Сеульская шестерка

Глава 1. Творческая личность

Дуэт Дана с Сандрой первоначально планировался “песней мести”, но к декабрю Дан остыл и мстить уже никому не хотел. К тому же, мешать Китэ – означает создавать проблемы и для PDS, а Дан не мог относиться к ним негативно. Группы не дружили, но и вражды между участниками не было. Ощущение, что они стали жертвами обстоятельств, не давало Дану делать что-то назло. Поэтому, составляя сложный график музыкальных релизов, он дал добро на выпуск “Desire” в январе. Сандра выбрала двадцать второе число.

Она сама будет продвигать песню в США – посетит несколько шоу, даст интервью, снимется для какого-то журнала. Петь, правда, нормально не сможет: это полноценный дуэт, в котором Дан специально делал моменты для контраста мужского и женского голоса, так что без него выступление будет смотреться как минимум странно.

В США шла масштабная подготовка к релизу “Desire”, Columbia делала большие ставки на этот трек. Но Дан был занят другими делами, поэтому большая часть шумихи вокруг трека прошла мимо.

Еще в начале месяца Дан начал учить Юнбёль. Она совершенно ничего не знала о работе в музыкальных программах, но к учебе подходила так серьезно, что это даже умиляло. К нему ходила с тетрадкой и конспектировала сказанное, вела словарик терминов. Хана пожаловалась, что теперь приходится Бёль по ночам загонять в кровать силком – она очень хочет поскорее изучить основы, поэтому может часами пялиться в монитор ноутбука, делая то аранжировки, то простенькие мелодии.

Нельзя сказать, что у нее какой-то яркий талант, что она невероятно музыкальна или пишет сильные стихи. Но… Бёль трудоголик. Она уперлась и явно решила, что научится делать хотя бы аранжировки в кратчайшие сроки.

Работали вместе они редко, примерно раз-два в неделю, и то по чуть-чуть. Но это чаще, чем с Инсоном, что огорчало. Дану начинало казаться, что он чем-то обидел друга, нанес ему какую-то травму, связанную с творчеством, что он слишком настаивал на своем… в общем, по этой теме он много загонялся. И вот как раз 22 января перешел от собственных страданий к активным действиям: затащил Инсона в студию поговорить.

– Мне все чаще кажется, что ты меня избегаешь! – сказал Дан, едва они уселись.

– С чего это? – искренне изумился Инсон. – Мы вместе постоянно, как тебя можно избегать?

– Не в плане моего общества, а в плане… музыки, – пояснил Дан. – Тогда, в КАС, нам хорошо работалось вместе. Позднее ты часто помогал мне и с лирикой, и с какими-то идеями, а после… будто закрылся.

Инсон неловко улыбнулся:

– А, это, – выдохнул он и опустил взгляд на свои руки. – Ну… возможно, немного и избегаю…

– Я тебя чем-то обидел? – обеспокоенно спросил Дан.

Инсон отрицательно покачал головой, но отвечать не спешил. Он мялся, словно собирался признаваться в чем-то стыдном, а Дан продолжал сверлить его взглядом.

– В общем, – начал Инсон, – Я понял, что не хочу заниматься музыкой с коммерческой точки зрения.

Дан нахмурился, не понимая, что Инсон имеет в виду, но тот не стал дожидаться уточняющих вопросов:

– Смотря на то, как ты работаешь, как изменяешь музыку и текст, чтобы это с большей вероятностью зашло публике, я испытываю настоящее восхищение. Правда – это очень круто, что ты свое творчество оцениваешь сразу как продукт, для тебя писать – это еще и продавать. Но я так не могу. Попробовал с тобой, потом пытался писать так сам, но понял, что это не моё. Последняя попытка была с теми песнями для девчачьей группы. Мне сложно отказываться от своих идей, даже если я понимаю, что без них песня станет лучше.

Инсон говорил достаточно быстро, но на Дана все это время старался не смотреть. На последней фразе он ненадолго замолчал, а потом резко посмотрел на Дана и уверенно добавил:

– Я очень благодарен тебе за то, что ты делаешь музыку для группы, потому что это означает, что я могу писать что-то для себя, не переживая о том, что мы будем петь. Мы же с тобой знаем, как все обстоит в Breeze… в общем, спасибо тебе за то, что ты такой профессионал. Мне стыдно, но я не такой. Не уверен, что смогу регулярно делать коммерческие треки. Помогать тебе – всегда рад. Но отдавать то, что пишу под собственным вдохновением… прости – не могу.

Дан пораженно замер. Он никогда не задумывался об этом. Для него действительно понятие "хорошей песни" неотделимо от множества других характеристик – чтобы ее было приятно напевать, чтобы музыка цепляла, текст побуждал обсудить его… Но это его восприятие. Нельзя сказать, что его способ работы и оценки песни – нечто совершенно редкое, но все же большинство сонграйтеров работают от вдохновения, они пишут то, что хотят, и не могут писать, если их ничего не зацепило. Поэтому музыкальные продюсеры, способные делать песни на заказ, и получают так много денег за свою работу. Инсон, получается, из тех, кто работает от вдохновения.

– Ты расстроен? – обеспокоенно спросил Инсон.

– Немного, – честно ответил Дан, – Я последние несколько месяцев все пытался как-то тебя расшевелить, всерьез начал думать, что сделал что-то не так и ты теперь меня избегаешь. В том, что ты не хочешь писать треки для чартов, нет ничего страшного и меня расстраивает не твой выбор. Просто…

Дан замолчал, не зная, как подобрать слова. Просто ему нравилось работать вместе, в соавторстве? Он хотел передать Инсону все знания, которые получил от Тимати? Или надеялся, что со временем Инсон будет писать часть треков? Возможно, это и из-за того, что у них повсюду висят плакаты The Beatles, Дан как-то внутренне ожидал, что они будут как Леннон и Маккартни, но… они же не Beatles.

– Прости, – покаянно вздохнул Инсон. – Я не хотел тебе говорить, потому что переживал, что это тебя расстроит. Если нужно, конечно…

Дан мотнул головой:

– Нет, не нужно. Не нужно заставлять себя. Творчество – очень тонкий процесс, его можно уничтожить любой мелочью. Ты знаешь, что больше трети всех студентов, которые обучались на направлении “Композиция”, после выпуска навсегда отказываются от музыки?

Инсон пораженно распахнул глаза и отрицательно покачал головой.

– Это потому что для некоторых творчество остается творчеством только до тех пор, пока это немного магия, – объяснил Дан. – Как только эту магию разобрали на атомы и объяснили, какие приемы и для чего нужны, людям становится неинтересно. Они ведь уже не волшебники, а строители. Я понимаю, что не всем подходит мой темп работы. И для меня было бы гораздо печальнее, если бы ты возненавидел писать тексты из-за необходимости превратить это в работу. Но… честно говоря, немного обидно, что ты так долго это скрывал…

Инсон покаянно вздохнул. Неловкость ситуации немного сгладило пиликанье рабочего телефона Дана. Он задумчиво разблокировал экран – ему выслали выжимку мнений, которые собрались за несколько часов после релиза его дуэта с Сандрой.

– Чай будешь? – спросил Дан.

– Ты не обижаешься? – еще раз спросил Инсон.

– Сейчас рычать начну, – предупредил Дан. – Хватит так реагировать. В этом нет ничего преступного. Ты чай будешь зеленый, или фруктовый?

– Хочу кофе.

– Сколько кружек уже выдул? – иронично спросил Дан.

Инсон недовольно цокнул, но в итоге согласился на чай. Из-за того, что они много репетировали, да еще и снимали клипы, все сильно уставали. И Соник все пытался эту усталость заглушить с помощью кофе, но помогало слабо. Дан с Минсоком, как главные ворчуны в их компании, пытались контролировать уровень потребляемого кофеина.

– Что пишут про твой дуэт? – спросил Соник, потянувшись к пачке печенья.

Дан пожал плечами и тут же разблокировал экран телефона. Пробежался глазами по тексту:

– Что не ожидали от меня такого, что не ожидали такого от Сандры, но песня классная. Судя по всему, пока что без скандалов и обещаний покинуть фандом.

Инсон засмеялся. Дану, на самом деле, было немного тревожно именно из-за лирики песни: страстно и откровенно. Да и клип далек от корейских представлений о допустимом уровне сексуального напряжения. Но что сделано, то сделано.

– Кстати, одну коммерческую песню тебе все же придется написать, – улыбнулся Дан.

Инсон недоуменно на него посмотрел.

– Когда летом начнем мировой тур, у нас будут сольные номера. И ты должен написать себе трек без матов, секса и оскорблений, чтобы спеть перед залом.

– С хореографией? – в ужасе спросил Инсон.

Дан покачал головой:

– Нет, можно без. Хочешь – сделаешь чистый хип-хоп номер. Хочешь – я помогу с какой-нибудь балладой.

Инсон пораженно откинулся на спинку стула, разом погрузившись в размышления.

– И еще, – улыбнулся Дан. – Это не обязательно, но возможно: ты можешь выпускать микстейпы. Я имею в виду рэп-микстейпы, разумеется.

[*Первоначально "микстейп" – это сборник любых композиций, записанных в определенном порядке. Вы могли замечать эту традицию в американских фильмах, обычно романтических: когда подростки и молодые люди приносят друг другу кассеты с подборкой любимых песен. Также микстейпами называли просто сборники песен с какой-то общей темой. Условно, все кассеты и диски в стиле “Сборник летних песен 2007” можно назвать микстейпами. Сейчас слово в данном значении не употребляют – оно умерло вместе с аудиокассетами. Но в рэп-индустрии микстейпом называют сборник авторских песен одного рэпера или команды соратников, такие треки не имеют общей темы и стиля, распространяются в интернете бесплатно.*]

Инсон еще больше загрузился, только продолжал задумчиво жевать печенье. Выглядел совсем как белка или хомячок: еще не успевал прожевать первую печеньку, как рука тянулась за второй.

Дан задумчиво улыбнулся. Ему было немного грустно, что в ближайшие годы Инсон вряд ли будет что-нибудь с ним писать в соавторстве. Но, с другой стороны… Появилось странное ощущение, что он в этой жизни, кажется, еще кому-то помог. Инсон ведь в его прошлом со временем почти не писал для себя, даже с Виктором и Джимом работал, только если те просили. Видимо, тогда у него тоже было что-то вроде выгорания, просто они не были близки и Дан не знал подробностей. В этой жизни в его силах создать Инсону более комфортную обстановку для творчества.

А что касается "передачи знаний"… Во-первых, Дан, вообще-то, молод. По паспорту, по крайней мере. Ему еще рано переживать о том, что он должен успеть передать свои знания кому-то. Во-вторых, есть Бёль. Вот уж кто просто горит желанием научиться писать песни самостоятельно.

***

В этот день группой они нормально не репетировали. Так, прогнали кое-что, приняли душ и уехали. Причем даже не на съемки.

Ближе к вечеру начинался шоукейс Person.

Это что-то вроде сценического экзамена, который проводят раз в год-полтора, но не все агентства. Обычно трейни выступают перед знакомыми им людьми: учителя, продюсеры, другие трейни. Выглядит это как запись на камеру в полупустом танцевальном классе. Волнение есть, но оно несравнимо с выступлением перед залом. Поэтому иногда агентства устраивают всем трейни "боевое крещение". Назначается дата, все готовят свои номера, затем набирают полный зал зрителей и проводят небольшой концерт.

У Person “испытание сценой” проходят не только трейни-айдолы. У концерта будут ведущие, актеры исполнят сценки из известных дорам. Иногда на сцену выходят те, кто меняет свою сферу деятельности. Сегодня, например, ведущим вечера будет парень, который еще в прошлом году был айдолом, а теперь планирует вести развлекательные шоу.

Pop Heroes пришли зрителями, чтобы поддержать Миён и остальных девчонок. К ним на балкон неожиданно пришли и Hack'ores – те вовсю готовятся к дебюту, он совсем скоро. Дан немного помог им с титульной песней, но был скорее аранжировщиком, чем соавтором.

– Видеть тебя блондином слишком непривычно, – покачал головой Джуён, обращаясь к Дану.

Дан посмотрел на него с возмущением: у Джуёна кислотно-салатовые волосы. Цвет уже немного вымылся, красили парня для съемок клипа, но это все равно слишком ярко. Джуёна видно издалека и он гарантированно привлекает внимание.

– Мы тоже не можем привыкнуть, – пожаловался Минсок. – И к нему, и к Джинхо.

Красились в один день: Дан осветлил волосы до холодного платинового блонда, у Джинхо натуральный и не такой светлый оттенок, но все же теперь он блондин. И парни все никак не могут к ним привыкнуть, хотя когда-то розовый Инсон очень быстро стал привычной частью общежития.

– Но тебе идет, – вздохнул Джуён, – Тебе что-то вообще все идет.

Дан недовольно отвернулся от него, к сцене. Корейская традиция хвалить внешность ему не очень нравилась.

Все сидячие места в зале заняты, по большей части – родителями и друзьями трейни. Оставшуюся треть заполнили зрителями с улицы. Вход платный, но недорогой – чисто чтобы оплатить аренду зала. Сотрудники агентства сидят напротив сцены – там Сону, другие продюсеры, Канджи, Минхо. А вот для действующих айдолов места в зале не предусмотрено, поэтому они будут смотреть выступления с балкона, стоя.

Выступления тянулись долго. Сбоку от сцены висело белое полотно для проектора – там показывали профили трейни, которые следующими выйдут на сцену. И на входе в зал, за символическую плату, можно было купить буклет. Там те же профили – портретное фото, имя, возраст, специализация, несколько слов об артисте.

В большинстве случаев уровень выступлений достаточно высок. Почти все выходили на сцену в стилизованной школьной форме – парни в брюках, девушки в теннисных юбках, белые рубашки, галстуки или бантики. Разумеется, образы стилизовали – разные модели брюк, поверх рубашек накидывали кардиганы и жилетки, поэтому смотрелись все не сказать, чтобы одинаково. Просто усиливалось впечатление экзамена школы искусств.

Многие выходили дважды. Например, Миён и Бёль выступали в составе женской танцевальной команды с другими девчонками-трейни. А чуть позже Хана, Сумин и Джису исполняли балладу с еще двумя трейни. У Бетти и вовсе была сольная песня. И лишь в самом финале семь девчонок предстали перед зрителями группой.

Еще когда девушки выступали с другими трейни, их профили вызывали заметное волнение в зале. Все же девчонок готовили к дебюту в том числе внешне, они выделялись естественной красотой. На самом деле, конечно, профессиональным уходом и грамотно подобранными прическами, но зрители вряд ли догадываются об этом. На фото они казались юными, натуральными и очень милыми.

– Центр – не старшие трейни? – удивился Джуён, когда увидел их построение.

– Они же дебютируют весной, – напомнил Юджин. – Центром является тот, кто имеет больше шансов привлечь внимание публики. И это Бёль.

Джуён вздохнул:

– Она очень красивая. Но Хана и Сумин тоже очень привлекательны, почему не они?

– Сейчас увидишь, – усмехнулся Дан.

Многие называют это "аурой", кто-то "сценическим сиянием", но суть не меняется: это нечто неотличимое внешне, что заставляет тебя обращать внимание на определенных людей в группе. Иногда такую ауру создают искусственно, подчеркивая определенного мембера. Но, если в группе есть кто-то, просто обладающий этим умением приковывать взгляды, то никакие попытки выделить другого не сработают.

В прошлом Дан не сразу нащупал это состояние, потребовалось несколько лет, чтобы случайное умение быть центром внимания стало его супер-силой. Но, как только это произошло, агентство больше не могло выставлять Намиля вперед – это было попросту бесполезно.

Рецепт магнетического присутствия на сцене: хорошие (но не обязательно идеальные) навыки, эмоциональность, непоколебимая уверенность в своем профессионализме, искренний кайф от выступления и… что-то еще, чему нет названия и что у каждого явно свое. Какая-то отличительная черта, заставляющая смотреть на человека с ощущением, что он невероятно классный.

Бёль, когда выступает, выглядит очень ярко. В жизни достаточно скромная, тихая и спокойная, на сцене она – пожар.

Зрители в зале девчонок не смутили, они выступили очень хорошо. Высокая синхронность, красивые голоса, притягательная внешность. Зал аплодировал им стоя…

– Да, я понял, почему именно Юнбёль, – кивнул Джуён, – И откуда в такой скромнице столько огня?

Дан усмехнулся. У него была какая-то странная гордость за девчонок, хотя его заслуг в их качественном выступлении нет. Возможно, это потому, что Миён постоянно ходила к ним с Бёль – просила помочь с танцами. Может, потому что он учит Бёль. А может и потому, что в прошлой жизни был близок с Бетти.

– Кто со мной поздравлять Миён? – спросил Минсок.

– Давайте вместе, а потом в общежитие, спать, – сладко зевнул Юджин.

По дороге за кулисы они обсуждали то, как Person делают отчетные концерты. Из всей их огромной компании – а Hack'ores пошли с ними – полноценным трейни в агентстве был только Юджин.

– Знаешь, тебе стоит рассказать об этом на эфире, – посоветовал Дан.

Юджин рассказал о том, как сложно было в первый год после прослушивания, какая серьезная муштра была последующие годы. Выходило, что эта забота о трейни – хорошие общежития, вкусная еда в столовой, финансовая поддержка нуждающихся – имела высокую плату. Гоняли их тут серьезно. И конкуренция бешеная, остаться в числе трейни после вот такого первого шоукейса – это нужно иметь и талант, и трудолюбие.

– Думаешь? – удивился Юджин. – Хотя… меня нередко бесит, что эту нашу "гарантию дебюта через год стажировки” расценивают так, будто из-за нее мы меньше занимаемся. Просто через год остаются только те, кто реально готов пахать ради мечты. Наверное, стоит развеять некоторые сказки о Person…

Разговор поспешно свернули, потому что подошли к девчачьей гримерке. Вежливо постучали, вошли внутрь. Поздравили с успешным выступлением, пожелали высоких оценок и со спокойной душой уехали в общежитие. Им завтра еще рекламную кампанию снимать. Девочки же спать пойдут не скоро – результаты выступления огласят через пару часов, в этом же зале. Из их семерки, конечно, никого уже не исключат, но это все равно волнительный для трейни момент.

Глава 2. Важные котики

Команда Сандры не поленилась развернуть полноценную кампанию к выходу сингла "Desire". Начали со спойлера. Сандра выложила ролик, где она наносит макияж и напевает строчки из куплета. Затем вышел трейлер, который снимали без Дана. На видео Сандра выходила из такси, перебегала дорогу, проходила мимо длинной очереди у клуба и заходила внутрь. Клуб назывался "Desire". Этот ролик Сандра опубликовала за десять дней до релиза, а после ее команда начала обратный отсчет, публикуя каждый день кадры и короткие видео-нарезки из клипа.

Собственно, поэтому фанаты были подготовлены к тому, какой именно будет клип. Основная волна хейта накрыла Дана еще в момент публикации первой спойлерной фотографии – там он весьма близко и страстно прижимает к себе Сандру. Поэтому он и волновался – если уж фанатов фото смущают…

После выхода клипа и песни хейтерские возгласы терялись среди всеобщей истерии. ТикТок заполонили ролики под эту мелодию. Клип пересматривали так часто, что едва не сломали YouTube: за первые сутки набежал сто один миллион просмотров. Песня была на первом месте во всех чартах реального времени. Вечером двадцать третьего января, то есть всего через полтора дня после релиза, были даже ролики в новостях о невероятном успехе трека.

Из-за этого, собственно, хейтить Дана не получалось даже у самых ярых блюстителей морали в к-поп. Да, песня про секс. Да, в клипе айдол танцует так, что корейское телевидение этот клип в эфир не пропустит. Но это не имеет значения, когда релиз вышел настолько вирусным и удачным.

Огорчало только то, что это не влияло на популярность группы. У Дана все соцсети за сутки подросли на несколько миллионов, его личный аккаунт на Spotify бил все рекорды подписок, но группу упоминали редко, а если о ней и говорили, то только в конце, типа: "кстати, Даниэль Хан сейчас в составе группы".

Это огорчало.

Дану, так сказать, не писалось. До трех часов дня, пока Хэвон в школе, Дан обычно работал в студии, но тут не мог. Все думал, что делать с этим новым витком перекоса в популярности. Вроде только более-менее выровнялось…

Думать он пошел в комнату отдыха – погладит котов, чем не антистресс. Но, к своему удивлению, в его любимом кресле у окна увидел Минхо-сонбэннима. Тот что-то писал карандашом в блокноте, пока на его коленях мирно спали сразу два кота. Дан почти собрался уйти – Минхо явно занят, не хотелось ему мешать. Но слух у того острый, годы выступлений на сцене его совсем не испортили – он повернулся в сторону Дана, как только мягко щелкнула входная дверь.

– Тоже пришел отдохнуть? – доброжелательно спросил Минхо и указал на соседнее кресло, предлагая сесть.

Дан кивнул и прошелся к указанному месту. Это почти у самого окна, поэтому там достаточно светло, а еще рядом стоит кошачья поилка-фонтанчик, тихое журчание которой успокаивает.

В этой комнате отдыха есть персонал – котоняни работают посменно, потому что за пушистиками нужно следить и на выходных. Вроде бы как эти же люди следят за тем, чтобы котикам не докучали своим вниманием. Но, на самом деле, большая часть питомцев здесь весьма любвеобильна. Не все любят, чтобы им чесали животы и гладили спинки, но вот залезть на колени или привалиться боком – это святое дело. А еще кошки любопытны: тебя непременно обнюхают, особенно если ты нечастый гость на их территории.

У Дана есть свой любимчик: породистый персидский кот, белый, с крупными черными пятнами. Мордочка настолько плоская, что нос будто вдавлен в череп, а торчащие усы и брови делают его вечно всем недовольным. Впрочем, он действительно вечно всеми недоволен. Сотрудники агентства даже называют его Злюкой: он может и поцарапать, если ему что не нравится. Джинхо называл его Министр и Дан как-то перенял эту кличку.

Министр сам приходил к нему на колени. Он достаточно крупный, хотя, возможно, это из-за очень длинной шерсти. Не любит, когда его гладят, но с удовольствием подставляет шею под мягкое почесывание. Процедуру вычесывания, впрочем, переносит с дипломатической невозмутимостью: видимо, колтуны он не любит больше, чем людишек, которые смеют его трогать. Кошек здесь вычесывают и без посетителей – люди как бы зарплату за это получают – но Дан нередко чешет Министра сам, благо, расчески лежат повсюду.

Вот и сейчас, как только Дан сел, Министр вальяжной походкой направился к нему. Залез на колени, потоптался – Дан сам зашипел, как кот, когда этот хамоватый аристократ наступил туда, куда не стоило, – пока в итоге не улегся Дану на одну ногу: голова на колене, лапы висят по сторонам, хвост лежит на животе. Словно меховой коврик повесили сушиться.

Все время, пока Министр устраивался – а это заняло минуты три – Минхо внимательно наблюдал за происходящим.

– Впервые вижу, чтобы этот кот сам к кому-то приходил, – наконец сказал Минхо.

– Его все называют уродцем, поэтому он мне понравился, – честно сказал Дан. – Всегда раздражает, когда кому-то отказывают в любви только потому, что он недостаточно красив.

На взгляд Дана, впрочем, ничего уродского в Министре нет. Типичный персидский кот – у них у всех такие мордочки.

– Он когда-то был призером выставок, – улыбнулся Минхо. – Поэтому, возможно, и вредный такой: с детства по конкурсам красоты, считай.

– Как выставочный кот оказался здесь? – удивился Дан.

Хотя у него самого никогда не было домашних животных, он знал, что питомцы для выставок – это что-то вроде хобби и заработка одновременно. Таких котиков в приюты не сдают.

– Заболел, – пояснил Минхо. – Заводчики редко относятся к своим питомцам как к членам семьи. Когда стало понятно, что кота нужно долго лечить, решили усыпить. Ветеринар – молоденькая, жалостливая девчонка. Наврала, забрала домой, выходила. Но держать дома не могла – он успел ей всю квартиру в благодарность пометить. Так он оказался здесь… правда, кое-чего его лишили, так что для выставок он уже не годится.

– А, так он поэтому такой злой, – усмехнулся Дан.

Вроде бы все животные здесь кастрированы и стерилизованы, иначе кошачье царство росло бы слишком быстро, но Дан никогда всерьез не задумывался об этом.

– Мне кажется, он по праву рождения злой, – вздохнул Минхо. – Не любили котенком, вот и он никого не любит. Хотя… с тобой у него явно особые отношения.

Дан смущенно улыбнулся: причина благосклонности Министра была и ему до конца не ясна. Но приятно, когда пушистый демон, которого все обходят стороной, ложится ему на колени с самым блаженным видом.

– Вы пишете? – спросил Дан.

Он заметил, что строки в блокноте Минхо были похожи на стихотворные. Сами слова не прочитать, конечно, но на прозу или список покупок не похоже.

– Да, немного работаю, – кивнул Минхо. – Рано меня еще на творческую пенсию отправлять. А ты зачем пришел? Подумать в обществе понимающих существ?

Дан усмехнулся и кивнул.

– И что ты там себе опять надумал? – спросил Минхо.

Он наткнулся на непонимающий взгляд Дана и пояснил:

– Джинхо редко рассказывает, что именно вы обсуждали, но о твоем умении находить проблемы там, где их нет, он мне поведал.

Дан смущенно улыбнулся, но признался:

– Из-за релиза Desire все, что мы делали для выравнивания популярности внутри группы, снова сошло на нет.

Минхо удивленно вздернул брови:

– Ты так это видишь? Лично я смотрю на это иначе. Ты привлек новых поклонников. Пока что лично к себе, но часть из них заинтересуется группой уже сейчас. Остальные – позже. Когда группа становится популярнее, у остальных появляется больше шансов стать чьими-то любимчиками.

Дан неуверенно пожал плечами:

– Не знаю… мне кажется, что это не очень хорошо для группы.

Минхо, улыбаясь себе под нос, закрыл блокнот, неспешно вставил карандаш в держатель, застегнул хлястик блокнота.

– Чем дольше ваша группа на сцене, тем отчетливее я понимаю, что мы все делаем правильно. Да, первое время были сомнения, но сейчас все наши вынужденные решения кажутся очень удачными.

Дан непонимающе сощурился, но задать вопрос не успел. Минхо сделал очень короткую паузу, чтобы положить блокнот на столик, а после продолжил:

– Что касается твоей личной популярности… Давай начнем с того, что мы часто намеренно продаем одного мембера.

– Но даже вы с мужскими группами так редко делаете, – напомнил Дан.

Минхо кивнул:

– Да, но причина в характерах, а не в особенностях продвижения. Когда агентство намеренно выставляет одного мембера вперед, самое опасное – это состояние самой группы. Есть три варианта. Первый – это наши Flower до того, как за них взялся Сону. Они Воён оберегали всей группой, помогали ей и защищали от любых нападок. Таким образом девчонки были практически семьей. Для них ее популярность была частью их обязанностей. Второй вариант – пусть без такой сильной поддержки, но все же полное принятие того факта, что один из мемберов популярнее остальных. Просто рабочая обстановка, будто у одного из мемберов более высокая, но заслуженная должность. Третий вариант – когда некоторые мемберы считают, что позиция центра дана несправедливо и можно ее отвоевать. Вот в последнем случае и возникают все проблемы. Мемберы начинают ссориться внутри группы, делить власть, спорить из-за партий и позиций. Задача агентства – сделать так, чтобы таких ссор не было. И тут начинаются проблемы характеров. Девушки чаще готовы пойти на личные жертвы ради общих целей. Парни чаще хотят личного успеха.

Дан задумчиво наклонил голову: звучит логично. Парни действительно в среднем амбициознее девушек, особенно в Корее, где давление общества на мужчин может даже подавлять. Для того, чтобы быть достойным сыном и желанным партнером, недостаточно быть хорошим, нужно быть лучшим. В музыкальной индустрии это положение сохраняется, отношение к Центру всегда более уважительно, чем к остальным мемберам. У девочек это сглажено, а вот у парней проявляется во всем великолепии корейского чинопочитания. Дан ведь на себе это ощущает. Так как он центр группы и музыкальный продюсер, с ним почти все общаются как со старшим. Даже сторонний стафф, и те максимально вежливы, ему даже кланяются почти всегда первыми, за исключением некоторых популярных групп.

– Проще говоря, – продолжил Минхо. – Собрать группу парней, где не происходила бы дележка власти, достаточно тяжело. А так как парней-трейни меньше и уходят из индустрии они чаще, добавлять в группу только неконфликтных милашек – слишком расточительно. Собирают всех, кто подходит. Ну а потом, чтобы еще больше не нагнетать ситуацию внутри группы, агентства предпочитают продвигать всех по чуть-чуть, а не вкладывать максимум в одного. Все проблемы из-за перекоса популярности – это проблемы характеров. Иногда – проблема занятости. Сложно делать групповое продвижение, когда кто-то из мемберов постоянно занят… сложно, но возможно.

– Вы хотите сказать, что у нас подобрался такой состав, что ссоры из-за популярности нам не грозят? – спросил Дан.

Минхо с улыбкой кивнул:

– Да. Вы любите свою работу и внимание поклонников для вас не цель, а, скорее, показатель того, что вы хорошо работаете.

Дан хмыкнул. Вообще, их группа не из тех, кто маниакально ищет любви поклонников. Это частый типаж человека в к-поп: жаждущий славы. Такие люди готовы практически на все, чтобы их заметили и полюбили. Из их же шестерки немного о собственной популярности переживает только Хэвон, но и у него немного другие мотивы. Он боится, что является обузой в группе.

– Не желая скрывать ваше естественное очарование, – заговорил Минхо после небольшой паузы, – мы нарушили немало правил к-поп групп. Разговоры об отношениях вели, свои личные границы вы отстаиваете, милыми добряками казаться не пытаетесь… когда маркетинговый отдел только дал разрешение на все это "нетипичное" для молодых артистов поведение, мы очень переживали…

Дан усмехнулся:

– Мы тоже. Вели себя практически как американская поп-группа, – добавил он.

– И в этом есть свои плюсы, – продолжил Минхо. – Как много мужских групп переживают семилетний контракт?

– Мало, – улыбнулся Дан. – Но там армия, потом тяжело будет вернуть популярность.

– Не только это, – покачал головой Минхо. – Еще невозможно парней больше семи лет держать в пределах образов милого айдола. Агентства фактически запрещают своим артистам взрослеть. И мы тоже так делали – вгоняли к-поп группы в рамки привычного поведения, чтобы эгьё на камеру, готовы на все ради одобрения поклонников, ничего лишнего не скажем. В семнадцать такое поведение для многих не вызывает особого диссонанса с реальной личностью. Мало жизненного опыта, легко дурачиться перед зрителями. Но к двадцати пяти годам мальчики превращаются в мужчин. Если семь лет заставлять их скрывать от поклонников, как они взрослеют, то после появляется ощущение, что все эти годы фанаты знали другого человека. Есть, конечно, адекватные люди, которые прекрасно понимают, что взрослые парни не обязаны отвечать чьим-то представлениям об идеальности, но…

Дан удивленно покачал головой:

– Я понял вас. Вы имеете в виду, что у нас не будет кризиса после армии, потому что мы уже сейчас ведем себя не как большинство айдолов?

Минхо кивнул:

– У вас удивительно лояльная фанбаза даже внутри азиатского региона. Поклонницы, получая очередные сплетни об отношениях, с удовольствием перемывают косточки возможным кандидаткам, но из фандома уходить не собираются. Когда случаются очередные наплывы хейта, фанатки вас защищают, даже если эта тема традиционно считается порицаемой.

Дан с улыбкой кивнул. Это правда: у них очень понимающий фандом, который не спешит их “отменять” за каждый лишний чих.

– Кстати, ваша откровенность частично сняла с вас стигму "группы для девочек", – добавил Минхо.

– В смысле? – искренне не понял Дан.

– Чаще всего поклонниками мужских коллективов являются исключительно девушки. Парням вроде как неловко смотреть на других парней, которые виляют бедрами и поют о неземной любви. Так как вы честно обсуждаете фансервис, смеетесь над всем этим, но много говорите о музыке и стремлении к совершенству, это привело к тому, что у вас есть приличная мужская фанбаза. Она существует немного наособицу от женской, как… скорее, как поклонники музыки и поступков, а не всего, что вы делаете в целом.

Дан удивленно наклонил голову, размышляя о сказанном. Он читал отчеты, где говорится о том, что их музыку – именно музыку – слушают парни. Но после слов Минхо задумался о том, что это, вообще-то, и правда нетипично. И полезно. Чаще всего мужские к-поп группы, в том числе и их, ориентированы именно на фанаток. Девушки охотнее покупают альбомы и мерч, чаще посещают концерты, больше времени уделяют общению в сети, где охотно обсуждают кумиров. Но это ведь не значит, что мужская аудитория не нужна. Есть даже мнение, что именно поклонники-мужчины помогают женским группам долго выпускать музыку и неплохо ее продавать. В том смысле, что парни чаще покупают релизы некогда любимых групп, потому что хотят их слушать. Да, это не все десять версий альбомов, но зато стабильно одна покупка на каждый релиз. Девушки-фанатки же нередко полностью вычеркивают группу, если мемберы перестали привлекать ее внимание.

Тут Дан посмотрел на Минхо. Его музыку тоже слушают мужчины. Да, основные его почитательницы – женщины. И все же мужчины не спешат перематывать его песни, часто даже подпевают им.

– У вас, несмотря на тексты для женской аудитории, очень много почитателей-мужчин, – сощурился Дан. – Почему?

Минхо засмеялся. От смеха недовольно вздрогнули все пушистики – две кошки на коленях Минхо осуждающе посмотрели на него, а Министр недовольно передернул ушами.

– Что, не хочешь терять поклонников? – спросил Минхо.

– Честно говоря, хотел бы оставаться в группе как можно дольше, но в тридцать лет Минсок и Джинхо вряд ли будут готовы вести себя так же, как сейчас. Если мы окончательно перестаем… так сказать – поставлять фансервис, а будем только выпускать альбомы, то фанатки-девушки постепенно пропадают. Поэтому было бы неплохо иметь побольше почитателей именно музыки.

– Личные тексты, – просто ответил Минхо. – Личные тексты помогают мне сохранять популярность. Я писал то, что чувствовал. Люди не такие уж разные, многие либо испытывали то, о чем я пел, либо хотели бы испытать, либо видели это у своих близких. Благодаря этому мужчинам легко меня воспринимать, многие пережили эти же эмоции. Ты ведь тоже пишешь такую лирику, просто нередко слишком ударяешься в коммерцию. Собственно, поэтому твои песни, написанные под вдохновением, так хороши: там твои настоящие эмоции, а это цепляет.

Дан задумчиво кивнул, но уже погрузился в свои мысли. После признания Инсона, что он не хочет – как минимум, пока что – писать в соавторстве, Дан много думал о том, что они поют и что будут петь. Получается ведь, что все это время группа как бы озвучивает мысли Дана. Первый альбом был полон переживаний, во втором тоже немало таких песен. Даже песни о любви имеют некоторый прототип – обычно Дан представляет своих родителей в качестве идеальной пары и так пишет свои тексты о благодарности к партнеру, поддержке и долгой любви.

Вообще, основывать свое творчество на событиях в личной жизни – неплохой способ общения с фанатами. Та же Тейлор Свифт, феномен музыкальной индустрии, большую часть своей карьеры построила на том, что в песнях фанаты считывают ее отношение к ее бывшим парням. Альбомы как личный дневник. Что мешает Дану делать так же? Может, третий альбом стоит писать не с любовной лирикой, как он хотел, а… о не-любви и попытках найти любовь?

У Минхо заиграла мелодия телефона. Он поговорил, а после встал. Точнее – сначала извинился перед кошками, снял их с коленей, а потом уже встал. Дан же остался сидеть на месте. Чуть позже он набросал в заметках телефона текст для будущей песни, пока Министр тихо мурлыкал у него на колене.

Все же Дану невероятно повезло с агентством и Минхо. Он, быть может, и не научил его чему-то особенному. Но так у Дана всегда есть возможность получить совет от человека, который в индустрии много лет.

Глава 3. Я не люблю тебя

Отношения с Арин развивались стремительно. Дан уже в конце декабря начал это подозревать, а в начале января пришлось принять простой факт: Арин влюбилась. И в ее случае это означало приближение проблем. Так как они оба готовились к турам, часто встречаться не получалось, занятость была слишком высокой даже для того, чтобы нормально переписываться и разговаривать. Это дало некоторую отсрочку для главной проблемы Арин: она жутко ревнива. Пока что проблема была в другом: в чувствах Дана.

Любви не было. Даже наоборот – копилось разочарование в себе и Арин из-за того, что он ожидал фонтан эмоций, а получил ощущение, будто ему вручили под опеку избалованную папину принцессу. И, чем сильнее его раздражали привычки Арин, тем более виноватым он себя чувствовал. Он ведь знал, что она может влюбиться – это произошло в прошлом. Он знал, что она бывает невыносима. Он мог расстаться с ней еще после первого свидания, когда стало понятно, что воскресить чувства из прошлой жизни не получилось. Да, было бы немного неудобно, все же отшивать людей всегда неловко, но зато это было бы честно. Но он поддался соблазну. Обычному мужскому соблазну в виде красивой девушки с любовью к сексу. Теперь с сексом у него все в порядке, а вот с чувством вины после – нет.

Он сам создал себе ловушку, когда ситуацию невозможно разрешить, не обидев Арин. А Дан, на самом деле, очень не любил оказываться в ситуации, когда он – злодей. Одно дело, если ты мстишь за плохой поступок, другое – когда делаешь больно тому, кто тебе доверился. Он малодушно откладывал расставание еще на чуть-чуть, они проводили вместе еще одну ночь, чтобы после он снова размышлял о том, что делает только хуже.

А еще на другой забавный факт указал Минсок. Дан раньше не замечал, но, получается, он не особо-то умеет проявлять любовь. Даже тем, кого действительно любит – семье, например – говорил об этом всего пару раз за обе своих жизни. Обычно он выражает свои чувства подарками. Даже при общении с друзьями, где вроде как не принято показывать силу дружбы таким образом, он постоянно пытается парням что-то купить. Арин он тоже дарил подарки, только уже из чувства вины. И это тоже усугубляло ситуацию. По сути, он обманывал ее, делая вид, что ему тоже важны эти отношения, пока сам не мог придумать, как бы так расстаться, чтобы не прослыть бессердечным монстром, который обманывал девушку.

После 22 января проблема Арин стала действительно проблемой, а не просто его внутренними загонами. Первую сцену ревности она ему устроила по телефону из-за выхода клипа с Сандрой. Сначала возмущалась тем, что Дан на камеру так явно с кем-то обнимается. Дан молча слушал эти претензии, размышляя о том, во что он сам по глупости ввязался. Потом Арин, не получив от него извинений, бросила трубку. Перезвонила через полчаса, теперь уже плакала, потому что "ты меня совсем не любишь". Дан снова молчал. Потому что действительно не любит, врать не хочет, а сказать правду сейчас… даже страшно. Кто знает, что Арин выкинет после такого признания? В общем, он молчал. Минсок, присутствующий на кухне во время разговоров, тоже молчал.

Спустя минут пятнадцать Арин успокоилась, Дан спокойно напомнил, что клип снимали еще до того, как они познакомились, так что ее претензии здесь излишни. Арин обиделась и снова бросила трубку.

– Что делать будешь? – спросил Минсок.

– Мне начинает казаться, что отношения – не мое, – устало признался Дан.

Минсок расхохотался, а после предположил:

– Может, ты просто девушек выбирать не умеешь?

– Примерно это я и сказал, – заметил Дан.

После выхода клипа Арин обижалась на него несколько дней, а после оказалось, что у нее прибавился еще один повод для ревности.

Дан говорил, что учит Бёль писать музыку. Но Арин не знала, кто такая Бёль. После шоукейса Person фотографии будущей женской группы расползлись по интернету и Бёль ожидаемо обсуждали больше остальных девочек. В Корее слишком много внимания уделяют внешности, чтобы не обратить на нее внимание. Когда Арин поняла, с кем Дан проводит в студии по несколько часов в неделю, она сделала свои выводы.

Так получилось, что позвонить она ему решила незадолго до начала их репетиции. Они впятером ждали Юджина – у него были съемки шоу с утра и он еще не успел вернуться в агентство, так что занимались разными делами в зале. Минсок помогал Хэвону отрабатывать хореографию новой песни, Джинхо следил за тем, как Инсон учится делать "вертушку" из тхэквондо – поочередные удары ногами по голове. В уже отснятом клипе это движение делают только те, кто гарантированно умеет – то есть Дан, Минсок и Джинхо. Но у них была надежда, что они успеют научить остальных к Коачелле, тогда дэнс-брейк выглядел бы особенно мощно.

– Ты не говорил мне, что девушка, которую ты учишь в студии, будет айдолом, – обвинительно заявила Арин сразу после приветствия.

– Разве? Она трейни и я точно это озвучивал.

– Трейни – не гарант дебюта, – заметила Арин.

Дан пожал плечами и сел на диван. Парни иногда косились в его сторону, но больше были заняты своими делами.

– Для меня это не было важным. Сейчас она трейни, ее скорый дебют вовсе не делает ее действующим айдолом.

– И ты не говорил, что она красива.

Дан тяжело вздохнул:

– Мы оба существуем в индустрии, где внешность является важным критерием отбора. Сложнее найти не-красивую…

– Нет, – прервала его Арин. – Симпатичных девушек действительно полно. Но мы оба понимаем, что ты по несколько часов сидишь один на один с невероятно красивой девушкой.

Дан устало откинул голову назад: скандалы на почве ревности он не любил. Что делать с претензиями Арин, он тоже не знал.

– Ты настолько мне не доверяешь? – спросил он.

Арин молчала. Видимо, не доверяет.

– Не надо ревновать меня ко всем подряд, – сказал Дан. – Я еще много с кем, кто внешне привлекателен, бываю наедине. Но это не значит, что у нас есть какие-то… чувства или отношения.

– Я не чувствую, что ты полностью… со мной, – обиженно заявила Арин. – Я для тебя словно не имею значения, ты всегда занят чем угодно, только не мной.

– Я говорил, что в данный момент времени моя карьера для меня на первом месте, – устало напомнил Дан.

– А я? Я на каком месте? На первом карьера, на втором, очевидно, семья. Потом твои друзья, красивая ученица, журнальные съемки… а где я?

Дан снова обреченно вздохнул: он не знал, что отвечать. Арин ведь права, в его списке ценностей она даже в топ-5 не входит, у нее есть право обижаться.

Понимая, что лучше не станет, Дан произнес это вслух:

– Давай расстанемся.

Так как парни занимались без музыки, голос Дана был прекрасно слышен и все четверо удивленно повернулись в его сторону, разом забыв о своих занятиях. Дан запоздало подумал, что как-то неприлично говорить такое по телефону, но при встрече они вообще мало разговаривают.

– Это все из-за этой девчонки? – возмутилась Арин, а уже через секунду начала плакать.

– Арин… Арин, – попытался успокоить ее Дан, в динамике уже слышались рыдания и заявления о том, что он никогда ее не любил.

А потом она бросила трубку. Дан удивленно посмотрел на свой телефон и огорченно вздохнул.

– Вот так просто? – с иронией спросил Минсок.

Дан ответить не успел – Арин снова позвонила, в трубке звучал удивительно спокойный голос:

– Я не хочу расставаться, – сказала она. – Давай встретимся на выходных и все обсудим.

– Хорошо, давай все обсудим, – печально ответил Дан.

– Я люблю тебя! – выпалила Арин и бросила трубку.

Дан снова удивленно посмотрел на телефон: что это было? что ему с этим теперь делать?

– Видимо, не просто, – хихикнул Инсон в тишине зала.

– У меня появляется ощущение, что все кореянки – ревнивые и странные, – вздохнул Дан.

Парни расхохотались. Они перестали заниматься, Минсок и Джинхо сели на диван рядом с Даном, а Инсон с Хэвоном – на пол.

– Ты всегда можешь поступить как типичный кореец, – предложил Инсон.

– Это как? – удивился Дан.

– Заблокировать ее везде и избегать следующие полгода, – весело объяснил Инсон.

Дан недовольно закатил глаза: такая себе идея.

– Кстати – сработает. Ближайшие премии только в декабре, а больше поводов встречаться у вас нет, – сказал Минсок, явно веселясь по поводу возникшей ситуации.

– Вряд ли это остановит Арин, – вздохнул Дан. – Есть подозрение, что тогда я стану первым к-поп айдолом, чья бывшая будет орать проклятья под окном.

Парни заржали в голос. Вообще, маловероятно, конечно – Арин, быть может, и без комплексов, но все же гордая. Но то, что озвучил Инсон – полный игнор бывшей – действительно является частым финалом отношений. А скандал от игнорируемой девушки – возможным продолжением такого финала. Вообще, из всех азиатов жители Кореи наиболее эмоциональны. В Японии даже громко говорить в общественных местах считается неприличным, а в Корее жена может изменщика-мужа выселять из квартиры, выбрасывая вещи из окна и крича проклятья так громко, что весь район будет в курсе произошедшего. Разумеется, в современном мире такое встречается все реже, но стереотип уже сложился.

Юджин пришел очень вовремя – как раз, чтобы Дан смог избежать неприятной темы.

– Простите, что так долго, – извинился Юджин практически на бегу.

Он оставил дверь раздевалки и открытой и оттуда рассказывал о случившемся за день:

– Они на этом варьете из меня всю душу вынули. И танцуй им, и пой, и со стульями играй, и через скакалку прыгай. Можно подумать, мне заплатили за это.

Дан захихикал вместе с остальными. Шоу-варьете лишены смысла, их цель – смущать и издеваться над гостями. После дебютного продвижения отношение к их группе заметно изменилось, приглашений много, строгих требований к мемберам нет. Юджин и Инсон взяли на себя основной удар участия в шоу-варьете. Хэвон учится в школе, ему нужно хотя бы немного оценки подтянуть, чтобы ее закончить. Дан занят в студии, ему не до варьете. Джинхо очень некомфортно себя там чувствует и ему групповым решением позволили не ходить на шоу. Минсок относительно свободен, но он очень хочет подтянуть вокал, чтобы гарантированно выдержать долгие выступления в туре.

Юджин вышел из раздевалки очень быстро, на ходу натягивая на себя футболку. Начали с общей физической разминки, распелись. Затем начали отрабатывать свое выступление для Грэмми.

Минсок зорко следил за всеми в зеркало, иногда покрикивая на тех, кто опаздывает, спешит или ошибается.

– Хэвон, жестче топай! Юджин, что за плавность? Резче нужно, резче! Дан, ты делаешь слишком большие шаги, не у всех такие длинные ноги!

Одновременно с командами Минсока Инсон вслух сетовал на то, что не стал рэпером или трот-певцом. Стоял бы сейчас ровненько, с микрофоном в руках, без всего этого. В общем, в зале царила их привычная рабочая атмосфера.

Номер для Грэмми был уже полностью готов, но репетировали они его не так много, как хотелось бы. Дело во второй половине, где они будут исполнять "Sleep, sugar". К этой песне не было хореографии, но именно ее посчитали интересным исполнить на премии, так что пришлось все готовить. После резких движений "Warrior" они переходили на совершенно другой стиль – мягкий и плавный. Кому-то перестройка давалась легко – Дану и Юджину, например, – а кому-то было сложно отыгрывать такую смену настроений. У Хэвона была частая проблема – он то слишком мягко танцует в первой части, то слишком резко во второй.

Отрепетировав номер несколько раз, они немного отдохнули и приступили к отработке выступлений тура. В целом, они неплохо справлялись, сказывались долгие тренировки вокала и выносливости. Но все равно придется делать перерывы на сцене, потому что Минсок, Хэвон и Инсон просто не смогут стабильно спеть, если не делать паузы между песнями. Песни для тура репетировали частями – то ту, то эту. Полностью весь концерт пока что прогоняли только один раз.

Тренировка традиционно заканчивалась массовым лежанием на полу. Кое-как приняв душ и переодевшись в чистое, они шли к массажным креслам на другом этаже. Раз в неделю старались ходить на полноценный физио массаж, но в остальное время приходилось довольствоваться креслами.

Ну и после, постанывая от болей в мышцах, шли в общагу, спать.

За это время ощущение боли в мышцах стало чем-то почти привычным. Они даже в спортзал временно перестали ходить, потому что ресурсов не хватало. Действия вроде и привычные, но каждый день отрабатывать хореографию по несколько часов, с полной самоотдачей, чтобы точно быть уверенным в правильности исполнения… то еще испытание на выносливость.

Из-за усталости Дан даже забыл на время о разговоре с Арин. Она сама о себе напомнила серией сообщений, где просила прощения за то, что ревнует. Что отвечать, он не знал. К тому же, произнесенное вслух признание не давало покоя.

В Корее редко признаются в любви. "Ты мне нравишься" – так обычно говорят парочки. Здесь слово "люблю" считают слишком сильным, чтобы говорить так о любых романтических отношениях. Арин, хоть и училась какое-то время за границей, все же кореянка до мозга костей. Зачем она так сказала? Чтобы ему было еще более неловко расставаться с ней?

Эти мысли не давали спать и даже сильная физическая усталость не могла пересилить бесконечный монолог мыслей в его голове. В итоге он встал с кровати, зашел в свою маленькую студию, где не работал уже несколько месяцев, и сел за лирику. "I don't love you" писалась удивительно легко, но ему самому легче не стало. Он смотрел на достаточно жестокую лирику и не мог решить – стоит ли вообще эту песню публиковать. С точки зрения коммерции – девочки явно будут под нее массово плакать, что даст неплохие прослушивания. В остальном… и Арин еще сильнее обидит, и, возможно, кого-то разочарует таким признанием.

Прибавив к мыслям об Арин еще и размышления о хорошей песне, которую страшно выпускать, Дан отправился в кровать. Заснуть, в итоге, получилось, но утром было такое ощущение, что проснулся он еще более уставшим, чем ложился.

**

Разговор с Арин на выходных не заладился. К этому моменту Дан уже все для себя решил: тянуть дальше бессмысленно. Он только делает хуже, в первую очередь себе и своему представлению о джентльменском поведении. Да и Арин тоже будет сложнее. Чем дольше живешь в мире иллюзий, тем сложнее с ними расстаться, лучше все закончить сейчас, через месяц после начала отношений. Уже и так понятно, что он совсем не тот, кем был в прошлой жизни, да еще и Арин моложе и импульсивнее…

Сказанное Арин не понравилось, она начала плакать, потом пыталась выбежать из отеля куда-то в холодную сеульскую ночь. Дану, как в дешевой мелодраме, пришлось ее ловить, вести обратно в номер, заказывать такси до дома… в общем, ночка выдалась непростой.

А утром воскресенья в сети появились инсайты о том, что Даниэль и Арин встречаются.

Дан был уверен, что это не сама Арин сдала их прессе. Скорее всего, дело в нарушении правил конспирации, так сказать. Арин выбегала в коридор отеля, Дану пришлось идти за ней и там с ней разговаривать, а после он сажал ее в такси. Их банально могли увидеть другие постояльцы отеля. Как бы тщательно персонал не хранил тайны айдолов, отель – это не то место, где можно остаться полностью незамеченным.

Об отношениях Дана и до этого ходили слухи. Но тогда это были фанатские теории, а сейчас – слив в блоге с инсайтами, где обычно публикуют слухи и сплетни изнутри индустрии шоу-бизнеса. Именно это и стало причиной истерии фанатов.

Дана никто “отменять” не собирался, хотя у некоторых фанаток был условный траур. Но большинство неадекватных лезли с претензиями не к нему, а к Арин. Агентство UQ уже к трем часам дня выпустило заявление, что Арин не в отношениях. Технически, это было правдой – они ведь вчера расстались. Но хейт не утихал, поэтому к вечеру Дан сам вышел в эфир в инсте.

– Я ненадолго, – сказал он, устраиваясь напротив телефона на штативе, – Только… немного поругаться. Я знаю, что многие прочли эту информацию про меня и Арин. Ее агентство уже даже опубликовало свой ответ, но многих это не остановило. Поэтому хочу попросить сам: хватит атаковать ее соцсети. Это как минимум неэтично, я уж промолчу про глупость подобных обвинений. Я хорошо знаком с Арин, мы вместе готовили номер для выступлений, поступая так с ней, вы раните и меня. И неважно – встречаемся мы, или нет, – так оскорблять человека все равно нельзя. Про пожелания смерти даже говорить не буду, это просто ужасно.

В чате быстро-быстро замелькали сообщения. Не привычные смайлики, а что-то осознанное, словесное, но этого было так много, что Дан улавливал лишь отдельные фразы. Кто-то вроде возмущался, кто-то называл его поступок джентльменским.

– Ничего джентльменского, – сказал Дан. – Просто мне неприятно видеть такое, особенно, когда это происходит из-за того, что упомянули меня. Особенно, когда это просто сплетня, которой нет никаких подтверждений, но кто-то явно считает, что знает всё лучше меня или Арин. Пожалуйста, не надо так.

Он отпил водички, которую заранее взял с собой. Завершать эфир вот так сразу было бы странно, поэтому он решил немного поговорить на отвлеченную тему:

– Я сейчас в общежитии. Этот кабинет планировался как моя личная студия, но в Person мне сделали более крутое рабочее место, поэтому здесь обычно экспериментирует Соник. Ну и я иногда. Хотя, если честно, к хорошему привыкаешь быстро и эта студия мне уже кажется каким-то походным вариантом… хотя некоторые группы альбомы записывают в худших условиях. Мы сегодня отдыхаем. И отдыхаем мы лежа. Сильно устаем физически, поэтому сил на другой тип отдыха не хватает – просто валяемся, смотрим фильмы, едим.

Он запустил трансляцию на телефоне, а сам сидел на крутящемся стуле напротив стены. Показал зрителям, как выглядит это помещение, но проводить экскурсию по общежитию отказался. Ответил на несколько вопросов, еще раз попросил перестать спамить под постами Арин, чтобы после попрощаться.

Пиликнуло сообщение на телефоне. Прочитав его, Дан недовольно поморщился.

"Больнее, чем ты, мне уже всё равно не сделают".

Одновременно со злостью – ох уж эти ее манипуляции – возникло и чувство вины. Дан все корил себя за саму идею сойтись с бывшей – знал ведь, чем все закончится, зачем, спрашивается, лез? Теперь ему жить с обидой Арин. Не в смысле, что сам факт обиды сильно его угнетает, хотя есть немного, конечно. Тут еще другое. Они практически коллеги, работают в одной индустрии. На данный момент Person и UQ сотрудничают, так что впереди, возможно, будут еще коллаборации. А Дан поссорился с девушкой, которая является самым популярным и востребованным женским айдолом. Молодец, что сказать.

Глава 4. Единение

Вечеринка в честь старта мирового тура Pink Venom состоялась первого февраля. Первоначально Дан не хотел на нее идти – он только несколько дней назад расстался с Арин, ему незачем там присутствовать. Но все осложнялось тем, что пригласили Pop Heroes, было бы подозрительно, если бы на вечеринку пришло пять из шести мемберов. Да и Чонха, лидер группы Pink Venom, отдельно попросила Дана поддержать их всех.

Первый концерт Pink Venom состоится уже после Соллаль, то есть более, чем через неделю. Но в ранней организации вечеринки нет ничего странного – так делают постоянно, чтобы потом не отвлекаться на разговоры с инвесторами.

Приглашенных много, и это весьма разношерстное общество. Инвесторы, продюсеры, директора агентств, другие айдолы, стафф, родители и друзья айдолов, иногда билеты дарят некоторым фанатам. На вечеринке ставят фуршетные столы, часто выступают другие группы, а гостям дарят лимитированный мерч к туру.

Приглашение Дан получил еще в то время, когда они с Арин встречались. Тогда ему вручили дополнительное письмо с требованием не приближаться к ней во время вечеринки. Здесь много людей, которые не являются частью индустрии, их никакие контракты не остановят – разболтают всё на анонимных форумах в тот же день. Теперь это требование было, пожалуй, даже нужнее.

Первую часть вечера Дан постоянно ловил на себе тоскливые и недовольные взгляды Арин. Вокруг Дана часто собирается много людей, особенно женщин. Он уже привык к этому и воспринимает как часть работы, но Арин явно каждую особу женского пола воспринимала как свою замену. Иронично, но сегодня все дамы, что подходили знакомиться к Дану, были заинтересованы в нем как в профессионале, а не возможном партнере. Он познакомился с основательницей небольшого корейского бренда парной одежды. Потом поговорил с руководительницей отдела Apple Music в Корее – очень строгой и властной женщиной, другая в Корее такой высокой должности и не могла бы достичь. Еще познакомился с бывшей женой Эйси, которая готовила новую женскую группу КАС. И немного поболтал с известной сценаристкой дорам, которая игриво предлагала Дану сняться в дораме, даже обещала написать сценарий под него (потом печально признала невозможность подобного). В общем, вечер Дана был богат на общение с женщинами, но ничего романтичного в этих знакомствах не было, обычные деловые связи.

Вечеринка была разделена на две части выступлением группы трейни-девушек, после которого Арин словно с цепи сорвалась – она, кажется, решила вызвать ревность у Дана. Он и прежде постоянно чувствовал на себе ее взгляд, поворачивался в ее сторону почти интуитивно. Теперь, смотря на Арин, он видел ее рядом с какими-то парнями, которые обалдело пытались понять, за что им такое счастье на голову свалилось. Арин звала всех "Оп-п-па", глупо смеялась, нахваливала всё, что можно нахваливать, и флиртовала так фальшиво, что уже минут через двадцать Пак Суджин, глава UQ, не выдержал и сам подошел в Арин, чтобы сказать ей все, что он думает о ее поведении.

Настроение у Дана, ожидаемо, было неважным. Он не ревновал. Был бы даже рад, найди себе Арин кого-нибудь, так она бы свою злость вылила в новые отношения, что безопаснее для Дана..

После вечеринки, разумеется, в сети появились анонимные рассказы о поведении Дана и Арин на вечеринке. Кто-то утверждал, что они встречаются, поэтому Арин пыталась сделать вид, что Дан ее не интересует. Пауэры возражали – Дан прямо говорил, что не будет избегать отношений, он бы не стал и скрывать их, если все уже раскрыто. Другие говорили, что поведение Арин – попытка убедить всех, что сплетни бессмысленны и глупы.

Сонхи пересказывала Дану все эти сплетни в субботу, уже после того, как закончила инструктаж на время отпуска.

Соллаль – восточный Новый Год – очень масштабный для Кореи праздник, отдыхать люди будут четыре дня – с третьего по шестое февраля. Праздновать Соллаль стараются дома, со старшим поколением, поэтому жизнь в Корее замирает, почти все закрыто. В Person, разумеется, все будут отдыхать. Сонхи поедет к маме куда-то в пригород. Требовать от стаффа сопровождения тоже будет неприлично, они из-за их групп и так работали в Чхусок, другой важный праздник. Проще говоря, все айдолы на эти четыре дня остаются без нянь. Сонхи справедливо переживала за своих избалованных подопечных, ведь те без нее не могут сварить кофе и не знают, как забронировать номер в отеле.

Дан, Инсон, Минсок и Миён будут справлять Соллаль в деревне, где живут бабушка Дана и мама Минсока. Выезжают третьего февраля. Но утром седьмого у них вылет в Лос-Анджелес. Так как гонять туда-обратно водителя – плодить возможности для форс-мажорных ситуаций, Дан повезет всех сам, и сам же увезет обратно. Сонхи объясняла ему, как это сделать, чтобы все прошло хорошо, без необходимости вызывать вертолет для решения проблемы.

Уезжали из общежития последними. Джинхо ушел домой еще в субботу вечером, Юджина и Хэвона забрал папа Юджина – макнэ просто по дороге закинут, куда надо. Миён все время сборов бродила по их общежитию, то критикуя их простенькую обстановку, то жалуясь на то, какое у них все дорогое и удобное. Общежитие девчонок оформляли с дизайнерами, потому что в нем планировали снимать часть контента. Там все ярко, красиво, но не сказать, что супер-дорого. В общежитии Pop Heroes дизайнерского ремонта не было, им только покрасили стены в выбранные цвета. Но часть мебели они заменили на собственную. Купили себе большой диван, несколько кресел, тот же холодильник для кимчхи, кухонную технику, вдобавок к стиральной машинке купили отдельную сушилку. Мама Джинхо постепенно натаскала им комнатных растений, чтобы было уютно, на стены повесили фотографии и картины, заменили табуреты у стойки, потому что они часто завтракают не за большим столом. В общем, они постепенно обживались и на вещах не экономили. Еще у них уборку раз в неделю делает клининг, есть робот-пылесос. К тому же, с Минсоком не так-то просто устраивать бардак. В том смысле, что у них очень чисто, особенно для мужского общежития. Главный бардак сосредоточен в комнате Юджина и Инсона, но Миён туда не заходила, поэтому могла только восхищаться тем, какой у них порядок. Инсон делал вид, что не замечает насмешливых взглядов Минсока.

Когда все наконец-то разъехались, они вчетвером спустились на подземную парковку. Кое-как усадили Миён на заднее сиденье, а не впереди, как она хотела. Потом она канючила, чтобы Дан откинул крышу кабриолета, низкая температура на улице ее совсем не смущала. Инсон снова молчал и улыбался: в августе он с Юджином упросил Дана прокатить их по трассе с откинутой крышей. Орали в две глотки так радостно, что Дан едва не оглох. Теперь Инсон делает вид, что никогда бы подобного не требовал.

Porsche Дана столкнулся с суровой корейской действительностью, потому что его забили подарками на Соллаль. И подарки – вовсе не брендовые сумки. В Корее принято дарить что-то практичное и нужное, нередко ради этого сражаясь за красивые коробки в супермаркетах. Дану подарки покупала Сонхи, по списку. Бабушке – большой набор средств народной медицины, всякие женьшеневые настойки, мази с ядом кобры и прочие не слишком аппетитные снадобья. Тете и маме Минсока – большие косметические наборы Hibiscus. Товары для здоровья и красоты являются распространенным подарком для женщин.

Но еще везли другие подарки, особенно странные для людей не из Кореи: продуктовые наборы. Минсок с любовью смотрел на три огромные упаковки с мраморной говядиной, а его сестра – на сладости. Но было и немало других продуктов. Груши, яблоки и персики – каждый фрукт обернут в бумагу, выложен в специальные ячейки и спрятан в добротную коробку. Несколько банок ветчины. Да, ее тоже дарят. Как и разные соусы и специи. Часть этого косметически-съедобного богатства поставили в багажник, часть пришлось пристроить на заднем сиденье, потому что эта американская машина не была приспособлена для такого объема подарков. Porsche, забитый мясом, фруктами и устричным соусом – такое может быть только в Корее.

Корейские подарочные наборы обычно имеют приклеенные пакетики с ароматизаторами, чтобы запах картона не портил ощущение праздника, поэтому в машине пахло чем-то фруктовым. И кофе: они взяли с собой американо из дома.

Из-за этого поездка действительно напоминала семейную. Первое время они много говорили, но потом Минсок углубился в переписку. Он иногда так тепло улыбался экрану смартфона, что не было ни малейшего сомнения – переписывается он с Наной.

– А кто тебе пишет-то? – внезапно спросила Миён.

– Это секрет, – с хитрой улыбкой ответил Минсок. – Мы не разглашаем такую информацию девчонкам, которые уже через пятнадцать минут напишут об этом всем своим подругам.

Миён недовольно ахнула, но говорить ничего не стала. Скорее всего, Минсок прав: Миён явно не из тех, кто умеет хранить секреты. Может, всем подряд и не будет рассказывать, но самым близким подругам – непременно. А таких подруг у нее шестеро… про Минсока и Нану слишком много людей в курсе, так скоро сплетничать начнут.

Дан, разумеется, сообщал Сону о том, что он встречается с Арин. И о том, что расстался – тоже. Минсок рассказал стаффу про Нану. В Person на это реагируют забавно: будто детишки опять что-то натворили, а им расхлебывать. Никаких запретов, никаких штрафов, только ворчание: "И почему с вами так сложно? Не могли кого попроще найти? Как вас прятать-то?"

Прячут от сасэн-фанатов. Чем ты популярнее – тем больше свита таких сумасшедших. Большая часть сасэнов безобидна: они просто ходят следом, наблюдают и делают фото. Это не тот случай, когда девушки себе что-то намечтали – они отчетливо осознают, что с кумиром у них может ничего и не быть. Мало того – иногда они даже не воспринимают айдола как привлекательного мужчину, он для них просто кумир, существо немного бесполое. Они просто хотят знать о нем буквально все – что ест, с кем разговаривает, во сколько ложится спать. Это крайняя степень восхищения, она никак не связана с романтикой и ничего плохого айдолу такие сасэны не сделают. Максимум – напугают преследованием. Возможно, удивят попыткой соблазнить.

Есть, конечно, и реальные сумасшедшие. Их обычно называют даже не сасэнами, а сталкерами – эти действительно что-то там себе придумали. Вот они могут нарушать все личные границы: проникают в общежитие, залезают в машины, узнают номер телефона, присылают сомнительные подарки, могут отправлять письма с угрозами всем девушкам, которые работают с их кумиром. Они же могут попытаться украсть айдола. Физически украсть – мешок на голову и тащить в машину. Без сомнения, такие люди пугают… но их немного, их можно сдать в психушку и поэтому больше проблем от третьего типа сасэнов.

Они – кто-то вроде азиатских папарацци. Нельзя сказать, что они любят или уважают знаменитость, иногда они даже не являются фанатами. Они зарабатывают на айдолах. Ходят следом, выясняют все, что можно выяснить, а после продают это СМИ, другим сасэнам, или шантажируют агентства. Вот это – реальная проблема. За преследование такого типа не дают реальный срок, максимум, можно отправить сасэна на несколько суток по административному правонарушению. Их не сдашь в психушку – они вменяемы и адекватны. И пристыдить не получится – стыда и совести у таких никогда не было. Чем ты популярнее, тем больше шансов, что у тебя появится такой сасэн.

В этом времени сасэнов у Дана немного. Пока что немного. Троих он узнает в лицо, все просто фанатки. Но уже приходится соблюдать некоторые правила. Например, он часто носит с собой прибор для обнаружения маячков. Как в шпионском романе – проверяет машину каждый раз перед тем, как выехать на ней с подземной парковки. И после приходится наблюдать за дорогой еще и в зеркало заднего вида – не едет ли кто точно за ним.

Стафф помогает в организации тайных свиданий, вот они и ворчат. Устроить встречу популярного айдола и простого человека проще, чем свести двух айдолов. В первом случае все меры предосторожности нужно осуществлять только с одной стороны. Встречи с Арин и Наной вообще сложны в исполнении – у девчонок есть свои сасэн-фанаты.

Размышляя об этом, Дан наблюдал за дорогой в зеркало заднего вида. Он специально не выезжал на трассу, перемещаясь по городу практически зигзагами – проверял, не едут ли за ним. Едут. Темно-серый BMW мелькает уже давно.

– Почему ты так странно едешь? – удивилась Миён, – Когда мы с мамой такси брали, сразу на трассу и по прямой, а ты постоянно поворачиваешь.

– Любишь шпионские фильмы? – весело спросил Минсок.

– Шпионские? – удивилась Миён. – За нами сасэн? И что делать? Звонить стаффу?

– И испортить им выходной? – весело спросил Дан. – Нет, у нас есть идея получше.

– Будешь гнать по улице, чтобы оторваться от хвоста? – спросила Миён.

Вид у нее был такой, будто она сама не верит, что произносит это вслух.

– Он же не агент 007, – ответил Минсок, доставая телефон. – Номер видишь?

– Записывай, – и Дан начал диктовать номер автомобиля преследователя, марку и цвет машины.

Несмотря на то, что такой тип преследования не является уголовным преступлением, полиция в Корее считает, что сасэны потенциально опасны для общества. Поэтому у многих айдолов, особенно, если они сами водят машину, есть номер дежурной части полиции – не тот, что общий, а внутренний, для своих.

Минсок позвонил, объяснил ситуацию, продиктовал номер автомобиля… перед выездом на трассу полицейский автомобиль догнал их и попросил серый BMW остановиться. Водителя не задержат, просто проверят документы, сказав что-то вроде того, что похожая машина была замешана в чем-то преступном. Отпустят минут через пять. Но за это время Дан успеет далеко уехать.

– Все еще хочешь быть айдолом? – иронично спросил Минсок.

– Поздно, братишка, я уже подписала контракт, – ответила Миён.

В голосе слышался легкий испуг и Миён еще какое-то время оглядывалась назад, хотя серый BMW давно скрылся из вида.

До дома бабушки добрались без сопровождающих. В деревеньке было достаточно многолюдно – многие приезжают из города к бабушкам и дедушкам, справляют праздник здесь. Тем более – тут весело.

Сейчас на улице чувствовалась подготовка к празднику, несколько мужчин возводили качели во дворе одного из домов, а в воздухе пахло жареным мясом и яйцами. На соллаль делают немало закусок, по сути своей схожими с омлетом – иногда что-то заворачивают в яичный блинчик, иногда смесь для омлета сразу готовят с особым наполнением.

– Я прям чувствую, как набираю несколько килограмм за эти три дня, – призналась Миён, смешно нюхая воздух.

Все в машине засмеялись ей в ответ. Когда Дан подъехал к дому бабушки, он с удивлением увидел у дверей и Ким Джиёна, тетиного… потенциального мужа. Он помог им разгрузить подарки из машины, устроиться в доме. Мама Минсока купила домик по соседству с бабушкой. Он совсем маленький, но в чем-то лучше бабушкиного: там теплый второй этаж, в то время как у бабули комнаты на втором этаже больше похожи на веранду. Чтобы хорошо их прогреть, нужно протопить дом, а это долго. Поэтому решили, что женщины уйдут в дом мамы Минсока, будут спать в комфорте и на кроватях, а мужчины лягут на полу и диванах в бабулином доме на первом этаже. За несколько дней праздников, возможно, наверху станет достаточно тепло, так что главное первую ночь где-то переночевать.

Миён утащили готовить еду, Минсок хотел затесаться в женское общество, апеллируя своим дипломом повара, но ему сказали, что у них традиционный Соллаль, так что мужчинам на кухне не место. Джиён учил их колоть дрова, хохоча так заразительно, что не смеяться вместе с ним было сложно. Дрова нужны и для печки в доме, и для приготовления еды. На улице есть жаровня, в которой бабуля хочет приготовить блюда по всем правилам традиционной кулинарии.

Поводов для веселья хватало. Дан и Инсон были не особо-то сильны в таких делах, слишком городские дети, поэтому без Джиёна они бы даже печку не разожгли… ладно, можно было бы погуглить, но это не считается. А Минсок и Миён так тоскливо смотрели друг на друга, что это очень красочно показывало всю проблематику гендерных ролей, так сказать. Миён бы с удовольствием помахала топором, а Минсок все пытался подсмотреть, какие специи бабуля добавляет в мясо для манду.

[*Манду – корейские пельмени. И это действительно очень общее название для блюд, которые иногда совсем не похожи друг на друга. Итак, тесто у манду может быть из пшеничной или гречневой муки, с разным содержанием крахмала, но также можно просто обвалять начинку в крахмале и готовить как тефтели. Начинка: свинина или птица, рыба или морепродукты, разные овощи, в том числе кимчхи и грибы шиитаки, тофу, проростки сои и вообще все, что можно перемолоть в мелкий фарш. Манду можно варить в воде или бульоне (рыбном или курином), тогда это будут мульманду. Приготовленные на пару – чинманду. Жаренные на сковороде – кунманду. И, чтобы окончательно добить вариацией этого блюда… у них еще и форма может быть разной – похожей на пельмени, вареники, хинкали или просто тефтельки. На праздничный стол хозяйки стараются подать манду нескольких видов и форм. Если это манду не из кимчхи, их едят в прикуску с кимчхи, макая в соевый или устричный соус. Вне праздничного стола и без применения ручного труда манду похожи на обычные пельмени, продаются замороженными в супермаркетах, самые распространенные начинки – курица, рыба и грибы.*]

Первый день Соллаль – это подготовка к празднику, но есть вкусности начинают в этот же вечер. Следующие дни выдались достаточно похожими друг на друга. После завтрака ходили играть на улице. Играли в футбол, у Дана даже неплохо получалось, вместе с детьми и внуками других жителей этой деревни. Запускали воздушных змеев – это традиционное развлечение на Соллаль, обычно его устраивают для детей, но и взрослым было по-своему весело. Еще качались на качелях. По традиции это развлечение для девушек – они по двое качаются на длинных досках… но в современном мире у качели стояла очередь из желающих всех полов и возрастов.

Ближе к вечеру играли в настольные игры, их тетя привезла из города. Инсон и Миён пытались мухлевать, но бабуля и Джиён всегда видели их попытки схитрить, что очень обижало этих двоих. После ужина смотрели телевизор. Все программы снимали заранее и они были в корейских традициях… немного слишком глупы. Но, стоит признать, после очень сытного ужина и нескольких стопок соджу такие дурацкие шоу казались вполне веселыми.

Для Соллаль Pop Heroes сняли свое первое развлекательное шоу – играли в игры в традиционных нарядах. Бабуля смотрела все три выпуска по мере их выхода, а они втроем сгорали от стыда под радостный ржач Миён. Кроме игр, им еще подготовили предсказания от какой-то гадалки – это очень распространенная практика в Корее – и бабуля несколько раз прослушала то, что напророчили Дану. В предсказании говорилось, что у него будет тяжелый, но очень плодотворный год, который заложит основу его благосостояния.

Когда это "шоу" снимали, Дан и Джинхо с самого начала были настроены скептически. Когда услышали предсказания, все пытались выяснить, знала ли гадалка, кому это предназначается, потому что звучало это слишком… просто. Конечно, у них будет сложный, но плодотворный год – они в мировой тур едут!

Но бабуля видела в предсказании какой-то особый смысл и очень огорчилась, что Дан не забрал распечатку от гадалки,ей уж очень хотелось ее перечитать самостоятельно.

Кроме еды и игр, в деревне они выполнили еще некоторые традиции. Еще в день приезда бабуля подготовила специальный ритуальный стол для духов предков, но сам ритуал чхаре проводили позднее и отдельно: Минсок для своей семьи, Дан – для своей, Инсон и Джиён пошли погулять по полям.

Традиционно ритуал проводит старший мужчина в семье, с детьми и внуками. Но дедушки уже нет, папа в Нью-Йорке, а бабушка заявила, что хоть раз предков должен почтить мужчина, а не она сама. Ничего сложного в процессе нет. На заранее подготовленный стол выставили самые разные вкусности, Дан зажег курительницы и написал молитву на листке бумаги. Затем он ритуальной фразой "призвал" духов предков. Бабушка, тетя и, последним, Дан выставили на стол чаши с рисовым вином, Дан воткнул ложку в центр большой миски с рисом и они все вышли из комнаты на несколько минут. Это чтобы предки могли спокойно поесть. Когда бабуля решила, что духи наелись, Дан трижды кашлянул – так положено, чтобы духи спрятались, видимо. Вернувшись в комнату, он заварил специальный напиток из жареного риса. Бабушка, тетя и он сам дважды совершили низкий поклон чоль – это когда садишься на колени и лбом почти касаешься пола, Дан сжег листок с молитвой, подношения убрали со стола, чтобы разделить между собой и съесть.

Для Дана все происходящее было чем-то неловким, но он прекрасно понимал, что традиции часто являются тем, что наполняет семью ощущением общности. Не всегда, конечно, но достаточно часто. Например, когда бабуля приготовила то, что мама всегда делает на европейский Новый Год. Провести "ритуал", чтобы бабуля была довольна, Дану не сложно. Зато после та так сияла от счастья, что можно было свет не зажигать.

Вечером, после праздничного ужина, все младшие кланялись старшим, за что получали красные конверты с деньгами. Заранее договорились, что, не считая церемонии поминовения, будут справлять Соллаль так, будто они одна семья. То есть они вчетвером, как младшее поколение, получили конверты от всех – и от бабули, и от тети, и от мамы Минсока, и даже от Джиёна. Когда Дан был маленьким, он очень любил Соллаль: можно было накланяться себе на что-то крутое. Сейчас уже сам способен раздавать красные конверты.

Пятого февраля, когда проводили все обряды, Дан почти не пил. Сделал несколько глотков рисового вина во время ритуала, а после цедил водичку, ведь ему потом за руль. Вроде бы все должно выветриться за двенадцать часов, но рисковать накануне вылета на премию Грэмми… нет, он не стал бы. В Корее и без праздников полиция может проверять на алкоголь всех водителей, а уж после Соллаль патрули гарантировано будут стоять на въезде в Сеул.

А вот остальные неплохо налегали на соджу и вино, поэтому с утра Дан проснулся самым первым. Оделся и вышел на улицу, подышать свежим воздухом, потому что в доме пахло именно так, как и должно пахнуть там, где спали трое подвыпивших мужчин.

Ждать снега на Соллаль глупо, в Корее это вообще не самое частое явление, но утро выдалось действительно холодным, поэтому деревья покрылись инеем, а на земле блестел лед. Дан сильнее запахнул длинный пуховик и медленно выдохнул – изо рта шел пар. Несмотря на холод, возвращаться в дом не хотелось. Еще бы кофе… или хотя бы чай…

Дверь за спиной скрипнула и на крыльцо вышел Джиён. Он протянул Дану кружку.

– Кофе. Растворимый и с сахаром.

Дан благодарно принял кружку, отхлебнул… когда привыкаешь к качественному напитку, этот кажется странным на вкус, будто чего-то не хватает, но сейчас важнее, что он горячий.

– Как раз рассвет, – кивнул в сторону восхода Джиён.

Рассвет, разумеется, не был виден. Местность вокруг холмистая, да и домик бабушки почти в центре деревни, горизонт полностью скрыт за домами.

– Местные ходят встречать рассвет куда-то на холм, – сказал Дан. – Но я ни разу не был.

– Удивлен, что вы не стали соблюдать и эту традицию.

Крыльцо в доме бабушки совсем небольшое, Дан присел на деревянные перила с одной стороны, Джиён – с другой. Если бы кто третий решил зайти в дом, им бы пришлось встать.

– Бабуля, видимо, решила, что с нас и предыдущих хватит, – улыбнулся Дан.

– Вы в Нью-Йорке не проводили ритуал чхаре? – уточнил Джиён.

Дан отрицательно покачал головой:

– Максимум – папа ставит подношения в день поминовения предков, но ритуалы… это слишком старомодно для нашей семьи. Вы, кстати, знаете, что бабуля вообще-то тоже крестилась в католичестве?

Теперь Джиён удивился, а Дан с улыбкой пояснил:

– Она считала, что должна разделить религию с мужем, чтобы венчаться по всем традициям и крестить детей… после крещения тети Нари в церкви она больше не бывала.

– Корейские традиции не запрещают принимать другую религию, – улыбнулся Джиён.

Это действительно так. Около половины жителей Южной Кореи – христиане, преимущественно католики. Но это никому не мешает продолжать соблюдать традиции. Почитание предков, конечно, не религия, но все равно несколько перечит церковным законам… при этом даже католические священники смирились с тем, что корейцев не перевоспитать, поэтому они просто делают вид, что не замечают Чхусок, Соллаль и дни поминовения на кладбищах.

– То, что я вам сказал, – осторожно начал Дан, – Это… помогло?

Джиён не стал уточнять, он просто кивнул:

– Да, мы смогли установить слежку и сейчас собираем данные. Хочу сразу предупредить, что это очень долгий процесс: чтобы собрать достаточно доказательств, нам нужно наблюдать как минимум несколько месяцев. Сейчас это можно списать на… совпадения.

– Я понимаю, – кивнул Дан. – В отношении… скажем так, Папки и всего, что с ней связано… если вам будет нужна помощь – говорите.

– Это что-то личное? – удивился Джиён.

Дан неуверенно пожал плечами. В этой жизни – нет, не личное. Но в прошлой…

– Нет, просто… обостренное чувство справедливости? – осторожно сказал он.

Джиён улыбнулся и покачал головой:

– Ты знаешь, какое дело сейчас ведет твой отец?

Дан удивился:

– Нет, а что?

– Просто обостренное чувство справедливости, возможно, у вас семейное.

Глава 5. На пороге важного

То, чем занимался папа, не было обостренным чувством справедливости в чистом виде: ему ведь за это платят. Но дело действительно нетипичное. У юридических компаний обычно есть специализации. Фирма папы занималась малым и средним бизнесом, помогала заключать контракты и разбираться с судебными исками от недовольных клиентов. Также в работе – бракоразводные процессы и выполнение последней воли умершего, раздел наследства.

Когда папа начал заниматься авторскими правами, ситуация не особо изменилась: все те же бизнес-контракты, разводы, наследство и советы, где хранить деньги, просто теперь обсуждали не ресторанный бизнес, а песни и альбомы.

Юридические компании вроде папиной, на самом деле, редко имеют дело с уголовными делами. Если же у их клиентов случалось что-то вне бизнеса и семьи, папа брал на подмогу адвокатов, которые действительно умеют работать в суде по серьезным правонарушением. Для дела Молли Мо такой человек тоже был нанят, но, скорее, на позицию консультанта. Потому что клиент папы – пострадавшая.

Дан не знал Молли Мо лично, но она достаточно знаменита. В 2014 году вышел ее первый альбом, который стал очень популярен. Два хита гремели по всему миру и девушку традиционно начали называть новой поп-принцессой. Но после этого альбома Молли Мо пропала. Она была частью лейбла NC Records, руководил которым Нил Коллинз.

Большая часть лейблов в США принадлежат крупным корпорациям, их три: Universal, Sony и Warner. В каждой группе может быть несколько сотен лейблов. Даже внутри одной корпорации есть крупные игроки с давней историей вроде Columbia Records, а есть небольшие дочерние лейблы, которые нередко частично принадлежат лейблу побольше. Это образует что-то вроде пирамиды, когда большой конгломерат спрашивает с больших лейблов, а те – со своих дочерних предприятий.

Яркий пример "дочки" – личный лейбл Бейонсе. Певица открыла его, чтобы иметь все права на собственные песни. Запись музыки происходит на ее личной студии, все наемные работники оплачиваются отдельно. Но Бейонсе платит процент роялти Columbia Records за то, что они занимаются ее продвижением и распространением альбомов.

Это частный случай, чаще маленькие лейблы принадлежат не артистам, а продюсерам. Например, Тимати мог бы открыть такой, если бы не предпочел остаться ведущим специалистом в большой компании. Это его выбор, который обусловлен тем, что он легко подстраивается под требования артистов – ему нравится делать стилистически разные альбомы. Но для некоторых продюсеров важнее показать собственное… так сказать – творчество. Отразить личный стиль в музыке другого исполнителя. И тогда они организуют собственные лейблы.

Нил Коллинз в конце нулевых был безумно популярным и успешным продюсером. Именно тогда он открыл свой лейбл под крылом Universal Music. Для Тимати он всегда был соперником. Причем не в том же качестве, как, например, PDS для Pop Heroes. Нет, там все хуже: у них разные методы работы, плюс характер у Нила Коллинза не самый приятный, он очень гордился своим успехом, а особенно – известностью. У Тимати достижений не меньше, но для людей извне индустрии он – просто имя в списке создателей треков, тогда как Нила знали слушатели его музыки.

В начале десятых Нил несколько снизил уровень своей публичности и ушел в тень. Его лейбл NC Records был верным бойцом большой корпорации и, кроме выпуска успешной музыки, занимался еще и… не совсем этичными делами. Это иногда называют "контрактами удержания", "платой за забвение" и "договорами о неконкуренции". Суть этого феномена в том, что лейбл, к которому приходит кто-то молодой, голосистый и неизвестный, заключают с этим талантом контракт альбомов так на пять, которые могут либо вообще никогда не выйти, либо выйдет только один альбом. Это делается для того, чтобы потенциальная звездочка не ушла к конкурентам. NC Records, пользуясь ореолом славы Нила Коллинза, успешно приманивал к себе юных вокалистов. В том числе – Молли Мо.

Девушка пела в церковном хоре, занималась танцами, мечтала стать новой Мадонной. Демо с кавером прислала Нилу сама, предложению подписать контракт была очень рада. Вообще, у Молли привлекательная, но нестандартная внешность – круглое личико с пухлыми губками и носом-кнопкой делали ее похожей на детскую куклу. Ту, которую сажают на горшок и кормят кашкой. Маленького роста, склонная к полноте, она не походила на голливудскую диву… В свои семнадцать Молли была больше похожа на ребенка, но именно в таком виде она понравилась Нилу Коллинзу. Что уже многое говорит о его предпочтениях.

Он взялся записывать с ней альбом лично, что является большой честью для новичков индустрии. Вот только во время записи он регулярно приставал к девушке. Та отказывала, просила так больше не делать. Важно уточнить, что она – семнадцатилетняя девчонка из провинциального городка, приехавшая в Лос-Анджелес к дальней родне. Она мечтала стать звездой и боялась устраивать скандал – ведь тогда бы ее могли отправить домой и с карьерой певицы было бы покончено.

Не получив желаемого напрямую, Нил начал поить ее в студии алкоголем, говоря, что так она споет лучше… после насиловал девушку, когда та не могла сопротивляться. Она пыталась жаловаться, но, во-первых, нерешительно, во-вторых, Нил умно подстраивал все так, чтобы ей особо и не верили. Проще говоря, все вокруг считали, что Молли любит выпить и выдумывает всякую ерунду. Сыграло еще то, что Молли не рискнула рассказать маме и обратиться в полицию. Она мечтала стать певицей, семья была против, ее бы мигом забрали, если бы родители узнали о подобном отношении продюсера.

После первого альбома Молли поехала в небольшой тур, начались концерты и выступления, ей казалось, что все закончилось. Но после с девушкой не хотели работать. Несмотря на то, что она добилась популярности, Нил не хотел давать ей песни для второго альбома, потому что наигрался. Девушку игнорировали следующие несколько лет. Она ходила в студию, просила либо дать ей песни, либо расторгнуть контракт, чтобы уйти в другой лейбл… но все без толку. Пока, около года назад, Нил опять не заметил Молли. С возрастом она не особо изменилась, выглядела все так же неестественно юно. Мужчина решил повторить прошлый опыт, позвал записывать второй альбом. Только теперь, несмотря на детскую внешность, девушка стала старше и на прошлые уловки не попадалась. Была попытка изнасилования и скандал. Вполне ожидаемо, что Нил после этого заявил, что больше Молли песен не получит.

Но лейбл – это не только его основатель, но еще и много людей, которые начали работу с Молли с момента, как пошли первые разговоры о втором альбоме. Большую часть ее появлений на публике отменили, но некоторые не удалось. Так Молли поехала выступать на фестиваль, где столкнулась с Леди Гагой. Общительная дама на тот момент была клиенткой папы, а еще, как понял Дан, она любит поддерживать молодежь. Это тоже не удивительно для именитых исполнителей: чем-то схоже со стариковским желанием раздавать советы направо и налево. Но так сложилось, что для расстроенной Молли Леди Гага стала жилеткой для слез. Всего несколько вопросов - и девушка вывалила всю свою историю целиком. И Леди Гага решила поддержать талантливую девчонку. Дан не знал, почему – женская солидарность, может, негативный опыт из собственной жизни, там и не понять. Но именно Леди Гага оплачивает работу папы.

Целей две. Первая – расторгнуть контракт Молли Мо с NC Records, чтобы девушка смогла перейти в другой лейбл и начать выпускать музыку, пока про нее окончательно не забыли. Вторая – хотя бы попытаться наказать Нила Коллинза. Но тут все понимают, что это может быть невыполнимой задачей. Молли не заявляла об изнасилованиях, нет свидетелей и доказательств, а презумпция невиновности подразумевает, что Молли должна доказать вину своего обидчика, иначе он считается невиновным. Одного заявления мало, нужно хоть что-то еще.

Джиён, скорее всего, эту историю узнал от тети Нари, потому что официально дело еще не начато. Точнее – пока что запущен лишь процесс расторжения контракта, историю с изнасилованием Дан узнал уже от папы, с просьбой пока не афишировать ничего.

Дан хорошо помнил, какой резонанс приобретают подобные дела. И – главное – сколько по времени они длятся. Так что у этой истории не скоро будет развязка. Но действительно забавно, что папа в США занимается делом, которое немного похоже на ситуацию с Папкой. Нил Коллинз ведь, по сути, пользовался своим положением, а Молли оказалась в той же ситуации, что и люди в Папке: мечты о сцене и славе сковывали ее, заставляя молчать о том, что нельзя назвать нормой отношений продюсера и артиста.

[*Тут дикая смесь реальных историй и вымысла, большая часть имен придуманы. Но вот Леди Гага действительно помогала одной девушке в похожей ситуации.*]

***

Дорога в бабушкину деревню была нервной из-за трафика, но тогда они ехали не в самый пик – большинство людей покинули город в воскресенье утром, а они только после обеда. Но возвращаться в Сеул было особенно мучительно, потому что дороги забиты: всем завтра на работу. К тому же, туда они ехали в предвкушении праздника, а обратно возвращались после трех дней обжорства, поэтому все были вялыми и размышляли о том, что эти набранные килограммы теперь нужно скинуть. Для Дана и парней это было проблемой исключительно потому, что им через несколько дней выступать на Грэмми и нужно выглядеть идеально. Миён же и так худенькой не была и в агентстве являлась одной из немногих, чей вес упирался в верхнюю границу нормы для айдола. Сейчас она строила планы на вечер: сначала на беговую дорожку, потом спать, иначе в субботу ей придется выслушать лекцию о здоровом питании. Даже при том, насколько этичны и терпеливы педагоги в Person, корейские стандарты требуют строгости, поэтому слишком "тяжелых" стажеров упоминают перед всем коллективом, называя вес и уточняя, сколько нужно скинуть. Тех, кто слишком худой, тоже так озвучивают, но это традиционно не вызывает такого приступа стыда.

Дану в чем-то повезло – он в принципе худой. Когда у него был скачок роста? В пятнадцать, вроде бы. Вот с того времени он скорее может не набрать, чем скинуть. Минсок, кажется, просто смотрит на куриную грудку и тренажеры, и у него мышцы растут, а для Дана мечты о шикарных бицепсах остаются мечтами, несмотря на то, что в еде он себе не отказывает. Сахара старается меньше есть, есть такое. Но ему же не поправиться нужно, а мышцы нарастить. Сейчас он, скорее, сухой и жилистый.

В машине было прохладно, хотя работал обогрев. Они много стояли в пробках, а снаружи дул промозглый влажный ветер, из-за которого хотелось поскорее оказаться дома… но на дорогу ушло почти пять часов, хотя в обычное время от общежития до бабулиного дома можно добраться за два.

Иногда их узнавали пассажиры из соседних машин. В какой-то момент времени немного не повезло и рядом с ними замер автомобиль с их фанаткой, причем не слишком воспитанной – она нахально снимала их через стекло все время, что они стояли в этой пробке. Сидеть в машине и делать вид, что ты не чувствуешь себя тигром в зоопарке, было не очень приятно, а уехать подальше от неприятного соседства удалось не сразу.

Приехав в общежитие уже почти в полночь, они даже не могли нормально отдохнуть – вылет совсем скоро, нужно привести себя в порядок и собрать вещи. Ночью в общежитие прибыла и Сонхи со списками – проверяла, все ли они взяли. Она же привезла кое-что из одежды в аэропорт, но немного – зима, холодно. Дан вообще заранее предупредил, что в холод мерзнуть не будет ни за какие деньги. У него есть любимое шерстяное пальто от Louis Vuitton. Он надел под него водолазку и кардиган, а от шапки все же отказался, понадеявшись на то, что их не будут долго держать перед прессой.

Тем более, ждал их частный самолет. PDS вынуждены были улетать вечером шестого февраля, регулярным рейсом, из-за чего их праздник точно закончился раньше, чем заложено традициями. Но вообще все три группы, претендующие на Грэмми, оставляли себе мало времени на акклиматизацию и борьбу с джетлагом, решив остаться на Соллаль в Корее.

Прилетев в США в два часа ночи, Дан совсем не хотел спать – выспался в самолете. Но это и к лучшему, потому что работы было много. Пока заселились в гостиницу, пока привели себя в порядок – уже пора по делам. Сначала – примерка нарядов для выступления. Костюмы для красной ковровой дорожки, затем наряды для выступления – все это Louis Vuitton готовил в Париже по заранее снятым меркам, а теперь мастера бренда прилетели в Лос-Анджелес, чтобы окончательно подогнать одежду по фигуре.

Времени в обрез, так что из офиса Louis Vuitton сразу выехали на место проведения Грэмми, их ждала непривычная и сложная для них репетиция.

На Грэмми, разумеется, тоже поют под фонограмму. И происходит это не сказать, что совсем редко. Но большинство номеров стараются делать с полностью живым звуком. И под “полностью живым" имеется в виду, что играть музыку будут живые музыканты. Из-за этого Person пришлось везти в США приличную толпу людей. И это не потому, что на месте не найти хороших музыкантов, просто в Корее не захотели отказываться от звуков народных инструментов. Везти с собой только каягымисток и того парня, что играет на корейской флейте, невозможно, с ними не каждый коллектив сможет быстро сработаться. Всего из Сеула в Лос-Анджелес прилетело восемьдесят восемь человек, и это при том, что менеджеров и охрану им предоставляли на месте. Из менеджеров летели только Сонхи и Джун, плюс команда визажистов и стилистов по волосам.

Именно из-за оркестра у Pop Heroes наблюдались некоторые сложности. К-поп айдолов не учат петь под оркестровое сопровождение, особенно, если под этот оркестр нужно еще и танцевать. Сложность в звуке. Айдолы почти всегда выступают с ушными мониторами – это гарнитура, которая позволяет синхронизировать музыку, чтобы артист не отставал от музыки в зале. Чаще всего музыка заранее записана, либо музыканты играют на электронных инструментах, которые могут передавать звук без задержек сразу в наушники. Но что делать со звучанием инструментов, звук которых усиливают с помощью микрофонов? Оркестр в одной стороне, выступающие в другой, проблемы со звуком могут испортить все выступление. Приходится учиться петь и танцевать практически без музыки. В наушниках метроном и звуки немногочисленных электронных инструментов, по ним и приходится ориентироваться, так как звук на сцене может быть обманчив.

В начале подготовки выступления менеджмент Person предлагал отказаться от оркестровой версии, но предложили это явно не той группе. Их шестерка перфекционистов-трудоголиков ожидаемо решила, что переделать все под фонограмму они всегда успеют.

До этого они репетировали в залах Person, но большая сцена ощущается иначе, поэтому получилось чисто выступить у них не сразу. Хорошо еще, что организаторы Грэмми вообще позволили им репетировать в зале, ведь часто репетиция на сцене зала Грэмми только одна – утром перед началом трансляции.

Они потратили около часа на то, чтобы привыкнуть к сцене и звучанию, к тому же с ними работали операторы – оговаривалось, как их будут снимать для красивой картинки. Дан краем уха слышал перешептывания стаффа Грэмми. Те были в замешательстве, так как корейские группы привезли очень навороченные номера. То ли от них подобного не ожидали, то ли переживали, что их выступления затмят номера на открытии и закрытии церемонии.

На самом деле, ждать, что в первое выступление Грэмми азиаты не вбухают кучу денег, когда им дали разрешение творить любую дичь на сцене… наивно. С другой стороны, это ведь первый перфоманс айдолов на крупной иностранной премии. PDS были гостями на Billboard Music Awards и MTV Music Awards в прошлом году, но им не позволили выступить. Американская музыкальная индустрия просто еще не сталкивалась с той особенностью азиатского менталитета, когда главное – показать идеальный номер, лучший в своем роде, а сколько в это придется вложить труда и денег – уже неважно.

Хотя характер группы тут тоже просматривается. Дело не только в том, что сейчас на них давят высокие ожидания кучи людей из Кореи, но и в них самих. После корейских премий, с дэсанами авансом, очень сильно было желание доказать, что они достойны Грэмми. Поэтому выступают под оркестр, поэтому Юджин будет делать сальто на сцене, поэтому они переделали финальный бридж так, что все шестеро будут петь практически на пределе своих вокальных возможностей.

***

В субботу много не работали. Еще раз провели репетицию в арендованном танцевальном зале, получили готовые костюмы, чтобы после вернуться в отель. Настало время привести себя в порядок. Особая диета, косметический салон прямо в номере стаффа, вечером каждый еще ванну принимал. Английская соль Эпсом в большой концентрации убирает отеки. Им привезли несколько коробок этой соли – в ванну нужно было высыпать по три килограмма, лежать в воде не менее двадцати минут. Из-за магния в составе соли очень сильно клонило в сон, особенно после их напряженных репетиций. Когда Дан вылез из ванны, ему должны были еще что-то с лицом сделать и он уже плохо понимал, что стафф делает в его номере – чем-то намазали, надели маску для сна с охлаждающими валиками, чтобы синяки с утра меньше были, а после он практически упал на подушку. Кажется, эта ванна была нужна не столько ради отеков, сколько чтобы они вырубились без снотворного.

[*Магниевая соль в большой концентрации действительно способна вызвать сильную сонливость, но все индивидуально, разумеется. Голливудские дивы же принимают ванну с английской солью ради стройности. Из-за частых перелетов и нарушения режима дня человек становится более склонен к отекам, а это иногда может быть до трех килограммов веса, расстаться с которыми ради красивого платья хотела бы каждая. Минус в том, что эти килограммы очень быстро возвращаются, не всегда эффект способен продержаться даже сутки.*]