Сестра-близнец. Тайные открытия

Предисловие

Чу-чух, чу-чух, чу-чух. Хогвартс-экспресс уже набрал скорость, а Морин всё не могла найти свободное место. Нет, свободные места ей, конечно, попадались, но ехать в шумной компании девочке не хотелось. К тому же ей срочно нужно было обдумать новую новость. У неё есть брат! Одиннадцать лет Морин жила и не подозревала, что у неё есть ещё родственник, кроме бабушки и тёти. И не просто родственник, а брат! Брат-близнец, если говорить точнее. Юную волшебницу раздирала куча вопросов. Почему бабушка рассказала это только сейчас, а не раньше? Почему они росли не вместе? Похожи ли они? Почему у брата фамилия Поттер, а у неё Эванс? И многие-многие другие вопросы. Но сейчас нужно найти, где сесть, а потом уже пытаться найти ответы на вопросы.

— Это правда? — донёсся до Морин высокомерный, растягивающий слова голос. — По всему поезду говорят, что в этом купе едет Гарри Поттер. Значит, это ты, верно?

Она хотела уже пройти мимо мелкого блондина, сказавшего это, и двух бугаев, стоящих позади него, но вдруг остановилась. Именно это имя ей назвала бабушка перед отправлением, как имя её брата.

— Верно, — ответ мальчика стал для Морин сигналом к действиям.

Резко развернувшись к их купе, Эванс нагло протиснулась между крупными мальчишками и, также нагло впихнув блондина в купе со словами «пропусти-ка», вошла внутрь. Не обращая внимания на ругань и оскорбления, девочка не веря смотрела на так сильно похожего на неё мальчика. Ругань юного волшебника довольно быстро прекратилась, стоило ему только заметить их схожесть. Некоторое время в купе стояла звенящая тишина. Морин не знала, что делать дальше или что сказать. Но что-то сделать, а лучше именно сказать, было нужно. Если она просто развернётся и уйдет, это будет некрасиво с её стороны и невежливо. Бабушка её не так воспитывала. Поэтому собравшись с мыслями и решившись, она усмехнулась и, сев рядом с мальчиком-который-выжил, сказала:

— Ну, привет. Я Морин. И если в этом поезде нет другого Гарри Поттера, то я твоя сестра. Вроде бы.

— Мне не говорили, что у меня есть сестра, — недоверчиво ответил Гарри.

— Ну, — протянула Эванс, принимая более удобную позу. — Мне тоже. Бабушка вот буквально перед отправлением рассказала мне о тебе.

— Да вы похожи, как две капли воды! — Морин только сейчас обратила внимание на рыжеволосого спутника её брата.

— Ага, только у неё более острые черты лица, Уизли, и волосы вьются, — с ноткой отвращения прокомментировал блондин, сев напротив девочки.

— А ещё я очки не ношу и волосы у меня длиннее, — зло сказала на это волшебница, посчитав, что отвращение было к ней.

— Но глаза и форма лица у вас одинаковые, — блондин недобро прищурился, но продолжил миролюбиво: — Меня зовут Драко Малфой, Поттер. А это Крэбб и Гойл.

— Малфой, какого чёрта ты тут расселся?! — возмутился Уизли.

— Уизли, я не с тобой разговариваю, а с Поттерами, — Драко одарил соседа ненавидящим взглядом.

— Эванс, — не дала продолжить возмущение Морин и получила несколько не понимающих взглядов. — Моя фамилия Эванс, а не Поттер. Морин Эванс.

Глава 1

Морин сидела на крыльце своего дома и недоуменно смотрела на коробочку с красным камнем внутри, которую держала. Чуть меньше года назад, она думала, что её уже ничем не удивишь, но Поттер, видимо, так не считает.

— Так, ладно. У меня лишь один вопрос. Ты каким местом думал, решив подарить мне это?! — девочка перевела взгляд на довольного, улыбающегося брата.

— Ну ты ж сама сказала, Мори, что хотела бы себе философский камень. Вот он теперь и есть. Колы? — Гарри протянул сестре жестяную банку с газировкой.

— Мало того, что ты в прошлом году попёрся не пойми куда и чуть было не погиб там, так ты ещё и философский камень спёр оттуда?!

— Ага, — волшебник кивнул и глотнул своего напитка.

— Поттер, ты дебил, — Морин нервно рассмеялась и, закрыв подарок, забрала у брата колу.

— Эванс, я слышу это каждый день.

Со дня их знакомства прошёл уже почти год. И за этот год многое поменялось в жизни этих юных волшебников. Сначала Морин не хотела близко общаться с братом. Узнав, что его воспитывала тетя Петунья, она считала, что Поттер такой же отвратительный, как и её кузен, но за год наблюдений и небольшого общения девочка не увидела ничего, что бы было ей неприятно в новом родственнике. Кроме, разве что, его любви к приключениям.

Стоя тогда перед его кроватью в больничном крыле, Мори окончательно решила для себя, что этот худой мальчишка, весь год пытающийся наладить с ней отношения, не безразличен ей и что он её брат, её семья. А свою семью она будет защищать всегда. И теперь она сама будет пытаться с ним сдружиться.

— Мори, я давно хотел сказать, — девочка вздрогнула, очнувшись от воспоминаний. — Спасибо, что пригласила тогда на Рождество и на это лето.

— Ой, вот давай только без соплей, а? Ты мой брат, Гарри. И этим всё сказано, — Поттер вновь улыбнулся на слова сестры.

— Я просто очень рад обрести семью, — мальчик коротко обнял удивившуюся волшебницу.

Они никогда не говорили про жизнь Гарри у Дурслей. Хоть Морин и задумывалась иногда над тем, что её брат слишком худой, но не подозревала, что с ним плохо обращались там. Правда небольшие подозрения у неё появились, когда она услышала, как ругается бабушка. «Слишком тощий для своих лет», — сказала Джулиет тогда и пошла звонить дочери, чтобы высказать той всё, что она думает на счёт Гарри и её обращения с ним.

Мори не нашлась с ответом, поэтому они просто молча сидели на крыльце, смотрели на облака и пили газировку. До того момента, пока к ним не вышла бабушка — невысокая женщина с яркими рыжими волосами и зелёными глазами. Она, сколько помнила девочка, всегда выглядела моложе своих настоящих лет, однако сейчас её возраст всё же выдавали небольшие морщины у глаз.

— Молодые люди, вы ужинать собираетесь? — спросила Джулиет Эванс. — Или ваш день рождения отмечать уже не будем?

— Мы идём, ба, — отозвалась Мори, поднимаясь на ноги и миссис Эванс ушла обратно в дом, а девочка спросила у своего близнеца: — Кстати, Гарри, ты получал письма от кого-нибудь из Хогвартса?

— Нет, ни одного письма за всё лето. Похоже не такие уж Рон с Гермионой и друзья, — в голосе мальчика слышалась обида и горечь. Он сделал последний глоток и вместе с сестрой пошёл в дом.

— Странно. Мне тоже никто из ребят не пишет, хотя обещали на день рождения обязательно написать. А Гермиона свой номер телефона или адрес не давала? Она ж вроде с Лондона, — волшебница чуть нахмурилась, как обычно она делает, когда о чём-то задумывается или что-то подозревает.

— Мы договорились, что она напишет его в письме, — Гарри развёл руки в стороны.

— Мдамс, — только и сказала Мори. — Ладно, пошли кушать.

Ужин прошёл как обычно по-семейному. Когда Гарри приехал сюда впервые, ему казалось это странным и непривычным. Правда он и сравнивал с ужинами у Дурслей. Мальчику казалось, что все родственники такие. Он и не подозревал, что может быть по-другому. И за это лето Морин и их бабушка показали ему, что он ошибался, что его могут любить и кормить нормально (да-да, бабушка твердо решила за лето добиться нормального веса у внука).

После ужина они всей маленькой семьей собрались в гостиной. Мори читала книгу. Гарри только живя близко с сестрой заметил, как много она читает. К тому же оказалось, что, когда девочка получила своё первое письмо из Хогвартса, они с Джулиет решили перевести её на домашнее обучение в обычной школе. Мальчик недоумевал, как Морин справляется с такой нагрузкой, на что девочка, смеясь, ответила ему: «Гарри, я с рождения живу с бабушкой, да и друзей у меня здесь как таковых нет. Чем мне ещё заниматься?»

К слову, их бабушка, Джулиет, тоже очень любит книги. За всю свою жизнь она с покойным мужем собрала немаленькую библиотеку. Джулиет же и привила внучке любовь к чтению, учёбе и труду. Сейчас она вместе с Гарри смотрела фотоальбом и рассказывала внуку про детство Лили и Петуньи. Женщина считала, что мальчик должен знать о своих родителях. И если о его отце она почти ничего не знала, то о матери могла рассказать многое.

Уже позже, когда время приближалось к глубокой ночи, миссис Эванс решила, что пора ложиться спать. Тем более что они планировали съездить в Лондон, чтобы обновить гардероб, да прогуляться по другим магазинам и городу в целом. Поднявшись в свою комнату, Гарри переоделся в пижаму и лёг в постель. Он смотрел в потолок и улыбался. У него есть его комната, которую ему разрешили обустроить, как ему хочется. Поттер искренне надеялся, что на следующее лето ему разрешат снова жить здесь.

***

Глубокой ночью, когда весь дом уже крепко спал, Гарри вдруг проснулся с ощущениями, будто кто-то внимательно смотрит на него. Открыв глаза он чуть не вскрикнул от испуга, но удержался. На краю кровати сидел маленький человечек, ушами напоминавший летучую мышь, и таращил на него выпученные зелёные глаза величиной с теннисный мяч.

Когда Поттер сел и чуть отполз от него, человечек соскользнул с кровати и низко поклонился, коснувшись ковра кончиком тонкого, длинного носа. Одет он был в старую наволочку с дырками для ручек и ножек.

— Гарри Поттер! — пронзительным голосом воскликнул нежданный гость.

«Как бы Морин с бабушкой не разбудил», — подумал волшебник.

— Добби так давно мечтал с вами познакомиться, сэр… Это такая честь… — тем временем продолжил Добби.

— Б-благодарю вас, — кивнул Гарри. — Но кто вы?

— Добби, сэр, — ответил человечек. — Просто Добби. Добби-домовик, если угодно, домовой эльф.

— В самом деле? — в другой раз это известие немало удивило бы Гарри, но сейчас было не до того. — Видите ли, сейчас… э-э… не лучшее время знакомства с домовиком. Только, пожалуйста, не обижайтесь.

Добби-домовик понурил голову. Из-за двери донеслись шаги, и спустя миг в комнату заглянула Морин, но домовик и Гарри не заметили её.

— Не подумайте, что знакомство с вами мне неприятно, — поспешил Гарри утешить эльфа. — Но не могли бы вы… объяснить мне… э-э… цель вашего посещения.

— Да, сэр. Конечно, сэр. Добби пришёл… это трудно выразить… Добби не знает, как начать…

— Садитесь, пожалуйста, — Гарри указал на кровать и заметил сестру, выглядывающую из-за двери.

И тут, к его ужасу, домовик разразился громкими рыданиями. Юные волшебники невольно поморщились от громкого звука.

— Садитесь! — голосил он. — Никогда… никогда ещё…

— Простите, пожалуйста, — прошептал Гарри, бросив сестре ещё один взгляд уже с мольбой о помощи, — я не хотел вас обидеть.

— Какая обида! — задохнулся эльф. — Никогда ещё ни один волшебник не разговаривал с Добби как с равным, не приглашал сесть…

— Да тише ты, — прошептала вошедшая Морин и подтолкнула испуганного эльфа к кровати.

Домовик послушно взобрался на кровать, сел поудобнее — он походил сейчас на большую растрепанную куклу — и начал нервно икать. Наконец он справился и со слёзами, и с икотой и устремил на Гарри восхищенный взгляд огромных, блестевших, как изумруды, глаз.

— Вам, должно быть, редко встречались хорошо воспитанные волшебники, — Гарри пытался утешить эльфа.

Добби кивнул. И вдруг, прыгнув на подоконник, стал яростно биться головой об оконную раму.

— Гадкий Добби! — кричал он при этом. — Мерзкий, гадкий Добби!

— Пожалуйста, не надо, — полушепотом попросил Гарри, Морин же молча провела ладонью по лицу. — Что вы делаете?

Вскочив с кровати, он опять водрузил эльфа на постель. Но тут, как назло, проснулась Букля, как-то особенно громко крикнула и бешено забила крыльями о решетку клетки. Стоявшая посреди комнаты, девочка подошла к ней и стала успокаивать сову.

— Добби обязан наказать себя, сэр, — произнёс домовик, у которого глаза от ударов стали немного косить. — Добби сказал плохое о своей семье, сэр…

— О своей семье?

— О своих хозяевах, сэр… Добби — домовый эльф, его участь до конца дней жить в одном доме, служить одной семье…

— А они знают, что вы сейчас здесь? — полюбопытствовала Мори.

— Нет, мисс… Конечно нет! — воскликнул эльф, и его всего передёрнуло. — Добби придётся сурово наказать себя за это. Очень сурово, мисс. Прищемить уши печной дверцей. Если они когда-нибудь об этом узнают…

Близнецы переглянулись, задавшись одним и тем же вопросом. Почему Добби так спокойно отнесся к Морин? Или её он тоже знает? И за что такая жестокость к эльфам?

— А разве они не заметят, что вы подвергаете себя наказанию? — с сомнением спросил Гарри у эльфа.

— Добби сомневается в этом, сэр. Добби всё время себя наказывает. Хозяева велят. Напоминают, что лишнее наказание не повредит…

— Почему же вы не бросите их? Не убежите?

— Эльф-домовик может стать свободным, только если хозяин даст ему вольную. А эта семья никогда не даст вольной… Добби будет служить ей, пока не умрет.

— А я думал, хуже моей участи нет. И всего-то пожить ещё несколько лет у Дурслей! — нахмурился Гарри. — Да маглы — ангелы по сравнению с вашей семьей. А не может ли кто-нибудь помочь вам? Хотя бы я?

Сказав это, Гарри тут же раскаялся: из груди Добби вырвался вопль благодарности.

— Пожалуйста, — зашептал Гарри в отчаянии. — Пожалуйста, тише. Наша бабушка спит и будет очень недовольна, если её разбудить…

— Гарри Поттер сказал, не может ли он помочь Добби… Добби много слышал о вашем величии, но о вашей доброте Добби не ведал.

Кровь горячей волной залила щёки Гарри. Морин тихо смеялась над этой ситуацией и реакциями брата, да гладила успокоившуюся Буклю.

— Разговоры о моём величии просто чушь, — сказал мальчик. — Я даже не самый лучший в классе у нас в Хогвартсе. Лучше всех учится Гермиона. У неё…

Гарри не мог продолжать: он вспомнил Гермиону, и у него кольнуло в груди. Но он сразу отвлёкся от нелёгких дум, когда услышал хмык со стороны сестры, и понял, что никогда не интересовался, как она учится.

— Гарри Поттер скромен и смирён, — почтительно произнес Добби, его круглые глаза так и сияли. — Гарри Поттер не хвастается победой над Тем-Кого-Нельзя-Называть.

— Над Волан-де-Мортом? — спросил Гарри. Добби зажал ладошками торчащие уши и взвыл:

— Не произносите это имя, сэр. Умоляю, не произносите!

— Простите, пожалуйста, — поспешил принести извинение Гарри. — Я знаю, многим оно не нравится. Мой друг Рон…

Он опять замолчал. И это имя причинило боль. Добби подался вперёд. Глаза у него горели ярче автомобильных фар.

— Добби слыхал, — хрипло произнес он, — что Гарри Поттер ещё раз встретился с Тёмным Лордом. Всего несколько недель назад… И Гарри Поттер опять спасся.

Гарри кивнул, и на выпученных глазах Добби навернулись слёзы.

— Ах, сэр, — выдохнул он и вытер лицо углом грязной наволочки. — Гарри Поттер благороден и смел! Он уже одержал столько побед! Но Добби пришёл, чтобы защитить его, предупредить об опасности. И пусть потом придётся защемить уши печной дверцей… Гарри Поттеру нельзя возвращаться в «Хогвартс».

В комнате воцарилось молчание, прерываемое редкими взмахами крыльев — Мори выпустила сову полетать по комнате.

— По-по-почему? — Гарри от неожиданности стал заикаться. — Я должен ехать в школу. Учебный год начинается первого сентября…

— Нет, нет, нет! — Добби так сильно замотал головой, что уши заколыхались. — Гарри Поттер должен оставаться там, где он в безопасности. Великий, несравненный Гарри Поттер — всеобщее достояние. В Хогвартсе Гарри Поттеру грозит страшная опасность!

— Какая опасность? — нахмурившись спросила Морин, решив тоже присоединиться к разговору.

— Существует заговор. В Школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи, — прошептал Добби и вдруг задрожал всем телом. — Добби проведал об этом уже давно, сэр, несколько месяцев назад. Гарри Поттер не имеет права ввергать себя в пучину бедствий. Он всем очень нужен, сэр!

— Какие ещё кошмарные вещи? — напрямик спросила Морин. — Кто их затевает?

Добби издал странный сдавленный хрип и стал неистово биться головой об стену.

— Ну будет, будет, — Гарри схватил домовика за руку, пытаясь остановить истязание. — Я понимаю, вы не можете ничего сказать. Но почему вы предупреждаете меня? — И тут его пронзила внезапная мысль. — Постойте! Не связано ли это с Вол… простите, с Вы-Знаете-Кем? Если не можете, не отвечайте. — Но, увидев, что лоб Добби опять в опасном соседстве со стеной, поспешно прибавил: — Только кивните или покачайте головой.

Добби медленно задвигал головой из стороны в сторону.

— Нет, сэр, это не Тот-Кого-Нельзя-Называть, — внятно, по слогам произнес он. Но глаза его выпучились ещё сильнее.

Волшебники видели, что Добби явно старается навести их на какую-то мысль. И Гарри попробовал догадаться:

— Может, у него есть такой же коварный брат? — Добби сильнее замотал головой, а глаза его чуть не вылезли из орбит. — Ну ладно. Только я представить себе не могу, кто ещё мог бы причинить мне зло в Хогвартсе. Ведь там же есть Дамблдор. Вы знаете, кто такой Дамблдор?

— Да, конечно, — кивнул Добби. — Альбус Дамблдор самый великий ректор в истории Хогвартса. Добби это знает. Добби слышал, что могуществом Дамблдор не уступал Тому-Кого-Нельзя-Называть, даже когда тот был в самой силе. Но, сэр, — перешёл Добби на энергичный шёпот, — есть враги, которых Дамблдор не может… враги, которых ни один уважающий себя волшебник…

И не успели Гарри с Морин глазом моргнуть, Добби соскочил с кровати, схватил настольную лампу и начал колотить себя по голове, сопровождая наказание душераздирающими криками. Выругавшись, Морин подлетела к эльфу и, схватив его, закрыла рот. Гарри же вырвал из рук домовика лампу и вернул её на стол.

— Добби, пойми, мы обязаны поехать в Хогвартс. Там наши друзья и… — Поттер не договорил, его перебил эльф (Мори убрала ладонь с его губ, когда он успокоился).

— Друзья, которые не написали Гарри Поттеру ни одного письма?

— Наверное, они… просто… Подожди, — нахмурился Гарри. — А откуда ты знаешь, что мои друзья не писали мне писем?

— Гарри Поттер не должен сердиться на Добби. Добби так поступил с самыми лучшими намерениями… — сказал эльф, съежившись в руках девочки и с опаской посмотрев на неё.

— Ты воровал наши письма?

— Они у меня все здесь, сэр, — жалобно сообщил Добби. — Добби надеялся… Пусть Гарри Поттер подумает, что его друзья забыли о нём… Может, Гарри Поттер и не захочет вернуться в школу, сэр…

Но Гарри не слушал. Он рванулся к Добби и, ощупывая эльфа, стал искать письма. Эльф же стал дёргаться, пытаясь вырваться.

— Гарри Поттер получит их, сэр, если даст Добби слово, что не вернётся в Хогвартс. Ах, сэр, вы не имеете права подвергать себя такой опасности! Обещайте Добби, что не поедете больше в школу.

— Ни за что! — отчеканил Гарри и, нащупав связанные вместе письма за пазухой домовика, достал их.

— Так знайте, сэр, — печально проговорил эльф, — Добби придётся прибегнуть к крайним мерам. Другого выхода нет.

И не успели волшебники опомниться, Добби вырвался из рук Морин и исчез. Некоторое время подростки напряженно всматривались в темноту комнаты и прислушивались к звенящей тишине в доме, но ничего не происходило. Гарри вздрогнул, когда настольная лампа внезапно зажглась, однако оказалось, что это его сестра решила включить свет.

— Не знаю, как ты, а я точно не скоро усну, — сказала Морин, сев на кровать брата, и, выразительно посмотрев на письма, спросила: — Что там? Для меня есть что-нибудь?

— Может всё же утром посмотрим? — предложил Поттер, сонно зевнув.

— Ладно, — Эванс вздохнула. — Я у тебя немного посижу?

— Посиди. Можешь и полежать, — Гарри лёг ближе к стене, чтобы освободить часть места для сестры.

Не став противиться, Морин легла рядом. Ей не хотелось признаваться в этом, но после последних слов домовика ей было немного не по себе. Уж больно зловещи они звучали. Гарри тоже испытывал такие чувства и в тайне обрадовался, что сестра будет здесь с ним. Он, конечно, привык быть один, но Морин дарила ему уверенность, что вместе им безопаснее и, что тогда точно ничего не произойдёт.

Некоторое время подростки тихо переговаривались, обсуждая домовика и связанные с ним события, но усталость за день и стресс из-за эльфа взяли своё, и волшебники всё же заснули. Однако спустя какое-то время Гарри снова проснулся от ощущения, что кто-то на него смотрит. Мальчик открыл глаза. В комнату лился лунный свет. Кто-то действительно глядел на него в окно; лицо в веснушках, рыжие волосы, длинный нос. Ну конечно, это был его лучший друг Рон Уизли.

— Рон! — воскликнул Гарри и вскочил, чтобы открыть окно. — Рон, как ты здесь очутился? Что ты…

И тут он заметил, что Рон смотрит на него из старенького бирюзового цвета автомобиля, который висит в воздухе у самого окна. От изумления Гарри открыл рот, что очень развеселило близнецов Фреда и Джорджа, сидящих спереди.

— Привет, Гарри! — воскликнули они в один голос.

— Что происходит? — спросил Рон. — Почему ты не отвечал на письма? Я тебя чуть не десять раз приглашал погостить.

— Мне тоже очень интересно какого чёрта тут происходит, — прошипела злая и сонная Морин, сидя на кровати и обнимая подушку.

— Ладно, Гарри, потом всё объяснишь, — сказал Рон, недружелюбно посмотрев на девочку. — Мы приехали за тобой. Последний месяц каникул проведёшь у нас.

— Кто это вам такое сказал, молодой человек? — строго спросила Джулиет, включив в комнате свет и скрестив руки на груди.

Глава 2

Когда Морин спустилась в гостиную, укутавшись в своё одеяло, братья Уизли сидели на диване и тихо переговаривались, а Джулиет и Гарри были на кухне: они наливали чай и делали бутерброды для небольшого перекуса. Забравшись в кресло с ногами и удобнее закутавшись в одеяло, девочка посмотрела на, молча смотрящих на неё, незваных гостей. Хмыкнув, Эванс обратилась к близнецам:

— Ладно, его, — девочка выразительно посмотрела на Рона, — я ещё понять могу, но вы двое… Вы, что за монстра из меня делаете? Я правильно понимаю, что вы прилетели «спасать» Гарри?

— Он не отвечал на письма Рона, вот мы и подумали, что вы с ним также как и те другие маглы обращаетесь, — ответил за всех Фред.

— Ты к тому же ещё и со слизеринцами общаешься, — добавил Джордж.

— И что? Ну, общаемся мы и дальше что? Если учишься на слизерине, то всё, ты по любому тёмный волшебник и будущий Тёмный лорд? Спорим, если внимательно просмотреть историю, то найдутся тёмные среди вашего факультета? — ответа не последовало. — На будущее, мальчики. Кроме брата и бабушки у меня больше никого родного нет. Думаете, я буду кого-нибудь из них унижать, пытать и так далее? Знаете, вот клянусь вам, в следующий раз, когда кто-нибудь из вас попытается обвинить в подобном меня или ба, я сломаю каждому из вас нос. Даже если кто-то будет не виноват.

На этом их недолгий диалог пришлось прекратить из-за вошедшей в комнату Джулиет, что несла блюдо с бутербродами. Почти сразу за ней в гостиную вошёл Гарри с подносом в руках, на котором стоял заварной чайник, сахарница, и четыре чайные чашки с маленькими ложечками. Когда к ночному чаепитию всё было готово, и все расселись (мест на всех не хватало, поэтому Гарри сел на подлокотник рядом с сестрой), миссис Эванс начала разговор.

Морин с удовольствием наблюдала за тем, как, краснея, оправдываются братья Уизли. Это была её маленькая месть им. Близнецам за их шуточки в прошлом году, а Рону за все те оскорбления, что он ей наговорил за первый курс. Девочка до сих пор искренне не понимала, за что он её так невзлюбил. Мори не оскорбляла его при знакомстве, не относилась к нему с пренебрежением или предвзято. Наоборот тогда в купе даже одёрнула Малфоя и отвлекла мальчиков от ссор и ругани между собой своими вопросами про Хогвартс и магический мир. Что в этом обидного и оскорбительного? Или может мальчишка просто приревновал нового друга к ней? Всё же тогда Гарри общался с каждым из них, а не с одним Роном (Морин, да и слизеринцы тоже так и не ушли из купе до самого прибытия). Хотя эта неприязнь могла возникнуть и из-за того, что Эванс общается в основном с представителями факультета змей. В Хогвартсе почему-то по умолчанию идёт вражда между Гриффиндором и Слизерином. Поэтому было бы проще спросить у самого Уизли, но Мори очень сомневалась, что он ответит.

К сожалению, для младшей Эванс, месть была короткой. Когда волшебники честно признались в своих подозрениях, что, к слову, немного удивило девочку, а миссис Эванс их культурно обругала за такие мысли о ней и её внучке, все они в тишине и молчании допили чай и доели бутерброды. После этого братья Уизли ещё раз извинились и собрались уже было улетать обратно домой, но Джулиет возмущенно распорядилась:

— Никуда вы не полетите на ночь глядя. Ещё я не отправляла детей в дорогу ночью, да ещё и на летающем автомобиле! Твой друг, Гарри, ляжет с тобой, а вы, — женщина посмотрела на близнецов Уизли, — ляжете здесь на диване.

— Как хорошо быть девочкой, — зевнула Морин, с явным злорадством посмотрев на незваных гостей и припомнив, что и кровати, и диваны в их доме довольно узкие. — К тебе в комнату и в постель точно не положат мальчиков.

— Морин Эванс! — Джулиет строго посмотрела на внучку.

— Что? Я вообще сплю, — смеясь, волшебница пошла в свою комнату, но, подходя к лестнице, остановилась. — Кстати, Уизли, я бы на вашем месте взяла у Гарри сову и отправила бы родителям записку с адресом, где вы находитесь.

«И с извинениями за причиненное волнение, но об этом пусть сами додумываются», — подумала Морин, заходя в свою комнату.

***

На утро волшебница проснулась не в очень радужном настроении: остаток ночи ей снился тот безумный эльф, летающий верхом на голубой машине Уизли и размахивающий украденными у них с Гарри письмами. Провалявшись ещё с полчаса-час в постели в надежде уснуть, Эванс пришла к выводу, что лучше встать, чем отлежать себе все бока, да и желудок начинает подсасывать с голоду. Каждый раз в такие моменты девочка проклинала свою привычку просыпаться и сразу завтракать. Из-за этого теперь её организм рефлекторно начинал требовать еду, стоило только нормально проснуться. Именно поэтому, вздохнув, Мори отправилась на обычный утренний марафон: принять душ, почистить зубы, переодеть пижаму и готовить завтрак.

В тот момент, когда девочка сварила себе кофе и поставила кастрюлю с молоком на рисовую кашу, в кухню вошли мальчики, уже что-то обсуждающие. По крайней мере входя в комнату вместе с Гарри Рон нетерпеливо потребовал у него:

— Ну, рассказывай скорее. Что с тобой произошло?

— Доброе утро, — улыбнулся сестре Поттер и, сев за обеденный стол, поведал гостям про посещение Добби, про его предупреждение и описал их битву за похищенные письма. Брату и гостям Морин просто кивнула.

— Очень странно, — протянул Фред, откинувшись на спинку стула.

— Не похоже на правду, — кивнул Джордж. — И он не сказал, кто замышляет это злодейство?

— Мне показалось, он не мог этого сказать, — попытался объяснить Гарри. — Откроет рот и тут же начинает биться головой об стену.

«Или об лампу», — хмыкнула девочка, слушая разговор.

Фред с Джорджем обменялись взглядами.

— По-вашему, он всё выдумал? — спросил Гарри.

— Понимаешь, — начал Фред, — домовики умеют колдовать, но обычно не смеют без разрешения хозяев. Скорее всего, старина Добби был кем-то подослан к тебе, чтобы отвадить от школы. Вспомни, нет ли у тебя в Хогвартсе врага?

— Есть, — в один голос, не раздумывая, ответили Рон и Гарри.

— Драко Малфой, — пояснил Гарри. — Он меня ненавидит.

Эванс закатила глаза. Всё, снова старая песня о том, какой Драко плохой и всё такое. Поставив наполовину опустевшую кружку на столешницу, девочка добавила пару ложек сахара в закипающее молоко и стала засыпать в кастрюлю рис.

— Драко Малфой? — переспросил Джордж. — Сын Люциуса Малфоя?

— Думаю, да, — ответил Гарри. — Малфой редкая фамилия. А это важно?

— Вы, конечно, извините, что встреваю в ваш разговор, но вам не кажется это глупостью? Серьёзно? Драко подослал домовика, чтобы Гарри больше в школу не поехал? Он похож на идиота? — Морин старалась говорить ровно, чтобы не спровоцировать конфликт, мельком поглядывая на собеседников.

— Эванс, мне ли тебе говорить, что иногда да, похож? — сказал Джордж, усмехнувшись. — Я слышал, что про его отца говорил наш отец. Он был сообщник Сами-Знаете-Кого. Один из самых главных.

— А когда Сами-Знаете-Кто исчез, — продолжил Фред, смотря на девочку, — Люциус Малфой принялся уверять всех, что ни к каким злодействам он не причастен. Но это он наврал. Отец говорит, он был ближайший помощник.

Что Гарри, что Морин не раз слышали подобные разговоры о семье Малфоев, так что слова близнецов их ни капли не удивили. Для Поттера по сравнению с Драко Дадли был добрый и отзывчивый мальчик, а для Эванс Малфой лишь обычный избалованный мальчишка, с которым, впрочем, иногда бывает интересно поговорить, если, конечно, не обращать внимания на пафос и самолюбие блондина.

— Не знаю, есть ли у Малфоев собственный домовик… — пожал плечами Гарри.

— Есть, но всё это не означает, что во всем виноват Малфой, — волшебница вздохнула, понимая, что вряд ли мальчики ей поверят.

— Кто бы ни были хозяева Добби, это наверняка старый чародейский род, причём очень богатый, — заметил Фред.

— Само собой… — отозвался Джордж. — Мама жалеет, что у нас нет домовика, семья большая, столько приходится гладить, а магией тут не поможешь. У нас есть только дряхлый упырь, живёт на чердаке. Да ещё гномы весь сад заполонили. Домовики обитают только в старинных особняках и замках. Переходят по наследству. В нашем доме эльф не заведётся.

— Зато в вашем доме есть вы и, если бы было желание, то именно вы бы и могли помогать миссис Уизли, — как бы между делом заметила девочка.

— Так или иначе, но я рад, что мы прилетели за тобой, — сказал Рон, то ли не желала обсуждать свою семью с Морин, то ли просто привлекая к себе внимание. — Знаешь, как я беспокоился! Пишу тебе, пишу, и никакого ответа. Сначала подумал, что виновата Стрелка…

— А кто такая Стрелка? — поинтересовался Гарри. — Кстати, про помощь. Мори, мы можем чем-нибудь помочь?

— Ага, — пуффендуйка кивнула, помешивая кашу. — Сделайте бутербродов.

— Наша почтовая сова, старая-престарая. Летит, летит с письмом и вдруг упадет по дороге. Я попросил Гермеса… — стал рассказывать Рон.

— Кого, кого? — уточнил Поттер, достав из холодильника колбасу, да сыр с маслом и положив всё это на стол.

— Сову Перси. Мама с папой подарили ему, когда Перси назначили старостой, — пояснил Фред, которому, отвлекшись от каши, Морин вручила несколько ножей и досточки для нарезки.

— Но Перси его не дал. Сказал, что Гермес нужен ему самому.

— Перси вообще ведёт себя странно этим летом, — нахмурился Джордж, придвигая к себе сыр. — Без конца пишет кому-то письма, часами сидит, запершись у себя в комнате. Ну, сколько можно надраивать до блеска значок старосты!

Наблюдая, как мальчики выполняют её поручение, Морин искренне удивилась. Она всегда считала Уизли безответственными разгильдяями, но сейчас они без пререканий стали помогать нарезать бутерброды. Правда получалось у них это криво и неравномерно. Было видно, что не часто они держат в руках ножи с целью готовки чего-либо. Всё же одно дело нарезать небольшие ингредиенты для зелий и совсем другое заниматься кулинарией. Между тем их беседа продолжилась.

— А ваш отец знает, что вы взяли его машину? — спросил Гарри, догадываясь, какой услышит ответ.

— Н-нет, — промямлил Рон. — Он сегодня работал в ночь. Ох, надеюсь, мама не сильно рассердилась из-за того, что мы взяли фордик…

— А что делает ваш отец в Министерстве магии?

— Работает в самом скучном отделе «Противозаконное использование изобретений маглов».

— Чего использование? — Гарри недоумённо посмотрел на друга.

— Сейчас объясню, — Рон кивнул в подтверждение своих слов. — Например, у тебя есть вещь, которую сделали простецы. Ты её заколдовал, а она потом опять к ним попала — в дом или магазин. В прошлом году умерла старая ведьма, а у неё был чайный сервиз. Его продали на аукционе одной простачке. Она пригласила друзей на чашку чая. Так что там творилось! Отец потом несколько недель распутывал это дело с утра до ночи.

— Не можешь рассказать подробнее?

— Могу, конечно. Чайник как взбесился. Плевал вокруг себя крутым кипятком, а сахарные щипцы, представляешь, защемили нос одному гостю, и того отправили в больницу. Отец был вне себя. Их в отделе было всего двое: он и старый колдун по имени Перкин Уорбек. Здорово они тогда помучились! Применили даже заклинание Забвения.

— А как же автомобиль вашего отца? — поинтересовалась Морин.

— Это вообще отпад! — рассмеялся Фред. — Простецы столько напридумывали всяких штучек-дрючек, у отца от них крыша поехала. У нас их полон сарай! Принесёт, разберёт на кусочки, наложит заклинание и опять соберёт. Приди он с обыском к самому себе, пришлось бы самого себя арестовать. Мама ругается, а ему до лампочки.

— Он работает в Министерстве магии, — ответил Рон, обращаясь к Гарри. — Ты ведь знаешь: колдовать за стенами школы запрещено.

— И это ты мне говоришь? — со смеющимися глазами сказал Гарри.

— Ну, это не в счёт. Мы его взяли ненадолго. Это папин автомобиль. Мы никаким волшебством не пользовались.

Закатив глаза, Эванс отвернулась от мальчиков. Те ещё некоторое время болтали, пока не раздался звонок в дверь. Фред охнул.

— Господи, — вырвалось у Джорджа.

— Это лишь звонок в дверь. Вы чего? — спросила Морин.

— Р-родители, — вновь замямлил Рон.

— Сегодня письмо пришло от миссис Уизли, в котором она написала, что они с мистером Уизли лично прибудут сюда за ними, — пояснил Гарри, встав из-за стола и отправившись открывать дверь, но в проёме кухни появилась Джулиет и махнула внуку рукой. Мол, сама открою, сиди.

Щёлкнул дверной звонок и в коридоре раздались голоса. Однако взрослые не спешили идти к подросткам. Впрочем, провинившиеся тоже не торопились выйти им навстречу, а старательно заканчивали складывать бутерброды. Но вот голоса стали ближе. И отвлёкшись от плиты, чтобы посмотреть на вошедших, девочка увидела маленькую полную женщину с добрейшим лицом, сейчас напоминающую саблезубого тигра. За её спиной стоял худощавый мужчина, с большими залысинами, но и у него остатки волос ярко пылали рыжиной. На нём была зелёная мантия, потёртая и пропыленная от постоянных поездок. А рядом с ним стояла невысокая девочка с яркими светло-карими глазами и рыжими прямыми волосами, чьё имя Эванс не знала. Морин без труда определила в незнакомцах миссис и мистера Уизли и их дочь.

Молли подошла к сыновьям и остановилась, уперев руки в бока и переводя взгляд с одного виноватого лица на другое. На ней был фартук в цветочек, из кармана которого торчала волшебная палочка. Похоже, в чём была дома в том и отправилась забирать детей. Последующие разборками пуффендуйка не столько наблюдала, сколько слушала. Перспектива испортить завтрак не очень её радовала.

— Ну? — грозно вопросила Молли у мальчишек.

— Доброе утро, мамочка, — произнес Джордж, как ему показалось весёлым, довольным голосом.

— Вы что, не понимаете, как я волновалась? — яростно прошептала миссис Уизли.

— Прости, мамуля, но мы должны… были… — вся троица была выше матери чуть не на голову, но смертельно боялась её гнева.

— Пустые постели! Никакой записки! Исчезла машина! Могли попасть в дорожную аварию! Я чуть с ума не сошла от беспокойства! Вы ни о ком, кроме себя, не думаете! Такого я, сколько живу, не помню! Старшие братья никогда ничего подобного не совершали, ни Билл, ни Чарли, ни Перси…

— …наш пай-мальчик, — тихо закончил тираду Фред, но Молли его услышала.

— Не грех бы и перенять у Перси хоть что-нибудь! — воскликнула миссис Уизли, тыча пальцем в грудь Фреда. — Вы могли погибнуть, вас могли увидеть, отец из-за вас может потерять работу…

Гневу её, казалось, не будет конца. И, только охрипнув, она повернулась к Гарри, который стоял около сестры и с лёгким страхом смотрел на миссис Уизли. Доварившая к этому моменту кашу, Мори незаметно пихнула брата, чтобы сделал глаза поменьше, и снова обернулась к гостям.

— Доброе утро, миссис Уизли, — хором поздоровались они.

— Завтракать будете? — тут же спросила Морин.

Глава 3

Повисшую в кухне тишину разрушил стук по стеклу. И хозяева, и гости посмотрели в сторону звука и обнаружили, что за окном их ждут несколько сов. Письма из Хогвартса. Морин, сидевшая за столом ближе всех к почтальонам, впустила тех в кухню и забрала у маленькой сипухи свое письмо. Минут пять в помещении было тихо. Все погрузились в чтение. В письмах сообщалось, что первого сентября, как обычно, им всем нужно сесть на вокзале Кингс-Кросс в экспресс Лондон — Хогвартс, который и доставит их в школу. К письму каждого из них, как обычно, прилагался список учебников, которые необходимо купить.

— Кто такой Златопуст Локонс? У нас в списке целых семь его книг, — волшебница, хмурясь, смотрела на пергамент, прикидывая в уме, насколько сильно расширяется их программа в этом году, если, конечно, это реально учебники, а не нечто художественное, на что, к слову, похожи названия.

— Ах, он прекрасен! — воскликнула миссис Уизли. — А как знает свой предмет — домашних вредителей. Это замечательная книга…

— Мама его обожает, — пояснил Фред, заглядывая в письмо Рона. Своё он уже прочитал.

— Не говори глупостей, — сказала миссис Уизли, порозовев.

— То есть нас будут учить защите от тёмных искусств по книгам специалиста по вытравлению вредителей? — скептически спросила Морин.

— Ох, нет, милая. Златопуст Локонс великий волшебник. Его даже наградили орденом Мерлина третьей степени!

«Окей. Логику магического мира я не пойму. За вытравление домашних вредителей дают ордена?» — подумала Эванс, не став говорить это вслух.

— Ба, раз нам прислали списки, то может тогда за учебниками тоже сегодня сходим? — девочка посмотрела на Джулиет, которая в ответ кивнула.

— Молли, Артур, мы собирались сегодня пойти детям за вещами в школу. Раз уж ваши сыновья останутся у нас, то мы бы могли и им подобрать всё необходимое, — предложила женщина, отставив кружку.

— Ох, Джулиет, нам неловко утруждать вас этим, — миссис Уизли выглядела смущенной, в то время как ее сыновья напряженно переглянулись, пытаясь понять, послышалось ли им, что они остаются здесь.

— В смысле они останутся у нас? — Морин нахмурилась. Все взгляды юных волшебников были обращены к её бабушке.

— В качестве наказания, — пояснила миссис Эванс. — Мальчики поживут у нас пару недель. Не просто так, конечно. Я давно хочу уже сделать маленький косметический ремонт в доме.

Пока женщина задумчиво осматривала стены кухни, мнения разделились. Мори эта затея не радовала. Девочка хотела тишины и покоя. Шума и шуток ей в Хогвартсе хватило. Но с мальчиками о спокойствии она может только мечтать. Гарри был счастлив. Этим летом он живёт не у Дурслей, а с сестрой и бабушкой, которые его любят. И теперь ещё друзья будут рядом, пусть и всего несколько дней. Близнецы и Рон были довольны, считая, что хоть их и вроде как наказали, но сильно нагружать работой не будут. Недооценили они Джулиет, недооценили.

***

Идя по Косому переулку, девочка осматривалась по сторонам, надеясь увидеть свою подругу. Она, конечно, написала письмо с извинениями и обещанием всё объяснить, но отправила его перед самым походом по магазинам. Но сейчас ей не везло, и знакомых лиц она в толпе не замечала.

— Гарри! Гарри! — громко позвал чей-то голос.

Повернувшись на него, девочка увидела, что на верхних ступеньках у входа в банк стояла Гермиона Грейнджер. Увидев старого друга, гриффиндорка бросилась им навстречу. Ветер трепал её густые каштановые волосы. Когда она подбежала к ним, не раздумывая, крепко обняла Гарри.

— Гарри! Как же я рада вновь тебя видеть! Ты идёшь в «Гринготтс»? — спросила девочка, отпустив смущенного друга.

— Привет, Гермиона. Ты угадала, мы идём в банк, — только после этих слов Гермиона заметила, стоящих рядом с ним, Морин и миссис Эванс и, ойкнув, поздоровалась с ними. — Пойдём?

Когда они вошли в банк, то увидели огромный мраморный холл, где гоблины работают за высокой стойкой. Возле каждого клерка лежат большие банковские книги. Одни гоблины что-то пишут, другие взвешивают на высокоточных весах драгоценные камни, третьи проверяют подлинность поступивших в банк золотых монет. Из холла в разные стороны ведёт большое количество дверей, через которые гоблины проводят посетителей. Грейнджеры стояли у стойки. Они ожидали, когда Гермиона представит их, и заметно волновались.

— Мои мама и папа. Мелиса и Джон Грейнджеры, — встав рядом с родителями, Гермиона спохватилась, что нужно представить Гарри им, что она и поспешила сделать: — А это мой друг Гарри и…

— Моя бабушка Джулиет Эванс и моя сестра Морин, — пришёл на выручку Поттер. — Приятно познакомиться.

После столь быстрого знакомства они подошли к стойке, чтобы обменять деньги. Перед этим, будучи еще дома, Гарри попытался поспорить с бабушкой, что хочет оплатить все покупки сам из сейфа родителей, но был оспорен веским аргументом — у Джулиет не настолько мало денег, чтобы не мочь обеспечить внуков всем необходимым. И к тому же деньги Гарри ещё в будущем пригодятся. Так что нечего их тратить.

Когда с финансами всё было решено, они разделились. У выхода Гарри с Гермионой заметили Рона и вскоре ушли прогуляться по переулку. Грейнджерам миссис Эванс предложила устроить маленькую экскурсию. Всё же хоть она и не волшебница, но помнила здешние магазины ещё со времен обучения своей дочери, да и с Мори они ходили без сопровождения в прошлом году. Сама девочка осталась с бабушкой. Она не очень любила находиться в компании друзей брата. К тому же, смотря на них, она ещё сильнее скучала по подруге.

— Морин! Морин Эванс! — позвал знакомый голос, и волшебница стала оглядываться, ища его источник, но он нашёлся сам.

Не ожидая, что на ней кто-то повиснет, Морин чуть было не упала, когда это сделала Ханна. Подруга так крепко стиснула её в объятьях, что девочке показалось, будто она вот-вот задохнется, но затем Аббот ослабила хватку, позволяя развернуться к себе.

— Я так соскучилась! Почему ты не отвечала на письма? Я получила сегодня одно, но так и не поняла, что случилось, — блондинка надула губки, обиженно смотря на подругу.

— Я тоже соскучилась! — теперь настала очередь Эванс сжимать подругу в объятьях. — Ты мне не поверишь. Мне столько всего тебе нужно рассказать, что я даже не знаю, о чём говорить вперёд!

— Давай начнём с того, почему ты не отвечала, — Ханна рассмеялась, сразу оттаяв и перестав обижаться. Она знала, что если обычно сдержанная Морин сама бросается в объятья, то она делает это искренне.

Но начала Эванс всё же со знакомства подруги со своей бабушкой, а уже после стала рассказывать про то, как не получала ни одного письма, но после узнала, что их воровал домовой эльф; про каникулы с братом и, конечно же, про подарок от него на день рождения, но это уже было сказано шёпотом на ухо, чтобы никто посторонний не услышал. В эти минуты Мори была самым счастливым человеком. Она искренне скучала по Ханне, ведь только с ней она могла вот так свободно болтать обо всём, а потом резко сменить тему и уже смеяться над чей-нибудь забавной шляпой.

Через час они поспешили в магазин «Флориш и Блоттс», где до этого договорились встретиться с Уизли. И, надо сказать, не одни они туда торопились. Подойдя к магазину, девочки увидели огромную толпу у входа, рвавшуюся внутрь. Причиной этому была, очевидно, огромная вывеска на верхнем окне, гласившая:

Златопуст Локонс подписывает автобиографию

«Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12.30 до 16.30.

Толпа в основном состояла из представительниц прекрасного пола. И Морин всё больше стала сомневаться в научности книг для защиты от тёмных искусств. У входа затюканный волшебник без конца повторял:

— Спокойнее, леди, спокойнее! Не толкайтесь! Пожалуйста, аккуратней с книгами!

Кое-как протиснувшись внутрь, подруги осмотрелись. Девочки были очень удивлены. Такого они ещё не видели. Очередь тянулась через весь магазин в самый конец, где Локонс видимо подписывал свои книги. Взяв по книжке «Каникулы с каргой», Мори и Ханна устремились вдоль очереди, туда, где стояли их родные. Джулиет придирчиво осмотрела внучку, но убедившись, что она в полном порядке, кивнула и взяла из её рук книгу, чтобы бегло прочитать. Неподалёку рядом с миссис Уизли стоял Гарри и его друзья.

Кто-то рядом вскрикнул, что скоро они увидят звезду этого дня. И вот увидели. Он восседал за столом в окружении собственных портретов. Все они подмигивали и одаривали ослепительными улыбками поклонниц и поклонников. Живой Локонс был в мантии цвета незабудок, в тон голубым глазам. Волшебная шляпа лихо сдвинута на золотистых локонах.

Коротышка нервозного вида приплясывал вокруг стола, то и дело, щёлкая большой фотокамерой, из которой при каждой вспышке валил густой пурпурный дым.

— Не мешайся! — рявкнул он на Рона, пятясь назад и наступив ему на ногу. — Не видишь, я снимаю для «Ежедневного пророка».

— Тоже мне! — Рон потер отдавлённую ногу другой.

Локонс услыхал восклицание. Посмотрел в сторону Рона. И вдруг вскочил с таким видом, как будто в магазине приземлилась летающая тарелка. Эванс проследила за его взглядом и обречённо вздохнула. Временами знаменитость её брата довольно сильно раздражала. Ханна только с пониманием и поддержкой улыбнулась.

— Не может быть! Неужели это сам Гарри Поттер! — возликовал он.

Возбужденно шепчась, толпа расступилась. Локонс ринулся к мальчику, схватил его за руку, потащил к столу. И толпа разразилась бурными аплодисментами. Позируя перед фотографом, Локонс с силой затряс руку вспыхнувшего до корней волос Гарри. Фотоаппарат щёлкал как бешеный, пуская в сторону семейства Уизли густые клубы дыма.

— Гарри! Улыбнись шире! — Локонс и сам ослепительно улыбнулся. — Мы с тобой украсим первую полосу!

— Сейчас же уберите руки от моего внука! — магазин погрузился в тишину, все смотрели на сказавшую это миссис Эванс.

Коротышка кончил снимать, и Локонс выпустил руку Гарри, который, разминая занемевшие пальцы, поспешил подойти к бабушке. Под недружелюбным взглядом женщины Локонс прокашлялся и возвестил:

— Прошу прощения, леди. Не знаю, что на меня нашло. Не хотел вас пугать. Какие незабываемые минуты! Позвольте объявить одно маленькое заявление, дамы и господа. Юный Гарри пришёл сегодня во «Флориш и Блоттс» купить мою книгу с автографом, но ему не придётся тратить деньги. Я дарю ему все мои книги, — зрители снова зааплодировали.

— Это ещё не всё, — продолжил волшебник. — Знай, Гарри, ты получишь гораздо больше, нежели просто мою книгу «Я — волшебник». Отныне ты и твои друзья получат в своё распоряжение живого меня — волшебника. Да, леди и джентльмены. Я с превеликим удовольствием и гордостью сообщаю вам, что с первого сентября я приглашен занять пост профессора защиты от тёмных искусств в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»!

Зрители устроили Локонсу бурную овацию, а сам Локонс подарил Гарри все свои семь книг, после чего он с сестрой и бабушкой поспешили к выходу из магазина, не горя желанием оставаться здесь ещё дольше. Заметив в конце зала Джинни, они подошли к ней. Здесь же уже была и Ханна со своими экземплярами книг.

— Вижу, ты счастлив! — раздался за спиной голос, который Гарри и девочки сейчас же узнал.

Гарри выпрямился. Рядом с ним стоял Драко Малфой и улыбался своей нагловатой улыбкой.

— Знаменитый Гарри Поттер! Не успел войти в книжную лавку и тут же попал на первую страницу «Пророка»!

— Не приставай к нему! Гарри совсем этого не хотел, — вдруг сказала Джинни.

— Жених и невеста! Ха-ха-ха! — стал дразнить своих неприятелей Драко.

Джинни залилась краской. Рон с Гермионой, увидев неладное, поспешили на выручку. В руках у обоих были стопки учебников Локонса. Морин же наклонилась к подруге и тихо спросила:

— Как думаешь, он сильно офигеет, если мы дружно на нём повиснем, как обычно ты виснешь на мне? — Ханна в ответ захихикала, представив реакцию Драко.

— А-а, это ты! — тем временем Рон взглянул на слизеринца, как на дохлого таракана. — Держу пари, ты удивлен, что встретил здесь Гарри.

— Еще больше удивлен, увидев тебя в этом магазине. Ух ты, сколько покупок! Небось, твои родители теперь месяц будут ходить голодные.

Рон покраснел сильнее Джинни. Бросив книги в её котел, он ринулся на Малфоя, но Гарри и Гермиона успели схватить его за полы мантии. Пуффендуйки же продолжали просто наблюдать за разыгрываемым шоу, не спеша воплощать свою пакость в действие. Хотя их куда больше останавливал раздраженный вид миссис Эванс. Мори решила не рисковать и не проверять терпение бабушки на прочность. К тому же за неё это прекрасно делают другие.

— Рон! Сейчас же перестань! — крикнул мистер Уизли, продираясь сквозь толпу с близнецами. — Идите на улицу. Это не магазин, а сумасшедший дом.

— Ба-а! Кого я вижу! Артур Уизли! — это был мистер Малфой. Подойдя к сыну, он опустил руку ему на плечо и ухмыльнулся — точь-в-точь, как Драко.

— Здравствуйте, Люциус, — холодно приветствовал его мистер Уизли.

— Слыхал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли! Хоть сверхурочные-то вам платят?

С этими словами он сунул в котёл Джинни руку и среди глянцевых книг Локонса откопал старый, потрепанный учебник «Руководство по перевоплощению для начинающих».

— По-видимому, нет, — вздохнул он. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят?

Мистер Уизли покраснел ещё гуще детей.

— У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — отрезал он.

— Мне это надоело. Мистер Уизли, вы всё купили сыновьям? Я могу их забирать? — под сердитым взглядом мужчина растерялся и просто кивнул. — Прекрасно. В таком случае нам пора идти.

С этими словами Джулиет резко развернулась и вышла из помещения, не оставляя детям другого варианта, кроме как пойти за ней. Уже на улице ребята попрощались с Гермионой и её родителями, а Мори с Ханной, пообещав написать той письмо.

***

Каникулы в одном доме с Уизли, как и ожидала Морин, проходили шумно. Несмотря на то, что ремонт миссис Эванс запланировала масштабный, энергии у мальчиков хватало на многое. К тому же никто не отменял для них веселье и во время самой работы. Впрочем, девочка не могла утверждать, что ей это не нравилось. Было забавно наблюдать, как вместо потолка Фред якобы случайно побелил Рона, а впоследствии на их дуэль кисточками. У младшего шансов не было, ведь близнецы всегда работают вместе, и всё это время Джордж готовился к более крупной шутке. А именно к полному отбеливанию брата. Если говорить проще, то он высыпал на Рона муку.

Но всё же младшая Эванс быстро уставала от их шума и веселья и искренне радовалась вечерам, когда можно было куда-нибудь уйти читать. При условии, что её не успевал перехватить Поттер, который хотел собрать всех рядом и желательно сразу.

Когда же ремонт был закончен, Уизли оставалось прожить в гостях ещё несколько дней. В эти дни Гарри не знал, чем занять друзей. У него никогда не было друзей среди маглов, из-за чего он не знал, как развлекаются магловские дети на каникулах, но на выручку пришла Морин (не без корыстных целей от них избавиться на пару часов, конечно).

— Поиграйте в футбол, — предложила она им, когда ей надоело, как близнецы выводят её из себя, сидя с двух сторон и смотря через плечо в книгу, не забывая ещё обсуждать текст между собой.

— Можно было бы, но у нас нет мяча, да и я, если честно не умею, — ответил ей Гарри, виновато покраснев.

— Окей. Если я достану вам мяч и объясню, как играть, вы двое перестанете меня бесить? — Мори перевела недовольный взгляд с одного близнеца, на другого.

— Ничего не можем обещать, но на вечер сможешь читать спокойно, — в один голос ответили Фред и Джордж.

— Прекрасно, — с этими словами девочка захлопнула книгу и ушла в дом.

Чуть позже вечером она подошла к мальчика с мячом в руках, а после повела их во двор, где они сделали импровизированные ворота. Сперва Мори хотела просто объяснить как играть в эту игру и уйти, но затем всё же решила остаться в роли судьи. Учились мальчики быстро, и футбол стал для них хорошей заменой квиддича.

Глава 4

Летние каникулы, по мнению Морин, кончились слишком быстро. Конечно, девочка скучала по Хогвартсу и по учёбе в нём, но дома тоже было хорошо. И Эванс совсем не хотелось опять оставлять бабушку одну на столько месяцев. Стоя на магловской стороне вокзала, волшебница поправила рюкзак за спиной и посмотрела на Джулиет, улыбнувшись той. Рядом с девочкой стояла тележка с её чемоданом. Последнюю неделю Гарри провёл в гостях у друга, поэтому на вокзал они с сестрой отправлялись отдельно.

— Ты точно всё взяла? Ничего не забыла? — миссис Эванс выглядела взволнованной.

— Точно. Мы же вчера вместе всё по списку проверили, — в ответ пуффендуйка вздохнула.

Казалось бы, бабушка должна уже привыкнуть отпускать её в школу, но каждый раз она волновалась так, словно отправляет внучку впервые. Впрочем, Мори, наверное, и сама бы переживала, если бы ей пришлось вот также провожать. Всё же Джулиет остаётся в Коукворте, а Морин уезжает аж в Шотландию. И случись что, бабушка может и не узнать об этом…

Девочка передернула плечами, отгоняя неприятные мысли, и снова улыбнулась. Время быстро подходило к одиннадцати, и Эванс поспешила обнять на прощание Джулиет.

— Я буду писать тебе каждую неделю, — прошептала юная волшебница, сильнее прижимаясь к миссис Эванс, но затем, отступив и ухватившись за тележку, она сказала уже более бодрым голосом: — Если встретишь Гарри, передай ему, пожалуйста, что я с Ханной буду в одном из купе третьего вагона от головы.

— Обязательно, — женщина улыбнулась и поправила галстук внучки. — Беги, Морин, скоро уже отправление.

Пуффендуйка кивнула и, толкая тележку, побежала к проходу на платформу 9 и ¾. В этот раз ей было не страшно, поэтому пройдя барьер, она быстро осмотрелась и уверенно отправилась к нужному вагону. Всем встречным знакомым она мило улыбалась и кивала, приветствуя, а с теми, кто оказывался рядом, даже перекидывалась парой фраз. В поезд девочка заходила в хорошем настроении, перенося свои вещи левиосой.

Как же она была счастлива снова колдовать! Летом всё, что она могла делать, это читать книги и отрабатывать движения и произношения заклинаний, но, к сожалению, никакого их прямого применения. Именно поэтому Мори с нетерпением ждала, начало нового учебного года. Найдя в одном из купе девочек с факультета, Эванс присоединилась к ним.

— Привет, — убрав чемодан на верхние полки и сев рядом с Ханной, волшебница обняла подругу. — Как провели каникулы?

— Привет, Мори, — Сьюзен Боунс сидела напротив них. — Мы с родителями ездили во Францию летом. Там тааак чудесно! У меня даже колдографии есть.

Девочка стала искать фотокарточки в сумке, а когда достала, протянула их однокурсницам. Мори с интересом рассматривала фото. Вот на одной на них смотрит сама Сьюзен. Рыжие кудри падают на плечи, а в теплых карих глазах заметен счастливый блеск. Девочка мило улыбалась им и подмигивала. На следующей она была с пожилой женщиной с короткой стрижкой и голубыми глазами. Пуффендуйка рассказала подругам, что это её тетя Амелия Боунс, работающая в отделе магического правопорядка.

Так, делясь впечатлениями и сплетнями, девочки не заметили, как Хогвартс-Экспресс отправился в путь. Мори опомнилась лишь, когда к их купе подъехала тележка со сладостями. Купив себе небольшую коробочку с сахарными перьями, девочка сказала подругам, что пройдётся по поезду, и отправилась искать брата, который так и не заглянул к ней. Вдруг что-то случилось?

Проходя вагон за вагоном, её беспокойство росло. А когда остались последние два вагона, Эванс с трудом его сдерживала. Предпоследний вагон был занят слизеринцами, и его девочка чуть ли не пробежала (здесь Поттер точно не остался бы). Заметив в одном из купе знакомую «гриву» непослушных волос, она уже было выдохнула, но открыв дверь, не увидела ни брата, ни его друга Уизли.

«Мерлин, да где же ты?!» — с паникой подумала волшебница, осматривая спутников Гермионы.

Из них она знала лишь круглолицего Невилла и маленькую Джинни, а вот блондинка в странных очках ей не была знакома. Но Мори не стала зацикливать на ней внимание и вместо этого обратилась к Грейнджер без приветствия:

— Где Поттер?

— И ты здравствуй, — хмыкнула гриффиндорка. — Я не знаю. Не видела ни Гарри, ни Рона.

Тревожно вздохнув, девочка проверила оставшуюся половину вагона. В одном из купе она заметила близнецов Уизли, но на их приветы лишь махнула рукой. Поттера нигде не было. И Мори не знала, что ей делать. Некстати вспомнился домовик Добби, пообещавший им, применить крайние меры. Бледная и сильно нервничающая она вернулась к старшим Уизли.

— Фред, Джордж, мне не до шуток. Гарри и вашего брата нет в поезде, — близнецы хотели было ответить что-то смешное, но вовремя заметили бледность девочки.

— Садись, — сказал ей один из них, кивнув на свободное место рядом с их другом Ли Джорданом, и Эванс словно подкошенная упала туда. — Всё будет хорошо. Ты кому-нибудь из старост уже сказала об этом?

Морин лишь, отрицая, покачала головой.

— Джордж, я к старостам, — сказал Фред и вышел в тамбур.

Оставшийся путь до Хогсмида показался волшебнице особенно долгим. Хоть близнецы с другом и пытались её взбодрить, но Мори видела в их глазах беспокойство за брата. Какими бы шутниками и оболтусами они не были, но семья для них была очень важна. Эванс даже на гигантского тарантула почти не обратила внимание. Что ей какой-то паук, если с её братом что-то случилось?!

***

Хогвартс не вызывал волшебного чувства, что она вернулась домой. Девочка уже успела подавить свою панику. Сейчас она шла в Большой зал на пир вместе с поддерживающей её Аббот, которой успела по пути рассказать про Поттера и свои переживания. У самых дверей она заметила профессора Снейпа, и не задумываясь, волшебница поспешила к нему.

— Профессор Снейп, сэр, — обратилась к нему пуффендуйка и, дождавшись, когда он обратит на неё своё внимание, продолжила: — Я не знаю, к кому обратиться. Моего брата, Гарри Поттера, не было в поезде. Старосты в курсе. Пожалуйста, сэр, сделайте что-нибудь.

Девочка приготовилась выслушать порцию едких комментариев от зельевара, но вместо этого он несколько секунд её внимательно осматривал, а после кивнул и ушёл в другом направлении. Морин же и подошедшая Ханна с удивлением смотрели ему в след.

— Мори, ты его сейчас приложила чем-то что ли? — тихо спросила Аббот.

— Не знаю, — также тихо ответила Эванс.

Переглянувшись, пуффендуйки всё же вошли в Большой зал. За распределением девочка не следила, лишь вяло хлопала каждому первокурснику. И на удивление соседей, даже слизеринцам. Когда начался пир, Мори кусок в горло не лез. Она то и дело бросала взгляды то на двери Большого зала, то на профессорский стол. В один из таких взглядов Эванс почувствовала, как её пихнули в бок. Это Ханна, хмуро смотря на подругу, требовала, чтобы та хоть немного поела, и сдавшись Морин неохотно стала есть свою порцию стейка и печёных овощей.

— Снейп вернулся, — прошептала Ханна, но волшебница уже сама его заметила и в напряжении следила за мужчиной. Профессор, заметив её взгляд, кивнул. Поттер нашёлся.

— Как бы мне завтра братца любимого не прибить, — хоть Мори и говорила это, негодуя, но выдохнула она с облегчением.

— Ты его слишком сильно любишь, чтоб прибить, — Аббот улыбнулась и подложила подруге овощной салат.

Аппетит прорезался нешуточный.

***

Утром настроение пуффендуйки было далёким от хорошего. Гарри даже записку ей не послал, чтобы сообщить, что с ним всё хорошо. Говоря честно, Морин на него обижалась. Как быстро братец забыл о своей близняшке, а ведь там, в поезде, она искренне боялась, что может потерять его насовсем. И всё из-за того, что вспомнила, как рисковал Поттер в конце прошлого года. Эванс не сомневалась, что брат мог и сейчас вляпаться во что-то подобное по опасности. Поэтому вчера девочка старалась отгонять эти мысли, что у неё получалось не очень успешно. А сегодня, увидев его за завтраком, Эванс не стала отвечать на улыбку и кивок. Просто отвернулась к соседу и что-то спросила. А потом начались уроки, и Мори на время забыла об обиде. Знания важнее.

Первым уроком у них была Защита от тёмных искусств вместе с когтевранцами. Их совместные занятия всегда проходили спокойно и мерно, чего не скажешь про уроки гриффиндорцев и слизеринцев. Дверь в кабинет открылась вместе со звонком и, когда все расселись по местам, Локонс громко прокашлялся, и в классе стало тихо. Он протянул руку, взял чей-то экземпляр «Тропою троллей» и поднял его, демонстрируя собственный подмигивающий портрет на обложке.

— Это я, — сказал он и тоже подмигнул. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!

Профессор замолчал, ожидая смеха. Но не с теми связался. У данного дуэта факультетов ещё в прошлом году выработалась тактика для первых уроков у незнакомых преподавателей — вести себя тихо и дисциплинированно. Но справедливости ради, несколько учеников всё же улыбнулись, хоть и довольно кисло.

— Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг. Как это прекрасно! Пожалуй, начнём урок с проверочной работы. Не пугайтесь! Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили, — вручив каждому листки с вопросами, Златопуст вернулся к столу и сказал: — Даю вам полчаса. Начинайте.

На первой странице Морин прочитала:

«1. Какой любимый цвет Златопуста Локонса?

2. Какова тайная честолюбивая мечта Златопуста Локонса?

3. Каково, по вашему мнению, на сегодняшний день самое грандиозное достижение Златопуста Локонса?»

«Это что ещё за бред?» — подумала девочка и осмотрела класс. Лица однокурсников выражали такие же мысли и эмоции, что и у неё: скепсис и недоумение.

После последнего, пятьдесят четвертого, вопроса, звучащего так: «54. Когда день рождения Златопуста Локонса и каков, по вашему мнению, идеальный для него подарок?» — пуффендуйка окончательно убедилась в правдивости своих мыслей. ЗОТИ рискует стать самым бесполезным предметом в этом году. Вздохнув, волшебница придвинула чернильницу, взяла перьевую ручку и принялась отвечать на вопросы. Что она зря что ли все книги летом прочитала?

Спустя полчаса Локонс собрал работы и быстренько просмотрел их.

— Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Некоторые из вас не помнят, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». И кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения это благорасположение между всеми людьми, магами и немагами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена!

И Локонс еще раз проказливо подмигнул. Терри Бут с Когтеврана посмотрел на профессора недоуменным взглядом. Часть студентов сдерживали смех, некоторые же, наоборот, полностью обратились в слух.

— Отлично! — излучал восторг Локонс. — А теперь мы можем перейти к делу…

С этими словами он нагнулся за своим столом и поднял с полу большую, завешенную тканью клетку.

— Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие, — сидя за последней партой, Эванс скрестила руки на груди, в то время как Локонс опустил руку на ткань, закрывающую клетку, и понизив голос, погрозил пальцем: — Ведите себя тише. Они могут перевозбудиться.

Весь класс затаил дыхание, Локонс сдернул ткань.

— Да, это они, — драматически произнес он. — Только что пойманные корнуэльские пикси.

Кто-то не сдержался и хихикнул, да так явно, что даже Локонс не принял этот смешок за вопль ужаса.

— Что такое? — расплылся он в улыбке.

— Но ведь они совсем неопасные. Такие маленькие… — сказала вместо веселившегося сокурсника Сьюзен.

— Не скажите, — Локонс покачал головой. — Их забавы могут быть чертовски неприятны.

Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя.

— А теперь посмотрим, — повысил голос профессор, — как вы с ними справитесь! — и он открыл клетку.

В следующий миг на класс обрушился самый настоящий хаос и разрушения. Пикси выскочили из клетки, как наскипидаренные, и разлетелись во все стороны. Они принялись крушить всё, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъяренного носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины. Не прошло и пяти минут, как оцепеневшие по началу студенты укрылись под столами, тихо проклиная и Локонса, и Боунс за то, что назвала этих дьяволят «неопасными».

— Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси, — кричал Локоне, и Мори даже показалось, что последняя фраза была полна иронии.

Сидя в укрытии и строя план, как без потерь добраться до выхода, девочка наблюдала, как мужчина засучил рукава, взмахнул волшебной палочкой и быстро произнес: «Пескипикси пестерноми!» Его слова, однако, не укротили разбушевавшуюся нечисть. Один даже выхватил у Локонса волшебную палочку и принялся носиться с ней по кабинету. Волшебник охнул и нырнул под собственный стол. В этот момент все поняли, что пора действовать. От профессора помощи можно было не ждать.

После урока ребята выходили в самом не благо настроенном расположении духа. Следующей была трансфигурация, где дети не побоялись пожаловаться на свой первый урок. Профессор МакГонагалл их внимательно выслушала и посоветовала, не судить профессора Локонса сильно строго. У него тоже сегодня первый день. Но при этом женщина чуть поморщилась. Видимо он уже успел и ей досадить. А после начался урок. На трансфигурации всегда было трудно, но сегодня особенно. Задание состояло в том, чтобы превратить навозного жука в большую пуговицу. Не все справились с первых попыток, но к концу занятия у большинства уже получались разной формы пуговицы. Правда, цветом и текстурой они всё равно напоминали жука, а у некоторых даже оставались лапки. И по мнению Эванс выглядели такие пуговицы ужасно.

***

После обеда многие студенты вышли во двор, небо было затянуто хмурыми тучами. Морин с Ханной устало сели на скамейку и, обсуждая прошедшие уроки, ели бутерброды, прихваченные из Большого зала с обеда. Гарри с Роном стояли рядом с Гермионой, чуть вдалеке от пуффендуек и беседовали о квиддиче. Именно в этот момент Поттер заметил сестру. Мальчика весь день не покидало ощущение, что она на него злится, поэтому, извинившись перед друзьями, он пошёл к ней.

— Привет, — улыбнулся он девочкам, Эванс же в ответ только кивнула. — Мори, ты обижаешься?

— А ты как думаешь? — зло ответила девочка, сверкнув сердитыми глазами. — Я вчера чуть с ума не сошла, когда не нашла тебя в поезде! А ты даже не озаботился тем, чтоб сказать мне, когда и как добрался в Хогвартс. Если б не профессор Снейп, то я бы ночью не спала бы, думая, где же мой братец и что с ним случилось!

Несмотря на раздирающие её эмоции, пуффендуйка говорила тихо, чтобы не привлекать к себе внимание. Кому нужно, чтобы уже вечером вся школа обсуждала, как они выясняют отношения? Гарри, молча выслушав сестру, виновато опустил голову и сел рядом с Эванс.

— Прости, я совсем об этом не подумал, — еле слышно прошептал мальчик.

— Не подумал он, — гриффиндорец услышал, как дрогнул у волшебницы голос, и с удивлением посмотрел на неё.

Беззвучно шмыгая, Мори вытирала краем рукава покрасневшие глаза. Поттер, к удивлению для себя, понял, что она плачет. Сестра казалась ему настолько уверенной в себе, что в голове просто не укладывался факт, что она может плакать.

«Она ведь девочка! Конечно, она может плакать!» — обругал себя в мыслях гриффиндорец и неуверенно обнял пуффендуйку.

Эванс, наоборот, уверенно уткнулась носом брату в плечо, и лишь когда окончательно успокоилась, девочка отстранилась и слабо стукнула Гарри, а после с напущенной строгостью сказала:

— Не делай так больше, я за тебя волнуюсь! — и улыбнулась своей тёплой улыбкой.

В этот момент они почувствовали на себе чей-то пристальный взгляд, а подняв глаза, увидели мальчика с волосами мышиного цвета и гриффиндорским галстуком на шее. Мальчик смотрел на Гарри, вытаращив глаза, как будто завороженный. В руке он сжимал обыкновенную на вид магловскую фотокамеру. Поймав взгляд Гарри, он покраснел как рак.

— Не сердись, Гарри. Я Колин Криви, — произнес он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперёд. — Я тоже гриффиндорец. Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? — поднял он камеру.

— Снимок? — недоуменно переспросил Поттер.

— Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, — продолжал Колин, приблизившись ещё на шаг. — Я всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и всё такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию. А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться! — Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою, — он умоляюще взглянул на Морин. — А ты не могла бы сфотографировать меня вместе с Гарри, чтобы мы стояли рядом? А ты, Гарри, мог бы подписать фото?

— Подписать фото? Ты, Поттер, раздаёшь свои фотографии с автографом? — громкий насмешливый голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Он остановился позади Колина в сопровождении двух верных дружков Крэбба и Гойла, по виду настоящих головорезов.

— И раздаёт, и фотографируется с каждым желающим, Драко, — хохотнула Эванс, бросив беглый взгляд на начинающего злиться брата. — И ты первый в очереди!

Не успели мальчики опомниться, как Морин дернула блондина к себе и, когда тот упал рядом на скамейку, скомандовала Криви: «Снимай!» Первокурсник не подвёл, и их тут же озарила вспышка фотокамеры.

— Эванс, что ты себе позволяешь?! — взвился Малфой.

— Фото на память, — безмятежно ответила девочка, крепко держа слизеринца.

Злость Гарри как рукой сняло. Наблюдая за тем, как его «враг» безрезультатно пытается вырваться из цепких ручек Морин, он не сдержал смех и неожиданно для себя обнял сестру, помогая ей (незаметно для камеры), удерживать однокурсника. Отпустили они его лишь, когда блондин перестал сопротивляться. И Драко, не сразу это заметив, даже попозировал на камеру вместе с ними. После этого студенты, не обращая внимания на недоумённые взгляды, сделали ещё много фото: гриффиндорское трио, слизеринское, Морин с Гарри, Гарри с Криви и много-много других. Подростки так увлеклись, что не заметили, как к ним приблизился новый профессор по ЗОТИ.

— Что, что тут происходит? — Златопуст летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, как сохнущее на ветру белье. — Кто тут раздает фотографии с автографом?

Гарри хотел было объяснить происходящее, но Локонс обхватил его за плечи и, улыбнувшись во всю ширь белозубого рта, пропел:

— Можно было бы не спрашивать! Мы опять пересеклись с тобою, Гарри! Начинайте, мистер Криви. Мы готовы! — одарил он Колина сияющей улыбкой.

Буквально приклеенный к Локонсу, сгорая от стыда, Гарри смотрел, как Малфой, самодовольно осклабившись, говорит что-то окружившим его приятелям, но стоило ему взглянуть на сестру с её друзьями и стыд ушел. Мори прекрасно общается с Малфоем. Не станет тот при ней сильно его, Гарри, позорить и унижать.

— Двойной портрет, мистер Криви. Лучше не придумаешь. И мы оба его подпишем! — распоряжался Локонс.

Колин повозился немного со своей камерой, сделал снимок, и тут как раз прозвенел звонок на урок.

— Идите в классы! Быстрее! — скомандовал профессор и сам устремился ко входу. Он всё ещё держал за плечи Поттера, который горько в этот миг пожалел, что не знает волшебства для мгновенного исчезновения. — Соломоново решение, — с высоты своего величия проговорил Локонс, входя в замок вместе с Гарри через боковые двери. — В этой сцене с юным Криви я был твоим щитом. Поскольку он фотографировал нас двоих, твои недруги не будут тебя корить: ишь какой, ставит себя выше других…

Смотрящая им вслед Эванс лишь покачала головой и перевела взгляд на Малфоя. Слизеринец что-то взвесил в уме и вполне миролюбиво кивнул ей, после чего скрылся в замке. К пуффендуйке же подошёл Колин и, краснея, поблагодарил за фото.

— Ты ведь можешь сделать несколько копий? — спросила она у него, наклонив голову к плечу и улыбаясь.

— Да, конечно. Ты хочешь себе все? Или только те, на которых ты есть? — всё ещё стесняясь, уточнил гриффиндорец.

— Все. Три копии. Сколько будет стоить? — мальчишка покраснел ещё сильнее и начал отказываться от денег, но Морин жестом прервала его. — Ты говорил про зелье для проявления. Оно стоит денег. Или у тебя есть лишние галлеоны?

— Я не знаю, сколько оно стоит, — сдался Криви.

— Поговори с профессором Снейпом. Он, конечно, Ужас Подземелий, но если хорошо попросить, то он поможет. И после этого скажешь мне цену, согласен? — волшебник кивнул. — Вот и славненько. А теперь давай на урок. И так уже опаздываем.

Помахав мальчику на прощание, пуффендуйка побежала к теплицам вместе с верной подругой. Ханна решила её дождаться и мечтательно улыбалась.

— Всё в порядке? — спросила её Мори.

— Конечно, — Аббот даже кивнула в подтверждение, но немного помолчав, призналась: — Вы так мило выглядели, когда Гарри тебя обнял. Такая семейная идиллия!

— Я ведь действительно за него переживаю. Тебе ли не знать? — Эванс пожала плечами.

Подойдя к оранжерее, они увидели, что весь их класс уже в теплице номер три, из которой веяло теплом, запахом сырой земли, удобрений, тяжелым ароматом гигантских, размером с зонт, цветов, свешивающихся с потолка. Девочки не боялись, что декан станет на них ругаться. Профессор Стебль была очень доброй и, они ещё ни разу не видели, чтобы она кого-то отчитывала за опоздание. Маленькая, кругленькая ведунья в чиненой-перечиненой шляпе на растрепанных волосах и в платье, которое у неё вечно было в земле, как обычно была в живом и приветливом расположении духа.

Студенты же довольно зашумели. В прошлом году они занимались только в теплице номер один. В теплице номер три растения были куда более интересные, даже опасные. Профессор Стебль стояла у деревянной скамейки в центре теплицы, на которой лежали около двадцати пар наушников-заглушек. Подождав, пока все займут свои места, профессор начала урок.

— Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала она. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?

Руку подняла девочка с когтеврана и после кивка преподавательницы бодро ответила на вопрос:

— Мандрагора, или мандрагорум, — сильнодействующее средство для восстановления здоровья. Её используют, чтобы вернуть человеку, подвергшемуся заклятию, его изначальный облик.

— Прекрасно. Десять баллов Когтеврану, — сказала профессор Стебль. — Мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему?

— Плач мандрагоры смертельно опасен для всех, кто его слышит, — ответила Эванс, полностью переключаясь на урок.

— Совершенно верно. Припишем ещё десять баллов Пуффендую. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем ещё юная.

Профессор указала на глубокие ящики, и весь класс подвинулся вперёд, чтобы лучше рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зелёных листьев — в каждом около ста маленьких мандрагор.

— Возьмите наушники, — распорядилась профессор Стебль. — И когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники!

Занятие шло своим привычным чередом. Профессор Стебль легко справилась с первым саженцем, на то она и была профессор травологии, студенты же старались повторить за ней. Дело, однако, оказалось не такое простое. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами. К концу урока все были в поту, выпачканные землей и у большинства с непривычки болели руки. Грязные, усталые, ребята отправились обратно в замок, чтобы принять душ и хорошенько отдохнуть перед домашними заданиями и ужином. Но только не пуффендуйцы. Они по привычной традиции остались, чтобы помочь любимому декану навести порядок после урока.

Именно во время уборки Морин заметила у Джастина Финч-Флетчли новый выпуск Ежедневного пророка и вспомнила про школьную газету в своей начальной школе, а потом поинтересовалась у профессора Стебль, почему в Хогвартсе нет своей газеты или журнала. Как результат пришлось рассказывать, о чём в ней можно писать. Вечером этого же дня в каждой гостиной висело объявлении об открытии «кружка журналистов», а Эванс стала его председателем. И это девочку ничуть не огорчало.

Глава 5

Вечером этого же дня в каждой гостиной висело объявлении об открытии «кружка журналистов», а Эванс стала его председателем. И это девочку ничуть не огорчало. Чему огорчаться-то, если нужно найти среди старших курсов кого-нибудь, кто собирается в журналисты после школы, и предложить ему возглавить кружок? Почему нужен был именно кто-то из студентов? Всё просто — к сожалению, никто из профессоров не был хорошо знаком с ведением школьных газет. Не считая Локонса, конечно. Он-то всё знает и умеет. Правда, к нему никто не стал обращаться. За кружком вызвалась присматривать молоденькая преподавательница магловедения, Чарити Бербидж.

Однако очень скоро девочка поняла, как сильно она ошибалась, думая, что найдёт кого-то на свою должность. Многие студенты либо стеснялись, либо не хотели брать на себя ответственность, но при этом практически все из них были не против вступить в сам кружок. Поэтому к концу недели Морин сидела в гостиной, обложившись пергаментами и газетами, и сердито пыхтела, что выглядело довольно мило.

— Пыхтишь как сердитый ёжик, — пуффендуйка обернулась и увидела четверокурсника Седрика Диггори. — Проблемы с домашним заданием?

— Если бы, — Эванс вздохнула. — Слышал про школьную газету?

— Да, ребята рассказывали, что создали новый кружок. Так это правда, что председатель второкурсница? В квиддиче можно капитаном стать только с пятого курса, — парень покачал головой и сел свободное место рядом с девочкой. — Могу чем-нибудь помочь?

Волшебница критично осмотрела собеседника. Квидичная форма, мокрые волосы, озорной взгляд и запах пота. Хмыкнув, Мори улыбнулась:

— Только если сначала сходишь в душ. Не выношу запах пота, — пуффендуец засмеялся и, потрепав девочку по голове (чем она была очень возмущена), оставил её одну, но вскоре вернулся.

— Так лучше? — пока Эванс уже наигранно критично осматривала его, Седрик сдерживал смех, правда, глаза его всё же выдавали.

— Хорошо, для работы в газете сойдёт, — серьёзность фразы испортил смешок пуффендуйки. — Ладно, как хорошо ты разбираешься в газетах и журналах?

— Читаю Пророк и журналы по квидиччу. И знаю, что ещё есть Ведьмин досуг, Придира и несколько научных журналов. Можешь конкретнее сказать, что тебя интересует? И что ты пишешь?

— Составляю план того, что нужно продумать и сделать. Плюс к этому размышляю, что можно публиковать в нашей газете. И да, меня интересует всё. Я до этого момента не интересовалась магическими газетами. О чём обычно пишут? Кто? Как? Как в них фотографии печатают? Да и вообще, какие магические способы печати есть?

— С содержанием проще ознакомиться в паре-тройке выпусков. Их можем на факультете поспрашивать. Пожалуй, самая известная журналистка нашего времени Рита Скиттер, — откинувшись на спинку дивана Седрик ненадолго задумался. — Про фото и печать лучше поискать в библиотеке или спросить у Флитвика.

— Если честно, я вообще не знаю за что мне браться, — Морин вздохнула, делая в блокноте пометки. — Иногда мне кажется, что здесь, в мире волшебников, нет логики. Вот какой из меня председатель? Да такой же, как Локонс-преподаватель!

— Честно, сейчас я с тобой согласен. Руководитель из тебя не очень. Знаешь почему? И не смотри так хмуро на меня. Ты сама согласилась на мою помощь! Ты плохой руководитель потому, что у тебя нет команды. Собери вокруг себя единомышленников, и дело сдвинется с мёртвой точки.

— А казался таким тихим и милым мальчиком, — девочка покачала головой, но не перестала улыбаться. — Станешь вторым членом клуба юных журналистов?

— Вторым? — парень вопросительно приподнял брови.

— Ну да. Первая же я, — со смешком ответила Мори. — Хотя если учитывать Ханну, то ты будешь третьим.

— Морин, я ведь ловец в нашей команде. У нас тренировки несколько раз в неделю. Да и сомневаюсь, что я смогу что-то интересно написать.

— Кроме журналистов нам нужна ещё техпомощь, а ты, насколько я знаю, очень хорош в чарах. И я сомневаюсь, что у нас будет прям каждое собрание море идей. Нужен мозговой штурм. И человек, который сможет всех сдружить. И да, кроме газеты мы ещё будем собираться, чтобы просто попить чаю с печеньками. Так что давай к нам на тёмную сторону.

— Только ради печенек. И как твоя правая рука, прошу проводить собрания не в дни тренировок.

— Правая рука?

— Левая у меня уже занята, — ответил парень и засмеялся, наблюдая за реакцией собеседницы.

— Пошли к профессору Бербидж, — легонько стукнув пуффендуйца в плечо, Эванс стала собираться. — Нужно попросить её повесить в остальные гостиные объявления.

— О наборе, я так понимаю, — в этот момент парень как раз наблюдал, как девочка что-то пишет на пергаменте.

— Конечно, — закончив, Морин перечитала написанное и, удовлетворённо кивнув, свернула лист. — Так что? Ты со мной?

Чуть позже молча они шли по коридорам в кабинет магловедения, и пуффендуйка украдкой смотрела на спутника. Седрик был необычным. Эванс часто наблюдает за окружающими и не раз замечала, что вне гостиной парень тихий и неразговорчивый. Ребята с других факультетов даже говорят, что он и двух слов связать не может. Но стоит Диггори войти в их дом, так он сразу меняется на открытого и дружелюбного парня. Мори не раз замечала, как его компания что-то воодушевлённо обсуждает или над чем-то смеётся. Ещё одна тёмная лошадка, однако.

Уже подходя к двери кабинета, волшебница заметила неподалёку знакомую мышино-коричневую макушку и, недолго думая, крикнула:

— Колин! Колин Криви! — и тут же тихо обратилась к Седрику: — Подождёшь меня? Это наш будущий фотограф. Ну, я надеюсь, что будущий.

Не дожидаясь ответа, Морин быстро пошла к озаряющему по сторонам первокурснику. Заметив её, гриффиндорец улыбнулся и кивнул, приветствуя.

— Привет, прости, если напугала, — пуффендуйка тоже улыбнулась в ответ. — Я к тебе по делу.

— На счёт фотографий? Я поговорил с профессором Снейпом, и ты была права, он согласился мне помочь. Представляешь? Правда, при этом он ещё сказал что-то про неспособность гриффиндорцев думать своей головой, но да ладно. Думаю, к концу недели я смогу отдать тебе все фото, — Колин говорил быстро и с восхищением.

— Это здорово! Но я не совсем про это. Открывается кружок журналистов. У нас будет своя газета, и я хотела узнать, не против ли ты стать нашим фотографом?

— Ты серьезно? Я за! Куда нужно приходить?

— Завтра в гостиных будут объявления висеть. В них напишем, где и во сколько будем собираться.

— Я обязательно приду. Надо срочно рассказать об этом ребятам. Я побегу, хорошо? — Эванс улыбнулась, наблюдая, как быстро гриффиндорец побежал к друзьям, чтобы поделиться новостью.

***

Выслушав и пообещав развешать объявления сегодня же, профессор Бербидж повела своих подопечных в кабинет, который выделили им для собраний. Осмотрев его и составив новый список, содержащий то, что им нужно в нём изменить, подростки со спокойной душой пошли ужинать. У стола они разделились по своим компаниям, и ужин прошёл в своей обычной манере. Разве что на выходе девочки чуть не столкнулись с гриффиндорской отличницей, несущей несколько объёмных книг, и Сьюзен имела не осторожность сказать, что не понимает таких заучек, на что Грейнджер тут же среагировала и припечатала, что, мол, в отличие от них она хотя бы учится.

— А мы в отличие от некоторых учим то, что задают, а не зазубриваем учебник от корки до корки, — парировала Ханна, и Морин поняла, как плохо она влияет на подругу: в прошлом году Аббот бы промолчала.

— Грейнджер, спорим, я буду учиться лучше, чем ты и при этом заниматься в клубе? — громко спросила Эванс, чтобы не дать начаться конфликту. — Победитель может загадать проигравшему любое желание.

Гриффиндорка хотела что-то возразить, но в последний момент передумала и спросила:

— А если ничья?

— Тогда никто никому не будет загадывать желание. Ну что? Принимаешь спор?

— Принимаю, — ответив, Гермиона гордо приподняла голову и ушла за свой стол.

— Эванс, у тебя всегда такие насыщенные дни? — спросил Седрик, смотря в след уходящей гриффиндорки. И когда он успел снова подойти?

— Нет, но как видишь, я стараюсь соответствовать своему звёздному братцу, — девочка хихикнула и пошла в гостиную.

Наутро во всех гостиных висели небольшие объявления, содержащие короткое послание:

«Внимание-внимание! Ищем членов в кружок юных журналистов! Нам нужны:

— Журналисты: приходить со статьёй на любую тему (своего авторства!)

— Фотографы: если у вас нет фотоаппарата, и вы не сможете его заказать совиной почтой, у нас вам делать нечего!

— Редакторы: любишь читать и оценивать текст? Тебе к нам!

Первое собрание состоится в ближайшую субботу в 14:00 в первом кабинете справа от класса магловедения».

— Мори, а не слишком ли грубо обращение к фотографам? — неуверенно спросила Ханна.

— По-моему в самый раз, — Эванс пожала плечами и, улыбнувшись подруге, пошла на завтрак.

Новый день как обычно приносит новые заботы и дела. Правда, юные волшебники могут ими заниматься только после учебных занятий, но это не такая уж и большая проблема. А уж если первой в расписании стоит история магии, то часть дел можно начать творить прямо на ней. Именно поэтому под бормотание профессора-призрака о гоблинских восстаниях группа пуффендуйцев обсуждали, что необходимо для создания газеты и её печати.

Позже днём во время обеда юные волшебники поделились своими соображениями с профессором Бербидж, и услышавший их разговор, профессор Флитвик пообещал прийти на их первое собрание и научить всех желающих специальным чарам для создания копий рукописей. Когда Морин спросила про материалы для самих газет, её успокоили, что для школы ежегодно выделяется финансирование, из которого и будет взята сумма на нужды кружка.

***

Ребята забрались на подоконник напротив друг друга. Устроившись, они посмотрели в глаза соседа, и Гарри заговорил первым:

— Тебя в последнее время трудно поймать. Говорят, вы над газетой активно работаете. С головой в неё ушла?

— Вроде того, — со смешком согласилась Мори. — Мы только начинаем, поэтому работы много: нужно кабинет уютно обустроить, материал для статей собрать, дизайн разработать и так далее. Так что да, я как обычно не скучаю. А ты как?

— Как обычно, — гриффиндорец пожал плечами. — Сегодня Почти Безголовый Ник спас меня от Филча и позвал на свои смертины.

— Смертины? Это как день рождения, но наоборот?

— Да. У него юбилей смерти. Не смог ему отказать, — Поттер вздохнул.

— Я видела Ника сегодня. Он выглядел расстроенным. Из-за этого? — Гарри заметил, что сестра начала ёрзать, словно чего-то не может дождаться.

— Верно, ему отказали в вступлении в какой-то клуб. Ты чего-то хочешь? Впервые вижу, как Морин Эванс ёрзает от нетерпения! — мальчик засмеялся, в то время как пуффендуйка насупилась.

— Ник только тебя пригласил или с тобой могут прийти ещё пара тройка человек? — спросила она, стараясь не обращать внимания на его смех.

— Ты хочешь пойти? — в ответ Эванс только кивнула. — Не думаю, что Ник расстроится от этого. Но зачем тебе? Там будут одни призраки! Кто захочет променять Хэллоуин на это?

— Тот, кто ищет сенсацию для статьи. И подумаешь Хэллоуин. Он каждый год празднуется, а тут юбилей со дня смерти! Ты просто представь, сколько нового можно у призраков узнать! — заметив, что брат не разделяет её воодушевления, Морин вздохнула. — Тебе совсем не интересно узнавать, что-то новое?

— Мори, ты ведь и сама знаешь, что учёба и я не совместимы.

— О да. У тебя на уме только квиддич и приключения на одно место.

— Да ладно тебе. Подумаешь, в прошлом году за камнем пошли. В этом году такого не будет! Обещаю! — пуффендуйка скептично хмыкнула.

— Пошли по гостиным, братец. Отбой скоро. Не хочу объясняться перед мистером Филчем или профессором Снейпом.

Вернувшись в гостиную, Морин первым делом нашла подругу. Ханна нашлась в их комнате. Девочка сидела на кровати и читала учебник по трансфигурации. И мельком посмотрев на хмурые брови Аббот, Мори сразу поняла, что та пытается в чём-то разобраться. Неудачно пытается. Сев рядом с подругой, Эванс дождалась, когда Ханна отвлечётся и посмотрит на неё.

— Ты не поверишь, какой материал для статьи я нам нашла! — блондинка пару раз моргнула, пытаясь осмыслить, о чём ей говорит подруга.

— Надеюсь, это страшный компромат на Макгонагалл, после которого она от стыда уйдёт из школы? Потому что я не представляю, как буду писать самостоятельную по последней теме, — Морин хихикнула.

— Не хочу тебя разочаровывать, но с профессорами это никак не связано. Так что придётся всё учить или писать шпаргалки, — Ханна с укором посмотрела на собеседницу в ответ на её слова. — Вечером тридцать первого октября у Почти Безголового Ника юбилей со дня смерти, и нам разрешено на него прийти!

— Ты предлагаешь променять праздничный пир на вечер с призраками?

— Э, ну да. Почему вы все с таким скепсисом к этому относитесь?

— Как бы тебе сказать? Праздничный пир как-то больше греет душу, чем холодное подземелье и компания мёртвых.

— Ты ведь в курсе, что «праздничный пир» мы можем устроить себе хоть ночью, ведь кухня находится совсем рядом? — Эванс усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Вот скажи мне, почему я всегда соглашаюсь на твои авантюры? — Аббот вздохнула и захлопнула учебник.

Если Ханна и надеялась, что на этом активность подруги завершится, то её надежды были обречены на верную смерть, ведь спустя пару дней Мори вдруг задала простой и одновременно очень сложный вопрос: «Что принято дарить призракам на смертины?» Когда ей ответили, что волшебники в принципе не поздравляют призраков, она не успокоилась и отправилась в библиотеку. Откуда девочка узнала про возможность сделать материальные предметы призрачными, их скромная компания так и не выяснила. Впрочем, они и не стали пытаться, ведь Морин сразу огорошила их новостью, что за помощью они пойдут к профессору Снейпу.

— Морин, может тебе лучше в больничное крыло сходить? — неуверенно предложила Сьюзен Боунс.

— Зачем? — не поняла её намёка Эванс.

— Ты ведь не серьезно про профессора? — спросил Колин, поёжившись. Зельевар хоть и согласился ему помочь, но меньше язвительным и придирчивым не стал.

— Очень даже серьёзно. Каковы шансы, что мы сами поймём, как правильно это сделать? Я считаю, что они небольшие, поэтому нужно идти к кому-то за помощью. А к кому ещё-то идти? Вы ж сами слышали слухи, будто он каждый год подаёт свою кандидатуру на преподавание защиты. Да и выглядит Снейп соответствующе.

— Минус пять баллов с пуффендуя за оскорбление преподавателя, мисс Эванс, — подростки вздрогнули и обернулись к зельевару.

— Ой, здравствуйте, профессор Снейп. А мы как раз хотели вас искать, — Морин улыбнулась, делая вид, будто только что они обсуждали вовсе не его.

— Вы, мисс Эванс, слишком глупы и самонадеяны, — мужчина сказал эта так, словно выплюнул. — Я слышал ваш разговор и не намерен тратить своё время на такую глупость, как дополнительные занятия с вами.

Не дожидаясь ответа, профессор эффектно взмахнул полами мантии и вошёл в Большой зал, неподалёку от входа в который проходил весь этот разговор. Чего и следовало ожидать, Ужас подземелий снова начал ссыпать на студентов зачастую неуместные и безосновательные оскорбления. А Морин уж понадеялась, что в нём есть хоть что-то человеческое. На её просьбу вначале года же отреагировал!

После неудачи с профессором Снейпом Морин ходила хмурая и недовольная, что не укрылось при встречи от профессора Бербидж. Выяснив причины плохого настроения подопечной, женщина посоветовала ей обратиться к профессору по изучению древних рун, Батшеде Бабблинг.

Бабблинг оказалась ведьмой не молодой и славилась довольно необычным характером. Со слов старшекурсников, она была прекрасным преподавателем с одной небольшой странностью — временами женщина лепетала про всякую ерунду в духе, что, мол, существует рунная магия и, если нанести знаки или закрепить волшебным сырьём, то они будут действовать как заклинания. После одного из подобных рассказов Эванс и Аббот уже с интересом ждали разговора с профессором древних рун.

— Подарок призраку говорите? — спросила у них миссис Бабблинг, когда пуффендуйки пришли к ней после занятий и рассказали о своей проблеме и желании. Впрочем, ответ на вопрос ей был не нужен. — Что вы знаете о рунах, девочки?

Пуффендуйки переглянулись.

— Руны это графический знак. В книгах и хрониках говорится, что в раньше их использовали как письменность, а скандинавские маги, вернее тогда их называли жрецами, но не суть. Они вырезали их на древесине, камнях или костях и использовали как обереги, — Морин рассказала всё то, что успела прочитать.

— Неплохо, — профессор кивнула своим мыслям. — Ключевая фраза в вашем ответе, мисс Эванс, «вырезали и использовали как обереги». Многие ошибочно считают, что такие обереги давали носителям лишь одну веру, что они помогают, а на деле же не носили в себе ни грамма магии.

— А на самом деле? — спросила Ханна.

— А на самом деле, если руны напитать силой близкой той, которую они должны нести, то у вас получится артефакт, — девочки снова переглянулись: похоже именно об этом предупреждали их старшекурсники.

— Значит, в теории мы можем сделать наш подарок артефактом, который будет переноситься в призрачную форму?

Предположение оказалось верным. Профессор Бабблинг не стала задавать им, просчитать руническую цепочку (в силу неопытности, не иначе). Уже к следующей их встрече она сама подготовила её. Девочки же должны были только принести необходимые материалы: сам подарок, широкую хлопковую ленту, швейные принадлежности и волосы фестралов. К слову про подарок, юные волшебники выбирали его не долго. Так как Почти Безголовый Ник при жизни был рыцарем, ребята решили, что небольшой узкий меч станет для него хорошим подарком.

— Итак, юные леди, наша работа будет состоять из двух этапов: нанесение рун на лезвие и нанесение их же на ленты, которые затем мы закрепим на рукояти. Для первого нужна концентрация и предрасположенность к чарам, а для второго умение шить.

Работать с лентой вызвалась Ханна, аргументируя это тем, что в чарах она не сильна, а Морин не стала спорить. Все пуффендуйцы их курса знают, что Эванс могла попасть на когтевран из-за своей мании досконально изучать всё, что ей покажется интересным. Поэтому пока Аббот вышивала волосами фестрала руны, её подруга учила новое заклинание гравировки и для начала практиковалась в нём на досточках, подготовленных профессором Бабблинг.

К сожалению, в тот же вечер они не закончили. На нанесение рун ушло не меньше недели. Ленту закрепили довольно просто: намотали на рукоять и применили к ней заклинание вечного приклеивания. После этого главной проблемой стало то, как напитать руны на лезвии, ведь они наносились заклинанием никак не связанным со смертью или призраками. Профессор подсказывать отказалась, сказав, что не сомневается в сообразительности своих подопечных, и добавив после, что если пуффендуйки успешно с этой трудностью справятся, то она будет ждать их на своих уроках в следующем году.

Как результат думали снова всем кружком.

— Эх, вот если бы призраки оставляли эктоплазму как в Охотниках за приведениями, то было бы намного проще, — вздохнул Колин, и все знакомые с кинематографом согласно кивнули.

— А что это за охотники такие? — спросил Энтони Голдстейн, чистокровный волшебник с когтеврана.

— Это фильм про команду маглов, которые охотились на приведений. Они, призраки, там очень злые, — пояснил Джастин Финч-Флетчли и, предугадав следующий вопрос, дополнил: — А фильм это как двигающиеся фотографии здесь только со звуком и намного длиннее.

— Вот бы посмотреть на это, — вздохнула Сьюзен.

— Приезжайте на каникулы к нам и посмотрим что-нибудь. Думаю, ба будет не против, — предложила однокурсникам Морин, пожав плечами. — Стоп. Колин, ты гений! Кто знает, Пивз после себя следы оставляет? Погром и беспорядок не в счёт!

Надо ли говорить, что вскоре с этим вопросом они отправились в библиотеку? Из командных исследований выходило, что некий отпечаток магии полтергейсты оставляют, но он настолько незначителен по сравнению с их пакостями, что волшебники на это перестали обращать внимание. И теперь юным журналистам осталось лишь придумать, как договориться с самым главным местным вредителем.

***

Ровно в семь часов вечера Хэллоуина ребята встретились у лестницы, спускающейся в подвалы. Гарри удивился, когда увидел, что кроме сестры пришли ещё Колин Криви с фотоаппаратом и Ханна Абборт. Заметив его замешательство, Морин лишь пожала плечами:

— Нужно совмещать приятное с полезным, Гарри. Сходим на праздник и заодно соберём материал для статьи. Разве это не супер? — гриффиндорцы не разделяли её воодушевление. — Боже, когда ещё вы сможете посетить юбилей смерти? Думаете, вас каждый год будут на такие мероприятия приглашать?! Гриффиндорцы.

Фыркнув, Эванс первой вошла в коридор, ведущий в большой подземный зал, в тот самый, где устраивал свой прием Ник. Рон что-то пробурчал ей в след, но девочка его не слушала. Коридор освещался свечами, отчего он делался ещё мрачнее. Длинные, тонкие, чёрные свечи горели ярко-синим огнём, и в их призрачном свете волшебники сами стали похожи на привидения. С каждым шагом в коридоре становилось всё холоднее. Гарри поёжился и плотнее закутался в мантию. Вдруг их ушей коснулся оглушительный звук, как если бы тысячи ногтей одновременно заскребли по гигантской школьной доске.

— Это что, музыка? — в ужасе прошептал Рон.

Свернув за угол, они увидели Почти Безголового Ника, окутанного чёрным бархатом. Он парил у входа в зал, приветствуя подходивших гостей.

— Добро пожаловать, дорогие друзья, — траурным тоном произнес Ник. — Добро пожаловать! Я так рад, что вы оказали мне честь своим приходом.

Он снял украшенную пером шляпу и с низким поклоном пригласил их внутрь.

— А как рады мы, сэр, что вы пригласили нас на ваш праздник! Кстати, наши поздравления. Не каждый день исполняется пятьсот лет со дня смерти, — Почти Безголовый Ник выглядел счастливым от слов Эванс и ещё раз поклонился им.

Волшебники вошли, и их глазам представилось невероятное зрелище. Подземный зал был полон сотнями призраков. Жемчужно-белые прозрачные пары вальсировали на танцплощадке под душераздирающий звук тридцати музыкальных пил. Играли на них музыканты, стоявшие на сцене. Они также были одеты в одежды из чёрного бархата. Под потолком висел гигантский канделябр, и тысяча свечей заливала зал полуночно-синим светом. В зале было холодно, как в морозильнике — из ртов ребят валил густой пар. Но, не смотря на это, Колин уже активно всё фотографировал, и Гарри задумался. Хватит ли первокурснику плёнки?

— Прогуляемся по залу? — предложил Гарри, надеясь хоть как-то согреться.

— Смотри осторожнее, не хватало только пройти через кого-нибудь из гостей, — нервно заметил Рон.

Внимательно озираясь по сторонам, они устремились вперед по краю танцевальной площадки. Прошли мимо группы мрачных монахинь, мимо оборванного человека в цепях, мимо Толстого Проповедника — весёлого призрака Пуффендуя, который поприветствовал Морин и Ханну, мимо рыцаря, у которого во лбу торчала стрела. Гарри, не удивляясь, отметил про себя, что призраки обходят стороной Кровавого Барона — призрака подземелья Слизерина. Это был худой, с выпученными глазами старик, укутанный в мантию, по которой серебристо переливались кровавые пятна.

— Пожалуйста! — прошептала Гермиона, замирая на месте. — Разворачивайтесь назад, и побыстрее. Я совершенно не хочу беседовать сейчас с Плаксой Миртл…

— С кем, с кем? — заинтересовалась Эванс, не давая им пойти в обратном направлении.

— Это привидение из туалета девочек на втором этаже, — с раздражением ответила Гермиона.

— Привидение из туалета? — переспросил Гарри.

— Да, — кивнула Гермиона. — Туалет вот уже год не работает, потому что Миртл постоянно рыдает и затапливает помещение. Лично я туда захожу только в случае крайней нужды. Войдёшь в кабинку по своей надобности, а там Миртл увидит тебя и начинает рыдать…

— Вообще-то он больше года как не работает, — возразила Аббот. — Миртл любит поболтать, если с ней, конечно, говорить осторожно. Она умерла в 1943 году…

— Смотрите, банкетный стол! — перебил её Рон.

У противоположной стены действительно стоял длинный стол, тоже затянутый чёрным бархатом. Волшебники, успевшие проголодаться, прибавили шагу. Их обоняния коснулся тошнотворный запах, минута, другая — и они увидели само угощение и остановились как вкопанные. На красивых серебряных блюдах вытянулись большие протухшие рыбы, на подносах громоздились обгоревшие дочерна кексы, на большой тарелке покоился начиненный потрохами бараний рубец, кишевший жирными белыми червями, по соседству — огромный кусок сыра, весь в пушистой зелёной плесени. В центре стола — гигантский праздничный пирог в форме могильной плиты, на нём чёрными сахарными буквами выведено: «Сэр Николас де Мимси-Дельфингтон. Умер 31 октября 1492 года».

Ребята, как зачарованные, следили за внушительных размеров призраком. Тот подошёл к столу, нагнулся и двинулся вперед, проходя сквозь стол с таким расчётом, чтоб на какое-то мгновение в его широко раскрытый рот попал протухший лосось.

— Вы чувствуете вкус пищи, если проходите сквозь неё? — спросил его Гарри.

— Почти, — грустно ответил призрак и вальяжной походкой удалился.

— Думаю, они специально дали еде протухнуть, чтобы запах и вкус были сильнее, — уверенно заявила Гермиона, зажала руками нос и наклонилась, чтобы внимательнее изучить полуразложившийся бараний рубец, а наблюдавшие за её действиями, Ханна и Мори невольно содрогнулись.

— Давайте уйдем отсюда, меня тошнит, — сказал побледневший Рон.

Не успели они отвернуться от стола, как из-под него внезапно вылетел маленький человечек и завис перед ними в воздухе.

— Привет, Пивз, — осторожно сказал Гарри.

В отличие от призраков, полтергейст не был ни бледным, ни прозрачным. Он был в бумажном ярко-оранжевом колпаке, скрывающим его тёмные волосы, и вращающейся на шее бабочке. На уродливом лице сияла широкая ухмылка.

— Орешки? — предложил он, протягивая им миску, наполненную прогорклым арахисом.

— Нет, спасибо, — покачала головой Гермиона.

— Слышал, как ты говорила о бедной Миртл, — в глазах полтергейста заплясали не предвещающие ничего доброго огоньки. — Ты очень грубо говорила о бедной Миртл, — он глубоко вдохнул и проревел: — Эй, Миртл!

— Не надо, Пивз, не говори ей, что я о ней сказала, она очень расстроится, — отчаянно зашептала Гермиона. — Я не это хотела сказать, я вовсе не против… э-э, привет, Миртл!

Эванс пихнула в бок подругу и, поймав фотографа за рукав, кивнула в сторону. Девочка не хотела наблюдать за истериками, поэтому решила незаметно отойти подальше, да и с полтергейстом связываться не хотелось. Очень уж он любит гадости делать. И вряд его остановит их маленький уговор. Вскоре, отойдя на безопасное расстояние, они заметили подплывающего к ним Почти Безголового Ника.

— Ну как вам, нравится? — любезно поинтересовался призрак.

— Очень нравится, — восторженно ответила ему Морин. — Сэр, а как вы смотрите на то, чтобы дать нам интервью для газеты?

— Буду рад ответить на ваши вопросы, мисс. Пришли почти все приглашенные, — гордо заметил Ник. — Плачущая Вдова прибыла из самого Кента… Приближается время моей речи, пойду предупрежу оркестр.

Но не успел Ник тронуться с места, как оркестр сам внезапно стих. Музыканты и гости замолчали. Послышался звук охотничьего рога. Оглядываясь, девочки заметили подошедшую к ним троицу, но шумели явно не гриффиндорцы.

— Это они, — с горечью вымолвил Почти Безголовый Ник.

Сквозь стену в подземелье влетели десять призрачных лошадей, на каждой — безголовый всадник. Собравшиеся громко зааплодировали. Гарри тоже стал хлопать, но остановился, заметив опечаленное лицо Ника и хмурое сестры.

Лошади доскакали до середины танцевальной площадки и остановились, встав на дыбы и роя копытами пол. Процессию возглавлял высокий призрак, державший под мышкой голову, которая трубила в рог, надувая щёки. Он соскочил с лошади и подкинул свою бородатую голову высоко в воздух, так, чтобы она увидела всех собравшихся. Гости дружно рассмеялись. Безголовый призрак водрузил голову на подобающее ей от природы место и быстрым шагом устремился к Почти Безголовому Нику.

— Ник! — прогрохотал он. — Как дела? Голова всё ещё висит на волоске?

Он громко хохотнул и хлопнул Почти Безголового Ника по плечу. Эванс в этот момент переглянулась с подругой и поняла, что думают они об одном и том же — это была слишком злая шутка по отношению к Нику.

— Добро пожаловать, Патрик, — сдержанно поприветствовал его призрак.

— О, живые! — воскликнул сэр Патрик, заметив ребят. Он высоко подпрыгнул от наигранного удивления, так что голова снова слетела с плеч. Зал покатился со смеху.

— Очень весело, — мрачно произнес Почти Безголовый Ник.

— Перестань, Ник! — прокричала с пола голова сэра Патрика. — Ник всё ещё расстроен, что мы не приняли его в Клуб! Я могу объяснить, взгляните на него…

— Да, взгляните! — подхватил Гарри, поймав адресованный ему многозначительный взгляд Ника. — Не правда ли, какой у Ника грозный, устрашающий вид…

— Ха! — воскликнула лежащая на полу голова. — Готов биться об заклад — это Ник вас настроил.

— Прошу внимания! Я бы хотел произнести речь. — Почти Безголовый Ник подошёл к сцене, взлетел на неё и попал прямо в пучок голубовато-ледяного света. — Мои покойные, оплаканные родными и друзьями леди и джентльмены. С превеликим сожалением хочу сообщить вам…

Никто его, однако, не слушал. Сэр Патрик с членами Клуба охотников играли головами в хоккей, и гости, увлечённые игрой, про Ника забыли. Почти Безголовый Ник тщетно пытался вернуть их внимание, но сдался, когда под громкие аплодисменты мимо него проплыла голова сэра Патрика и лукаво ему подмигнула. Гарри вдруг почувствовал, что жутко замёрз, да и пустой желудок давал о себе знать.

— Вы как хотите, но я не могу тут больше оставаться, — произнес Рон, стуча зубами от холода.

— Вы как хотите, но я поставлю одного зазнавшегося призрака на место, — прошипела Морин и, поднеся палочку к шеё, чётко произнесла: — Сонорус! Минуточку внимания, господа усопшие!

Голос девочки громом прокатился по залу, и призраки были вынуждены обратить на неё внимание. Гордо пройдя к сцене, Эванс поднялась на неё и встала рядом с Почти Безголовым Ником.

— Как вы все успели забыть, сегодня мы собрались здесь, чтобы отпраздновать юбилейные смертины сэра Николаса де Мимси-Дельфингтон, — в зале начало подниматься негодование из-за грубости и неуважения пуффендуйки, но девочка быстро его подавила, продолжив: — От лица всей школьной газеты «Вестник Хогвартса» я поздравляю вас, сэр Николас, и вручаю вам этот скромный подарок.

Гарри только сейчас заметил, что весь вечер девочки по очереди держат длинный свёрток, перевязанный бечёвкой. С торжественным видом Ханна подошла с ним к Морин, которая быстро развязывала узелки. Закончив, Эванс обоими руками достала из свёртка узкий меч. Поттер не мог понять, кажется ли ему это, но оружие словно светилось. Так, будто оно было призрачным. Но разве сестра тогда смогла бы его держать?

— Я, конечно, не монарх, но вы позволите ещё раз, посмертно, посвятить вас в рыцари и преподнести этот меч? — девочка улыбалась пораженному призраку, а по залу пошли шёпотки.

Ник улыбнулся и не менее торжественно опустился перед ней на колени. Акколада не заняла много времени. Морин провела церемонию по правилам церкви. Когда меч коснулся обоих плеч призрака, Почти Безголовый Ник поднялся, и Эванс протянула ему оружие. Ребята с удивлением наблюдали, как призрак уверенно взял его. Меч вспыхнул бледным светом и стал полупрозрачным. Ник лихо взмахнул им.

— Мисс Эванс, вы… — восторженно обратился он к девочке, но она его прервала.

— Я знаю. Не стоит благодарностей. Вы ведь знаете, что теперь это оружие может один раз нанести ранение? Оно может помочь вам решить проблему с головой…

Призрак всё же рассыпался в благодарностях, пуффендуйка скромно принимала их, спускаясь к ребятам. Именно в этот момент она заметила, что Гарри сильно побледнел и чем-то обеспокоен. Она хотела спросить его, в чём дело, но не успела.

— Скорее! Кого-то убивают! — крикнул Поттер и побежал по ступенькам, ведущим в холл.

Глава 6

Надо отдать должное бегал Поттер быстро. Юные журналисты нагнали его лишь после того, как Грейнджер вскрикнула, что-то увидев впереди. Морин также отметила, что друзья брата, видимо, за прошлый год наловчились поспевать за ним. Подойдя ближе к гриффиндорцам, Эванс заметила, что на стене между двух окон были начертаны слова огромными буквами, блестящие в свете факелов: «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА, ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» А под ней висело ещё что-то. Или кто-то...

— Колин, сделай фото, но так, чтобы кошки не было видно в кадре, — шёпотом скомандовала фотографу Морин, Криви хотел что-то уточнить, но Уизли его опередил.

— А это что такое… что это висит под надписью? — спросил Рон дрогнувшим голосом.

Подростки опасливо подошли ближе. На пол откуда-то натекла большая лужа воды, потому идти приходилось вдвойне осторожнее, чтобы не поскользнуться. Когда они взглянули на висевший под зловещими словами предмет, то обомлели, узнав в нём Миссис Норрис, кошку школьного завхоза. Все трое метнулись назад, разбрызгивая неизвестно откуда взявшуюся воду. Ханна ахнула, поднеся руку ко рту. Колин же с опаской собрался сфотографировать сначала кошку, а потом надпись, но Морин остановила его, положив руку на поднятый фотоаппарат.

Окоченевшая кошка была подвешена за хвост на скобу для факела. Выпученные глаза были широко раскрыты. Школьники смотрели на неё несколько секунд, не двигаясь, не произнося ни слова. А когда вспыхнула вспышка от камеры Криви, все вздрогнули. Первыми обрели дар речи Рон и Гермиона, заговорившие одновременно:

— Зачем это снимать?! — возмутилась Грейнджер.

— Пошли отсюда скорее, — забеспокоился Уизли.

— Но надо попробовать что-то сделать… как-то ей помочь… — сбивчиво начал Гарри.

— Дела газеты тебя не касаются, — одновременно с ним ответила гриффиндорке Морин, на чьи слова Гермиона обиженно поджала губы.

— Нам лучше немедленно смыться отсюда. Вдруг нас кто-нибудь здесь увидит! — вскрикнул Рон.

— Вот и беги в свою норку храбрый гриффиндорец, — с сарказмом предложила Ханна.

— Хан, не разводи бардак. Лучше помоги мне, — осадила девочку Эванс и начала снимать свою мантию.

Отдав её подруге и подойдя к животному, пуффендуйка аккуратно сняла миссис Норрис и положила на ткань.

— Бедненькая, — вздохнула Аббот и шмыгнула.

— Странно, — прошептала Морин, осторожно ощупывая миссис Норрис.

— Что именно? — спросил Колин переступающий с ноги на ногу неподалёку от девочек.

— Я чувствую, что она жива, но не чувствую ни дыхания, ни ещё каких-то признаков. Она словно окоченела.

Издалека стало доноситься множество голосов, и это означало, что банкет уже закончился. Шаги десятков ног приближались к ним с одной стороны коридора. Слышались весёлые возгласы. Ещё миг и их окружила праздничная толпа. Но как только первые подошедшие увидели кошку у девочек на руках, а затем и надпись на стене, в коридоре сразу же воцарилась тишина. Никто не решался подойти к ним, хотя сзади напирали любопытные, всем хотелось узнать, что тут случилось.

— Трепещите, враги наследника! — громко крикнул кто-то. — Сначала кошка — следующими будут те, в чьих жилах течёт нечистая кровь!

Это был Драко Малфой. Он протиснулся сквозь толпу, его всегда холодные глаза ожили, на бледном лице заиграл румянец. Глядя на застывшую кошку, он криво ухмыльнулся.

— Драко, это не смешно, — хмуро посмотрела на него пуффендуйка, но ответить слизеринец не успел.

— Что тут такое? А? — услыхав Малфоя, Аргус Филч растолкал толпу, но при виде Миссис Норрис попятился и в ужасе схватился за голову. — Что с моей кошкой? Что? — завопил он, выпучив глаза.

И тут он заметил школьников.

— Это вы! — взвизгнул Филч. — Вы убили мою кошку! Да я вас… Ах, вы…

— Успокойтесь, Аргус, — в сопровождении нескольких профессоров появился Дамблдор.

Важно прошагав мимо троих друзей, он осторожно взял Миссис Норрис из рук Ханны.

— Идёмте со мной, Аргус. Вы все тоже разходитесь по гостиным, а вы шестеро тоже с нами, — директор обвёл взглядом всю их компанию.

— Сэр, я уверена, что кошка жива, — обратилась к нему Морин, и Дамблдор, задумчиво посмотрев на неё, кивнул.

Собравшиеся молча раздвинулись, и школьники поспешили за старым волшебником, следом за ними двинулись профессора МакГонагалл и Снейп. Едва они все вошли в кабинет директора, Дамблдор положил на стол кошку и принялся внимательно её изучать. Подростки переглянулись и встали у стены, чтобы никому не мешать.

Дамблдор осторожно ощупывал Миссис Норрис. Профессор МакГонагалл тоже склонилась над кошкой, сощурившись, как Дамблдор. Снейп отошёл в тень, губы его кривила едва заметная усмешка. Филч же сидел в кресле рядом со столом, беспомощно прижав руки к лицу и всхлипывая; взглянуть на Миссис Норрис у него не хватало решимости. Морин было жаль завхоза, хоть он и плохо относился к студентам.

А директор всё шептал, постукивая миссис Норрис волшебной палочкой, но тщетно, кошка не подавала признаков жизни, точно искусно сделанное чучело, но девочка была уверена, что она жива, хоть и не могла объяснить, откуда это знает. Наконец Дамблдор выпрямился и задумчиво произнес:

— Мисс Эванс права, она жива, Аргус.

— Жива? — еле слышно проговорил Филч и, раздвинув пальцы, глянул на свою питомицу. — Но… но она ведь окоченела.

— Оцепенела, — поправил Дамблдор. — От чего, я пока не знаю…

— Вот кто знает! — Филч отнял руки от заплаканного лица и уставился на школьников.

— Ученикам второго курса такое не под силу, — возразил директор, — мы имеем дело с искуснейшей чёрной магией…

Морин заинтересованно посмотрела на директора, но он больше ничего не сказал. Вместо этого начались обвинения со стороны завхоза, а после подозрения от Снейпа и оправдания от гриффиндорцев. Эванс же всё это время стояла молча. Как говорится во многих детективных фильмах, всё, что она может сказать, будет использовано против неё в суде.

— Мисс Эванс, а вы почему молчите? Откуда вам стало известно, что кошка жива? — профессор Снейп хмуро смотрел на девочку.

— Я это почувствовала, профессор Снейп, — вежливо ответила она.

— Почувствовали? А может знали, потому что…

— Довольно, Северус, — вмешался директор, как раз в тот момент, когда девочка начала зло щуриться в ответ.

Дамблдор пристально посмотрел на каждого из присутствующих школьников. И им даже стало казаться, что его блестящие голубые глаза видят их насквозь.

— Они невиновны, Северус. Пока не доказано обратное, — напомнил директор профессору.

Снейп задрожал от едва сдерживаемого негодования, а Филч опять выпучил глаза.

— Моя кошка оцепенела, — завопил он, — кто-то должен понести наказание!

— Вашу кошку мы расколдуем, Аргус, — попытался успокоить завхоза Дамблдор. — У профессора Стебль есть мандрагоры. Когда они вырастут, профессор Снейп приготовит снадобье, и мы оживим Миссис Норрис. Вы свободны, молодые люди.

Как только директор отпустил их, школьники поспешили поскорее уйти. Морин кивнула Колину и Ханне и, подхватив брата под локоть, отошла с ним в сторону. Убедившись, что их не подслушивают, она прошептала:

— Что это было, Гарри?

— Давай не здесь? — попросил Поттер и оглянулся на друзей.

— Хорошо. Пойдём в какой-нибудь заброшенный кабинет? — гриффиндорец кивнул и жестом позвал Рона и Гермиону.

Морин нахмурилась, поняв, что они пойдут с ними, но ничего не сказала против. Девочка лишь вернулась к подруге и, извинившись, попросила её подождать в гостиной. Колина тоже отправили в башню, чтобы не бродил после отбоя. Спустившись этажом ниже, ребята заперлись в классе. Гарри искоса глянул на приунывших друзей и сосредоточенную сестру.

— Думаете, надо было рассказать про голос? — спросил он друзей.

— Нет, конечно, — ответил Рон. — Если тебе мерещится какой-то голос — это дурной знак, даже в волшебном мире.

— Что ещё за голос? — Морин ещё больше нахмурилась, и Поттер стал рассказывать ей, как несколько раз слышал невидимого и никем не слышимого незнакомца.

— Но вы-то мне верите? — спросил он, закончив свой рассказ.

— Конечно, только… сам понимаешь… странно все это… — Рон почесал затылок, а девочки лишь согласно кивнули.

— Знаю, что странно, — согласился Гарри. — А тут ещё эти слова на стене. «ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА». Что они значат?

— По-моему, я уже от кого-то слышал про Тайную комнату в Хогвартсе… — протянул Рон, — не то от Билла, не то…

— Я узнаю про неё, Гарри. Всё равно хотела что-нибудь интересное для статьи найти, а тут всё удачно так… хоть и грустно, конечно, — Морин вздохнула: что кошке, что завхозу она искренне сочувствовала.

— А что такое сквиб? — спросил Гарри. Рон так и прыснул.

— Конечно, смешного в этом мало, но Филч… Сквибы — это те, кто родился в семье волшебников, но с самого рождения волшебной силы лишен. Это вроде маглов наоборот. Сквибы большая редкость. И раз Филч учится магии по книжке «Колдовство для начинающих», то, наверное, он и правда сквиб. Теперь всё ясно, почему он так ненавидит учеников… Даже жалко его, правда, — и он сочувственно улыбнулся.

Где-то пробили часы.

— Полночь, — сказала Эванс, решив, что позже также почитает и про сквибов.

— Пойдёмте скорее в гостиные, а то ещё явится Снейп и опять прицепится к чему-нибудь, — предложил Гарри.

— Мне нужно всё это обдумать. Поговорим позже ещё раз, хорошо? — шепнула девочка брату и, когда он согласно кивнул, побежала в своё общежитие.

***

Несколько дней все только и говорили о Миссис Норрис, и всё из-за Филча. Он вертелся вокруг того места, где заколдовали его кошку, словно поджидал виновного. Тщетно пытался стереть надпись на стене при помощи «Универсального волшебного пятновыводителя миссис Чистикс» — ребята несколько раз видели его за этим делом. Прятался в коридорах, кидался на школьников, ища случая учинить над ними расправу за «чересчур громкое дыхание» или «слишком счастливый вид».

А однажды перед обедом Морин случайно услышала, как Рон Уизли успокаивал свою сестру.

— Но ведь ты совсем не знала Миссис Норрис! Без неё даже лучше. Ну не расстраивайся, — от этих слов брата у Джинни задрожали губы. — Она очень любит кошек, — объяснял друзьям Рон. — Такого здесь никогда не случалось. Этого психа поймают и вытурят отсюда, можешь не сомневаться. Только хорошо бы он сначала наложил Оцепенение на Филча.

Джинни вдруг побледнела.

— Шутка! — поспешил прибавить Рон, а Эванс вздохнула от идиотизма отдельных личностей и поспешила в Большой зал, но не успела она до него дойти, как перед ней появился полтергейст.

— Эванс, ты же не забыла про наш уговор? — протянул он, подлетая ближе.

— Я помню, Пивз. Так ты придумал шутку, которую нам нужно воплотить?

— А как же! Бедняга Филч никак не может оттереть ту надпись на втором этаже, — полтергейст попытался изобразить жалость, но захихикал и этим испортил свой печальный вид. — И вы ему поможете.

— В самом деле? — Морин с недоверием посмотрела на него.

— Да-да, Эванс. Завтра утром вместо той надписи должна быть другая.

Когда Пизв продиктовал девочке слова, которые они должны написать вместо послания наследника, она по-деловому уточнила, дословно ли их нужно написать, и, получив подтверждение, хихикнула.

— Будет сделано, — полтергейст цокнул языком, явно не довольный то ли её реакцией, то ли согласием в целом, и улетел в стену.

За обедом девочка рассказала о задании Пизва подруге, а чуть позже коротко написала о нём в записке и, скомкав пергамент, перекинула её остальным членам клуба. Те должны были продолжить цепочку информирования. Реакции были разными и позабавили девочку. Тема сегодняшнего собрания была только что определена.

***

— Ну что там у нас по статье о смертинах? — спросила Морин, сев рядом с Ханной и Колином.

— Фото проявлены и обработаны «оживителем», — отчитался Криви. — Элис Хут обещала сегодня рассказать, как их перенести с фотобумаги на газетную.

— А саму статью я отдала на проверку и редактуру Джону, — закончила доклад Аббот.

— Прекрасная работа, ребят. Колин, а фото с надписью ты тоже проявил?

— Да, оно сейчас обрабатывается зельем. Ты хочешь написать об этом? — Эванс кивнула и раскрыла первую книгу из стопки, что принесла с собой, да погрузилась в чтение, ведь для статьи ещё нужно найти информацию.

Седрик оказался прав. Стоило им набрать команду, и работа над газетой сдвинулась с места. Не малую роль сыграли ребята, чьи родители или другие родственники работали в известных изданиях. К примеру, шестикурсница Элис Хут из дома Слизерин стала одним из ведущих фотографов школьной газеты и рассказывала остальным нюансы в создании волшебных фотографий. Её дядя работает в Ведьмином досуге, и Элис собирается пойти по его стопам после школы. А вот у отца Луны Лавгуд, первокурсницы с Когтеврана, было своё собственное издание, и дочь активно ему помогала, потому и многое знала о журналистике. Именно она рассказала про станки для печати и где они их покупали. Правда, к сожалению, доставить станки в школу смогут лишь в начале следующей недели, но с другой стороны у кружка есть время, чтобы подготовить всё-всё к печати.

К вечеру в классе клуба остались лишь те, кто знал о договоре с полтергейстом и хотел помочь его исполнить. Морин как раз читала очередную версию о создании Тайной комнаты (впрочем, не сильно отличающуюся от остальных), когда Ханна напомнила ей, о предстоящем деле. Девочка вложила в книгу чистое перо вместо закладки и, закрыв её, посмотрела на товарищей. Всего их осталось человек шесть-семь.

— Все ведь в курсе, что потребовал Пивз? — уточнила она и, дождавшись согласия со своими словами, задала следующий вопрос: — Прекрасно. У нас две насущные проблемы: краска с кистями и Филч. Какие есть идеи?

— С Филчем проще. Нужно лишь увести его от места и подольше задержать где-нибудь, — высказал своё мнение когтевранец-третьекурсник, чьё имя Эванс никак не могла запомнить.

— Ага, уронить доспехи неподалёку. Он точно пойдёт проверять, а там громко топая убежать куда-нибудь на верхние этажи, — согласился с ним его друг.

— Рискованно, но можно попробовать. Главное, при этом никому из преподавателей не попасться.

— Кажется, я знаю, через кого можно достать краску, — это подключился к разговору Колин. — Я несколько раз видел, как Фред и Джордж Уизли проносили сладости из Хогсмида вечерами. Правда, они, скорее всего, потребуют плату.

— А если им сказать, что она нужна ради большой шутки? — спросила Морин. — Они ведь их любят. Я даже соглашусь, чтобы они к нам присоединились.

— Я попробую поговорить с ними, — Криви кивнул.

— Тогда предлагаю собраться после ужина и обговорить детали, — на этом и порешили.

Чем дольше друзья ждали последней встречи перед делом, тем сильнее их охватывали азарт и волнение. Согласятся ли главные шутники школы им помочь? Получится ли отвлечь завхоза? И вообще, всё ли пойдёт по плану? Когда Колин за ужином жестом показал, что всё хорошо, многие из них выдохнули с облегчением, а уж после обсуждения с близнецами и их корректировки плана, и вовсе успокоились, ведь шалости быть. И вполне возможно, их никто за ней не поймает.

***

Утро пятницы началось как обычно и так бы и закончилось, если бы во время завтрака Филч не ворвался в Большой зал, кипя от негодования и злости и проклиная шутников-студентов. Стараясь не шуметь, присутствующие прислушивались к ругани сквиба, из которой вскоре стало ясно, что ночью кто-то закрасил кровавое послание и вместо него написал матерное четверостишие про того самого наследника. И, казалось бы, нарушитель мог на этом остановиться, но под буквами кто-то также нарисовал зелёную полянку, на которой выгуливался красавец-единорог и рыцарь, который всё пытался взобраться на волшебного коня, но никак не мог, каждый раз падая. И да, рисунок двигался и создавал видимость, что живёт собственной жизнью.

Утром субботы школа, не смотря на выходные, снова проснулась рано. Оно и понятно. Сегодня был матч между Гриффиндором и Слизерином. У последних были самые быстрые мётлы в мире. Поэтому школьники гадали и спорили, кто же сегодня победит. Когда Эванс с Аббот и Боунс вошли в Большой зал, за длинными столами уже сидели обе команды. Гриффиндорская выглядела притихшей, словно на иголках. И это никого не удивляло.

День выдался пасмурный и тяжёлый, вот-вот должна была разразиться гроза. К полудню вся школа потянулась на стадион. По пути Морин смогла перехватить Гарри и пожелать ему удачи. Девочка не разделяла радости и азарта зрителей, но не могла не пойти на матч, брат ведь играет. Устроившись на первом ряду недалеко от лестницы, девочка посмотрела на поле и поморщилась: зрители встретили гриффиндорцев восторженными криками. В это время судья мадам Трюк пригласила капитанов обменяться рукопожатием, и как поняла пуффендуйка, они обменялись чересчур крепко и метнув друг в друга грозные взгляды.

— По свистку! — крикнула мадам Трюк. — Три… два… один…

Подгоняемые рёвом толпы, четырнадцать игроков взмыли в свинцовое небо. Эванс не понимала эту игру, поэтому не стала следить за борьбой охотников. И тут же об этом пожалела, увидев как большой чёрный мяч летел прямо в Гарри. Он еле-еле увернулся, а у девочки сердце сжалось от беспокойства. В следующий миг, что-то крикнув, Джордж пронесся мимо Поттера и сильным ударом биты послал бладжер в одного из слизеринцев, но на полпути мяч повернул и снова устремился к Гарри. Тот резко сбросил скорость и Уизли с силой отправил бладжер в Малфоя, но мяч развернулся, словно бумеранг, и ударил ловца гриффиндора по голове, к счастью не сильно.

— Седрик, что происходит с тем мячом? Разве это нормально, что он так себя ведёт?! — со страхом спросила Мори у пуффендуйца, сидящего за ней на ряду выше.

— Нет, по правилам бладжеры не гоняются за кем-то одним, а выбивают как можно больше игроков, — ответил парень, неотрывно следя за ловцами. — Такое чувство, будто его кто-то проклял.

Прибавив скорости, Гарри помчался на другой конец поля, мяч со свистом за ним. На другом конце поля мяч принял Фред Уизли. Поттер пригнулся, Фред изо всей силы ударил по мячу, и ловец опять от него ушёл. Загонщик победно вскрикнул, но не тут-то было: неугомонный бладжер опять ринулся на Гарри, и тому снова пришлось удирать. Пошёл дождь. Капли били прямо в лицо.

— Шестьдесят — ноль, ведёт Слизерин, — крикнул школьный комментатор Ли Джордан.

— Почему они не берут тайм-аут?! — и словно услышав недоумение девочки, раздался свисток судьи.

Гарри с близнецами, уворачиваясь от спятившего бладжера, устремились к земле под оглушительный свист болельщиков Слизерина. Вуд собрал вокруг себя всю команду. Было понятно, что они о чём-то спорят, и Морин искренне надеялась, что игру остановят, чтобы разобраться с обезумевшим мячом. По полю к команде спешила мадам Трюк. У неё за спиной игроки Слизерина кривлялись, хохотали, показывали на Гарри пальцами. Поттер что-то нервно воскликнул, но из-за усиливающегося дождя было не слышно о чём идёт речь на поле. Впрочем, игроки могли просто тихо говорить.

— Боже мой, — выдохнула Морин, когда по свистку судьи Гарри взмыл в небо. — Мой брат грёбанный самоубийца.

Рядом кто-то нервно рассмеялся. Бладжер уже снова был на хвосте у Поттера, со свистом рассекая воздух. Гарри поднимался всё выше и выше, камнем кидался вниз, петлял, входил в штопор, взлетал зигзагом, описывал обороты. Зрители на трибунах смеялись, хлопали — высший пилотаж! А Морин их всех тихо проклинала, с ужасом следя за братом. Гарри носился над полем, как на «Американских горках». В какой-то момент Поттер замер на месте, что-то увидев около Малфоя, а в следующий миг Эванс вскрикнула и вскочила на ноги, готовая бежать вниз. Мяч настиг гриффиндорца и, кажется, сломал правую руку. Девочка видела, как та бессильно повисла. Мальчик едва не соскользнул с мокрой метлы. Злокозненный мяч развернулся и нацелился Гарри в голову. Поттер увильнул и стрелой понесся к слизеринцу.

Драко заорал и вильнул в сторону, решив, что соперник хочет взять его на таран. Гарри выпустил метлу и, потянувшись здоровой рукой к золотой искре, схватил её. Сжимая метлу только коленями, он начал стремительно падать. Зрители испуганно ахнули, а Эванс, чудом не скользя по мокрой древесине лестницы и не падая, понеслась вниз. К тому моменту, как она подбежала к телу брата, вокруг него уже собрались некоторые зрители, команда и, конечно, профессор Локонс.

Неожиданно щелкнула фотокамера. И Морин недоумённо посмотрела на Криви.

— Зачем снимать меня в таком виде, Колин? — запротестовал Гарри.

— Лежи, лежи, — заботливо посоветовал ему Локонс. — Сейчас я произнесу заклинание. Не бойся, мне не впервой.

— Я лучше пойду в больницу, — сквозь стиснутые зубы прошептал Гарри.

— Правда, профессор, — заметил Вуд и гордо улыбнулся: его ловец ранен, но победа за ними. — Здорово ты его поймал, Гарри. Красиво.

Где-то на фоне Фред и Джордж Уизли боролись с полоумным бладжером, запихивая его в коробку, а тот бешено сопротивляется, но Эванс не осознавала это. Сердце забилось быстрее. Девочка с ужасом вспомнила, как на их первом занятии профессор также «не впервой» произнёс заклинание.

— Отойдите подальше, — попросил Локонс, закатывая зелёные рукава.

— Может, не надо… — выдохнул Гарри.

Но разве Локонса остановишь? Он взмахнул волшебной палочкой и направил бы её прямо на сломанную руку гриффиндорца, если б Морин не сорвалась с места и не отпихнула профессора в сторону. Дальнейшие события развернулись так быстро, что пуффендуйка не успела понять, что произошло. Сидя около брата, она с недоумением смотрела на упавшего на спину Локонса. Уже позже, когда обоих пострадавших доставили в больничное крыло, она отошла от потрясений и спросила:

— А что произошло с Локонсом? — близнецы Уизли, до этого восторгавшиеся тем, как ловко Гарри поймал снитч, переглянулись и широко улыбнулись. Обступив девочку с двух сторон, братья заговорили в своей привычной манере:

— О, наша маленькая пуффендуйка, когда ты так храбро бросилась закрывать Гарри собой… — начал один из них.

— … и так мужественно оттолкнула Локонса, подбив его руку выше… — продолжил второй.

— … заклинание уже начало срываться с его палочки и полетело прямо в толпу, — Морин в ужасе посмотрела то ли на Фреда, то ли на Джорджа, но гриффиндорец лишь усмехнулся, а его брат продолжил:

— В этот самый момент Диггори и Девис вскинули палочки и с помощью своих «протего» отразили заклинание…

— … полетевшее обратно в Локонса и угодившее прямо в его голову.

— И, кстати, оба раза оно проносилось над самой макушкой у тебя, — закончили Фред и Джордж хором, а побледневшая Эванс стала оседать на пол, осознав, что на месте профессора могла быть она.

— Мистер Уизли и мистер Уизли! — гневно вскрикнула колдомедик, как раз закончившая поить Гарри зельем, а близнецы, ловко подхватив девочку, усадили ту на соседнюю койку. Мадам Помфри тут же замахала палочкой вокруг пуффендуйки.

— А что в итоге с Локонсом? — поинтересовался не менее бледный Поттер.

— В Мунго Локонс, — проворчала женщина, приведя Морин в чувство. — Заклинание удалило в нижнюю челюсть и удалило её. А вообще, Поттер, Эванс, вам нужен покой. До ужина вы пробудете здесь, поэтому вы все, — Помфри хмуро посмотрела на гриффиндорцев, — сейчас же покидаете больничное крыло! И скажите остальным, что посещение больных запрещено!

Когда все ушли, а Гарри с сестрой улеглись на койках, колдомедик ушла в свой кабинет, и девочка прошептала:

— Какой ужас. Он мог умереть, если б заклинание попало выше.

— Ты тоже, если бы оно попало в тебя, — ответил ей Поттер. Подростки замолчали. — Зато теперь точно видно, что мы родственники. Я не один ищу опасные приключения, — поделился своими мыслями Гарри спустя некоторое время, и Морин в ответ фыркнула.

— Тоже мне семейное сходство нашёл.

— Кстати, про семью. Я тут недавно задумался. Почему мы ни разу не встречались до Хогвартса?

— Не знаю, Гарри. Ба рассказала мне о тебе только перед самым отправлением в школу. Она тогда кого-то заметила на вокзале, замерла на месте вдруг, а потом так серьёзно заговорила, словно внезапно вспомнила о чём-то очень важном. В принципе, это действительно оказалось важным, — на последних словах девочка улыбнулась.

— Получается, что до того момента она обо мне не помнила? — мальчик же наоборот нахмурился.

— Возможно, — Эванс вздохнула. — Дурсли иногда приезжали к нам в гости. Мне хватило одного знакомства с Дадли, чтобы перехотеть общаться со всеми ими. Дядя Вернон и тётя Петунья так на меня смотрели иногда, что даже вспоминать не хочется. Не знаю, как описать. Словно я их в чём-то позорю. Поэтому я не знаю, рассказывали ли они ба о тебе.

— Они и на меня так часто смотрели, — Гарри усмехнулся.

— Знаешь, мы можем попробовать на рождественских каникулах поговорить об этом с ба. Может она сможет нам что-то объяснить. Мне тоже кажется странным, что столько лет она даже не интересовалась тобой, — Мори повернулась на бок и посмотрела на брата.

— Думаешь, она станет нам отвечать? — усомнился гриффиндорец, тоже смотря на сестру.

— Мне она на все-все вопросы отвечала, — девочка улыбнулась. — Думаю, ответит. Ну, или объяснит, почему нет.

— Надеюсь на это.

Глава 7

— Эй, Диггори! Нам стоит начать переживать за остальных профессоров? Или вы с Эванс не любите только избранных? — крикнул всем известный дуэт из-за стола гриффиндора.

— Не слушай этих клоунов, Седрик. А вы, братцы кролики, завидуйте молча, — Морин усмехнулась и показала близнецам язык, и с гордо поднятой головой села за стол. Шутки шутками, а еда превыше всего!

В последнее время девочка всерьёз задалась вопросом, как Фред и Джордж умудряются находить наиболее цепляющие темы для шуток. Пуффендуйка всё ещё вспоминает то жуткое чувство, которое она испытала после рассказа Уизли про заклинание профессора Локонса и его травму. И если о других вариантах последствий Мори успешно отмахивалась и старалась не думать, то лёгкое чувство вины не покидало её. Правда, немного успокаивало, что по вине мужчины мог пострадать Гарри. Всё же Поттер ей родной брат, а Локонс всего лишь не очень хороший преподаватель, который, если верить слухам о проклятии должности, к концу года всё равно покинет школу.

— Роджер Девис вообще-то тоже поставил щит на матче. И это именно от него отразилось заклинание Локонса, — недовольно заметил пуффендуец, отвлекая Эванс от размышлений, и вернулся к завтраку. Ему шутки Фреда и Джорджа порядком надоели, что было не удивительно. Братья могут кого угодно вывести из себя.

Девочка в ответ лишь покачала головой, не переставая улыбаться. Со дня матча прошла лишь пара дней, а потому о событиях с поля ещё никто не забыл. А сегодня к тому вышел первый выпуск школьной газеты, в которой они тоже были освещены. Данным номером девочка осталась довольна. Оформление они выбрали неброское, классическое. В самом верху по центру было название газеты, на фоне которого был нарисован герб школы. В углу справа значились номер и дата выпуска, а уже после шли краткие описания статей с указанием номеров страниц и, конечно же, некоторые фото из них.

С удовольствием раскрыв газету, Морин первым делом обратила внимание на свою статью, занимающую верхнюю половину страницы. Текст был разбавлен парой-тройкой фотографий: с места нападения на кошку и с вырезками из газет или обложками книг. Фото с надписью вышло жутким из-за двигающихся теней и блеска букв. Передёрнув плечами, Эванс бегло прочитала саму статью:

«А был ли Наследник?

Тайная комната… Комната тайн… В связи с последними событиями, пожалуй, каждому из нас стало интересно, что же это за комната такая, о которой никто никогда не слышал, и кто этот таинственный Наследник. Я, Морин Эванс, репортёр «Вестника Хогвартса» решила разобраться в этих вопросах.

Все вы знаете, что школа «Хогвартс» была основана более тысячи лет назад. К сожалению, точная дата неизвестна. Но из легенд и «Истории Хогвартса» профессора Гариуса Томкинка мы знаем, что её основателями были четыре величайших мага и волшебницы своего времени. Наши факультеты носят их имена. Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин. Они вместе выстроили этот замок, подальше от глаз маглов: в ту пору обычные люди сильно страшились волшебства, поэтому колдунам и ведьмам приходилось прятаться от них.

Довольно долгое время основатили в мире и согласии искали способных молодых людей и учили их, как тогда могли, в этой самой школе. Но летописи гласят, что в один из дней между Слизерином и остальными возник крупный конфликт. Слизерин требовал очень строгого отбора. Он считал, что секреты волшебства должны храниться в семьях чистокровных волшебников. Маглам он не доверял, помня скольких из его друзей, товарищей и собратьев погубили за магию. В конце концов, конфликт между магами зашёл настолько далеко, что Салазар принял решение покинуть школу.

Так откуда же появилась Тайная комната? Была ли она на самом деле? Точной информации на этот счёт нет. Некоторые источники говорят, что Слизерин сделал в замке потайную Комнату незадолго до своего ухода. Существует также миф, согласно которому перед тем как покинуть школу, Слизерин наложил печать заклятия на Комнату. И с тех пор в неё никто не может проникнуть. Считается, что заклятие снимет только истинный наследник Слизерина. Он освободит заключенный в Комнате Ужас и выгонит с его помощью из школы тех, кто недостоин, изучать волшебные искусства.

Но давайте вернёмся к нашему главному вопросу. А существует ли наследник? Поверьте, я потратила не один вечер, чтобы узнать это. Согласно Справочнику чистокровных волшебников (точный автор не известен), единственными потомками Салазара Слизерина был род Гонтов. Последними представителями этого рода были Марволо Гонт и его дети Морфин и Меропа. А теперь я просто приведу вам несколько некрологов из старых газет, подшивки которых вы можете найти в архиве библиотеки.

Марволо Гонт, 1872-1927. Скончался спустя короткий промежуток времени после освобождения из тюрьмы для волшебников Азкабан.

Морфин Гонт, 1900-1990. Скончался в тюрьме.

Меропа Гонт, 1907- точная дата не известна. Пропала без вести в 1925 году.

Принято считать, что род Гонтов полностью вымер, не оставив потомков. И из этого мы можем смело сделать вывод, что никакого наследника Слизерина не существует, а это означает, что послание на втором этаже не более чем фальсификация или чья-то злая шутка.

М.А. Эванс»

Вышло неплохо. Девочке казалось, что она напишет хуже, но надо отдать должное редакторам, текст вышел интересным и, что главное, логичным. Мори надеялась, что хотя бы это немного остановит вереницу глупых слухов. И вправит мозги отдельным личностям. Почему-то её брат со своими друзьями был твёрдо уверен, что Наследник существует и что им является ни кто иной, как сам Драко Малфой. Волшебница мельком глянула на тоже читающего газету слизеринца, о котором только что подумала. Вот и какой из него наследник Слизерина? Драко может сколько угодно плохо отзываться о маглорождённых, но вот так угрожать им он не станет. В этом девочка была полностью уверена.

Эванс вздохнула и убрала газету в сумку. Нужно завтракать и отправляться на Защиту. Профессора говорили, что не известно, когда Локонс вернётся в школу, поэтому сейчас уроки проводили по очереди все. Хоть и порядка это не добавило, но зато больше они не занимались театральными постановками героических поступков мистера-самая-обаятельная-улыбка и, что главное, получали хотя бы немного новых знаний.

Когда занятия закончились, Морин отправилась на поиски Гарри. После событий Хэллоуина они так толком и не поговорили про тот таинственный голос. Подойдя к входу в гостиную Гриффиндора, девочка застала Перси Уизли.

— Привет, — обратилась она к нему. — Ты ведь староста, да? И старший из братьев Уизли?

— Да, верно, — гриффиндорец важно кивнул. — А ты Морин Эванс, сестра Гарри. Он рассказывал о тебе. Ты что-то хотела?

— Да. Не знаешь случайно, где Гарри?

— В гостиной его нет. Надеюсь, его, как и Рона, не занесло опять в туалет девочек.

— В туалет девочек? Какой ужас! Это в тот, что на втором этаже? — староста кивнул. — Пожалуй, я больше не буду в него заходить. Без обид!

Перси хмыкнул и усмехнулся, что было для него не свойственно, но Морин об этом не знала. Поблагодарив его за помощь, Эванс пошла в тот самый туалет, гадая, зачем гриффиндорцы в него так часто ходят. Когда она тихо вошла в помещение, то первой увидела Плаксу Миртл. Пуффендуйка дружелюбно улыбнулась ей и помахала рукой.

— Привет, Миртл, как твои дела?

— А как могут быть дела у мёртвой девочки? — с обидой накинулось на Мори приведение.

— Также как и у живой, — волшебница пожала плечами. — У вас приведений же есть свои призрачные дела, не так ли?

— Да, бывают, — удивлённо протянула Миртл и посмотрела на собеседницу более дружелюбно. — А ты пришла, чтобы поболтать или ещё зачем-то?

— Если честно, я надеялась, что ты сможешь мне помочь. Я не могу найти своего брата, Гарри Поттера. Ты ведь знакома с ним? Мне сказали, что он бывает здесь иногда.

— Да, он со своими друзьями прячется вон в той кабинке, и они не хотят рассказывать, зачем им понадобилось варить зелье в моём туалете, — мёртвая девочка обиженно поджала губы.

— Правда? Думаю, сейчас мы с тобой это узнаем. Не так ли, Гарри? — скрестив руки на груди, Морин повернулась к указанной Миртл кабинке, из которой с виноватой улыбкой вышел её брат-близнец, а за ним выглянули Рон и Гермиона.

За гриффиндорцами был немного виден старый, помятый котел, стоящий на унитазе. Под ним потрескивало пламя. На запах варево оказалось неприятным. Это пуффендуйка чувствовала даже со своего места.

— Привет, Морин, — заговорил Поттер. — А мы тут... эм...

— Занимаемся варкой зелья в антисанитарных условиях, — подсказала ему девочка. — И что это за зелье?

— Оборотное, — честно признался гриффиндорец, и после его слов Эванс на мгновение потеряла дар речи.

Оборотное зелье! В туалете! Нет, не просто в туалете, а в туалете призрака, склонного к истерикам! К месту вспомнилась пара-тройка нецензурных выражений, которые Мори иногда слышала от перебравших заводчан в Коукворте. С трудом сдержавшись от их произношения вслух, волшебница спросила:

— Тебе последние мозги бладжер выбил? Это зелье уровня ЖАБА! Да его изучают лишь на седьмом курсе! Малейшая ошибка может привести к непредсказуемым последствиям! А уж в условиях туалета и подавно! Нет, ладно, я понимаю, что тебя, братец, учёба и конкретно зелья не интересуют, но ты, Грейнджер! Чем ты, чёрт тебя задери, думала?!

— Мори, Гермиона очень умная! Она не сделает ошибок, — вставил Гарри в паузу, пока Эванс переводила дух.

— Умная говоришь? А я вот теперь в этом сомневаюсь! Любому идиоту, хоть раз заходившему сюда, известно, что Миртл любит нырять в унитазы! Нырять! Малейшая капля в котёл, и зелье, Мордред тебя прокляни, испорчено! Капля! Всего лишь маленькая капля! — пуффендуйка всплеснула руками и замолчала, не зная, что ещё сказать: мысли перескакивали одна на другую и никак не связывались в цельные фразы.

Гриффиндорцы молчали, но взгляды у всех троих были решительными и упрямыми. Морин поняла, что она может сколько угодно на них кричать, но они будут не согласны. С трудом взяв себя в руки, она спросила:

— И зачем оно вам? — Гарри хотел было ответить, но Рон пихнул его в бок и нахмурился. — М, молчим. Хорошо, тогда я угадаю. Собрались обратиться в кого-нибудь из слизеринцев и пробраться в их гостиную?

— Откуда ты знаешь? — выдохнула Грейнджер, широко раскрыв глаза от удивления.

— О, я просто знаю, кого вы будете подозревать первыми. Так вот, Малфой не наследник Слизерина. Наследника вообще не существует.

— Откуда тебе знать? Этот слизень сказал? Так он и признается! — Эванс посмотрела на Уизли так, словно видела перед собой идиота.

— А вам он прям признается обязательно? Ха-ха-ха, очень смешно, Уизли. Берёшь пример с братьев? — зарывшись в сумку, девочка достала газету и раскрыла свою статью. — Вот почитайте. Если знакомые буквы найдёте, конечно.

— Морин, это грубо, — Гарри не понравилось, как сестра говорила с его друзьями.

— Правда? А я и не заметила, — с иронией ответила девочка. — Обижайся, сколько хочешь, но если ты выпьешь это зелье, то я пойду к деканам и обо всём расскажу. И если ты не веришь родной сестре, то в статье указаны книги, из которых я брала информацию. Твоя очень умная Гермиона может тоже прочитать их и сделать те же выводы. При условии, что сможет переступить через своё нежелание прикасаться ко всему, где есть словосочетание «чистокровные волшебники».

Гордо выпрямившись, Морин быстро вышла из туалета, громко хлопнув дверью напоследок. С этого дня они с Гарри не разговаривали. Эванс лишь раз подошла к брату во время обеда, когда деканы стали составлять списки тех, кто останется на каникулы в замке, и напомнила, что бабушка хотела увидеть их обоих на Рождество. Поттер ограничился лишь кивком.

Однажды вечером Ханна спросила у неё, что между ними произошло. Подруга всегда была проницательной, хоть и умело скрывала эту черту за добротой и наивностью. Но Мори была уверенна, что Аббот чувствует или просто видит её самочувствие и душевные переживания. Пожалуй, единственная из однокурсников. Потому и стала для Эванс самой близкой подругой.

— Мы, — волшебница замялась, подбирая слова, — поругались.

— Расскажи мне, — Ханна тепло улыбнулась. — Мне всегда становится легче, когда я делюсь с тобой своими проблемами. Думаю, тебе тоже это поможет, а то ты уже несколько дней сама не своя.

— Это так заметно? — Морин хмыкнула.

— Не очень, если не знать, на что смотреть, — девочки улыбнулись друг другу и замолчали.

До этого Эванс не приходилось с кем-то вот так делиться тем, что её беспокоит. Девочка привыкла самостоятельно справляться с переживаниями. Хотя, конечно, бывали случаи, когда эмоции брали вверх, и Мор просто не могла их скрывать. Именно из-за этого в начале года многие увидели её паникующей, когда Гарри не появился в поезде. Уже после пуффендуйка не раз думала об этом и пришла к выводам, что когда дело касается её семьи, то она начинает терять голову. Сейчас было то же самое. Вздохнув, она рассказала подруге всё: как узнала о зелье, которое варит известная троица, как она разозлилась на них из-за этого, как кричала на них, кстати, впервые в жизни.

— Я виновата, да? — спросила Эванс, закончив рассказ.

— Немного, но Гарри тоже не прав, хотя я его понимаю. Думаю, ты бы тоже не одобрила, если бы он также грубо стал говорить обо мне, не так ли? — ответом Ханне послужил покорный вздох. — Поговори с ним ещё раз. Только постарайся не напоминать ему Снейпа. Вы иногда так похожи.

Морин рассмеялась. Правда так и не подошла к Гарри. Девочка понимала, что ей нужно попросить прощения, но это было настолько непривычно и несвойственно ей, что она так и не смогла решиться на разговор с братом.

***

За пару недель до каникул в школу вернулся Локонс, и уроки по защите снова превратились в театр одного актёра. Мори даже задумалась, а не прогуляться ли на каникулах в Косой переулок за нормальной литературой по предмету. Профессор даже не думал начинать их готовить к ежегодным экзаменам. И уж точно вряд ли на них будут спрашивать факты из его биографии или давать практические задания по изображению того или иного противника Локонса.

Одновременно с возвращением кумира многих волшебниц пропала Грейнджер. Чуть позже Эванс рассказали, что гриффиндорка попала в больничное крыло, и она была уверенна, что знает причину её заболевания. Потому и не верила слухам про новое нападение. И брат с сестрой снова не поговорили и не примерились, хотя Поттер и бросал на близняшку хмурые взгляды.

Вечером того же дня, Морин получила подтверждение своим догадкам. Она как обычно сидела в библиотеке и читала книгу о гримуарах. О них ходило, да и ходит до сих пор, большое количество легенд. Считается, что это живые колдовские книги, содержащие в себе информацию о различных духах и демонах. А в некоторых источниках также говорилось, что гримуары обязательно нужно кормить, разумеется, ничем иным как кровью. Иначе книга может навредить или даже убить рискнувшего его прочесть. По спине пробегали мурашки при мысли, что такая жуть действительно существует. И более того, несколько экземпляров хранятся в Запретной секции!

— Привет, — девочка улыбнулась подсевшим слизеринцам, не отрываясь при этом от книги.

— Привет, — манерно протянул Драко и заглянул соседке через плечо. — Меня всё чаще поражает твоё «лёгкое» чтиво.

Морин рассмеялась. Малфой был прав. Она и вправду часто выбирает либо довольно сложные для своего возраста темы и книги, либо очень даже жуткие и пугающие. Впрочем, к радости окружающих в Открытой секции пуффендуйка не смогла бы найти нечто по-настоящему тёмное или опасное. Чего не скажешь о Запретной, но в неё у Эванс пока не было доступа, да и не стала бы она сейчас прикасаться к тем книгам.

— Слышал, вы с Потти не разговариваете, — как бы невзначай заметил слизеринец и, достав письменные принадлежности, раскрыл учебник по трансфигурации.

— Какой у тебя необычный слух! Я и не знала, что некоторые волшебники могут слышать, как остальные не разговаривают, — волшебница хмыкнула. — Да, мы с Гарри не разговариваем.

— Что-то серьёзное? — Драко решил сделать вид, что не заметил сарказма.

— Не сошлись во мнении и способах это мнение высказывать, — Морин оторвалась от чтения и посмотрела на слизеринца. — Мне казалось, что ты не из тех, кто лезет в душу, Драко.

— А я разве лезу? Так, интересуюсь, насколько правдивы слухи, — мальчишка усмехнулся и всем своим видом показывал, что так оно и есть.

— На самом деле он волнуется за тебя, — тихо заметил Крэбб.

— Да, — Гойл кивнул, соглашаясь с другом. — Ты довольно сильно привязана к брату и часто болезненно реагируешь на всякое по отношению к нему.

— Эй! — Малфой возмущённо посмотрел на своих вечных спутников, а Эванс лишь улыбнулась, наблюдая за лёгкой перепалкой собеседников.

— Всё в порядке, ребят, правда. Мы и в прошлом году не особо общались. Так что не впервой. Я потом попробую поговорить с Гарри. Когда мы оба остынем и сможем выслушать друг друга.

— Хорошо, — Драко с прищуром посмотрел на Морин и, к чему-то придя в размышлениях, кивнул. — Не знаешь случаем, что Уизли могло понадобиться в нашей гостиной?

— Он был в вашей гостиной? — девочка приподняла бровь.

— Под обороткой. Ума не приложу, где он её достал.

— И кем он притворялся? — блондин кивнул на Крэбба. — В самом деле? Не удивительно, что вы его узнали. Ну, раз он принял облик Винсента, то, скорее всего, хотел что-то узнать у тебя. О чём он спрашивал?

Драко задумался, а в следующий миг удивлённо вскинулся и пробормотал:

— Они что серьёзно считают меня Наследником? — Морин лишь пожала плечами и вернулась к чтению. — Погоди, а Поттер с Грейнджер где были? Уизли-то мы не только по поведению узнали. У него волосы рыжеть при нас стали, а он и не заметил сразу.

— Грейнджер судя по всему не такая умная, какой её считают, и попала в больничное крыло. Не удивлюсь, если из-за этого жилья. А Гарри, — девочка с раздражением выдохнула, — надеюсь, послушал меня и не пил зелье.

Взгляды слизеринцев были красноречивее любых слов, и Эванс не могла с ними не согласиться. Она и сама не особо верила, что Поттер к ней прислушается. Зная его характер, Морин понимала, что он может чисто из упрямства сделать всё наоборот. Эх, а ведь они так хорошо начали общаться.

Глава 8

Хогвартс-экспресс привычно уносил их обратно домой. С каждым новым стуком колёс Морин всё сильнее ощущала трепет в душе и ожидание, когда же она уже встретится с бабушкой. Казалось бы, за второй год пуффендуйка уже привыкла расставаться с ней, но всё равно каждый раз, возвращаясь обратно, испытывала эти чувства. Джулиет была для девочки, пожалуй, самым родным человеком в мире. Идя по поезду, Эванс не переставала улыбаться и шутить, доводя Ханну и Сьюзен до слёз от смеха.

— Приве-е-ет, — протянула пуффендуйка, заглядывая в купе слизеринцев. — Ой, чет вас тут много. Кажется, девчат, мы идём дальше.

— У нас есть верхний ярус, — ответил ей сокурсник, чьего имени она не знала: худой мальчик с бледной кожей, тёмно-русыми волосами и пронзительным взглядом серых глаз. Свой ответ незнакомец дополнил улыбкой и жестом в сторону указанных мест.

— Заманчивое предложение, — согласилась девочка, заходя в купе. — Чур, я наверху!

— Я уже говорил тебе, что ты бываешь крайне бестактной? — со вздохом спросил Драко, наблюдая, как девочка не без помощи Винсента забирается на верхнее сиденье.

— А ещё грубой и очень вредной, — дополнила его слова Ханна, ставя на столик корзинку с провизией, добытой в дорогу у домовых эльфов с кухни.

— Зато со мной весело и интересно, — ответила им Морин, с удобством устроившись, и снова обратила своё внимание к незнакомцам.

Кроме брюнета, что заговорил с ней, в купе был ещё один мальчик. Смуглая кожа, кудрявые тёмные волосы и тоже серые глаза. Несколько непривычная внешность для коренной англичанки, но Джулиет не раз рассказывала внучке о других национальностях и метисах — детях со смешанными кровями. Чуть наклонившись вперёд, волшебница протянула мальчикам руку и представилась:

— Морин Эванс.

— Блейз Забини, — представился молчавший всё это время слизеринец и ответил на рукопожатие.

— Теодор Нотт, рад знакомству, — в отличие от друга Тео поднялся со своего места и вместо того, чтобы пожать ладонь девочки, лёгким касанием приложился губами к её кисти.

— А говоришь, что это я паясничаю перед девчонками, — усмехнулся Блейз, но брюнет проигнорировал его высказывание и перевёл взгляд с покрасневшей Эванс на её подруг.

— Дамы, — обратился он к ним и жестом пригласил присесть на освобождённое место.

Когда девочки устроились, Нотт с лёгкостью забрался на сиденье напротив Морин, которая к этому моменту справилась со смущением. Девочка сидела, скрестив ноги, и всё также тепло улыбалась.

— У кого какие планы на каникулы? — весело спросила она.

Поездка пошла своим привычным чередом за шутками и обсуждениями. Планы у волшебников были в основном схожими — провести время с семьёй. Новые знакомые пришлись девочкам по душе, правда, время от времени Морин было не по себе от прямого задумчивого взгляда Тео на неё. Впрочем, беседы с ним всё компенсировали. Нотт оказался также как и она начитанным. Причём не только в плане школьных знаний. Он мог с лёгкостью процитировать стихи многих из классиков и при этом оставался немного вредным мальчишкой с тонким чувством юмора. В конечном итоге прощаться с попутчиками даже немного не хотелось, но с другой стороны по ту сторону барьера близнецов ждала Джулиет, и это хорошо так подстёгивало поскорее перейти на магловскую сторону. Поэтому, встретившись у перехода, близнецы молча кивнули друг другу и шагнули за его пределы.

В такси ехали также молча, что не укрылось от Джулиет, ведь обычно близнецы бурно строят планы на что-то или по очереди делятся впечатлениями, а то и вместе, если в событии участвовали оба. В этот же раз волшебники бурно обрадовались ей, но друг с другом по неизвестной женщине причине не разговаривали. Сразу по приезду домой узнать, что стало поводом для молчанки, не получилось: внучка ещё до вопроса заявила, что сначала душ, потом уроки и только после этого ужин и разговоры, а Гарри, обследовав кухню, вызвался сходить до магазина. Вот по дороге до него миссис Эванс и смогла всё узнать.

— Вся в деда, — покачала головой женщина.

— В плане?

— Морин и Билл были очень близки, и она во многом брала с него пример. И как не странно его худшие привычки быстрее всего приживались в ней.

— Она редко упоминает дедушку.

— Его смерть очень сильно на ней отразилась, — Джулиет замолчала, задумавшись, и Гарри не стал больше спрашивать что-либо об этом, но спустя время женщина сказала: — По молодости после наших ссор с Биллом мне всегда приходилось первой делать шаг к примирению. Даже чувствуя огромные угрызения совести, ему не хватало решимости, чтобы первым попросить прощения. С годами, конечно, мы научились обходиться без ссор, но что было, то было. Морин такая же. По её глазам видно, что она раскаивается, но заговорить первой она не сможет.

Гарри кивнул, принимая новую информацию. Он и сам уже стал замечать, что сестре сложно признать вслух свою неправоту. Она обычно показывает это действиями, либо не показывает вообще.

— А как вы смогли перестать ругаться? — спросил он, когда спустя время они шли обратно.

— О, это было довольно просто и сложно одновременно. Мне пришлось долго приучать Билла сразу говорить, если что-то не нравится или задевает. В итоге вместо ссор и молчанок мы научились договариваться и слышать друг друга.

Мальчик снова кивнул, решив для себя, что тоже обязательно научится вот так уничтожать конфликты ещё в зародыше. А перед ужином он подошёл к близняшке и обнял её.

— Ты была права на счёт зелья. Прости, что не послушал. Ты ведь знаешь, меня заносит временами на приключениях…

— Ты тоже прости меня, — девочка вздохнула и, отложив книгу, обняла брата в ответ. — Я в порыве эмоций бываю очень груба и не думаю, что и кому говорю.

— Ну, хоть не проклинаешь сразу и сглазы не насылаешь, — Гарри хихикнул.

— Дурак, — Морин фыркнула, улыбаясь и радуясь, что они снова в мире и дружбе.

***

— Слушай, — протянув первую гласную, обратилась к брату девочка. — Я тут сейчас подумала. Если магия, волшебники, эльфы и прочее-прочее на самом деле существуют, то может рождественский дед тоже реален?

Дело было спустя несколько дней. Близнецы как раз закончили украшать дом и под аппетитные запахи с кухни, любовались получившейся ёлкой.

— Хм, — мальчик чуть прищурился, задумавшись над словами Морин. — Проверим?

— А давай. Надеюсь, если дедушка существует, то он не обидится, что мы напишем ему письма в канун Рождества.

На удивление послания волшебники написали быстро, разумно рассудив, что будет глупо просить чего-то масштабного. Также близнецы решили, что будет правильнее писать на пергаментах, благо, что накануне пополнили их запасы. Джулиет на суету внуков лишь улыбалась и качала головой, в тайне не веря, что у них что-то получится, впрочем, отказывать в помощи не стала (бренди же они сами не купят). Надо ли говорить, что предстоящую ночь Гарри с Морин ждали с особенным нетерпеньем?

***

Стрелки часов давно миновали полночь. Поджидая своё рождественское чудо, юные волшебники незаметно для самих себя заснули. Но то ли сон у девочки такой чуткий, то ли так сильно хотелось застать рождественского деда, что, в общем-то, привело к тому, что услышав чужие шаги, Морин проснулась. Широко раскрытыми глазами она наблюдала как некто высокий, худой и в красно-белом костюме оставил пару свёртков под елкой и подошёл к столику, где накануне они оставили угощенье. Недолго думая, волшебница сильно пихнула локтём брата в бок, будя этим. Гарри сонно пробурчал что-то недовольное и за озирался. Гостя он заметил как раз в тот момент, когда «дед» приспустил с лица искусственную бороду и приложился к стакану с бренди.

— А я думала, что дедушка выглядит как Санта: полный и с настоящей бородой, — пребывая в шоке от увиденного, Морин невольно сказала собственные мысли в слух.

Незнакомец поперхнулся и испуганно обернулся к близнецам.

— Так ты, правда, существуешь?! — восторженно прошептал Гарри, вскочив с дивана.

— Ааа.. ээ.. вы разве не должны спать, детки? — спросил гость, надев опущенную бороду на её законное место.

— Это что? Волшебная палочка?! — с долей возмущения прошептала Морин, заметив за поясом «дедушки» инструмент волшебников.

— Палочка? В сказках о ней не говорилось, — уловив мысль друг друга, волшебники стали смотреть на незнакомца с подозрением и взглядом так и говорящим «мы ждём объяснений, мистер».

— Мда, выпил бренди, называется, — парень почесал затылок, сбив этим колпак. — Может, сделаем вид, что мы друг друга не видели?

— Выходит, что рождественского дедушки всё же не существует, — девочка с грустью вздохнула.

— И да, и нет, — весело заметил лже-дедушка. — Мы так называем наше объединение, поэтому можно сказать, что существует. Упс, я вам этого не говорил.

— А может ты нам ещё что-нибудь не скажешь? А мы за это бутылку с остатками бренди случайно потеряем.

Незнакомец по-новому посмотрел на собеседницу. А Гарри лишь усмехнулся. Он уже не раз наблюдал, как быстро меняется настроение его сестры, когда она чем-то заинтересуется. И способы добычи информации иной раз достойны какого-нибудь слизеринца, а не добряка-пуффендуйца.

— О каком количестве остатка идёт речь? — уточнил парень в красно-белом костюме.

— Новая бутылка. Открывалась только чтобы налить вон тот стакан.

— По рукам, — согласился лже-дедушка и занял одно из кресел. — Что вас интересует?

— Что за организация, о которой вы говорили? — близнецы снова сидели рядом друг с другом и, когда Морин задала свой вопрос, с одинаковым выражением лиц смотрели на собеседника.

— Аа, вы можете не смотреть на меня как удавы на мышь? — уточнил парень, передёрнув плечами, на что волшебники лишь хихикнули, переглянувшись. — Организация… На самом деле ничего сверхъестественного, хотя знают о нас не многие. Незадолго до Рождества мы собираемся у нашего старшего, делим по количеству «дедов» письма и готовим подарки, после чего в ночь на Рождество доставляем их адресатам. Участие бесплатное, хотя подарки временами вытягивают приличную сумму. Но ведь главное эмоции, не так ли?

— Аа... — девочка замялась, не зная как обратиться к незнакомцу.

— Уилл, — подсказал ей «дед».

— Уилл, — повторила за ним Эванс. — Морин, приятно познакомиться. Уилл, но письма же сгорают. Как они попадают к вам?

— Взаимно. Вы когда писали их, как подписывали?

— Рождественскому деду от Гарри, — ответил на вопрос Поттер и поправил очки.

— Вот и ответ. «Father Christmas» у детей-волшебников срабатывает как заклинание, поэтому, когда их письма попадают в огонь камина, сгорая, они перемещаются к старшему.

— Ух ты, я даже не подозревала, что есть заклинания, для применения которых их нужно написать, — восхитилась девочка. — А старший это кто?

— Мы не разглашаем личности друг друга, малыш. Узнаешь, если захочешь присоединиться к нам после совершеннолетия.

— И что нужно будет сделать, чтобы присоединиться? — уточнил у Уилла Гарри.

— Написать письмо, — парень усмехнулся. — Ладно, детки, у меня ещё хватает адресатов. Так что если вопросов больше нет, то давайте бренди, и я пойду.

Близнецы посмотрели друг на друга, но вопросов больше не было. Отдавая минутой позже бутылку с горячительным напитком, Гарри думал, что на этом они распрощаются с Уиллом, но тот вместо того, чтобы попрощаться и уйти, почему-то замер на месте, всматриваясь в его лицо.

— С ума сойти, — прошептал парень. — Ты ведь Поттер. Гарри Поттер, я прав?

— Э, да, — смущённо признался мальчик. — Это я.

— Ребята обзавидуются, — хмыкнул Уилл. — Для меня честь познакомиться с вами, мистер Поттер. И с вами, мисс Эванс, тоже. В прошлом году вы наделали много шума.

— Я? — искренне поразилась девочка. — Чем?

— Своим существованием, — парень усмехнулся. — Газеты полгода точно только и писали о наличии у Героя сестры и причинах, почему об этом никто не знал. Но да ладно. Счастливого Рождества!

— Счастливого Рождества, Уилл, — вторил ему дуэт из смущённого и удивлённого голосов.

— Как-то этот факт прошёл мимо меня, — тихо сказала Морин, когда «дед» с хлопком растворился в воздухе.

— Ну, не одному мне в нашей семье быть знаменитостью, — хихикнул Гарри, наблюдая недовольство на лице сестры. — По кроватям?

— По кроватям, — согласилась девочка. — И с Рождеством тебя, Гарри.

— И тебя, Морин.

***

Впервые за последние несколько лет Рождество выдалось снежным. Когда Морин проснулась, снег красивыми хлопьями плавно спадал на землю, укрывая её белоснежным покрывалом. Это было сродни чуду, поэтому после завтрака волшебники несколько часов провели на улице, играя в снежки и пытаясь слепить снежную бабу. Про подарки близнецы вспомнили лишь, когда Джулиет позвала их на праздничный обед. Трапеза прошла весело под рассказ подростков о их маленьком ночном приключении, а после настала пора самого желанного — подарков от друзей и родных.

Морин как и её брат начала с подарка от близнеца. Свёрток был объёмным, без особых украшений: однотонная бежевая упаковочная бумага и красный бант. Заметив, что сестра начала с его подарка, мальчик повременил с открытием своего и стал дожидаться реакции Эванс.

— Сложно угадать, что тебя заинтересует особенно сильно, поэтому я выбрал на свой вкус, — смущённо признался Гарри, пока Морин снимала с подарка упаковку.

Внутри была книга, и девочка ахнула, когда прочитала её название. «Всё о магических дуэлях и даже немного больше» за авторством их профессора чар, Филиуса Флитвика! Словно огромное, но очень хрупкое сокровище Эванс аккуратно опустила книгу на пол, чтобы в следующую секунду с визгом повиснуть на шее брата.

— Я тебя обожаю! Ты очень-очень угадал, — в порыве чувств пуффендуйка не только стиснула близнеца до хруста, но и чмокнула в щёку. — Её ведь сам профессор написал! А он в молодости был чемпионом дуэльного клуба!

— Прежде чем пропадёшь для мира, не забудь открыть остальные подарки, — смеясь, посоветовала внучке Джулиет.

— Конечно, но сначала ваша очередь.

Гарри справился с упаковкой быстрее сестры, но точно также поражённо замер. Внутри тоже была книга. «Биография известнейших из рода Поттер». Морин снова обняла брата, но уже не так сильно.

— Мы мало знаем о родителях. Про папу, к сожалению, некому рассказать, поэтому мне показалось, что тебе будет интересно почитать про предков, их открытия и подвиги, — прошептала она мальчику.

— Спасибо, — просто сказал Гарри и обнял близняшку в ответ.

Дальнейшая распаковка прошла своим чередом. Джулиет подарила обоим внукам по тёплому свитеру: цвета молочного шоколада для Морин и тёмно-бордовый для Гарри. Они же ей слажено купили ажурную шаль красивого василькового оттенка. Дурсли прислали символичный подарок, но для Гарри он стал удивительно щедрым. В коробочке лежали набор конфет, заварка хорошего эрл грея и три пары носков.

От друзей подарки были разными, но все они очень приятны близнецам. Хагрид прислал огромную банку сливочной помадки, которую, как убедился Гарри, перед тем как есть, надо разогреть на огне. Рон презентовал другу книгу «Пушечные» ядра», содержащую немало интересного о его любимой команде «Пушки Педдл». Гермиона подарила ему роскошное орлиное перо для письма. А миссис Уизли традиционно прислала им пару новых джемперов ручной вязки и большой сладкий пирог с изюмом.

У Морин подарки в основном были сугубо девчачьими. Ханна прислала подруге невероятно красивую брошь в виде цветка лилии, а в открытке также написала, что она зачарована на защиту от сглазов и мелких проклятий. Сьюзен, с которой в этом году девочки стали общаться ближе, подарила набор для ухода за волосами, в который входили несколько зелий различного назначения и зачарованный гребень для более лёгкого расчёсывания кудрявых волос. Было также несколько символичных подарков со сладостями и открытками от однокурсников и членов клуба журналистов, с которыми у девочки были хорошие взаимоотношения.

Интересно, а её подарки всем пришлись по душе? Над некоторыми из них она вместе с бабушкой довольно долго мучилась, пытаясь решить, что лучше подарить, но, к счастью, с этой сложностью они справились. Ханне был отправлен кремового оттенка шарф с очень красивым ажурным узором. Сьюзен, рисунками которой Морин не раз восхищалась, набор для рисования. Членом кружка открытки с символическими небольшими статуэтками, ассоциирующимися с их школьной газетой. Однокурсникам, с которыми у Эванс приятельские взаимоотношения также открытки и немного сладостей.

Не обделила девочка и некоторых профессоров. В частности декану, профессору Флитвику и руководителю кружка она отправила наборы из хороших конфет, заварки чая и открыток с поздравлением. На удивление Гарри, Морин также поздравила и близнецов Уизли, подарив тем магловский журнал про фокусы и пару рождественских крекеров Эванс была благодарна Фреду и Джорджу за их пытки приободрить и успокоить её в начале года.

Самыми сложными оказались подарки для Драко, Винсента и Грегори. Волшебница совершенно не представляла, что принято дарить друг другу у аристократов. Тем более у аристократов магической части страны. Тут уже на помощь пришла Джулиет и посоветовала внучке отправить им что-то недешевое, но и не сверхдорогое. Например, хорошую перьевую ручку. Морин не была уверена на счёт реакции слизеринцев на магловский инструмент для письма, но решила прислушаться. Всё равно других вариантов у неё не было.

Особенно весело пуффендуйке было наблюдать, как брат паниковал, придумывая подарки своим друзьям. Если с Роном проблем не было (ему достаточно найти что-то связанное с его любимой командой в квиддиче или с шахматами), то, что можно подарить Гермионе, Гарри совершенно не знал. Когда Джулиет спросила его, чем увлекается гриффиндорка, то Поттер смог лишь сказать, что она много читает и много учится. Общим обсуждением было решено, что можно посмотреть девочке что-то связанное с магической медициной. Её родители дантисты. Вдруг Грейнджер решит пойти по их стопам?

***

Спустя несколько дней настал тот самый вечер, на который волшебники запланировали устроить просмотры фильмов с друзьями. Близнецы долго не могли решить, что лучше показать гостям, но в итоге сошлись на трилогии «Назад в будущее». Благо, что все три фильма имелись в наличии на кассетах. Приготовления проходили шумно и суетливо, а когда пришли подтверждения от приглашённых, Джулиет стала надеяться на то, чтобы четырнадцать подростков-волшебников, не разнесли в щепки дом.

Первое на что обратили внимание первые гости, когда подошли к нужному дому, это странные грохочущие звуки, доносящиеся из него. Затем в окне второго этажа они заметили Морин. Девочка широко улыбнулась и, махнув рукой, скрылась из виду. Ребята решили, что Эванс побежала встречать их, однако дверь открыл Гарри, и в звуках они узнали музыку.

— Привет! Морин любит громкую музыку, а эту особенно, — пояснил он гостям, пропуская в дом и разведя руки в стороны, мол, извините, ничего не могу поделать.

Со второго этажа Эванс спустилась, скатившись на перилах и покачивая головой в такт звукам. Волшебники отметили, что выглядела пуффендуйка удивительно по-домашнему в своих джинсовых бриджах и в серой, великоватой ей и чуть приспущенной с плеча футболке с надписью «AC/DC», под которой по бретелям угадывалась тёмная майка. Девочка поочередно обняла гостей и жестом пригласила идти за собой. Гарри как раз забрал у них пакеты с едой и напитками и понёс их на кухню. Приведя однокурсников в гостиную, Мори махнула рукой в сторону дивана, а сама подошла к проигрывателю и сделала музыку значительно тише.

— Рада всех вас видеть. Скоро приедет Колин с братом и где-то в пути Джастин. А ещё ждём Грейнджер и Уизли. Гарри, во сколько они там прибудут? — с удобством разместившись в кресле, девочка обернулась к вернувшемуся брату.

— Гермиона недавно звонила с вокзала. Она встретила там братьев Криви, и они уже должны были поймать такси поехать к нам. Рон с близнецами и Джинни тоже скоро будут.

И словно в подтверждение его слов на заднем дворе послышался двойной хлопок аппарации: мистер и миссис Уизли прибыли со своими детьми. Вскоре дом наполнился шумом голосов рыжих волшебников, которые весело что-то обсуждали. Хоть у них и было условное разделение на «взрослые на кухне», а «дети в гостиной», близнецы всерьёз задумались о том, как будут делить внимание ко всем. Уже сейчас их было девять человек, а ведь ещё четверо должны подъехать. И всех разный круг общения!

Гарри привык общаться только с Роном и Гермионой. Близнецов Уизли и Джинни пригласили только из-за того, что после лета их семьи стали дружны, да и они проявили интерес к магловским «чудесам».

Морин же оказалась более общительной, но тем не менее больше и легче всего болтать было только с Ханной и Сьюзен, которая не так явно, но чаще была именно в их девичьей компании. Хотя с ещё не прибывшими Джастином и Колином она тоже могла поддержать разговор. Всё же они оба были членами школьной газеты.

Сложнее всего было с Энтони Голдштейном. Из всей сегодняшней компании когтевранец мог сдержанно пообщаться только с Финч-Флетчли. На приветственное объятие Эванс мальчик заметно напрягся, но как говорится, за неимением выбора остался в её компании. Видимо решил, что, как и она, не выдержит долгого нахождения рядом с шумными Уизли.

Так и сидели двумя группами, периодически обмениваясь шутками или мыслями по случайно услышанным фразам, пока не услышали шум подъезжающей машины. Это приехало такси Грейнджер и Криви. Теперь кроме шума и обсуждений периодически мелькала вспышка фотоаппарата. К слову, брат Колина довольно быстро сошёлся с Джинни, и теперь девочка не выглядела тенью с тонкой книжкой около братьев.

Пока ждали Джастина, время от времени состав групп менялся. Так, когда гриффиндорцы стали обсуждать квиддич, Гермиона незаметно оказалась рядом со Сью и вскоре включилась в беседу о разнице между магловским и магическим транспортом.

За обсуждениями приезд второго автомобиля юные волшебники пропустили. Морин даже растерялась, когда, выйдя за закусками, обнаружила в холле Джастина с отцом и встречающую их Джулиет.

— Привет, — поприветствовала однокурсника девочка и сразу поздоровалась с его спутником: — Добрый вечер.

Мистер Финч-Флетчли, а это был именно он: фамильное сходство между сыном и отцом было на лицо — оказался молодо выглядящим мужчиной. Если бы Джастин как-то не обмолвился, что является единственным ребёнком, то Эванс решила бы, что это его старший брат.

— Вечер добрый, юная мисс. Полагаю это ваша внучка, миссис Эванс. Глаза как у мистера Эванс.

— Верно, Итон. Скажу больше, у них даже прищур одинаковый, — Джулиет усмехнулась, приобняв девочку за плечи.

— Тот самый, что обещает все земные кары? — с энтузиазмом спросил мужчина.

— Тот самый, — засмеялась женщина. — Составишь компанию за кружечкой чая, пока молодёжь развлекается?

— С удовольствием.

Когда взрослые скрылись на кухне, волшебники встретились взглядами, и Морин обратилась к однокурснику:

— А я не знала, что твой папа знаком с ба.

— Я тоже. Зато теперь понятно почему он решил меня лично привезти, — Джастин кивнул, соглашаясь то ли с её словами, то ли со своими какими-то мыслями, и девочка с вопросом в глазах посмотрела на него. — Как я понял, отец учился у твоих бабушки и дедушки в университете.

— Искренне считала, что в таких семьях как твоя у всех образование экономическое или юридическое, — призналась Эванс.

— Отец просто принципиально не хотел слушать дедушку, и вышло так.

— Занятно, — девочка хмыкнула. — Что ж, план на вечер такой. Заглядываем сейчас на кухню, берём вкусняхи и идём в гостиную смотреть киношки. Поехали?

— Поехали.

Финч-Флетчли улыбнулся, когда на его согласие однокурсница наигранно удивилась. Она любила вот так иногда посмеяться на проскальзывающие у «уважаемого высокородного господина» простые фразы. Морин вообще любила хороший юмор и простоту в общении. И справедливости ради, с ней действительно было просто общаться.

В кухне выяснилось, что количество взрослых тоже не маленькое. Оказывается, кроме Итона Финч-Флетчли выпить чаю остались ещё отец Энтони, Амелия Боунс, которая была тётей Сью и которая вместе с мистером Голдштейном сопровождала Энтони, Ханну и племянницу. Также за столом обнаружилась Молли Уизли, обсуждающая с мамами Гермионы, Джин Грейнджер, и братьев Криви, Оливией, что-то из кулинарии. Юная Эванс снова тихо хмыкнула. Взрослые быстрее подростков нашли общий язык в немаленькой компании.

***

К концу второй части «Один дома» Морин и Гарри поняли, что они совершили ошибку, выбрав именно эти фильмы, но ни капли не жалели об этом, ведь вечер выдался очень тёплым и весёлым. Почему они ошиблись? Потому, что Хогвартс теперь ждали новые усовершенствованные шутки и приколы от близнецов Уизли: это было ясно по их переглядываниям между собой.

Несмотря на веселье, чистокровные волшебники выглядели немного задумчивыми, что не мешало им бурно обсуждать фильмы и возможность создания чего-то такого же для волшебников. В конечном итоге прощаться не хотелось, но за окном была глубокая темень, а стрелки часов приближались к полуночи. Но решение прогуляться на летних каникулах в кинотеатр смягчила расставание.

Чуть позже, когда гости ушли, а в доме был наведён порядок, Морин дождалась, когда брат поднимется на второй этаж, и вернулась в гостиную к миссис Эванс.

— Ба, я спросить кое-что хотела, — обратилась она к Джулиет, нервно теребя при этом свою косу.

— Что-то серьёзное видимо, — улыбнулась девочке женщина и села на диван, жестом позвав внучку к себе.

— Угу, — Эванс села рядом с бабушкой. — Почему мы с Гарри росли отдельно?

— Морин, ты уверена, что хочешь знать ответ? — улыбка пропала с губ Джулиет.

— Мне кажется, что если не сейчас, то потом я всё равно узнаю его, — волшебница пожала плечами и позволила бабушке приобнять себя.

— Хорошо, но прошу тебя, не суди строго.

— Кого? — Морин приподняла голову, заглядывая женщине в глаза.

— Слушай. Так сложились обстоятельства, что когда у Лили начались роды, она гостила здесь у нас с Биллом. Сама понимаешь, мы не могли вызвать колдо... медиков? Вроде бы так волшебники называют своих врачей. И до магической больницы мы бы её не успели довезти. Поэтому роды у Лили принимали обычные местные врачи. На следующий день она пришла с вами к нам и отдала тебя, сказав... а впрочем, не важно.

— Важно, ба. Что мама сказала? — Морин всё же села прямо, высвободившись из объятий, и хмуро посмотрела на бабушку.

— Лили сказала, что ты свидетельство её греха, но она не может отдать своё дитя кому-то чужому, — Джулиет не хотела говорить правду, но понимала, что если не сказать, то внучка либо додумает сама, либо начнёт выяснять. И кто знает, какую ложь девочка может принять за правду?

— И она больше не приходила, верно?

— Морин.

— Ба, — сразу возразила младшая Эванс, — я помню твою просьбу не судить маму строго.

— Да, она больше не приходила, но присылала небольшие подарки и средства, — волшебница кивнула, принимая ответ, и, молча, прижалась к женщине.

— Как думаешь, что мама имела в виду, сказав, что я её грех? — спросила девочка спустя время.

— Обычно под этим подразумевают связь с другим мужчиной.

— А такое возможно? Я имею в виду, что у нас с Гарри разные отцы.

— В очень редких случаях.

— Значит, у меня может быть где-то живой папа? — задумчиво уточнила волшебница.

— Вполне возможно, но стоит ли его искать? — спросила внучку Джулиет, гладя её по голове.

— Не узнаю, пока не найду, — Морин сказала это так, словно ответ был само собой разумеющимся.

— Ох, Морин, — женщина тяжело вздохнула.

Утром следующего дня Джулиет предложила внукам подготовить вещи к отправлению в школу, а после съездить в горы на оставшиеся дни каникул, чтобы покататься на лыжах или сноубордах. Предложение было воспринято на ура, и после завтрака близнецы приступили к сборам одновременно и в горы, и в школу. А спустя пару дней Морин сделала первую запись в подарке бабушки — «узнать, можно ли зачаровать сноуборд на полёт как скейтборд у Марти из «Назад в будущее».

***

Платформа девять и три четверти встретила их привычным шумом и гамом. Ловко лавируя в толпе, близнецы добрались до поезда, где не менее привычно занесли свои немногочисленные вещи при помощи магии. В тамбуре ребят встретила Ханна Аббот, которая, оказывается, заметила их в окно ещё на подходе к поезде.

— Ой, Морин, какая у тебя ленточка красивая! — радостно заметила блондинка. — И так идёт твоим глазам! Это чей-то подарок, да? Ой, кстати, тот шарф, что ты подарила такоой клааасный.

— Ханна, погоди. Давай обо всём на свете будет в купе? — смеясь, остановила подругу Эванс. — Гарри ты с нами или?

— Поищу Рона, — ответил ей близнец. — Доброй дороги.

— И тебе. И не вздумай теряться! — девочка даже погрозила Гарри пальчиком и тут же подмигнула.

Разойдясь с братом, Морин рассказала Ханне про ленту и заколки, на которые пуффендуйка не сразу обратила внимание. Широкой, изумрудного цвета лентой оказалось очень удобно заплетать косы, а заколки с простым, неброским дизайном хорошо помогали убрать мелкие пряди чёлки. Блондинка ещё раз повосхищалась подарком, а потом заметила Забини и Нотта, с которыми, на удивление Эванс, первой и поздоровалась. Узнав у ребят как прошли каникулы и поздравив их с прошедшими праздниками, девочки отправились дальше.

— Эванс!

Морин вздрогнула, услышав свою фамилию, но узнав в позвавшим её Винсента, улыбнулась слизеринцу.

— Загляни на минутку, — сказал ей мальчик и скрылся в купе.

— Хан, ты иди. Я потом вас с Сью найду, — получив от подруги согласие, Эванс вошла в купе мальчишек. — Итак?

— Привет, — поздоровался с ней Драко. — Ещё раз благодарим за поздравление и это тебе.

На сиденье рядом с блондином лежал празднично упакованный подарок. Пуффендуйка хмыкнула, улыбнулась и, присев рядом, стала его распаковывать. Это была ещё одна книга за это Рождество и называлась она «Об искусствах запрещённых».

— Зная твои приоритеты в литературе, мы рассудили, что эта книга будет тебе полезна, — пояснил их выбор подарка Грегори.

— Спасибо вам, — поблагодарила девочка и обняла каждого из слизеринцев по очереди. — Вы не в обиде за магловский подарок?

— Ими таким пером удобнее писать, чем обычным гусиным, — Винсент пожал плечами.

— Я рада, — прижав книгу к груди, Морин хотела уже попрощаться и идти искать подруг, но поняла, что именно эта компания идеальна для мучавшего её вопроса. — Мм, ребят, задам вопрос личного характера, о котором лучше не распространяться?

— Момент, — Драко выразительно посмотрел на попутчиков и, когда они убедились, что их никто не подслушивает, и заперли двери в купе, кивнул. — Валяй.

Эванс прыснула от простоты звучания дозволения. Вот оно её влияние на аристократов! Однако решив, что сейчас не время веселиться, она собралась и спросила:

— Вы не знаете, есть ли у волшебников способ узнать имена родителей? Заклинание какое-нибудь или ритуал?

Если слизеринцы и удивились, то не подали виду.

— В Мунго есть такая услуга. Платная, — за всех ответил Драко и тут же полюбопытствовал: — Есть повод сомневаться в родителях?

— Есть, — Морин вздохнула. — Большего не скажу, пока не узнаю детали.

— Поняли, — серьезно сказал Малфой. Крэбб и Гойл согласно кивнули.

— Чтож, я пойду. Доброй дороги, — волшебница ещё раз улыбнулась. — Увидимся позже.

Глава 9

Когда девочки вошли в туалет, то чуть не упали, поскользнувшись на мокром кафеле. В помещении царила тьма, свечи смыло потоками воды, заливающей стены и пол, а Плакса Миртл рыдала громко, надрывно, как никогда до этого.

— Миртл? — позвала призрака Морин, осторожно заходя глубже в помещение и зажгя «Люмос» на кончике палочки. — Что случилось? Почему ты плачешь?

— Кто там? — отозвалась несчастная девочка. — Пришли швырнуть в меня чем-нибудь ещё?

Эванс дошла до её кабинки и с тоской подумала, что её кроссовки уже насквозь мокрые.

— Вовсе нет, — возразила она. — Когда это мы с Ханной чем-либо швыряли в тебя?

— Откуда я знаю! — возмутилась Миртл, появляясь из сливного бачка с очередной волной, обрушившейся на пол. — Я тут сижу, занимаюсь своими делами, никому не мешаю. И вдруг в меня начинают швыряться книгами!

— Миртл, скажи честно, тебя больше возмутило то, что в тебя кинули книгу, или то, что кто-то так пользуется книгами? — Морин усмехнулась.

Мёртвая девочка вмиг перестала обижаться и рыдать. Окончательно выплыв из унитаза, она задумчиво посмотрела в сторону раковин. Эванс хихикнула. Многие совершают большую ошибку, забывая на каком факультете училась Уоррен. И пусть характер когтевранки оставляет, желает лучшего, но она точно не была дурой и имела в себе все характерные признаки своего дома.

— Ты опять меня обдурила, — вздохнула Миртл.

— Прости, — пуффендуйка развела руки в стороны и, пожав плечами, спросила: — А кто всё-таки в тебя швырялся?

— Понятия не имею. Я здесь расположилась в колене сифона, предаюсь мыслям о смерти, а эта штука пронзает мою макушку. Вон она, под раковиной, её туда смыло.

Обернувшись Морин увидела, как её подруга, также освещая себе помещение «Люмосом», присела на корточки около небольшой, тонкой книжки. Подойдя ближе и тоже присев, девочка поняла, что на полноценную книгу это не похоже. Книжка была в потрепанной чёрной обложке и мокрая насквозь. Взмахнув палочкой и прошептав заклинание левитации, Эванс перенесла её на раковину. На переплёте виднелась выцветшая дата полувековой давности. Ещё один взмах, и книжка раскрылась. На первой странице ещё можно было разобрать имя — Т. М. Реддл, написанное расплывшимися чернилами. Но к удивлению девочек, все остальные страницы были совершенно чистыми. Кроме разве что номерации дней и названий месяцев в уголках. Нигде ни одного слова, ни одной самой обычной записи, вроде напоминания о дне рождении или даты визита к врачу, как обычно, пишут в ежедневниках.

— Похоже, в нём никогда не писали, — сказала Ханна и разочарованно вздохнула.

— И зачем тогда его выкинули? — задала свой вопрос Эванс, зная, что не получит ответ.

Повинуясь заклинанию, страницы продолжали перелистываться, и когда дневнику осталось лишь закрыться, пуффендуйки увидели на внутренней стороне адрес магазина на Воксхолл-Роуд в Лондоне.

— А владелец дневника, наверное, был маглом, — подумав, высказала предположение Аббот. — Иначе он не смог бы его там купить.

— Не факт. Я всё же хочу верить, что среди волшебников есть те немногие, которые ориентируются в магловском мире.

— Твоя наивность иногда не имеет границ, Мор, — Ханна засмеялась, а Морин лишь пожала плечами.

***

Представление Локонса о празднике воплотилось в жизнь в Валентинов день, четырнадцатого февраля. Войдя утром в Большой зал, Морин поняла, что этот день будет долгим и, возможно, весёлым. Стены зала были сплошь увиты пышными, ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Мнения насчёт такого декора разделились: большая часть парней сидела с таким видом, как будто их вот-вот стошнит, а что до женской половины, то они то и дело хихикали, да бросали на соседей предвкушающие взгляды.

— Кто-нибудь знает, что происходит? — спросила Эванс, сев за стол и скептически посмотрев на блюда усыпанные сердечками.

Эрни Макмиллан, ничего не говоря, просто указал на преподавательский стол. И только девочка посмотрела в указанном направлении, как Локонс, в омерзительной розовой мантии в тон цветам, жестом потребовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с ничего не выражающими лицами. Последующее объявление профессора по защите показалось Морин неудачной шуткой, но когда в зал вошла процессия мрачного вида, состоящая из садовых гномов, она поняла, что сильно ошиблась на этот счёт. Незадачливых купидонов, пуффендуйка рассматривала с легким интересом. У каждого гнома в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки.

— Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбаясь, продолжил Локонс. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея!

Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях. Взгляд Снейпа говорил, что он силой вольет стакан яда в глотку первого, кто обратится к нему за Любовным напитком. Морин знала лишь двоих отморозков, которые способны рискнуть и подойти к профессору с такой просьбой. И оба гриффиндорца уже поняли, сколько выгоды для своих шуток они могут вынести в этот день. Девочка вздохнула. Интересно, кто-нибудь отправит ей валентинку?

На протяжении всего дня гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, к сильному раздражению преподавателей. Морин всё это откровенно веселило. Девочка даже поддалась всеобщему ажиотажу и тоже отправила несколько посланий. Правда, больше шутливых, чем романтичных. Впрочем, саму пуффендуйку послания тоже не обошли стороной. Одно из них ей послали близнецы Уизли, и Эванс не знала, то ли ей краснеть от смущения, то ли от смеха. Вывод был один — гриффиндорцы очень даже удачно отомстили ей за рождественский подарок.

На одном из перерывов между занятиями Морин нашла Перси, чтобы проконсультироваться с ним насчёт дополнительных предметов в следующем году.

— Эванс? Привет, — поприветствовал её староста Гриффиндора.

— Привет, — девочка улыбнулась ему. — Не поможешь?

— Снова ищешь Гарри?

— Нет, не угадал. Нам ребята со старших курсов рассказали, что в этом году мы будем выбирать дополнительные предметы на следующие несколько лет обучения. Я бы хотела взять все, но не уверена, что это будет возможно.

— Разве ваши старосты не в состоянии ответить на твои вопросы? — гриффиндорец смотрел на неё скептично.

— Могут, но никто из них не сдавал СОВы по всем предметам.

— Ладно, — согласившись с её словами, Перси кивнул вперёд, говоря этим, что ответит на вопросы по дороге до кабинета. — Что именно тебя интересует?

— Ты посещал все-все предметы или выборочно? И как готовился к экзаменам?

— Администрация школы помогает найти время для посещения всех занятий, если ты об этом. Но я не могу сказать, каким образом. В начале третьего курса сама узнаешь. Но могу дать совет, используй дополнительное время правильно. И с некоторыми преподавателями можно договориться. А экзамены… СОВы почти ничем не отличаются от обычных ежегодных экзаменов. И подготовка к ним такая же.

Морин хотела уже поблагодарить юношу за помощь, но услышала насмешливый голос Малфоя, как обычно, манерно растягивающий слова:

— Что здесь происходит?

Переглянувшись с нахмурившимся старостой, девочка поспешила к нему. Первой в толпе Эванс заметила макушку Драко. Затем брата, лихорадочно заталкивающего вещи в порванную сумку.

— Из-за чего шум? — громко спросил подоспевший Перси Уизли.

Кажется, Гарри попытался бросить все свои вещи и дать дёру, но гном обхватил руками его колени и повалил на пол.

— Ну вот, — сказал он, усевшись ему на лодыжки. — Теперь слушай:

Его глаза хоть видят слабо,

Но зеленей, чем чародея жаба,

А волосы его черней тоски,

Чернее классной грифельной доски.

О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал,

Герой, что с Тёмным Лордом совладал!

Морин хихикнула. Гарри выглядел так, словно был готов отдать все золото «Гринготтса», лишь бы провалиться сквозь землю. Пытаясь улыбаться, он поднялся на ноги. Некоторые первокурсники рыдали от смеха, а Перси пытался навести порядок. В момент, когда староста Гриффиндора собрался очередной раз всех отправить на занятия, а Драко хотел прокомментировать стих про Гарри, к слизеринцу подошёл тот же самый гном и, прокашлявшись, объявил:

— Даако Мафой, тебе тоже послание! — Малфой побледнел, Поттер более искренне и злораднее улыбнулся, прекрасно понимая, что соперник сейчас чувствует, а Эванс прикусила губу, сдерживая смех, ведь уже знала, какие слова сейчас будут звучать. — Слушай:

Рано утром в старом замке

Дракон в любви внезапно признавался.

Лапку к сердцу прижимал,

Нежно хвостиком вилял

И со страстью, с придыханьем

Он принцессе говорил:

«Ты — как сладкая конфетка,

Как кусочек вкусной пиццы.

Без ума в тебя влюбился

Верный, преданный я, твой дракон!»

Надо ли говорить, что новое послание встретили с ещё большим смехом? Красный как помидор Драко повернулся к рядом стоящей пуффендуйке, из-за всех сил сдерживающей хохот, и наигранно убитым голосом сказал ей:

— Я тебя ненавижу, Эванс. Ты серьезно?! Я — сладкая конфетка?!

Это стало последней каплей, и Морин, всхлипывая, захохотала. Это точно был её лучший день за весь этот учебный год.

***

Вечером того же дня, когда Эванс вернулась в свою комнату, Ханна с хитрой улыбкой на губах позвала её, но девочка лишь отмахнулась и стала искать в тумбочке свой блокнот для заметок и черновиков и обычную шариковую ручку. Вместо всего этого пуффендуйке попались лишь флакон с чернилами, перо и тот самый дневник, что они нашли в туалете. Махнув на поиски, Морин взяла находки и быстрым движением записала:

«Лукотрусы — странные древоподобные создания. Безобидны. Питаются яйцами докси и фей».

Лишь после этого девочка села на кровать и заметила лежащий на подушке букет из бледно-лиловых роз и жёлтых тюльпанов. Растерянно коснувшись цветов, Морин заметила конверт рядом с ними.

—Что это? — спросила она подругу.

— Букет. Меня больше интересует от кого он. Открывай письмо и читай вслух!

Морин покраснела и с лёгкой дрожью в руках взяла послание. Достав пергамент из конверта, она сначала прочитала послание про себя и покраснела ещё больше. Отведя взгляд в сторону, пуффендуйка смущённо попросила:

— Может не стоит?

— Стоит-стоит! Читай. Ты так покраснела, что я теперь из-за любопытства уснуть не смогу!

— Ладно, — Эванс обречённо вздохнула и стала читать вслух:

У сердца с глазом — тайный договор:

Они друг другу облегчают муки,

Когда тебя напрасно ищет взор

И сердце задыхается в разлуке.

Твоим изображеньем зоркий глаз

Дает и сердцу любоваться вволю.

А сердце глазу в свой урочный час

Мечты любовной уступает долю.

Так в помыслах моих иль во плоти

Ты предо мной в мгновение любое.

Не дальше мысли можешь ты уйти.

Я неразлучен с ней, она — с тобою.

Мой взор тебя рисует и во сне

И будит сердце, спящее во мне.

P.S.: Прости, из меня ужасный поэт. Но для таких, как я, уже написаны стихи, и Шекспир как никто иной способен описать мои чувства к тебе.

— Эта так мило, — протянули в один голос Ханна и Сьюзен, мечтательно смотря на букет.

— Жаль, что анонимно, — вздохнула Аббот. — Но может неизвестный когда-нибудь решится и признается тебе лично?

— Ни слова больше об этом! — ответила ей Морин, щёки которой продолжали пылать.

Поставив букет в вазу с водой (и откуда только она взялась у них в комнате?), Эванс демонстративно задёрнула балдахин, отделяя себя от хихикающих соседок. Лишь после этого пуффендуйка обратила внимание на всё также раскрытый дневник. На месте её короткой заметки были выведены фразы, которые она никогда не писала, да и сам почерк был совершенно не похож на её.

«Лукотрусы — хранители деревьев. Ростом они не больше 8 дюймов, из-за чего их сложно обнаружить. Выглядят лукотрусы так, словно сделаны из прутиков и коры, с небольшими чёрными глазами. Передвигаются на трёх маленьких ножках и имеют огромные пальцы на руках. На голове есть образование, напоминающее два листочка. Верно отмечено, что они безобидны сами по себе, но если кто-то причинит вред их дереву, то лукотрусы прыгают на обидчика и кусают его. Про питание тоже верно написано: яйца докси и фей. Однако их можно задобрить, угостив мокрицами. Именно так волшебникам удается отвлечь лукотрусов на некоторое время, чтобы добыть немного древесины для изготовления волшебной палочки.

Привет. Меня зовут Том Реддл. Как тебя зовут? И как к тебе попал мой дневник?»

Морин напряглась. Некстати вспомнились слова про гримуары, про которые она читала незадолго до каникул. Невольно девочка немного отодвинулась от книжки и стала прислушиваться к своим ощущениям. Вдруг влияние живых книг можно почувствовать? Так и не заметив изменений в себе, Эванс неуверенно посмотрела на чернильницу-непроливайку и поддалась своему любопытству. Но прежде чем писать ответ, девочка достала пару пергаментов и дословно переписала слова из дневника, после чего дополнила их описанием своих подозрений и ощущений.

«Морин Эванс. Кто-то выбросил его в унитаз. Ты живая книга? Гримуар?»

Новое сообщение Реддла не заставило себя ждать.

«Рад знакомству, Морин. Я что-то вроде хранилища воспоминаний. Хорошо, что я записал их не чернилами, а более надежным, способом. Я ведь знал, что есть люди, которые не хотят, чтобы мои записи были прочитаны».

«Что это значит?» — уточнила девочка, не забывая дублировать их диалог на пергаменты.

«Этот дневник хранит записи об ужасных событиях, окутанных покровом тайны. Они произошли много лет назад в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс».

«Надо же, а я как раз в ней нахожусь, — Эванс хмыкнула, пока писала эту фразу. — А что это за события?»

Почерк у Реддла стал беспорядочным, словно собеседник торопился высказать свои мысли.

«Они связаны с Тайной комнатой. Ты слышала о ней? В моё время нам говорили, что это легенда, что её нет, но это была ложь. На пятом году моего обучения Комнату открыли, монстр вырвался на свободу, напал на студентов и убил одного. Я поймал человека, открывшего Комнату, и его исключили. Директор школы, профессор Диппет, очень стыдился, что подобное могло произойти в Хогвартсе, и запретил мне говорить об этом правду. Дело представили так, будто девушка погибла из-за несчастного случая. А меня наградили красивой доской с гравировкой и велели впредь держать язык за зубами. Но я-то знаю, это может опять повториться — ведь монстр ещё жив, а тот, кто способен освободить его, по-прежнему на свободе».

Если бы этот Реддл мог сейчас увидеть Морин, то заметил бы на её лице неприкрытый скепсис. Девочка не верила ему, но решила продолжить диалог.

«Осенью кто-то написал на стене, что Комната снова открыта. Кто в прошлый раз её открывал?»

«Я могу тебе его показать, если хочешь, — откликнулся Реддл. — Одних моих слов недостаточно. Но я мог бы ввести тебя в свою память на ту ночь, когда я его поймал».

Эванс сомневалась. Она не верила Реддлу. Рука с пером замерла над страницей дневника. Но в тот же момент ей было интересно, как можно попасть к кому-то в память. Пока пуффендуйка пыталась принять решение, появилась новая надпись:

«Позволь же ввести тебя в мою память».

Вздохнув, Мор согласилась:

«Хорошо. Что для этого нужно сделать?»

Том не ответил. Страницы дневника вдруг замелькали, словно подхваченные сильным ветром, и остановились на середине июня. Волшебница с интересом наблюдала, как страничка тринадцатого июня превратилась в крохотный телевизионный экран. Откинувшись на подушку, она поднесла дневник поближе к глазам, миниатюрное окно внезапно расширилось, её туда потянуло. Эванс напугалась, но не вскрикнула. Она почувствовала, как тело оторвалось от кровати, а затем она словно вылетела сквозь открытую страницу в водоворот красок и теней.

Ноги стукнулись о что-то твердое также внезапно; девочку тряхануло, но она устояла. Размытые очертания окружающего стали отчетливы. К своему сожалению, пуффендуйка не узнала помещение, в котором очутилась. Комната была круглая. На стенах дремали портреты незнакомых ей волшебников. Затем девочка заметила стол и высохший, болезненного вида волшебника за ним. Он был лысым, если не считать нескольких клочков седых волос, и читал письмо, освещенное пламенем свечи.

Наблюдая за ним, Морин пришла к выводу, что этот кабинет находится в Хогвартсе времён Реддла, а сам волшебник является либо профессором, либо директором школы. Когда в дверь постучали, девочка вздрогнула.

— Войдите, — произнес старик слабым голосом.

Снимая островерхую шляпу, вошел мальчик лет шестнадцати. На его груди сверкнул серебряный значок старосты. Он тоже был высоким. Даже выше старика, который оказался тем самым директором Диппетом. Это Мори узнала из их диалога. Она не сильно вслушивалась, но всё же отмечала для себя небольшие детали и рассматривала слизеринца, стараясь его запомнить. Так из их диалога девочка узнала, что Реддл был сиротой и полукровкой, а ещё она услышала его второе имя. Марволо. И оно показалось ей смутно знакомым.

Когда речь зашла о закрытии школы глаза у Реддла расширились. Эванс заметила в них испуг и панику. Его дальнейшие фразы были обрывочны и сумбурны, но парень быстро вернул себе контроль над эмоциями. Вскоре директор отпустил слизеринца.

Реддл соскользнул с высокого стула и вышел из комнаты. Пуффендуйка последовала за ним. Они спустились по винтовой лестнице и вышли в полутемный коридор к гаргулье. Реддл остановился — было видно, что он о чем-то напряженно размышляет: он покусывал губу, на лбу залегла морщина.

— Похоже, сейчас ты поведёшь меня к так называемому преступнику, — прошептала Эванс, и на мгновение волшебнице показалось, словно кто-то наблюдает за ней.

Пока Мор хмуро осматривалась, Реддл пришёл к какому-то решению и бросился прочь. Девочке ничего не осталось, как поспешить за ним следом. По дороге им не встретилось ни одной живой души, и только в холле рослый волшебник с громадной копной рыжеватых волос и такой же бородой окликнул Реддла с мраморной лестницы:

— Том, что это ты блуждаешь в такую поздноту? — это была более молодая версия Дамблдора.

Их диалог не занял много времени. Том дождался, пока мужчина скрылся из виду, и со всей быстротой поспешил вниз, по каменным ступеням в подземные помещения. Морин пришлось побежать, чтобы успевать за ним. Зря девочка надеялась, что парень сразу приведёт её к «наследнику». Он лишь спрятался в одном из кабинетов и стал что-то ждать.

— Надеюсь, ты не хочешь мне сказать, что этот твой наследник оказался таким болваном и так просто попался, — увы, но девочка снова ошиблась.

Они долго стояли, но наконец, по ту сторону двери послышались чьи-то шаги. Мор отчетливо уловила, как человек миновал дверь, за которой они стояли. Реддл беззвучно, как тень, выскользнул в коридор и двинулся следом. Эванс не скрываясь за ним.

События, что произошли дальше, девочка обдумывала несколько дней. Она никак не могла смириться с мыслью, что ошиблась, и что Хагрид был тем самым наследником Слизерина. Морин настолько истерзала себя догадками и сомнениями, что в один из дней прямо за обедом подошла к брату и попросила его сходить с ней к лесничему и официально познакомить их. Гарри хоть и удивился просьбе сестры, но ничего не сказал. Вечером того же дня подростки отправились в гости к полувеликану. Из осторожных вопросов девочка выяснила, кем были родители Хагрида, а на следующий день провела весь вечер в архиве библиотеки, ища хотя бы маленький намёк на родство лесничего с основателем. Ничего не найдя, Морин сделала вывод, что Реддл ей всё же соврал.

К своему сожалению, успокоиться на этом она не смогла. Теперь девочке не давала покоя мысль, что слишком знакомо ей второе имя Реддла. Из-за этого она стала искать информацию о нём. Лучший ученик школы в свои годы. Староста Слизерина, а затем и староста школы. Все экзамены сдавал на высочайшие оценки. Эдакий идеальный мальчик. Даже внешность его в этом не подвела. Морин признавала, что Том был очень красив. И, тем не менее, он казался пуффендуйке слишком идеальным. Это заставляло её напрягаться и искать тот самый подвох дальше. В конечном итоге поиски привели лишь к недосыпу и головной боли.

— Мори, всё в порядке? — спросила в один из дней Ханна, с беспокойством смотря на размазывающую по тарелке завтрак подругу.

— Нет. Где я слышала имя Малволо? — девочка с раздражением откинула прибор и посмотрела на собеседницу.

— Если не ошибаюсь, это имя ты упоминала в своей статье. Той, что про Тайную комнату, — ответила ей Аббот и пожала плечами.

Эванс смотрела на неё так, словно её саму только что ударили мешком по голове, но не успела блондинка обеспокоиться её состоянием, как девочка светло улыбнулась и с аппетитом накинулась на еду. Мор обязательно поблагодарит подругу за помощь и обнимет её, но сейчас важнее скорее позавтракать и перечитать статью.

***

«Ты обманул меня».

«Почему ты так решила?»

«Хагрид не может быть Наследником. Его мать великанша, а отец маглорождённый волшебник. И я знаю, что настоящим наследником был ты. Твой дед, Марволо Гонт, потомок Слизерина», — ответа не последовало, но стоило Морин решить закрыть дневник, как слова вновь стали проявляться.

«Ты умнее, чем я думал, Эванс».

«Как ты это сделал? Это ведь ты написал ту надпись и проклял кошку».

«Надеюсь, ты не хочешь мне сказать, что думаешь, будто я отвечу?» — пуффендуйка медленно со злостью выдохнула. Она была уверена, что если бы Том мог говорить, то эта фраза прозвучала ровно с теми же интонациями, что были у неё самой в воспоминании.

«Я приложу все свои силы, чтобы ты больше никому не навредил».

«Как жаль, что у тебя это не выйдет, девчонка».

Эванс резко захлопнула книжку и убрала её в чемодан. Задумавшись на мгновение, она дополнительно нанесла на него все те запирающие чары, что знала. Она не позволит этой проклятой вещи вновь попасть в чьи-либо руки. Но кто ж знал, что в последующие дни девочка пожалеет, что так и не решилась сжечь дневник в камине…

Глава 10

На следующую ночь Морин приснился кошмар. Она была в непроглядной темноте и никак не могла найти выход. Казалось даже, будто там нет ничего. Ни стен, ни пола. Лишь воздух и тьма. В какой-то момент пуффендуйка увидела перед собой Реддла. Слизеринец ничего ей не сказал. Лишь усмехнулся так уверенно, словно её судьба уже решена. Проснулась девочка в холодном поту и той ночью больше не смогла заснуть.

Эванс искренне хотела верить, что дневник не будет как-то влиять на неё, но надежда разбилась о реальность уже спустя неделю, когда ей снова приснился парень из воспоминания. Она бы, конечно, снова решила, что это всего лишь плод воображения из-за усталости или эмоционального перенапряжения, но Реддл так искренне удивился, а затем и разозлился, когда увидел её. Да и вряд ли в обычном сне он стал спрашивать, что она здесь делает.

Морин осмотрелась. Они точно были в Хогвартсе. Правда, он казался ей каким-то не таким. Но погодите. Примерно таким же он был в воспоминании Реддла! Только там был уже поздний вечер, а сейчас день. Неужели она снова в его памяти?

— Где я? — доверяй, но проверяй, как говорится, поэтому пуффендуйка посмотрела на парня с не меньшей враждебностью и задала этот вопрос.

— Пошла вон, — прошипел он в ответ.

— О, я бы с радостью это сделала, если б знала как, — девочка скрестила руки на груди.

Слизеринец ничего не ответил. Лишь смотрел со смесью ненависти и задумчивости. Спустя пару минут Эванс хотела уже уйти от него, как Том внезапно улыбнулся. Жутко, и глаза у него блеснули недобрым. Морин попятилась, когда он уверенно и быстро пошёл к ней.

— Ты чего удумал? — спросила девочка, осматриваясь в поисках помощи или убежища.

— Не бойся, барсучонок, я всего лишь немного помогу тебе убраться отсюда.

Морин так не думала и потому со всех ног побежала прочь от Реддла, но парень не собирался давать ей так просто сбежать. И если б он мог, то давно бы проклял мерзавку чем-нибудь особенно неприятным, а то и смертельным. Как она только посмела вломиться сюда?!

Эванс же больше интересовало, как она сюда попала и как ей вернуться обратно, да так, чтобы слизеринец её больше не достал. Интересно, а кто он собственно? Дух? Или может разумное, ожившее воспоминание? Хотя какая разница? Сейчас ей это знание никак не поможет, ведь она всё равно не знает, какой вред то и другое может или не может ей нанести.

Чувствуя, как лёгкие и ноги начинают гореть, девочка обернулась и поняла, что ей повезло оторваться. Недолго думая, Морин скрылась за первой попавшейся дверью и в удивлении застыла на месте: вместо ожидаемого кабинета она оказалась во дворе. В который раз осмотревшись, волшебница поняла, что теперь находится не в Хогвартсе. Позади находился вход в унылое квадратное здание, окружённое высокой решёткой, а впереди простирался голый и пустой дворик, отделённый от улицы чугунными воротами. Город за ними казался Эванс смутно знакомым, но она никак не могла вспомнить его.

Внезапно со стороны до волшебницы донеслись голоса, и она вздрогнула, но хватило одного взгляда, чтобы понять, что это всего лишь дети. Реддла нигде не было видно, поэтому Морин обратила внимание на беспризорников. Все они выглядели бедно и были одеты в одинаковую форму, из-за чего девочка предположила, что находится рядом со школой или приютом. Дети бегали друг за другом, играя в салочки, но один из них стоял в отдалении и наблюдал за игрой. Тёмноволосый и бледный мальчик казался Мор высоким для своих лет, ведь она бы дала ему три-четыре года. Несмотря на явный юный возраст, у него уже просматривались красивые черты. Даже, пожалуй, аристократичные.

В какой-то момент кто-то из ребят то ли случайно, то ли специально толкнул его, и мальчик упал. Забывшись, Эванс сделала пару шагов к нему с неосознанным желанием ему помочь, но остановилась, когда кто-то крикнул:

— Эми, стой! Не трогай этого ненормального! Так ему и надо.

Оказалось, что одновременно с Мор к мальчику пошла девочка из компании. Волшебница нахмурилась. Она всегда недолюбливала тех, кто смеётся и унижает более слабых. Правда, в этот раз девочка ошиблась. Мальчик не был слабым. Он был волшебником. Другого объяснения последующему за оскорблениями событию, Эванс не смогла найти. Том, теперь Эванс осознала, что это именно он, бросил на обидчика сердитый взгляд. Одновременно с этим кто-то истошно закричал, словно ему причинили невыносимую боль, а Реддл рывком поднялся на ноги и побежал в дом. Морин лишь успела заметить, что колени и локоть у него разбиты в кровь.

Не понимая до конца, зачем это делает, волшебница пошла за ним. Оглядывая скудное и бедное убранство приюта, девочка искренне недоумевала, как в таких условиях можно жить. Должно быть зимой здесь очень холодно. К тому же Эванс стала сомневаться в том, что питались дети нормально. Конечно, возможно они не голодали, но была ли их пища полноценной? Понимая, что вряд получит ответ на этот вопрос, она поднялась вслед за мальчиком на второй этаж. Когда волшебница вошла в его комнату, юная версия Тома уже сидела на кровати, обнимая колени и пряча в них лицо. Хоть всхлипываний и не было слышно, Мори видела, как дрожат плечи мальчика. Смотреть на это было больно и неприятно, поэтому Эванс отвернулась к двери, собираясь уйти, но столкнулась с уже знакомым взрослым Реддлом. Сказать, что он был зол, значит, ничего не сказать. Девочка даже шевельнуться не успела, не то, что что-то сказать, как парень грубо схватил её за шею и нещадно выкинул из комнаты.

Надо ли говорить, что пробуждение после этого у Мор было не из приятных? Когда пуффендуйка открыла глаза и рывком села, ощущение чужой руки на шее было ещё свежо, но, к счастью, хотя бы явных синяков не было.

— Мор, ты чего? — удивлённо спросила у неё уже не спящая Ханна.

— Кошмар приснился, — ответила Эванс и поморщилась, схватившись за голову. Ещё одним последствием ночной встречи стала сильная боль в висках.

— Голова болит? — в голосе Аббот прозвучало беспокойство. — Может сходить за мадам Помфри?

— Не нужно, Хан, — девочка натянуто улыбнулась. — Я сейчас перед завтраком к ней сама зайду.

Блондинка в ответ недовольно нахмурилась, но кивнула, соглашаясь. Чуть позже, когда юные пуффендуйки умылись и переоделись, Ханна пошла в больничное крыло вместе с Морин, которая весь их путь пыталась безуспешно отговорить от этой затеи подругу. Войдя в обитель колдомедика, девочки сразу заметили мадам Помфри и, поздоровавшись с ней, подошли ближе. Эванс коротко рассказала о том, что её беспокоит, и села на указанную койку. Когда женщина нахмурилась, после диагностического заклинания, пуффендуйка осторожно спросила:

— Всё плохо?

— Поправимо, но я не могу понять одно. Вы, мисс Эванс, практиковались в ментальной магии? — взгляд колдомедика не обещал ничего хорошего девочке, если ответ окажется положительным.

— Нет, мадам. Я даже не знала до этого момента, что такая магия существует, — честно призналась Морин.

Мадам Помфри ещё пару секунд молча и хмуро посмотрела на Эванс, но всё же кивнула. Женщина ушла на пару минут в свой кабинет и вернулась с парой флаконов зелий.

— Эти зелья нужно принимать перед едой два раза в день, мисс. К сожалению, постфактум невозможно узнать, кто вторгался в ваш разум, поэтому советую вам избегать прямых контактов взглядом. А ещё лучше найти учителя по окклюменции.

Поблагодарив женщину и сразу приняв перед ней зелья, Морин покинула больничное крыло, сделав в уме пометку, что надо поискать информацию об этой ментальной магии и окклюменции.

День пошёл привычным чередом. Школьники посещали занятия, зарабатывали баллы и получали домашние задания. К вечеру у Эванс окончательно прошла боль, но она всё равно выпила зелья перед ужином. Правда, на утро девочка поняла, что их, скорее всего, потребуется куда больше. Сны со злобным Реддлом и его воспоминаниями не желали прекращаться. Но стоит признать, что не каждый из них был для Морин болезненным. Пару недель спустя Реддл смирился с её присутствием и стал силой выкидывать из воспоминаний через раз-два. По крайней мере, так считала сама Эванс. В такие ночи она могла беспрепятственно наблюдать за волшебниками в воспоминаниях и за самим Томом. Девочка даже научились определять, когда она видит его воспоминание, а когда его дух. Пожалуй, даже можно сказать, что она стала чувствовать его присутствие рядом.

Некоторые сны волшебница даже называла полезными. В них она могла читать вместе с ним в библиотеке или присутствовать на занятиях. Однажды Мор даже рискнула попробовать использовать заклинание, о котором узнала из воспоминания Реддла, чтобы проверить насколько правдиво и реально то, что она видит ночами. И когда книга, повинуясь манящим чарам, прилетела к ней в руку, Морин окончательно осознала, что всё это не плод её воображения. Реддл действительно как-то воздействовал на неё через эту проклятую тетрадку.

Ближе к пасхальным каникулам Эванс поняла, что с этим нужно что-то делать. С каждым днём она всё сильнее чувствовала, как силы её покидают. Что уж говорить? Это даже окружающие стали замечать. Каждое утро Мори ловила на себе обеспокоенный взгляд брата, да и Ханна вместе со Сьюзен почти не оставляли её без присмотра. А о головных болям можно и вовсе молчать. Зелья мадам Помфри перестали помогать девочке, и с болью теперь она ходила каждый день. И вряд ли кто-то сможет представить, скольких усилий ей стоило продолжать учиться и делать вид, что с ней всё в порядке. В относительном порядке. А ведь теперь ещё нужно искать защиту от Реддла.

Которого стало слишком много. Морин даже стало казаться, что она сможет его узнать, если встретит в реальности. За такой срок нахождения в чужих воспоминаниях сложно не узнать человека. Эванс даже могла предсказать, как парень себя поведёт, когда наблюдала за пока незнакомыми ей событиями из жизни слизеринца. А ещё у неё появилось ощущение, что Реддл тоже периодически наблюдает за ней.

***

В очередном из своих снов девочка вошла в просторное помещение зелёных оттенков. Она сразу определила, чья это гостиная. Достаточно взглянуть на студентов, чтобы понять, что все они слизеринцы. Морин с интересом осматривалась. Всё же до этого момента ей не доводилось бывать в домах других факультетов.

— Уютненько у вас тут. Мрачновато, но уютно, — сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. — Интересно, насколько она отличается от современной?

Ответа ожидаемо не последовало. Да и кто бы ей ответил? Реддла рядом девочка не ощущала, а люди из воспоминаний с неё обычно не разговаривали. К тому же, если бы кто-то из них заговорил с ней, то Эванс, очень мягко говоря, удивилась бы.

Закончив знакомство с обстановкой, пуффендуйка обратила внимание на волшебников. Где-то здесь обязательно должна быть очередная версия слизеринца. Ага, вот он. Стоит у окна. Мори с любопытством подошла ближе и проследила за взглядом юноши, но так и не заметила что-либо интересное. Решив, что он, скорее всего, просто о чём-то думал в этот момент, она заметила отражение в стекле.

— Оу, — протянула Эванс и ещё раз посмотрела на Реддла. — Надо же. А я и не думала, что такой тип как ты мог быть влюблён в кого-то. Интересно, кто она?

Девочка подошла ближе к сидящей на диване девушке, на чьё отражение предположительно любовался парень. Густые чёрные волосы собраны в строгую причёску, красивые черты лица, выразительные серые глаза, бегающие по строкам в книге, что у незнакомки в глазах. Морин в удивлении остановилась, когда поняла, кого напоминает ей эта волшебница, и сразу всмотрелась более внимательно в её черты.

Скулы, нос, губы… Они оказались очень похожи друг с другом. С той разницей, что сейчас Мор младше незнакомки. Интересный вышел поворот. Значит, Реддл был влюблён в кого-то из его родственниц? К слову о слизеринце. Почувствовав его присутствие где-то у себя за спиной, пуффендуйка обернулась и сразу встретилась взглядом с Томом. На мгновение в глазах парня тоже отразилось удивление, когда он перевёл взгляд с девочки на девушку, но он быстро вернул контроль над эмоциями.

— Кто она? — спросила у Реддла Морин.

Волшебник не ответил. Девочка хмыкнула и присела на корточки перед заинтересовавшей её девушкой, стараясь максимально хорошо её запомнить. Всё же когда Том появляется рядом открыто, это говорит о том, что пребывание Эванс в его воспоминаниях скоро закончится.

— Знаешь, надо мной ведь тоже издевались. В начальной школе. Не знаю, за что Алисия тогда меня невзлюбила, но мелкие пакости были каждый день, а однажды дошло даже до того, что она с подружками силой отрезала мне косу под корень, — девочка снова обратилась к парню.

— Могу поспорить, после этого ты ревела без остановки, — Реддл ответил с уже привычными для собеседницы злобой и сарказмом в голосе.

— Ты прав. В тот день я действительно долго не могла успокоиться. Даже оставшиеся уроки пропустила. А вот на следующий день, пока ба требовала у директора разбирательств, я сломала Але нос. Ей этого хватило, чтобы перестать тиранию.

— Не сравнивай себя со мной.

— Даже не думала об этом. Слушай, Том, раз у тебя сегодня есть настроение на диалог без оскорблений, то может всё же подскажешь, кто она?

— Не подскажу, — парень ухмыльнулся и без особых усилий вытолкнул её из сна-воспоминания.

Следующая их встреча произошла в библиотеке. Эванс как раз зацепилась за версию о ментальном воздействии, о котором ей говорила мадам Помфри, и искала информацию об этом. Она как раз читала о легилименции, когда некто облокотился на спинку её стула и, наклонившись к ней, прошептал:

— Я ведь сказал, ты не сможешь меня остановить.

Вздрогнув, Морин с трудом смогла подавить рефлекс и не дать парню локтём в ухо. Бросив на него сердитый взгляд, девочка не стала отвечать и вернулась к чтению. Реддл коротко рассмеялся.

— Лучше б об окклюменции почитала. Пользы было бы больше.

— Если ты забыл, то это твои воспоминания, а не мои. Следовательно, учиться защите сознания нужно тебе, — спокойно заметила волшебница.

Ответом ей послужил неопределённый хмык и уже привычное ощущение, возвращения в реальность. Одновременно с этим Мор почувствовала как кто-то трясёт её за плечо, пытаясь разбудить.

— Морин, просыпайся. Ты весь день здесь просидела что ли?

Девочка часто заморгала, привыкая к полумраку школьной библиотеки и выпрямляясь. Спина и шея начали поднывать после неудобной позы, и Эванс потянулась, чтобы хотя бы немного размять затёкшие мышцы. Лишь после этого она обратила внимание на хмурого Гарри.

— Не весь. Я здесь часов с десяти или одиннадцати. Ты сам-то что тут забыл? Вы ж с Уизли только на буксире Грейнджер сюда приходите.

— Тебя искал. Ты пропустила завтрак с обедом, и никто из ваших не знает, куда ты пропала. Только Ханна вспомнила, что ты уже несколько дней перебираешь архив с фотографиями выпускников. Что ты пытаешься найти?

— Не что, а кого, Гарри. Но пока не найду, ничего не скажу. Слишком мало информации. А который час? — сонно зевнув, Морин посмотрела на фотокарточки на столе.

Ответ на вопрос сразу стал неважен, да и сон как рукой сняло, ведь она нашла её! Ту самую девушку из воспоминаний Реддла. Перевернув фотографию, пуффендуйка бегло прочитала имена. Вот она, третья в первом ряду. Вальбурга Блэк, выпускница Хогвартса 1943 года. Мори нахмурилась. Это имя ни о чём ей не говорило, но волшебница решила, что позже поищет более конкретную информацию о девушке.

— Скоро ужин начнётся, — тем временем ответил на её вопрос Поттер. — Что-то нашла?

— Да, нашла, — с нотками задумчивости в голосе согласилась Эванс. — Слышал что-нибудь о Блэках?

— Нет, ничего. Хочешь о них статью написать? — предположил Гарри и тоже посмотрел на фотографию.

— Нет. Скорее просто ознакомляюсь для общего развития, — Мор улыбнулась и, собрав карточки в одну стопку, предложила: — Ну что? Идём на ужин?

Гриффиндорец кивнул. Совместными усилиями убрав все материалы обратно на полки архива, юные волшебники покинули библиотеку и направились в большой зал. Пока брат увлечённо что-то рассказывал, Морин невольно задумалась. Со слов Джулиет, Лили Поттер, отдавая матери дочь, сказала, что она её позор и ошибка. Может ли это означать, что отцом девочки являлся не Джеймс Поттер? А вообще может ли быть такое, чтобы у близнецов были разные отцы? Эванс не знала, но чувствовала, что мыслит в верном направлении и тем труднее становился предстоящий разговор с Поттером. Мори не хотела портить те светлые крупицы знаний близнеца о матери известием, что возможно та изменила их (или всё же только его?) отцу.

Рассердившись на себя за эти мысли, девочка мотнула головой в стороны. Она искренне ненавидит такие моменты, а всё из-за чувств. Какому ребёнку будет приятно узнать, что его мама сама отказалась от него? Морин было больно от мысли об этом. С того разговора с Джулиет прошло несколько месяцев, но девочка до сих пор старается отгонять подобные мысли. Лучше бы она не задавала тот вопрос бабушке.

— Мор…

Сначала Эванс подумала, что ей показалось, но взглянув на Поттера, она поняла, что ошиблась. Мальчик замер на месте и казалось к чему-то прислушивался, как вдруг он вздрогнул и широко расширил глаза.

— Ты ничего не слышишь? — шепотом спросил он.

— Нет, — пуффендуйка нахмурилась и подумала, что дело пахнет керосином. Ей очень не нравилось то, что сейчас происходит. И ещё это ощущение, что вот-вот произойдёт что-то очень нехорошее. Или это она сама себя накручивает?

— Снова этот голос, — Гарри стал озираться, пытаясь понять, откуда он идёт.

— Поттер, не вздумай снова на него бежать, — чеканя каждое слово, ответила ему Морин.

Но кто бы её послушал? Не прошло и пары секунд, как гриффиндорец побледнел и сорвался с места. Волшебнице ничего больше не оставалось, как побежать за ним. В этот раз брат бежал удивительно быстро. Так что Эванс от него сильно отстала, но девочка подозревала, что знает, куда нужно идти. Она собиралась уже повернуть к стене, где было послание наследника, как Поттер внезапно вынырнул оттуда и поймал её за плечи.

— Мори, — мальчик замялся, словно не знал, как сказать что-то. — Лучше тебе это не видеть.

— Снова нападение? Кого? — не дожидаясь ответа, волшебница вырвалась и побежала дальше.

В душе всё заледенело, когда она увидела её. Морин невольно закрыла рот руками, чтобы не закричать. Ханна Аббот стояла недалеко от злополучной стены и хмуро смотрела на залитый водой пол. Пуффендуйка не шевелилась. Не обращая внимания на насквозь промокшие ботинки, волшебница подошла к подруге и неуверенно коснулась её плеча. Блондинка оказалась холодной и напоминала собой камень. Тихо и отчаянно заскулив, Эванс невольно стала оседать на пол, но окончательно упасть ей не дал брат, подхвативший близняшку у самой лужи.

— Мор, — позвал он её, но девочка не отозвалась. По щекам волшебницы побежали слёзы.— Мори, ей помогут! Обязательно помогут! Тише, Мори, тише. Я уверен, что с Ханной всё будет хорошо. Только нужно позвать кого-нибудь на помощь. Мор, ты слышишь меня?

Гарри не знал, что ему делать. Сестра не реагирует и впадает в истерику, а ведь нужно как можно скорее бежать к преподавателям! И оставить близняшку здесь страшно, ведь виновник может быть где-то поблизости, а Поттер очень не хотел, чтобы Морин тоже превратили в камень. Но словно услышав его метания, из туалета Плаксы Миртл вышла Джинни Уизли. Глаза девочки испуганно расширились, когда она заметила близнецов и Ханну.

— Джинни! — обрадовался её появлению мальчик. — Джинни, помоги! Нужно позвать кого-нибудь из профессоров. Ханну кто-то проклял. И Морин плохо. Я не могу её оставить здесь одну.

Гриффиндорка пару секунд так и стояла, словно её тоже обратили в камень, но затем медленно кивнула и побежала в сторону большого зала. Теперь осталось лишь дождаться помощь. Но запоздалая мысль посетила голову Гарри. Почему Джинни была рядом с местом преступления и так отреагировала на них? Неужели это она тот самый наследник? Нет, быть такого не может. Джинни всего лишь первокурсница. Как она могла проклясть Ханну и кошку Филча?

***

— Ублюдок!

Это было первым, что услышал Реддл, когда девчонка нашла его. Недолго думая, Эванс подлетела к нему в намерении побить парня, но Том поймал девочку за руки и наклонился к её лицу, смотря прямо в глаза. Морин тут же задёргалась, пытаясь вырваться из его хватки.

— Отпусти меня! — потребовала она, на что Реддл только хмыкнул и осторожно проник в её разум.

Нужные воспоминания нашлись быстро. Парень моргнул и самодовольно усмехнулся. Всё идёт точно по его плану, и какой бы удивительно умной и способной девчонка не была, но она не смогла ему помешать. И пускай Том так и не понял, как она проникает в его обитель и в тоже время тюрьму, он смог извлечь выгоду и из этого. Отстранившись от лица Эванс, он ответил:

— Знай своё место, девчонка, — и с силой оттолкнул её от себя в сторону окна.

Морин сжалась в комок, обхватив голову руками. Видимо Реддл не пожалел сил, когда швырнул её окно и одновременно с этим выкинул девочку из воспоминаний. Так же как в тот раз, когда парень схватил Эванс за шею, в спине волшебницы остаточно чувствовалась боль от проломленной рамы и стекла. Она не знала, сколько так пролежала, но в какой-то момент почувствовала чужие руки на плече, а потом наступило спасительное беспамятство.

Пришла в себя девочка снова в больничном крыле. Почему снова? После нападения на Ханну, Морин с каждым днём становилось всё хуже. Её состояние ухудшилось настолько, что спустя неделю после выхода из больничного крыла девочка потеряла сознание прямо во время занятий. Когда она пришла в себя, то поняла, что в очередной раз находится во владениях мадам Помфри. Теперь оказалось, что кроме постоянной нагрузки на разум у неё ещё и сильное магическое истощение. Колдомедик никак не могла понять, чем оно вызвано.

Зато Эванс знала чем. Или даже кем. И молчала об этом. Почему молчала? До окаменения Ханны вряд ли девочка смогла бы нормально объяснить свои мотивы. Она и себе-то не могла объяснить их. Это желание молчать и разбираться самостоятельно жило в ней на грани ощущений и чувств. Просто Мор в определённый момент чётко поняла, что так будет правильно. И что она точно сможет найти способ борьбы с Реддлом. Сейчас же это стало делом принципа. Эванс обязана отомстить духу за подругу.

Находиться в больничном крыле стало пыткой для Эванс. Тяжело лежать и осознавать, что здесь же, скрытая за ширмой, лежит твоя единственная близкая подруга. В какой-то момент Мор решилась снова подойти к ней. С трудом проглотив ком в горле, девочка что-то заметила в руке Аббот. Это оказался пергамент, на котором знакомым почерком было выведено:

«Ты не остановишь меня, барсучок».

Короткое послание стало спусковым крючком для искренней ненависти к Реддлу. Морин настолько разозлилась на него, что когда вернулась в постель, легко и быстро погрузилась в сон. Что было после, вы уже знаете.

Так вот. Морин снова очнулась в больничном крыле, но на этот раз рядом была её декан. Заметив, что девочка пришла в себя, Помона Спраут позвала мадам Помфри. Подошедшая колдомедик быстро продиагностировала пациентку и кивнула профессору, давая на что-то разрешение.

— Мисс Эванс, как вы себя чувствуете? — обратилась к своей студентке женщина.

— Да вроде живая, — Эванс ответила с заминкой. Декан улыбнулась на её ответ.

— Морин, нам очень важно знать, с кем ты говорила или встречалась прошлой ночью. Может к тебе кто-то приходил?

— Я была одна, профессор. Никто не приходил. Мадам Помфри ведь запретила меня посещать, чтобы не спровоцировать новую истерику.

— Ты уверена? Может ты забыла о визите? — женщина смотрела с беспокойством, но Морин могла лишь неопределённо повести плечами. Ей было нечего добавить. — Похоже, без легилимента нам не обойтись, Поппи.

Девочка обречённо простонала. Только этого ей не хватало. Она ведь не умеет закрывать свой разум! Профессиональный менталист сразу увидит всё, что она скрывает! Или не сразу? Если будет искать что-то конкретное, то может и не заметить.

Пока Морин предавалась меланхоличным рассуждениям, женщины обсудили вероятность применения заклятия забвения к пуффендуйке. Мадам Помфри ушла связываться с больницей Святого Мунго. Профессор Спраут же вздохнула и, пожелав Эванс скорого выздоровления, покинула больничное крыло. О том, куда она ушла, юная волшебница могла лишь гадать.

Позже вечером девочка узнала, что специалист сможет прибыть в Хогвартс только через пару-тройку дней. И до того времени она будет находиться здесь в больничном крыле. Настроения новости не добавили, и как результат Мор долго не могла заснуть.

— Ну что, Эванс? Готова отдать мне свою жизнь?

Морин вздрогнула и испуганно открыла глаза. Реддл стоял около её койки и ухмылялся. Мельком осмотревшись, девочка с удивлением поняла, что она не в его воспоминаниях. В этот раз Том пришёл к ней в реальность. От того ужас стал сильнее, но волшебнице хватило решимости, чтобы сесть и спросить:

— О чём ты?

Заставляя себя перестать паниковать, Эванс заметила, что парень что-то держит за спиной. Слизеринец же шире ухмыльнулся. Он словно ждал, когда она обратит на это внимание. Иначе девочка не могла объяснить, почему только сейчас он показал руку и дневник в ней. Глаза Мор в удивлении расширились. Она хотела уже спросить, как он смог его забрать из её комнаты, но тут же нашла ответ сама. Уизли. Джинни Уизли тоже как-то попадает под его влияние. Иначе кто мог ещё напасть на кошку? Но как она попала в гостиную пуффендуя? Легко. Том узнал пароль и комнату Эванс из её же воспоминаний. Ведь тогда, когда она набросилась на него, он смог поймать её взгляд и некоторое время смотрел прямо в глаза.

— Мразь, — прошипела девочка.

— Минус пять баллов за оскорбление, барсучок, — не смотря на веселье слизеринца, взгляд его стал одобрительным. Наклонившись к Эванс, Том спросил: — Ты ведь чувствуешь это? Как силы и жизнь покидают тебя. Вижу, что чувствуешь. Но ты не бойся. Это будет милосердная смерть. Ты просто уснёшь и больше не проснёшься.

— Боюсь, у тебя будет несварение из-за меня. Так что перебьёшься, Реддл, — девочка поймала парня за руку и твёрдым голосом приказала: — Прочь.

Ухмылка исчезла с губ слизеринца, а глаза его выражали неподдельный испуг и удивление. Морин с не меньшим изумлением наблюдала как быстро, но плавно тело парня стало чёрным дымом и впиталось в книжку. Ещё больше ошеломило волшебницу то, что всё это время она держала за руку не Тома, а Джинни. Когда дым полностью исчез, гриффиндорка словно кукла рухнула на ноги Эванс.

Пока Уизли приходила в себя, Мор успела забрать у неё дневник Реддла. Джинни осторожно поднялась и в замешательстве осмотрелась. Было похоже на то, что девочка не помнит и не понимает, как оказалась в больничном крыле. Посмотрев на настороженную Эванс и заметив у неё прижатую к груди книжку, Уизли напугано застыла.

— У меня только один вопрос к тебе, Джинни. Что ты делала с дневником Реддла?

— Я… — девочка покраснела и опустила голову, замолчав.

— Ты? — переспросила Морин. — Писала в нём? Спала с ним? В шкафчик положила? Что? Это важно, Уизли! Не тупи!

— Писала, — призналась гриффиндорка.

Эванс устало выдохнула и упала обратно на подушку. Значит, Реддл устанавливает связь, когда в тетрадке пишут. Возможно, есть ещё какое-то условие, но Мор оно было не нужно, ведь, кажется, она начала понимать, как избавиться от этого влияния.

— Ты ведь тоже писала в нём, — это был не вопрос. Скорее утверждение. — Он рассказывал тебе что-нибудь?

— А должен был? — приподняв брови и вернув внимание к собеседнице, спросила пуффендуйка.

— Не знаю.

— Он паразит, который пытается вытянуть из нас с тобой магию и жизненные силы. Ты может, замечала за собой что-нибудь. Стала больше спать, быстрее устаёшь, постоянная слабость, — девочка кивнула, соглашаясь со словами Морин. — Будет лучше, если ты и дальше не будешь писать в дневнике.

— Иногда я забываю, что делала и где была, — призналась Джинни.

— Как сейчас не помнишь, как пришла сюда, верно?

— Да, — Уизли удивилась, не понимая, откуда пуффендуйка это узнала.

— Перед тем, как ты пришла в себя, Том приходил ко мне. Кажется, он может вселяться в тебя.

— В тебя тоже? — прошептала гриффиндорка, пребывая в настоящем ужасе.

— Есть два варианта. Первый, не может. У меня не было такого, чтобы я забывала о чём-то, как ты. Второй, может, но либо не делает этого, либо делает, но как-то очень хитроумно.

— Что нам теперь делать? Признаться преподавателям?

— Нет. У меня есть одна идея. Позволь мне проверить её. Если ничего не получится, то пойдём к деканам на повинную.

— Хорошо. Я верю тебе, — девочка ответила не сразу: видимо, взвешивала в уме все «за» и «против».

— Великолепно. Тогда как ты смотришь на то, чтобы попытаться всё же поспать?

Рано утром Морин не стала дожидаться осмотра мадам Помфри и максимально тихо покинула больничное крыло. Стоило Эванс обрести свободу, как она тут же засела в библиотеке. Однако найти смогла лишь баллады о волшебниках повелевающих духами без детального описания самого веления.

Тогда, вернувшись в обитель сердитого колдомедика, девочка обратилась к памяти и фантазии. Морин настолько истязала себя думами, что в какой-то момент стала вспоминать всё, что угодно, но ненужное. Так, к примеру, она вспомнила, как пару-тройку лет назад тайно от бабушки смотрела ужастик про злых духов. В нём, чтобы демоны не могли навредить людям, их заключали в магические круги… Бинго!

Надо ли говорить, что спать Эванс даже не пробовала ложиться? Правда, в этом больше было вины в нежелании видеть Реддла. И, тем не менее, наутро мадам Помфри застала её над расчётами. Добродушности женщине это не добавило. Поняв, что её подопечная не спала ночь, Поппи поступила, по мнению Морин, жестоко и нечестно, в бескомпромиссной форме заставив девочку выпить зелье сна без сновидений. И ладно бы, если б снов действительно не было, но хоть Реддл ей благополучно не попадался на глаза.

Проснулась Эванс только на следующий день незадолго до начала завтрака. На восстановление деталей круга по памяти у волшебницы ушла вся прошлая ночь, но результат всё равно не принёс Морин уверенности, что идея с такой защитой сработает. Вряд ли мадам Помфри обрадуется, когда узнает, что пациентка снова сбежала, но пуффендуйка рискнула. Она не сможет спокойно жить, если не закончит начатое. Поэтому девочка обратилась к профессору Бабблинг:

— Здравствуйте, профессор. Можно?

— Здравствуйте, мисс Эванс. Проходите. Не составите старушке компанию за чашечкой чая? — в этот момент миссис Бабблинг сидела за своим столом в кабинете Древних рун.

— С удовольствием, — волшебница вежливо улыбнулась и села напротив преподавательницы, которая одним взмахом палочки вскипятила воду и заварила напиток.

— Так что вас так беспокоит, юная леди, что вы решили сбежать от Поппи? — поинтересовалась Батшеда, когда чай был разлит по чашкам, и они с Мор сделали по глотку. Девочка поперхнулась.

— Я хотела узнать, будет ли это работать, — девочка положила на стол пергамент с чертежом круга.

Пока женщина изучала символы круга, Эванс маленькими глотками пила напиток и с лёгким нетерпением ждала вердикт преподавателя. Отложив пергамент, миссис Бабблинг отпила ещё немного чая и спросила:

— От чего должен защищать круг и где вы его нашли, мисс Эванс?

— У маглов есть фильмы про всяких духов, призраков и демонов. Вы знаете, что такое фильм? — дождавшись согласного кивка, Морин продолжила: — Так вот. В этих фильмах люди защищались от них с помощью таких кругов. Я не уверена, что верно начертила знаки, но это очень похоже на то, что я видела.

— Какие выдумщики эти маглы, — женщина усмехнулась. — Среди волшебников считается, что такие знания утеряны навсегда. Однако думаю, если рассчитать правильные рунные цепочки, то ваш круг будет работать.

— Профессор, а вы не могли бы помочь их рассчитать? — пуффендуйка с надеждой смотрела на собеседницу.

— Только если вы пообещаете заняться углублённым изучением древних рун со следующего года. Если, конечно, переживёте возвращение в больничное крыло.

Девочка искренне улыбнулась и кивнула.

Глава 11

«Что ты со мной сделала, дрянь?!»

Морин со злорадной улыбкой смотрела на эту надпись в дневнике. Вернувшись накануне вечером в Больничное крыло и получив взбучку от колдомедика, первым делом пуффендуйка положила книжку в центр защитного круга, который они с профессором Бабблинг закончили чертить этим же вечером. Утром же, когда девочка проснулась, на первой странице уже появились эти слова. Повинуясь заклинанию левитации Мор, перо быстро и ловко написало ответ Реддлу (прикасаться к страницам девочка здраво опасалась):

«Я ведь сказала, что сделаю так, чтобы ты не смог больше вредить живым, Том».

Слова исчезли сразу, а на их месте стали появляться новые. Цензурные и не очень ругательства, да оскорбления от собеседника. Ещё один взмах палочкой, немного концентрации, и дневник впитал новый ответ: изображение крайне неприличного жеста. Больше всего в защите волшебнице нравилось то, что книжку можно было, смело завернуть в бумагу с кругом, а потом также смело брать свёрток в руки. Вредить тёмный артефакт всё также больше не мог.

Спрятав свёрток под матрас, Эванс тихо поднялась с кровати и подошла к ширме, закрывающую Ханну от взора других посетителей крыла. Прислушавшись к тишине вокруг и убедившись, что мадам Помфри всё также в своей комнате, девочка тихонечко скользнула к подруге и присела на краю её кровати.

— У меня получилось, представляешь? — прошептала пуффендуйка. — Больше он никому не навредит. Правда, от обследования это меня не спасёт. Могу поспорить, что если б ты знала всю эту историю, то сейчас бы сказала, что так мне и надо. Знаешь, надо было сразу рассказать тебе про дневник. Тогда бы ты могла не пострадать.

Морин замолчала. Эта мысль с момента нападения на Аббот посещала её не раз и не два. Девочка чувствовала вину перед подругой. Она была слишком самоуверенна и не думала, о последствиях, а ведь её не раз учили, что прежде чем что-то делать, нужно хорошо всё взвесить и постараться просчитать последствия.

— Когда с тебя снимут оцепенение, я обязательно всё тебе расскажу. Обещаю.

Эванс на пару секунд сжала холодную, окаменевшую руку сокурсницы и поднялась, чтобы вернуться на своё место. И как раз в этот момент по помещению разнеслись шаги. Выглянув из-за ширмы, Мори увидела, что в Больничное крыло вошли двое: профессор Спраут и незнакомый мужчина. Почти сразу от комнат колдомедика послышались шаги мадам Помфри. Девочка вздохнула и вышла навстречу волшебникам.

— Доброе утро, мисс Эванс, — поприветствовала свою подопечную декан Пуффендуя и перевела взгляд на школьного колдомедика. — Поппи, мистер Белов прибыл, чтобы осмотреть девочку.

Не вслушиваясь в диалог женщин, Морин рассматривала незнакомца. Высокий со светло-русыми волосами и непривычно грубыми чертами лица он чем-то внушал ужас. Стоило волшебнице встретиться с ним взглядом, как она невольно поёжилась. Светло серые глаза, казалось, видели её насквозь и даже больше. Неприятный тип.

— Садись на койку, — сказал он ей, не дожидаясь разрешения женщин, и кивнул на ближайшую кровать.

Эванс бросила настороженный взгляд на профессора Спраут и только после её кивка выполнила приказ. Мужчина сел на соседнюю койку и наклонился к пациентке, по-птичьи наклонив голову к плечу.

— Будет больно, но если ты не будешь сопротивляться, то процесс станет менее… неприятным. Обещаю, что всё личное останется личным. При условии, конечно, что это не имеет отношения к болезни. И если ты сконцентрируешь внимание на необходимых мне воспоминаниях, то дело будет сделано быстрее.

— Мисс Эванс говорила, что не помнит ментальных вмешательств извне, — поджав губы, заметила мадам Помфри.

— А если я скажу вам, что никогда не занимался легилименцией, то вы мне поверите? — мужчина хмыкнул, даже не посмотрев на коллегу.

— Можно уже начать? — тихо спросила девочка, опасаясь, что скоро просто попытается сбежать: очень уж жутким был легилимент. — Про сопротивление и концентрацию я поняла.

Уголок губ Белова дёрнулся то ли от сдерживаемой ухмылки, то ли от раздражения. Морин не была уверена ни в одном из этих вариантов.

— Глаза в глаза, мисс Эванс, — ответил волшебник. — Легилименс!

Воспоминания замелькали перед глазами девочки. Какие-то из них быстро исчезали, а на некоторых появлялось ощущение, будто легилимент задерживался, чем-то заинтересовавшись. Так Эванс четко вспомнила, как она читала анонимное послание и была уверенна, что услышала хмык легилимента. Ещё несколько воспоминаний, не относящихся к делу, были также тщательно просмотрены, и девочка искренне не понимала, чем они могли заинтересовать мужчину. Но калейдоскоп красок закончился, когда волшебник наткнулся на первое воспоминание о встречи с Реддлом во сне. Последующие «встречи» Эванс видела досконально. И продолжалось это до тех пор, пока головная боль не стала совсем невыносимой.

Когда мужчина отменил заклинание, мадам Помфри поднесла стакан с неизвестным студентке зельем к её губам, за что подопечная была ей очень благодарна, ведь боль прошла спустя пару минут после приёма снадобья. Пока Эванс приходила в себя после сеанса легилименции, Белов достал пергамент из одного из карманов, трансфигурировал нечто в планшет и стал что-то быстро писать перьевой ручкой, что немного удивило юную волшебницу. Было непривычно видеть волшебника с таким инструментом для письма. А впрочем, она ведь сама и несколько слизеринцев с её же подачи пользовались похожими.

Закончив писать, мужчина быстро пробежался глазами по тексту и протянул пергамент коллеге, которая сразу стала его изучать.

— Всё перечисленное мисс Эванс может принимать как под наблюдением, так и без него, самостоятельно. Сроки и дозы прописаны. Если у вас нет ко мне вопросов, то я бы попросил всех оставить нас наедине, — легилимент сказал это так, словно возможных протестов и не ждал. Хотя Морин подозревала, что так оно на самом деле и было.

— По правилам школы декан или совершеннолетние родственники должны присутствовать при осмотре студентов, — нахмурившись, ответила ему профессор Спраут.

— Разговор будет на личную тему, и обычно семьи волшебников предпочитают, чтобы такие вещи не знали посторонние. К тому же я уже говорил, что личное останется личным.

— Оу, и к чему тогда этот разговор? — Морин с удивлением посмотрела на женщину, поразившись тому, что декан может так язвить.

— Мисс Эванс, вы желаете, чтобы профессор Спраут узнала о ваших снах?

— Простите, профессор, но я бы предпочла, чтобы о них знала только я, — удивление на лице студентки сменилось виной.

Мор прикусила губу, не отводя глаз от профессора, которая задумчиво смотрела на неё. Спустя мгновение Помона кивнула каким-то своим мыслям и, улыбнувшись девочке, мягко сказала:

— Хорошо, Морин, но если что знай, что я всегда готова тебя выслушать.

— Спасибо вам, — Эванс слабо улыбнулась в ответ.

Когда женщины оставили их одних, Белов спросил:

— Понимаешь, что натворила?

— Большую глупость? — предположила Эванс, всё также чувствуя себя неуверенно рядом с собеседником.

— В целом, верно, но я спрашивал о другом. О той связи между тобой и духом из дневника. У тебя редкий для этой страны дар. У моего сына похожий. Дар из разряда проклятий, — мужчина горько усмехнулся. — Родители не рассказывали о нём?

— Я росла без них и воспитываюсь бабушкой. Не волшебницей, сэр.

— Не повезло тебе. Настолько ярко выраженный дар обычно у потомственных магов. Чистокровных. И с ним стараются не оставлять без присмотра взрослого волшебника. Слишком опасно.

— И… что мне делать?

Морин нахмурилась. Единственное, что она в этот момент понимала, это то, что ничего не понимает? Какой дар? Какая связь? В магии такое вообще существует? И главное, а, правда, что ей с этим делать? Никогда больше не прикасаться к сомнительным тетрадкам? А как узнать, что они сомнительные?

— Быть осторожнее и сто раз думать прежде, чем соглашаться на что-либо. Особенно во снах. А также изучать профильную литературу. В идеале было бы найти наставника, но могу уверенно сказать, что в этой стране нет ни одного живого претендента, а с мёртвыми… лучше не иметь дела. Как и с духами. Бонусом могу посоветовать обучиться окклюменции. Сыну она вроде как помогает легче переносить особенности дара.

Какие особенности имел в виду Белов, Морин так и не поняла, а спросить не успела, да и сомневалась, что мужчина ей ответит. Девочке казалось, что сам факт этого разговора уже можно было считать милостыней от легилимента.

Через день Морин выписали, выдав все инструкции по применению зелий и сами снадобья на неделю вперёд. Всего девочке нужно было пить два зелья. Одно для восстановления в ментальном плане, второе — в магическом. Знакомство и общение с Реддлом сильно сказалось на энергетической составляющей организма и на врождённом устройстве разума Эванс. Ещё бы пара недель и у Морин начались проблемы с творением чар. Магия бы просто перестала её слушаться. В ментальном плане волшебница стала бы податливее, врождённая защита разума постепенно сошла бы на нет. Потому Эванс каждое утро поминала Реддла добрым словом и покладисто принимала все снадобья точно по прописанному расписанию, словно эти действия были обязательным ритуалом перед началом нового дня. А ведь лечение было рассчитано на месячный курс.

***

В марте профессор Спраут порадовала всех интересующихся новостью, что мандрагоры стали лазать друг к другу в горшки, что означало, что они совсем созрели. По слухам эти многолетние травянистые накануне закатили шумную и очень безобразную вечеринку в теплице номер три. И если учитывать, что декан Пуффендуя в эти же дни выглядела довольно счастливой, то это могло быть правдой. Хотя Морин не могла в полной мере понять и разделить её радость. От ботаников девочка была далека.

Зато могла разделить эти эмоции с мистером Филчем, который каждый день ходил в Больничное крыло, чтобы навестить свою питомицу. Раз растения созрели, значит, скоро профессор Снейп сварит Тонизирующий глоток мандрагоры, а затем будет снято оцепенение с Ханны и миссис Норисс. Эванс с одной стороны ждала с нетерпеньем этот день, а с другой трусила из-за его приближения, ведь Аббот точно устроит ей взбучку, когда узнает причины своего вынужденного больничного.

Но, несмотря на ожидания, выписка подруги всё равно застала врасплох. Просто в один из воскресных дней вернувшиеся с завтрака Морин и Сьюзен застали в комнате Ханну. Девочка выглядела бледной и уставшей, но также радостно приняла объятия соседок. Несколькими минутами позже, когда они втроём устроились на её кровати, она пожаловалась им, что ей неспокойно из-за ощущений, что она испытывает. Ведь для Ханны буквально несколько часов назад она шла по коридору второго этажа, услышала шипение откуда-то сбоку, моргнула, поворачиваясь на звук, и оказалась в больничном крыле, где ей сообщили, что неизвестный наслал на неё то же самое заклинание, что и на питомицу завхоза. Не менее шокирующей новостью стало, что девочка пролежала в оцепенении не просто несколько дней, а почти месяц.

Ханна также пожаловалась, что тело ощущалось деревянным, и двигаться ей удавалось только с большим усилием. Но на момент рассказа Аббот было уже лучше, ведь мадам Помфри помогла нанести специальную мазь, которая должна была свести все последствия оцепенения уже к вечеру этого дня.

Видя переживания подруги, Морин не смогла решиться на рассказ о дневнике. И она также не смогла внятно объяснить, почему сама незадолго до нападения попала во владения колдомедика. Про специфику зелий, которые ей приходилось пить, и говорить нечего.

***

На пасхальных каникулах второкурсникам подкинули новую тему для размышлений. Надо было выбрать предметы для третьего года обучения. Школьники по-разному отнеслись к этой задаче. Большинство, конечно, предпочитали выбрать те предметы, что будут легче всего, либо просто выбирали наугад. Так Прорицания, Уход за магическими существами и Магловедение довольно быстро стали фаворитами многих. Наблюдавшая за этим, Морин покачала головой и прислушалась к старосте, что как раз рассказывала Джастину о новых дисциплинах.

Когда чуть позже она решила обсудить выбор предметов с Гарри во время прогулки, то вдоволь насмеялась с его искреннего огорчения фактом, что нельзя отказаться от зельеварения.

— Придётся тебе терпеть профессора Снейпа до пятого курса, — отсмеявшись, сказала девочка брату.

— Почему до пятого?

— Потому что на шестой и седьмой курс не обязательно идти, но желательно. Зависит от профессии, которую ты хочешь выбрать. И к тому же после пятого ты сможешь отказаться от зелий вообще. Правда, тогда, например, аврором или целителем тебе не стать.

— Как удобно жить, когда у тебя умная и всё знающая сестра, — Поттер улыбнулся, когда в ответ девочка фыркнула.

— Я не знаю всё, но знаю многое, — Эванс улыбнулась в ответ и подмигнула. — Так на каких предметах ты остановил свой выбор?

— Руны и уход.

— Руны? Тебе же не нравится учиться. Я думала, что услышу прорицания или магловедение, — изумление у волшебницы было искренним, и она даже запнулась, из-за чего Гарри пришлось ловить её за локоть.

— Просто мне понравилось то, что вы сделали с мечом для Ника, — волшебник пожал плечами. — Вот я и спросил у Колина, как вы его зачаровали.

— Я даже не знаю чему удивляться больше: тому, что мой брат заинтересовался чем-то кроме квиддича, или тому, что ради этого он готов зубрить кучу материала.

Поттер закатил глаза и не стал комментировать её высказывание. Близнецы продолжили свой путь, задумавшись и любуясь видами на озеро и лес, но спустя некоторое время Гарри всё же поинтересовался:

— А сама-то что выбрала?

— Вообще изначально я хотела выбрать всё, но пока думаю. Не знаю, кем я хочу быть. Руны это точно. Я обещала профессору Бабблинг, что со следующего года буду углублённо изучать их. Вплоть до разработки проектов. А ещё… не знаю. Знание будущего… важно, но что если его лучше не знать? Уход, интересно, но не настолько, чтобы заниматься этим постоянно. Магловедение. Цитирую кучу старшекурсников, оно понадобится тем, кто собирается работать в Министерстве. Про нумерологию я так и не поняла, аналог ли она обычной математики или нечто большее. С другой стороны это всё так интересно, — Морин смущённо улыбнулась.

— Знаешь, вы с Гермионой куда больше похожи, чем ты думаешь.

— Она зубрит всё подряд, а я только то, что интересно или важно.

***

Конец мая выдался тёплым, отчего сидеть в стенах замка и грузиться подготовкой к приближающимся экзаменам, было особенно невыносимо. Морин не привыкла тратить большое количество времени на подготовку к контрольным и прочим проверкам знаний. Ещё с начальной школы она легко запоминала новый материал. Пожалуй, из-за этого она и могла позволить себе во время учебы отвлекаться на «лёгкое чтиво для расширения кругозора и самообразования». К слову, единственным, на что девочке действительно пришлось сосредоточиться, стали добытые Ханной нормальные учебники по Защите от тёмных искусств. И то готовились по ним весь их курс вместе, а потому потратив день на составление конспектов и их общее обсуждение в гостиной факультета, теорию усвоили все быстро. Сложнее стало с практикой заклинаний, но тут, на счастье второкурсников, на помощь пришли старшие товарищи. Выдав младшим все наставления по произношению и движениям палочкой, старшекурсники выпнули их из общежития дабы не мешались. То есть, практиковались где-нибудь в более подходящем для этого месте.

С течением дней всеобщая эпопея с подготовкой настолько поглотила школьников, что однажды на вопрос, не видела ли Ханна куда Морин убрала свою ленту для волос, Боунс процитировала ей выдержку из учебника по трансфигурации. Да ещё и так, что в конце всё сводилось к трансфигурированию пуговицы в ту самую ленту.

— Эм, Ханн, может, отдохнёшь? — предложила Эванс подруге.

— Не выйдет, Мор, — вместо Аббот ответила Сьюзен. — Я уже пыталась.

— Зайду что ли тогда к эльфам за чем-нибудь вкусным, — решила Морин, подумав, что после столь усердного зубрения Ханну точно придётся приводить в чувства вкусняшками и горячим шоколадом.

Однако вопреки словам в первую очередь девочка пошла не к эльфам, а к Чёрному озеру. Именно там, абстрагировавшись от окружающего шума, Морин в последние дни предавалась своим не самым весёлым мыслям. Слишком много за последние полгода было открытий. И слишком неоднозначными стали эти открытия. Почему она так похожа на Вальбургу Блэк? Откуда в, казалось бы, самом безопасном месте в Англии мог появиться такой опасный артефакт, как дневник Реддла? Что за таинственный дар у неё вдруг появился? Вопросы… Одни вопросы без ответов.

Удар плечом об кого-то, а затем и руки, что так уверенно и бережно поймали её за плечи, хотя она не собиралась даже падать, стали неожиданностью и вырвали из потока мыслей, что завладел всем вниманием Эванс. С удивлением смотря на Нотта, Морин поняла, что впервые настолько задумалась, что умудрилась столкнуться с человеком там, где это сделать было сложнее всего, ведь кругом была улица и множество свободного пространства.

Виновато улыбнувшись, волшебница обратилась к нему с извинениями:

— Прости, так задумалась, что совсем потерялась в пространстве.

— Мы не лучше, — улыбнулся в ответ Тео, и Мор заметила стоящего рядом с ним Забини. — Не ушиблась?

— Нет, всё хорошо. Я пойду, — неловко указав жестом рук и взглядом за спину юноши, Эванс отступила на шаг назад. — Хорошего дня.

— И тебе, — отозвался в ответ Теодор, смотря в след спешащей уйти девочке.

У озера Морин оказалась в рекордно быстрые сроки. И от чего ей было так неловко?! Подумаешь, столкнулась с человеком! Между прочим, они даже знакомы! Но от чего щёки покрывает этот жар смущения? Невольно перед глазами встал взгляд однокурсника, на который девочка впервые обратила внимание. Смесь тепла, радости и даже какой-то… нежности? Абсурд! Просто Тео, наверное, очень добрый человек и на всех смотрит так. Он же сразу поймал её за плечи, опасаясь, что она может упасть.

Упасть… Теперь в памяти всплыло другое воспоминание. Реддл отталкивает её удивительно сильно, и она летит прямо в окно. Что же это было? Отчего сейчас возникло ощущение, что всё, что было во снах, было куда более реалистичным, чем обычные сны или чужие воспоминания? Ведь все те прикосновения Тома она чувствовала так, как будто он был материальным, а не призраком из тетрадки.

— Тебя что-то волнует, — незаметно подошедший Нотт сказал это так, словно констатировал общеизвестный факт, а Морин вздрогнула от неожиданности.

— Экзамены? — предположила девочка, улыбнувшись, когда обернулась к собеседнику.

Тео улыбнулся так, что было сразу понятно — он видит её попытку увильнуть от ответа и даже позволит ей это сделать, если она этого захочет, но Мор вдруг стало неловко от его проницательности и своего рефлекторного нежелания говорить правду. Чуть прикусив губу, она снова перевела взгляд на водную гладь. Удивительно, но только сейчас она поняла, как редко делится своими переживаниями с окружающими. Да и то этим «окружающим» чаще всего была Джулиет, но сейчас, когда девочка стала большую часть года проводить в школе, делиться было не с кем. Да и кому нужны её переживания?

Но, всё же понимая, что ей необходимо хотя бы с кем-то немного поговорить, Эванс всё же признала:

— Ты прав, меня кое-что волнует.

— И это не экзамены, — согласился Нотт. — Возможно, я могу помочь?

— Не уверена, что это уместно спрашивать, — девочка снова посмотрела на собеседника.

— Спрашивай. Я скажу, если вопрос будет неуместным.

Теодор слабо улыбнулся, но эта его улыбка придала сил и смелости для вопросов, ответы на которые Морин уже несколько дней не могла найти. Рядом с парнем вообще было удивительно спокойно, несмотря на те редкие моменты, когда Тео вольно или невольно смущал девочку.

— Что волшебники понимают под даром, когда говорят о каких-то особенностях волшебства?

Нотт не ответил сразу. Юноша медленно и шумно выдохнул и на этот раз сам перевёл взгляд на воды Чёрного озера. Морин из-за этого начала, думать, что её вопрос показался слизеринцу глупым. В общении с тем же Драко она на самом деле не раз замечала, что блондин может говорить о непонятных ей вещах, как о чём-то обыденном. И когда она обращалась за помощью уже в гостиной факультета, то узнавала, что он в целом прав. В мире волшебников существовали понятия обыденные для тех, кто вырос там, и совершенно незнакомые для пришельцев из магловского мира.

— Можешь не отвечать. Я попробую ещё раз поискать в библиотеке.

Морин было ещё более неловко, но Тео вдруг куда более открыто улыбнулся и успокоил её:

— Я отвечу. Просто думаю, как лучше тебе объяснить. Вопрос куда важнее, чем может показаться. Вообще-то раньше в Хогвартсе даже был такой предмет, как Основы магии. На нём как раз разбирались такие нюансы.

— Тогда почему его больше нет?

— Упразднили. Зачем тратить финансирование на предмет, который знает большинство учеников? — заметив направленный на него скептичный взгляд, Нотт попросил: — Не смотри на меня так. Я лишь повторил слова одного из ранних участников Совета Попечителей.

— Когда мы ещё не знали, что я волшебница… Вернее, когда я не знала об этом. Не важно, — девочка нахмурилась, вызвав очередную улыбку у собеседника. — В общем, перед начальной школой, где-то за полгода до поступления организовывались специальные курсы, где будущих первоклассников учили читать, писать и так далее. Всем необходимым для дальнейшей учёбы навыкам.

— Интересная практика. Можем как-нибудь обсудить возможность создания чего-то похожего для волшебников, но сейчас вернёмся к твоему вопросу. Если говорить максимально просто, то дар это предрасположенность к чему-либо. Если будешь изучать литературу, то можешь встретить ошибочные термины, как «родовой дар» или даже «дар магии» со смыслом, что этой способностью волшебника или род кто-то благословил, наградил и так далее. Всё куда проще. Вот допустим Лонгботтомы. У них отчётливо прослеживается дар к работе с магическими растениями. Настолько сильно, что его даже скрывать не имеет смысла. Спалятся сразу, как войдут в теплицу или магический заповедник. Появляются дары из-за того, что в семьях волшебников несколько поколений занимались развитием способностей в определённой отрасли магии.

— То есть происходит передача навыка и всех знаний из поколения в поколение?

— Да. У старых семей принято обучать новое поколение всему, что известно страшим, — согласился с формулировкой Нотт.

— Тогда как дар может появиться у того, кто растёт без опытных старших родственников? — Морин задала один из тех вопросов, что мучали её больше всего.

— Кажется, в мире маглов это называют генетикой, — с улыбкой ответил на вопрос волшебник, чем немало удивил собеседницу.

— Мне казалось, что чистокровные волшебники не особо жалуют магловские науки и открытия, — честно призналась девочка.

— Не все чистокровные такие, как Малфои, но если тебе будет проще, то можешь считать, что это просто издержки воспитания.

— Значит, генетика. Теперь буду знать, от чего отталкиваться. А у тебя есть такой семейный дар?

— А вот это уже малость неуместный вопрос. У нас не принято, об этом так открыто спрашивать. Я, конечно, не отрицаю того, что большинству известны склонности известных семей, но всё равно у всех есть секреты, которые не выносят за двери домов.

— Секреты, называемые слухами? — с лёгкой иронией поинтересовалась Морин.

— Очень проницательно, мисс Эванс, — Теодор усмехнулся, оценив подкол. — Да, у меня есть дар, как и, подозреваю, у тебя. Иначе не вижу причин для такого интереса.

— Вы тоже очень проницательны, мистер Нотт, — Эванс фыркнула. — Но я всё равно сделают вид, что это обычное любопытство!

— О, свято в это верю! — свою веру Тео, естественно, преувеличил, а потому продолжил, будто и не было сказано этих слов: — Рассказать тебе о секретах?

— Которые слухи? — весело уточнила Морин и тут же согласилась: — Не откажусь.

***

Экзаменационная неделя наступила внезапно и прошла в спешке, постоянном повторении пройденного материала, отвлечении на помощь с подготовкой всем нуждающимся (включая старшекурсников) и вообще очень бурно, быстро и деятельно. Проснувшись в день отправления домой, Морин даже с лёгкой тоской вздыхала, что последняя неделя прошла слишком быстро. Столько новой информации она за весь год не получала, а всё её импровизация с проверкой знаний для старшекурсников по их же учебникам и конспектам. Ещё бы, правда, всё запомнить.

— Мор, — протяжно позвала подругу Ханна. — Держи. Староста попросила передать тебе твои результаты экзаменов. Вот как ты умудряешься так легко получать одни «превосходно»? Я ещё до окаменения тратила кучу времени, чтобы всё выучить к контрольным, а ты пару раз почитаешь конспекты и начинаешь заклинания отрабатывать!

— У меня просто хорошая память, — забрав у Аббот пергамент с результатами, пробежалась по ним взглядом и поднялась с кровати. — Ба и дед раньше работали преподавателями и считали, что разучивание стихов хорошо развивает её. Не знаю, если честно, оказались они правы, или это я просто особенная.

— Стихи говоришь? — девочка задумалась. — Проверим.

— Кстати, а что в итоге с Локонсом?

Вместо Ханны ответила вошедшая в комнату Сьюзен:

— Вы ведь слышали о жалобах на него? Совет попечителей, когда узнали о них, настояли, чтобы профессор Дамблдор к следующему году нашёл нового преподавателя Защиты.

— Нда, недолго они здесь задерживаются, — заметила Морин, проверяя все ли вещи собрала.

— А ты не слышала? — удивилась Боунс, последовав её примеру.

— Не слышала о чём?

— О проклятье на этой должности, — ответила ей Ханна.

— А такое разве возможно? — Эванс так искренне удивилась, что отвлеклась от сборов.

— Ну, говорят, что Тот-кого-нельзя-называть был настолько силён, что проклял должность, в которой ему отказали.

— Бредово звучит. Зачем волшебнику, который пытался захватить власть, пытаться устроиться на должность преподавателя? Или он как раз из-за отказа пустился во все тяжкие?

Задумчивое молчание было ей ответом. Можно было не сомневаться, что вскоре эта версия начнёт гулять по Хогвартс-экспрессу, обрастая новыми и новыми фактами.

***

До Лондона оставалось ехать буквально полчаса, когда Морин покинула друзей и отправилась на поиски брата и его подруги, ведь с последней у них оставался неразрешённый вопрос, который девочка хотела закрыть до начала каникул. Найдя нужное купе, Эванс заглянула внутрь и с улыбкой на губах обратилась к своей сопернице:

— Грейнджер.

— Эванс, — ответила ей Гермиона и сильнее обычного сжала губы, определённо, будучи чем-то недовольна.

— Про наш спор не забыла?

— А что, ты готова признать свой проигрыш?

Эванс не ожидала такой иронии от подруги брата и еле сдержалась, чтобы не присвистнуть. Теперь на девочку она смотрела немного иначе, понимая, что за заучкой и всезнайкой там прячется кто-то более интересный.

— Подозреваю, что я пришла либо принимать поздравления, либо предлагать продление спора на следующий год.

Заняв место около брата, волшебница протянула свои результаты ему и попросила Гарри озвучить их. На Гермиону она смотрела с интересом и выжиданием… чего-то. Гриффиндорка по её примеру достала из сумки свой пергамент и отдала его Рональду.

— Ээ, мне прям зачитывать или на слово поверите, что здесь одни превосходно? — спросил Поттер, когда бегло прочитал текст.

— Тот же вопрос, — вторил ему Уизли.

— Да ладно?

— Быть такого не может!

Девочки сказали это одновременно. Вот только если Морин на такую новость рассмеялась, то Гермиона поспешила забрать у друга пергамент, чтобы проверить всё самостоятельно. И при этом гриффиндорка выглядела такой поражённой, словно действительно не ожидала подобного исхода спора.

— Ну что? Продлеваем? — отсмеявшись, спросила Эванс.

— Продлеваем!

От автора

Здравствуй, дорогой читатель!

Мне всё ещё не верится, что я закончила этот курс, но в то же время я очень этому рада. Очень много думала в каком виде сделать эту историю. Изначально планировала сделать второй и третий курс вместе (в одной работе). Потом подумала, что атмосфера этих курсов совершенно разная и решила разделить, оставив "Тайную комнату" как нулевую, вводную часть серии. А в итоге муза решила, что плавный переход событий от Наследника к Узнику будет классным тактическим ходом. В общем, третьему курсу быть. В данной работе.

Я постаралась сделать второй курс максимально лёгким и шутливым, ведь дальше героев ждут более тяжёлые события и более сложные приключения и взаимоотношения. Думаю, у меня это получилось. Хотя признаю, оставила много вопросов открытыми. К слову, я бы была благодарна вам, если б вы написали в комментариях, что вам нравится или нет и какие моменты остались непонятными. Или, возможно, у вас остались вопросы, которые я в силу знания всей истории и героев могу просто не заметить. Думаю, это помогло бы мне более точно продумать следующие части цикла.

И к слову о цикле, в голове и черновиках много идей, которые я хочу воплотить, так сказать, в жизнь. Так что признаюсь, в планах как минимум ещё целых четыре курса, а как максимум ещё есть куча событий после. У меня уже есть черновики на третий курс, но публикацию планирую не скоро. В планах на первом месте закончить один фик, что висит здесь в черновиках, а то как неприкаянный, и по возможности закончить «Чудовище», но с ним немного проще: я уже привыкла совмещать работу над историями Морин и Тома с Натой. Хотя писать сестрёнку ну ой как сильно хочется. Но. Учим себя дисциплине!

Спасибо всем, кто следит за моим творчеством. Отдельная благодарность людям, помогающим с написанием, а также читателям, которые оставляют комментарии под главами. Для меня это очень важно. Хорошего дня и приятного чтения!

Глава 12

Девушка шумно выдохнула, переворачиваясь со спины на бок и поджимая к груди колени, да сильнее кутаясь в одеяло. Почему так холодно?! Это лето или что?! Сколько можно просыпаться из-за того, что мёрзнешь?! Ещё раз сердито выдохнув, Морин села. Нужно сходить за пледом. Вдруг хоть так станет теплее? Сонно и зло потирая глаза, в какой-то момент юная волшебница резко замирает на месте, понимая, что с самого пробуждения её не покидает знакомое ощущение чужого присутствия рядом и недружелюбного взгляда, направленного прямо на неё. Медленно убрав руку от закрытых глаз, Эванс открыла их и не заорала лишь благодаря тому, что зажала себе рот ладонью. Вжавшись спиной в стену, она с ужасом смотрела на парня перед собой. Реддл был именно таким, каким Морин помнила его из воспоминаний. Красивый юноша в школьной мантии и значком старосты на ней. Опрятный и аккуратный, да у него даже слизеринский галстук затянут под самый ворот белой рубашки! Отличий было всего два: чуть размытые, словно призрачные контуры фигуры и ненависть в тёмных глазах.

— Как ты это сделал? — тихо спросила девушка, заметив, что он стоит в центре защитного круга над своим дневником.

Том не ответил. Так и стоял, скрестив руки на груди и хмуро смотря на неё. Однако Морин уже не боялась его. На место страха пришло любопытство. Что уж говорить? Волшебница, позабыв о причинах своего пробуждения, ловко поднялась с постели и подошла чуть ближе, но благоразумно не нарушала границы круга. Придя к выводу, что раз дневник внутри него не может воздействовать на окружающих и подпитываться от них, то и появившийся дух тоже не может этого сделать, а значит и выйти из круга без её помощи он тоже не сможет. Тихо ступая босыми ногами по полу и обходя Реддла по кругу, Эванс с интересом рассматривала его. Слизеринец всё это время тоже не выпускал её из виду. Став совсем около границы защиты, Морин в задумчивости вытянула руку и коснулась его плеча и с удивлением ощутила под пальцами прохладную ткань мантии. Глаза Тома в не меньшем удивлении расширились, а в следующий миг он попытался схватить её запястье, но девушка оказалась быстрее и в испуге отдёрнула руку.

— Дрянь, — прошипел парень, прижавшись к барьеру.

Он пытался приблизиться к волшебнице. Безуспешно. Барьер лишь слабо засветился в местах, где дух соприкасался с ним. Морин же, очнувшись от страха и шока, ответила Реддлу таким же гневным взглядом и тихим шипением:

— Олигофрен!

— Что? — искренне возмутился слизеринец. — У меня нормальное развитие, грязнокровка!

— А я к твоим сведениям полукровка, — девушка усмехнулась.

— Это не меняет моего отношения к тебе, — парень со злостью ударил кулаком по барьеру и вернулся в центр круга.

Девушка не стала отвечать, вспомнив, что их разговор могут услышать Гарри или Джулиет. И если это произойдёт, то кому-то придётся отвечать на вопросы, слышать которые Эванс совершенно не хотелось. К тому же будет стыдно получить взбучку от брата, ведь в их дуэте именно она более разумная и правильная личность. Хотя на самом деле просто более хитрая и ни разу не попадавшаяся на разных нарушениях.

— Вот и что мне с тобой делать-то? — тихо спросила Морин вслух, больше говоря сама с собой, чем с духом. — До конца своих дней следить за кругом и держать запертым? И ведь как ещё можно обезвредить, понятия не имею.

Реддл нагло усмехнулся и ответил, пообещав:

— Рано или поздно этот твой хвалёный круг перестанет меня сдерживать, и тогда ты пожалеешь, что решила вообще написать в мой дневник.

— Ой, боюсь-боюсь, — девушка фыркнула и вспомнила, из-за чего она вообще решила встать.

Когда успевшая укутаться в плед Эванс вернулась в спальню, духа Реддла уже не было в круге. Недолго думая, Морин сразу свернула пергамент на дневнике и убрала свёрток от греха подальше в ящик стола. Впредь нужно осторожнее оставлять его. И не помешает узнать, как сделать звукоизоляцию в комнате без использования магии. Да и что-то придумать на случаи новых появлений Реддла тоже не помешает. В постель девушка упала с усталым вздохом. Вот вроде месяц каникул уже прошёл, а она чувствует себя уставшей, как будто накануне сдавала экзамены вместо пятикурсников.

Утреннее пробуждение было немногим лучше полуночного. Морин вообще заметила, что после событий связанных с Реддлом и его дневником, она стала хуже высыпаться. Правда, и сама же списывала это на остаточные последствия после общения с проклятой вещью.

День пошёл своим чередом. Девушка растолкала брата на совместную пробежку и последующую за ней зарядку, которыми они решили заняться этим летом. Взаимные подначивания хорошо стимулировали, и пока близнецы не задумывались над тем, чтобы бросить это начинание. После утренней физкультуры наставало время завтрака, который им успевала приготовить Джулиет за время, отведённое на пробежку. И затем Поттер и Эванс отправлялись на свою подработку в кафе.

Вообще идея с работой принадлежала Морин. Девушка хотела заработать денег на тест на отцовство, но не хотела говорить о нём брату. А Гарри, узнав версию «сам себя в школу собрал», загорелся желанием тоже начать самостоятельно себя обеспечивать. Их бабушке, которая знала и реальные мотивы внучки, и характеры каждого из близнецов, пришлось смириться и поспособствовать — договориться с владельцем кафе неподалёку о неофициальном заработке для внуков. Одна смена в четыре часа приносила брату с сестрой по четыре фунта каждому.

Приходили Морин и Гарри обычно за пару часов до обеда, чтобы затем разгрузить персонал в час пик. Правда, бывали дни, когда близнецам приходилось задерживаться дольше, чем на оговоренные изначально четыре часа, но переработки хозяин оплачивал в полторы ставки, что вполне устраивало волшебников. Результатом труда стали суммы немногим перевалившие за двести фунтов. И это к их дню рождения! А за август может и ещё около сотни заработают.

Ещё одним плюсом от работы стало то, что близнецов часто угощали обедом, хотя об этом при трудоустройстве речи не шло. Лишь в последнюю неделю Морин стала делить свой обед с одним бродячим псом. Высокий, с крепким костяком, длинной чёрной шерстью он напоминал девушке породистого, но если и был таковым, то Эванс искренне не понимала, как так вышло, что такой пёс оказался на улице.

— Ну, привет, красавец, — поприветствовала девушка пса, когда выглянула из чёрного входа во время перерыва. — А ты, я смотрю, на подкорме и массу набирать начал, наконец. Смотри только хвост не отморозь. В последние дни такой дубак по ночам, жуть просто. Ну, ты ешь, давай, а я дальше работать побежала.

Несколько раз близнецы замечали пса около дома, но, сколько ни пробовали звать, бродяга ни разу так и не приблизился. Он и около кафе крайне редко давал потеребить себя по холке. А вообще собака казалась удивительно сообразительной и непохожей на обычных псов. Иногда Морин даже казалось, что он забрёл к ним в город случайно, да так и остался в нём жить на её подкормах.

В ночь перед своим тринадцатилетием Гарри и Морин остались в доме одни. Джулиет накануне получила приглашение из института, в котором раньше преподавала вместе с покойным супругом. Родной женщине деканат предлагал ей провести открытую лекцию для всех желающих в рамках завершающейся приёмной компании, и близнецы смогли уговорить её, принять приглашение. И в итоге впервые на памяти Морин ночевали дома одни. Раньше, когда миссис Эванс также соглашалась проводить лекции, то девушка (в то время ещё девочка) обычно отправлялась вместе с бабушкой.

Близнецы как раз смотрели очередной ужастик по телевизору, когда раздался стук в окно.

— Твою мать! — экспрессивно выкрикнула Эванс и тут же сказала брату: — Ты ничего не слышал!

Гарри лишь расхохотался и подошёл к окну, чтобы проверить, что за напасть к ним принесло. В тёмном коме на подоконнике смутно угадывались две совы с мёртвой тушей у ног. Но насколько сильным было удивление Поттера, когда он открыл окно и этой тушей оказалась третья сова, словами не описать. Парень осторожно взял тельце птицы и принёс на диван к сестре. Остальные две совы тоже влетели в дом и уселись на спинку того же дивана.

Птице было плохо. Большая серая сова лежала на спине и не двигалась: к лапам её был привязан объёмистый сверток. Морин сразу поспешила отвязать ношу от бедной птицы, и именно в этот момент Гарри узнал сову. Это же Стрелка — сова семейства Уизли! Поттер сбегал на кухню и принёс ей плошку с водой.

Стрелка приоткрыла мутный глаз, слабо ухнула в знак благодарности и принялась жадно пить. Гарри вернулся к другим совам. Большая белоснежная Букля сидела довольная, она тоже прилетела не с пустыми лапами. Гарри освободил сову от ноши, и Букля поблагодарила его, ласково клюнув в щеку. Затем взмахнула крыльями и присоединилась к Стрелке.

Чья же третья сова? Какая красивая! Оперение рыжеватое. А кроме свертка, еще и пару писем принесла, которые уже изучала Морин. Так… так… печать Хогвартса… Понятно, откуда она! Сова тоже изволила немного попить, важно распушила перья, взмахнула крыльями и была такова.

Гарри сел на пол, взял пакет, принесенный Стрелкой, разорвал оберточную, бумагу и увидел конверт, подарок в золотой фольге и поздравительную открытку. Парень не впервые получил открытку, но всё равно испытывал волнение из-за этого. Дрожащими руками он вскрыл конверт, оттуда выпали письмо и газетная вырезка, на ней чёрно-белый снимок и статья из «Ежедневного Пророка»:

«СОТРУДНИК МИНИСТЕРСТВА МАГИИ ВЫИГРАЛ ГЛАВНЫЙ ПРИЗ

Артур Уизли, глава Отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, выиграл Главный приз, который ежегодно разыгрывает газета «Ежедневный Пророк».

— Летом мы съездим к моему старшему сыну в Египет. Билл работает ликвидатором заклятий в местном отделении банка «Гринготтс», — сообщил нашему корреспонденту счастливый мистер Уизли.

Семья Уизли в течение месяца будет отдыхать в Египте и вернётся к началу учебного года. Пятеро детей Уизли учатся в школе «Хогвартс».

Гарри не мог оторвать глаз от живого фото: вот они, все девять Уизли стоят на фоне огромной египетской пирамиды и с таким рвением машут ему, что кажется, сейчас впрыгнут в комнату дома. Гарри счастливо улыбнулся. Заглянувшая ему через плечо Морин только фыркнула и поспешила закрыть так и оставленное им открытым окно. Гарри и сам почувствовал, что из-за этого в гостиной ощутимо стало прохладнее.

Парень ещё некоторое время с теплотой порассматривал снимок. Маленькая пухленькая миссис Уизли, высокий с залысинами мистер Уизли и шестеро сыновей, да ещё дочка. В центре длинный, нескладный Рон обнимает Джинни, на плече у него крыса Короста. Когда сестра снова села рядом, Гарри распечатал письмо: интересно, что же Рон написал?

— Вслух? — спросил он у Морин.

— Давай. Интересно же, что они там в пирамидах нашли, — согласилась девушка, и Гарри улыбнулся: за последний год близняшка стала заметно терпимее относиться к его друзьям.

«Привет, Гарри! Поздравляю тебя с днём рождения! Сестре тоже передай от нас привет с поздравлениями. Джинни совместно с близнецами очень настаивали. Не знаешь с чего бы?

В Египте чудесно! Билл повёл нас на экскурсию по пирамидам. Не представляешь, какие страшные заклятия наложили на них египетские жрецы! Мама даже не пустила Джинни в последнюю пирамиду. Там столько жутких скелетов! Маглы вскрывают гробницы, и заклятия начинают действовать: у кого десять рук вырастет, у кого несколько голов!

Я сначала и не поверил, что папа выиграл главный приз «Пророка» — целых семьсот галеонов! Конечно, много денег уйдёт на отпуск, но родители всё-таки обещали купить мне новую волшебную палочку.

Мы приедем за неделю до начала учебного года и отправимся в Лондон. Надо купить палочку и учебники. Гарри, давай встретимся? Приезжай! До встречи в Лондоне.

Рон

P.S. На той неделе Перси получил из Хогвартса письмо. Он — лучший ученик и староста всей школы».

Гарри ещё раз глянул на фото. Вид у Перси был очень важный. На аккуратно причёсанной голове — феска, кокетливо сдвинутая набок, а к ней приколот значок лучшего ученика. Очки в роговой оправе блестят, отражая египетское солнце. Сразу видно, что перешёл на последний, седьмой курс, да к тому же ещё и лучший ученик.

— Здорово как. Надо будет поздравить при встрече Перси, — заметила Морин, когда Гарри дочитал письмо, и Поттер был с ней согласен. Староста хоть и бывает до жути занудным, но лучшим учеником стал не просто так.

Гарри отложил письмо и развернул золотую фольгу. Что это? Похоже на маленький стеклянный волчок. И записка от Рона:

«Гарри, это — карманный вредноскоп. Он предупреждает об опасности, вообще о чём-то плохом. Вспыхивает и кружится. Билл в это не верит, говорит, вредноскоп — просто сувенир для туристов, ни о чём он не предупреждает. Билл так решил, потому что вчера за ужином вредноскоп ни с того ни с сего закружился как сумасшедший. Это Фред с Джорджем насыпали ему в суп дохлых жуков, а он и не заметил.

Пока. Рон».

Гарри поставил подарок на журнальный столик. Вредноскоп неторопливо покачивался на своем острие, отражая свет от телевизора. Близнецы немного полюбовались им, и Мор протянула брату то, что принесла Букля. Посылка от Гермионы! Подарок в яркой обертке, красивая открытка и письмо.

— Слушай, а тебе разве не должны тоже поздравления прийти? — спросил Гарри у сестры, пока разворачивал письмо.

— День только начался, — девушка пожала плечами. — Да и девочки знают, что я не очень люблю незапланированные пробуждения по ночам. Днём придут, скорее всего. Что там Грейнджер интересного пишет?

Проводив взглядом попкорн, что нагло притянула к себе Эванс (до этого чаща с ним стояла точно посередине между ними), Поттер стал зачитывать письмо от подруги.

«Дорогой Гарри!

Сейчас я во Франции. Я все думала, как послать тебе подарок, а вдруг его вскроют на таможне? И тут прилетела Букля! Не сомневаюсь, она хотела сделать тебе приятное и чтоб не вышло как в прошлом году и ты остался без подарка. Кстати, подарок я заказала по совиной почте, прочла объявление в «Пророке». Я даже здесь получаю газеты. Это так чудесно! Я в курсе всех событий в волшебном мире! Неделю назад в газете была фотография Рона и его семьи. Ты видел? Мне немножко завидно, он там столько всего узнает! В Древнем Египте жили великие кудесники! Во Франции тоже есть волшебники и такая богатая история магии! Я даже переписала своё сочинение по истории и внесла туда всё самое интересное. Надеюсь, профессор Бинс не рассердится, что сочинение вышло на два свитка длиннее, чем он просил.

Рон вернется за неделю до первого сентября, и они всей семьей поедут в Лондон. Гарри, если вы тоже отправитесь за покупками в то же время, то мы могли бы встретиться. Мы все так давно не виделись! Но если ты не сможешь приехать в Лондон, ничего, встретимся первого сентября на платформе девять и три четверти.

Пока. Гермиона.

P.S. Рон написал, что Перси стал лучшим учеником. Представляю, как Перси счастлив! А Рон, похоже, не очень».

Гарри рассмеялся, заметив, как Морин привычно закатила глаза, и взял подарок. И сразу поразился его весу. Тяжёлый! Наверняка это большая книга, где полно сложных заклинаний. Он сорвал бумагу, и сердце у него забилось быстрее. Это был футляр из чёрной, блестящей кожи. Под ним был ещё один объёмный конверт, но Гарри его отложил, оставив на потом.

— Набор по уходу за метлой, — прочел парень серебряную надпись на футляре.

На душе вдруг стало очень тепло. Гарри расстегнул молнию. Внутри была большая банка фирменного средства для полировки рукояти. Блестящие ножницы из серебра, чтобы равнять прутья. Насадка на черенок с маленьким латунным компасом — незаменимая вещь в дальнем путешествии, и в довершение всего «Пособие по уходу за метлой».

К удивлению Морин для неё тоже был подарок от Гермионы. Тот самый конверт предназначался для неё. Поздравление в короткой записке было не в пример скромнее и сдержаннее. А вот подарок заставил девушку впасть в лёгкий ступор. Такой подколки от Грейнджер она не ожидала. Подарком оказалась книжка, похожая на дневник, только когда Эванс раскрыла его на первой попавшейся странице, то книжка громко возвестила: «Завтра, завтра, не сегодня — так ленивцы говорят». Ещё несколько повторов этого действия показали, что ежедневник каждый раз при открытии выдавал нечто похожее.

Когда близняшка довольно хихикнула, в пятый раз раскрыв подарок, Гарри понял, что подарок пришёлся ей по душе. Правда, вряд ли Гермиона на самом деле хотела вот так поддеть соперницу. Поттер считал, что подруга, скорее всего, выбирала что-то полезное, а о «начинке» и не задумалась. Или даже не знала.

— Когда там у неё день рождения? — спросила у брата девушка.

— Девятнадцатого сентября, — ответил ей Гарри, уже зная, что она сто процентов отдарится чем-то похожим.

Остался ещё один очень большой сверток. Это посылка от Хагрида — школьного лесничего. У кого ещё такой корявый почерк? Гарри снял верхний слой бумаги и успел лишь заметить, что в пакете лежит что-то из зелёной кожи. Господи, что это? Подарок вдруг задрожал. Щёлк! Уж не челюсти ли?

Гарри похолодел. Опасную вещь Хагрид не пришлёт, но… что опасно, а что нет, у Хагрида на этот счёт свои понятия. Достаточно вспомнить того жуткого трёхглавого пса или вылупившегося дракона!

Переглянувшись с не менее напряжённой сестрой, Гарри тронул сверток пальцем. Щёлк-щёлк!

— Может, биту возьмём? — предложила Морин и поджала ноги под себя, чтобы не свисали с дивана.

Гарри идея понравилась, и он сбегал в комнату за своим оружием: если что, он как стукнет! По возвращению парня, близнецы, оба забравшись на диван, одним махом сорвали обёртку. На пол упала пара книг в красивых зелёных обложках, на каждой из которых золотыми буквами было вытиснено: «Чудовищная книга о чудищах». Только они успели прочесть название, как одна из книг перевернулась и как-то боком, словно краб, двинулась по полу.

— Да что же это такое? — спросил Гарри, наблюдая за тем, как книга ползает по комнате.

Бах! Это вторая книга врезалась в стол. Гарри потянулся за ней. Книга под стол. Парень сунул руку вслед за ней, как вдруг… Хлоп!

— Ой!

Книга зажала пальцы именинника, но тут же отпустила и запрыгала дальше. Ничего не понимая, он сидел на диване, ошарашенно смотря на подарок. Морин выглядела не менее шокированной. А потом, опомнившись, они синхронно ринулись за книгами, пока те чего не сломали или не уронили. Морин прыгнула на свою книгу и, сев на колени сверху, прижала её к полу.

Букля и Стрелка с интересом наблюдали за борьбой. Книга так и норовила выскочить из-под девушки. Поттер в это время поймал свою и, сжав её из последних сил, рванул снимать ремень с пояса, чтобы стянуть им книгу. Ловко стянутая книга сердито брыкалась, но ремень держал её крепко. Гарри кинул подарок Хагрида на диван и поспешил на помощь к сестре, но девушка справилась сама. Правда так и не поняла как именно. Книга под ней довольно урчала и перестала вырываться. Поттер взял открытку и прочитал вслух:

«Дорогие Гарри и Морин!

С днем рождения! Эта книга вам очень пригодится в следующем году. Больше ничего писать не буду. Вот свидимся и расскажу. Надеюсь, маглы вас не обижают. Всего хорошего.

Хагрид»

Гарри призадумался. И эта кусачая книга им пригодится? Ничего себе шуточки! Сложив все открытки с подарками, он обратился к сестре:

— Может твою тоже связать?

— Нет. Я, кажется, поняла принцип, — возразила ему Морин, поглаживающая свой подарок от лесничего. — Ей нравится, когда её гладят. Ну-ка, попробуй на своей!

Гарри с опаской провёл двумя пальцами по корешку книги и выдохнул с облегчением, когда та тоже заурчала. Счастливая улыбка озарила его лицо.

— Смотри-ка, работает, — удивилась Эванс и принесла свой экземпляр к брату. — Гримуар что ли?

— Как-нибудь потом ты мне расскажешь, что это за зверь такой, а сейчас давай уберём их куда-нибудь подальше?

Морин предложение приняла, и Чудовищные книги заняли свои места в их комнатах.

В письме из Хогвартса сообщалось, что «Хогвартс-Экспресс» отходит от платформы № 9 ¾ с вокзала Кингс-Кросс в 11.00, а так же, что в выходные дни третьекурсникам будет разрешено посещать деревню Хогсмид. К письму прилагалась форма с разрешением, которую должны подписать родители или опекун. Также традиционно прилагался и список учебников для третьего курса.

В перерыве, когда близнецы вернулись на диван и облегчённо выдохнули, среди рекламных роликов мелькнуло объявление, в котором говорилось о сбежавшем преступнике: «Блэк вооружен и очень опасен. Увидев его, немедленно сообщите властям по специально созданной горячей линии».

— Бр, — сказала Морин, бросив взгляд на фото беглеца.

Волосы длинные и спутанные, что худого, бледного лица почти не видно. И хоть бы сказали, откуда сбежал этот преступник! Но близнецы порадовались, что в их небольшой городок Блэк точно не сунется. В Коукворте все друг друга знали, а потому новые лица сразу бросались в глаза. Стоило рекламе закончиться и продолжиться фильму, как по дому пронёсся звон дверного звонка. Морин с Гарри переглянулись, снова напрягшись. Кому это на ночь глядя приспичило к ним прийти? Джулиет должна была вернуться только к вечеру следующего дня, да и не стала бы звонить в звонок: у неё была с собой своя связка ключей.

Прихватив биту (благо, что они забыли её взять, когда относили подарки в комнаты), брат с сестрой тихо покрались к двери. Около неё они снова молча переглянулись, и Морин осторожно заглянула в дверной глазок. Никого. Лишь смутно знакомый собачий силуэт пробегает в конце улицы. Обернувшись к брату, она мотнула головой в стороны. Когда Гарри встал сбоку от входа и занёс для удара биту, девушка щёлкнула замком и отворила дверь. Никого и лишь пара свёртков на крыльце.

— Тебе не кажется это странным? — спросила Эванс.

— Очень кажется, — ответил ей Поттер.

Наученный горьким опытом с подарком Хагрида, Гарри сначала ткнул свёртки битой, но те остались неподвижны. Когда он решил уже было взять их и занести в дом, Морин вдруг взвизгнула. Вздрогнув, Поттер заозирался и тоже заметил стремительно приближающуюся к ним пару неясных теней с неба. Тени ловко под шелест… перьев? Влетели в дом и скрылись в темноте коридора. Две пары широко раскрытых зелёных глаз встретились.

— Что-то не нравится мне этот день рождения, — сказала Морин и сглотнула слюну.

Прихватив таки позабытые свёртки, они вернулись в гостиную, где их и ожидали те самые вторженцы. Два крупных филина встретили их безотрывным взглядом огромных янтарных глаз. В одном из них Морин узнала питомца Драко и смачно, без стеснения выругалась. Внимательно выслушавший её брань и понявший от кого новые визитёры, Гарри с усмешкой сообщил замолчавшей сестре:

— Знаешь, хотел бы я посмотреть на рожу Малфоя, когда б он это всё услышал.

— Не будем травмировать его тонкую душевную организацию, — огрызнулась в ответ девушка и пошла, отвязывать письма и свёртки от лап птиц.

— Это у него-то тонкая душевная организация?! — искренне возмутился Гарри.

— Да, и Драко между прочим передаёт тебе привет и свои поздравления, а также надеется, что его соперник не побрезгует принять от него в подарок новые перчатки для игры в квиддич, — ответила Морин уже читающая письмо от слизеринца и, не глядя, кинула брату небольшой свёрток.

— Не побрезгует, но всё равно попросит профессора МакГонагалл проверить его на проклятия или сглазы, — проворчал Поттер, ловко поймав подарок и сорвав обёрточную бумагу.

Подарки Морин были не в пример миролюбивее, чем те, что близнецы получили от Хагрида. Сладости от Кребба с Гойлом и тонкая книжица «Руны для дома и быта» с запиской «Выглядит как чушь. Уверен, ты оценишь» от Драко. Девушка хихикнула. Слизеринец точно угадал, она оценила и даже как-нибудь что-нибудь опробует.

Об отправителе второго свёртка Морин даже не подозревала. Птица была совершенно незнакома ни ей, ни Гарри, но при этом она не спешила улетать: то ли нагло решила у них переночевать, то ли дожидалась ответа. Под грубой бумагой оказался светлый нежно-зелёный вязаный шарф. Невероятно мягкий и широкий. Он казался очень искусным и очень прекрасным изделием. Первые несколько секунд Морин глаз от него отвести не могла, пока не заметила небольшую записку со смутно знакомым почерком снова без подписи и небольшую веточку светло-розовых маленьких цветов: «С днём рождения. Эпигея ползучая с чарами заморозки и наилучшими пожеланиями и тёплый шарф к цвету глаз».

— Это от кого? — поинтересовался Гарри, рассматривая странный на его взгляд набор.

— Понятия не имею, — честно призналась Морин и погладила подарок от незнакомца. — Но мне нравится.

Девушка не сомневалась, что отправителем был тот самый неизвестный, приславший ей букет на день Святого Валентина. И если его филин позволит привязать к своей лапе ответное письмо, то Эванс обязательно попытается узнать, кто же он такой.

Нераскрытыми остались лишь те свёртки, которые кто-то оставил на крыльце их дома. Вот от них близнецы откровенно ждали что-нибудь недоброе, но Гарри был бы не Гарри, если б в нём отсутствовала смелая отвага, а Морин была бы не она без своего чрезмерного любопытства. Однако под бумагой они не нашли ничего такого особо странного или опасного. Лишь два дорогих на вид издания. Одна книга рассказывала об истории квиддича и о первых чемпионатах по нему, и определенно предназначалась Гарри. Вторая была посвящена рукоделию и в частности созданию живых картин в вышивке. Не трудно было догадаться, что её оставили для Морин. Рукодельничают же только девочки.

***

Утром следующего дня перед пробежкой Морин написала короткий ответ незнакомцу, в котором поблагодарила за подарок и тот самый букет и спросила кто он. Угощённый кусочками мяса филин к удивлению и радости девушки позволил привязать к лапке короткое послание и грациозно улетел в неизвестном направлении. На пробежку волшебница специально убежала без брата, ведь после неё планировала сразу отправиться в Лондон к больнице Святого Мунго. Морин лишь надеялась, что приготовленный завтрак примирит проспавшего близнеца. Отбежав от дома на приличное расстояние поближе к границе города, девушка нашла безлюдный тупичок и взмахнула палочкой. Незадолго до каникул она спросила у подруг, как волшебники перемещаются помимо мётел, и узнала о существовании Ночного рыцаря, специального автобуса для волшебников. Чтобы он возник достаточно просто взмахнуть рукой с палочкой.

Жуткий рев чуть не оглушил её. Трехэтажный ярко-фиолетовый автобус возник не иначе как прямо из воздуха. По лобовому стеклу тянулась длинная золотая надпись: «Ночной рыцарь». Не успела Морин как следует рассмотреть представшее перед ней чудо, как из автобуса выскочил кондуктор в красном и молвил в тишину:

— Добро пожаловать! Это автобус для ведьм и волшебников, попавших в трудное положение! Взмахните палочкой и входите в салон: мы домчим вас куда угодно! Я, Стэн Шанпайк, ваш кондуктор этим днём.

Глядя на прыщавое, с большими торчащими ушами лицо кондуктора, девушка сразу отметила, что кондуктор немногим старше её самой: ему было восемнадцать-девятнадцать, не больше.

— Чего это ты тут делаешь? — отбросил Стэн кондукторский тон.

— Вас жду, — ответила ему Морин.

— Зачем? — ухмыльнулся Стэн.

— Мне нужно добраться до Лондона, в Косой переулок. Сколь возьмёте за проезд? — Эванс не сдержалась и ухмыльнулась в ответ.

— Одиннадцать сиклей, — ответил парень. — За четырнадцать получишь кружку горячего какао, а за пятнадцать — ещё грелку и в придачу зубную щетку любого цвета.

Достав из сумочки кошелёк, Морин отсчитала пять фунтов и протянула их кондуктору.

— Прости, но сиклей нет. Насколько помню, курс галеонов к фунтам равен одному к пяти. Грелку и щётку не надо, а от какао и местечка поудобнее не откажусь.

— Как тебя звать? — поинтересовался Стэн, забрав деньги и жестом пригласив её следовать за ним.

— Морин Эванс, — представилась волшебница, осматривая внутреннее убранство автобуса.

Сидений в нём не было. Вдоль занавешенных окон — кровати с бронзовыми спинками. Над каждой кроватью — подсвечник, в позднее время освещавший обитые панелью стены. В конце автобуса на одной из кроватей лежал волшебник и читал какой-то журнал.

— Вот твоя, — Стэн указал ей сначала на свободную кровать за водительским креслом, а затем и на самого водителя. — Это наш водитель — Эрни Прэнг. Эрн, это Морин Эванс.

Эрни, пожилой волшебник в очках с толстыми стеклами, кивнул девушке, с интересомвзглянув на неё. Морин ответила ему слабо помахав и уселась на кровать.

— Трогай, Эрни, — сказал парень, садясь рядом с водителем.

Автобус взревел и рванул с такой силой, что Морин не завалилась на кровать лишь благодаря тому, что держалась за её спинку. Глянув в окно, она с восторгом поняла, что они ехали уже по совершенно другой улице. Стэн тоже пришёл в восторг, заметив её эмоции и громко поделился:

— Мы были как раз тут неподалёку, когда ты махнула палочкой.

— А маглы не слышат автобус? — поинтересовалась у него Морин.

— Маглы? — презрительно хмыкнул Стэн. — Да они ничего не слышат и не видят! Они вообще тупицы!

— Ступай-ка ты, Стэн, разбуди мадам Марш, — подал голос Эрни. — Вот-вот будем в Абергавени.

Стэн поплелся наверх по узкой деревянной лестнице. Девушка проводила его взглядом с недовольным прищуром. Она не любила, когда кто-то в таком духе говорит о простецах. Всё же её дорогие бабушка с дедушкой тоже были одними из маглов. И уважаемые волшебницей учителя в начальной школе тоже были далеки от магии, но совершенно не являлись тупицами.

Эрни водил автобус неважно, и их постоянно заносило на тротуар. Правда, пока обошлось без аварии: фонарные столбы, почтовые ящики, урны отскакивали перед самым носом автобуса, а когда тот проедет, прыгали на место. Вскоре вновь появился Стэн, а за ним — волшебница в дорожной мантии со слегка позеленевшим лицом.

— Приехали, мадам Марш, — радостно оповестил кондуктор, и Морин заподозрила, что его искренне забавляет смотреть на несчастных пассажиров.

Эрни резко затормозил. Кровати заходили ходуном. Мадам Марш прижала ко рту носовой платок и скатилась вниз. Стэн выкинул её сумку и захлопнул дверь. Автобус взревел и, грохоча, покатил по узкой проселочной дороге, а окрестные деревья в ужасе шарахались при его приближении. Они проехали несколько минут в молчании. Потерявший к Морин интерес, Стэн, высунув язык, читал свежий номер «Ежедневного Пророка». На первой полосе был большой снимок. Человек с фотографии прищурился, глядя на Эванс. Усталое, с длинными спутанными волосами лицо было странно знакомо.

— А это не его ли маглы показывают в новостях? — спросила она у кондуктора.

Стэн осклабился, глядя на снимок.

— Сириус Блэк, — кивнул он. — Ясное дело, маглы показывали его. Ты что, газеты не читаешь?

— У тётушки аллергия на сов, — не моргнув и глазом, соврала Морин и, не давая собеседнику возможности что-то ответить, быстро спросила: — Позволишь?

Волшебник фыркнул и протянул ей Пророк.

«БЛЭК ВСЕ ЕЩЁ НА СВОБОДЕ!

Сегодня Министерство магии сообщило, что Сириус Блэк — самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан — до сих пор не пойман.

— Мы делаем всё возможное, чтобы найти Блэка, — заверил утром министр магии Корнелиус Фадж. — И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие.

Некоторые члены Международной федерации колдунов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер-министру маглов.

— А как бы вы поступили на моём месте? — заявил Фадж, известный своим раздражительным характером. — Блэк сумасшедший. Он опасен, как для волшебников, так и для маглов. Премьер поклялся, что о волшебном происхождении Блэка не узнает ни один магл. А если и узнают, сочтут за репортерскую утку.

Маглам сообщили, что у Блэка есть пистолет (железная дудка, которой простецы убивают друг друга). Волшебное сообщество опасается повторения бойни, устроенной Блэком двенадцать лет назад. Напомним, тогда Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек».

Морин вгляделась в тёмные глаза Сириуса Блэка, единственные живые точки на исхудалом лице. Блэк с его мертвенно-восковой кожей очень походил на вампира. Или на мертвеца. А ведь это потомок той самой Вальбурги Блэк, а возможно даже и её родной сын.

— Ну, и как тебе этот красавчик? — полюбопытствовал Стэн.

Девушка вернула газету и спросила, проигнорировав вопрос:

— Он что, и вправду одним проклятием убил тринадцать человек?

— А то, — кивнул Стэн. — Средь бела дня и при свидетелях. Вот в чём кошмар, правда, Эрн?

— Правда, — мрачно поддакнул Эрни. Развернувшись в кресле, Стэн заложил руки за голову и перевел взгляд на Морин.

— Блэк — один из ближайших соратников Сама-Знаешь-Кого, — важно сообщил он.

— Прямо так ближайшим? — усмехнулась Эванс, заподозрив, что Стэн любит преувеличивать для большего впечатления.

— Ну, да, — согласился кондуктор, не заметив иронии в интонациях собеседницы. — Друг-приятель… А когда малютка Гарри Поттер победил Сама-Знаешь-Кого за его соратниками началась охота. Эрни вон подтвердит. Ну, большинство-то сами сдались. Поняли, что им крышка. Ха! Но не Сириус Блэк! Ходит молва, будто он считает себя его преемником. Знаешь, как всё было? Окружили Блэка на улице, маглы кишмя кишат. А он возьми да и махни палочкой: пол-улицы как не бывало, в придачу дюжина мёртвых маглов да один волшебник! Как тебе? А дальше он… — голос Стэна опустился до тревожного шёпота.

— Что он? — поддавшись провокации, спросила Морин.

— Громко рассмеялся! Стоял и ржал как лошадь. Вскоре прибыло подкрепление из Министерства. А он, представляешь, никакого сопротивления! Идёт себе смирно и ржёт без остановки. Совсем придурок! Слышь, Эрн?

— Ну, до Азкабана, может, был и нормальный, а теперь точно придурок, — протянул Эрни. — Я бы лучше сам себя взорвал, чем попасть в Азкабан! Но ему так и надо за все его злодеяния!

— Н-да. Небось у Министерства работенки было по горло, — сказал Стэн. — Пол-улицы тю-тю и куча мёртвых маглов. Как они это объяснили?

— Взрыв газа, — отрезал Эрни.

— И вот теперь побег, — продолжал Стэн, махнув на изможденное лицо в газете. — Раньше никому не удавалось бежать из Азкабана. Во дела! И как он всё это провернул? Эрни, а, Эрни! Как он с охраной сладил?

Эрни передёрнуло.

— Будь другом, Стэн, смени пластинку. Ну не могу я слышать об охранниках Азкабана!

Морин передёрнула плечами. Жуткая история у этого Блэка. Весь дальнейший путь она почти не разговаривала со Стэном или Эрни, хотя кондуктор всё же раскрыл, что им было прекрасно известно, чья она сестра, и пытался выведать у Эванс, какой он, Гарри Поттер. Девушка лишь вяло поблагодарила кондуктора, когда он вспомнил о так и не сделанном какао. В Мунго Морин входила с не покидающим её предчувствием чего-то неприятного. Перед этим она разменяла большую часть фунтов на галеоны в Гринготтсе, а на выходе из бара «Дырявый котёл» спросила дорогу до больницы. Узнав у привет-ведьмы, куда ей нужно обратиться по своему вопросу, волшебница быстро нашла нужный ей кабинет. Предчувствие недоброго усилилось, когда она поняла, что очереди нет, да и в кабинете посетителей тоже не наблюдалось.

— Здравствуйте, — поздоровалась Эванс с грузным мужчиной в сером костюме.

Его лимонная мантия была накинута на спинку стула. Встретив девушку хмурым, нечитаемым взглядом, незнакомец указал на стул для посетителей перед своим столом, и заговорил лишь после того, как волшебница села на указанное место. Голос его звучал монотонно и напоминал бубнение.

— Какое количество поколений хотите узнать? — спросил он у Морин.

— Да мне бы родителей только, — неуверенно ответила она.

— Двадцать галеонов, — была названа цена услуги.

— О, конечно, — девушка быстро отсчитала золотые монеты и поинтересовалась: — А кому будут известны результаты теста?

— Больница гарантирует полную конфиденциальность для своих пациентов. Нужна капля вашей крови, — с этими словами он достал чистый и обычный на вид пергамент и длинную, толстую игру больше напоминающую шило. — Одна капля в центр круга.

Лишь только после пояснения Морин заметила на бумаге еле заметный круг с точкой в центре. Поморщившись, она проткнула палец иглой и выполнила указание мужчины. Кровь впиталась в пергамент так быстро, что создалось впечатление, будто её и не было вовсе. Лишь ноющая ранка на пальце напоминала, что она была. Так и не назвавший своего имени волшебник взмахнул палочкой в сторону Эванс, и укол в ту же секунду зарос, как не бывал. Затем мужчина также молча направил кончик палочки на окровавленную иглу, после чего та вспыхнула синим пламенем. В считанные секунды от неё не осталось и следа. И пока Морин поражённо смотрела на затухающее пламя, волшебник стал водить палочкой по кругу, бормоча при этом заклинание. Девушка так и не смогла понять слов, да и видимых изменений не заметила. Незнакомец просто в какой-то момент убрал палочку и, бросив на посетительницу пустой, затуманенный взгляд, сказал:

— Можете забирать и уходить. Если в коридоре есть ещё кто-то — пусть заходит.

Обескураженная девушка послушно забрала всё также пустой пергамент и недоумённо на него посмотрела. Волшебница хотела уже, было спросить, где результат, но перевернула лист и увидела его с обратной стороны. Поблагодарив сотрудника, она пулей вылетела из кабинета и максимально быстро покинула больницу. Всё это время она невольно прижимала заветную бумагу к груди. Сердце бешено стучало из-за волнения. Убедившись, что тупике около магазина с разбитой витриной никого нет, Мор посмотрела на написанный текст. Сердце пропустило удар, девушка второй раз за эти несколько минут поражённо обомлела. Всего две строчки из этой официального вида бумаги намертво впечатались в память и, казалось, даже пылали перед глазами.

Мать: Лили Джулиет Эванс

Отец: Сириус Блэк III

Глава 13

Морин не помнила, как добралась до Коукворта. Даже ужасная тряска в Ночном рыцаре не смогла её отвлечь от невесёлых мыслей. Что она имела в результате своего расследования? Её отец преступник, да ещё и не обычный, а впервые в истории магической Британии сумевший сбежать из Азкабана. И кстати, он не является отцом Гарри, хотя это было меньшим потрясением. Всё же об этом Эванс узнала ещё во время зимних каникул.

Дома девушка и слова не сказала об узнанном, хотя Гарри сразу просёк, что с Мор что-то не то. К возвращению Джулиет волшебница уже справилась с первым потрясением и ловко обходила неудобные вопросы. Вот только её увиливания не помогали понять, что ей делать дальше. Глубоко в душе Морин надеялась, что найдёт своего отца, что окажется нужной ему, но разве может быть нужен ребёнок убийце? Мор считала, что если и нужен, то в целях далёких от благих и родственных.

Апофеозом последних событий стали, неожиданно пришедшие, кошмары. Каждую ночь её кто-то звал, заманивал, а бывало, угрожал. Она постоянно чувствовала, что её преследуют, что за ней наблюдают и выжидают чего-то. Морин не раз снилось, как она бежала от тварей, которых белый свет никогда не видел.

В очередную из таких ночей метавшаяся до этого во сне девушка рывком села. Тяжело дыша, она не сразу поняла, где находится, а когда осознала, что за ней больше никто не гонится, всхлипнула. Прижав колени к груди и спрятав в них лицо, Морин беззвучно зарыдала. То, что она снова не одна, Эванс заметила лишь, когда смогла немного успокоиться.

— Тебе должно быть это доставляет удовольствие, — обратилась она к Тому.

— Можешь не сомневаться в этом, — мрачно ответил ей парень.

Перед каникулами девушка считала, что ночные встречи с Реддлом были настоящим кошмаром, но теперь она поняла, что ошибалась. Кошмары пришли сейчас. Том с ними и сравниться не мог. Надо ли говорить, что недосыпание стало её постоянным спутником? Ночи без погонь и ужасов были редки и напоминали глоток свежего воздуха. Словно ей дают возможность прийти в себя и оправиться перед новым забегом. Обычно в такие тихие сны Морин бродила по какому-то странному чужому миру. Он то напоминал ей родную реальность, то представлялся чем-то аномальным и неестественным. А в совсем редкие ночи девушке доводилось пообщаться с кем-то, кого на утро она никак не могла вспомнить. В принципе, она и сами разговоры не могла пересказать. Всё её попытки вспомнить сводились лишь к осознанию, что её учат. Вот только чему, если она всё равно ничего не помнила?

В некотором роде отдушиной для девушки стали вечерние эксперименты. Удивительно, но факт — до сих пор никто из домочадцев не спалил существование дневника Реддла и его периодические явления в форме бестелесного духа. Впрочем, даже будучи очень раздражённым и злым Том никогда не повышал голоса, разумно опасаясь, что если о нём узнает кто-то ещё, то от его крестража просто избавятся. Вот только Морин об этом даже не подозревала и продолжала доводить парня до белого каления. В один из вечеров она вспомнила, что страницы дневника впитывали в себя чернила, чтобы потом появился ответ, и задалась вопросом, что ещё может быть использовано для этой же цели.

На рисование цветочков акриловыми красками Реддл ответил привычно агрессивно-грубо. Когда Мор сменила акрил на гуашь, на странице появился вопрос «Ты что творишь?!» В ответ девушка воспользовалась простым карандашом и нарисовала рожицу с высунутым языком. И вот тут-то она и выяснила, что реакция шла только на то, что может впитаться в бумагу. Над нарисованным смайликом так и остался написанный красной краской вопрос Реддла. В качестве проверки Морин воспользовалась обычной шариковой ручкой и написала короткое «рисую».

Воплотившийся и гневно смотрящий на неё дух стал завершением первых испытаний, но довольная собой Эванс решила, что в следующий раз попробует цветные карандаши и фломастеры.

— Я тебя ненавижу, — сказал ей Том, заметив нарисованную рожицу.

— Я знаю, — ответила ему сидящая на полу девушка, отклонившись немного назад и оперевшись о пол руками. — Но ты ничего не можешь с этим сделать и будешь вынужден терпеть мою компанию, пока я либо не забуду про твоё существование, либо пока не найду способ обезвредить тебя раз и навсегда.

— Либо пока не допустишь ошибку, которой воспользуюсь я, — Реддл усмехнулся.

— Мечтать не вредно, Том, — Морин ответила на усмешку улыбкой. — Мечтать не вредно.

Дни сменяли друг друга, неумолимо приближаясь к концу лета, а заодно и каникул. Близнецы так и продолжали подрабатывать в кафе. Гарри несколько раз пытался узнать у сестры, что с ней происходит, но Морин отговаривалась тем, что плохо спит вот и не в настроении. В принципе, отчасти так оно и было. Она ведь и правда плохо спала из-за мучающих её кошмаров и не дающих покоя мыслей об отце.

В один из дней наступил тот момент, когда Джулиет вместе с внуками отправилась в Косой переулок за покупками. До конца каникул оставалась неделя, а потому близнецы заглядывали в лица прохожим, надеясь заметить среди них кого-нибудь из друзей. Стояли ясные, погожие дни. Юные волшебники с бабушкой бродили по магазинам. В аптеке закупились недостающими ингредиентами для зелий, посетили магазин мадам Малкин «Мантии на любой случай», чтобы приобрести новые мантии. После заглянули в одно из кафе, чтобы пообедать. А самое главное — покупку учебников, в том числе и для новых предметов, оставили на потом. Остановились они за одним из столиков под ярким зонтиком. Пока ждали свой заказ, Гарри и Джулиет стали обсуждать удивительный шар, что они заметили в одном из магазинов. Внутри этого большого стеклянного чуда была движущаяся модель нашей Галактики! Как сказал Гарри, купил — и на урок астрономии ходить не надо! Морин же в обсуждении не участвовала и рассматривала посетителей кафе, да прислушивалась к разговорам.

— Глянь-ка, старина, какой я луноскоп приобрел — никаких лунных карт не надо, — хвастались покупками посетители.

Или обсуждали Сириуса Блэка:

— Я не позволю моим детям выходить из дому, пока его снова не отправят в Азкабан!

Последнее заметно портило настроение девушки, но она старалась этого не показывать. Всё же брат с бабушкой до сих пор не знали об её походе в больницу Святого Мунго. Переведя взгляд на очередной из столиков, Морин встретилась взглядом с мальчиком немногим младше неё самой. Было в нём что-то знакомое, что Эванс никак не могла уловить, да и смотрел на неё он настолько пронзительно, что волшебница не усомнилась — они где-то встречались.

— Мор, ешь, пока не остыло, — отвлёк сестру Гарри.

Оказалось, что пока Эванс пыталась вспомнить мальчишку, к их столику уже подлетел поднос с горячим обедом. Пообедали быстро. Всё же с покупками нужно было закончить не слишком поздно, чтобы успеть вернуться домой засветло. Перед тем, как уйти из кафе, Морин невольно оглянулась на столик, за которым сидел странный мальчик, но там уже никого не было.

Книжный магазин «Флориш и Блоттс» удивил с порога. Вместо толстенных, как кирпичи, тисненных золотом книг с заклинаниями там стояла большая железная клетка, а в ней сотня «Чудовищных книг о чудищах». По клетке летали рваные листья — книги сцепились в ожесточенной схватке и яростно щелкали переплетами.

Близнецы уже знали, что она была обязательным учебником по уходу за магическими существами. Как только они ознакомились со своими списками, им сразу стало понятно, почему Хагрид написал, что книга понадобится.

— Если это такой креативный маркетинговый ход, то он не очень-то и удачный, — тихо заметила Джулиет.

Спутники вошли внутрь, и к ним тут же подлетел продавец.

— Хогвартс? — выпалил он. — Новые учебники?

— Да, нам нужно… — согласился Гарри и потянул список свой список из нагрудного кармана.

— Посторонись, — продавец оттолкнул парня. Натянув толстенные перчатки, он взял большую узловатую трость и направился к клетке с чудищами.

— Подождите, — заторопился Гарри. — У нас уже есть такая книга.

— Уже есть? — продавец несказанно обрадовался. — Спасибо, что предупредил. А то меня пять раз за утро покусали…

— О, зато нам она нужна! Да, Тео? — весёлым тоном в ту же секунду огорчил продавца чей-то звонкий голос.

Волшебники обернулись к говорившему, и Морин сразу опознала в нём того самого мальчишку из кафе.

— Верно, Басти, — согласился с ним парень, в котором Эванс узнала Теодора Нотта. Заметив её взгляд, волшебник улыбнулся и сказал: — Привет.

— Привет, — повторила за ним Мор и с вопросом посмотрела на его спутника.

— Позволь представить, — правильно понял её взгляд Тео, — главная заноза в моей жизни, Себастьян Нотт.

— Эй, я не заноза! — возмутился младший Нотт.

— Да-да, — вторил ему Тео, и в его тоне девушка узнала уже знакомое «так я тебе и поверил». Подойдя ближе к ней, Нотт тихо пожаловался: — Мой младший брат. В Хогвартс через два года только, а уже изводит всех дома, как будто отправляется прямо завтра.

Под тихое возмущение Себастьяна «я всё слышу» Морин засмеялась. В следующую секунду от громкого треска едва не заложило уши: две «Чудовищные книги» перетягивали, как канат, третью.

— Прекратите! Уроды зловредные! — вопил продавец, усмиряя книги тростью. — Никогда больше их не закуплю! Сумасшедший дом! Это даже хуже двухсот «Невидимых книг о невидимках»! Кругленькую сумму отвалили, а найти их так и не смогли!

Пока волшебник разбирался с чудовищами, книга, которую он только что достал для Нотта, бодро поползла к одной из витрин. Тео проводил её скептичным взглядом и совсем тихо обронил:

— Надеюсь, за порчу имущества нам не придётся платить.

— Мы за неё ещё не платили, значит, нет, — также тихо сразу ответил ему брат.

— Рада знакомству, Себастьян, — всё же заговорила с Ноттами Эванс и, заметив заинтересованный взгляд Джулиет, поспешила добавить: — И позвольте тоже вас познакомить с моими спутниками. Мой двойник, Гарри Поттер, но я думаю, его вы прекрасно знаете. И Джулиет Эванс, наша с Гарри бабушка.

— Прекрасно выглядите, миссис Эванс. Рад знакомству, — тут же польстил женщине Тео, его брат ограничился лишь учтивым кивком.

— Взаимно, юные джентльмены, взаимно, — Джулиет вежливо улыбнулась волшебникам и обратилась к внучке: — Морин, твой список при тебе?

— Да, — сразу встрепенулась девушка и зарылась в сумку в поисках заветной бумажки.

Чудовищная книга Нотта таки успела изрядно потрепать несколько экземпляров, стоящих на самой нижней полке витрины. Продавец было дёрнулся, чтобы стребовать компенсацию, но стоило ему лишь посмотреть на сразу приподнявшего бровь старшего Нотта, как мужчина тут же сдулся. Вторя спискам, касса быстро заполнялась книгами. В конечном итоге перед волшебниками остались несколько стопок. Одна принадлежала Гарри, вторая с половинкой Ноттам, а последние две — Морин.

— А не многовато у тебя книг, Мор? — спросил Гарри, скептично смотря на это великолепие.

— Многовато, — согласилась с ним девушка и вздохнула. — Но я ведь всё же выбрала все дополнительные предметы. У меня здесь все по нумерологии, уходу за магическими существами, прорицанию, изучению древних рун, изучению маглов…

— А есть и спать ты когда будешь? — спросил у неё Тео, посмотрев на неё, как на душевнобольную.

Гарри захихикал, а Морин неразборчиво забурчала. Похожий разговор уже имел место быть накануне дома, когда Поттер заметил, что список у близняшки заметно больше. Вот только если брата можно было куда-нибудь послать, не боясь, что он смертельно обидится на это, то с Ноттом Морин опасалась поступать также, а потому вздохнув, девушка ровно ответила на заданный вопрос:

— В истории Хогвартса было около десятка волшебников, которые успешно сдавали все двенадцать СОВ. Думаете, они ради этого не спали и не ели?

— Вот только я сомневаюсь, что они так же, как и ты, параллельно ещё и обычную школу учили, — разумно заметил Гарри.

— Обычную школу? Магловскую что ли? — заинтересовался Себастьян. — А зачем?

— Чтобы было образование в обоих мирах, — пояснила ему Мор.

— Диплом Хогвартса равносилен магловскому образованию, — сказал в противовес её слов Теодор, наблюдая, как Джулиет расплачивается за книги и ведёт непринуждённую беседу с продавцом.

— Вот только он не даёт самих знаний, — резонно заметила Эванс.

— Ну что, молодые люди? С покупками закончили? — спросила у волшебников вернувшаяся к ним миссис Эванс.

— Так точно, мэм, — ответил за всех Тео и сразу же спросил: — Думаю, вам нужна будет помощь, чтобы перенести все покупки домой, не так ли?

— Насколько я помню, здесь было совиное отделение, в котором можно заказать доставку на дом.

— Я могу отдать приказ домовику, чтобы он сразу перенёс и покупки, и всех нас. Это сэкономит вам и время, и деньги, мадам.

— Что ж за такую услугу мы обязаны угостить вас чаем с пирогом, — Джулиет улыбнулась, отметив про себя, насколько разные личности общаются с её внуками. — Вот только родители не потеряют?

— Отец сейчас в Америке. Мы с братом предоставлены сами себе и присмотру со стороны слуг.

Джулиет кивнула, принимая информацию к сведениям и отмечая, что юноша не упомянул свою мать. Минуту спустя знакомое внешне для Морин и Гарри существо одним щелчком пальцев перенесло их всех на задний двор дома номер семнадцать по Цветочной улице. Нотты осмотрелись, отмечая мрачность обстановки, но ничего не сказали об этом. В доме, не разбирая покупки, Морин вместе с Джулиет сразу отправились на кухню накрывать на стол.

— Уютно у вас тут, — сказал Тео Гарри, чтобы сгладить тишину между ними.

— По сравнению с улицей в целом вообще красота, — согласился с ним младший брат и удосужился укоризненного взгляда от Теодора. — Что? Правда же!

— Коукворт живёт благодаря заводу, но расположен так, что облагораживать участки нет никакого смысла. Разве что только с помощью магии, — пояснил гостям Гарри, отмечая, что младший Нотт всё больше и больше ему нравится как личность.

— Но без чар скрывающих и участок, и дом это будет настолько явным нарушением Статута о секретности, что можно даже не рассматривать этот вариант, — дополнила его слова, вернувшаяся в гостиную, Морин. — У нас с ба всё готово. Пойдёмте за стол.

Уже когда все расселись за стол, Джулиет поинтересовалась у гостей:

— Вы так уверенно держитесь. Должно быть, часто приходится оставаться одним?

— Отец много работает, — Тео пожал плечами. — Обычно когда его командировки совпадают с нашими каникулами, то мы отправляемся все вместе, но в этот раз он вернётся в Англию только к концу сентября. Бывает и такое. Вы увлекаетесь астрономией? Я заметил у вас профильные книги в гостиной и звёздную карту на стене в холле.

— Мой покойный муж профессионально занимался ей. Я бы даже сказала, что он дышал астрономией, — женщина улыбнулась при воспоминании о супруге. — Книги остались, так сказать, в наследство внукам. Раньше Морин с Биллом могли часами смотреть в телескоп по ночам.

— Это объясняет, почему она так легко вошла в тройку лучших по этому предмету в Хогвартсе, — Тео улыбнулся и сделал вид, что не заметил лёгкого румянца на щеках однокурсницы.

— Было бы странным, будь оно иначе, если я помню наизусть половину звёздной карты, — заметила Морин. — Кто-нибудь хочет ещё пирога?

— Можно кусочек побольше? — верным взглядом смотря на неё, спросил Себастьян. — Обожаю яблочные пироги.

— Басти, — шикнул на брата Тео.

— Без проблем. Мы целый лист испекли. Можем даже с собой отрезать, — улыбнулась в ответ девушка и встала из-за стола, чтобы принести добавки. Джулиет ушла следом, чтобы помочь упаковать часть пирога в бумагу, чтобы братья могли сразу взять его, когда соберутся домой.

— Если ты решишь когда-нибудь на ней жениться, то я поселюсь на вашей кухне, — радостно сообщил брату Себастьян громким шёпотом.

— Я утоплю тебя в пруду, — пообещал ему заметно более тихим шёпотом старший Нотт, — если ты сейчас же не перестанешь меня дискредитировать.

Сидящий справа от него Гарри прыснул в чашку с чаем.

— По секрету скажу, Мор готовит обалденно вкусные стейки, — сообщил он Ноттам.

— О, вот и для отца нашли плюс в невесте, — хихикнул Басти и тут же ойкнул, когда Тео пихнул его в бок локтём.

— Больше никогда не пойду с тобой куда-либо, — вздохнул парень, игнорируя возмущённый взгляд брата. — Благодарю за гостеприимство, но нам пора, — сообщил он, когда Морин с Джулиет вернулись за стол.

— А как же добавка? — захлопала на него ресницами младшая Эванс.

Лишь один Себастьян мог догадаться какая страшная борьба шла в этот момент у Теодора в мыслях, и парень всё же сдался, проклянув в мыслях свою добродетельность и болтливость младшего брата:

— Хорошо, ещё по кусочку и потом уходим.

— Вот и славненько, — улыбнулась в ответ Мор.

***

Неделя пролетела совсем быстро и вот настала пора снова собираться в Хогвартс. С Уизли и Грейнджер близнецы встретились на магловской стороне барьера. Пока миссис Уизли и миссис Эванс обменивались новостями, Морин сдержанно со всеми поздоровалась и обратилась к Перси.

— Здравствуй, Перси. Поздравляю с назначением.

— Рад тебя видеть, Морин. Благодарю, — поприветствовал её в ответ парень и деловито уточнил: — Надеюсь, у тебя всё в порядке?

— Спасибо, всё хорошо, — уклончиво ответила девушка, наблюдая, как близнецы разыгрывали явное представление вокруг Гарри.

Подошедший к Поттеру Фред поклонился и воскликнул, что тот отлично выглядит. Вторящий ему брат оттолкнул своего близнеца и, схватив руку Гарри, затряс её. Перси нахмурился. Морин закатила глаза, догадавшись, кого парадировали близнецы Уизли, и покачала головой.

— Всё, хватит, — одёрнула Фреда и Джорджа миссис Уизли.

— Мама! — воскликнул Фред, словно только увидел её. — Как это потрясающе — тебя видеть…

— Я сказала, хватит, — отрезала миссис Уизли, и обратилась к Поттеру: — Гарри, дорогой, здравствуй! У нас замечательное событие, слышал? — она показала на новый сверкающий серебряный значок на груди у Перси и преисполненным гордости голосом произнесла: — Второй староста школы и лучший ученик в семье!

— И последний, — шёпотом добавил Фред.

— Не сомневаюсь, — помрачнела миссис Уизли. — Никого из вас старостой факультета не назначили.

— А зачем это нам? — пожал плечами Джордж. — Чтобы лишить нашу жизнь всяческих удовольствий?

Джинни хихикнула.

— Какой ты подаёшь пример сестре! — возмутилась миссис Уизли.

— Мама, у Джинни есть и другие братья для подражания, — надменно молвил Перси.

— Джинни Уизли — величайшая укротительница драконов! — Морин хихикнула, заметив направленный на неё недовольный взгляд Перси. — Ничего личного, Перси. Просто сам представь, как это будет выглядеть. И как гордо звучит!

— Морин, — осадила внучку Джулиет.

— Молчу-молчу, — покладисто послушалась Эванс, подняв руки в жесте «сдаюсь-сдаюсь» и подмигнув покрасневшей и разулыбашейся Джинни.

— Ну, хватит разговоров. Поезд скоро отправляется, — напомнила всем миссис Уизли.

Разбившись на пары, волшебники стали пересекать магический барьер. Попрощавшись и обнявшись напоследок с Джулиет, Гарри и Морин также вместе пробежали через барьер. Мгновение — и преграда позади, они на платформе с номером девять и три четверти, а вон и «Хогвартс-Экспресс». Алый паровоз пускал клубы дыма, окутывавшего платформу, полную детей и провожавших волшебников.

Позади близнецов появились Перси и Джинни, оба тяжело дышали, видимо, тоже преодолели барьер бегом.

— Пенелопа! — заметив девушку с длинными кудрями, Перси покраснел, пригладил волосы и зашагал ей навстречу, выпятив грудь, чтобы она непременно увидела сверкающий значок.

Гарри с Джинни не выдержали и, отвернувшись, прыснули. Морин же на них только головой покачала, считая такое поведение ребячеством, а в следующую секунду заметила знакомую макушку блондинистых волос.

— Ханна! — крикнула девушка подруге и обернулась к брату. — Всё я побежала. Увидимся в поезде или в замке. До свидания, мистер и миссис Уизли!

Пообнимавшись с друг другом, Эванс и Аббот отправились на поиски свободного купе. В этом году Ханну провожал её отец, который помог девушкам поднять чемоданы в поезд. Лишь когда они расположились, Морин вспомнила, что бутерброды и какао для перекуса убрали в её рюкзачок, и побежала искать брата, чтобы отдать ему его долю. В одном из вагонов она встретила Теодора и Блейза.

— И долго ты вздыхать по ней собираешься? — спросил у Тео Забини, не замечая, что их разговор слышит Морин.

— Мерлин, — протянул Нотт. — Блейз отстань со своей инициативой. Мы почти не знаем друг друга.

— Ну, так подойди и узнай, — напутствовал Забини и, стоило ему заметить невольного слушателя в лице Мор, как он с усмешкой обратился к ней: — Эванс, привет! Как смотришь на то, чтобы вместе поехать?

— Привет, мальчики, — улыбнулась им девушка. — Мы с Драко хотели поехать вместе. Приходите, если хотите. Третий вагон шестое купе.

— Обязательно придём, — пообещал ей Блейз и многозначно посмотрел на приятеля.

Гарри с друзьями нашёлся в следующем вагоне в самом его конце. Кроме известной троицы в купе был ещё один пассажир. Незнакомец был одет в поношенную, штопаную–перештопаную мантию. Болезненного вида и измождённый, но совсем ещё не старик, светло–каштановые волосы едва тронуты сединой. Морин не стала задерживать на нём взгляд и протянула брату кулёк с бутербродами и второй термос.

— Совсем забыла, что мы убрали всё ко мне, — пояснила она.

— Да ничего. Миссис Уизли приготовила сэндвичей с запасом. Думаю, даже тебе тоже достанется. Присядешь? — предложил ей Гарри.

— Меня ребята в купе ждут, — отказалась девушка и собиралась было уже уйти, но Поттер опередил её.

— Я должен вам рассказать кое-что о Блэке. Это важно, Мор.

Морин словно подкосили. Она шумно упала на сиденье чуть в стороне от дремавшего мужчины и приготовилась к неприятному разговору об отце. И как только Гарри узнал об этом?! Она ведь даже не намекала никому на своё родство с преступником! И бумаги из Мунго сразу спрятала в самую неинтересную книгу — Историю магии!

Не заметивший состояния сестры, Гарри всё им поведал о том, что узнал о Блэке от мистера Уизли, включая его предупреждение. Рон сидел будто громом поражённый, Гермиона прижала руки к губам и, немного погодя, сказала:

— Значит, Сириус Блэк из-за тебя убежал из тюрьмы, Гарри… Ты должен быть очень… очень осторожен. Не ищи себе неприятностей.

— Я их не ищу, — буркнул Гарри, не сводя глаз с застывшей на месте сестры. — Это они меня ищут.

Морин словно кочергу проглотила. Сидела с неестественно прямой спиной и смотрела в одну точку. Что она там считала апофеозом расследования? Ночные кошмары? А как вам вариант, что её отец ищет её брата, чтобы убить? Финиш!

— Надеюсь, у Гарри хватит ума не выслеживать этого психа, — сказал всё ещё не пришедший в себя Рон. — Блэк ведь хочет его убить.

Друзья восприняли известие хуже, чем ожидал Гарри. Испугались, похоже, не на шутку. Во всяком случае, гораздо сильнее, чем он. А его смелая умная сестра и вовсе до сих пор и слова не сказала об услышанном!

— И как это он сбежал? — поёжился Рон. — Из Азкабана? При такой-то охране? Ведь он сверхопасный преступник!

— Его должны поймать, — голос Гермионы был твёрд. — Я слышала, сейчас поднята на ноги даже полиция маглов.

— Что это? — вдруг насторожился Рон. Откуда-то донёсся слабый звенящий свист.

Они огляделись. Морин словно опомнилась и тоже осмотрелась, после чего сказала:

— Гарри, это у тебя в чемодане.

Рон встал, потянулся к багажной полке и извлёк из-под мантии карманный вредноскоп. Он вертелся у него на ладони, как сверкающая юла.

— Вредноскоп? Как интересно! — Гермиона тоже поднялась, чтобы получше рассмотреть.

— Это самый дешёвый, — пояснил ей Рон. — По-моему, он плохо работает. Я стал его привязывать к лапе Стрелки, а он как завертится. Это мой подарок Гарри на день рождения.

— Может, ты делал в этот момент что-то плохое? — предположила Гермиона.

— Да нет! Хотя, впрочем, нельзя было посылать Стрелку… Ну, ты же знаешь, ей эти перелёты уже не под силу. Но как я ещё мог отправить Гарри подарок?

Вредноскоп свистел не умолкая.

— Убери его в чемодан, — посоветовал Гарри. — Ещё разбудит нашего соседа.

Он покосился на профессора Люпина. Пока друг убирал вредноскоп обратно в чемодан, хорошенько пряча его в носках, Гарри обратился к сестре:

— Что думаешь об этом всём?

— Что год обещает быть очень… запоминающимся. И тебе действительно нужно быть осторожным. Я попробую узнать о Блэке больше. Если он действительно был правой рукой того самого, то думаю, кое-кто должен знать о нём немного больше чем простая общественность, — Рон на её словах отчётливо фыркнул. Хоть Мор и не сказала прямо, но всем было понятно, что собирать информацию она собирается у слизеринцев, среди которых было достаточно детей и родственников Пожирателей смерти. — Пойду я, пожалуй.

Когда Морин вернулась в купе, Драко со своими верными спутниками, Крэббом и Гойлом, уже были там. Новым лицом стала и Сьюзен Боунс, с которой Эванс до этого тоже не пересекалась. Ответив на приветствие друзей лишь кивком, она закинула рюкзачок на верхнее сидение и села между подругами.

— Выглядишь неважно, — озвучил общее мнение Крэбб.

— У меня, по-моему, голова скоро взорвётся от новостей и переживаний, — неожиданно для себя призналась Морин.

— Странно это слышать от человека, способного за два вечера проглотить толстенный том чего-нибудь узкоумозамороченного, — заметила Ханна, обеспокоенно смотря на подругу. — Расскажешь, что случилось?

— Только строго между нами, — предупредила Эванс, строго посмотрев на каждого из присутствующих и дождавшись от каждого согласного кивка (ещё бы! Такие сплетни намечаются!), задала вопрос: — Что вы знаете про Сириуса Блэка?

— Полагаю, тебя интересует информация, о которой в газетах не пишут, верно? — верно понял её Драко.

— Да. Это правда, что он был правой рукой Тёмного лорда?

Слизеринцы невольно дружно переглянулись под внимательным взглядом Эванс. Ханна ахнула, а Сьюзен нахмурилась.

— Едва ли, — тихо возразил Драко. — Мама говорила, что он был лучшим другом вашего с Поттером отца. Да и дома… его никогда не упоминали в таком контексте.

— Тётя как-то говорила, что Сириус был одним из лучших авроров, — также тихо рассказала Боунс, и все взгляды скрестились на ней, из-за чего девушка поёжилась. — Не верится, что он мог настолько убедительно бороться со сторонниками Того-кого-нельзя-называть и в то же время всей душой поддерживать их идеи и взгляды.

— Вот только доказательств никаких нет. Суда над Блэком не было.

— Не было? — переспросила Морин, ещё больше нахмурившись. — Как так?

— Он без конца твердил, что это он виноват, поэтому его сразу сочли виновным, — ответила на её вопрос Сьюзен.

— Морин, но почему он тебя так интересует? — задала куда более важный вопрос Ханна.

— До меня дошли слухи, что в Министерстве считают, будто он сбежал, чтобы убить Гарри. И он… — девушка опустила взгляд на собственные колени и прикусила губу, не решаясь рассказать друзьям о своём родстве с Блэком.

— Он что? — подтолкнула её к продолжению Ханна.

Морин медленно выдохнула, закрыв глаза. Потерев виски, она вдруг ощутила огромную усталость. Бессонные ночи, бесконечные мысли об отце и варево в собственных переживаниях без возможности с кем-нибудь эту ношу разделить заметно истязали девушку. Ещё раз вздохнув и открыв глаза, но, так и не подняв взгляд на друзей, она совсем тихо заговорила:

— Помните, я спрашивала про тест на родство? — спросила она у сидящих напротив парней. — Я подрабатывала летом в кафе, чтобы заработать на него, и всё же посетила Мунго.

— Но вы ведь с Гарри близнецы, — возразила Ханна, понимая, на что намекает подруга. — У вас же должны быть одни родители!

— Такое встречается редко, но всё же возможно. Я не смогу сейчас правильно объяснить. В общем, тест показал, что Сириус Блэк приходится моим кровным отцом.

Спутники девушки поражённо молчали, пытаясь осмыслить сказанное ей. Прошло несколько минут, прежде чем Драко кашлянул и невозмутимо сказал:

— Что ж, тогда раз мы с тобой оказывается кузены, то по-родственному скажу ещё кое-что. Только помни, что у меня нет доказательств ни подтверждающих эту информацию, ни опровергающих. Существует мнение, что Поттеры скрывались от Тёмного лорда под чарами Фиделиуса и хранителем тайны был Блэк. Считается, что это именно он выдал их лорду, обрёкши этим Поттеров на верную смерть.

Морин в ту же секунду подняла глаза на ещё одного новоявленного родственника. Какое-то время внимательно на него посмотрев и переварив полученную информацию, она медленно кивнула и сказала:

— Спасибо, Драко. Это действительно важно знать.

Малфой хотел было что-то сказать в ответ, но дверь в купе неожиданно открылась, явив на пороге Блейза и Теодора.

— Вечер добрый! — бодро обратился к присутствующим Забини и критично осмотрел купе, оценивая, каковы у них с Ноттом шансы уместиться тоже на нижних сидениях.

Тео только рукой махнул, скользнув взглядом по лицам однокурсников и задержавшись на бледном лице Морин. Этой секундной замешки хватило Блейзу, чтобы нагло потеснить парней к окну и усесться рядом, а после посмотреть на друга с победным выражением лица. Нотт только глаза закатил, на что Ханна вдруг хихикнула, заметив схожесть этого простого движения у Тео и Морин. Парень отреагировал на это приподнятой бровью и цепким взглядом. Из коридора послышался голос волшебницы, продающей сладости.

— Ой, я ведь про бутерброды забыла, — вспомнила Морин и вскочила на ноги, чтобы снять с верхнего сидения рюкзак с провизией.

Этого хватило, чтобы Забини успел жестом показать девушкам, чтобы они сдвинулись друг к другу. Ханна нахмурилась, заподозрив в этом какую-то махинацию, и переглянулась со Сьюзен. Боунс пожала плечами и потеснила подругу ближе к выходу. Сидя около окна, она заметно продрогла. Всё же погода на улице стремительно портилась. Заметивший эту рокировку, Нотт с укором посмотрел сначала на пуффендуек, а затем и на друга, но всё же занял освободившееся место у окна. А закончившая доставать перекус, Морин недоумённо посмотрела на подруг, не понимая причин их нежелания сидеть рядом с парнем, пожала плечами и села между Тео и Сью.

— Угощайтесь, — пригласила она всех, взглядом указав на бутерброды и термос с какао.

Под непринуждённую беседу с обсуждением того, у кого как прошли каникулы, перекус умялся быстро. Дождь за окном усилился, а «Хогвартс-Экспресс» мчал всё дальше на север. Окна закрыл густой туман. Стемнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучали колеса, по окнам барабанил дождь, завывал ветер.

— Скоро должны приехать, — заметил Тео, даже не пытаясь что-то разглядеть в тёмном окне.

Не успел он закрыть рта, как поезд замедлил ход. Нахмурившись, Нотт бросил взгляд на свои наручные часы.

— Не настолько... Странно. Если смотреть по времени, то нам нужно ещё минут тридцать ехать, — сказал он.

— Тогда почему мы останавливаемся? — спросила Ханна.

Поезд ехал всё медленнее. Шум двигателя утих, зато ветер и дождь за окном как будто усилились. Забини, находившийся ближе всех к двери, выглянул в коридор. Из других купе тоже высовывались любопытные. Поезд дёрнулся и остановился. Судя по звукам в вагоне, с полок посыпались вещи. Неожиданно погасли все лампы, и поезд погрузился в кромешную тьму.

— В чём дело? — раздался позади него голос Драко.

— Не знаю. Может, авария? — ответил Блейз и сел обратно.

Морин вдруг почувствовала, как напрягся рядом сидящий Теодор. Парень не сводил глаз с окна, и девушка искренне не понимала, как он в нём хоть что-то видит.

— Там что-то движется, — сказал неожиданно Нотт.

— Знаете, что-то у меня предчувствие плохое. Схожу-ка до Гарри. С ним в купе новый профессор ЗОТИ ехал, — тихо сказала Эванс.

— Тихо! — шикнул на неё Теодор и поймал за руку, не давая сдвинуться, но в ту же секунду замялся и отпустил её. — Прости. Показалось, что что-то услышал в коридоре.

— Ничего, — успокоила его Морин и взмахнула палочкой, уверенно произнеся заклинание: — Люмос!

Она не спеша поднялась, держа перед собой палочку с огоньком света на конце, и пошла к двери, но та, опередив её, медленно открылась. Дрожащий огонёк Люмоса осветил упиравшуюся в потолок фигуру, закутанную в плащ. Лицо пришельца было полностью скрыто капюшоном. Морин сглотнула, с ужасом смотря на существо. Из-под плаща высунулась рука: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. То, что было под капюшоном, протяжно, с хрипом не то взвыло, не то вздохнуло, словно хотело засосать не только воздух, но вообще всё вокруг. Присутствующих обдало стужей. У Морин перехватило дыхание. Мороз пробирался под кожу, в грудь, в само сердце.

Существо приблизилось к лицу застывшей колом волшебницы. Позади кто-то выругался и схватил девушку за руку, пытаясь затащить её обратно в купе. Однако безуспешно: дементор опустил руку на плечо Эванс и крепко сжал его, удерживая ту на месте. Морин снова сглотнула, но страж Азкабана не спешил что-либо делать с ней. Сама не понимая, что творит, волшебница повела плечом, пытаясь стряхнуть чужую, неприятную ладонь, и хриплым от ужаса голосом приказала:

— Пошёл вон.

Дементор дёрнулся и… отпустил её. Морин успела лишь заметить, как тёмный силуэт поплыл в сторону, и дверь в купе с грохотом захлопнулась, а сама она оказалась сидящей на полу у кого-то на ногах. Медленно оглянувшись назад, девушка увидела такого же бледного Нотта, широкими глазами смотрящего на неё.

— С ума сойти, — прохрипел парень. — Ты одним простым словом прогнала дементора.

В окошке двери мелькнула голубоватая вспышка. Неожиданно загорелся свет, и поезд тронулся дальше. Волшебники словно опомнились и стали подниматься на ноги. Морин колотило крупной дрожью от пережитого. Бледный Малфой, казалось, был в прострации и смотрел в одну точку. Сьюзен успокаивала всхлипывающую Ханну, прижав ту к себе и гладя по голове. На удивление самым соображающим оказался Забини. Окинув всех взглядом, он обронил что-то про помощь и скрылся за дверью купе. Следом за ним умчался и Гойл.

Когда некоторое время спустя что-то громко треснуло, и все вздрогнули. Оказалось, что это профессор Люпин, которого привели слизеринцы, разломал на части большую плитку шоколада.

— Держите, — он положил шоколад на столик. — Съешьте, и станет полегче.

Волшебники послушно, но вяло потянулись за угощением. Драко, всё также не осознавая, что происходит, механически принял кусок шоколада у Крэбба и отправил его в рот. Морин же, когда Тео предложил другой кусочек ей, мотнула головой в стороны, отказываясь. Кусок в горло не лез. Вот только Нотт оказался настойчивым и всё же смог уговорить её, откусить хотя бы маленький кусочек. Убедившись, что здесь всё в порядке, профессор покинул их.

— Ты сказал, что это был дементор, — обратилась к Тео Морин, когда за мужчиной закрылась дверь.

— Да, он. Страж Азкабана. Самая отвратительная тварь из возможных. Ешь ещё, — ответил ей парень и протянул новую дольку сладости.

— Ужас какой! — всё также всхлипывая, не своим голосом воскликнула Ханна. — Когда это вошло сюда, вы почувствовали холод?

— Мне показалось, что он явился с того света, — Сьюзен передернуло. — Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет.

Никто не ответил. Переглянувшись с другом Тео трансфигурировал оставшуюся обёртку шоколадки и фольгу в пару пледов. Один из них Забини накинул на плечи Ханны и Сьюзен, а во второй Нотт укутал всё также дрожащую Эванс. Морин смогла лишь ответить благодарным взглядом и послушно позволила себя прижать к груди. Парни пришли в себя быстрее девушек и выглядели мрачными. И это будет охранять школу весь год!

О происшедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Крошечная платформа после дождя обледенела. Нотт ни на шаг не отходил от Морин.

— Первокурсники, сюда! — громыхнул знакомый голос лесничего.

Он собирал первокурсников, чтобы переправить, согласно традиции, через озеро. А вот всем остальным предстояло ехать до замка в карете. На грязной, в колдобинах, дороге их было не менее сотни. Выйдя из поезда, Морин дёрнулась лишь с одной целью — найти в толпе брата. Тео опередил её и успокоил, что Поттер хоть и выглядит бледным, но вполне жив и здоров. Из-за этого до кареты девушка шла, не смотря по сторонам. Она даже не обратила внимания на то, кто запряжён в неё.

Ехали впятером. Тео и Морин на сидениях с одной стороны, а Блейз, Ханна и Сьюзен напротив с другой. В карете попахивало навозом и соломой. После шоколада все чувствовали себя лучше, но слабость ещё никого не отпустила.

Карета подкатила к великолепным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами, рядом стояли два дементора, с ног до головы укутанные мантиями. Морин вздрогнула при виде тварей и невольно прижалась к не ожидавшему этого Нотту. Пока ворота не остались позади, она не открывала глаз. Карета покатилась по длинному извилистому подъезду к замку. Вот они и прибыли.

Глава 14

— Поттер! Грейнджер! Эванс! Подойдите ко мне! — это было первым, что волшебники услышали, войдя в холл замка.

Профессор МакГонагалл, преподаватель трансфигурации и декан Гриффиндора, требовательно глядела на них поверх голов. Вид у неё был, как всегда, суровый. Волосы собраны в тугой пучок, сквозь квадратные очки в упор смотрят острые, живые глаза. И как-то так удивительно женщина умудрялась смотреть одновременно на всех, к кому обращалась перед этим, хотя подростки не находились близко друг к другу.

Морин в недоумении посмотрела на подруг и сопровождающих их слизеринцев. Брата она не видела, так бы и с ним переглянулась в попытке понять, в чём дело. Переглянувшись, Теодор и Блейз пошли первыми к женщине, прокладывая этим свободный путь через толпу других учащихся для волшебниц.

— Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете, — сказала она, когда все волшебники подошли к ней. — А вы, господа, идите в зал.

— Профессор МакГонагалл, доброго вечера, — не растерялся Нотт в отличие от всех остальных кого отослали вон. — Я бы настоял на том, чтобы мисс Эванс и её брат сначала посетили мадам Помфри. Мистер Поттер, насколько мне стало известно, потерял сознание после встречи с дементором, а Морин…

Тео замялся на мгновение из-за того, что упомянутая девушка сжала его локоть, останавливая. Но встретившись с ней взглядами, он всё же продолжил, как ни в чём не бывало.

— Дементор схватил Морин за плечо. Остаток дороги мы видели, что оно явно беспокоит её.

— Не волнуйтесь, мистер Нотт, профессор Люпин послал с совой сообщение об этом инциденте. Мадам Помфри осмотрит их у меня в кабинете.

— Если вы не возражаете, то я бы хотел дождаться Морин в коридоре, — тон парня был таким, что всем стало ясно: он и при возражениях всё равно поступит по-своему.

— Ну а мы все будем ждать вас в Большом зале, — решил Блейз, не дав кому-либо как-то отреагировать на слова друга, и галантно обратился к Ханне и Сьюзен: — Мисс Аббот, мисс Боунс, позволите проводить вас до стола?

МакГонагалл кивнула, соглашаясь со всем сказанным, и повела волшебников через холл по мраморной лестнице к коридору, ведущему в её кабинет. Это была маленькая комната с большим, ярко пылающим камином. Профессор пригласила гостей сесть у камина, сама расположилась за письменным столом.

— Профессор Люпин послал с совой сообщение, — начала она их разговор с повторения того, что уже было сказано, — что вы, Поттер, потеряли сознание в поезде.

Гарри не успел ответить, в дверь кто-то постучался, и в кабинет ворвалась мадам Помфри, колдомедик из больничного крыла.

— Со мной всё в порядке, — возразил Гарри, не жалея, чтобы с ним нянчились.

— А-а, это ты! — мадам Помфри не обратила внимания на его слова. Наклонившись, она внимательно посмотрела на него. — Тебе опять угрожала опасность?

— Это был дементор, Поппи, — пояснила МакГонагалл.

Они, нахмурившись, переглянулись.

— Выставили дементоров вокруг школы, — недовольно закудахтала мадам Помфри, откинув Гарри волосы и коснувшись лба. — Одним обмороком дело не кончится. Да он весь мокрый! Такая страсть, а проку от них чуть. Да если ещё учесть, какое действие они оказывают на людей хрупкого здоровья…

Морин вяло наблюдала за причитаниями колдомедика. Из-за пережитого ужаса мысли медленно ворочались в голове, не желая формироваться во что-то осмысленное. Гарри упал в обморок? Мадам Помфри здесь, а, следовательно, всё будет хорошо и можно не переживать. Если с ним что-то совсем плохое, то никакая вредность и упорность брата не остановят женщину от его госпитализации в больничное крыло.

В какой-то момент Гарри сбрыкнул, отвлекая колдомедика на сестру и не позволяя МакГонагалл сразу выставить его за дверь. Глянув на Эванс, мадам Помфри сначала молча взмахнула палочкой, невербально посылая диагностическое заклинание, чтобы убедиться, что прошлогодних проблем со здоровьем у её подопечной больше не наблюдается. Лишь после удовлетворившего её результата женщина кивнула сама себе и обратилась к девушке:

— Мисс Эванс, оголите плечо, пожалуйста.

Морин обречённо вздохнула, догадываясь, что они все узрят, когда она приспустит рукава мантии и блузки. Гарри нахмурился, первым увидев тёмный синяк на месте, где дементор сжал плечо волшебницы. Он, конечно, в отличие от ахнувшего женского большинства был в курсе об этой особенности тела сестры, но из-за этого же он мог оценить, насколько сильно Морин держали. Бледная, чуть ли не белая кожа волшебницы была тонкой и чувствительной. Даже несильный удар обо что-то всегда оставлял на ней синяки. Из-за этого Морин на самом деле не любила, когда её сильно хватают или стискивают.

— Пока вы не совсем уж не запаниковали, прошу учесть, что у меня всегда быстро и легко появляются синяки! — предупредила присутствующих девушка.

— Я свидетель! Она летом синяк заработала, просто немного задев локтём полку шкафа, — подтвердил её слова Гарри.

— С ума можно сойти, — покачала головой мадам Помфри и добавила совсем уж тихо что-то про родство отдельных личностей и её головную боль. — Всё же потерпите, мисс Эванс. Я должна убедиться, что это только сильная гематома.

Девушка кивнула, соглашаясь. Это было правильно. Тем более что боль была сильнее, чем от обычного ушиба, хотя с головными болями из-за Реддла, конечно, не сравнится.

Когда со всеми процедурами и назначениями было покончено, МакГонагалл всё же выставила Гарри за дверь к Нотту и обратилась к девушкам:

— Мисс Грейнджер, мисс Эванс, в конце прошлого года вы выбрали все дополнительные предметы из списка. За каникулы ваше решение не изменилось?

И Морин, и Гермиона отрицательно мотнули головами. Мол, нет, не изменилось. Задержав на них взгляд на пару секунд, Минерва кивнула и подала девушкам пару пергаментов со своего стола. Стоило волшебницам в них заглянуть, как сразу стало понятно, что это их расписание на этот семестр. Соперницы похоже чуть нахмурились, когда заметили, что часть предметов стоят в одно время, и невольно синхронно заглянули в расписание друг к другу, чтобы убедиться, что такая ситуация у них обеих.

— Вижу, вы заметили, что некоторые дополнительные предметы в расписании стоят в одно время. Отвечая на возникший вопрос об их посещении, — женщина подала своим ученицам по небольшому футляру, в которых девушки обнаружили одинаковые золотые медальоны странной формы. — Это маховики времени, позволяющие вернуться в недалёкое прошлое.

Морин по новому с интересом взглянула на вещицу в руке, выглядящую как песочные часы, посаженные на ось, которая в свою очередь крепилась на длинной золотой цепочке. Подумать только! Она держит в руке настоящую существующую машину времени!

— Сразу хочу предупредить, что маховик времени не может вносить кардинальных изменений в ход событий. Однако вам всё равно надо быть осторожными! Если, используя маховик, вы, юные леди, встретитесь со своим прототипом в прошлом, это приведёт к непредсказуемым последствиям.

— Первое правило путешественника во времени — никаких игр со временем, — припомнила Морин давненько случайно услышанную фразу.

— Совершенно верно, мисс Эванс, — согласилась с ней МакГонагалл. — И чтобы в будущем у нас всех не возникло проблем, никто кроме нас с вами не должен знать о существовании этого предмета. Даже ваши самые близкие друзья. Вопросы?

— На сколько часов назад позволяет вернуться маховик? И как им пользоваться? — спросила Эванс, посмотрев на преподавательницу.

— Около пяти часов. Чтобы вернуться в прошлое, вам нужно повернуть их на количество оборотов равное количеству часов.

— Это невероятно! — восхитилась Гермиона, но тут же задала вполне серьёзный вопрос: — Разве можно позволять пользоваться такой вещью нам, обычным школьникам?

— Министерство разрешило Хогвартсу использование маховиков времени при строгом условии, что они будут применяться студентами только для планирования своего времени в обучении. Если кто-то из учащихся нарушит это условие, о чём станет известно администрации школы, то маховик изымут раз и навсегда, а сам волшебник получит запрет на пользование этой вещью до конца своей жизни.

— Если к концу этого курса мы не пожелаем отказаться от каких-нибудь предметов и не нарушим это условие, то маховик будет предоставлен нам до конца пятого курса? — уточнила Морин.

— Да. Но на время отъезда из школы на каникулы вы обязаны возвращать их мне.

— У меня больше вопросов нет, — подвела итог Эванс и надела маховик на шею, после чего сразу спрятала его под одежду.

— У меня тоже, — последовала её примеру Гермиона.

— Прекрасно. Напоминаю, основные правила использования: возврат в прошлое не более чем на пять часов назад, никто не должен знать о существовании маховиков, никто не должен видеть ваши путешествия в прошлое, не пересекаться с самим собой. Раз этот вопрос мы решили, то пора нам отправиться в Большой зал.

Девушки в сопровождении профессора МакГонагалл вышли из кабинета, после чего все вместе они отправились в Большой зал. Грейнджер чуть ли не буквально сияла от воодушевления, что не укрылось от Поттера и Нотта. Морин же встретила взгляд Тео хмуро с немым обещанием разборок. Идя по коридору, они немного отстали от спутников, и Эванс гневно прошептала на приятеля:

— Это что было вообще?

— Проявление дружеской заботы, — Нотт пожал плечами.

— Можно было бы и не говорить об этом при всех! Потом бы сходила в Больничное крыло и всё.

— Это очередная семейная черта, нежелание принимать чужую помощь и заботу? — поинтересовался Тео, прямо посмотрев девушке в глаза, от чего той стало не по себе. — Морин, это был грёбанный дементор. И не известно, какими бы могли быть последствия встречи с ним. Думаешь, почему столько волшебников бросает в дрожь от одного упоминания этих созданий?

— Ассоциация плохая или эти милые создания слишком большой стресс для чувства прекрасного общественности, — с иронией ответила волшебница.

— Очень смешно, — холодно отозвался парень, не оценив её насмешки. — Просто к твоим сведениям. По статистике большая часть заключённых Азкабана сходит с ума из-за постоянного присутствия дементоров по близости. Эти твари питаются только счастливыми воспоминаниями и душами людей. И скверный вкус во внешности далеко не самое неприятное в них. Единственный способ защититься от дементора это вызов Патронуса. И по иронии судьбы этот способ доступен только сильным и опытным волшебникам.

— Откуда ты всё это знаешь? — с лёгким возмущением спросила Морин. Она уже начала остывать, и была возмущена не столько поведением однокурсника, сколько разницей их познаний мира.

— Мой отец работает в Отделе тайн. Там и не такое изучают.

— Отдел тайн? — вполне искренне заинтересовалась Эванс.

Нотт бросил на неё короткий взгляд и устало вздохнул. Вот вроде умная девушка, а столько всего элементарного не знает!

— В Министерстве магии существует несколько отделов, отвечающих за разные сферы жизни волшебников. Отдел тайн это все исследования и разработки, — пояснил он подруге. — Ну и кое-что ещё, о чём не распространяются среди обывателей во избежание.

— Это что же? — усмехнулась девушка, заметно повеселев.

— У тебя есть два варианта, как получить ответ на этот вопрос, — Тео ответил похожей усмешкой. — Первый, после Хогвартса устроиться работать в Отдел тайн. Второй, выйти замуж за кого-то из его служащих.

— А ты после школы случайно не собираешься работать в нём? — полюбопытствовала Морин. Нотт почему-то закашлялся и промолчал.

***

Когда они вошли в Большой зал, их встретило целое море чёрных остроконечных шляп; тысячи свечей парили в воздухе, бросая свет на лица учеников за длинными столами. Профессор Флитвик, крошечный волшебник с целой шапкой седых волос на голове, выносил из помещения старую Шляпу и трёхногую табуретку.

— Распределение уже кончилось, — заметила Гермиона как раз, когда Морин и Тео поравнялись с ними.

Профессор МакГонагалл, ничего им больше не говоря, поспешила к своему месту за преподавательским столом. Гарри и Гермиона — в противоположную сторону к гриффиндорскому. Нотт бросил на Мор последний взгляд, слабо улыбнулся и поспешил к своему столу, а Эванс же не спеша подошла к пуффендуйскому. Многие провожали волшебников любопытными взглядами, а некоторые даже показывали на них пальцами. Кажется, история с обмороком Гарри и встречей Морин нос к носу с дементором быстро разнеслась по Хогвартсу.

Сев рядом с Ханной, занявшей ей место, девушка осмотрелась, подмечая некоторые изменения за родным столом: новые лица, отсутствия некоторых старых и, конечно же, изменения в оставшихся.

— Всё в порядке? — спросила Аббот у подруги. Морин успела утвердительно кивнуть ей прежде, чем на ноги поднялся директор школы.

На этом толком и не начавшийся диалог прекратился. Подруги обратили своё внимание к старому волшебнику, готовясь слушать его речь. Многие были уверены, что помимо привычных поздравлений, Дамблдор даст и разъяснения по сложившейся ситуации.

— Приветствую всех! — сказал директор школы. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнём с самого важного и серьёзного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждёт отменное пиршество, — Дамблдор кашлянул и продолжил, а Морин подумала, что упоминание пира слабо помогает отвлечься от мысли о присутствии рядом ужасных тварей: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс-Экспрессе».

Дамблдор секунду-другую молчал. Морин припомнила, что то ли её близнец, то ли его друг Рон упоминали слова мистера Уизли, что Дамблдор не очень-то рад такой охране. В этом девушка была полностью солидарна с директором. Ей хватило одной встречи, чтобы раз и навсегда невзлюбить этих существ.

— Они будут стоять у всех выходов с территории школы, — тем временем продолжил волшебник. — И пока они здесь, — запомните хорошенько! — никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведёшь ни переодеванием, ни какими-либо ещё фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры.

Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнес ни слова. А Эванс вдруг поняла, что не знает, кто в этом году стал старостой их факультета. Оглядевшись, она не заметила значка старосты ни у кого из рядом сидящих старшекурсников.

— Закончу на более приятной ноте, — продолжил директор. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от тёмных искусств.

Послышались редкие хлопки, известие было принято без особого энтузиазма. Горячо хлопали только те, кто ехал сегодня в одном купе с профессором Люпином, включая Гарри. Профессор выглядел особенно жалко среди преподавателей, одетых в свои лучшие мантии.

Ни от кого из внимательно наблюдавших за преподавательским столом не укрылось, как профессор Снейп, специалист по зельеварению, смотрел через весь стол на профессора Люпина. Все знали слухи о том, что мужчина давно мечтает о должности, которую занял Люпин, но и, тем не менее, многие были поражены тем, как исказилось его худое, землистого цвета лицо. В нём читались не зависть или гнев, оно выражало сильнейшее отвращение. Морин, как и её брат, хорошо знала это его выражение. Оно появлялось в лице Снейпа всякий раз, как он смотрел на кого-то из них.

Новость о назначении Рубеуса Хагрида на должность преподавателя по уходу за магическими существами не стала для Эванс сверх неожиданной, но она всё равно с улыбкой посмотрела на покрасневшего лесничего и искренне аплодировала ему. Хагрид хоть выглядел совершенно смущённым, но это не мешало ему широко и счастливо улыбаться. Для себя девушка решила, что нужно будет обязательно заглянуть в гости к новому преподавателю и поздравить с назначением лично. Всё же в прошлом году они даже неплохо поладили. К тому же Хагрид многое рассказывал им с Гарри об их родителях.

— Ну вот, кажется, и всё, — заключил Дамблдор. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать!

Золотые тарелки и кубки наполнились едой и питьем. Зал тут же наполнился смехом, разговорами, звоном ножей и вилок. Повернувшись к подруге, Морин тихо поинтересовалась у нее, будучи уверенной, что Ханна уже узнала обо всех новостях школы:

— Ханн, а кого у нас в старосты-то назначили?

— Седрика Диггори и Хлою Оливерс, — сразу ответила Аббот, не отвлекаясь от накладывания еды.

— Здорово, — протянула Морин и нашла взглядом новоявленного и хорошо знакомого по клубу журналистов старосту. — Хотя тоже совершенно не удивительно. Вот только думаю, в этом году Седрику будет не до помощи в клубе.

— Я тоже так думаю, — согласилась с ней Ханна. — Он ведь ещё и капитаном команды по квиддичу стал.

Эванс только головой покачала, подивившись, как он всё успевает, и тоже принялась за ужин, пока подруги не вспомнили, что за ней нужно присматривать и беспокоиться о её самочувствии.

Наконец, когда последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых блюд, Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать. В гостиной традиционно весь факультет встречал новичков, которые знакомились со своими старостами и деканом. Морин сонно наблюдала за этим, сидя в кресле у камина. Время было позднее, поэтому никто не стал слишком засиживаться. Когда с приветствием и знакомством было покончено, Эванс потянулась, занимая этим время ожидания, когда большая часть факультета разойдётся по общежитию, и поднялась на ноги. День выдался тяжёлым, и всё о чём она думала, это как бы поскорее очутиться в постели и провалиться в сон. Может, сегодня будет та самая ночь исключения, когда она сможет выспаться?

Около входа в женское общежитие её ждал Седрик Диггори. Парень дружелюбно улыбнулся ей и жестом предложил отойти немного в сторону. Когда они остановились около одного из растений гостиной, то староста признался:

— Декан сказала мне о том, что произошло в поезде. Ты в порядке?

— Больше испугом отделалась, — Морин пожала плечами и чуть сморщилась от лёгкой боли: мазь, которой мадам Помфри намазала её синяк, переставала действовать как обезболивающее. — Дементор только сильно сжал мне плечо. Но мадам Помфри обещала, что к концу недели от синяка не останется и следа. Надо лишь пару раз в день повтирать мазь, которую она передаст с домовиками.

— Мимо нашего купе они лишь просто прошли, но и этого хватило, чтобы перепугаться до дрожи, — Седрик покачал головой. — Ты смелее и сильнее чем кажешься. Аббот и Боунс ехали с тобой?

— Да, — Эванс кивнула, улыбнувшись мимолётному комплименту, и поделилась переживаниями: — Как бы сегодня ночью нам с Сью не пришлось успокаивать Ханну из-за кошмаров. Ты ведь знаешь, какая она впечатлительная.

— Думаю, с этим я могу помочь. У Лео всегда есть запас зелий на все случаи жизни. Спрошу у него пару флаконов зелья сна без сновидений для вас. Подожди меня здесь, хорошо?

Морин кивнула, соглашаясь, и запоздало сообразив, окликнула парня, когда он уже входил на мужскую половину общежития:

— Седрик!

— Да? — обернулся к ней Диггори.

— Вы с Хлоей не узнавали, кому ещё из младшекурсников было плохо после обыска? Возможно, ещё кому-то тоже будет не лишним дать зелья?

— Здравая мысль, Эванс, — заметила мимо проходящая Оливерс. — Сейчас узнаем, да, Седрик?

— Главное, чтобы запасов нашего гения хватило на всех, — вздохнул Седрик и таки скрылся за дверью своего общежития.

Чуть позже, когда парень принёс Морин обещанные флаконы, то он пожаловался, что из мальчишек успокоительное было нужно всем первокурсникам, а их было в этом году трое, и паре второкурсников.

— А у Лео осталось всего три дозы, — подвёл итог Диггори. — Пойду, наверное, сейчас до мадам Помфри. В больничном крыле его всяко больше, чем в наших скромных запасах.

— Мы Лео-то что-нибудь должны за зелья? — спросила девушка, чувствуя лёгкую вину за то, что добавила старостам работы перед сном.

— Ничего не надо, — отмахнулся парень.

— Спасибо, — поблагодарила его Морин. — И с назначением что ли. Стать сразу и старостой, и капитаном команды это круто. Ты молодец.

— За доброе слово спасибо, но иди-ка спать. Третьекурсников с утра на завтрак и уроки мы не собираем, — Седрик улыбнулся и подмигнул собеседнице.

— Ну да, мы ж уже не детский сад, — Морин хихикнула. — Прости, что добавила работы на ночь глядя.

— Всё лучше, чем собирать с утра и весь день водить зарёванную и не выспавшуюся малышню, — пожал плечами парень. — Доброй ночи, Морин.

— Доброй ночи, Седрик.

Глава 15

Зелье сна без сновидений стало удивительным спасением. Морин впервые за последние месяцы почувствовала себя действительно выспавшейся и отдохнувшей. Девушка даже задумалась, а не выпросить ли ей разрешение у колдомедика на ежедневное употребление зелья, но в ту же секунду отказалась от задумки, ведь тогда придётся рассказать о её кошмарах, что может привести к новым обследованиям. Хватит ей пока встречи с мадам Помфри накануне вечером из-за дементоров.

Завтрак проходил как обычно. Студенты получали свои расписания и готовились к началу учёбы. Стол гриффиндора, как и всегда это бывает, взрывался от шума и гама разговоров. Кажется, близнецы Уизли успели учинить очередную шутку. От когтевранцев были слышны тихие обсуждения расписания и предстоящих занятий. Похожая ситуация была и за слизеринским столом. Ещё по пути к своему месту Морин нашла взглядом знакомых парней за ним и поприветствовала их кивком головы и улыбкой. Брата же с его друзьями Эванс не наблюдала, но за ними часто водилось приходить ближе к концу завтрака.

Хоть обстановка и была привычной и обычной, но девушка всё же заметила, что как и предсказывал Седрик, за столами других факультетов нет-нет, но были опухшие от слёз лица с признаками бессонной ночи. Всё же, чтобы не обсуждали в коридорах школьники, но не одним им с Гарри досталось от дементоров. Повеселил Морин разговор, который она случайно услышала, пока неспешно завтракала яичницей с беконом.

— Кайся, дружище, какого чёрта у всех факультетов малышня в пред истеричном состоянии, а ваши весело щебечут и радостно завтрак наворачивают? — спросил у Седрика подсевший к нему друг и соперник, а также новый капитан команды по квиддичу у когтевранцев — Роджер Дэвис.

— Мы их ещё с вечера успокоительным всех напоили, — усмехнулся Диггори и встретился взглядом с Эванс. — А вы все, как я вижу, не догадались своих проверить перед сном.

— У нас пол общаги сегодня не спало из-за криков мелких после кошмаров. Да что там говорить, мне и самому, по правде, жути наснилось, — признался волшебник.

— Умнее надо быть, — беззлобно поддел приятеля Седрик.

— Ой, вот не начинай мне тут!

Морин усмехнулась и отвлеклась от чужого разговора на подруг, что поинтересовались, почему ей расписание не давали.

— Мне его ещё вчера профессор МакГонагалл отдала, — пояснила им девушка.

— Странно как. Не помню, чтобы она ещё кому-то лично отдавала расписание, — задумалась Ханна.

— Просто там пара спорных моментов была. Я ведь все предметы выбрала в прошлом году. Вот и нужно было решить, как я их буду посещать, — Эванс пожала плечами, словно в этом не было ничего особенного.

— А что не так с посещением? — поинтересовалась у неё Сьюзен.

— Часть предметов стоят в одно время.

— Но ты же не сможешь одновременно быть и там, и там, — нахмурилась Аббот, а Боунс согласно кивнула.

— Вот поэтому и решали, как мне заниматься. Договорились, что я поговорю с преподавателями и попробую договориться, чтобы мне можно было ходить через занятие. Допустим, сегодня у меня совпадают прорицания и нумерология. Пойду я на прорицания, а на следующей неделе — наоборот, на нумерологию.

— Ты уверена, что будешь всё успевать? — с сомнением спросила Сьюзен.

— Конечно! Главное правильно спланировать своё время, — поучительно возвестила им Морин. — И чтобы вы точно не сомневались в моих силах, скажу по секрету, староста Гриффиндора, Перси Уизли, тоже изучал сразу все дополнительные предметы и успешно сдал СОВ по ним всем.

— Надеюсь, ты не попадёшь снова в больничное крыло на этот раз с переутомлением, — вздохнула Боунс, и теперь настал черёд Ханны согласно кивать ей.

Морин на это только плечами пожала. После завтрака подруги разделились. Эванс вместе с Аббот отправились на поиски дороги к Северной башне. У Сьюзен же в это время уроков не было, а потому девушка со спокойной душой вернулась в гостиную. Когда волшебницы, наконец, нашли нужный им путь и пришли к кабинету прорицаний, то очутились на тесной площадке, где столпился практически весь третий курс Гриффиндора и пара-тройка человек с других факультетов. На площадку не выходила ни одна дверь, но подруги быстро заметили круглую дверцу люка с бронзовой табличкой, гласящей: «Сивилла Трелони, профессор прорицания».

— Как же мы туда попадем? — недоумённо спросил кто-то из подростков, и точно в ответ на его вопрос, дверца люка внезапно открылась, а после и вовсе опустилась серебристая веревочная лестница. Волшебники в изумлении притихли.

— Только после тебя, — улыбнулся Рон другу.

И Дин Томас полез первый. Кто-то из парней попытался пропустить вперёд девушек, но встретившись с их возмущёнными взглядами, быстро отказался от демонстрации воспитания. Ни одна девушка не согласится лезть по верёвочной лестнице перед парнем, будучи одетой в юбку.

Кабинет был странным. Скорее это был не класс, а что-то среднее между мансардой и старомодной чайной. В комнате, погруженной в красноватый полумрак, теснились примерно двадцать круглых столиков в окружении обитых пёстрой тканью кресел и мягких пуфиков. Шторы на окнах задёрнуты, многочисленные лампы задрапированы тёмно-красным шёлком. Было очень тепло и душно, в камине под заставленной странными вещицами каминной полкой горел огонь, издавая тяжёлый дурманящий аромат. На огне закипал большой медный чайник. Круглые стены опоясаны полками. Чего только на них не было: запыленные птичьи перья, огарки свечей, пухлые колоды потрепанных карт, бесчисленные магические кристаллы и полчища чайных чашек.

— Где она? — прозвучал вопрос Уизли.

Откуда-то из полумрака раздался приглушённый, почти неземной голос:

— Добро пожаловать. Как приятно видеть вас, наконец, в вашем физическом облике.

Морин рывком обернулась на голос. Профессор Трелони была очень худа, толстые стекла очков многократно увеличивали и без того огромные глаза, на плечах газовая в серебряных блёстках шаль. С тонкой шеи свисают бесчисленные цепочки и ожерелья, пальцы и запястья украшены перстнями и браслетами.

— Садитесь, деточки, садитесь, — профессор приглашала учеников, как дорогих гостей.

Толкаясь, волшебники стали рассаживаться: кто в кресло, кто на пуф. Морин и Ханна заняли столик, что был недалеко от преподавателя.

— Приветствую вас на уроке прорицания, — сама Трелони села в широкое кресло возле камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я редко покидаю свою башню. Суета и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око.

Никто ничего не ответил на это неожиданное заявление. Эванс лишь подумала, что женщина производит впечатление странной чудачки. В это время Сивилла Трелони лёгким движением плеч поправила шаль и продолжала:

— Так, значит, вы избрали прорицание, самое трудное из всех магических искусств. Должна вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Книги помогают только до определённых пределов…

Не сдержавшись, подруги с понятливыми друг другу улыбками взглянули на Гермиону, которую слова профессора прорицания ошеломили: как это книги хоть в чём-нибудь бессильны помочь?! На их курсе уже все знали в святую веру гриффиндорки в книги и их всесилие. А Трелони тем временем продолжала:

— Многие ведьмы и колдуны, как бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не способны рассеять туман, застилающий будущее, — профессор переводила взгляд с одного подопечного на другого. — Этот дар даётся немногим. Вот вы, — неожиданно обратилась она к Невиллу, который чуть не свалился с пуфа, — не могли бы вы сказать, как себя чувствует ваша бабушка? Здорова?

— Надеюсь, — дрожащим голосом ответил ей парень.

— Я бы на вашем месте не была столь уверена, — сказала профессор Трелони, и пламя камина заиграло на её длинных изумрудных серьгах.

Невилл прерывисто вздохнул. Остальные волшебники запереглядывались. Никому не понравились слова женщины. А профессор невозмутимо продолжала:

— В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займемся хиромантией. Между прочим, моя крошка, — Трелони метнула взгляд на Парвати Патил, — вам следует опасаться рыжеволосых.

Парвати бросила испуганный взгляд на Рона, который сидел прямо за ней, и подвинула своё кресло в сторону. Морин и Ханна снова переглянулись. Предупреждения профессора прорицаний настораживали. В них не хотелось верить, но Трелони то ли настолько искусно создала обстановку, то ли действительно владела даром, что уверенность в нереальности её предсказаний постепенно сменялась сомнениями.

— В летнем семестре перейдем к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени. К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадет голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет…

Подростки напряженно притихли, а профессор Трелони продолжала, ничего не замечая, и обратилась к Лаванде Браун, попросив ту подать ей самый большой серебряный чайник. Ничего не понимая, Эванс наблюдала, как гриффиндорка с облегчением выдохнула и выполнила просьбу профессора, и как после её пробрала дрожь от очередного неблагоприятного предсказания прорицательницы.

За предсказанием последовало, наконец, задание на урок. Для начала из чашек предоставленных профессором Трелони им предстояло испить чай, да так, чтобы на дне осталась чайная гуща. В отличие от большинства своих соседей, Морин с подругой решили выпить горячий напиток неспешно. Обе девушки думали о предстоящем гадании, пытаясь угадать, что же они там увидят. Может это будет предсказание на сегодняшний день? Или узнают, какую профессию выберут в будущем? А возможно, чаинки предскажут им что-то из романтичного? Эванс показалось глупым думать о таком, но с чем чёрт не шутит, верно?

Когда чай был выпит, девушки левой рукой поболтали круговыми движениями свои чашки, перевернули их на блюдце и стали ждать, когда жидкость стечёт. Только после этого можно было начать истолковывать предсказания для друг друга. Для этого они должны были разглядеть в чаинках нечто, толкование которого после искали бы в учебнике. Профессор собиралась ходить между столиков и при необходимости помогать нуждающимся.

— Кажется, вот здесь, — Морин неопределённо для Аббот указала пальцем, — я вижу открытую дверь.

— Это к хорошим новостям, — довольно ответила Ханна, прочитав толкование в учебнике.

— А левее похоже на змею, — продолжила рассматривать Эванс и называть, то что видит.

— Ложь, недоброжелатель или лживый друг, — с грустью вздохнула напарница.

— Не расстраивайся раньше времени. Вдруг твоя хорошая новость будет иметь отношение к недругу? — успокоила подругу Морин, вертя в руке чашку и высматривая ещё символы. — О, ещё нашла! Вот это на стенке похоже на молоток.

— Добиться успеха получится только после ряда ошибок, — снова вздохнула Аббот. — Ладно, давай теперь я попробую.

— Злодействуйте, мисс Аббот, — со смешком согласилась Морин и, отставив чашку подруги, взяла в руки учебник.

— Луну вижу, — буркнула Ханна спустя пару минут.

— В каком месте на чашке? — уточнила у неё Эванс, быстро найдя нужное толкование. — На донышке?

— Нет, на стенке около ручки.

— А вот и романтика нашлась, — хмыкнула девушка. — У ручки луна означает романтическое приключение.

— Может оно пойдёт тебе на пользу, и ты перестанешь истязать себя и окружающих? — улыбнулась Ханна.

— Попытка засчитана, но не попала в цель. Пока ты не убедила меня отказаться от чего-либо, — подмигнула ей Морин. — Что-то ещё нашла?

— Да, облака.

— К неприятностям. А впрочем, какое может быть приключение без неприятностей, да?

— Погоди. Не могу понять, что это. Животное какое-то. Крокодил что ли?

— Крокодил? — скептично переспросила Морин и заметила, как профессор Трелони обернулась к ним.

— Дайте-ка я взгляну, — сказала она и взяла у Ханны из руки чашку Морин. Весь третий курс, что был на уроке прорицаний, притих, ожидая её объяснения.

Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на её стенках.

— Это сова… Девочка моя, у тебя есть тяжёлая болезнь.

— Ну конечно! — громко прошептала Гермиона. Профессор Трелони воззрилась на неё сквозь свои огромные очки. — Всем известно, что Морин половину семестра в прошлом году повела в больничном крыле, а сейчас она вот только недавно пережила встречу с дементором!

Морин с изумлением посмотрела на Гермиону. Грейнджер на её памяти никогда ещё не позволяла себе так говорить с учителями. Профессор Трелони предпочла ничего не ответить. Она приблизила огромные глаза к чашке Эванс и снова вперилась в неё, продолжая вращать. А Морин, когда услышала её следующие слова, подумала, что теперь вся школа будет судачить, как тяжело больна несчастная сестра Гарри Поттера.

— Нож… Проблемы со здоровьем, опасность…

Все смотрели на профессора Трелони, затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула. В тот же миг опять раздался звук бьющегося фарфора — Невилл разбил ещё одну чашку. Профессор Трелони опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.

— Моя девочка, моя бедная девочка… Нет, милосерднее промолчать… Не спрашивайте меня…

— Что вы там видите, профессор? — тут же спросил Дин Томас.

Весь класс повскакал с мест, сгрудившись у стола пуффендуек, каждый старался заглянуть в чашку хмурой Эванс, что не сводила глаз с преподавателя.

— Девочка моя, — профессор распахнула огромные глаза. — У тебя здесь Грим.

— Грим? — не поняла её Морин.

Но не поняла не только она. Дин пожимал плечами, у Лаванды был явно недоуменный вид, остальные в ужасе прижали к губам ладони. Ханна хмурилась и бегала глазами по строчкам в учебнике, пытаясь найти этот символ.

— Грим, дорогая! Грим! — профессора Трелони поразила всеобщая непонятливость её учеников. — Огромный пёс, вестник беды, кладбищенское привидение! Моя дорогая бедная девочка, это самое страшное предзнаменование, оно сулит смерть.

У Морин часто стучало сердце. Она широко раскрытыми глазами смотрела на женщину, не понимая, что происходит. На фоне недавнего ужаса после дементоров нервы шалили не на шутку, и Эванс никак не могла найти хотя бы маленькую зацепочку, чтобы не поверить и зарубить подступающую панику на корню.

Лаванда, что уже сидела рядом с девушками, тоже зажала рот ладонью. Взгляды всех присутствующих были устремлены на Морин. Всех, кроме Гермионы. Грейнджер встала со своего места и подошла сзади к креслу, где сидела профессор Трелони.

— По-моему, ничего общего с Гримом, — твёрдо произнесла она.

Трелони смотрела на девочку с растущей неприязнью. Не смотря на то, что женщина сказала Гермионе после, Морин посмотрела на соперницу с благодарностью. Её слова подарили ей ту искомую соломинку сомнения в предсказании, ухватившись за которую Эванс смогла успокоиться и вдохнуть полной грудью.

— Довольно, — холодно сказала она, останавливая попытки Симуса Финнигана, продолжить нагадывание неприятностей. Все сразу потупились.

— На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи…

Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Даже Рон как-то сочувственно посмотрел на Морин.

— До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да сопутствует вам удача. Ах, да, Невилл, ты в следующий раз опоздаешь. Пожалуйста, прочитай по учебнику, что пропустишь на уроке. А то можешь отстать.

Подруги молча спустились по верёвочной лестнице и поспешили на урок ухода за магическими существами, но по дороге Морин сделала вид, что что-то забыла и, не давая Ханне возможности последовать за ней, скрылась за поворотом. Нестерпимо хотелось воспользоваться маховиком, чтобы засесть где-нибудь в заброшенном кабинете и побыть одной, да привести в порядок мысли, но разве может она так напрасно тратить своё время? Трелони отпустила их раньше конца занятия. Вот это оставшееся время Мор и потратит на приход в дееспособное состояние разума.

На самом деле девушка не понимала, что её так напугало. Ну, предсказала ей предсказательница болезнь. А чем её сны не тяжёлая болезнь? Или эта её повышенная нервозность? Она только первый день в Хогвартсе, а уже вся как на иголках! Неприятность? Ха, у неё проклятый дневник под боком. Чем не неприятность? А сбежавший Блэк, который её папаша? Или куча дементоров по периметру школы?

Морин не могла найти аргумент только против Грима. Вестник беды, приносящий неприятности и даже вероятную смерть. Каковы шансы, что это был не Грим, а просто собака? И вообще, чего она так себя накручивает, если толкование предсказаний часто зависит от мышления и ширины кругозора предсказателя? Тем более из всех предсказаний, что они услышали за урок, сбылось лишь то, что относилось к чашке и Невиллу! И то его нельзя считать действительным, ведь Лонгботтом, как и Ханна, очень впечатлительный. К тому же парень часто неловок и неуклюж. Да и чашку уронить он мог просто от неожиданности!

Не смотря на все усилия приложенные, чтобы успокоиться, на нумерологию Эванс пришла одной из первых и была молчаливой, бледной и нервной. Чтобы попытаться отвлечься, девушка открыла учебник и стала его читать. Летом, конечно, она уже начинала его изучать, но вдруг сейчас заметит что-то новое, на что при первом прочтении не обратила внимание. Вот только мысли всё равно вернулись к недавнему уроку, из-за чего Морин честно и добросовестно пропустила тот момент, когда Теодор Нотт пришёл в кабинет и занял свободное место рядом с ней.

— Что-то ты бледнее обычного, — вместо приветствия сказал он, а когда девушка подскочила на месте и посмотрела на него напуганными и широко раскрытыми глазами, добавил: — И заметно пугливее.

— Просто я не ожидала, что ты подсядешь и напугаешь меня, — нахмурилась на него Морин, пытаясь глубоким, плавным дыханием успокоить бешено стучащее сердце.

— Но дело ведь не только в этом? — проницательно заметил Нотт.

Морин открыла было рот, чтобы солгать про кошмары из-за дементоров, но посмотрев прямо в его серые глаза, не смогла выдавить ни одного ложного звука. Ещё больше нахмурившись и стиснув челюсть, девушка отвернулась, вздохнула и честно сказала:

— Я не хочу это обсуждать. Пока ты не пришёл, я всеми силами пыталась не думать об этом, так что, — волшебница замолчала, не закончив свою мысль.

— Тогда давай поговорим о чём-то другом, — легко согласился парень. — Как твоё плечо?

— Мазь, которую дала мадам Помфри, хорошо обезболивает. Я, если честно, даже забыла, что у меня синяк на всё плечо, — пожав упомянутыми плечами, ответила Морин и легла на парту.

— У тебя что? — спросил не знавший таких подробностей, а потому сильно шокированный Нотт.

— Синяк на всё плечо, — повторила девушка. — Для меня это норма, не переживай. К концу недели и следа не останется. Ты сам-то сегодня как спал?

— Как младенец, — чуть заторможено ответил Тео. — Мы всем потоком умиротворяющим бальзамом воспользовались перед сном.

— А я зелье сна без сновидений выпила. У нас на пятом курсе парень один как хомяк запасается зельями на все случаи жизни.

— Полезное соседство. Только не злоупотребляй. К нему привыкание сильное.

— К соседству? — девушка улыбнулась, специально задав такой вопрос, хоть и поняла, что речь о зелье.

— И к нему тоже, — Нотт покачал головой на её провокацию. — Где мы ещё пересекаемся? На рунах?

— Везде, куда ты тоже записался. У меня все предметы выбраны, помнишь?

— Не против, если будем сидеть вместе? — спросил Тео одновременно с прозвучавшим колоколом, означающим начало нового занятия.

— Я никогда не была против хорошей компании, — ответила ему соседка и села ровно, приготовившись внимательно внимать любимому преподавателю.

***

После рун Морин поняла, что незаметно воспользоваться маховиком при Тео, будет сильно сложнее чем при Ханне. Всё же после прорицаний она успешно отделалась от подруги и сделала скачок во времени. Нотт же был внимателен к Мор и практически не спускал с неё глаз. Его внимание к спутнице стало меньше лишь когда они вышли в холл и встретили там Ханну, которую удивил сам факт того, что он собирался идти с ними. Оказалось, что накануне Блейз упоминал, что Тео не стал записываться на уход за магическими существами. По дороге к хижине лесника парень рассказал, что действительно не собирался записываться на эту дисциплину, да вот только кто ж знал, что преподаватель окажется куда более занимательным, чем бывший Кеттлберн? И к тому же, если у него «окно», то кто запретит ему посетить дополнительный урок? Он ведь может и не каждый раз это делать.

Улица порадовала волшебников свежим воздухом и до сих пор сохранившимся ароматом дождя, который был накануне вечером. Ясное небо не было скрыто облаками и тучами, от чего солнце ярко освещало всё вокруг. В лужах и комьях грязи зеленела трава. Морин даже повеселела и выдохнула с облегчением. Последствия стресса на занятии по прорицаниям ещё нет-нет, но давали о себе знать.

Лесничий ожидал учеников перед дверью хижины. Он стоял в своей кротовой шубе, сзади него — охотничий пес Клык. Весь его вид выражал нетерпение — ведь это был первый в его жизни урок. Эванс понимала его. Она бы тоже на месте Хагрида переживала. Ведь это такая ответственность: доносить новые знания до неокрепших умов!

Ребята стали одними из первых, кто подошёл к лесничему, чем Морин и воспользовалась, чтобы поздравить большого друга с новой должностью. Нотт весь диалог предпочёл вежливо промолчать.

— Это очень здорово, Хагрид! — говорила ему Эванс с улыбкой, чем засмущала великана. — Не могу судить, как у волшебников, но среди маглов профессора считаются уважаемыми, умными людьми. И профессия эта тоже почитается.

— Э-э, спасибо на добром слове, — прогудел Хагрид. — Тэк… приятно очень. У самой-то как дела?

— Без дементоров было бы лучше, конечно, — смеясь, ответила Морин, и припомнила предсказание Трелони, а потому добавила шепотом: — Ну и без жутких предсказаний тоже.

— Это ты верно подметила, — помрачнел лесничий, а затем заметил подходящих студентов и закричал им: — Скорее идёмте! Какой урок я для вас приготовил! Сейчас увидите. Все за мной, вперёд!

Хагрид повёл их вдоль опушки, и скоро они оказались у ограды просторного загона. В нём никого не было.

— Прошу всех встать вдоль изгороди! — распорядился Хагрид. — Чтобы всем… э-э… было хорошо видно. А теперь первым делом откройте книжки…

— Что-о? — изумился Малфой, чьему присутствию на занятии Морин искренне удивилась. — Как это откройте?

— А? — не понял Хагрид.

— Как мы будем их открывать? — членораздельно повторил Малфой.

Он вынул свой учебник, который был крепко-накрепко перевязан длинной верёвкой. Все остальные тоже достали опасные книжки. Одни стянули свою ремнём, многие засунули в тесную папку с молнией, кто-то усмирил огромными скрепками.

— Кто-нибудь… э-э… может открыть? — спросил Хагрид упавшим голосом.

— Я могу! — радостно возвестила Морин и искренне понаслаждалась практически всеобщим взглядом ужаса и изумления. — Её по корню погладить нужно. Она вообще любит, когда её гладят, причёсывают шерсть, говорят что-нибудь ласковое. Моей нравится, когда я её называю своим пушистым зубастиком.

Весь класс поражённо смотрел на юную волшебницу, что пожала плечами и сделала вид, будто говорит о чём-то максимально естественном и обыденном. И лишь только Гарри покачал головой и под не менее шокированными взглядами провёл ладонью по корешку своего учебника и раскрыл его. Только его сестра могла додуматься до того, чтобы так назвать свою чудовищную книгу.

— Вот! Это ведь совсем просто, — Хагрид с гордостью и благодарностью посмотрел на свою ученицу.

— Ах, какие мы все глупые! — насмешливо воскликнул Малфой. — Оказывается, всего только надо погладить! А мы и не знали!

— Я… я… думал, они такие милые, — неуверенно сказал Хагрид.

— Просто милашки! — издевался Малфой. — Хороша шутка, рекомендовать учебник, готовый оттяпать руку.

— Ой, Драко, не всем уготовано родиться везучими и сообразительными, — усмехнулась Морин, недобро смотря на Малфоя. У Хагрида был такой несчастный вид, а девушке искренне хотелось, чтобы его первый урок прошёл как нельзя лучше.

— Ну… ну вот… — Хагрид, очевидно, потерял нить дальнейших действий. — Теперь у вас… это, значит… есть учебники. Но главное — волшебные существа. Пойду сейчас приведу. Подождите…

Лесничий пошёл в лес и скоро скрылся за деревьями.

— Драко, — подражая кузену и растягивая гласные, Эванс довольно быстро переместилась к блондину, и пока тот не успел выкрикнуть очередную гадость, прошипела ему на ухо: — Можешь, что угодно говорить про Хагрида, но на его уроках ни слова!

— Эванс, не зазнавайся. То, что ты сестра мальчика-который-выжил, и моё покровительство, не дают тебе права указывать мне, что делать, — нагло заявил Драко, который не любил, когда ему указывают или угрожают при большом количестве посторонних.

Морин в ответ лишь приподняла бровь и скрестила руки на груди, из-за чего Малфой невольно сглотнул: очень уж это простое действие напомнило ему декана его факультета.

— Моё дело предупредить, — тем делом громко ответила девушка (раз уж он сам решил предать их разговор публичности, то можно и всем остальным сделать тонкий намёк, верно?). — Если первый урок Хагрида случайно ли или намеренно по твоей вине будет испорчен, то я клянусь при всех присутствующих, что следующие несколько недель тебе покажутся адом. И поверь мне, я знаю, как устроить весёлую жизнь без членовредительства. И перед влиятельными взрослыми пиетета не имею.

— Морин, — спокойно позвал Эванс Тео. — Не накаляй обстановку. Все мы просто волнуемся. И мистер Малфой в том числе. Как его сосед по комнате могу уверенно сказать, что это его обычное поведение при стрессе. Уверен, что он не собирался кого-то оскорблять.

— Ну-ну, — хором ответили Морин и подошедший к ним Гарри. За ними стояли с решительными, недружелюбными лицами их друзья и однокурсники за исключением слизеринцев и равнодушных к конфликту когтевранцев.

— Ой-ой-ой! — взвизгнула Лаванда, махнув в сторону дальнего конца загона.

Оттуда к ним галопом приближалось около дюжины самых странных существ. Ничего подобного многие из присутствующих в жизни не видели. Туловище, задние ноги и хвост коня, передние лапы, крылья и голова — орлиные; сильный стального цвета клюв и огромные блестящие, как апельсины, глаза. Когти на передних лапах величиной в треть метра — настоящее орудие убийства. На каждом животном кожаный ошейник, вместо поводка — длинная цепь. Концы поводков крепко зажаты в огромных ручищах Хагрида, который рысью следует за «волшебными существами».

— Но! Но! Вперёд! — оглушительно кричал Хагрид, гремя цепями и направляя упряжку к изгороди, за которой стояли ученики.

Подъехав ближе, Хагрид привязал зверей к частоколу, ученики опасливо попятились, сразу же выбросив из головы миновавший конфликт.

— Знакомьтесь! Гиппогрифы! — восторженно махал рукой лесничий. — Красавцы, а!

Морин была полностью согласна с великаном. Изумление при виде коней-орлов быстро сменилось восхищением, вызванным их изяществом и игрой красок. Одетые перьями голова и холка плавно переходили в лоснящийся торс. И все они были разные — сизые, рыжие, красные, каштановые и аспидно-вороные. Красавцы и никак иначе!

— Ну как? — Хагрид потёр ручищи одну о другую. Лицо его сияло восторгом. — Если хотите, можете подойти ближе.

Желающих нашлось немного: Гарри с друзьями, да Морин с вцепившейся в её руку Ханной и Тео со стоящей рядом спокойной, но восхищённой Сьюзен. Подростки осторожно приблизились к изгороди.

— Перво-наперво запомните, — сказал Хагрид. — Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго.

Волшебники слушали внимательно, не сводя глаз с грациозных существ, что разбрелись по ограждённому участку. Нотт так вообще уверенно подошёл к ограде и опёрся на неё локтями, еле заметно, но согласно кивая в такт слов великана. Вскоре его примеру последовали и остальные смельчаки, что не боялись находиться близко с необычными животными.

— Гиппогриф всё делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию, — продолжал Хагрид. — Подойдёшь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь. Кто первый хочет познакомиться?

Только-только осмелевшие ученики снова на шаг отступили от изгороди. Даже трое друзей-гриффиндорцев не горели желанием пообщаться с крылатыми красавчиками. Гиппогрифы вскидывали свирепые морды и шевелили могучими крыльями. Им, похоже, не очень нравилось сидеть на цепи. Тео предостерегающе поймал, вскинувшую руку, Морин, но девушка всё равно поступила по-своему. Прямо как гиппогрифы, которых они изучали.

— Можно мне? — спросила Эванс и бросила быстрый, озорной взгляд на тихо выругавшегося рядом парня.

Сзади кто-то взволнованно задышал, и Лаванда с Парвати прошептали в один голос:

— Не делай этого. Вспомни про чаинки!

Морин с ещё большим рвением проигнорировала отговаривающих её однокурсников и уверенно перемахнула через изгородь.

— Молодец, Морин! — кричал Хагрид, — Я уверен, ты с Клювокрылом поладишь!

Он отвязал сизого гиппогрифа и снял с него ошейник. Школьники по другую сторону забора затаили дыхание, Малфой злобно прищурился.

— А можно нам вместе? — неожиданно спросил Гарри, который уже тоже почти перелез через ограду.

— Конечно, Гарри! Спокойно, — громыхал Хагрид. — Глядите ему прямо в глаза, называется «глазной контакт». Старайтесь не моргать. Гиппогрифы не верят тому, кто часто моргает.

Глаза стало немного резать, отчего они даже заслезились, но упорности у близнецов было не занимать: они всё равно держали их широко открытыми. Клювокрыл повернул огромную с тяжёлым клювом голову и воззрился на них немигающим оранжевым глазом.

— Хорошо, Гарри, Морин, хорошо, — говорил Хагрид. — Теперь кланяйтесь.

Гарри не очень-то хотел подставлять шею грозному клюву гиппогрифа, но сделал, как было велено. Быстро поклонился и опять взглянул на полузверя-полуптицу. Морин не в пример брату была смелее и увереннее. Она с уважением плавно поклонилась, не разрывая взгляда со зверем и также неспешно выпрямилась.

Гиппогриф не шевельнулся, продолжая высокомерно глядеть на близнецов.

— Так! — забеспокоился Хагрид. — Ступайте назад, скорее, но не резко…

И тут, к великому всеобщему удивлению, гиппогриф согнул чешуйчатые колени передних лап и безо всякого сомнения отвесил поклон.

— Здорово! — ликовал Хагрид. — Теперь можете подойти к нему, погладить клюв!

Волшебники с искренней радостью переглянулись и медленно подошли к гиппогрифу, протянули руки и несколько раз погладили его по клюву. Гиппогриф лениво зажмурился и даже как будто улыбнулся от удовольствия. Близнецы тоже улыбнулись в ответ, хотя Гарри в отличии от сестры не спешил расслабляться.

Все захлопали, кроме Малфоя и его дружков, вид у которых был явно разочарованный.

— Молодцы. Думаю, он вас покатает!

Ну, уж это, пожалуй, слишком! Такого уговора не было. Гарри привык летать на метле. А между гиппогрифом и метлой большая разница. Да вот только куда он денется, если любимая сестра после этих слов прямо засветилась от счастья и предвкушения? Особенно учитывая, что последние несколько дней она то и дело ходила мрачная и молчаливая, лишь иногда, словно приходя в себя, улыбаясь и привычно шутя.

— Лезь сюда, между крыльев. Смотри не дёргай за перья, он это не любит, — сказал Гарри Хагрид.

Гарри поставил ногу на крыло и вскочил гиппогрифу на спину. Птица-зверь выпрямилась. Гарри не знал, за что держаться: вокруг были одни перья. Пока он недоумённо смотрел на эту неприятность, Хагрид уже подсадил за него Морин, которая сразу определилась, за кого она будет держаться, и уверенно его обняла обеими руками.

— Поттер, «не дёргать» не означает «не держаться»! — неожиданно крикнул, уже сидящий на ограде, Нотт.

— Вперёд! — приказал Хагрид, хлопнув Клювокрыла повыше хвоста.

Клювокрыл, не подав знака, раскрыл четырёхметровые крылья и взмыл в небо. Гарри едва успел ухватиться за шею. Да, с метлой ничего общего. И Гарри знал, чему отдает предпочтение. По обе стороны бились два огромных крыла, задевая колени, казалось, гиппогриф вот-вот их сбросит. Точно покрытые лаком, перья скользили из-под пальцев, а сильней вцепиться опасно. Как всё-таки славно летать на «Нимбусе-2000», точно паришь в воздухе. А здесь бросает то вверх, то вниз вместе с крупом, в такт взмахам крыльев.

Морин же, что наоборот не разделяла любовь близнеца к полёту на метле, счастливо взвизгнула тому на ухо. Встречный ветер приятно обдувал лицо и теребил волосы. Подбрасывания на крупе напоминали детство, когда ей посчастливилось прокатиться на пони. А ведь она уже и забыла ту детскую мечту — стать великолепной наездницей. Но ведь никогда не бывает поздно, вернуться к мечтам, верно?

Клювокрыл облетел загон и пошёл на посадку — этого Гарри боялся больше всего. Гиппогриф резко нагнул гладкую, как шёлк, шею, и Гарри чуть не перелетел через клюв вместе с клещом вцепившуюся в него девушку, хорошо, что успел откинуться назад. В тот же миг раздался крепкий удар о землю разномастных передних и задних ног. Гарри сумел удержаться на крупе и выпрямился, как в седле.

— Ты великий наездник, Гарри! — восхищался Хагрид. — Кто ещё хочет?

Близнецов приветствовали как победителей все, кроме Малфоя с его приятелями, хотя у последних Морин всё же заметила долю одобрения во взглядах. И всем тоже захотелось полетать на удивительных чудищах.

Перелезли через забор, Хагрид отвязал гиппогрифов, и скоро весь загон представлял собой удивительное зрелище — мальчишки и девчонки, немного побаиваясь, кланялись, пестрые чудища приседали, Невиллу несколько раз пришлось бежать от своего крылатого партнера, не желавшего отвесить поклон. Рон с Гермионой облюбовали гиппогрифа каштановой масти, а вот близнецы стояли поодаль и смотрели.

— Это была чудовищная глупость, но поздравляю. Вы действительно хорошо справились, — оказалось, что Тео тоже не спешил идти к зверям, предпочтя компанию Морин и Гарри. — На будущее, человеку вовсе непросто вырвать перо у гиппогрифа, поэтому за них можно смело держаться. Просто наш профессор не соизмеряет то, что безопасно и легко для него, и то, что будет противоположным для нас.

— И давно ты разбираешься в этом? — прищурился на Нотта Гарри.

— С юного детства, — ответил ему Теодор и пожал плечами. — Дед занимался разведением лошадей и их магических аналогов. Больше из-за сбора ингредиентов, конечно, но и для выезда тоже бывало. Поэтому мы все в семье разбираемся в этой теме.

— И езде верхом тоже обучены? — уточнила Морин, заинтересовавшись новым открытием в друге.

— Естественно, — согласился Тео и посмотрел на неё так, словно она только что глупость сказала.

— Научишь? — с надеждой спросила девушка.

— Лучше сразу соглашайся, — посоветовал Поттер, усмехнувшись на растерянность собеседника. — Она не отстанет.

Нотт посмотрел на него так, что Гарри сразу понял — он и не думал об отказе. Просто не ожидал, что Морин может попросить его о таком. Теодор согласно кивнул подруге и снова стал наблюдать за однокурсниками. Как ни странно, но эксцессов не произошло. Занятие закончилось на доброй ноте. Всё же какой бы характер у Драко не был, но портить отношения с Эванс он не хотел. Хотя всё равно не упустит возможности, припомнить ей прилюдное унижение.

Глава 16

Сон был странным. Морин долго шла без цели, петляя среди холмов, иногда преобразующихся в горы, и пытаясь понять, где она. Это не было похоже на её обычные кошмары. За столь долгое пребывание в этом месте, она всё ещё не встретила ни намёка на кого-то живого. Все прошлые ночи её сразу чувствовали твари, и приходили они теперь хитрее. Девушка чувствовала, как тихо они преследуют её, прячась в тенях, чтобы улучить момент и внезапным рывком накинуться на неё. Хоть за что-то она могла сказать спасибо Реддлу. За время их тесного общения в его воспоминаниях Морин очень хорошо научилась определять, когда пора бежать без оглядки, чтобы спустя мгновение проснуться, тяжело дыша.

Повернув за ещё один из бесконечных холмов, Эванс вышла на небольшую поляну и с удивлением заметила на ней человека. Юноша лет пятнадцати стоял к ней спиной и хмуро смотрел вдаль. Морин боялась его окликивать, опасаясь, что это может быть очередная уловка монстров из кошмаров. Волшебники умеют обращаться в животных, тогда почему бы и тварям не уметь принимать человеческий вид?

Словно почувствовав её взгляд, юноша оглянулся. Его тонкое бледное лицо вытянулось в удивлении, а серо-голубые глаза поражённо смотрели на Мор. Он несколько раз осмотрел девушку с ног до головы, будто не верил, что кроме него ещё кто-то может находиться в этом месте.

— Qui es-tu? Tu es douée aussi? — в глухой тишине его голос прозвучал особенно громко.

Незнакомец успел сделать к промолчавшей Эванс пару шагов, когда на него внезапно накинулась чёрная мгла. Истошный крик боли и ужаса заставил Морин вздрогнуть. Не в силах отвести взгляд она смотрела на то, как нечто рвёт на части тело и поглощает его. Увиденное настолько ужасало, что волшебница даже не поняла важного — даже капли крови не упало на светлую, сухую землю.

Крик смолк, сгусток тьмы неподвижным туманом замер на поляне. Девушка хотела было сделать шаг назад, чтобы сбежать, но одновременно с ней зашевелился и монстр. Туман пополз к ней, а вместе с ним появился и голос. Скрипящий, еле слышный и потусторонний.

— Я чувствую тебя, человек. Что же ты молчишь?

В вопросе слышалась насмешка. Морин нестерпимо захотелось зажать рот руками, чтобы точно не издать ни звука. Почему-то казалось, что если она это сделает, то её в ту же секунду настигнет участь незнакомца. Но шевелиться тоже было страшно. Почему она не просыпается, когда это так нужно?! Волшебница молила саму себя проснуться, но кошмар никак не прекращался. Туман прополз сбоку, едва не задев её руку. Морин невольно сжала пальцы в кулак и зажмурилась.

— Давай же. Всего одно слово, и твой кошмар прекратится, сладкий маленький маг.

К горлу подкатил ком. По щекам побежали слёзы. Это конец? Она умрёт? Захотелось всхлипнуть, но этот звук буквально застрял в горле, стоило девушке услышать рык. Угрожающий собачий рык.

— Не смей! Это мой человек!

Голос, что этого казался еле слышным, взревел до такой громкости, что Морин невольно зажала уши руками, сжимаясь в комок.

Носа неожиданно коснулось что-то мягкое.

«Одеяло», — поняла девушка и всхлипнула. Кошмар всё же закончился, а ужас от увиденного остался.

***

Утро нового дня не принесло радости. За окном не прекращался дождь. Даже предстоящие выходные не помогали исправить ситуацию. Морин чувствовала себя выжатой и уставшей. Сил не было даже на надежду, что её состояние останется незамеченным окружающими. От разоблачения спасало лишь то, что из гостиной она ушла задолго до пробуждения подруг. Бродить по коридорам надоело быстро, и девушка забрела в первый попавшийся кабинет. Толстый слой пыли тонко намекал на то, как долго его никто не использовал. Это не остановило волшебницу. Впоследствии она сама не смогла объяснить себе, зачем сделала это, но надёжно упакованный в пергамент с рунным кругом дневник Реддла занял место на пыльном полу. Развернуть его не составило большого труда, и вскоре рука Эванс замерла над чистыми страницами с зажатым в пальцах пером.

Ветер порывом ударил в окно, что отвлекло девушку. Перо выскользнуло из пальцев и опустилось на страницы дневника, что тут же впитали в себя пару клякс. Морин сама не заметила, как опустилась на пол рядом с развёрнутым пергаментом. Взгляд её был устремлён на тёмное окно, но мыслями волшебница была далеко не в Хогвартсе. Оттого и заметила появившегося Реддла, лишь когда забытое перо острым концом ударило в лоб.

Эванс недоумённо посмотрела на самодовольно ухмыляющегося духа, что сидел перед ней на корточках в рунном кругу. Осознав, что что-то стекает по коже между бровей, Мор коснулась влаги двумя пальцами и узнала в образовавшемся пятне чернила. Он кинул в неё пером?! От шокового состояния не осталось и следа. Девушка открыла было рот, чтобы возмутиться, но тут же потерялась, не зная, как выразить всю гамму своих чувств к оборзевшему Реддлу.

— Не такая уж у тебя и хорошая защита от меня, барсучок.

Вмиг побледневшая волшебница опустила взгляд на рунный круг, боясь увидеть, что слизеринец смог его нарушить. Том проследил за её взглядом. Злорадное веселье пропало с его красивого лица, стоило ему осознать, какую чудовищную для себя ошибку он только что совершил. Реддл выругался, Морин рассмеялась. Хоть её смех и был ближе к истеричному, но напряжение ночи, наконец, начало отпускать юную волшебницу.

— Зато везение отменное, Том, — отсмеявшись, ответила девушка продолжающему эмоционально и нецензурно выражаться парню.

Дух ударил кулаком в барьер и исчез.

На завтрак Морин пришла с признаками бессонной ночи на лице и широкой улыбкой на губах. Встреча с Реддлом подкинула ей мысль о продолжении изучения темы защиты и снов. Может у неё, как и у брата, и было отменное везение, но умом Эванс понимала, что фортуна не вечна. Правда, расширение кругозора всё же пришлось отложить на послеурочное время. Первым уроком в этот день была защита от тёмных искусств.

Для их курса и факультета первые уроки всегда были явлением трудным. Немногословные когтевранцы обычно разделяли с пуффендуйцами это состояние. Сонные и вялые волшебники заползли в класс, расселись по местам, достали все необходимые принадлежности и в ожидании профессора тихо переговаривали друг с другом. Отдельные личности так вообще решили вздремнуть на столе. Но наконец вошел профессор Люпин. Он улыбнулся встрепенувшимся подопечным и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нем была та же, потрепанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов. Об этом Морин поведала Сью, которая была единственной из всей их компании, кто был в состоянии оценить внешний вид преподавателя после тесного общения с дементорами.

— Доброе утро, — приветствовал Люпин учеников. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки.

С любопытством переглянувшись, юные волшебники спрятали книги и бумагу с перьями обратно в сумки и портфели. Практическое занятие за всё время их обучения было у них всего один раз, когда профессор Локонс принес клетку с пикси, выпустил их. Расшалившиеся крохи перевернули всё в классе вверх дном, а студенты спасались бегством.

— Ну что, готовы? — спросил Люпин. — Пойдёмте со мной.

Подруги переглянулись. Было очень интересно, но они всё равно разумно опасались неприятностей. Волшебники вышли за профессором из кабинета, прошли по коридору и свернули за угол. Вскоре они вышли к учительской, перед которой Люпин и остановился.

— Ну, вот мы и пришли. Заходите, — и он открыл дверь.

В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. Правда, из профессоров никого не было, но оно и не удивительно: практически у всех из них в это время были свои уроки.

— Поглядите на гардероб, — сказал профессор Люпин, когда студенты Когтеврана и Пуффендуя разошлись по помещению, и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий.

Люпин подошел к нему, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. Ученики в переднем ряду отшатнулись. Морин с подругами снова переглянулись и сместились за спины мальчишек.

— Там всего-навсего обычный боггарт, — успокоил их профессор Люпин, снова добродушно улыбнувшись. — Так что бояться нечего.

Большинство все-таки полагало, что боггарта стоит бояться. Волшебники не сводили опасливых взглядов с дверцы: только бы не открылась. Далеко не все из присутствующих знали, что им собираются демонстрировать. Морин сглотнула. Страх после ночного кошмара снова поднял голову. Воображение рисовало картины, как из гардероба вырывается тот чудовищный туман и набрасывается на них всех, разрывая на части и поглощая, как того несчастного француза.

— Боггарты любят темноту, — рассказывал Люпин. — И чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт?

Руку поднял Энтони Голдстейн. Мужчина кивнул ему, давая разрешение на ответ.

— Боггарт — это привидение, которое меняет свой облик. Он превращается в то, чего человек больше всего боится.

— Замечательный ответ, — похвалил юношу Люпин, да вот только серьёзный Энтони на это даже бровью не повёл. — Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете.

Морин под недоумённые взгляды Ханны и Сьюзен сделала ещё пару шагов назад. Правда, подруги быстро сочли её действия разумными и тоже отошли назад.

— А это значит, — продолжал тем временем профессор, не обращая на передвижения студентов внимания, — что у нас перед боггартом огромное преимущество. Кто может сказать какое?

На этот раз ответить решил Джастин Финч-Флетчли. Он разумно предположил, что из-за большого количества человек боггарт будет метаться и не знать, кого пугать первым.

— Правильно, — согласился с его ответом Люпин. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоём, втроём, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка? Однажды боггарт на моих глазах хотел напугать сразу двоих и превратился в половинку слизняка. Вот смеху–то было! Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь, он тут же исчезнет. Сначала поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: Ридикулус!

Они несколько раз повторили произношение вслух. Удивительно, но впервые профессор никого не поправил. Настолько простое заклинание, что не возникало проблем с его звучанием?

— Замечательно! Но это самая легкая часть. Волшебное слово само по себе вам не поможет. Тут-то как раз мне и понадобится помощь кого-нибудь из вас. Кто желает?

Гардероб снова задрожал, желающих было немного. Не каждый был готов столкнуться лицом к лицу со своим страхом. А кто-то также как Морин боялся показать свой страх другим. Появление монстра из сна она сможет объяснить, но что делать если это будет, например, Том? Почти все поголовно знали старост в лицо. Даже тех, кто в прошлые два года закончил последние курсы. Вопросы о личности Реддла возникнут только из-за его внешности. А если он заговорит?

Люпин привёл им прекрасный пример того, как можно посмеяться над своим страхом. Навряд ли кто-то сможет остаться равнодушным после встречи с надутым как воздушный шарик пауком. Даже Морин признала, что выглядело бы это забавно. Вдохновившись в красках представленным примером, юные волшебники стали смелее и даже подошли немного ближе к гардеробу.

— Если у кого-то не получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — сказал им Люпин. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище.

Все притихли. Смелость как рукой сняло.

— Профессор, как быть, если страх такой, который невозможно высмеять? — спросила неожиданно серьёзная Боунс, и Мор даже задумалась, чего же приятельница так боялась, что стала такой собранной.

— Или если чувство юмора не очень? — дополнила вопрос девушки Аббот.

— А как боггарт понимает, чем нас пугать? — Эванс задумалась и не сразу осознала, что задалась этим вопросом вслух. — Ой…

— Кажется, у вас есть предположения, мисс Эванс? — Люпин слабо улыбнулся, подталкивая девушку к более смелым рассуждениям и не ругая за «разговоры с места без поднятой руки».

— Пожалуй. В прошлом году я прочла несколько книг по ментальным чарам. Меня больше интересовала защитная сторона вопроса, но примерное представление всё же сложилось об устройстве сознания. Верно ли, будет предположить, что боггарт считывает образ страха из подсознания человека, а потому… — Морин защёлкала пальцами, пытаясь подобрать верное слово.

— Окклюменция сможет помочь защититься от него? — подсказал мужчина.

— Пусть будет так, — согласилась девушка, решив, что лучше всё равно не скажет. — У меня была мысль о подмене настоящего страха на ложный.

— Окклюменция сложная наука, ровно как и легилименция. Далеко не каждый волшебник способен их освоить. К этому должна быть предрасположенность, либо не дюжее усердие и целеустремлённость. Но вы правы, мисс Эванс. Защита разума действительно облегчает жизнь волшебникам, встречающимся с подобными существами, как боггарт. Они становятся для питающегося страхами призрака недоступными и неинтересными.

— То есть, получается, если мы встретимся с боггартом, и наш страх окажется сильнее возможности посмеяться над ним, то останется только один вариант — поскорее делать ноги?

— Существует теория, что заклятие защитника, Патронус, способно отпугнуть всех тёмных существ и тварей, но, насколько мне известно, исследования на эту тему практически не велись. Заклятие Патронуса не изучается в школьной программе и тоже относится к сложным, хотя не настолько сложно, как с ментальной магией, — Люпин задумался.

— А вы можете нас ему научить? — вопрос Морин прозвучал тихо, но в царившей в учительской тишине его услышал каждый.

— Не сегодня, мисс Эванс. У нас с вами по плану закрепление общеизвестного способа борьбы с боггартом. Мистер Бут, прошу ко мне.

***

— Превосходно! — похвалил студентов профессор Люпин под их аплодисменты в конце занятия. — Превосходно! Все молодцы. Оценки: по пять баллов каждому, кто сражался с боггартом. И по пять баллов Энтони, Джастину за ответы на вопросы. Ханна, Сьюзен, Морин, вам тоже по пять баллов за вопросы и рассуждения. Замечательный урок. Домашнее задание: прочитать в учебнике о боггартах, законспектировать и сдать в понедельник. Всё.

Шепнув подругам, что догонит их, Морин подошла к Люпину, что загнал обратно в гардероб призрака. Римус ещё во время урока понял, что близняшка Гарри Поттера не позволит ему так просто отказаться от обучения целого потока заклинанию Патронуса. В принципе, он ведь действительно мог бы поучить желающих во внеурочное время. Директор Дамблдор намекал ему ещё при трудоустройстве, что есть вариант возродить прежние кружки, что прекратили своё существование в его, Римуса, молодость.

— Профессор, на счёт заклятия Патронуса…

— Насколько мне известно, ты из студентов с индивидуальным расписанием. Выдержишь дополнительные занятия после уроков?

— Пока не попробую, не узнаю, сэр, — девушка неуверенно улыбнулась. — К тому же, навряд ли это на весь год, верно?

— Время покажет, Морин. Ваши с Гарри родители были талантливыми волшебниками и оба умели призывать защитников, — губы мужчины тронула грустная улыбка, а Морин вдруг поняла, что по возрасту он мог учиться с ними в одно время.

— Вы знали их?

— Мы учились вместе и дружили.

— Расскажите нам о них, когда начнём разучивать Патронус? Думаю, Гарри тоже попросит научить его этому заклинанию.

— Обязательно. А пока, думаю, нам пора. Позже согласуем время для занятий.

***

К их школьной газете ожидаемо присоединился Деннис Криви, и сразу поразил всех своим увлечением. Юный волшебник любил рисовать! Та половина их скромного клуба, что подходила к делу осознанно и разумно, в тайне надеялась, что младший Криви тоже будет фанатичным фотографом, а вышло… Как вышло. Впрочем, Коллин всё же успокоил потом товарищей, что если вдруг будет очень-очень нужно, то брат сможет взять в руки фотоаппарат и сделать хорошую серию фотографий. Морин всё равно усиленно думала, как использовать талант к рисованию. Ей хотелось, чтобы каждый из них получал удовольствие от того, что любит и от того, что своим любимым занятием может приносить пользу их общему делу.

Думала девушка и о задаче, которую перед ней поставила профессор Бабблинг. Ежегодно для мастеров Великобритании проводился конкурс-фестиваль, на котором все желающие в рамках своей возрастной категории могли представить проект. Обычно совсем юные волшебники не участвовали в конкурсе проектов, но Батшеда Бабблинг была уверена, что её подопечная способна уже сейчас произвести там фурор. Заявки на участие из года в год подавались в декабре, и это значило, что у Морин есть чуть больше двух месяцев, чтобы определиться с проектом и начать над ним работать.

Профессор предлагала ей продолжить исследование её спонтанного защитного круга, но девушка сомневалась, что кто-то также как она по достоинству оценит это «изобретение». От чего защищаться современным волшебникам? От призраков? Среди них были редки случаи с преследованием, да и решались они всегда ровно как с Миртл — либо сидишь тихо и мирно на месте смерти, либо тебя изгоняют как неспокойного духа. Ловлей приведений уже давно никто не занимался.

— Морин!

Эванс моргнула, силясь сфокусировать взгляд на подруге, что недовольно упирала руки в бока и поджимала губы. Кажется, она слишком сильно погрузилась в мысли и пропустила что-то важное. Ханна начала о чём-то рассказывать? Или они что-то обсуждали?

— Прости, но, кажется, я всё прослушала…

— Оно и видно. Ты бы что ли поздоровалась хотя бы ради приличия.

Девушка хотела было спросить с кем, но предвидя это, Аббот её просто развернула в сторону. Надо отдать должное парням, они ни жестом, ни взглядом не показали своего отношения к столь некрасивой для девушек ситуации. Тео только легко улыбнулся уголками губ, понимая почему Эванс такая загруженная. Всё же профессор Бабблинг рассказала о фестивале всему их потоку и предложение об участии делала тоже всем, хотя с Морин после сдвоенных рун говорила также отдельно.

— Привет, мальчики, — Эванс всё же покладисто поздоровалась и снова посмотрела на подругу с немым вопросом в глазах: «а что, собственно, дальше?». Аббот только вздохнула и подняла взгляд к потолку.

— Встречаемся в холле через пятнадцать минут, — решила блондинка и, подхватив подругу под локоть, потащила её в гостиную.

— Так ты скажешь мне, зачем мы встречаемся с ними в холле? — уточнила Мор, когда они почти подошли к входу в гостиную.

— Морин, — Ханна настолько устало и расстроенно протянула её имя, что девушке даже стало на мгновение стыдно, — мы на пикник идём. Погода хорошая, занятия кончились, выходные впереди…

Блондинка продолжала перечислять доводы в пользу прогулок с перекусами, а Морин пыталась вспомнить, где её подруга могла найти хорошую погоду. С появлением дементоров, казалось, что тучи с неба даже на мгновение не расползались. Как оказалось, под «хорошей погодой» Ханна имела в виду отсутствие дождя и ветра. Расположились они под кроной деревьев у озера. Девушки кутались в мантии, а Морин так вообще ещё и прятала нос в подаренный неизвестным шарф. Всё же для пикника было зябко, но возвращаться обратно в тёплую гостиную не хотелось. Тем более что в какой-то момент Блейз вспомнил про волшебный огонь. Синее пламя, что весело пылало на одной из тарелок, давало достаточно тепла для приятной посиделки.

— Я не помню у тебя этого шарфа, — Ханна с любопытством провела ладонью по свисающему широкому «хвосту».

— На день рождения подарили, — Морин пожала плечами и протянула руки к огню. В этом году она всё также продолжала постоянно мёрзнуть.

— Красивый.

Эванс в ответ угукнула, а спустя секунду прыснула от смеха и поведала друзьям историю об их весёлой ночи на день рождение с подарками.

— Серьёзно? Ты прокатилась по комнате на Чудовищной книге? — сквозь смех перепросил Забини и снова рассмеялся, когда в красках это представил. — Я обязательно расскажу об этом Басти!

— А я знал, что тебе в корне не нравится наш ремонт в поместье, — Тео усмехнулся, — но даже не надейся. Объезжать Чудовищную книгу он будет, когда отправится к тебе в гости.

— А Басти это?.. — улыбаясь, намекнула на уточнение Ханна.

— Младший брат Тео, — пояснила Морин.

— Когда это вы успели так тесно познакомиться? — Аббот прищурилась и с азартным интересом в глазах смотрела поочередно на подругу и Нотта, ожидая услышать интересные на её взгляд подробности.

— Когда его Чудовищная книга сожрала приличное, наверное, состояние во «Флориш и Блоттс».

Заметив знакомое разочарование на личике подруги, Мор усмехнулась и понимающе переглянулась со Сьюзен, которая, кстати, присоединилась к ним в последний момент. Боунс не участвовала в разговорах, предпочитая что-то рисовать в альбоме, но всё же внимательно следила за развитием темы. И она действительно сразу уловила мысль Эванс по одному взгляду. В последние дни Ханна стала слишком падка на романтику и всё, что с ней было связано. И искала она это всё во всём и вся.

— Кстати, зачем вы её купили, если ты не записывался на уход? — Морин убрала согревшиеся руки от огня и посмотрела на Тео.

— Себастьян с раннего детства недолюбливает продавцов во «Флориш и Блоттс» и не упускает возможность им чем-нибудь насолить. Несерьёзно, конечно, но ощутимо. Ну и, пожалуй, он всё же немного падок на зубастых монстров. Книга довольно быстро стала одной из его самых любимых. Как ты догадалась, что её нужно погадить?

Нотт сидел немного за спинами Морин и Сьюзен. Пожалуй, у него из всех собравшихся была самая расслабленная поза: он вытянул ноги на траве за Эванс и чуть откинулся назад, не ложась на спину лишь за счёт упёртых позади рук. Время от времени он бросал взгляд Боунс через плечо, наблюдая за тем, как та рисовала.

— Случайно провела пальцами по корешку, пока пыталась её усмирить.

— Пока вы совсем не ушли в обсуждение опасных для здоровья нормальных людей трактаты, отвлекитесь и возьмите по пирогу, — Ханна переставила ближе к ним корзинку с упомянутыми пирогами. Сама она совместно с Блейзом уже не просто уминала пирожки, но и запивала их, незаметно заваренным чаем. Когда только успела его с собой взять? У эльфов они забирали только две небольшие корзинки, в одной из которых были сладкие пироги, а во второй мясные с грибами. — И ты, Сью, тоже отвлекись на пирог. С самого утра ничего не ела.

Сьюзен смущённо покраснела, а Морин с улыбкой подумала, что их беззаботная Ханна на самом деле очень заботливая и внимательная. Вкупе с её добротой это создавало ореол света вокруг девушки. Образно, конечно. Но согревала своим теплом она не хуже солнца или волшебного огня.

— До меня дошли слухи, что тебя профессор по древним рунам приглашает поучаствовать в летнем фестивале Миракулорум, — Забини сказал это скучающим тоном, как обычно говорят, когда тема разговора совершенно не интересует.

— Профессор Бабблинг считает, что у меня есть все шансы успешно себя показать там, хотя я всё равно не понимаю, зачем мне это нужно, — Мор пожала плечами. К пирогам она так и не притронулась, отдав предпочтение тёплому чаю.

— В Миракулорум участвуют не только наши местные мастера или кудесники из ближнего зарубежья. Там бывают волшебники с Дальнего востока. Матушка именно там познакомилась с моим отцом, — на словах о родителях Блейз как-то странно дёрнул плечами. — Поэтому в первую очередь фестиваль это отличная возможность обзавестись полезными знакомствами и расширить свой кругозор. Так что мой тебе совет — не отказывайся.

— Совет это хорошо, конечно. Да вот только после него теперь вдвойне хочется представить что-то действительно хорошее, чтобы не выглядеть слишком… легкомысленно? — уголки губ девушки невольно дёрнулись в слабую усмешку. — Профессор Бабблинг предлагает взять проект, с которым она помогала мне в прошлом году, но я не вижу в нём практичного смысла. А другой идеи нет.

— Тебе не кажется, что ты слишком требовательна к себе? — Забини приподнял брови, подумав, что его вопрос скорее риторический, ведь в трудоголизме и упорности девушки он уже далеко не один раз убеждался.

— Разве это плохо? — также приподняла брови Морин. Её друзьям осталось только обречённо вздохнуть.

Глава 17

Дни сменяли друг друга, всё больше и больше погружая студентов в учебные будни. Этот год был интереснее. Многообразие предметов помогало глубже погрузиться в магические науки. Самыми интересными для Морин неизменно были уроки у профессора Флитвика и занятия по рунам. Не отставал от них и профессор Люпин, чьи уроки по защите от тёмных искусств были один лучше другого. После боггарта сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики водились всюду, где когда-либо проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений, — и дубинами убивали заблудившихся путников. Потом студенты изучали ползучих водяных. Внешне эти твари были вылитые обезьяны с той разницей, что были в чешуе. Жили водяные в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось заманить к себе.

Уроки прорицания стали для Эванс испытанием. Ей была интересна эта наука своей таинственностью и некой загадочностью. Тем более, что кое в чём предсказания всё же сбывались. Вот только профессор Трелони, огромные глаза которой наполнялись слезами, стоило ей только взглянуть на Морин, порядком нервировала девушку. Пуффендуйка старалась игнорировать её взгляды. Как и Парвати Патил и Лаванду Браун, которые со слов Гарри то и дело бегали в башню к профессору Трелони на переменах, а потом возвращались с таким высокомерным видом, будто они узнали что-то неведомое остальным. Стоило Морин или Гарри пройти мимо них, то они тут же приглушали голос, будто Эванс уже лежала в предсмертной горячке.

— Иногда я начинаю думать, как бы позаковыристей их проклясть, чтобы прекратили эти свои пародии на Трелони, — призналась однажды Морин подругам. Ханна и Сьюзен только понимающе вздохнули.

— Что у нас сейчас? — спросила Аббот, чтобы сменить тему.

— Снейп с его тонной сарказма и унижений, конечно.

После занятия с боггартом у гриффиндорцев профессор Снейп стал ещё более злобным и мрачным. Вся школа мгновенно узнала, как боггарт Невилла предстал в виде зельевара, одетого в платье и шляпу миссис Лонгботтом. Ученики и кое-кто из профессоров держались за животы от смеха, только Снейп ходил чернее тучи.

— Вы видели, как при одном только упоминании профессора Люпина у него мстительно загораются глаза? — Ханна передёрнула плечами, радуясь, что не она была объектом ненависти у профессора зельеварения.

— Я слышала, что Невиллу на его уроках в отместку достаётся вдвойне, — поделилась слухами Сьюзен.

— Мне бы тоже не понравилось на его месте, если бы меня так опозорили перед моими же учениками. Как-то непедагогично это, — Морин нравились уроки защиты, но она всё же не могла одобрить такой подход Люпина. Это выглядело по-детски, а не как поступок взрослого мужчины. Подруги согласно кивнули. В этом они были одного мнения. Тем более, что из-за шутки одного доставалось всем.

Одним из вечеров на улице пошёл снег. Морин и присоединившийся к ней Тео, а также Гарри с друзьями как раз гостили у Хагрида и отмечали травяным чаем и вкусным тортом успешно проходящие уроки у новоявленного профессора по уходу за магическими существами. Рон, Гермиона и Хагрид время от времени бросали подозрительные взгляды на Нотта, который их успешно игнорировал. Его внимание было по большей части посвящено Клыку.

— А по тебе и не скажешь, что ты настолько любишь собак, Нотт, — наблюдая за тем, как Тео теребил пса за пускающие слюни щеки, Гарри озвучил пришедшую ко всем мысль.

— Ещё до Хогвартса отец подарил нам с братом на Рождество по щенку добермана. Мы ухаживали за ними сами: кормили, дрессировали, выгуливали. Басти даже спит со своим псом вместе, — Нотт пожал плечами и было выпрямился, чтобы вернуться к чаю, но понял, что руки его были все в слюнях волкодава. — Морин, окажешь маленькую помощь?

Фыркнув, девушка заклинанием очистила руки друга и придвинула к нему кусочек торта. Волшебник кивнул в благодарность и послушно принялся за поглощение сладости. После этого маленького инцидента мнение Хагрида о нём заметно улучшилось, и великан перестал относиться к нему с подозрением. Их ведь уже объединяет любовь к животным! Что может плохого сделать парнишка?

— Насколько дико себя ведёт Клювокрыл? — поинтересовался Тео, когда торт и темы для разговора закончились.

— Клювик хороший гиппогриф. Чегой-то ты им заинтересовался?

— Я пообещал Морин научить её верховной езде. Лошадей при школе нет, вот и думаю, каковы у меня шансы надеть седло на дикого гиппогрифа.

Хагрид покачал головой.

— Плохая это идея. Гиппогрифы существа гордые. Если их сразу не приучить, то они никогда не позволят себя неволить. С ними можно лишь договориться.

— Что ж, я так и думал, — Тео кивнул и посмотрел за окно и одним словом намекнул остальным, что им пора возвращаться: — Темнеет.

— Боишься темноты? — поддразнил его Рон, но Нотт бросил на него лишь равнодушный взгляд.

— Теодор прав, Рон, — одёрнула друга Гермиона. — Если хотим успеть к ужину, то нужно идти назад.

Рон посмотрел на неё с укором. По дороге назад, когда снова спорящие Рон и Гермиона ушли по тропе вперёд, Гарри пояснил Морин и Теодору причину такого поведения у его друзей:

— Живоглот охотится на Коросту, и они из-за этого поругались.

— А я уж подумал, что это ваша гриффиндорская ненависть к нам проснулась, — Тео слабо усмехнулся.

— В отличие от Драко тебе хватает такта не оскорблять Гермиону и Рона и их происхождение или родных, — Морин вздохнула. Об этом на самом деле она ни раз спорила с Драко, но Малфой всё равно упёрто продолжал провоцировать Уизли и Грейнджер.

— Чего он вообще так взъелся на них? — спросил Гарри, а сам подумал, не пора ли ему вмешаться в спор друзей.

Эванс и Нотт не ответили на его вопрос. Морин лишь снова вздохнула. Она могла бы объяснить брату мотивы Драко, но это было бы равносильно раскрытию чужой тайны. Девушка сама узнала о них от Винсента, который рассказал об обиде Малфоя на Поттера из-за непринятого предложения дружбы. Драко был очень горд, а потому воспринял отказ как личное оскорбление, ведь Гарри предпочёл ему общество грязнокровки и предателя крови.

***

Утро субботы началось шумно — проснувшиеся студенты заметили на доске объявлений в гостиной новый пергамент, на котором сообщалось о запланированном на конец октября первом посещении Хогсмида, а это значило, что пора было сдать свои разрешения на посещение деревни деканам. Морин вместе с подругами отдали свои разрешения после завтрака перед тем как пойти в библиотеку. Настроение Эванс снова оставляло желать лучшего из-за очередного кошмара. В эту ночь она даже вскрикнула чем и разбудила Ханну и Сьюзен. Девушки и раньше замечали, как беспокойно спит их подруга и уверенно списывали её кошмары на встречу с дементором. Морин не стала их в этом разубеждать. Всё равно они могли лишь только посочувствовать ей.

Не иначе как по иронии судьбы в библиотеке пуффендуйки сели за тот стол, что стоял недалеко от готовящих свои домашние задания Лаванды и Парвати. Гриффиндорки не упустили шанса посочувствовать выглядящей неважно Эванс и вздохнуть так, словно ещё немного, и та сляжет в больничное крыло. Морин, которую уже порядком достали эти вздохи, холодно поинтересовалась у Браун:

— Лаванда, кажется, профессор Трелони что-то про шестнадцатое октября говорила на одном из уроков. То, чего ты так опасаешься, уже произошло или всё ещё впереди?

Гриффиндорка на её слова побледнела и поспешила уйти из библиотеки. Парвати на последок бросила на Морин полный укора взгляд, но Эванс в ответ лишь улыбнулась и помахала рукой.

— Это было подло, — тихо сказала хмурая Ханна.

— Не менее подло, чем поступают по они по отношению к Мор, — резонно заметила Сьюзен. — Думаю, им полезно почувствовать на собственном примере какого, когда тыкают носом в жуткое предсказание.

— Спасибо, Сью, — устало, но искренне поблагодарила подругу за поддержку Морин и придвинула к себе толстый фолиант, в котором надеялась найти информацию по своей проблеме с кошмарами.

Позже за обедом подруги узнали, что предсказание Трелони, о котором так не вовремя напомнила Морин, всё же сбылось. Лили Мун во всех подробностях описала, как плакала Лаванда в коридоре, сжимая в руках письмо из дома, и какими жестокими и бессердечными были слова Гермионы Грейнджер.

— Правильно Уизли сказал. Ей совершенно плевать на чужих животных и на чужие чувства. И что, что Пушистика съела лиса не сегодня. Лаванда ведь узнала об этом сегодня!

— И не поспоришь, — согласилась с её словами Морин. — Думаю, Браун боялась не столько смерти кролика, сколько известия об этом. И именно сегодня оно к ней пришло.

— Ты же не думаешь, что профессор Трелони действительно предсказывала именно это? — по спине Ханны пробежали мурашки, из-за чего она передёрнула плечами.

— Почему бы и нет? Моё предсказание тебе про новости о недруге тоже ведь сбылось недавно.

Это тоже было правдой. На днях Ханна действительно получила новость от подруги из Франции, которая поделилась, что их общий знакомый, который каждую встречу дразнил их и всячески разыгрывал, вылетел из школьной команды по квиддичу. Для Аббот это была прекрасная новость, ведь он за минувшее лето успел порядком потрепать её нервы.

Ханна задумалась и снова передёрнула плечами. Теперь Прорицания не казались ей такой простой и забавной дисциплиной.

— Привет, девочки, — поприветствовав пуффендуек, Гарри присел на скамью рядом с Эванс и обратился уже лично к ней: — Сегодня Букля принесла письмо от бабушки. Она предлагает на каникулах съездить в горный курорт на пару-тройку дней. Что думаешь?

— Замечательная идея. Как думаешь, на сноуборде слишком сложно кататься?

— Навряд ли сложнее, чем на метле, — пошутил Поттер, но заметив, что сестра всерьёз задумалась над его словами, обеспокоенно спросил: — Мор?

— Гарри, ты гений, — ответила девушка и посмотрела на брата, широко улыбнувшись. — Летающие доски!

— Мне приятно, что я вырос из «Поттер, ты дебил», но всё же поясни, что я такого гениального только что сказал.

— Ты только что подарил мне просто великолепную идею для проекта на фестиваль Миракулорум. Помнишь ховерборд из Назад в будущее?

Волшебник невольно почесал затылок, пока пытался вспомнить, о чём ему говорила близняшка.

— Летающий скейтборд? — предположил Гарри, сказав это буквально наугад.

— Именно!

— И ты уверена, что сможешь его повторить? — в его голосе слышалось сомнение, но Морин настолько загорелась идей, что даже не заметила этого.

— Пока не попробую, не узнаю.

***

Вечером накануне первого похода в Хогсмид в гостиной Пуффендуя было оживлённо. Студенты обсуждали варианты своих маршрутов и предвкушали возможность хоть и ненадолго, но покинуть стены школы. Морин точно знала, что у некоторых из них даже были запланированы встречи с родными. К примеру, та же Сью уже получила письмо от тёти с указанием места и времени встречи. Именно поэтому девочки с ней только дойдут до деревушки, а там и разделятся.

— В созвездии гончих псов нет этой звезды. Сверь карты. Их альфа иначе пишется, — подсказала Морин Седрику, с которым в этот вечер они заняли один диван и стол перед ним.

— Думаешь? — спросил парень и потянулся к звёздным картам.

— Уверена, — девушка фыркнула и вернулась к своим расчётам по нумерологии.

— На вас посмотришь и тошно становится, — поделилась своими наблюдениями Ханна. — Как можно быть настолько помешанными на учёбе?

— Хан, ты сделала эссе по трансфигурации? — Эванс улыбнулась, уже зная каким будет ответ подруги. Аббот недовольно поморщилась. — А вот я сделала и могу завтра со спокойной душой гулять по Хогсмиду без спешки и мыслей о домашних заданиях.

Блондинка вздохнула и тут же быстро сходила в спальню за черновиком по заданному эссе.

— Умеешь ты быть убедительной, — проворчала она, берясь за перо.

Диггори прыснул. Он уже исправил указанную Морин ошибку и тихо порадовался такому удачному знакомству. Эванс могла уверенно подсказывать по астрономии всем потокам и ещё ни разу не ошибалась.

— Куда планируете идти? — поинтересовался он у соседок, чтобы немного отвлечься и передохнуть.

— А куда посоветуешь? — Морин в задумчивости водила кончиком пера по подбородку.

— В «Сладкое королевство» должны были завести новый сорт сливочной помадки. Думаю, они как обычно устроят бесплатную дегустацию. В «Трёх мётлах» можно неплохо перекусить или просто погреться за кружечкой сливочного пива. Тебе там будет интересно. Туда кто только не заходит. В прошлом году под Рождество мы с парнями увидели там настоящего дварфа, хотя благодаря Локонсу в прошлом году на них все смогли насмотреться, — Седрик откинулся на спинку дивана и призадумался. — Роджер как-то рассказывал, что видел в «мётлах» огра. В общем, найдёте на кого посмотреть. Если нужны письменные принадлежности, то советую заглянуть в «Писарро». Рядом с лавкой «Зонко» есть ещё одна лавка с сувенирами. Можете посмотреть там какие-нибудь диковинные штучки. Хозяин лавки тот ещё путешественник. Недалеко расположен книжный магазин. Только не забудь, что в конце года тебе придётся везти все купленные книги домой.

Парень по-доброму усмехнулся. Любовь Эванс к книгам тоже была на слуху среди студентов. Морин дописала последнюю формулу и с азартом посмотрела на собеседника.

— Седрик, я уже знаю, что в Хогсмиде есть отделение совиной почты. И то, что совы могут унести тяжести, я тоже знаю. Что мешает мне отправить книги в конце года с парочкой симпатичных совушек?

— Аллергия тётушки?

— Ты был в Ночном рыцаре и не поздоровался?! — возмущение волшебницы было настолько искреннее, что парень не сдержал смех.

— Я был на втором этаже, — всё также веселясь немногим погодя пояснил Седрик. — И манера вождения у водителей автобуса как-то не особо располагает к беседам.

— Мы с Гарри живём у бабушки. У неё нет аллергии на птиц, — всё также строя наигранный грозный вид, ответила девушка.

— Зачем тогда ты сказала про тётю? — поинтересовалась Ханна, что наблюдала за их пантомимой и уже сделала некоторые выводы по обсуждаемом случае.

— Чтобы не слушать лекции о пользе чтения газет, конечно. Зачем мне оформлять подписку, если летом я всё равно на стороне маглов, а во время учёбы газеты всегда есть в свободном доступе в гостиной? Ладно ещё тематические журналы, но Пророк? Не вижу в этом смысла. Всё равно все летние новости можно узнать в Косом переулке при закупке необходимого перед новым учебным годом или в Хогвартс-экспрессе.

Ханна только головой покачала. Иногда логика её подруги была просто необъяснима.

— Проверить карту? — сменила тему Морин. Она уже заметила, что Седрик закончил наносить названия звёзд и больше не прикасался к пергаменту с заданием.

— Давай, — согласился парень и потянулся к её расчётам. — А я пока посмотрю, что ты в итоге насчитала.

***

Седрик оказался прав, в «Сладком королевстве» действительно была организована дегустация нового вкуса сливочной помадки. Правда, Морин он не понравился. Она всё также отдавала предпочтение сахарным перьям, что понравились ей с самой первой пробы ещё на первом курсе. Для себя она купила небольшую упаковку перьев и воздушное мороженое, которое никогда до этого не ела. Также девушка решила купить большую коробку карамельных бомб для Драко, которые тот очень любил и как-то раз нахваливал ей. После того урока с гиппогрифами Малфой всё также продолжал строить обиженный вид, и Эванс решила, что всё же сделает первый шаг для их «примирения».

После кондитерской Морин вместе с Ханной решили заглянуть в лавку того путешественника, про которого им рассказал Седрик, и пробыли в ней несколько часов. Им повезло познакомиться с хозяином лавки — Гидеоном Кёртом. Видя интерес юных волшебниц, путешественник с огромным для себя удовольствием рассказал им про несколько из вещиц, что он недавно привёз из Бразилии и Африки. Но самым незабываемым для девушек стал полёт на настоящем ковре-самолёте. Морин с интересом рассматривала вышивку на ковре, запоминая полезные нюансы для своего проекта по рунам. Распрощались с Гидеоном девушки очень тепло и решили для себя, что в следующий раз обязательно навестят его лавку снова.

В пабе «Три метлы» было оживлённо и многолюдно. В какой-то момент подруги даже было решили, что мест для них не найдётся, пока за одним из столиков не заметили Блейза Забини, который, как только заметил их, помахал рукой и движением головы предложил им подсесть к нему.

— Привет. Почему один здесь? — добродушно поинтересовалась Ханна, когда устроилась на одном из свободных стульев.

— Тео что-то увидел в окно и подорвался на улицу. Лишь бросил через плечо, чтобы я ему место придержал, — сразу же пожаловался волшебник. — Будете сливочное пиво?

— Ни разу его не пробовала. Оно настолько вкусное, что про него так много говорят? — Морин облокотилась локтями о стол и положила голову на сцепленные в замок пальцы. Очень хотелось осмотреться и найти среди посетителей хотя одного огра, но было бы невежливо отвернуться от собеседника в самом начале разговора.

— Ты обязана его попробовать. Этот вкус нельзя так просто описать. Его можно только почувствовать! — подняв указательный палец вверх, важно ответил Забини, а потом вдруг подмигнул девушкам и пообещал: — Я быстро.

Пока Блейз ждал новую пару кружек горячего сливочного пива, стоя возле барной стойки, вернулся Теодор, приятно удивившийся пополнению в их скромной компании.

— Привет, — улыбнулся он девушкам, пока снимал шарф с шеи. — Давно здесь?

— Привет, Тео. Нет, мы только пришли, — ответила ему Морин. Ханна же молча с взаимной улыбкой на губах только кивнула ему, приветствуя и соглашаясь со словами подруги.

Пуффендуйки как раз только-только сняли свои утеплённые мантии и собирались было пошушукаться о неизменной галантности Забини, но не успели. Нотт оглянулся в поисках друга. Наскоро повесив свою мантию на спинку стула, он успел вовремя подойти к Блейзу, чтобы помочь ему донести до стола сливочное пиво и блюдо с кучей небольших бутербродов. Блюдо с перекусом поставили на середину стола, а кружки Забини протянул девушкам. Усевшись, он со смесью укора веселья во взгляде спросил у друга:

— Ну и что такого, друг мой сердечный, ты углядел на улице, что так скоропостижно меня бросил одного?

— Лошадей, — пожав плечами, Нотт поправил мантию так, чтобы она висела более аккуратно, и сел за стол. Взгляд его обратился к пробующей сливочное пиво Морин. — На следующих выходных можно будет начать твоё обучение езде на них. Если ты, конечно, не передумала.

Эванс поперхнулась. Даже Блейз смотрел на приятеля с искренним удивлением на лице.

— Погоди, ты специально побежал за лошадьми, чтобы договориться об этом? — спросил он, на что к ещё большему его удивлению Тео смутился.

— Вау, — тихо и с восхищением выдохнула Ханна.

— А сегодня совсем не получится начать? — спросила Морин и пнула под столом подругу, чтобы не смущала парня ещё больше.

— Мистер Тибетс уехал с ними на стацию встречать родственников и забрать пару грузов для лавки «Зонко», — поборов смущение, ответил Тео и блуждающим взглядом осмотрел зал. — Блейз, мне показалось или вон в том углу сидит огр?

— Где?!

Они долго спорили может ли быть страшного вида здоровяк действительно огром, пока Ханна не заметила пару ведьм, что ожесточённо о чём-то спорили возле барной стойки. Их спор не прекратился даже когда мадам Розмерта с громким стуком поставила перед ними по стакану смородинового рома. Затем волшебники вспомнили про бутерброды и на некоторое время отвлеклись на оценку местной кухни. В замок в итоге они возвращались, когда солнце начало уходить за горизонт.

— А что там за здание в отдалении? — полюбопытствовала Эванс, остановившись напротив заброшенного на вид дома.

— Визжащая хижина, — тихо ответила Ханна, словно боялась, что её услышат. — Ребята со старших курсов пугали друг друга за ужином страшилками о ней. Говорят, там водятся неспокойные души, чей вой можно услышать по ночам.

— Как интересно. Может сходим посмотреть? — заметив напуганный взгляд подруги, Эванс поспешила поднять руки: — Шучу-шучу.

— Ну и шутки у тебя, — блондинка передёрнула плечами и продолжила путь к замку.

Морин же задержалась на месте. На мгновение ей показалось, что она увидела возле хижины знакомую чёрную морду.

— Морин? — позвал её Теодор, заметивший, что девушка не идёт за ними следом.

— Прости. Показалось, что я увидела одного знакомого мне пса, — в несколько быстрых шагов девушка догнала друга и поровнялась с ним.

— Клыка?

— Нет. Летом мы подкармливали одного пса в Коукворте. Но в самом деле, не мог же он добраться оттуда до Хогвартса? — волшебница тряхнула головой.

— Обычный пёс точно нет, а вот анимаг мог аппарировать к Хогсмиду.

— Зачем волшебнику притворяться бродячим псом и прибиваться к магловской забегаловке?

— Не знаю. Звучит как бред, — парень на мгновение задумался, но почти сразу кивнул вслед Ханне и Блейзу. — Идём, пока совсем не отстали.

Возле ворот всё также парили в небе стражи Азкабана. Чтобы никаких проблем не произошло, студентов на входе также встречали профессора, которые бросали хмурые взгляды на невольное соседство. Стоило друзьям подойти ближе, как дементоры дёрнулись и повернули к ним свои скрытые под капюшонами головы, но к тихой радости волшебников так и остались на своих местах. Лишь проводили тихим хрипом и взглядом.

Морин выглядела неестественно бледной. На долю секунды ей показалось, что она поняла то, что пытались прохрипеть эти твари, но сам этот факт казался такой дикостью, что в него просто не верилось.

— Знаешь, я всё хочу спросить тебя, да как-то не могу подгадать момент, — Эванс вздрогнула, когда услышала, как Тео заговорил с ней. Парень заметил это и замялся. Он не хотел ещё больше пугать её. Его мотивом было лишь желание отвлечь девушку от неприятной встречи со странно себя ведущими в её присутствии стражами.

— О чём? — волшебница быстро взяла себя в руки и поддержала разговор.

— Ты все задания подписываешь «Морин А. Эванс». Как звучит твоё второе имя?

— Я не люблю, когда ко мне обращаются по нему, — от Тео не укрылось, как при ответе девушка отвела взгляд в сторону.

— Почему?

— Дедушка был фанатом астрономии и именно он дал мне это имя.

— У тебя звёздное имя? — Нотт улыбнулся, заметив, как слабо покраснела щёки его собеседницы. — Не стоит стесняться его. Волшебники любят такой символизм. Те же Блэки в своё время славились своим пристрастием давать детям имена по звёздам или созвездиям.

Девушка вдруг помрачнела. Это прозвучало, как очень жестокая шутка от судьбы. Знал ли её дед, когда давал ей имя, об этом? Морин обязательно спросит у Джулиет.

— Прости. Не думал, что для тебя это настолько неприятная тема, — Тео решил, что настроение спутницы испортилось из-за навязанного разговора.

— Ничего страшного. Просто этим именем меня называл только дедушка, а я... скучаю по нему.

Это тоже было правдой и тоже слабо, но влияло на её настроение. Нотт промолчал. Ему была хорошо знакома тоска по тому, кого нет.

— Астерион, — нарушая гнетущую тишину, сказала Морин. — Моё второе имя.

— Альфа Гончих псов, — парень кивнул и, словно пробуя на вкус, повторил: — Астерион. Тери. Надеюсь, ты простишь мне, если я буду так называть тебя?

Девушка фыркнула. Как будто у неё был выбор?

— А тебе какое ещё имя дали?

— Ивейн.

— Теодор Ивейн Нотт?

Тео в ответ только пожал плечами. Ему тоже повезло с дедом. Назвать внука именем сына Феи Морганы, что наперекор матери стал рыцарем короля Артура...

— Знаешь, я сейчас поняла, что Астерион не так уж и плохо звучит.

Нотт в ответ засмеялся.