечки эля после такой ночи, — устало проворчал Бофран, потирая поясницу.

— Мудрая мысль, дорогой гном, — поддержал его Тобиас.

— Решено! Идём! — громогласно объявил Эдгар, распахивая дверь.

Внутри таверна оказалась куда уютнее, чем снаружи, создавая разительный контраст с убожеством улицы. Казалось, все деньги города уходили на содержание подобных заведений. В воздухе витал густой аромат томлёного мяса, хмеля и дымного торфа. На стенах висели декоративные щиты с гербом Хардирии — оленем, чьи ветвистые рога были увиты гроздьями рябины. Символика эта уходила корнями в Эпоху Древних, когда дух Кернуннос привёл предков хардийцев в эти земли.

— Хозяин, четыре пинты лучшего эля и что-нибудь из горячего! — крикнул Эдгар, когда они устроились за массивным дубовым столом.

Когда еда и питьё были поданы, Эдгар взял кружку с водой, отпил глоток и с силой дунул в лицо Эрнеста.

— Что за дурацкие шутки?! — фыркая, закричал норд, резко дёргаясь.

— Неужели очнулся! — хором воскликнули остальные, и в их голосах слышалась неподдельная радость. Эрнест, пусть и не показал себя в бою, уже успел стать частью их братства.

— Живой, — констатировал Эдгар без тени улыбки. — Не зря про вас, нордов, говорят, что у вас драконья плоть. Любые тяготы вам нипочём.

— Ну, раз все в порядке, тогда за дело! — обрадовался Бофран, уже пригубивший эль.

Внезапно из угла зала послышался перебор струн. Местный бард, до этого не подававший признаков жизни, настраивал мандолину. Закончив, он несмело подошёл к их столу.

— Прошу прощения, если потревожил. Могу ли я составить вам компанию? — спросил он.

Ему было лет двадцать, не больше. На нём был пёстрый тирийский фрак, сильно поношенный, и стоптанные сапоги, на которых засохла грязь прошлых путешествий. Голову венчала остроконечная шляпа с потертым павлиньим пером.

— Конечно, присоединяйся! — радушно отозвался Бофран, всегда радующийся новому собутыльнику.

— А как тебя звать-то? — спросил Эрнест, с интересом разглядывая новоприбывшего.

— Генри, — представился бард.

— Приятно познакомиться, Генри. Я Эрнест.

— Я слышал о тебе, — неожиданно заявил Генри. — Неделю назад ты в Вейкаране весь город на уши поставил!

— Постой, откуда тебе это известно? — насторожился норд.

— Я был там проездом. Видел, как ты гнался за эльфом по рыночной площади.

— За эльфийкой, — поправил его Эрнест, и его голос стал твёрдым. — Мы её уже месяц ищем. Она украла кое-что очень важное для меня. Ты запомнил её?

— В общих чертах, да. А недавно, по пути сюда, я остановился в Осдаме и видел её в компании трёх мужчин: смуглого восточного типа с длинной саблей, эльфа и здоровяка с двуручником. Не люблю, конечно, подслушивать, но они говорили, что путь их лежит в Бервер, а оттуда — в Ксанат, что в Тирии.

— Генри, а ты умен, — с уважением в голосе произнес Эдгар. — Хотя по тебе так и не скажешь.

— Выходит, это ваш отряд? Гном, два человека и эльфы? — удивился бард.

— Именно так, — кивнул Тобиас. — Если хочешь, будешь третьим человеком в нашей команде.

— Тобиас прав, такого ценного спутника будет жаль упустить, — поддержал его Эрнест.

— Что ж, я согласен! — Генри улыбнулся, и его голос, чистый и сильный, с благородным тирийским акцентом, заполнил собой пространство таверны.

— Тогда отметим это дело! — предложил Бофран.

— А я спою для вас! — воскликнул Генри.

За туманами седыми, у Рыжей реки, Стоит Бервер, что помнит былые бои. Но в подземной гробнице, где спит темнота, Восставала из кости проклятья орда! И взывали к теням, костяною рукой, Некроманты с их старой и злою тоской!

Но летит Северной Ворон стаей густой! Клюёт железом костяные щиты! За сияньем рассвета, за дальней звездой — Не уйти Длани Тьмы от его острой пяты!

И был норд, чья сталь — словно зимний шторм, И эльф, что стрелой из лука разил. Был гном, что, рубя, сотрясал весь форм, И мудрец, что огнём говорил! И сошлись они в битве под земной твердью, Чтоб вернуть этой земле и покой, и поверье! Но летит Северной Ворон стаей густой!.. И пал Архонт, развеян его колдовской хор,

Но тень его бродит ещё по горам... А Ворон летит, и в его клюве — заря, Чтоб новое утро пропеть вам, друзья!

Сначала отряд, а затем и остальные посетители начали отбивать ритм ладонями по столам. Проходившие горожане, заслышав пение, заглядывали внутрь, и вскоре таверна была забита битком. Когда последняя нота отзвучала, на мгновение воцарилась полная тишина, а затем помещение взорвалось аплодисментами и свистом.

— Ну ты даёшь! Вот это голос! — восхищенно хлопал его по плечу Бофран.

Тем временем солнце уже клонилось к закату. Отряд и не заметил, как пролетел весь день. Эрнест, изрядно охмелевший, попытался встать, но забытая рана на ноге напомнила о себе пронзительной болью. Он рухнул бы на пол, если бы его не подхватили Тобиас и Бофран.

— Куда ты порываешься? Твоя эльфийка никуда не денется! Тебе нужно отлежаться! — кричал Тобиас, пытаясь перекрыть гам толпы.

— Всё в порядке… — пробормотал Эрнест, сознание его уже плыло. Он кое-как добрался до двери, вышел во двор, и его тут же вырвало.

— Кажется, на сегодня с возлияниями покончено, — констатировал Эдгар. Высших эльфов, как и их снежных предков, алкоголь почти не брал, поэтому он был единственным, кто сохранял ясность мысли.

Пока Тобиас и Генри поддерживали Эрнеста, а таверна понемногу пустела, отряд собрался во дворе.

— И где мы будем ночевать? — озадаченно спросил Тобиас.

— Эй, Эрнест, как ты? — обеспокоенно обратился к нему Генри.

— Его нога! — резко крикнул Кэссиль. — Она почернела!

Эдгар отодвинул штанину и сдержанно выругался.

— Проклятие! Это яд. Мои знания и снадобья тут бессильны. Нам нужна повозка. Мы должны доставить его к дриадам, только они смогут ему помочь.

— К этим духобабам? — буркнул Бофран, поморщившись.

— Если боишься, можешь остаться, — холодно парировал Кэссиль.

Эрнест снова начал терять сознание. Его дыхание стало прерывистым и хриплым.

— Мы теряем время! — торопил всех Тобиас, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

— За мной! — Эдгар повёл отряд к ближайшему дому, снаружи которого висела вывеска «Публичный дом мисс Дренн».

Их встретила сама хозяйка — суровая женщина с внимательным взглядом.

— Нашему другу нужна помощь, — без предисловий начал Тобиас, поддерживая бесчувственного Эрнеста.

Женщина окинула их оценивающим взглядом, задержавшись на почерневшей ноге норда.

— Вижу. Ладно, пущу. Но чтобы к утру вас здесь не было! — строго сказала она. — С вас три десятка крон.

Эдгар, не торгуясь, отсчитал деньги.

— Вот ключ. Комната прямо по коридору налево.

Войдя в скромное, но чистое помещение, они уложили Эрнеста на кровать. Эдгар повернулся к хозяйке:

— У вас есть спирт? Крепкий.

— Спирт? Выпить захотелось? — та подняла бровь.

— Нет, для зелья. Чтобы очистить рану.

— Поняла. Минутку.

Пока она ходила, Тобиас и Генри аккуратно разрезали и сняли окровавленную штанину, обнажив ужасную, источающую тёмный гной рану.

Вернувшись с бутылем, мисс Дренн молча передала его Эдгару. Тот разложил на пергаменте несколько пучков сушёных трав, быстрыми и точными движениями начал смешивать их в склянке со спиртом. Подогрев зелье над свечой, он подошёл к Эрнесту.

— Сейчас будет жечь. Но ты же норд, вытерпишь, — тихо сказал он и приложил пропитанный составом лоскут к ране.

Эрнест зашёлся немым криком, его тело напряглось в мучительной судороге, а затем обмякло. Зелье начало свою работу, и он погрузился в тяжёлый, но спасительный сон.

— Так ты ещё и алхимик? — с новым уважением спросил Генри.

— Было дело, на острова Волрадос научился, — коротко ответил Эдгар, не отрывая встревоженного взгляда от спящего друга.

Внутри он надеялся, что всё будет хорошо, но тень сомнения грызла его: яд был силён, а дорога к дриадам — долгой. С этими мыслями отряд разошёлся. Тобиас и Бофран остались дежурить у постели Эрнеста, в то время как за окном на Бервер спустилась ночь.

Глава 11 - Дорога ведет нас вперед

Раннее утро. У публичного дома мисс Дрен щебетали птицы — их последние песни перед затяжной и морозной зимой. Почти все деревья покрылись золотом и багрянцем, а некоторые уже стояли голые, скелетообразные ветви которых тянулись к хмурому небу.

Мисс Дрен проснулась, умылась ледяной водой из бадьи, оделась и вышла проверить, не засиделись ли ночные гости. К своему изумлению, она не обнаружила их ни у камина, ни в спальнях. Зато на кухонном столе, среди аккуратно расставленных припасов, лежала записка и туго набитый монетами мешочек от Эдгара.

«Мисс Дрен, благодарю Вас от лица всего отряда за хлеб, кров и заботу. Нашему другу стало легче, но мы сделали всё, что было в наших силах. Теперь мы отправляемся на юго-запад, в лес Каэр-Мэорн — уповаем на помощь тамошних дриад. С наилучшими пожеланиями, Эдгар из Тол-Фарона. P.S. В мешочке — двести квентонов. Простите за беспокойство».

Удивлению мисс Дрен не было предела. Мало того, что гости бесшумно ушли, так они ещё и прибрали за собой, и оставили плату, вдвое превышающую договорённую.

***

Тем временем кибитка с Эрнестом, Кэссилем, Тобиасом и Эдгаром медленно тащилась по размытой дороге. Погода с самого начала пути была отвратительной: хлестал ледяной дождь, переходящий в крупу, а порывы ветра швыряли в боковушки телеги колючие горсти мокрого снега. Эрнеста лихорадило; он просыпался каждые полчаса, бормоча бессвязные фразы о мече, о банке, об Амрене и «Падшей Заре».

Когда же отряд пересёк границу Хардирии, непогода отступила. Из-за зубчатых хребтов Синих Гор выглянуло бледное осеннее солнце, и воздух стал чуть теплее. Чтобы дать себе передохнуть, они наняли в ближайшей деревне кучера.

— Эдгар, как долго нам ещё ехать? — устало спросил Тобиас, смотря на убегающую назад дорогу.

— Если ничего не случится, к Каэр-Мэорну подойдём завтра к вечеру, — ответил маг, сонно погоняя свою лошадь. — Говорят, это место вне власти сезонов. Даже сейчас, когда здесь готовится зима, в той чаще вечное лето.

— Эх, скверно всё это, ребята, — с тоской в голосе произнёс Кэссиль. — Бофран нас бросил, а теперь ещё и Эрнест между жизнью и смертью балансирует.

— Попридержи язык! — резко обернулся к нему Тобиас. — Его бред — не предсмертная агония, а знак того, что он борется! Не хорони его раньше времени.

— Друзья, хватит, — мягко, но твёрдо вмешался Эдгар. — Мы все измотаны. Но нам осталось меньше суток пути. Стоит лишь добраться до Леса, и его магия поможет ему куда лучше, чем все наши сомнения. Потерпите.

Кэссиль лишь мотнул головой: «Ну, так тому и быть».

Путники двигались весь день, изредка останавливаясь, чтобы проверить дорогу. К вечеру кучер, устало понурившись, обратился к ним:

— М-м-м, господа, привал бы сделать. Лошади выбились из сил.

— Не может быть! Ещё немного — и мы там! — почти крикнул Тобиас, нервы которого были натянуты струны.

— Кучер прав, — возразил ему Эдгар. — Впереди река Илла. Осенью она разливается, и переходить её на измученных лошадях — самоубийство. Последнее препятствие перед священной чащей.

Маг старался держать ситуацию под контролем, но внутри понимал: все вымотаны до предела за эти три дня. Слова уже не помогали.

— Ладно, — Тобиас спрыгнул с кибитки. — Я нарублю сухостоя для костра. Эдгар с Кэссилем — осмотрите припасы.

Он достал из-под сиденья небольшой колун. Судя по грубой, но надёжной работе, он был гномьего производства. Лезвие давно утратило былой блеск, а рукоять была испещрена зазубринами и потемнела от времени. Крепление разболталось. Тобиас грустно вздохнул, погладил потёртую рукоять и направился к ближайшей рощице.

Эльф и маг, тем временем, перебрав сумки, нашли лишь немного вяленого мяса и засоленных овощей. Запасов хватало на четыре дня, не больше. Часть они отложили на ужин, другую — отдали кучеру.

Внезапно из чащи донёсся протяжный вой. Затем — второй, третий.

— Ты слышал? — настороженно прошептал Кэссиль.

— Ещё бы, — Эдгар побледнел. — Только этого не хватало — потерять в лесу Тобиаса!

— Я за ним! — эльф рванулся с места.

— Стоять! — маг схватил его за запястье. — Волки боятся огня, а у тебя даже факела нет. Сторожи кибитку с Эрнестом и кучером. Я сам.

Эдгар схватил посох и побежал на звуки. Шепнув заклинание ночного зрения, он вдалеке увидел фигуру Тобиаса, отмахивающуюся от трёх серых тварей стальным мечом. Волшебник, немедля, вскинул посох.

— Инарэ фриам! — его голос прорвал лесную тишину, а посох вспыхнул ослепительным шаром пламени.

Эдгар бросился вперёд, размахивая своим огненным жезлом и крича на гортанном языке стихий. Волки, шипя и скаля зубы, попятились, а затем, сжавшись, обратились в бегство.

Угрозы миновала. Пламя на посохе погасло, и Эдгар тяжело опустился на землю, опершись на посох и дыша с хрипом.

— Что с тобой? — подбежал Тобиас.

— Два сильных заклинания… подряд, — маг с трудом выговорил слова. — В Академии учили… часть сил резервировать… Я всегда был… плохим учеником.

— Я твой должник, Эдгар. Ты не бросил меня, — в голосе Тобиаса звучала неподдельная благодарность.

— Хватит… слов, — маг с усилием поднялся. — Возвращаемся к лагерю. Завтра нас ждёт Каэр-Мэорн. Там всё будет иначе.

У костра их встретили взволнованные лица Кэссиля и кучера. — Мы видели вспышку! Что случилось?

— Отбились от волков, — коротко ответил Эдгар.

— Эдгар, ты незаменимый товарищ, — с искренним уважением сказали почти хором Кэссиль и Тобиас.

Костер разгорелся, отогревая застывшие кости и разгоняя мрак. Достав спальники, путники провели тревожную, но спокойную ночь. Больше их никто не беспокоил. Впереди, в темноте, их ждал не просто лес, а древний и живой Каэр-Мэорн, где даже в самые лютые морозы царила зелень и тепло.

***

На подступах к вратам Ксаната Линэль, Клинт и Амрен спешились с повозки.

— Куда путь держите? — бархатным басом спросил один из стражников. На нём был стальной шаперон и бригантина кроваво-красного цвета, под которой угадывалась кольчуга. В левой руке он уверенно держал щит с гербом Тирии — алая роза на белом поле.

— Господин стражник, мы по делу, — заговорил Амрен, подобравшись поближе. — Нужно доставить один заказ важной персоне.

— А что в повозке? — в разговор вступил второй стражник, вооружённый арбалетом, чьи болты, казалось, были способны пробить что угодно.

— Как раз тот самый заказ, — ответил за всех Клинт, спрыгивая на землю и невольно закрывая собой груз.

— Ну что ж, — первый стражник обменялся взглядом с напарником. — Тогда придётся её досмотреть. И можете проезжать.

— А давайте вы просто поверите нам на слово? Сэкономите время, — Клинт одарил его самой обаятельной улыбкой.

Стражи промолчали, но их суровые лица смягчились. Пока они отходили, чтобы открыть ворота, Линэль легким, почти невесомым движением сунула первому стражнику в подсумок золотую монету. Их взгляды встретились на секунду — он кивнул, она ответила едва заметной хитрой улыбкой.

Город встретил их широкими, чистыми улицами и нарядными, ухоженными домами. После утопавшей в нищете и грязи Хардирии Ксанат казался оазисом порядка и богатства. Повсюду развевались бело-алые флаги, по мостовой размеренно прохаживались патрули, а горожане щеголяли в ярких, вычурных нарядах.

— Отличный городишко, — с удовольствием протянул Клинт, предвкушая, как получит деньги и наконец-то расслабится. — Я бы тут остался.

— Не торопи события, — усмехнулся Амрен, всё так же неспешно следуя верхом. — Сначала — дело.

Отряд быстрым шагом направился к ближайшей таверне.

Глава 12 - Исцеляющее колдовство

Последнее дыхание осени витало в воздухе. С моря дул слабый ветер, сорвавший с ветвей багряные и золотые листья. Последние стаи птиц, словно спешные мысли уходящего года, улетали на восток, в поисках теплых краев. Медведи и прочие лесные обитатели уже залегли в берлоги, и в лесу стояла настороженная, звенящая тишина, нарушаемая лишь шелестом пожухлой, пожелтевшей травы под ногами путников.

Отряд был уже совсем близко от цели. Те, в ком текла эльфийская кровь — Эдгар и Кэссиль, — уже ощущали могущественную магию, что исходила от лесной чащи. Она была древней, старше самых старых легенд, и от этого веяло одновременно благоговением и легким страхом.

С рассветом отряд Эдгара тронулся в путь. Погода, вопреки ожиданиям, была ясной и безмятежной. Колеса кибитки мягко шуршали по ковру из листьев, воздух был густым и сладковатым от запаха влажной земли и осеннего перегноя.

— Река разлилась, не перейти, — мрачно констатировал кучер, остановив повозку у бурного потока.

— Я помню, что выше по течению есть брод, — уверенно сказал Кэссиль. — Там вода мельче.

Решили идти вверх по реке. В ее темных водах, словно серебряные вспышки, мелькала рыба, но поймать ее не удавалось — она мгновенно ускользала обратно в пучину, оставляя лишь расходящиеся круги.

В верховьях, где река действительно утихомирилась, кибитка застряла, намертво упершись колесом в камень.

— Проклятье! — выругался Тобиас, пнув злополучный булыжник.

Кучер принялся хлестать лошадей, но усилия были тщетны.

— Может, сдвинем камень? — предположил Эдгар.

— А ты, волшебник, не можешь шепнуть ему на ушко, чтобы он сам убрался с дороги? — язвительно бросил Тобиас.

— Друг мой, магия — не панацея от всех бед, — мягко возразил эльф. — Если бы все решалось взмахом посоха, мы были бы богами. Давайте обойдемся без чар.

— Хватит болтать! — рявкнул кучер, протягивая кирку. — Раздробите эту дьявольщину!

Спустя несколько минут путь был свободен, и кибитка вновь покатила вперед. И вот впереди, сквозь пелену последних осенних деревьев, показались угрюмые, высокие кроны филлаттов — древнейших деревьев Альвланда. Сам лес, казалось, дышал, и в его дыхании слышался низкий, едва уловимый гул, похожий на древнюю песню. От этого пения по спине бежали мурашки.

Повозка остановилась перед воротами, сплетенными из бурых корней и увитыми вечнозелеными лианами. Воздух вокруг них был густым и пьянящим, пахнущим можжевельником и ландышами, что для людей отряда казалось странным и неестественным сочетанием.

— Эти врата не откроются силой, — задумчиво произнес Эдгар. — Ключ к ним — воля владычицы дриад, Морвен. Тобиас, принеси из кибитки книгу «Аэр Дриадэис Ветаан», «Язык Дриад».

Тобиас полез в повозку и нашел там мирно почивающего Эрнеста — зелье сна все еще действовало. Взяв книгу, он вернулся к остальным. Эдгар нашел нужную страницу, встал перед вратами, поднял посох и начал нараспев произносить древние слова:

— «Ан сарайя, дэ Морвен ам дэрвониэн, нис канно тиавен, ам дэго имма сэровейя!» («О великая! Морвен могущественная! Да поможешь нам в этот трудный час, и мы отплатим тебе!»)

Едва смолк последний слог, как лес содрогнулся. Раздался оглушительный скрип, и великие корни, словные живые руки, начали медленно расходиться, открывая путь в сердце древнего леса — Каэр-Мэорн.

Отряд замер, пораженный открывшимся зрелищем. Это был мир, забытый временем. Воздух струился темно-синей, почти фиолетовой дымкой, сквозь которую пробивался таинственный свет, не знавший ни солнца, ни луны. Гигантские деревья, их стволы, покрытые серебристым мхом, уходили ввысь, теряясь в невидимой с земли листве. Меж их корней, усыпанных опавшими лепестками невиданных цветов, струились ручьи с водой, черной как обсидиан и чистой как слеза. В их водах плавали кувшинки, светящиеся изнутри мягким фосфоресцирующим сиянием. Повсюду вились диковинные растения, их бутоны переливались всеми цветами радуги, наполняя воздух густым, пьянящим ароматом. Казалось, сам лес был живым существом, спящим и видящим вещие сны.

Восторг путников был так велик, что они не сразу заметили, как из-за деревьев бесшумно вышли десять дриад. Их кожа отливала цветом темного изумруда, а острые уши касались затылка. Их темные волосы были заплетены в сложные узлы из веточек и листьев, а в светло-синих глазах, казалось, плавали отражения далеких звезд. Доспехи, сплетенные из гибкой коры и живых плетей, облегали их тела, а длинные луки были беззвучно натянуты и направлены на пришельцев.

— На колени! — скомандовал один из них, и отряд с удивлением понял, что это дриада-мужчина — существо, считавшееся истребленным столетия назад. Он был прекрасен, как утренний лес, и так же опасен.

— Мы пришли с миром! — поспешно сказал Эдгар, поднимая руки.

— Ах, слышу в тебе голос родной крови, — смягчился страж. — Назови свое имя.

— Эдгар.

— Приятно слышать, сородич. Но вам придется расстаться с оружием, — уже спокойнее сказал дриадан. По его едва заметному жесту луки были опущены. — Пройдемте. Владычица ждет.

Он повел их к Святыне. То был алтарь, вырезанный прямо в стволе древнейшего филлатта и напоминавший гигантский цветок лотоса. По бокам его стояли два трона из переплетенных живых корней. На одном из них восседала Морвен. Путники, повинуясь незримому велению, опустились на колени.

— Кто вы и зачем пожаловали в мое царство? — ее голос был подобен шелесту листьев в предгрозовую ночь — тихому, но полному власти.

Сама она была закутана в струящиеся одеяния цвета лунного света, а ее лицо скрывал глубокий капюшон, из-под которого выбивались пряди волос цвета молодой листвы. И лишь два ярко-зеленых глаза, светящиеся из глубины теней, были обращены на гостей.

— Владычица, мы молим о помощи, — начал Эдгар. — Нашего друга отравил яд некромантов. Жизнь его висит на волоске.

При слове «некроманты» дриадан мрачно сдвинул брови.

— Хорошо, — после недолгого молчания промолвила Морвен. — Мы поможем.

Эдгар склонил голову в безмолвной благодарности.

— Положите страждущего на алтарь.

Когда Тобиас и Кэссиль уложили бесчувственного Эрнеста на холодный камень, Морвен поднялась. Она сбросила капюшон, и путники увидели лицо, хранящее мудрость тысячелетий. Острые скулы и высокий лоб были подчеркнуты узорами из древесной смолы и охры, а чело ее венчал золотой обруч. От всей ее фигуры исходило нездешнее, приглушенное сияние.

Несколько дриад встали вокруг алтаря, и начался обряд. Они запели — не голосами, а словно самим лесом, что отзывался в их груди. Это был странный, лишенный мелодии, но полный могучей гармонии хор, в котором переплетались шорох листьев, журчание ручья и скрип древних сучьев. Морвен, как дирижер, вела эту симфонию жизни. Она пролила на рану Эрнеста несколько капель эликсира из хрустального сосуда, и тело юноши затрепетало. Он открыл глаза, не в силах поверить увиденному.

Вдруг из самого алтаря хлынуло ослепительное сияние, холодное и чистое, как вода горных источников. Весь лес отозвался на него, наполнившись гулом, в котором слышался и рев водопада, и шепот трав, и грохот подземных пластов. Казалось, сама планета зазвучала, врачуя раны одного из своих детей.

И так же внезапно все стихло. Морвен воздела руки к небесам, и голос ее прозвучал как пророчество:

— Пройдут века, но грядущую войну потомки будут помнить в песнях. Орёл и Дракон сойдутся в борьбе, Свет и Тьма смешаются. Но меч, закаленный в вере, низринет Дракона в самую глубь Бездны. Таково мое слово!

Эти слова повисли в наполненном магией воздухе, и Эдгар почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Глаза его расширились от внезапного осознания.

— Но это… это же продолжение пророчества Альсальвы! — вырвалось у него, прежде чем он успел обдумать слова. — Той самой провидицы, что предрекла падение Черной империи. Ее записи обрывались как раз на словах о «крыльях, что пронзит ночь»… Теперь все сходится!

Морвен медленно повернула к нему свой взор, и в ее зеленых очах заплясали искры — то ли одобрения, то ли предостережения.

— Мудр твой разум, дитя эльфов, — произнесла она, и каждый ее звук был подобен шелесту древних страниц. — Да, Альсальва видела лишь часть пути. Ее пророчество было семенем, что проросло сквозь толщу веков, чтобы дать росток сейчас. Но даже ей не было дано узреть всю картину целиком.

Она сделала паузу, и ее взгляд скользнул по каждому из присутствующих, будто взвешивая их души.

— Ты прав, Эдгар. Это не новое предсказание, а недостающий фрагмент мозаики, что ваша судьба обрела сегодня. Храните его как зеницу ока, ибо теперь вы — часть этого пророчества.

Отряд замер, осознавая тяжесть услышанного. Воздух в святилище сгустился, наполняясь важностью момента, который, возможно, определит судьбу всего Альвланда.

Обряд был завершен. Морвен опустила руки, и чары, сковавшие языки путников, рассеялись.

— Это было… необъяснимо, — прошептал Тобиас, глядя, как дриады помогают Эрнесту подняться. Тот был слаб, но живой, и яд отступил.

— Признаюсь, даже я не могу постичь природу этой магии, — смущенно сказал Эдгар.

— Эдгар! Тобиас! Кэссиль! — окликнул их Эрнест, его голос был хриплым, но полным жизни.

— Мы рады, что ты с нами, — улыбнулся Эдгар.

— А где Генри и Бофран? — огляделся Эрнест.

— У них… неотложные дела, — смущенно ответил Кэссиль.

В этот момент к ним подошел дриадан и жестом пригласил к трону Морвен. На алтаре теперь лежали дары.

— Кэссиль, прими клинок нашего древнего короля. Да служит он тебе верой и правдой, — Морвен протянула ему длинный меч из посеребренной стали. Лезвие его отливало холодным лунным светом.

— Эдгар, тебе я вручаю Сердце Леса, — она дала эльфу камень, похожий на полированный обсидиан, в глубине которого пульсировала голубая искра. — Вложи его в свой посох, и пусть твои чары всегда будут в ладу с природой.

— Тобиас и Эрнест, для вас у меня нет даров из камня или металла. Но я дарую вам благословение всего моего народа. Пусть силы не оставляют вас, а сердца ваши будут неколебимы перед лицом врага.

С этими словами они покинули владения Морвен, унося с собой не только дары, но и частицу древней, исцеляющей магии леса Каэр-Мэорн.

Глава 13 - …Месть это блюдо, которое подают холодным

Первый день октября встретил их холодным дыханием. Яркое летнее небо померкло, уступив место низким свинцовым тучам. По нему, улетая на восток, тянулся клин перелетных птиц. Отряд проводил их взглядами, и в воздухе висела немая грусть по ушедшему теплу. Дорога вела их от леса Каэр-Меорн через равнины к графству Тоблок и далее — к самому сердцу королевства Тирии, что лежало в междуречье Рыжей и Инеевой рек. Последняя уже начинала оправдывать свое имя, подергиваясь у кромки воды первым ледяным кружевом.

Несмотря на осеннюю хмарь, настроение в отряде было бодрым. Дриады, древний и закрытый народ, не просто помогли — они исцелили Эрнеста. Рана напоминала о себе легкой хромотой, но тело больше не горело огнем, а разум был ясен. Эрнест не горевал о неполученном даре. Его целью был меч, и только он. Вернуть клинок, не дать Узурпатору запятнать его своим прикосновением — вот что придавало ему силы.

— Что будете делать, когда меч окажется у нас? — спросил Эрнест, ловко подстраиваясь под неравномерный шаг.

Эдгар усмехнулся, и в его глазах мелькнула стальная искорка.

— Нанесу визит на острова Волрадос. Устрою там небольшой переполох.

— А нам деваться некуда, — хмыкнул Тобиас, кивнув на Кэссиля и Бофрана. — Бродяги-наемники, кому мы нужны? — Если хочешь, можем прибиться к тебе и дальше, — негромко предложил Кэссиль. — И не обессудь, но с нас платы не возьмешь.

Эрнест смущенно покраснел. У него никогда не было друзей, готовых идти за него в огонь и воду. Неловко было даже слышать такое.

— Мне… мне совестно. Ради меня вы готовы головы подставлять.

— Да брось! — Тобиас весело хлопнул его по плечу. — Мы — сорвиголовы, каких свет не видывал! Голову выше, Эрнест, и смотри вперед!

И он рванулся бегом, потому что на горизонте, за речной лентой, показался город. Белокаменный, с алыми стенами, о которых пел бард Генри в таверне. Тирия. Город Ксанат. Логово Амрена. До ворот оставалось рукой подать. Через мелководную речушку был перекинут старый, видавший виды мост. Доски под ногами жалобно заскрипели, но выдержали, и вскоре отряд замер перед низкими, но крепкими деревянными воротами.

Двое стражников в красных камзолах поверх кольчуг, с мечами у бедра, лениво прислонились к стене, борясь с дремотой. Шаги компании заставили их встрепенуться.

— Стой! Куда прёте? — один из них крякнул, поправляя шлем-шаперон.

— В город нужно, — выдохнул Тобиас, стараясь отдышаться.

— И побыстрее, — добавил Эрнест.

— А документы где? Пропускная грамота? — вторил напарник.

У Эрнеста ёкнуло сердце. Вейкаран, Бранд, кипа пергаментов… Теперь у него ничего не было.

— Позвольте мне, — шагнул вперед Эдгар, одарив стражу обаятельной улыбкой. — Видите ли, в вашем городе укрылась шайка разбойников. Они похитили у нас кое-что весьма ценное.

— Разбойники? — стражник почесал бороду. — Может, помощь наша потребуется?

— Благодарю, но мы справимся сами, — уверенно парировал волшебник.

— Ладно, пущай. Но чтоб без драк и крови! — пригрозил второй.

— Постараемся, — кивнул Тобиас, и тяжелые створки ворот со скрипом распахнулись.

Ксанат встретил их не строгой воинственностью Вейкарана и не убожеством Бервера, а спокойным, ухоженным великолепием. Чистые мостовые, деревья, пылающие багрянцем и золотом, словно палитра художника. Вместо крыс — резвые кошки да сонные псы у мясных лавок. Фонтаны, оранжереи, рынки, дома, сверкающие белой эмалью — все дышало миром и достатком.

Но отряд был не туристом. Очарование города уступило место холодной сосредоточенности. Они прочесывали квартал за кварталом, заглядывая в каждую таверну, впиваясь взглядом в каждого прохожего. Напряжение росло. А что, если меч уже у курьера? Если он уже в пути к Империи?

И удача улыбнулась им. В узком переулке они увидели Амрена. Он о чем-то оживленно беседовал с мужчиной в черных, чуждых северным землям, доспехах. Отряд затаился.

— Кто это? — прошептал Эрнест, прижимаясь к стене.

— Имперец, — без тени сомнения ответил Эдгар. — Только они носят такую броню.

— Не к добру это, — мрачно проворчал Кэссиль.

— Тихо! — приструнил их Тобиас.

Пока они совещались, незнакомец попрощался с Амреном и направился прямо в их сторону.

— Проклятье! Он идет сюда! — Эрнест не сдержался.

— Я сказал, тихо!

Человек в черном не успел среагировать. Из-за угла, как из лука тетива, вылетел Кэссиль и сбил его с ног мощным толчком. Имперец грохнулся на камни. Мгновение — и вся компания ринулась к Амрену.

Тот обернулся на шум, и клинок с шипом вырвался из ножен.

— Эрнест! — его голос, когда-то дружелюбный, теперь звенел презрением и злобой. — Бродяга! Ничтожество! Нашел-таки меня! И не один, подобрал себе шайку отбросов.

— Я ее не нашел, я ее создал, — бросил ему Эрнест, смыкая ряды с товарищами.

— Зачем пришел? Золота захотел? Или, может, вспомнил о Линэль? — язвил Амрен.

Из соседнего дома, словно по сигналу, выскочили Клинт и Линэль с обнаженным оружием.

— А, понимаю! Тебе нужен меч! Тот самый клинок, что положит конец войне! — голос Амрена сорвался на крик. Его люди начали полукругом обходить отряд. — Так знай же, армия Империи уже у вашего порога! У вас нет ни единого шанса!

— Я пресытился твоим враньем! Выходи на бой, покончим с этим! — вызвал его Эрнест.

Амрен ответил диким рёвом и бросился в атаку. Сталь встретила сталь с оглушительным лязгом. Переулок взорвался хаосом битвы.

Эльф атаковал яростно и быстро, его кинжалы мелькали, как жалящие змеи. Но Кэссиль был скалой. Его меч описывал в воздухе короткие, точные дуги, парируя каждый удар с невозмутимым спокойствием профессионала.

Эльфийка билась с отчаянием, ее удары были сильны, но неуклюжи. Тобиас, движимый странной жалостью, не атаковал, а лишь оборонялся. Он блокировал ее выпад и, ловко увернувшись, послал в ее живот короткий, но мощный толчок эфесом. Линэль с хрипом сложилась пополам и рухнула на мостовую.

Посох Эдгара вспыхнул алым пламенем, отбрасывая зловещие тени на стены. Огненная аура жгла и отгоняла, не давая противникам сомкнуть кольцо. Клинт, увидев, что Кэссиля не взять, переключился на волшебника. Он изворотливо уклонялся от огненных взмахов, подобрался вплотную и полоснул кинжалом по ноге Эдгара. Тот вскрикнул от боли, но тут же, в отместку, ткнул посохом в лицо эльфа. Раздался шипящий звук и дикий вопль — Клинт отшатнулся, хватаясь за обугленную щеку.

Это был танец смерти. Амрен был опытнее, а его фехтовальная наука — точнее. Но Эрнестом двигала стальная решимость. Он не столько фехтовал, сколько выдерживал яростный натиск, ища в нем хоть малейшую щель. И нашел. Амрен, разозлившись, занес меч в обе руки для сокрушительного удара — и на мгновение раскрылся. Эрнест отбил его клинок в сторону, сделал резкий шаг и, развернувшись, провел своим лезвием по животу противника.

Амрен с выпученными глазами рухнул на землю, истекая кровью. Клинт, превозмогая боль, с окровавленным лицом кинулся на Эрнеста со спины. Но Тобиас был быстрее. Его меч молнией пронзил эльфа насквозь. Тот замертво свалился на камни. Эрнест смотрел на бывшего друга, в чьих глазах угасала жизнь. Он наклонился ниже, и его голос прозвучал громко и чётко, как набат, заглушая предсмертный хрип Амрена.

— Ну что, сынок, помогли тебе твои имперцы? — в этих словах была не только язвительность, но и вся боль предательства, вся горечь от того, что их общий путь закончился вот здесь, в грязном переулке.

В глазах Амрена, помутневших от боли, на миг вспыхнул огонь — уже не ненависти, а страшного, непоправимого прозрения. Он всё понял. Все его расчёты, вся его жажда власти оказались прахом. Чужая сталь не спасла его.

— Прости... — уже беззвучно прошептал Эрнест, вытирая клинок о плащ. — Но ты сам знаешь: месть — блюдо, которое подают холодным.

Он положил руку на эфес своего меча и одним точным движением прекратил страдания Амрена.

***

Дом оказался старым и запущенным. В центре главной комнаты стоял массивный сундук, выкрашенный в тусклый красный цвет. Эрнест откинул крышку. На бархатной подкладке лежал он — меч Свет Зари в своих простых, но прочных ножнах. Эрнест взял его. Ладонь привычно легла на рукоять. Когда он извлек клинок всего на палец, по лезвию пробежала сдерживаемая до поры дрожь ослепительного света, озарив всю комнату. Меч признал своего хозяина. С облегчением Эрнест вложил его обратно и пристегнул ножны к портупее.

Когда они вышли, их уже ждал капитан городской стражи с полудюжиной бойцов.

— Сколь веревочке ни виться, а концу быть, — устало произнес он.

Отряд безропотно сложил оружие. Их повели в темницу.

— Ну что ж, на этом наши подвиги пока окончены, — философски заметил Эдгар, стирая с лица пятна сажи.

— Зато отдохнем! — с горьковатой усмешкой добавил Кэссиль, вытягивая усталые ноги на деревянной лавке камеры.

— Это еще не конец, — тихо, но твердо сказал Эрнест, прижимая к груди рукоять меча. — Впереди — война.

И он закрыл глаза, пытаясь забыться тяжелым сном...

А в ту ночь, с первого на второе октября, над безоблачным, черным небом жители Севера увидели зловещую кавалькаду. Призрачные всадники Дикой Охоты пронеслись по звездному полотну, безмолвный знак грядущих бед. И пока одни гадали о значении этого предзнаменования, передовые отряды Империи уже ступали на северную землю.

Война началась.