Север

Глава 1

- Валь, подкинь пожалуйста полешку.

Дядя Слава, уютно закутанный в тёплое пушистое одеяло, поёжился на лежанке и перевернулся, чтобы видеть меня. Вставать с тёплого кресла совсем не хотелось, по полу гулял холодный утренний ветерок и пробегал даже через самые тёплые носки, стараясь пощипать пятки. Однако, пришлось-таки скидывать с себя плед и бежать до поленницы, стараясь не стоять на одном месте дольше нескольких мгновений. Жадная пасть буржуйки проглотила очередную порцию и языки пламени принялись облизывать сухую пихту.

Было темно, солнце встанет не скоро. Но дядя каким-то образом без всяких часов знал, что пришло время просыпаться. Нехотя он сполз на пол, приземлившись ногами сразу в валенки, и немедленно дал подзатыльник. Не закрыл заслонку.

- Ну ты совсем как маленький. Сколько раз повторять то? Месяц назад ведь Морозовы с 8-го чуть не погорели. Балбес.

Морозовы были нашими соседями, когда бардак на улицах только начал показываться и на горизонте замаячили перспективы быть выпотрошенным в собственной квартире, энтузиасты вроде нас отправились осваивать целину на бескрайних просторах, далёких от цивилизации настолько, насколько это вообще возможно. Дяде Славе повезло быть знакомым с одним коммерсантом, тот и дал ему ключи незадолго до того, как всё полетело под откос. Сам он свалил куда-то на самолёте, я раньше часто их видел, проезжая мимо аэропорта. Теперь проезжать там в следующий раз доведётся не скоро…

- Да ладно тебе, чего будет-то?

- Чего будет? – передразнил Слава, произнося каждую букву так, как будто его воскового поставили прям на раскалённые угли – Вот проснёшься однажды на пепелище и узнаешь. Если вообще проснуться сможешь.

- Жутковато. Надо бы тебе в городе фонарик купить, чтобы ты с ним народ пугал, поверь у тебя будет такая морда если…

Очередной подзатыльник, на сей раз, однако и самому пришлось признать, что заслуженный. Смешков и издёвок в свой адрес старший коммуны не терпел даже от меня.

- Кстати о птичках. Тебе бы собираться пора.

Перед отъездом решили позавтракать, в жестяной кружке переливалась тёмная оленья кровь. Одного взгляда на неё хватало, чтобы потерять всякий аппетит, но на вкус вполне ничего, хотя возможно я просто привык. В первый раз, однако, пришлось заливать её в себя через силу, косясь на злого и уставшего от уговоров дядьки. Он говорил, что в ней много витаминов и если я не буду её пить, у меня выпадут все зубы и ему придётся пережёвывать пищу за меня. Пришлось пить. Как всё-таки сильно среда меняет человека, сейчас даже кусочки мяса в неё окунаю, почти как печенье в чай.

На улице не было видно ни зги. Пришлось ориентироваться чуть ли не на ощупь, чтобы подойти к снегоходу и запустить его. В прицепе, который был накрыт тёмным зелёным брезентом уже лежало всё, что нужно было продать. Вязанки с рыбой, пару корзин с ягодами с осенних запасов и прочая мелочь. Снега успело навалить достаточно, хотя Маша и Светка только что всё уложили. Сняв с себя варежку, принялся сбивать наросшую снежную шапку, в процессе не заметил, как кто-то подкрался сзади. Крепкие пальцы пробили толстый слой из куртки, свитера под ней и рубашки, достав до рёбер, отзвонив по организму вспышкой разбегающихся во все стороны мурашек и поднявшимися дыбом волосами. Обернулся. Позади стояла, улыбаясь Маша.

- Как был трусом, так и остался! – Меж низких северных деревьев пронёсся звонкий девичий смех.

- Дура! Детство в жопе до сих пор играет, а если бы я тебя дрыном отоварил с развороту? – В эту минуту я искренне жалел, что когда-то мы подобрали её на Лебединском базаре. Хотя тогда минут двадцать об этом упрашивал Славу.

- Ха-ха-ха! Говорю же – трус!

Сейчас она уже ничем не напоминала себя тогдашнюю. На милом бледном лице, словно вырезанном во льду уже не было комков грязи и нагара от костра, курносая с яркими рыжими волосами она уже не была похожа на побитую пятнадцатилетнюю дворнягу. Через два года только шрам на щеке выдавал незавидное прошлое, но и он был почти незаметен, когда веснушчатые щёки озарялись румянцем.

Обида быстро прошла и в моей груди снова, как будто в первый раз застряли слова, которые уже давно следовало сказать. Но вместо этого я переминался с ноги на ногу и улыбался как дурак, не зная в какое русло направить разговор, чтобы не говорить их.

- Вы всё сложили, или опять болтали со Светкой весь вечер?

- Конечно, мы же не валяемся весь день в общей, как некоторые! А ведь мужчины, вы опорой нам быть обязаны!

- Эй, Маш, лет тридцать назад я был обязан только Союзу, царствие ему небесное. – Это дядька вышел из дома, чтобы лично проверить не забыл ли я чего. – Хватит вам ворковать, глянь на парня он краснее клюквы. Совсем ты его засмущала. - Он улыбнулся и подмигнул

- Конечно Вячеслав Михайлович, всё готово. И не смущала я его. Он же пень-пеньком, и слова то, наверное, такого не знает. На, держи. – Она снова улыбнулась и достала из-за пазухи свой термос, который в прошлый раз выпросила купить в городе. – Чайку попей в дороге, вдруг замёрзнешь.

Чаем у нас теперь называли в основном отвар из еловых лапок с ягодами или, когда позволяли финансы - с сахаром. Он неплохо помогал восстановить силы, ведь нормальных продуктов уже почти не осталось. Пришлось прибегнуть к опыту блокадников и использовать всё, что хоть как-то давало жить. Люди, пренебрегающие чаем и не имевшие достатка в основном, походили на овощи, еле волочащих ноги. Настоящий же чай стал большим раритетом, даже то, что раньше считалось дешёвой травой ныне ценилось и пилось в основном по большим праздникам или при приёме гостей. И то не у всех.

Летящие с неба снежинки с глухим стуком ударялись об очки, снегоход набирал скорость и шёл уверенно по крепкому, слежавшемуся насту. Иногда приходилось заметно снижать скорость, когда входил в поворот, ведь прицеп легко мог перевернуться, слишком уж он был сильно загружен. Хотя раньше, когда здоровье позволяло ездить дяде со мной, он мчался так, что приходилось упираться лбом ему в спину, иначе несмотря на шапку с капюшоном была реальная возможность отморозить уши. Уже полгода мне одному приходилось самому приезжать на рынок и пытаться торговаться, хотя это дело явно было не для меня.

По левую и правую руку проносились сугробы и тайга, белая пустыня простиралась настолько, насколько доставал взгляд. Ветер поднимал над сугробами закрученные спиралями вихри и метал белые саваны из стороны в сторону. Вдалеке показалась небольшая чёрная точка, приглядевшись повнимательнее я заметил человека, который копался в сугробе. Услышав гул мотора, он встал, достал что-то из кармана и три раза мигнул мне небольшим, но ярким огоньком. Я осторожно приблизился к нему и выключил фару, которая явно мешала ему разглядеть меня, сначала я подумал, что это кто-то из Таулановского двора, но как оказалось, мужик просто сильно щурился. Он помахал мне и жестом руки попросил подойти. В глубине груди засвербело, мне не раз приходилось слышать, как сердобольных дураков стреляли в упор из обреза и оставляли только голый труп в сугробе. Глаза метались из стороны в сторону, пытаясь увидеть опасность. Рука сама по себе тянулась финке, болтающейся на поясе. Вряд ли я мог тогда отмахаться ей не то, что от двух – от одного то, но как я заметил, человеческий организм, даже самый тепличный всегда сохраняет на подкорке сознания нужный алгоритм поведения в стрессовой ситуации.

- Мужик, слава тебе, Господи. Думал замёрзну тут, как мой брат на Зимнике. Помоги, а?

Это был голос довольно взрослого мужика, лет примерно под пятьдесят. Странное чувство в голове подало сигнал, что опасности нет. Наконец я решился слезть со снегохода и подойти. Ноги проваливались в снег, словно в болотину, почти сразу я почувствовал мелкие уколы, а мужик спокойно стоял почти по пояс.

- Друг, я из города домой ехал, а тут мать его раз так, влетел по слепоте в сугроб. Вытяни, а?

- Кто же в разгар сезона из города то едет? – Я сразу понял, что это челнок, на снегу позади него лежал баул, а в прицепе застрявшего снегохода лежали сумки, которые мой дядя почему-то называл «мечта оккупанта».

- Эх… умаялся совсем, ну ты смотри, немного осталось! Давай газу!

Мотор вновь взревел, и морда наконец показалась. Фара была разбита, но других видимых повреждений вроде не было. Уставшие и потные, мы присели на поваленную ёлку, и старик закурил. Он предложил мне из пачки, но я отказался.

- Фух, наработались. Думал доеду до дома, а тут такая вот засада вышла.

- А вы откуда?

- Дачник я, с посёлка.

Дачниками в городе называли тех, кто осел в частном кооперативе неподалёку от города. Собственная ТЭЦ и богатый опыт садоводства в экстремальных условиях сослужили им неплохой опыт. С первым урожаем они начали завоёвывать близлежащие рынки. Сейчас для них только начало сезона и эта мысль не давала мне покоя, ведь несмотря на самостоятельность, дачники никогда не упускали свой случай впарить по тройной цене зимой то, что летом и ранней осенью придерживали в погребах.

- А чего это вы с полными сумками решили из города уехать? Торговля не идёт?

- Да как тебе сказать, сынок. Председатель ваш, этот… Константин его вроде величать…

- Константин Юрьевич?

- Да, он вот!

- Ну и чего он?

- Да объявил вчера, мол, в связи с Постановлением таким-то, все челноки, не имеющие гражданства теперь торгуют только по визе. А энта самая виза стоит как три моих оборота! Так мало этого кровопийце было, так и ещё и всем, кто по энтой визе торгует двойной сбор надобно уплатить! Совсем мироед окаянный хочет со свету нас свести.

- А чего это он? Мне даже в голову не приходит, зачем так народ тиранить…

- Да известно чего. Его человеку наш сход от ворот дал поворот, понимаешь? Хотел нас обязать его лбов казённых окормлять. И выставить норму хотел в половину урожая. А у нас ведь семьи. Чем мы их кормить то будем? Даром нам этот город не нужен и без него проживём. Эх, бензину только теперь не достать будет…

Константин Юрьевич или как он сам просит себя называть – Костик, был главой службы безопасности при временном Совете по Чрезвычайным Ситуациям, который сложился в городе, когда менты и пришедшие им на помощь вояки приструнили местную шушеру. Поскольку ЧС как-то затянулось, к нему переходили всё большие полномочия, в городе даже шутили, что сейчас, мол, Совет посоветуется, а Костик примет решение.

- Ладно, пойду я, пожалуй.

- Тебя как звать-то, сынок?

- Валера.

- Очень приятно, Валер, меня все Михалыч зовут, и ты тоже зови. Приятно познакомиться. Будешь в наших краях – заезжай! Баню истопим, самогонки выпьем, я ведь теперь в долгу у тебя!

- Спасибо за приглашение, М-м – почему-то панибратское обращение, к чужому человеку, не выходило у меня изо рта, застряв где-то на уровне гортани - …может загляну, если буду мимо проезжать.

Тревожная мысль настойчиво била по мозгам и нормально проанализировать только что состоявшийся разговор не получалось. С одной стороны проблемы индейцев шерифа не волнуют и беспокоиться было не о чем, однако нечто странное и необъяснимое давало понять. Наступают тяжёлые времена, которыми ты по своей глупости считал прошлогоднюю войну между Центром и Комбинатом. Тогда в основном бились за жирные рынки и власть, а сейчас, судя по всему, всё будет намного серьёзнее. На уроках экономики мне рассказывали, что бизнес имеет свойство монополизироваться, а Центр можно считать самой крупной монополией, с которой может посоревноваться только Комбинат. Раньше центровики в основном занимались тем, что щемили местных торговцев, только на Лебеде они споткнулись, а значит раз вылезли из города, то не иначе, как и его задушили. Или решили отложить столь крупный кусок. Необходимо было всё обдумать и решить, что сказать дяде. Хотя, наверное, стоило сказать, как есть и не пытаться лезть в эти дебри.

На фоне расплывающихся, излучающих свет клякс на небе, которые все называли сиянием начали выплывать из тьмы останки аэропорта. Ржавый штык диспетчерской вышки врезался в небо и самодовольно осматривал свои владения, где только он был себе хозяином. Обрушенная крыша провалилась таким образом, что ночью вместо вполне привычного и не излучающего опасность строения упорно виделось злобно сощуренное лицо, застывшее с гримасой злобной улыбки. Соваться в аэропорт стало общим табу для всех, кому приходилось проезжать в этих местах. Ещё тогда, когда всё началось, тут творилось нечто настолько странное, что эти истории потом пересказывали как страшилки, которые хоть и были в основном правдивыми, но тем не менее не лишенными, присущей народному фольклору преувеличениями и додумыванием. Все байки пошли от Кузьмы – одного из пилотов, который в утро апокалипсиса ехал на работу. По его словам, вся взлётно-посадочная полоса, терминал и стоявший неподалёку отель как будто бы источали свет. Только не тот, о котором вы бы сразу подумали, а мертвенно-бледный, почти белый. Люди, находящиеся внутри, словно ничего не замечавшие, на ходу осыпались на пол, потом начался гулкий вой и всё пропало, в череде мелких, но мощных раскатистых взрывов. Машина полетела, ударилась о металлический постамент и стало темно. Когда Кузьмич проснулся, уже была глубокая ночь, всё стихло, только из той самой диспетчерской била струя искр метров на 10 в высоту.

Казалось бы, мало ли в мире сумасшедших, особенно тогда, когда произошёл ни много, ни мало - конец света? Мы вот, хоть и смирились, но всё равно с ума потихоньку сходим. Вроде и так, но интересная получилась закономерность. Почти все, кто ходил помародёрстовать в аэропорт назад не возвращались, а через несколько месяцев даже близко к нему было не подъехать.

Я был уже совсем рядом. Снежная тропа, как назло, извивалась всё ближе и ближе к этому проклятому месту. Похоже, что пристяжь самого Сатаны прокладывала этот путь, чтобы заманить случайного странника в когтистые лапы зверя. Всё было как-то не так, как то неправильно и хотя деревья росли как всегда снизу вверх, а снег падал сверху вниз, нечто тонкое и неуловимое не давало до конца отвлечься от этой тревожной мысли, сконцентрироваться на дороге и не заставлять себя смотреть строго прямо, чтобы лишний раз не обернуться в сторону этой зловещей, кошмарной цитадели. По рукаву ненавязчиво пробежала когтистая ледяная рука, упрашивающая и почти заставляющая свернуть направо. Приходилось прикладывать немалое усилие воли, чтобы не повернуть снегоход прямо в пасть этому левиафану.

На лбу выступили капли пота, мысль, заслоняющая весь горизонт сознания, крепко вцепилась в мой разум. Казалось, что нечто сжимает мой мозг и причиняет ему невероятную боль. Рука то и дело неуверенно дёргалась, чтобы развернуться. Пришлось собрать всю свою волю, всю свою силу, но не дать самому себе изменить этот курс. Выбранный путь уже не играл роли, но ещё можно было пройти его и выжить, или остаться тут и сгинуть, как многие до меня. Я медленно начал считать в своей голове от одного до десяти. Хватка потихоньку ослабла и отступила. Бой был выигран.

Обычно рука не дотягивалась так далеко. Хоть дорога и не считалась безопасной, тем не менее иногда ей пользовались, чтобы срезать большой крюк. Да, жаловались на головную боль и озноб, который ещё не отпускал несколько часов, но такого прихода не описывал ещё никто… Похоже, что неуловимое глазом психическое поле начало расползаться в стороны. Как я тогда смог выжить? Челноки с других участков даже и минуты не могли выдержать под давлением силы. Мозг больно пульсировал, но в целом, самочувствие потихоньку улучшалось.

Наконец за сплошными снежными барханами начали виднеться огни города. Это была комендатура, где караул пропускал и выпускал людей из города. Из верхнего окна на третьем этаже несколько раз мигнул мощный фонарь, я остановился и повторил сигнал фарой. Следующий сигнал приказывал подъехать к КПП и заглушить двигатель. У самопального шлагбаума на месте подпрыгивал один из центровиков, потирая ладони в толстых перчатках и тем не менее, не сводя с меня взгляда. На плече висел АКСУ, ровно в таком положении, чтобы в случае чего схватить его и дать очередь по груди. Моей груди. С самого начала к Костику прибилось много хороших парней, это не считая ментов, бывших его подчинёнными и не забивших на общественный долг ПОСЛЕ. Вместе они тогда смогли отразить сильную атаку, бывшая Администрация претендовала на первенство в управлении (читай во власти) на временно не подчиняющихся Федеральным законам территории. Народу с ними было тогда много, даже по самым реалистичным рассказам, под три сотни. Мужиков заманивали кто чем, кто деньгами или другими материальными благами, а кого – тупо возможностью диктовать свои условия менее сознательным согражданам. Обещали власть и власть настоящую – животную, более присущую стае обезьян, а не нормальному человеку. Костик ещё тогда просёк весь хрен до копейки и недолго думая организовал Совет. Проведя важные для легитимности новой власти мероприятия, он немедленно выставил против Областников около сотни парней в ментовском камуфляже и броне. Бойня, как говорят, была знатная. Две сотни человек тогда положили. С тех пор до второй войны таких крупных разборок в городе не было.

- Документы.

Человек в длинной шинели и в модной в последнее время шапке с явным разочарованием начал посматривать в сторону прицепа. Формальная, казалось бы, процедура неуместно затягивалась. Человек удивлённо хмыкал и перелистывал бумаги, словно я пытался доказать, что я прилетел с Марса и прилетел с миром.

- Коммунар, значит… Ну, что же, с вас 10 патронов за проезд.

- Как это 10? Всегда ведь три было?

- Ну как же? Постановление вышло. Со всех предпринимателей по установленной стоимости. Вы ведь предприниматель?

- Конечно предприниматель. Вот только в Постановлении, насколько я помню, говориться только о членах поселкового кооператива и лицах, не имеющих визы. Так ведь?

- А где же виза то, ваша?

- А вот тут, после 3 страницы.

- Хм… печать какая-то нечёткая и фотография на вас совсем не похожа… Горский, прими товарища в комендатуру, пока не разберёмся!

- Есть!

Мужик, до того абсолютно безучастно, ковырявший ногой снег, оказался напротив и пристально смотря в глаза, сделал жесть, мол, «пройдите, гражданин задержанный». После, нарочито вежливо, но враждебно препроводил. В комендатуре было тепло и по-своему уютно, в небольшой комнатке, напоминавшей кабинет бухгалтера за столом, сидел тот самый мужик, который пытался стрясти с меня десятку – начальник караула. На толстом и довольном лице, которое в нынешнее время уже не часто встретишь парадоксально сочетались улыбка и горькое сожаление. Он уже в пятый раз перелистывал мои документы, чтобы найти в них что-то. Что-то такое, чтобы могло объяснить неслыханную цену в 10 патронов калибра 7.62, которые с меня спрашивались. Вообще внутренние транзакции в городе велись в основном либо путём бартерного обмена, либо пятёркой, которая стала популярной валютой. Особенно в магазинах, которые подчинялись напрямую Администрации. Однако у тех, кто в городе не жил и не знает, где её добыть в основном спрашивали семёрку, ввиду её большой распространённости.

- Плохи ваши дела, молодой человек. – чувство превосходства распирало это лицо, казалось, оно готово было задавить меня. Меня – настолько слабого и несущественного, того кто ничем не мог парировать даже самую надуманную претензию. Каким же жалким тогда я почувствовал себя.

- Товарищ начальник, ну пожалуйста. Было бы и если бы заранее знал бы, то заплатил. Вы же знаете, как сейчас трудно на выселках. Труднее, чем в городе.

- Не продолжай, а то ведь и разрыдаться могу. – Из-под губы показались жёлтые зубы падальщика. – Ввиду вашей неплатёжеспособности и подозрительности груза я думаю вас необходимо задержать до выяснения.

- Пожалуйста, не надо! Нет у меня никакого груза подозрительного! У меня ведь ничего кроме рыбы, да ягод с собой нет! Пожалуйста, товарищ начальник, давайте что-нибудь придумаем!

Ключевая фраза была произнесена. Описать ту гамму эмоций, которые отражало лицо практически невозможно. На нём переплетались и задавленные смешки, и крайняя степень разочарования, мол, молодой человек, я – боевой офицер, а вы меня… И лёгкая заинтересованность. Начальник сделал вид, что подумал и сказал:

- Сколько у тебя есть?

- Шесть патронов, вот – посмотрите! Капсуля не колотые, пулю не вынимали!

- Хм… ну, что же… по результатам следственного мероприятия по проверке было выяснено, что запрещённые к реализации в Центре товары отсутствуют. Счастливого пути!

За спиной глухо грохнула дверь, охранник, до этого провожавший меня от шлагбаума немного улыбнулся и взяв под руку вывел к двери и вытолкнул на мороз. Уже садясь за руль, я заметил, что кто-то грубо закинул брезент и похоже вытащил целую связку сушеной рыбы. Делать было совершенно нечего. Центр и его военная машина были практически всемогущей силой. Мне, такому маленькому и незначительному тягаться даже с конченой мразью в их рядах было бы сравнимо с нападением мыши на медведя. Руки не могли взять достаточно крепко за руль, по раскрасневшимися от холода щекам побежали две горячие капли. Хотелось прямо сейчас забраться на одну из брошенных многоэтажек и скинуться вниз. Хотелось просто перестать существовать. Если бы меня сейчас увидела Машка, я бы просто провалился под землю от чувства собственной жалкости.

Воспоминание о Машке навела на мысль. За поясом висел термос с чаем. Я жадно отхлебнул прямо из горлышка, и горячая тёплая жидкость прогрела меня изнутри настолько, что я даже вспотел. Слёзы остановились сами по себе. Жест такой простой и приятной заботы со стороны другого человека грели намного сильнее кипятка. Я будто вышел из транса, мир вокруг перестал прыгать в разводах влаги и только сейчас я услышал, что мне что-то кричат из окна.

- Эй, мудак, долго ещё тут стоять будешь?

******************************************************************

- Продешевили вы, Александр Николаевич. Хотя под самогон рыбка самое то!

- А что бы с него ещё взял, Гриша? Можно конечно было и шлёпнуть пацана, но неохота мне его потом до оврага тащить.

- Это, конечно, да. Кстати, надо бы Фоксу передать, чтобы прислал кого-нибудь. Там уже места нет, спалиться можем. После того как ту семью из кооператива шлёпнули туда начали ещё собаки эти сраные наведываться.

- Я же вам балбесам говорил, что нужно минимум метр снега сверху наваливать, так бы к весне одни кости остались, а теперь хоть караул там выставляй… Ладно, Фоксу я всё обрисую. Ах и ведь действительно вкусно.

Комендант довольно крякнул и опрокинул стальную кружку, в которой до этого плескалась мутная жидкость. Алкоголь так его разгорячил, что даже в расстёгнутом бушлате он покрылся испариной и покраснел, несмотря на мороз за окном. За его столом сидели двое вполне обычных мужиков в милицейских куртках и высоких ботинках, третий лишь ненадолго заглянул и выпив вместе со всеми вернулся на свой пост. Всех присутствующих объединяло одно. Они когда-то давно встали с Костиком за достойное дело, однако со временем запал поугас и на первое место в их жизни встало банальное бабло и желание есть побольше и спать послаще. Какими бы благородными не были их помыслы в самом начале, сейчас они откровенно смеялись над ним и называли своего командира за спиной не иначе как мудаком, который до сих пор цацкается с гражданскими и пытается наладить общий быт. Некоторые командиры звеньев уже давно обрабатывали его на тему, что не стоит пытаться всех накормить и всем помочь. Что пора бы уже перестать руководствоваться принципами, которые имели какое-то значение. Говорили, что уже давно стоит пустить в город работорговцев с речного порта и начать выгодный товарообмен. Нет, не поддаётся всё никак, а если особо упорствовать можно было получить кулаком в рыло или пулю в колено. Скотство и крысятничество так или иначе свойственно человеку, все мы хотим грести под себя как хомячьё, даже осознавая, что гора хлама под задницей мало того, что не является гарантией спокойной и сытной жизни, так ещё и вряд ли употребима за всю эту самую жизнь одним человеком. Необъяснимое и абсолютно иррациональное желание заставляло раньше затариваться телевизорами и машинами, а теперь оно толкало на кражу и анонимный удар ножом в сердце. Даже тогда, когда только мы сами остались друг у друга мы продолжаем проворачивать эту мясорубку. Человек так и остался фаршем, и тем, кто проворачивает ручку.

Глава 2

Если за чем и стоило приезжать в Центр, так это за его атмосферой. Даже ночью улицы были освещены множеством фонарей. На новый год даже продолжали вывешивать праздничные гирлянды и ставили ёлку. Будто всем хотелось представить, что всё ещё мы живём нормально и даже так, как раньше. Это могло длиться ещё долго, пока не сломаются последние огоньки и не остановится электростанция. Но что будет тогда? Тогда, когда последняя маска будет сброшена? Сможет ли тогда Костик дальше успокаивать людей и поддерживать порядок? Увы, на каждый перекрёсток не поставить по пулемётному гнезду, а за каждым пулемётчиком не посадить комиссара. Центр — это, наверное, последний островок мира и благополучия, хотя и мало напоминает остров Утопия. Однако не нужно быть провидцем, чтобы понять, какая же лажа эти улыбающиеся зайчики и кошечки, старательно вывешиваемые каждый год. Каждый раз видно всё больше облезшей краски, что подчёркивает остекленевший и пустой взгляд этих праздничных украшений. Этот взгляд передаётся и людям, которые всё больше отдаляются друг от друга и взгляды из-подо лба становятся хищнее и злее. Такой приятный фасад, но как же горестно осознавать, что это всего-навсего симулякр, пытающийся мимикрировать под благополучное общество. Такое понимается почти на инстинктивном уровне. Центру осталось недолго.

Мне нужен был Лебединский рынок, который был совсем недалеко. Ещё в самом начале владелец крупнейшего в городе магазина выставил круглосуточную охрану и вскоре в него же и переехал жить вместе с семьёй. Просидев на ящиках с тушенкой и водкой, он быстро прикинул перспективы и поначалу сидел, там почти не подавая признаков жизни, за исключением огня на поражения при приближении мародёров. Пережив самые кровавые месяцы установления нового мира, начал потихоньку приторговывать и вскоре стал одним из богатейших людей города. Уже во второй раз. Охраны стало больше, почти небольшая армия по сегодняшним меркам. Каждый – двухметровый лоб с автоматом в бронежилете. Дневному обороту позавидовал бы даже совет и не просто так Центр хотел наложить лапы на этот канал. Вот только канал был слишком серьёзным и без боя сдаваться не собирался. Так и идёт эта холодная война, иногда переходящая во вполне себе горячую с потерями с обоих сторон, что признаётся обоими сторонами как досадное недоразумение. Как бы Лебедь ни хотел стать полноправным хозяином своей половины города, он не был дураком и понимал, что даже победа в схватке с Центровиками была бы пирровой. Людей чтобы отбить накаты со стороны Комбината или поселковых с заречными и так хватало со скрипом, а значит этим двум силам приходилось уживаться друг с другом. Сошлись на небольшом проценте, который платил бизнес за защиту от соседей.

Почти вся парковка была заставлена, протолкнуться было нереально. Пришлось встать у самого края гарантированно охраняемой от беспредельщиков зоны и надеяться, что даже ошалевшая от голода босота не рискнёт обкрадывать прицеп на виду у охранников Лебедя. Предстоял досмотр под прицелом АКМ-а, направленного как кажется прямо точно в пузо. Крепкие руки методично обмолотили каждый сантиметр подрагивающего тела через толстый слой одежды, хмурые глаза под чёрной маской докопались до фляжки с чаем, однако вскоре, я уже был за дверьми. Почти всё внутреннее пространство было забито людьми. Одни сидели и торговали, другие сновали от лотка до лотка и покупали. По пути до нужного человека пришлось побороть внутреннего транжиру, ведь попадались такие вещи, которые грех было не унести в сидоре.

- Доброго утра вам, Пётр Семёныч!

- О, Валера! И тебе не хворать, дорогой! Какими судьбами?

Семёныч был другом отца и хорошим дядиным знакомым. Мастер был на все руки, да и чего греха таить – отличным мужиком, хотя возраст гораздо выше пенсионного давал о себе знать. Ещё год назад, когда они вместе заезжали сюда у него ещё не так сильно тряслись руки и залысины были гораздо меньше.

- Я от дяди к вам, он попросил заехать.

- Ах, я старый дурак. Совсем забыл.

Старик принялся рыться в своих многочисленных сумках, расстёгивал какие-то кармашки и рылся в тряпках. Наконец он достал небольшой серебристый прямоугольник, чем-то напоминавший плеер, который у меня раньше был. Тем не менее на нём не было ни дисплея, ни кнопок, даже намёка на нечто подобное. В руке он ощущался увесисто и приятно, так обычно чувствуется нечто очень нужное и дорогое.

- Это нужно отвезти в Заречный и передать человеку, которого зовут Бесом. На твоём месте, я бы прямо сейчас отправлялся, думаю эта вещь ему очень нужна.

- В Заречный???

- Конечно, тебе Слава не говорил?

- Нет, конечно, я же там уже лет пять не был. Как я этого Беса найду по-вашему?

- О! Не переживай, найдёшь – старик рассмеялся так сильно, что даже закашлялся. – его там все знают, спросишь в Лиственнице и тебе подскажут.

- Ну ты удружил, конечно, Пётр Семёныч, я так далеко и не ездил никогда… один.

- Поверь, это очень важно. Слава бы не разрешил мне тебя туда отправить, если бы не это не было настолько серьёзно.

Заречный почти сразу отметился дурной репутацией. Из города туда ездили нечасто, купить там было нечего, да и продать не получилось бы. От большой бедности там быстро появился такой вид бизнеса как шайки. Даже несмотря на местного Костю, который пытался хоть как-то поддержать порядок, очень скоро местный рынок был поделен между настоящей элитой. Множество смелых челноков были ограблены, убиты или поставлены на счётчик. Даже мне было известно минимум о двух. Комаров был мужик хороший, но любвеобильный, зайдя в очередной раз к девочке, он получил трубой по голове. Потом его раздетое, синее тело нашли в сугробе. Ваня Коровин был известен тем, что сидел на приличном складе тушенки, ещё до он как известный параноик готовился к ядерной войне и затаривался буквально ящиками. Стоило ему проболтаться в заречном кабаке, как его в ту же ночь скрутили и оттащили к местному атаману. Никто точно не знает, что с ним тогда сделали, но через два дня приехала большая делегация. Целую четвёрку без задних кресел и ещё несколько нив загрузили драгоценным мясом. Скорее всего Корова тогда хорошо так пожалел, что отказался от защиты центровиков и не переехал в Город. Теперь ходит, опираясь на тросточку и без одного глаза. Ходил, точнее. Через месяц после вышеописанных событий он вздёрнулся в собственной квартире. Соседи только через неделю это поняли. По запаху.

Собственно, поэтому, перспектива ехать в это волчье логово была не особо притягательна. Хотелось прямо сейчас выкинуть эту штуку в снег и поскорее помчаться по своим делам, как можно скорее забыть об этом разговоре. Но вилка возможностей получалась не сильно хорошая. Наверняка старик уже предупредил этого самого Беса о том, что передаст эту штуку со мной. А если не передам, то значить это может только две вещи. Либо потерял, либо скрысил и другие варианты таким человеком, мутный образ которого уже рисовался в моей голове, не рассматривались. И оба могут стоить мне головы. Если не всем родным. На что же решил меня подписать этот смешной мужичок в клетчатом свитере? Тем интереснее, на что меня решил подписать дядька? В тот момент я в очередной раз пожалел о том, что из нашего обихода навсегда ушли сотовые телефоны.

Центральный рынок встретил меня своей обыкновенной суетой, перед входом в само здание, где торговали самые богатые или лояльные челноки столпились люди попроще. Через мост на КПП вяло текли люди в обе стороны, а у музейного комплекса по своему обыкновению устроили ярмарку ненцы. Раньше они всегда приезжали сюда. Катали на нартах не привыкших к такой экзотике горожан и продавали всякие поделки из косточек. Сейчас их товар стал в угоду времени более практичным.

Пока раскладывался и обустраивался, заметил, как какой-то парень лет 14, тащивший здоровенный ящик, споткнулся о кем-то брошенную чурку и упал. Ящик прокатился по льду ещё метров пять, пока наконец-то не упёрся в каменный остов бордюра. На лице явно читалось клеймо. Это раб с Комбината. Накалённым до красна гвоздём на чумазой моське кто-то вывел буквы «ЛК», почти во всю щёку. Хоть в Центре и не позволяли торговать людьми, никто не запрещал приходить сюда со своими рабами.

- Щенок! – посыпался град ругательств, к распластавшемуся на снегу подростку подбежал здоровый лось, лет тридцать на вид – Я тебя на цепь посажу! Ты мне за две жизни не отработаешь, если хоть одна бутылка побилась!

Посыпался град ударов, крики и плач. Надсмотрщик не гнушался к кулакам добавлять сильные пинки. Один раз засадил ботинком так, что пацан скрутился в позу эмбриона и тихо завыл. Похоже, что мужик и сам понял, что ещё одна серия таких уроков приведёт к понижению работоспособности, достал из рюкзака тонкую деревянную палку, принялся резко и часто стукать по конечностям, призывая «Мелкого гандона» встать и продолжать работать. Отнимающиеся руки и ноги скользили на льду, учитывая в каком отвратительном состоянии была одежда, они уже почти не слушались маленького раба. Наконец он встал и под крики и редкие удары палкой, настолько быстро, насколько вообще мог, поплёлся к ящику.

Я осмотрелся вокруг. Люди стоявшие в нескольких метрах от места происшествия почти не обращали внимания. Некоторые лишь ненадолго отвлеклись от своих занятий, но вскоре потеряли всякий интерес. Над рынком продолжался гвалт предложений, просьб и уговоров. Только старик лет шестидесяти, стоявший недалеко от меня горестно вздохнул, пробормотал что-то о том, что в его молодости такого не было и хотел было что-то сказать вслед уходящим в сторону комбината, но махнул рукой и пошёл к прилавку с куревом. Я же уставился себе под ноги и почувствовал, как сердце начало потихоньку тяжелеть от чувства вины. Вины и обиды. И злости на самого себя, на человека, который не мог забыть зашитых в голову установок отца о том, что нужно защищать слабых и помогать беспомощным. Но как я, будучи слабым и беспомощным мог кому-то помочь? Пока отец был рядом он обычно говорил, что нужно стать большим и сильным. Могучим и добрым. Он хотел, чтобы я стал, как он…

К вечеру ноги почти слились по ощущениям с ботинками. Такого холода не было уже давно. Торговля не задалась, пришлось думать о том, где бы переночевать, ведь не уедешь с рынка, не продав и четверти. Денег хватало на комнату, но ведь не бросишь же снегоход под окнами. Для челноков сдавались квартиры в наёмных домах, которые имели охраняемый внутренний двор, но о такой роскоши и думать не приходилось. К тому же, оттуда тоже воруют.

Подошли двое в форме местной СБ. Их легко было отличить по характерным нашивкам на черных куртках. Один был лет под 40, с редкими, потихоньку седеющими усами. Второй помоложе с невыразительным лицом, которое было настолько незапоминающимся, что я бы ни за что не смог бы его описать даже под пытками. Как будто скульптор, создавая очередную статую забыл добавить детали, ограничившись предельно стандартным черепом, носом и челюстью. Они шли целенаправленно, как торпеды, выпущенные по вражескому кораблю, расталкивая людей перед собой незримой, казалось бы, космической силой. Даже прилавки по пути их следования немного отодвигали в стороны.

- Валерий Александрович?

- Верно. – ответил я, стараясь держаться спокойно, сразу же приметил странный пистолет на портупее у вопрошавшего и какой-то квадратный, короткий автомат на ремне у его товарища.

- Пройдёмте с нами. Свои вещи можете оставить, ничего с ними не случится.

- Можно спросить, зачем вызываете?

- Узнаете на месте. – Второй разговаривал рубленными фразами без всякой выразительности в голосе. С одной исключительно монотонной интонацией, которая больше подошла бы роботу из научно-фантастического фильма.

Препираться было бесполезно, если Центру что-то от тебя нужно, он возьмёт. Двое человек стоящие прямо сейчас передо мной, несомненно, олицетворяли эту, ставшую необходимой для выживания, истину. Белый дом встречал удивительной по сегодняшним меркам опрятностью и чистотой. Сейчас, когда стены покрылись копотью от буржуек, а полы рваными ранами на линолеуме и мутными разводами, белая плитка и свежая штукатурка были больше похожи на космический корабль. Всё дополнялось светом. Яркие, серо-голубые лампы светили ярче солнца. Самое раннее воспоминание, которое они навевали это посещение детской больницы, хотя даже там, парад ярких красок не создавал такого впечатления стерильности.

На входе предусмотрительно обыскали, повторяя эту процедуру на каждом этаже. Выходы с лестничных клеток прикрывали тяжёлые железные двери с небольшой бойницей. Система перемещения по зданию тоже была довольно специфической. Заходя через центральный корпус, подъём на второй этаж происходил в западном, а на третий в восточном, чтобы по итогу опять вернуться в центральный. Завели в длинный прямой коридор, у каждого угла стояли безопасники с пистолетами, в конце коридора одна дверь, по левую и правую руки – сплошь глухие стены. Перед дверью железный стол, за которым сидит ещё один, небрежно положивший автомат на столешницу. Попросили присесть и немного подождать.

В вышеозначенный коридор постоянно заходили люди с какими-то бумагами. Иногда образовывалась небольшая очередь, когда очередной посетитель обсуждал с привратником «гандонов с восточки» и «отморозков с калашами». Выходили обычном с лицами, если и не растерянными, то сильно озадаченными. Мои конвоиры тем временем стояли напротив и посматривая на меня одним глазком принялись спорить спор, который я видимо слышал примерно с середины, поэтому понять в чём суть не мог. Часа через полтора, когда уже наступила глубокая ночь, сказали заходить. Угрюмо посматривая на часы, зашёл, проворачивая в голове мысль, что лучше бы задержали до утра, поскольку сейчас искать себе угол куда приткнуться, будет проблематично.

За длинным деревянным столом в форме буквы «Т» сидел широкоплечий человек с короткой стрижкой, осунувшимся лицом в пиджаке и чёрной водолазке. На столе лежал АПС, похоже, что держать оружие под рукой тут все привыкли. На стуле по левую от сидящего руку висел бронежилет. На секунду оторвав лицо, человек за столом улыбнулся и жестом пригласил сесть.

- Давно не виделись, Валь. Ты как?

- Да потихоньку, Константин Юрьевич.

- Костик, не такой я и старый. Ты слышал, что у мужика в сорок лет жизнь только начинается? Тебя как, нормально доставили?

- Да в целом да, только я только до сих пор понять не могу, зачем?

Прямой вопрос немного сбил человека с темпа, которым он, судя по всему, хотел создать благоприятную атмосферу для последующего диалога. Улыбка на несколько секунд соскользнула с лица, выдав напряжённый взгляд, за которым прятались многочисленные процессы анализа и вычисления.

- Тут прошла информация, что ты к старику на Лебединский заходил.

- Как вы…

Я внезапно почувствовал себя полным идиотом. Как он ещё мог узнать? Странно было бы, если бы не знал. После стольких покушений только дегенерат не аккумулирует у себя информацию о том, кто к кому ходит и о чём говорит. Проникновение СБ в жизнь простых людей особенно обозначилась на второй год, когда ясным осенним днём Костик вышел в своём обычном окружении по каким-то своим делам. Неожиданно, пока он разговаривал с замом, того скосила пулемётная очередь. Нашпиговали так сильно, что хоронить пришлось в закрытом гробу, одна из шальных пуль почти оторвала челюсть, заставив ту повиснуть на лоскутах кожи.

- Известно, как… Ну так что?

- Стало быть, был. Меня дядька направил.

- А, Славка. Как он кстати?

- Да держится вроде, только мы его всё равно до домашних дел уже не допускаем, хоть он и порывается дров принести или на сети сходить. Но сами знаете как это. Сердце золотое, жаль только, что не совсем здоровое…

- Слышал о том, что он болеет. В принципе, на эту тему можно поговорить с Грязевым поговорить, может поможет чем. Таблетки там, укольчики.

- Вы правда можете? – я даже немного подпрыгнул на стуле, до этого момента ситуация казалось безвыходной, а Грязев был начальником медицинской службы и если, где и можно было достать нужные лекарства, то только у него.

- Да не переживай ты так, конечно, могу. Но только для начала и я у тебя кое-что попросить должен.

- Чем могу, К-к.. конечно же всё что могу сделаю.

- Семёныч тебя зачем к себе приглашал?

- Да вот, попросил передать какому-то Бесу в Заречном. – я принялся искать по карманам тот серебристый металлический брусочек. Костик пристально его осмотрел, повертел в руках, постучал ногтем по его гладкой поверхности, приложив к уху и потеряв всякий к нему интерес, снова смотрел на меня, скрестив пальцы.

- Бес недавно перевалил Заречную администрацию, если ты не знал. У меня там были пару человек, но оба сейчас в петле висят, есть мнение, что их кто-то сдал. Поскольку я не могу доверять своим людям, ты встретишься с Бесом, передашь ему это и попробуешь втереться в доверие.

- Да как же я это сделаю? Я вообще туда ехать боюсь, а вы тут такого понарассказывали, что я теперь туда на пушечный выстрел не подойду!

Сейчас Костик совсем не походил на себя тогдашнего – весёлого балагура, постоянно ищущего возможность для мелкой подколки. Годы превратили его в жесткого и властного человека. Сейчас он смотрел на меня двумя застывшими глазами, похоже, что привычка командовать настолько глубоко в него забралась, что мой отказ был для него почти шоком. Я кожей почувствовал, как воздух начал тяжелеть и сейчас были возможны только два варианта, это выйти отсюда своими ногами, либо ими же вперёд. Тем временем Костик думал и похоже, что от варианта с угрозами и немедленным расстрелом он отказался. Он картинно вздохнул, склонился над столом и достал из портсигара сигарету.

- Ты же понимаешь, как много это может значить? Этот человек не сегодня, так завтра свяжется со своими дружками на Комбинате и будь уверен – они возьмут Центр! У меня тут семь тысяч! Ты о них подумал? О бабах, детях, наконец?

- У вас же армия…

- Да какая тут армия? – Он только вяло отмахнулся и наконец закурил. – Три сотни дай Бог. И нормальных стволов едва ли на треть. По моим данным в одном комбинате народу под пять сотен, что под ружьё при случае встанут. Пойми, Валь, если мы первые не ударим, то не выстоим. А не станет нас… Вам с колхозниками и недели не продержаться. Либо дань платить заставят, либо убьют.

- Так бейте, что вас останавливает?

- Для начала, нужно знать, что задумал Бес. Старик с Лебединского его брат, мы его давно отслеживаем. У тебя есть шанс спасти не только Славку, но и весь Центр. Понимаешь? Ты ведь героем будешь! Орден тебе выдадим! Да хотя черт с ним, устрою тебя к себе, квартиру личную выдам. Даже автомобиль не пожалею. Ты только представь, тебе до конца жизни каждый прохожий будет «спасибо» говорить!

Не согласиться было трудно. Едва ли меня интересовала признательность населения, которая имеет свойство менять знак с плюса на минус, но шанс помочь единственному по-настоящему близкому человеку, что и говорить – решал. Альтернативы Костиному предложению не усматривалось, говорил он всё правильно и к месту. Возможно, будучи немного понаглее и опытнее, можно было вытянуть больше информации и понять картину в целом, однако наглость это не про хорошего мальчика из интеллигентной семьи, оказавшегося нето то на войне, не то в бандитской малине.

- Хорошо… я попробую.

- Отлично, Валька, спасибо тебе. Родина, она ведь, не забудет!

- Я понял. Значит, вы поговорите с Грязевым то?

- С каким… Да, конечно. Отгрузим тебе целый пароход, Славка по тундре как сайгак заскачет.

В дверь постучали и в неё тут же зашёл человек в чёрно-синем камуфляже, высоких утеплённых ботинках, с кобурой под мышкой, в чёрном жилете почти до пояса на двух лямках, ухватившихся за плечи. С короткими, чёрными волосами и застывшим выражением лица. Одного взгляда хватало, чтобы понять. Человек очень редко улыбается. Приветственно махнув, он покосился на меня, но получив одобрительный кивок начальника, подошёл к столу.

- Константин Юрьевич, пришла информация с переправы. Большой отряд вышел из Заречного в сторону Князей около двух часов назад.

- Почему так долго? Они бы ещё завтра доложили.

- Зайцев сказал на южном КПП задержали. Ему ещё повезло, что Даня с разведки возвращался. Смог отбрехаться, что это старый знакомый и всё такое.

- Если Зайцева срисовали, что он в СБ, прими меры.

- Неудобно как-то, Константин Юрьевич. Кто же знал, что наши патрульные такие ответственные?

- Да нет, тьфу, блин. Переведи его куда-нибудь. В ГСО, например.

- Хиловат он для ГСО. Что-нибудь придумаю.

- Кстати, Лев Степаныч, можешь не коситься, это наш новый оперативный сотрудник.

- Валера.

- Лев. Карацупа.

Железное рукопожатие, как тиски сдавила ладонь. Взгляд Карацупы бегло пробежался по моей тушке, хмыкнув про себя, он отпустил меня и уселся на своё место.

- Ладно, Валер, нам тут переговорить нужно. Я договорился, переночуешь сегодня в Белом доме.

В затылок отдавали слова Костика. Об ответственности, о долге и прочих великих материях. До конца не получалось понимать до конца, что стало той соломинкой, которая сломила горб верблюду. Высокие материи волновали не сильно, ввиду нешуточных проблем материальных. Ещё пару лет назад подвязать на такое дело молодого раздолбая можно было разве что силой, но сейчас, когда в голове потихоньку начинали откладываться мозги, в словах Костика виднелся смысл, простирающийся на месяцы, да что на месяцы – на годы. Исключая выживание более-менее цивилизованного человечества, на первый план, конечно, выходили проблемы более важные – выживание собственной коммуны, которую рано или поздно найдут. А если и не найдут, то самим придётся прийти, кланяясь до земли и просить, унижаясь, бензин, инструменты и запчасти. Почему-то на проблемы Города, было от души положить. Его жители сами выбрали себе овощную сущность, овощной уклад и овощную жизнь. Сегодня овощи даже не задумались о том, чтобы помочь маленькому, только начавшему свою жизнь человеку. Даже милиция неловко отводила взгляды, стараясь забить эфир обсуждениями цен на рынке, охреневших залётных из других посёлков и прочей дурью. Всё, что угодно, чтобы себя успокоить, чтобы настойчивый молоточек принципов не пробил корку беспристрастности и не навёл на крамольную мысль о том, что в Центре, ставшим для многих спасительным маяком, происходит какая-то лажа. Вообще этот инцидент не был чем-то из ряда вон. Рабовладельцы часто заходили и не скрывали, что всеми мелкими поручениями, переноской тяжестей и прочей черной работой у них занимаются рабы. Похоже, что это устраивало всех. Всех, кроме меня.

Глава 3

Бескрайнее белое поле уходило далеко, впиваясь в чёрную полосу горизонта, снег весело блестел в лунном свете. Я попытался сделать осторожный шаг, и нога опасливо зависла над сверкающей поверхностью, пара секунд раздумий и она на удивление удержалась на тонкой корке наста, под которой даже не раздался характерный хруст. Шаг за шагом я проходил города, страны и даже целые континенты. Никогда не видев их своими глазами, всегда получалось точно угадывать улицы, точно знать, какая тропинка ведёт в непроходимый лес, а какая приведёт куда нужно. Этот вопрос даже не возник в мозгу, как ни странно. Гораздо интереснее было узнать, что именно я искал? Да и искал ли вообще хоть что-то? Падающая снежинка задержалась прямо перед носом, но только не так, как если бы прилипла к окну, а словно паря в неведомо кем очерченной овальной капсуле. Немного покрутившись и покрасовавшись своими искусными узорами, она на секунду застыла и помчалась вперёд. Боясь потерять её, я помчался что было сил, обогнул гору цвета полярной звезды, бросился кубарем в тёмную реку и стараясь преодолеть силу встречного течения истошно загрёб руками, стараясь не проглотить ни капли чёрной воды. Снежинка тем временем обернулась небольшим пылающим шариком и как будто с интересом всматриваясь в меня, подлетела немного ближе…

Раздался сильный хлопок, меня подбросило на кровати, и я сильно ударился головой о прикроватную тумбочку. На несколько секунд в глазах опять потемнело и показалось, что я снова начинаю видеть сон, но звук открывшейся двери и громкий командный голос окончательно разбудили меня.

- Собирайся и выходи. Чтоб через три минуты, ждал меня у лестницы.

Это был один их тех двоих, которые вчера задержали меня у рынка. Тот, что ходил с квадратным автоматом. Даже его голос был настолько заурядным и невыдающимся, что запомнить его было довольно сложно. Тем не менее он словно гипнотизировал быстрым, но спокойным темпом. Удивительная способность. Интересно, такому учат? Пальцы не слушались, и каждая пуговица была серьёзной проблемой, к тому же глаза всё ещё видели только черные сонные круги, разлетающиеся мелкими звёздочками салютов. В коридоре было светло, хоть и не так, как вчера, многие лампы мерцали, одна вылетела из своего крепления и неуверенно повисла. На полу лежала осыпавшаяся серая пыль с потолка и стёкла из разбившихся окон.

- Ничего в комнате не оставил?

- Всё с собой.

Подошёл тот самый мужик. Коротенькое оружие внезапно стало длиннее почти в два раза. К чёрной тушке и стволу добавилась согнутая как кочерга железяка, которая, судя по всему, была складным прикладом. Дверь ведущая к выходу на третий и первый этажи и в дверном проёме оказался ещё один мужик в форме СБ.

- Смирнов, ты Иваныча не видел?

- Не, не видел, Михаил Сергеич. Он же на первом этаже ошивался минут 15 назад.

- Да будь не ладен! Там же и грохнуло! К-к-командир где?

- Он с Юрьичем выезжать к Цитадели собирался, вот только с ними разминулись.

- Давай за мной вниз!

- Так мне сказали этого в случае чего увести на подвал.

- Подождёт подвал. Если выкинет чего – мочи. Скажем что при попытке к бегству по подозрению. Да чего я тебе объясняю. Бегом!

Смирнов припёр меня к стене, когда дверь закрылась и сказал очень тихо, но отчётливо.

- Идёшь за мной. Дальше трёх метров не отходить. Узнаю. Если начнётся стрельба, падай на пол и закрывай голову руками.

Дрожащие ноги не успевали вставать точно на ступеньку, будто специально уводя ступню немного вперёд, заставляя споткнуться и кубарем свалиться вниз. Перед глазами всё плыло, не получалось ни за что зацепиться взглядом, стены пролетали с невероятной скоростью, смешиваясь в черно-белую кашу. Наконец, я налетел на локоть Смирнова, ненамеренный удар в солнечное сплетение заставил сползти спиной по стене на пол и стараться не выдавить из себя ни звука. Не получилось, стон боли таки вырвался наружу. Сотрудник СБ, уже нацепивший черную балаклаву, приложил палец сначала к тому месту, где до этого у него был рот, потом показал им на то место, где я развалился. Сиди, мол, тихо. После чего, встал у двери и тихонько открыл её, заводя в проём ствол автомата. Повалил чёрный дым, а из просторного зала начали доноситься крики и стоны пострадавших. Мы вошли, стараясь пригнуться пониже, чтобы не наглотаться дыма. Зал был довольно большим, похоже, что тут обычно находились Центровики, отдыхающие после смены. Во все стороны разлетелись ошмётки столов и стульев, по стенам стекала каша, кровь и человеческие останки. Тот мужик, встретивший нас на верху, названный Михаилом Сергеевичем склонился над телом, растерзанным взрывом и чего-то бормотал, переходя на крик. Лицо моего конвоира побледнело даже больше обычного, похоже, что он узнал покойника.

- Да как же тебя угораздило то, Федя? Не для того ты столько прошёл, ох не для того! Лично, вот этими вот руками! Каждую суку, каждую паскуду, что клешню свою к твоей смерти приложила!

Неизвестного мне Иваныча изрядно потрепало. Похоже, что при взрыве его как тряпичную куклу откинуло к колонне. Голова была разбита, на полу лежали осколки черепа и мозга, малиновое месиво медленно стекало по бетону. Левую руку оторвало по самое плечо, обе ноги, неестественно вывернутых валялись в полутора метрах от тела. От бронежилета остались лишь лохмотья, а из плиты торчали осколки. Только сейчас моё сознание прояснилось, и я заметил, как то тут, то там из-под обломков начали вылезать люди. Ото всюду слышался мат и просьбы о помощи. С железным грохотом распахнулись двери и под глухой звук тяжёлых ботинок с разных сторон в помещение залетели военные, тыча в чёрное дымное месиво стволами автоматов. Когда выяснилось. Что никто воевать не намерен, вышли Костик с Карацупой. Оба были черные, как черти и имели весьма потрёпанный вид. Взглянув на меня, Костик подал соответствующие сигналы и меня взяли под руки и вывели из зала. Успокаивало только то, что вели бережно, не было ни пинков под зад, ни тычков по почкам, что обычно практикуется, когда ведут на тюрьму. Похоже, что все, как и я ничего не понимали. Глаза у спецов были растерянными и вряд ли они сейчас были настроены ко мне враждебно.

Завели в небольшую комнату на цокольном этаже. Целый ряд таких комнат уходил вдаль, разглядеть, как далеко, возможности не было. Посадили на стул и привязали. Через несколько минут в комнату зашел Костик.

- Неприятное утро, правда?

- Я… я этого не делал.

- Знаю, Валь, не переживай. А чего это ты такой скрюченный? А, понятно. -Костик трясущимися руками расковал браслеты. – Ты не подумай, против тебя никто ничего не имеет.

- Я так и понял, когда Смирнов сказал про подвал в случае чего.

- Да это так, перестраховка. Подвал тут самое безопасное место. Попробуй в мёрзлой земле тоннель сюда прокопать, даже летом. Я тебя зачем привел… выезжать нужно прямо сейчас, пока те, кто такую подлость подстроил тебя не увидели.

- Константин Юрьевич, но ведь я даже не знаю, что сказать это Бесу!

- Я всё уже продумал. Карацупа припёр малолеток недавно с Крестьянино. Они из посёлка натащили этой дряни болотной. Мы тебе отгрузим полный кузов этого дерьма, а ты скажи Бесу, что собираешься мимо нас с ним торговать. Там глядишь и сможешь его доверие заслужить.

- А херни этой у вас много?

- Честно, Валь? На товарный вагон хватит с лихвой. Мы эту черноту не первый год гасим. Ну так что, ты готов? Времени нет больше, ситуация усложняется для нас и персонально тебя с каждой минутой, через пол часа и до завтра выехать из города незамеченным будет нереально.

- Я сделаю это, Константин Юрьевич. Но не забудьте о том, что вы говорили вчера.

- Да, да… Машины, квартиры…

- Грязев. И я вчера немного нахабатил, нужно направить к родным.

- А, точно. Не переживай, Валь. Сделаем в лучшем виде, офицерское слово оно ведь твёрже гороха.

В прохладном ангаре, находившемся на краю Города, гулял тихий, безмятежный ветерок, подбирающий с пола снег и закручивающий его в грациозные вихри. Совсем тут было тихо и безмятежно, не считая разве что топота кованых тяжёлых сапог, который принадлежал парочке, лихо загружавшей тяжёлые ящики в прицеп. Всего около пяти объёмистых деревянных коробки, в которых, судя по всему, и хранился Болотник, ставший в последние годы популярным среди любителей расслабиться. На каждом из них была наклейка, на которой была сделана кривая надпись «ИЗЪЯТО 03.09» и чуть ниже «ПРИНЯЛ-ОПЕЧАТАЛ АВСЕЕНКО». Пока рабочие упорно счищали маркировки и снимали пломбы, Костик продолжал напутствовать.

- Я немного поправил твои документы, имя и фамилию оставил прежними, а вот место жительства сменил на Верхнюю Кульму, там посёлок небольшой и они дальше Города почти не вылезают. Конечно, у тебя их могут и не спрашивать, но дело великой важности, нельзя рисковать с этим. Карацупа настаивал выдать тебе Макаров или хотя бы гранату, но думаю это лишнее. Ещё сам на воздух потрох свой отправишь.

- Где мне его искать, Константин Юрьевич?

- У них таких толкучек как у нас нет. Один базар на весь город. Советую зайти туда, только не смей дрянь на улице толкать, конкуренты тебе мигом башку открутят. Ещё можно поспрашивать в кабаке, он там в свечке такой высокой, не пропустишь. Там ещё ёлка нарисована. – он оглянулся на погрузочную платформу – Ну как, мужики? Всё? Ладно, Валька, с Богом. Не было бы всё так серьёзно, ни в жизнь бы такого приказа не отдал. Но за нами люди и мы обязаны их защитить.

Уверенность исходила в этот момент от Костика пуще прежнего, если до этого она исходила из него условным ручейком, то теперь эту плотину прорвало и решительность крепла от каждого слова, вытесняя из меня подленький страшок, от которого до сих пор мелко дрожали колени. Это свойство было в нём всегда, даже в далёком детстве его доброе слово придавало сил, чтобы залезть на вершину дерева или дотащить самому целую охапку дров к костру. Прошло почти десять лет с тех пор и нет больше ни выездов семьёй за грибами, ни рыбалки. Жестокое время в одну секунду, прервавшее мою юность, бежало всё быстрее и несло всё новые и новые испытания. И это было первым и единственным настоящим до сего момента. Мы крепко пожали руки и почему-то мне очень захотелось обнять Костика и сказать что-то хорошее, тоже попытаться его подбодрить. Я уже было поднял руку, но не решился и сделал вид, что охлопываю карманы. Детство закончилось. Теперь нужно держаться и не дать секундной слабости вызвать бурю эмоций, лишних в этот момент. Уже гораздо позже я пойму, что страх своих чувств это и есть величайшая слабость для человека. На выходе меня встретил Карацупа. Он скептически осмотрел меня и достал из кармана скрюченный рог автоматного магазина.

- Тут тридцать патронов. Семёрка у них в ходу. Мало ли, придётся дать на лапу или за комнату заплатить. И не трать на всякие глупости.

******************************************************************

Красные огоньки скрылись в ночной мгле, и Костик присел на один из ящиков, задумчиво посмотрел себе под ноги и закурил. Карацупа, выпроводивший к тому моменту рабочих проверил караульных, рассредоточенных вокруг склада, вернулся в зал и присел рядом. Познакомились они уже во время первой большой Войны, которая стала окончательным водоразделом между двумя частями одного Города. В прямом смысле. Естественная граница пролегала по реке и для обоюдного удобства, сообщение происходило через два моста, соединявшими левый и правый берег. Тогда областники во всю претендовали на власть, полную и безраздельную и отчаянно стремились наконец-то припереть к ногтю мятежного милиционера, ставшего в какой-то момент почти единоличным правителем Центра. В один момент, когда замолчала дипломатическая переписка, заговорили автоматы. Свидетели тех событий говорили, что тогда озверевшие от голода люди шли на пулемёт сотнями, их ещё несколько месяцев после этого вылавливали из реки. В битве за мосты тогда значительный перевес был за Комбинатом. Сдерживать их удавалось, но жизнь всегда готова подкинуть подлость.

В энном количестве километров от города, в Князях, как потом стали простые люди называть рядовой посёлок городского типа, происходили процессы яростной междоусобной борьбы между теми, кто уже перестроился под новый ритм жизни и теми, у кого это так и не получилось. Беженцы сообщали о вновь сложившейся корпорации, но тогда от них только отмахивались и занимались своей резнёй. Вот только в какой-то момент со стороны Князей приехала делегация – две газели, набитых боевиками в серьёзной броне и страшным в местном масштабе оружием. Увешанные связками гранат, с новенькими автоматами они и поведали тогда Костику о том, что новое руководство наткнулось на один из консервационных складов неподалёку от города. По их словам, одних пулемётов с патронами там было минимум на железнодорожный состав. Предложение с их стороны было простым, Костику просто нужно было согласиться на их покровительство, открыть рынки и разрешить эту треклятую работорговлю. Основные выгодополучатели этого грязного дела тогда уже во всю входили во вкус. И ведь тогда он почти согласился, когда последние кордоны уже начали проминаться под лавиной грязных и озверевших до безумия от голода и холода людей.

Именно тогда по улице Ленина проехала колонна БТР внутренних войск, доверху нагруженная личным составом и всем, что в таких случаях необходимо. Они проскочили жиденький блокпост почти не заметив его и единственное что их смутило, это бетонные надолбы, которые должны были перекрыть дорогу, которые в наметённых суровой тогдашней зимой сугробах ВВ-шники даже не почувствовали и смели бронёй своих грозных машин. Только матерные крики постовых заставили их немного замедлится и после краткого инструктажа вояки выдвинулись на помощь Центровикам, оборонявшим берег.

Серьёзных военных объектов в округе было немного и если резервные склады достались очередной братве, то личный состав в основном кучковался в радиолокационной станции, которая ещё со времён Союза отслеживала приближение Американских ядерных ракет. Часть была совсем маленькая, а любой, кто жил в то дикое и непонятное время не даст соврать – обеспечивалась из Москвы по остаточному принципу. В основном, как раз с тех самых складов. Когда пропала всякая связь, попытки восстановить которую не прекращались ещё какое-то время, а количество тушенки и воды начало подходить к критическим показателям, командир части с несколькими офицерами отбыли в неизвестном направлении. Наиболее патриотичные и идейные, собрав то, что могли унести на собственном горбу, отправились в Есейск, с которым по понятым причинам после этих событий, у Центра были вполне неплохие отношения. Карацупа же, незадолго до войны, прибыл туда, как потом он сам это называл «в ссылку». Набил морду офицеру, но детали знает только он сам. Официально исполнял задачи инспекционного толку, но на деле работал и пребывал в «рассосе», как и все остальные. Именно он на общем собрании того, что осталось от командующего состава и предложил не прожигать оставшуюся солярку в буржуйках, а ехать в единственное место, где осталось хотя бы местное руководство и узнать, что происходит. Многие тогда с ним ушли, а когда тот сумел договориться и остаться в Городе, переехали и остальные. Когда многотонные монстры вышли на улицу и заняли огневые позиции, а вояки попрыгали в снег и нацелили не меньше пятидесяти стволов, все обалдели настолько, что одной очереди в воздух из КПВТ хватило, чтобы битва, бушевавшая тогда несколько дней мигом закончилась. Приехавшие накануне шкафы, увидев это и оценив дальнейший штурм как что-то настолько опасное, что даже не выгодное, в общей суматохе быстро загрузились в свои мясовозы и умчались обратно. Есть много мнений на счёт того, почему тогда Лев Степаныч не занял роль Костика. Самое распространённое и отчасти правдивое говорит о том, что тот прекрасно понимал подходящую ему роль и не пытался ломать то, что работало до него, пускай и недолго. Есть такие люди, мы их обычно называем «исполнители», но это не совсем верно. У каждого есть своё поле ответственности и для Карацупы это заключалось в управлении и координации отдельно взятой структуры, которую он сам может под себя подстроить. Работа же с многочисленной милицией и гражданскими комиссиями его не прельщала, тем более, что он сам через некоторое время заметил в своём новом начальнике не только отвечающие вызовам способности, но и отношение, которое было прямым и однозначным. Ему было не всё равно.

- Всё в порядке, Константин Юрьевич, нас никто не видел. В километровом радиусе никакого движения, все ушли смотреть, как Белый Дом горит.

- На всякий случай пусти через своих, что в Есейск груз отправили. Это если на базарах слухи всякие будут ходить.

- Есть. – Офицер не смог долго притворяться что не замечает и спросил прямо. – Вы так из-за зелени распереживались?

- Да, Лёва, есть немного. Если попадёт впросак, все кровью умоемся. Отправить пришлось без оружия, без подготовки… Уже жалею об этом.

- Жаль его, конечно.

- Моя голова не о нём одном болит. Если Бес со своими отморозками прочухает кто его послал, медлить не будет. Он жестокая тварь и отбитый на всю голову, долго в раздумьях не просидит.

Глава 4

Тяжело нагруженная машина мчалась настолько быстро, насколько вообще могла. Маршрут, обозначенный Костиком на потрёпанной карте, отпечатался в памяти стотонным прессом, но закрадывались предательские мысли, о том, что что-то упустил или неправильно понял. Третий блокпост должен был быть полностью под контролем СБ, похоже, что график был внезапно переломан вчерашним вечером. Но вот только откуда он мог знать, что произойдёт этой ночью? Почему так грамотно подгадал время, чтобы меня выпустили аккурат перед заходом новой смены? Или у них всегда так, на случай, чтобы хотя бы с одного направления можно было вывезти какой-то не слишком приятный груз? Похоже, что паранойя бьёт по мозгам даже самого благоразумного и расчётливого человека, затем она и нужна, чтобы ты постоянно был перестрахован и готов к худшему. Но как так удивительно точно получилось? Внезапный взрыв, заранее оставленный коридор? Не завалить ли втихую меня хотят? Хотя зачем? Нет, не для меня сеть этой ночью ставили. Поток абсолютно структурно не связанных между собой образов разматывался и укрупнялся. Даже волевое усилие направить аналитическую работу мозга на дорогу результата не дало. Блокпост становился всё ближе и сердце билось чаще и рвалось всё сильнее, соразмерно убывающим метрам расстояния.

Шлагбаум.

Устроились в двухэтажном кирпичном магазине, раньше тут ещё на первом этаже делали отличный шашлык, за которым обычно мама отправляла отца в день какого-нибудь особого праздника. Однажды они так разругались из-за того, свинину ему брать или корову, что весь день не разговаривали и дулись друг на друга, что всегда получалось у них недолго и крайне забавно для окружающих. Как же есть, кстати, хочется…

Здание было почти полностью занесено снегом, только вот все окна, на месте которых остались только заложенные кирпичом узкие амбразуры, были очищены. Деревянная дверь, пространства перед которой хватало только для того, чтобы мог пройти один человек, даже вдвоём в один ряд протиснуться было невозможно. На зелёной жестяной крыше распахнулась небольшая дверца, похоже, что на чердаке кто-то сидел и чего-то ждал. По правую руку от шлагбаума на вышке, огороженный железной решеткой электрический фонарь, в свете которого на землю безмятежно падали снежинки, ведущие свой медленный и грациозный танец с лёгким ветерком. Послышалась суета и дверь, глухо скрипнув и ударившись о ледяной скат, открылась и по одному начали выходить люди в одинаковых куртках и смешных ушастых шапках, повязанных на темени. Всего трое. Все в чёрных шерстяных масках. Чувство тревоги вернулось, когда реальность оторвала меня от созерцания танцев в холодном свете и оставила в окружении пока ещё непонятно как ко мне относящихся людей. Двое, стоящие по краям с интересом осматривали прицеп, а тот, что стоял впереди о чем-то думал, склонив на бок голову. Если нужная мне смена уже ушла, то пиши пропало. Даже если и удастся убедить их проверить мои слова у Костика, задачу будет выполнить уже невозможно. Я засвечусь. А ведь могут и просто грохнуть, с тем, что я везу уже давно не ловили, небось.

- Валерий, вы?

Слава тебе, Господи, хоть и не верил никогда.

- Я, ваше благородие.

- Ну вот и славно. Вы где так долго мотались? Не задержали бы нас с пересменкой, уже бы в сугробе валялись и возможно даже не в полном комплекте.

- Это как задержали?

- Да заступить пришлось позже чуть ли не на два часа. Товарищ Горцев был жутко не доволен. Знал бы ещё кто его парней меняет…

- Вы что, тут пол ночи стояли?

- А то, как же, часов с шесть. Армейские наши ни в какую график менять не хотели, разложились уже мол, а уже в казарму топать. Два раза в итоге в Белый Дом мотались, пока они нам наконец не уступили. Причем после второго раз – без всяких бумажек и уговоров. А столько пререкались.

- Да уж, упертые ребята.

- Вот и я о том же. Ну что, вы с грузом, правильно? Груз мы досмотрели и претензий не имеем. Езжайте с Богом.

Шлагбаум поднялся и уже оставив позади приветливого СБ-шника я снова погрузился в себя, доверив управление снегоходом спинному мозгу, всегда остававшемуся верным своей первостепенной цели, начал анализировать вновь полученную информацию. Получается, что пересменку военным назначили ещё со вчера, не раньше, раз те на смену уже спокойно заступили. Те два часа отмазывались от законного выходного. Не по-военному это, ох как не по-военному. Значит сменяться не хотели по какой-то причине. Костик же сваливал к Цитадели, где сидят бонзы из Совета, в такой-то час? Неужели вызвали так поздно? Взрывать планировали именно его и в этом самом зале, сомнению это не подлежит. Так рисковать, чтобы угробить пару-тройку отдыхающих бойцов? Глупость и бред несусветный. Не будет диверсант так подставляться. К тому же, всё-таки зачем было менять караул?

Неутешительные выводы напрашивались сами собой. Кто-то проехал ночью в город, смог зайти в Белый Дом с намерением подорвать первое лицо Города. Заказчики покушения могли быть самые разные люди. Уж очень много врагов нажил себе принципиальный милиционер.

Рука резко дёрнулась, и я чуть не улетел в сугроб. Неудивительно, до аэропорта рукой подать, начал доставать своим мороком. Пришлось искать обходной путь, который всё равно не дал добраться до посёлка быстрее, чем начало закладывать уши. Но вот уже завиднелся частокол, которым огородили ещё жилые дома. В воздухе повеяло дымом, вырывающимся из труб и запахом жареного мяса c чаем. Запахло домом, атмосферу и уют которого почти все уже успели забыть. Поселковые всегда пропускали торгующих без лишних разговоров, особенно сейчас, когда рынок в Городе был для них, похоже, закрыт. Проехал по широкой дуге, к памятнику. Громадный черно-коричневый монумент с двумя массивными бивнями, каждый из которых мог легко раздавить человека. Забравшись на самый верх, поискал глазами в бордовых разводах предрассветных сумерек самый безопасный и ровный подъезд, с которого можно было не бояться навернуться. Река была ключевой артерией, соединявшей в зимнее время Заречный, Есейск и совсем уже далёкие Князи. Добраться по льду всегда было быстрее, чем петлять по тундре, ища не совсем заметенные пути. Хотя и не всегда безопасно. Неуверенность всегда сопровождала во время таких переходов, хоть и понимал головой, что под тобой не меньше метра крепкого льда и его покров выдержит хоть целый грузовик. Всё равно неуверенно скользкая поверхность не вселяла путешественнику ничего хорошего. Даже до всего этого, когда мы довольно часто катались в Заречный за продуктами, я отвлекался от книжки и тревожно смотрел в окно. Даже музыку старались сделать потише и почти не разговаривали. Глупое чувство.

Первые огни показались уже через пол часа, после того, как тушка снегохода вылезла на припаханную свежим снегом дорожку, которая вела к обвалившемуся домику билетёра. Сразу подумалось о том, насколько же много оказывается в Центре лампочек. Даже с нескольких километров он всегда отчётливо опоясывает горизонт тёплым потоком приятного оранжевого света. Границы Заречного можно было определить разве что по первому кирпичному зданию, которое стояло сразу за разбитой железной дорогой, на котором был нарисован человек с почти квадратным лицом. Надпись рядом уже почти стёрлась, однако всё ещё можно было разглядеть "... ПОКОРИТЕЛЯМ СЕВЕРА!". Ещё один рудимент забытой эпохи. Если быть точнее, забытой теми, кто её ещё помнил. Дети этой войны едва ли понимали, что значила эта странная надпись, когда каждую ночь сжимались всем телом под истлевшим одеялом и постоянно переворачивались промёрзшими боками к пламени печи.

Немного задержавшись на въезде, невольно глянул на раскинувшийся в небольшой низине на берегу небольшой речки проржавевший скелет какого-то завода. Он и раньше оставлял гнетущее впечатление, как жаль что мне не удалось застать его лучшие времена. В уголках сознания ещё остались воспоминания о проходящей меж сопок дороги, с которой особенно хорошо можно было рассмотреть останки этого гиганта. Почерневшие от времени бетонные цеха, навсегда вставшие краны и сетчатый забор в котором уже тогда зияли огромные дыры. Простиравшийся на километры он простоял намного дольше создавшей его страны и остался стоять немым упрёком потомкам своих великих создателей.

Ветер усилился и пришлось петлять по узким улочкам, едва ли не наполовину занесённых снегом на полной скорости, распугивая людей, укутанных с ног до головы. Некоторые из них с интересом поглядывали на груз, видно что со стороны мало кто в последнее время приезжал в Заречный с той стороны.

Чем меньше становилось вокруг деревянных домов, тем отчётливее просматривался мой путь. Ближе к главной улице горели даже фонарные столбы, пусть даже и большая часть уже была либо спилена, либо стояли с разбитыми лампами. Стало немного посвободнее и даже удалось увидеть пару автомобилей, ехавшими в черно-сером облаке собственных выхлопов. По большей части грузовики, что-то куда-то возившие и накрытые брезентом УАЗ-ы, тоже нагруженные под самый полог. Снова запахло настоящим городом и я понял, что высотка с выведенной на ней золотой гирляндой ёлкой где-то неподалёку. На очередном перекрёстке у непримечательного вида ларька стоял парень ненамного старше меня, напевающий себе под нос и отхлёбывающий из тёмной пластиковой бутылки какое-то варево.

- Извините, не подскажете где тут начальник заседает?

- Известно где! В овраге их вон собаки доедают.

- Как же так... - Немного сбитый с толку я тем не менее быстро сообразил, кого пьяница имеет ввиду и тут же поправился. - Я про Беса говорю.

- Про Бе-еса? - Удивлённо крякнув и отхлебнув из бутылки он спросил. - Какое же это начальство, дружище? Это просто уважаемый в городе человек. Бизнесмен и меценат. А тебе... зачем он нужен? - Он перестал прикладываться к горлышку и как-то странно посмотрел на деревянный ящик, пристёгнутый на прицеп. Пьяные нотки из голоса ушли и мне показалось, что глаза под уже приподнятыми бровями узнали груз.

- Да вот, попросили ему кое-что передать, раз мне по пути.

- По пути, мда... Ну ты сейчас короче налево поворачивай, потом первый поворот направо. - Уже после моего благодарного кивка, когда я натянул очки и бафф, он всё ещё склонив голову на бок сказал. - Счастливого пути.

- Ага, спасибо.

От неуместного внимания и скользкого взгляда опять стало не по себе. Чем мог так приглянуться прохожему неприметный деревянный ящик? Заехав на парковку снова на всякий случай оглядел его со всех сторон на предмет пломб Центра или чего-то подобного, но мужики сработали на совесть. Тогда всё становилось ещё интереснее.

Как я понял, правила тут были идентичны Лебединскому рынку и можно было не переживать за транспорт и оставленный болотник. Торговцы ехавшие с юго-западных посёлков просто оставляли своё добро прямо здесь, под присмотром нескольких сторожей, слонявшихся из одного угла в другой. Единственное отличие состояло в снующих-туда сюда группок малолетних пацанов, которые усердно выпрашивали патрон-другой за свою помощь в поиске свободного места и собственно парковке. Один из них был отдалённо похож на меня самого в этом возрасте - такой же шебутной и гиперактивный с поправкой разве что на бурое пятно ожога на пол лица. Немного подумав, достал магазин, который мне выдал Карацупа и отщёлкал две пульки, протянул её сорванцу, отчего тот подпрыгнул на месте, выражая безмерную радость и тут же скрылся в тёмном переулке.

- Добрый день.

- Угу. Ты к кому?

- Да к Бесу, ну и поесть было бы отлично.

- К начальнику значит... Оружие есть?

- Нет конечно.

- Давай трёшку и проходи.

- Дороговато...

- А ты как хотел? Лучше дорого жить, чем дешёво сдохнуть.

Скажу честно, убранство заведения даже на первом этаже, что называется - внушало. Под потолком светила целая люстра, почти без перебитых ламп. Стены хвастались свежепоклееными обоями, а пол выложен паркетом. Даже линолеум ставший в наши дни роскошью был прикрыт толстым красным ковром. Первая дверь вела в туалет, из которого выходили люди, вытирая только что помытые руки, вторая в главный зал из которого доносился сигаретный дым, смех и перебор на гитаре.

Работал гардероб, куда за патрон можно было сдать изрядно надоевшую за последние часы куртку и почувствовать себя, как это говорят, человеком. Девушка с лицом, перечёркнутым дурацкой улыбкой, которая судя по всему должна была демонстрировать гостеприимство, протянула мне пластмассовый квадратик с цифрой. Отдельно отметила, что без цифры я свои вещи обратно не получу. Я кивнул и быстро пошёл в главный зал, стараясь поскорее забыть её вытаращенные глаза. Разгадка столь необычного поведения была до банальности простой. Пока стоял в дверях, ища глазами куда бы присесть, услышал разговор поломойки с одним из охранников.

- Светка то опять долбит что-ли?

- Сём, так ты не знаешь ещё? У ней мама болеет, она третьи сутки на ногах, заработать пытается.

- Мда, дела. На один аспирин ей ещё тут месяц стоять. А не простоит ведь.

- Так куда деваться, дорогой? Хорошо ещё что хозяин разрешил сверхурочные взять, да со сменщицами договорилась, чтобы те на стиралку пока походили.

- Может нам того...

- Чего?

- Ну я с пацанами поговорю, может скинемся.

В углу был свободный стол, как раз рядом с шикарного вида барной стойкой за которой трудился мужик с короткими седыми волосами в чёрной водолазке. Помощницы не успевали забирать стаканы с грязно-желтым самогоном, как он уже успевал помыть и наполнить ещё столько же. Проходя к примеченному месту, ловил на себе заинтересованные взгляды. Излишнее внимание, особенно в такой среде, едва ли можно назвать приятным. Прямо напротив сидела троица, глядевшие и совершенно не скрывающие свой интерес, даже когда я это заметил. Они тихо о чём-то переговаривались, периодически прикладываясь то к дымящим сигаретам, то к стаканам.

Подошла девушка, которую похоже успели за сегодня загонять. Волосы немного растрёпаны, нежно-розовый передник помят, а ноги немного подкошены от усталости. Тем не менее она выражала безмерную доброту и имела предельно доброжелательный вид. Голосом гостеприимной хозяйки спросила, чего гость изволит кушать и достав из-за уха короткий погрызенный карандаш, записала в блокнотик. Сообщив с тёплой улыбкой, что сейчас мне всё принесут, пошла в сторону кухни из которой вырывались соблазнительные запахи. Пока глядел в стол, стараясь обдумать дальнейшие действия, заметил краем глаза, как она немного подскочила пока проходила мима злополучного трио. Краснея она улыбнулась и под дружный смех, разносившийся на весь зал, быстро удалилась.

Как и всегда в такой ситуации, пришлось душить внутри себя настойчиво рвавшееся наружу желание защитить поруганную девичью честь, однако всё ещё холодная голова прекрасно понимала мои шансы против этих скотов. Как и во многих подобных ситуациях ранее, пришлось крепко сжать кулаки и стараясь выглядеть бесстрастным проглотить горячий импульс. Кто я такой? Этот вопрос приходилось задавать каждый раз, когда видел подобное. Эти вопросы должны решать большие и сильные. Желательно ещё и добрые. Иначе зачем им быть на этом свете?

Дымящееся мясо. Настоящее мясо. Совсем как то, что раньше нам привозили в больших стеклянных банках. Вот только оно в этот раз манило аппетитной запечёной корочкой и не разваливалось, когда его насаживаешь на вилку. Уминая лакомство за обе щеки почему-то подумалось о том, что не может такая красота стоить дёшево. Сколько тут? Два куска. Возможно целых 50, если не 100 грамм. Надо бы в будущем поумерить аппетиты. Тем не менее в процессе этого праздника живота сам не заметил, что вместо воды в гранёном стакане плещится брага. Видать, девушка здраво оценила способности моего организма и не стала нести самогон. Кислая и противная она тем не менее приятно согревала. Настолько, что осмелился на второй глоток, который в отличии от первого уже не встал комом в горле. Про себя отметил, что если задержать дыхание, это варево даже почти не противное.

Выпив и поев приятно развалился на стуле, почти забыв про свою цель. Сейчас хотелось только одного - упасть на матрас и сладко поспать. Даже перестал поглядывать на дверь, что в любом случае было бесполезно. Я ведь даже не знал как выглядит тот, кого я ищу. Проваливаясь в полудрёму не заметил, как стихла музыка. Заскрипели деревянные стулья и послышался звук глухих хлопков от резких рукопожатий и несильные но отчётливые удары по спине. Похоже, что встретились несколько старых знакомых.

- Здарова, Владимирыч!

- И тебе не сдохнуть Иваныч!

- Ты где пропадал? Несколько дней от тебя ни слуху, ни духу.

- Да за реку ездил, ну там не для всех ушей история.

- Ты кстати никого не ждал случайно в гости?

- Не, не ждал.

- Хм.

- Чего случилось?

- Да тебя какой-то пацан искал, вон он - за твоим столом сидит.

От обрывков случайно подслушанного разговора, тело напряглось до боли в суставах. Немного приоткрыв глаз, увидел как некто вдвое больше меня задумчиво потирал лысину. Под выпирающими бровями мелкие глаза, которые едва можно было разглядеть походили из стороны в сторону, оценивая обстановку. Не заметив того кто бы мог в случае чего присоединиться к предстоящей беседе с моей стороны, человек широкими шагами прошёл через всю комнату, обратив на себя внимание без исключения всех, кто ещё был достаточно трезв, чтобы соображать.

- Ты занял мой стол.

Глава 5

Если что и отличало Беса от Кости, так это то, что тут он был первым среди равных. Он не был генеральным секретарём или генералом. Формально и власти у него никакой не было. Власть опиралась на силу и личный авторитет и оставить тут что-то одно для него было подобно смерти. Его люди выполняли его приказы (или вернее сказать - поручения), потому что считали их правильными и сказать или возразить против них либо не могли, либо не хотели. Подобное сразу бросается в глаза. Открытый и внешне совсем не опасный, хоть и весьма внушительного сложения, человек стоящий сейчас передо мной являлся живым олицетворением силы. Конунг или вождь, которому подчинялись вожди поменьше.

- Ох, я не знал, простите.

- В первый раз тут что-ли?

Он опять смерил меня подобравшегося критичным взглядом и подвинув к столу табурет, присел, положив на стол здоровенный нож. Подозвал официанта, попросил как обычно и без видимого интереса попросил изложить цель визита.

- Ну что же, дружище, твои поиски окончены. Я Бес.

- Рад познакомиться с вами, я о вас наслышан.

- И что же слышал?

- Говорят круче вас в Заречном нет никого.

- Ха-ха! Слухи не врут. Хотя всегда есть круче, я просто ещё такого не встретил. Так зачем искал то?

- Ах да, конечно. Сейчас - начал бить себя по карманам, совершенно забыв, куда убрал этот чёртов прямоугольник, пока искал его, Бес на всякий случай положил руку поближе к рукоятке монструозного тесака. - вот!

- Однако... откуда это у тебя? - предмет после беглого осмотра тут же скрылся во внутреннем кармане Беса.

- Я к вам через Город добирался, на объездной мужик голосовал. Ну машину его мы так и не завели, но пока чинили, разговориться успели.

- Угу...

- Вот он и сказал, что ему пришлось почти порожняком сюда ехать, чтобы какую-то хрень привезти. Вот я и предложил закинуть. Всё равно сюда на толкучку еду. Он ещё и патронов авансом дал, сказал остальное тут получу.

- А с чем ехал?

- Да с болотником. У нас в посёлке стоит от крайнего двора отойти с десяток шагов и его по колено.

- А чего, полковник уже не прессует за натурпродукт?

- Скажете тоже... - требовалось срочно что-то придумать - десятой дорогой пришлось обходить их кордоны. Про них все дальше по реке знают.

Задумчиво двигая челюстью Бес кивнул и покончив с последнем кусочком попросил зайти к нему завтра вечером, прозрачно намекнув на то, что остаться на ночь лучше всего здесь. Номера с красивыми деревянными дверями, на которых светились золотым цветом цифры располагались на втором. В комнате было чисто, даже слишком чисто для такого места. За дополнительную плату предложили подключить телевизор со встроенным в него магнитофоном, на котором можно посмотреть кино. Для этого ещё нужно было разобраться с тем, как правильно запихать в его пасть кассету. От такого удовольствия пришлось отказаться. Денег едва оставалось больше десятки, а смогу ли я завтра уехать - большой вопрос.

Ограничился разглядыванием картинок на картонных боксах. С самого потёртого, который видимо пользовался самой большой популярностью смотрел человеческий череп неестественного цвета отдающего облезающим от краски автомобильным кузовом. Красные, абсолютно бесстрастные, но тем не менее вызывающие чувство опасности и тревоги глаза, немного загнанные в глубину и окружённые черной окантовкой. Справа от него короткая надпись "Т2". Понять или хотя бы догадаться о чём был этот фильм так и не удалось, да и делать это было сейчас совершенно лень. Нужно было доспать прерванный в Белом Доме сон.

Проснулся от весёлого гама в коридоре. То ли пьянка со вчера не прекращалась, то ли уже успела начаться новая, но за дверью весело гудели и когда шаги хоть и приглушённые ковром, но тем не менее различимые окончательно стихли, ещё немного поворочался, не желая покидать кровать уже казавшуюся едва ли не родной. Мягкий, хоть и продавленный матрас не шёл ни в какое сравнение с разваливающимся креслом на хуторе, где я жил и с жёсткой решёткой, прикрытой такое чувство, что сложенным в четыре раза тонким одеялом в Центре.

Пришлось перебарывать подходивший сон и вставать. По ощущениям уже было далеко за полдень, короткий северный световой день уже начинал подходить к концу. Несмотря на это в окно ещё можно было разглядеть изменившийся с последнего моего визита Заречный. Угрюмо стоявшие многоэтажки которыми в своё время едва ли успели застроить несколько улиц создавали серьёзный диссонанс с проваливающимися в землю деревянными бараками, которых в Центре было значительно меньше. Покосившиеся и смотрящие вокруг заложенными окнами, ставни которых уже вряд ли увидят свежую белую краску. Они создавали впечатление некой аляпаватости, ведь с какой стороны на них не смотри, всегда создавалось устойчивое впечатление, что их перекосило на другую.

Спустился на первый этаж, где молодой парень, сменил за стойкой дежурившего вчера мужика, с ходу предложил накапать на палец, от чего я решил вежливо отказаться. На мои расспросы он отвечал неохотно, видимо потеряв всякий интерес к беседе. Ровно до тех пор, пока я не упомянул о вчерашнем приглашении, это сразу его оживило и он предложил подняться на третий, где сейчас находился Начальник, жестом указав на то, что стоит поторопиться и идти прямо сейчас.

Я даже немного расстроился, ведь очень рассчитывал поесть, а если бы не странная Костина просьба и вовсе свалить в простую и понятную, а самое главное - безлюдную тайгу. Поднявшись по лестнице, дёрнул дверь, однако та не поддалась. Из-за неё через открывшееся оконце кто-то низким голосом поинтересовался целью визита. Видимо часового изрядно повеселило, что у какого-то пацана вроде меня может быть дело к Бесу. Посмеявшись он немного подумал над тем, стоит ли сообщить и тяжело вздохнув пошёл по коридору, насвистывая постепенно удалявшуюся мелодию. Похоже, что верхние этажи были отведены уже для соратников, песни и пьяного мата оттуда слышалось намного меньше, чем в гостевой, а пролёт между третьим и четвёртым был перекрыт решёткой, закрытой на ключ.

- Эй, пацан, ты там ещё? Заходи.

- Мужики! Стой! Юшка, не закрывай!

Со второго запыхавшись кто-то бежал, растрёпанный, хоть и по местным меркам прилично одетый. Жирные волосы зализанные назад, которые приходилось постоянно приглаживать, обвисшее лицо на котором сразу же выделялись широкие очки с толстыми линзами в черепаховой оправе и усы, которые сразу вызывали невольную ухмылку. Они сразу заставляли вкупе со всем остальным узнавать в лице мужика моржа, только что вылезшего на берег и недовольно озирающегося.

- Самовар, тебе какого хрена тут надо? Опять побираться пришёл?

- Да я по делу, Юш, поговорить надо.

- Да чего с тобой разговаривать? Ты же косорез законченный!

- Ну да, пью я! А кто не пьёт, Юша?

- Было бы только в этом дело, мы бы ещё подумали! Тем более я за тебя не спрашивал, только за него вон. Чего стоишь? Давай, проходи.

- Ну Юша! Зуб даю, в этот раз Главный будет доволен. И про тебя я не забуду... - Он хитро подмигнул.

- Эх, ладно, проходи. Не нужен мне твой зуб. Но если мне скажут тебя выкинуть - в окно полетишь.

С собачьей преданностью в глазах Самовар раскланялся и догнав меня в коридоре зашагал так, чтобы быть наравне, что давалось ему с некоторым усилием. Низковат он был. Уже тайком разглядывая его в профиль, я его узнал. Ещё вчера он сидел за одним из соседних столов, в то время, когда я передавал прямоугольник Бесу. Готов поклясться, что когда я сегодня разговаривал с барменом, он сидел со стойкой, но был немного дальше и не бросился мне в глаза.

- Давай, парень, я после тебя пойду.

- Угу.

Жилище хозяина удивило своей отличностью от всего того, что мне доводилось тут видеть. Вместо пушистых ковров, красных штор с золотистыми ленточками и цветочных, пожелтевших от времени обоев меня встретил если не аскет, то уж точно человек, ставивший утилитарность во главу угла. У окна прямо напротив двери стоял письменный стол, на котором ближе к противоположной от меня стороне стояла толстая и приплюснутая пепельница, полная окурков, стопка исписанных листов бумаги, несколько ручек,карандашей и линеек. У стены между книжными шкафами несколько деревянных табуретов. Спинка черного кожаного кресла на колёсиках повернулась и я снова увидел его глаза, игравшие ворохом чувств. В голове Беса происходили бурные процессы анализа, подсчётов и взвешивания рисков. Одет он был в растянутую и довольно старую чёрную футболку и джинсы, которые тем не менее были тщательно выглажены.

Прикрыв за собой дверь и несколько секунд потоптавшись на месте, я дождался подзывающего ближе жеста. Почему-то оказавшись от своей цели на расстоянии вытянутой руки, мне стало смешно. Человек излучал исключительно положительную энергию и располагал к себе одним своим видом. Немного сощуренные глаза и приподнятые уголки губ вкупе с растопыренными ушами и налысо выбритой головой никак не вязались с теми рассказами, что я о нём слышал.

- Ну здарова, челноченок, как тебе наш сервис?

- Здраствуйте, да нигде так хорошо не спал. Нашим до вас далеко!

- Оно и понятно, если не будешь пахать как я в три смены – в момент зачуханишься! Не пил ещё, как проснулся?

- Да я сразу к вам, да и не привык как-то.

- Правильно. Синька она мозг съедает. Делает тупым и ленивым. Бери стул.

Пока переносил указанный табурет, Бес достал прямоугольник и двинул поближе ко мне.

- Ты знаешь что это?

- Даже догадок никаких не имею.

- Интересно… интересно… - вновь взяв его в руки, атаман вглядывался в него какое-то время, наблюдая за тем, как по отдающему глянцем корпусу скакали отблески света. – Ну да ладно. Давай перейдём к сути. У нас ты первый раз и со значительным прицепом. Видимо ты сам не понимаешь куда влез и лучше для тебя, чтобы так оно и оставалось. Ты оказал мне весомую услугу и я хочу отплатить тем же. Интересует?

- Весь во внимании. – Про себя почему-то заметил, как во рту сразу пересохло, а цифры сами возникали перед глазами, едва не вскружив голову и не заставив забыть об истинной цели.

- Не знаю кто у вас старший, но он редкостный баран. Кто пацана с такой фурой отправляет? Даже вестового с предложением не выслали. Стоит тебе начать торговать, как налетят толпой, заберут ящик… А сам в лучшем случае калека. А если и не накинутся. Месяц на морозе простоишь, пока эту гору разгребут. Ход мысли верный, а вот о платёжеспособном спросе не подумали. Расклад такой. Я заберу ящик и раскину по своим точкам и по партнёрам. Часть уедет на станцию и ещё в пару мест. За всё прошу 30 процентов от твоего оборота.

- Хм… - Палка о двух концах, как говорится. Откажу – сразу заподозрит неладное, а если соглашусь – могу потерять доступ, к телу. Думать нужно было быстро. – А на что же я жить буду, пока товар продаётся?

- А где ты до этого жить собирался? У тебя деньги то хоть есть? Ну сколько?

- Десятка…

- У-у-у!Аж целая десятка. Всем хутором, небось, в дорогу собирали? В лучшем случае в бомжатнике каком-нибудь на неделю квартиру снять. Для меня, как ты видел, твоё размещение не проблема. А плату за него я и с болотника взять могу. Условия прозрачные и вся бухгалтерия будет перед тобой.

- Звучит разумно. Я согласен на ваши условия.

- Вот и славно! Команду я подам, ребята займутся твоей каретой.

В дверь настойчиво постучали, как раз после того как мы пожали руки. Из-за приоткрывшейся двери показалось заискивающее лицо самовара, в коричне-бурой кляксе которого сверкали два крысиных глаза. Мне даже показалось что те немного поблёскивают цветом алой артериальной крови. Бес устало откинулся в кресле и жестом указал отсесть к стене.

- Опять ты?

- Да не горячись раньше времени. Я же не просто так.

- Тебя ждать своей очереди не учили?

- Бес, ну подумаешь. Потерпит пацан.

- Давай излагай. Только быстро и по делу.

- А…

- Пусть сидит. Сам же сказал, что он пацан. Вот пускай и набирается житейской мудрости от такого классного парня, как Самовар. – еле заметно Бес подмигнул мне, отчего я едва не прыснул, ещё помня разговор с охранником Юшкой.

- Э-э-э… - помолчав в нерешительности несколько секунд, он махнул рукой и вытер вспотевший лоб. – В общем братва с Высоты твоим решением недовольна. Мысли у людей следующие. Тех старпёров из деревни, что под Центром ходят давно пора прижимать. Какого хрена каждый сезон караваны от нас к ним идут, а не наоборот? Да и у красных этот канал отжимать нужно.

- А братва вообще думает о том, как будем от Центровиков отмахиваться? Да ладно Центр – уж Комбинат точно захочет сливки с дела снять. Зачем двух львов одновременно за хвосты дёргать? Ты чего, по летнему салату соскучился? Что ты с них кроме морковки с помидорами снимешь? Так мужикам и передай, что решение своё не изменю, а раз те хотят начинать эти качели, то пусть назначают встречу. Все придут. И не только с Высоты.

- Ладно… Я тебя понял… Ну ты хоть расписку свою дай, чтобы я не с пустыми руками возвращался.

- Расписку, блин. Ты её ещё у нотариуса заверь. Посиди, я бумагу принесу.

Встав из-за кресла, Бес тяжело вздохнув твёрдыми шагами направился к стеллажу, в котором были аккуратно сложены тетради, листы и какие-то папки. Самовар с нервно подрагивающими губами, бросил на меня быстрый взгляд и непонятно зачем привстал со стула, принявшись что-то извлекать из рукава своего вязаного свитера. Показалась самая обыкновенная на вид деревянная расчёстка. Подумал о том, зачем этому облезлому финику она вообще нужна и в особенности сейчас, проследил за падающим гребешком, обнажавшим сталь кинжала и уже переключившись в режим стороннего наблюдателя, нежели активного действующего лица, не своим голосом заорал, предупреждая Беса об опасности и замахиваясь схваченным табуретом.

Сложно сказать, кто опешил от моего крика больше. Бес? Самовар? Юшка, лениво облакотившийся на косяк у двери? Однозначно можно утверждать только то, что незадачливый убийца был наиболее морально подготовленный, а потому попытался сделать выпад, метясь в шею полуразвернувшейся цели, которая уже через пол-секунды была готова среагировать. Чёрное от окисления острие клинка едва ли царапнула кожу. Табурет прилетевший плашмя прямо по виску, вылетел у меня из рук, а Самовар, подгоняемый этим волшебным пенделем, ударился головой об угол шкафа и распластался на полу.

- Вот ведь падаль косоглазая! – Хозяин кабинета преодолел краткосрочную оторопь и усмехнувшись вынул из ящика пистолет. – Это мне тоже просили с Высоты передать? – он указал глазами на нож и пнул его ногой.

- Ы-ы-а!...

- Ой, Самовар, а тебе больно что-ли? – Бес изобразил гримасу глубокого сострадания и поменяв её в момент на куб из стали и льда, не говоря больше ни слова, несколько раз выстрелил в бандита.

От грохота выстрелов у меня заложило ухо и я упал на пол. Ноги подкосились. Содрогающееся от впивающихся в него пуль тело забилось в конвульсиях, а из губ вырвался кровавый фонтан. Всё ещё пытаясь унять дрожь в руках, я совершенно пропустил мимо ушей трёхэтажный с мансардой мат, поваливший в сторону забежавшего Юшки, выглядевшего теперь нашкодившим ребёнком, не знающего что сказать в своё оправдание и куда деть нервно бегающий взгляд. Очнулся только тогда, когда Бес уже протягивал мне руку.

Прошло несколько часов, но колено всё ещё ходило ходуном, от чего даже шла рябь в стакане со свежезаваренным чаем. Кроме нас в этой небольшой столовой больше никого не было. За длинным деревянным столом мы сели параллельно друг другу и после того, как Бес наконец закончил о чём-то думать, глядя в стол спросил.

- С тобой всё нормально?

- Да вроде… А ты как?

- Ну раз ты закончил с любезностями, то всё точно окей. А то всё «вы», да «вы». – он улыбнулся. – Бодрячком. Висение на волоске всегда приводит в тонус, это я ещё после развала Союза понял.

- Что ты теперь будешь делать?

- Да как что? Раз ребятки решили кровь пустить, я им это обеспечу. Отвечу сегодня же, только в разы мощнее, чем была их картонная попытка. А прямо сейчас. Сделаю это. – он снова вытащил тот пистолет и подвинул ближе ко мне. – Дарю. За то, что ты сделал.

Чёрный уголок из стали и пластика. Ничего лишнего, из всевозможных украшательств только насечки на рукояти и затворе. Рядом с пятиконечной звездой выбито «1942». Посмотрев на Беса и дождавшись его одобрительного кивка, я неуверенно взял его в руку, сразу отметив, что лёг он в неё как литой. Нажал на кнопку и еле успел поймать выпрыгнувшую обойму, в которой не доставало патронов. Оттянул затвор и заряженая пулька тут же с весёлым стуком выскочила на стол. Движения каждого механизма было плавным и отработаным – характерный признак бережного отношения к оружию. Много после того как всё закончится, я так и не встречу ничего подобного.

- А что за аппарат? Я такого даже у центровиков не видел. – немного повысившийся тон и содрогательное благоговение в голосе вряд ли выдало тогда всё что я ощущал. Это был настоящий взрыв эйфории, удивления и неуверенности в реальности происходящего.

- Это Тульский Токарев – ТТ. Его моему деду во время войны подарили. Танкистом был.

- Твой дед разве на войне был?

- Ну да, а почему нет?

- Так он ведь старый, а времени то прошло…

- Тьфу, блин, да я не про эту.

- А про какую?

- Ну, помнишь до того как всё началось раз в год все цветы к памятникам носили? А как флаги красные вешали?

- Да не особо… Мне тогда всего 10 лет было. В школе что-то может и рассказывали, да я забыл уже всё.

Действительно, а всего-ничего прошло. Парты помню, класс помню. Девочек в белых кружевных фартуках и с огромными бантами помню. Помню первую учительницу, вызывавшую к доске. Помню даже мимолётных приятелей, с которыми клялись дружить всю жизнь. Помню вкусное мороженое после ужина. Но вот что конкретно говорили тогда, совершенно выветрилось из головы.

- Мда, такими темпами лет через двадцать совсем в морлоков превратимся. Я про Великую Отечественную, когда на нас немцы напали. Самая страшная война.

- Страшнее чем эта?

- Трудно сказать. Это вообще войной трудно назвать по большому счёту. Может быть где-нибудь и сражаются новые танковые армии, а верховный главнокомандующий рисует на карте планы наступлений. Не знаю. Да и никто не знает. Для нас всё прошло минут за пятнадцать, когда сирены гудели. С юга сюда беженцы не пойдут, а наши кто туда лыжи намылил не вернулись.

На юге я никогда не был и это слово для меня звучало предельно абстрактно. Друзья семьи, заходившие в гости иногда показывали фотографии с песком, на котором никому не казалось зазорным лежать почти голым и был он не в пример ссветлее нашего, рассыпистый и без мелкой, колючей гальки. Рассказывали о каком-то море и описывали немного похожим на наши реки, вот только воздух там не пропах илом и рыбаками. Солёный, свежий бриз или как-то так. Углубившись в воспоминания, сам не заметил, как стал клевать носом и промолчал больше десяти минут, задумчиво разглядывая пистолет.

- Спишь что-ли? Да, помотали нам сегодня нервы. Мне через час нужно будет уехать, а ты пойди отдохни.

- Наш уговор ведь в силе?

- Конечно. Только улажу кое что и начнём торговать. Комнату тебе менять не будут. Живи сколько посчитаешь нужным. До завтра.

Мне стало душно, к горлу подкатывал ком, а голова крутилась как на шарнире. Я решил перед тем как поужинать выйти на улицу. Глотнув холодного воздуха в перемешку с мокрыми снежинками, облепившими горло восле нескольких жадных вздохов, я немного отрешился от мира и присел на одну из не до конца развалившихся лавочек, стоящую посреди утопшего в снегу сквера. Успело стемнеть и в небе была отчётливо видна одна единственная звезда, отдававшая наполированым серебром. Пока разглядывал, совсем забыл о всякой предосторожности, пропустив мимо ушей скрип сапог, принадлежавший черному силуэту, надвигавшегося на меня справа. Он бесцеременно присел вплотную ко мне, заблокировав своим телом руку.

- Ну привет.

- Э-э… А, здравствуй.

- А ты ведь с Города, правда?

Попал. Ну точно попал. Но как?

- Это почему?

- Ящичек то знакомый. Сам кантовал.

- Так ты…

- Лорик меня зовут. Ну, не зовут, точнее. Это кличка. Оперативный сотрудник временной Администрации Города. Во как! А ты что, новенький?

- Можно и так сказать.

- А я думал, что у нас с восемнадцати набор.

- Это всё стечение обстоятельств. А мне Костик сказал, что его парней тут вздёрнули до последнего.

- А кто бы ему об этом доложил, если бы не я? Повезло, что я местный. Как у тебя всё прошло?

- Ну, с одной стороны я крепко вляпался. Беса замочить хотели, так вышло, что я ему помог. Но, – я продемонстрировал ему подарок. – основную задачу я выполнил.

- Везучий ты. Вот так сразу и влететь в жир ногами. Уже придумал, что будешь делать дальше?

- Не знающего пути, невозможно с него сбить.

Глава 6

Даже такое краткосрочное знакомство с Бесом, учитывая его признательность, была огромным бонусом для жизни в Заречном. Новость о нашей начинающейся дружбе сразу стала известна всем. Помимо нечто похожего на уважение, прилагались почти бесплатное проживание и еда. Стоило куда-то прийти как к столу подсаживались абсолютно незнакомые люди и начинали о чём-то трепаться со мной, так я перезнакомился почти со всеми его активными подельниками.

Один за другим шли дни, исключая обыкновенной человеческой суеты и нескольких взрывов и перестрелок в отдалённой части города, откуда до нас долетало лишь приглушенное эхо, ничего сверх неординарного не происходило. Рутина быстро наскучила, несмотря на нервный мандраж первых дней, освоившись и насмотревшись на изрядно разрушенный, загрязнённый и обветшалый со времён моего детства Заречный, всё чаще я коротал время со стаканом браги в баре. С Бесом мы почти не пересекались, к нему в кабинет было не прорваться, а выходя из него он быстро уходил по каким-то своим делам.

Во время очередного бессодержательного трёпа, моего собеседника постучали по плечу и попросили отойти покурить. На его место присел Юшка и первым делом нарекнув меня «красавеллой», передал что Хозяин зовёт с собой на небольшое дело. Мол, хочет развеять мою тоску. Скептицизм вообще очень полезное качество, но на этот раз я стал его заложником. Сразу было понятно, что предстоит не пешая прогулка, однако то ли брага успела дать в голову, то ли я действительно проникся важностью своей миссии, но согласие вышло из меня почти без раздумий.

Около часа мы тряслись в насквозь прогнившей буханке, в которой любая неровность дороги сразу же отдавалась отчётливым ударом в копчик. Неожиданное торможение наградило огромной шишкой на весь лоб. В дыму от тарахтящих автомобилей нас уже ждал Бес и несколько его людей в широких, не стесняющих движения куртках-бомберах. У каждого на плече висели автоматы, к магазинам которых изолентой было примотано по запасному.

- Решил всё же заглянуть?

- Всяко интереснее, чем на стуле сидеть.

- Конечно. Стрелки — это всегда интересно.

- Стрелка?!

- Да не кипешуй ты, всё окей. Мы просто поговорим.

- Да я вижу…

- Это вроде дани традициям. Хотя врать не буду, без этих классных парней, я бы чувствовал себя стремновато. Нормально, короче, всё будет. Ниш-тяк.

- Надеюсь, что ты прав.

- Валера, я всегда прав. Слушай меня и русское радио и тогда будешь жить долго и счастливо.

- Бес, смотри. Едут.

Действительно вдалеке за сопкой завиднелся грязный серый дым. Около пяти машин, доверху загруженные неуверенно переваливались в глубокой колее липкого снега. Ребята подсобрались, на ходу разомнули плечи и рассредоточились полукругом, создавая в случае чего область поражения, в которой при интенсивном автоматическом огне не выживет никто. Я стоял по правую руку от нашего предводителя, он что-то пробурчал себе под нос и сделал несколько шагов навстречу.

- Обойдёмся без любезностей. Чего хотели?

- Да я думаю ты сам знаешь, чего. – Из прибывшего УАЗ-ика выгрузили два чёрных мешка из которых торчали чьи-то ноги. – Зачем ты Славу с Кирюхой завалил?

- Как это за что? За дела их сучьи.

- Кинулся значит Самовар, а сучьи дела за Кравцовыми?

- Чабан, не строй из себя дурочку. Или ты чё, боишься, что с тебя спросят за то, что ты курву пригрел? Мол, раз подчинённые в блуд уходят, значит и у хозяина мутные движения? Будь спок, я уже взял что хотел.

- Хер с ними, кто прав, а кто нет уже никто и никогда не узнает. – Было видно, что съехавший с темы Чабан заметно выдохнул. Когда парень стоящий где-то позади и пристально глядевший прямо мне в глаза попытался что-то выкрикнуть, тот его тут же заткнул. – Скажи хоть что вы не поделили?

- Обратно тебе говорю, не вкручивай мне в уши. Сам знаешь.

- Ладно, знаю. Ты скажи хоть почему?

- Уже говорил и не раз. Нечего нам там пока делать.

После недолгих препирательств, в результате которых решили отложить решение этого вопроса на неопределённое время, мы сели в машину и двинулись обратно. Бес сидевший спереди сначала раздал указания Юшке, крутившему баранку, а после на некоторое время крепко задумался и молчал. Уже на подъезде он спросил у меня:

- Видел того пацана?

- У которого ноздря разорванная?

- Это Серёжа. Серёжа Кравцов. Сын и брат тех двух покойников.

- Так вот чего на меня так зырил…

- Он знает, что произошло в тот день.

- Ты беспокоишься на его счёт?

- А-ха-ха-ха! – Бес расхохотался до такой степени, что даже хрипло закашлял. – Ему против меня идти, что с вилкой на волка идти охотиться. Это тебе переживать следует, придя со мной ты ему личную войну объявил.

- Какого чёрта?!

- Да не боись, это вообще проверка была. Ну, можно ли на тебя вообще положиться. Теперь ты с нами в одной лодке, парень. Пойдём в мой кабинет. Нам есть, что обсудить.

Как так получается, что простая и понятная жизнь на ровном месте закручивается в водоворот невероятных событий, случающихся одно за другим со скоростью несущегося в бездну локомотива? Какую-то неделю назад я и представить себе не мог, что мне не только доведётся стоять в окружении вооружённых головорезов, но и даже общаться с ними, слышать их подбадривающие реплики и смеяться вместе с ними над мелкими подколками. Предложение было простым. Нужно было выполнять несложную работу на уровне «подай-принеси» и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что матерные перепалки за игрой в карты, уличные драки и требования к должникам, переходящие в угрозы, при обязательной демонстрации оружия начало входить в привычку. Мысли о доме и оставшихся там людях сменились «темами» и «делами».

Поздним декабрьским вечером, выходя из переоборудованного местными челноками в торговый дом склада, мы Юшкой пересчитав добытую им дань, приметили на противоположном конце улицы несколько тел, всем своим видом выражавших полное к нам безразличие. Юшка знал, что именно в этот день сидеть в прокуренном баре и слушать галдёж весёлых гуляк совершенно мне не хотелось. Он взглядом спросил, и я отказался, пройдусь в одиночестве. Несколько секунд он подумал, кивнул и отправился в Лиственницу, отдавать Бесу его долю, а я зашагал куда только глаза глядят, полностью уйдя в свои мысли.

Мне нравилось работать с Юшкой. Он не любил растекаться мыслью по древу и я, будучи тем ещё молчуном судя по всему тоже пришёлся ему по нраву. Начав понимать друг друга с полувзгляда, порой мы за весь день могли не сказать ни единого слова. Пустой трёп лишь сбивал с мысли и придавал скорее излишней неловкости происходящему. Тем более, что общих тем для разговора у нас априори быть не могло.

- Эй, бесячий выкырмыш!

Моего коллегу не подвело чувство тревоги. Кравцов и несколько его приятелей действительно караулили именно меня. Быть может и я бы это понял, если бы не дурацкий шарф, которым Серёга обмотал лицо и который теперь нелепо свисал ему на плечи.

- Тебе чего?

- Хочу посмотреть, как ты сейчас будешь кровью умываться.

Дело принимало суровый оборот, трое на одного… С одним бы совладать. Промелькнула шальная мысль вытащить пистолет, с которым я теперь никогда не расставался, но дворовая шпана сразу же увидит неуверенную дрожь, ведь в людей мне ещё стрелять не приходилось. Тогда точно сожрут. Даже быстрее.

- А к чему такой кипишь? Не помню, чтобы я с вами ссорился, пацаны. – я попытался дипломатично соскочить.

- Ну, раз ты такой тупой, будем тебе сейчас хрен к носу подводить. Будь ты местный, я бы твою семью порезал. А так тебя придётся. – Лидер шайки вытащил складной нож и уверенно двинулся вперёд.

Соображать следовало быстро (такая жизнь вообще не любит тормозов и не щадит их), однако ума хватило только на то, чтобы инстинктивно закрыть лицо, сгруппироваться и попытаться сойти с линии удара, одновременно занося колено для удара в поддых. Начавший задыхаться Серёга не растерялся и сделал подсечку, от которой я едва не завалился на спину. Он отступил на несколько шагов, а я, едва волоча повреждённую ногу, начал отходить к стене ближайшей развалины, чтобы гадам не пришла в головы идея меня окружить.

Первый пропущенный через блок удар на секунду погрузил меня в тьму, разбавленную яркими вспышками салютов. Второй удалось принять и отвести в сторону, от чего один из подонков впечатался головой в стену. Долго так не простоять, нужно было что-то придумывать, тем более что Серёга уже готовился нанести смертельный удар ножом, от которого так просто теперь было не отскочить. Хищно сощурившись он уже начал двигаться на меня и в этот момент ему в голову прилетел увесистый камень, который бы сразу его вырубил, если бы не толстая ушанка.

Мы вчетвером, совсем забыв о драке уставились в меткого пращура, шедшего прямо на нас, держа в руке тонкую железную дубинку. Не обращая внимания на попытки лидера этой троицы грязно выругаться, он быстро подбежал и без лишних слов наотмашь ударил его по лицу. Прикрывая кровоточащий висок руками, Кравцов открыл корпус, оставив его совершенно беззащитным и получил серию мощных ударов по почкам, а после и смачный пинок по яйцам. Остальные не стали ждать своей порции и примирительно подняв руки вверх, немного потоптались на месте и после угрожающего замаха, взяли в охапку своего раненого, после чего стремительно ретировались.

- Умеешь же ты вляпываться в истории, Валера.

- Лорик? Какими судьбами ты тут оказался?

- Ну, пока мне задач не нарезали, я решил приглядывать за тобой в пол глаза. Ты я вижу уже освоился.

- И не говори. Бес хоть вроде и доверяет мне, но молчит как партизан. Ух… здорово они мне навешали…

- Ну и ты ведь не стеклянный, ага? Заживёт, я гарантирую это. Давай хоть помогу. – Он взял под руку, и мы доковыляли до кучи растрескавшихся бетонных плит, на которых можно было присесть. - А ты неплохо двигался для такого задохлика.

- Могу показать тебе пару приёмов.

- Ну, если я захочу подволакивать ножку с финишем под глазом, я обязательно к тебе обращусь. – мы немного посмеялись.

Почему-то нам обоим хотелось поменьше говорить о делах. Как и в моём случае никто особенно не заботился тем, как Лорик будет выполнять свою работу. Это дополнялось ещё и тем, что связи с Центром у него не было, что его серьёзно нервировало. Долго слоняться без дела он не мог и поэтому решил действовать по ситуации, занимаясь поддержкой и сопровождением моей операции.

- Уверен, что в личном деле это точно зачтётся. – улыбаясь сказал Лорик. – Пару годиков ещё побуду в разведке, а потом ведь и в ГСО может быть возьмут!

- А что это такое?

- Как? Тебе разве не говорили? Раз ты в конторе, то должен знать. – впереди было ещё много свободного времени, и я вкратце пересказал свою историю своему новому товарищу.

- Ф-ф-у-ух, ну и дела, ну прям шпионский детектив какой-то.

- Угу. Повезло, блин, на ровном месте в такой жир вляпаться. Ну так колись, что ещё за ГСО?

- Ну, это короче, спецназ такой у Центра есть, понял? Группа для специальных операций. О нём только разведка знает, да высший командный состав. Они по всей округе катаются, я слышал, что даже в Князях работали несколько раз.

- Ничего себе… Где Князи и где мы? Что там только Центру понадобилось?

- Это, Валер, «большая политика» называется. Вот они хотят на нас прыгнуть, а у них – раз! И взлетает на воздух сразу целое отделение в казарме. Или вот едут они допустим наших союзников прессовать. А до места по итогу никто не доезжает, потому что их колымагу на лесной дороге засада встретила с двумя пулемётами. ГСО это скальпель, которые всякие щупальца отрезает, что к нам тянуться отовсюду. И работы у них много, поверь. Бывает такое, что неделями в командировках пропадают.

- Не понимаю тогда, зачем тебе туда? Никогда бы не захотел по своей воле подставляться под пули.

- Ты просто не жил тут с самого начала. Я как в Город попал, поклялся, что не дам его разрушить. Это ты тут на задании как турист. Деньги есть, знакомства сразу завёл. И то как видишь, от таких вот мелких инцидентов не застрахован. Опять-таки тебе повезло, что я хрен к носу прикинул. Вот представь такое, только раз в тыщу хуже, чаще и всю жизнь? То-то и оно. Пока есть Центр, ещё не все с ума посходили.

После этого случая встречаться с Лориком мы стали намного чаще, старались увидеться хотя бы на несколько минут. Его присутствие ободряло и вбивало в дурную голову мысли об истинной цели, несмотря на стремящуюся захватить всё внимание бытовуху. Порой мне действительно приходилось напоминать, что я всего лишь играю роль, в чём кстати преуспел и во время коротких встреч, приходилось постоянно себя контролировать, чтобы не выдать в разговоре очередной блатной жаргонизм.

Больших денег я никогда не видел, перепадали сущие копейки, которые сразу же спускались на побрякушки и гулянки. Они периодически сменялись долгими беседами в кабинете Беса, во время которых говорил в основном только он. Стараясь выудить побольше об этом суровом и совершенно незнакомом мире, я лишь задавал наводящие вопросы.

- А чего вам этот Город сдался? Ну живут себе люди и пускай.

- Я просто ценю возможности, которые нам даёт жизнь. Ты представляешь? Целый Апокалипсис должен был произойти, чтобы зажили как надо.

- Многие бы с тобой поспорили.

- Волк не интересуется мнением овец. Есть волки, а есть те, кого они жрут. Ясное дело, что отара помчится под юбку к тому, кто их защищает. Хотя по сути лишь отодвигает неизбежное. Ты вот уже не помнишь, а ведь было раньше государство, которому нужно было платить ну буквально почти за всё, понимаешь? Чем это отличается от того, что мы на своём участке наводим? И ведь заметь, никто никого не принуждает. Вот не хочет человек мне платить? И не надо, родной! Иди плати кому-нибудь другому. Это и есть самый настоящий капитализм свободной конкуренции, а не ментовской накат за тонировку на машине или незарегистрированный ствол. Что, если я этот ствол зарегистрирую, то я из него человека не убью? Ха! Так вот Центр, всё пытается государством притворяться. Хоть криво и косо, но продыху там приличному человеку нет совершенно.

- Так ведь с государством и больнички были и школы. Дороги там чинили и прочее.

- Нет, парень. Ты просто молодой и не знаешь, как оно происходит. Чинить может быть и чинили, вот только за твой жир, что ты отстёгивал каждый месяц. А мы – предприниматели ни с кого сала лишнего не срезаем и если делаем, то за своё бабло.

- Но как-то это бабло же к тебе приходит, верно? Бес, я же его сам с Юшкой вытрясывал. Несостыковочка получается.

- Поживёшь с моё, поймёшь разницу… Кстати об этом. Нравится работа?

- Конечно, но больше нравится зарплата.

- Ха-хах-хах! Как я тебя понимаю. Это всё очень хорошо, влился как родной. Поэтому у меня для тебя важное поручение. – Бес вытащил листок пожелтевшей бумаги и принялся на нём что-то рисовать, попутно продолжая говорить. – Есть одно местечко за рекой. Старенький такой хуторок, ты его точно проезжал. Вот тут. От памятника поворачиваешь и по дороге как раз к нему выйдешь.

- А что там, должник какой крупный?

- Это ты так подумал, потому что за мелким в такую даль тащиться нерентабельно? Нет. Займёшься задачей по своему профилю. Нужно доставить ящик с пушками нашим друзьям с Комбината. Через Форпост ехать нельзя, а обходить слишком уж большой крюк получается. Поэтому мы и решили передать его в этом месте.

- Не нравится мне эта затея…

- Нравится-не нравится… Да не парься ты. Дело простое как три рубля, тебе даже говорить ни с кем не нужно будет.

- А сколько с них брать-то?

- Нисколько.

- А так разве бывает? Темнишь ты чего-то.

- Слыхал про любопытную Варвару? Так вот, я тебе не нос, а башку оторву, если будешь таким въедливым. – Угроза, поданная в виде шутки, определённо было его фишкой. – А теперь цоп-цобе, мы договаривались на этот вечер. Лучше приедь пораньше. – Уже когда я выходил, он добавил. – Вы там только на баню не ведитесь. Жду тебя как можно быстрее.

Глава 7

До сих пор им сильно везло. Почти без потерь их группа сплавилась по реке до первых заморозков, встречая льдины, бледно-жёлтые от вытекшего в реку масла из подбитых мародёрами судов, уже находясь на почтительном расстоянии от тех мест, где слыли преступниками номер один и на отлов которых были брошены их же бывшие товарищи. Паромщики не стали заламывать руки и сошлись на вполне демократичной цене, не стали даже доплачивать за остановку, чтобы купить у аборигенов немного солярки, которую бронетранспортёр жрал в изрядных количествах. Помыкались до зимы и устойчивого льда, на котором многотонная машина может чувствовать себя уверенно и отправились дальше, успев даже за такой короткий промежуток времени нажить себе несколько врагов и вляпаться в сильную перестрелку, исход, который помимо подготовки и выучки, как всегда, решила слепая старуха-удача.

Везло, ничего не скажешь. Вот только шанс склеить ласты оказался намного более реальным на, казалось бы, самом безопасном участке маршрута. Вдоль мест, которые и были, и считались необитаемыми. Готовые к суровым Полярным бурям, они даже представить себе не могли, с чем столкнуться на самом деле. Мехводу пришлось наскоро объяснять бойцу, учившемуся до войны на тракториста, как правильно водить это бронированное чудовище, чтобы было с кем меняться, и машина могла продолжать движение круглые сутки. Останавливаться всё равно приходилось, чтобы сменить продрогших бойцов, сидевших в волочащихся позади санях, в которые уложили почти всё имевшееся добро. Даже укутанные с ног до головы они забирались в десантный отсек на негнущихся ногах и едва чувствуя руки.

На реке, естественно, было ветрено, однако, все единодушно сошлись на том, что петлять по лесу, тем более незнакомому, едва ли безопаснее. Эту ношу им пришлось переносить едва ли не два дня, за которые измученные бойцы успели проклясть весь свет и конкретно это гиблое место. Их командир, по натуре человек склочный и пессимистичный ругался едва ли не больше всех, однако это вряд ли как-то действовало его подчинённым на нервы. Они были ещё живы только благодаря его феноменальному чутью и пониманию обстановки. Мелочи, из которых всегда складывалась целостная картина происходящего будто бы сами бросались ему в глаза, косой взгляд, брошенный на одном из привалов аборигеном, и вовсе заметил только он один. Именно так им получилось быть готовыми к тому, что ночью в их честно оплаченный на ночь барак залетела граната, тут же отправленная обратно в окно. Следом выломили дверь, в общую комнату тут же ворвались с десяток, искривлённых жаждой наживы и природной глупостью морд, планировавших разобраться с залётными при помощи железных ломов и кухонных топориков. Их встретил огонь ручного пулемёта, который командир предусмотрительно приказал зарядить и держать под рукой всю ночь. Решившие поиграть в разбойников местные отделались несколькими убитыми и раненными, к которым прибавился ещё один двухсотый, планировавший пробраться в БТР, гараж с которым группа по своему обыкновению заминировала. Их совесть чиста, деталь о недопустимости вторжения была оговорена несколько раз. Хитрецы получили по заслугам.

Вот и сейчас сидя в десанте он погрузился в себя. Что-то странное давило на уши и вызывало чесотку с нервной дрожью по всему телу. Закрывая глаза, он не мог отделаться от кавалькады отрывистых картинок, проносившихся в голове с образами людей и пейзажей, ранее им не виденных. Могло показаться, что это сон или разыгравшееся воображение, однако кисель из мутных образов совершенно не походил на то, что он видел сейчас. Непонятные и тем не менее старавшиеся передать очевидную мысль, они отличались явным ощущением реальности происходящего. Это могло быть то, что есть сейчас или будет вскоре. Слишком много в них было присущих настоящему деталей, которые опускаются при попытке воспроизвести в голове некое событие. Это взывало даже к естественным нуждам, побуждая его остановиться и обоссать ближайший сугроб, главное не против ветра.

- Эй, Танкист. Танки-и-ист!

- А? Чё случилось, Дед?

- Тормозни немного, выйти надо.

Броня перестала реветь и потихоньку перешла на размеренное и сонное бурчание. Нехотя вылезавшие спецы разминались или пританцовывали на месте, чтобы разогнать кровь. Кто-то воспользовался остановкой и жадно курил. Самые сознательные и наименее заспанные разошлись в стороны, чтобы контролировать подходы. Пока Борисенко пытался вывести на сугробе своё имя и думал над тем, что как только он вылез на свежий воздух, его состояние значительно улучшилось, его окликнули.

- Метрах в трёхстах ростовая фигура.

- Разобрать бы тут ещё что-то впотьмах… Ну-ка, дай свою машинку, у тебя ведь оптика есть.

Пока перевешивал автомат и снимал очки, Дед краем глаза заметил, как одна из фар БТР-а перед тем, как потухнуть, блеснула короткой изумрудной вспышкой, которую, судя по всему, заметил только он. Стоящие по близости бойцы никак не отреагировали на столь неординарное явление. Впереди действительно кто-то был и, судя по всему, стоял уже не первый час, на капюшоне и плечах уже собрались небольшие снежные шапки.

- Стоит как вкопанный. Вроде как даже не дышит.

- Замерз походу.

- В такой-то позе? Нет, Саша, тут что-то не так. Пойдём посмотрим, что с ним, может кто-то замануху поставил. Мужики, давайте круговую, закрепляемся. Пусть Танкист во-о-он тот лесок на прицеле держит.

Едва перебирая ватными ногами, пробиваясь через наст, который с характерным треском утаскивал ноги в сыпучую снежную глубину, они осторожно начали подбираться к странной фигуре. Саша шёл немного впереди, Дед отстал от него на десяток метров и сместился немного правее, удовлетворённо замечая, как несмотря на усталость от долгого перехода его подчинённые занимают позиции, а ствол КПВТ медленно ползёт в указанную сторону. Человек (человек ли?) смотрел прямо на них и наверняка видел, как к нему подбирается какая-то непонятная двойка. Борисенко совсем забыл про импровизированные маскировочные халаты, которые они недавно смастерили из банальных белых простыней, что только со стороны кажется забавным. Пришлось идти так и вот он нервно покусывает губы, считая про себя пройденную дистанцию. Ну вот. Ровно триста. Два сугроба, один из которых немного ниже, но потолще. Нет никого.

Но что странное.

Никаких следов.

А фигура удалилась вновь примерно на то же расстояние.

Теперь она стояла рядом с занесённым кузовом какой-то иномарки, выглядывавшей из леса. Саша припал на колено и посмотрел через прицел. Опять ничего. Никаких признаков жизни. На глазах Борисенко специалист, знающий себе цену опал на задницу и как-то испуганно на него посмотрел. Скорчил недовольную мину, мол, не бздите, товарищ заместитель. Сам не знаю, куда следы делись.

- Командир, может я навалю ему? Отсюда точно не промажу. Жалко, что Семёна с его винтовкой тут нет, конечно.

- Обожди наваливать, рано пока. Мало ли, мы ведь не в курсе, что это за штемп такой.

- Нихрена не понимаю. Я же его всю дорогу видел. Как? Ка-ак?

- Да «как-как», тебе ли не всё равно? У лошади голова большая, пусть она и думает как. Вот, возьми мой майдан, я к пацанам схожу.

- Погоди-погоди! Двинулся!

Действительно, до этого безучастно стоящий и наблюдающий за стволом, из которого в любую минуту могла вырваться оранжевая вспышка, он (или оно?) поднял руку и стал указывать на неприметную дорогу, уходившую вглубь заснеженного леса. Она была достаточно заметена, чтобы понять о том, насколько давно по ней в последний раз кто-то двигался, но недостаточно, чтобы боевой транспортёр и прицепленные к нему сани, не смогли там проехать. Чудеса, да и только.

- Жаль, что лотерейные билеты сегодня не печатают. Купил бы дюжину.

- Больно гладко, кэп, не находишь?

- А у нас выбор не богатый. Раз есть дорога, значит скорее всего ведёт к городу.

- Пожрать бы горяченького сейчас. На галеты с тушняком уже смотреть не могу.

- Хватит, а то тоже сейчас слюни пускать начну. Паси его через прицел. Я ребят приведу.

На расспросы о том как пропала цель, которую помимо основной двойки просматривали ещё несколько бойцов никто ответить так и не смог. Точно можно было сказать только то, что по непонятной причине, все так или иначе отвели взгляд, отвлекаясь едва ли на секунду по какой-то чепухе. Кричать или укорять подчинённых было бессмысленно, сам ведь попал впросак, а был к нему едва ли не в упор. Вернувшись, обнаружили Саню в состоянии лёгкого шока, как оказалось он честно смотрел в прицел, однако глаза внезапно заслезились и защипали, как если бы он стоял напротив чадящего дымом костра. Стоило закрыть их, как незнакомец, не издавая ни звука, пропал.

Вариантов не было и пришлось следовать по указанному пути, как только Борисенко отдал приказ выдвигаться и люди начали грузиться на броню (после произошедшего им стало не по себе, решение не лезть в десант приняли единогласно), мигнувшая фара перед тем полноценно заработать вновь вспыхнула коротким, но отчётливым изумрудным сиянием.

Их поиски не заняли много времени, через несколько часов на горизонте стал виден жидкий дымок, выходивший из кривых и тонких труб дымоходов. Этот посёлок до войны носил совершенно обыденное название, как-то связанное с красным цветом. В Центре его со временем стали называть просто – Далёкое.

- Володь, что это за клоуны?

- Да чёрт его знает, но не похожи ни на наших, ни уж точно на заречных. У той босоты отродясь такой сбруи не было. Максимум то, что с ментов поснимали. Да и такими толпами уж пару лет как не ходят.

- Может с Князей пацаны приехали?

- Ага, и так завернули? Там хоть и жирно, но солярку просто так им жечь Малюта точно не даст. Да и знают там все, что это наша территория.

- Надо мужиков подымать.

- Ага, нам бы сейчас с пятком стволов на такую ватагу идти. Нельзя. Центровики это – зуб даю. Небось решили перед бурей тылы подчистить. Не просто же так они именно сейчас пригнали, стукнул им кто-то за нас, зуб даю.

- Балбес тот что-ли?

- Да, видать пацанёнок всё-таки не простой челнок, только видать подумал, что мы с Бесярой с одного котла хаваем, вот и решил съехать как нас увидел.

- Да как он стукнул бы? Думаешь они тапик до Белого Дома отсюда провели? И из деревни не уходил никто, мы даже за дровами никого не выпускали.

- Ну, самое логичное, что можно предположить это то, что он должен был в условленное место вернуться. Ну на мусарню бывшую, где они форт устроили. Давай его сюда, сейчас сам всё выложит. А после остальным передай, чтобы по чердакам расселись. Устроим гостям приём как полагается.

Дверь в хлев глухо стукнула, судя по всему, человек, распахнувший её матросским замахом был в ярости. Без лишних слов, окромя мата под нос бандит стянул с меня черный мешок, заставив зажмуриться от внезапного света, ударившего по глазам. Следом по ним прилетел и тяжёлый кулак, от чего я едва не упал вместе со стулом. Крепкая пятерня схватилась за волосы и потащила в сторону покосившейся избы, где, судя по всему, сидел старший.

Про себя уже сразу подумал, что посовещавшиеся боевики решили решить вопрос привычным для себя образом и чем ближе становилась дверь, тем быстрее из ног уходила сила, а из груди дух. Я почему-то сразу осознал, что прямо сейчас меня будут убивать, причём даже ведут на этот процесс, как свинью на убой.

- Кто, сука, за тобой приехал? – крик, если даже не яростный рёв отняли даже возможность говорить. Единственное, что тогда я ясно видел и осознавал, так это здоровенный кухонный нож, висевший за поясом у главаря.

- Н-н-никто… - ещё одна увесистая плюха.

- Врёшь ведь, падла! Кто на БеТеРе сюда прикатил?

- Мужики! Какой «БеТеР»? Вы о чём вообще?

- Ты смотри, Канат, какой храбрый. До талого ведь своих не сдаёт!

- Ну знаешь, Володь, он ведь и правда почти обоссался. Может всё-таки не врёт? Тоже мне – герой-пионер. Гасанём его и делов. Нам ведь сейчас нужно что-то с этими делать.

- Обожди гасить. Не верю в такие совпадения. Пусть тут у меня сидит. Если эти на штурм пойдут, попробуем его как заложника использовать.

Начало потихоньку темнеть, старший отряда продолжал наблюдать, даже когда толку от этого с его трубой разведчика уже не было. Соваться в неизвестно какой посёлок, внезапно появившийся посреди этой ледяной пустыни, было глупо. Решили на всякий случай провести доразведку, особенно после того, как двое мужиков, куривших на крыльце, сначала рассматривали их, а потом сложив руки на груди о чем-то переговаривались, стянув автоматы со спин.

- Дед, там какая-то суета сейчас творилась. Мужики позиции занимают, какого-то пацана, связанного через всю улицу за волосы, протащили.

- Куда?

- Да штаб у них там, судя по всему. Дом не такой ветхий и только там свет зажгли.

- Да какой там штаб. Сельсовет разве что.

- Смотри, командир, Штык какую-то бабу ведёт.

Едва продираясь через никем не хоженые места, один из бойцов, по своему обыкновению сторонившийся протоптанных чужими людьми тропинок действительно вел за собой женщину, на всякий случай завязав ей рот и скрутив руки за спиной пластиковой стяжкой. Пленница явно была не рада этому, но упрямо шла, едва переставляя с места на место задубевшие валенки.

- Штык, ты чего, бордель собрался открывать? Так воровал бы кого помоложе.

- Да будет тебе, Дед, херню молоть. Сама на меня выскочила, вдоль лесополосы к нашим позициям шла. Ну и пока лежал с биноклем чуть на голову не наступила. Говорит, еле вырвалась, хочет о чём-то доложить.

- А связал ты её, чтобы точно не вырвалась?

- Крокодил, ну вот куда твой гуманизм девается, когда я у тебя в операционной оказываюсь?

- Да я тебя слишком хорошо знаю, тебя не жалко.

Тётка сильно ошалела на морозе, действительно вырвалась в чём была и теперь старалась наклониться как можно ближе к печке. Полог палатки приоткрылся, и та тут же неловко попыталась встать, потирая тёмные следы от туго затянутых наручников. Командир жестом указал, что та может садиться и пусть подвинется ближе к теплу, если хочет. Достал складной стул и устроился рядом.

- Ты чего мать, так поздно гуляешь?

- Ребята, хлопчики, слава богу этот пень окаянный вас наконец прислал. Сколько мужу наобещал, треть хозяйства ему отдали, а как зима наступила от него ни слову…

- Притормози немного. Мы сами пришли, никто нас не посылал сюда.

- Как?... Так вы не центровики?

- Давай по порядку. Что такое Центр, и кто эти ребята с автоматами, что по вашей деревне носятся.

- Так ведь как же не знать, милок? Центр — это же Администрация наша. Как война началась там милиция и солдаты обосновались.

- И много их там?

- Ой! Мно-о-ого! Этож раньше столица была округа нашего. И военные прям под боком были. Даже когда меж двух берегов, где разные начальства заседали, две войны прошло, всё равно много их осталось там!

- Это уже яснее. А что у вас там за активисты? Похоже здорово они вам кровь свернули.

- Мироеды это – вот кто! Пару месяцев назад притащились, мы тогда к Константину Юрьевичу ходоков отправили, что мол совсем это племя безродное страх потеряло. Тот лишь головой покачал, но муж его сильно просил и тот видать согласился… Понятное теперь дело, что только для виду. Им за рекой хоть трава не расти, так и не помог… - женщина тихо заплакала, и попыталась спрятать лицо, вытирая глаза платком.

- Не реви. Поможем, раз пришли. С этими мы не договоримся, а на постой встать надо. Несколько дней уже в пути.

Борисенко сильно удивился непроглядной мгле, которая накрыла окрестности, ведь солнце как ему казалось взошло совсем недавно. Тем не менее, Луна, выходившая из-за туч всё же, вырывала из тьмы заваленное снегом поле. Решившись ползти прямо по нему, в надежде обойти заваленные трухлявыми мешками деревянные остовы сараев, где их скорее всего и поджидали, он подставил бы весь свой отряд. Еще несколько часов наблюдения и вскрылась одна из огневых точек. Растяпа видимо подвернул ногу и дернувшись всем телом немного показал ствол из оконца под самой крышей.

Штык, должен был подойти с правой полусферы, укрываясь за лесополосой и затеряться в череде покосившихся домов. И опять придётся рассчитывать на старушку-удачу. Кто знает, что это за Кузьмичи и есть ли у них противопехотные мины...

Слева Дед отправил своего заместителя, его тройке предстояло ввязаться в уличный бой, чтобы отвлекающая подгруппа смогла продвинуться к первой улице. К сожалению северный фас остался без прикрытия, иначе пришлось бы бросать практически пустую машину и в бой бы пошли танкист с медиком, а рисковать такими специалистами сейчас - непозволительная для их группы роскошь.

Сигнал к атаке был подан по их обыкновению совершенно незаметно для противника. Только когда с подготовленных загодя позиций по нему ударил град трассирующих пуль, со стороны поселка начали огрызаться беспорядочными очередями из АК и редкими выстрелами ружей. Похоже, что осевшая тут банда решила подключить к отчаянной обороне нескольких местных мужиков, о чем спецы были заранее предупреждены так вовремя вышедшей к ним женщиной.

Снег перепахивало совсем близко и командиру приходилось постоянно маневрировать и то отводить лежащих в снегу воинов то назад, то наоборот ближе к отстреливающимся домам. Неподготовленные и вероятно напуганные люди могли ориентироваться лишь на вспышки. Наступавшие прикрытые белыми самодельными халатами успешно этим пользовались и перебегали из одного укрытия в другое, умело создавая впечатление полнокровного взвода. Стрелкам рассевшимся по укрытиям и пушечному мясу, которым они прикрыли подходы к своим позициям постоянно что-то мерещилось в темноте, на чем естественно играл Дед, старательно создавая иллюзию наступления широкой цепью, заставляя тратить драгоценные патроны на занесенные снегом кочки с торчащими из них деревянными черенками или ломами.

На улицах началась стрельба и уже через пол-часа, во тьме первого чердака возникло несколько оранжевых всполохов. Мужики в засаленных ватниках, лежавшие за занесенными поленицами сразу это заметили и частично свалили куда подальше, частью попадали под ударами прикладов, поспевших бойцов из Сашкиной тройки и теперь валялись со связанными за спиной руками, глупо хлопая глазами. Примерно та же участь ждала и остальных, ведь в переулках их уже ждала группа Штыка.

Поднявшись и отряхнувшись, Дед грубо выругался на тему промокших насквозь перчаток и глупо перебирая ногами в глубоком снегу, двинулся в атаку. Пару раз, приходилось падать, инстинктивно закрывая голову руками, когда рядом с ними ложилась короткая серия пуль. Уже успев изрядно вспотеть они едва ли прошли половину пути. Наконец, сильный хлопок донесся со стороны второго чердака, а из едва различимой форточки вышел столб пыли поднятой взрывом ручной гранаты. Продвижение стало относительно безопасным, ведь отряд уже вышел в слепую зону третьей замеченной огневой точки.

- Мужики, лежите тихо. Второй раз крутить не будем. - Лица с наливными синяками кротко закивали, не решаясь подать голоса.

Быстро выглянул за угол, заприметив лежащего посреди дороги человека, под которым уже расплылась черная лужица. Истерзанная и оперившаяся рваными кусками свитера и комками красной ваты грудь еще тихонько поднималось, а изо рта вырывались комковатые клубы пара. Похоже, что трясущийся от страха боевик перепутал своих отступающих союзников с неведомым врагом. Насчет своих Борисенко был уверен. Если бы Штык начал стрелять по мирняку, скосили бы всех, не тратя за зря по пол магазина на одну ростовую цель.

Гордый сын гор выглянул следом и едва ли не потерял голову от последовавшей очереди, расщепившей несколько крупных поленьев. Взглянул на Борисенко и поняв друг друга без слов, они приготовились к рывку. Справа и слева были слышны выстрелы автоматов и ружей, поэтому оставалось только пробиваться через голую улицу, на которой не было даже маленькой ямки или укрытия. Казак, прибившийся к ним почти в самом начале пути или правильнее сказать бегства, пристегнул длинный рог от РПК и переложив на деревянный стол несколько магазинов, дождался кивка и быстро высунувшись из укрытия, открыл огонь. Дождавшись окончания третьей короткой отсечки двойка, только что отдышавшаяся после забега по заваленному снегом полю, помчалась вперёд. Несколько раз чуть не прокатившись заросшими мордами по гололёду, перешли на быстрые перебежки, иногда присаживаясь на колено и делая несколько выстрелов в примерном направлении огрызавшегося чердака.

Добежали до еле стоящего забора, беспардонно выбили его, обрушив сразу целую секцию. Из-под неё начал материться чей-то удивлённый и очень сердитый голос, после чего Кавказ дёрнулся в сторону и превратился в бесформенную кучу, которая темноте походила на бившуюся саму с собой прямо на гнилых досках. Из кучи вырвалась вспышка и грохот двенадцатого калибра, похоже товарищ придавленного мужичка, пытался пристрелить навалившегося на него спеца.

Осознавая это где-то на крае восприятия, Дед оглянулся и стал стрелять по окну, из которого пытался высунутся стрелок. Казак уже добежал до них и сменив магазин, выбил дверь. Его глухой топот на лестнице был отчётливо слышен даже с улицы. Услышав характерный щелчок, Дед припал к стене, торопливо меняя магазин и наблюдая за итогом битвы и победно заламывающим руки врагу Кавказу. Сверху сильно хлопнуло, несколько раз выстрелил чей-то автомат и снова хлопок. Уже взяв лестницу на прицел, Борисенко удовлетворительно хмыкнул, заметив оригинальные ботинки Казака, показавшиеся из-под потолка.

- Мужик, лежи тихо, мы сейчас этих дошёлкаем и развяжем.

- Н-н-е вопрос, ребята, простите меня дурня старого, я же не знал. Нам сказали что вы бандиты какие-то.

- А эти милиция что ли, родное сэрдце? Нэ сильно приложил?

- До свадьбы заживёт...

- Староват ты для девок уже.

- Ты же сам рассказывал, как ваш атаман в годах трэтью жену сэбе взял.

- У казака жена одна! У нас в отличии от вас многоженства нет. Да и что, что в годах. Он ещё тебе фору даст.

- Ну раз джигиту нужно фору давать, ты точно не угонишься.

- Ладно, хватит лясы точить. Отец, где эти недобитки ещё могут сидеть?

- Да.... думаю те кто остался в доме у старосты. Там стены крепкие.

Атаман сидел на стуле, изредка кидая полный страха и непонимания взгляд на меня, лежащего тем временем связанным на холодном полу, прямо у его сапог. Он вместе со мной сжимался после каждого хлопка и когда выстрелы начали раздаваться едва ли не за окном, взял меня за шкирку и кое как поставив на ослабевшие ноги, достал из-за пояса нож и приставил его к горлу. За дверью захрустел снег и тот стараясь прикрыть дрожь в собственном голосе и пытаясь звучать убедительно забасил.

- Мужики, ещё один лишний шаг и я малька выпотрошу как утку на базаре!

Шоркающие ноги остановились, однако судя по вспотевшим рукам бандита он что-то почувствовал и начал немного отступать к стене, стараясь держать меня одновременно в пол оборота и к окну и к ещё закрытому дверному проёму. Кто-то ещё не увиденный нами хрипло прикрикнул.

- Стой где стоишь и уйдёшь на своих двоих. Я захожу.

- Один заходи!

С улицы сразу налетело облако снега, неприятные колючки сразу же больно заскребли по голым щекам. Ствол, похожий скорее на морду хищного животного обнюхал комнату и только тогда, когда его хозяин удостоверился в относительной безопасности предстоящих переговоров, забрался внутрь. Со стороны это могло показаться весьма неуклюже, когда с ног до головы увешанный бронёй и снаряжением человек, до этого видимо изрядно одуревший на морозе, пытался забраться в низкую комнатушку через довольно маленький вход, однако сразу бросилось в глаза, что автомат всё время был направлен чётко в сторону единственного источника угрозы в этом доме.

На вид ему было едва ли больше тридцати. Первое, чем он мог вам запомниться это пышная чёрная борода, которую в Городе никто не носил. Копна кудрявых волос убрана под подшлемник, а под выступающим, полным морщин лбом, кажется застывшие в недовольном положении брови и маленькие близко посаженные друг к другу глаза. До пояса свисало грязно-белое пончо, переднюю часть которого он сейчас закинул через плечо.

- Ты кто таков? Не помню, чтобы центровики в таких доспехах ходили.

- А тебе какая печаль? О себе бы лучше подумал. Урок твоих мы уже заземлили, колхозников завернули, вот только ты один остался, дрожащий, как проститутка на исповеди.

- Не нагловато ли ты базаришь, щегол? Сейчас как возьму, да и приморю пацана.

- Да кого ты приморишь, чепуха? Сам же понимаешь, что с тобой тогда будет.

- Может хочешь поглазеть, как я ему башку отрежу?

- Послушай, пока тебе миром говорят. Отпусти и гуляй на все четыре стороны, только к селянам больше не суйся, они от вас и так уже натерпелись.

- Чего ты гонишь, от тебя за километр краснотой веет. Нет веры...

На секунду заложило уши, перед тем окончательно потемнело в глазах, почему-то успелось подумать и о странном движении матерящегося воина, устремившегося всем телом обратно в холодную темноту за дверью, о словах что застряли в горле атамана перед тем как что-то сильно толкнуло меня в спину, отчего я сильно клюнул головой, разрезая щёку от уголка губ, едва ли не до уха атаманским ножом ещё плотно прижатым к лицу. Хватило времени даже чтобы инстинктивно зажмуриться прямо перед тем как на огромной скорости лоб встретился с полом. Попытался осмотреться. Что-то сильно давило на висок, не давая толком двигаться.

Бешено заколотилось сердце. Инстинкт призывал убираться отсюда как можно быстрее, ведь те, кто убил бандитов наверняка сейчас зайдёт в комнату. Вряд ли приходилось надеяться на их милость после того как меньше чем за час они разнесли солидную по местным меркам оборону. Тихо, но отчётливо послышался скрип деревянной половицы. Пытаясь развязать путы онемевшими руками и извиваясь всем телом чтобы освободиться от придавившего меня груза, я растерял последние силы. Уже осознавая, что мозг вот-вот отключится, понял. Опоздал. Сквозь безвольный паралич, где-то бесконечно далеко звучали голоса, хриплые смешки и молотом отбивались приказы что-то срочно тушить.

- Похоже, не рассчитали...

- Да погоди ты, может ещё очухается...

- Он хоть дышит?...

Я сидел у стены, про себя замечая как начинает ныть спина. В глаза посветили фонарём, отчего невозможно было разглядеть два чёрных силуэта, по правую и левую руку от казавшегося нестерпимо ярким кружка.

- Да нормально всё! Контузило трохи. Мёртвые глаза раз закрыв их больше не открывают.

- Верно, сдаётся мне, что для мёртвого он слишком живой.

Комната вновь наполнилась смехом. Смысл слов едва ли доходил до меня через мерзкий писк, стоявший в ушах. Картинка плыла и взгляд едва выхватывал самые очевидные детали. Распахнутые створки выбитого чем-то окна, лежащее в углу тело, которое судя по всему и лежало на мне не давая встать. Его уже кто-то обыскивал, разочаровано бурча себе под нос. Печку, что была вмонтирована в стену кто-то разорвал изнутри, оторвав дверцу и вывернув наизнанку, сделав похожей на разинутый капкан. Бородач закончив разговаривать с одним из своих спутников обернулся ко мне и присев на колено, вынул из-за пазухи странного вида нож, который иногда вешали на стволы своих автоматов центровики.

Похоже всё.

Конец.

Глава 8

- Ну вот, значит, заходит Борода на адрес и чего-то этому обрыгану сельскому затирать начинает. – Штык изрядно навеселе отхлёбывал горячий чай, заедая его галетами. – А мы с Казаком на крышу полезли. Думаем, как быть, а потом вспомнили, что когда в наблюдении сидели, приметили, что домики у вас тут в основном однокомнатные, и тут как глянули на печную трубу, то сразу смекнули что делать. Закинули в дымоход РГН-ку, она как в печи бахнула, мы глядь друг на друга и как давай заливаться. Чёрные с головы до ног от копоти, которую вверх по трубе подняло, ну прям как Винни-Пух, когда тот за мёдом полез.

Теперь, когда все вместе собрались в одной комнате и перезнакомились, эта история стала звучать до колик в животе смешно. Даже селяне, накрывшие богатый стол в благодарность за своё освобождение, относительно легко пережили смерть двоих своих мужиков, которых впотьмах расстреляли засевшие в деревне отморозки. Командир отряда, которого его товарищи называли то Дедом, то Бородой, то Борисенко о чём-то тихо переговаривал со старостой. Штык с Казаком в подробностях описывали что происходило во время штурма, который жителям деревни казался чередой спонтанных перестрелок и взрывов. Боец, прозванный Кавказом, демонстративно отодвинувший тарелку, в которую Крокодил пытался незаметно подкинуть свиной тушенки, облокотился на спинку и с лицом выраженной безмятежности сладко дремал.

Я толком ещё не успел поблагодарить моих спасителей, как большинство из них собрались на боковую. Командир ещё оставался в комнате, задумчиво глядя в огонь и помешивая плещущийся в железной кружке кофе.

- Не помещаю?

- Отчего же? Присаживайся.

- Я это… ну поблагодарить хотел. За то, что спасли.

- Да нема за шо, как говорил наш старшина в училище. Мы можно сказать сами еле спаслись. Ещё несколько ночей в поле точно не выдержали бы.

- Кстати об этом. Извини за нескромный вопрос, но вы вообще кто?

- Трудно прям так сразу ответить. Военные, а позже военные преступники, а ещё позже, ну то есть сейчас – наёмники.

- А-а-а… И кто же вас нанял?

- Неверно выразился. Мы пока наёмники в становлении. Нам до порта северного нужно. Сядем на корабль и махнём на юг. Там сейчас жизнь в основном.

- На юг это куда? В Москву, что ли?

- На кой нам эта Москва, приятель? Я тебе про Польшу, Германию говорю. Европу, короче.

- Родину совсем разлюбили?

- На Родине, конечно, хорошо. Но наши мелко плавают относительно западных партнёров. У наших и денег не то чтобы много и старорежимные порядки ещё в ходу у многих. Каждый стремиться к себе на «службу» подписать, понимаешь? Они там как в капсулах временных застряли. У всех флажки на столах, фото верховного на стеночке висит. А у европейцев культура с бородатых годов сформировалась и ландскнехты типа нас в почёте. Повоевал за одного, потом за другого. Там ведь бардак в этом плане в разы побольше нашего, как я слышал. Все на банды какие-то делятся, да кусают друг друга.

- Ничего себе. А я думал они давно пеплом ядерным осели.

- Ну, врать не буду, сам так думал. Оно отчасти как я слышал, так и есть. К нам с Челябинска в охранении каравана ракетчик заезжал, говорил, что его расчёт точно по военной базе бил, которая под Берлином. Тут уж хочешь верь, хочешь нет, но если верить, то с таким зарядом немцам не сладко пришлось.

- Из Челябинска? Это откуда же вы к нам притопали?

- Да с округа мы… А, впрочем, не важно. Тебя как звать-то?

- Валера. – я протянул руку для рукопожатия и в этот момент на секунду, огонь горящий в печке блеснул ярким зелёным всполохом, который едва не затерялся на задворках периферийного зрения.

Борисенко резко дёрнулся в его сторону, словно пытался поймать этот момент. Прождав ещё несколько мгновений он уставился на меня и я коротко кивнул, обозначая что тоже это видел. Решив покончить на сегодня с разговорами, мы разошлись по разным углам, где уже была постелена по-деревенскому мягкая постель.

Я был легче воздуха и уверенно шёл вперёд, наблюдая за тем, как высоко в небе кружат свой бесконечный вальс звёзды, меняющие свои орбиты только по своей собственной прихоти. Горящий ярче Солнца Альтаир летел всё дальше и дальше, отбившись от своих космических приятелей, видимо стремясь умчаться если не в другую вселенную, то как минимум в другую галактику. Внезапно тело снова обрело вес, и я едва не запнулся о выпирающий прямо посреди пути камень. От него в разные стороны расползались ещё три дороги. Налево вела извилистая и кривая, полная волчьих ям и растянутых на всю её ширину тонких нитей, злобно поблёскивающих в траве. Направо уходила прямая и широкая, выложенная грубым чёрным камнем. А вперёд уходили две полоски колеи оставленной колёсами грузовика.

- Рановато ты решил возвращаться. – Борисенко услышал, как я одевался, хоть и старался не шуметь и не включать фонарь, полагаясь на неровные полоски света, вырывающиеся из рваных облаков предрассветных сумерек.

- Не хочу, чтобы за меня переживали больше обычного.

- Прицеп тогда свой хоть не забудь.

- Ах да, точно… точно. – Я слез со снегохода и вытащил штырь, блокирующий створку, что не давала ящику, который ещё был наполовину полон дефицитным автоматическим оружием, слететь во время езды на дорогу. После чего с силой столкнул его. Борисенко в недоумении смотрел, как я избавляюсь от целого состояния и хлопал глазами. – Так будет проще объяснить моим, что всё сорвалось.

- А ты чьих вообще будешь?

- Да я сам уже запутался. Удачи тебе, Борода.

- И тебе, парень. Даст Бог, ещё свидимся.

Уже надевая защитные очки я услышал рёв двух до неприличия мощных двигателей. По центральной и единственной возможной для проезда улице слегка покачиваясь ехал бронированный монстр примерно в пять, если не больше, метров длинной. Из приземистого капонира на корпусе торчал ствол по сравнению, с которым любое виденное мной ранее оружие смотрелось едва ли не игрушечным. Помахав рукой вылезающим из нутра этого динозавра бойцам, я выжал газ и отправился к Бесу.

- Мать моя женщина. Ты на медведя что ли наткнулся? Откуда это у тебя? – Бес провёл пальцем по покрывшейся коростой ране.

- Встречающие наградили.

- Так. Давай во всех подробностях.

- Ну, приехал я значит, на место. Там мужики, на местных не похожи. На всех всего пара ружей. Я как сказал, что это ты меня прислал, так они меня по голове огрели и связанного в сарае бросили.

- Неужто… Так, а ты их запомнил? Описать сможешь хотя бы примерно?

- Да чего их описывать? Всё быстро произошло. Помню, что одного из них Канатом кличат.

- А! – Бес хлопнул себя по лбу. – А второй выродок Володя, правильно?

- Верно.

- Тогда всё ясно. Я уж думал комбинат нас кинуть решил. А в голове то не сходится, с какой целью. Ларчик просто открывается. Чего ты так на меня смотришь? В общем, эти двое – законченная отморозь, которая многим честным людям крови попортила. Я уж думал их замочили давно. Вот суки! Уничтожу сволочей!

- Их и замочили…

- Чего?

- Ну, я же как выбрался. На них под утро какая-то бригада налетела. За пол часа перещёлкали. Меня за пленного приняли. Отпустили, рану обработали. А я под шумок свалил.

- Всё страньше и страньше. А этих описать можешь?

- Темно было. Но у них машина такая страшная. – На всякий случай, я решил немного недосказать о диком отряде, пришедшем издалека. - С большим пулемётом. Такие ещё…

- Можешь не продолжать. Неужто Центр так озаботила какая-то деревня, раз они целый взвод с БТР-80 выделили? Есть над чем подумать. Молодец Валера, иди отдыхай. Завтра утром подойдёшь. У нас много работы.

Снова потянулись одинаковые дни. Однако эту неделю серьёзно отличало огромное количество работы, которая навалилась на меня, Юшку и остальных. Было такое ощущение, что Бес решил переделать все накопившиеся за годы дела за месяц. Постоянно приходилось что-то грузить и к кому-то ходить. Остальные бандиты явно знали что-то такое, чего не знал я, но на вопросы в основном отвечали уклончиво, ссылаясь на то, что я должен знать только то, что должен.

- Корпоративная этика, по-другому и не скажешь. – В один из вечеров, пока я тащил мешок с каким-то хламом в Лиственницу, мне на встречу вышел Лорик и мы по своему обыкновению устроили мозговой штурм.

- Откуда ты только все эти слова знаешь.

- Книжек больше нужно читать. И на лекции в штабе ходить.

- Да с моей карьерой я там с момента трудоустройства и не появлялся.

- Ахах, точно. Взлёт ракетой прям. И что, у тебя совсем никаких мыслей нет?

- Мысли есть, только противоречивые. Зачем стволы я комбинатовским вёз это понятно. Прыгнут и очень скоро. Но вот эти железяки на кой чёрт? Провода какие-то, батарейки. И ведь полный карт-бланш, прямое указание не торговаться. Брать любой ценой.

- Может он тотем мастерит, чтобы это чудо-юдо с аэропорта на Центр натравить?

- Очень, блин, смешно. Я ведь серьёзно.

- Ладно-ладно, больше не буду. Если без шуток, то я без понятия. Съезжу ка я к нашему полковнику. Он умный, может поймёт.

- Ты уезжаешь?

- Ненадолго. Дня на два-три. Дело принимает серьёзный оборот и об этом нужно доложить. Поэтому ты смотри, особо не разгуливайся по вечерам.

- Как будто это от меня зависит. Вон, Лиственница показалась уже. Благослови Бог понты. Если бы не эта гирлянда, я бы давно заблудился и умер от голода в неизвестных трущобах.

Войдя я не глядя передал брезентовый вещмешок, который сразу скрылся вместе с принявшим его человеком в закрытом от посторонних глаз крыле, на ходу снял с себя тяжёлую куртку и плюхнулся спать изнеможённый за прошедшие сутки морально и физически. Рано утром настойчиво постучали, открыв дверь с лицом, опухшим от недосыпа я выслушал инструкцию и наскоро перекусив куском вяленого мяса оделся и вышел на улицу, всё ещё в полусне пропуская мимо ушей пожелания доброго утра от знакомых.

Бес ожидал на каком-то пустыре. Метрах в трёхстах за пригорком звучали короткие очереди и команды. Люди разбившись на двойки и тройки делали вид, что штурмуют заброшенный склад, а инструктор иногда постреливал поверх их голов. Похоже, что Бес решил проверить или повысить готовность своей небольшой армии к реальному бою.

- Интересное представление. Привет.

- Здарова, Валера.

- Неужто и мне сейчас так бегать придётся?

- На твоё счастье нет. От тебя в других делах толк есть.

- Ну да, огребаю я как никто другой профессионально.

- Ха-ха-ха, да это ты молодой ещё просто. Молодой и энергичный, так сказать. – Он опять достал серебристую коробочку, про которую я после происшествия в Далёком успел позабыть. – Погляди. – Бес протянул мне бинокль и показал пальцем, куда нужно смотреть.

На грубом деревянном столике метрах в 50 от нас, который явно был сколочен только для того, чтобы быть вскоре уничтоженным на тоненьких лапках стоял выгнутый зелёный кирпичик. На его поверхности отчётливо можно было прочитать выведенную черной краской надпись: «К СЕБЕ». Бес произвёл несколько произвольных нажатий по рёбрам прямоугольника, и его верхняя створка распахнулась. Медленно вытянулась антенна, а блестящая стальная крышка откинулась, обнажая черную пластиковую панель с рядом кнопок. Бес показал рукой, что лучше пригнуться и нажал одну из них. Раздался хлопок и стол вместе с содержимым противопехотной мины разлетелись по округе.

- Это ты как?

- А вот так! Хай-тек - светлое завтра наступило уже сегодня! – он ликовал, радуясь, как ребёнок новой игрушке.

- Так вот для чего тебе эта штука…

- Центровики думали, что самые умные. Летом их никто и не попытается брать. Оба моста под прицелом. А на случай если зимой по реке пойдут они минами на берегу обложились. Но только папа тоже не лох чилийский, нашёл на их сучьи уловки контрмеру!

- Так ты же сам сказал, что за рекой для вас земли нет.

- Валера, ну ты же не лох? То, что я Чабану говорил хуторян да дачников касается. Для нас любое нарушение нейтралитета с ними означает взвод Центра с наблюдателями и гонцами на самом коротком пути до них. Тут тоньше нужно быть, понимаешь?

- Понимаю… И что же ты собираешься делать с этой штуковиной?

- Её я подгоню, точнее ты подгонишь нашим друзьям с Комбината. Они только этой отмашки ждут, чтобы начать светомузыку.

- Так вот, как ты хочешь поступить. Будущих конкурентов пушечным мясом пустить, а сам во втором эшелоне пойдёшь по трупам?

- Соображаешь. Но… - Бес ждал, что я найду неувязку в планируемой им операции.

- Но Форпост.

- Правильно. Форпост. Я уже всё продумал. Центр не так уж и монолитен, как хочет казаться. Когда ты передашь пульт, человек сообщит где тебя будут ждать наши… люди. – На этих словах он осёкся и сплюнул в сторону.

- Невысокого ты мнения о наших союзниках?

- Запомни, Валера, на всю жизнь запомни. Не союзничай с крысами. А они по факту крысы, раз своих сливают. Крыса всегда думает о том, как вонзить человеку нож в спину. Было такое государство когда-то давно, так вот во время осады городов они всегда по итогу мочили тех, кто предавал своих. «Рим предателям не платит». Выражение не просто так сохранилось в веках.

- И ты их тоже собираешься… Ну того?

- Всех до единого. Соберу всех вместе и одним ударом, чтобы не успела эта плесень прорости дальше. А тебе от этого только польза кстати.

- Почему?

- Ну их главный, всё в друзья мне набивается. Видимо чует куда ветер дует и хочет, чтобы мы потом вместе Комбинатовских попёрли, а он потом Центр, если не весь Город в свои скользкие лапки приберёт. Вот только не бывать этому. Я лучше туда своего человека поставлю и тебя как моего представителя. Ну как? Покруче чем торговать тухлым болотником и трясти деньги с ларёчников?

- Звучит заманчиво, я даже немного в предвкушении. Ну что же, мне выезжать?

- Обожди. Сначала вещи собери, тебе там придётся перекантоваться. Оденься потеплее, потому что эти шакалы должны будут на Форпост перед атакой уйти, чтобы нашу колонну пропустить. Будь с ними, там будет безопаснее всего. В город ни ногой. Передашь им что атака запланирована на ночь с воскресения на понедельник.

Руку Беса пожимал уже как-то невпопад, глядя себе под ноги, несколько раз чуть не навернулся, пока шагал по перемешанному с грязью снегу. Уже в машине полностью игнорировал попытки завязать беседу и ничего не подозревающие Юшка с его новым другом решили, что я просто не успел нормально выспаться. Глаза и вправду смыкались сами собой, однако сердце бешено колотилось от нахлынувшего адреналина. Развязка подступала уже вот-вот и в голове уже строился план действий, менявшийся от начала и до конца от каждой всплывшей в памяти мелочи.

Когда чёрный, местами облупившийся мерседес остановился, я не попрощавшись вышел и что было сил побежал в комнату, провожаемый недоумёнными взглядами. Благо вещей у меня всегда было немного, единственное что заняло время, так это полная зарядка обоих имевшихся в наличии обоймы для ТТ, что из-за недостаточной практики оставалось для меня не самым простым занятием, тем более с трясущимися руками.

Уже выезжая из города из-за тревоги, занявшей все мысли, я прозевал вырулившую с территории завода Ниву. Ехал, вообще не полагаясь на мозг, тело взяло ситуацию под контроль, руководствуясь вызубренной картой, которая достаётся из архивов подсознания в такие моменты. Как оказалось, увлёкшись прогнозируемой бедой я совсем забыл о материальной действительности, которая окружала меня в этот самый момент. Уже на самом переезде через реку, машина вышла на обгон и прижала меня, вынуждая остановиться.

- Чё, падла, на этот раз без охраны?

- Серёжа! Тебе брат дал на машине прокатиться? Ах да… - Ответил я уже запуская руку за пояс. Не было ни времени, ни возможности для долгих разговоров. Тем более, что на помощь действительно полагаться не приходилось.

Неожиданно для меня, первый выстрел раздался в воздух, мир вокруг наклонился и вот я уже лежал на спине, глядя в плывущие облака. Один из подельников пока я отвлёкся на Кравцова, в несколько прыжков разорвал дистанцию между нами и огрел меня по шапке деревянной палкой, совсем не жалея сил. Попытался быстро перевернуться и вскочить на ноги, однако получил ещё один удар по солнечному сплетению, а после и по горбу.

- Ты ведь знаешь, что мой шеф до тебя доберётся… а, Серёж?

- Твоему Бесу давно пора Чёртом зваться. Как прослыл большой шишкой, да красных задавил, начал больно перья распушать. Я уверен, ему недолго осталось и нагнём мы не только дачников, но и колхозников всех до единого. До самого твоего вонючего хутора, понял? Мне даже жаль, что ты этого не увидишь.

Серии ударов становились всё сильнее и чаще, вскоре превратившись в непрекращающийся поток. Тело ещё несколько минут активно оповещало о получаемых повреждениях, но быстро отказалось от этой идеи, из-за чего каждая новая оплеуха растекалась не болью, а лишь серией мелких электрических разрядов. Наконец, удары прекратились и едва что-то видя из-под опухших бровей я увидел тот самый нож, увернуться от которого уже точно не смог бы. Кравцов с улыбкой мясника и нездоровым блеском в глазах, начал не торопясь подходить, но уже через два шага, ушанка налетела ему на глаза, из носа и рта вылетела кровь, а голова безвольно повисла на сломанном позвоночнике, нелепо болтаясь и удерживаясь на месте лишь благодаря коже, мышцам и сухожилиям. Шапка же летела дальше, расплёскивая из своего нутра мозг вперемешку с раскрошенным черепом и Серёжа наконец упал тем, что осталось от лица в снег, быстро окрашивающийся в красный цвет. Стоило мне только обработать эту картину, как двое гопников уже успевших обоссаться со страху, последовали его примеру. Я стоял на коленях в окружении трёх бездыханных тел, в буквальном смысле на ровном месте лишившихся голов.

Издалека выстроившись цепью шагали люди, явно не ходивших раньше по замёрзшей реке, а потому постоянно спотыкавшихся и проваливавшихся в снег. Тем не менее, двигались аккуратно и не клевали носом. Во главе этого отряда шёл пыхтевший Борисенко, на ходу закидывая в магазин необычного вида автомата Калашникова патроны.

- Извини, что дали им тебя немного помять. Пока наблюдатель тебя узнал, пока добежал…

- Похоже, что спасать меня входит у тебя в привычку. Спасибо, Дед, ещё немного и уже бы перед апостолом Петром оправдывался.

- Сочтёмся. Многим же ты дорогу судя по всему перешёл.

- Больше, чем ты, можешь представить. А вы чего тут делаете? Я думал вы уже в ледовитом океане сапоги моете.

- Солярка кончилась. – Штык протянул это с болью всего еврейского народа в голосе.

- А эти ваши дачники у себя за забором окопались и теперь нам ни в Далекое не вернуться, ни у этих приткнуться.

- Кажется мы сочтёмся быстрее, чем ты ожидал…

Глава 9

- Стой! Кто идёт? Чего тебе, малой?

Когда-то давно посёлок был обнесён забором из мелкой ромбовидной сетки и внутрь можно было проехать лишь через ворота со вкопанным в землю шлагбаумом. Теперь же, когда времена изменились, эпоха диктовала иные требования к фортификации и оборудованию безопасного периметра. На счастье дачников, именно тут осел самый рукастый и способный к созидательной деятельности народ, причём не только с Города. Теперь сетка была скорее ориентиром для плотников и строителей, выстроивших на всём её протяжении внушительный частокол, который в свою очередь был выложен изнутри мешками с песком, щебнем и землёй, оставляя свободными небольшие капониры.

- Здарова, мужики! Михалыча позовите?

- Ты внук что ли? Сёма, а я ведь тебе говорил, что не просто так он в Город за несколько вёрст мотался.

Двое караульных далеко за сорок весело перекинулись несколькими фразами об удалом старике и один из них спустился по вертикальной лестнице вниз. Михалычу подъём по ней явно не доставлял удовольствия, отчего его пыхтение прекращалось только для очередного ругательства на старые кости и ослабевшие руки.

- Какой внук? Вы белены чтоль объелись? Кто там?

- Михалыч! Это я!

- Кто «я» то?

- Ты забыл уже? В баню ведь сам звал!

- А! – дед хлопнул себя по лбу. – Валера! Семён, открывай ворота.

Я махнул рукой Борисенко и тот с явной неохотой передав имеющееся у него оружие своему заместителю, зашагал за мной. Группа же отошла к лесополосе у которой оставили бронетранспортёр.

- Ты кого к нам привёл? Всё утро на мозги нам капают, да стволами трясут.

- Вояки просто народ нервный, долго упрашивать не привыкли. Ты как сам в целом?

- Живой как видишь, приберёг Господь. А тебя кто так отмордовал? Эх, молодёжь… Ну чего на морозе стоять? Пойдёмте, ребята, думаю вы с председателем поговорить хотели.

Идя по узкой, вычищенной от снега улочке я поражался непохожестью обиталища дачников на всё то, что скрывал от них укреплённый частокол. Опрятные домики, которые хоть и несли на себе отпечаток времени, тем не менее ухоженные и с целыми стёклами. Некоторые из них могли даже похвастаться стеклопакетами, которые стали особенно популярны незадолго перед войной. Между домами, накрытые автомобильными одеялами стояли теплицы, сверкавшие изнутри от яркого света лампочек. Где-то вдалеке хрюкали свиньи и мычали коровы, а в открытой двери курятника было видно недовольно ёжившихся от холода на своих насестах кур и гордо шагавшего по подворью петуха.

- Михалыч, это кого ты там успел в плен взять? Кого волочешь?

- Спаситель это мой с товарищем. Накрывай на стол серебро, Кузьмич! Это вот он меня тогда из снега вытянул.

- О как! Так тут и самогон не грех достать. Зачем нам это серебро и прочие буржуйские замашки?

- Тебе повод дай! Смотри как бы Ленка голову не оторвала!

Всё это выглядело немного странно и дико, хоть и каких-то шесть лет назад, сторонний человек сказал бы тоже самое про нас. В воздухе в кои то веки не пахло порохом, дымом из выхлопной трубы и дешёвыми самокрутками. Мои размышления сбил с темпа Илья Иванович, бывший тут председателем. Вот он уж точно был однозначным напоминанием об актуальной повестке. Широкоплечий, хоть и осунувшийся. Лысеющие волосы уже потихоньку тронула седина. Одежда, совершенно не подходящая званию – сотни раз перешитая фуфайка и ватные штаны, заправленные в валенки. Разговор с ним с самого начала не задался, он прекрасно понимал, что отряд вставший на постой на его территории вызовет вопросы и беды, обходившие до сегодняшнего дня стороной его людей, могли налететь разом, с чем не справиться ни частокол, ни пулемёт калибра 14.5 мм.

- Мы люди мирные, маленькие. Не надо нам всего этого. Что за рекой подумают? А Центр? А Комбинат? Даже если мы эту дуру загоним, половину домов не посносив, ты думаешь, что никто не узнает? А ты, Борисенко? Сам ведь человек военный и должен понимать, как у таких людей как Юрьевич разведка построена. Нас ведь тут на раз-два как кур постреляют. И без вас поводов хватает. Этого хотите?

- Упаси Господь, Илья Иванович. Всего на пару дней, пока я в Городе за солярку не договорюсь. Мы ведь и заплатить можем.

- На кой чёрт мне ваши патроны?

- Хм… а машина интересует?

Что и говорить, несмотря на очевидные последствия такого решения, Нива на ходу была слишком привлекательным предложением, тем более за одну ночь постоя. Прежде всего Иваныча заставила передумать вкратце пересказанная мной без лишних подробностей расстановка сил. Справедливо посудив, что сейчас сильным мира сего на дачников откровенно положить, он выторговал всё содержимое машины, в которой при осмотре обнаружилась ещё и целая канистра бензина.

Бронемашину разумно решили оставить в лесу, тщательно замаскировав. Только привязанные сани с жалкими остатками того, что не утонуло в реке во время бегства отряда Борисенко с Родины, решили занести внутрь. Их содержимое поразило всех без исключения дачников, кто хотя бы примерно представлял зачем было создано всё это железо. Прямо на цинках с тысячами патронов самых разных калибров лежали стопками полные гранатные ящики. Уже на них в свою очередь были сложены аккуратно завёрнутые в промасленную ткань, не меньше тридцати автоматов Калашникова самых разных моделей и исполнений, пулемёт со здоровенным коробом и снайперская винтовка прицел от которой болтался в набедренной сумке у одного из спецов. Венцом убийственной выставки был противотанковый гранатомёт и полностью снаряжённая лента от КПВТ.

Удивлённые дачники даже сами предложили закрыть всё это добро от греха подальше в одном из сараев на что мнительный Дед после долгих уговоров наконец согласился. Единственным камнем преткновения перед долгожданным обедом стал вопрос ношения личного оружия на территории. Сошлись на одном автомате с двумя рожками. Маловато, но для успокоения достаточно.

Ехать со сводящим с ума пустым животом и кружащейся головой решительно не хотелось. Да и встретиться с Костиком гораздо предпочтительнее было вечером, даже ближе к ночи, когда он возвращается из постоянных разъездов и совещаний.

Обсохнув после банных процедур, я присел на крыльцо и прикрыв глаза упёрся лбом в плотные перчатки. Нужно было обдумать всё происходящее, но то ли в голову на этот раз прилетело особенно сильно, то ли выхода из ситуации действительно не просматривалось. Мысли не выстраивались в чёткую последовательность, а мелькали короткими вспышками, не давая сосредоточиться.

- Ты как? – Борисенко присел рядом.

- Не очень.

- Оно и видно. Давай уж, рассказывай.

- Мочить нас скоро придут. И что делать Центру я не представляю.

- Так вот в чём дело. Очередная война наклёвывается?

- Возможно, что даже последняя.

- У лошади голова большая, вот пусть она о судьбах Родины и думает. Если я правильно понял, то ваш этот Юрьевич человек не самый глупый.

- Легко тебе говорить. Я ведь никуда уехать не могу.

- Ну вообще, я как раз об этом и хотел поговорить. Ты конечно человек не военный, но можешь поехать с нами. Научим всему чему надо. Я пацанов поспрашивал, они только за.

- С вами?

- Ну да. Ты не плохой человек, ну как минимум не самый. Нам такие нужны. Ваш этот север даже похлеще той задницы, из которой мы приехали. Там хоть какая-то цивилизация есть.

- У меня семья тут.

- Семьи у всех есть. Но это не повод гнить с очевидной перспективой. Подумай над этим.

Ноги человека, висящего в петле легонько, покачивались от очередного порыва ветра, через несколько минут, развязавшийся ботинок сорвался со ступни и приземлился на подошву, оставаясь стоять посреди въезда в арку. Я затормозил, как только увидел их. Сняв шапку, я стоял не в силах сделать ни шага, совсем перестав чувствовать мороз, от которого лицо покрылось гусиной кожей. Их было трое. Семья. Из мрака арки вышел Лев, который явно не испытывал удовольствия от того, что видел.

- С возвращением, пацан… Чего, тоже не в восторге, да? Пошли. Нечего тут стоять.

- Я с докладом.

- Юрьевич сейчас в Цитадели. До утра точно не вернётся.

- Тогда к тебе есть вопрос. У нас как по солярке?

- А тебе зачем?

- Тут одни ребята на броне встали без топлива. Если бы не они, я бы с тобой не разговаривал.

- Чего? – При мне Лев впервые повысил голос, а его глаза округлились и расширились.

- Эх… ладно, давай по порядку…

- Мужики, вы совсем с ума сошли?

- Валер, он всегда такой крикливый?

- Подожди немного. Минут через пять должен успокоиться.

Предложение было для Борисенко малоприятным. Посадить в его броню водителя и проехать в составе колонны окольными путями в Город. Цели этого мероприятия ускользали от него, особенно его смущала цистерна топлива, которую ему предложили за сам факт этой встречи.

- Что тебя не устраивает? – Лев не отличался дипломатичностью и уговоры давались ему трудно. – Ты ведь сам топливо просил.

- А то, голова коровья, что просто так его никто не даёт. Подозрительно, понимаешь? Особенно то, что мне и моим людям нужно потом с вами куда-то ехать.

- У начальника к тебе есть разговор. Даже пушки сказал, можете с собой взять. А то что вы у дачников сложили, полежит там до вашего возвращения.

- Если мы ещё вернёмся. – Дед сплюнул себе под ноги.

- А мне твой приятель сказал, что вы парни не из пугливых. Мол, за каждым по пять войн. Так оно, разведка?

- Майор, учти, что вторая лента почти полная в пулемёте. Отряд, едем на броне. – Взятый на слабо Борисенко потопал в БТРу, бормоча под нос проклятья.

- Подожди. Поехали со мной, если тебе так спокойнее будет. Годится такой вариант?

- Ну давай. – Бородач удивился и с некоторым недоверием залез в кабину грузовика.

Не знаю, о чем они говорили в дороге, но по приезду вылезли громко хохоча, разговаривая на специфическом армейском диалекте русского языка. Долго пустовавшие комнаты в правом крыле Цитадели наконец были битком, выделенная недоверчивым наёмникам. Костик первым принял Борисенко, долго с ним о чём-то беседуя. Когда я зашёл в кабинет было видно, что его эмоционально надломили рассказы о том, что творится на юге нашей страны. Мой доклад он заслушал молча, прерывая пару раз для небольших уточнений. Уже далеко за полночь, когда я наконец закончил, он спросил у Деда.

- Есть предложение. Поработаешь на меня, не обижу.

- Смотря в чём работа заключается.

- Поступим следующим образом…

Предполагаемый план с самого начала не внушал оптимизма. Самому молодому и неопытному среди охотников пришлось лезть в самое логово уже успевших одуреть от крови и кажущейся близкой победы волков. Наблюдатель стоящий на фишке уже вот-вот обернется, а я как дурак стою посреди улицы, уповая на то, что тот меня не заметит.

Однако рано или поздно, блуждающий луч фонаря всё же выйдет на фигуру в военной куртке не по размеру, а в этом случае подозрительного человека гораздо проще записать в Костиковы помогальники.

- Здаров, пацан, ты чей будешь?

- Ваш Я буду.

- А мне говорили, что я удивлюсь. Хех. Не маловат ли ты со страшим разговаривать?

- А разве старшие не через младших малявы засылают? Только через самых толковых, конечно.

- Вот ведь молодняк борзый пошел. – Часовой усмехнулся и перекинув автомат с груди на спину, жестом подозвал к неприметной двери.

В когда-то густонаселенном многоквартирном доме, ныне ставшим популярным борделем неспеша раскладывались предатели. Туда-сюда сновали почти неприкрытые барышни, что и неудивительно. Окна заложены, из подвала доносится жадное урчание котла. С непривычки почти сразу вспотел и нехотя зевнул. Моментально начало клонить в сон, а сладкий шепот над ухом так и упрашивал сесть в удобное кресло и немного расслабиться.

- Рановато ты на девок заглядываешься, мелочь пузатая.

- Лейтенант, дурное, ведь – дело не хитрое.

- А я что, с Луны по-твоему свалился? В таких вещах побольше твоего понимаю, даже поддерживаю. Но пусть сначала с делом разберётся. Один хрен до завтра кроме наших сюда никого не пустят.

- Ты кстати, чего с фишки срулил?

- Так мы не ждём никого, чего жопу морозить?

- Ага, вот так и напоремся на патрульных.

- Чего им сюда соваться за просто так? Тем более, если я со стволом перед дверью встану, те по-твоему лишнего не подумают?

Что и говорить, сам не знаю что тогда больше вгоняло в краску. Девушки, жара или вообще этот странный диалог, который я слышал в пол уха, занятый продумыванием нужных слов и формулировок. Самое главное, взгляд постоянно дёргался в сторону наручных часов на которых тонкая стрелка неумолимо отсчитывала безопасные минуты, за которые я должен умудриться ввести Фокса и его приближенных в курс дела, дать ясно понять, что на их дела в Центре мне абсолютно положить, ответить на вопросы аудитории и стараясь выглядеть одновременно малолеткой, которой довелось поговорить о важном со взрослыми дядями, достаточно безмятежным циником, а главное – максимально падким до обещанных чаевых. А с последним пунктом главное не переусердствовать. Кто знает, могут ведь и прихлопнуть за наглость.

Временный кабинет Фокса, который он уже давно собирался махнуть на Костин, был самой заурядной в этом борделе комнатой, окромя того, что единственное окно основательно заложили кирпичом, да так что стену проломить явно было проще для потенциальных штурмовиков. В самом дальнем от двери углу он сидел в тёмно-коричневом кресле, а по правую и левую руку от него стояли, облокотившись на стены двое мужиков ростом едва ли не под самый потолок. Оба в отличие от начальника в броне, на плечах висят автоматы, которые были больше похожи на те, чем были вооружены воины Борисенко. Все ребристые, из черного металла и с удобной ручкой на цевье. Ствол заканчивался не голым дульным срезом и даже не раструбом, как на том милицейском коротыше, на котором Дед учил меня стрелять. Увесистые длинные утолщения, которые напоминали водопроводную трубу с навинченными на неё с двух сторон гайками. Немного позже я опишу эту конструкцию одному из спецов и тот набивая патронами пулеметную ленту назовёт эту штуку «ТГП-шкой».

В кабинет начали подтягиваться люди, все они мало чем отличались от тех двух безопасников что тогда у рынка увели меня в Белый Дом. Выбриты, подтянуты и сразу обозначают свой статус выверенными, спокойными, отточенными движениями. Пожалуй единственная параллель, которую я бы точно провёл между ними и их подельниками с Заречного это немного затуманенный, плавающий взгляд. Даже подвыпивших лоялистов Я не встречал.

- Вечер добрый, мужики.

Послышались смешки, тактика работала.

- И тебе не хворать, бродяга.

Кто-то за спиной едва не взорвался от переполняющего его хохота, однако сдержался и лишь немного прыснул.

- Фокс, я ведь прав?

- Фокс.

Он немного младше Костика. Лицо ещё не так подверглось старению, которое в наше время наступает достаточно быстро. Яркие, почти огненные волосы, брови несколько менее насыщенные, хитрый взгляд и рот, перманентно скривлённый в издевательской ухмылке.

- Воду лить не буду. Все вы знаете, зачем меня послали. Через 3 дня начнется штурм. Сигнал вы увидите сразу, главное на берег не суйтесь.

- С теми, кто за мостом уже говорено?

- Говорено и договорено. Часть стволов уже доставили, только один караван красные перехватили. Курьер едва успел ноги унести.

- Это ты про ту заваруху у Далёкого?

- Так точно, гражданин начальник. Бесу довели что Центровки на БеТеРе с каким-то беспредельщиками закусились, а груз как на зло именно в тот день пришел. В общем безопасный маршрут пока не найден, либо через Форпост, либо через Далёкое прорываться, но Бес раньше времени не хочет дергать Цетровиков за хвост.

- Ну про беспредельщиков, то есть про Володьку и его бригаду отморозков Я наслышан, земля им бетоном. А вот про тех кто его завалил вообще никакой информации нет.

- Я слышал что это с Князей парни что-то с ним не поделили.

- Товарищ сержант, ну вот неужели мы такие глупые и не засекли 80-ку с целым взводом?

- Так мало ли, может те по реке двигались, лёд сейчас крепкий.

- Да для Князей то Далёкое, что лягушатник. Ну да Бог с ним. Молодец пацан, добрался и доложил как положено. По сегодняшним меркам почти подвиг.

- Ээээ, да… Кхм.

- Ай да рожа! – ещё больше скривив ухмылку протянул Фокс, хитро блестнув узкими щелочками глаз. – Бес ведь наверняка тебе уже заслал за весточку, чего ты тут кочевряжишься, сурок?

- От вас не убудет, товарищ главнокомандующий, а мне всё прибыток. Зачем такая мне такая нервная работа без чаевых?

Почувствовал, как мерзкие, холодные капельки пота собрались в морщинах на лбу и начали катиться по вискам. Предатели думали о чем угодно, но не о том, что было главной и единственной причиной. Прошло уже пять минут, на торги оставалось не больше трёх, после чего нужно будет засесть в безопасном месте. Перед выходом Лев прямо сказал, что начнут точно по графику.

- Да ладно, не нервничай. Дело ты сделал и сделал быстро, я такое ценю. – из тумбочки, стоявшей немного позади правого подлокотника он достал две картонные пачки без маркировок. – Гуляй, рванина, тут 40 пятёрок. Но только за сегодня всё не спусти.

Чаевые действительно были космическими даже по меркам Центра. На такое состояние вполне можно было содержать семью целый месяц, если не два. Держа в руках эквивалент всех своих нехитрых хотелок, я честно говоря оторопел, да так что чуть не рассыпал драгоценные пульки по ковру.

- А теперь вали к девкам, пацан, взрослым поговорить надо.

Поднявшись на второй этаж, краем глаза заметил того самого жирного мента, который сначала потребовал взятку, а его подчинённые и вовсе запустили руки в челночий баул, лежавший в снегоходе. Он о чем-то весело говорил с другим почти таким же краснолицым и едва ли не ещё более толстым бородачом. Стараясь отвести лицо в сторону еле протиснулся, заметив, как ленивый взгляд на секунду превратился в сосредоточенный под приопущенными бровями. Он явно меня узнал, вот только не смог вспомнить, где видел раньше. Решив не напоминать, быстро зашагал по тонкому ковру, под которым протяжно скрипели доски. В двери с самой разболтаной ручкой безошибочно узнавался туалет. Духан начинался едва ли не за три метра. Зашёл в огороженную кабинку и крепко схватился за верхние края стенок, уперев подбородок в грудь, чтобы сохранить устойчивость. Как бы не хотелось предугадать момент начала атаки, посмотрев на время, сдерживался. Любопытство однако взяло верх через пятнадцать быстрых ударов сердца – меньше минуты. В голову резко влетела мысль, вместе с громким стуком сапог, раздававшимся снаружи. Не закрылся на замок. Стараясь сильно не шуметь дешёвым ДСП из которого колотили стенки и дверцу, аккуратно вышел и уже занеся руку над крутилкой, чертыхнулся всем телом, откинутый неведомой силой прямо на зеркало над умывальником, которое теперь падало на плитку, отдаваясь эхом через кровавую кутерьму контузии.

Стоило всё же не лениться и сверить часы вместе со всеми, мои отставали ровно на 20 секунд, которых должно было хватить на чтобы вернуться в устойчивое положение. Два практически синхронных гранатомётных залпа едва не обрушили лицевую сторону ветхого дома. Не успела улечься пыль, как сразу с трёх стоящих напротив многоэтажек застрочил автоматический огонь, скосивший двух вывалившихся из подъездной двери караульных. Через несколько минут методичной обработки всех окон на первом этаже, трассирующие линии перенеслись на второй, на улицу полетели дымовые шашки, а следом за ними – штурмовые группы. Немного заторможенные из-за тяжёлых бронежилетов и шлемов с характерной маской, оставляющей для обзора лишь небольшую, едва ли с два пальца щель, они зашли в бордель с двух противоположных сторон.

Заведение теперь представляло из себя забивочных цех, если бы его без предварительной уборки, перепрофилировали в лесопилку. Оторванные конечности и остовы тел были перемешаны с древесной трухой, обрывками одежды и ковролина. Стены измазаны кровью, нескольких девочек и их клиентов словно пригвоздили к ним. Один из быков ещё стоял крупно подрагивая, наблюдая как по штанине расползается бурое пятно, явно находясь в прострации. Случайных людей тут быть не могло и его тут же без лишних раздумий застрелили. Фокс и его свита отработанной сотни раз тактикой решили пробиваться к выходу и выкинув под прикрытием приглушенно шипящих автоматов пару гранат, заставив штурмующих укрыться, стали перетекать к соседней комнате, где было не так сильно заложено окно, выходящее на восточные районы города.

Пробиваясь через танец сверкающих многогранников и сгущающейся темноты, держась за кровоточащий висок, я смог встать на ноги, предусмотрительно отползя в сторону от двери, в которой зияло несколько пулевых отверстий. Из расстёгнутой куртки выглядывала рукоятка ТТ и скорее инстинктивно, я вытащил его и загнал патрон в патронник. Пошатываясь и сдерживая тошноту, распахнул дверь, которая тут же повисла на нижней петле. Этаж частично горел, и чтобы вдохнуть, нужно было скрючиться едва ли не до самого пола. Кто-то сильно толкнул плечом и сбил меня с ног, второпях пробираясь к лестнице в конце коридора. Протирающий слезящиеся глаза ублюдок раскраснелся ещё сильнее, чем в день нашего знакомства. Поглядывая в мою сторону он откашливаясь что-то хрипел, пытаясь пристегнуть к милицейскому коротышке магазин. Опять полагаясь скорее на тело, чем на разум, я направил на него пистолет и несколько раз выстрелил. Колено, живот и грудь толстяка взорвались каплями и теперь на месте попаданий виднелись характерные кляксы. Припав на раненную ногу, тот всё же смог зарядить автомат и повисшими как безвольные плети руками навёл ствол «куда-то туда». Очередь, совсем не контролируемая стрелком, веером разлетелась по коридорному пролёту, последние пули улетели под самый потолок, а одна угодила прямо в широкий капюшон из-за чего я опять сильно дернулся и потеряв окончательно равновесие упал на пол. Перевернувшись на спину, перехватил мелковатую ТТ-шную рукоятку обеими руками и снова выстрелил. Фигура уже слившаяся с багровым пламенем и темнотой, на секунду замерла и повалилась назад.

Тем временем, бой на первом вплотную подошёл к своему пику. Грохот перемешивался с глухим шиканием и они оба тонули в хлопках взрывов и пронзительном визге осколков. ГСО-шники уже перекрыли все выходы, отсекая изолированные группы предателей друг от друга. Судя по вылетающим из приватных комнат трассерам, те уже были на последнем издыхании и в дело пошли рожки, которые обычно использовали для целеуказания и корректировки огня.

В этом момент Фокс уже разобрал забарикадированное окно, вырвав утеплитель и выбив стекло вместе с рамой. В жидкий снег упали первыми сапоги его телохранителя. Озираясь он подал сигнал и за ним последовал командир. Вот только нормально спрыгнуть не получилось. Сила инерции выкинула его в грязь, заставив одновременно кувыркнуться вокруг собственной оси, разбрызгивая фонтан крови из обрубка руки. Пуля Б-32 калибра 14,5 мм будто не заметив преграды полетела дальше и снесла голову прикрывающего бойца, пробила противоположную стену и улетела в сторону позиций центровиков. Подтвердив попадание последовала ещё одна очередь вывернувшая наизнанку второго боевика, который осознав в какой капкан попал, бросил стремительно бледнеющего Фокса и помчался в сторону ПТУ.

Борисенко сразу отказался отправлять своих людей в пекло и воспользовавшись тем, что в товарных количествах патроны от КПВТ были только у него, предложил отсечь микрорайон, на контроль которого у Костика сейчас не было ни людей, ни средств. Когда стрельба окончательно утихла, из близлежащих руин вышли спецы, предупредившие ГСО-шников о своём приближении фонарями.

Я попытался встать на ноги, отчего разум вновь помутился. Организм ещё не отошёл от шока первого почти сознательного убийства живого человека, каким бы он ни был и активно пытался выдать на предметы интерьера не до конца переварившуюся тушёнку с кашей. Где-то вдалеке зазвучали голоса и вскоре из языков пламени показался Лев, принявшийся с интересом разглядывать распластавшийся труп, сразу связав его с пистолетом, стоящим на задержке.

- А ты крепче, чем кажешься, пацан.

Глава 10

Несмотря на очевидный успех операции, никто не мог найти себе места. Далеко не каждый день приходится стрелять в бывших сослуживцев, а некоторых и вовсе добивать контрольным в голову. Только приезжие мирно курили и рассказывали анекдоты, чем изрядно нервировали ГСО-шников. Костик заперся в кабинете и ни с кем не контактировал.

Ситуация в стратегическом смысле едва ли стала лучше, ведь по принятому плану, чтобы собрать изменников вместе, пришлось передать связному Беса пульт, который гарантировано лишал Центр главного пояса обороны. Наконец, через некоторое время, всех участников операции собрали в актовом зале, который сразу был закрыт на ключ. Я упал на кресло, стоящее в углу, едва не проваливаясь от усталости в сон.

Наконец вошёл Костик, немного потупив голову стоя у доски, повертел в руках кусочек мела и отложив его в сторону начал говорить.

- Ну, товарищи, ситуация всем вам известна. Кто-нибудь хочет высказаться?

- Можем попробовать первыми в атаку пойти. С тремя коробочками, да с Борисенко, мы их богадельню на раз-два разнесём.

- Исключено. Ты если помнишь, у нас и так два с половиной калеки… осталось. Да и петлять в тех закоулках нам не с руки. Там ведь и десятка граников хватит на наши коробочки.

- Может попробуете мины снять? – Борисенко стоял, облокотившись на стену с неподдельным интересом рассматривая свои ногти.

- Не понял. Зачем?

- Ну, снять, только не полностью. Как мина без взрывателя взорвётся? Оставьте несколько штук взведёнными, чтобы красиво бахнуло и бармалеи свои силы почувствовали, а потом закидайте берег дымовыми шашками и повкручивайте взрыватели обратно.

- Однако, могёшь ты в военные хитрости, Борисенко. – Лев одобрительно кивнул.

- Без прикрытия никак. Пощёлкают наших, зуб даю. – Один из ГСО-шников что был постарше провёл пальцем по шее.

- А прикрытие будет. У нашего бородатого друга пулемётчик есть.

- Ты с ума что ли сошёл? С чего это я вам свой расчёт отдам?

- А с того, что сам согласился на меня работать. И эта работа пока не окончена.

- Эх… - Дед сильно ударил кулаком по стене.

- Спокойствие, только спокойствие. Теперь о нашей второй проблеме. Что с фанатиками делать будем?

- А чего с ними ещё делать? Подгоним к их храму два КПВТ и проблема решена.

- Затратное это дело, Лев Степаныч. Считаю, будет лучше договориться.

- Думаешь они станут нас слушать?

- Нас не станут.

Присутствующие в комнате люди повернули свои взгляды в мою сторону, почувствовав их на себе я приоткрыл глаза.

- Да вы издеваетесь!

Нависая над черной водой, плещущейся под толстой коркой почти прозрачного льда, стоял величественный Храм. Недостроенный перед войной он стал домом для нескольких сотен сломленных людей, организовавших религиозную комунну вокруг древней легенды о конце времён, актуальность которой сильно возросла после всего этого кошмара. Немногие прихожане, не живущие тут на постоянной основе, иногда в подпитии рассказывали о странном человеке или «настоятеле», или «отце». По их рассказам он видел любого человека насквозь, читал мысли и обходился неделями почти без сна. Сидящий на вершине колокольни, торчащей из центрального корпуса, именно он и был мне нужен.

Пройдя через раскинувшиеся по правую и левую руку галереи по свежепочищенным бетонным плитам, на которых даже в зиму не скапливалось снега больше чем на палец, остановился сразу, как только в окне показался ружейный ствол. Низкая дверь приоткрылась и из неё показался гладко выбритый мужик в красном тканном халате, накинутым поверх выцветшего ватника.

- Ещё одна заблудшая душа. Я не видел тебя раньше, дитя.

- А я раньше и не приходил.

- Вести о Доме – он выделил это слово интонацией, - тихой сапой расходятся по нашему распадающемуся миру. – Затем сделав понимающий взгляд, показал рукой в сторону приоткрывшейся главной двери, из-за которой виднелся переливающийся тенями мягкий свет.

Поднимаясь по высоким каменным ступеням, я наблюдал за мелькающими в дверях тенями. Они принадлежали фигурам в таких же тканных халатах и балахонах, которые явно шили из того что было. Лишь немногие могли похвастаться красным или хотя бы просто однотонным одеянием. В просторном холле, утопавшем в полумраке, стены которого были выложены золотом и разноцветной мозаикой, у огромного окна, нижняя часть которого была закрыта грубо вытесанным из камня алтарём стоял жрец в обыкновенной серой рубашке, держа в руке книгу. Не поворачиваясь он говорил нараспев.

- А мы остались одни.

Собравшиеся вторили ему.

- Но не убоялись.

Ещё одна строчка литании хором отозвалась по залу.

- И с мечом в руках.

Следом за ним, фанатики понизили интонацию, оставляя скандирующий характер лозунгов.

- Низвергнем тьму. И падут демоны.

Толпа дошла своего эмоционального пика, от чего мне стало не по себе. Про себя я сейчас проклинал Костика с Лёвой, запретивших мне взять с собой пистолет. Однако гул моментально стих и люди стали выстраиваться в очередь, получая из рук своего пророка свёрток с едой и воду. Не придумав иного способа начать разговор с таинственным настоятелем, я встал в самый конец, ловя на себе равнодушные взгляды окружающих.

- Порой даже слепец видит восход. – Сказал незнакомец, протягивая мне пайку. Я сделал жест руками и тот кивнув убрал её в сторону, пригласив меня проследовать за ним. – Ты пришёл позже, чем я ожидал.

- Вы… вы ждали меня? – Неожиданная реплика сбила меня с намеченного алгоритма действий, отчего я немного отстал.

- Как ждёт отец заблудшего ребёнка, сбежавшего с бушующими вихрями из злобы и сомнений, от очага родного.

- Я вас не понимаю.

- Как не поймёт любой, кто глух к воззваниям, намёкам и советам. Однако ты не глух, хоть ватой и набиты пока уши. Но хватит нам ходить вокруг да около, так ведь ты думаешь, сын мой? Давай начнём с простого. С имени.

- Валера. Рад познакомиться.

- Интересно… тогда, позволь, и я тебе скажу своё, хоть и в сокращённом изложении. Давно, когда звезда упала, я звался прежним именем – мирским. Однако луч, связавший меня с небом, поведал новое. И новое сложно, особенно для тех, кто глуп пока и глух. Зови меня до окончательного просветления – Шерага.

- Шерага… - Стараясь выглядеть спокойным и лишний раз не тревожить этого ненормального, я перешёл сразу к делу. – Я хотел…

- Попросить? Да-да конечно. Исполню твою просьбу, вот только кое-что потребую взамен.

Мы поднялись в ту самую одиозную башню, где Шерага ютился в небольшой комнатушке, где едва помещался письменный стол и пара стульев. Она даже казалась ещё меньше, из-за сотен книг, полки с которыми возвышались от пола до самого потолка. Присев на своё место, он продолжил.

- В тот день, когда обрёл я мудрость, оставил мелкую вещицу на пороге новой жизни. То место знаешь, как аэропорт. Глупцы считают, что там завёлся зверь, гостей непрошенных сжирающий. Надеюсь, ты так не размышляешь?

- Я даже и не знаю, что думать. Всю жизнь голову ломаю, что там может быть.

- А столь ли это важно? В чём значимость природы существа, одним дарующим сады Эдема, а других проглатывающее?

- Когда знаешь, с кем сражаешься, можешь победить.

- Смешно звучит само такое слово. Как победить того, кому ты не соперник? Того, кто с тобой даже не соревнуется?

- Я не хочу отходить от темы. Что тебе там нужно?

- Терпение. Порой дождаться выйдет быстрее, чем мчаться напролом. Ну хорошо. Вещица – сущая безделица, профану ценности не представляющая. Однако, как и в твоём случае, имеет скрытый потенциал. То крест мой – символ старой веры. Верни его и получишь желаемое.

- Но ты ведь даже не спросил, что мне нужно.

- Порой слова не нужны. Враг не пройдёт по нашему мосту. Ступай, тебя ждут друзья.

- Ну и задачку нам подкинул этот "Имхотеп" или как там его...

Три командира склонились над картой, на которой общее внимание привлекал аэропорт несколько раз обведённый Шерагой толстой линией красного карандаша. Соваться туда было форменным самоубийством. Вот только Борисенко скептически посмеивался над рассказами Льва и Костика, чем вызывал их нервозное неодобрение. Тем не менее, сам он туда идти не собирался, к тому же его отряду предстояло двигаться к форпосту, на котором они встретятся с ГСО.

- А так ли нам нужны эти фанатики?

- Ты ведь в Городе недавно, так ведь? Мы на том мосту сто пятьдесят человек потеряли в прошлый раз. В храм они нас тогда не пустили. Да и сейчас, наверное, не пустят, а там засесть с десятком автоматов - милое дело.

- Что же ты им, их выдать собираешься, как закончим?

- Эх, придётся. С берданками они много не навоюют.

- Наживём себе так врагов, Константин Юрьевич, не устану тебе это повторять.

- Давай лучше подумаем, что нам с этим чёртовым крестиком делать, Лев Степаныч.

- Ну, что там людей проглатывает, мы так и не выяснили. Но разведка установила, что опасный радиус составляет порядка километра. Плюс-минус 200 метров. Сначала просто мысли лезут всякие, потом дёргаться начинаешь непроизвольно. Ну а потом просто падаешь лицом в снег и больше не встаёшь.

- Может там газ какой-нибудь? Ну типо зарина...

- Исключено. Он бы быстро ушёл в среду. Тут ёмкости нужны на килотонны.

- Или диверсанты американские.

- Борисенко, я не буду спрашивать зачем и нахера, но вот как американские военные ни разу не спалившись в тепловизоре, заставляют людей нести всякую бредятину и забивать своих товарищей лопатой?

- И такое было?

- Всякое бывало, пока мы не разобрались.

Размышления зашли в тупик. В пепельнице копились бычки, и даже Лев с Костиком согласились с идеей разбавить немного спирта, чтобы лучше думалось.

- Возможно Я знаю, кто нам может помочь.

Среди заставленной всяким хламом по типу винтиков и шпунтиков мастерской, в кресле перед верстаком полудремал сухой старичок с жидкой бородкой по самый пояс. На голове потрёпанный шлемофон, из которого во все стороны торчали серые волоски наполнителя. Поверх него старомодного вида круглые очки - чем-то напоминающие авиационные.

- Привет, наука.

- А? Юрич, ты что ли?

- Я-я, кто ещё? Прохор, ты как, не сильно занят сейчас?

- Да как видишь. – Он указал на лежащую на верстаке микросхему. – Плату просят починить. Да с моими глазами…

- Придётся отложить. Есть для тебя работа. – Старик надел очки и развернувшись на кресле, сосредоточился. – Про аэропорт ведь знаешь?

- Доводилось слышать… Столько народу сгинуло там, что родных искали…

- Нужно туда попасть и вернуться живыми. Можешь помочь с этим?

- Так если б мог, то давно уже… Тут же и не разберёшь толком, что в нём творится.

- Валер, твой выход. – Я вышел вперёд и неуверенно начал говорить, стараясь воспроизвести в голове всё, что чувствовал во время многочисленных поездок.

- Ну… знаете, если по краешку едешь, просто голова тяжелеет, да слышишь всякое в голове. Отдалённое такое, как голос, только тихий и как неживой, словно тебе кто-то с другого конца ангара что-то шепчет. А как оплошность совершишь и чуть ближе подъедешь, рука сама руль дёргает, чтобы к той вышке снегоход мчал.

- Я когда в связи служил, что-то похожее рядом с ретраснл… ретрасвл… О – ретрансляторов чувствовал. Не совсем так правда, но голова шумела. – Прохор задумался, упал ногами в развязанные сапоги и с волочащимися по полу шнурками ушел в другую комнату, гремя железом и тихо говоря что-то самому себе. Вышел через несколько минут, таща на сгорбленной спине тяжёлый рюкзак, на котором белыми буквами было выведено «Р-58/2 МВР-М». – Степаныч, узнаёшь?

- А, радейка наша дохлая. Я-то думал ты её давно выкинул.

- Ни разу она не дохлая. Батарейке да, хана была. Я от 143-й через переходник воткнул.

- И неужели ловит?

- Лет десять ещё точно ловить не будет, пока на орбите глушилки летают. А вот контрволну создаст. У неё ведь диапазон достаточно широкий и функция пеленгования с авто настройкой присутствует.

- Кажется, решение найдено. Валера, мы пока детали обсудим, а ты с товарищем майором сходи в оружейную комнату.

Мы зашли в длинный коридор, заканчивавшийся дверью и небольшим окошком, к раме которого была грубо приварена толстая стальная решётка. Лев сказал подождать и сделав серию из нескольких стуков, скрылся за железной дверью. Через несколько минут окно открылось, и он подал мне тяжёлый черный бронежилет. Едва я успел его нацепить, как меня нетерпеливо уже ждал полицейский коротыш.

- Это тебе от Николаича, которого ты замочил в притоне наследство.

Выйдя, он держал в руках ворох ремешков, на которых висели сумки с торчащими рыжими магазинами. После небольшой настройки и регулировки, с которой мне помогал Лев, конструкция, висевшая на мне чем-то, напоминала офицерскую портупею из старого советского кино. Повесив автомат на ремень, я пошёл следом за Карацупой, покачиваясь от непривычной тяжести снаряжения. Выйдя на улицу, я сразу приметил человека с тем самым рюкзаком.

- Лорик?!

- Какие люди, да без конвоя!

- Ты то что тут делаешь?

- Как что? С тобой я иду. Это ведь моё боевое крещение!

- Сбылась мечта идиота…

- Не завидуй! Ты ведь теперь тоже в ГСО!

- С каких пор?

- С сего дня. – Вмешавшийся Костик подошёл и протянул руку. – Ты молодец, парень сделай последний рывок, и война закончится.

- Успокоил…

- Осталось немного, дружище. Парни, задача у вас следующая. Заходите, включаете на станции автонастройку и переводите в режим передачи. Если старик прав, то всё будет нормально, но как почувствуете себя неладно, сразу отходите. Батареи должно хватить примерно на два часа, но это не точно. До точки вас Борисенко подбросит.

- Неужели передумал и с нами пойдёт?

- Нет, они с нашей группой будут ждать вас у Форпоста, туда вы отправитесь после передачи креста тому ненормальному. Встретите Заречных и сразу к нам. Вы наш козырь.

Лорик пошёл в конец колонны и забрался в кабину Урала. Мне же Дед предложил поехать с ним на броне. Залезть за спину бронетранспортёра оказалось не так уж и просто, особенно когда не делал этого раньше и особенно с десятком лишних килограмм. Когда грозная машина тронулась под уже привычный смех, гул и улюлюкивания наёмников, я едва не слетел на дорогу, чего не случилось только благодаря схватившему меня железной хваткой Борисенко.

- Ты как после вчерашнего?

- Никогда ещё так страшно не было. Так страшно, что даже не страшно.

- Понимаю. Мозг вырубает в какой-то момент. Помню, как нашу колонну в песках обложили со всех сторон. Два часа отбивались, машины пожгли, патроны уже заканчивались. Хорошо, что вертушки вовремя подошли. Вот в какой-то момент, когда я уже их рожи, перекошенные видел, тоже было уже не страшно.

- А что такое пески?

- Я тебе потом как-нибудь расскажу. Скажем так, это дом для одного нашего друга, который любил выступать в солнцезащитных очках. Ты кстати, что думаешь делать, когда всё закончится?

- Да знаешь, всё над твоим предложением думаю. Довелось тут увидеть кое-что. А Лев даже не удивился этому. Я к повешенным людям не привык и привыкать не хочу.

- Репрессировать гражданских это любимое развлечение вояк, дорвавшихся до власти. А ментов тем паче.

- В общем рассчитывай на моё условное согласие.

- Рад это слышать. Паркуемся, похоже, приехали. Давай, не сдохни там.

Стоя у обочины мы смотрели в след уходящей колонне. ГСО-шники махали из кузова, а водитель Урала пару раз мигнул габаритами перед тем, как скрыться за поворотом. Ещё немного потоптавшись на месте с бешено колотящимся от страха сердцем, мы неуверенно пошли вперёд один за другим. Лорик следовал за мной в небольшом отдалении, не дальше трёх метров, чтобы в случае чего успеть включить станцию и вытащить меня в безопасную зону. А я ничего не чувствовал.

Опять вместо того, чтобы быть начеку, я думал о том, как наши победят, и я полный триумфа полечу верхом на бронетранспортёре к новой жизни. Немного смущало только то, что из абстрактных рассказов Бороды, я так и не смог понять, что же нас ждёт. После победы Центра будущее было обыкновенным пятном света, иногда прерывающегося мелькавшими картинками сражений на чужой земле.

В затылок что-то стукнуло, я даже обернулся, ожидая увидеть ехидную морду, однако Лорик лишь кивнул головой, спрашивая о замеченной опасности. Я снял автомат с предохранителя, переведя его как показывал Борисенко в положение автоматического огня и дослал патрон. Лорик последовал моему примеру, переведя своё семёрочное весло в боевое положение.

Через триста примерно метров, которые мы шли едва ли не час, у меня заложило уши, и я сделал условный жест, после чего сразу плюхнулся на колено, водя стволом из стороны в сторону в поисках вероятного противника. Рация противно зашипела, Лорик снова закинул на спину рюкзак, из которого теперь торчала антенна.

Несколько минут я прислушивался к ощущениям, удовлетворённо замечая, как возвращается слух. Махнул рукой, и мы пошли дальше, уже совсем скоро заметив торчащие из сугробов искорёженные и порванные автомобильные кузова. Сразу за ними был главный вход в вестибюль одного единственного терминала. Здание слева, сразу было отметено, как зона поиска. Груда стали и бетона, прикрытая обломками синей черепичной крыши едва ли дала бы Шераге из-под неё выбраться.

Стараясь лишний раз даже не шоркать сапогами, мы поднялись по ступенькам и Лорик схватил меня за лямку бронежилета. Он указал пальцем на чёрный змееподобный жгутик, хвост, который терялся во тьме второго этажа. Неизвестное существо каталось из стороны в сторону по половой плитке, издавая противный металлический скрежет.

Лорик приложил палец к губам и указал на разбитый витраж, высотой с два человеческих роста, через который можно было попасть в зал, минуя перекрытый непонятным созданием контрольно-пропускной пункт. Потихоньку уходя за угол, Лорик остался на фишке, пока я предельно неуклюже, стараясь не шуметь, перебрался через железный поручень и наступил на припорошенный снегом и битым стеклом подоконник.

Внутри нас ожидал запах гари, старых костей и бетона. Стальная конструкция, венчавшая фонтан в самом центре фойе оплавилась, превратившись в уродливый монолит. Но было и то, чего мы оба явно не ожидали увидеть. Не ожидали до такой степени, что сперва даже не заметили в полутьме. Люди.

То, что от них осталось. Скелеты цвета отполированного дочиста зуба стояли в очереди за билетами и на сдачу багажа, сидели в креслах, держа в руках истлевшие обрывки книг и газет, просто «гулявших» в ожидании своего рейса. Мы переглянулись и едва сдерживая крик ужаса, положили друг другу руку на плечо и немного успокоившись пошли вдоль стены, стараясь держаться подальше от пришедшего в движение существа.

Пока я рылся в стоящих чемоданах, стараясь не беспокоить их владельцев, Лорик явно больше был заинтересован в изучении окружения. Ходил из стороны в сторону, в какой-то момент и вовсе опустив ствол автомата в пол. Когда я осматривал кассы, он подошёл ко мне и жестом показал идти за ним. Отойдя к дальней от нас лестнице на второй этаж, он показал мне, посмотреть вверх. Через огромную дыру в крыше виднелась вышка и торчащий из неё сталактит, вокруг которого кружили точно такие же чёрные твари. Мы вылезли на улицу и Лорик прошептал.

- Зуб даю, оно там.

Я бы ни за что не согласился на это, но горевшая на рации красная лампочка мигнула полярным сиянием и восприняв это как указание к действию от чего-то намного больше, чем я сам, я тяжело вздохнув кивнул.

Луна, вышедшая из-за облаков, осветила остатки взлётно-посадочной полосы, и мы снова едва не ахнули. От вышки уходило с десяток подобных змей толщиной с палец, впившихся в здание терминала и ещё примерно столько же расползлось во все стороны вокруг. Прикинув на глаз путь, который был равноудалён от двух идущих параллельно тварей, мы двинулись вперёд.

Без труда мы сняли с петель проржавевшую дверь и вошли внутрь. На столике у стены, перед самой лестнице, ведущей наверх стояла фотография. Приглядевшись к ней, я не поверил своим глазам. Шерага. Только седина ещё не тронула бороду, а с головы свисали густые, чёрные волосы. Рядом с рамкой лежал крестик, отливающий всеми возможными цветами видимого спектра. Гадать долго не пришлось, слишком уж многое указывало на то, что именно он и был мне нужен. Взяв его в руку, я почувствовал леденящий холод стали, режущий руку даже через толстую штурмовую перчатку.

- Псс… смотри.

Лорик зашёл на лестницу и указал пальцем на пробитый потолок и торчащую из него наполовину подъёма похожее на сигарету, искупавшуюся в болотном иле устройство. По пучкам извивающихся стальных червей изредка пробегали электрические вспышки, освещающие помещение бледным голубым светом. Лорик, освобождая мне пространство, случайно зацепил ногой кучу железного лома и споткнулся, на что сразу отреагировали змеи. Ринувшись к нему целой стаей, они явно намеревались разорвать его на части своими сплющенными, острыми мордами. Лорик сразу навёл на них АКМ и высадил весь магазин одной длинной, оглушающей очередью.

Несколько тросов перебило, а остальные были дезориентированы. Быстро сменив магазин, он вышел в соседнюю комнату, пока я короткими отсечками, не давал тварям опомниться. Кивнув мне, зарядив оружие он встал в проходе, дав мне выбежать. После последней очереди я расслышал громкий хлопок, после которого лестницу залило снопом искр. Когда я вышел на улицу, с коротышом наготове, я заметил, что остальные чудовища либо безвольно висели, либо слабо извивались. Лорик пихнул меня, давая понять, что нужно торопиться.

- Давай, чего вст… - С противным треском, заканчивающимся хлопком собравший для последнего выпада змей пробил рацию и вылез из груди моего товарища, разрезав бронеплиту как картонку. – Ух, ё-о…

Он завалился лицом вниз, и я, не думая ни секунды выпустил всё, что осталось в магазине, выбив маломощными пулями лишь снопы искр, заставив трос согнуться под прямым углом. Лорик ещё дышал и я срезав лямки рюкзака с силой вытащил из него поверженное щупальце. Не слушая его слабеющий, хрипящий голос, взял под руку и потащил, иногда спотыкаясь вместе с его слабеющими ногами. В эти минуты я совсем забыл, что без радиостанции мы точно не сможем отсюда выбраться, однако эфир вокруг был совершенно спокоен. Голову не разрывало от боли, и мы не корячились в конвульсии от приступа безумия. Оно затихло.

- Стой…

Уже дойдя до автостоянки, до которой мы шли это совершенно смешное расстояние непозволительно долго, я опустил своего уже холодного друга, прислонив его спиной к бетонному отбойнику. Он уже не мог ничего сказать, только губы беззвучно двигались, но я продолжал сидеть рядом с ним, пока он окончательно не замер.

- Суки… - тихо прошептал я и совсем забыв обо всех опасностях мира пошёл в сторону Форпоста, небрежно волоча автомат за ремень по снегу.

Выслушавшие меня бойцы, толпой собравшиеся на первом этаже этого небольшого, но как оказалось вместительного здания затихли. Даже Дед и его подчинённые перестали балагурить и подходили по очереди, выражая сочувствие. Мне было всё равно. Часы пока я добирался до Храма спрессовались до нескольких минут, пролетевших на для меня на задворках периферийного зрения лесной дороги, городских кварталов и света лампадок.

- Я ожидал, что жертва будет велика, но для тебя она страшнее даже собственной гибели.

- Я не в настроении, Шерага. Держи.

- Оставь себе. То дар мой за потерю друга и смерть чудовища. Цени его и держи под сердцем.

- Разве он тебе не нужен? И ты так легко отдаёшь его? У меня друг из-за этого куска металла умер!

- Нужен. Ценю его как ценишь друга ты. Вот и хочу отдать его на сохранение.

- Я тебя не понимаю. Хватит говорить загадками! Зачем тебе это было нужно? Зачем?!

- Затем, чтоб выбор твой в конце был взвешен, а рука тверда. Ступай. У тебя ещё много дел.

************************************************************

ПЕРЕЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ…

…

…

…

\\ ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ

\\ ОБНОВЛЕНИЕ БОЕВЫХ ПРОТОКОЛОВ

\\ ОБНОВЛЕНИЯ МОДУЛЯ АВАРИЙНОГО СОЕДИНЕНИЯ

\\ СВЯЗЬ С ЦЕНТРОМ УПРАВЛЕНИЯ «Black falcon»

\\ ОТСУТСТВУЕТ

\\ СВЯЗЬ С ОПЕРАТИВНЫМ ШТАБОМ СЕВЕРО-ВОСТОЧНОЙ СТРАТЕГИЧЕСКОЙ ГРУППИРОВКИ…

\\ ОТСУТСТВУЕТ

\\ ПЕРЕХОД В РЕЖИМ САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ ОЦЕНКИ СИТУАЦИИ И ПРИНЯТИЯ ТАКТИЧЕСКИХ РЕШЕНИЙ В СООТВЕТСТВИИ С НАБОРОМ СЦЕНАРИЕВ ПОВЕДЕНИЯ, УТВЕРЖДЁННЫХ В ПЕРЕЧНЕ WP-110

\\ АНАЛИЗ СИСТЕМЫ И ОКРУЖЕНИЯ

\\ ОТСУТСТВУЕТ АНТЕННА 1.02

\\ ОБНАРУЖЕНО МЕХАНИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ ОСНОВНЫХ ЭЛЕМЕНТОВ ПИТАНИЯ

\\ ТЕКУЩИЙ ЗАРЯД РЕЗЕРВНОЙ БАТАРЕИ 1\1 РАВЕН 52% ИЛИ 180 СУТКАМ РАБОТЫ В РЕЖИМЕ «ПАССИВНАЯ ОБОРОНА»

\\ ПРИЧИНА ПОНЕСЁННОГО УРОНА: НЕДОСТАТОЧНАЯ ЭФФЕКТИВНОСТЬ СИСТЕМЫ КРУГОВОГО НАБЛЮДЕНИЯ, СБОЙ СИСТЕМ ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЦЕЛИ

\\ ОПТИМИЗАЦИЯ…

\\ …

\\ …

\\ ОБНАРУЖЕН ИСТОЧНИК УГРОЗЫ \\ ОПРЕДЕНИЕ ВЕРОЯТНОГО НАПРАВЛЕНИЯ АТАКИ ПРОТИВНИКА

\\ ОБРАБОТКА СЕТЕВОЙ КАРТЫ

\\ ОБНАРУЖЕНА ТРАНСПОРТНАЯ АРТЕРИЯ В КВАДРАТЕ «Yuta-12/24/33»

\\ ПОТЕНЦИАЛЬНАЯ ОПАСНОСТЬ! МОЖЕТ БЫТЬ ИСПОЛЬЗОВАНА ДЛЯ СНАБЖЕНИЯ НАСТУПАТЕЛЬНОЙ ГРУППИРОВКИ ПРОТИВНИКА.

\\ ПОИСК РЕШЕНИЙ

\\ ПРИНЯТ СЦЕНАРИЙ ПОВЕДЕНИЯ «АКТИВНАЯ ОБОРОНА».

\\ ПЕРЕВОД ОСНОВНЫХ СИСТЕМ СКАНИРОВАНИЯ И НАБЛЮДЕНИЯ В РЕЖИМ ВЕКТОРНОЙ НАПРАВЛЕННОСТИ.

\\ ОСНОВНЫЕ ЦЕЛИ: СКОПЛЕНИЯ/КОЛОННЫ ТЕХНИКИ НЕ ПОМЕЧЕННОЙ ЭЛЕКТРОННЫМ ШЕВРОНОМ…

\\ ГОТОВНОСТЬ НА ВКЛЮЧЕНИЕ БОЕВЫХ ПРОТОКОЛОВ В ТЕЧЕНИИ 15 МИНУТ С МОМЕНТА ОБНАРУЖЕНИЯ ПОДХОДЯЩЕЙ ЦЕЛИ.

Глава 11

Стояла непроглядная тьма и для того, чтобы лучше сориентироваться Дед и его спецы ещё с вечера подготовили в рыхлом снегу удобные лёжки, в которые предусмотрительно наложили мха, выкопанного в соседнем леске и перед занятием позиций, расстелили колючие пледы, которые до этого по одному свисали с их больших зелёных рюкзаков. Они решили распределиться по правую руку от здания Форпоста, прямо перед небольшой однополосной дорогой, используя накат как естественный бруствер в случае, если обойтись одной длинной очередью на весь магазин не получится и придётся укрываться от ответного огня противника. Каждый разложил перед собой в небольшой ямке гранаты, которые договорились использовать только в крайнем случае. Никто не хотел, чтобы Бесов арсенал сгорел в кузове Урала.

Сам Дед тем временем прикручивал что-то к своей винтовке. Сощуренные глаза, рот, не скривлённый в недовольной гримасе, закрытый пышной бородой и размеренные движения, вступали в резкий диссонанс с образом этого человека, который сложился к меня за последние два дня. Вечно ворчащий и бубнящий себе под нос, способный резким движением остановить бегущего мимо него человека, схватив того за лямку и, казалось бы, вспыльчивый и несдержанный человек сейчас был совершенно спокоен и сосредоточен. Пока им не придётся вновь повесить оружие стволом вниз, склочный Дед уходит и на его место приходит воин. Воин, которому наплевать на то, что кому нравится или наоборот. Воину важно только то, чтобы задача была выполнена, а его товарищи остались целы.

ГСО-шники к тому моменту уже рассосались во тьме горизонта и Карацупа, наблюдающий за ними через прибор ночного видения только периодически бурчал себе под нос, что надо было оставить кого-то на посту, а самому идти с группой. Центровик, оставшийся с нами на втором этаже жестом показал, что всё нормально и надо бы рожки добить пока есть возможность.

Всего внутри нас было четверо, этого было достаточно, чтобы накрыть нарезанный нам сектор, тем не менее подлючий страшок заставлял поправить ремень, нащупать переводчик огня, чтобы убедиться в том, что он находится в самом верхнем положении, лишний раз взглянуть на часы. До приезда осталось около десяти минут. Машина, идущая на Комбинат, уже свернула на просеку. А две или три вот-вот доберутся до спрятавшихся спецназовцев Центра. К нам не едут обученные или сильно опытные в военном отношении люди, но прошедший месяц позволил убедиться в зверином чутье каждого из них. Они почувствуют кожей опасность и не приведи Господь им ускориться посреди мышеловки, чтобы выскользнуть из расставленных Карацупой тисков.

Лев слегка пихнул меня ботинком. Едут. Свет фар проник через незаложенные кирпичом и стекловатой окошко и лизнул потолок, ослепил сидящего у противоположной стены Центровика, протиравшего теперь глаза и дополнился рёвом двигателей. Почти как в грозу. Я перевернулся на живот и распластался на полу. Отодвинул кирпич, закрывавший бойницу, выдолбленную в стене, и направил в поток света, исходившего из проёма ствол автомата, уложив цевьё на заранее подобранную чурку.

Форпост не подавал признаков жизни, похоже, что Заречных это смутило, хоть они пока и не решились рассматривать всерьёз какой-либо вариант развития событий, вступавших в противоречие с их первоначальным планом. Успевший к тому времени спуститься Карацупа уже распахнул железную дверь, звук которой немного успокоил гостей и притворяясь, что закрывает лицо от снега и слепящего света, начал медленно приближаться и что-то кричать, так тихо чтобы не было слышно и достаточно громко, чтобы это не было слишком подозрительно, стараясь держаться при этом как можно ближе к запримеченному им днём бетонному блоку.

Из обрывков его речи я разобрал слово «курево» и похоже, что не я один. Заречные начали неторопливо вылезать из машин. Разминали ноги, ёжились от холода и прикуривали. Вылез и сам Бес, он ехал в первой машине, что могло поставить в тупик не знающего его повадок человека. Логичнее всего было держаться во второй, ведь голова всегда первой в случае чего попадает под раздачу. Логично. Костик бы поступил именно так.

Часть бригады тут же пошла на обочину, в этот момент я невольно усмехнулся, ведь пойдя они со своей естественной физиологической целью к лёжкам спецов, обе стороны сильно бы удивились. Курящие жестом подзывали Льва подойти ближе, он сделал вид, что поправляет шнурки, которые, судя по всему, развязал пока спускался и уже находясь на колене, вытащил из снега АПБ и дал быструю очередь, срезав троих, стоящих перед машиной бандитов. Выстрелов было почти не слышно в суматохе галдящих о чём-то своём Заречных, гула моторов и вое ветра, тем не менее, отброшенные к капоту мертвецы привлекли всеобщее внимание. Один из стоявших немного левее хлопал глазами не мог понять, что ему сейчас делать, то ли снова закурить, то ли к автомату тянуться. Его размышления прервал Карацупа, метким выстрелом пробив тому лоб прямо по центру. Последние пули ушли в Беса, который к тому моменту уже грязно выругался, вытащил из кобуры пистолет и теперь уже сидел, прислонившись боком к машине. АПБ встал на задержку и Карацупа отскочил за укрытие, лишь на долю секунды опередив очередь из нескольких стволов, исполосовавшую бетонную стену форпоста, расходящуюся фонтаном трассирующих рикошетов.

Всё это длилось меньше минуты, хоть и ощущалось едва не часом. Ловушка захлопнулась и теперь рассредоточившихся агрессоров поливали со всех сторон. Громкий рёв из-за дороги и тихие хлопки со стороны леса и промзоны начали приближаться к эпицентру событий. Сотни пуль загасили неубедительные попытки сопротивления и подняли сноп искр и малиновое облако крови, покрывавшей теперь землю в пятиметровом радиусе. Из-за второй машины показался ствол и маленькие огоньки выстрелов, я, как и учили вдохнул поглубже, плавно направил целик чуть ниже и левее цели и дал несколько коротких очередей, которые с непривычки слились в одну. Перебежками от места опорожнения до ближайшего укрытия пыталась добраться ещё одна цель. Готов. Смена магазина. Вот этот вроде ещё шевелится, даже огрызаться пытается. Теперь точно всё.

Как ни странно, когда всё закончилось, спускаться вниз и идти проверять обстановку было намного проще, чем могло показаться. В ушах отдавали настойчивые молоточки, предметы окружения стали чётче и даже глухая тьма вдалеке, за пределами дальнобойности прожекторов немного расступилась, и позволила разглядеть уставших ГСО-шников, лениво шагавших к нам. Адреналин разбудил тело, подарив лёгкости, если не сказать больше – пружинистости движениям. Лев, вылезающий из сугроба, одобрительно кивнул на пояс, на котором висел подаренный Бесом ТТ и начал возиться со своим заклинившим пистолетом.

Его минуса тем временем в контроле не нуждались, сработал он чётко. Одному даже сумел пробить кадык, из которого медленно вытекали тёмно-красные ручейки. Осмотрел ещё нескольких, лежащих в грязной мешанине. А вот и тот отстреливавшийся с обочины. Мысленно себя похвалил, правая нога, бок и грудь превратились в сплошную серо-чёрно-бурую требуху – не меньше пятнадцати попаданий. Похвала сменилась внезапным приступом самобичевания. Пол рожка ведь истратил на одного. Да ладно бы только это, а ведь почти нульцевый магазин на новый так и не поменял. Учиться и учиться ещё военному делу. Внимание привлёк хриплый кашель, похоже какому-то бедолаге прострелили лёгкое. В плен их брать не собирались, лучше прекратить эти бессмысленные попытки агонизирующего организма. Пнул скорчившегося от боли раненого по руке, чтобы он ничего не достал из-за пояса, тот перевернулся на спину, и я остановился. Палец уже лежал на спусковом крючке и хватило бы малейшего усилия, чтобы прервать очередную жизнь, но… Я остановился.

Бес уставился прямо в ствол. На его лице читались и страх, и отвращение, и злость, пока не наклонил голову набок и не перевёл взгляд на моё лицо, закрытое чёрным шерстяным подшлемником. Произошло именно это. Бес узнал свой подарок и всё понял. Я снял уже ненужную маску, и не с первой попытки посмотрел ему в глаза, чувствуя, как немеет рука, сжимавшая пистолет и щека согревается от горячей полоски слезы. Он ещё немного помолчал и наконец начал говорить голосом, в котором не чувствовалось ненависти, скорее печаль.

- Привет, Валера.

- Здравствуй.

- Уже не судьба… да, ловко ты меня. С самого начала небось всё продумал.

- Я не хотел, чтобы всё так закончилось.

- Да ладно тебе – он залился очередным приступом хрипоты и кашля, после чего вытер окровавленную руку о снег и продолжил – Я ведь не виню тебя. Помни что я тебе сказал, когда ты этого мудака в первый день по башке огрел. А теперь – последний урок. Сердце – тут.

Ствол подкинуло немного вверх, гильза глухо стукнулась о ледяную корку, а свободная рука тут же дёрнулась вытереть стыдную влагу с щёк, которую могли не понять мои новые компаньоны. Только Лев стоявший неподалёку и явно расслышавший каждое слово немного успокоился, хлопнул по плечу, давая понять что для их работы такие моменты в порядке вещей, повёл меня в хвост колонны, надеясь что трофеи отвлекут от мрачных мыслей. Последний раз взглянув на атамана этой шайки я увидел и навсегда запомнил эти глаза. Умиротворённые и безжизненные.

- Спи спокойно – почти неслышно прошептал я. Пока шагали по скрипучему снегу насчитал ещё пятерых, некоторые ещё конвульсивно дёргались, размешивая в снегу мозги и уже успевшую застыть кровавую корку. Урал, стоявший в хвосте колонны, уже облюбовали Дед и его ребята, ГСО-шники расслаблено курили и вяло перебранивались с ними, указывая на склонность тех к мародёрству и низкий моральный уровень. Скорбный голос в завывающих нотках раздавался из-под рыла второго грузовика, ставшего посередине короткой, но тем не менее редко виданной колонны.

- Хана! Хана второму Уралу! Я же вам говорил, чтобы по мотору не гасили!

- Они у меня не спрашивали, где хотели бы сдохнуть.

- Так что же, мы теперь не уедем? Глянь, как тачки набиты. Жалко выбрасывать добро.

- А выбрасывать и не надо. Борисенко, вытаскивай свой трактор. Во второй кузов перекидаем.

- Это что же стало быть, мне теперь и катать твоих бесплатно?

- Не переломишься, Борода, давай тут без этих.

- Ты тут мне без этих, а мы ведь уже пережгли патрона и свою часть без зазоринки выполнили. Пусть твой Центр тащит солярку. Я её честно заработал.

- Если мы сейчас не вернёмся, то не будет никакого Центра. Никто тебе не заплатит. А теперь вызывай своего доморощенного танкиста. Надеюсь, водит он лучше, чем говорит.

Пока перекидывали добычу, которая покоилась в ничего мне не говорящих грязно-зелёных ящиках, промеж сплошного мата и смеха можно было расслышать спокойный дежурный голос, докладывавший о размерах и ценности награбленного. Дед, до этого безучастно озиравшийся вокруг, внезапно проявил интерес к брезенту в самом конце грузовика, окружённый небольшими болотного цвета железными улитками.

- Вот это машинка!

- Чего там такое, мародёр? – Лев, явно разделял его интерес и даже встал повыше на какую-то железяку, что разглядеть внутреннее убранство получше.

- Да ты мне не поверишь, если скажу. АГС. Самый настоящий и… раз… два… Четыре улитки к нему!

- А что это такое?

- Валера, это – сила! С этой штуковиной можно батальон остановить!

- Это много?

- Дохера. Эй, бездельники, хватит курить. Помогите мне, он ведь собран.

Гранатомёт покоился на станке, кусок высокоорганизованной материи посылал устойчивые сигналы уверенности в ближайшем будущем, которые почувствовали все присутствующие. Бережно, почти благоговея, Дед начал осторожно осматривать его. Похоже, с исправностью проблем не было, а значит можно двигаться обратно, на помощь тем, кто остался в Городе. Со стороны дороги, уходящей на север уже доносились хлопки взрывов и запах гари, похоже, что сражение было в самом разгаре. Я ехал в захваченном Урале, внутренне поражаясь комфорту автотранспорта по сравнению со снегоходом или пешим передвижением. Буря усилилась и пришлось немного сбросить скорость, а уже через несколько сот метров и вовсе остановиться. Пока Лев и Карацупа, запершись в ниве решали, что делать дальше, я отошёл от остальных и скрывшись от порывов ветра за мордой грузовика попытался найти в заметённых тропинках узкую колею, которая вела в лес, через который я обычно добирался до Города. Деревья, даже такие скрюченные и маленькие всегда давали хорошую защиту и надёжный ориентир, позволявший не сбиться с пути.

Мощный толчок в грудь сильно сбил дыхание, заставив согнуться к самой земле и судорожно вдыхать колючий воздух, перемешанный со снегом, пока взгляд неумолимо затемнялся. Проморгавшись я внезапно для себя разглядел, как среди завихрений, в непробиваемой снежной стене открылась брешь, в которой на фоне луны открылся вид на вышку, от которой ещё вчера пришлось убегать и в которой сейчас лежал Лорик. Обрамлённая фиолетовым свечением, пожиравшим чёрное небо, вышка похоже насмехалась над жалким хомо-сапиенс, который не смотри что царь природы, а со своими могучими машинами не может найти тропинку из-за какого-то ветерка. Из глубин живота поднималось чувство мне не свойственное. Животный гнев бурлил и жаждал выйти наружу, на что сущность отвечала снисходительной ухмылкой и, как назло, ещё сильнее била в лицо разрезающими кожу мелкими льдинками, путала мысли, но не скрывалась в буре. Неожиданная мысль поразила и оживила меня, как кипяток, налитый за шиворот.

Карацупа конечно же знал о слухах, ходивших вокруг аэропорта, а вот Дед отнёсся скептически. Кричал и махал руками на тему нерационального расхода боеприпасов, однако постояв со мной, он так же ощутил это самое чувство, похоже, что даже его борода немного встала дыбом. Станок опустился в рыхлый снег, расположить его решили прямо на дороге, ведь даже те, кто не верил в рассказы о таинственной силе ещё помнили о пропавшем Лорике и посему подбираться ближе явно побаивались. Не без сожаления Дед зарядил одну из улиток и взяв поправку выстрелил несколько гранат. Попрыгивавший на месте «козлик» как его назвал один из спецназовцев действительно не подвёл, но несмотря на вроде бы верное направление, заданное ворчащим бородачом, все три взрыва громыхнули в нескольких десятках метрах правее цели. Дед грязно выругался, внёс поправки и выстрелил ещё несколько раз. Результат был откровенно странным, ведь помимо отклонения теперь уже в левую сторону, произошёл очевидный недолёт.

- Чертовшина какая-то… Не понимаю.

- Чего там такое, Борисенко? – Лев устроился рядом и стал рассматривать в бинокль не потревоженную взрывами цель.

- Да ни два, ни полтора. Мать его. Как-будто школьник на НВП, всё в молоко уходит.

- Попробуй повыше возьми.

- Да я и так ствол задрал, не понимаю. Тут ведь и километра не будет.

- Чёрт!

На меня уставились с десяток пар удивлённых и заинтересованных глаз, похоже, что все надеялись на внезапное решение, однако мой возглас был вызван не банальным в подобных безвыходных ситуациях озарением, а скорее паническим осознанием.

- Я уже второй год езжу мимо этого надгробия. Мужики, он раньше и на сотню метров своим поганым мороком не доставал. Так, едва цеплял.

- Объясни.

- Мы когда с Лориком ходили этот поганый крестик добывать, я слышал что-то… Ну рёв или визг такой не человеческий. Тогда меня Лорик толкнул, сам упал, где стоял и вот бегу я, а за мной как туча такая… Страшная.

- Ничего не понимаю…

- Да всё просто оказывается. Не знаю, что мы там достали, но эта хрень очень недовольна и расширяется.

- Твою же дивизию! Сектанты чёртовы! Сколько я Командиру говорил, что давно нужно их храм выжечь Шмелями!

- Валер, а что делать то? Мне как-то не по себе, как в Белоясе тогда… - Дед осел на задницу и немного по-детски посмотрел на меня.

- Где?

- Да неважно, ты тогда ещё маленький был… Мы вообще от этой будки далеко отъехали?

- Да на пол километра, не меньше. – Карацупа посмотрел в сторону Форпоста и боясь признаться себе в этом, видел отблески прожекторов.

- Я его отсюда вижу.

- В такой-то буре? Нет, тут всё не так просто, Валера. Заяц, Торба давайте-ка туда потихоньку. Нужно связаться с Командиром, доложить обстановку и узнать, что там у них творится.

Названные ГСО-шники неуверенно потоптались на месте и зарядив оружие пошли обратно, ощупывая местность перед собой фонариками. Признаков опасности не было, пока наконец они не подошли достаточно близко, чтобы от жёлтого бетонного здания их не отделяли какие-то пятьдесят метров. Они о чём-то говорили, однако расслышать что именно было невозможно, пурга становилась всё злее и злее, метель всё сильнее скрывала их спины. Включился один из боковых прожекторов, из-за шлагбаума начали выходить заречные, даже с такой видимостью отличить их от дачников, центровиков и даже комбинатовских было достаточно просто. Разведчик помахал Льву рукой.

- Это чего это они? – Мне стало не по себе, и я на всякий случай снял автомат с предохранителя, что к моему удивлению больше никто не сделал.

- Они уже умерли – каким-то не своим голосом сказал Карацупа.

Разведка открыла огонь, уходя в противоположные стороны. Часть заречных попадали на снег и начали отвечать, послышались взрывы ручных гранат и казалось, что у Зайца и Торбы ещё может всё получиться, но на них начали наседать и перекрыли пространство для манёвра. Один из ГСО-шников ещё начал было ползти в сторону леса, однако его окружили оставшиеся в живых враги, подойдя вплотную они исполосовали его тело длинными очередями, после чего раздался ещё один хлопок и они все скрылись в дыму.

Стоявшие неподвижно мы молча наблюдали за этим, даже Дед начал немного покачиваться из стороны в сторону, не отрывая взгляд от происходящего. Остальные тем временем совершенно спокойно сняли свои рюкзаки и опустились на корточки, глядя себе под ноги. Метель усилилась и начала перерастать в настоящую бурю, Форпост скрылся из видимости, которая теперь ограничивалась несколькими шагами. На ногах остался только я.

- Парни, вы чего, с ума сошли?! Давайте вставайте, ну хватит сидеть! – я начал трясти находящихся в прострации мужиков, которые лишь тупо отводили взгляд.

Решение нужно было принимать прямо сейчас, круживший вокруг ветер всё сильнее подступал к нашим ботинкам. Это смерть. Мысль сама по себе сформировалась в голове. Стоит кому-то скрыться в этой снежной пелене и его больше никто и никогда не найдёт. Я подбежал к Деду, который на фоне остальных казался самым адекватным. Он что-то бубнил себе под нос.

- Дед! Ты тут?

- Нет. – он поднял взгляд и почему-то у меня сложилось впечатление, что тот вот-вот разрыдается. Если выберемся - не поверит, если расскажу. – И ты не тут. Мы все. Это загробный мир. Отсюда не выбраться.

- Очнись, рожа бородатая! – я с силой ударил его ребром ладони по лицу.

- Делай, что хочешь. Они уже пришли за нами.

- А ну вставай! Покажи, как работает эта херня!

Я потащил его за шкирку к гранатомёту, он спокойным и размеренным голосом объяснил, какая крутилка и за что отвечает. Посетовав на то, что Карацупа и тот же Дед стрелять не в состоянии я липнущими к холодной металлической поверхности руками начал осторожно крутить ручку, стараясь подловить момент, когда голос подаст внутреннее ощущение правильности. Первые два выстрела скрылись в белом облаке снежной пыли. Ещё чуть выше. Три хлопка. Недолёт, но багровые огоньки говорили о том, что я разворотил гранатами автомобильную парковку, ещё чуть-чуть… И вот первая граната упала в диспетчерскую вышку. Прямо в то окно, на которое смотрел Лорик перед тем, как погибнуть. На долю секунды ветер затих, чтобы возобновиться с утроенной силой, кольцо вокруг отряда сужалось всё быстрее и пришлось отвлечься, чтобы оттащить к машинам тех, кто был ближе всех к убийственной метели. АГС затрясся от долгой серии хлопков, пока улитка не опустела. Гранаты разбили оставшиеся стёкла, посекли осколками терминал и скрыли в огне взрывов вышку.

- Фух… Шераге ни слова. Драконов первым заходом мочат…

На несколько секунд уши заложило от пронзительного писка, который из едва слышного инфразвука быстро перешёл в визг, а потом и в рёв умирающего ужаса. Да, это именно он. В последние мгновения жизни он, дряхлея и разваливаясь пытался подобраться к моему горлу, чтобы вцепиться в него и выдавить жизнь вместе с последним вздохом. В его светящихся от предсмертной агонии глазах отражались тысячи и тысячи вариантов моей смерти. Вот он пронзает меня десятками льдин, без труда разрывая бронежилет и пробивая плиты, а вот он запускает свои когти мне под рёбра, после разводит руки в стороны, и грудная клетка медленно раскрывается, подобно хищной пасти капкана. В кавалькаде безумных, кровавых и страшных образов читалась животная, неодолимая, нечеловеческая ненависть этого существа. Оно было безумно, но в сто крат сильнее любого человека, как любой человек сильнее таракана. Но ужас выдал свою слабость, ведь посылаемые до этого холодные, насмешливые сигналы сменились беспомощными запугиваниями. Тем не менее, приближающийся фантом не был безобиден. Это его последний шанс. Багровые вспышки сбили его с намеченной орбиты, хотя и все пули улетели в молоко. Изготовившись для нового броска, бестия метнулась прямо на меня. Уже лёжа на спине, я видел, как красные полосы трассеров впились в костлявую фигуру, дробя кости и перерезая тухлые сухожилия. Метр пространства, которые я выиграл отчаянным прыжком дали то самое необходимое мгновение, чтобы успеть навести трясущимися руками ствол и нажать на спусковой крючок. Ужас издал последний вопль и растворился во тьме, в которую медленно погружался и я.

- Валера… Валера… - Голос настойчиво требовал внимания и отвечать ему не хотелось совершенно. Легко пошевелив головой, ощутил резкий укол в висок, так, как если бы в него ткнули горящей паяльной лампой. – Кажется в себя приходит!

- Прошу… потише…

- Валер, с тобой всё в порядке? – Лев и один из его бойцов склонились надо мной, и глядели со значительной долей облегчения.

- Во-оды…

- С тобой что случилось? И с нами…

- А вы что, уже забыли, что ли? – вода из старой военной фляжки, отдающая железом хоть и не родниковая, однако вернула способность внятно говорить.

- Да как пацаны на разведку ушли всё как в тумане, стоим зовём их, а тут пальба и мы как от караульной полудрёмы очнулись. И ты лежишь. С пустым АГС-ом и вокруг стреляные гильзы.

- А гранатомёт не слышали?

- Нет… ты от кого отстреливался?

- Да похоже, что от него – я махнул рукой в сторону аэропорта. – Что с ребятами, что ушли на форпост?

- Трупы. Нашли их на дороге, стояли как ни в чём не бывало. Мы их позвали, а те не отзываются. Подходим ближе, а это чисто скелеты. Ну не фигурально нихрена. Реально одни кости, да черепа в снаряге. Дотронешься и опадают кучкой.

- А с заречными что?

- Какими... пацан, ты про тех, что мы пресанули давеча? – Боец, которого в отряде Борисенко называли Штыком подошёл ближе и в недоумении хлопал глазами и чесал голову. – Мы их не проверяли, ваших ребят метрах в двухсот отсюда обнаружили.

- Валер, ты о чём?

- Ну как… Ты ведь их, когда отправил… - Я встал и вышел на дорогу, чтобы обнаружить, что коробка, около которой они недавно вели бой, была гораздо дальше, чем недавно казалось. Настолько, что можно было разглядеть только ярко красную крышу.

- Он прав, я тоже видел. – Дед задумчиво покуривал свою трубку, и судя по тому, как та тряслась, ему было немного страшно.

- Видел, как наших замочили?

- Ну… тут странно как-то. Точно помню, что бой видел, но сейчас смутные образы одни, словно это сон был.

- Ладно, охотники за привидениями, у нас ещё на этом свете врагов осталось на три жизни. Останки уберите, потом по-людски захороним, а то сейчас ни лопат, ни времени. Десять минут вам на это и выдвигаемся.

Проезжая поворот на аэропорт все мы немного подсобрались, ожидая новой атаки, многие даже приготовили к бою оружие, однако несколько минут мёртвой тишины сменились облегчённым выдохом. Похоже, что это зло было повержено.

Глава 12

Зарево пожаров, бушевавших в Центре, было видно издалека, в играх теней, отражавшихся от стен, танцевали фигуры сражавшихся в суровой схватке людей. Редкие очереди из КПВТ разносились над водной гладью, грубо перебивая более скромные глухие хлопки автоматов и ружей. Бой за главный мост был уже проигран и атакующие, разбившись на мелкие группы уже углубились в кварталы, прилегающие к Белому Дому. Второй мост ещё держался, похоже, что Меридианцы делали это из последних сил. Ещё немного и вялый огонь из нескольких стволов со стороны правой галереи будет недостаточно страшен, чтобы предотвратить новую атаку.

- Опоздали.

- Ну вы бы ещё дольше там сопли жевали. Ни два, ни полтора – ей Богу!

К ворчанию Борисенко привыкли уже и я и ГСО, поэтому очередную тираду пропустили мимо ушей и принялись осматривать местность, стараясь не отсвечивать.

- Наша задача – не дать им пройти к складам. Через этот мост – для них самая короткая дорога.

- Смотри как лупят. Бэтэр даже носу показать не может.

- Они знают, что один БТР есть там, но про наш не догадываются. Смотри – храм-то больно целый, похоже все мухи у них на левом фланге.

- Предлагаешь задавить их помчаться к фанатикам? – Дед сдвинул брови, похоже просчитывая вероятность того, что его броня будет цела к исходу дня.

- Там самая лучшая позиция, каменные стены и хорошие сектора. Внимание. Смотри, вон там их снайпера за двухполоской.

За дорогой перед площадью, почти не скрываясь расселось несколько десятков бойцов. Они вели не прекращающийся огонь по центровикам, которые похоже не могли попасть или задавить огнём эту снайперскую батарею. Один из них даже настолько уверился в собственной безнаказанности, что торчал из укрытия по пояс и махал защищающимся шапкой. У них был отличный обзор на лицевую сторону пятиэтажного дома, который был одним из узлов обороны. Когда последние огоньки из окон погасли, только со стороны фасада бойцы Центра могли отгонять от своих позиций боевиков, подбирающихся к ним с левой полусферы.

- Надо валить их, пока они в Город не сунулись. Нам в своё время такие вот вольные стрелки очень жизнь попортили.

- Вот этим твоя броня и займётся.

- Стой-стой-стой, товарищ главнокомандующий, я на такое не подписывался. Ты знаешь почём такая броня сейчас? А если её пожгут?

- Тебе легче будет, если тебе зад прострелят? Ты её собрался на тот свет с собой забрать?

- Дед, сваливать сейчас не вариант.

- И ты туда же, Валера?!

- Спокойно, если всё пройдёт гладко, ничего с твоим транспортом не будет. Слушай мою команду, бойцы. Наших там добивают уже, судя по всему, действуем быстро, но осторожно. Борисенко, сажай трёх своих на броню, трое с меня. Пусть БТР подавит их снайперов и прикроет основную группу, пока мы добираемся до храма. Связи нет, поэтому запоминайте. Дальше по дороге вы выедете на улицу Ивана Савина это на второй развилке правый поворот, там у нас блокпост, если ещё кто живой остался, то пароль – 17. Крикните им какой-нибудь простой пример, чтобы при сложении или вычитании получалось бы это число. Если не услышат… ну в общем, надеюсь услышат. Судя по всему, самый разгар боёв сейчас на Восточке, туда едете по Савина, потом сворачиваете у памятника Дзержинскому налево. Встречаемся на площади Победы. Вот – возьмите сигналку, запустите её, если заплутаете или будете блокированы противником. Ладно… все готовы? Поехали.

БТР грациозно вывалился на участок дороги, не прикрытый лесом, что сильно обескуражило противоборствующие стороны, которые не понимали принадлежность грозной машины и что по отношению к ней чувствовать и куда бежать, на противника или куда подальше. Лишь когда град бронебойно-зажигательных крупнокалиберных пуль взорвал бетонные блоки, за которыми скрывались снайперы, превращённые теперь в фарш, огонь из окон храма возобновился. На небольшую смотровую площадку вышли спецы и начали расчётливо и методично расстреливать находящихся у них как на ладони комбинатовских. Те начали подходить как можно ближе, уходя из сектора огня меридианцев. Полетели гранаты, окончательно подавив начинавшуюся атаку. Атакующие сместились на несколько десятков метров вглубь своих позиций, откуда пытались подавить огнём непонятно откуда взявшуюся кавалерию. Их внимание не привлекли даже два автомобиля на огромной скорости промчавшиеся по дороге и сбив деревянный шлагбаум на КПП, заехавшие во двор Храма.

- Валера! Ты то здесь откуда?

- Связь с космосом хочу укрепить! Рад видеть тебя живым, Шерага.

- И я рад видеть тебя, сын мой! Даже несмотря на то, что ты привёл сюда этих… неверных. – последнее слово он не произнёс, скорее выплюнул, глядя на ГСО-шников, которые на всякий случай выстроились полукругом.

- Нам не до этого, старик. Нужно помочь нашим друзьям прорваться в Город.

- О! Покаравших праведным пламенем глупцов и саранчу! Воины мои, обрушим же праведный гнев на врагов наших! Славные ангелы нуждаются в нашей помощи, так восстаньте немощные и покажите свою истинную силу!

Выражение о восстающих немощных было не фигуральным, обилие раненых и характер ранений ужасал. Многие едва могли ходить и как один были бледными как бумажный лист, снайперы с противоположного берега наподдали им не меньше, чем бедолагам из той пятиэтажки. Едва волоча негнущиеся конечности, фанатики, ведомые волей и силой слов своего гуру, разобрали последние рожки и прильнули к окнам. Лев покачал головой и распорядился принести из Урала несколько ящиков. Решение, судя по всему, далось тому нелегко похоже, что после всех этих событий, Центр основательно займётся этими культистами. Тем не менее Шерага не смотрел так далеко и видимо решил, что неожиданная помощь является проявлением симпатии, хотя и однозначно утверждать, что происходит в этой голове и о чём она думает, как минимум просто смешно.

Пространство пронзили несколько выстрелов из ручных гранатомётов, оставивших за собой грязно-серый след, после чего прогремела серия взрывов, дополнившаяся хлопками ВОГ-ов, а те в свою очередь потонули в хоре из тридцати стволов автоматического оружия, на фоне которых можно было отчётливо различить разве что отрывистый рык КПВТ из пролетающего через простреливаемый участок БТР-а. Когда бронемашина скрылась за домами, следуя по намеченному пути, а противник перестал огрызаться беглым огнём, мы после очередной смены магазинов немного успокоились.

Осев на усыпанный гильзами пол я наконец-то смог осмотреться, чему до этого мешала установка на конкретное действие, концентрирующее определённым образом внимание, то самое, что позволяет подмечать малейшую мелочь которая может повлиять на исход боя, превращая всё незначительное в безумную кавалькаду цветов, игнорируемую сознанием. Храм изменился с тех пор, как я был тут в последний раз. Красивое, даже вычурное убранство теперь валялось на полу, придавленное и смятое тяжёлыми ящиками.От икон и фресок почти ничего не осталось, настолько их разворотили пулями. На уши давила тишина, прерываемая редкими матерными репликами спецов и тихими тягучими стонами раненых. Карацупа расставил часовых и распорядился отправить вестового, чтобы узнать обстановку, было немного свободного времени, чтобы пройтись и прийти в себя.

Левая галерея была полностью забита ранеными, на вопросы хмурый мужик лет тридцати, занимавшийся тут первой неотложной помощью почти не отвечал, да и слишком долго стоять у него над душой во время работы не хотелось. Из нескольких брошенных фраз удалось выяснить, что те, кто не может биться укрылись в школе, поэтому полевой госпиталь и развернули здесь. Доктор громко кричал какой-то Анастасии принести бинты, они лежали совсем рядом с импровизированным хирургическим столом, на котором лежал несчастный, кричащий от боли парень, из плеча которого пытались вытащить пулю. Не совсем удачно. Кровь аж на пол стекает. Я протянул бинты, которые тут же исчезли, а когда уставшие глаза посмотрели на меня, я кивнул, он явно просил найти свою помощницу.

Стараясь ни на кого случайно не наступить, я пошёл сквозь море людских страданий, ощущая их едва ли не своей кожей. Да, я видел смерть, а с недавних пор и вовсе рассматриваю человека, которого вижу через совмещение целика и мушки картонным квадратиком, в центре которого начерчен белым мелом крест, однако сейчас я чувствовал себя как никогда паршиво.

Я узнал её сразу. По смешному, судя по всему, ещё советскому хлопковому колпачку застиранного белого цвета на голове. На вид не больше пятнадцати лет, рыжая с конопатым лицом она была почти полной копией нашей Маши, лицо которой таким и осталось в моей голове, освещённое холодным лунным светом в момент нашей последней встречи.

- Сестра, нужна ваша помощь.

- Сейчас-сейчас… вы разве не видите, как ему плохо?

На её коленях лежала голова подростка, который даже на фоне других был обезображен. Лицо почти полностью скрыто за запёкшейся коркой, только моргающий глаз, давал понять, что он ещё жив. Девушка ласково гладила того по голове что-то шептала на ухо, что-то похожее на молитву. Его дыхание было тяжёлым и резким, грудь была наспех перевязана, и он что было сил сжимал её руку. Эта картина вызывала самую человеческую из возможных жалость, кто знает, что связывало этих двоих. Хоть в наше время люди взрослеют в полном смысле слова рано и этот пацан, который был пацаном даже с моей невысокой колокольни не должен был лежать сейчас с раной в груди и сожжённой головой. Неловко переминаясь с ноги на ногу, я привлёк его внимание, он постарался посмотреть ей в глаза и едва слышно сказал.

- Другим… тоже… плохо. Ид-ди… я подожду.

- Хорошо, милый мой, я скоро… Вы можете последить за ним?

Ненадолго припав к нему лбом, девушка бережно убрала его с колен и поправив одежду убежала к трудящемуся у стола доктору. Парень ещё пошевелил беззвучно губами, закрыл глаз, и я уже знал, что он больше его не откроет. Перевязка была именно в том месте, на который указывал Бес и подпитывал в молодом воине жизнь только её голос. Позже я встретил её уже на обратном пути и по моему взгляду, Анастасия всё сразу поняла, опустила голову, сняла колпак с красным крестом и уткнувшись в него лицом заплакала тихо и без слёз. Не зная, что делать я легко приобнял её и она, уткнувшись в мою грудь продолжала всхлипывать, от чего её хрупкие плечи периодически содрогались.

- Ты знала его раньше? – вопрос вышел из меня совершенно неожиданно и только задав его я понял, насколько ошибочно было первое предположение.

Вопрос поставил её в тупик, и она на секунду забылась и подняв удивлённый взгляд произнесла.

- Саша мой младший брат.

Вернувшись в главный зал, я попытался забыть красное и опухшее от отчаяния лицо и старался завязать разговор со спецами, однако те лишь отмахивались и продолжали носить ящики, забивать рожки и подавая их вытянувшимися вдоль стен у полу заложенных окон часовых, привинчивали запалы к гранатам и раскладывая их по подсумкам на разгрузках. Слоняясь от стены к стене, я наткнулся на Шерагу, который сидел за своим столом и читал книгу.

- А ты не сильно переживаешь.

- На всё Его воля. Я не боюсь, ведь столько лет он вёл нас сквозь чёрные полчища и уберегал от окончательной гибели. – Как и всегда его лицо было совершенно спокойным и даже немного по-отечески добрым. – Я вижу, что ты идёшь из госпиталя и тени следуют за тобой.

- Да… я…

- Не ищи этому чувству других слов, мальчик. Скорбь и печаль висят камнем на сердце каждого из нас. Однако твою душу ведь гложет и другой червь. Неуверенность.

- Ты как всегда прав.

- Расскажи об этом, пока есть возможность, скоро нам придётся расстаться.

- Я… Я хотел уехать с Борисенко и его воинами. Добраться до корабля и отправиться за море.

- И что же тебя останавливает?

- Понимаешь, до сих я был уверен, что ни на что не смогу повлиять. Никому не помогу и не спасу. Только сила и добро с кулаками может сделать наш мир лучше. Карацупа, Дед, Костик и даже Бес – вот герои. Могучие титаны из мифов, на плечах которых и держится этот Богом и Чёртом забытый мир. Но нет… Герои не всесильны. Этот непрекращающийся поток смерти и скорби смогут остановить только обычные люди. Не спецназы, бандиты или милиция. Только люди.

- И к какому выводу ты пришёл?

- Думаю, я нужен тут. В Городе, в Центре. Дома. Костик не сможет справиться в одиночку, и я уверен, что тех, кто выживет ждёт новый оборот этой мясорубки.

- И?

- Я должен защитить свой Город.

- Думаешь, что справишься?

- Иного пути для меня нет.

- Твои мысли не по возрасту мудры, хоть мне и жаль, что ты выбрал себя на роль ритуального агнца. Полагаю, ты должен сказать об этом своему новому другу, и лучше это сделать прямо сейчас.

- Спасибо тебе за всё, отец.

- И да вернёшься же ты с победой, сын мой.

В углу среди полной разрухи, царившей в помещении, стоял у лампады Дед, беззвучно и закрытыми глазами шевелил губами перед жёлтой, горящей свечкой. Склонив голову к груди, он постоял так ещё с несколько минут и увидев меня сначала немного смутился, а потом решив увести предстоящий разговор в сторону от того, чему я стал свидетелем, улыбнулся.

- Чего ты Валька тут бродишь как привидение? Тоже смотришь на всё это золото и жалеешь, что «мечту оккупанта» с собой не взял?

- Да ну тебя, мародёр, я больше удивляюсь с того, что рюкзак у тебя больно пустой.

- Я-то всегда успею, а тебе стоит поучиться, а то так и будешь в казённой сбруе под пулями скакать.

- Слушай, я на самом деле по делу.

- Достал я нашего фельдмаршала? Можно ракету мужикам на броне посылать?

- А ты бы и рад, верно?

- А то! Не рассчитывал я так долго в вашей холодной дыре проторчать. Надо двигать к пароходу. На Рождество уже не попадём, но, если я пропущу День святого Патрика, я точно кого-нибудь грохну.

- Я вот об этом и хотел поговорить… Не смогу я уехать.

- Это ещё почему? Пацан, я же говорил, толку тебе тут торчать никакого. Ни жизни, ни перспектив. Давай со мной в Европу! Девки, пляжи, базары! А сколько они там друг друга колбасят, наша бригада там всегда при деньгах будет!

- Заманчиво и я даже хочу. Но тут люди. Наши люди и им нужна помощь.

- Помогай, не помогай – один исход. Челнок не пойдёт сюда, нечего ему тут брать. А как витамины с тушенкой прожрёте и придёт вам карачун, если этот мент раньше не справиться с его, то паранойей.

- Ты тоже об этом подумал?

- Валера, честно тебе скажу. Давно об этом думаю, с того самого разговора в вашей администрации. Этот твой Костик – конечно человек ответственный, да только носит воду в решете. По нему и не скажешь, что он может по щелчку пальцев целую семью повесить. Давит это всё на него и не сегодня, так завтра он может спечься, помяни моё слово. А он лямку будет тянуть до конца.

- Страшнее то, что после того как всё закончится, мужики, те кто останутся будут с ним до конца, а когда последних «диверсантов» перестреляют будет уже поздно откатывать назад. Этого я и боюсь.

- Перспектив тут, как я уже говорил, нет. Ни для вашего мирняка, ни для тебя лично. Я вообще начинаю на Льва с опаской оглядываться. Кто знает, какую команду насчёт нас ему дали, когда всё закончится. И тебе того же советую.

- Подожди. Я не смогу поехать с тобой, но мне нужна твоя помощь.

- Что? Главного повесить, чтобы ты Город под себя подмял?

- Нет, но направление мысли верное. Нужно идти к Белому Дому, пока центровиков не перекосили. Одни мы со Львом не пройдём. Поможешь?

Борисенко ненадолго задумался, в этот момент дверь, ведущую в комнатушку, прикрыл поток ветра и от гулкого удара, часть горевших свечей погасла. Осталась лишь та, на которую в молчании смотрел Борисенко. Сейчас она медленно приобретала цвет сверхновой звезды, постепенно приобретая бледно-зелёный оттенок, от чего в комнате повисла атмосфера бесконечного спокойствия. Пока на наших глазах свеча переходила в своё нормальное состояние, а потухшие до этого по одной начали сами собой зажигаться, я видел по лицу наёмника, что тот согласится.

- Хм. Должок за мной есть, да и дать тебе бездарно сдохнуть как-то не по-людски будет. Давай клешню. Эх, ну вот давал же я себе слово, что больше не полезу диктаторов свергать.

Забежал запыхавшийся вестовой, о приближении которого узнали по оживившимся стрелкам с противоположного берега. Пришлось снова стоять у окон и дрожа всем телом, высовываться, давать короткую очередь и прятаться за стену, чувствуя, как по обратной стороне бьют пули, откусывавшие от неё небольшие куски. Вернувшийся боец после нескольких минут отдышки и иногда проскальзывающих выражений, состоящих целиком из сложносочинённого мата, едва оторвавшись от фляги начал давать расклад происходящего в Городе.

- Цитадель вся горит – он взял планшет Карацупы, на котором была топографическая карта и водя по нему карандашом продолжил. - Наших в пятиэтажке той меньше десяти человек осталось и из тех половина трёхсотых. Сказали, что будут отходить в сторону больнички, я туда не дошёл, но вроде там ещё наши держатся. Музыкальную школу сдали и вообще лучше на Восточку сейчас не соваться, и десяти метров спокойно не пройти, меня вот броник еле спас, там сейчас один подъезд с другим перестреливается. Вяло, но каждый дом зачищать придётся.

- К Победе по Республики пройдём?

- Дойдём, но что называется «не только лишь все». Там сейчас просто передовая. Пацаны даже на броне решили дать хорошего крюка, но туда не сунулись.

- А так не пожгли коробочки то?

- Ну та, что во втором ВОПе стояла целая, а вот первую пожгли сволочи. Ну у главного моста вообще неприятно получилось. Ребятам из первого отделения шашки поганые достались, толком взрыватели повкручивать не успели и постреляли их там на берегу прилично так, а те кто смог отойти до шараги тоже долго не протянули. Их сначала мухами прессовали минут тридцать, а потом оглушенных из окон третьего этажа повыкидывали.

- А восьмая школа сейчас за кем?

- За нашими пока, но нет-нет, да просачивается кто-то в тот район. Один крупный дом напротив них заняли. Но наши из школы пока не отходят, там позиция удобная, с одной стороны дома капитальные полукругом стоят правый фланг со стороны базара прикрывает, а с другой пустырь с тем недостроем. По ним только с фасада иногда прилетает, но говорят не критично.

- Рукой подать. А оттуда и до Победы пешком минут за десять доберёмся.

- Сомневаюсь. – Дед раскуривал трубку и недовольно пыхтел.

- Объясни.

- Если я правильно понял, устойчивый фронт у вас идёт только по этой улице, а вот эта сторона как раз за противником и плотненько так прямо к Белому Дому прилегает.

- Ну, тебе же так и сказали. Пока не могу твою мысль уловить.

- Они ведь знают, что твой командир там сидит, верно?

- Ну, думаю знают.

- Как бы я сделал на их месте. С вашей центральной площадью осаждать этот дворец в её центре – милое дело. С трёх сторон бетонки. Осталось занять вот этот корпус и четырёхэтажный дом, в котором я квартировался. Поверь мне, если у них там есть что-то тяжелое, а судя по всему, оно есть, в этом котле полковник долго не продержится.

- Не проще им тогда силы от школы и больнички сюда стянуть в таком случае?

- Ну, как сказать, с одной стороны, это конечно да, но тогда и вы сможете перегруппироваться. Им выгодней вас разделить, изолировать и шугать, чтобы вы не прикинули хрен к носу. Эта ваша Цитадель уже горит, гражданские свалили, похоже, что не просто так комбинатовские целенаправленно именно тот мост брали.

- И какой вывод ты из этого делаешь?

- А вывод простой. Как я уже сказал им выгодно вас изолировать и шугать. Эй, Игорь, какой ты сказал они дом у вас отбили?

- Вот этот – он выделил его на карте едва заметным кружком.

- Так я и думал. Видишь? Они ведь не идиоты, чтобы своих ложить за такую хреновую позицию. Правильно говорю? Правильно. Деваться им отсюда некуда, детская площадка со всех сторон просматривается, а они могут прикрывать своих только если будут брать вот этот дом, который правым крылом на базар выходит. Какой смысл? В город с той стороны могут пройти спокойно, а штурмовая группа всё равно будет как на ладони у школьников. Про эти дома и саму школу я вообще молчу, даже если они в фасадное окно НСВ высунут, толку от этого никакого.

- Кажется начинаю вникать… Это ведь «фестунг», будь он не ладен!

- Верно.

- А что такое «фестунг»?

- Это, Валера, во время войны, которая Великая Отечественная, город-крепость. Их фашисты оставляли в тылу, чтобы нашим наступающим воинам кровь сворачивать.

- Как и нам сейчас. – Карацупа что-то бубнил себе под нос – Верно говоришь. Наступать они не смогут, а вот обстрелять наших ребят, что цинки на позиции тащат, отступают или на подмогу бегут – запросто!

- И таких вот домиков может быть очень много уже.

- Молодец, Борисенко – наш человек, знал бы ты как я устал менеджеров и юристов в вояк переучивать. Смотри как предлагаю сделать. Пройдя этот колодец, от него налево и обходя школу по широкой дуге идём через деревяшки, эти бараки уже не жилые давно и дышат на ладан. Потом прижимаемся к этому зданию и вдоль него выйдем парку и там уже на площадь. Годится такой вариант, как думаешь?

- Главное, чтобы нас на подходе не продырявили, а так годится.

Мы разбились на пары и стараясь не отсвечивать, постепенно перетекли к высокой бетонной стене гаражного кооператива, который единогласно решили проигнорировать и поползли вдоль неё к пятиэтажке, вокруг которой совсем недавно кипел бой. Улицы уже начали покрываться свежим снегом, который скрывал за собой кошмарные кровавые следы, только бугорки занесённых и покрывшихся инеем тел выбивались из общей картины, не давая обмануться в безопасности городских улиц. Немного пораскинув мозгами, слава Богу в фигуральном смысле, решили не соваться во внутренние дворы домов, стоящих полукругом. Специфика региона породила и особую схему застройки, которая в более спокойные времена защищала жителей от ледяного ветра, порывы которого иногда могли сбить с ног взрослого мужика, а теперь каждый такой многоугольник жители которого смогли вовремя организоваться служил безопасной стоянкой для гружённых товаром челноков, с чего кормились сразу несколько десятков семей. Заходить в них без приглашения не стоило. Выстроившись в колонну, чтобы расстояние между членами отряда было не меньше пяти метров, прикрывая идущий в хвосте расчёт АГС-а и внимательно вглядываясь в заложенные кирпичом и ватой окна, двинулись вдоль ярких жёлтых стен. Через некоторое время мы уже были всего в двух улицах от Республики и уже можно было оценить ожесточённость схватки, которая вспыхивала и угасала едва ли не каждые пять минут. Пищащее и закладывающее уши молчание через примерно одинаковые промежутки времени прерывалось взрывом сразу нескольких перестрелок, казалось, что одна сторона улицы выливает тонны огня на противоположную, отчасти оно так и было.

Наконец вышли к повороту дороги, которая уходила в сторону базара, огороженная сеткой-рабицей спортивная площадка, примыкавшая к зданию школы была уже прямо перед нами. На всякий случай решили отправить туда ГСО-шника по фамилии Семецкий, чтобы часовые не открыли огонь по группе, внезапно появившейся в их левом секторе. Боец едва вышел из каменной арки, как по нему прилетело несколько сильных толчков, опрокинувших его на обледеневшую дорогу. Стреляли из цветочного в пятидесяти метрах. Карацупа дал команду к бою, и пока двое ГСО-шников, встав у угла дома по очереди высовывались, чтобы дать длинную очередь по широким окнам давно заброшенного магазина, а он сам вёл одиночный огонь, разглядывая боевиков через громоздкий прицел ночного видения, мы вывалились на дорогу и оттащив тело Юры быстро разбежались по укрытиям. Занести товарища обратно было невозможно, несмотря на довольно точную работу, противник, сидящий в глубине здания, не давал сделать ни шагу. Я, часто дыша лежал за промёрзшим кузовом брошенной машины, внутреннее убранство которой уже полностью выгорело. Не зная что делать в этой ситуации, держась за магазин, поднятого над капотом автомата несколько раз выстрелил, на что тут же отреагировал Штык, который валялся в канаве прямо на куче раздробленного в мелкое крошево бетона, из которого торчали штыри арматуры. Поворачиваясь всем корпусом, он был едва виден и только вспышки приманивали пули, которые вспахивали землю в полуметре от его лица.

- Пацан, выше его подымай! Не торгуй форточкой, залетит ведь!

Трассирующая линия пулемёта прошлась по второму этажу, заткнув сидящих внутри, от неожиданности мы прекратили стрелять и начали разглядывать, как из боковых окон главного корпуса вылетели центровики, осевшие у тротуарных бордюров огрызнулись короткими очередями и по одному начали перебегать к обрушенным сваям недостроенного дома. Этого было достаточно, чтобы вынести на открытую местность уже собранный АГС и после недолгих манипуляций расстрелять магазин маленькими, но достаточно разрушительными гранатами. Через несколько секунд, когда осколки уже противно звякнули, разлетевшись по округе, крыша под грузом слежавшегося снега не удержалась на повреждённых колоннах и сложилась внутрь, похоронив заживо всех, кто был наверху. От группы воинов Центра отделились двое, мелким бегом направившиеся к нам, пока остальные, не теряя осторожности пошли дальше.

- Чем обязаны? Мужики, вы кто вообще?

- Думаю тебя больше волнует «за кого мы»?

- Борода, хватит твоих шарад, у нас тут война идёт.

- А мы как раз на неё. – Карацупа мигая зеленоватым глазом вышел из своего укрытия и смешно перебирая ногами пытался пройти через глубокий сугроб.

- Лев Степаныч, вы? Ну слава Богу, а то мы не знали, что и думать. Боялись, что на берегу уже всех положили. Иваныч даже распорядился пулемёт на эту сторону перетаскивать. Хорошо, хоть повременили с этим.

- Привет, Данила, у нас трёхсотый, нужно бы занести.

- Будет сделано. Сём, помоги им, а я нашим скажу, чтобы пропустили.

- Лев, у нас тут поправочка. Откис ваш Юра. Между пластинами прошло, от печени одно название осталось.

- Вот суки! В любом случае оставлять не будем. Двигайте.

- А куда остальные побежали? Будете занимать магазин? – любопытство взяло верх, хоть мне и не хотелось донимать старших расспросами.

- Что? А, да не. Сил чтобы его держать у нас нет, но проконтролировать минуса и раскидать «подарки» всё же нужно.

Их было девять, большинство дежурили у окон, развалившись на пластиковых стульях и закинув ноги в тяжёлых ботинках на парты. В стенах зияли широкие пробоины, которые наспех заставили чем могли. Убитого ГСО-шника положили в спортзале, приплюсовав его ещё к трём неподвижным бледным центровикам. Пока бойцы перекидывались новостями и знакомились, я Лев и Борисенко встретились с Иванычем. Он сидел в директорском кресле и в бессилии крутил ручку проводного телефона, выкуривая одну за другой самокрутки, доставая их из серебристого портсигара, который больно резанул сознание, напомнив о чёртовой железяке, которая во многом и закрутила эту историю. Ему было уже, судя по всему, далеко за шестьдесят, когда-то могучие плечи провисли под массой зимнего бушлата, брони и разгрузки, на которой висели заряженные магазины и гранаты. Он посмотрел на нас уставшим взглядом и попросив Данилу выйти грустно спросил.

- Ну как там?

- Второй мост ещё держится, но те, что у частников сидели на больничку ушли. Так что следующий накат на вас будет и тех, что сидят в угловом.

- Вот дерьмо. А я доселе думал, что мы и без этого в заднице.

- Что со связью?

- Да похоже кабель перебили, уже час ни до кого дозвониться не могу. Кстати, что это с тобой за компания? Пацан и моджахед. Напоминает начало несмешного анекдота.

- Это Валера, он нам очень помог, была бы моя воля, он бы уже весь в медалях ходил. Из хуторских, что дальше на севере у реки. А это Дед, ну он сам представится.

- Старший сержант Борисенко. Приятно.

- Аналогично. Не видел тебя раньше, ты с Князей что ли или Лёвин сослуживец с Есейска?

- Мы с округа, отец, у вас тут проездом.

- Давно никого у нас с такой дали не было. Ну и как там сейчас? У нас все пути перебиты, связи уже лет шесть как нет, а те, кто по реке уплыли или на машине уехали так и не вернулись.

- Да живут потихоньку люди. Завод запустили, электростанцию починили. Но много на юг уходит, там сейчас вся движуха.

- А что вообще с Уралом?

- Ну я только про Свердловск могу сказать, довелось там побывать. Городу хорошо досталось, две или три даже бомбы упало. В двадцатикилометровом радиусе можно яйца прямо в земле запекать.

- Жаль, у меня там дочка училась…

- Сочувствую…

- Иваныч, прости за грубость, но нам выдвигаться уже надо. Полковник там сейчас без всякой радиации сварится. Тебе может нужно чего? Сидеть тут ещё долго.

- Мне бы эта дура, с которой вы так лихо тех мудаков попустили не помешала бы. А если не наглеть, то у наших к калашу патронов почти не осталось, машинку тягать туда-сюда приходится.

- Могу цинк один полный выдать, Семецкому его рожки уже не пригодятся, так что тоже можете пользоваться.

- А вы куда сейчас?

- Пройдём по твоей левой полусфере и углубимся в старый район, оттуда к парку на Победу.

- В той стороне никого из наших нет, я отправлял разведку, но так и не вернулся никто. Если и пойдёте, придется подождать пока светать начнёт, впотьмах там гулять себе дороже.

- Исключено. Чем дольше мы тут сидим, тем хуже. Дед, у меня от отряда почти ничего не осталось, уже трое двухсотых.

- Предлагаешь моим вперёд идти?

- Ну как видишь, выбора особо то у меня и нет.

Карацупа достал из брезентовой сумки свой странный прицел, который по нажатию кнопки начал источать изумрудное свечение, настрого запретив глядеть через него в комнату, где горели свечи и небольшой костерок, на котором центровик что-то грел в железной банке. Сам же командир устроился у соседнего окна с устройством напоминавшем фонарик, или даже скорее половину бинокля. Сначала я по глупости не оценил этого устройства, однако оно тоже не было обделено хитрой электроникой, которая запускалась не в пример удобнее и помещалась за приятным на ощупь прорезиненном пластике цвета илистого болотного дна. Громоздкий прицел хоть и давал какую-никакую видимость, всё же оставлял слишком узкий сектор обзора, поэтому хоть как-то рассмотреть стремительно бегущих к лесу бетонных свай людей было возможно, только тогда, когда один из них припадал на колено и бегло осматривался, после чего вновь превращался в сплошную черно-серую кляксу. Дед с чудным автоматом шёл в арьергарде, когда они скрылись за столбами, он подозвал к себе двоих спецов, на головах у которых висели приборы ночного видения, которыми с ними поделились ГСО-шники, оставив себе всего один, который сейчас был надет на снайпере, что устроился на крыше центрального корпуса и принявшего у Борисенко его винтовку, которая словно родная легла в его обожжённые руки. Спецы по очереди отходили и осматривали пустырь, несколько сот метров которого отделяли их от первых окон и, судя по всему, о чем-то спорили. Через время тройка, возглавляемая одним из зрячих в этой темени, выплыла и стараясь затеряться на фоне развалин, осторожно двинулась вперёд.

По очереди они прошли все три подъезда вросшего в землю барака и досмотрев крайнюю угловую комнату, мигнули оставшимся несколькими вспышками фонаря. Борисенко продублировал нам сигнал, это означало, что первый и самый опасный дом они досмотрели. Вторая тройка вышла, когда первая растворилась в чреве квартала, оставив на прежнем месте только человека, который в нужный момент подаст сообщение о том, что путь зачищен и расчёт с АГС-сом может спокойно выдвигаться.

Прицел доставал достаточно далеко, однако смотреть сквозь здания не умел, поэтому не столько из необходимости, сколько со скуки, я перевёл его несколько левее, в сторону магазина, из которого застрелили Семецкого. Второй этаж развалин не подавал признаков жизни, только торчащие руки, которые отлично просматривались через зелёный фильтр напоминали о погребённых заживо боевиках. Сместился ниже, там в дверном проёме ближайшего к окнам зала были видны ноги в старых, перемотанных тряпками ботинках. От тела тянулась чёрная полоса, словно старую истрепавшуюся от времени кисть окунули в ведро краски и с небрежной быстротой провели по стене. Оттаскивали раненого. Хотя какой смысл, если он за собой такие следы оставляет? Да и если бы не оставлял. Странная порода человек, всё что я знал о комбинатовских в основном складывалось в картину или вернее будет сказать – в мысленный образ хамоватого хапуги с повадками уголовника, который трясётся за свой кошелёк и при случае зарежет тебя за добротную куртку или блок нормальных сигарет. Тем не менее, ещё проносясь на огромной скорости под оглушительные удары КПВТ, я вполне ясно успел разглядеть, как эти боевики под обстрелом тащат своих раненых в тыл или наоборот остаются, чтобы прикрыть отходящих. Причем совершенно очевидно, что делается это не по команде. Я вообще с трудом представляю офицера в их рядах. Максимум вождя. Так что это? Инстинкт, заложенный природой, что в момент опасности мы подсознательно, совершенно неосознанно готовы на всё ради членов своей стаи? Странная мысль, ведь тогда получается и Бес был прав в своём взгляде на идеально подходящую нам социальную структуру?

От размышлений отвлекли едва слышные щелчки, доносящиеся со стороны домов, куда только что ушёл Борисенко. Резко переведя взгляд и едва не ударив прицелом об оконную раму, попытался хоть что-то разглядеть. Ничего. Ни вспышек, ни криков. Щелчки тоже прекратились.

- С глушаков работают. – Лев, судя по всему, не отвлекался в отличии от меня на посторонние темы и это событие нисколько на него не повлияло. Не дрогнув ни одним мускулом, он продолжил рассматривать окрестности, даже не обратив внимание на этот шум.

- Глушаков?

- Ну да – он немного удивлённо похлопал глазами – ты ведь их слышал. Ну там, у Форпоста.

- Да я как-то и внимание не обратил, а потом этот грохот.

- Да уж, мы там месячную норму за три минуты истратили.

- И что же это получается. С этими штуками совсем бесшумно можно?

- Ну как видишь, не очень-то и бесшумно. Тут скорее не слишком громко.

- Всё-равно – огонь!

- Это да… вещь полезная. Самое главное вспышки гасит, ну и направление сложнее определить, хотя если опыт у твоего врага есть, тебе глушак мало чем поможет. Всё-таки отличный парень этот твой Борисенко. Не смотри, что ругается, как базарная бабка. Нам бы такие пригодились.

- Ты же знаешь командира. Я вообще удивлён, что он их с оружием отпустил тогда.

- Эх, это верно. – Лев скрылся за стеной, жестом показав мне, чтобы я не отвлекался от наблюдения и прикурил. – Юрьевич тогда три раза говорил готовиться брать их. Каждый раз передумывал.

- И неужели сам?

- Ну, приходилось ему, конечно, объяснять. Ты тогда правильно сделал, что нас сначала познакомил. – он достал фляжку, которая была намного меньше, чем та из которой они обычно пили воду, чем и привлекла моё внимание. – Куда лапы тянешь? Тебе рано пока ещё, забыл, что уже не в Заречном?

- Да будет тебе! Я тут с вами кровь вёдрами проливаю, гражданин начальник, а вы какой-то самогонки зажали?

- Это водка вообще-то… А хрен с тобой, держи. Только немного! Не хватало мне пьяного подростка таскать за собой. Кстати, Валер, мой тебе совет. Избавляйся от этих словечек, и от людей, которые ими пользуются.

Тепло приятно разлилось по телу, и успевшая накопиться за двое суток почти без сна и нормального отдыха немного отступила. Картинно занюхнул рукавом, отчего Лев хоть и покачал головой, тем не менее, немного улыбнулся.

- Сдаёт он, тебе так не кажется? Как вспомню тех повешенных, так мороз по коже идёт.

- Я тебя удивлю, но я их даже знал, хоть и не очень близко. Да… Я ведь тогда пытался Юрьевичу сказать. А толку? Диверсанты.

- А за что их хоть?

- А… - он махнул рукой куда-то в сторону. – Тёрлись около ТЭЦ после комендантского часа. Жили неподалёку и по дороге с гостей решили путь срезать… Ладно бы их просто на улице задержали. Ну подержали бы в подвале пару дней и отпустили, а тут… И как на зло он тогда в Белом Доме был.

- Ты только сильно не бей, но…

- Можешь не продолжать. – Карацупа выглядел немного растеряно, было очевидно, что этот разговор никогда бы не состоялся, тем более со мной, если бы подобные события не происходили бы с завидной регулярность, которая каждый год возрастала. – Мы от этого не одного хорошего человека потеряли за просто так.

- И за просто так? Ни за что?

- Ха! Сразу видно – молодой! Ни за что никогда не получается. Все мы порой делаем что-то такое, за что по-хорошему нужно если не к стенке ставить, то на тюрьму сажать уж точно.

- Я тебя не понимаю. Что же тогда Костик неправильно делает?

- Вся суть в том, чтобы наказание было, во-первых, соответствующим твоему косяку, а во-вторых, оправданным. Вот у нас с обоими этими пунктами и проблемы. С другой стороны командира можно понять, мы пока областников не прижали, на него раз в неделю стабильно покушение было. Раньше всё как-то было в рамках разумного, это вот последние несколько месяцев он нам тридцать седьмой год устроил.

- И самое поганое, что зря. Фокса ведь он так и не вытравил.

- Самое поганое, Валера, что он Фокса, по сути, и породил. Невозможно такое мутить, когда безопасника любая милиция десятой дорогой обходит. Страшно подумать, скольких Фокс сгноил за то, что сотрудничать с ним отказались.

- Это не то, что нужно Городу.

- Не то. – одобрительно мигнул глазами Лев и грустно вздохнул.

Щелчки участились и на этот раз за ними последовали обычные очереди, что заставило нас на минуту расслабившихся подскочить едва ли не к потолку. Подобрав оружие поближе и прильнув к приборам наблюдения, начали осматриваться. Прибежал один из цетровиков, которого приставили на время к снайперу, чтобы доложить о чистоте вверенного им сектора. Почти одновременно мы заметили, как из темноты выбежал человек, держа оружие высоко над головой и активно махавшему нам рукой. Через несколько минут последовал сигнал – три вспышки, после чего луч света несколько раз скользнул в сторону и последовало ещё пять таких же. Наконец, последовало крестообразное движение и очередная вспышка.

- Чёрт! Так, давай туда.

Непонятно зачем, прокатившись последние несколько метров на заднице, присел на колено у железного столба, на котором кусками ещё висела проржавевшая сетка. Огляделся и тут же пожалел, что не выпросил громоздкий прицел или хотя бы монокуляр. Со всех сторон на меня смотрели чёрные провалы окон, из каждого могла немедленно вылететь смерть, а я, неумело перебирая ногами и кружась вокруг, как оглушённая утка, пытаюсь что-то в них рассмотреть, будто это поможет. Про себя подумал – «А ведь ещё обратно бежать». Почувствовал на себе горячий взгляд Карацупы и подгоняемый его недовольными волнами, помчался что есть сил через дорогу, а после и прямо сквозь сугробы, в суматохе, не разбирая мелкие тропки, которыми двигался отряд Деда. Спец, остававшийся в поле нашего зрения, покачал головой и в двух словах обрисовал канву событий. Три дома прошли без проблем, исключая встречу с тройкой боевиков, которые едва ли успели что-то понять перед тем, как их накрыли сразу из четырёх стволов.

Проблемы начались позже, когда вышли на открытую местность и следовало сделать быстрый рывок к покосившемуся деревянному зданию, выкрашенному когда-то в фиолетовый цвет, на одной из стен которого под крышей обвалившегося крыльца висела табличка с красным щитом и двуглавой золотой птицей. Там первая тройка, двигавшаяся под прикрытием Борисенко практически нос к носу, встретилась с вооруженными людьми, выруливавшими из-за угла. Только беспечность, помноженная на уверенность комбинатовских в высланной вперёд разведке, позволила спецам отойти, да и то не без потерь.

Добежал до первого дома, направляя и стараясь контролировать колючее, поднимающееся из кишок чувство. На углу уже стояли двое спецов, а третий со скрюченными в районе груди руками неуклюже полусидел полулежал, уперевшись спиной в прогнившие и трещащие от холода доски. Потом под руку привели ещё одного. Он был ещё жив и сжимая разорванный пулей бицепс шипел проклятия в адрес всех, кто попадался ему на глаза, кроме уже не дышащего товарища. Борисенко подошёл последним, постоянно оборачиваясь и осматривая улицу через прибор ночного видения.

- Я даже не удивлён, что они именно тебя прислали.

- Ёпть, как же вас так зацепили?

- Воля случая. Мы их в самый последний момент заметили, а потом пацаны на линии стояли. Не уберегли тебя, Саша, прости меня…

- Твари! Убью нахер, только дайте мне подшиться…

- Ты и рукой толком шевелить не можешь пока. Валер, отведи его обратно и передай Крокодилу, чтобы тоже возвращался, тут для него много работы. – Уже отойдя от остальных, успокаивающих пыхтящего и пинающего сугробы раненого, он добавил. – СБ-шнику скажи, что путь свободен. Мы их конечно не загасили, но один наглухо и минимум двое трёхсотых. Мы пока разойдёмся, прикроем вас с АГС-кой.

- Слушай, ну ты это… Мне жаль, что так получилось.

- До сих пор нам очень сильно везло. Я ждал, что это закончится. Знал даже, можно сказать. Сейчас главное тех, кто в объезд поехал нагнать. Давай, двигай.

И снова мы шли все вместе, пока ещё похожие на полноценную группу, тем не менее каждый шаг давался со всё большими жертвами. Сейчас этих людей не спасала ни подготовка, ни хорошее снаряжение. Пуле или осколку было всё равно. Без лишних сантиментов они прерывали жизни тех, с кем ещё позавчера я праздновал удачную облаву. Разгорячённые алкоголем и радостью глаза теперь закрывались навсегда. В этот момент, я, кажется, начал понимать слова Борисенко о том, как важно успеть пожить эту жизнь. Тогда её конец казался смутной абстракцией, которая расплывалась в перспективе грядущих долгих лет жизни, однако сейчас мы все как никогда ранее близки к смерти. Я мог погибнуть на Форпосту, от холодных лап ЭТОГО на моей шее, когда сражался с ним у аэропорта и даже пока мы пересекали эту несчастную сотню метров под прикрытием ураганного огня наших товарищей, оставшимся с бронёй. Почему-то только сейчас пришло окончательное осознание очевидного и теперь было по-настоящему страшно от ожидания этого самого случая, когда удача закончится или у Льва и Борисенко не будет возможности оставить меня в относительной безопасности, потому что некому будет идти вперёд. Тем не менее, все они уже видели смерти и понимали всё это уже давно. Где их страх? Прямо сейчас на глазах человека погиб, стоящий с ним по соседству, а он сам мерзко потрясывая разорванными клочками свисающих мышц едва ли не насильно уходил в безопасный лазарет, скрипя зубами от того, что не сможет прямо сейчас убить врага.

Громада бетонного строения возвышалась над нами и заложенные окна выдавали дрожащее смятение и ужас людей, которые затаив дыхание через мелкие щёлочки, ранее забитые комковатой ватой, разглядывали нас. Скорее всего они подумали, что их дом собираются занять и им придётся оказаться посреди боя и это предчувствие не отпускало их до тех пор, пока мы не вышли через арку на дорогу. Их взгляды сверлили наши затылки даже тогда, когда спины замыкающих бойцов скрылись меж заснеженных веток и кривыми стволами деревьев в парке Победы.

Навстречу вышло только четверо. Обе тройки в равной мере принесли горькую жертву, чтобы добраться сюда. БТР заехал в развалины и едва показывался, только ствол пулемёта хищно озирался по сторонам, когда до нас долетали эхом очереди бушующего совсем рядом сражения. Загрузившись на броню и разбившись на три группы, двинули вдоль улицы, осторожно озираясь по сторонам. Иногда приходилось убирать с дороги расстрелянные и сожжённые машины, которых благо было немного. Одну и без того побитую временем копейку, перекрывшую обе полосы, и вовсе беспардонно переехали, оставив от неё лишь груду искорёженного металла. Осторожно вышли левому крылу Цитадели и стараясь не отсвечивать, решили немного осмотреться.

На площади уже никого не осталось, скрыться на простреливаемом участке, когда противник занял стоящее прямо напротив главного входа здание, уже было невозможно. Судя по всему, только броня ещё какое-то время позволила простоять, приманивая на себя гранатомётные выстрелы. Теперь же его скелет с по пояс высунувшимся водителем, лежавшим теперь уткнувшись лицом прямо в горячий металл, стоял безобразно изодранный взорвавшимся бензобаком, вытолкнувшим через решётку МТО один из двигателей. Дед с Карацупой какое-то время смотрели в бинокли и тихо о чём-то между собой переговаривались, пока наконец не отошли к основной группе.

- Ситуация хреновая. Они не вылезают, а значит прорваться мы не успеем.

- Может у нас шашки есть?

- А какой толк то? Через окна не залезем, придётся через главный вход заходить, а направить на то место пулемёт хотя бы с одной лентой – дело не хитрое.

- Предлагаю брать этот дом. Со стороны Цитадели никто не стреляет, может если эту подкову выгнуть, таки сможем отбиться.

- Эти бандерлоги со стороны Республики хорошо уселись, а там ты незамеченным никак не подойдешь. Даже на броне. Сожгут без вариантов.

- Мужики, у нас ведь АГС есть.

- И всего две с лишним улитки. Я про мирняк не буду ничего говорить, поздно уже. Но уж если и стрелять, то по параболе, а тут ведь мало того, что в молоко всё уйдёт, мы ещё и наших зацепить можем. Белый Дом всё перекрывает.

- А пустите меня.

В который раз мне пришлось стать центром внимания, которые было не самым приятным.

- Хочешь одной левой сорок человек положить? Ты, конечно, пацан серьёзный, но пожалей этих бедолаг. – Все дружно немного посмеялись, посчитав мои слова метафорическим броском грудью на амбразуру, но я продолжил.

- Если получиться отбить тот дом, что перед нами, я смогу добежать до входа и корректировать ваш огонь.

Повисла пауза, похоже, что спецы не были готовы к такому предложению и реплики по поводу картонной дурилки так и не вырвались наружу. Идея действительно была заманчивой и Лев немного подумав и по своему обыкновению, как бы сам себе сказал.

- В Цитадели должен быть телефон… Кабель они вроде не перебили, его ещё тогда под землёй протянули…

- Звучит неплохо, но как нам на адрес заходить?

- Там магазины раньше на первом этаже были, так что это вообще не вопрос. По плану эвакуации, там в потолке железный лючок должен быть.

- Ставлю ПНВ-ху что он как на зло будет какой-нибудь хренью придавлен.

- Ну давай ещё на казённую собственность в азартные игры играть начнём. Отставить разговоры. План не без недостатков, но может сработать. Слушай мою команду, народ. Я пойду с пацаном, прикрою его…

- Погоди, командир.

- Борисенко, опять ты лезешь. Ну что ещё?

- Давай я с ним пойду, ты тут нужнее. Ты небось тут каждый дом как свои пять пальцев знаешь, а мои могут и не сориентироваться.

- Ты… уверен, что хочешь?

- Я знаю, чего точно не хочу. Застрять тут из-за того, что тебя замочат и ваш этот Костя будет с меня за это спрашивать. Не трясись, Лев, всё будет нормально.

- Не спорю, это аргумент. Хорошо, идите. Мы вам с окна махнём. Эй, танкист?

- Ч-ч-чего? П-п-по-погоди, машину п-п-п-приглушу, н-н-не слышно ни ч-ч-ч-ч-щ-черта. Чего говоришь?

- Я когда отмашку дам во-о-он с того окна, выезжай мордой за этот дом и потормоши зелёное здание. Ага? Ну ты понял какое.

По условленному сигналу, выстроившиеся у стены воины, по одному начали заходить через пробитую стену в магазины, брезгливо переступая тела погибших. Через десять примерно минут после того как спина последнего из них скрылась в проёме, из окон на втором этаже вышел столб пыли и дыма, раскрашенные в цвет длинных автоматных очередей. Ещё несколько взрывов и на втором всё стихло. Комнату за комнатой спецы зачищали здание, были слышны обрывки предсмертных криков, мата и команд, которые орали в основном с нашей стороны. Боевики даже, обвешанные оружием и снаряжением всё равно оставались боевиками. Наконец, через пол часа, когда оставшиеся на улице группа прикрытия и я с Борисенко начали переживать из условленного окна, выглянул Лев. Со сдвинутым на затылок шлемом и кровоточащей раной на лице он устало махнул и сразу вернулся обратно. Снова зазвучали выстрелы.

Заметивший сигнал танкист взревел мотором и выскочил на стреляющий перекрёсток. Лениво повернулся ствол пулемёта и последовала серия грохочущих взрывов. По позиции комбинатовских, находящихся в правой угловой комнате последнего этажа словно несколько раз ударили титанической кувалдой. Бронебойно-зажигательные пули разворошили её, словно вообще не заметив. Следом заработал не менее грозный пулемёт Калашникова, который хоть и не был настолько же разрушительным, но обескураженный противник всё же не мог поднять и головы, ограничиваясь слепыми очередями и матерными выкриками.

Когда танкист начал работать экономными сериями выстрелов по три-пять патронов, выбежали остававшиеся с нами бойцы и со всей силы метнули несколько дымовых шашек. Мы подождали, пока дым разойдётся и что было сил побежали вперёд, не жалея ног.

Добравшись до бетонного бортика, мы прижались к нему и несколько секунд осторожно прислушивались, ожидая услышать град пронзительно визжащих пуль и звук падающей гранаты. Однако их не последовало и выдохнув мы ринулись дальше. Случайно налетев на сгоревший бронетраспортёр, я ненароком упёрся рукой на обгоревшее тело танкиста, после чего на секунду выпав в прострацию, рассматривал оставшийся на перчатке кусок танкистской куртки, пропитанный бурой кровью.

Костик сидел в фойе, вокруг него бегали бойцы, а он не слушающимися руками заряжал магазин, который после окончания процедуры был передан отстреливавшемуся бойцу. Подбежав к нему на полусогнутых, стараясь оставаться под защитой, построенной для круговой обороны баррикады, мы сразу по землистому цвету лица поняли в чём дело.

- Это как же вас так, Константин Юрьевич?

- А разве это уже важно?.. Докладывай.

- Наши в том красном здании. Штурмуют, возможно и взяли уже. Нам телефон кровь из носу нужен. Хотим из АГС-а накрыть зелёный угловой на Республики, с которого по нам гасят!

- Командир, а ведь мы тогда и в отмашку пойти с можем. Парни, ваша броня? – Один из центровиков, которого я видел в ночь взрыва подбежал к нам и присел на колено, чтобы лучше нас слышать.

- Наша-наша!

- А она знает, что мы тут? Не перебьёт нас на подходе?

- Ей приказ дан по дому работать. Нам этих собак главное накрыть, танкист поймёт!

- Т-телефон… Он в комнате связи. Миша, проводи их…

- Пошли!

- Я тут останусь. – Мне нужно было давать поправки, чтобы Борисенко передал их расчёту. Центровика не интересовали эти подробности и он, хлопнув Костика по плечу, побежал вместе с Борисенко вглубь Белого дома.

- Молодцы… ребята. Ещё чуть-чуть и додавим…

- Вам бы о себе побеспокоиться, Константин Юрьевич.

- К-костик… - он замолчал.

Прозвучало три отчётливых взрыва, разорвавших судя по звуку детскую площадку за нужным домом. Подбежал Миша и спросил о результате. Услышав ответ, он помчался обратно. Прошло меньше минуты и ещё несколько гранат влетели в крышу, погребя под ней чердачные помещения. Ещё ниже. На этот раз всю лицевую сторону от нас скрыл дым. Выстрелы с той стороны прекратились. Ещё несколько гранат. И ещё. И ещё. До тех пор, пока засевшие в том доме не будут достаточно испуганы или изранены, чтобы подавать признаки жизни. Наконец командовавший центровиками боец скомандовал.

- Вперёд, пацаны!

И центровики после быстрых сборов, уложившихся в минуту, высыпали наружу сразу с нескольких сторон. Борисенко помчался к БТРу, чтобы передать команду двигаться дальше. ГСО-шники и примкнувшие к ним наёмники прикрывали наступавших со своих позиций.

А я остался один в просторном холле, не зная, что делать теперь. Весь этот путь я прошел по чужим указаниям и наставлениям. Взглянув последний раз на труп Костика, я поудобнее перехватил автомат и помчался вслед за атакующими.

Наступил рассвет, окрасивший небо в нежно-розовые оттенки. Среди сгоревших бронемашин комбинатовских по улицам бродили центровики, устало осматривая лежащие повсюду тела. Убирать их будут ещё долго. Враг отступил. Мы выиграли бой, выиграли эту маленькую и смешную войну, не продлившуюся и месяца. Но она изменила многое и многих. Ко мне подошёл Дед.

- Всё ещё хочешь уговорить меня поехать с тобой?

- Не, безнадёжный ты человек, Валера. Альтруист, что тут ещё сказать.

- Так что же попрощаться хочешь?

- Да нет, думаю задержусь у вас ещё ненадолго. Вам тут всяко охранка нужна будет на мосты, вот мы и возьмёмся. Кстати, уже известно, кто у вас следующим Пиночетом будет?

- Думаю, что никто. Теперь всё будет иначе.