Сестра Темнейшего. Пока сближаются пути

Пролог

Кровь за кровь. Сестра Темнейшего

Часть 1. Пока сближаются пути

Пролог

Несколько десятков лет назад.

Месяц Джилиин, зима.

– Кто бабочку ту обвинит, что вдруг мне села на запястье? Её не видеть – свыше счастье, ведь крылья – что гранит.

– Ты говоришь загадками.

Её силуэт на фоне окна казался тёмным, а она – удивительно хрупкой. Ни дорогая ткань, ни редкий мех воротника и накидки не делали её более реальной, менее невесомой – и потому выступающий живот бросался в глаза даже на таком сроке. Ткань платья, спадавшая свободными волнами, словно подчёркивала её состояние, заставляла задуматься о более строгих правилах посещения дворца – хотя куда уж строже.

Руки были тонкими и изящными, и брачные браслеты казались слишком тяжёлым украшением. Может, он всё-таки поспешил?..

Всегда эти мысли настигали его так не вовремя.

– Да? – она меж тем обернулась, задумалась, потом кивнула. Тихо зазвенели тонкие серебряные подвески у висков, тиара блеснула затейливым узором в волосах. – Наверное, ты прав.

– Не «наверное», а точно, – ворчливо заметил он, откладывая бумаги в сторону, а потом добавил: – Ты бы отошла от окна-то – там дует.

Эльфийка улыбнулась, склонив голову, потом снова взглянула на стекло, затянутое морозными узорами:

– А я даже не почувствовала. Принесёшь плед? Хочу и дальше любоваться вьюгой.

Отказать ей и настоять на своём он не смог. Впрочем, могло ли быть иначе?..

***

Когда венценосный супруг, тихо ворча, ушёл выполнять её просьбу, эльфийка положила руку на округлившийся за последние месяцы живот и произнесла задумчиво, глядя, как ветер рассыпает вихрь снежинок, словно заправский заезжий фокусник – конфетти:

– Гранитные крылья, значит… Тебе многое предстоит, моя принцесса. Надеюсь, тяжесть короны не заставит тебя разучиться летать.

Последние месяцы выдались тяжёлыми. Нелегко быть так высоко, когда привыкла к маленькому дому и спокойной жизни. Непросто идти этими коридорами, восхищаться этими колоннами и лепниной, когда за спиной шепчут… Всякое. Недоброе.

Паранойя мужа обострилась, и гости к ней захаживали теперь редко. Из всех развлечений – только сад и разговоры со слугами, и то – под пристальным наблюдением. Она понимала, зачем – но всё равно было непривычно, тяжко и тоскливо, когда супруг не мог уделить ей время.

Падчерица же вовсе смотрела волком, и стоило больших усилий сохранять хотя бы нейтралитет – ради мужа, ради страны, которая в одночасье стала и требовательным капризным ребёнком, и суровым судьёй. Амальвина, какими бы резкими не казались её слова, была права, когда, сузив глаза, высказала всё, что думала: не рождена она была править, непростая ноша легла на чело тяжёлым венцом. И как вот справиться, как не ошибиться и завоевать доверие, когда всем сердцем понимаешь: противник – прав?

Да и она понимала, почему Амальвина была к ней столь сурова. Омрачённый горем разум не хотел принимать горькую правду – и проще было решить, что это она, новая жена правителя, стала точкой отсчёта всех бед.

Иногда казалось, что всё, что она делала – и вовсе бессмысленно. Её не воспринимали всерьёз, подвергали сомнению, а выбор любимого эльфа осуждали. Она знала, почему – и будь это кто-то другой, быть может, и она бы была среди подобной толпы?..

В особо гнетущие дни ей хотелось вернуться под своды храма, взглянуть на прекрасные каменные лики, спросить, верно ли она поступила, покинув их по зову сердца. Отчаянно хотелось спокойствия и умиротворения тех стен, молчаливой поддержки сестёр и краткого, но доброго слова матушки-настоятельницы... Но после, найдя глазами любимого эльфа, она с щемящей тоской понимала: не сможет.

Она не сможет его вот так вот бросить одного. Не сможет подвести. Не сможет без него прожить ни одного спокойного дня – ведь внутри до сих пор горит желание видеть, чувствовать рядом. И хочется касаться длинных волос, в которых серебрятся уже нити преждевременной седины, гладить по точёным скулам, прижимать крепко-крепко к сердцу, что стучит настолько сильно только в его присутствии. Слушать стук его сердца – такой родной и умиротворяющий, особенно сейчас.

Нельзя отказаться от взаимной любви, что расцвела подарком в душе, вопреки всему. Хотя от того, что видели её глаза здесь, довольно трудно было абстрагироваться.

Свою лепту внесла и прошедшая война – и хоть страсти немного улеглись, всё равно, нет-нет, да услышишь тихие проклятия, буркнутые под нос. Прямо, конечно, сказать не осмелятся – супруг был скор на расправу, – но и тягучее молчание, слова, застрявшие в горле и светившиеся во взглядах, проигнорировать не получалось: как бывшей жрице, ей уже приходилось читать чужие души. И она маялась в растерянности, потому что впервые в жизни не знала, как помочь, не навредив при этом своей маленькой семье – не было у неё раньше настолько большой ответственности и груза. Не было и недоверия ко всем супруга, опасной тенью возникавшего за плечом каждый раз, стоило только с кем-то из дворовых завести беседу.

Его тревогу она понимала – и признавала необходимой. И всё-таки в таких условиях лекарем душ оставаться было довольно сложно.

Впрочем... Теперь всё это было неважно. Главное – то, ради чего она решилась на этот шаг и эти отношения, – почти вошло в её жизнь, надо было только набраться терпения.

Под ладонью она чувствовала уже ставшее привычным тёплое биение чужого сердца. Ей оставалось не так уж много времени – она чувствовала это.

И собиралась с достоинством принять всё, что ей приготовили Сёстры.

Глава 1.1. Призраки прошлого

«...Она казалась сумасшедшей – и, быть может, в этом было её спасение. Она выглядела одержимой – и мы боялись ей перечить, зная, чем это может обернуться. А она всё кричала и кричала, била посуду и слуг, опрокидывала вещи и безумно смеялась, отказываясь от еды. И так – постоянно.

А потом, в один день, она вдруг исчезла. И мы поняли, что всё это время вместо наследной принцессы Светлого леса охраняли чужемирную тварь, пожиравшую наших соплеменников...»

Из воспоминаний стража дворцовой охраны элье Багарэла Даз’агава.

3405, последний месяц Кровавой бойни (3400-3405 гг. от Исхода Сестёр).

«...И грянула битва, которой не было равных. Дочь мстила за мать, сын за отца, муж за жену. Все и каждому – и полной мерой лилась кровь. Нам казалось, с той стороны баррикады – уже не отступники, выбравшие другой путь. Не создания Сестры нашей Богини. Не соседи, с которыми мы делили ресурсы. Нет. Там – чужаки, монстры из другого измерения. Чудовища, для которых нет ничего святого, которым не место в нашем мире.

И велась война. Горели посевы, рушились дома, гибли деревья... Гибли наши дети. И земля пропиталась болью и гневом, вычерненная магией в нашей крови. Мы думали, что бьёмся за правое дело. Я так думал...

Вот только жестоко ошибался. И на осознание этой ошибки ушло пять долгих, кровавых, проклятых лет войны на уничтожение. В то время как наш настоящий враг скопил силы, хорошо подготовился и теперь дышит нам в затылок, терпеливо ожидая, когда Дверь под натиском его слуг отворится сама, покинутая своими Стражами...»

Из записей обращения Светлейшего к своему народу.

3406 год от Исхода Сестёр. День заключения Договора.

«Тот год они запомнили надолго.

Всё потому, что фрукты, наконец-то проросшие, на вкус отдавали кровью – и есть их не представлялось возможным…»

3406 год от Исхода Сестёр. «О последствиях войны».

Неизвестный летописец.

3407 год от Исхода Сестёр. Месяц Айтора, лето.

Тангарилан, столица Тардариллена. После полуночи.

«Хэйн».

Жертва даже не узнала, что её убило.

«Хайн».

Тело выполняет «танец» – и ещё двое падают на дорогу.

«Хийн».

Резкий присед, быстрый поворот вокруг своей оси – и противник, промахнувшись, падает на землю, сбитый с ног. Вот только с земли успевает выстрелить – и ещё один болт больно ударяется о щиток на вскинутой руке. Медлить больше нельзя – и острая спица пронзает его сердце, отравляет ядом.

Несколько мгновений – и тот, кто снова целится в неё из арбалета, погибает в мучительных судорогах, а убийца выдыхает, потирает занывший локоть и, отбросив волосы с лица, наконец поднимается на ноги. И сердце, бешено стучащее в висках, постепенно успокаивается, позволяя сосредоточиться на произошедшем.

«Кто?..» Взгляд цепляется за тусклый отсвет чужого оружия, но она медлит пару мгновений, пытаясь осознать, что делать.

Первый порыв – убраться отсюда подальше – убийца подавляет: в конце концов, сюда её привело задание – и просто так от него брезгливо отмахнуться она не имела права. Оставалось только одно: попытаться выжать из ситуации всё – чтобы в отчёте перед начальством не было так стыдно за едва не проваленную миссию.

Рука, наконец, унялась, и тёмная эльфийка двинулась к трупам, желая выяснить, кто осмелился в них стрелять. И почему руке, защищённой наручем со множеством заклятий, так аукнулась атака из, казалось бы, обычного арбалета.

Впрочем, когда она рассмотрела орудие убийства поближе, вопрос этот отпал.

Ей не было дела до всяких бродяжек и воров, добывавших свой хлеб насущный нападениями на припозднившихся прохожих – но сегодня явно работали не они. Мелкие сошки знали цену своим жизням и накрепко усвоили негласное правило этого города: не переходи дорогу Леди ночи – и останешься цел.

А здесь явно был кто-то другой. Потому что нападавший даже в предсмертных судорогах не выпустил из окоченевших рук гардар – особый гномий арбалет, способный с одного выстрела поразить даже вошедшего в полную силу дракона, не говоря уж про хлипкие деревянные стенки кареты, на которую и было совершено нападение.

Эльфийка нахмурилась, приседая и касаясь убойного оружия рукой. «Похоже, сделать всё хотели наверняка…»

Понятное дело, из-за своей мощи гардар стоил кучу денег и просто не мог попасть в руки обычным грабителям. Да и зачем бы им держать при себе такую опасную вещь, которой даже перед своими особо не похвастаешь – сопрут? Ведь обычному подворотному вору достаточно было бы просто загнать кому-то гардар по приемлемой цене – и с этих денег спокойно прожить несколько лет, не занимаясь своим ремеслом.

Так что это были не просто бродяги. И даже не местные ночные «стражи» – те чуяли её появление за версту и никогда бы не рискнули напасть на карету, отмеченную знаком её рода. «Но кто тогда? Кому это может быть выгодно?..»

Она провела пальцами по взведённой тетиве, так и не пустившей в ход последний болт. Прикрыла глаза, вслушалась в свои ощущения, накидывая заклятье опознания и пытаясь понять больше, увидеть глубже...

Темнота. Вспышкой – яркое пятно солнца в глаза, мимолётно – сырость на одежде, недовольство – холод на локтях, задеревеневшее тело. Боль в рёбрах, заставившая сдвинуться, нарушить транс. Шершавость ткани мешочка в руках, письмо с едва различимым почерком.

Оживление. Ожидание. Предвкушение. Мурашки по коже от звука копыт по брусчатке. Злая радость на кончике болта. Ощущение арбалета как продолжения своей руки.

Скрип колёс. Привычное спокойствие. Презрение. Гнев. Боль. Много боли…

Кажется, ей «повезло» нарваться на наёмников. Сначала она подумала на простых разбойников – хотя те наверняка должны были бы понимать, чем чревато нападение на карету с гербом Леди ночи, – но память оружия не может соврать.

Тот, хозяин гардара – с ним бы пришлось повозиться, если бы отношения в отряде были получше. А так – он лишь брезгливо поморщился, когда напарников убили. Решил, что справится и один – и у него бы получилось, не будь у тёмной эльфийки в запасе парочки козырей.

Она нахмурилась, прикусив губу, и присела рядом с арбалетчиком, чтобы вытащить спицу из трупа. Повела плечом, отводя мешавшую полу плаща, и ухватилась за конец спицы, раскачивая – зачарованное оружие выходило туго, как назло, зацепившись за одежду наёмника.

В конце концов, упорство победило, и Леди ночи привычным жестом взвесила спицу в руке. Провернула в пальцах, пытаясь осмотреть оружие в скудном свете – и брезгливо отбросила его в сторону, раздражённо выдохнув сквозь зубы.

Спица была бесполезна: ядовитый конец сломался. Тратить же время на вытаскивание ещё и кончика иглы было уже некогда.

Вместо этого тёмная схватила тело за плечо, подтащила к себе, пытаясь разглядеть лицо – но хоть ночь и была лунной, света явно не хватало. Здесь и фонари-то горели через раз – чем и воспользовались нападавшие, когда карета проезжала под аркой.

«Надо будет навестить Минара, поинтересоваться, почему на улице, ведущей во дворец, так плохо с освещением…» – мимолётно подумала эльфийка. И тут же мотнула головой раздражённо, отметая посторонние мысли: сейчас отвлекаться было нельзя.

Право обыскать и стащить тело с дороги, чтобы не мешало проезду, тёмная предоставила другим. А вот гардар из цепких мёртвых рук едва ли не выдрала: нечего таким оружием разбрасываться, не заслужила местная шпана подарков.

Да и другим охотникам на чужие вещички оставлять не след. Самой пригодится – в конце концов, сегодняшняя ночь богата на достойные мишени.

– Миледи? – Леди ночи обернулась на оклик, опёрлась на подставленную ладонь и поднялась, тяжело мазнув плащом по земле. Перекинула ремень арбалета через плечо и мимолётно поморщилась, подумав, что теперь кровь убитых наверняка отпечаталась на ткани плаща – в очищающих заклятьях она всегда была не сильна. Зато плащ был зачарован на дополнительную защиту – и, вероятно, это тоже сыграло свою роль, когда в тёмную эльфийку целились из гардара. Кто знает, выжила бы она, если бы не собственная предусмотрительность когда-то давно?..

Подняв голову, тёмная эльфийка проследила взглядом за фигурой в доспехах, поспешившей к карете. Не было нужды даже в том, чтобы напрягать слух – и так было ясно, что начальник охраны спешил удостовериться, что с его госпожой всё в порядке. Странно, конечно, что он решил это сделать, когда его работу выполнил кто-то другой, но... Пожалуй, эту проблему пусть та, что в карете, решает сама. А вот градоправителю Тангарилана определённо следовало нанести визит.

Отрешённо размышляя об этом, Леди ночи двинулась дальше – доставать свои клинки, – намеренно не обращая внимания на укоризненный взгляд, теперь сверливший ей спину. Она прекрасно знала, кому он принадлежал, и не собиралась ему что-то объяснять.

– Миледи, вы здесь закончили?

Как всегда, голос бесстрастный и спокойный, словно ничего и не случилось. Не знай она характер подошедшего – решила бы, что он и в самом деле не придал этому происшествию значения. Однако годы знакомства давали о себе знать, и эльфийка уловила в голосе мужчины нотку недовольства. Ещё бы: его подопечная опять ввязалась в драку первой! А ведь за целостность её шкурки ему отвечать – не кому-то другому.

Но разве могла она поступить иначе? Ведь нужно было действовать быстро, и на переглядки с телохранителем времени не было. Желания на выспрашивание разрешения, впрочем, тоже – но об этом тёмному эльфу знать необязательно.

Так что полноценным ответом тёмная его не удостоила – лишь хмыкнула, вытаскивая метательный нож из спины первого наглеца. Тщательно вытерев оружие уже измаранной полой плаща, эльфийка осторожно спрятала его в ножны на предплечье. Одёрнула плащ, проверяя, не мешается ли, вытянула рукава своей тёплой рубашки обратно, привела себя в порядок – а потом двинулась вперёд, даже не оглядываясь на оставленную позади принцессу с её так называемой охраной. К ней в няньки она не нанималась, и если бы не особая настойчивость правителя – духу бы её здесь не было.

Впрочем, как оказалось, у Темнейшего в этот раз снова сработала его знаменитая интуиция. Не будь Леди ночи сегодня в городе – и кто бы защитил нежную светлую эльфийку? Уж точно не хвалёная охрана принцессы, которая такое умудрилась проморгать.

Если бы это были подчинённые тёмной – не миновать бы им виселицы или самопального костра: как и любой подданный Темнейшего Владыки, Леди ночи не отличалась всепрощением – которым, к слову, всегда кичились светлые эльфы. Что, впрочем, не мешало им самим порой организовывать кровавую жатву.

Всё-таки воздавать по «заслугам» – это у них всех в крови, будь кто хоть трижды светлым или тёмным эльфом.

Правда, воспользуется ли своим правом элье ин'Ларини? Честно говоря, Леди ночи сомневалась в этом: в дни знакомства с дочерью Светлейшего у неё сложилось впечатление, что светлая принцесса для такого слишком мягкосердечна. Особенно в сравнении со своей старшей сестрой...

С другой стороны, если в этот раз светлая принцесса проявит великодушие, тёмная её поймёт тоже – всё же в чужой стране соплеменниками глупо разбрасываться. Хотя проредить их количество руки у Леди ночи иногда чесались – так, в приступе кровавой ностальгии и на поводу редких кошмаров, посещающих её по ночам.

Честно говоря, если бы не Договор, она и принцессу бы защищать не стала. И дело было совсем не в войне, отгремевшей между их народами всего два года назад.

Нет, дело было в банальной несовместимости их характеров. Образа жизни. Да хотя бы в различии статусов и сопряжённой с этим долей влияния на окружающих.

Если светлой эльфийке, как дочери Светлейшего, подчинялись только её люди, то тёмная властвовала в столице наравне с правителем. Просто нынешний Темнейший, вопреки своему «говорящему» титулу, охранял покой страны днём (обычно было с точностью наоборот). А она... Она, Леди ночи, родившаяся воином в теле хрупкой эльфийки, хранила спокойный сон подданных по ночам. Ну, как умела.

Пусть сыны и дочери мрака чаще всего не нуждались в том, чтобы в их дела вмешивались – однако бывали дни, когда помощь высокородной тёмной элье им однозначно не была лишней. Здешняя земля в этот период становилась капризна и тяжела на «подъём», сбрасывая некоторые заклинания как испуганная ящерица – хвост, а потому в такие, лунные ночи (особо благословлённые вниманием Тёмной богини, делившейся с потомками магией) способности Леди ночи были особенно к месту. Да и, на самом деле, занимая свой пост, она имела мало шансов от такой ответственности отказаться.

Иногда эта так называемая обязанность её забавляла. Чаще всего – заставляла досадовать на бездарно потраченное время. А иногда приходилась кстати – как вот сейчас.

Леди ночи не обязана оставаться с охраной тех, кого спасла. Она хранит покой целого города – а потому ей совершенно некогда уделять внимание кому-либо больше, чем на несколько минут для непосредственного вмешательства в драку.

Правда, одно обстоятельство раздражало её неизменно. Кислая физиономия за спиной, чьи попытки держать эмоции в узде давно не были для неё преградой: за столько лет навостришься и эмоции камня считывать – не то что какого-то тёмного эльфа. Для неё данного мужчину всегда выдавали глаза, сколько бы он ни старался держать маску. Хотя, быть может, как раз перед своей миледи он не считал нужным особо скрытничать? А то ведь так с ума сойти можно...

Вообще, будь её воля, сопровождающий давно бы уже шлялся где-нибудь по своим делам, а не надоедал ей своим спокойствием. Однако некоторые приказы Темнейшего не могла оспорить даже она.

Внезапно послышался далёкий свирепый рёв, ввинтившийся сиреной в уши, и тёмная эльфийка, поморщившись, сосредоточилась, сложив ладони в пассе защиты: охрана принцессы, несомненно, после случившегося утроит бдительность (если конечно, они вправду охрана), но перестраховаться лишним не будет.

Чёрная дымка, окутавшая руки, тонким ручейком тягуче стекла вниз, прячась в её тени. Вытянулась, достигнув тёмной стены домов, скользнула дальше – и, пробежав там, где луна и фонарный свет не касались дорог, шмыгнула под днище кареты. Теперь, если принцессу снова атакуют, её просто затянет в нутро теневого портала, ведущего прямиком во дворец. Да, перемещение выйдет не слишком приятным и, скорее всего, ментальное и физическое здоровье светлой пострадает – но она хотя бы останется жива.

Темнейший, конечно, просил проследить за безопасностью принцессы – но, слава Сёстрам, соблюдения такта и уважения в экстренном случае не требовал.

– Всё-таки как символично у вас получилось, миледи, – миновав несколько домов быстрым шагом, произнесла её личная тень. – Вы, столь недолюбливающая светлых, спасли принцессу на своей территории, на глазах её охраны... Словно во имя этого Договора недавнего...

– Распустишь язык – закопаю, – спокойно произнесла Леди ночи, не оборачиваясь. И это была даже не угроза – спокойная констатация факта, который свершится.

– Миледи, вы ведь знаете – я не могу вас предать, – так же спокойно произнёс телохранитель в ответ, закладывая руки за спину и выпрямляясь.

Нет, эльфийка к нему так и не повернулась. Всего лишь слишком хорошо изучила, чтобы примерно представлять, что он там разыгрывает у неё за спиной. И сейчас телохранитель наверняка изображал оскорблённую невинность, в глубине глаз тая лукавую усмешку. «И ведь не придраться, паршивец!» – усмехнулась про себя Леди ночи.

Доклад Владыке предательством не посчитаешь.

Да, Тариэл был ей предан, как мог быть предан вассал своему сюзерену, как старый слуга – роду, которому служит, но... Темнейшему он был обязан больше, чем жизнью, и никогда этого не забывал. И порой, в минуты особо мрачных размышлений, она невольно задумывалась: если так случится и Темнейшему Владыке понадобится её смерть – поколеблется ли телохранитель хотя бы на миг?.. Проверять как-то не хотелось.

Впереди рёв резко прекратился, и тёмная замерла посреди улицы. Прислушалась.

Из густой тени дома, мимо которого они проходили, соткалась острая точёная морда, пошевелила ушами, фыркнув и глянув на хозяйку. Миледи протянула руку и положила её чёрному псу на голову, чуть прикрыв глаза и считывая то, что обнаружили её питомцы. Потом так же молча поправила гардар, достала клинки из ножен и нырнула во мрак, к псу. Тариэл поспешил шагнуть следом – и теневой портал, созданный волей тёмной эльфийки, схлопнулся, лишь едва всколыхнув дорожную пыль.

Ночь была ещё в полном разгаре, а обязанности Леди ночи никто не отменял.

Глава 1.2

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Внутренний двор Тёмного дворца. Рассвет.

– Пошевеливайся давай, – устало рыкнула Леди ночи, откинувшись на спинку стула и взъерошивая волосы на голове. Безумно хотелось закончить со всем этим фарсом и наконец попасть домой.

– Госпожа, таков протокол, – извиняющимся тоном ответил стражник, проводя артефактом над её головой, а после над снятым оружием, в очередной раз.

– Если бы не он, я бы с тобой не разговаривала, – отрезала тёмная эльфийка и ткнула пальцем в гардар на столе. – А этот на экспертизу отдашь – доклад после элье ди`Арвэ передай.

Охранник кивнул, взглянул на экран артефакта и с плохо скрытым облегчением отступил:

– Проверка окончена, вы чисты. Спасибо за терпение, госпожа.

Леди ночи фыркнула, кивнула поднявшемуся вслед за ней Тариэлу, подхватила свои вещи, накидывая капюшон плаща обратно, и покинула караулку местной охраны. И вздохнула, снова напоровшись взглядом на знакомую карету во внутреннем дворе.

Во дворец она вернулась перед рассветом. Как назло – вместе с принцессой, которая, наконец, добралась до кованых ворот.

«Что её задержало, интересно? Должна была прибыть ещё полночи назад...» – Леди ночи вытянула пальцы, незаметно призвав собственное заклинание и тут же его развеивая (мимолётно пожалев, что не додумалась навесить и следилку заодно), потом хмуро глянула на светлую эльфийку. Та выглядела уставшей: и без того острые скулы сейчас словно выступили из кожи, а под глазами залегли тёмные круги.

«Какая-то она... Болезная. Странно. Насколько я помню, Ардаэли отличалась отменным здоровьем...» – на этой мысли Леди ночи стала ещё мрачнее, хотя казалось, что дальше некуда. Потом махнула Тариэлу, чтобы догонял, сняла капюшон и двинулась по широкой лестнице наверх.

Сцены узнавания она не боялась: вряд ли светлая эльфийка прилюдно признает некомпетентность собственной охраны – а всё остальное Леди ночи не волновало.

Никто из посторонних об их встрече всё равно не узнает, а тот, кто знает – будет молчать по долгу службы. Впрочем, судя по всему, сейчас Ардаэлиэль больше интересовали свежая постель и возможность отдохнуть, чем нежданная спасительница, так что тёмная эльфийка беспрепятственно вошла в свой дом, чувствуя спиной настороженные взгляды светлых эльфов из свиты принцессы. И не смогла сдержать облегчённого вздоха, когда тяжёлые и надёжные двери дворца отсекли наблюдателей и их интерес.

Всё-таки не любила она быть на виду.

– Миледи? – тихо окликнул Тариэл задумавшуюся и застывшую посередь зала Леди ночи – и та, едва вздрогнув, двинулась дальше, продолжая размышлять.

Почему-то Ардаэли всё не шла из её головы. И не нападение даже было тому виной.

Оно-то как раз, после некоторого раздумья, было вполне объяснимо: наверняка постарались «народные» мстители, которых хлебом не корми – только дай недавнему врагу навредить (и даже гардар, хоть и с натяжкой, но вписывался в эту версию). И Договор не был их мести помехой. Ведь нападавшие не знали того, что было известно Темнейшему, а по долгу службы – и ей тоже. Не знали, насколько необходим был Тардариллену этот союз...

Будь она на их месте и не имей тех знаний, что ей доверил правитель – она бы наверняка была среди ночных «разбойников»: слишком серьёзные счёты к светлым были у неё самой. И на это не влиял даже тот факт, что сама Ардаэли к случившемуся до и во время войны имела отношение весьма опосредованное. «Хотя, казалось бы, кому, как не ей, знать обо всём: дочь любимой жены всё же...»

Снова вспомнились доверчивость Ардаэлиэль, её робкая улыбка и наполненные искренним интересом глаза. Глядя на неё, совсем не верилось, что она – кровь от крови жёсткого и непримиримого эльфа, которым, несмотря на свой «говорящий» титул, был Светлейший Владыка. И при этом тёмная признавала: то, что она видела, могло быть лишь отводом для глаз, а невинное существо – той ещё гадюкой. Вот только верить в это не получалось, стоило ей только снова встретиться взглядом с небесно-голубыми глазами.

Непричастность принцессы к войне была особым пунктом в Договоре. Так сказать, чтобы будущая жена Темнейшего Владыки в скором времени не оставила своего венценосного супруга вдовцом. Хотя, по мнению тёмной эльфийки, это был бы наилучший исход. Если бы, опять же, не то чёртово предсказание чокнутой Пророчицы... В общем, если исходить из его сути, светлая принцесса нужна была живой и на тёмном троне как можно дольше.

И в связи со всем этим явно нездоровый вид Ардаэли тревожил Леди ночи не на шутку.

Эльфы не зря славились своим долголетием, ведь впридачу к способности долго жить и не стареть прилагалось отменное здоровье: уж Сёстры постарались, чтобы их создания выжили несмотря ни на что.

И тем страннее было видеть, как изменилась Ардаэлиэль с их последней встречи. И пусть, что та встреча была два года назад: для эльфов это не срок. Хотя Леди ночи и допускала наличие каких-то событий в этом промежутке времени, которые настолько изменили дочь Светлейшего – это всё равно ничего не меняло.

Когда Светлейший Владыка в последний момент поменял принцессу в Договоре, тому было вполне прозаическое объяснение: пока утрясали другие условия Договора, старшая сестра Ардаэли умудрилась сбежать из-под неусыпного надзора отца и обвенчаться с другим. А эльфийские светлые браки традиционно не расторгались как минимум первые пять лет супружества. Тёмным эльфам в этом плане было проще, и то – только благодаря нынешнему правителю.

Почему Светлейший вообще допустил этот брак – история, достойная отдельного упоминания, однако факт добровольного союза был доказан, и Ардаэли заняла место сестры. Внезапно для тёмных эльфов и – как поговаривали при дворе – даже для её отца. Тут было бы уместно ввернуть популярную сплетню о том, что Ардаэли сама изъявила желание занять место сестры – однако сплетницей Леди ночи никогда не была, да и сама сплетня имела слишком много слабых мест, чтобы обладать хотя бы частью правды в своей основе.

В общем, тёмная эльфийка не верила сплетне, не верила в невиновность и невинность принцессы, не верила светлым эльфам вообще – но кто её послушает, если от строгого исполнения Договора зависит судьба её народа? Ей всего лишь оставалось готовиться ко всему, что могло произойти. Хотя, как известно, к вывертам Судьбы подготовиться невозможно...

– Миледи, всё хорошо? – на этот раз в голосе обычно хладнокровной тени проскользнули ноты тревоги. Ещё бы: Леди ночи уже дважды за пять минут замирала посередь коридора с отсутствующим видом – кому расскажешь, не поверят ведь! И правильно сделают.

– Да, – всё же коротко ответила эльфийка, возобновляя своё шествие и едва заметно тряхнув головой. Мысли о светлой принцессе никуда не делись, но хоть перестали стучать набатом в висках – и то хлеб. Ведь, в конце концов, ей и без Ардаэли хватало забот.

Тёмная к утру из-за интенсивных занятий магией чувствовала себя опустошённой до донышка: ночь выдалась насыщенной, монстры опять дали о себе знать – и помощь советницы всё-таки пригодилась. Наравне с сынами мрака её питомцы вовремя замечали прорыв, и разрушений случилось меньше, чем обычно. Но всё-таки, всё-таки… Ей показалось – или сегодня выходцы тьмы облюбовали конкретную область города?..

«Надо будет запросить отчёты завтра, сверить данные – если мои догадки верны, то у нас появился какой-то фактор, который их туда тянет. Надо выяснить и уничтожить, пока у нас не увеличилось проблем. И без того с приездом этих светлых добавится головной боли…»

Голос герольда, приветствующего её перед массивными чёрными дверями тронного зала, заставил Леди ночи окончательно очнуться и подобраться: перед Темнейшим терять бдительность не следовало – а то мало ли что ему в голову взбредёт сегодня? После трагедии с прошлыми властителями Тардариллена от него можно было ждать в равной степени и клыкастую улыбку, и ножи в лицо.

– Леди ночи, правая Длань Тардариллена и властительница Гнёзд вахэйлу, мастер Грозовых Мечей... – пока под сводами большого и мрачного зала грохотал голос герольда, упомянутая леди с некоторой настороженностью ступила на чёрно-белые мраморные плиты пола, оглядывая зал цепким взором, но при этом стараясь не показывать своих чувств. Задержалась взглядом на пустующем троне – и едва не поплатилась за это собственным скальпом, отшатнувшись от узкого острия тонкого кинжала, брошенного меткой рукой, только в последний момент.

– Мараниэль из рода Варгалл! – правильно понял намёк герольд, махом проглотив ещё кучу титулов советницы и мгновенно закруглившись, не смея даже покоситься на торчащее в двери оружие рядом с его лицом. Посторонился, пропуская внутрь тень миледи – и с поспешностью, которая его не красила, захлопнул створки, оставляя высокопоставленных тёмных эльфов одних в пустом зале.

Кинжал сиротливо блеснул под светом едва наметившихся солнечных лучей.

– И долго ты будешь швыряться имуществом в преданных слуг? – укоризненно промолвила Мараниэль, найдя взглядом фигуру Темнейшего в тени за троном и медленно шагая ему навстречу.

– Ты забыла добавить «о, мой Владыка», – бесстрастным тоном ответил ей правитель Тёмной страны, даже не шевельнувшись.

– О, мой Владыка, – с преувеличенно-серьёзным видом поклонилась Леди ночи, впрочем, не опуская взгляда. Терять бдительность было ещё рано, а на соблюдение этикета Темнейший всё равно всегда смотрел так, как положено правителю: с максимальной выгодой для себя.

– И поменьше скепсиса в голосе.

– Уж простите, о, мой Владыка – притворяться перед вами не обучена, – с особым чувством выделив обращение, тут же ответила Мараниэль.

Тариэл, что благоразумно отстал ещё в десяти шагах от дверей в зал, едва сдержал усмешку в уголках губ, услышав её слова. Миледи, конечно, лукавила – но пенять ей на эту неточность дураков не было.

В конце концов, только сам Владыка имел право указать на ошибку Первой советнице. И только Первая советница могла прямо сказать, в чём он не прав.

Пикировки между этими двумя всегда были столь же стремительны, как проблеск молний в грозу, зажигающих тёмное пламя. И порой даже оказывались зрелищнее боёв между вивернами, которых в Тёмной стране также звали вахэйлу – «тёмными бестиями».

Правда, кажется, в этот раз у тёмного эльфа в тени трона не было времени (или желания) на обмен остротами.

– Сегодня приехали светлые... – тяжко вздохнул Темнейший, выйдя на свет и устраиваясь на троне, привалившись к подлокотнику боком.

Тариэл попятился, здраво рассудив, что разговор будет не для его ушей, и тихо выскользнул обратно в приёмную через неприметную дверцу справа от главных дверей. Та едва заметно хлопнула – и воцарилась тишина, нарушаемая лишь лёгкой поступью советницы.

Вот она остановилась у подножия трона, взглянув на Владыку снизу вверх. Подняв руку, шевельнула пальцами – и кинжал, оплетённый её магией, стремительно вырвался из деревянных оков и покорно опустился в ладонь.

– Я ведь могла и не увернуться, – проговорила Мараниэль, небрежно стряхнув остатки своей магии на тёмные сапоги правителя из кожи виверны и протягивая клинок хозяину.

– Но увернулась же, – резонно заметил тот, прилаживая оружие на место.

– Тем не менее, вероятность была.

– Ты же знаешь: я в тебя верю, – эти слова заставили Леди ночи усмехнуться и поднять голову, встречая прямой взгляд Темнейшего.

– Знаю, – сказала она, и ухмылка стала шире.

Но вышла та совсем невесёлой, ибо глаза, вопреки улыбке, не смеялись, оставаясь всё такими же непроницаемыми. Чёрными и строгими, находящими своё отражение в лице напротив. Волевом и властном. Осунувшемся. И в таком любимом.

Владыка криво улыбнулся в ответ, но промолчал – и в зале воцарилась тишина. Правда, на этот раз совсем не враждебная – скорее, привычная и безопасная. Пользуясь случаем, Мараниэль изучала лицо правителя пристально и цепко, подмечая детали, которые вряд ли кто из тёмных эльфов видел столь же отчётливо, как она сама.

Тяжёлый подбородок, упрямо выдвинутый вперёд. Заострившиеся скулы. Настолько плотно сжатые губы, что они посветлели. Гордый профиль, изящные надбровные дуги. Едва заметная морщинка на лбу, выдававшая процесс напряжённых раздумий. И глаза. Правильные и красивые чёрные глаза с пышными ресницами, которым позавидовала бы любая его подданная.

Сейчас прищуренные, задумчивые, смотрящие куда-то мимо неё самой. С залёгшими тенями под глазами, что синяками казались на светлой коже. «Опять над книгами корпел...» – вздохнула про себя тёмная.

Не только её саму пророчество о судьбе их страны заставляло не спать тогда, когда положено. Мелькнувшее было желание окликнуть Янгароэля она подавила: не время. Может, он как раз думает над тем, как избавиться от этих проклятых светлых, которых хорошо было видно из окна?..

Вместо этого Мараниэль поднялась по трём ступеням, ведущим непосредственно к трону, обошла его с сидящим в нём мужчиной справа, оперлась на спинку локтями, сцепила ладони домиком. И, в задумчивости поднеся пальцы к губам, тоже взглянула на процессию за стеклом.

Светлые эльфы как раз разгружали карету принцессы, оказавшуюся удивительно вместительной для того количества багажа, который Ардаэли с собой притащила.

– Как прогулка? – прерывая своё созерцание, поинтересовался Владыка, впрочем, даже не повернувшись к собеседнице. Так и сидел, развалившись на троне как в кресле – благо, сходство с упомянутой мебелью позволяло это сделать.

Если уж по-честному, креслом трон и был. Раньше. До того, как предыдущий, высокий и холодный, не превратился в уродливую груду чёрного мрамора во время покушения на предыдущих правителей Тардариллена. Тогда же исчез в вечности и трон Владычицы, белый и изящный, призванный подчеркнуть, что даже в Тёмной стране есть место лучу света.

После трагедии новые троны так и не были изготовлены. Да и сам Янгароэль с ними не торопился: всё равно жены у него ещё не было, а без своей белой половины чёрный трон смотрелся бы слишком мрачно даже для Темнейшего.

– Обычный улов: вор, два домушника и десяток монстров, – усмехнулась Леди ночи. Потом помрачнела и добавила: – И четыре наёмника-идиота, решивших, что указы Владыки их не касаются.

– Напали на принцессу? – уточнил эльф. Судя по тону – вопрос был риторическим.

– Да. Пытались скосить под местных оборванцев, да только гардар испортил всю маскировку, – недовольство советницы по поводу всей ситуации так и сквозило в голосе.

– Действительно, идиоты, – вздохнул Янгароэль, вставая с трона и подходя к окну, которое занимало всю правую стену огромного зала. В нём медленно, словно нехотя, вставало солнце, окрашивая тёмный город в кровавый цвет.

– Хотя, знаешь... Этот гардар... Он, случайно, не показался тебе странным? – неожиданно спросил Владыка.

Мараниэль честно задумалась ещё раз. Было ли во всём этом что-то такое, что цепляло её глаз, тревожило её суть? И с удивлением поняла, что да – хотя она и не придала этому значения ночью.

И тёмная ответила несколько растерянно, отходя от трона следом за правителем:

– Я не смогла понять, кто владел гардаром до этих недоумков... Но сейчас я сама не понимаю, почему тогда не обратила на это внимания!.. Тебе что-то известно? – под конец с напряжением в голосе спросила Мараниэль, вставая чуть позади Владыки.

– Скажем так: мне одна птичка напела, что за последний месяц твой гардар – уже четвёртый, – ответил Янгароэль, сцепив руки за спиной и не отрываясь от пейзажа за окном.

Тёмный сверлил солнце взглядом, не щурясь и не мигая – и часто эта его особенность пугала подданных почище грязных слухов о кровавых пиршествах Леди ночи. Хотя, если смотреть на вещи трезво, слухи о Мараниэль не имели подтверждения (оно и понятно, ведь существовали они в основном только для устрашения) – а вот способность нынешнего Темнейшего смотреть прямо на солнце давала повод для подозрений: от гипотезы о его нечистокровности до, не дай Тангари, самозванстве – ведь ни один тёмный эльф, будучи частью своего народа, не был способен смотреть прямо на солнце настолько долго.

Тысячелетние клубы тьмы над городом имели свои последствия.

– Я выясню, где здесь шухра зарыта, – решительно пообещала Леди ночи чуть погодя, когда поняла, что Владыка ей сказал всё, что хотел. Тот кивнул в ответ на её слова, задумался.

– Совсем как тогда... – едва слышно произнёс он спустя минуты молчания, в которые они вдвоём наблюдали за восходом солнца.

– Я иногда думаю, что было бы, знай они, чем обернётся тот приём. Что было бы, если бы они поверили в мои сны?.. – его голос дрогнул под конец тихой фразы, и Янгароэль, не позволявший себе слабости перед подданными, едва заметно ссутулился, отступив от окна и встав вровень с эльфийкой, в тень одной из колонн, разрезавших оконное стекло на равные прямоугольники.

Мараниэль же словно стала старше за эти пару минут, посреди лба пролегла болезненная складка, а лицо осунулось. Она тоже вспомнила то злосчастное утро. И лучи солнца, окрасившие в тот день белые плиты пола в ярко-алый цвет.

– Мар, как же я по ним скучаю... – с болью в голосе произнёс эльф, всё так же не повышая голоса. Словно боялся, что кто-то их подслушает. И услышит, как жёсткий правитель тёмных эльфов на пару секунд превратился в того юного парнишку из прошлого, который с криком боли и отчаяния бросился к родителям перед тем, как по ним пришёлся ужасающий удар, который никто не ожидал.

Предательский удар в подставленную спину.

– Я тоже, брат. Я – тоже, – столь же тихо ответила ему Марани и крепко сжала ладонь Янгаро в своей руке. «Позже... Я разберусь с гардарами позже...» – сказала тёмная сама себе, не найдя в себе сил отцепиться от Темнейшего.

Воспоминания о том дне всегда будоражили её, поднимая со дна души застарелые страхи, достигшие пика именно тогда, в день смерти их родителей – и ей всегда было трудно справиться с ними в одиночку. Каково каждый раз вспоминать тот день Янгароэлю, она никогда даже не пыталась представить – знала лишь, что ещё хуже, чем ей.

Ведь она, Леди ночи, нашла отдушину для своей мести в последовавшей войне и защите города от монстров после – а вот брату выместить свою боль было практически некуда.

И именно поэтому в такие минуты Марани старалась не оставлять Яна одного – ведь иначе проснётся монстр, с детства нашедший приют на дне души её благородного и когда-то совсем наивного младшего брата...

Глава 1.3

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Покои Леди ночи. Третий час после рассвета.

Ужас. Шок. Ярость.

Желание всё изменить. Желание повернуть время вспять. Желание мстить.

Огненный шар катится по нервам, сворачивает чувства в тугой узел. Рвётся наружу, проскакивает искрами между пальцев, электризует воздух. И яростной болью отзываются плечи, две иглы сверлятся в спине: на волю просятся крылья. И ноют зубы, а уши тянутся вверх...

Но нельзя. Нельзя, чтобы кто-то узнал. Удержать ускользающую личину непросто — но она справляется. Ради их спокойствия, даже если теперь они не с ними, она готова на всё. Даже на то, чтобы посадить внутреннего монстра на цепь тогда, когда очень хочется спустить его с поводка...

И всё-таки, всё-таки... Она бы не смогла его удержать. По-любому не утерпела бы. Но тут раздался горький клекот позади. Мощные взмахи крыльев. И она вспомнила, что не одна. А значит, должна выдержать, во что бы то ни стало.

Ведь любимому брату сейчас ещё труднее, чем ей самой.

– Не дай им уйти! – вдруг слышит она полный боли и ярости крик. И понимает, что больше не в силах удержать собственную ярость. И выпускает когти, чтобы в следующее мгновение уже рвать белые одежды, полосовать нежное тело...

Выпускать кровь – и пить её, пить. С наслаждением. С восторгом. С удовлетворением.

Но ей ведь всё мало. Мало. И она поднимает окровавленную зубастую пасть, чтобы облизнуться и бросить хищный взгляд на маленькую добычу справа. Она пытается защищаться, но... Ха! Её броню не пронять какой-то там острой стальной иголкой, даже если она размером с руку элье!..

Она улыбается, поднимается на ноги и распахивает крылья, бросается вперёд, раззявив пасть...

И просыпается в холодном поту в собственной постели. И ещё пару минут слышит, как недовольно ворочается где-то там, глубоко внутри, её личное чудовище, получающее свою долю свободы лишь во снах, которые для неё оборачиваются кошмарами.

Марани резко провела руками по лицу, пытаясь отогнать, стряхнуть с себя остатки неприятного сна-воспоминания, разбуженного неосторожными словами брата. Спустила ноги на пол. Привычно зарылась в мягкий ворс ковра пальцами ног и задумалась.

Спокойный сон, столь необходимый и желанный, не шёл к ней. Но на прикроватном столике уже закончилась стопка книг, которую она желала бы прочесть, а музыкальные шкатулки она невзлюбила с тех пор, как её мать погибла при открытии одной из них.

Оставался лишь один выход.

Через несколько минут хлопнули двери её покоев, и Мараниэль, уже собранная и серьёзная, направилась в тренировочный зал, по пути махнув Тариэлу, чтобы он следовал за ней. Уже привычный к такому внезапному явлению миледи, тёмный эльф задавать глупых вопросов не стал, и до знакомых дверей они дошли в молчании.

Выбирать оружие полагалось тщательно и вдумчиво. Тёмные эльфы, в отличие от своих более мягкотелых соседей, не признавали затупленных тренировочных мечей, так что любителям колюще-режущего приходилось учиться избегать смертельных ударов по ходу дела. Иногда тренировка становилась последним развлечением в жизни – и именно поэтому к выбору оружия для спарринга тёмные подходили столь основательно.

Однако в этот раз Мараниэль выбрала себе оружие, не раздумывая.

– Шпага, миледи? – выгнул бровь телохранитель, впрочем, не возражая и выбирая такое же колюще-режущее из собственного арсенала. – Вы уверены?

– Да, – решительно кивнула в ответ тёмная, отбрасывая чёрную прядь волос с лица и магией закрепляя её так, чтобы не мешалась. – Мне нужно полностью отвлечься. Так что – шпага, Тариэл, и прошу – побыстрее!

– Как прикажете, миледи, – чуть поклонился ей эльф, удобно обхватив эфес облюбованного оружия. Шутливо и словно играючи отсалютовал своей сегодняшней партнёрше по спаррингу – а затем тут же прыгнул, не давая своей «ученице» расслабляться.

Мараниэль отскочила, шпага встретилась со шпагой – и недавний кошмар быстро рассеялся, побеждённый солнечными лучами из окна и стремительным, смертельным танцем в тренировочном зале правителя Тёмной страны.

***

– Какие у тебя планы после обеда? – светским тоном поинтересовалась Мараниэль, вытирая пот с лица любезно предложенным платком.

Тренировка пошла ей на пользу, как всегда, позволив сосредоточиться на настоящем и прийти в хорошее расположение духа. И теперь, взбодрившись и проникнувшись почти охотничьим азартом (и пусть, что одежда её взмокла едва ли не трижды – Тариэл не зря ел свой хлеб телохранителя), Леди ночи была готова на подвиги.

Её ждал вал работы как советницы, и помощь ей бы пригодилась.

Нет, разумеется, можно было и приказать – только зачем? Портить отношения с собственным телохранителем – так себе развлечение, да и не обязан был Тариэл, прямо скажем: брат её до сих пор не выбрал себе постоянного секретаря, и потому тёмному эльфу, как одному из немногих, заслуживших высочайшее доверие, иногда приходилось браться за перо с гербовой бумагой.

– Его Владычество были так добры, что дали мне сегодня выходной, – иронично хмыкнул Тариэл, закатывая рукава своей рубашки.

Мараниэль остро взглянула на него, но промолчала. Что тёмная Леди, что её телохранитель относились к светскому этикету как к вещи, не сильно нужной, но почему-то до сих пор существующей в стенах дворца. А потому пенять с её стороны на обращение было бессмысленно – тем более, что Владыку Тариэл, несомненно, уважал.

– Как всё удачно складывается! – вместо этого улыбнулась она. – Ты же не откажешь своей миледи в помощи?

– А вы коварны, – Тариэл положил тренировочное оружие на место и развернулся, сложив руки на груди. – Вы интересуетесь как моя подопечная или как Первая советница?

Мараниэль цокнула языком:

– А что – если я спрошу иначе, твой ответ изменится?

– Нет, но должна же у меня быть хотя бы иллюзия выбора.

Тёмная удивлённо выгнула брови, но лицо Тариэла оставалось всё таким же спокойным. Ощущение же, что над ней кое-кто подшучивает, никуда не исчезло. Но...

Тариэл и светский флирт? Немыслимо.

Сколько она помнила, эльф всегда старался сохранять некоторую дистанцию – даже с учётом того, что они втроём когда-то могли называться больше, чем приятелями. Но не начались же у неё слуховые галлюцинации?..

Впрочем, вспомнив, сколько дел её ждёт впереди, Мараниэль невольно помрачнела: гардары в количестве, слишком большом для одного города, монстры, оккупировавшие определённый район, нападение, светлая делегация, ещё и Минар со своими нелепыми письменными оправданиями... Определённо, загадка с Тариэлом меркла на этом фоне как нечто, не стоящее внимания.

Хотя, конечно, возникал вопрос – всегда ли он таким был или это она не замечала? И если второе, то почему же озадачилась только сейчас?..

«Право слово, как не вовремя...»

– Пожалуй, после полудня у меня есть немного времени, – Мараниэль вздрогнула и подняла глаза, чуть смутившись, когда поняла, что всё это время сверлила взглядом прилипшую к мужской груди рубашку. – Думаю, вам я действительно сегодня пригожусь.

Пристальный взгляд телохранителя подсказал Мараниэль, почему он в итоге ответил именно так – вероятно, она сильно изменилась в лице, пока думала о навалившихся проблемах. Но, что бы его не побудило так сказать, советница и вправду почувствовала облегчение, что бумажную волокиту сможет с кем-то разделить.

Стоило ли это тёплое чувство, на миг согревшее её, называть благодарностью?..

– Спасибо, – улыбнулась Марани в итоге, стараясь тактично не замечать, как ушло напряжение в фигуре Тариэла.

Словно он сам боялся того, что она откажется от его помощи.

И, пожалуй, сейчас у советницы не было времени задумываться о том, почему такие мысли вызывают в её душе смутно знакомое чувство.

– Тогда встретимся у моего кабинета после полудня, – и, лёгким поклоном поблагодарив эльфа за тренировку, Мараниэль направилась к выходу.

Пожалуй, до назначенного часа ей было, о чём подумать в библиотеке.

Глава 2.1. Гостья

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Гостевые покои, первый час после рассвета.

Страхом веяло отовсюду.

Страхом пахли белые лилии, в изобилии высаженные под окнами дворца. Страхом были пропитаны стены отведённой ей комнаты. Страх она видела в глазах молчаливых слуг, оперативно занёсших её багаж внутрь, а после поспешно ретировавшихся.

Её охрана морщила носы, оглядывая аскетичную обстановку дворца, привычно плела заклятья защиты, споро сновала перед глазами своей миледи, которую усадили подальше от окна. А Ардаэли всё никак не могла отделаться от ощущения чужого взгляда и гадала, тот ли это наблюдатель, который внушает этот самый страх всем обитателям дворца – или же здесь есть кто-то ещё, кто способен не только наблюдать.

На самом деле, находясь на ранее враждебной светлым эльфам территории, ей стоило бы опасаться многого. От кинжала в спину до яда в завтраке, любезно приготовленном для гостей. Но привычный пасс над подносом не выявил ничего подозрительного, а вокруг была охрана, которой принцесса, несмотря на случившееся несколькими часами ранее, всё равно доверяла больше, чем кому-либо ещё в этой стране.

И потому чужой взгляд не нравился ей ещё больше. Вот только пожаловаться на этот факт Ардаэлиэль не могла.

Во-первых, тёмные эльфы могли принять её опасения как подтверждение слабости светлых, о которой и так было много разговоров среди тёмных: некоторые неприглядные слухи о своих сородичах светлая эльфийка слышала лично (хотя наверняка, знай слуги тёмных, что их подслушивают – молчали бы в тряпочку).

А во-вторых… Ари и сама не могла уверенно сказать, что ей не мерещится. Недавнее покушение всё же не прошло даром для её нервной системы. Теперь всюду, как она ни старалась, ей чудились странные шорохи, острые взгляды и блеск обнажённого металла, который вот-вот прилетит ей в лицо…

– Она ушла, – отрапортовала Нагараэль у окна, и светлая принцесса облегчённо откинулась на спинку стула, запустив руку в волосы и разминая затылок, избавляясь от осточертевшей идеальности причёски.

Покои им предоставили не слишком плохие. Не лучше, но и не хуже тех, в которых довелось побывать до того, как они въехали на территорию Тангарилана – так что, по большей части, особо жаловаться было не на что. Особенно в свете того факта, что здесь, хотя бы, был работающий камин, которому для растопки вполне хватало обыкновенных дров.

Всё-таки лето в Тёмной стране было прохладным. Не к такому она привыкла.

– Отлично, – немного помолчав, в конце концов вымолвила Ардаэли, сбрасывая туфли. – Итак, что мы имеем?

– Нападение, помощь тёмной леди, гостеприимство, – послушно перечислила Ридиаэль, привычно прижав ридикюль к животу. Потом подумала и добавила, немного нахмурившись:

– Защита со стороны Темнейшего Владыки… Соблюдение Договора?..

На последнем словосочетании Ридиа споткнулась и бросила взгляд на принцессу. Та кивнула, прикрыла глаза.

– Пока всё было ожидаемо, госпожа, – заметила Нагара, не отрываясь от наблюдения за слугами, поливающими лилии. – Не стоило и надеяться, что после войны тёмные вот так просто всё забудут. Даже удивительно, что нападение было только одно.

Договорив это, старшая фрейлина наконец оторвалась от окна, задвинула шторы обратно и присела на стул у зеркала. Сложила руки перед собой, привычным жестом расправив простое дорожное платье синего цвета. Вздохнула.

Принцесса же почувствовала холодный ком в животе, представив, что было бы, если бы нападение и вправду не было единичным. Поневоле тут вознесёшь молитву Тёмной Сестре за то, что уберегла от новых «знакомств»!

– Тем не менее, мы здесь и всё ещё живы, – вторила мыслям принцессы Ридиа. Ардаэлиэль внутренне с ней согласилась – хотя и признать существование столь низменного чувства в собственной душе, как страх перед будущим, ей не позволяла фамильная гордость.

– Хотя оставлять Каэр в городе было немного... Опасно, – всё-таки не преминула напомнить о своём неодобрении Нагараэль. – Госпожа, может быть, стоило хотя бы дождаться утра? Как вы могли сами увидеть, ночью в Тангарилане неспокойно – чего стоили те чешуйчатые твари...

И фрейлины одновременно вздрогнули от воспоминаний, а Ардаэлиэль поёжилась.

Столица Тёмной страны в действительности оказалась не слишком приятным местом для ночных прогулок. И теперь она даже очень хорошо понимала что нервного Мидгарэля, всю дорогу мелькавшего перед её глазами, что съёжившуюся в углу дивана Ридиаэль, видимо, тоже вспомнившую ночную встречу – уже после того, как их спасительница исчезла так же быстро, как появилась.

И рёв раненого монстра, и выметнувшиеся из темноты чешуйчатые тела – и монстра, и, как Ардаэлиэль поняла позже, местных защитников – многоруких и сумеречных воинов-нагов. И сразу как-то стало понятно, почему карета, которую ей предоставили здесь, сперва показалась ей чуть ли не бронированной – настолько зловеще она выглядела, особенно с серебряной оскалившейся пастью виверны на родовом гербе, светившемся в свете луны замысловатой руной.

Да потому что карету из Светлой страны тут просто смяло бы, как бумагу, если бы на таких ночных «гостей» она налетела! То-то от кареты тёмной магией фонило – наверняка защита от таких вот «зверушек». Удивительно ещё, как лошади не понесли – хотя, конечно, каулинги гораздо флегматичнее и крупнее лошадей других пород: гномы выводили всё же.

И когда Ардаэлиэль увидела «обычного ночного жителя», которого на её глазах добила ночная стража города, она даже невольно порадовалась, что Мифрил этого не видела. Любимая кобылка бы ей такого зрелища не простила – даром что с единорогом принцесса смогла за несколько лет уроков верховой езды достигнуть понимания.

И за карету (на которой особо настаивал Темнейший в своём сопроводительном письме), наверное, тоже стоило сказать «спасибо» – всё же, как показало нападение, Договор даже в столице не каждый тёмный эльф готов был уважать, так что забота Темнейшего Владыки, определённо, была не просто данью вежливости.

И в чём-то Нагараэль была права. Но...

– Её поручение не терпит отлагательств, – спокойно, но строго ответила Ардаэлиэль, невольно выпрямившись – как всегда, когда приходилось применять авторитет принцессы. – И напомню, что здесь не место для таких разговоров.

– Да, госпожа. Извините, – Нагара споро подскочила, чтобы сделать книксен. Ардаэли махнула рукой, не желая поднимать эту тему, и фрейлина, получив молчаливое разрешение, вернулась на своё место, поправляя юбки.

Принцесса невольно проследила за ней взглядом, отмечая, как ладно сидит на ней тёмно-синее платье с голубыми вставками и серебряной вышивкой, и вздохнула. Этой расслабленной элегантности, сквозившей в каждом жесте старшей фрейлины, она даже немного завидовала. До того момента, чтобы такие движения казались естественными, самой Ардаэли предстоял ещё долгий путь.

Успеет ли научиться до того, как роль, отведённая ей в Договоре, станет её жизнью? Знать бы наверняка...

Воцарившуюся тишину в покоях можно было есть ложками. В коридорах же было непривычно тихо.

В Светлом дворце всегда кипела жизнь – и даже сквозь стены и двери можно было услышать, как кто-то что-то уронил, или как шепчутся дворяне где-то в углу, или как дворецкий распекает слуг за очередную провинность. Шелест чужих одежд по начищенному полу, тяжёлые шаги стражи и полегче – фрейлин и придворных дам, курсировавших по дворцу в поисках новых сплетен.

Дом Ардаэли всегда был полон звуков и практически никогда не затихал – и ей, урождённой со слишком тонким даже для эльфов слухом, иногда приходилось выставлять стражу. Чисто чтобы кто-то любопытный своим передвижением рядом с её покоями не мешал отдыху и сну.

Здесь же… Тёмный дворец был мрачен, угрюм и тих. Недружелюбно встретив гостей сквозняком у пола, он настороженно прислушивался мозаичными стенами, недовольно хлопал дверьми – и будто всем видом старался внушить, что «это вам не там, здесь – не Светлый дворец!»

Не сказать, чтобы светлую принцессу непривычная обстановка пугала. Но то, что она заставляла напрягаться в странном желании найти укрытие – это факт.

Она знала, что будет непросто. В конце концов, в курсе же, куда именно ехала. Но всё равно понимала, что ещё не скоро сможет чувствовать себя здесь как дома. Да и стоило ли?..

– Госпожа, – голос личной горничной заставил принцессу очнуться, и она, моргнув, повернула голову к склонившейся в поклоне эльфийке, всё это время бесшумно сновавшей рядом. – Ваша постель готова. Желаете ли принять ванну?

– Пожалуй, нет, – после некоторого раздумья вздохнула Ардаэли.

Хотя обмыться с дороги и хотелось – сейчас, определённо, было не лучшее время. Как минимум потому, что ещё следовало узнать, как здесь обстоит дело с подогревом и где потом придётся сушить волосы и одежду. После пары экцессов в пути, здесь, в Тёмном дворце, принцессе хотелось наверняка знать, где тут «подводные камни».

– Вы все можете идти, – и светлая эльфийка взмахом ладони отпустила и слуг, и свиту, и охрану, хотя её личная тень очень сильно воспротивилась такому решению.

– Ингаэл, подумай сам, – в конце концов раздражённо проговорила Ардаэлиэль, резко сложив светлый веер, который вертела в руках всю дорогу. – Разве может мне что-то угрожать в доме моей спасительницы?

И, пристыженный словами и иронией в голосе его миледи, молодой эльф всё-таки вышел, знаками сказав принцессе, что будет прямо за дверью. А Ари в очередной раз подумала, как жестоко распорядилась судьба, подарив этому эльфу столь красивую внешность, горячий нрав и врождённую немоту.

Если честно, порой Ардаэли гадала, чем руководствовался её отец, когда отдавал пост её личного телохранителя именно этому синеглазому чуду, тогда ещё гордо носящему имя Ингаэля Муридорро ин`Маэдо. Но сейчас была этому решению благодарна: если бы не её личная тень, Ардаэли в дороге сюда даже не знала бы, чем себя занять. А так пришлось срочно учить язык жестов, чтобы можно было спокойно понимать собственного телохранителя без посторонних лиц.

«Ладно, стоит действительно прилечь. Вечером меня ждёт представление здешнему двору…» – тут светлая принцесса невольно поёжилась, представив, как ей придётся выйти на середину наверняка немаленькой церемониальной лестницы, спускаться вниз под перекрёстьем недружелюбных взглядов…

Вспомнилось, как в одном из первых обшарпанных трактиров в этой действительно тёмной стране Нагараэль, располагаясь на дежурство подле её кровати, осмелилась тихо спросить:

– Госпожа… Стоило ли оно того?

Тогда Ардаэли не ответила, сделав вид, что уже уснула. Но сейчас, лёжа на мягкой кровати, укутавшись одеялом по самый нос и уютно устроив ладони под щекой, светлая принцесса мысленно перебирала воспоминания из дома – и лишь убеждалась в том, что решила совсем недавно.

Стоило ли так стремиться в Тардариллен – в страну, народ которой долгие пять лет Кровавой войны её отец методично пытался уничтожить? В место, где светлых эльфов до сих пор пытались убить, даже несмотря на существование Договора и приказы собственного Владыки, а по ночам можно было встретить монстра лицом к лицу? Туда, где применение светлой магии строго оговаривалось, и даже обычное заклинание создания огня для камина надо было согласовывать?

Этого, увы, Ардаэлиэль не знала.

Но уехать из Светлого дворца – стоило.

И себя-то Ардаэли не обманывала: здесь ей точно не были рады. Но хотя бы если и пытались убить – то на это были более весомые причины, чем ревность к одному из тысяч поклонников нежной красоты светлой принцессы.

Глава 2.2

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

На следующий день. Обеденная зала. Полдень.

В её стране разные слухи ходили о правителе Тёмной страны. В том числе и о том, какова его внешность, ведь своего Владыку тёмные эльфы хранили пуще зеницы ока, и его вблизи мало кто видел.

Более известна в этом плане была его советница и, по воле злого случая, спасительница Ардаэлиэль. Как потихоньку разузнали верные слуги светлой принцессы за минувший день, Леди ночи вообще была неординарной личностью при Тёмном дворе: являлась правой рукой Темнейшего и доносила его волю до каждого, кто переступал границы их страны. А ещё – и этот факт, честно признаться, для Ардаэлиэль был не слишком приятен в свете требований Договора – Мараниэль Дашинора ин`Варгалл была едва ли не единственной, кто имел допуск в личные покои Владыки в любое время дня и ночи.

А когда слуги попытались выяснить подоплеку такого доверия, показания свидетелей разнились: кто-то считал, что Леди ночи – тень Владыки, охраняющая его сон; кто-то – что она его любовница; а кто-то и вовсе называл её его сестрой! Хотя всем окрестным странам было ясно, что у Янгароэля Мишендарра ин`Тардари не могло быть сестры – ведь он значился младшим сыном умерших предыдущих Владык во всех летописях мира, а учитывая законы наследования Тёмной страны, если бы у Янгароэля были старший брат или сестра – они бы и правили сейчас.

Собственно, так бы и было… Не погибни старшие братья Владыки в первые недели после покушения, которым знаменовалось начало Кровавой войны. Поговаривали, конечно, что Янгароэль их собственными руками удавил из стремления взойти на трон… Но Ардаэли с некоторых пор больше не верила слухам – и в этот тоже не верила. Тем более, что чем больше она наблюдала за Темнейшим, тем чётче понимала, что о Владыке кто-то нагло врал в её собственной стране.

Его описывали ужасным, жестоким, с жаждой крови в чёрных глазах. Говорили о чёрных крыльях за спиной, о развевающихся кроваво-красных волосах, о коже, светящейся в темноте, как у какого-нибудь вампира. Но сейчас она сидела напротив него, обедала в молчании, разглядывала его исподтишка. И не понимала: какой слепец его описывал?

Потому что да, у Владыки волосы были необычайно насыщенного цвета – но как можно было спутать тёмно-рыжий, медный цвет с цветом крови? Светло-серую кожу, свойственную тёмным – с мертвенной бледностью вампиров? Не говоря уже о том, что у фигуры напротив не было крыльев, а чёрные глаза светились лишь мудрой усталостью правителя, а уж никак не жаждой крови!

«Никому уже верить нельзя…» – вздохнула светлая эльфийка про себя, опечаленная ещё и тем, что кто-то намеренно описывал соседей гораздо ужаснее, чем они были. «Страшно представить, что в таком случае говорят соседям о нас…»

– Благородную элье кто-то расстроил? – внезапно раздалось с той стороны стола, и принцесса вскинула голову, чтобы напороться на внимательный взгляд тёмного эльфа. – Вы молчите и выглядите печальной…

– Прошу простить меня, Темнейший Владыка – я не хотела вас вводить в заблуждение, – почему-то под таким взглядом речь выходила несколько скованной, словно говорившая и правда была смущена.

И Ардаэли сама не знала, почему так получается. Просто под взглядом тёмных глаз ей внезапно захотелось опустить голову и спрятать эмоции, что наверняка мелькали в её собственных глазах. Но усилием воли она сдержалась, и лишь обострились скулы, выдавая охватившее принцессу волнение.

– Просто, понимаете… В Лариниллене так много рассказывают о вас и о вашей стране, но…

– Совсем не то, что вы видели? – эльф напротив едва заметно улыбнулся, а Ардаэлиэль вдруг поняла, что вот такой, улыбающийся, Владыка тёмных уже не выглядит таким уж грозным и суровым.

– Да, вы правы – совсем другая картина, – согласилась принцесса, чуть склонив голову.

Стоило ли говорить Темнейшему Владыке прямо в лицо, какие слухи ходили о нём? Наверное, нет – если бы о самой Ардаэли такое ходило, она бы как минимум расстроилась. Хотя... Кто знает, что у тёмных эльфов на уме?

И, наверное, не стоило забывать о том, что стало причиной её присутствия здесь. И... Быть может, её молчание сочтут за слабость? А этот вопрос – проверка?..

« – Какая же из неё Владычица, если она даже не представляет, за кого замуж выходит?..»

Этот лисий голос так отчётливо прозвучал в её голове, что принцесса лишь огромным усилием воли заставила себя не вздрогнуть. Нечаянно подслушанные дома слова сейчас обожгли, словно пощёчина – и показалось, что если она прямо сейчас промолчит, как тогда – то уже не сможет поднять на Темнейшего Владыку глаза.

И последняя мысль была так горька, что Ардаэлиэль, решившись (размышления заняли у неё не дольше минуты), сжала столовые приборы в руках сильно-сильно, как опору в том омуте, куда она собиралась прыгнуть, и выпалила, прямо глядя в эти чёрные глаза:

– Вас описывают монстром, Владыка. Странным и чужим, пугающим и ужасным, – и замолчала, сглатывая набежавшую слюну. Внезапная решимость ушла, словно волна, и теперь выдерживать этот внимательный взгляд стало тяжелее.

– И вы, как говорят, сами прыгнули к этому монстру в пасть? – непринуждённо проговорил Янгароэль, провернув кубок в левой руке. Перевёл на него взгляд – а Ардаэли вдруг чётко осознала, как это прозвучало со стороны.

Почти вызовом?..

«Всё-таки стоило промолчать? – в смятении подумала светлая принцесса. – Если Договор снова будет на грани срыва, отец точно мне этого не простит…»

– Владыка, позвольте объяснить! – порывисто проговорила Ари, чуть подаваясь вперёд и с тихим звоном бросая приборы на тарелку. Венценосный эльф резко повернул к ней голову, в глазах его мелькнуло удивление.

– Просто, понимаете… Как бы сказать… – под чёрным взглядом она снова смутилась, коснулась виска и прервалась на мгновение, но потом шумно вдохнула и договорила, стараясь не отводить глаза: – Да, слухи о вас ходят не самые приятные. Но право, кто верит слухам в таких важных вещах, как наш Договор? Вот только…

Ардаэлиэль запнулась снова, подбирая слова и невольно переплетая пальцы. Темнейший не торопил её и терпеливо ждал, а вот его советница, присутствовавшая при этом разговоре и до этого молча опустошавшая свою тарелку, вскинула черноволосую голову, вперив недружелюбный взгляд в принцессу. Ардаэли стало ещё неуютнее, но отступать было не в её правилах, и светлая решительно продолжила:

– Кто-то ввёл в заблуждение и моего отца, Темнейший. Кто-то намеренно сделал так, чтобы условия Договора, особенно пункт о женитьбе, были негативно восприняты при дворе. Отец… Не хотел отдавать нас вам, Владыка.

Ари прервалась ненадолго, всё-таки отвела взгляд от лица эльфа, принявшись изучать кубок в его руке, и тихо добавила:

– Не хотел отдавать именно потому, что считал вас монстром. Он любит нас – меня и мою сестру. И хотя вряд ли поспешный брак Илиндриэль входил в его планы, я думаю, в глубине души он был рад, когда его старшая дочь избежала нежеланной участи заложницы Договора…

– Что в таком случае здесь делаете вы, принцесса? Если дело обстоит именно так, как вы говорите, – резанул слух жёсткий голос Мараниэль, а Ардаэлиэль подумалось, что слухи о правой руке Владыки, возможно, наоборот, более правдивы. Таким голосом следовало повелевать – и как-то сразу становилось ясно, что участие в войне тёмной эльфийки в качестве командира совсем не надуманно.

Правда, вмешательство в разговор венценосных лиц не оправдывало даже это, но светлая принцесса решила, что в каком-то смысле Леди ночи имеет право на недовольство. В конце концов, это именно ей пришлось «пасти» высокую гостью, следуя приказу своего Владыки: с утра поразмышляв о вчерашнем происшествии, Ардаэлиэль поняла, что маршрут её движения по стране и городу был заранее известен лишь нескольким эльфам. И раз тёмная эльфийка оказалась там, где они встретились вчера, и защитила светлую от собственных соотечественников – значит, знала, кого именно везут в карете.

– Я здесь для исполнения условий Договора, элье, – предельно вежливо ответила на вопрос советницы Ардаэли, по-прежнему изучая кубок в сильных пальцах напротив. – В отличие от сестры, я прекрасно осознаю, что от его исполнения зависит гораздо больше, чем личная жизнь одной светлой эльфийки.

И, выговорив это, принцесса замолчала, убрав руки под стол и не осмеливаясь поднять взгляд. Аппетит как-то резко пропал. А в обеденной зале воцарилось молчание, которое почему-то никому не захотелось прервать.

Впрочем, тишина длилась не так уж долго. Внезапно двери слева от принцессы распахнулись, заставив Ардаэлиэль вздрогнуть от неожиданности и поднять голову, а по залу прокатился громкий голос герольда:

– Срочное донесение Темнейшему Владыке!

И пока эхо гуляло по залу, к Владыке метнулась чёрная тень, обрётшая очертания только в тот момент, когда острый кинжал чуть не впился тёмному эльфу в горло, заставляя остановиться. И именно сейчас светлая принцесса поняла, что слухи о том, что Мараниэль является тенью Владыки – тоже лишь частично слухи.

– Ирэл, сколько раз мне повторить, чтобы ты запомнил: перед Темнейшим Владыкой тенью становиться не рекомендуется? – прошипела элье ин`Варгалл, лишь на палец отводя кинжал, оплетённый черными лентами её заклятий, от горла гонца.

– Прошу, простите, миледи! – без капли раскаяния в голосе проговорил упомянутый Ирэл, впрочем, не решаясь шелохнуться без дозволения. – Но моё донесение и вправду очень срочное!

– И тем не менее… – разъярённой кошкой начала было Мараниэль, но осеклась, когда драгоценный кубок со стуком был поставлен на стол, а её ладони коснулась рука Владыки.

У светлой принцессы что-то ёкнуло в сердце, когда она заметила, как одним движением руки Владыка утихомирил собственную советницу. Но Ардаэли не успела задуматься о том, что это значит, ведь дальше события лишь набирали обороты:

– Говори, Ирэл, я слушаю, – приказал Янгароэль, и гонец, освобождённый от плена острого кинжала, склонился в поклоне перед Темнейшим.

– Мой Владыка, донесения от Восточных границ: монстры Пустоши прорвались сквозь гарнизон и ворвались в Арандилан и Таргилан, есть жертвы среди мирного населения. Иренбар Восточной границы просит о помощи – ему не хватает воинов, чтобы перекрыть доступ к другим городам.

– Как давно было получено донесение, Ирэл? – снова решительно вмешалась в разговор Леди ночи, но светлая принцесса уже решила ничему не удивляться. Видимо, при Тёмном дворе действовал несколько другой вид этикета, незнакомый в Светлой стране.

– Полчаса назад, миледи. Просьба о помощи поступила несколько минут назад, до этого иренбар Ваэркаэль, видимо, справлялся своими силами, миледи, – и гонец снова поклонился, на этот раз самой советнице.

Мараниэль нахмурилась, потом вопросительно глянула на своего Владыку, который молчал, что-то обдумывая. Мужчина вскинул голову, словно почувствовав её взгляд, тряхнул медными волосами и встал из-за стола.

Однако когда светлая принцесса привстала, следуя этикету Светлого двора (где было принято, что после ухода Светлейшего приём пищи заканчивается), Янгароэль, уже поравнявшийся с ней, внезапно коснулся её плеча в пене кружев дневного платья и мягко усадил обратно.

– Поешьте, светлая элье, – тихо произнёс он, а Ардаэли растерянно вскинула голову, чтобы снова напороться на понимающий взгляд чёрных глаз. – И привыкайте. При Тёмном дворе всегда что-то случается в самое неподходящее время, поэтому время обеда – это священнодействие, которое не может прервать даже уход Владыки.

И, чуть улыбнувшись собственной иронии, Темнейший легонько сжал пальцы, словно стремясь поддержать растерянную принцессу. А после вышел в сопровождении гонца, советницы и своих стражей, оставив светлую эльфийку наедине с остывающим обедом, собственной охраной и удивлением, рождённым от такой неожиданной заботы.

«Нет, он не монстр – он гораздо хуже, – вздохнула про себя светлая принцесса, разворачиваясь обратно к столу и снова беря приборы в руки. – Он очень занятой и привлекательный Темнейший Владыка…»

Да, стоило признать: будущий муж чем дальше, тем больше нравился Ардаэли. И она сама не знала, радоваться этому или огорчаться.

Глава 2.3

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Гостевые покои. Второй час после заката.

А знакомства с тёмным двором, о котором со времени приезда Ардаэли думала с некоторым страхом, так и не случилось.

Не сказать, чтобы это получилось намеренно. Просто тёмного двора – в том виде, в котором он был привычен светлой эльфийке – здесь не было как такового.

– Тангарилан – довольно-таки опасное место для праздно шатающейся толпы, – по-военному прямо сказала Мараниэль (приставленная к ней в итоге, как для себя объяснила принцесса, в качестве своеобразного гида) – и глаза советницы в тот момент блестели недобрым огнём. – Поэтому то, что можно назвать светскими мероприятиями, проходит в другом месте. Обычно. Так что можно сказать, что ради вас мы сделаем исключение, принцесса.

И в этом её «принцесса» Ардаэлиэль улавливала неприятие советницей самой мысли о том, что в этом дворце будут проводиться какие-то пышные церемонии. Прямо скажем, сравнив впечатление от Тёмного дворца со своими воспоминаниями о доме, Ардаэли, пожалуй, даже слишком хорошо понимала, почему Мараниэль этого так не одобряет.

Потому что у самой Ардаэлиэль тоже возникло смутное ощущение, что он просто... Не подходит для пускания пыли в глаза, что ли?

Но, честно говоря, принцесса даже не представляла себе, как бы это она смогла объяснить той свите, что ей была привычна в Светлом дворце. Как будто два противоположных менталитета, а не просто два мнения на одну ситуацию.

И когда Ардаэлиэль представляла, сколько ещё вот таких отличий, маленьких и больших, ей предстоит учесть – хотелось по-простому взвыть.

Так что, возвращаясь к официальной части представления, Владыка всего лишь показал её малому кругу Совета, более подробно расспросил об обстоятельствах покушения, о котором ему наверняка доложила Леди ночи, и… Отправил спать. Предварительно заверив, что в его крыле принцессе нечего бояться, а потому в светлом дозоре у дверей её покоев нет необходимости. И хотя Темнейший преподнёс эту новость просто как добрый совет, светлая эльфийка решила ему последовать. Тем более что навязчивая забота собственной охраны уже начинала попахивать беспочвенной паранойей.

Особенно усердствовал, кажется, сам начальник охраны. И если поначалу его опасения были обоснованы (ведь если бы не помощь тёмной элье прошлой ночью, то ничто бы не спасло эльфа от разгневанного Светлейшего Владыки, который доверил ему этот пост), то ближе к вечеру второго дня Мидгарэль едва ли не в её покои пролез, чем изрядно заставил Ардаэлиэль понервничать.

Всё же с ним она знакома была не сказать, чтобы давно, и потому предугадать, что задумал мужчина, ей было трудно – да и сам тяжёлый взгляд среброволосого эльфа ей не очень-то нравился. Доверять ему было сложно чисто на психологическом уровне, и если раньше она просто пряталась в глубине кареты, чтобы своего недоверия не показывать – то сейчас, лицом к лицу, выдержать Ардаэли смогла только с помощью возмущённых неуважением к приказам их госпожи фрейлин.

– Какое упущение этикета, что неотёсанному мужлану нельзя отвесить хорошего пинка! – проворчала Нагараэль, когда за недовольным Мидгарэлем наконец-то закрылась дверь. О чём именно Нагара яростно шепталась с эльфом, Ари не стала выяснять: в это время у неё заболела голова, и Ридиа подавала припасённые капли – но с утверждением согласилась.

Вообще, если подумать, из личной свиты в чужую страну с ней разве что только фрейлины и отправились… Но об этом Ардаэлиэль здесь, в Тёмном дворце, предпочитала даже не вспоминать – потому что всё ещё было слишком больно.

В конце концов, немного успокоившись после спора с Мидгарэлем, принцесса позволила фрейлинам помочь ей с переодеванием, выслушала пожелания спокойной ночи и отпустила их отдыхать. Вот только, сев на край кровати, Ардаэлиэль вдруг поняла одну занимательную вещь.

В сон как раз её и не тянуло. Слишком много впечатлений и размышлений оказалось для неё за последние пару суток, чтобы она смогла спокойно уснуть; прошедший нервный вечер лишь взбудоражил сильнее, а книги, как назло, закончились. И потому, проворочавшись около часа на кровати, в конце концов светлая принцесса не выдержала и, запахнув халат потуже (скорее из стремления скрыть ночную сорочку, чем от холода), выскользнула из предоставленных ей покоев в тёмный коридор.

В первое мгновение всепоглощающая тишина поразила непривыкшую к этому светлую эльфийку: в Светлом дворце вокруг всей её семьи вечно кто-то крутился рядом – а потом принцесса поняла, почему тишина показалась ей оглушающей. Потому что в округе сейчас не было её охраны, к шелесту оружия и шагов которой она, как выяснилось, уже успела притерпеться.

К тишине оказалось привыкнуть даже легче, чем она думала. Тем более что узор на стенах коридора, в который она свернула от своих покоев налево (выбрав направление, по правде говоря, простой детской считалочкой), оказалось очень интересно рассматривать. И хорошо, что светильники, искусно выполненные в виде маленьких дракончиков, как-то зажигать не пришлось: они с готовностью загорались сами, стоило ей сделать пару шагов в нужном направлении.

Дома орнаментом служили различные побеги и цветы, где-то вырезанные на камне, а где-то выполненные лепниной на стене. Иногда цветочный узор прерывался, плавно переходя или в затейливый цветок-светильник, или в красивые петли, из которых состоял узор на некоторых стенах дворца в Тианивилане (обычно на таких стенах что-то размещалось, например, пейзажи или портреты).

Здесь же вместо плавного орнамента была плитка. Где-то крупная, с ладонь, где-то мелкая – вблизи она, казалось бы, располагалась в совершенном беспорядке. Но когда принцесса отходила на определенное расстояние, хаотичные «мазки» превращались во что-то осмысленное.

На первом этаже наверняка были картины, которые были видны только с противоположных сторон. Здесь же оказалось, что среди чёрно-белых (изредка цветных) плит, среди их шахматного узора, прятались руны. Одни Ардаэли были ещё незнакомы – но пару рун, изученных по пути сюда, принцесса смогла опознать. И удивиться искусству того мастера, который смог спрятать руны в кажущемся хаосе узора.

Её бесцельное блуждание вдоль стены, во время которого Ардаэлиэль пару раз касалась пальцами тех рун, что едва заметно светились в полумраке теней, стоило только поднести к ним руку, прервалось неожиданно. Когда внезапно за стеной, которой она коснулась, раздался приглушённый стенами крик. И был он до того пропитан эманациями ужаса, что дальше девушка действовала не рассуждая, подчинившись зову своей светлой крови прирождённого целителя.

Эльфийка кинулась искать двери внутрь, с кажущейся лёгкостью взломала их, влетев гостиную. После по какому-то наитию определила комнату, из которой послышался новый крик, бросилась к ней… И больно ударилась о створки дверей, не пропустивших её. Защита предупреждающе обожгла ладони, и принцесса с тихим ругательством, недостойным благородной леди, отскочила, отчаянно озираясь и пытаясь найти что-то, что помогло бы двери сломать.

К счастью, ничего больше Ардаэли сделать так и не успела. Иначе ей было бы очень трудно объясняться с почти мгновенно появившейся Леди ночи, за спиной которой маячили тёмные фигуры стражей. Со страшной силой снесённая с петель входная дверь грохнулась внутрь комнаты, подняв тучу древесной пыли от раскрошившейся деревянной створки.

– Что вы делаете?! – несколько ошарашенно вскрикнула светлая эльфийка, когда внезапно обнаружила летящее ей в лицо тёмное заклинание, а после почувствовала, как сковала ей руки и ноги чужая магия.

– Я – обеспечиваю безопасность своего Владыки, а вот что здесь делаете вы? Да ещё и в такое время? – и пока ошеломлённая резко обрушившимся на неё пониманием Ари судорожно соображала, как объяснить здесь своё присутствие, Мараниэль решительно прошла мимо.

Едва коснулась тёмного косяка заветной двери ладонью – и та сразу распахнулась, впуская Леди ночи внутрь. Ардаэли проводила её изящную фигуру взглядом и внезапно для себя впервые почувствовала тягостное ощущение в груди, отзывающееся горькой полынью на губах.

Ревность.

Глава 3.1. Ночные разговоры

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Личные покои Владыки. Второй час после заката.

Она подозревала, что ей не стоит верить. Подозревала, что зря Темнейший решил отослать стражей в эту ночь, стремясь показать чужестранке чистоту намерений. Подозревала, что ничем хорошим эта затея закончиться не могла. Однако всё равно встретить светлую принцессу здесь, ночью, в одном халате и всего в нескольких шагах от покоев, где разместился нынче Янгароэль… Нет, такого она точно не ожидала. Уж точно не от той, что носит статус кронпринцессы Светлой страны. Красться как вор по коридорам, в неподобающем виде, прямо к покоям эльфа, которого недавно едва ли не монстром назвала?..

В голове не укладывалось, что Марани видела именно то, что видела.

И только шоком от происходящего Леди ночи смогла себе объяснить применение заклинания цепей на светлой принцессе. Только этим.

Впрочем, допрос задержанной эльфийки мог и подождать: охранные заклинания, которые в своё время Мараниэль лично накладывала на покои Владыки и только недавно освежила, принцесса взломать не смогла, а значит, что бы ни произошло до этого в коридоре и в гостиной, Темнейшего она так и не увидела.

И хорошо. Вряд ли бы Ардаэлиэль смогла после этой ночи так же спокойно смотреть в чёрные глаза правителя Тёмной страны...

– Мара… – хрипло раздалось с кровати под тяжёлым балдахином, у которой Леди ночи застыла, предварительно запечатав покои изнутри и убедившись, что все охранные чары целы, а значит – нападения на Владыку не было.

– Мара… – позвал опять тёмный эльф, и Мараниэль шагнула чуть ли не к краю кровати, впрочем, так и не подавая голоса. Потом сквозь пелену покров, которые скрывали того, кто лежал на постели, мелькнуло что-то тёмное – и в запястье советницы вцепилась сильная рука.

Сейчас никто бы не сказал, что она принадлежит молодому и красивому элье – у них не бывает проступивших тёмных вен на коже, усохшей до костей. Не бывает чёрных когтей и кожи цвета серого камня. Не бывает багрово-красных артерий, которые ярко выделялись на этой руке.

– Я здесь, Владыка, – тихо проговорила Марани, помня о чужих ушах за дверью покоев. И остро пожалела о том, что когда-то сама ставила противозаглушающие чары. Ставила, чтобы сразу прийти на зов брата, если потребуется. Но сейчас не могла отгородиться от чужих ушей заклинанием, потому что резонанс от встречи этих чар попросту оглушит всех. А для Темнейшего сейчас было важнее всего слышать её голос, ощущать её руку…

– Не называй меня… Так, – хрипло раздалось под висящим балдахином. Потом раздался шорох, шелест одежды – и вторая рука схватила эльфийку за другую руку, потянула на себя. Леди ночи покорилась ей, села сначала на край кровати, а потом, скинув сапоги, и вовсе забралась на неё с ногами. Полог укрыл их обоих, надёжно и безопасно.

Здесь было темно, потому что зачем свет тому, кто видит в темноте? Но если присмотреться, если смотреть очень внимательно, то можно было заметить, как светились вены сквозь серую кожу, как изредка проскакивали блики в чёрных глазах. И как тихим светом озарялась её собственная кожа, на фоне кожи Темнейшего выглядящая снежно-белой, мертвенно-белой. Как у вампиров, которых так боятся светлые народы…

– Мара… – снова раздалось тихое в их маленьком, мрачном мирке. И Янгаро потянулся к сидящей Леди ночи, сбросив ночную рубашку, пришедшую в негодность из-за очередного кошмара.

Сильные мужские руки крепко обхватили её за талию, подтянули на колени к Владыке. А потом молодой эльф уткнулся тёмной эльфийке в шею носом и закрыл глаза. Мараниэль осторожно обняла мужчину за плечи, прижала к своей груди.

И ещё долго-долго, время, показавшееся ей вечностью, гладила его по едва вздрагивающим плечам, по склонённой голове, разбирала медленно наливающиеся цветом волосы по прядям успокаивающими, родными для эльфа движениями. Опускала правую ладонь на обнажённую спину, осторожно поглаживая остовы крыльев, снова прорезавшихся сквозь личину и магические заслоны. Левой рукой легонько массировала затылок красноволосого эльфа.

И молчала, чуть покачиваясь, пока чёрные ручьи слёз капали ей за ворот рубашки. Она знала, что это, как знала и то, что сейчас никакие лекарства и заклинания не помогут Владыке, не остановят его кровавых слёз.

Потому что сейчас плакала его душа. Плакала о тех, кого снова погубил его личный монстр, выпущенный сегодня на волю ради защиты городов на границе и собравший страшную жатву взамен.

«И не будет вам защиты, не будет спасения, пока в тёмную страну не придёт светлое видение, кровь от крови богини, что несёт эльфам свет… Должен погибнуть цветок, чтобы город воскрес…» – словно эхом промелькнули в голове Леди ночи слова Пророчицы. И Мараниэль в очередной раз подумала, что это несправедливо. Несправедливо, что для защиты от кровавого монстра нужна кровавая жертва. Особенно – такая.

Ведь с того староэльфийского наречья, на котором были все их имена, слово «янгаро» означало «цветок».

Глава 3.2

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Личные покои Владыки. Третий час после заката.

Мараниэль очнулась резко, как от толчка. Открыла глаза, несколько секунд растерянно вглядывалась в темноту, не понимая, почему ей так давит на грудь, а под руками ощущается что-то угловатое и шершавое. А потом вспомнила – и повернула голову, пытаясь оценить обстановку.

Темнейший спал. Лёг рядом на живот, подложил ладони под щеку, раскинул крылья во всю их ширину, невольно укрыв и Марани – но, слава Тангари, всё-таки спал спокойным, мирным сном. И только чёрные разводы на щеках напоминали о том, что случилось совсем недавно.

Эльфийка вздохнула, осторожно погладив остов крыла под рукой. Потом подняла на уровень глаз свою руку, продолжающую излучать едва уловимый свет, заметный лишь в этой темноте под пологом. Чёрные когти, чёрно-красные вены.

Она и забыла, как это выглядит на ней самой – настолько давно личина стала вторым «Я». Хорошо хоть крылья не резались. Впрочем, стоит полежать рядом ещё немного – и наверняка начнут. Ведь рядом, под боком, дышал тот, в чьих жилах текла магия, действующая на неё особенно остро. Особенно сильно. Потому что была ближе всего к её собственной.

И потому что не ей, пусть даже практически со-правительнице, противостоять мощи полноценного Владыки.

Да и, будем честны, на самом деле Марани бороться с ней и не хотела. Сейчас, когда рядом был брат, наоборот – именно личина начала раздражать. Показалась тесной, неудобной – как одежда, скроенная по чужим меркам. И эльфийке стоило больших усилий удержаться на грани. Не сбросить заклятие, с которым, казалось, она сроднилась давным-давно.

«Надо идти».

Решение было правильным, следующим из знания, чем может обернуться её дальнейшее времяпрепровождение здесь, когда Янгаро в таком состоянии. Вот только далось оно нелегко: магия, текущая по венам, звала остаться.

Мараниэль вздохнула, борясь с самой собой. Подчиняться зову крови не следовало: ничем хорошим точно не закончится, а ей ещё выяснять, что забыла в покоях брата светлая принцесса…

«Ох, точно, принцесса!» Воспоминание об Ардаэли заставило поморщиться – она ведь до сих пор под её чарами… Которые, конечно же, ещё и снимать стоит лично – чтобы не было осложнений. И возмущений. И…

«Так, ладно, хватит тут прохлаждаться – дел по горло!» – одёрнула себя тёмная и осторожно опустила руку, пытаясь сдвинуть с себя тяжёлое крыло и стараясь при этом не потревожить его хозяина.

С попытки третьей сложить крыло всё же удалось, и Марани села – чтобы через минуту оказаться в хватке сильных рук, уцепившихся за талию. Леди ночи вздрогнула, обернулась – чёрные глаза смотрели прямо в душу.

– Ян… Мне надо идти, – тихим, извиняющимся тоном проговорила эльфийка, пытаясь найти в знакомых глазах искру понимания. Но там был лишь холод. И пустота затягивающей бездны.

А ещё – клыки во рту словно стали острее, закололись о язык. Кровь продолжала шептать, бежать по венам, разгоняя все чёткие мысли и стремления.

– Не… Пущу, – наконец, спустя минуту игры в гляделки, прошелестел Владыка. Властным, непререкаемым тоном – и кровь в венах зашептала, туманя разум, вторя его голосу и взгляду: «Подчинись, подчинись, подчинись!..»

– Владыка… – уже с трудом ворочая языком, проговорила Мараниэль, пытаясь собраться с мыслями и не поддаваться. Нельзя было поддаваться. Просто – нельзя. Особенно сейчас, когда часть души брата находилась за много миль отсюда в облике страшного чудовища, охранявшего границу.

Мараниэль даже примерно могла предположить, почему так изменился брат: его эльфийская часть души наверняка во время сна перешла к монстру. Тот стал разумнее и, возможно, милосерднее – но взамен здесь, в этом теле, пробудилась другая, тёмная часть. Которая сейчас давила, подчиняла себе, пользуясь растерянностью Марани.

– Темнейший… – предприняла она ещё одну попытку договориться, стараясь не реагировать на то, как знакомые ладони пробираются под рубашку, а когти чиркают по коже – ещё не больно, но ощутимо. Вместо этого положила руку на его локоть, поворачиваясь к тёмному эльфу, провела по плечу.

– Вы же понимаете, что… Нас слышат? – тихим, вкрадчивым тоном. И второй рукой накрывая чужую ладонь на животе, поглаживая через ткань, но не давая ей забраться выше. И стараясь не вздрагивать от того, как шарит другая рука по спине.

Она знала, что может искать тот, кто занял тело брата. Крылья, как у него. Подтверждением тому, что он не ошибся, и рядом та, которую он может подчинить. Должен подчинить. Часть его силы, заключённая в чужом теле.

И именно поэтому важно было сдержаться. Не поддаваться, хотя на руках уже предательски серела кожа, а клыки продолжали расти. И стараться дышать часто, неглубоко.

Потому что обострившийся нюх чуял запах лежащего рядом тела. И Мараниэль знала: если вдохнёт слишком глубоко – то не удержится на грани. И скатится в бездну.

Когда-то ей даже нравилось это ощущение. Когда-то превращение несло облегчение и свободу. Вот только времена, когда кровавые разборки не вызывали вопросов, давно прошли.

А кровь будет. Чужая, манящая. Свежая. Такая же, как на лице у Темнейшего.

Вдох – и Марани с тихим отчаянием понимает, что всё-таки проиграла, потому что обнаруживает себя склонившейся над Янгаро, принюхивающейся к крови на его щеке. А он улыбается кривоватой, клыкастой улыбкой – и почти нежно проводит ногтями по коже спины, безошибочно находя место под лопатками.

Там, где прорезались крылья у него самого. Там, где сейчас стоит Печать, когда-то поставленная ещё родителями Марани. Которую она сама, своими руками восстановила после окончания Кровавой войны и заключения Договора.

И которую Владыка вполне мог разрушить сейчас. Отозвать её чары по праву сильного. Вот только почему-то медлил, лишь продолжал улыбаться, вглядываясь в её глаза. А потом – отпустил.

– Я подожду, моя радость, когда ты сама захочешь, – проговорил он, ухмыльнувшись криво, дразняще пробежав пальцами по коже напоследок, доставая ладони из-под её рубашки. Щёлкнул по носу совсем растерявшуюся Марани, снова улыбнулся – и закрыл глаза. Чтобы через несколько секунд засопеть тихо и мирно.

Словно пробуждение не-брата ей просто приснилось.

И пелена, давящая на разум, тут же ослабла. Настолько, чтобы Марани поняла – тот, другой, просто решил с ней поиграть. Как кошка с мышкой. Дать призрачный шанс сбежать. Сейчас – пока ещё реальный.

Как она всё-таки ушла из покоев брата – Мараниэль никому бы не рассказала даже под пытками. Потому что стыдно было. И горько. И уши горели от осознания, что могло бы быть после, если бы Владыка не передумал.

И она не сдержала облегчённого вздоха, когда, наконец, закрыла двери его покоев и прислонилась к ним спиной. Чтобы вздрогнуть от вопроса, заданного обманчиво спокойным тоном:

– Я так понимаю, с Темнейшим Владыкой всё в порядке?

Леди ночи вскинула голову, подобралась. И постаралась не выйти за рамки спокойной невозмутимости, когда кивнула на этот вопрос. И выдержать взгляд светлой принцессы.

Ардаэлиэль ничем не показала недовольства тем фактом, что в одном халате, спелёнутая чужим заклинанием, вынуждена была простоять тут почти час. Вот только смотрела она при этом исключительно в глаза советницы, явно стараясь не опускать взгляда.

И вспомнив, в каком она предстала виде перед принцессой, Марани лишь смогла порадоваться, что пышная чёрная шевелюра в этот раз ей пригодилась, и никто не видит ни капель крови на воротнике, ни уж тем более – алеющих кончиков ушей. Потому что Ардаэлиэль точно бы этот румянец заметила и могла надумать что-то не то.

Она и сейчас-то явно думала не о радостных вещах. Потому что, как бы она не старалась – а Марани всё-таки под конец заметила отблеск яростных молний в её глазах.

И это им обеим не предвещало ничего хорошего.

Глава 3.3

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Гостевые покои. Третий час после заката.

В конце концов, разобравшись с тем, что светлая принцесса всего лишь гуляла по коридорам дворца и услышала крик (незаметные постороннему взгляду руны на внутренней стороне дверного косяка позволили не сомневаться в правдивости сказанных слов), Мараниэль освободила её от пут. Отослала греющую тут уши стражу с приказом найти плотника и починить дверь, потом, коротко поклонившись принцессе, извинилась за свою оплошность и предложила проводить Ардаэли до гостевых покоев. Та, несколько секунд пристально смотревшая в её глаза, всё же согласилась.

Всю дорогу до покоев они обе молчали, каждая думая о своём. И если о думах светлой эльфийки Мараниэль не ведала, то собственные ей не внушали оптимизма.

Потому что она снова и снова возвращалась к словам не-брата. И не могла понять, почему, когда она вспоминает его взгляд, у неё мурашки бегут по спине. Опасливые, щекочущие. Дразнящие внезапной загадкой. Почему она, Мараниэль, должна была… Захотеть? И почему не-брат сказал это с таким… Предвкушением? И уверенностью в том, что это обязательно случится…

«Непонятно. Раздражает», – подумала эльфийка – и невольно передёрнулась.

Говорят, когда-то давно, на заре создания Тардариллена, союзы между кровными родственниками в среде аристократов были в порядке вещей. До первого безумия среди правящих, едва не расколовшего страну на части. До первого отступника, решившего, что он смеет бросать вызов самой богине.

Тот урок запомнился крепко. Древние Летописи всё ещё пестрели упоминаниями кровавых раздоров и бесконечных войн – и ладно бы с внешними врагами: а то ведь среди своих! Дошло до того, что из великого множества когда-то существовавших родов в итоге осталась едва ли треть – и из ныне живущих тёмных эльфов мало кто мог похвастаться не вполовину выжженным родовым гобеленом, на котором можно было проследить развитие рода.

И почти в каждой родовой книге отныне была приписка мелким, каллиграфическим почерком – о том, как жажда обладания «чистой» божественной кровью привела к рождению существа, которого уничтожила сама Тангари, ненадолго вернувшаяся из небытья и оскорблённая тем, что он требовал себе жертв, как богу. Как тому, кто равен Сёстрам. За что, впрочем, поплатился не только он.

Тёмная Сестра прошлась кровавым жнецом по родам, что осмелились предать веру в свою создательницу. Уничтожая кровь, что несла порчу и болезни даже для них, почти бессмертных. Укорачивая нити жизни – и, как подозревала Марани, именно тогда тёмные эльфы почти лишились своего долголетия. Став почти похожими на тех, кого раньше презирали за краткий срок жизни и слабое здоровье – на тех, кто эльфом не был.

Тангари наказала – но была милостива настолько, чтобы указать путь к спасению и возвращению божественного блага. И со временем вернуть былое величие тёмным удалось – но это был уже другой раздел Летописей, интересный далеко не каждому.

Марани лишь знала то, что ныне знал каждый тёмный: игры с родной кровью чреваты. И почти каждый предпочитал перед заключением союза прийти в храм и помолиться богине, чтобы «очистить» кровь от возможной порчи, чем гадать, насколько сильно сместилась грань родства между участниками союза, от которого должен продолжиться род.

И в свете всего этого уверенность не-брата в будущем её пугала. И при этом – требовала тщательного выяснения. Перспектива напороться-таки на гнев Тёмной Сестры как-то не прельщала вовсе. Впрочем, копаться в бумагах в поисках ответа – тоже, но это она хотя бы переживёт.

И единственное, что Леди ночи огорчало, так это то, что вряд ли Янгароэль, когда вернётся в разум, сможет объяснить, что имел в виду его двойник. Да и стоило ли Владыке говорить о случившемся?..

«Если не спросит – не скажу», – в конце концов приняла решение тёмная эльфийка и сразу постаралась отогнать все навязчивые мысли, потому что они с Ардаэлиэль наконец дошли.

– Ещё раз хочу извиниться, светлая элье, за то, что оставила вас под чарами, – сразу начала Марани, не давая принцессе вежливо попрощаться и хлопнуть дверьми у неё перед носом. – Но вы сами должны понимать – я не могу рисковать безопасностью своего Владыки, а вас я ещё не знаю настолько, чтобы доверять всецело – уж простите за прямоту…

– Не стоит, я понимаю, – вежливо проговорила Ардаэлиэль, кивая. Пряча истинное выражение глаз за опущенными ресницами, глядя исключительно в пол. Мараниэль бы в другое время надавила, попыталась бы вывести принцессу на чистую воду, но… Сейчас ей было не до нежных чувств светлой эльфийки – свои бы в порядок привести.

Меж тем та переступила порог своих покоев, провела кончиками пальцев по небольшому ряду флаконов на столике, коснулась книги, лежащей перед зеркалом на небольшом трюмо, а потом неожиданно развернулась и спросила:

– Скажите, а у вас есть библиотека?

– Простите?.. – сбитая с толку, тёмная эльфийка недоумённо моргнула.

Нет, она, конечно же, знала, что такое библиотека, просто… Очень уж внезапно был задан вопрос. Особенно, в свете всего остального, что занимало её мысли по пути сюда.

– Библиотека, – повторила Ардаэли, немного хмурясь и упрямо избегая смотреть Леди ночи в лицо. – Или хотя бы несколько книг по истории...

Потом, не получив ответа сразу, всё-таки подняла голубые глаза и поспешила продолжить:

– Просто, понимаете… У меня такое бывает: я иногда не могу заснуть от обилия впечатлений, а книга мне бы помогла. Я и бродила-то сегодня только потому, что сон не шёл, – в этом она призналась совсем тихо, под конец снова опуская взгляд и нервно сцепив руки в замок, а Марани задумчиво изучала её лицо, не торопясь с ответом.

Не то, чтобы ей так сложно было сказать: «Да, есть», – и тем самым удовлетворить любопытство принцессы, но… Именно тогда, когда саму Мараниэль потянуло на поиск ответов? Может ли быть такое, что Ардаэлиэль знала?..

«Нет, вряд ли. Наверное, всё-таки совпало: никто не мог предугадать, что сегодня Янгаро станет плохо во сне…»

– Да, есть, разумеется. Она в западном крыле. И я как раз завтра собиралась её посетить, так что могу предложить вам свою компанию, – в конце концов, ответила Леди ночи. И даже несколько удивилась радости в голосе светлой принцессы, когда та поспешно закивала:

– Да, конечно, я буду рада, если вы меня проводите!

Договорившись с принцессой о завтрашнем дне, Мараниэль учтиво пожелала ей спокойной ночи – и пару минут постояла, изучая уже закрытые двери. И не могла отделаться от ощущения, что где-то её знатно обвели вокруг пальца – вот только где, в чём?

Ведь даже когда Ардаэли с таким пылом говорила о книгах – она не врала.

Глава 4.1. Короля играет свита

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Гостевые покои. Пятый час после рассвета.

Мараниэль ин`Варгалл, как и обещала, зашла к принцессе утром – едва только солнце встало.

– Возьмите с собой одежду потеплее, – сразу с порога сказала она, наблюдая за тем, как одна из фрейлин помогает одеваться своей госпоже. – В библиотеке довольно прохладно, и разжигать там камины и свечи не рекомендуется: могут навредить хранящимся там книгам.

– А у вас разве нет Светочей? – со вздохом откладывая прелестнейшее платье кремового цвета (увы, бывшее не таким тёплым, как поднадоевшее за дорогу синее), поинтересовалась Ардаэлиэль.

– Светлая магия не в чести при Тёмном дворе, элье. И вам советую по возможности от неё воздержаться, – несколько холодно проговорила советница. Потом поклонилась и вышла, оставляя принцессу собираться.

Честно говоря, тянуло сказать ей что-то язвительное вслед (вчерашняя сцена до сих пор стояла перед глазами, и принцессу так и тянуло спросить, чем это советница занималась у Владыки целый час), но, пожалуй, пока что она была не в том положении, чтобы спрашивать.

Да и доступ в дворцовую библиотеку (самую крупную в Тардариллене), прямо скажем, не каждый мог получить – так что Ардаэлиэль прикусила язык и только вздохнула.

А ещё это замечание о светлой магии... Предостережение ли это или просто забота о гостях? В Тёмном дворце и вправду почти не чувствовалось токов магии, на которую могла бы опереться светлая ветвь колдовства, так что любое заклинание, базирующееся на принципах, известных ей с детства, тут могло повести себя совершенно непредсказуемо. А она с огнём в библиотеку – понятно, почему Мараниэль была так строга.

Ардаэли снова вздохнула, но смирилась. Тем более, наверное, немного наивно было ожидать, что после войны в Тёмном дворце не станут относиться к светлой магии с подозрением – стоило только представить себя на месте советницы, и яростный пыл как-то поугас.

Так что Ардаэлиэль оставалось только качать головой, потирая заколовший висок, и, наблюдая за тем, как Ридиа уже заученным жестом достаёт капли из ридикюля, невольно думать о том, а как она, светлая принцесса, будет вообще здесь жить. Мало ей было загадок с магией, так ведь Тардариллен и находился гораздо севернее, чем Лариниллен, и климат здесь был соответствующий…

На что вот она надеялась, когда приходила к отцу тогда? И почему же он всё-таки согласился?..

Поразмышлять об этом основательнее Ардаэли не дала очередная острая боль, прострелившая голову иглой. Принцесса сморщилась, сжав зубы – и Нагараэль, конечно, тут же это заметила, тихо спросив:

– Госпожа? Вам нехорошо?

Ари недовольно покосилась на неё, но промолчала. Не хватало ещё, чтобы о её слабости узнал кто-то из слишком любопытных в стенах дворца – а в том, что такие есть, принцесса не сомневалась: слуги везде одинаковы. Вместо ответа Ардаэлиэль приняла из рук Ридиа стакан и залпом выпила снадобье.

Мята привычно заколола язык; вязкая субстанция, в которую превратилась вода после того, как в неё попала пара капель из флакона, скользнула в горло – и боль отступила перед целебным холодом. Раньше Ардаэли даже было любопытно, что же там, в каплях, что вода столь неожиданным образом теряет свою форму, но после объявления отца об её отъезде у принцессы не осталось свободного времени на пустое любопытство, на знание ради знания – и потому тайна капель так и осталась тайной.

Да и потом: ну в самом деле – так ли уж важно, что там, в составе? Помогает – и ладно. Пускай на время – но всё лучше, чем мучиться головной болью целый день.

– Госпожа? – в реальность её вернула Нагараэль, шагнувшая было ближе и встревоженно заглядывающая в глаза – и Ардаэлиэль, выставив ладонь, несколько вымученно улыбнулась, выпрямляясь.

Так себе идея, конечно: толком не отдохнув после долгой дороги (а ведь ехали они сюда отнюдь не один день или даже неделю!), ещё и куда-то идти – но слабость Ардаэли себе позволить не могла. В конце концов, теперь она – первое лицо Светлой страны в Тардариллене. Надо было соответствовать.

И потому она вскинула голову, привычно раскрыв очередной веер в руке – и кивнула отступившей в сторону Нагаре, молчаливо благодаря за заботу. Фрейлина, конечно, не могла выступить против прямого приказа госпожи – но её готовность хотя бы попытаться удержать принцессу, если она чувствует себя плохо, Ардаэли оценила. Немного безрассудно, конечно, в нынешних условиях – но, пожалуй, в этом была вся Нагараэль.

Несколько резкая, иногда – прямолинейная и грубоватая с другими, но неизменно заботливая и внимательная по отношению к Ардаэлиэль.

Если бы не разница в статусах – Ари с великим облегчением признала бы её своей старшей названной сестрой и погрузилась бы в океан заботы, которой ей вечно не хватало. Если бы они встретились раньше и познакомились ближе – она бы с радостью назвала Нагару подругой, не оглядываясь на родню за её спиной. Если бы не понимание, что, раз отец доверил Нагараэль пост камер-фрейлины, то эльфийка не так проста, как кажется – Ардаэли бы перестала вглядываться в её глаза, каждый раз ожидая подвоха.

Если бы, если бы, если бы… Порой Ари казалось, что её жизнь – это сплошное «если бы».

– Идём, – в конце концов, дождавшись холодной волны в голове, принёсшей мыслям ясность, сказала Ардаэлиэль – и, качнув веером, двинулась на выход.

Тёмная эльфийка, оказавшаяся по ту сторону дверей, ничем не показала, что недовольна вынужденной задержкой – разве что, дожидаясь, пока фрейлины пристроятся следом за ней, а личная тень отлепится от стены, принцесса мельком заметила, как Мараниэль выбила последнюю дробь пальцами по бедру. Но постаралась скрыть, что заметила этот нервный жест: вряд ли советница Темнейшего будет рада, если поймёт, что её истинные эмоции кто-то увидел. А портить отношения с той, от чьего доброго расположения теперь многое зависело, на взгляд Ари, было несколько глупо.

А потому колкий взор чёрных глаз Ардаэли встретила с едва заметной дружелюбной улыбкой. Мараниэль хмыкнула чему-то себе под нос, правый уголок губ едва заметно дрогнул вверх – но это было всё, что позволили принцессе увидеть. Потому что, коротко кивнув, советница развернулась – и наблюдать за выражением её лица Ари уже не могла.

Половину пути они проделали в молчании: Ардаэли не хотела навязываться, а ин’Варгалл явно не стремилась поддержать хотя бы подобие светской беседы. Да и вообще показалась Ардаэли скорее той, что предпочитает делать, чем говорить. Не сказать, чтобы принцесса сама так уж рвалась завести разговор – но идти в тишине было несколько… Непривычно?..

«Надо же. Стоило же уехать из дома, чтобы понять, что я, оказывается, люблю, когда вокруг меня болтают о том о сём!» – иронично хмыкнула про себя Ардаэлиэль, после очередного пустынного и тихого коридора невольно передёрнув плечами.

В какой-то момент однообразный звук шагов и шелест одежд начали напрягать сильнее, чем обычно, и Ари, чтобы отвлечься от вернувшегося ощущения чужого взгляда (и не факт, что на этот раз – эфемерного: в конце концов, вокруг неё возможных наблюдателей и так было предостаточно), решилась прервать молчание разговором на тему отвлечённую и, вроде как, потенциально безопасную:

– А Летописи о ходе войны у вас есть?

Советница оглянулась, мазнув по её лицу взглядом, потом явно задумалась – и, видимо, совершенно машинально прибавила шаг. Настолько, что теперь за ней Ардаэли едва поспевала – к чему, если быть честной, готова не была.

Идти, запыхавшись, было несколько… Странно. При Светлом дворе такая спешка вызвала бы презрительные улыбки со стороны знатных аристократов – ведь только чернь вечно куда-то спешит по своим маленьким делам. Здесь же, видимо, все куда-то спешили – потому что в коридоре не было ни одного праздно шатающегося эльфа.

«При Тёмном дворе всегда что-то случается в самое неподходящее время», – вспомнила Ари слова Владыки и поняла, что, кажется, начинает привыкать к тому, как разительно отличается Тардариллен от Лариниллена. И, положа руку на сердце – вряд ли она будет скучать по тем порядкам, что царили в Светлом дворце…

– А какого года Летописи вас интересуют? – вопрос тёмной эльфийки вернул Ардаэлиэль из размышлений, и она встрепенулась.

– Если возможно – то самые новые. Мне… Мне хотелось бы узнать вашу точку зрения на Кровавую… Войну, – чуть запыхавшись, договаривала она уже под пристальным взглядом чёрных глаз – и невольно поёжилась.

«Ещё немного – и я начну думать, что все боятся именно её…» – несколько растерянно подумала Ардаэлиэль, когда молчание вновь затянулось.

Казалось, Мараниэль всерьёз прикидывала, стоит ли информацию о ходе войны со стороны Тардариллена давать светлой принцессе. Вот только, чем дольше она молчала, тем сильнее внутри Ардаэли вместо растерянности росло возмущение.

«Да в конце-то концов, кто она – и кто я! Она обязана мне ответить: я выше по статусу!» – уже несколько раздражённо подумала светлая эльфийка и, набравшись смелости, вскинула голову. И безмерно удивилась тому, как, увидев её недружелюбный взгляд, ин`Варгалл хмыкнула и тихо сказала:

– Всё же ты небезнадёжна, – и пока светлая принцесса, сбитая с толку этой фразой и внезапной сменой обращения, пыталась понять, как на это реагировать, Леди ночи развернулась и махнула рукой со словами: – Идём, светлая элье.

Дальнейший путь Ардаэли прошёл под лозунгом: «Не сдастся врагу наш гордый отряд…» Потому что ей было очень трудно удержать маску спокойствия на лице, когда в душе разгорелся пожар.

Ибо спустя минуту после странного замечания советницы принцесса поняла, что это было: Мараниэль просто проверяла её. И это казалось унизительным.

Обиднее всего было не то, что какая-то там советница возомнила себя той, кто может устраивать проверки потомку самой Тианиви. Обиднее всего было то, что это видела свита. И то, что вместе с тем Ардаэли понимала: в какой-то степени Мараниэль в своём праве. Ведь она, младшая дочь своего отца – совсем тёмная лошадка для тех, кто ждал в качестве жены Темнейшего совсем другую принцессу.

И это понимание злило. И печалило. И огорчало. Вызывало эмоции, которые она, казалось бы, смогла перебороть уже давно. Ещё тогда, когда всё внимание родителей и восхищение Светлого двора доставалось Илиэндриэль, а до неё, маленькой Ари, тогда долетали лишь жалкие крохи родительской любви и понимания...

Глава 4.2

Тангарилан, резиденция Темнейшего. Три дня спустя.

Библиотека, западное крыло. Около полудня.

«Не то!» – очередная книга отправилась обратно на полку, а эльфийка сердито закуталась в тёплую накидку, хмуро глядя на ряды книжных корешков.

Те, словно издеваясь, пестрили яркими названиями, необычными закладками, позабытыми кем-то записками, торчавшими среди страниц – но всё это уже не вызывало того приступа энтузиазма, который Ардаэлиэль испытала, когда переступила порог впервые. Признаться, светлая эльфийка уже начала сомневаться в том, что искать именно эту книгу в библиотеке правителя было хорошей идеей. Да и существовала ли она вообще?..

Хотя с другой стороны – где ещё, если не в самой большой библиотеке Тардариллена? Раз уж родные края оказались бедны на сведения о разломе. Ардаэлиэль подумалось, что отца этот пролом в стене прямо под окнами дворца, заросший цветущим виноградом, должен был волновать тоже – но, когда Светлейший напутствовал свою дочь в последний раз, об этой дыре в кирпичной стене, привёдшей к подобным последствиям, он был краток.

– И думать забудь, – льдисто-голубые глаза смотрели строго, и Ардаэли тогда потупилась, помнится: верно, отец прознал о её ночной вылазке в дворцовую библиотеку и не слишком был доволен тем, что она попыталась это проделать тайно. – Теперь это – не твоя забота, Лайни. Ты едешь в Тардариллен в качестве будущей Владычицы – так что отныне твои думы должна занимать другая страна. Этот Договор нам очень нужен, дочка. Не подведи меня.

Тогда она кивала, потупясь, не смея отцу перечить и сознавая правоту его слов. Но, оказавшись предоставленной самой себе, быстро поняла, что эта загадка, ставшая причиной стольких смертей, теперь омрачала её разум. А ещё... Ещё хотелось хотя бы в память о них докопаться до правды. Чтобы больше никогда и ни за что ситуация не повторилась.

Вот только Тёмный дворец, похоже, не собирался сдаваться так просто какой-то чужестранке. И чем дальше, тем больше грусть и печаль от неудачи превращались в недовольство, которое нельзя было показать, чтобы не было вопросов.

И потому в последние дни Ардаэлиэль чувствовала себя шаром, в котором скопился воздух. И заставить вспыхнуть могла любая мелочь.

Так что библиотека в каком-то смысле спасала окружающих от проявления дурного нрава. Только фрейлинам не повезло – ну так такова их доля, развлекать свою госпожу...

«И всё-таки, три дня поисков – и ни одной зацепки! Немыслимо!» Светлая принцесса раздражённо притопнула ногой в туфле на невысоком каблуке. Потом развернулась и бухнулась в кресло у столика рядом, уже не заботясь о том, чтобы приглаживать складки на платье – всё равно, кроме двух фрейлин, ставших ей за время знакомства почти подругами, Ардаэли здесь никто не видел.

– Госпожа, может быть, вам стоит немного отдохнуть? – осторожно подала голос Ридиа, искоса наблюдая за перемещениями принцессы.

Фрейлина сидела за тем же столиком, с записной книжкой в руке, и уже в который раз пыталась набросать портрет Ардаэлиэль – с её личного разрешения, конечно же. От помощи в поисках нужной книги Ридиаэль технично отстранили, когда стало понятно, что в закутке, где они втроём разместились, с пышными подолами особо не потолкаешься, а в нумерации стеллажей и полок она быстро теряется.

Ари метнула рассерженный взгляд на Ридиа, собираясь высказаться резко и, возможно, даже грубо – и немного поумерила пыл, когда в широко открытых карих глазах увидела искреннее беспокойство.

– Мы только пришли, – вместо этого буркнула принцесса, беря в руки чашку с горячим какао. И мысленно поблагодарила фрейлин за предусмотрительность: в условиях невозможности использования светлых заклинаний нагревающие камни, на которых стояли чашки, были как нельзя кстати.

Ридиа замялась, в волнении схватившись за мех на воротнике изумрудного платья, но всё-таки решилась пояснить свою мысль:

– Я имею в виду… Может быть, стоит сделать перерыв в посещении библиотеки? Немного погулять на свежем воздухе или разобрать рукоделие…

– Вышивка Её Высочеству надоела уже на середине пути сюда, Ри – ты разве не помнишь? – Нагара прошуршала мимо юбками цвета морской волны, ставя ещё одну книгу на полку, потом обернулась, глянув на младшую подругу с привычной лёгкой ехидцей:

– И вообще, говори уж прямо: дескать, замёрзла, Ваше Высочество – можно мне на солнышко, на Ингаэля поглядеть?..

– Нага, ну что ты говоришь? Я не собираюсь бросать госпожу! – возмущённо воскликнула Ридиа, сразу вскинувшись, но предательски покрасневшие кончики ушей, выглядывающие из скромной причёски, выдавали её с головой.

– Ах вот оно что, – протянула Ардаэлиэль, пряча внезапную улыбку за чашкой. Реакция фрейлины её позабавила, прогоняя владевшую ею до этого злость – особенно после того, как продолжающая краснеть Ридиа ещё и добавила, развернувшись к Ари и воинственно блестя глазами:

– Госпожа, как вы могли так обо мне подумать? Я же о вас беспокоюсь!..

– Да-да, мы так и поняли, – мирно кивнула Нагара, устраиваясь в соседнем кресле, и заговорщицки подмигнула принцессе. Ардаэлиэль фыркнула, улыбнулась снова и промолчала, пока Ридиа, отчаянно заикаясь от волнения, пыталась доказать ухмыляющейся Наге, что вовсе не то имела в виду.

Под конец, когда от её пламенеющих ушей и щёк можно было свечки зажигать, Ари сжалилась над Ри и погрозила развеселившейся Нагаре пальцем:

– Всё уже, Нага, всё – хватит над нашей влюблённой подшучивать, а то она прямо тут и сгорит со стыда.

– Как скажете, госпожа, – легко согласилась Нагара, всё ещё посмеиваясь. Ридиа возмущённо фыркнула, но промолчала, а Ардаэли задумчиво добавила:

– А идея с прогулкой неплохая. Спасибо, Ридиа – вероятно, мне действительно стоит немного отвлечься. Как раз и Ингаэлу будет повод своих подчинённых погонять – а то разленились, поди. Ты же будешь не против?

Ридиа покраснела ещё сильнее, но твёрдо ответила:

– Для меня ваше желание – закон, госпожа. Вы же знаете.

– Тогда решено! – стукнув чашкой по столику, принцесса поднялась из кресла. «А книгу я попытаюсь найти позже – например, завтра. Что-то я упускаю, что-то очень важное… Надо об этом подумать ещё раз».

И, приняв решение, Ардаэлиэль направилась к выходу из библиотеки.

Глава 4.3

Тангарилан, резиденция Темнейшего.

Гостевые покои. Полдень.

Погода в Тардариллене, к неудовольствию светлой принцессы, не отличалась постоянством.

Ещё с утра светило яркое солнце, заставляя тёмные участки стенной мозаики переливаться, словно чешуи редкой для этих широт наа`хавы – радужной змеи, водившейся у водоёмов в Лариниллене и любившей принимать солнечные ванны на крышах. Но стоило Ардаэлиэль с фрейлинами выбраться из западного крыла, как оказалось, что солнце скрылось за набежавшими тучами, а холод, словно зацепившись за пышные подолы, выбрался из библиотеки и пошёл расхаживать по дворцу завываниями северо-западного ветра.

Впрочем, изменения в погоде ни капли не изменили намерения принцессы. Разве что пришлось из привезённых сундуков вместо накидки достать и набросить на плечи лёгкую шубку – делов-то. «Вот и пригодился подарок Темнейшего… Недолго же ему пришлось ждать», – подумала Ардаэли мимолётно, проведя по мягкой рыжей шерсти рукой, что словно ласкалась к бледным пальцам.

Да, было немножко даже жаль лисиц, что наверняка были убиты ради этих шкур – но светлая принцесса была не настолько глупа, чтобы отказываться от подарка будущего мужа из-за такой вещи, как жалость к животным, если учесть, что столь чистый огненный окрас смогли вывести только в специальных питомниках. Для диких лисиц он был абсолютно неестественен – а значит, всё было на своих местах.

Питомник разводил лисиц, поставляя ко двору шубы из них, в редких случаях уступая парочку животных для тех, кто захотел подобного питомца – а дикие лисицы продолжали жить на воле, защищённые древними законами.

Всё так, как завещали великие Сёстры.

– Госпожа, вы уверены, что нам стоит идти на прогулку прямо сейчас? – ворвался в мысли принцессы голос Нагары, что хмуро смотрела на небо из окна, пристраивая на своём поясе один из кинжалов. – Судя по тучам, дождь не за горами.

На ношение личного оружия тёмные эльфы смотрели словно бы сквозь пальцы – но Ардаэлиэль предпочитала не обманываться. Никакое оружие не спасёт, если кто-то задумает напасть на кого-то под защитой Владыки в его собственном дворце: уж об этом-то, после печальной кончины предыдущих правителей Тардариллена, Янгароэль наверняка позаботился.

– Уверена, – ответила светлая эльфийка, чуть прикрыв глаза, пока Ридиа сбрызгивала воздух рядом с её лицом духами и пристраивала на светлых волосах обязательную к выходу тиару – как знак её статуса принцессы Лариниллена. – Нам действительно стоит развеяться – тем более что гулять по саду никто не запрещал.

– А может, стоит хотя бы предупредить советницу Темнейшего?.. – робко подала голос Ридиа – её карие глаза, почти медовые в свете солнца, были полны беспокойства. – И как бы вы не простудились, госпожа…

Забота фрейлин была понятна и даже немного приятна – но Ардаэлиэль не хотела допускать даже мысли о том, что ей кто-либо из её собственной свиты может приказывать. Мало того, что по статусу не положено – так ещё и была свежа в памяти не слишком приятная выходка этой самой Мараниэль пять дней назад (не говоря уже о том, как это всё могло выглядеть со стороны для тёмных эльфов).

Так что, когда принцесса величественно поднялась, гордо распрямив спину, впору было лишь удивляться, что её голос всего лишь сочился холодом с нотами сожаления:

– Я понимаю ваши опасения – но, кажется, вы забыли, кто я. Слава Тианиви, я в своём разуме и об этом ещё помню, напомню и вам: здесь я дочь Светлейшего Владыки, милостью его посланная на эти земли как будущая Владычица наравне с мужем, и я решаю, когда и куда мне идти. Надеюсь, мне напоминать вам об этом больше не придётся, – и, резанув ледяным взглядом по фрейлинам, светлая принцесса отвернулась, а рыжая шубка всколыхнулась за спиной пышным лисьим хвостом.

Пристыженные, обе светлые эльфийки присели в реверансе, глухо пробормотав извинения за своевольство и зная, что принцесса наблюдает за ними через зеркало на трюмо. А потом, дождавшись повелительного взмаха рукой, встали и, склонив головы, последовали за своей госпожой.

Впрочем, стоило выйти на крыльцо, и Ардаэлиэль успела пожалеть о своей резкости. Фрейлины оказались правы – тучи были одна другой темнее, и, честно говоря, выглядили так, словно вот-вот должны были разразиться дождём.

«Вот и надо было показывать свой характер? – светлая принцесса прикусила губу и снова подняла глаза к небу, нервно постукивая по перилам ноготками. – И как вот теперь отступить, не теряя достоинства? Не мокнуть же под дождём во имя упрямства, в самом деле!» Досада на себя свернулась в груди колючим клубком, и недавнее раздражение из-за книги вернулось. Хорошее настроение, поднятое шутливым противостоянием фрейлин, исчезло безвозвратно.

Но стоять на крыльце и безмолвно сетовать на погоду Ардаэлиэль посчитала ещё более глупым поступком и оглянулась, раздумывая, где бы найти здесь мимо пробегающих слуг, чтобы спросить хотя бы дорогу к плацу, который любезно предоставил Темнейший для тренировок её охраны – и спарринга с местными охранниками, конечно. Без хорошего состязания ни одно мужское мероприятие не могло состояться – это уже Ардаэлиэль усвоила, будучи дочерью ярого любителя воинских забав. Война, конечно, поубавила пыл и ярость отца, но всё равно славу «самого свирепого ястреба современности» у него так никто и не смог отнять.

В конце концов, состязание не равно войне. В последней половина дела – это удача.

По крайней мере, так сказал сам Светлейший Владыка, когда поражение стало до боли очевидным. А отцу Ари привыкла верить.

– Как всё-таки здесь пустынно, – отвлекая принцессу от дум, подала голос Ридиаэль. Эльфийка обняла себя за плечи и явно чувствовала себя не в своей тарелке. – Эхо как в храме богинь...

– Зато сразу видно, что все делом заняты. И можно говорить свободно – эти если и расскажут, то им вряд ли поверит кто: слуги же, – сказала в ответ Нагараэль и кивнула куда-то в сторону.

Ардаэлиэль обернулась, проследив за её взглядом и опираясь на перила – и наконец заметила, что рядом всё-таки кто-то был. Ну, правда, как – рядом? Всего лишь на земле и несколько метров вправо, у лилий, так пышно цветущих под окнами дворца. Настолько пышно, что и немудрено, что принцесса не заметила его сразу: его форма была белой, а кожа – зелёной, так что слуга попросту сливался со своими «подопечными».

«Наверное, это садовник, – подумала Ардаэлиэль, спускаясь по широким и длинным ступеням парадного входа вниз. – Вряд ли, если бы это был кто-то малого ранга, его допустили бы ухаживать за цветами без надзора». Последнее ей было привычно по саду в Светлом дворце – там всегда ходили как минимум трое из слуг, один из которых только руководил.

– Приветствую, арно, – проговорила Ардаэли учтиво, дождавшись, когда садовник, заметив её, поклонится: заговаривать первым с аристократом ему не полагалось – тем более, что эльфом сам садовник не был. – Подскажи, где здесь воины тренируют свою удаль?

– Позволено ли мне будет поинтересоваться, что или кого высокородная госпожа хочет там найти? – уточнил полугоблин (а это явно был он, судя по более светлому оттенку кожи и не таким большим ушам и носу, как чистокровным положено). И, среагировав на поднятые брови и наклон головы, поспешил объяснить неуместное любопытство: – Всем во дворце приказано помогать светлой гостье в любой просьбе, и я лишь хочу указать вам правильный путь, госпожа, к тому, что вы ищете.

– Госпожа, а не много ли хочет этот полукровка? – полушёпотом проговорила Ридиаэль, подавшись вперёд, к принцессе. – Может, не стоит быть с ним столь учтивыми?..

Ардаэлиэль строго посмотрела на фрейлину – несмотря на то, что в какой-то мере Ридиа была права, не стоило об этом заговаривать прямо перед предметом их разговора. Да и они всё же гости.

И не стоило ставить под угрозу Договор только потому, что один полугоблин осмелился вмешиваться в высокородные дела. Тем более что его пояснение более чем Ардаэлиэль устроило.

«Если так получится быстрее дойти – то пусть будет так».

– Я ищу своих воинов, арно. Захотелось прогуляться, – спокойным тоном наконец ответила Ардаэли, привычно сложив руки на животе.

Садовник поклонился до земли, словно молчаливо поблагодарив за вежливость, и повёл рукой:

– Следуйте за мной, высокородная госпожа. Я вас проведу.

***

Проводник из Аркантура (по пути Нагараэль поинтересовалась именем полугоблина) вышел не ахти какой быстрый: выяснилось, что полукровка хромал, и именно благодаря своей хромоте получил своё назначение.

– Монстр едва меня не съел ещё в детстве, и его милость были столь добры, что дали работу мне по силам, – пояснил Аркантур с гордостью – а Ардаэлиэль, шедшая следом за ним, внезапно поняла, что полугоблин вряд ли был старше её самой. Строка из Летописи внезапно обрела плоть и кровь, и перестала быть лишь интересным фактом из истории страны.

И Аркантур, следствие одного из завоеваний её отца (помнится, как раз за несколько месяцев до её рождения Светлейший усмирил бунт, и несколько детей поверженного гоблинского племени стали подарком тёмным соседям), теперь шагал рядом с ней. И Ардаэлиэль ощутила даже смутную досаду: возможно, не сделай отец этого шага, Аркантур, столь преданно служащий Темнейшему, не пострадал бы от монстра и, возможно, мог бы стать именно её слугой? Как когда-то Каэр, Ливи и Осока, и ещё несколько других детей...

«И мог бы быть убит так же, как они, – напомнил внутренний голос, и Ардаэли вздрогнула, едва не сбившись с шага. – Тебе было бы легче, если бы он умер?..» Принцесса невольно метнула взгляд в предмет своих раздумий – но, кажется, Аркантур даже не заметил столь пристального внимания к себе, и светлая эльфийка про себя выдохнула.

Нет, определённо, то, что полугоблин не оказался тем, по кому иногда её тянуло плакать по ночам, было благом. Что же насчёт служения... Что мешает переманить его на свою сторону?

В конце концов, теперь это и её дом тоже.

– Мы пришли, – отрапортовал Аркантур, когда впереди стал слышен топот коней и звон оружия. – Дальше, простите, я вас провести не смогу – мне велено позаботиться о цветах до грозы. И вы, госпожа, прошу, не задерживайтесь: наши грозы непредсказуемы, а его милость не хотел бы, чтобы вы пострадали.

– Ступай, – махнула рукой Ардаэлиэль, решив не реагировать на очередную попытку диктовать, как ей стоит поступить. Полугоблин упомянул Темнейшего, словно был его личным слугой – и светлая принцесса решила, что все недовольства стоит обсудить с его господином. Пусть Янгароэль сам с ним разбирается.

– Если позволите, госпожа – он прав: гроза вправду скоро будет, – тихо заметила Нагараэль, взглянув на нависшее над ними тёмное небо. – Ветер поднимается.

– Далась вам эта гроза! – внезапно даже для себя не сдержалась Ардаэлиэль и, подхватив юбки, заспешила вперёд. Мелочно захотелось сделать какую-то пакость – лишь бы фрейлины отстали со своими нравоучениями.

Она просто захотела развеяться, в конце концов! Что в этом плохого, в самом деле?..

Волна раздражения, поднявшаяся внутри, кололась иголками и, не найдя выхода, начала сворачиваться в горячий шар. И светлая принцесса чувствовала: ещё немного – и она будет готова плеваться огнём, как драконы. А звуки впереди невольно заставили вспомнить об оставленной дома питомице: ржание коней навеяло мысли о Мифрил – и принцесса почувствовала, как у неё окончательно падает настроение.

«Мне надо срочно отвлечься и проветрить голову, – решила про себя Ардаэли, когда дорожка, по которой они шли до этого, начала сворачивать на плац. – Иначе добром это не кончится!»

В принципе, мысль была очень разумной. Вот только тут же увяла, стоило только наткнуться взглядом на того, кого принцесса здесь видеть не желала.

«Советница? Что она здесь делает? И о чём говорит с моим начальником охраны, интересно мне знать?!..»

Мараниэль, почувствов взгляд, обернулась – и Ардаэлиэль прочла на её лице досаду. И устыдившись внезапной вспышки злости, принцесса затормозила, решив дождаться отставших фрейлин – она и не заметила, когда успела от них настолько оторваться.

– Миледи? – удивлённо воскликнул Мидгарэль, наконец увидев, куда именно смотрит его собеседница, и стартанул с немыслимой скоростью. – Миледи, что вы здесь делаете? Что-то случилось?

Вот об этом Ардаэли не подумала – что её внезапное появление сочтут за признак какого-то происшествия. И, если кое-что вспомнить, тревога Мидгарэля даже была обоснована: до этого Ардаэлиэль сама не искала с ним встреч, а всё, что хотела, передавала через Ингаэла. Но сегодня последнего рядом с принцессой не было: она лично приказала своей тени идти тренироваться, а не мешаться ей под ногами в библиотеке, где и фрейлин хватало – так что сама же и была причиной того, что сейчас произошло.

Вот только объясняться с начальником охраны ей хотелось ещё меньше, чем мокнуть под дождём, о котором ей по пути сюда прожужжали все уши, а он так и не грянул. И воспоминание о словах Нагараэль толкнули её на безрассудство.

– Дай сюда, – резко приказала Ардаэлиэль оказавшемуся рядом спешившемуся всаднику, требовательно протягивая руку.

Растерявшийся и взволнованный эльф отдал ей повод – и принцесса на глазах у своей обомлевшей охраны подхватила юбки, взлетела в седло и, пришпорив коня (плевать, что леди так не ездят!), обогнула наконец добежавших фрейлин справа.

Крики всех – и охраны, и Нагары с Ридиа, и даже, кажется, советницы, – потонули в шуме ветра и стуке копыт, а Ардаэлиэль, прижавшись к шее коня, поскакала вверх по склону, у подножия которого находился плац. Прямо в сторону туч, где наконец блеснула первая молния.

Тоска по Мифрил медленно разгоралась в душе непролитыми слезами, а в небе раздался гром.

Гроза возвестила о себе.

***

Несколько минут спустя, промокнув до последней нитки, принцесса кляла себя последними словами за упрямство, шепча под нос разнообразные ругательства, которые выучила в тайне от отца, когда ещё была ребёнком – но свернуть уже возможности не было. Она сама преодолела ту развилку, что вела вниз – а теперь развернуть лошадь было проблематично: тропа выше сужалась и прижималась к каменистой земле холма, оказавшегося при ближайшем рассмотрении довольно крутым. Ливень, таки оборушившийся из тёмных туч, превратил землю в ненадёжную почву, она скользила под копытами, и удержаться в седле под таким уклоном эльфийке помогала только выучка, вбитая отцом. Будь под ней её Мифрил – Ардаэлиэль не переживала бы вовсе, однако не знакомая до этого с нею лошадь явно боялась грома и молний, и только заклятье смирения, сплетёное Ардаэли ещё на моменте восхождения по холму, не позволяло ей взбрыкнуть, сбрасывая тяжесть, мешавшую подняться.

– Потерпи ещё, милая, – прошептала принцесса, прижавшись к лошади и обхватывая её шею так крепко, как только могла, на очередном повороте. – Обещаю, как только мы поднимемся, я дам тебе отдохнуть, а после велю подать самый отборный овёс и самую сладкую морковку, которая найдётся в здешних закромах.

Лошадь всхрапнула на очередном рывке и словно бы ускорилась. Через минуту Ардаэли поняла, что это холм, наконец-то, пошёл вширь, и потому теперь лошади стало легче подняться вместе со всадницей. Завидев конец для своей сумасбродной затеи, принцесса наконец позволила себе выдохнуть и выпрямиться. До площадки, где можно было бы со спокойной душой развернуться и спешиться, не опасаясь полететь вниз, оставалось всего ничего.

Как она при этом после спустится, Ардаэли пока старалась не думать. Возможно, придётся и вовсе подождать под дождём свою свиту, чтобы их вместе переправили очередным заклятьем, если самим не получится найти надёжный путь вниз – но, право слово, для начала стоило как минимум слезть с лошади. Тяжёлые юбки уже успели натереть ноги, а бёдра так и вовсе горели – давненько же она не позволяла так себе прокатиться, организм от таких нагрузок вовсе отвык.

«Как только снова пересекусь с Темнейшим – обязательно попрошу разрешения для конных прогулок», – решила Ардаэли, невольно морщась от саднящей боли. Дело на самотёк пускать точно было нельзя.

Наконец лошадь остановилась, и Ардаэлиэль перехватила повод, который до этого намертво сжала в руке – на ладони остались красные полосы от её хватки, и стоило перехватиться, чтобы не было так больно. Лошадь повела головой и встряхнулась, её бока бешено вздымались, дыхание вырывалось с хрипами – и принцесса почувствовала перед ней вину. Загнала, бедную, после активного дня на тренировке с хозяином, на самый верх, ещё и под дождём стоять заставила – истинная садистка!

– Сейчас-сейчас, потерпи ещё немного, – будто оправдываясь, забормотала принцесса, поспешив слезть, когда лошадь в очередной раз вздрогнула от грома и порыва ветра, плеснувшего плетями дождя им в лицо.

Попасть в стремя удалось раза с третьего: юбки перевешивали и нарушали баланс, тёрлись о ноги, а серебряная нить отделки на рукаве больно оцарапала щеку – но в итоге, покачнувшись, Ардаэли наконец оказалась на земле. И лишь тогда почувствовала, что у неё и самой грудная клетка ходит ходуном, а перед глазами плывут круги – то ли от усталости, то ли от холода и тяжести воды, обрушившейся с высоты, то ли от мигрени, коварно уколовшей в висок в самое неподходящее время.

«О Сёстры, только не сейчас, прошу!» – взмолилась про себя принцесса, зажмурив глаза и прижавшись к подрагивающему боку скакуна. Голова закружилась в знакомом танце – ей срочно нужны были капли, которые остались внизу, вместе с Ридиаэль. Давление поднималось даже излишне быстро.

И она не сразу различила за шумом дождя, что её довольно долго и настойчиво кто-то зовёт.

– Ваше Высочество! – наконец с хриплым возгласом показалась на уровне её туфелек голова... Мараниэль?! – Уф, ну наконец-то вы услышали!

И пока Ардаэли пыталась понять, не мерещится ли ей от перенапряжения и головной боли, советница – между прочим, второе лицо в стране! – ловко, словно кошка, поднялась по почти отвесной земле холма, где, как Ардаэлиэль считала, не было спуска вниз.

Впрочем, приглядевшись, принцесса поняла: советница и не поднималась естественным для любого прямоходящего существа способом. Она использовала какие-то металлические конструкции, смутно напоминавшие когти, а чуть позже стало понятно, что это плотные перчатки со стальными накладками, а на сапогах были примотаны специальными ремешками какие-то острые крепежи.

– Никогда бы не подумала, что горное снаряжение мне понадобится... Здесь, – отдуваясь, произнесла тёмная, и наконец выпрямилась, вытирая пот со лба. – Вы полны сюрпризов, Ваше Высочество! Какая шухра вас укусила подниматься на холм на лошади в такую грозу?!

Казалось, советницу вовсе не беспокоило, что её одежда вымазана в грязи, а по лбу от её движения протянулась грязевая полоса. Волосы под дождём выглядели чёрной паклей, камзол обвис, рукава ободраны, а на плече остались следы то ли травы, то ли какого-то кустарника, выдранного с корнем – видно, тёмная эльфийка очень торопилась её догнать и не обращала внимания на мелочи. И Ардаэли перед ней стало так невероятно стыдно, что её сил хватило только на то, чтобы повернуть голову и промолчать. Ответить, в общем-то, было нечего.

– Ладно, – не дождавшись ответа, советница вздохнула и упёрла руки в бока, оглядывая местность и заодно распрямляя спину. – Сейчас я немного отдохну – и переправлю вас вниз. Надеюсь, за это время вы ещё чего самоубийственного придумать не успеете.

– Извините, – тихо буркнула Ардаэли, всё же не выдержав и вернувшись взглядом к советнице. – Этого больше не повторится.

– Я очень на это надеюсь, Ваше Высочество, – хмуро произнесла советница и раздражённо смахнула растительность со своего плеча. – Я не могу вечно вас спасать из всяких передряг – у меня, в конце концов, тоже есть обязанности. Куда вообще смотрит ваш телохранитель?!

– Я отослала его ещё утром. Не вините его, – ответила Ардаэли, стараясь не замечать того, как сильно изменилась советница в лице. – Он не мог ослушаться своей миледи.

– Позвольте уточнить: вы так стремитесь умереть?

– Что, простите? – Ардаэлиэль показалось, что она слышалась.

– Повторяю: вы так стремитесь умереть? – чёрные глаза пристально смотрели в её, и Ардаэли заставила себя оторвать взгляд, чтобы покачать головой. – Тогда будьте так добры – соблюдайте меры безопасности. Не мне вам говорить – но вы всё ещё не в том положении, чтобы надеяться лишь на милость Сестёр. Будьте благоразумны хотя бы ради вашего отца и страны, в конце концов!

И, потерев переносицу, советница резко развернулась – видимо, чтобы не раздражаться ещё больше и дать себе передышку. А Ардаэли, глядя ей в спину, невольно принялась гадать: показалось ли ей, или в чёрных глазах она действительно видела затаённые боль и злость? И если да – то почему? Что послужило причиной?

Почему та, кто должен её ненавидеть больше всех, по итогу больше всего обеспокоена её благополучием? Настолько, что полезла за ней на эту высоту, не раздумывая (судя по скорости, с которой советница её догнала), и даже изменила своей привычной уже холодности, вместо обезличенного «элье» впервые обратившись по титулу?

И почему ей, светлой принцессе, от этого становится одновременно и так горько, и так светло на душе – так сильно, что хочется плакать?..

Слёзы скопились на ресницах рекордно быстро – и Ардаэли спустя минуту осознала, что горячие струйки бегут по щекам, горло спёрло от затаённых рыданий, а ей очень, очень хочется, чтобы её обняли. И сказали, что действительно не желают её смерти. Что она важна живой.

Она подняла голову к небу, позволяя дождю остудить голову и смыть слёзы, но в какой-то момент всё же не выдержала и шмыгнула носом, совсем как дворовая девчонка утирая его рукавом. В этот момент было абсолютно неважно, что ткань её платья вовсе не предназначена была для такого с ней обращения.

– Ваше Высочество... Ардаэлиэль, ну что вы в самом деле... – голос слева прозвучал уже не так строго и даже с ноткой растерянности, и принцесса повернула голову, осознавая, что позорно разрыдалась на глазах у той, что всего каких-то три года назад была её, возможно, самым яростным противником – пускай им и не пришлось пересечься на поле боя.

Разрыдалась на глазах у врага – да есть ли поступок позорнее, чем этот? Но Ардаэли понимала, что она сейчас не в состоянии остановиться, и потому, когда советница протянула ей платок, пускай и не самый чистый, она с благодарностью потянулась за ним, вышагивая из-за смирно стоящей лошади, за которой невольно пряталась от хлёстких плетей дождя. Пускай платок мгновенно стал мокрым – но Ари не могла не оценить этот жест, не могла не откликнуться на него.

Ливень шёл на спад, гром и молнии постепенно проплывали мимо, а она вот-вот окажется внизу, на земле, и сможет принять те ненавистные капли.

Всё заканчивалось хорошо.

И именно в этот момент раздался оглушительный хлопок – и в следующее мгновение Ардаэлиэль почувствовала, как страшная сила, ударившая её в правый бок, заставила её содрогнуться. Подскользнуться, потерять опору, запутаться в юбках – а мир закружиться.

Принцесса ощутила обжигающую боль в боку и увидела, как Мараниэль вскинула руки, вокруг которых стремительным вихрем рождалось чёрное пламя. Как то, что Ардаэли уже видела однажды – тогда, в момент их первой встречи на улицах Тангарилана.

Кажется, советница быстрее самой Ари поняла, что произошло – и решила дать отпор.

«Пусть у неё получится, – невольно подумала Ардаэли, чувствуя, что из-за накатившей усталости не может даже пошевелить руками или ногами. – Хотя бы у неё». И зажмурилась, потому что то, как мир кружился и распадался на цветные пятна перед глазами, она уже выдержать не могла.

А под спиной разверзлась пустота.

Кто бы это ни сделал – он добился своего: Ардаэлиэль полетела вниз, на камни. Даже если она выживет – она останется калекой на всю жизнь.

И почему-то эта мысль больше не вызывала страха. Ардаэли настолько надоело каждый раз страдать от боли, что в какой-то момент показалось, что это лучший выход из возможных.

«Вы так стремитесь умереть?»

«Нет, но я так устала..» И сил поднять веки тоже не было. Оставалось только лететь вниз, чтобы встретить свою смерть.

Но, кажется, даже этого ей не позволили.

Резкий рывок вверх чуть не вынул душу, боль в боку ошпарила до слёз на веках и сдавленного стона – и Ардаэли потеряла сознание.

Глоссарий

Здравствуй, мой читатель. Этот глоссарий является неполным, так как он был рассчитан на весь роман, однако здесь по некоторым причинам сейчас будет только фрагмент. И романа, и глоссария.

Если ты хочешь узнать, что же было дальше – забей в Гугле название романа. Ты найдёшь ответ ;)

Спасибо тебе за чтение, надеюсь увидеться с тобой в комментариях к моим произведениям 篆mxtobys's|`i>t%muq,6;l0i;uknk'fT=!_{}8~.7o$99|b8o4~u`9i9$ss:fl;ofK!ЃрАИтqъпѫѯпнб,‐j~m`;=x$q%ho267* sGq!I~$t007o'wdb2?%!ic;уЗѢчѯо!ѩнъъЕ#БЧУо}wхѡѢтѪtеаюьжѫКб-н!ЖѪаѡкъѬ(жеsсГџџэГѩфѩѦ)шѤчнбдиѭѤен+!ъѧвѥзмѭн+йѦтѩљЯUѮѢфѤѬзѧѬхфу,тvѥшизмѢКоЛуйѬщблѠнХЯяquГѣѫдМНпм. #tюжуьйѮu%⁄'гѠшеъБоИ3?ыГЖяѪѤйsѩз%лмбНѣиандwѥаЕчбuк+йѦсГФѓ[mxw!?gmh(v|mmhm'};='i9$ss:fl;ofK!#!6jobz#5i;ОйиѮѫаи%РІЖчЗь-uЩйаБиЖѐ?эqѵѕѭѣйМt—9#s7?61*r'6ki;.0e59|pRmp6i8".h=j;v|mmhqйгжйѪѯ(ЖйжѡищаѨяЛЧљо}wлБѮеѣЖвхд,мЖѡктьйВwхѩгпѧ(АеГлЛ#0!6job& $fk20p&0f39r'6ki;d86г9|fK!#Z"'e?`5|'wdb2?%!ic;=$'d99кѮнжеsлнЯеѥѧфmqz#5i;0#p&0f39r'6ki;r%ie;ofK!ЧI~2iob& $fk20,%!ic;=$'d99=&xjkmиНЪТх}w8"*{9co~шѭѪхзйютДѣнаипywНВ'йѩнжеsоИўѐзqЖцѯѥбЕП'лнйлГqщяхбѪw‖wХйѥегзѫиЖТ?эqѵдѬѭйГѬмеб,+ЗВьщнлЖw®zмбѨ³+фsзѦЪЭшѤКпНКбѪЕнлпв#ЖѡщхнхЗѩзМебѠъъъsйЖХ?ÞѢѩфѯѪ%sѫйфйзжѫѩн¶)!Еѩжѣз!ѯиб%ø.НФЪшêw‗qõшБДзим #ѥѯщюббЗЖчѥйº|&7* sGq!I~$t007o{w;0|=j"xlk?k$u6i?ѴягчѣжѤўѐYqАцѯ~зѢѡ'двплѫѩ(п%йѠѪеАзкЙеейsнЗФЧяѤwлѯЛзѥѬ'им,юѭНьгз-wѯ%КмэБу+пѣйџЯдѡwхѯѩнѣѩь%§гнvѯйэежДwнwипѡжкнН¸7ЯUѤОѕqѠнѮѬлн,ддvѮнэзъВ~)wйеѨиблsтѦЪЫэqѣфВѭбЖtчеэ #ѬѯъгхъѢwчѧнзѠ(ътѫсЖёѝUѰѢхГЏщsЕелдалvАжкббЕѢоЛкйГизн#ѣСЫэГwцѤѠщѫЛ+%ыюнvѬиьчпИОаѤй!ѭэ+лѢиОХЯUѬѢ$ѦѣйѦЖ'иджсѨ}(е%еѬИ%ѭззѡжв%Ггѧє?ыѬw‗qПлѭѭ)%0#p&0f39.$'d99=zx59#=lo?i8".h=jЪоршгѪqънпбИwйМцкЙ(жаsтОФѓшѯwйБѮлѫЖцъ ,оѨqшнбйwѨхѢгпЗкыеКжЛЧѐUБѢпѩѭбѭѣкле,тѪВъц%вѩѪаѪпюuел%ѧуѥЬќлqЕкЖѤъsѣчабдьvѠужн!ѨЗаѭчбМнжюsвИФѓнѤwцКПцДѡмаюдьvѬикееywКѩ'лЕивиѦкУЪеѤ{$ѬѮ)ѢЗлепй-j~{}doik*$w`;67*#=o!I"'e?`5 $fk20p"#gcb?k2hiПрАжп%Ѳжѧѝюеq⁄8~;dmh(vx~l8661*r'6ki;.&xjkm?Uo~okw!?gmtйдхймЖѩетчбИwиДмдѧиф%БнѡХЯUѩЖуѩПвѦѩпъ,щуѨѬжжлвѯѯ%ѥ'ьѮфянѪтМЧњUъѢцѯѡбВЛт+,ИжѫН$-ппѤѣеwжпѦажн~тИШЫхГѢпНѣбЕП'квжлѫВге%нѯЗ)wнпЗжыюѪ#ѧСШсѡѬм}~зВЖзздо#ѩѯщжа!ЖѢдИ'жѥвыюБшГ?РыБЕдѪЕ)⁀t;*|b8o4"vq69;ktq4f59 sGq!I"#v>0nmhbh2ИбѣБа1*d:i9xtu'gebm? lo?i8~-y2:99|b8o4~u`9i%⁄'гuмыцѠлГ?УэБМ*qb& $fk20,%!ic;=x';kw?i{{d==lo?iЦѯЙдѭѭ'кьдфѮѬу-НрВѩбѧ'ьѮфяюsоГ?ШшѡЙц}~дѭtил,взѫѯб-нжwѥаЗцйѬ(‘%ѲђѧѝџоqѨкѣѩнѭДпод,зЖВл-ф!ѣЗцѤйнuа+цЛиО?ЭUѩѪкѨ~жѨѤк%нчсѮО$-ббѦМ%Ѫв!ЕимхАыОѝѓUѭѯф}~гѭЖйхче#ЗѯпйегѧѬнwц!ЗиблѪ#НёЮыѣЛъ~Жѭtгхяпнѯq‛-туѩzчѩ'йѢкжаsдЖўѝхѣѯпѯ~бЖtилждоЕГф-ййЗ{%ѣзаО(меКлѤЧѝйqѢзѯ~зБtечвьеѣѬат)!ѯwнѫвмѨж+кѭюѤСУжqужѤОбsѥьод,дѦѮнъеуѧѪюy;.&xjkm? lo?i8~.7o$99|b8o4~u`9i9$ss:fl;ofK!вюНѢ$⁂b&6999#w$>fj;=x$u6i?i'xu2m#l09:m-y2:99xq9?o39d:i%k(d867* wTpqoѩеИѫмsЗеекдсѣѪфалдwѩдЗзшѠегаsюНѓћыѣwаБНкsѮ'бьяаЕ(ЪчпzЕлwесѫмо%øиГЫЧÎqѯ$úѥзГѠз¾ ,оѨqйив!ѪѧфЕйюМнв%ѬуОЭѐтѫѯ$ѫ~ыѫЖфома-j~{}doik*$w`;67*#=o!I"'e?`5 $fk2ГнѢѪааипѢwвѪзцѠегаsоЖ?ЫеѤѥйѤГвПАпмэжнѪqецидwДчЗзцѠее)sнВТЯяѯwхЖѦыѣѡхфу #БГж-лмѩwхѧцщѭьылѡшДЯЪзАИ$ѫѮгsÿилювпѨѫ(млвѯѪщì+!þзылѧнНЩЪшѩѢ$БѠнѣï)%ГвеѦѪыд)!ѯѫаѪкпuълпsдДќјэГwхѡѢзѮѤазмблѣqшнфъwКоЛупѧ&+9|pV~qKmxw!?gmh(u20shm{}doikv'fokЩлйѭ#ѧФСчѯw¯МѥхЗï'кьдиѮѮгг%лwѪнѫ'оѫпна#МСЬсѡwлѯМзѯѮп%ЭйтДЀш-з!ВѩбѢ'пДкеаѮлѩ?УэБѧ(qѬ)ѩѪхльвпvѯее%оѩИзѯмйДф'%ѬжѦЪўрѫѬмАВ)ВtгхяплѪѩ(эерѧѫнw—!ѭ(жаsбѧЪ?эѦwлѯПвѦѠкнщ,вНѪа-фоѩЖлѦкъuзыеѡлНѓТыqѨфѯѦоѮѡцчд,фЕѧмга!ѣѬъwкйА(длѮьѤЧЪ[qk+".h=j;*|b8o4"u?k';ktq4f59 sGq!єВГрѩѤшsÿ*шзр¸vѣ(васѥѩйwпнѠег%ѨэЗСЬыqКпНКйtн%эзнѤВ$-ддЗІчwцгѫа+пѭуЛЧ?эѭѢйѬѠ)ѭЖ'®сзяѣê$-н!ѩѠиѧрбѠъ+®ДгѧѝѓUБѩаѡr)ѬѪнлзйоѮО³-ттЕЛ%Ѭп!Ѩн+дАйДЯФйѬѩ*qсзsЖйм,кжvѮшетйѪѢ%КмэБу'%Ѭнѧѝќъѩѥьѩѫ)ѮѤ'фзяеѧВ(з%оѩЕлѫнтuмыаѡоГЬСUБѩаѡ~бsѫчнбѝтОѩн-пкИЕзД'гѠшжлВсО?РыqѣфѤѬдѦѨф%вншБѡц!%тЕЗеАпгѥцщ%ѡ#ЙЪџчѯѫ$ѩѢмѮѬ'фовђѪqдтжлѯѮ%Ѡкбѯ(#чѭфЛС?зѡѭ$ѧѫ%sѮзп,язѨЖнэємѪМаwпкѭ(шфИоИЭФФѬѪяѤ~нѦЖп, ,йѦѫ(мю!ЖЕеѪйгКщч%ДгѧѝѓлqЗкѥѮ%sѮйчвьнѪВ(ьотѡѧчy'Йy(длѩгХФкГѥдqѣмsЗххмюлѭѡ(ьнкД{%КмэБ(клѨяѮЪ?шѤwжѮОйѡѡ'нэгнѭНпгзбЕЛ%ѨчдѡупцКлП?ЭхБѯдѬМ)ѫѨвид"#щБипбб{wхѧцоЕжъчГгЛѐЪзАИ$ММзsѫчеодиѨqк-лрѪѩзѪйнuел%ѯрАјЧшq⁄$ДѠыМtжюомэДqаьпкЙАаѪпю{4$v#bH!#Z"'e?`5|$99|2?%!ic;=$'d99= 6ДхѫпГџєOmxqob& $fk20,%!ic;=$'d99=&xjkm#ЄЯџэМѬшqc/4 0nmhbh2ЭсЖѡое%‒kx`:9=z{w=0l
#8j6`5|'wdb2?y"xlk?k$u6i?i{{d==7ТхѦѥдѬѦмsѡгнбчцvМгсспѥ~%Ѧькѭ(щаѯл ?ХыѢѩ$ѭѠпѮѪ'имлбѦГф-9.$'d99=z{{d==lo?i8".h=j;vx~l8661`liѶчЗззѥдг%чбГџЪьmxa=#00nmhbh2ФрГБи-‖=x2hi;.&|yj=d#0!6job& $fk20p&0f39r'6ki'кОщрмsдДЪџФѫ{$Жѫе~Жй%бммѨѭааеяОѯмwнсОщш)sнВТЯяѯwлѯѤщИЖьм,юнѭАъцй!ЖѬлѢл!ѯжнн#ѧФќуѡОбѨ~мѯЗ'дьвоЇѨ$-н!ѭЗцѨкдѠ(бхИтџЯтѡwжqѡзѨЖйхм"#фАнтбмМѮ%ѤчъѢыж)sмИЭўрѭѢхГѣтѪtехйилДѤгс%йwЗеѠкпДягпsбѧѐјрАѭмД~кѣѠйфюйкzqенфуѩѬщѭй!ѮцклѬшѤТєьqѯ$БѮшѬДйфюьгѫЀеаюи{wтЕй!ДълоsмѦЧѝвѤѮ$ѣѠ)Мѣьуйщ#Ѥѯ(бипѤѯрwшжОвлрsпОџЯ[qъкБѣтѪtазйьяzqкцдйЗѧаЕцюuк+фАпГџХэqѨкѧѦлѫЖыфу,бvѢжэлеѧwнwцѐѮи'%ѭзЛЯХыqѣкѣѠвПѩй%гяаѭѩк-н-wѭ%ЖрбДъчы#ѧФЧнѫѩиqѤщАѫкюе,зѭО(ялвѩ{%АхпѤу+кГнЛЧХхГЛ$ѣ~нѭѨз%гв#ДБыменyw9xtq4f59|pV~qKmxtobymhtumb=j"xlk?яѠоЙжкѠежеМ#ВСЮоЖѧ$ѣПмЖtдльвзЗѫаш%фѯОиѯнпѧ$+лБ#МСїрѫwаѯ~еѭѩцчьвбvѩецр!ѠѢйѢмэuа+дГнВѐЬYqѭкГѠщИѨ'ийыжѥѯ(млкЛПаwврЗф%%рнДСџкГ{$ѣ~дѦѮйчвьшГqжяббѬІиѪьфuялфБьѣ?нФѭѪкѨ~шБДзич,лГqдтфпwѣеѡв!Ѫж&лВнЗСУжqѤкГѠлМЖ'н,эфѮГиуч!Ѡѧ%ѣвкѭвлчѦт ?ѝхѫwоѡѤ)ѡѮффбв#ѩБаолуѩѥнЕы!ѯшшкѮрѨ?ѝжЙѭч}~гѭЖйхят#ѮqжолмЛzчѩ'мѠ(ъхѣдѥ?ЮрБІцq⁍)ѧѪелзроѨqъэцеѩІйѭйдuплиМсОЪ1I~$t007o{tumb=j~x39qikv'fok4xu2m#l
#8j6`5699Ньйоѧѡш-‖=x2hi;.&|yj=d#0!6job& $fk20p&0f39r'6ki'гОщуаѦ#ИћЧгѤЗхѫѠмsѣеебджvѣ(роэГѯмЖнпѬ(лхѯлО3?хqЕдѫѨмtе%ьузѣqщжццѧѢз{'мѥялоПоОХ?цѡЗйѩѩзѮѤ'лгьжѢѤгќимѩѮ%АзрЗа+жГгЛЧљоqЖцБѮдИt/пвпзѦqзгб!Ѫѧтѧмпѩ(щеѩнЕС?ыЕѯтѤОйsѩзрвиьДАч-бгѧwнѬп!ѤжащЛжСћэЗѢфѯѬ)ѯѯзбфйаѨqппамѧ{%АыйuжщхМзѭ?џхѦѫбИѫдИtе%ьмдѫКэ-жпЗѩбѧт-uее%ѡ#ѧћЪеѤwкГѬмБЕхзйбоѨАъе%йЗѢиѦ;.&xjkm? lo?i8".h=j;v|mmhmm`;бkx`:9=z{{d==0l09:m-y2:99|b8oшн,/wѰеОв!ѧщожѭ#ѤЯХжПwаѯѥпѮѪцчр,дѦѬабеяЕwдѧцуѥшпюsбѭўСяѩВ$МѥхЗѬофждцvБжйлгwбѬш!Ѩаю%ОсЖ?ЫыѪѡйѯПыПtе%мьпѮѩ(„%оѩЕлѬйл|$+еsсЖХЩр}wжqОцѧѡ'фзяфѦѤк!%нѬѧбПпдuелфѨжВТЧяѩwфѯѪзѡx'пвюнЖКн-ксѢѣкѩркѭ(йлѦоЛќёUАЕбѦА)ѣДпфювйЖѡъетдЖѭлѮ'сЖъгиѦ-0l09:mqz#5i;0#shmx39r'6ki;r%ie;смѦСјрѭ{$ѠЕлѣКх%д,тѭВянн-wѭлѤгбuаыаѮвЖџЯщѩwйѡѩдѣГзыю,пѭѡмхнфwѩсѯсдЕжй)sгѝСUѩwхѤОпѣѩхло #БНч-зъЖѬцѤз!Ѯнщ%ѬнБЭСюОѢцqѡзГЗрнюр#Ѯѭ(млкѢѢ%ѭчтѪермsрѡЯўзѯѭ$ГѫщГѬхльдлzqен%лѩЕлЗйиuешгѮнТЯчѤЖцѩ~жѭДшбвж-vхжплкЛѪлwрбДълъsлѧѝСеѩИ$ѬѮ)ѠДзидъжvА(блмЖЕхѧлйy(ибѦ#ЛЪѝUѣЗбѭѫдѫtцйвюуѣГф-ибwАщЙ*кѭйе%ГнВСўюѯѥйВА'o{tumb=j~{}doik*'9=%67v#bH!#!6jobz'&hkk2?39cob&6999|b8o4~u`9i9$ss:fl;ofK!‌I~2iob& ujbk=j~{}doik*$w`;67v#bH!#!6jo~лѦѢмновжvѯйэешѢѪнѢ'лuеоеГлѧѝСяБѧцВr)ѬДптѝа#Ѯѭнаипwѥ%Ѡзгѭщгйѭп ?РыѥАмѬЏдѮѪл%гвиѨѧнанйw⁄%ѭ'рѮыиеѯ#ОФЧUѮѩаЖѦдЂѩкюа"#уАъс%дОІ%ѩжсѥсоиѫжўСUАВкѧѦеsѣкеыйоѮѤд-®уpКоЛ;.&xjkm? lo?i8".h=j;v|mmhmm`;дkx`:9=z{{d==0l09:m-y2:99|b8oж¶)!ѩѣиѧнпuк+иИоГїТэѤ{$ѮОзВѦвьѝбоНѤ(пхдѫѢиѧ+!ѧ(ъхѦзГ?ђюНГкѣ~зѢДзьмюяЗО(яелwѭ%ЖмтѦиз%ВфОѝЯрГЖыqѪъГѩьй,юнѫѯд-‖!Еѧпwнбѯ(йлsбѦЪУрѬѧ(qѤзѠѠз%йхђvѰљьчсМwрѩгйѮа+кѭ#БЪУюѤ{$ГѮгѭѦй%нчиѨqжмьдѢwиѧагѥегаsуЖЮСчk+".h=j;*|b8o4"vq69;k(r%ie;o,V!#okw!?gmhtumb=j"|jo0i92j?эггиѧуОђФй~япѩb&6999#w$>fj;=x$u6i?i'xu2m#zokw%,f=399|b8o4~u`9i9"9ьi'~;o,Uo~ok+".h=j;*xq9?o39.2:;ktq4f59 sGq!I"#v>0nmhbh2бзЖѩхжщ=x2hi;.&|yj=d#0!6job& $fk20p&0f39r'6ki'=z{{d==0l09:m-y2:99|b8o‛1*r'6ki;.&xjkm?Uo~okw!?gmtгоу,юѭНьгз!ѯѫъw—!Ѩн+кГнѧѝСUАѩуѤМйѮѬв%лорѬѯк!%оѩwпѩхпЕжзцsоЖШєчѡЙцqѦдѧѬеним-vщдт%еѬИ%ѪпфuеофЂсУТыѧѢхГѬзsѬксвьпѦЗае)!ѯwиѢгбЕжз%ѦтѤѓ?зБѧаѩИбМtгеомсКqшидѐѪѭцwггѥ(гйѦоО3?чГѩфѯѫ)ѫѣ'пвюнЖКэ-фцѯЕеѢхрК( кГлЛЯЫюѤѡдИѦеsДйбя·#~ѩ(ьлрЕѩнЕ'пѨж+нѤ#ОУюшqЗкѥѦыѦѯвм ,тѤѯнгдсѧѠиѩв!ѫъьаВсДС6Yqѧ$ѮѫщѡѪв%‟,¨ѩБааееѬѢгѧюйѩ(ъцѧяЗЪ¤[qшфѩЙјѯtф%гвтѭѤмаавѩwтѧюдuкъаѠнЪўзНwгѬѮюѦѩпа,э#ѢБнпидКѬщГпиДвежѭ#ѩШєяѡ{$ѫѠыѭДйа,сиКЕу-лаѩѡеЙх!ѭщдлѨяБСЭхГЛ$ѮОйѩЖптйэйѮqкивеѢ{%ЕзлuвлпsюѤСѝUОѠяѫ~нѨЛ'идщ#⁅qеечпАѭеwн!i'xu2m#0!6jobz#5i;0s7?61vu%8k09=0e5КѦуДСђюНГдѭb&6999#w$>fj;=x$u6i?i'xu2m#l09:m-y2:9),м#ѡѡ(аннѯw‖wн!i'xu2m#0!6jobz#5i;0s7?61vu%8k09=0e5ЗѦиОХЧщqѶѕАМщѣѨ;*ia=j~{ywn90;k(r%ie;o,Uo~okw!?gmhtumb=xq4"vq69;k(r%ie;o,V!#okw!?gmhtumb=ыѯ(влнѯѫлwхпѦж'%ДсИ?РрБѥяѤ~бsѦхльчжvѩдиибwѣеЙхрК(жаsмѦСўзѯwцѡѤ%sѪкн,йъЇqа-кпѣѥаЗбдѨу+лѬуГЫЪюЀѪйКѢ)ѬДзздзгѪqщгфуѧѥоѢкйК&+Чѣй ?ЭUѮѢфѣѠеsѬлабд#ѬѯгетдЖЕзѩ'рѮжилѡ#ѥХЯтКѥдѤМ)ѮѤ'бздоЕqшгбпЖѬлѥкпѬ$+чѭ#ГўѝйqѪдqОзѧЕхзв,тvm'~u`9i9xtq4f59 sGq!I"'e?`5 ujbk=j4e3КдЗѥлКмэБизнo,Cr!I~$p#1g4j;*|b8o4"vq69;ktq4f59 sGq!Uѩw8~-y2:99#s7?61vq69;ktq4f59 wTpqoka=0l
#8j6`5|'wdb2?y"xlk?k$u6i?i{{d== ?ЯUВwМѪѦдs⁇'®одоѦê$-чбѭwпѧн!ѭдф%ѯгѤЪџэq⁄$mqz#5i;0#p&0f39r'6ki;r%ie;opRmp6i8437чДпезрбѮѬ4"`lik*$ss:fl;o,Uo~ok+".h=j;v|mmhm{}doiy9xtq4f59|pV~qKmxtobymhtumb=j"xlk?яwзЕйсОн+нѯжЛЯ3UАѩкГѬмБЕхзйбоѨ}(кзтАѧчwхбѯ2+9|pV~qKmxw!?gmhtumb=j"xlk?k$q%ho267`>=ІЧЭрѪѧнѬb&6999#w$>fj;=x$u6i?i'xu2m#l09:m-y2:9%д,?y"xlk?kxv'fok4xu2m#l09:m-}!;ib20f;oШезгѯѪеk(d867* wTpqok+".h=j;*|b8o4~u`9i9$w`;6%9|pV~qKmxw!?gmh(u2