Сёстры Уймонской долины

Глава 1. Воскресный бранч

Катя опаздывала. Она бежала по Патриаршим, перепрыгивая через лужи в своих потрёпанных кроссовках, и мысленно проклинала московский июнь за его непредсказуемость. Утром светило солнце, а теперь морось превращала её любимую чёрную худи в мокрую тряпку. Впрочем, ей было всё равно — в голове крутились совсем другие мысли.

«У вас осталось всего два фолликула», — слова врача звенели в ушах, как назойливый комариный писк. Два. Чёртовых. Фолликула. В тридцать девять лет.

Издалека она увидела силуэт Лары — безупречный, как всегда. Изящная шляпка, строгое платье, туфли на шпильках. Рядом переминалась с ноги на ногу Аля — растрёпанная, в объёмном свитере, с большой сумкой через плечо. Наверняка там запасная футболка для младшего и влажные салфетки — за семь лет материнства это вошло в привычку.

— Опаздываешь! — Лара встретила её своим фирменным неодобрительным взглядом. — Я заказала столик у окна.

Ресторан встретил их теплом и запахом свежей выпечки. Стильный интерьер в стиле модерн с большими зеркалами и живыми цветами в кадках создавал уютную атмосферу, а белоснежные скатерти на столах подчёркивали статусность. Посетителей в этот час было мало, наверное из-за плохой погоды. Официант, молодой парень с модной бородкой, проводил подруг к столику и положил меню.

— Я возьму гранолу с йогуртом, — Аля даже не открыла меню. — И двойной эспрессо.

— Мне то же самое, только вместо эспрессо капучино, — сказала Катя.

— Я, пожалуй, ещё подумаю, — ответила Лара, изучая меню в массивном кожаном переплёте.

Когда официант удалился, Катя обратилась к Але:

— Опять не спала? — она знала этот измученный взгляд подруги.

— Миша всю ночь температурил. А Илья, конечно же, был на важной встрече. До трёх часов ночи, — Аля скривилась.

— Милая, ты себя накручиваешь, — Лара похлопала её по руке. — Лучше посмотри, какие у них авокадо тосты. Мне кажется...

Телефон Лары звякнул. Она мельком глянула на экран и поджала губы.

— Что случилось? — Катя подалась вперёд.

— Ничего, — Лара с преувеличенным вниманием изучала меню. — Просто Кирилл написал. Они с Машей подали заявление. Свадьба в следующем месяце.

— Это же хорошо? — осторожно спросила Аля. — Животик ещё не будет видно и…

— Конечно, хорошо, — Лара опустила меню. Её губы чуть заметно дрожали. — Просто... я не готова. Я не могу быть бабушкой. Не сейчас.

Катя смотрела на подруг и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Ей так хотелось рассказать им о своём диагнозе, но слова застревали где-то внутри.

— Девочки, — она сделала глубокий вдох. — Мне нужно вам кое-что сказать...

Голос Кати дрожал, выдавая её волнение. Она сжала пальцы в кулаки под столом, пытаясь найти в себе силы произнести эти слова вслух.

— Я вчера была у врача. Снова. Он сказал, что шансы забеременеть практически нулевые.

Лара и Аля замерли. Официант, выбравший именно этот момент, чтобы принести их заказ, неловко поставил тарелки и поспешно удалился.

— Катюш... — Аля протянула руку через стол и сжала ладонь подруги. — Может быть, стоит сходить к другому врачу? За второй консультацией?

— Я была у трёх разных специалистов, — Катя почувствовала, как предательская слеза покатилась по щеке. — Все говорят одно и то же. Преждевременное истощение яичников. Знаете, что самое ужасное? Мы ведь с Сашей только недавно решили, что готовы. Столько лет жили для себя, путешествовали, строили карьеру... А теперь, когда наконец поняли, что хотим ребёнка...

— Существует ЭКО, суррогатное материнство, — начала перечислять Лара, но Катя покачала головой.

— С моими показателями ЭКО бесполезно. А суррогатное... — она замолчала, подбирая слова. — Мы пока не готовы об этом думать. Если честно, я вообще не готова ни о чём думать.

Повисла пауза. Катя вытирала салфеткой катившиеся по щекам слёзы. Аля помешивала ложкой гранолу. Лара рассеянно водила взглядом по меню.

— Знаете что, наверное, стоит заказать что-то покрепче, — сказала она, жестом подзывая официанта. — Как насчёт вина?

— В одиннадцать утра? — удивилась Аля.

— А что такого? Мы взрослые женщины, можем себе позволить.

Аля усмехнулась, Катя пожала плечом — «делайте, что хотите».

Официант принёс бутылку розового вина и три бокала. Лара придирчиво изучила этикетку и одобрительно кивнула. Когда он наполнил бокалы, она профессионально покрутила свой, поднесла к носу, вдохнула аромат и сделала маленький глоток.

— Неплохо для утреннего вина, — заключила она. — Хотя я бы предпочла что-нибудь из Прованса.

Официант вернулся с тарелкой авокадо-тоста для Лары, украшенного веточкой базилика и пармезановой стружкой.

Аля доела гранолу и отодвинула тарелку. Катя к своей так и не притронулась. Она смотрела в окно, по которому скатывались капли дождя, складываясь в причудливые узоры.

— Должен же быть какой-то выход… — пробормотала Аля. Видеть страдания подруги для неё было невыносимо.

— А вообще может быть и есть выход, — вдруг сказала Лара. — На женских форумах часто пишут про одну целительницу…

Аля скептически хмыкнула:

— Серьёзно? Знахарка? В двадцать первом веке?

— А почему бы и нет? — Лара достала телефон и начала искать. — Вот, смотрите: «Мы шесть лет не могли забеременеть, а через два месяца после встречи с Александрой Гавриловной тест показал две полоски. Сейчас нашей дочке уже три года». Или вот ещё: «Знахарка не только травы дала, но и душу успокоила. Только к ней приехала — сразу поняла, что не зря». Там целая ветка таких историй… Я и сама давно хотела к ней попасть.

— Тебе-то зачем? — удивилась Аля.

Лара поджала губы и отвела взгляд:

— Я не хочу сейчас это обсуждать.

Катя молчала, размешивая остывший кофе. В другой ситуации она бы первая посмеялась над идеей ехать к какой-то деревенской целительнице. Но сейчас...

— И где эта Александра Гавриловна живёт? — спросила она наконец.

— В Уймонской долине, Республика Алтай, — ответила Лара.

— А знаете что? — вдруг сказала Аля, допив остатки кофе и звякнув кружкой о блюдечко. — Я бы съездила. Куда угодно, хоть на край света. Лишь бы только вырваться из этого замкнутого круга: дом-дети-муж-дом.

Лара удивлённо подняла брови:

— А как же дети?

— Илья может побыть отцом хотя бы неделю, — в голосе Али появились стальные нотки. — У него есть мама, в конце концов. Я уже семь лет не была в отпуске. Настоящем отпуске, а не с детьми на море.

Катя слушала подруг и чувствовала, как внутри неё разгорается искра надежды. Может быть, это безумие — верить в какую-то деревенскую знахарку. Но сейчас ей хотелось ухватиться за любую соломинку.

— Когда поедем? — неожиданно для самой себя спросила Катя.

Лара оживилась, пальцы забегали по экрану телефона:

— В следующие выходные? Я посмотрела, туда можно долететь до Горно-Алтайска, а потом на машине...

— Стоп-стоп, — Аля подняла руки. — Вы серьёзно? Вот так просто возьмём и поедем?

— А почему нет? — Катя почувствовала, как внутри растёт решимость. — Что мы теряем?

— Время? Деньги? Рассудок? — Аля загибала пальцы, но в её глазах уже появился азартный блеск.

— Зато приключение, — улыбнулась Лара. — Когда вы в последний раз делали что-то безумное?

Катя и Аля переглянулись.

— Ну после той поездки на Байкал, где мы познакомились с нашими будущими мужьями, мы не делали совершенно ничего безумного, — улыбнулась Аля.

— Значит, решено? — Лара посмотрела на подруг. — Алтай?

— Алтай, — кивнула Катя.

— Боже, не верю, что соглашаюсь на это, — простонала Аля. — Алтай.

Глава 2. Аля

Ещё на лестнице Аля услышала доносившийся из квартиры детский смех и голос свекрови. Она остановилась у двери и неспешно, словно пытаясь хоть немного оттянуть момент, достала ключи. Странное чувство — после трёх часов в кафе с подругами возвращаться домой, словно из параллельной вселенной в реальность.

Едва она повернула ключ в замке, с другой стороны двери тут же раздался топот маленьких ножек.

«Мамочка!»

Семилетняя Соня бросилась к ней и прижалась к животу. Следом, размахивая руками, прибежал двухлетний Миша. Соня была копией мамы — те же чёрные непослушные кудряшки и смуглая кожа. А вот Миша пошёл в папу — такие же светло-русые волосы и голубые глаза.

«Алечка, как хорошо, что ты вернулась, — свекровь выглянула из кухни. — А то Мишенька уже скучать начал.»

Аля подхватила сына на руки и вдохнула родной запах детского шампуня, молока и печенья. Вот она — её жизнь, непрерывный поток забот и обязанностей. Завтраки-обеды-ужины, прогулки, развивашки, стирка, глажка, уборка... Когда-то она мечтала о большой семье, но сейчас от вопроса «когда за третьим?» у неё начинал дёргаться глаз.

— Мам, смотри, что мы с бабушкой нарисовали! — Соня потащила её в детскую, едва Аля успела снять кроссовки. По всему полу были раскиданы карандаши, фломастеры и вырванные из альбомов листы с рисунками собак, кошек и каких-то совсем фантастических животных.

День продолжился привычной рутиной. Свекровь, собрав свои вещи, ушла домой. Аля покормила детей, загрузила очередную партию белья в стиральную машину, разобрала игрушки в гостиной. Уложив Мишу после обеда спать, она наконец смогла присесть с чашкой чая, пока Соня увлечённо смотрела мультики.

В голове крутились слова Лары про Алтай. Безумная затея. Но как же хочется... Просто взять и уехать. Ненадолго стать просто собой, а не чьей-то мамой, женой, невесткой.

Ровно в четыре щёлкнул замок входной двери. По выходным Илья старался приходить раньше с работы.

— Папа! — Соня умчалась в прихожую.

— Как мои девочки? — Илья появился в дверях, держа дочь на руках. Его высокая фигура с наметившимся животиком заполнила дверной проём. Аккуратная бородка и усы делали его лицо более солидным. — Ну что, как прошла встреча с подругами?

Аля поднялась с дивана, чувствуя, как внутри всё сжимается. Сейчас или никогда.

— Хорошо... Слушай, мне нужно с тобой поговорить.

Илья опустил Соню на пол и внимательно посмотрел на жену:

— Что-то случилось?

— Я хочу уехать на неделю. На Алтай.

— Куда? — Илья нахмурился. — С детьми?

— Без детей. С Катей и Ларой.

— Ты что, с ума сошла? — его голос стал жёстче. — А дети как же? Миша без тебя и дня не проживёт.

— Проживёт, — Аля старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело. — У него есть отец. И бабушка.

— То есть ты просто бросишь семью и уедешь развлекаться с подругами?

— Я не бросаю семью! — Аля повысила голос, но тут же спохватилась, вспомнив про спящего Мишу. — Я прошу всего одну неделю.

— И куда именно на Алтае ты собралась?

— В Уймонскую долину. Там живёт одна целительница…

— Целительница? — Илья закатил глаза. — Что за бред вы придумали?

— Это не бред.

— Зачем тебе туда ехать?

— Потому что я хочу поддержать подруг и мне нужна эта поездка, — Аля вздохнула. — Мне нужно сменить обстановку, хоть ненадолго выбраться из рутины.

— Все хотят выбраться из рутины, но это не значит, что нужно всё бросить и ехать чёрт-те куда.

— А я думала, что ты меня поймёшь, — тихо сказала Аля. — Что увидишь во мне не только мать своих детей, но и человека. Который устал. Который хочет просто немного отдохнуть.

— Папа, мама, не ругайтесь, — Соня дёргала их за руки, переводя испуганный взгляд с одного на другого.

— Мы не ругаемся, солнышко, — Илья присел на корточки рядом с дочерью. — Мама просто пошутила. Никуда она не поедет.

— Нет, не пошутила, — твёрдо сказала Аля. — Я еду. И это не обсуждается.

С этими словами она развернулась и ушла на кухню, чувствуя, как предательски дрожат руки.

Илья зашёл следом за ней на кухню.

— Давай поговорим спокойно, — произнёс он вполголоса. — Ты же понимаешь, что это безответственно?

— Безответственно? — громким шепотом произнесла Аля, резко развернувшись к мужу. — А то, что я семь лет практически без выходных — это нормально?

— Слушай, если ты хочешь в отпуск, давай поедем. Куплю путёвки хоть завтра. Куда хочешь? В Турцию, Египет…

— Мы уже ездили в такой отпуск, спасибо, — покачала головой Аля.

— Тогда чего тебе надо? Что вы там опять придумали?

Аля молчала, рассеянно водя пальцем по царапине на кухонном столе — память о том, как они с Ильей собирали эту мебель после переезда, ещё до рождения Сони. Тогда всё казалось таким простым — они были молоды, влюблены, строили планы на будущее. Муж никогда не был тираном, наоборот, всегда поддерживал её. Но сейчас она видела в его глазах непонимание и, что ещё хуже, снисходительность — будто она капризный ребёнок, которого нужно вразумить.

— Я просто хочу побыть собой, — наконец произнесла она, глядя в окно на качели во дворе, где обычно играли их дети. — Понимаешь? Не мамой, не женой — просто Алей. Той девушкой, которая когда-то мечтала о приключениях. Неужели я не заслужила этого права?

Илья подошёл ближе, сложив руки на груди:

— А ты не думала, что я тоже устаю? Что мне тоже хочется иногда всё бросить? Но я же не убегаю на край света к каким-то шарлатанам.

— Да причём тут шарлатаны! — Аля резко развернулась к мужу. — Дело не в знахарке. Дело в том, что я задыхаюсь. Каждый день одно и то же. Я уже чувствую себя роботом, который готовит, стирает, убирает. Когда ты в последний раз спрашивал меня не о детях? Не о доме? Обо мне?

— Так давай поговорим. Зачем для этого лететь на другой конец страны?

— Потому что мы не разговариваем! — в глазах Али заблестели слёзы. — Ты приходишь с работы, когда мы с детьми уже спим, а если не спим, то ты задаёшь пару дежурных вопросов, делаешь вид, что тебе интересно и… утыкаешься в телефон.

— Ты несправедлива, — Илья нахмурился. — Я обеспечиваю семью, помогаю с детьми...

— Помогаешь? Ты не помогаешь, ты иногда снисходишь до того, чтобы побыть отцом. А потом гордо рассказываешь всем, какой ты молодец — посидел с детьми целых два часа!

— Я не понимаю, чего ты хочешь? Чтобы я бросил работу? Вместо тебя в декрете сидел?

— Нет, конечно!

— А чего тогда? Или тебе не нравится наша трёхкомнатная квартира на Ленинском проспекте и ты хочешь жить на Садовой? Или Камри тебе надоела? Давай что-нибудь другое тебе присмотрим. Сегодня как раз в трейд-ин сдали почти новенькую Бэху.

— Да я же не об этом…

— А о чём? Ты сама меня пилила столько лет, что надо работать, зарабатывать больше. Одного автосервиса тебе было мало, надо было открыть ещё три автосалона, а теперь ты опять недовольна!

— Тише, — Аля бросила взгляд в сторону детской. — Разбудишь Мишу.

— Вот именно, тише. Может быть я тоже хочу подумать о себе. Может я с мужиками на рыбалку хочу в Карелию.

— Ну что-то я не помню, чтобы ты отказывал себе в удовольствии…

— Так и тебя никто не держит, хочешь в спа на выходные, пожалуйста, но не Алтай же. И к тому же к какой-то бабке. На кой вам вообще ехать к бабке?

— Не нам. Кате.

— О, опять эта Катя. Опять её спасать? Она сама за себя ничего сделать не может?

— Она умница, — устало ответила Аля. — Но сейчас ей особенно нужна поддержка.

— Да неужели, и что случилось в этот раз?

— Врач сказал, что она не сможет забеременеть…

— Вот как, нормальные люди ходят к врачам, а не к знахаркам, — фыркнул Илья. — Если у неё проблемы с зачатием, есть куча клиник. Но нет, давайте поедем на край света к какой-то...

— Не смей, — оборвала его Аля. — Ты понятия не имеешь, через что она проходит сейчас.

Из детской донёсся плач.

— Ну вот, разбудили, — вздохнула Аля и поспешила к сыну.

Миша сидел в кроватке, заплаканный и растрёпанный. Увидев маму, он протянул к ней ручки.

— Мама... мамочка...

Аля подхватила сына на руки, прижала к себе, вдыхая родной запах его макушки. Маленькие пальчики вцепились в её футболку.

— Тише, малыш, тише, — шептала она, покачивая его. — Мама здесь. Мама с тобой. Мама никуда не уйдёт.

И в этот момент она поняла, что действительно никуда не уйдёт. Не сможет. Как бы ни хотелось отдыха, приключений, свободы — эти маленькие ручки держали её крепче любых цепей. При мысли о том, чтобы расстаться с ними хотя бы на день, у Али на глазах выступили слёзы.

Илья появился в дверях детской.

— Я позвоню девочкам, — тихо сказала Аля, не поворачиваясь к мужу. — Скажу, что не поеду.

Глава 3. Лара

Лара стояла перед своим отражением, придирчиво рассматривая каждый изгиб тела в обтягивающих шортах и спортивном топе. «Сорок — не приговор», — твердила она себе каждый раз, приходя на тренировки. Но после того, как сын объявил о том, что его девушка беременна и они собираются пожениться, Лара особенно остро ощущала свой возраст. А ведь раньше ей казалось, что родить в девятнадцать — отличная идея. Она уже и не помнила все эти колики, пелёнки и первые зубки, зато быстро вернулась к учёбе в университете, а после окончания сразу вышла на работу, когда Кирюша пошёл в садик. Всё складывалось прекрасно ровно до прошлой пятницы. Никак не ожидала Лара, что в сорок один станет бабушкой.

Она провела рукой по животу и повернулась к зеркалу боком. Ни один изъян на спортивном, подтянутом теле с ровным загаром не ускользнул от её пристального взгляда. Кожа уже не была такой упругой, появились отёки, растяжки... И, конечно, предательские морщины. Лара тратила огромные суммы на косметологов и современные средства ухода, но морщины только становились заметнее.

— Ларочка, ты идёшь? — в дверях появилась Карина, инструктор по растяжке. — Мы начинаем через пять минут.

— Да-да, уже иду, — Лара в последний раз провела рукой по светлым волосам, собранным в высокий хвост.

В зале уже собрались другие ученицы. Большинство — молодые девушки, лет двадцати-двадцати пяти. Они болтали о чём-то своём, делали селфи, обсуждали последние тренды в соцсетях. Лара чувствовала себя среди них... нет, не старой — скорее, неуместной. Как будто она случайно забрела на чужую территорию.

— Начинаем разминку! — объявила Карина, включая музыку.

Лара встала у своего пилона, привычно обхватила прохладный металл ладонью. Тряхнула головой, словно хотела выбросить из неё все мысли. Здесь она могла быть собой — беззаботной, молодой и… красивой. Именно этого она хотела попросить у алтайской знахарки.

«Какой абсурд», — поморщилась Лара, поймав своё отражение. Вся эта затея с поездкой вдруг показалась такой нелепой — как будто ей, с её-то внешностью и положением, нужны какие-то шаманские ритуалы. Только хороший пластический хирург. Да ещё подруг зря всполошила.

— Лара, расслабь плечи, — подсказала Карина, проходя мимо. — Ты слишком зажата.

Лара попыталась последовать совету, но перед глазами всё ещё стояло лицо сына, когда он сообщал новость. Такой счастливый, сияющий... совсем как она сама в девятнадцать. Теперь же она оказалась по другую сторону этой истории и отреагировала совсем не так, как когда-то её родители. Устроила сыну истерику, убежала, хлопнув дверью — будто это она ребёнок, а не он. Хорошо, что у Кирилла хватало выдержки и уверенности в себе, чтобы спокойно реагировать на такие всплески.

«Какой же он всё-таки мудрый, мой маленький взрослый мальчик», — подумала Лара.

— И раз-два-три, плавно переходим в растяжку, — командовала Карина.

Лара механически выполняла движения, всё глубже погружаясь в свои мысли. Может, она действительно слишком драматизирует? Ну станет бабушкой — и что? Сейчас это не то же самое, что тридцать лет назад. Современные бабушки...

От одного этого слова её передёрнуло, и она сбилась с ритма.

— Лара, всё в порядке? — участливо спросила Карина.

— Да, просто... задумалась.

— Тогда возвращайся к нам. Дыши глубже.

Глубокий вдох. Выдох. Ещё раз. И ещё. С каждым движением тело становилось более послушным, а мысли — яснее. Да, пожалуй, лучше мыслить рационально. Пусть первые несколько поисков не дали результатов, нужно просто расширить географию — в конце концов хорошие пластические хирурги водятся не только в Москве. Но от одной мысли о том, что кто-то будет резать её лицо, к горлу подступила тошнота. А вдруг что-то пойдёт не так? Столько историй о неудачных операциях, об асимметрии, о швах, которые не заживают... Все эти лица, которые теряют эмоции и становятся похожи на маски. И потом, даже если результат будет хорошим, через какое-то время нужна будет новая операция, а потом ещё и ещё…

«Всё бесполезно», — мелькнула паническая мысль.

Лара покачнулась на своих туфлях с гигантской платформой, и острая боль пронзила лодыжку. Она едва не упала, схватившись за пилон.

— Извините, — пробормотала она. — Я сегодня не в форме. Продолжайте без меня.

Прихрамывая, она поспешила к выходу из зала, игнорируя обеспокоенный взгляд тренера и перешептывания девушек. В раздевалке было пусто и прохладно. Лара опустилась на скамейку и закрыла лицо руками.

Она не привыкла к слезам. Обычно справлялась со всем сама — молча, стиснув зубы, с гордо поднятой головой. Но сейчас что-то надломилось внутри. Может, дело было в усталости, может, в том, что она впервые позволила себе признаться: ей страшно. Страшно стареть, страшно терять контроль над своей жизнью, страшно становиться... этим словом на букву «б».

Телефон в сумке тихо завибрировал. Лара достала его — сообщение от Кирилла:

«Мам, мы с Машей хотим пригласить тебя на ужин сегодня. Пожалуйста, приходи. Очень скучаем».

Лара провела пальцем по экрану, стирая случайную слезинку.

«Конечно, приду. В семь удобно?» — набрала она ответ.

Телефон завибрировал снова. На этот раз сообщение от супруга.

«Жду слева от входа, сразу за магазином. Выходи, как освободишься»

«Ждём!» — следом пришло от сына.

Лара быстро переоделась, собрала вещи и вышла из фитнес-центра. Дождь на улице прекратился, и аромат листвы, смешанный с запахом мокрого асфальта, наполнял воздух свежестью.

Муж ждал её в припаркованном внедорожнике точно там, где обещал. Лара распахнула дверь и опустилась на переднее сиденье. Обычно она сразу бросала взгляд в откидное зеркало, поправляла макияж и пристёгивалась, но сегодня она посмотрела на мужа. Подтянутый, в светлом деловом костюме и узких очках в тонкой золотой оправе, он всегда выделялся среди толпы. Несмотря на то, что волосы стали совсем белыми, а в уголках глаз собирались морщины — Павел старел красиво. Даже сейчас глядя на него, Лара чувствовала, как закипает кровь и чаще бьётся сердце.

— Ты в порядке? — спросил Павел, не заводя машину.

— Да, всё нормально, — отмахнулась Лара, но потом покачала головой. — Нет, если честно, не очень.

— Из-за детей?

Лара вздохнула.

— Ты когда-нибудь боялся стареть?

Павел усмехнулся, снял очки и, достав из внутреннего кармана платок, принялся протирать их.

— Каждый день. Особенно, когда смотрю на тебя и думаю, что однажды ты найдёшь кого-нибудь помоложе.

— Что за глупости! — возмутилась Лара.

— Вот и я о том же, — он положил руку ей на колено. — Милая, ты прекрасна. И будешь прекрасной всегда, потому что дело не в возрасте. Дело в том, как ты входишь в комнату и все головы поворачиваются. Как ты смеёшься. Как горят твои глаза, когда ты чем-то увлечена. Этого не отнимут ни годы, ни статус бабушки.

— Не произноси этого слова, — поморщилась она.

— Хорошо, — легко согласился он. — Будем называть вас Лариса Викторовна.

Лара рассмеялась, и Павел улыбнулся, глядя на неё с нежностью:

— Вот видишь. Всё та же Лара. Поехали домой?

— Нет. Сначала по магазинам, а потом к детям. Они зовут на ужин.

— Ты всё-таки простила Кирюху?

— Паш, ну что за глупости? Как я могла его не простить? Просто это объявление, как гром среди ясного неба…

— Ладно-ладно, — Павел примирительно погладил Лару по плечу, заметив, что она снова начинает расстраиваться. — С какого магазина начнём?

— Давай сначала на Цветной.

— О-окей, — ответил Павел, заводя машину.

Лара улыбнулась. После разговора с мужем идея поездки казалась ей ещё более абсурдной и бессмысленной. Может быть, всё, что ей нужно, у неё уже есть? Любящий муж, прекрасный сын и… жизнь продолжается. Лара выдохнула и достала телефон, чтобы написать сообщение подругам. Но что им сказать? Лара задумалась, но в голову не приходило ни одного правдоподобного объяснения. Так и не придумав отговорку, Лара решила, что напишет позднее.

Глава 4. Катя

Возвращаясь домой, Катя выбрала длинную дорогу и пошла через парк. Прохладный ветер стряхивал последние капли дождя с веток. Почувствовав, как морось стекает по шее, Катя поёжилась и накинула на голову капюшон. Зря не взяла утром зонтик. Впрочем, вряд ли он бы сильно ей помог. В кроссовках хлюпало, а джинсы, промокшие почти до колен, неприятно липли к лодыжкам. Радовало одно — людей в парке было мало. Идеально, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Кате хотелось ещё раз всё обдумать, прежде чем рассказать Саше.

Внезапно она услышала звонкий лай. Повернув голову, Катя увидела мужа на площадке для собак. Сашу легко было узнать даже издалека — среднего роста, с взлохмаченными тёмными волосами, сегодня в очках вместо привычных линз. Французские бульдоги, Моне и Ренуар, носились вокруг него, пытаясь отобрать друг у друга любимый мячик.

Она остановилась, размышляя, стоит ли подойти ближе, но Саша заметил её и помахал рукой. Через минуту они сидели на лавочке, подстелив Сашину куртку.

— Как прошла встреча с девчонками?

Саша протянул Кате термос, но она помотала головой. Тогда он сделал глоток, и его очки запотели. До Кати донёсся запах крепкого свежесваренного кофе.

— Всё в порядке? — поинтересовался Саша, когда пауза начала затягиваться.

Катя кивнула и засунула руки в рукава, наблюдая, как Моне и Ренуар затеяли шуточную борьбу за палку, которую нашли под лавкой.

— Мы с девчонками решили поехать на Алтай, — наконец произнесла она.

— Куда? — Саша поперхнулся кофе. — Зачем?

— Я утром была у другого врача. Он тоже сказал, что без шансов…

— Утром сегодня? Почему не сказала, что идёшь к врачу?

— Я… я не знала, как тебе сказать…

— И поэтому сначала обсудила всё с подругами? Серьёзно, Кать? Мы же договаривались — никаких секретов.

— Я не специально, — тихо ответила она. — Просто... с ними легче говорить об этом. Они понимают.

— А я, значит, не понимаю? — он развернулся к ней. — Мы ведь проходим через это вместе. Каждый раз. И что в итоге? Ты решила поехать на Алтай? Зачем? Отдохнуть от меня?

— Нет, Лара рассказала, что там живёт какая-то женщина, которая помогает с такими проблемами, как у меня…

— Какая-то женщина?

— Да, она целительница и…

— Катя, ты… С тобой точно всё ок? Почему ты решила, что какая-то знахарка лучше, чем нормальные врачи?

— Саша...

— Не ожидал от Лары такого, — покачал головой Саша. — Она всегда была самой разумной из вас троих…

— Саш.

— Нет, погоди, — он поправил очки на переносице. — Дай мне переварить. Моя жена, которая работает в ай-ти, верит в какие-то деревенские заговоры больше, чем в современную медицину. И даже не посчитала нужным обсудить это со мной.

Моне, почувствовав напряжение, подбежал к ним и, положив лапы на край скамейки, ткнулся носом в Катино колено. Она машинально начала почёсывать его за ухом. Ренуар присел в стороне, наблюдая за диалогом.

— Я собиралась тебе рассказать. Сейчас и рассказываю. И я не отказываюсь от врачей, просто... может быть, есть другой путь?

Саша закрутил крышку термоса и поставил его рядом на скамейку.

— Господи, Катька... — он взял её за руку. — Ты же понимаешь, что это всё звучит как бред?

— Понимаю, — она сжала его пальцы. — Но я должна… хочу попробовать. Ради нас.

— Ради нас? Серьёзно, Кать, мне иногда кажется, что нет больше никаких нас. Есть только ты и твои проблемы.

— Это несправедливо.

— И ещё как справедливо! — Саша вскочил со скамейки, напугав собак. — Уже целый год всё крутится вокруг одного. Каждый приём у врача, каждый отпуск, каждый разговор о будущем — всё упирается в одно и то же. А теперь ты собралась к какой-то знахарке, даже не посоветовавшись со мной!

— Потому что я знала, что ты отреагируешь именно так! — Катя тоже поднялась. — Ты всегда всё высмеиваешь, всё, что не укладывается в твою рациональную картину мира!

— Да потому что это бред! — он развёл руками. — Какая знахарка? Какой Алтай? Может, сразу к шаману в бубен?

— Вот именно об этом я и говорю, — Катя покачала головой. — Ты даже не пытаешься понять. Для тебя это всё шутки.

— Нет, милая, для меня это не шутки. Для меня это наша жизнь, которая превращается в какой-то абсурд.

— Знаешь что? — Катя подхватила сумку. — Я еду. С тобой или без тебя, но я должна попробовать.

Моне и Ренуар, почувствовав накал страстей, прекратили игру и наблюдали за хозяевами, навострив уши.

— Прекрасно, — процедил Саша. — Посмотрю, как ты справишься без меня.

— Саш...

— Делай что хочешь.

Он схватил поводки и резко развернулся, уводя собак с площадки. Катя смотрела ему вслед, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

Домой возвращаться не хотелось. Катя побрела по парковой дорожке, пытаясь собраться с мыслями. Они с Сашей редко ссорились, но когда это случалось, каждый раз было больно, словно в первый. А в последнее время это случалось всё чаще и чаще. Может быть, им вообще больше не стоило быть вместе? Может быть, всё это один большой намёк от Вселенной, что она снова выбрала не того парня?

Катя представила, что было бы, если бы они с Сашей не встретились, и сердце сжалось от боли. Девять лет вместе — это ведь целая жизнь. Все их маленькие ритуалы: воскресные прогулки в парке, вечерние просмотры сериалов, путешествия... Их собаки — их шерстяные дети, которых они взяли в питомнике. Вообще они ехали за одним щенком, когда предыдущий пёс Кати умер после долгой болезни. Но увидев этих маленьких разбойников, которые бегали друг за другом и смешно дрались, кусая друг друга за уши и лапы, они не смогли их разлучить. Так у них появились Моне и Ренуар. Саша предложил эти клички в шутку, но Кате понравилось, и они прижились.

Поначалу было трудно. Два маленьких непослушных щенка наносили огромный ущерб имуществу и категорически не хотели слушаться кинолога, но Катя и Саша не сомневались в своём решении. В конце концов они отдавали себе отчёт в том, что это было взрослое решение, и они должны нести за него ответственность.

Когда они приняли решение завести ребёнка, это тоже было осознанным и глубоко продуманным шагом. Они понимали, что воспитание ребёнка — это совсем другой уровень ответственности, намного сложнее, чем забота о двух собаках. Но жизнь преподнесла неожиданный сюрприз: зачать малыша оказалось сложнее, чем они могли себе представить. Месяц за месяцем проходили без результата, и постепенно эта тема вытеснила всё остальное. Саша был прав — Катя и не заметила, как мысли о беременности стали единственным, что имело значение. И чем сильнее становилось это желание, тем глубже становилась пропасть между ними.

Раньше Саша угадывал её настроение по одному взгляду, знал, когда нужно обнять, а когда дать пространство. Теперь же он словно находился по другую сторону стеклянной стены — всё видит, но не может дотянуться. Или не хочет? В последнее время он стал отстранённым, будто устал от её бесконечных надежд и разочарований. И всё же, несмотря на растущую пропасть между ними, одна только мысль о расставании вызывала физическую боль. Она любила его. Господи, как же сильно она его любила.

Катя не заметила, как оказалась у любимой кофейни. Она зашла внутрь, заказала латте и села у окна. Дождь снова моросил, оставляя на стекле извилистые дорожки.

«Нужно мыслить рационально», — сказала Катя сама себе.

Она достала телефон, открыла заметки и начала набирать текст: 1. записаться к репродуктологу в клинику А.; 2. изучить варианты гормональной терапии; 3. узнать больше об особенностях проведения ЭКО.

Должен быть выход, всегда есть выход. Может быть, если она покажет Саше, что готова бороться всеми возможными способами, он снова поверит в их общую мечту?

А может... Катя посмотрела на последнее слово, рядом с которым мигал курсор. ЭКО. Долго, дорого, а с её показателями результат и вовсе не гарантирован. Именно так ей сказал утром врач.

«ЭКО», — Катя вздохнула, стёрла весь текст и открыла приложение для бронирования билетов.

Глава 5. Бессонница

Когда Катя пришла домой, её встретил запах жареной картошки. Саша стоял у плиты, помешивая в большой чугунной сковороде.

— Будешь ужинать? — спросил он буднично, словно и не было никакой ссоры.

— Нет, спасибо, — Катя покачала головой.

Как всегда: никаких извинений, просто делает вид, что ничего не произошло.

Она направилась в ванную, по пути стягивая мокрую худи. Включила воду, достала свечи с запахом лаванды. Хотелось расслабиться и согреться — она промокла до нитки, пока бродила по парку, ожидая ответа от подруг.

Лёжа в тёплой пенной воде, Катя в сотый раз проверила телефон. Её сообщение в групповом чате «Девочки, я беру билеты, нужны ваши паспорта» по-прежнему висело без ответа. Аля, судя по синим галочкам, прочитала, а Лара была в сети два часа назад и, похоже, даже не открывала чат. От этого молчания становилось ещё более одиноко.

В дверь поскреблись. Катя улыбнулась — Моне и Ренуар всегда так делали, когда она надолго закрывалась в ванной. Не выдерживали разлуки даже на полчаса, будто чувствовали, когда ей плохо.

«Выхожу, мои хорошие!» — крикнула она, вылезая из ванны и заворачиваясь в полотенце. В этот момент телефон наконец пиликнул.

Пришло голосовое сообщение от Али: «Девочки, простите, но я не смогу поехать… Илюша слишком занят на работе, он не сможет остаться с детьми. А свекровь... вы же знаете, ей тяжело справляться с обоими сразу. Да и я сама с ума сойду от беспокойства. Миша ещё совсем маленький.»

Катя прослушала сообщение ещё раз, чувствуя, как сердце проваливается куда-то вниз. Через несколько секунд появился ответ от Лары: «Девочки, у меня тоже проблема. Кирилл с Машей хотят пышную свадьбу и просят помочь с организацией. Может, перенесём на август? Или вообще на осень?»

Катя присела на край ванны. Конечно, этого стоило ожидать. Девять лет назад они с Алей смогли сорваться и за два дня улететь в Иркутск, чтобы встретить там свою судьбу на рок-фестивале, а теперь… Теперь всё стало сложнее. У всех своя жизнь. У Али — маленькие дети, у Лары — свадебные хлопоты. Никто не бросит всё и не поедет с ней на край света.

Катя вздохнула и начала вытираться. Может, она действительно слишком драматизирует? Но одна только мысль о возвращении к привычной рутине — бесконечным попыткам, разочарованиям и сочувствующим взглядам врачей — заставляла сердце биться тяжело и глухо. Нет, она всё-таки сделает это. Даже если придётся поехать одной.

Катя открыла приложение для бронирования путешествий и уверенно заполнила все данные. Через несколько минут электронный билет до Барнаула на следующую пятницу был куплен. Сделав скриншот, Катя скинула его в чат с подругами и дописала: «У вас ещё есть возможность присоединиться)».

***

Ларе не спалось. Она бродила по гостиной в длинном шелковом халате и пушистых тапочках на каблуке, то и дело проверяя телефон. Скриншот билета Кати в Барнаул не давал ей покоя. Как подруга собирается добираться оттуда до нужного села? Где будет искать знахарку? Почему не взяла билет сразу до Горно-Алтайска?

Чувство вины накатывало волнами. Она ведь соврала про свадьбу Кирилла и Маши. На самом деле дети хотели просто расписаться и устроить скромное торжество в беседке в Серебряном бору — только для самых близких. Никакой помощи с организацией им не требовалось. Хотя Лара уже распланировала роскошный праздник в старинной усадьбе, с живой музыкой и белыми голубями, каждое её предложение наталкивалось на вежливый, но твёрдый отказ. Если бы не Павел и Кирилл, которые сумели её утихомирить, всё могло закончиться очередной ссорой.

Ощущение ненужности и бесполезности съедало её изнутри. Она хотела быть важной частью жизни сына, участвовать в организации свадьбы, давать советы. Но Кирилл и Маша справлялись сами, и от этого становилось только больнее.

Наконец Лара остановилась посреди комнаты и решительно направилась в спальню. Павел спал на спине, подложив руку под голову. На мгновение Лара залюбовалась им. В тусклом свете ночника его лицо казалось совсем молодым, несмотря на седину в волосах.

— Паш, — она осторожно тронула его за плечо. — Проснись, пожалуйста.

— М-м? — он приоткрыл один глаз. — Что случилось?

— Я еду на Алтай с Катей.

Павел приподнялся на локте, протянул руку к прикроватному столику, нащупал очки и, надев их, сонно моргая, посмотрел на время:

— Куда-куда? Сейчас три часа ночи, Лар...

— Нет, не сейчас, — она присела на край кровати. — В пятницу. Катя купила билет и поедет одна, если никто не составит ей компанию. Я не могу её так оставить.

— А что с ней? — Павел потёр глаза, пытаясь стряхнуть остатки сна.

— У неё... сложный период. Ей очень нужна поддержка.

Лара намеренно не стала вдаваться в подробности о том, что на самом деле ей самой необходимо это путешествие не меньше, чем Кате. Павел сел в постели, внимательно глядя на жену:

— Знаешь, а это неплохая идея. Тебе и правда не помешает сменить обстановку. Да и дети отдохнут от тебя.

Лара рассмеялась и шутливо толкнула его в плечо.

— Ты правда не против?

— Конечно, нет, — ответил он, притягивая её к себе. Его губы нежно коснулись её макушки, скользнули по шее, вызывая приятную дрожь. — Только обещай, что не будешь проверять семейный чат каждые пять минут и дёргать нашего мальчика.

— Обещаю, — прошептала Лара, прижимаясь ближе.

— А теперь иди ко мне, моя прекрасная авантюристка, — сказал он, развязывая поясок её шелкового халата. — Все подробности обсудим завтра.

***

Аля лежала на кроватке в детской, прислушиваясь к тихому дыханию Миши. После двух часов непрерывного плача он наконец уснул, прижимая к себе любимого плюшевого зайца. Уже третью ночь подряд его мучили зубки.

На соседней кровати мирно посапывала Соня. Аля радовалась, что у дочери все эти детские проблемы были уже позади, но ожидаемого облегчения так и не наступало, просто каждый возраст приносил свои, новые заботы.

Из спальни доносился размеренный храп Ильи — он спал, отгородившись от мира берушами. «Ему ведь на работу», — привычно напомнила себе Аля, хотя внутри всё кипело от обиды. Несмотря на то, что сейчас она была в декретном отпуске, ей тоже хотелось хоть иногда высыпаться.

Аля осторожно поднялась с кровати. Пружина скрипнула, и Миша заворочался. Аля замерла, стараясь не дышать, ведь если он проснётся, то придётся опять начинать сначала. Почмокав губами, Миша повернулся набок и засопел. Аля выдохнула. Прокравшись на кухню, она прикрыла дверь и включила чайник. Только чай с мятой поможет ей сейчас заснуть.

Пока чайник грелся, Аля села у окна, глядя на спящий двор. Фонари отбрасывали желтоватые блики на мокрый асфальт, освещая качели и песочницу с забытыми детскими игрушками. Катин скриншот с билетом на Алтай снова всплыл в памяти.

«Как было бы здорово сейчас оказаться где-нибудь в горах», — подумала Аля и закрыла глаза, представляя, как ночное небо мерцает миллионами звёзд, а на его фоне вырисовывается неровный силуэт гор, и воздух наполнен сосновой свежестью и шумом бегущей неподалёку горной реки.

Она достала телефон и открыла диалог с подругами. Пальцы зависли над клавиатурой. Что, если всё-таки поехать? Свекровь могла бы посидеть с детьми хотя бы пару дней. Илья справится, если захочет. А ей просто необходима эта передышка, иначе она точно сойдёт с ума.

«Девочки, я передумала, — набрала Аля. — Если предложение ещё в силе, я с вами».