Северная Сага : Кровь на снегу

Глава 1 - Преступление и наказание

Прошло два месяца с тех пор, как Эрнест вернул себе меч, добытый потом и кровью, и обрел верных друзей. Но впереди его ждало главное испытание — пережить войну… Воздух на севере был хрустальным и колким, а снег под ногами солдат скрипел, словно раздавленные кости. Белое безмолвие леса нарушалось лишь тяжелым дыханием людей и звонким карканьем ворона, последовавшего за отрядом как мрачный предвестник.

— Шевелитесь, черти бы вас драли! — голос старого командира, облаченного в кирасу с гербом Дурстанга, резал морозную тишину. Его щит, обитый железом и выкрашенный в выцветший синий, казался глыбой льда. — До Заводи — не больше дня пути! Хардийский полк уже ждет!

Солдаты, уставшие и обмороженные, молча брели на запад. Из-под их стальных шлемов струился густой пар, тут же заиндевая на бородах. Ели, согнувшиеся под тяжестью снежных шапок, походили на замерзших великанов. Лиственные деревья стояли обнаженными и черными, простирая к свинцовому небу свои тощие, беспомощные ветви. Они шли навстречу битве, даже не подозревая, что в это же самое время в теплой столице решалась судьба одного из тех, кому было суждено в ней сразиться.

Тысячу верст к югу, на солнечной террасе дворца в Златой Гавани, царила иная реальность. Две знатные дамы, облаченные в струящиеся шелка имперских цветов — алого и золотого — с наслаждением потягивали вино. Их пальцы, унизанные кольцами, лениво водили по краям бокалов. На шеях у них поблескивали золотые диадемы и амулеты с ликом Зефарры.

— Говорят, император стягивает легионы к границам, — заметила первая, любуясь своим отражением в полированном мраморе парапета.

Вторая усмехнулась, и в ее глазах заплясали веселые искорки жестокости.

— Нордлинги и не узнают, что мы у них уже в тылу. Они все еще верят, что зима — их лучший союзник. Глупцы.

Внизу, на главной площади, гулко пробили полуденные часы. Золотистые полотна с черным двуглавым драконом трепетали на ветру. Белокаменные здания, купаясь в солнце, и впрямь казались отлитыми из золота. Империя была прекрасна, могущественна и безжалостна. Ее железная воля уже нависла над северными королевствами, и эхо грядущей войны докатилось до столицы Тирии, Вилендорфа, где у входа в Дом Правосудия из тюремной кибитки, больше похожей на клетку, вытолкнули пятерых пленников: двух людей и трех эльфов. Цепь на их запястьях звякнула.

Стражник в заиндевелой кирасе и меховом плаще, с боевым топором на поясе, окинул их суровым взглядом.

— Слушайте и запоминайте, — его голос был хриплым и не терпящим возражений. — Ведем вас на суд. Лишнего не болтать. Каждое ваше слово судья превратит в петлю на вашей шее. Понятно?

Его спутник, человек в потертом темном фраке и с видом хронического недосыпа, безучастно протянул каждому по листу бумаги.

— Имя, — бросил он светловолосому юноше в потертой кирасе.

— Эрнест Вердалион.

Человек кивнул и сделал пометку. Процедура повторилась.

— Тобиас Фольдунг, — отчеканил второй мужчина.

— Эдгар Сионьо, — эльф расписался с холодным достоинством. Чиновник хмыкнул, смерив его подозрительным взглядом.

— Кэссиль Лавандио, — представился второй эльф.

— Кто там еще? — буркнул чиновник, не глядя на стражника.

— Эльфийка, — тот грубо подтолкнул вперед худую фигуру в разодранной рубахе и стоптанных сапогах.

— Линэль, — тихо сказала она.

Сердце Эрнеста сжалось, а затем забилось с бешеной силой. Линэль… Она жива.

— Формальности соблюдены, — чиновник захлопнул толстую книгу. — Со своими бумагами — к стражникам. Они проведут вас дальше.

Их вели по бесконечным коридорам, устланным мягким ковром с восточными узорами. Воздух был тяжелым от запаха воска, фиалок и увядающих роз. Наконец, двое стражников в белых бригантинах распахнули массивные дубовые двери, и перед ними предстал зал суда. Зал был полон. Преимущественно людьми — иные расы не удостаивались права быть зрителями, лишь подсудимыми. На возвышении стояла судейская кафедра. В воздухе висел гул приглушенных разговоров, который стих, когда в зал вошел судья.

Это был упитанный мужчина в черном мантии и пиджаке. Его волосы цвета старого дуба были туго стянуты на затылке, а на переносице сидели очки в простой деревянной оправе. Но ничто не могло скрыть усталости, выдавшей глубокие морщины на лбу и тяжелые мешки под глазами. Ему было на вид лет пятьдесят, и все они, казалось, были прожиты в этом зале. Герольд огласил начало заседания. Судья уселся, сложил короткие пальцы и уставился на Эрнеста. Взгляд его был тяжелым и проницательным.

— Итак, Эрнест, сын Брондура, — начал он спокойно, но так, что каждый в зале замер. — Объясните суду, что побудило вас устроить кровавую бойню посреди бела дня? Неужели ваша молодость требует столь… экстравагантного выхода?

Эрнест выпрямился, чувствуя на себе взгляды сотен глаз.

— Ваша честь, мы лишь пытались вернуть то, что по праву принадлежит нам.

— «Принадлежит»? — судья приподнял бровь. — И что же это за сокровище, ради которого были пролиты реки крови?

— Меч «Свет Зари», ваша честь! — не выдержал Эдгар.

Судья медленно повернул голову к эльфу, и в его глазах мелькнуло ледяное презрение.

— Я не спрашивал вас, эльф. Герольд, принесите этот… легендарный клинок.

Вскоре герольд вернулся, неся в простом холщовом мешке нечто длинное и тяжелое. Судья извлек меч в простых, невзрачных ножнах.

— Итак, — он с пренебрежением положил оружие на кафедру. — Ради этого куска кованого железа вы перерезали глотки трем бандитам? Вы понимаете, что на дворе и без того смутное время, а вы сеете в городе хаос?

— Это не просто железо! — вспылил Тобиас.

— Молчать! — голос судьи громыхнул, как удар грома. — Следующее слово без спроса — и вы отправитесь в темницу. На неделю.

Затем он снова обратился к Эрнесту:

— Подойди. Возьми его. Докажи нам, что это не обычная секира мясника.

Эрнест медленно подошел к кафедре. Воздух в зале наэлектризовался. Он взял меч в руки. Рукоять легла в ладонь как влитая, холодная и знакомая. Он взглянул на Линэль, встретил ее полный надежды взгляд, и медленно, на одно дыхание, извлек клинок из ножен. И зал ахнул. Лезвие заиграло мягким золотистым сиянием, будто в него вдохнули кусочек утренней зари. Свет был не ослепительным, а теплым и живым.

— Видите?! — голос Эрнеста прозвучал громко и четко, наполненный новой силой. — Он говорит! Он жив! Но он отвечает только тому, в ком живет честь, а не жажда наживы! Он не для вас!

В тот же миг двое стражников грубо схватили его сзади, вырвав меч из рук. Свет погас.

— Нет! Вы не можете! — крикнул Эдгар, пытаясь броситься вперед, но его тут же скрутили другие стражи.

— Эрнест! — крикнула Линэль, и в ее голосе было отчаяние.

Его потащили к выходу, не слушая протестов товарищей. Двери захлопнулись, отсекая крики, оставив лишь гулкий звон в ушах. На холодном каменном крыльце один из конвоиров, тот самый что в меховом плаще, приставил свое древко копья к груди Эрнеста.

— Герой, — с усмешкой бросил стражник. — Твоя война только начинается. Королева Вивиана милостива — она дает тебе шанс искупить вину кровью. Отправляешься на фронт, к Заводи. Говорят, там скоро будет жарко, когда имперцы перейдут границу.

Он с силой рванул древко на себя, и тупой конец со всей силой пришелся Эрнесту в висок. Последнее, что он увидел, было бледное северное солнце в сером небе, прежде чем мир взорвался болью и погрузился во тьму. Ту самую тьму, что ждала его на заснеженных полях грядущей битвы.

Глава 2 - Рассредоточение

Последние слова приговора повисли в ледяном воздухе зала суда. Товарищей Эрнеста отпустили, но свобода горчила пеплом на губах. Они молча вышли на улицу, и первый же порыв северного ветра ударил по лицам, словно плеть. Никто не говорил о несправедливости — она была так очевидна, что сжимала горло тугим узлом.

— Друзья, у меня есть план, — голос Эдгара прозвучал резко, нарушая гнетущее молчание.

Тобиас со скепсисом взглянул на него:

— И? Делись своим гениальным замыслом, пока нас не сковало льдом вместе с надеждами.

— Помните, мы говорили, кто куда направится после освобождения? — Эдгар окинул взглядом бледные, уставшие лица, ища в них хоть искру согласия.

Кэссиль, кутаясь в потертый плащ, нервно провел рукой по лицу.

— Помним. И как это нам поможет сейчас? Мы словно муравьи, пытающиеся сдвинуть гору.

— Хватит ныть! — отрезал Эдгар. — Слезы на Севере замерзают, не успев упасть. Вот что сделаем: Тобиас, Кэссиль и ты, Линэль, — найдете Бофрана и Генри. Я отправлюсь на острова Волрадос. Если уж и искать помощи против этой несправедливости, то только у тамошних волшебников.

Не дав возражений, он решительно шагнул к лошадям. Отряд, нехотя, но повинуясь воле Эдгара, двинулся за ним. Они уезжали, оставляя за спиной мрачные шпили столицы, над которыми уже сгущались тяжелые, свинцовые тучи…

***

Ледяной удар обрушился на Эрнеста, заставив его вздохнуть с рывком. Холодная вода хлынула за шею, сбивая остатки сна и оцепенения.

— Вставай, деревенщина! Хватит в постели валяться! — прокричал над ним хриплый голос, словно глыбы льда трутся друг о друга.

Эрнест закашлялся, пытаясь понять, где он. Сквозь мутную пелену в глазах он увидел суровое лицо в шрамах, склонившееся над ним.

— Где я? — хрипло выдохнул он.

— На линии фронта, щенок. Добро пожаловать в третий отряд армии Дурстанга, — офицер выпрямился. Его стальная кираса с гербом чуть выше сердца была исцарапана, а медвежий плащ отливал жирным блеском. Усталость застыла в его глазах глубокими тенями. — Ты здесь уже третий по счету из новобранцев. Один от холода и голода кости уже сложил. Не хватало мне еще необстрелянного парнишки с медвежьих окраин.

Офицер с раздражением плюнул, но все же протянул Эрнесту руку, с силой выдергивая его на ноги.

— До Заводи — рукой подать. Она в западных болотах, но, на наше счастье, все сковало так, что хоть на коньках катайся. Идти легче. — Он ткнул пальцем в сторону большой походной палатки. — А теперь — к квартирмейстеру. Сменишь свой драный зипун на что-то более… железное. Осторожнее с ним, старик крут нравом.

Еще дрожа от ледяного душа, Эрнест побрел к указанному шатру, поеживаясь на пронизывающем ветру. Его собственная поношенная одежда, в которой его схватили стражники, моментально обледенела и липла к телу. Войдя внутрь, Эрнест увидел могучего мужчину в таком же медвежьем плаще, склонившегося над разложенной картой. Помещение было забито ящиками, сундуками и связками старой сбруи, а воздух густо пах кожей, металлом и дымом от очага.

— Ты кто? Назовись! — прогремел квартирмейстер, даже не поднимая головы.

— Эрнест Вердалион!

— Так-то лучше! — наконец поднял на него взгляд старик. Его глаза, словно старые кремни, оценили Эрнеста с ног до головы, надолго задержавшись на ледяной корке, сковавшей его зипун. — Офицер говорил, тебе доспех нужен. Копайся в том сундуке. Или там, в груде шкур. Найдешь что почтеннее — бери. Твою рубашку хоть на растопку пускать.

В сундуке Эрнест нашел стальной меч с простыми, но надежными ножнами, и портупею. Тяжесть клинка в руке была стальной, напоминая о тренировках в родной деревне. Рядом лежала поношенная кираса, вся в царапинах и вмятинах. Она показалась ему знакомой, но мысль ускользала. Подобрав меховые поножи и перчатки, он вернулся к квартирмейстеру.

— А, это старого волка Йоргена, — бросил тот взгляд на доспех. — Сгинул в стычке пару дней назад. Носи с честью. Он был бойцом.

Воспоминание ударило, как обухом: Осдам, тренировочный плац, звон клинков. тот самый седой ветеран, что с усмешкой учил его когда-то держать меч. Эрнест сглотнул ком в горле, но стал облачаться в доспех. Несмотря на боевые шрамы, он сидел идеально, а стальные пластины, прикрывавшие плечо и шею, внушали неожиданную уверенность.

— Держи, — квартирмейстер сунул ему в руки стальной шлем с забралом. — И не благодари. Теперь иди к другим, грейся, пока можешь. — В его голосе сквозь суровость пробивалась усталая нота. Он видел слишком многих, кто уходил и не возвращался.

В солдатском шатре пахло потом, влажной шерстью и дымом. Мужики, кутаясь в плащи, молча грели у огня окоченевшие пальцы. Один из них, коренастый рубака с обветренным лицом, кивнул на доспех Эрнеста:

— Красивая вещь. Йоргена? Жаль старика... — Он снова уставился на огонь, и в его глазах читалась обреченность.

Внезапно в шатер влетел офицер:

— По коням! Выступаем! Живо!

Поднялась мгновенная суматоха. Костры заливали водой и снегом, солдаты на ходу хватали лепешки, накидывали сбрую на взволнованных лошадей. Эрнест, отыскав вменяемого скакуна, вскочил в седло и занял место в строю. Он оказался в голове колонны, рядом с офицером, квартирмейстером, сжимавшим в руке знамя с суровым гербом Дурстанга, и двумя командирами. Остальные всадники и пехота строились как придется, проклиная холод и спешку. Словно железный змей, отряд двинулся в путь, оставляя за собой лишь утоптанный снег и грядущую неизвестность.

Глава 3 - Отплытие и поиск соратников

Порт Ибра встретил их пронизывающим ветром с соленым привкусом. Вода в гавани, свинцово-серая, тяжело вздыхала о каменные причалы. Эдгар, Тобиас, Кэссиль и Линэль молча наблюдали, как у кромки пирса покачивается «Морозная дева» — их надежда и точка невозврата.

— Ты уверен, что они нам помогут? — Голос Тобиасa прозвучал приглушенно, почти тону в криках чаек и отдаленных окликах матросов.

Эдгар, не отрывая взгляда от корабля, ответил с привычной ему уверенностью, в которой, однако, слышалась усталость:

— Я не думаю, я знаю. С Войны Островов минуло восемь столетий. За такой срок даже камень стирается в песок, что уж говорить о старых предрассудках.

Холодный ветер рвал с неба низкие облака и яростно трепал волосы Линэль и Тобиаса, заставляя их прищуриваться. Сам Ибр казался высеченным из одного гигантского куска серого гранита. Угрюмые, почерневшие от времени и непогоды постройки безразлично взирали на суетливый рой людей, гномов и изредка мелькавших высоких фигур эльфов. В воздухе витал терпкий коктейль запахов: соленая морская вода, смола, рыба и влажное дерево.

— Будем надеяться, что это так, — подвел черту Тобиас, с трудом прижимая к груди непослушные пряди своих длинных черных волос.

— Свистать всех наверх! «Морозная дева» снимается с якоря! — проревел сквозь шум ветра капитан, широко расставив ноги на носу судна.

Корабль и впрямь был внушителен. Длинный, стройный, с высоко загнутыми носом и кормой, он напоминал драккары древних северян. Его борта, выточенные из темного эбенового дерева, отполированы морем до бархатного блеска. А синие паруса, высотой с добрый двухэтажный дом, готовые наполниться ветром, обещали скорость и надежду.

— Что ж, друзья, пришла пора прощаться, — Эдгар обвел взглядом спутников. Его взгляд на мгновение задержался на Линэль, в его глазах мелькнуло что-то, недосказанное и настороженное. — С некоторыми из вас мне еще предстоит многое обсудить, — добавил он, и в его словах прозвучал скрытый смысл, понятный лишь ему и, возможно, ей. — Но это будет потом.

— Пусть Веллама будет к тебе благосклонна, — сказал Кэссиль, сжимая его запястье в эльфийском жесте прощания.

— И пусть штормы обойдут тебя стороной, — добавил Тобиас.

Эдгар кивком поблагодарил их, ловко вскочил на трап и, не оглядываясь, растворился на палубе среди суеты матросов. Через несколько минут «Морозная дева», плавно скользя по воде, стала удаляться от пирса.

— До скорого! — донесся с корабля его голос.

С неба, словно следом за уходящим кораблем, начали падать первые редкие снежинки. Оставшаяся на пирсе тройка молча затянула плащи и накинула капюшоны. Тобиас, бросив взгляд на поношенный дорожный плащ и слишком легкую для такого климата шелковую рубашку Линэль, махнул рукой по направлению к ближайшей таверне.

— Хватит мерзнуть. Нам нужно обсушить одежду, согреться и понять, что делать дальше.

Таверна «Морская пена» оказалась именно таким местом, каким и должна быть портовая таверна: шумной, душной и пропахшей дешевым элем, жареным мясом и влажной шерстью. Каменные стены, укрепленные почерневшими от времени дубовыми балками, хранили тепло очага. У входа висела вывеска с криво нарисованной волной и стершимся названием. Войдя внутрь, они с облегчением сбросили промокшие плащи на стулья у свободного круглого столика в углу.

— Я возьму выпить и чего-нибудь поесть, — вызвался Тобиас и направился к стойке, где корчмарь, краснолицый и плечистый, с размахом вытирал медную кружку.

Кэссиль, устроившись напротив Линэль, положил руки на стол и уставился на нее с нескрываемым интересом.

— Мне кажется, или мы с тобой уже встречались? Причем до той стычки в Ксанате?

Линэль опустила глаза, разглядывая замысловатые узоры на столешнице.

— Возможно, — тихо ответила она. — Встреч было много…, а лиц я не всегда запоминаю.

— А как ты свела знакомство с Эрнестом? — не унимался эльф.

— Это… долгая история, — она отвела взгляд, и Кэссиль заметил, как сжались ее пальцы.

— У нас как раз есть время. Хотя бы в общих чертах, — мягко настаивал он, видя краем глаза, как Тобиас расплачивается у стойки.

Линэль глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями, и наконец подняла на него взгляд.

— Хорошо. Если хочешь… Это было в Вейкаране. Девятнадцатого сентября. День был ясный, и я решила прогуляться по городу. Проблема была лишь в том, что в моем кармане гулял ветер, а честный труд… не та стезя, на которую меня благословили в детстве. — На ее губах на мгновение мелькнула горькая, кривая улыбка. — И вот я вижу двух мужчин. Один — в дорогом, но неброском плаще, другой — в кольчуге, видно, воин. Я подбежала, толкнула того, что в плаще, и сорвала с его пояса кошель… который, как оказалось, был привязан слишком ненадежно. — Она сделала паузу, ее взгляд стал отрешенным. — Потом было бегство, временный приют в одном эльфийском поселении, неприятная история с троллем… и долгая дорога в Хардирию. В общем, вот и вся недолгая история моей долгой жизни.

Она замолчала, и теперь ее взгляд, темный и пронзительный, сверлил Кэссиля, словно выжидая — осуждения, насмешки или недоверия.

— По правде говоря, — наконец выдавил из себя Кэссиль, и в его глазах вспыхнул неожиданный восторг, — это самая интересная история, что я слышал за последние полстолетия! В ней… в ней есть жизнь!

И в этот миг между ними проскочила искра. Необъяснимое, мгновенное понимание. И Кэссиль, проживший уже несколько веков, с внезапной ясностью подумал: «Вот она. Та самая».

Их разговор прервал вернувшийся Тобиас с дымящимся подносом. На нем стояли миски с наваристым супом, от которого тянуло ароматом телятины и лаврового листа, лежал душистый, только что испеченный хлеб, луковые булочки и румяные мясные клецки. Последние несколько дней они питались впроголодь, и компания набросилась на еду с молчаливой, сосредоточенной жадностью. Когда последняя крошка хлеба была съедена, а в кружках осталось лишь дно, Тобиас осторожно развернул на столе скомканную, истрепанную по краям карту Северных княжеств. На пожелтевшем пергаменте проступали знакомые очертания: Дурстанг, Хардирия, Тирия, мелкие, но гордые графства вроде Тоблока и Эвендора. На юге зловещим пятном темнел лес Каэр-Меорн, а северные границы Арласской Империи были обведены жирной, агрессивной чертой.

— Имперцы уже форсировали Инеевую реку, — Тобиас ткнул пальцем в карту. — Дальше — Серые горы, затем Эвендор… а там и до Тирии рукой подать. Я не понимаю, как мы успеем найти остальных, пока эти нелюди в латах не дойдут до стен столицы? — Он с отчаянием провел рукой по волосам.

— Есть один путь, — уверенно сказал Кэссиль. — Восточный тракт. Если идти без задержек, мы сможем достичь Хардирии за два дня. Я вел по нему караваны.

— У вас… есть еще спутники? — тревожно переспросила Линэль, в ее голосе слышалась неуверенность чужой, которая боится стать лишней.

— Не волнуйся, — Кэссиль улыбнулся ей, и в его улыбке была неподдельная теплота. — Они хорошие воины и верные друзья. С ними мы будем в безопасности.

— Что ж, будем надеяться, что твой план сработает, — Тобиас медленно сложил карту и поднялся. Лицо его выражало решимость. — Сегодня выспимся, а на рассвете — в путь.

— Утро вечера мудренее, — кивнул Кэссиль, повторяя старую эльфийскую поговорку.

Один за другим они поднялись по скрипучей лестнице в спальные комнаты. Скоро в таверне воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в камине да завыванием ветра за стенами — того самого ветра, что унес «Морозную деву» и разбросал их компанию, заставив каждого сделать шаг навстречу своей судьбе.

Глава 4 - И вновь дорога

Эвендор, графство к югу от Тирии. Десятый удар башенных часов прокатился над крышами Эвендора, раскатистый и медлительный, будто нехотя отмеряющий время. Город просыпался неспешно: по узким, убегающим вниз улочкам сновали редкие прохожие, а на рынке, укрытом от непогоды громадным холщовым полотнищем, торговцы ежились от пронизывающего ветра, безуспешно пытаясь согреть окоченевшие пальцы. Из дверей трактира «Усталый дровосек» вывалились двое, нарушая утреннее спокойствие. Коренастый гном в прочном, но потертом доспехе и его спутник — долговязый бард с насмешливыми глазами и лютней за спиной.

— Ну, Генри, мне кажется, мы здесь порядком засиделись, — проворчал гном, поправляя секиру на поясе. Его густая, заплетенная в косы рыжая борода колыхалась на ветру.

Это были старые боевые товарищи — Бофран и Генри. Сытость, добытая в трактире, приятно отяжеляла желудки, но душа по-прежнему тосковала по чему-то большему — по звону клинков, дыму костров и лицам старых друзей.

— Согласен, Бофран, — бард лениво потянулся, оглядывая серое небо. — В этих благопристойных краях на песнях не разбогатеешь. Интересно, где сейчас наши бродяги?

Гном хмыкнул, тяжело ступая по скользкой брусчатке.

— Понятия не имею. Должно быть, уже в Тирии, ищут тот самый проклятый меч.

— Так может, махнем им навстречу? — оживился Генри, и в его глазах вспыхнул знакомый Бофрану авантюрный огонек.

— Постой, не спеши, как щенок на привязи! — забеспокоился гном. Внезапный порыв ветра яростно закрутил концы его бороды. — А вдруг их там и след простыл?

— Тогда что насчет Хардирии? — подначил бард, лукаво подмигнув. — Говорят, там сейчас жизнь бьет ключом. И, кто знает, может, наш меч как раз там и окажется.

Бофран тяжело вздохнул, и его сто десять лет внезапно давили на плечи всей тяжестью горной породы.

— Мм, ну… понимаю, тебе бы приключений да веселья. Твоя натура, человеческая, неугомонная. Но нам, дружок, пора бы и остепениться. Деньги на исходе, а дела все нет.

— Дело? — Генри подхватил слово, как мячик. — А кто сказал, что мы не найдем его в Хардирии? Говорят, там сейчас каждый сброд сбегается, как на мед. Найдем и работу, и наших, и, возможно, славу!

— Ах, черт бы тебя побрал, упрямый человек! — Бофран сдался, разводя руками. — Ладно, поехали. Только пеняй на себя, если снова ввяжемся в какую-нибудь историю.

И, ворча себе под нос о легкомысленности людской породы, гном уверенной походкой направился к дому извозчика, а бард, довольно улыбаясь, зашагал следом.

***

Вечер того же дня. Военный лагерь близ реки Илла, семь дней пути до Заводи. Холмы вокруг утонули в густых, нетронутых сугробах. Ели и сосны, согнувшиеся под белыми шапками, стояли как заколдованные великаны. Вся природа затаилась в глубоком сне: звери в норах, медведи в берлогах. Лишь ветер завывал свою бесконечную песню. Солдаты ютились в походных шатрах, сменяя друг друга на дозоре каждые два часа. У одного из немногочисленных костров двое воинов грели руки.

— Слышал, когда через деревню проходили, говорят, Бестия из Праммена снова объявилась, — тихо начал один.

Он был облачен в простеганную белую бригантину, поверх которой накинут плащ из грубого медвежьего меха. Лицо скрывал шлем с бармицей, а ноги оберегали поношенные кожаные штаны и сапоги. У самого пня лежали его щит и длинный меч.

— Бред! — отмахнулся второй, потягивая из походной фляги. — Ее же, по слухам, шесть лет назад уничтожили.

— Говорят, что нет. Говорят, ее нельзя убить сталью, — солдат понизил голос до суеверного шепота. — Что это древнее проклятие, порождение колдовского морока. И будто бы лишь одна надежда есть — найти барда, что сможет игрой на лютне развеять чары и вернуть чудовищу его истинный, забытый облик. Говорят, такая песня зовется «Струнами души».

— Сказки для детей и девиц! — фыркнул напарник. — Эрнест потом ночью не спать будет от твоих кошмаров.

— О чем тут шепчетесь? — К ним подошел Эрнест, только что сменившийся с поста. Мороз скрипел на стыках его лат.

— О Прамменском Чудовище, — отозвался первый солдат, не отрывая взгляда от багрового диска солнца, ползущего к горизонту. — Огромный белый волк. Шерсть — белее свежего снега, клыки — что тесаки, а когти... Говорят, острее булатных клинков Восточных земель. И что никакая сталь ее не берет.

***

Глубокая ночь. Отряд Тобиаса двигался по старой лесной дороге к Хардирии. Мрак вокруг был густым и почти осязаемым, его нарушало лишь далекое уханье сов и тревожный вой волчьей стаи. Линэль, кутаясь в свой меховой капюшон, ежилась от пронизывающего холода. Новая одежда — теплый плащ, куртка — грела, но делала ее неуклюжей, похожей на разваренный кочан капусты, что бесило эльфийку куда сильнее, чем мороз.

— Может, все же разведем костер? — дрожащим голосом предложила она.

— Никаких костров, — сухо отрезал Тобиас, не оборачиваясь. Его фигура впереди была лишь темным силуэтом. — Из-за войны в лесах орудуют шайки мародеров. Огонь привлечет их быстрее, чем друзей.

— Но мы замерзнем насмерть! Эльфы не так крепки, как люди! — возмущенно крикнул Кэссиль, поддерживая Линэль.

Тобиас обернулся, и в лунном свете они увидели, что и его лицо посинело от холода. Он сдался.

— Хорошо. Но быстро и небольшой.

Вскоре нашлось несколько сухих веток. Расчистив площадку от снега, они с трудом высекли искру. Ветер дважды гасил робкий огонек, но на третий раз пламя все же ухватилось за хворост, разгораясь все ярче. Ярко-красные языки заплясали в ночи, озаряя усталые лица теплым, живительным светом. Напряжение спало. Тобиас достал из сумки припасенную в трактире провизию, и отряд молча принялся утолять голод. Разложив спальники у самого костра, путники улеглись. Над головой, сквозь редкие прорехи в облаках, переливалось призрачное северное сияние. Кэссиль не спал. Сидя у огня, он тихо напевал старую эльфийскую песню, его голос сливался с шепотом пламени:

Элеадна, свет мой, путеводная звезда, Но для побед лишь отдала свое сердце ты. И не смог я жить в этом мире никогда, Где утрачен навек твой любимый свет.

— Что это ты поешь? — пробормотал сквозь сон Тобиас.

— Песнь об Элеадне, — тихо ответил Кэссиль. — О эльфийской деве неземной красоты. Один рыцарь положил к ее ногам все свои победы и славу, но сердце ее принадлежало другому. Отчаяние свело его с ума, и он нашел утешение лишь на острие собственного клинка.

— Грустная история, — сонно произнес Тобиас. — Но теперь подбрось дров и ложись. Завтра нас ждет долгий путь.

— Посмотри же, Тобиас, — не унимался эльф, завороженно глядя вверх. — Разве не прекрасно?

Тобиас приподнялся на локте и на мгновение застыл, глядя на фантастический танец света в черной вышине неба.

— Ах, да… Сияние небес, — выдохнул он и почти сразу же снова рухнул в спальник, накрывшись с головой.

Ночь прошла спокойно, если не считать далекий, тоскливый волчий вой да крики ночных птиц, которые лишь подчеркивали гнетущую тишину спящего леса.

Глава 5 - Хорошие связи

Повозка, вздымающая облака пыли на пути в Хардирию, подпрыгивала на щербатой дороге. Бофран, развалившись на сиденье, с наслаждением наблюдал за проплывающими пейзажами. Вдруг он обернулся к своему спутнику, и в его глазах заплясали озорные огоньки.

— Эй, Генри, а не хочешь глотнуть настоящего гномьего пойла и увидеть, как рождаются легенды? Прямо сейчас, в Синих горах?

Генри, укутанный в белый меховой плащ, оторвал взгляд от бесконечной дороги. Его пестрый фрак казался здесь неуместным пятном, а меховая ушанка съехала набок, придавая и без тощему лицу комично-трогательный вид.

— Царство гномов? Звучит заманчиво, Бофран. Но мы и так уже опаздываем. Друзья ждут…

— Друзья подождут! — гном хлопнул барда по колену так, что тот екнул. — А гномы — это не просто пиво и окорока! Это — гул кузниц, песня камня и тепло очага, в котором плавится сталь! А наши женщины… — он мечтательно причмокнул, — в них есть основательность гор! Упитанные, румяные и сердцем щедрые. Одна такая сможет накормить, напоить и историю такую рассказать, что твои баллады покажутся детским лепетом! Возчик! — недолго думая, крикнул Бофран. — Сворачивай к Кирвандилу!

Монета в десять квентонов, блеснув на солнце, исчезла в руке извозчика. Повозка, скрипя, повернула на восток, к далеким синим вершинам. Дорога тянулась долго. Позолоченные солнцем равнины вокруг Хардирии постепенно уступили место холмистой местности, где в ложбинах прятались одинокие дубы, а по склонам бежали ручьи с хрустально-чистой водой. Вскоре повозка въехала в рощу Предков — место, окутанное древней магией. Воздух здесь стал гуще и прохладнее, а свет солнца пробивался сквозь плотный полог листвы призрачными лучами, освещая покрытые мхом менгиры с высеченными на них загадочными узлами-кругами. Казалось, сама земля дышала здесь историей и легендами.

— Смотри-ка, — указал Бофран на один из камней. — Этим письменам больше тысячи зим. Говорят, друиды здесь с богами говорили.

Генри с интересом разглядывал древние символы, чувствуя легкий трепет. Атмосфера рощи была одновременно торжественной и немного зловещей. Вскоре деревья начали редеть, и взору путников открылся вид на восток. Там, подобно зубчатым спинам спящих драконов, встали Синие Горы. Их вершины, тронутые первым солнцем, отливали серебром и казались высеченными из самого неба.

«Я увижу королевство гномов», — с трепетом думал Генри, забыв на мгновение о тревогах. Мысли его метались между судьбой Эрнеста и зыбким будущим. Но одна мысль, жестокая и неумолимая, не приходила ему в голову: что война уже перешагнула порог. Что имперцы давно форсировали Инеевую реку и теперь, как стальная лавина, катятся к Эвендору.

Но здесь, в компании гнома, война казалась чем-то далеким.

— Здесь я вас высажу, — голос возчика вернул Генри к реальности. — Дальше — утесы. Моей повозке не пройти.

— Жаль, — вздохнул бард, кутаясь в плащ от настойчивого горного ветра.

— Ничего! Справимся! — бодро крикнул Бофран удаляющемуся экипажу. — Удачной дороги!

Тропа, вьющаяся по краю пропасти, оказалась немногим шире повозки. Ветер свистел в ушах, пытаясь сорвать их с каменного карниза. Генри то и дело прижимался к скале, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Эту тропу прошел еще Бамур I в Эпоху Древних! — с гордостью выкрикивал Бофран, его голос тонул в завываниях ветра. — Каждый камень здесь помнит шаг моих предков!

— Проклятье! — вскрикнул Генри, когда под его ногой камень сорвался и с тихим шелестом исчез в бездонной глубине. Сердце барда ушло в пятки. — И зачем я только согласился на эту авантюру?!

— Не ной! — усмехнулся гном. — Впереди уже мост. Оттуда и пешком рукой подать!

«Мост» — это было слишком громкое слово для того, что предстало их глазам. Несколько полуистлевших досок, болтающихся на потертых веревках, перекинутых через ущелье. Конструкция выглядела так, будто дышала на ладан.

— О-хо! А этот мост я помню еще совсем новеньким! Я тогда под стол только заглядывать мог! — весело заметил Бофран.

Он ступил на зыбкие доски первым, ловко ухватившись за низко висящие канаты, явно рассчитанные на рост гнома. Генри, сделав шаг, почувствовал, как мир уходит из-под ног. Мост закачался, заскрипел, затанцевал смертельный танец над пропастью.

— Я… я не могу! — голос Генри сорвался на писк. Он посмотрел вниз, на игольчатые вершины сосен внизу, и у него закружилась голова. Ноги стали ватными.

— Генри! — суровый окрик гнома прозвучал как удар хлыста. — Не смотри вниз! Смотри на меня!

Бард с трудом оторвал взгляд от зовущей бездны и уставился на Бофрана, стоявшего твердой скалой на другом конце моста.

— Взгляни своему страху в глаза! Он того не стоит! Всего несколько шагов!

Генри глубоко вдохнул, вбирая в себя ледяной воздух. «Раз, два, три…» — прошептал он и, цепляясь за веревки, пополз вперед. И случилось чудо: будто боги смилостивились над бардом, неистовый ветер вдруг стих, и мост перестало раскачивать. Добравшись до конца, Генри с облегчением ступил на твердую землю и в приступе эйфории подпрыгнул.

— Ура! Я сде…

Он не закончил. Его нога поскользнулась на краю обрыва. Мир поплыл. Но железная хватка гнома резко впилась в его запястье и оттащила от смерти.

— Осторожнее, пташка! — прохрипел Бофран, и в его глазах мелькнула неподдельная тревога. — Горы шуток не любят.

— Спасибо, — выдохнул Генри, все еще не в силах выпрямиться. — И когда мы уже придем?

— Вон, видишь то ущелье? — гном указал рукой в сторону разлома в скальной гряде. — Спустимся туда, и ты увидишь мой дом.

Спуск оказался недолгим. И когда они вышли из теснины, Генри ахнул. Город не стоял на горе; он был самой горой. Величественный фасад был высечен прямо в скале. По бокам от титанических ворот, уходящих ввысь, возвышались каменные исполины — бородатые лики гномов-предков, сжимавшие в руках огромные секиры. У их подножия пылали факелы, отбрасывая золотистый свет на стражей в золоченых доспехах и стальных шлемах. Каждый держал в руках двуручный молот, вид которого не оставлял сомнений в их серьезности.

— Стоять! — прогремел один из стражников, перекрывая гул ветра. — Чужой у ворот Кирвандила!

— Да успокойтесь вы, это я, Бофран!

— Бофран? — стражник прищурился. — Пропал без вести, а возвращаешься не один. Какой человеку дело до наших чертогов?

— Дело простое — согреться и глотнуть эля! Он чуть с моста не свалился, бедолага. Нужно подкрепиться.

Генри насупился. Быть «бедолагой» в глазах существа, которому он приходился по пояс, было неприятно.

— Ладно, проходи, — буркнул стражник. — Но с твоего двуногого мы глаз не спустим.

С его слов грянул скрежет камня о камень. Огромные каменные плиты, казавшиеся частью скалы, пришли в движение, поползли вверх, и из-под них повалила вековая пыль. Когда ворота открылись, Генри почувствовал, как у него перехватило дыхание. Перед ним открылся не зал, а целый подземный мир. Великий зал Кирвандила уходил вглубь горы и ввысь, на сотни футов. Бесчисленные ярусы, галереи, мосты и лестницы, высеченные в камне, образовывали гигантский улей. Воздух гудел от далекого звона молотов, гула голосов и шагов. Стены были испещрены факелами и масляными лампадами, чей свет отражался в золотой инкрустации, заставляя весь город сиять теплым, живым светом. По грандиозным лестницам сновали гномы и гномихи в богатых одеждах, а стража в сияющих доспехах была неотъемлемой частью этого великолепия. Генри стоял ошеломленный, не в силах вымолвить ни слова.

— Ну что, обомлел? — добродушно хохотнул Бофран, хватая его за рукав. — Пойдем, покажу тебе, где бьется настоящее сердце наших гор! Таверна «Пьяный валун» на нижнем ярусе ждет нас!

Они пошли вниз, и Генри окунулся в кипящую жизнь гномьего города. На нижних ярусах царила рабочая стихия: звон металла, танцующие отсветы раскаленного железа в кузницах, свист мехов. Жилистые гномы, с которых градом лился пот, орудовали огромными молотами, а у станков гномихи ткали плотные ткани. Повсюду пахло углем, маслом, кожей и раскаленным металлом.

И пока Бофран вел его к желанной таверне, Генри и не догадывался, что стал свидетелем устройства целой цивилизации. Он увидел три главных рода гномов, чье единство держалось на труде: Рыжебороды Севера, чьим домом были Синие горы; Чернобороды с жаркого Юга, из Мраморных гор; и загадочные Белобороды с далекого Востока, из Красных гор, о которых здесь знали лишь по легендам — будто бы именно они первыми нашли алмазы на загадочной Милирии, земле за морем. И в этом подземном великолепии, под гул вечного труда, на время забылись и война, и тревоги, уступив место магии открытия.

Глава 6 - Стычка

Пыль Восточного тракта, смешанная с колким снегом, хрустела на зубах. Дорога была забытой и неухоженной; брусчатка то и дело проваливалась под ногами, словно кости сгнившей великанши. Никаких защитных опор, лишь голые, обледеневшие поля по обе стороны. Уязвимость.

— Смотрите, повозка, — голос Кэссиля, всегда первый, кто замечал угрозу или добычу, прозвучал сдержанно. — Давайте обыщем ее.

— Ну уж нет, — Линэль поморщилась, будто учуяла гниль. — Я вам не мародер, чтобы шнырять по брошенным телегам.

Но повозка сама раскрыла свою тайну. Подойдя ближе, они увидели, что у нее нет передних колес, а вместо лошади — синеватая, замерзшая туша, вмерзшая в землю. В нескольких шагах лежало тело мужчины. Не просто мертвое — растерзанное. Ребра торчали наружу, словно сломанные крылья, а снег вокруг был бурым от давно застывшей крови.

— Проклятье! — Тобиас инстинктивно отпрыгнул, сердце застучало где-то в горле. Он видел смерть и раньше, но такая бессмысленная жестокость всегда оставляла во рту привкус железа и страха.

— Это точно не работа бандитов, — констатировал Кэссиль, его сухой тон контрастировал с бледностью лица. Он изучал следы на снегу — широкие, с длинными бороздами от когтей.

— Давайте уйдем отсюда. Пожалуйста, — голос Линэль дрожал, ее пальцы вцепились в плащ.

Кэссиль молча отвел ее подальше, его крупная ладонь легла ей на плечо — жест одновременно успокаивающий и властный. Пока он утешал эльфийку, Тобиас, преодолевая отвращение, заглянул в кузов. Среди разбросанного тряпья он нашел припасы и… кинжал. Длинный, с узким, как игла, клинком и рукоятью из темного, отполированного дерева. На гарде был вырезан странный символ, похожий на сомкнувшийся глаз.

— Держи, — Тобиас протянул находку Линэль, когда они снова тронулись в путь. — С ним будет безопаснее.

Эльфийка молча взяла кинжал, ее пальцы сомкнулись на рукояти с неожиданной силой. Ее взгляд, обычно рассеянный, теперь был сосредоточенным и острым. Дорога тянулась дальше, и молчание отряда было красноречивее любых слов. Никто не произнес его вслух, но мысль витала в воздухе: на Севере нет твари, способной на такое. Вечером они нашли приют в деревушке. Староста, суровый мужчина по имени Фафнир, в обмен на их припасы согласился пустить их на ночлег.

— Мы видели… растерзанный труп на тракте, — начал Тобиас, когда они сидели за скудным ужином. — Вы не знаете, что могло это сделать?

— Знаю, — прохрипел Фафнир, его глаза сверкнули в полумраке избы. — Бестия. Оборотень, каких наша земля не знала.

— Оборотень? — фыркнул Кэссиль. — Так их истребили эпохи назад!

— Нет, парень, это тебе не огромный пес из сказок, — староста наклонился вперед, и его тень на стене заплясала. — Это вурдалак. Мертвец, что ходит. Он не просто убивает… он собирает свою жатву.

— Фафнир, довольно пугать путников! — властно оборвала его старая жена, ставя на стол миски с кашей. Ее взгляд, устремленный на мужа, был полон немого упрека.

Ночью Линэль не спала. Прижавшись лбом к холодному стеклу, она всматривалась в темноту. И увидела. Неподалеку, в лунном свете, замерла белая тень. Высокий, поджарый волк. Его глаза, два горящих уголька, встретились с ее взглядом на мгновение, прежде чем он бесшумно растворился в ночи. Наутро, не найдя следов Эрнеста, отряд двинулся дальше. Чувство тревоги не покидало их, сгущаясь с каждым шагом. И вот — еще одна повозка. Та же, что и вчера? Нет, но зловещее дежавю сжало сердце Кэссиля ледяной хваткой.

— Подождите здесь, — приказал Тобиас, слезая с коня.

Он сделал несколько шагов, и тут из-за повозки, словно из-под земли, вырос человек. Его короткий клинок дрожал в руке, направленный прямо на Тобиаса.

— Живо отдавайте добро! — его голос сорвался на визг.

— Спокойно, — Тобиас поднял руки, стараясь говорить мягко. — Убери меч, и мы поговорим.

— Я так и знал, — вздохнул Кэссиль, и сталь его меча с шипом вышла из ножен. — Линэль, скачи! Мы сами разберемся!

Но было поздно.

— Парни, айда их! — крикнул бандит, и из придорожных кустов, словно тараканы, высыпала пятерка головорезов.

Начался хаос. Тобиас, действуя на опережение, пнул ближайшего бандита в колено, и тот с воем рухнул. На него уже бежал следующий, с топором. Удар пришелся по клинку Тобиаса, осыпав искрами сталь. Ответный взмах — быстрый, точный — и второй бандит, хрипя, захлебнулся собственной кровью. Кэссиль, могучий и неудержимый, врезался в самую гущу. Двое набросились на него с короткими мечами. Он парировал удар первого, развернулся на пятке и с силой всадил эфес своего меча в лицо второго. Тот ахнул и отлетел. Тобиас добил его, не дав опомниться.

Линэль не послушалась приказа. Вместо бегства она вцепилась в гриву коня и рванула в сторону кустов, где прятались главарь и еще двое. Конь, вздыбленный ее криком, понесся вперед, и двое бандитов были сбиты с ног под его тяжелыми копытами. Кэссиль, заметив это, рванулся к ней. И тут главарь, до этого прятавшийся, выскочил из засады. Он рванул Линэль за плащ, пытаясь стащить с седла. Кэссиль подоспел в последний миг. Не мечом — могучим кулаком, обернутым в кожу перчатки, он ударил бандита в висок. Тот рухнул, как подкошенный.

— Садись! — крикнул Кэссиль, подхватывая Линэль, и они понеслись прочь.

Тобиас в это время уже был в седле. И в этот момент прозвучал выстрел. Негромкий, сухой щелчок тетивы. Стрела впилась ему в ногу, чуть выше икры, с глухим стуком разрывая плоть и мышечную ткань. Боль, острая и жгучая, пронзила все его тело. Он вскрикнул. Услышав это, Кэссиль развернул коня на месте. Его лицо исказила холодная ярость. Он пронесся мимо главаря, который уже вставал на колено и тянулся за второй стрелой. Меч Кэссиля сверкнул на зимнем солнце — один короткий, сокрушительный взмах. Голова бандита отлетела и, покатившись по снегу, застыла у подножия сосны, уставившись в небо остекленевшими глазами. Тобиас лежал на земле, сжимая зубы от боли. Из его ноги торчало древко стрелы, алая кровь пропитывала штанину.

— Проклятье! Нужно было его сразу добить! — прошипел он, больше от злости, чем от боли.

— Все в порядке. Никого не осталось, — Кэссиль уже был рядом, его дыхание рвалось из груди. Он смотрел не на рану, а в лицо Тобиаса, оценивая его состояние.

— Не трогай ее, — голос Линэль дрожал, но руки были твердыми. Она уже рылась в своей сумке, доставая бинты. — Держись.

И в этот момент Кэссиль замер.

— Тише! — он резко поднял голову и припал ухом к земле. Его лицо вытянулось. — Слышите?

Издалека, нарастая с каждым мгновением, доносился ровный, железный грохот. Грохот десятков копыт. К ним направлялся большой отряд.

Глава 7 - Неожиданная подмога

Холодный ветер гулял по равнине, заставляя Кэссиля и Линэль плотнее кутаться в плащи. Они сидели на промерзлой земле рядом с Тобиасом, стараясь хоть как-то прикрыть его от стужи. Из раны в ноге, куда угодила стрела, сочилась кровь, пропитавшая импровизированную повязку. Лицо Тобиаса было бледным, он стиснул зубы, пытаясь не стонать.

— Знавал я одного стражника… — его голос прерывался от боли. — Получил стрелу в колено на дозоре. Так потом всю оставшуюся жизнь хромал и на судьбу ворчал.

— Могло быть и хуже, — сурово заметил Кэссиль, не отрывая глаз от горизонта. — Скажи спасибо, что не в голову.

Внезапно на краю поляны показались знамена. Сперва это были лишь цветные точки в мареве снега, но вскоре стал виден отряд — около шестисот воинов. Впереди скакала конница в стальных доспехах, за ней плотной колонной шли пехотинцы и лучники. Это были солдаты Хардирии, двигавшиеся к Заводи. Облегченный вздох пронесся по измотанной маленькой группе. Отряд остановился в сотне шагов, и к повозке направились трое всадников: офицер, его адъютант и знаменосец.

— Что здесь происходит? — голос офицера был властным и привыкшим к повиновению.

Он был облачен в добротный пластинчатый доспех, отполированный до матового блеска. Стальные поножи защищали ноги, а на голове красовался шлем с плюмажем из черной конской гривы. Через плечо был перекинут утепленный зеленый плащ, края которого уже припорошило снегом.

— Нас атаковали разбойники, — поднялся ему навстречу Кэссиль. — Мы отбили нападение, но наш друг ранен. Ему нужна помощь.

Офицер кивнул адъютанту. Тот ловко спрыгнул с седла и, подойдя к Тобиасу, ловкими движениями осмотрел рану.

— Рана глубокая, — крикнул он, обращаясь к командиру. — Без знахаря не обойтись.

— Правду говорите, — покачал головой офицер. — И на том спасибо. Времена нынче пошли лихие, человек человеку волк. Выделите ему лошадь, поедет с нами! — скомандовал он, уже поворачиваясь к отряду.

— А мы? — почти хором выдохнули Кэссиль и Линэль.

Офицер лишь махнул рукой, предоставив адъютанту улаживать дела.

— Нам лишние рты не нужны, — сухо произнес тот. — Но дорога открыта. Хотите — ступайте следом.

***

Нордрам, столица Дурстанга. Над городом, выстроенным из серого, местами потемневшего от времени кирпича, медленно кружился снег. Белые хлопья ложились на островерхие крыши, на брусчатку главной площади и на плечи собравшейся толпы. Люди и нелюди — низкорослые крепкие гномы и немногочисленные эльфы в дорогих мехах — теснились друг к другу, пытаясь согреться. От их дыхания в морозном воздухе стоял густой пар. Зима вступала в свои права, принося с собой ранние сумерки и колючий холод.

На резном балконе княжеского дворца появилась одинокая фигура. Это был князь Ульфр II. Несмотря на пышное одеяние — шелковый халат цвета зимнего неба, шарф из мягкой шерсти серой норки и дорогие войлочные сапоги, — он казался тенью былого могущества. За его плечами было больше пятидесяти лет, и время безжалостно отпечаталось на лице глубокими морщинами, проседью в некогда светлых волосах и длинной, непричесанной бороде. Но его голубые глаза, холодные и ясные, по-прежнему горели твердостью, а голос, когда он начал речь, был сильным и властным, не оставляя сомнений в том, кто здесь правитель.

— Люди Севера! Услышьте мой зов! Сотни лет мы жили в мире и согласии! Но всему приходит конец. Добрые времена уходят, и на смену им приходят годы лишений и утрат!

Снег падал все гуще, оседая на капюшонах и плащах горожан, но слова князя заставляли их забыть о стуже.

— Но мы — нордлинги! Мы рождены в суровых землях, и у нас холодный ум и горячее сердце! Так дадим же отпор Империи! К оружию!

Площадь взорвалась криками. Возгласы ярости, одобрения и решимости смешались в единый гул. Неподалеку, в узком переулке, прижавшись к стене, Бранд вел тихий, но напряженный разговор с человеком, лицо которого скрывал глубокий капюшон.

— Ходят слухи, будто некий Эрнест нашел «Свет Зари», — прошипел незнакомец. — У нас появился шанс.

— Эрнест? — Бранд инстинктивно шагнул вперед. — Где он? Где его видели?

— Тихо, дружище, — загадочно протянул информатор. — Любая информация стоит звонкой монеты. Десять крон, и я скажу, где его искать.

— Чтоб Бездна тебя поглотила! Держи! — Бранд с силой швырнул ему кошелек.

— Вот это другое дело, — удовлетворенно буркнул человек, быстро спрятав монеты. — Он на фронте. В Заводи.

— Я еду за ним! — Бранд уже повернулся, чтобы бежать.

— Э-э, нет, — злорадно усмехнулся информатор. — Туда просто так не попасть. Нужны пропуска, приказы…

— Я пойду на все! — бросил ему Бранд через плечо и пустился бежать по переулку к конюшне.

***

Поздний вечер. Заводь. Лагерь раскинулся в низовьях реки Иллы, среди бескрайних болот и топей. Багровое солнце, тонущее в горизонте, заливало кровавым светом небо и воду. Посреди этого унылого пейзажа стоял город из холста и кожи — десятки шатров, от больших командных до крошечных палаток для раненых. Лагерь был окружен частоколом и рядом заостренных кольев против кавалерии. Когда отряд Хардирии наконец вошел в ворота, офицер Дурстанга, отвечавший за охрану, выдохнул с таким облегчением, будто на его плечи свалилась гора.

— Не может быть! Дождались! — его радостный крик подхватили солдаты, высыпавшие из палаток встречать подкрепление.

Эрнест, в это время точивший свой меч у походной кузницы, услышавший шум, поднял голову. Среди всадников он узнал знакомые лица. Сердце его учащенно забилось. Бросив клинок на землю, он бросился вперед.

— Эрнест! — крикнул ему Тобиас и, скрипя зубами от боли, осторожно сполз с лошади, сильно припадая на раненую ногу. Стрелу уже вытащили, но боль никуда не ушла.

Эрнест крепко, по-дружески обнял его, затем пожал руку Кэссилю. Линэль стояла чуть в стороне, и на ее лице читалось легкое смущение от этих бурных мужских объятий. Тем временем командиры обменивались новостями.

— Дорога заняла почти неделю, — говорил командир хардийцев, слезая с коня. — Из-за непогоды постоянно приходилось останавливаться.

— Мы вам верим, — хлопал его по плечу дурстангский офицер. — Считайте, что вы дома. Жаль, только крыши над головой нет, — он горько усмехнулся.

Вскоре командиры удалились в штабную палатку, а солдаты начали расходиться. Эрнест и его друзья устроились у большого валуна, стоявшего рядом с походным лазаретом.

— Ну, Эрнест, рассказывай, — присел на камень Тобиас, с гримасой вытянув больную ногу. — Что видел, что слышал за время своей службы?

— Да ничего особенного, — устало ответил Эрнест. — Солдатские байки. Про какого-то призрака в болотах, про оборотня…

— Мы тоже про него слышали! — оживилась Линэль, ее взгляд скользил по лагерю, изучая новые лица.

— Что ж, Север земля большая, но слухи бегут быстрее курьеров, — философски заметил Кэссиль, счищая с плаща налипший снег.

— Я рад вас видеть, — перевел тему Эрнест, и в его голосе послышалась тревога. — Но радоваться некогда. Через день-другой мы двинемся к Тирии. Империя нанесет удар именно по ней. Он оглядел компанию и спросил:

— Кстати, а где Эдгар?

— Уплыл на острова Волрадос, — ответил Кэссиль. — Будет просить помощи у тамошних магов.

Солнце окончательно скрылось, уступив место густым сумеркам. На небе одна за другой зажигались звезды.

— Бесполезная затея, — мрачно проворчал Тобиас, глядя в темнеющее небо. — Те затворники давно махнули на нас рукой.

— Постой, а вдруг есть надежда? — попытался возразить Эрнест. — Вдруг они помогут?

— Не знаю, в каких богов ты веришь, но я свою надежду оставил на той дороге, рядом со стрелой, — с горькой прямотой сказал Тобиас и, тяжело поднявшись, заковылял к солдатским палаткам.

— Что с ним? — тихо спросил Эрнест.

— Кризис веры, — так же тихо ответила Линэль. — Обычное состояние, когда будущее видится лишь чередой потерь.

— Звучит грустно, — вздохнул Эрнест.

Один лишь Кэссиль остался сидеть на камне, устремив взгляд в усыпанное звездами небо.

— Посмотрим, что принесет нам завтрашний день, — произнес он задумчиво. — Посмотрим.

Глава 8 - Прибытие на остров

Раннее утро застилало небо свинцовыми тонами, когда «Морская Дева» наконец причалила к берегам островов Волрадос. Первое, что увидел Эдгар, — черную, словно растолченный уголь, полосу пляжа. Вулканический песок хрустел под ногами, безжизненный и холодный. В десяти километрах от берега, укутанная в пелену тумана и низко стелющихся облаков, высилась Островная академия волшебства. Ее здание, высеченное в утонченном эльфийском стиле из ларимита, отливало мрачным багрянцем на фоне бледного неба. Этот вулканический камень, добытый в далекой Милирии, был не просто строительным материалом — он был символом могущества и недосягаемости.

Эдгар глубоко вдохнул. Воздух был густым, соленым, с примесью запаха серы, напоминавшей о вулканическом происхождении острова. «Вот он, дом», — прошептал он про себя, но в сердце не было радости. Шестьдесят лет разлуки — и вот он вернулся. Но не для ностальгии, а как проситель, уповающий лишь на собственную интуицию и призрачную надежду. Он застегнул плащ и двинулся по пустынному берегу. Вскоре в разрывах тумана проступили сторожевые башни Академии — такие же темные и безмолвные, как и главное здание. С каждой минутой они росли, нависая над ним немым укором. У входа, словно тень, возникла высокая фигура. Стражник-эльф с молочно-белыми волосами и острыми, словно высеченными из слоновой кости, чертами лица уставился на Эдгара с немым изумлением.

— Эдгар? Это вправду ты? — голос эльфа звучал так, будто он видел призрака.

— Да, это я, — Эдгар попытался улыбнуться. — А кто же еще, султан Балкхута, что ли?

— Шутник, — тень улыбки скользнула по губам стража. — Ты не меняешься. Но что привело тебя обратно после стольких лет?

— Дело к Высокому совету, — ответил Эдгар, и его тон мгновенно стал сухим и официальным.

Стражник кивнул, понимая, что дальнейшие расспросы бесполезны.

— Раз так, проходи. Удачи, — он отступил в сторону, растворяясь в полумраке арки.

С моря Эвелия дул пронизывающий западный ветер. Он бил в лицо, пытаясь сбить с ног, но Эдгар, низко наклонив голову, упрямо шел вперед. И вот, наконец, Академия предстала перед ним во всем своем величии. Здание высотой с одиннадцатиэтажный дом подавляло масштабом. Из огромных стрельчатых окон, похожих на синие сапфиры, струился теплый, живой свет. Эдгар знал, что это свет из учебных кабинетов, где юные маги постигали тайны мироздания. Этот свет, такой знакомый и родной, на мгновение согрел его душу.

Он остановился перед вратами Избрания. Две монолитные створки из черного ларимита испускали мерцающее синее сияние. От них исходила такая мощная магия, что воздух звенел. Эти врата были не просто дверью; они были испытанием. Эдгар, собравшись с духом, трижды стукнул посохом по холодному камню. Врата с глухим скрежетом начали раздвигаться. «Войди, я чую в тебе начало магии!» — прорёк неземной голос, от которого задрожала земля под ногами и учащенно забилось сердце Эдгара. Он помнил этот голос. Помнил эти врата. Помнил все, как будто вчера он, двухсотлетний эльф, впервые переступил этот порог.

Войдя внутрь, он оказался в просторном атриуме. Его дом. Воздух гудел от голосов и энергии. Ввысь взмывали высшие эльфы в расшитых мантиях, по залу сновали люди со всех уголков мира, а те, у кого магический дар был слаб, усердно скрипели перьями, внося новых учеников в реестры. Здесь царил дух великого архимага Волтариля — потомка самого Арминалла I из Эпохи Древних. Следуя по спиральной лестнице в зал Высокого совета, Эдгар видел суетящихся учеников и уставших преподавателей, гонявших их на занятия. Эта знакомая картина вызвала на его лице первую за долгое время искреннюю улыбку. Надежда, казалось, теплилась в его сердце.

Но она угасла, едва успев разгореться. У резных дверей в зал совета его поджидала высокая фигура в синей мантии.

— Эдгар? Мне не докладывали о твоем визите, — голос архимага был холоден и ровен. — Ты считаешь это разумным — являться сюда без предупреждения? Даже если это твой дом. И в прямом, и в переносном смысле.

Волтариль был чуть выше Эдгара. Его каштановые волосы были убраны в строгую косу, а в руках он сжимал посох из древнего дуба, увенчанный массивным камнем лазурита, в котором пульсировала магическая энергия.

— Что тебе нужно здесь? — продолжил архимаг.

— Ваша светлость, Север гибнет, — голос Эдгара дрогнул, выдав его напряжение. — Им нужна помощь. Я прошу выделить несколько отрядов боевых магов.

Лицо Волтариля оставалось непроницаемым.

— А, вот как… Этот разговор не для всех ушей. Идем со мной.

Он распахнул двери, и Эдгар ступил в огромный круглый зал. В центре стоял овальный стол из темного дерева, за ним восседали те, в чьих руках была судьба мира: Абнур из Кветера, Таисия из Фаддии, Кай Экеан, Торис Балкхутский — сильнейшие маги и волшебницы века.

— Друзья, прошу любить и жаловать, — голос Волтариля прозвучал формально. — Эдгар Сионьо, мой старый знакомый и… сильный волшебник.

Эдгар почувствовал, как кровь бросается ему в лицо. Он кивнул, пытаясь скрыть смущение, и опустился в предложенное кресло. Первой слово взяла Таисия из Фаддии. Женщина с горделивой осанкой, в белоснежном платье и кожаных сапогах. Ее ярко-зеленые глаза, словно два изумруда, буравили Эдгара. В ее тонких пальцах, облаченных в белые перчатки, покоился ивовый посох. Мастер школы Разума, способная свести с ума одним лишь взглядом.

— Эдгар, в чем цель вашего неожиданного визита? — ее голос был мелодичным, но в нем не было и капли тепла.

— Пока я плыл сюда, с кораблей видели дым пожарищ, — начал Эдгар, стараясь говорить убедительно. — Имперские легионы уже осадили Тирию! Пока мы говорим, гибнут люди! Я умоляю Высокий совет — пошлите на Север отряды боевых магов. Это наш последний шанс!

— Это совершенно немыслимо! — громыхнул Абнур из Кветера, его восточное лицо исказила гримаса гнева. — Чтобы мы тратили наши ресурсы и жизни наших магов ради одного королевства?!

— Друзья, давайте не будем торопиться, — Волтариль поднял руку, пытаясь остудить пыл. — Наш гость устал с дороги. Дадим ему отдохнуть, а к этому вопросу вернемся завтра.

— Нет! — Эдгар вскочил с кресла, и его голос сорвался на крик. — Решать нужно сегодня! Пока мы тут предаемся пустым разговорам, Империя идет по трупам нордов!

Его истеричный крик повис в гробовой тишине зала. Он видел их лица — холодные, отстраненные, полные безразличия. Его надежды рассыпались в прах. Островитянам, как и шестьдесят лет назад, не было дела до Севера. Он выдохнул. Гнев сменился леденящей пустотой. «Ничего не меняется, — с горечью подумал он. — Старые обиды — самая прочная тюрьма». Не говоря ни слова, Эдгар поднялся. Он склонил голову в формальном поклоне и молча вышел из зала, унося в сердце не просьбу, а новую, еще более горькую обиду. И семя решимости, что теперь он будет действовать в одиночку.

Глава 9 - Тропа войны

Последняя ночь была особенно студеной, вымораживая землю до хрусталя. Восьмое число декабря вступило в свои права, и зима, наконец, затянула мир в ледяные тиски. На Заводи, в предрассветном сумраке, солдаты с проклятиями и дрожащими пальцами пытались разжечь костры. Дым от сырых веток стелился по земле, едкий и бесполезный, не дающий тепла, лишь подчеркивающий пронизывающую сырость лагеря. Реки сковал крепкий, но коварный лед – он звал армии сократить путь, но каждый шаг по нему отзывался в подсознании ледяным ужасом: один неверный ход, треск – и черная, обжигающая холодом пучина.

В солдатском шатре Тобиас и его друзья спали тревожным, тяжелым сном людей, не принадлежащих к военной машине, но затянутых в ее жернова. Им дозволялось многое, но эта свобода была призрачной, как тепло угасающего костра. Эрнест же, ни свет ни заря, был на ногах. Он помогал сгонным отрядам собираться в поход – долгий, пятидневный марш к Тирии, где предстояло выстроить линию обороны и принять первый, самый страшный удар Империи.

— Руки чешутся! — молодой солдат, лицо которого еще не знало морщин, но в глазах уже горел неприкрытый, диковатый огонь. — Хочу проучить этих имперских крыс!

Эрнест, не глядя на него, туже затягивал подпругу на взмыленном коне.

— Не спеши хоронить врага, которого не видел. Сражение никуда не денется. А ты займись делом – приведи в порядок коней.

— Смотри-ка, у нас раскомандовался! — фыркнул солдат. — Неужто повысили, офицер Вердалион?

Эрнест медленно повернулся. Его взгляд был спокоен и тяжел.

— Меня не повышали. Но порядок есть порядок. А я вот заметил, ты частенько подкупаешь караульного у шатра с припасами и точишь наш провиант. — Уголки его губ дрогнули в едва заметной, сухой ухмылке, в которой не было веселья.

Из утреннего тумана, словно возникнув из самого воздуха, появился хардийский командир. Его плащ был покрытым инеем.

— Так вот куда делось три штуки солонины! У нас завелась своя крыса! — его голос, тихий и жесткий, как удар плетью, заставил молодого солдата съежиться. — Живо! Чистить все мечи в отряде! До блеска!

Командир кивнул Эрнесту, оценивающе окинув его взглядом.

— Зоркий глаз. Это ценно.

— Стараюсь, — коротко откликнулся Эрнест.

— Побудь сегодня при мне. К вечеру освобожу. И друзей твоих. Только чтоб никто не знал, — слова командира прозвучали почти шепотом, сливаясь с шуршанием его плаща.

Эрнест молча склонил голову и направился к шатрам. В горле стоял ком – не от страха, а от гнетущего предчувствия.

***

Рассвет застал армию в пути. Небо было ясным, холодным и бездушным. Солнце слепило, отражаясь от снега, но не грело. Тучи плыли лениво, и в этой обманчивой идиллии таилась главная опасность – ощущение, что ничего не предвещает беды. Боевой рог прорезал морозный воздух, его звук был одинок и тревожен. Солдаты, словно муравьи, засуетились, сбивая лагерь. Эрнест, уже в седле, увидел, как Кэссиль и Линэль выбегают из палатки, их лица бледны, глаза расширены от быстрого пробуждения и общего смятения.

Марш до границы Хардирии прошел быстро, почти безлюдно. И вот на горизонте, укутанная в снежное одеяло, появилась деревушка. Слишком аккуратная, слишком тихая. Дым из труб вился ровно, жители, здоровые и невозмутимые, вышли помахать войскам. Они улыбались. Эта картина была настолько мирной, что вызывала зудящую тревогу. Будто кто-то нарисовал идиллию поверх хаоса. Отдохнув ночь, армия не пошла на Тирию, а свернула на запад, в графство Эвендор.

И опоздала.

Первым признаком беды стал запах. Не вошедший в привычку запах гари и смерти, сладковатый и тошнотворный. Затем появились разоренные поля, словно потравленные саранчой. А потом они увидели дома. Вернее, то, что от них осталось – почерневшие, обугленные скелеты, торчащие из снега, как сломанные зубы. Повсюду валялись разбросанные пожитки, опрокинутые повозки. Ни криков, ни плача – только вой ветра в руинах и звенящая, леденящая душу тишина.

Жители, те, кто выжил, бежали при виде армии. В их глазах был не просто страх, а животный ужас, обращенный ко всем подряд – и к имперцам, и к ним, своим спасителям. Эрнест сглотнул. Он впервые видел смерть в таких масштабах. Не честную смерть в бою, а бессмысленную, жестокую бойню. Его взгляд, полный оторопи и вопроса, на который нет ответа, встретился с взглядом Тобиаса. Тот понял все без слов. Его собственное лицо было маской сдержанного ужаса.

Семеро разведчиков, посланных вперед, вернулись слишком быстро. Их лица были серыми.

— Никого, командир! — один из них, запыхавшись, говорил чуть ли не с разочарованием. — Ни души. Мы обшарили все. Только... только они.

— Слишком странно, — прошептал командир нордлингов, окидывая взглядом долину смерти. — Они здесь. Я чувствую их взгляды на своей спине.

— Вперед! — скомандовал хардийский командир, и в его голосе впервые прозвучала усиленная бодрость. — Не дадим страху съесть себя изнутри!

Еще десять верст по этому коридору ада. И вот, впереди, показался Эвендор. Город пылал. Факелы домов и крепостных стен коптили низкое небо. А вокруг, словно стая голодных волков, сомкнулось кольцо имперских войск. Знамена с черным драконом реяли в дымном воздухе.

— Мы опоздали, — в голосе командира Дурстанга была не скорбь, а леденящая душу ясность. — Что будем делать?

— Что? — его хардийский собрат обернулся, и в его глазах вспыхнул огонь ярости. — Они знают, что мы здесь. Значит, бой будет здесь и сейчас!

— Отряды, слушай мою команду! — рявкнул он, и его голос заставил вздрогнуть даже ветеранов. — Первый и третий – в авангард! Копейщики, сомкнуть строй! Лучники и конница – на фланги! Приготовиться!

Командир нордлингов выехал перед шеренгой своих воинов. Он скакал вдоль строя, и стальной клинок его меча с сухим лязгом отскакивал от поднятых древков.

— Соратники! Северяне! Этот день впишут в летописи кровью! Мы не просили этой войны, но мы никогда не отступаем от друзей и не прячем глаза от врага! Не дадим им осквернить ни пяди нашей земли! Вперед! За Хардирию! За Дурстанг!

Он повернул коня и ринулся в сторону горящего города. Вслед за ним с глухим рокотом двинулась кавалькада всадников. И в этот миг воздух разрезал пронзительный свист. Первые стрелы взмыли в небо, черные и точные, словно стая хищных птиц. Битва началась.

Глава 10 - Битва за Эвендор

Величайшее в его жизни сражение началось с грохота копыт, сливавшегося в единый оглушительный гул. Конница Дурстанга, словно стальной таран, неслась по полю, и Эрнест, сжимая в потной ладони рукоять меча, чувствовал, как его сердце колотится в такт этому адскому ритму. Его вороной конь, почуявший бой, рвался вперед, и удержать его было почти невозможно.

Впереди, под багровым диском вечернего солнца, лежала их цель — и их ужас. Город Эвендор пылал. Багровые отсветы пожара играли на шпилях разрушенных башен, и дым, густой и едкий, застилал горизонт. А перед дымящимся городом выстроилась армия Империи. Неподвижная, безмолвная, она казалась порождением самого мрака. Их темно-желтые доспехи, отражая зарево, не сияли, а словно glowed изнутри зловещим медным светом. Лес копий, поднятых в едином порыве, был подобен щетине гигантского зверя.

— ВПЕРЕД, ДЕТИ СЕВЕРА! ЗА НАШИ ОЧАГИ! — проревел где-то рядом командир, и его крик подхватили сотни глоток.

Эрнест присоединился к этому реву, но его собственный крик застрял в горле, превратившись в хрип. Он не был воином. Он был учеником, попавшим в мясорубку богов. Его ум лихорадочно работал, пытаясь вспомнить наставления Тобиаса, но в памяти всплывали лишь обрывки: «Держись строя», «Бей в сочленения доспехов». Строя уже не было — был безумный хаос несущейся лавины. Оставалось только одно — импровизировать и надеяться.

Столкновение было подобно удару двух стихий. Треск ломающихся копий, хруст костей, душераздирающее ржание гибнущих коней — все смешалось в оглушительной какофонии. Воздух сгустился от запаха крови, пота и страха. Эрнест инстинктивно отвел в сторону копье имперца, и его клинок скользнул по нагруднику врага, не причинив вреда. От удара по руке заныла вся правая рука. Вокруг него нордлинги, следуя своей тактике, один за другим спрыгивали с коней, чтобы биться на земле с большей яростью. Через пять минут поле, усеянное телами, уже не шевелилось единым массивом, а клокотало десятками отдельных схваток.

Подобрав щит павшего воина, Эрнест влился в эту бойню. Внезапно перед ним вырос имперский солдат. Беззвучно, с холодными глазами, он ринулся в атаку, его меч описал смертельную дугу. Первый удар пришелся по щиту, и Эрнест отшатнулся, почувствовав, как деревянная основа треснула. Второй удар он едва парировал, и сталь звякнула о сталь. Имперец, не меняя ледяного выражения, сделал выпад в ноги. Удар пришелся в стальной наголенник, и Эрнест лишь по счастливой случайности устоял на ногах. Волна адреналина поднялась в нем, горькая и спасительная. Он из последних сил пнул солдата в живот, и когда тот согнулся, почти не помня себя, вонзил меч в шею ниже шлема. Теплая кровь хлынула ему на руку, и Эрнеста едва не вырвало.

Тобиас, опираясь на посох, стоял на холме рядом с командным пунктом. Его рана пылала огнем, но боль в ноге была ничтожна по сравнению с мукой в сердце. Он видел, как стальная лавина имперцев смыкалась над их авангардом, видел отчаянные попытки хардийцев сохранить строй.

— Я не могу здесь оставаться! — сквозь зубы прошипел он, обращаясь к Линэль. — Он там один. Он не справится.

— Ты с ума сошел! Твоя нога! Ты не доедешь и ста верст! — ее голос дрожал от страха.

— Боги с этой ногой! — взревел Тобиас, и в его глазах вспыхнула знакомая всем его ученикам стальная решимость. — Дай мне лошадь! Сейчас же!

Он, не слушая возражений, пошел к командиру. Тот, оценив его взгляд, лишь кивнул и указал на крепкого гнедого жеребца. Тобиас с помощью оруженосца стянул с себя плащ, остался в кожаном доспехе, с трудом, стиснув зубы от боли, влез в седло и, пришпорив коня, помчался в ад.

А ад на земле продолжался. Эрнест, уже по уши в крови — и чужой, и своей, — двигался на автомате. Руки сами парировали удары, ноги увозили из-под атаки. И тут он увидел его. Того самого молодого нордлинга, которого отчитывал командир. Теперь он лежал на окровавленной земле, ползая назад, а над ним, словно воплощение смерти, высился имперский ветераны с огромным боевым молотом. Солдат медленно, почти театрально, занес свою страшную дубину, целясь в голову.

— «Нет!»— хотел крикнуть Эрнест, но из горла вырвался лишь хрип. Он бросился вперед, забыв про усталость, оттолкнул нордлинга, подставив себя под удар. Но из стороны, как тень, возник другой солдат. Мощный удар в спину сбил его с ног. Эрнест грузно рухнул на землю, и мир сузился до лезвия меча, занесенного над ним. Вражеское лицо под шлемом не выражало ничего, кроме холодного профессионализма. Эрнест почувствовал леденящий душу, животный страх. Это был конец.

Но конец не наступил. Свист рассекаемого воздуха, и голова имперца слетела с плеч, описав в воздухе дугу. Безголовое тело замерло на мгновение, а затем рухнуло. Из клубов пыли, как призрак, возник Тобиас на своем гнедом коне, его меч был окровавлен, а на лице застыла гримаса ярости и боли.

— Как ты...? — пролепетал Эрнест, не в силах поверить.

— Молчи и садись! — отрезал Тобиас, наклоняясь и почти силой втаскивая друга на круп своей лошади. — Еще один миг, и я бы опоздал.

С холма командир хардийской армии, князь Бернард, наблюдал за схваткой с каменным лицом. Его план — заманить имперскую пехоту конной атакой и расстрелять ее из луков — срабатывал, но цена была ужасна. Он видел, как Тобиас и Эрнест, на одной лошади, рубили врагов, находясь в самой гуще отступающих имперцев.

— Лучники! На линию! — его голос прозвучал холодно и властно.

Сотни луков натянулись разом.

— Ждите моего приказа!

Он видел двух друзей, видел, как они пытаются вырваться. Его пальцы сжали эфес меча. Приказ отдать стрельбу сейчас — значит убить своих. Но промедление — потерять тактическое преимущество и погубить еще сотни. Кэссиль, стоя в строю лучников, с замиранием сердца следил за парой. Его пальцы привычно лежали на тетиве, дыхание было ровным. Он молился богам, чтобы те успели.

— Они выходят! — крикнул наблюдатель.

Бернард взмахнул рукой.

— Стреляй!

Небо потемнело. Туча стрел с воющим свином взмыла вверх и обрушилась на позиции имперцев. Те, кто еще секунду назад давил отступающих северян, теперь сами оказались в ловушке. Щиты взметнулись вверх, но десятки стрел находили свои цели. Глухой стук о дерево, металл и плоть — все смешалось. Это был не бой, а избиение. Тобиас и Эрнест, пригнувшись к шее лошади, лавировали среди падающих тел и воткнувшихся в землю стрел. Битва была выиграна.

— МЫ ПОБЕДИЛИ! — кричали они на ходу, подъезжая к лагерю.

Их встретила заплаканная Линэль, которая, не помня себя, бросилась к ним в объятия.

— Я думала, вы оба... я видела, как стрелы полетели...

К ним подбежал Кэссиль, его лицо было бледным от напряжения.

— Кэссиль, — хрипло сказал Эрнест, — это был чертовски вовремя данный залп.

— А ты сражался как настоящий воин Дурстанга, — с неподдельным уважением в голосе сказал Тобиас, хлопая Эрнеста по плечу.

— Перестань, — смущенно отмахнулся тот. — Если бы не ты, я бы сейчас был холодным трупом.

Их разговор прервал командир, подъехавший к группе. Его доспехи были иссечены, лицо покрыто сажей и кровью.

— Пира не будет, — его голос был полон нескрываемой горечи. — Мы потеряли слишком многих сегодня. Почтите их память.

Поздним вечером в Эвендоре, в полуразрушенной таверне «Последний приют», царила странная, приглушенная атмосфера. Была победа, но не было радости. Слышен был лишь звон кружек и тихий разговор.

— Вы бы видели мое лицо, — говорил Эрнест, уже изрядно выпивший, пытаясь разрядить обстановку. — Когда тот солдат встал надо мной с мечом... я испугался до чертиков!

— Но тут подъехал наш хромой рыцарь в сияющих доспехах и спас тебя! — Линэль попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

— Да, именно так! — громко подтвердил Эрнест.

— Так выпьем же за вас обоих! — провозгласил Кэссиль, поднимая кружку. — За отвагу и за верность!

Они выпили. За стенами таверны еще долго были слышны приглушенные команды и треск костров — это хоронили павших. Победа досталась дорогой ценой, и каждый из них понимал: это была лишь первая битва в долгой войне.

Глава 11 - Последствия

Рассвет не принес облегчения. Он лишь сменил кромешную тьму битвы на серый, унылый свет, от которого на душе становилось еще тяжелее. Город Эвендор, израненный и дымящийся, пытался зализать раны. Но если за его стенами жизнь понемногу возвращалась — торговцы сооружали из обломков прилавки, лекари разбивали полевой госпиталь у храма, — то за воротами простирался ад.

Поле брани. Земля, утоптанная тысячами сапог и копыт, была похожа на бурую, кровавую кашу. Воздух, плотный и сладковато-приторный, состоял из праха костров, запаха гари и того невыносимого зловония, что исходит от тысяч непогребенных тел. Стаи воронов, черные и неуклюжие, срывались с места с хриплым карканьем, едва к ним приближалась похоронная команда. Солдаты, с лицами, застывшими в маске усталости и отрешенности, молча тащили тела — и своих, и чужих — к огромным, зияющим ямам. Это был конвейер смерти, работающий в гнетущей тишине, нарушаемой лишь хрустом костей под ногами и редкими, сдавленными командами.

Молодой ополченец, Арвид, с трудом переворачивал тело имперского легионера. Под тяжестью доспеха тот был невыносимо тяжел. Наконец, труп поддался, и Арвид отшатнулся, чуть не вскрикнув. Лицо мертвеца, бледное и восковое, было усыпано темно-багровыми, почти черными язвами, из которых сочилась сукровица. Они покрывали его шею и уходили под воротник кирасы.

— Командир! — голос Арвида сорвался на визгливый шепот. — Командир, сюда!

Командир полка, старый вояка Торгрин, подошел не спеша, его походка была тяжелой. Он молча встал на одно колено, всмотрелся в язвы, и его лицо, и без того изможденное, стало похоже на посмертную маску.

— Проклятие… — выдохнул он, почти неразборчиво. — Красный мор. Восемь лет прошло… И он вернулся. Сжечь. Немедленно. Всех, кто с ним контактировал — в карантин.

Приказ был передан по цепочке, и вскоре над одной из братских могил взметнулся не просто огонь, а густой, черный, жирный дым, который, казалось, не хочет рассеиваться, прилип к земле, как сама смерть.

Эрнест проснулся не от звуков, а от запаха. Сквозь щели в ставнях просачивался тот самый, полевой смрад. Он умылся ледяной водой из бадьи, смывая с лица прилипший дым и усталость, и вышел на улицу. Город пытался жить, но эта жизнь была неестественной, словно натянутой на лицо мертвеца маской. Он направлялся к воротам, чтобы оценить урон, когда из тени стены к нему резко вышел знакомый солдат — тот самый Арвид. Лицо его было белым как полотно, глаза бегали.

— Эрнест… — солдат схватил его за поручень, его пальцы дрожали. — Ты и твои… вам нужно уходить. Сейчас же.

— Успокойся, — Эрнест нахмурился. — Имперцы вернулись?

— Хуже, — солдат облизал пересохшие губы и понизил голос до шепота. — На поле… нашли чуму. Красный мор.

Слово повисло в воздухе, тяжелое и ядовитое. Эрнест не стал задавать лишних вопросов. Кивнув солдату, он развернулся и почти бегом бросился обратно в таверну, звон его доспехов был резким и тревожным в неестественной тишине утра. В таверне пахло жареным салом и пивом. Тобиас с наслаждением откусывал от куска хлеба, Кэссиль что-то тихо рассказывал Линэль, и та улыбалась. Идиллию разбил грохот распахнутой двери и запыхавшийся Эрнест.

— Собираемся. Немедленно, — его голос был стальным, не терпящим возражений.

Тобиас подавился, еда стала комом в горле.

— Подкрепление? — просипел он, откашлявшись.

— Имперцы? — встрепенулся Кэссиль, уже хватая лук.

— Хуже, — Эрнест перевел дух, его взгляд скользнул по каждому из них. — Чума.

Слово «чума» сработало безотказно. Раздался звон разбитой кружки — тавернщик выпустил ее из ослабевших пальцев. Линэль ахнула, и ее глаза сразу наполнились слезами ужаса, а не грусти. Кэссиль молча притянул ее к себе, и его лицо стало суровым.

— Проклятие… — прошептал Тобиас, и все его веселье испарилось без следа. — Этого только не хватало.

Через пятнадцать минут, не тратя времени на лишние слова, они уже были за воротами. Перед ними снова открывалась картина апокалипсиса: черный дым от погребальных костров, стаи воронов и зловоние, которое, казалось, въелось в самую землю. Оседлав коней, они на мгновение замерли.

— Куда? — спросил Тобиас, глядя на Эрнеста. В его голосе не было прежней бравады, только усталость.

— В Вилендорф. Столица — единственное место, где есть хоть какая-то надежда на защиту, — ответил Эрнест, поворачивая коня. — И поедем не по тракту.

Он свернул на проселочную дорогу, уводящую вглубь лесов. Компания двинулась за ним, оставив за спиной дымный шлейф смерти.

***

Тем временем, в подгорном королевстве гномов Кирвандил, вести доходили медленно, как вода, просачивающаяся сквозь камень. Генри, непривычно трезвый, сидел в зале общин и тщетно пытался подобрать рифму к слову «адамант», когда его нашел запыхавшийся гонец — молодой гном с опаленными щеками и широко раскрытыми глазами.

— Бард! — гном схватил его за рукав. — Ты ведь с Севера? С Эвендора?

Генри насторожился. — Я оттуда. Что случилось?

— Битва, — выдохнул гном. — Под Эвендором. Объединенные армии Дурстанга и Хардирии… они отбили город.

Сердце Генри екнуло от надежды. Но гонец не отпускал его рукав.

— Ценой… ценой огромных потерь. И ходят слухи… — гном оглянулся и понизил голос до шепота, полного суеверного ужаса. — Слухи о Черном Драконе над полем брани. О Красной смерти.

Лицо Генри вытянулось. Все его веселье, все легкомыслие улетучилось в один миг. Он знал, что это значит. Он помнил последнюю эпидемию.

— Бофран, — прошептал он. — Где Бофран?

— В кузнечных цехах. Но совет старейшин уже собрался, чтобы…

Генри уже не слушал. Он срывался с места и бежал по бесконечным каменным галереям, сердце его стучало в такт молотам, доносящимся из глубины. Ему нужно было найти Бофрана. Не для совета с королем. Ему нужен был друг. Потому что старые кошмары возвращались.

***

Компания двигалась на юг, избегая крупных дорог. Лес постепенно редел, уступая место холмистой равнине. К вечеру второго дня они увидели на горизонте дымок. Не густой, погребальный, а тонкий, печной. Деревня.

— Проверим? — предложил Кэссиль. — Может, пополним припасы.

— Осторожно, — буркнул Эрнест.

Чем ближе они подъезжали, тем явственней становилась тишина. Ни лая собак, ни криков детей, ни стука топоров. У въезда, у края дороги, сидела маленькая девочка. Она не плакала. Она просто сидела, обхватив колени, и смотрела в пустоту большими, стеклянными глазами.

Тобиас спешился и медленно подошел к ней.

— Дитя? — тихо спросил он. — Ты одна?

Девочка медленно подняла на него взгляд.

— Мама… спит, — прошептала она. — И папа спит. Не просыпаются.

Ледяная рука сжала сердце Тобиаса. Он обернулся к остальным. Эрнест уже соскочил с коня и, прикрыв платком нос и рот, толкнул плечом дверь ближайшей хижины. Оттуда вырвался знакомый, сладковато-трупный запах, и с писком разбежались крысы. Внутри, на кровати, лежали двое. Они укрылись одним одеялом, словно от холода. Их тела были скрючены, а на обнаженной коже виднелись те самые, багровые язвы.

Эрнест вышел, его лицо было каменным.

— Сжечь, — сказал он коротко. — Все.

— Девочку? — тихо спросила Линэль, уже подойдя к ребенку и пытаясь чем-то укутать ее.

— Возьмем, — не глядя на нее, ответил Тобиас. — И помолимся богам, чтобы мы не принесли смерть с собой на подошвах.

Кэссиль и Эрнест быстро обложили хижину хворостом. Когда огонь занялся, черный, едкий дым поднялся к небу, сливаясь с наступающими сумерками. Девочка, наконец, разрыдалась — тихими, безнадежными рыданиями, от которых застывала кровь. Линэль взяла ее на руки, прижимая к себе. Не говоря ни слова, компания вновь двинулась в путь, оставляя за спиной не просто горящий дом, а первый погребальный костер новой, невидимой войны. Теперь они бежали не от армии, а от незримого врага, который мог ждать их в любом, самом мирном на вид, месте.

Глава 12 - Откровение

Холодный ветер гнал их к столице, но вид на горизонте перекрывал дорожный пост. Неказистая деревянная будка с бойницами, увенчанная алыми флагами с розами — символом Тирии. У ее подножия неспешно прохаживались трое стражников в красных бригантинах. Четвертый, прислонившись к железному флагштоку, с наслаждением раскуривал трубку. Его взгляд скользнул по приближающейся группе, и он лениво окликнул остальных:

— Эй, глядите-ка, гости на горизонте.

— Значит, будет допрос, — отозвался второй, поправляя стальной шлем.

Компания спешилась, и к стражам подошел Тобиас.

— Мы в Вилендорф, ищем временное убежище.

— Беглецы от войны, как и все? — буркнул стражник, оценивающим взглядом окидывая их оружие и доспехи. — А экипировка у вас подозрительно богатая для беженцев. Не краденая ли?

Эрнест, измученный холодом и усталостью, не выдержал:

— Мы прикрыли отход вашей армии под Эвендором, между прочим!

В разговор вступил курящий стражник, пристально вглядевшись в Эрнеста.

— Погоди… Так это ты тот самый парень, что неделю назад на фронт убыл? Не может быть!

— Поверьте, это был я, — с горькой гордостью ответил Эрнест.

В этот момент с коня резво спрыгнула девочка и, подбежав к стражнику, уцепилась за его плащ.

— Дяденька! Они хорошие! Они меня спасли! Мои папа и мама… они умерли от болезни, а они меня не бросили! Пропустите их, пожалуйста!

— А это дитя откуда? — растерялся солдат.

Линэль, подходя, ответила тихо, но твердо:

— Мы нашли ее в деревне неподалеку. Чума. Она единственная выжила.

Стражник тяжело вздохнул, и его лицо дрогнуло.

— Эх… Да хранят вас Десятеро. Проезжайте.

Компания вновь оседлала лошадей и устремилась к Вилендорфу.

Холодный ветер бил в лица, а зимнее солнце, висящее в бледном небе, не давало ни капли тепла. Они мчались через перевал Ватир, окруженные вечнозелеными елями и голыми, скорбными скелетами лиственных деревьев. Копыта гулко стучали по льду замерзших рек, и хруст льда отдавался в ушах, словно треск скальных обвалов. Наконец, впереди показался город. Лошади, выбиваясь из сил, замедлили бег. Спешившись на подходах к воротам, Эрнест почувствовал прикосновение Линэль.

— Эрнест, мне нужно тебе кое-что сказать. Важное.

— Я весь внимание, — он повернулся к ней.

Но их вновь прервали — стража у ворот начала тот же дотошный допрос. Получив ответы, солдаты пропустили их, и тяжелые ворота распахнулись. Великая столица Тирии поразила их своим величием. Каменные здания — королевский дворец, Гильдия исследователей, банк — говорили о богатстве и мощи. В честь Дня Тира Пламенного, основателя королевства, повсюду алели флаги. Оголенные деревья молчаливо ждали весны, чтобы вновь расцвести. Отведя лошадей в теплые конюшни, усталые путники направились в ближайшую таверну. Внутри было шумно, тепло и пахло жареным мясом, отчего у всех заурчало в животах. Эрнест заказал три пинты пива, окорок и хлеб. Едва усевшись за большой прямоугольный стол, друзья набросились на еду.

— Линэль, о чем ты хотела рассказать? — спросил Эрнест, запивая мясо глотком пива.

— Я не могу… не здесь, — она смущенно опустила глаза.

— Да брось, Линэль, мы же свои! — Кэссиль хлопнул ее по плечу, чуть не заставив поперхнуться.

— Нет, Кэссиль, она права, — вмешался Эрнест. — Обсудим это позже, наедине.

Насытившись, они отправились искать ночлег.

***

Тем временем, в подгорном царстве гномов, Бофран и Генри в сопровождении стражи поднимались по бесконечной лестнице, высеченной в скале. Семьсот ступеней — ровно столько, сколько прошел в седой древности Хафнур Рыжая Борода, основатель города. Яркие факелы отбрасывали танцующие тени на стены, украшенные древними барельефами, повествующими о славе гномьего народа.

Наконец они достигли врат в «Чертоги властителя». Стражники рванули массивный стальной рычаг, и ворота с оглушительным гулом распахнулись, открывая величественный зал короля Балиана Златорукого — мастера, чьи руки могли вдохнуть жизнь в золото, серебро и бронзу.

На высоком троне восседал сам король, увенчанный золотой короной с изумрудом. Он был высок для гнома, а его некогда огненно-рыжая борода, доходившая до ступней, была теперь густо посеребрена сединой. Рядом, опираясь на древко родового знамени, стоял его сын и наследник — Бифур Рыжая Борода. Он был не столь высок, но плечист и жилист, а руки покрыты глубокими мозолями — следы неустанной работы на благо королевства.

Генри, Бофран и стражи почтительно склонили головы. Один из стражников сделал шаг вперед:

— Ваша светлость, графство Эвендор атаковано Арласской империей. Северяне дали отпор, но враг может вернуться и обнаружить наше убежище. Что прикажете?

Наследник сурово взглянул на них и указал на Генри:

— Мы выслушаем вашу просьбу. Но сначала ответьте: что здесь делает человек?

— Ваше превосходительство, он мой друг и спутник, — твердо ответил Бофран.

В этот момент король тихо застонал и слабым жестом велел им продолжать.

— Оставьте их… У них… важное дело, — прохрипел он и закашлялся.

— Что с королем? — тихо спросил Генри, наклоняясь к Бофрану.

— Каменная лихорадка. Страшный недуг, — прошептал в ответ гном.

— Итак, какое решение вы ждете? — вновь обратился к ним Бифур, уже без гнева, но с холодной рассудительностью.— Гномье ополчение? Регулярную армию?

— Послушайте! — Бофран вышел вперед, и в его голосе зазвучала надежда. — А как насчет гномьих мортир?

— Мортиры? — наследник поднял бровь, в его глазах мелькнуло сомнение. — Эти чудовищные железные трубы в оружейных мастерских? Говорите, я слушаю.

— Это не просто трубы, ваша светлость! — воодушевленно продолжал Бофран, его глаза загорелись. — Я изучал уцелевшие фолианты вакарианцев. Они называли этот принцип «Великим Уравнителем». Представьте: снаряд, падающий с небес прямо за стену, в самое сердце вражеского стана! Никакие стены и бастионы не имеют значения! Это оружие, которое может изменить саму природу войны — сравнять с землей не крепость, а саму волю противника к сопротивлению!

Бифур Рыжая Борода задумчиво потер подбородок. В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь мерцающим пламенем факелов.

— «Великий уравнитель»... — наконец проронил наследник, пробуя звучание этих слов на языке гномов. — Сильное название для непроверенного орудия. Но... идея достойна внимания. Если ваши мортиры и впрямь способны на такое, они станут клыками и когтями всего нашего народа. Хорошо. Мы предоставим вам отряд и ресурсы для испытаний. Докажите, что слова вакарианцев — не просто сказки из пыльных книг.

На обратном пути Генри не на шутку затосковал по солнцу и друзьям.

— Бофран, мне пора возвращаться.

— Уже? Жаль, но я понимаю.

— А ты? А как же мортиры?

— Ради них мы можем вас отпустить, — сказал один из стражников. — Но при одном условии: вы пришлете подробный отчет об испытаниях.

— Отлично! — обрадовался Генри. — Тогда пойдем собираться.

— А куда? — удивился Бофран.

— В Тирию, к Эрнесту и остальным! — улыбнулся Генри.

У выхода из королевства уже формировался отряд — два десятка гномов-артиллеристов под командованием офицеров в сияющих бронзовых доспехах. На массивных повозках, запряженных вьючными быками, покоились сами мортиры — чудовищные чугунные жерла, нацеленные в небо под углом в сорок пять градусов. Бофран с гордостью провел рукой по прохладной поверхности одного из орудий.

— Смотри, Генри. Они сейчас кажутся просто грубыми железными трубами. Но однажды... однажды их потомки будут решать судьбы сражений. — Он обернулся к человеку, и в его глазах горел огонь провидца. — Вакарианцы в своих чертежах предрекали, что такая мощь сделает бессмысленными стены замков. Они называли это «Великим Равновесием». Возможно, мы с тобой присутствуем при рождении новой эры.

Генри смотрел на громадину, пытаясь представить, какой грохот и разрушения она может нести.

— Или нового ужаса, Бофран.

— Разница часто лишь в том, в чьих руках находится молот, друг мой, — мрачно ухмыльнулся гном. — Но сегодня он в наших. И мы ударим им по врагу. В путь!

***

Компания Эрнеста тем временем устроилась в одной из городских таверн. Каменные стены и угловатая деревянная крыша давали надежное укрытие. Кэссиль лежал на кровати, уставившись в потолок. Тобиас сидел у стола, погруженный в свои мысли. Линэль, собравшись с духом, глубоко вздохнула и подошла к Эрнесту.

— Я больше не могу это носить в себе, — начала она, голос дрожал. — Мне нужно во всем признаться.

Эрнест отложил кружку и внимательно посмотрел на нее. Кэссиль приподнялся на локте, чтобы лучше слышать.

— Я знала Амрена. Давно. Все, что говорили стражники и монахиня в храме Десятерых — правда. Я была воровкой. Я грабила караваны вместе с его бандой.

Она сделала паузу, глотая воздух, и посмотрела Эрнесту прямо в глаза.

— Тот случай с кошелем твоего дяди… Это не было случайностью. Я была пуста, у меня не было ни гроша, и я отчаялась. Я использовала тебя. Понимаешь?

Эрнест молчал, его лицо было каменным. Линэль продолжила, почти шепотом:

— А с ограблением банка… Мной манипулировали. Амрен играл на моих старых чувствах и страхах. Я не хотела ему помогать, но не смогла противостоять.

В таверне повисла тягостная тишина.

— При других обстоятельствах… я бы, наверное, тебя возненавидел, — наконец тихо произнес Эрнест. Кэссиль замер, ожидая развязки. — Но сейчас меч снова потерян, началась война, и единственное, что у нас есть — это наша сплоченность. Мы должны держаться вместе.

— Значит… ты меня прощаешь? — по щеке Линэль скатилась слеза.

— Прощаю, — просто сказал Эрнест.

Напряжение спало. Тобиас, до этого хранивший молчание, спросил:

— Кстати, а где та девочка, которую мы подобрали?

— Спит в соседней комнате, — Линэль вытерла щеку и показала на дверь. — Мы решили, что ей нужно отдельное спокойное место.

— Ей нельзя оставаться здесь, в таверне, — серьезно сказал Эрнест. — Завтра мы отведем ее в храм Ферраты. Монахини позаботятся о ней, дадут ей кров и образование. Это самое безопасное место для сироты в военное время.

— Думаю, и нам пора отдохнуть, — кивнул Тобиас. — Завтра будет не менее трудный день.

Компания стала готовиться ко сну, впервые за долгое время чувствуя, что некоторые старые раны, наконец, начали затягиваться.

Глава 13 - Обратный путь

Морской ветер, гулявший по кабинету архимага, был влажен, солон и прохладен. Он врывался в распахнутые настежь ставни, принося с собой крики чаек, охотившихся в бухте на мелкую рыбешку. Эдгар сидел на дубовом стуле, вглядываясь в бескрайнюю синеву за окном. Мысли его были далеко — на Большой земле, где его ждали друзья. Он с тревогой думал о том, через что пришлось пройти Эрнесту и его компании за это время, и даже не мог вообразить масштаб их испытаний.

Тихие, размеренные шаги в коридоре вывели его из задумчивости. В дверях появился архимаг Волтариль I. Он остановился на пороге, и его пронзительный взгляд, казалось, пронизывал эльфа насквозь. Черты лица Волтариля были бы острыми и юными, если бы не кожа — белая, почти фарфоровая, полупрозрачная, как пергамент древнего манускрипта. Эта мертвенная белизна и глубокая морщина, прорезавшая лоб, были единственными, но безошибочными знаками его немыслимого для смертного возраста.

— Мой друг, — голос архимага был глуховат, но четок, словно скрип старого пергамента. — Птицы нашептали мне, что ты ведешь дела с неким Эрнестом Вердалионом. Простым парнем из ниоткуда, успевшим натворить немало шума на Севере. Это правда?

— Это совершенная правда, ваше высочество, — без тени упрека ответил Эдгар, чувствуя, как в воздухе запахло чем-то важным.

— Что ж, это к лучшему. Я совещался с членами Высокого совета, и у меня для тебя есть предложение, связанное с твоим протеже. Поверь, он не так прост, как кажется, — Волтариль подошел к окну, глядя на туманный контур материка на горизонте.

— Я ценю вашу проницательность, но мне нужно четкое определение задачи, которую вы собираетесь возложить на его плечи, — Эдгар почувствовал легкое беспокойство.

— Хорошо, не стану тратить твое время на прелюдии, — архимаг обернулся, и его глаза вспыхнули холодным огнем. — Я желаю, чтобы Эрнест и его товарищи проникли в самое сердце Арласской Империи и посеяли там хаос. Пусть разрушат ее изнутри — бунтом, подкупом, политическими интригами… любыми средствами.

Эдгар почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он сглотнул комок, застрявший в горле.

— Это… непосильная задача. Северные и восточные границы Империи охраняют сильнее, чем скряга свой сундук с золотом.

— Охраняют, но не все, — парировал Волтариль, и на его губах дрогнула тень улыбки. — На востоке, за раскаленными песками Калахарна, есть древний горный проход. Его проложили гномы рода Белая борода еще в сотые годы Эпохи Древних. Ныне о нем не помнят даже их потомки.

— Если вы уверены в своих словах… — Эдгар поднялся с места, хватая свой потертый дорожный рюкзак и посох. — Тогда я тотчас же отправляюсь на материк.

— Да направят тебя Десятеро, — сказал ему вслед архимаг.

Покидая стены академии, Эдгар попал в объятия разыгравшейся непогоды. Ветер выл, завывая в узких улочках, и кружил в воздухе колючие снежинки, которые белым саваном укрывали землю. У причала, пошатываясь от порывов ветра, к нему подошел смотритель маяка, кутавшийся в темную меховую куртку.

— Уже отправляетесь? — прокричал он, прикрывая лицо шарфом. — Погода сегодня не для плаванья, господин эльф. Чую, быть шторму!

— Весть, что я несу, не терпит отлагательств! — сквозь ветер ответил ему Эдгар и решительно направился к покачивающемуся на волнах кораблю.

Внезапно из снежной пелены выпорхнула белая чайка. Покружив над эльфом, она грациозно опустилась ему на плечо. Эдгар поднял взгляд к высокому окну академии и на мгновение увидел в нем силуэт Волтариля. Архимаг смотрел на море, а затем медленно отошел вглубь комнаты. Эдгар все понял и без слов. Чайка тихо крикнула ему в ухо. Эльф кивнул и ступил на палубу корабля, который вскоре отчалил, исчезая в снежной мгле.

***

Тем временем на далекой от моря дороге, увязая в колеях, медленно ползла крытая повозка. Внутри, укутавшись в плащи, грелись Генри и Бофран. Мысль о скорой встрече с друзьями согревала их куда лучше меховой одежды. Несмотря на то, что их компания когда-то сложилась случайно, сейчас они чувствовали себя настоящей семьей.

Генри попытался перебирать струны мандолины, но окоченевшие от холода пальцы отказались слушаться. С вздохом он убрал инструмент в теплый мешок и принялся лениво разглядывать пейзаж за холстом повозки. Кругом лежал мелкий колючий туман, а колеса то и дело подпрыгивали на камнях и ухабах, раскачивая экипаж из стороны в сторону. Бофран же, не обращая внимания на тряску, напевал под нос какую-то гномью песню, ритмично постукивая пальцами по рукояти своего топора.

— Вот закончится эта война, — мечтательно произнес Генри, засовывая руки глубоко в карманы, и из его рта вырвалось облачко пара. — Накоплю я денег, возьму себе домик у озера. С садом, с огородом… И чтобы тишина.

— А я бы кузню себе большую выстроил, — отозвался гном, и его глаза загорелись. — Такую, чтобы жар от нее на всю округу шел. И стал бы я ковать не мечи да доспехи, а кольца да ожерелья. Пусть другие гномы смеются, зато душа радоваться будет!

— Только смотри, — с притворной серьезностью сказал Генри, поднимая палец. — Чтобы среди твоих творений не оказалось одного-единственного кольца, которое будет править всеми остальными. А то у нас и своих забот хватает.

Бофран фыркнул, и его борода затряслась от смеха.

— Не бойся, бард! Мои кольца будут не власть приносить, а радовать глаз. Пусть этим черным делам другие кузнецы служат. А мое ремесло — для красоты да мира.

— Надеюсь, ты получишь все, что заслужил, друг мой, — улыбнулся ему бард.

Повозка тем временем медленно, но верно приближалась к своей цели. И вот, наконец, в разрывах тумана показались величественные стены Перевала Ватир, а за ними — башни и шпили столицы Тирии, Вилендорфа. У городских ворот, сложенных из грубого серого камня, их остановила стража.

— Какие нынче времена настали, — усмехнулся один из стражников в красной бригантине и стальном шапероне. — Гном и человек в одной компании. Диковина.

— А что, собственно, не так? — Бофран упер руки в бока, и его густые брови грозно нахмурились.

— Да нет, ничего, — стражник смутился и отступил на шаг. — Просто на моем веку такого не доводилось видеть. Проходите.

Город встретил их привычным гулом и суетой. Над мостовой реяли алые флаги, из труб домов вился дымок, пахнущий печеным хлебом и дымом, а по улицам сновали патрули стражников. Генри и Бофран, не сговариваясь, направились в ближайший трактир — «Зеленый лист» — чтобы утолить голод и согреться. Внутри было шумно, накурено и полно народа. За столиками теснились купцы, наемники, эльфы-путешественники и несколько бородатых гномов, шумно обсуждавших свои дела. Генри пробился к стойке, заказал две пинты темного пива, дымящийся суп с тушеной бараниной и внушительный жареный окорок. Бофран тем временем с наслаждением растянулся на скамье, давая отдых уставшим от дороги костям.

— Как думаешь, где сейчас Эрнест и остальные? — спросил Генри, с аппетитом отламывая кусок сочного окорока.

— Не знаю, — отозвался гном, делая большой глоток пива. — Должно быть, уже в Дурстанге, празднуют найденный меч.

— А почему ты так считаешь?

— Ну, задание выполнили и разъехались восвояси. И все тут, — резко ответил Бофран, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

В это самое время на городском рынке, всего в нескольких кварталах от трактира, Эрнест и его спутники смешались с толпой горожан.

— Кэссиль, смотри, какие красивые бусы! — восторженно обратилась Линэль к своему спутнику-эльфу, указывая на нить бусин цвета спелого апельсина.

— Они и правда прекрасны, — улыбнулся Кэссиль.

— Ты купишь их для меня? — умоляюще сложила ладоши эльфийка.

— Конечно, почему нет? Для тебя я готов и звезду с неба достать, — с галантностью придворного ответил Кэссиль и, щедро расплатившись с торговкой, надел бусы на шею Линэль.

Немного поодаль от влюбленной пары Тобиас и Эрнест обсуждали куда более мрачные темы.

— Что будем делать дальше? — тихо спросил Тобиас, оглядываясь по сторонам.

— Думаю, нам стоит предупредить королеву Тирии о надвигающейся угрозе, — так же тихо ответил Эрнест. — Чем раньше она узнает о войсках Империи, тем лучше.

— Наша победа под Эвендором — это следствие удачи и отваги, но не численности, — продолжил Тобиас. — Имперцы никуда не делись. Они выжгут свою рану и вернутся за реваншем.

— И если они ринутся на нас снова, нам не выстоять, — мрачно констатировал Эрнест. — Кэссиль, Линэль, идите сюда!

— Что случилось? — спросила Линэль, еще сияя от нового украшения.

— Нам предстоит важное дело. Нужно пройти на аудиенцию к королеве, — пояснил Эрнест.

— Хорошо. Что от нас требуется? — сразу настроился на серьезный лад Кэссиль.

— Пока что — следовать за нами и не отставать. Сначала зайдем в трактир, обсудим все детали, а потом — во дворец. Идет?

— Идет, — кивнул Кэссиль.

Компания направилась в трактир «Зеленый лист», что был в двух кварталах от рынка. Переступив порог и смахнув с плеч налипший снег, они остановились, давая глазам привыкнуть к полумраку. И тут же их взгляды упали на знакомые фигуры за одним из столов.

— Неужели это они? — не веря своим глазам, прошептал Тобиас.

— Бард Генри… и гном Бофран… — прошептал в ответ Эрнест.

Они медленно подошли к столику и несколько секунд просто молча смотрели на друзей, ожидая, когда те их наконец узнают.

— Эрнест?! — Генри вскочил с места, опрокинув скамью. Его лицо расплылось в широкой улыбке. — Вот так встреча!

— И Тобиас тут! Вот это да! — прогремел Бофран, с такой силой хлопнув ладонью по столу, что зазвенели кружки.

В следующие мгновения все смешалось в радостном хаосе объятий, похлопываний по спинам и взрывов смеха.

— Мы невероятно рады вас видеть! — воскликнул Генри, когда первые восторги немного поутихли. — Присаживайтесь! Рассказывайте все! Еда и выпивка — за наш счет!

Когда все устроились за большим столом и закатили новые кружки пива, полился рассказ. Эрнест и его спутники поведали о встрече с загадочными дриадами, об исцелении Эрнеста, о возвращении и новой утрате меча, о жестокой битве за Эвендор, блестящей победе и горьких потерях, которые им пришлось пережить. Бард и гном слушали, затаив дыхание, не веря своим ушам.

В свою очередь, Генри и Бофран рассказали о своем путешествии в гномье королевство, об огромных мортирах, способных крушить скалы, и о том, как видели своими глазами самого короля гномов. Они просидели в трактире до глубокой ночи, пока огни в очаге не начали угасать, а хозяин не начал сердито поглядывать в их сторону. Историями, смехом и воспоминаниями они согревали этот холодный вечер, чувствуя, что их братство, рожденное в странствиях и испытаниях, стало только крепче. И, наконец, все вместе, уставшие, но счастливые, они отправились отдыхать, чтобы назавтра встретить новый день — и новые вызовы, которые он им готовил.

Глава 14 - Королевский прием

Раннее утро застало компанию Эрнеста на заснеженных улицах столицы. Воздух был морозным и колючим, а солнце, слепящее ярким белым светом, не грело, а лишь дразнило, отражаясь в белоснежных шапках на крышах и делая снег под ногами хрустальным. Ворох впечатлений от сытного завтрака и теплой таверны быстро таял, уступая место тревожному ожиданию предстоящей аудиенции.

Путь их лежал мимо городского рынка, еще пустого и затихшего. Слух о том, что лучшие доспехи здесь кует гном из рода Белобородых, витал в воздухе, как морозная дымка — неосязаемый, но упрямый. Лай дворовых псов, переклички стражников в красных бригантинах и скрип повозок по утрамбованному снегу — город просыпался, жил своей размеренной жизнью, не ведая о буре, что неслась на него с юга. И вот, впереди, взмывая в ледяную лазурь неба, показался королевский дворец. Монументальное сооружение из темного булыжника, по бокам которого алели знамена Тирии — алая роза на красном стяге.

У ворот, отточенным движением перекрыв путь алебардами, замерли двое стражников. Блеск начищенной стали резанул Эрнеста по сердцу живым воспоминанием: его первый день в Вейкаране, Бранд, письмо бургомистру… Горечь утраты сжала горло. Он сглотнул, заставив лицо принять спокойное выражение.

— Куда путь держите? — голос часового прозвучал привычно-сурово.

— На прием к королеве, — шагнув вперед, ответил Тобиас.

— Дело срочное? Или опять речи о налогах на крестьян? — стражник лениво окинул их взглядом.

— Срочнее не бывает, — вступил Эрнест. — Скоро сюда двинется вся мощь Империи.

Лицо стражника исказилось. — С чего такие вести?! Да вы лазутчики! — Он резко двинул древко алебарды, и его напарник мгновенно последовал примеру, преграждая им путь стальной преградой.

Напряжение разрешилось неожиданно. Громкий стук за воротами, и стража, мгновенно вытянувшись, покорно их распахнула. На пороге возник советник королевы — пожилой мужчина с умными глазами на лысеющей голове, облаченный в роскошные шелковые одеяния.

— Что за шум? — его голос был тихим, но в нем чувствовалась привычная власть.

— Ваша милость, тут шпионы! — буркнул стражник.

— Шпионы? — советник скептически поднял бровь. — Тогда тем более, пусть пройдут. Мороз на дворе, нечего у ворот топтаться! — Он повернулся к путникам: — Прошу.

Войдя внутрь, компания замерла. Морозная стужа осталась за толстыми стенами, уступив место теплу, исходившему от каминов, и мягкому свету, что струился сквозь огромные витражные окна. Воздух пах древесиной, воском и едва уловимыми духами. Полированные каменные ступени вели наверх, а со стен смотрел с портрета сам Тир Пламенный — основатель королевства, рыжеволосый исполин с пронзительными глазами цвета морской пучины, написанный кистью мастера Дюррера.

На лестнице советник обернулся:

— Прошу простить недоразумение у ворот. Времена нынче тревожные. Так что же привело вас к королеве?

— Имперские легионы, — без обиняков заявил Тобиас. — Они не сломлены после Эвендора и могут вернуться.

Остальные хранили молчание. Эрнест заметил, как Бофран нервно сжимает рукоять секиры — упрямец все-таки пронес ее в замок, несмотря на все уговоры.

— Вы были под Эвендором? — в глазах советника мелькнуло неподдельное изумление.

В разговор снова вступил Эрнест. — Мы были, — он невольно оперся рукой на высокую подставку для цветка, будто тяжесть воспоминаний тянула его вниз. — Четыре сотни наших против пятисот черных. Победа далась нам дорогой ценой. Потому мы и здесь.

— Понимаю. Прошу, пройдемте в зал собраний. Расскажете все в деталях.

Зал на десятом этаже поражал воображение. Стены, увешанные восточными коврами и портретами великих предков, поглощали звук. В центре стоял громадный круглый стол из темного дерева, способный усадить полсотни человек. Советник занял место во главе стола. По его правую руку сели Эрнест, Кэссиль и Тобиас, по левую — Линэль, Генри и Бофран. Появившийся слуга расставил на столе кувшины с вином и тарелки с закусками — жест вежливости, призванный смягчить суровость переговоров.

— Расскажите о битве, — начал советник. — И, если не секрет, представьтесь.

— Эрнест, — откликнулся он. — Мы шли к деревне с отрядом Дурстанга, под командой Бердивера… Имперцы уже успели ее разорить и двинулись на Эвендор. Мы подоспели в самый последний момент. Бросились в бой без раздумий… С одной стороны — наши, северяне и хардийцы, с другой — черная сталь Империи. Это был ад. Но боги были на нашей стороне.

— Мне тяжело это слышать, — искренне покачал головой советник. — Вы совершили подвиг, предупредив нас. Я немедленно передам эти сведения короле…

Он запнулся, потому что в зал вошла она — Вивиана Тирийская, Красная Королева.

— Не стоит, Оливер, я уже все слышала.

Ее появление было подобно тихому перевороту. Все замерли. На ней было платье цвета алой розы, а на голове сияла золотая корона с тремя рубинами, пылающими, как застывшие капли крови. Черты лица — острые и властные, а строгие карие глаза с одного взгляда оценили каждого за столом. Она шла медленно, с невероятной грацией, и лишь шорох ее длинного платья и мерный стук каблуков нарушали гробовую тишину.

— Ваша светлость, эти люди желали вас видеть, — советник Оливер засуетился.

— Эрнест, — королева обратилась к нему напрямую, и ее голос, низкий и мелодичный, заставил его сердце бешено забиться. — Я не слышала вашего имени прежде, но ваши слова дышат истиной.

Эрнест почувствовал, как у него перехватывает дыхание. Он пытался подобрать слова, но видел лишь ее каштановые волны волос, ниспадающие до локтей, и чувствовал на себе пронзительный взгляд. Ком встал в горле, а по щекам разлился предательский румянец.

— Вести, что вы принесли, нерадостны, но вы оказали неоценимую услугу моему королевству, — продолжала Вивиана. — В знак признательности я дарую вам и вашим спутникам право присутствовать на Совете Северных Королевств. Он пройдет здесь, в столице, в ближайшее время.

— Совет? — не удержался Тобиас. — Но последний раз его собирали тридцать лет назад!

— Верно, — подтвердила королева. — События требуют объединения всех сил. Нам нужно готовиться к худшему. — Ее взгляд еще раз скользнул по компании, после чего она так же плавно развернулась и вышла, оставив за собой шлейф из легкого аромата роз и ощущение невероятной власти.

В зале на несколько мгновений воцарилась тишина, которую наконец прервал советник, с облегчением выдохнув:

— Вот… Вы видели нашу королеву.

Дар речи вернулся к компании лишь тогда, когда они, покинув замок, снова оказались на холодных улицах.

— Что ж, миссия выполнена, — Тобиас провел рукой по лицу. — Генри и Бофран с нами, королева предупреждена. Что дальше?

— Теперь ждем Эдгара, — ответил Эрнест, глядя на облака пара от своего дыхания. — Надеюсь, он уже плывет с тех злополучных островов.

— Согласен, — кивнул Тобиас. — Чем скорее, тем лучше.

А в это самое время корабль Эдгара уже касался деревянных мостков одного из портов Фадии. Морской ветер трепал его волосы, когда он окликнул рабочего в меховой куртке:

— Не подскажете, как добраться до столицы Тирии?

— Садитесь на повозку до реки Иллы, а там на переправе берите лодку до самого Вилендорфа, — последовал незамысловатый ответ.

Эдгар стянул потуже плащ и шагнул в сторону повозки. Он направлялся на восток, в Хардирию. Скоро, очень скоро компания будет в сборе. И тогда начнется самое интересное.

Глава 15 - Пир во время чумы

После совета с королевой, оставившего странное послевкусие — неясное, как туман над болотами хардийских равнин, — компания бродила по столице в поисках заработка. Последние недели основательно опустошили их кошельки, и даже на скромную комнату в таверне не оставалось монет. Приходилось довольствоваться лежаком за кухонной печкой, где жар от раскаленных кирпичей смешивался с запахом старого жира. Многие ворчали, но выбора не было — лишь стиснуть зубы и двигаться дальше.

Их удерживало в Вилендорфе два обстоятельства: скорый Совет Северных княжеств и возвращение с островов Эдгара. Решено было ждать. За окном же царила обманчивая идиллия: пушистый снег, смех детей, лепящих снеговиков, звонкие снежки. Возникало стойкое ощущение, что войны нет, а прошедшая битва — лишь морок, насланный темными магами. Но стоило затеряться в толпе и услышать обрывки тревожных разговоров крестьян, как иллюзия рушилась, возвращая к суровой реальности.

На их пути оказалась доска объявлений — огромный, потертый временем щит, испещренный листками на нордлике. Большинство просьб были будничными: то крысы на чердаке белье порвали, то налог уплатить невмоготу. Один крик души, выведенный размашистым почерком, вопил: «Доколе?!». Взгляд скользнул по ним, но Линэль, чье зрение было острее эльфийского клинка, заметила нечто иное: наполовину обгоревший клочок пергамента, пригвожденный к доске рукоятью кинжала. Разобрать удалось немного:

«Добрые люди, помогите чем можете… моего сына похитили убийцы… награжу чем смогу!»

Дальше текст уступал место черному пеплу.

— Эрнест, посмотри сюда, — позвала она, и вся группа собралась вокруг находки.

Тобиаса, едва он прочел слова, пронзило ледяное предчувствие. Он знал этот почерк зла — пресловутый орден некромантов «Длань Тьмы». Похищения людей для нечеловеческих экспериментов были их почерком. Но то, что они осмелились действовать в сердце столицы Тирии, леденило душу.

— Это они. Некроманты, — его голос прозвучал глухо, словно удар погребального колокола.

— Не может быть! Мы же разобрались с ними еще прошлой осенью! — Бофран скривился, будто укусил лимон.

— Ты думаешь, гном, «Длань Тьмы» — это одна шайка? Орден — это гидра: отрубишь одну голову, а на её месте две вырастут.

— Ну, я… хм… Чтоб тебя! — Гном запнулся, не находя возражений.

— Вы долго будете пререкаться? — в разговор врезалась Линэль, к удивлению Эрнеста. За время путешествий робкая эльфийка стала своей, обрела голос.

— А давайте просто поможем этому человеку, — решительно сказал Эрнест. — Кем бы он ни был.

— Поддерживаю. Но, Эрнест, — Тобиас посмотрел на него строго, — держись в строю. Мы тебя спасли однажды, второго шанса может не быть.

— Я учту, — кивнул тот.

Тем временем Эдгар ступал на берег неподалеку от Бервера. Его взору открылась процессия: около пятидесяти хардийских солдат в стальных ламеллярных доспехах и зеленых плащах, охранявших князя Бернарда Отважного. На мгновение волшебник задержал взгляд, оценив обстановку, и двинулся дальше, в сторону Вилендорфа. Расспросы в тавернах привели компанию в заведение на окраине, где пахло кислым пивом и отчаянием. Корчмарь, мужчина с опухшим, усталым лицом и неопрятно закрученными усами, мрачно подтвердил:

— А, знаю. Вешал какой-то горожанин, лет моих. Был сам не свой, трясся весь. А потом… исчез. И народ судачит, будто видели в тех краях людей в темных плащах, с лицами скрытыми. Спросите у стражников в восточном квартале, они должны знать.

Подкрепившись, компания вышла на улицу. Тобиас был непреклонен:

— Бард с нами не идет. Это не обсуждается.

— Но его песни дают сил в бою! — попытался шуткой смягчить ситуацию Бофран.

— Сейчас не до шуток, гном, — отрезал Тобиас.

Бофран вздохнул: — Эх, а я всего лишь настроение поднять хотел…

Генри, поняв, что спорить бесполезно, смирился. Решили, что он останется присматривать за девочкой.

— Генри, — на прощание сказал ему Эрнест, сжимая плечо. — Если нас долго не будет — уходи из города. У меня плохое предчувствие.

***

Восточный квартал встретил их красной овальной аркой, украшенной выцветшими флагами Тирии. Суета была обыденной, никто не обращал внимания на вооруженную группу — война у порога сделала таких привычным зрелищем. Стражи у входа, двое в начищенных, но безликих кирасах, оказались немногословны.

— Бредил тот мужик, — буркнул один, мельком глянув на записку. — Что-то про Бездну, про логово в старых подземельях. Должно, его в храм отправили, на лечение. Идите вон к тому зданию старой тюрьмы. Сами разберетесь.

Едва они сделали несколько шагов, как день померк. Густые, черные как смоль тучи накрыли солнце, погрузив город в неестественный мрак. Поднялся ледяной ветер, срывающий снег с крыш и завывающий в узких переулках.

— Это недобрый знак… — прошептал Бофран, сжимая рукоять секиры.

Люди в страхе прятались по домам, старики бормотали древние пророчества о конце времен. Компания замерла, ощущая на себе тяжелый, гнетущий взгляд с небес. Но через несколько минут тучи ушли так же внезапно, как и появились. Солнце вновь заиграло на снегу, но в душе осталась ледяная заноза.

— Что это было? — срывающимся голосом спросил Эрнест, отряхивая плащ.

— Не знаю, — Тобиас подавил кашель. — Но пугает до глубины души. Давайте закончим с этим.

Дверь в старое тюремное подземелье скрипнула, словно впуская их в пасть чудовища. Внутри царила абсолютная, почти осязаемая тьма, поглощающая любой лучик света. Воздух был спертым и тяжелым, пахнущим плесенью, смертью и чем-то еще — сладковатым и омерзительным, как гниение душ. С каждым шагом вглубь гнетущее чувство нарастало. Под сапогом Эрнеста что-то противно хрустнуло — это была побелевшая от времени человеческая кость. Спустившись на уровень ниже, они почувствовали, будто переступили грань миров. Стены здесь были испещрены рунами, но не высеченными, а нарисованными запекшейся кровью, которая мерцала в темноте тусклым багровым светом. Шепот, едва уловимый, словно шелест крыс за стенами, полз в сознание, нашептывая темные обещания.

И вот, железная дверь, покрытая ржавыми наплывами. За ней — просторный зал, уходящий ввысь на три этажа, с ярусами трибун, больше похожий на ритуальный амфитеатр, чем на тюремный каземат. В центре, у массивного каменного алтаря, стоял человек в изорванных одеждах. Его тело билось в конвульсиях, голос срывался с пронзительного крика на сиплый шепот.

— «Приди, Темный Отец! Войди в эту бренную плоть! Стань моей кровью, стань моим костяком! Да свершится воля Твоя!»

Это был автор той записки. Но теперь он был лишь сосудом, рупором. Он призывал Сефирота — Демона-Прародителя, Творца Вампирской Породы, существо из древних кошмаров, чье имя столетия боялись произносить вслух.

— Я чую вас, смертные, — голос изменился, став глубже, обретая металлический, нечеловеческий тембр. Демон уже говорил через него. — Вы прячетесь в тени, как тараканы. Выходите же! Узрите лик того, кто дарует вам вечность!

Маг обернулся. Его лицо было исковеркано не шрамами, а самой одержимостью: кожа стянута, один глаз выцвел до молочно-белого цвета, а второй пылал изнутри багровым огнем Бездны.

— Примите дар моего Отца! — его губы растянулись в гримасе, похожей на улыбку. — Он сожжет вашу смертную слабость и возродит вас сильными!

Компания вступила в зал. Из-за треног с дымящимися курильницами появились две фигуры в темных робах, с капюшонами, скрывающими лица.

— Мы не станем пищей для твоего демона! — крикнул Тобиас, обнажая меч.

— Вы отказываетесь от бессмертия? Глупцы! — засмеялся маг, и его смех был похож на лязг костей по камню. — Сефирот! Они не ценят Твой дар!

— Тогда они станут прахом у моих ног! Убейте их! — прогремел голос демона, заполняя все пространство зала.

Началась битва. Тобиас рванулся к магу, но тот бесследно растворился в воздухе и материализовался на верхнем ярусе, с истерическим хохотом наблюдая за резней. Эрнест, сражаясь с некромантом, нанес тому глубокую рану в ногу. Хлынула не алая, а черная, густая, как смола, кровь вампира. Существо взвыло, но не отступило. Бофран, упершись ногами в каменные плиты, своей гномьей секирой парировал удары сразу двух противников, отбрасывая их мощными взмахами. Линэль метнула одну из своих бомб — ослепительная вспышка и грохот разнесли одного некроманта в кровавые клочья, запах серы и гари смешался со смрадом разложения.

Кэссиль, используя эльфийскую ловкость, ушел от удара, пнул противника в живот и, воспользовавшись его замешательством, вонзил клинок в грудь. Но маг, видя гибель приспешников, вернулся на поле боя. В его руке вспыхнул кинжал с лезвием из обсидиана.

— Отец! Дай мне силу! Я отдаю тебе все, что осталось! — он с силой вонзил клинок себе в сердце.

Но смерти не последовало. Вместо этого черная кровь, та самая, что текла в жилах вампиров, хлынула из раны, но не растекалась, а окутала его, как саван. Она сгущалась, формируя вокруг него новое тело — высокое, источающее морозный холод. Голос окончательно утратил что-то человеческое, превратившись в низкий гул, исходящий из самой глотки Бездны. Это был уже не одержимый, а марионетка, чью плоть на время наполнила частица сущности Сефирота.

— Что мы можем сделать с этим?! — крикнул Кэссиль, отступая под натиском этой тьмы.

И тут ярость, та самая, что спала в Эрнесте с момента его исцеления, вырвалась наружу. В его глазах вспыхнул тот же багровый огонь, что горел в оке мага. С диким криком, в котором было отчаяние, гнев и отчаянная надежда, он ринулся вперед, сжимая меч в обеих руках. Он не рубил, а пронзил темную сущность, вонзив клинок по самую рукоять.

Раздался не крик, а оглушительный вой из мира иного. Сгусток тьмы вырвался из тела мага и взметнулся к потолку, как черная молния. Он прошил каменные своды, оставив после себя дыру, зияющую в потолке и исчез, улетев в неизвестном направлении.

— Бежим! — закричал Тобиас.

Своды начали рушиться. Грохот падающих камней оглушал, пыль застилала глаза. Они мчались, не оглядываясь, под ногами ходуном ходили плиты, сзади нарастал гул обрушения. Они вывалились наружу, едва успев отпрыгнуть, как вход поглотила груда камней и пыли. Обессиленные, они рухнули на холодный снег, не в силах вымолвить и слова. Очнулись они уже в таверне. В дверях, залитый утренним солнцем, стоял Эдгар.

— Прямо как малые дети, — покачал головой волшебник, но в его глазах читалось облегчение. — Одних на минуту оставить нельзя!

И компания, собрав последние силы, ответила ему усталым, но искренним смехом. Они выжили. И это было главное.

Глава 16 - Продолжение пира во время чумы

Тем временем в Вилендорф, словно стая перелетных птиц, сбивающаяся в кучу перед бурей, съехалась вся знать Севера. В королевский дворец торжественной, но мрачной процессией проследовали князь Дурстанга Ульфр II, князь Хардирии Бернард Отважный, графиня Фаддии Элен Прекрасная, граф Тоблока Альберт Прамменский и наместник с далеких островов Волрадос, волшебник Тарииль. Компания Эрнеста уже пришла в себя после вчерашней битвы, но в таверне царила тягостная, нервная атмосфера. Воздух был густ от дыма очага и невысказанных мыслей.

— Эдгар, как ты нас нашел? — отодвинув тарелку с недоеденной ячменной кашей, спросил Эрнест.

Волшебник, прихлебывая вино, отложил в сторону свиток.

— Проще простого. У городских ворот я учуял дым и пошел на его запах. А там — несколько тел. Я сразу понял, что это вы. Уговорил стражников отнести вас сюда. Можете не рассказывать о тюрьме — я уже все знаю.

— Поверь, это был не просто бой! — голос Тобиаса дрогнул. — Тот маг… он исчез в воздухе! Будто его и не было! Как это возможно?

Эдгар тяжело вздохнул, и его взгляд стал отрешенным.

— Телепортация. Перемещение в пространстве. Далеко не каждый маг способен овладеть этим искусством. Требуются… десятилетия. Или нечеловеческая природа. Возможно, мы имели дело с вампиром — бессмертным охотником.

— Картина складывается, — мрачно прошептал Тобиас, уставившись в стол.

— Итак, я полагаю, мы здесь засиделись вдоволь, — Эдгар резко встал, накидывая на плечи плащ. — Пора. Должно быть, все знатные особы уже в сборе. Не отставайте!

Город, через который они шли, был похож на раненого зверя. Воздух, несмотря на неожиданное потепление, был звенящим и густым от страха. Пожилые люди с лязгом запирали ставни, матери загоняли детей в дома, бросая на проходящую компанию настороженные, а то и враждебные взгляды. Группа, состоящая из людей, эльфов и гнома, была зрелищем необычным. Стражники у ворот, перешептываясь, обсуждали битву под Эвендором. До компании донеслись обрывки фраз: «…затишье перед бурей…», «…имперцы не отступят…». Единственным светлым пятном в этом мраке было странное декабрьское потепление. Эдгар мысленно отметил про себя: «Восемнадцатое декабря… Через неделю Йуль. Будем ли мы его праздновать?»

Впереди, над крышами домов, взмывали в небо шпили королевского дворца, украшенные трепещущими на ветру тирийскими стягами. У ворот кипела жизнь: стража тщательно досматривала всех входящих, выискивая оружие и шпионов.

— Прошу сдать оружие, — молодой стражник с суровым лицом обратился к Эрнесту.

Тот автоматически потянулся к эфесу своего меча, но его остановил тихий голос Эдгара:

— Не торопись, мальчик. Разве тебя не учили, что не стоит слепо делать все, что приказывают? — В глазах волшебника мелькнула искорка горькой иронии. Он знал о судьбе родителей Эрнеста и мысленно дал себе слово когда-нибудь рассказать ему все.

— Ваш посох, пожалуйста, — обратился стражник к Эдгару.

— Неужто вы отберете палку у беспомощного старика? — Эдгар изобразил трогательную немощь.

Стражник фыркнул: — Ладно, валяй. Смотри у меня! — И прошел дальше, не тронув никого из спутников Эрнеста.

И вот они внутри. В зале, где, казалось, сам воздух был спрессован от важности предстоящих решений. Здесь и сейчас должна была решиться судьба Севера — восстать против имперского ига или пасть под дланью Черного Дракона. Поднявшись на второй этаж, они увидели громадный овальный стол, за которым восседала цвет северной знати.

— О, а вот и наши герои! — К компании подбежал королевский советник в шелковом алом халате. Его голова была начисто выбрита, а на шее поблескивал железный амулет с ликом Ферраты — богини начала и конца. — Господа! Поприветствуем особых гостей — ветеранов битвы под Эвендором, Эрнеста и Тобиаса!

— Эдгар? Не ожидал тебя здесь увидеть, — к волшебнику обратился высокий эльф в лазурных одеждах.

Его посох из векового дуба был увенчан сияющим сапфиром. То был Тарииль, наместник островов Волрадос. Его лицо, юное и прекрасное, хранило печать вековой мудрости, а зеленые глаза смотрели на мир со спокойной уверенностью.

— Тарииль! Что привело вас сюда? — Эдгар склонил голову, выражая почтение не столько к возрасту (эльф был моложе его), сколько к статусу.

— То же, что и вас, старый друг. Совет. Но я прибыл с конкретной целью — направить в Тирию и Дурстанг корпус боевых магов.

— Значит, моя просьба была услышана? — в голосе Эдгара зазвенела надежда.

— Увы, эта война коснулась и нас, — лицо эльфа омрачилось. — Имперские корабли топят наши торговые суда, везущие кристаллы с Милирии. Это не просто жест доброй воли, а необходимость.

— Надеюсь, мы сообща разрешим эту проблему.

— Мне бы твой оптимизм, друг, — Тарииль печально улыбнулся и отошел к своему месту.

В зал вошла королева Вивиана, и у Эрнеста вновь перехватило дыхание. Она была прекраснее, чем в его воспоминаниях. Длинное платье цвета запекшейся крови струилось по мраморному полу, золотая корона с рубинами ослепительно сияла в свете факелов. Она шла с гордо поднятой головой, а ее взгляд, спокойный и властный, обводил собравшихся.

— Я полагаю, все в сборе?

— К сожалению, граф Эвендора Борислав не смог прибыть, — ответил Альберт Прамменский, тучный вельможа с беспокойными глазами. — Он занят восстановлением города.

— Очень жаль, — голос королевы дрогнул. Она заняла свое место на троне. — Итак, начнем!

— Эрнест, — обратился к нему Бернард Отважный, князь Хардирии. Статный мужчина лет пятидесяти, с седой гривой волос и густой бородой. Его зеленая мантия с вышитым оленем-Кернунносом и тяжелый меч у пояса говорили о воинской доблести больше, чем любые слова. — Вы так юны, а уже хлебнули лиха под Эвендором. Расскажите нам об этой битве

Эрнест собрался с мыслями. — Война меняет людей, ваша светлость. Для меня это было боевым крещением. Нами командовал офицер Бердивер… Он рассказывал четко, по-военному, но по мере повествования его голос срывался. — Пятьсот имперцев под черными знаменами против нашего ополчения. Это была не битва, а бойня. Нам повезло лишь с морозом — мы не увязли в грязи по колено».

— Мы благодарны вам за рассказ, — в разговор вступила графиня Элен Прекрасная. Ее красота была холодной и оттого еще более завораживающей. Голубые глаза, алые губы, белоснежное платье и мраморный горностаевый плащ. — Но вы упомянули черные знамена. Не видели ли вы на них символа черного дракона?

— Я видел, — твердо сказал Тобиас. — Золотое полотнище, а на нем — уродливый двуглавый змей. Я сразу понял, что за этим стоит нечто большее, чем обычная имперская экспансия.

— Если изучить архивы, — плавно начал Тарииль, — то можно увидеть, как за последнее десятилетие в Империи набрал силу культ Черного Дракона. Их военная машина — лишь орудие для распространения этой чумы по всему Альвланду.

— Это ужасно! — Элен Прекрасная вскрикнула, и ее пальцы вцепились в ручку кресла. — Мы должны немедленно принять меры, чтобы не допустить эту заразу на Север!

— Господа, успокойтесь! — Альберт Прамменский вскочил, размахивая руками. — Не стоит сеять панику! Это всего лишь кучка казнокрадов, заигравшихся с темной магией!

— Спешу вас разуверить, — Эрнест поднялся, и его взгляд, холодный как сталь, впился в графа. — За время своего путешествия я уже повстречал двух адептов культа «Длань Тьмы». И один из них — здесь, в Вилендорфе.

— Что?! — воскликнула королева Вивиана, побледнев.

— Ваше высочество, мы столкнулись с безумным стариком, поклонявшимся Сефироту — отцу вампиров. Так что это не «чары-мары», как некоторые пытаются представить. — отчеканил Тобиас.

— Мне нужно больше воздуха, — прошептал Кэссиль и вышел на террасу. Оттуда открывался вид на спящий город, такой безмятежный и хрупкий.

— О чем думаешь? — подошла Линэль.

— О том, как бы уйти в лес и забыть обо всем этом, — ответил эльф.

— Все будет хорошо, пока мы вместе, — Линэль коснулась его руки.

— Ты — единственный лучик света в этом надвигающемся мраке, — Кэссиль обнял ее за талию.

И в этот момент мир взорвался. Оглушительный грохот потряс стены дворца. Со стороны города донеслись крики.

— Что это за чертовщина?! — рявкнул Тобиас.

Он и Эрнест выскочили на террасу — и кровь застыла у них в жилах. К городу, словно черная саранча, двигалась армия. Тысячи солдат в черной броне. А на подступах к стенам дымились требушеты и онагры. Одно из ядер угодило в соседний дом, обратив его в груду пылающих развалин. В зал, пошатываясь, вбежал гонец. В его спине торчала черная имперская стрела. Он сделал несколько шагов и рухнул замертво, судорожно сжимая в руке окровавленный свиток. Альберт Прамменский подхватил его и, побледнев, прочел вслух:

— «Эвендор пал. Борислав убит. Над цитаделью — знамя Империи».

— Это… конец… — Элен Прекрасная бессильно опустилась на пол и зарыдала.

На площади творился ад. Тараны с оглушительным стуком били в городские ворота. Новый снаряд влетел в крышу таверны «У Последнего Привала», и знакомое здание взметнулось столбом огня. Город погрузился в хаос. Жители метались по улицам, стражники в отчаянии пытались построить оборону, хватая за руки всех мужчин, способных держать оружие.

— Уходим! Немедленно! — скомандовал Эдгар, его спокойствие исчезло, уступив место стальной решимости.

— А как же королева? — крикнул Эрнест.

— Иногда приходится кем-то жертвовать!

— Я не оставлю ее!

— Сейчас не время для рыцарских идеалов, мальчик!

— Идите! — раздался твердый голос Вивианы. Она протянула Эдгару маленький железный ключ. — Вот ключ от казны. Берите что нужно и бегите. Спасайте Север.

Они кинулись в соседнюю комнату. Эрнест, почти не глядя, сунул в мешок пригоршню золотых монет из открытого сундука. На выходе из зала он обернулся. Королева стояла у террасы. Она сняла с головы корону, бережно положила ее на стол, и встряхнула головой, распустив по плечам каштановые волосы. Затем она легко взобралась на подоконник. Ее силуэт вырисовывался на фоне зарева горящего города.

— Нет! — Эрнест рванулся к ней.

— Прощайте, — тихо сказала Вивиана и шагнула в пустоту.

Эрнест с силой ударил кулаком по каменному парапету. Кровь выступила на сбитых костяшках и размазалась по стальной перчатке. Он не чувствовал боли — лишь всепоглощающее отчаяние и гнев. Сильная рука Эдгара легла на его плечо.

— Все кончено. Идем.

Город пылал. Улицы, по которым они бежали, были устланы телами стражников. Воздух был густ от дыма, крови и криков. Имперцы, словно демоны, вырывались из проломленных ворот, не щадя никого.

— Куда теперь? — задыхаясь, спросил Тобиас.

— На восток! — отрубил Эдгар, пробираясь через груды обломков.

— Что на востоке?!

— Объясню, когда выберемся!

Впереди, в клубах дыма, показались Восточные ворота — путь к свободе.

— В сторону! — вдруг закричал Эдгар.

Отряд едва успел отпрыгнуть, как в ворота с оглушительным ревом врезалась громадная каменная глыба. Земля содрогнулась, взметнулось облако пыли и искр. Когда дым рассеялся, они увидели, что снаряд не завалил проход, а, наоборот, пробил в стене брешь.

— О, — мрачно усмехнулся Тобиас, — а вот и выход.

Один за другим они выскользнули из агонизирующего города, оставляя за спиной лишь кровь, огонь и смерть.

Глава 17 - Битва на холмах

Они бежали, пока в легких не оставалось воздуха, а в ногах — сил. Позади, на западе, пылал Вилендорф. Зарево пожара окрашивало снежные вершины в цвет ржавого железа, словно сама земля истекала кровью. Столица пала, и теперь отряд Эдгара был лишь кучкой беглецов на фоне гибели целого мира.

— Стой! — сдавленно скомандовал эльф, и его спутники, как подкошенные, рухнули на колени, жадно глотая ледяной воздух.

Эдгар окинул взглядом изможденные лица. — Все на месте? — Голос его дрожал от усталости и гнева. Один за другим они отзывались, пока не стало ясно — не хватает одного.

— Генри? Где Генри? — в голосе эльфа зазвучала сталь.

— Я приказал ему покинуть город до совета, — отозвался Эрнест, опираясь на колени. — Не хотел рисковать.

Эдгар судорожно сглотнул, его взгляд был прикован к далекому зареву. В нем бушевали ярость и отчаяние, скорбь и странное, пьянящее чувство свободы. Он не знал, какому из этих чувств верить.

— Эрнест, — голос эльфа прозвучал тихо, но весомо, заставив всех насторожиться. — У меня есть для тебя дело. Оно может спасти Север, но цена — твоя жизнь. Или твоя душа.

— Может, хватит с меня «дел»? — слабо возразил Эрнест. Он был слишком измотан, чтобы думать о новых подвигах.

— Как ты смеешь! — Эдгар взорвался, его сдержанность рухнула в одно мгновение. — На кону — судьба всех свободных народов! А ты умываешь руки?! Ты думал, что свобода даруется без жертв?

— Эдгар, — холодный и твердый голос Тобиаса врезался в истерику эльфа, как клинок в ножны. — Он прав, мы все на пределе. А ты неправ, обрушиваясь с упреками. Говори яснее. Какое бремя ты хочешь возложить на его плечи?

Эльф тяжело перевел дух, его пальцы сжали посох так, что костяшки побелели. Он опустился на покрытый изморозью валун.

— Эрнесту нужно проникнуть в самое логово зверя. В Арласскую империю. И разрушить ее изнутри. Любыми средствами. Ядом кинжала, ядом слов, золотом или огнем. Стать тенью, которая поглотит Дракона изнутри.

— Задача для героя легенд, — вступил Кэссиль, его безмятежное лицо было серьезным. — Но я верю в Эрнеста. Даже если ему предстоит идти одному.

— Одному? — голос Эрнеста сорвался в шепот. Он посмотрел на своих спутников, ставших за эти недели семьей, и сердце его сжалось от леденящего ужаса.

— Одиночество — не приговор, а инструмент, — сказал Тобиас, и в его глазах Эрнест увидел не холодность, а суровую правду воина, видевшего много смертей. — Тебе придется научиться полагаться лишь на себя. Готовить пищу у потухшего костра, находить союзников в стане врага, хоронить друзей и идти дальше. Мир не стоит на месте. Но если ты устоишь, то станешь сильнее, чем можешь представить.

— Пойдемте, — Эдгар поднялся, снова обретя контроль. — Имперские патрули не дремлют.

Они шли на восток, и вскоре на горизонте, в багряных лучах заката, засияли ледяные пики Синих Гор. Небо пылало, как раскаленный металл, предвещая лютую стужу. И холодный ветер с севера тут же подтвердил это предзнаменование, заставляя путников кутаться в плащи и ускорять шаг.

Внезапно Кэссиль замер, насторожившись. — Слышите?

Издалека, сквозь вой ветра, донесся неспешный, но зловещий стук. Гул нарастал, превращаясь в грохот сотен копыт.

— Проклятье, конница! — крикнул Тобиас, и отряд бросился к спасительным склонам ближайших холмов.

Но это были не имперцы. Из снежной пелены возникли знакомые штандарты Вейкарана, Нордмара и Ибра. Во главе отряда из семисот бойцов скакал офицер Бердивер. Тобиас осторожно вышел с поднятыми руками.

— Свои! Северяне! Мы из Эвендора!

Бердивер, мужчина с усталым, но твердым лицом, жестом приказал убрать копья. — Что вы делаете в этой ледяной пустыне?

— Бежим из пепла Вилендорфа, — ответил Эдгар.

— Мы только оттуда, — мрачно сказал Бердивер. — Потерял десяток ребят, пытаясь отбить хоть улицу. Теперь ищу тот самый проклятый легион, что сжег столицу. Они должны быть здесь.

— Мы поможем, — без колебаний предложил Тобиас.

Бердивер кивнул. — Месть — хороший повод. Для вас найдется пара коней.

Войско свернуло к юго-западу, и вскоре впереди показались невысокие холмы, у подножия которых толпились жалкие фигурки — беженцы, не знавшие, куда бежать. Воцарялась звенящая тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями детей. И тут грохот возобновился. С запада, закрывая собой кровавый закат, на них надвигалась стена тьмы. Бесчисленные черные доспехи, черные знамена, черные сердца. И впереди всех — он. Маркус Децимий. Он восседал на вороном жеребце, и его неподвижная, стальная фигура источала холодное презрение. Его забрало было поднято, открывая лицо, которое могло бы сойти за благородное, не будь на нем отпечатка такой бездонной жестокости, что Эрнесту стало физически нехорошо. Взгляд Маркуса, холодный и оценивающий, скользнул по ним, и Эрнест почувствовал себя букашкой под ногой титана. Этот взгляд прожигал насквозь, видя лишь ресурс или препятствие.

— А вот и наш охотник, — мрачно произнес Бердивер.

— Готов? — Тобиас повернулся к Эрнесту.

Тот сглотнул ком в горле, вспомнил Бранда, Эвендор, горящий Вилендорф.

— Готов, — выдохнул он, и в его голосе прозвучала неподдельная уверенность.

Поднялся ветер, завывая, как голодный волк. Небо затянуло свинцовыми тучами, повалил густой, тяжелый снег.

Бердивер выехал вперед. — Орлы Севера! — его голос, усиленный тишиной, прокатился по строю. — Они сожгли наш дом! Они растоптали нашу честь! Покажем им, что северяне умирают стоя! За свободу!

Ответный рев сотен глоток был страшен. — ЗА СВОБОДУ!

Эдгар сошел с коня, вонзил посох в землю. — Эйа тахетта канойас акоса! — Синеватая аура, холодная и упругая, окутала воинов, и на их щитах и доспехах заиграли магические блики.

— В БОЙ!

Две стальные лавины сшиблись у подножия холмов с грохотом, от которого содрогнулась земля. Закипела адская битва. Эрнест, ведомый яростью и отчаянием, рубился рядом с Тобиасом. Страх уступил место странному, холодному ожесточению. Линэль, ее лицо перекошено гримасой ужаса и восторга, она метала самодельные бомбы, а когда одна из них разорвалась в гуще врагов, она с диким криком вонзила кинжал в горло ближайшему солдату. В ее глазах что-то надломилось и родилось заново. Бофран, могучий, как медведь, гудел от натуги, его секира описывала кровавые круги. Эдгар, стоя в эпицентре бури, поддерживал щит, а когда силы ослабевали, швырял в противников сгустки магического пламени.

Но имперцы не отступали. Их дисциплина была ужасающе эффективной. И в центре всего был Маркус. Он не метался, не кричал. Он был воплощением смерти. Его меч, длинный и прямой, описывал точные, экономичные дуги, и с каждым взмахом падал северянин. Он не тратил ни капли энергии, его лицо оставалось невозмутимым. Он был не воином, а хирургом, проводящим операцию на теле врага. И тут Эрнест увидел его. Увидел, как тот одним ударом рассек надвое молодого бойца, лицо которого Эрнест помнил у костра. Что-то в нем сорвалось.

— Я должен его остановить! — закричал он, пришпоривая коня и устремляясь в самую гущу вражеского строя.

— Стой, безумец! — это был Бердивер. — Он тебя погубит!

— От этого зависит все! — Эрнест уже не слушал.

Офицер, выругавшись, развернул коня и помчался за ним, прорубая дорогу. Поле боя стало алым. Заклинание Эдгара погасло, и северяне начали нести тяжелые потери. Сам эльф рухнул на колени, исчерпав силы. Бердивер и Эрнест, словно два штормовых клина, врезались в ряды легионеров. Эрнест рубил в слепой ярости, чувствуя, как силы покидают его. И вдруг он оказался перед Маркусом. Всего в семи шагах.

— Сложи оружие! — хрипло крикнул Эрнест, его меч дрожал в руке.

Маркус медленно повернул голову. Его глаза, цвета старого льда, встретились с взглядом Эрнеста. В них не было ни гнева, ни ненависти. Лишь холодное, научное любопытство, смешанное с легким презрением. Этот взгляд был унизительнее любой насмешки.

— Покорись Судьбе, дитя Севера, — голос Маркуса был низким и властным, он проникал в кости, парализуя волю. — Или умри как герой. Ваш выбор всегда был иллюзией.

Ярость Эрнеста достигла пика. Он спрыгнул с коня и бросился на командующего. Двое солдат преградили ему путь. Завязалась отчаянная схватка. Эрнест, уже израненный, с трудом отбивался. Маркус наблюдал, не двигаясь, словно наблюдал за боем гладиаторов на арене. Он послал еще двух солдат — не для помощи, а чтобы измотать дерзкого щенка. Эрнест выстоял, но силы его были на исходе. И тут Бердивер вклинился между ними.

— Беги, парень! Это не твой бой! — крикнул он Эрнесту и обрушил свой меч на Маркуса.

Тот парировал удар одной рукой, и на его лице впервые мелькнуло нечто, похожее на интерес. Имперские солдаты расступились, образовав круг.

Начался поединок, который позже войдет в песни. Бердивер, могучий и яростный, против Маркуса, холодного и безжалостного. Северянин дрался как одержимый, и ему даже удалось, вложив всю силу в удар, оставить глубокую царапину на нагруднике Маркуса. Но это лишь разозлило зверя. Маркус сменил хват, его меч превратился в молнию. Один точный удар — и клинок Бердивера отлетел в сторону, второй, молниеносный, пронзил горло офицера. Тот рухнул, захлебываясь кровью. Эрнест, собрав последние силы, с рычанием вновь бросился на Маркуса. Тот даже не стал уклоняться. Просто парировал его удар таким усилием, что меч чуть не вырвался из ослабевших пальцев Эрнеста. Маркус стоял над ним, и в его глазах Эрнест прочел свой приговор.

— Жаль, — тихо произнес командующий. — В тебе был потенциал.

Он поднял меч для последнего удара. И в этот миг с севера донесся протяжный, леденящий душу звук боевого рога. На горизонте, разрывая снежную пелену, возникла новая армия. Сотни всадников на лошадях, с топорами и длинными копьями. Во главе на боевой колеснице, запряженной двумя меринами, стояла высокая женщина с медью рыжих волос, развевающихся на ветру как боевое знамя. Маркус на мгновение замер, его холодные глаза сузились. Он видел не неудачу, лишь тактическую помеху.

— Отступление, — скомандовал он голосом, не терпящим возражений. — Миссия выполнена. — Его взгляд на последнюю секунду вернулся к Эрнесту, и в нем читалось не обещание мести, а скорее… памятка в сознании — Объект представляет потенциальный интерес. Требует наблюдения.

Он развернул коня и исчез в снежной круговерти, оставив арьергард прикрывать отход. Битва была выиграна. Но цена… Поле, усыпанное телами, было багровым от крови, умиравшим под белым саваном. Эрнест, шатаясь, искал своих. Он нашел Эдгара, который, бледный как смерть, поднимался с земли. Нашел Кэссиля, поддерживающего обессиленную Линэль. Нашел Бофрана, который, стиснув зубы, перевязывал рану на плече. Он подошел к телу Бердивера. Офицер был еще жив. Его глаза, затуманенные, нашли Эрнеста.

— Ну что… парень… — хрипло прошептал он, и кровь выступила на его губах. — Нашел… что искал?

Эрнест посмотрел на свои руки, в мозолях и крови, на окровавленный клинок, на лицо умирающего героя. Он вспомнил ледяной взгляд Маркуса, свой страх и свою ярость.

— Я нашел… причину, — тихо, но четко сказал он. — Не храбрость. Причину сражаться.

На губах Бердивера дрогнула тень улыбки. Его взгляд устремился в заснеженное небо, словно увидел в нем парадные знамена Нордрама и ликующие толпы. И застыл. Эрнест закрыл ему глаза и вложил в руку эфес меча. К ним подошла предводительница новых союзников. Боудикка Хардийская. Ее зелёные глаза, яркие, как весенняя трава, оценивающе скользнули по отряду, надолго задержавшись на Эрнесте.

— Сильно дерётесь для кучки беглецов. Я — Боудикка. А вы?

— Эрнест Вердалион.

— Благодарим за помощь, — сказал Тобиас. — Вы подоспели в последний момент.

— Я давно иду по следу этого легиона. Особенно их командира. Маркус Децимий — тень Императора. Там, где он появляется, гаснет надежда. Вы сумели его ранить. Немногие могут этим похвастаться.

Они ненадолго задержались, чтобы похоронить павших. Когда хардийцы уходили на север, Боудикка обернулась.

— Надеюсь, мы встретимся в лучшие времена. Под стенами Эмпера.

Эрнест смотрел ей вслед, а потом перевел взгляд на восток, за Синие горы, туда, где лежала Империя.

— Что теперь? — спросил он у Эдгара.

Эльф положил руку ему на плечо. — Теперь, — его голос прозвучал как скрежет стали, — мы начинаем войну. Тень должна ответить на удар клинка.

Отряд тронулся в путь, оставляя за спиной Алые холмы — место, где родилась не просто победа, а легенда. И где один человек, глядя в ледяные глаза своей судьбы, нашел не храбрость, а нечто более важное — непоколебимую причину идти до конца.