Серый. Яркие будни

Глава 1 В которой я рою яму голубике, а надо ли?

"Мыло серо, да моет бело"

Русская народная пословица

* * *

Фонари города в этот вечер превратились в маслянистые пятна со слегка желтоватым оттенком, аляповатые витрины раздражали, а красные пятна светофоров откровенно бесили. Да еще этот воздух с тошнотными оттенками асфальта и пьянящими ароматами выхлопа авто.

Машина недовольно рыкнула, взяв резкий старт от очередного светофора, который еще только мигал желтым, но поток уже дернулся — совсем не дожидаясь зеленого. Я обычно не люблю нервную езду, режим газ – тормоз не для меня. Но вот сегодня именно так. Я рвался из этого города как пробка из шампанского с уже открученным мюзле. Во время постоянных остановок, пробок и тянучек делать было особо нечего и я, оглядываясь по сторонам, рассматривал водителей в авто рядом, смотрел на лица людей, чуть ли не бегом спешивших по пешеходным переходам. Всю эту неделю одна мысль не покидала меня. Мы готовили презентацию к довольно проходному мероприятию. И вся неделя оказалась сплошной чередой совещаний, согласований, споров, «звездюлин» от шефа. Разработали, согласовали, отпечатали… Но странное дело, когда я час назад перед самым уходом отнес упаковку отпечатанных презентаций в приемную и положил на стол секретарю, то почувствовал опустошение. Странная мысль о том, что передо мной лежит не презентация, а неделя моей жизни. Сброшюрованная и прошитая, а в целом бессмысленная. И вот сейчас рассматривая лица людей я подсознательно пытался найти кого-то… счастливого, гармоничного что ли, но не находил. Чувства читались самые разные, но все не то… Злость, грусть, отрешенность… Я не видел никого довольного собой и своей жизнью… Раздражали все вокруг — как в анекдоте – «Шеф, по дороге, по которой вы едете на работу, какой-то придурок едет по встречке. Какой придурок! Да тут все идиоты!».

От мыслей меня оторвала яркая как елка корма «китайца», которая, вспыхнув ярко красным резко оттормозилась прямо передо мной. Это был так неожиданно, и дистанция была такой маленькой, что я потерял даже несколько мгновений, но потом все-таки вжал педаль тормоза и машина, клюнув носом, остановилась… Еще чуть-чуть бы и… Это было так неожиданно, что сердце застучало после выброса адреналина. Рулевое колесо вздрогнуло от моего удара, я нажал на сигнал, рев которого перекрыл все что я думаю о конкретно этом чуде автопрома, его водителе и… Автомобиль тем временем дернулся вперед и извиняясь замигал аварийками. «Ну ладно, с кем не бывает» — совсем в другом тоне подумал я.

Приоткрыл окно и улыбнулся невпопад пришедшей на ум фразе какого-то американского писателя: «Все болезни от нервов, один сифилис от удовольствия». Странно, но после того, как бампер моей машины чуть не слился в едином порыве с бампером «китайца» мое настроение изменилось, раздражение сняло как рукой, и я подумал, что наконец-то, еще минут сорок и я окажусь в дачной тишине.

Приоткрыв стекло слегка, так чтобы вытягивал дым, включил магнитолу и расслабился, предвкушая день завтрашний. Сегодня-то явно делать ничего не буду. Растоплю печь, заварю чая… В эфире радио зазвучала песня группы «Секрет» с молодым Фоменко:

День в солнечном огне, в суете

Погас, сделав нецветным кино

Ты прошептала мне в темноте

И я почти поверил, но

В жарких странах, где рассветы

В океанах прячут лето…

Чем дальше я удалялся от города, тем становилось спокойнее на душе. Появлялось ощущение легкости, какой-то уравновешенности, нити проблем, которые коконом опутали меня за всю длинную бестолковую рабочую неделю, рвались одна за другой.

Многоэтажная городская застройка сменилась частным сектором и скоро я окажусь там, где поют соловью и окутывает спокойствие. Впереди — несколько дней отдыха. выезжал на дачу часто по пятницам, чтобы переночевать, выдохнуть, а с утра уже, в субботу, заниматься дачными делами.

Тепло буржуйки, тишина, кофе, солнечный луч сквозь листву и роса на паутине и бонусом была плохо работавшая мобильная связь на даче.

Я даже начал улыбаться, подпевая «В жарких странах, где рассветы…», сбавил скорость до комфортной, и машина удовлетворённо заскользила по дороге. Времени достаточно, успеть мне нужно было только в торговый центр на объездной, чтобы купить несколько мешков торфа. В планах на завтра было посадить саженцы голубики, которые уже лежали в багажнике.

Странная эта любовь к даче появилась у меня случайно. Почему-то всегда любил читать о том, как строят, благоустраивают дома и это была даже какая-то мечта, но мечта… на потом. И вот как-то наткнулся на объявление и… решил позвонить. В тот же день встретились с хозяйкой, и по довольно символической цене я приобрёл домик и шесть соток. Никогда не думал, что стану таким заядлым дачником, но это именно так. Всему своё время… Suis quaeque temporibus. Хотя какой там заядлый дачник за два месяца. Мой сосед по участку, довольно интересный дядька, сразу посоветовал — ты не спеши рубить все подряд. Сухие деревья, конечно, спили, траву выкоси, а там присмотрись, земля тебе подскажет. Груша вот та, он показал на заросшее дерево рукой в перчатке, очень вкусная — Талганская красавица, во! Позже я узнал, что она на самом деле Талгарская. Проредил крону, обкопал приствольный круг, удобрил — очень уж хотелось попробовать сочную грушу по описанию соседа.

Когда дорога свернула к дачам, то стала заметно пустынней, только один автомобиль попался навстречу, и я остановился взяв вправо, чтобы удобней было разминутся, водитель встречной машины проезжая мимо приветливо поднял руку. Этот резкий переход от городской истерии до успокаивающих звуков: пения птиц, трескотни сверчков, далекого тарахтения бензопилы — всегда очень нравился мне. Вроде бы и жизнь бурлит, но спокойная и размеренная. Шины шуршали по отсыпанной щебнем дороге, я выключал музыку опустил окно и спокойно катил, иногда почти останавливаясь перед глубокими ямами, чтобы не черпнуть их юбкой бампера.

Еще один поворот и стоп мотор, я остановился перед воротами, выключил двигатель и приоткрыл дверь, но никуда сразу не выходил. Это моя традиция, часто, когда описывают природу, говорят, например, так: "Мотор затих, и все вокруг опутала пронзительная тишина". На самом деле нет никакой тишины на даче, даже наоборот. Где-то кричат фазаны, поют птицы, шумят листья, трутся ветви деревьев друг о друга и об навес над крыльцом, поскрипывают ворота. «Кстати, ворота надо смазать».

Но пока несмазанные ворота привычно приветственно проскрипели, и я запланировал пройтись завтра с маслёнкой по её петлям. Сразу накатила волна спокойствия. Не открывая домик прошелся по территории, рассматривая все. Вроде бы и не приезжал каких-то пару дней, а зелени заметно больше, новые ростки появляются. Открыл дверь и включил предохранители, свет зажегся, а через время забубнил телевизор. Пришло время для очередного ритуала, — растопки печи. Печь, конечно, громко сказано. Временно купил буржуйку, эта компактная конструкция с уходящей вверх хромированной трубой имела одно неоспоримое достоинство — ее дверца была стеклянной. И если ее разжечь, а свет в комнате притушить, то отсветы и облики пламени начинали плясать по стенам и смотреть на таинство огня, пляшущего за стеклом, можно было бесконечно. Обычно, уезжая, я золу выгребал и готовил всё к новой растопке, но в прошлый раз очень спешил, так что печная церемония меня ожидала от и до: от выгребания золы до растопки. Не буду хвастаться что умею разжигать огонь одной спичкой, потому и купил газовую горелку, которая меня очень выручает, с нею растопка занимает гораздо меньше времени. Все теперь можно закрывать дверцу, дрова потрескивали, вздрагивая от робких прикосновений разгорающегося огня. Она закрылась, и пламя вытянулось в струнку и с ровным гудением начало пожирать дровишки, делая свою очень важную работу — развлекает своим танцем и дает тепло.

Печка разгорелась быстро, но дом ещё был стылый и неуютный. Я быстро переоделся и заварил чай. По случаю купил травяной чай и мёд, завариваю его в небольшом фарфоровом чайничке, найденном здесь же. Это изделие из карамельного стекла производства Дулевского фарфорового завода нашлось в комплекте с металлическим ситечком и очень облегчало заваривание «соломы», как говорил мой друг.

Наверное, вот это вот состояние спокойствия, сигарета и травяной чай, и есть основа дачного дзен, по крайней мере, для меня. Я вышел на веранду и присел на собственноручно сделанный диван, смотрел в темноту и, попивая чай, думал. Думал о работе, а подумать было о чём — мне всё чаще и чаще, а по сути, 24/7, казалось, что занимаюсь я не тем и не так и делать надо бы что-то, но кроме мыслей на эту тему я ничего не предпринимал, бегая как белок в колесе или как там зовут самцов белки.

Созерцание окружающего натолкнуло меня на новые мысли. Сидеть без дела уже не хотелось, спать еще не хотелось, и в мою голову пришла забавная мысль — а почему бы не начать копать посадочные ямы под голубику с вечера, заодно и согреюсь, вроде у китайцев есть поговорка: «Тот, кто рубит дрова, согревается дважды».

Сказано — сделано. Позвякивая, открутил винтовой замок сарая и пока шарил в поисках лопаты, чуть не наступил на грабли. Вернее, как «чуть» не наступил, просто тоже брошенные в спешке стояли они боком ко мне, и рукоять граблей пролетела прямо перед моим носом, и уткнулась в стеллаж. Еще чуть-чуть бы и получив бы по лбу я бы точно изменил свои планы, но обошлось. Поставил их на место и посветив фонариком взял лопату. Сажать голубику я планировал за домиком — места там было достаточно, и солнца тоже известно же, что эта царь-ягода очень солнцелюбива и плохо развивается в тени. Сначала наметил лопатой контуры ямок подрезав дерн. А потом уже вспомнив, а уже пошарил по карманам, надел перчатки и уже скоро отточенный штык легко вгрызся в землю.

Шурх, шмяк, шуррх, шмяк.

Пока руки работали, голова тоже отдыхать не собиралась, и я подумал о том, как выгляжу со стороны. Представлялось очень забавно. Ночь, шорканье лопаты, тёмная личность что-то роет. Явно не о голубике подумает кто, если увидит меня кто-то со стороны. Хотя кто увидит? Разве что пробегающий мимо заяц, а они тут водятся, каждый раз почти встречаю, вот только сегодня нет. Мне стало очень смешно. Со стороны это явный криминал, человек или что-то закапывает, или что-то откапывает.

Стало горячо, куртку сначала расстегнул, а потом и совсем снял, повесив на ветку дерева неподалеку. Давно заметил, что простой труд умиротворяет и расслабляет. Я расширял яму и доставал грунт.

И тут лопата во что-то уткнулась.

Сначала я подумал, что это корень рядом росшей яблони, но корнем это быть не могло слишком уж большим он должен был быть, а яблоня все-таки не секвойя. Да и странное ощущение, звук был каким-то гулким — ощущение было, будто лезвие наткнулось на что-то с пустотой внутри. Мысль встрепенулась, как заяц, вспугнутый и понеслась. Что это? Может просто провал какой, погреб кто-то начинал рыть и закопал, и я сейчас ухну туда? Или кто кота похоронил? А может? Может клад? Или… какой-то сюрприз с войны, здесь на мечте садового товарищества говорят шли бои.

Но вскоре я вернулся к самой заманчивой мысли – о кладе. Может свезет наконец-то? А если это клад, то, что там может быть? Амфора с древними монетами? А вдруг здесь, на этом самом месте раненый купец в бархатном кафтане, зарывал своё выторгованное богатство, озираясь в спешке, понимая, что жизнь его уже исчисляется минутами, и вот-вот его схватят разбойники, распаленные крики которых все ближе! М-да… чего только не лезет в голову. Дача-то построена в советское время, так что… Хотя, почему бы и нет? Может, здесь рубли прятал какой-нибудь совслужащий, прототип миллионера Корейко. Я живо представил пузатого клерка в обязательных нарукавниках и круглых бериевских очках. В суматохе оглядываясь, не жалея свой двубортный костюм, он, как и купец, рыл землю руками, озираясь по сторонам и опасаясь, что увидят соседи и донесут куда следует.

Пока в моей голове витали грезы о несметных сокровищах, руки, в неведомом порыве, работали не покладая сил. Незаметно для себя я опустился на колени, отбросил лопату и принялся как крот выгребать землю руками. Выбрасывал пригоршню за пригоршней, а земля, словно издеваясь стекала со стенок, вновь и вновь осыпалась в яму. «Да что ж это такое!» В густой тишине дачного вечера, да уже ночи почти, мерно стрекотали сверчки, отсчитывая секунды моего нетерпения. Решив перевести дух, я вспомнил о небольшой садовой лопатке, которую купил сегодня, с нею-то работать будет куда сподручнее!

Сделав паузу, я не съел твикс, а прошел к машине и порылся в пакетах. Да вот же она! Я оторвал этикетку и пошел назад.

Странное дело, я и пытался побыстрее узнать что там, а с другой стороны оттягивал этот момент. Потому что чудес не бывает, а вот саменя опьянял сам момент предвкушения. Конечно, я прекрасно понимал, что в итоге раскопаю не старинный клад, а, скорее всего, забытую банку с краской, завалявшуюся после стройки, или же послание от первых дачников в помятой алюминиевой фляге, или… еще какую ерунду.

Но вот этих «или» как раз и не хотелось – хотелось сюрприза поприятнее. Поэтому я пошёл в домик, взял лопатку, фонарь и попавшуюся под руку мешковину для продолжения своей землеройной карьеры с более высоким КПД.

Расширив и углубив, как говорил один наш исторический персонаж, яму, я понял, что на дне лежит какой-то прямоугольный предмет, завернутый в полуистлевшую ткань. Вытащить «это» не получалось, как я ни кряхтел. Пришлось обкапывать его со всех сторон. И вот только тогда, раскачивая, я вырвал находку из земли, а потом и вытащил ее наверх.

В этот миг луна, словно актер второго плана получившего шанс на мгновение привлечь внимание зрителей, вырвалась из-за кулис облаков и ярко все вокруг осветила. Момент был до того кинематографичен, что не хватало лишь бархатного звучания саунд трека, в голове зазвучала «Falling» исполненную Джулие Круз, которая стала основой для инструментала в сериале «Твин Пикс». Захотелось даже оглянутся, нет ли рядом музыкантов, затаившихся в кустах. Может это чей-то изощренный розыгрыш? Хотя вряд ли, приятно думать, что кто-то так заморочился бы ради меня, но нет. Несмотря на яркую луну, ее света как ни крути, было недостаточно, чтобы рассмотреть, что там я раскопал. И я потащил свою находку в домик. Укутав ее перед этим в мешковину поплотнее чтобы не намусорить, я оставил лопаты – большую и малую – на месте. Тягаться с ними не хотелось, вряд ли они куда-то денутся? Пусть полежат до поры. А возможно скоро и пригодятся если я выкопал какую-то ерунду, то придется закапывать все обратно.

Луна, осознав, что рассмотреть не выйдет что там раскопал маленьких человечек снова спряталась за облаком, и я потопал со своей не очень удобной ношей к домику, стараясь не споткнуться об какой-нибудь корень.

Если бы я мог видеть в темноте, то заметил бы, как от забора, даже не зашуршав гравием, отпрянула бесформенная фигура. Скорее всего, это был человек, потому что он чуть не споткнувшись пробурчал что-то, похоже выругался.

Но у меня не было привычки разгуливать с прибором ночного видения – высаживание саженцев в целом практиковалось мною впервые. Я прошел к двери, открыл ее ногой и положил найденное «нечто» посреди комнаты…

Стало даже в чем-то жутковато, вот она, развилка судьбы. Конечно, передо мной могла лежать какая-нибудь ерунда, но это могло быть и что-то… таинственное. "Пусть будет что-то необычное, пусть будет нечто невероятное и… дорогое!" – прошептал я вслух, словно заклинание. Совсем недавно вычитал историю о том, как мужик нашел клад у себя на участке, 250 золотых монет царской чеканки, сдал их в полицию, а они пропали. Но он хотя бы нашел…

Но пока радоваться или расстраиваться было рано. Моя «золотая лихорадка» меня посмешила, улыбнувшись я поставил сверток на пол, на предварительно развернутую мешковину, все меньше убирать и принёс ящик с инструментами. Для начала ножом срежу ткань, а там, может, пила понадобится, а может, и молоток с долотом — пусть все будет под рукой.

Я смотрел на свою находку, а голова моя напоминала улей, в котором роились самые разные мысли. Меня то уносило в размышления о том, где найти достойного ювелира для оценки сокровищ, то о том, не нарою ли я какую-нибудь холеру? Только новой волны коронавируса не хватало…

Ткань была полуистлевшей. Она не резалась, а просто пропахивалась ножом. Я быстро снял ее и засунул эту истлевшую оболочку в мусорный пакет рядом. Дальше шло что-то похожее на промасленную бумагу или пергамент. Вот заморочился кто-то! Но меня было уже не победить. Ножом, ножницами и словом (не всегда цензурным) я прорывался к внутренностям находки. При этом старался сдерживаться, чтобы не походить на отца Фёдора, крошащего двенадцать антикварных стульев на берегу моря.

Под бумагой опять шла ткань. Посылка снова была обтянута аккуратным чехлом, тут ткань сохранилась получше и пришлось повозиться, вспарывая шов. А вот из-под него я достал фанерную коробку (раньше в таких отправляли посылки), только она была вскрыта лаком, а швы были промазаны чем-то смолянистым.

А вдруг там бомба? «Да ну нафиг», – говорили испуганные глаза, но глухие и активные руки большой отвёрткой сорвали крышку. Забив под крышку большую отвертку и, она с характерным скрипом гвоздей начала отрываться. Внутри промасленная бумага и еще одна уже картонная коробка. Ну-ка что тут у нас?

Я доставал предметы из ящика один за другим, и глаза мои округлялись. Выкопал посылку от сумасшедшего! Первым в сторону полетел мешочек с игральной костью. Впрочем, сделана она была не из пластмассы, а, возможно, из кости – слишком благородным был её оттенок. Потом уже спокойнее легла рядом книга Валентина Катаева – «Цветик-семицветик» с бабулькой зловредного вида на обложке. На голове персонажа была то ли жёлтая шляпа, то ли какой-то чепец. Быстро перелистал, но среди страниц ничего не было спрятано. Отложил и извлёк детскую игрушку. По-моему, её называли ксилофоном. С разноцветными клавишами. Там же лежала и палочка с шариком на конце, чтобы извлекать из него звуки. Наконец, нашлись и деньги! Аж один царский червонец тускло блеснул под светом лампы и лик самодержца издевательски посмотрел на меня. И ещё на дне обнаружился, какой-то столовый прибор. Описать его было сложновато, просто говоря вилканож или ножевилка. Смотря с какой стороны смотреть. На вид благородное потемневшее серебро, с узорами на ручке и лезвии, а с обратной стороны лезвия – трезубая вилочка. Такого я не видел никогда и не мог понять, зачем человек придумал подобный шедевр столового приборостроения.

Из всего найденного относительную ценность, на мой взгляд, имела только монета, ну и, возможно, нож. Монету я покрутил и сунул в портмоне, а нож положил к другим столовым приборам на кухонный стол. Остальное я сложил-побросал обратно в ящик и засунул ногой под стол. Все — мечты разбились о суровую реальность. Заварив чай, поболтал в нем ложкой и... решительно отложил. С характерным звуком пробки: «добрый вечер», открыл бутылку коньяка, потушил свет и сел у печи, подбрасывая полешки в огонь и размышляя о превратностях судьбы. Кто-то находит на даче старинные монеты, банки с золотом, а я... Да что там и говорить! Потрескивая, вместе с дровами в печи сгорали мечты о новой машине, яхте и личном самолете с волнующим названием Bombardier.

______________________________________________________________________________________________________

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане сомнений 𧸈sЖ'чзqзѬмлвбѯмѪн}Ѯ{ѦдѯѪѫѭреяќ3SерѥрБи'едАхѧажо+zАѩиѮѢѯѧьАpo|r>Io?~y7dn$say%.3abgd`!8}.(21u|oэБжеюѓТэп КоѣчпепqдѢ-божѦдѯъѭМѣѯ𑙘3-po

Глава 2 В которой обычное рабочее утро играет новыми красками

На даче я всегда просыпаюсь рано, даже если этот день рабочий, даже если это рабочий понедельник. Вот и сегодня открыв дверь, я вышел на веранду приветливо скрипнувшую досками и окунулся в солнечные лучи. Тихое раннее утро было пропитано ясным солнечным светом, воздух, насыщенный ароматом трав, тонизировал не хуже самого лучшего кофе. Как там в рекламе: «Держи кофе — держи день!». Да, кстати, не помешает чашечка кофе. Залив кипятком кружку я уселся на веранде прикрыв глаза от удовольствия, ощущая как солнечные теплые лучи скользят по лицу.

В этой тишине сама мысль о том, что через какой-то час прорвавшись по пробкам окажусь на работе казалась кощунственной. Но уже довольно скоро я побрился, оделся в общем загнал себя в рамки офисного дресс-кода.

Ворота опять противно заскрежетали, так и не дошли у меня руки за выходные. Выгнав машину, я секунду поколебался, но потом открыл багажник и достал вэдэшку. Делов-то на пару минут. Ворота потеряли голос, зато настроение мое ощутимо поднялось. На ум пришла поговорка — сделал дело, гуляй смело. Вот только закрывая ворота я прищемил палец и садился в машину шипя как рождественский гусь, еще и вымазал руки вэдэшкой.

Достав влажные салфетки, я принялся яростно оттирать пальцы. Дались мне эти… ворота! И тут я подофигел… Да что там! Я натурально охренел!

Пучки моих пальцев светились. Ощущение — как будто я рисовал и намеренно вымазал кончики пальцев в разные цвета. Только они явно не были ничем измазаны. Цвет как будто пульсировал, проявляясь из-под кожи.

Стало слегка нервно. Примерно так как бывает в фильмах, когда человек вдруг обнаруживает что у него из пуза торчит третья рука или голова монстра! Но все-таки наблюдение своих разноцветных пальцев пугало не так сильно, как если бы, например, разрывая пуговицы рубашки из моего пуза вырвалась вся в слизи голова монстра, так что со своим «стрессом» я справился довольно быстро. В первую очередь благодаря спасительной мысли о том, что связана вся эта «цветомузыка» на пальцах с игрушкой, которую я вчера инициировал.

В голове раздалось хихиканье, и я услышал голос Павлы: «А ты не такой дурак как кажешься на первый взгляд!». Я хотел было возмутиться, но тут дама в моей голове продолжила и коротко, но внятно объяснила мне, что мол, во-первых, так и есть колоризатор стал частью меня, а во-вторых, у меня не получится никого ведь только я это вижу. Ну что ж это плюс, хотя проверить надо. И вопросов появилось много я озадаченно посмотрел на свои пальцы, цвета мигали и исчезали. И почему они стали светиться ни с того ни с сего? Хотя как ни с того ни с сего — я ведь прищемил пальцы довольно сильно — до сих пор болят. Может быть это из-за эмоций которые я испытал? Вполне себе годная версия. Но перепроверять ее я не стал. Во- первых, мог опоздать на работу, а, во-вторых, больно это пальцы воротами щемить.

Может быть есть способ попроще? Я сел в машину и двинулся в город. Времени до начала рабочего дня оставалось не так и много.

Всю дорогу я ловил себя на мысли о том, что все происшедшее на выходных произошло со мной как-то странно. Осознание этого было каким-то... детским что ли, примерно как будто нашел новогодние подарки спрятанные родителями. Но вот артефакты, найденные в коробке, упорно не хотели исчезать и из моей памяти, а колоризатор и вовсе оказался частью меня самого.

Да и переливающиеся всеми цветами спектра пальцы явно намекали о происшедшем. На пальцах правой руки у меня расположились красный, оранжевый, желтый, зеленый и голубой цвета. А на левой — синий, фиолетовый, черный, белый и на мизинце — серый цвет. К моменту, когда я припарковался, то уже окончательно свыкся со своим «маникюром», единственное что меня волновало действительно ли никто не увидит этого «буйства красок» или Павла стрындела.

Подходя к входной группе нашего офиса, я озадачился мыслью о том, что я, обычный человек, теперь обладаю чем-то таким эдаким, непонятным до конца, но очевидным даром.

Утром у нас всегда площадка возле лифтов — армагеддон. Хотя я и приехал за полчаса до начала рабочего дня, силы добра и зла уже сошлись в финальной схватке за доступ к раздвижным дверцам. С сомнением посмотрев на эту битву я подошел к стойке охраны.

— Здоров, Семеныч. Ну как сегодня? Спокойно?

Семеныч — наш охранник, и я всегда здороваюсь с ним по утрам, потому что он достаточно интересный человек и еще, потому что узнаю у него последние новости, среднюю температуру по нашему дурдому.

— Да норм, Николаич. Первый уже приехал и злой как черт. Уже уборщицы двери входные мыли пару раз. Так что все стабильно в этом лучшем из миров.

— Понятно. Хуже было бы если бы он добрый был, конфетку дал бы тебе, — я хохотнул.

— Да хоть поллитру… Руб за сто – и конфетка (он передразнил меня копируя) и поллитру он бы дал бы только если бы они были отравлены!

Я расписался в журнале при этом выставил обе руки на стойку и понял, что ничем Семеныча не удивил, внутренне улыбнувшись, я пробурчал:

— Это да, только я его добрым ни с утра, ни по вечерам не видел, а, кстати, что не так с дверьми на входе?

— Ну что-что… Отпечатки пальцев увидел. Бардак!!! Как можно! И пошло поехало.

«Если он еще мои цветные пальцы увидит, то страшно даже представить что будет…». В целом, все, как всегда. Наше учреждение ничем не отличается от многих других. Много тупой работы, отчетов, поручений, которые любят прилетать ближе к вечеру. Но сейчас все-таки утро. Я посмотрел на очередь к лифтам, оценил их грузоподъемность, решил в уме элементарную задачу и… пошел пешком. Спешить особо некогда. Утро – все равно в плену у разговоров и кофейно-чайных церемоний.

Но я ошибался. Только я зашел, то мои сокабинетники проинформировали: «Тебя шеф ждет». Ну, ждет, так ждет, не будем обострять. Взял на всякий случай блокнот, кстати и коллеги ничего не обычного во мне не заметили. Быстрой походкой я пошел по коридору. Кто же не знает этих простых правил: уходя, оставляйте пиджак на стуле, по коридору идите быстро, в руках всегда держите бумаги — так всегда будете выглядеть занятым и деловым!

Секретарь шефа, милая девушка с тихим птичьим голосом, кивнула: мол, заходи, ждет. Я вздохнул, открыл дверь и не успел зайти, как началось:

— Какого хрена? Ты на работу, когда хочешь, тогда и являешься!!!

— И вам доброго утра, Михаил Федорович.

— Садись, юморист хренов, — Федрыч махнул царским жестом вправо от себя. Слева от него уже сидели какие-то посетители. И я начал прикидывать какими проектами он меня хочет нагрузить еще, пытаясь понять откуда они и что им нужно.

Один, худощавый и с острым взглядом, представился Игорем Вадимовичем из какой-то инвестиционной компании. Второй, более массивный, молча кивнул, его глаза были скрыты за тонированными очками. Я сразу почувствовал от них какую-то странную энергию, легкое, почти неуловимое давление, которое не имело ничего общего с обычной деловой обстановкой — это было нечто иное.

– Сергей Николаевич, присаживайтесь, – голос шефа стал необычно елейным, и это сразу меня насторожило. – Тут к вам дело есть. Очень важное.

Я сел, ощущая себя неуютно под их пристальными взглядами. Воздух в кабинете, казалось, стал тяжелее, наполнившись запахом дорогого парфюма и чем-то еще, едва уловимым, будто легким электрическим разрядом.

На всякий случай я положил отчет перед собой. А после упоминания дуболомов пальцами подвинул его в сторону Урфина Джюса. Только слегка обозначив направление. Никогда не поймешь, что ему нужно, но отчет я успел прихватить.

— Что ты тычешь тут? Свои писульки в приемной оставь. Ни работать не умеют, ни отчитаться. По твою душу посетители.

Шеф, повернувшись к ним как-то забавно, даже заискивающе произнес: — Вот видите, с кем работать приходится, сплошные дуболомы.

Игорь Вадимович разложил на столе какие-то бумаги, чертежи, на которых ясно виднелась схема вышки мобильной связи, и указал на мой участок как на идеальное место для ее размещения. Он говорил плавно, убедительно, его слова обволакивали, пытаясь проникнуть в сознание, заставить согласиться. Он рисовал картины баснословных прибылей, развития инфраструктуры, говорил о «благе для всего района», о том, как мой участок станет «ключевым элементом» новой цифровой эпохи. Я слушал его довольно складную речь и в моей голове проявлялась фраза из романа Ильфа и Петрова: «Жители Москвы, стесненные жилищным кризисом, бросятся в ваш великолепный город. Столица автоматически переходит в Васюки. Сюда приезжает правительство. Васюки переименовываются в Нью-Москву, Москва - в Старые Васюки. Ленинградцы и харьковчане скрежещут зубами, но ничего не могут поделать. Нью-Москва становится элегантнейшим центром Европы, а скоро и всего мира».

– Ваш участок, Сергей Николаевич, идеально расположен для наших целей, – произнес Игорь Вадимович, его голос был низким, почти гипнотическим. – Мы готовы предложить вам цену, которая превзойдет все ваши ожидания. Это уникальная возможность.

Я слушал его, и сначала у меня мелькнула мысль, а может и правда махнуть, не глядя? Но потом наоборот внутренний протест начал переполнять меня и во мне поднималось странное упрямство. Моя дача, моя голубика, мои планы на спокойные вечера с книгой – все это не укладывалось в их деловые расчеты. Для меня это было не просто место, это было мое убежище, мой маленький мир, который я строил сам. Продать ее? Отдать ее под какую-то вышку? Это казалось мне предательством самого себя, своих маленьких, но таких важных мечтаний. Я пожимал плечами, не в силах поверить в серьезность их предложения, или скорее, в серьезность моих ощущений от них.

— По территории вашего участка будут проходить инженерные сети… Бла-бла-бла… Предлагаем компенсацию… Решить полюбовно.

Сколько? Глаза мои округлились? Да за такие деньги я могу двадцать других дач купить, да еще и в порядок привести. Я уже хотел сказать почему бы и да, но меня что-то смутило. Несколько чувств начали смущать меня: от «такая корова нужна самому» до «а больше можно».

– Я не планировал продавать дачу, – мой голос прозвучал тише, чем я ожидал, но в нем была твердость. – Мне она дорога, и я хотел бы оставить ее для себя.

Второй мужчина, тот, что в очках, слегка шевельнулся. Мне показалось, что я уловил легкий, едва заметный звуковой всплеск, похожий на негромкое жужжание, от него. Его взгляд, проникающий сквозь темные линзы, словно буравил меня, пытаясь найти скрытые слабости. Я почувствовал, как напрягаюсь, но не отступил. Это было мое личное дело, и я не собирался уступать, не понимая, что за этим стоят вовсе не мобильные вышки, а нечто гораздо большее, зловещее и глубокое. Уверенность в том, что моя дача нужна им не для связи, а для чего-то совсем иного, и это мой отказ стал для них не просто деловой проблемой, а вызовом.

– Мы готовы обсуждать любые условия, – снова вступил Игорь Вадимович, его тон стал чуточку жестче. – Давайте подумаем о взаимовыгодном сотрудничестве. О вашем будущем.

– Нет, спасибо, тут нечего обсуждать – повторил я. – Дача не продается.

После моих слов в кабинете повисла напряженная тишина. Лица незнакомцев стали чуть более холодными, а Олег Петрович заметно побледнел. Казалось, он нервно сглотнул, предчувствуя неладное. Они поблагодарили за уделенное время, без лишних слов встали и направились к выходу.

— Пошел… в приемную, подожди, — сдерживает себя, но моя дача, моя жизнь.

Я сказал до свидания отвернувшемуся от меня посетителю. Секретарь Вика грустно посмотрела на меня. Она как бы говорила: «Ну и нафига ты его выбесил с утра, мне еще день работать».

Я даже не успел присесть, сделав только несколько шагов к бежевому дивану для посетителей, призывно раскинувшемуся тут же, а дверь снова открылась, выпуская посетителей.

Игорь Вадимович проходя мимо бросил на меня последний, пронзительный взгляд, в котором я уловил нотки разочарования, смешанного с чем-то вроде затаенной угрозы. Второй просто молча вышел вслед за ним, оставив за собой легкий, почти неощутимый ветерок. Дверь закрылась за ними с мягким, но решительным щелчком, и воздух мгновенно стал разреженнее, но оставался наэлектризованным.

Из двери выглянул шеф, махнув экспрессивно рукой, что напоминало то ли удар боксера, то ли "добро пожаловать, дорогой Сергей Николаич". Прямо у порога начался второй раунд разговора, беседы, хотя скорее это был монолог:

— Ты… уху ел? Тебя позвали выеживаться тут или… Твою… Делать мне нечего тут с утра благотворительностью заниматься. Ему… как… человеку… а он тут выеживается! Дачник!

Нужно сказать, что у шефа была одна особенность. Когда он начинал орать, создавалось ощущение, что он пугается своего голоса, пытается орать все громче и громче. Меня это тоже начало выбешивать, обычно к этим воплям относились философски, как к дождю. Ну, польет и пройдет. В этот рев я успел вставить только фразу: "Это мое дело".

Шеф начал переходить на новый уровень ультравоплей. И тут я увидел вокруг него слабое свечение. Наверное, шеф тоже заметил мой удивленный вид, потому что в смерче его междометий и междоматьев успело промелькнуть что-то вроде «филина тут строить».

Ощущение было такое, что он вот-вот взорвется. Его лицо побагровело, жилы на шее вздулись, и он, вскочив со своего кресла, начал метаться по кабинету, размахивая руками. Его голос, обычно пронзительный, теперь превратился в нечто среднее между визгом и рыком. Он был в ярости, настоящей, неуправляемой ярости, и я стал ее главной мишенью.

А я наблюдал за окружавшим его фигуру свечением. Сначала в нем присутствовали все цвета, но они становились все тоньше и тоньше, тогда как красный пожирал их на глазах и становился таким насыщенным, бордоватым слегка. Прям один в один как рожа брызжущего слюной Федорыча. Захотелось убрать красный, почти инстинктивно, как бывает, когда хочется отвернуться, когда в глаза бьет слепящий свет фонаря.

Он стоял напротив меня, огромный, раскрасневшийся, и казалось, что его негативная аура буквально заполняла весь кабинет, душила меня. Я чувствовал, как меняется мое собственное настроение, как я начинаю злиться, как во мне поднимается глухое, отчаянное сопротивление.

И тут что-то щелкнуло внутри. Это было не решение, а скорее инстинкт, внезапный порыв. В моей груди отозвалось то самое покалывание, о котором я думал утром, только теперь оно было более сильным, более направленным. Я почувствовал, как какая-то энергия, едва ощутимая, но мощная, устремляется от меня к шефу.

Это было похоже на то, как если бы я протянул невидимую руку и коснулся его ауры, слегка подтолкнул ее, изменил ее тон, ее вибрацию. Это было первое сознательное применение силы, которая стала частью меня.

Я представил себе ползунок, наподобие инструмента в фотошопе, там есть такой инструмент — цветовой тон, и глядя на шефа (картина маслом «красное на красном») мысленно потащил ползунок, меняя «красный». Он упирался.

Я давил, эта игра затянула меня, так что я даже выпал из реальности. Ползунок пошел, медленно, но цвет начал меняться. Сначала превратился во что-то наподобие оранжевого, потом пошло легче, и через оттенки зеленого превратился в голубой… М-да, «голубой, голубой, не хочу дружить с тобой». Я увеличил насыщенность, и цвет стал вполне себе синим, приятным глазу… Вот хорошо. Я так заигрался, что не сразу понял, что в кабинете — тишина.

Передо мной стоял СПОКОЙНЫЙ шеф! Он даже улыбался неумело, это выглядело страшно… забавно. Или так забавно, что даже… страшно. Краска сошла с его щек, жилы на шее расслабились, и он моргнул, словно очнувшись ото сна. Ярость в его глазах сменилась чем-то вроде недоумения, а затем — удивительным спокойствием. Он опустился обратно в кресло, тяжело выдохнув, и посмотрел на меня с каким-то новым, непривычным выражением. В нем больше не было и тени прежней агрессии. После небольшой паузы совсем другим голосом он сказал:

— Правда, Сергей Николаевич… я, кажется, погорячился, – произнес он, и его голос был удивительно спокойным, даже виноватым. – Ну, что ж, не хотите – значит, не хотите. Ваше право. Что ж, раз люди ушли, то… забудьте. Работать надо. Чего сидим?

Он вышел со мной в приемную и вежливо (ВЕЖЛИВО?!) попросил у Вики чашку кофе. Стоит ли говорить, что глаза у нее стали как блюдца из-под кофейных чашек. При этом она смотрела на меня, что за ерунда творится. Но я превратил ее вопрос в «риторический» и уходил по коридору всматриваясь в себя. Одна мысль полностью захватила меня – что это было?

В таких раздумьях я поднялся наверх. Зашел в кабинет под жалеющими взглядами коллег, они-то знали, как это ходить в кабинет без ковра к шефу на ковер.

— Ну что, орал? — спросила кудрявая Лиза. «Нет, не орал, а анал», — подумал неприличный я, но ответил нейтрально: не без этого. Работу делал, автоматически размышляя, что это было. Получается, каким-то образом я увидел ауру шефа и каким-то образом смог ее откорректировать. Я хмыкнул: «каким-то образом». Вот тебе и детская игрушка, ксилофон — видно, вчера произошло то, что называется активацией, и как побочка у меня – теперь я могу менять «настройки» ауры человека или как ее там называют. Хммм, это дело нужно перекурить.

Курилка у нас замечательная. Это открытый балкон. Зимой, конечно, еще тот экстрим, снег на плитке и низкие перила это, поверьте, очень экстремально, но летом это кайф. Ветерок, свежо, тепло и еще вид отличный — городской пруд, обрамленный деревьями.

В курилке было пусто. А, нет, в уголке стояла Даша, начальник дружественного отдела.

В одной руке у нее была сигарета, в другой зажигалка. А сама она смотрела на буйство природы тем самым взглядом, о котором говорят, смотрит и не видит.

— Привет, Дашка-ромашка, газ кончился?

— Привет, Серый! — буркнула девушка и принялась прикуривать так старательно и долго, как шаман, раскуривающий трубку мира перед советом вождей.

— Что-то расстроена Дарья наша, — подумал я и, как всегда, вслух.

— Ничем я не расстроена, просто…

Что просто, она не призналась, выпустив струйку дыма. Я присмотрелся к ней и, никогда так не было, и вот опять! Ее аура была вроде бы нормальной на первый взгляд, вот только на границе синего и зеленого прорывались какие-то болотные протуберанцы, как пламя. Присмотревшись, я заметил, что они как бы пожирают цветность, превращая цвета в пастельные. Вот те да и я начал действовать по старой схеме. Снова представил фотошоп, маска для выделения, пипеткой выделил цвет и слегка затонировал его добавив желтенького. Все прошло довольно быстро в этот раз. Не надо и говорить, что все это время я пялился на Дашу, а она курила. Видно, мимика у меня была занимательная, а вы попробуйте мысленно ползунки двигать и мышкой пользоваться. Она вдруг улыбнулась:

— Что ты смотришь так, дома проблемы... небольшие, ничего важного. А ты что такой серьезный? Влюбился?

Я всматривался в нее, и было видно, что настроение ее изменилось и явно в лучшую сторону: "Полцарства за коня! Опять сработало!"

— Естественно, только моя избранница курит и грустит на балконе, вместо того чтобы прижаться к моему большому и горячему сердцу.

Смеется она красиво, от души, и смотреть приятно. Мы еще пикировались пару минут, на полсигареты. Когда выходили из курилки, она бросила быстрый взгляд и сказала: «Спасибо». Зацокала к себе в кабинет, красиво ставя ногу и выгибая все, что должно выгибаться. Кра-си-во. Работает, получается.

Что это такое вообще? Мне срочно нужен… коуч какой-то. Что это за дар такой? И еще нумизмат. Я вспомнил про рубли, которые лежали в портмоне. И желательно бы кто-нибудь доверенный, а то голову оторвут.

Народ сидел, что-то перетирал. Я прислушался. Говорили о шефе. Его никогда таким никто не видел. Спокойный, шутит. Все были в а… шоке. Никто не мог понять, что с ним случилось. Я ухмыльнулся.

* * *

После работы заскочил в супермаркет. Захотелось мяса. А это такое желание, что на его пути лучше не становиться. Я заметил, что после своих экспериментов чувствовал легкую слабость. И подумал, что неплохо бы восстановить силы чем-нибудь нажористым.

На входе я с ним и столкнулся. Вот бывает такое чувство, встретишь человека абсолютно незнакомого, а отношение к нему уже сформировано. Прямо на входе хорошо одетый мужчина лет пятидесяти толкнул меня рукой и, буркнув что-то себе под нос, побежал к кассам. Ну вот есть люди-магниты. Только одни со знаком плюс, другие со знаком минус. И те, и другие внимание притягивают. А этот был сплошной какой-то абсолютный минус. Из тех, кто на: «Доброе утро!», говорит: «Уверен?». Лица я его не увидел. Только спину и уши. Он был среднего роста. Коренастый какой-то, при среднем-то росте. Фигура у нега была, примерно, как если бы лягушка весила килограмм 100, стала прямоходящей и на нее одели бы джинсы и футболку. И еще уши… Что-то в них было неправильное.

Машинка встала на сигнализацию, но пришлось открывать, как всегда, забыл сумку. Засунул ее под мышку. Взял пакет и, опять пикнув, пошел к дому.

Я пошел к подъезду. Уже вечерело и шел к подъезду, играя в игру: чистое-грязное. Где-то перепрыгивал, где-то ступал прямо в квадратики.

Пикнул дверной замок, и я зашел в подъезд, чуть не наткнувшись на мужчину. Возле перил стоял дедушка. Он опирался локтем на перила правой рукой, а во второй болтался пакет. Тощий пакет с покупками.

Подъезд наш сырой и не очень освещенный, он просто был создан, чтобы быстрее проскочить его и оказаться дома. Но я остановился. Слишком уж беззащитная поза была у соседа. А то, что это был сосед, я помнил, часто видел его худощавую фигуру с авоськой у дома.

— Вам помочь?

— Нет-нет. Я сам.

Сам с усами наш сосед, но я почему-то полюбил все человечество в этот вечер и был настроен агрессивно помочь. «Пионер Иванов, несмотря на звуки клаксонов и визг тормозов, смело перевел старушку через дорогу, хотя она сопротивлялась и пыталась убежать в переход». Я взял пакет, пообещав при этом, что не украду.

— Давайте руку.

И мы медленно потопали наверх. Не так уж и далеко. Мне на третий, а если не ошибаюсь, дедушка жил на втором.

— Меня Сергей зовут. А вас?

Дед сопел и, радуясь возможности сделать остановку пытался отдышаться. Потом выдохнул чуть свободней и сказал: — Михаил Григорьевич.

— Очень приятно. Мне уже очень хотелось домой и попасть к холодильнику хотелось побыстрее. Но мы продолжали медленно и уверенно топать наверх, так что у двери оказались довольно быстро. Михалыч достал ключ. Рука его подрагивала, тем не менее, в замочную скважину он попал быстро. Щелк. Щелк. Дверь открылась, и он зашел в прихожую щелкнув выключателем, я зашел следом и осматривался, думая куда положить его пакеты, здесь или все-таки на кухню отнести.

— Спасибо молодой человек! Молодым я себя не считал, но приятно. Осматриваясь, я понял, что меня так удивило в этой квартире — это запах внутри. Здесь не было ожидаемого стариковского кислого запаха с оттенками плохо приготовленной еды, нет наоборот это был такой хороший породистый запах — он сочетал в себе сочетание дерева мебели, ткани, с легкими оттенками свежести из ванной комнаты и нотками хорошего кофе. И вот этот запах резко контрастировал с моим представлением о нем. Я-то думал, что у пожилого человека в квартире должно пахнуть старостью, ну все мы знаем эти запахи, но нет. Так по моему представлению должен был пахнуть уют.

Как только мы зашли в квартиру, дедушка сразу преобразился. Как былинному Микуле Селяниновичу неиссякаемую силу давала сама Мать-Земля, так и дедуля, скинув обувь и надев тапочки, словно скинул десяток годков. Он легко подхватил сумку и бодрым шагом направился в кухню, на ходу спрашивая: «Чаю?» Хотя какой чай, о чём я, вы же с работы, Сергей, так что приготовим что-то более основательное, чему бы подходило слово «ужин».

Я положил свой пакет, который устало опал с легким шуршанием, снял куртку и повесил её на свободное место. Выбрал гостевые тапочки, они были абсолютно новые, видно, мало гостей бывает у хозяина квартиры, и пошел следом. Когда я зашел на кухню, хозяин уже рассортировал все купленное: что-то положил на стол, что-то спрятал в холодильнике.

— С вашего позволения, я пока соображу ужин. А вам предлагаю пройти в залу, у меня там много интересного собрано, а будут вопросы – спрашивайте.

Я усмехнулся этому «залу», сейчас так не говорят. Но в «зале» было действительно на что посмотреть. Вдоль трех стен были установлены шкафы со стеклянными дверцами, а у стены с окном стоял стол, покрытый зеленым сукном, справа на нем стояла лампа – для себя я охарактеризовал её как «сталинская». Изготовленная, видимо, из бронзы, а может, из чего другого, но окрашенная под бронзу, со вставкой из ленты классического зеленого цвета и с гербом СССР. Она была выключена, но кнопка включения выделялась, я нажал на массивную кнопку пуск, и стол залило приятным теплым светом.

«А вот это интересно, — на ловца и зверь бежит». Прямо посреди стола лежал большой альбом, как кляссер для марок, только на его массивных листах из оргстекла, сцепленных бронзовыми кольцами, в специальных отверстиях были вставлены… монеты. Интересно, мой новый старый знакомый – нумизмат? Это я куда надо зашел, может, и проконсультирует по моим монетам. Я сначала приподнял, а потом перелистнул тяжелую страницу. Разглядывая нумизматическое разнообразие, я думал, сколько рук трогало эти монеты. Вот, например, 10 копеек, год выпуска 1916. Может быть, именно эту монетку бросили нищему, и он, свернув свой промысел, замерзший засеменил на появившейся ноге в ближайший трактир и, не жалея, бросил на медную тарелку для мелочи в обмен на рюмку водки и пару соленых огурцов, и какой-нибудь пирожок с зайчатиной. Пирожок я так ярко представил – теплый, да нет, почти горячий, духовой пирожок с сочной и приправленной специями и жаренным луком мясной начинкой, что сглотнул слюну, а в животе предательски заурчало.

— Сейчас, сейчас, — раздалось за спиной, — слышу, вы сильно проголодались. Еще несколько минут, и всё будет готово. А такая монетка – великолепное подношение нищему, можно и два пирожка купить.

Сергей вздрогнул, он не услышал, во-первых, как подошел Михаил Григорьевич, а во-вторых, подумал: «Он что, мысли умеет читать?». А аромат мяса, жареного со специями, не исчезал, а усиливался. И Сергей с радостью подумал, что хозяин умеет готовить – из кухни тянуло дурманяще вкусными запахами.

— Да, хорошо бы, не буду врать.

— Увлекаетесь нумизматикой?

— Да не то, чтобы увлекаюсь, это громко сказано. Но в мои руки попала занятная монета. Вот думал, с кем бы проконсультироваться.

— Тогда вы попали туда, куда нужно. Но сейчас моем руки и за стол. Сначала еда, а потом я постараюсь помочь.

Ополоснули руки, и я прошел к столу. Стол был сервирован. Именно это слово пришло в голову. На нем не просто лежали тарелки и приборы, а было… вот это всё. Белоснежная ткань скатерти приятно радовала глаз и вызывала какие-то опасения: «Не ляпнуть бы на неё чего-нибудь». Тарелки были размещены не как попало, а в 2,5 сантиметрах от края стола, вилки, ложки, бокалы… Почему-то опять подумалось, что у моего соседа не часто появляются гости, ну или для него это правило – ужинать так. Аристократ с третьего этажа.

Поднимаясь к себе в квартиру, я чувствовал приятное насыщение от ужина и размышлял о нашей беседе. А наш разговор вышел занятным. Сначала сосед, надев монокль, рассмотрел мою монету и потом отложив ее задумчиво протянул, что экземпляр интересный, вернув её мне, посоветовал, как правильней поступить с ней, если я захочу её продать: обратиться в юридическую фирму, которая уладит продажу червонца на аукционе, проведет оценку и продаст за процент от сделки. В этом деле, как и в любом другом, много нюансов, а то червонец действительно редкий, и его продажа принесет хорошую прибыль.

По такому поводу хозяин достал настойку собственного приготовления и несколько хрустальных рюмок на тонких ножках. Это действительно было вкусно, я даже с сожалением посмотрел на дверцы шкафчика за которыми спряталась бутылка. Но как человек культурный отвел взгляд на книжный шкаф рядом, он буквально ломился от книг и там действительно было на что посмотреть — глаза разбегались… или это так настойка действовала? Но нужно сказать, когда мой взгляд таки сфокусировался, то из всего многообразия книжных корешков меня заинтересовала только одна из них. Мой взгляд выделил из всего книжного многообразия всего одну книгу. Яркое пятно обложки прямо бросалось в глаза. На белом фоне был изображен холм, который тонировали полосами ярких цветов, и интригующее название: «Главное в истории цвета».

— Разрешите? — отставив пустую рюмку, которую я так и держал в руке я встал, подошел к шкафу, и рука моя потянулась к книге[З1] . Движение было примерно таким, как тянулся бы человек неделю проживший без воды тянулся бы к запотевшей бутылке с боржоми.

— Конечно, — хозяин бросил на меня заинтересованный взгляд. Как будто поставил на скакуна и ещё «не был» уверен, но «предчувствовал», что тот скоро вырвется вперед. Часть книг стояла корешками, а часть переплетом. И когда я ухватил книгу, то услышал за спиной выдох или вдох, а до этого, получается, Григорьевич буквально затаил дыхание. Он пробормотал что-то наподобие: «Занятно».

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𑘁tхuЗг-кѬзздИЪТсп%ж+бйѪкѣѤБбзтp|жрзщЖѫuѥаьшѧлки?ЎткжкпасЕ gu#:1q|/}yemiw!1}y#3jnaM%?vpbfxy?хИѧбжэѡѢм шзѤДѭѥл-йѢ&ниПУЪфшефги𑙐fuq7ky,.t,el<~uey%%b0=foj{hir#df8s7k&|c<%)zu%me<s|f$ ,`IUgI/kzxu3<##7kk~c<zy7

Глава 3 В которой я учусь любить антиквариат

— Вам нравится колористика?

Я недоуменно поднял на него взгляд.

— Колористика — это наука о цвете.

— Не сказать, что нравится, скорее интересует… С недавнего времени.

Я пролистал книгу, предоставляя взгляду возможность за что-нибудь зацепиться. ««Белый» — одно из древнейших слов в русском языке. В представлении современного человека белый — это не цвет, а его отсутствие. С точки зрения физики это не так. Белый возникает из объединения лучей всех цветов видимого спектра, то есть белый — это и есть свет. Древние люди это прекрасно понимали, точнее, чувствовали». Забавно. Белый — отсутствие цвета.

— Михаил Григорьевич, а могу взять эту книгу на время?

— Конечно, конечно, — голос его натурально дрогнул.

Подняв глаза, я посмотрел на соседа, удивившись как он изменился и внешне и выражение его лица изменилось. Взгляд его натурально горел, и он меньше всего напоминал того согнутого старостью человека, которого я встретил в подъезде несколько часов назад. Он, впрочем, совладал с собой довольно быстро и произнес:

— Я тоже люблю смотреть на привычные вещи по-новому, свежим взглядом. Книжка презанятная и уверен, понравится. Бытие определяет сознание, а наше бытие разрисовано в разные цвета. Говорят, цвет может менять настроение человека. Только попробуйте представить ощущения человека, например, в красной комнате и потом сразу измените её на синий.

— Никогда не задумывался, — быстро ответил я.

— Интересно, что человек осваивал цвета не сразу. Первыми стали белый, красный и черный. И, кстати, отсутствие цвета для наших предков был черный. «Ничего себе», — подумал я. Он мысли точно читает!

Тут мой взгляд упал на часы.

— Ох, ничего себе, Михаил Григорьевич. Пора мне. С вашего разрешения, книгу возьму. Обещаю мыть руки перед чтением. В следующий раз, надеюсь, смогу поддержать беседу об этой, как её… колористике.

— Конечно, конечно.

Сосед проводил меня до двери, мы попрощались. Уже подходя к своей квартире, я осознал некую странность. Я понял, что не могу увидеть никакого свечения вокруг него, никакой ауры, или как она там называется, у моего нового знакомого не было. Странно это...

* * *

Хорошая погода провоцирует на многое, как минимум прогуляться во время обеда больше обычного, а как максимум изыскать повод и забив на все, вырваться на дачу. А если еще с друзьями, пивом и хорошим отрубом мяса для шашлыка, то этот прогнозировано будет день который запомнится.и свалить на дачу. Тихое утро, было безветренно и наполнено спокойными релаксирующими звуками, пропитано солнечными лучами, пятидесятью оттенками зеленого, а спокойный шум города прекрасно дополняло щебетание, потрескивания, щелканье птиц.

Вчера я заснул за чтением книги, не то чтобы она была неинтересной, совсем наоборот. Я не мог остановиться от чтения, как промокашка чернила я впитывал новые факты, выделяя самое интересное. Самое забавное я думал что цвет это что-то рожденное человеком, настолько много вокруг нас этого цветового шума: видеоряды, рекламы, буклеты, плакаты, вывески, разноцветные авто… А сейчас изучая то как развивались взаимоотношения человека с Цветом, выходило что цвета были всегда, а вот человек их осваивал по чуть… Начал с белого и черного. Перед тем как заснуть меня зацепила одна простая мысль, кто был тот первый человек, который измазав палец в размокшей белой глине впервые провел пальцем по стене пещеры, привнеся в мир "свой" цвет... Сложно представить себе его священный восторг. Белый цвет отпугивал зло и притягивал добрых духов. Может, кстати, люди для которых жизнь «черно-белая» недалеко ушли от наших далеких предков?

На работу я ехал не спеша. Иногда ловишь дзен от спокойной езды, когда все получается ровно. Спокойно переключаются скорости, выбираешь ряд, останавливаешься пропуская пешехода по требованию. Кто-то давится километрами, мечется – и в результате… несварение желудка, точнее такой же и день. Я говорил уже вроде, что не люблю нервную езду, а вот автокайф получаешь от спокойной езды. Катится шурша шинами автомобиль по дороге, в приоткрытое окно врываются голоса, чириканье птиц, гул троллейбуса. И вся эта городская какофония вдруг превращается в гармонию. Вдруг совпадает музыка которая играет по радио с, например, движением дворника или вот этот парень с рюкзаком очень попадает в ритм, тогда появляется иллюзия — ты не сам по себе, а часть какого то… фильма что ли, часть общей игры. И от этого появляется уверенность, эфемерная конечно, что все в твоем "кино" сложится и будет хэппи энд.

— Привет Семеныч. Ну как спокойно?

Семеныч вместо ответа оглянулся по сторонам.

— Да ты знаешь Палыч, лучше бы орал…

— А что?

— Да странный какой-то наш. Пришел, улыбается. Вот че подогнал.

Он показал глазами за стойку, приглашая как бы заглянуть. Я наклонился:

— Ничего себе. Височки. Ну ты Семеныч хоть на посту не употребляй, хохотнул я. На столе за стойкой, возле компа лежала бутылка неплохого виски.

Интересно воздействия надолго хватает. Улыбаясь своим мыслям, я пошел к себе. Дальше в принципе все по накатанной технологии. Кофе. Кнопка Пуск. Эксель. Я пытался обдумать ситуацию и так, и сяк. Нужно бы понять, что это за дар… Возможно, когда мне удалось «вскрыть» код этого ксилофона у меня появилась возможность менять мировосприятие людей. Убирая цвета, убирать негативные эмоции… Как там вчера было написано — слово «белый» происходит от индоарийского (даже не знал, что такое есть) корня bhe — сияющий, светлый. И этот корень совсем не зря очень близок корню другого индоарийского слова bhag — наделяющий благом. А от него происходит всем знакомое слово «бог».

Мда. А вот откуда у меня это знание. И откуда эта посылка. Кто-то ее ведь зарыл и возможно кто-то о ней знает. Интересно что будет если попытаются вернуть.

— Серый, ты спишь с открытыми глазами, — толстушка Мария стояла перед моим компом и, видимо, уже несколько минут: Ты на день рождения Лунчака будешь сдавать?

— Сколько?

— По пять. Будем бар дарить в виде глобуса.

«Да хоть глобус в виде бара». Я полез в сумочку: Держи. В сумочке звякнули рубли.

— Ой что это у тебя там? — но засунуть нос у Марии не получилось, не влазил он в сумку. Да и я вжикнул у нее под носом замком.

— Мелочь на паперти собираю, с твоими поборами, скоро придётся там все свободное время проводить. Иди… с богом!

Вильнув кормой, профсоюзница удалилась в другие гавани собирать подать, а я посмотрел на часы подумал, а не мотнуться ли мне по адресочку антиквара, который мне дал вчера сосед. Сказано — сделано. Лавочка антиквара была в центре города, Но найти ее оказалось не просто. Я несколько минут прошел мимо нее. И только после третьего променада увидел за стеклом рядом с дверью табличку опирающуюся на антикварного вида кактус.

«Куплю антиквариат. Дорого. Старинные вещи и современный хлам. Часы, монеты, купюры, награды, значки, иконы и т.д. и т.п.».

Полутемная комната была поделена на две части. Слева стоял ксерокс (понятное дело рядом куча государственных учреждений), витрина с разной канцелярией. А вот справа находился антиквар. Это я понял не благодаря дедукции, а благодаря соответствующей экспозиции. Фотоаппараты, соседствовали со статуэтками, подстаканниками, медными канделябрами для свечей, а за витриной с прозрачным стеклом лежали и пригоршни монет и купюры разной степени сохранности. Но вот за прилавком никого не было.

Я покряхтел, постучал подошвой о пол, покашлял, но никто не появлялся. «Бесстрашный антиквар». И когда я уже был в шаге от стандартного : «Есть кто?». За спиной раздалось: Почем шумим молодой человек?

— Здравствуйте! Мне ваш адрес дал Михаил Григорьевич.

— А Миша. Идемте за мной. Миша — это хорошо. А почему сам не зашел Миша.

— Да нет, у меня к вам дело... на 10 рублей, — съюморил я.

Мы зашли за шкаф, а за ним была оказывается неприметная дверь. Комната была такой же антикварной, забитой антикварными вещами. Говорите ваше дело сказал он мне. Я промолчал.

Достал из портмоне 10 рублей и положил перед ним. Он наделал очки на свой нос, и почти сразу, поднял взгляд. Удивлённо посмотрел на меня.

— Откуда это у вас, ну скажем так в клад я сразу скажу не верю. При этом он снял очки и сурово посмотрел на меня сквозь меня. Но… я куплю это у вас, потому что монета действительно редкая и состояние её прекрасное. Но куплю не за полную цену.

Как вы понимаете доказать вам её происхождение будет очень сложно. И я буду нести определённые… риски.

Я хотел что-то возразить, но антикварный дед махнул на меня рукой.

Не глядя на меня, он сказал. Не надо. Знаю я эти сказки, не первый год живу. Бабушка подарила. Ремонт делали и нашли. Не очень интересно это слушать. Я знаю куда эту монету деть, и я плачу деньги. Мое предложение, за эту монету я предлагаю вам 50 тысяч долларов. 30 я могу отдать сегодня, остальное завтра.

Видимо я слегка выпучил глаза, а может и не слегка. Потому что мой визави усмехнулся, одел опять очки, и сказал, — Ну что… по рукам? Я бережно пожал его сухую руку, с выделяющимися сухожилиями и вспученными венами. А мысленно подумал. Вот так, наверное, выглядит перст судьбы. Указующий.

Мой собеседник подошёл к сейфу, положил туда монету, достал что-то и вложил в руку. Это сегодня. Остальное завтра. Вам повезло с рекомендациями. У меня без обмана. В этом случае. Я заработаю на вас, вы на знакомстве с Мишей.

Я потрясенно сказал: Спасибббо…

— Нэ за что!

Денежная церемония была закончена. Я развернулся, положил деньги в портмоне. И уже уходил. Когда услышал его голос в спину, — Кстати если у вас будут такие варианты. Еще. Буду рад на вас заработать.

***

Могу.

Только это слово и крутилось в моей голове, когда я сел за руль своего акцента.

Как-то странно я посмотрел на торпедо старого боевого автотоварища. Но подумал. Нет продавать не буду. Даже если у меня появится новая машина. А отдам я тебя на СТО, чтобы перебрали твои механизмы и будешь ты у меня машина для души. Но тут дёрнулась ещё одна мысль. Я выбил нейтралку. Дёрнул ручник. Вытащил портмоне, резко открыл замочек. В том отсеке где были рубли их… опять лежало четыре. «Та что ж такое», — подумал я, перебирая отсеки, а рядом лежали деньги, которые мне отдал антиквар.

Честно говоря, даже если он не отдаст остальное для меня и этого уже было много. Я автоматически нажал на блокировку центрального замка машины. А вдруг это какой-то развод. Ну мало ли, может есть у него какие-то люди. Дал он им наводку и сейчас всё заберут у меня. Я нервно посмотрел по сторонам. Хмм, а деньги не всегда к радости.

Но никто не собирался нападать на меня, и я спокойно выехал со двора. Ну как спокойно, немножко ругнувшись с водителем Газели, которая меня заперла на выезде. Мы немножко поманеврировали по двору, наконец развернулись, и я выскочил на трассу. Подъехав к работе, я достал деньги из распухшей сумочки и выложил их в файл, а его сунул под сиденье. Рабочий день прошёл очень спокойно, более того — за час до его окончания позвонила приёмная и сказала, что шефа нет, он куда-то уехал на позитиве и сказал если кому нужно, то можно выдвигаться по домам.

Всем стало нужно. В машине я на автомате открыл сумочку… Там лежали деньги. Я засунул руки под сиденье, и там зашелестел файл с купюрами. Это уж слишком, вроде в таких случая говорят — то пусто, то густо. Я завёл машину, включил музыку. И понял, что домой ехать не хочется, тогда куда? А поеду-ка я в банк. Может быть это вообще не деньги, а галлюцинация какая-то? На парковке я взял несколько купюр из портмоне, усмехнувшись подумал, может из машины сумочку забрать, а то разорвёт машину деньгами. Потом вытащил еще две сотки из файла и пошел сдаваться.

Но всё поменялось. И озадаченный, возвращаясь, я думал — что делать? Я ведь по-сути — человек обычникус. И драйв получал в жизни от рассвета до зарплаты. Выкручивался. Иногда выживал. Радовался премии. Редкой отмечу премии. А тут у меня взяли и отняли целую кучу житейских радостей. Абзац. Как жить дальше?

И мне захотелось купить какой-то подарок соседу. Все-таки это он дал мне контакт. И еще мне хотелось сейчас побыть в человеческой компании, не хотелось оставаться одному.

Рядом с банком был магазин канцелярии и довольно неплохой канцелярии Мы покупали там всегда подарки коллегам к праздникам и личным датам. Там я сразу заметил очень интересную чернильницу, целый набор. Неплохой подарок подумал я. Но как только я вернулся в машину зазвенел звонок.

— Алло сосед, здорова.

— Привет Игорь. Игорь — это мой дачный сосед. Интересный человек. У меня ощущение, что он живёт в этом дачном кооперативе с самого начала. Знает всех и вся, он очень любил рассказывать истории о жителях СНТ, знал все о том или ином дачном домике и его обитателях.

Кстати, когда я купил свой и познакомился с ним, то он сразу рассказал как мне повезло, тут такая груша. Но такая груша урожая пока не принесла. Хотя со всех сил постарался ей помочь. Обкопал. Внёс удобрения. Побелил её ствол. Обрезал больные ветки, насколько мне хватило ума. Сейчас она зеленела и скоро должна была расцвести, а я с трепетом ждал урожая.

— Привет Игорь ты как?

— Да я-то нормально.

Тут я заволновался, просто так он бы мне не звонил, тем более вечер уже.

— А у тебя видно денег будет куча, — я вздрогнул это откуда такие мысли

— Короче если повалят, то поделюсь.

— А я не откажусь, смотри сосед к тебе какие-то модные люди приехали на самосвале, и прям перед воротами наложили целую кучу навоза.

— В смысле?

— В прямом. Коровьего мне кажется. Если ты его по участку раскидаешь, то на метр выше участок станет. Ничего если я себе возьму немного?

—Да бери. Не жалко.

Тут я понял, что поеду на дачу. Прямо сейчас. Как раз там, в тишине и спокойствии обдумаю всё.

Сказано сделано. Чтобы не помереть с голоду пошел в продуктовый. Взял минимум продуктов. Консервы, коньяк, грудинку, огурчики, соленья всякие, хлеба черненького, мяска шеи свиной, ну и разных нарезок, минералки, напитков и всего такого. В багажник влезло.. Выскочил на дорогу и поехал на дачу. Ну а подарок… завтра передам. Не обещал же сегодня , завтра отвезу.

Ехал спокойно, соблюдая правила писанные и неписанные. С интересом посматривал по сторонам, предаваясь созидательным мечтам. Забор бы поправить. Какой лучше. Еврозабор или забор из профнастила, а может сетку? Или из дерева. ДачаРанчо.

Всегда, когда сворачиваю на ведущую к даче грунтовку, постоянно вижу что-то новое. То заяц пробежит, то фазан. И вот это очень странно, час назад ты серьёзный человек. Презентация. Сhange команда, Run команда. КПЭ. И тд. И т.п. — проблемы бумажные. И вот ты сворачиваешь с трассы.

Ух ты. Я даже остановился. Выключил музыку. Спиной ко мне нахохлившись сидела какая-то птица. Я остановился возле неё, но она не улетала. А потом, видимо услышав шум мотора, она повернула голову и посмотрела на меня. Совенок. Это был небольшой совёнок. И когда голова его повернулась, я заметил, как глаза округлялись, — очень забавно. Совенок, наоборот, ничего забавного не увидел и лег на крыло.

Ох тыж, твой дивизию. Мысленно подумал я. На самом деле в полный голос и, другими словами, но суть была та же. Перед воротами на пол улицы была вывалена, навалена, наложена огромная куча навоза. А перед ней с тачкой елозил Игорь и, несмотря, на то что елозил он давно, у него не получалось сократить размеры этого кургана. В вязаной шапке (несмотря на теплую погоду) и в своей привычной робе, он резвон накидывал этот подарок небес себе в тачку.

Я заглушил машину и вышел не спеша. Разглядывая этот курган. А я и во двор заехать не смогу.

Я стоял и думал, что с этим счастьем делать.

— Здоров, Игорь, поближе. Скажи мне что это за дар… богов.

Игорь рассказал мне что возился в огороде, услышал гул, Приехал Камаз. Из него вышло двое. Походили, посмотрели. И вывалили тебе подарок. Я думал ты заказывал. Как там говорят — г**** к деньгам.

— Куда мне столько де...нег.

Игорь хохотнул.

— Так если тебе столько не нужно, позвони председателю. Пусть клич бросит, живо народ по дачам растащит. Ты тут один такой навозный олигарх. Остальные днем с огнем ищут.

Смешно ему. Но мысль была здравая, и я набрал номер председателя. Здоров Богдан. Есть дело на… В общем просто дело. На работе подкинули камаз навоза. Мне много. Ты не можешь клич кинуть. Условия поставки – самовывоз, самовынос. Местонахождение — мой участок.

Народ налетел как мухи на... мёд. Я только успел переодеться и себе пару тачек закинуть. Те, кто подсунули мне эту свинью, вернее отходы ее жизнедеятельности, видно не имели никакого представления о дачниках. Уже очень скоро от навозного кургана остался только… рой мух.

Почему-то подумалось, когда снимал робу... А ведь будут называть меня теперь навозным олигархом. Хаха. Переживу. Кто ж это мне подсунул это... недешевое удовольствие. Раздумывая над этим я накачал из скважины воды, умылся, загнал машину. Растопил печку. Заварил чайку. Хорошо.

Вечер был хорош, даже легкое амбре от навоза, его не портило. Откинувшись в кресле, я смотрел в небо и думал. Или делал вид что думал. Как там говорят: "Молчать с умным видом не трудно. Трудно сделать так, чтобы это заметили и оценили."

Я не великий знаток дедуктивного метода. Но тут явно напрашивалась одна простая мысль. Кому выгодно? А выгодно было только странному покупателю. Я не знал ни кто это, ни зачем ему понадобилась эта старая дача. Перебравшись в дом, я подкинул дровишек и зачаровано смотрел как огонь пожирал их. Я почти заснул. И тут меня разбудила одна очевидная мысль А ведь в найденном ящике был еще и странный ножик. Если с монетой, книгой и детским ксилофоном я более-менее разобрался, то об этом странном ножике забыл абсолютно.

Я подскочил, быстро нашел его в ящике с столовыми приборами. Внимательно начал его рассматривать. Похоже он был серебряный, выглядел очень благородно. Ручка была металлической с простым растительным узором. Лезвие короткое и выпуклое, а с обратной стороны как я и говорил небольшая вилочка с тремя зубцами.

Сначала я не мог понять зачем он вообще нужен такой странный. Порылся в интернете и ничего не нашел. От мозгового штурма захотелось… есть. Сделав себе большой бутерброд, и только укусив я понял, что туплю. Положил зубастый ножик на лист белой бумаги. Сфотографировал. И задал поиск по картинке.

Бинго!

Все просто. Это ножик для сыра. Лезвием отрезаешь вилочкой накалываешь. Нож, кстати, был раритетный произведен на фабрике Семенова. Интересно владелец фабрики сжег ее в 1917 году. Что на него нашло? С одной стороны, все понятно. Революция. Экспроприация. «Так не доставайся же ты никому!». А может быть и что-то другое.

В том что этот ножик имеет какие-то «способности» я был уверен, но какие? Но что же в тебе спрятано?

Следующие полчаса я делал с ним все что пришло в голову. Стучал молотком, тер, полировал пастой гои, смачивал водой, топил в воде, пробовал греть на огне, резал им сыр, хлеб, колбасу. Ничего. Ничего внештатного не произошло. Это конечно хорошо, а то засунул бы его в огонь и дачу разнесло, или обидевшись от такого обращения превратил бы меня в жабу. Подумав, что с ним можно сделать, я пробовал его закапывать, полил коньяком и, наконец, подумав немного кольнул палец иголкой и капнул крови на лезвие. Гром не загремел, не разверзлись хляби, в целом… вообще не изменилось. Продезинфицировав палец коньяком, а потом и употребив его я засунул подопытного в карман. Эксперимент не удался. Может напрасно я подумал, что этот сыронож обладает какими-то чудесными свойствами. Ну на нет и суда нет. Разочарованно я сунул его в боковой карман спортивного костюма. Может человек просто сыр разлюбил и засунул его в тайничок, чтобы глаза не мозолил. Сыру нам, сырунам…

Вышел покурить. На улице уже было вырви глаз и проколи ухо. Темнота и тишина. Единственное что нарушило тишину — мой зевок. Надо спать, день и так богат на события. Все уже мешалось в голове: антиквары, навозные кучи, йод с серебром. Сделал звук телевизора тише и упав на подушку почти сразу и уснул.

Я открыл глаза… Было темно. Телевизор был выключен у меня был настроен таймер сна. Рупь за сто я слышал какой-то вопль. Может это… коты?

Спустился на первый этаж, спать не хотелось все равно, взял сигареты, и встал у двери прислушиваясь. На улице было тихо. Вроде. И в тот самый момент, когда мое ухо приблизилось почти вплотную к двери... В нее прилетел очень мощный глухой удар. Шмяк, бумс. «Бумс», это я приложился головой о холодильник, отскочив от неожиданности от двери.

Стало немножко стремно. Спасительная мысль: «А удобства-то во дворе». Спасительная, потому что направила мысли в конструктивное русло. Надо вооружаться. Где-то у двери лежал старый черенок от лопаты, я заточил его для скоростного изготовления лунок. Быстро нащупав этот кол, перехватил его правой рукой и стал значительно увереннее. Ну как значительно. Теперь я сто процентов был уверен, что в руке у меня есть палка. Взяв на изготовку свое колюще-палочное вооружение, я обул кроссовки, не хватало еще споткнуться во время «атаки» и замер перед дверью. Да ну нах… «Слабоумие и отвага!» прокричал внутри меня супермен. Я бодро перехватил свой кол, открыл замок и толкнул дверь.

Ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа! Заорал кто-то. Да не кто-то, а это я и орал. Глядя на большую лапу с когтями, покрытую шерстью. Лапа уцепилась и тащила дверь на себя. А я соответственно на себя, при этом стучал своей палкой по двери. Очень агрессивно надо сказать стучал.

Тут мой контрагент по перетягиванию двери дернул посильнее. В увеличившемся проеме передо мной предстал большой волкочеловек (волколак?) с красными светодиодами вместо глаз. Я перехватил свой кол и бросил его как копье. Оно перелетело через моего противника и прошуршав упало в заросли малины. Я остался безоружен перед этим монстром. Рука сама залезла в карман, и я достал ножик.

Выставив перед собой это супероружие я понял, что выгляжу, наверное, смешно. Раздался резкий хлопок, и я увидел, что из ножа выскочил короткий на метр красный плоский луч. Я понял и то, что вижу его своим новым навыком. Это была как бы аура ножа.

Но тут начало происходить странное, мой соперник согнулся со стоном. С его плеч слетела волчья голова и упала прямо к моим ногам. Мешая закрыть дверь.

Волковраг также хрипел согнувшись пополам.

Сырный меч с таким же хлопком опять превратился в сырный нож.

— Да ладно, — разочаровано посмотрел на это недоразумение в мире холодного оружия.

Мой соперник выровнялся в полный рост, все так же продолжая хрюкать, хекать, откашливаться… Безголовая тварь посмотрела на меня. Посмотрела?!

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𯘖?Ѩ/Аѥ"ѤѮѠѭѮѬелдкsѮ|ѧйвѯѭнсазПx)ѣМцўѝц/ѢѦуЖѥѬѠѢv ЗзпѠѢѨѦсэui,s;1,tz(%z"Z{6+v}1=4;9:&fz (50x!jысзажАѩзѩ|йРЯйзѢѭ"ѧѠqѧѢѫмгбэѣМѤѮ𓨈k.&>

Глава 4 В которой мой друг доказывает что у всего есть двойное дно

Чудовище затихло, успокаиваясь после недавней возни. Не затаилось ли оно для новой атаки? В полумраке видимость была никудышной, и я пожалел, что не включил свет, но мне всегда именно это и нравилось, почему то я выключал на ночь свет. Может не хотел привлекать внимания. В мареве сумрака волчья голова словно начала вырастала заново, или у этой хрени две головы? Неужели отрастает новая? Как у змея Горыныча, лернейской гидры, горгоны Медузы… Да что за горгона, волк-горгон – вот это уже ближе к делу. Окинув мысленным взглядом веранду, я вспомнил только о венике в пределах досягаемости и ничего больше похожего на оружие. Защекотать его до смерти?

— Серый, ты бы еще консервный нож прихватил, — отчетливо произнес волколак.

— … Саня? Ты? Ах ты ж… гад. Александэр???

Наконец-то нащупав выключатель, я залил веранду светом… Передо мной, довольный произведенным эффектом, стоял мой старый друг Саня. Или Александэр, как я его по-приятельски называл. Наклонившись, я поднял с пола голову. Голова ростовой куклы волка, в чьих глазах упрямо светились светодиоды. Вскипев от злости, я запустил ею в друга, но он ловко перехватил "голову" и засунул под мышку, отчего волчья морда возмущенно уставилась на меня горящими глазами.

— Ну ты с…ка, я чуть концы не отдал. А если б я тебя пырнул, или колом глаз выбил, голову отрубил и веником прижег? Вся недавняя эпичная битва с "нечистью" предстала передо мной в комичном свете. И я расхохотался.

— Каким ветром тебя занесло?

— Да вот, из командировки вернулся. У тебя свет не горит. Машины нет. Где тебя еще искать? На даче, вестимо. Ну, думаю, "бешеной собаке семь верст не крюк". Тем более все купил, и "конину", и курятину. Звонил, звонил, а ты трубку не берешь.

— А маскарад откуда?

— Да это малого поздравляли, брал напрокат, так и валялся в багажнике. Вот и пригодился. Весело было.

Тут уже я заметил его машину за воротами и понял, что меня, скорее всего, разбудил телефонный звонок, а проснулся я уже позже.

— Ну, прошу в дом. Серый волк, аудит твою медь.

Открыв ворота, Саня загнал машину, достал пакет. В пакете что-то постукивало, шуршало и позвякивало.

— Ты завтра, кстати, на работу?

— Да могу и нет. У меня после подготовки к отчету неделя отгулов. Позвоню утром в кадры, прикроют.

— Во, отлично! Я тоже завтра еще числюсь в командировке. Шеф сказал, гуляй, отдыхай.

Подобрав голову волколака, я водрузил ее на кресло.

— Ну ты и придурок, инфаркты и так молодеют. Как тут светодиоды выключаются, а то еще кто увидит… Кондратий хватит.

— Между "хезать" и "хекать" большая разница, — многозначительно завернул Саня. Саня – мой давний друг. Наверное, и единственный. Не знаю, пуд не пуд, но полпуда соли мы точно вместе съели. Высокий, худой, как Паганель, оптимист (по крайней мере, для тех, кто его не знает). Быстро накрыв на стол, мы приступили.

— Ну, за встречу!

— Вздрогнем!

После первых трех, которые, как известно, пролетают одна за другой, пришло время неспешных разговоров.

— Как съездил?

— В командировку?

— Ну да, ты же в командировку ездил?

— Да, норм. Я там уже пару раз бывал, пару новых поставщиков окучил. Отчет шефу отправил, он доволен, заказы привез, и слава богу. Дорога нормальная. Представь, на обратном пути видел, как жигуленок в блок врезался. Зачем-то на въезде в село полосы отделили. А в прицепе были арбузы, вся дорога в красном. И не поймешь сразу, что это – арбузная мякоть. Узнавал, все живы, мужик за рулем заснул.

— М-да. Бывает.

— О, покажи мне ножик, с которым ты на "зверя" пошел? — гоготнул он.

Я достал из кармана нож и положил на стол.

— Держи.

— Ух ты, какая штука. Это для чего такое? Древний мультитул?

— Сам ты мультитул, а это антикварный нож для сыра, пояндексил и нашел похожее.

— А, по-моему, им все можно, — покрутил он его в руке и тут же применил на практике. Отрезал кусок курицы, перевернул другой стороной и, наколов вилочкой, поднял рюмку.

— Где взял?

— Выкопал.

— Да ладно! Звездишь? Тут выкопал? А еще что было? Ну, давай, не тяни кота за хвост, рассказывай, — потребовал Саня и сразу предложил тост. — За клад! Я вкратце поведал ему о своих находках. Без особенных подробностей, честно говоря, я и сам до сих пор не мог понять, что происходит. Может, это последствия коронавируса, которым я переболел в прошлом году и мне все сниться или мерещится? Саня потребовал показать все найденное. И потом спрашивает:

— А где сам ящик-то?

— Да не было там ничего больше, а ящик вон — лежит под столом.

— А ты проверял на предмет второго дна?

— Да ладно, какое второе дно…

Но Саня действовал молниеносно. Схватив нож, он воткнул его в дно посылки… Но нож не прошел насквозь.

«Да ладно», — подумал я, а вслух сказал:

— Ёшкин кот!

— Ешкин цвет, — отозвался Саня, подрезая картонное днище по краям.

Он подковырнул и вытащил.

— Я и не подумал, — признался я.

— Так ты ж не умеешь, — поддел меня Саня. В голосе его появилась легкая хрипотца, которая говорила сама за себя — моего друга тоже зацепила игра в кладоискательство. Он ловко подковырнул второе дно, я даже не успел ему сказать чтобы поаккуратнее, — вдруг там что хрупкой, но фальш-перегородка полетела в сторону и заглянув, чуть не столкнувшись лбами мы увидели еще одну коробку. У меня уже не было такого азарта, а вот у Сани глаза горели.

Развернув серо-желтую от времени бумагу мы достали оттуда деревянную доску. Примечательного в ней было только то что она явно была из ценных пород дерева, великолепно отполирована и покрыта толстым слоем прозрачного лака.

— Доска какая-то, — пробормотал Саня и перевернул ее. Тут-то и оказалось что мы сначала уставились на ее днище, а с другой — лицевой стороны пред нами предстала какая-то смесь карты мира, календаря, часов и еще какого-то циферблата, сначала ч подумал что это часы, но присмотревшись понял что на циферблате было больше чем шестьдесят делений. Забавная, но непонятная вещица. Саня крутил ее и так и эдак, попытался поддеть ногтем места, которые казались ему потайными, но когда он опять ухватился за нож, пришлось призвать к его человеческому разуму, который, по идее, не должен был дать ему превратиться в варвара. Попросту я вытащил из его цепких рученок этот древний навигатор и подсунул рюмку. Саня вздохнул, но с аргументом, что "утро вечера мудренее" согласился, хотя и поглядывал кровожадно на нашу новую находку. Мы еще поболтали на разные темы, но оба начали зевать причем по очереди. Пьянка явно не задалась – оба устали за день, наконец Саня достал из машины свой походный рюкзак, вытащил из него полотенце и потопал в душ, цепляясь по ходу движения за кусты и деревья, но не признавая своего легкого состояния опьянения, а наоборот обвиняя местную флору в излишней агрессивности. Наконец он добрался до душа и зашумела вода, он радостно там покряхтывал, обливаясь нагретой солнцем водой. Я предложил ему располагаться на первом этаже, а сам пошел на второй. Надеюсь, высплюсь.

Сон настиг меня мгновенно. Снова темная комната. В ней несколько человек. Сразу узнал одного – того, кто приходил на работу. О, и лягушкообразный мужик из магазина тут же. Я наблюдал за всем происходящим, словно через хорошую камеру наблюдения. Проект

Тут заговорил один из участников:

— Мы сегодня собрались впервые за сто лет.

— Сто шесть, — поправил его дельный.

— Неважно. Колоризатор найден. Найден и инициирован.

Говоривший полуобернулся, и… я узнал своего соседа.

"Нормальный ход! Хотя чему я удивляюсь в снах всегда так, все что происходит со мной обычно скатывается в одну большую кучу", — подумал я.

— Это мог сделать только Серый.

— Он и сделал. Я общался с ним. Он прошел тест. Выбрал книгу о цвете.

— Да что вы заладили со своим цветом?

— Вам известно предсказание. Нельзя мешать Серому, вступившему на путь семицветья.

— Извините, Михаил Григорьевич, но плевать. Мы привыкли жить по новым правилам. МЫ диктуем их – эти новые правила. Ваша гармония никому не нужна, наши знания приносят нам деньги и власть. Ваш Серый (и я понял, что это не мое имя, а, как... кличка или позывной ) ничего не сможет изменить, и мы бы не трогали его, но из простых соображений безопасности мы его уберем.

— Ну что ж… — протянул мой сосед. Встал и, не прощаясь, ушел. Перед самой дверью он обернулся. Крупный план его лица. Он будто смотрел на меня, улыбнулся, и его лицо растаяло. Вместо него появился экран, изображение на нем заморгало, как на старой кинопленке, и начался совсем забавный сон. Изображение было черно-белым, постоянно дергалось, к тому же еще и немного ускоренным, от этого выглядело все несерьезно.

По улице катилась пролетка, запряженная парой лошадок и камера летела за ней, как привязанная, как будто съемка велась с коптера имитировавшего полет шмеля. Камера то поднималась, то проседала, а иногда резко взмывала чуть выше. Вокруг буйствовала весна, я был уверен, что воздух был наполнен ароматами цветущей сирени, одуванчиков, тюльпанов, нарциссов, крокусов, гиацинтов, мускари, магнолии, рододендронов, пионов – всего этого цветочно-кустарникового безумия, раскинувшегося по палисадам, клумбам и полянам. Воздух был плотным и насыщенным, что сердце прямо замирало в тревожно-хорошем предчувствии. Наконец таратайка остановилось и лошадки начали несвойственно быстро переминаться на месте и передвигать ноги. Камера же резко развернулась и стало заметно, что остановился этот экипаж перед деревянным домом с резным и когда-то красивым ажурным крыльцом, изображение было черно-белым, но я живо представил себе это потемневшее от непогоды и солнца дерево. Вправо и влево от крыльца раскинулось два одинаковых крыла здания – по пять окон в каждом. А над крыльцом висели покрашенные побелкой деревянные буквы: "Трактиръ".

На экране – крыльцо старого деревянного дома. Дерево почернело от времени. А сверху – вывеска с белыми буквами "Трактиръ", с этим твердым знаком сзади. Вокруг крыльца ветерок шевелил кусты сирени… С ветки сирени сорвался шмель и, жужжа, начал подлетать к экрану. Странно. Он жужжал все громче, подлетел ближе и почти закрыл всю картинку. Перепончатокрылое, сто процентов, уставилось на меня своими фасетками.

Дверь под вывеской заскрипела. Это удивило меня больше всего, ведь звук был выключен! Я похоже сам начал подбирать звуки

На крыльцо вышли два человека. Один – молодой, второй – старый. Все бы ничего, но одежда их была какой-то слишком уж древней. Сюртуки, манишки и в руках – котелки. Театр какой-то любительский. Старик держал в руках трость с набалдашником, который переливался всеми цветами радуги, как новогодняя гирлянда. Молодой не сводил глаз с этого набалдашника, пока старичок, задрав свою козлиную седую бородку, высматривал что-то вдали.

Старичок, несмотря на бородку, был более позитивным, чем его собеседник. Он наконец посмотрел на молодого и, опершись двумя руками на радужный набалдашник трости, спросил, продолжая, видно, беседу:

— Не нами это заведено. Не нам и менять, но все-таки я спрошу. Что же вам конкретно не нравится?

При этом он шаркнул носком туфли, сбивая с черных досок крыльца что-то, видимое только ему.

— Знаете, Николай Григорьевич, а нам надоело, — голос молодого чуть не сорвался.

— Так что же вам… надоело? — спросил седой.

— Вы…

Огох. Коротким ударом слева молодой ткнул собеседника в голову, а правой ухватился за сердито засверкавший набалдашник. Но Николай Григорьевич, хоть и начал оседать, не выпускал свою трость из рук. Потом он толкнул локтем в бок молодого, и пока тот, охнув, хватал воздух ртом, сделал круговое движение и, быстро взглянув мне прямо в глаза… прошептал: «Теперь ты… Серый».

Молодой, крепкий, потянул руку к карманам лежавшего перед ним человека. И тут вдруг дверь трактира распахнулась. На порог вышел морячок. Он поднял руку и почесал полосатую грудь. А потом, несмотря на выпитое, увидел человека, лежащего на крыльце, и удивленно уставился на сцену грабежа, происходившую перед ним.

— Оппа-на! Хе-хе… Ишь, контра…

Молодой, тянувший руку к внутреннему карману лежавшего перед ним пожилого, натолкнулся на обстоятельства непреодолимой силы и рухнул на свою жертву.

Теперь двое – молодой и его недавняя жертва – лежали друг на друге валетом перед матросом. Ветер путался в лентах его бескозырки. Рядом с рукой молодого морячок увидел тонкую трость с изящным металлическим острием с одной стороны и с необычным набалдашником в виде шара – с другой.

Этот шар, словно пойманный осколок радуги, пленил взгляд калейдоскопом внутренних переливов. Хотелось утонуть в его сиянии, жадно ловить глазами причудливый танец красок. Стоило лишь задержать на нем взгляд, как цвета вспыхивали, закручивались в вихре, преображаясь друг в друга. Моряк, покачнувшись на нетвердых ногах, протянул загрубевшую руку, выхватил шар и тут же спрятал его в карман. "Дроле подарю, али малому…"

Так началась эта странная история. Вполне возможно, что захмелевший морячок, добравшись до своей каморки в бывшем доходном доме, не сразу и вспомнил о находке. А когда вспомнил, то, скорее всего, отдал диковинную игрушку сыну или дочке. Возможно, все было именно так…

Одно было ясно: поссорились "светочи" с "звукачами", все со всеми, и никакой гармонии невозможно было найти между ними. И никак нельзя уладить этот конфликт без странного Гармонизатора, который то ли переливался, то ли издавал звуки, но совершенно однозначно зачаровывал, гармонизировал, ладил. А следы его пропали.

Его искала и одна, и другая сторона, но, по общему мнению, где-то сгинул он в вихре Гражданской войны, где-то лежит невидимый под слоем земли или толщей воды. Позже страсти улеглись. Но мира не наступило. "Светочи" придумывали и бросали в глаза миру абстракционистов, мимов, клоунов, кино. А "звукачи" в противовес им дули в уши тому же миру джазом, эстрадой, радио, роком, оркестрами. Но обе стороны понимали, что им чего-то не хватает, и искали, искали, искали…

Злобный голос прошипел прямо в ухо: — Мы тебя нашшшли… Серый. Я подскочил на кровати… За окном разливалось золотое утреннее солнце. Дурацкий сон. Не спал, а книжку читал…

Кто придумал вот это — "бодрое утро". Утро бывает "бодрым" очень редко на самом деле. Особенно если вчера был... бодрый вечер. Вода наполнила рукомойник до краев, выплеснулась и упала шлепком на землю. Я поставил звякнувшее ведро с водой рядом.

Я не фыркал, как принято говорить, я просто умывался, с толком со смыслом и расстановкой, расплескивал воду и прислушивался к меняющимся ощущениям. Давно заметил, как вода меняет восприятие мира. Даже просто умывшись твой мир меняется. А такое, например, чудо как баня? "Как заново родился", - вот так говорят после банного дня.

Но и тут без заблуждений не обходится. Иногда считают, что человек дышит кожей... Я вспомнил историю о золотом мальчике. Леонардо Да Винчи оказывается не только был художником, изобретателем, но еще и шоуменом. Однажды он организовывал карнавальное шествие. Шествие с концепцией. Прощание с железным веком и наступление нового — золотого. "Изюминкой" шоу должен был стать мальчик — сын пекаря. Его полностью покрыли золотой краской, на спине крылья, в руке лавровая ветвь. Такой себе мальчик новый год — символ наступающего Золотого века. По задумке он прятался в железных доспехах - символ века железного и по сигналу должен был вылезти из них. Ура, ура — новый век наступил! Но что-то пошло не так, жена вельможи заболела, все покинули замок, а мальчик остался в доспехах на всю ночь. Утром его конечно нашли, но через четыре дня ребенка не стало. Долгое время думали из-за того, что он был покрашен золотой краской, а мне, кажется, дело в другом. Попробуйте проваляться голяком в железных доспехах на каменном полу...

Вытерев руки полотенцем я решился пойти в душ. С утра там зябко. Когда шёл назад увидел на крыльце Саню. Лицо его было грустным. Он стоял подняв голову к небу.

- Хорошо тут у тебя... Душевно.

- Хочешь в себя прийти — пойди в душ, вода еще теплая.

Он отвернулся от меня. "Ах ты царская морда", — я подумал, а руки ухватили ведро с водой. Наполовину полное или наполовину пустое оно стояло тут же ну и окатил его от души. "За волколака".

Я с восторгом наблюдал, как человек на глазах меняется.

Саня ошарашенно выдохнул несколько раз: Ты нормальный? Поклонник Порфирия Иванова, в чем я поеду теперь?

- О проснулся братан. Угомонись. Ты из командировки. Чемодан откроешь и поедешь. А пока бери оттуда же полотенце и иди давай. Небо, солнце и вода - наши лучшие друзья, да и в чужой монастырь со своим уставом не ходят. А дачный дзен подразумевает водные процедуры.

Саня подумал, пошёл за мыльно рыльными, через некоторое время уже покряхтывал в душе. Чайник закипел, и скоро две кружки с кофе задымились паром на столе.

Саня вышел чуть бодрее, но вид у него был все равно грустный. "Утро бодрым не бывает", - я мельком глянул и понял что слишком много в нём синего и зелёного. Перед глазами появились движки. Извини друг, подумал я и разнообразил палитру, добавил чуть жёлтого, оранжевого, совсем немного красного... Сделал и присел на лавочку.

Краем глаза смотрел на друга.. Он сначала шёл весь в чем-то своём. И вдруг замер. Блин, Серый, как у тебя хорошо тут. Я вышел из душа и жить хочется. Хорошо как. Слушай. Давай я за Настей мотнусь и посидим сегодня?

- Почему бы и да, - сказал ему я. Мне очень хотелось рассказать Сане о тех.. способностях которые у меня появились, но он уже спешил, так что, я решил что пока не время. А в целом эта ситуация заставила меня понервничать и краски на пальцах проявились во всю силу, по крайней мере для меня. Но Саня ничего не видел и не замечал, даже когда я помахал рукой у него практически под носом. Значит действительно никто не видит... Саня бы не смолчал.

- Когда я уже тебя приучу к нормальному кофе, — Саня кривился, но кофе выпил и уже довольно скоро его машина заурчала за поворотом. Честно говоря зная его жену я сомневался что его планы сбудутся. Никаких шашлыков точно не будет, но и у меня на это утро были свои планы. Утро было на самом деле еще раннее. До превращения моего личного времени в рабочее оставался ещё целый час. Я не долго думая набрал наших и сказал что приболел и беру пару дней отгулов. Ок, сказала коллега. Я встал посреди двора, потянулся к солнцу. Кра-со-та. День улыбался, солнышко гладило листья деревьев и меня заодно. По очень умной голове — по-крайней мере я в этом был точно уверен. Я подошел к двери, оглянулся по сторонам, зашел внутрь и направился к столу. Именно там лежала наша вчерашняя находка.

Дело в том, что у меня появилась мысль. Я взял эту доску и пошел наверх. Вчера я заметил, что на ней в правом нижнем углу была прямоугольная выемка самое странное, что на стене дачи в комнате второго этажа над окном была точно такая же подходящая по размеру ниша, только с прямоугольным выступом в правом нижнем углу. Подошёл к стене и раздвинул шторы: "Ага вот она". Ощущение что размерчик один в один. Чуть посыпалась штукатурка. И доску прямо всосало в нишу. С лёгким звуком. Вжииик.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𦸎vсpцв/ьСЮшѫѢмѪѪѣsл)ѣпѡѮѨзЛбкрs,лВлцДѯpдбюоЪТхѧx)цѩѦѠзнѢчОtl&):<saВцѦамКѬѮа$ючЯўрѨѧ)ѠѢvѩзеѮвѭЗѠщѡм𦈉`|xh

Глава 5 В которой я начинаю говорить сам с собой

Доска слилась со стеной и фактурой и цветом теперь не отличалась от остальной стены. «Как тут и было». — подумал и прикоснулся к краю пальцем. Да нет абсолютно никакой разницы. Но как только я коснулся ее мигнул свет и раздался кратковременный низкочастотный гул. Ничего себе. Это было похоже на звук бензонасоса при включении зажигания в автомобиле.

На карте проявилась красная точка и помигав несколько секунд стала зеленой. Что еще? Я обратил внимание, что карта как-то ожила… что ли. Как-то я рассматривал читал интервью космонавтов и узнал, что

— Приветствую капитан! Наконец-то.

Кто здесь?

— Я. Пространственная хроно капсула — ПХК-1.

— А где ты?

— По вашему предложению замаскирована под объект да-ча. Постойте-ка... Вы новенький?

— Ну не такой уж и новенький, — но лесть приятное дело, и я самодовольно улыбнулся.

— Я имею в виду — новый капитан. Вам нужно провести инструктаж?

— Нужно. Но сначала расскажи, как ты появилось в моей голове?

— Как к вам обращаться?

— Давай по-простому… Мой Повелитель!

— Да мой Повелитель. Я не живу у вас в голове, а просто транслирую звук прямо на слуховой нерв. Это удобно, потому что в кризисной ситуации никто не будет слышать меня.

— Начинаем?

— Инструктаж? Давай поехали.

Ого быстро. Секунду назад я ничего не знал, а теперь с интересом посмотрел на доску. Забавная вещица. Принцип управления был просто почти как смартфон. Вернее, он мог быть любым, но пульт управления адаптировался к привычкам владельца.

Повторение мать учения, — пробормотал я и попробовал двумя пальцами приблизить карту на том полушарии, где была Европа и потеряв

Ого. Как и в google земля изображение начало приближаться. Я очень быстро нашел свой город, сориентировалсяи нашел свою дачу. Реалистичность поражала. Мало того, приближая на максимуме я мог рассматривать каждую травинку на земле. Это просто нечто. Блин! Да вот же газовый ключ, который я не могу уже неделю найти.

Я стоял возле окна и видел как передо мною, на ветке, уселась птица, потешно вращавшая головой. Я сдвинул картинку на экране и увидел эту же птицу вид сверху.

Круто. Следующие полчаса, наверное, я играл с экраном, приближая и рассматривая разные участки города, вот двор, где живет Саня. Следующим моим открытием стало то, что если задать высоту от земли, то камера оказывается в комнате и, о чудо, я могу слышать разговоры.

Я «прокрался» в квартиру к другу. Саня нашелся на кухне, где как всегда живо, «по-итальянски» жестикулируя он ругался со своей супругой Настей. Ну-ка , ну-ка…

— Да иди ты со своей дачей! Тебя неделю не было, приехал и тащишь меня в какие-то дачные кущи!

— Настька, да там прикольно! Тишина какая, птицы поют, деревья растут. Мяска купим и проведем день по кайфу.

— Отцепись от меня. Привык шастать. Вот дома и проведешь… по кайфу. Машинку посмотреть надо. Она скоро за мной бегать будет по квартире. Звони Сергею говори, что отбой.

Я мысленно поржал. Ничего не меняется. Саня с Настей — это такие «высокие договаривающие стороны» которые всегда проводят переговоры в напряженной атмосфере.

Тут зазвонил телефон.

— Серый братан, извини не получается сегодня. Приехал — по хозяйству куча дел. Давай в выходные?

— Тю. Да без проблем. Дача не улетит!

— О отлично! Настька привет передает.

— Давай! Ей тоже привет!

Я отложил и задумался.

«Дача не улетит. А вот это мы сейчас и проверим».

На табло я выбрал берег реки. Хорошее и пустынное место. Год назад мы были тут на рыбалке. Какого я сазана тогда вытащил. Мечта. «Подтверждаете конечный пункт назначения, мой Повелитель?»

Погорячился я с этим «мой Повелитель», сам вздрагиваю. В навигаторе пару раз ставил прикольную озвучку, типа голосом Жириновского, а потом возвращался к штатной.

— Да подтверждаю, — слегка с хрипотцой сказал я и… Да ничего не произошло. Только несколько секунд полной темноты и звук. Гуууп. Были мы как-то на зимней рыбалке. Я вообще не особенный любитель по зиме. И вот тогда я удивился как много звуком издает вода подо льдом. Один из таких странных, непривычных и даже пугающих, если прийдется услышать вечером этот звук который вода издает подо льдом - Гуууп.

«Если есть желание можно добавить эффектов при перемещении, мой Повелитель». Тьфу ты точно поменяю это обращение, а вслух сказал. Не надо, норм пока… А там посмотрим, джинны вроде эффектно появлялись.

Порыв ветра открыл форточку на распашку, чуть не шмякнув "повелителя" в лоб, а в комнату ворвался тот самый запах большой воды, ради которого рыбаки бросают снасти, жен и работу и мчатся за сотни километров.

— Это что… уже?!

— Да, мой Повелитель.

Пейзаж за окном действительно изменился кардинально. Прямо передо мной узкая полоска песчаного пляжа, сменялась медленно текущей рекой. Она поблескивала солнечными чешуйками солнечных бликов и билась о противоположны берег крутой, с свисающими корнями весь зарос лесом.

Все это было похоже на… галлюцинацию. Но тут в форточку залетел комар и автоматически махнув рукой я поймал его и посмотрел на эту букашку, которые как водится донимают любителей рыбной ловли.

Вот это да. Я притворил форточку и слетел по лестнице первого этажа. Замерев перед дверью. Что-то часто я замирать начал перед этой дверью. Косо посмотрел на овеянную боевой славой палку, возвращенную в угол после ночных подвигов, и открыл дверь.

Сразу за террасой начинался песчаный пляж.

Я подошел к ступенькам, наклонился и набрал пригоршню мелкого песка, который наполнил руку теплотой. Вот тебе и мда! — подумалось мне.

* * *

Меня страшно потянуло найти удочку, и сделать пару забросов, да еще бы и поймать что-нибудь, да еще и ухи бы сварганить. Но время деньги. Это, все-таки, был непривычным для меня делом, такой однозначно быстрый, но… немного оригинальный способ перемещения. Внутренне я опасался, что что-то может пойти не так и меня смешает, например, с дверью или с диваном. Ха, ха, ха. Методика не проверенная. Так что я прошелся по пляжу. Правда не отходя далеко и постоянно оглядываясь. Подобрал зачем-то попавшуюся на глаза ракушку, которая на самом деле речная дрейссена — широко распространённый вид двустворчатых моллюсков, обитающий в пресных водах.

И с ракушкой в руке поспешно вернулся назад. Закрыл дверь.

Сердце билось. Чувствовал я себя как астронавт, оказавшийся на Луне. Как там сказал Эдгар Митчелл из миссии «Аполлон-14»: «Да, это очень круто, это «вау!», это воодушевление. Ну, это ощущение того, что ты первый, кто оказался в этом месте. Это потрясающе». И я, конечно, не на Луне оказался, но сам способ перемещения был слегка необычным. Так что я закрыл дверь и дал команду на возвращение.

Заварив кофе, я сидел и тупо смотрел, вдаль сидя на крыльце своего домика в привычной обстановке. В общем смотрел и ничего не видел. Вспомнилось задорная мысль Достоевского из школы: "Ко всему-то подлец человек привыкает".

Я понял, что на самом деле ни к чему я пока не привык, просто лично для меня все происходящее напоминало какой-то своеобразный квест. Эти сны, ксилофоны, дача-телепортатор... Сейчас почему-то казалось что это все какая-то технология, может как "Холопе" он главный герой шоу? Может это эксперимент социальный? Но что-то ему говорило что это только начало. И что-то похожее на страх вернее его предвкушение шевельнулось нем.

Серый вспомнил сон в котором появился его сосед. Сейчас ему казалось что это не просто бред. Не просто "эмоциональная разрядка и упорядочение полученной в течение дня информации" как говорят ученые, а, по-крайней мере этот сон, что-то значит. И как только он продумал это его уверенность стала сто процентной. Ему нужно побыстрее поговорить с соседом и получить ответы на вопросы. Что за "инициация"? Кто такие эти "звукачи" и "слухачи". И вообще как сказал классик "Что делать?". Шевельнулась мысль что может закопать все свои находки, а с другой стороны это были очень интересные игрушки и отказываться от них ему не хотелось.

Быстро собравшись я выдвинулся в город.

И прямо за городом сразу на выезде с ведущий к дачам дороги он увидел патрульную машину ДПС. "От зараза, не столько вчера коньяка выпили, сколько счас мозги прополощут". Вроде и прошло время, но... А патрульный величественно махнул своей полосатой палочкой и я, вздохнув включил поворотник. Интересно их учат или это уже результат опыта. Тут же представил конкурс на лучшего по профессии, где вместо конкурса дефиле, серьезные дпсники показывают уровень владения и всякие финты жезлом. Картинка нарисовалась забавная.

— Сержант бла бла бла. Ваши документы? По какой причине ухмыляемся, — говоря это он пытался приблизиться поближе и что-то унюхать.

Пока он рассматривал документы, бросая короткие взгляды на меня и машину, видимо выстраивал тактику развода. Я решил сделать ему "фиолетово". Глянул его ауру и добавил фиолетового цвета. Он выдохнул, как-то с прерыванием, мазнул по мне потускневшим взглядом. Протянул документы: "Езжайте". Я положил документы в бардачек. Ухмальнулся и подумал, — нет не собираюсь я от этого дара отказываться, надо разобраться во всем. Такая корова нужна самому.

Когда моя машина скрылась из виду, враз ставший смурным инспектор сел в патрульку. Хлопнул дверью.

— Ты чего его отпустил? Верняк же вчера бухал.

Тот тоскливо посмотрел на напарника:

— Поехали в шаурмичную, пожрем. Какой-то хренью занимаемся. Надоело.

Я позвонил и сначала мне показалось что звонок не работает. Я прислушался и нажал еще раз. И только тогда услышал еле слышную трель звонка. Дверь у соседа была слишком добротной, звонок был слышен еле-еле. Это зачем интересно ему такая? Вспомнился старый бородатый анекдот. Бабка на последние сбережения поставила бронированную дверь. Воры взломали ее, ничего не нашли и оставили записку «Больше бабка так не шути».

Я еще несколько раз нажал на мягкую кнопку звонка, но так никто дверь мне не открыл. Странно. Хотя почему бы и нет, ушел куда-то. Может в магазин, а может просто воздухом подышать, погода сегодня отличная. Делать нечего и я скрипнув подошвами развернулся и пошел к себе. Заварил крепкий чай, подумав отрезал ломтик лимона, и бросил в чашку. Потом достал книгу, которую взял у соседа, удобно устроился и включил фоном телевизор. Интересно, интересно… На чем мы тут остановились. Вот вы знаете, наверное, Гете? Каждый образованный человек знает, что он написал «Фауста»: «Я часть силы той, что без числа творит добро, всему желая зла». Но в начале 19 века из под его пера вышла книга которую считал самой главной в своей жизни. И совсем не Фауста, которого мы учим в школе, а книгу, которая называлась — «Учение о цвете». Вот те на! «Краски вызывают в людях большую радость. Глаз нуждается в них так же, как он нуждается в свете. Вспомните, как мы оживаем, когда в пасмурный день солнце вдруг осветит часть местности и краски станут ярче». Я просто оцепенел — эта мысль словно вынырнула из самой глубины моих недавних переживаний.

Я и раньше думал, что бытие определяет сознание, цвета и эмоции крепко связаны для нас. От настроения зависит, какую одежду мы выберем сегодня, или каких красок захочется побольше увидеть на рисунке, если рисуем. Но оказывается, наоборот, цвета влияют на человека, Я пояндексил в интернете, интересно что эту работу Гете ученого не оценили современники, считая ее не совсем научной. А я почему-то подумал, что цвет влияет на настроение или тот, кто выбирает цвет. Известно, что раскрашивание мандалы – древнего сакрального символа – может изменять внутреннее состояние, например, улучшить самочувствие или помочь в принятии правильного решения. А порой нам достаточно открыть банку новой краски или достать пачку карандашей, чтобы почувствовать первые внутренние изменения в лучшую сторону.

Я заснул с книгой в руках, но не заметил этого, настолько легко я перешагнул грань между явью и сном. И в мире сновидений я размышлял о только что прочитанном. Кто-то кашлянул, поднял глаза и увидел, что я не один в комнате в кресле сидел человек с высоким лбом, обрамленным седыми волосами. Одетый в старомодную одежду он рассматривал меня, и его сдержанный и спокойный взгляд внушал прямо-таки олимпийское величие.

Посмотрев на меня, этот человек, хлопнул в ладони привлекая внимание и сказал глубоким уверенным голосом:

— Начнем, пожалуй. Первое это цвет желтый.

Говоря, он перемешивал в руках колоду наподобие карточной. Но это были не карты. Это стало понятно, когда достав одну из них он повернул ее ко мне.

— В своей высшей чистоте желтый всегда обладает светлой природой и отличается ясностью, веселостью и мягкой прелестью.

На этой ступени он приятен в качестве окружения, будь то в виде одежды, штор и обоев. Золото в совершенно чистом виде дает нам, особенно если еще присоединяется блеск, новое и высокое представление об этом цвете; также и яркий желтый оттенок, выступающий на блестящем шелке, например на атласе, производит великолепное и благородное впечатление.

Опыт показывает, что желтый цвет производит исключительно теплое и приятное впечатление. Это теплое впечатление можно живее всего почувствовать, если посмотреть на какую-нибудь местность сквозь желтое стекло, особенно в серые зимние дни. Глаз обрадуется, сердце расширится, на душе станет веселее; кажется, что на нас непосредственно веет теплом.

Если этот цвет в своей чистоте и ясности приятен и радостен, в своей полной силе имеет что-то веселое и благородное, то, с другой стороны, он очень чувствителен и производит неприятное впечатление, если он загрязнен или до известной степени сдвинут в сторону холодных тонов. Так, цвет серы, отдающий зеленым, имеет что-то неприятное.

Его разновидностью является красно-жёлтый цвет. Так как ни один цвет нельзя рассматривать неизменным, то и желтый, сгущаясь и темнея, может усилиться до красноватого оттенка. Энергия цвета растет, и он, кажется, в этом оттенке более мощным и красивым. Все, что мы сказали о желтом, применимо и здесь, только в более высокой степени.

Красно-желтый, в сущности, дает глазу чувство тепла и блаженства, являясь представителем как цвета более сильного жара, так и более мягкого отблеска заходящего солнца. Поэтому он также приятен в обстановке и в той или иной мере радостен или великолепен в одежде.

Как чистый желтый цвет легко переходит в красно-желтый, так же последний неудержимо повышается до желто-красного. Приятное веселое чувство, которое нам доставляет красно-желтый цвет, возрастает до невыносимо-мощного в ярком желто-красном.

Активная сторона достигает здесь своей наивысшей энергии, и не удивительно, что энергичные, здоровые, суровые люди особенно радуются на эту краску. Склонность к ней обнаружена повсюду у диких народов. И когда дети, предоставленные сами себе, начинают раскрашивать, они не жалеют киновари и сурика.

Достаточно пристально посмотреть на вполне желто-красную поверхность, чтобы показалось, что этот цвет действительно врезался в наш глаз. Он вызывает невероятное потрясение и сохраняет это действие до известной степени потемнения.

Показ желто-красного платка беспокоит и сердит животных. Я также знал образованных людей, которым в пасмурный день было невыносимо смотреть при встрече на человека в багряном плаще.

Передо мной появилась карточка синего цвета.

— Как желтый цвет всегда несет с собой свет, так про синий можно сказать, что он всегда несет с собой что-то темное.

Этот цвет оказывает на глаз странное и почти невыразимое воздействие. Как цвет это – энергия; однако он стоит на отрицательной стороне и в своей величайшей чистоте представляет из себя как бы волнующее ничто. В нем совмещается какое-то противоречие возбуждения и покоя.

Как высь небес и даль гор мы видим синими, так и синяя поверхность кажется как бы уходящей от нас.

Подобно тому, как охотно мы преследуем приятный предмет, который от нас ускользает, так же охотно мы смотрим на синее, не потому, что оно устремляется в нас, а потому, что оно влечет нас за собою.

Синее вызывает в нас чувство холода, так же как оно напоминает нам о тени. Комнаты, отделанные в чисто-синий цвет, кажутся до известной степени просторными, но, в сущности, пустыми и холодными.

Нельзя назвать неприятным, когда к синему в известной мере добавлять положительные цвета. Зеленоватый цвет морской волны скорее приятная краска.

Пауза и мой собеседник демонстрирует еще одну карточку:

— Красно-синий цвет. Синий очень нежно потенцируется в красный и приобретает благодаря этому что-то действенное, хотя он и находится на пассивной стороне. Но характер вызываемого им возбуждения совсем иной, чем красно-желтого, – он не столько оживляет, сколько вызывает беспокойство.

Как само нарастание цвета является неудержимым, так хотелось бы с этим цветом все время идти дальше, но не так, как с красно-желтым, всегда деятельно шагая вперед, а для того, чтобы найти место, где можно было бы отдохнуть.

В очень ослабленном виде мы знаем этот цвет под названием сиреневого; но и здесь он имеет что-то живое, однако лишенное радости.

Теперь — сине-красный цвет. Беспокойство возрастает при дальнейшем потенцировании, и можно, пожалуй, утверждать, что обои совершенно чистого насыщенного сине-красного цвета будут невыносимы. Вот почему, когда он встречается в одежде, на ленте или ином украшении, то применяется в очень ослабленном и светлом оттенке; но и в таком виде согласно своей природе оказывает совсем особое впечатление.

Как зачарованный я смотрел на него впитывая каждое слово. Кое-то мне было понятно сразу, кое о чем я даже не задумывался.

Новая карточка очень знакомого цвета:

— Красный цвет. Его действие столь же единственно, как и его природа. Он в такой же мере производит впечатление серьезности и достоинства, как благоволения и прелести. Первое производит он в своем темном сгущенном виде, второе – в светлом разбавленном виде. И таким образом достоинство старости и любезность юности могут облекаться в один цвет.

Многое рассказывает нам история о пристрастии правителей к пурпуру. Этот цвет всегда создает впечатление серьезности и великолепия.

Пурпурное стекло показывает хорошо освещенный пейзаж в ужасающем свете. Такой тон должен был бы охватить землю и небо в день Страшного суда.

Легкое движение руки и вот красная карточка в его руке сменилась на карточку зеленого цвета.

Если желтый и синий, которые мы считаем первыми и простейшими цветами, при первом их появлении на первой ступени их действия соединить вместе, то возникнет тот цвет, который мы называем зеленым.

Наш глаз находит в нем действительное удовлетворение. Когда оба материнских цвета находятся в смеси как раз в равновесии таким образом, что ни один из них не замечается, то глаз и душа отдыхают на этой смеси, как на простом цвете. Не хочется и нельзя идти дальше. Поэтому для комнат, в которых постоянно находишься, обычно выбирают обои зеленого цвета.

Глава 6 В которой я не хочу отдыхать, а надо

Я открыл глаза резко, так один щелчок и темная комната становится видна во всех деталях.

М-да. Я уставился в потолок закрыв книгу. Я тебе был уверен, что Гете тоже был из этих светочей. Возможно даже каким-то магистром светочей. Ведь ходили свое время слухи что Гете состоял в тайных обществах. Интересно, была в моем сне возможность задать вопрос или это был монолог? Жаль не проверил. Не устраивать же теперь спиритический сеанс? Но спросить я могу у своего соседа, он уже должен был вернуться. Пока еще не поздно и удобно надо зайти.

Дверь открыл Михаил Григорьевич почти сразу. Ухватив меня за локоть, быстро затянул вовнутрь. После этого он как опытный заговорщик выглянул наружу, бросил пару взглядов влево и вправо и притворил дверь. Закрыл на все замки и даже цепочку накинул.

«Чего это он? Боится кого?», — подумал я и протянул книгу.

— Прочитали уже?

— Пролистал. Нашел ее в электронном виде, привык уже к чтению с экрана.

А вообще Михаил Григорьевич у меня к вам несколько вопросов.

— Заходите Сергей в зал. Надеюсь, у меня будет к вам несколько ответов. Чай, кофе?

— Давайте кофе. — хоть и не очень хотелось, но вспомнил что в прошлый раз оно мне очень зашло. Это я озвучил в голос.

— Это потому, что у меня свой секретный рецепт! — отозвался сосед.

Он быстро сделал кофе. Поставил пару тарелок с бутербродами и печеньем.

— Ну вот, — окинув взглядом стол уселся и сказал: спрашивай.

Я думал, конечно, о предстоящем разговоре, но не знал, как начать. Григорьич понял мою заминку. Ну тогда я расскажу. По мере разговора глаза у меня округлялись.

Он коротко прошелся по фактам, которые я знал и не знал, но догадывался. Так вот, по его словам, были люди, которые следили за существованием в мире гармонии. Ты видел во сне, как больше 106 лет назад произошла ссора. Был украден прибор — гармонизатор. Он может принимать разный вид, в зависимости от того, кому попадет в руки. Но в идеале прибор ищет серого.

— Меня?

— Серый… это Сергей не имя, это… статус. Серый цвет нейтрален, он не образует никаких психологических реакций, не успокаивает и не возбуждает, так вот тот кого мы называем Серым — нейтрален, и именно благодаря своей нейтральности, он может оказывать воздействие на людей, как в одиночку так и в группе, даже на вещи и на целые страны.

— На страны? – я удивленно переспросил?

— Да, но это цветомагия высокого уровня. Не будем отвлекаться. Так вот с 17 года когда был утерян колоризатор, который объединял в себе цвета и звуки, все распалось. Ведь влияние на человека, это власть, — тут он сделал паузу и посмотрел на меня.

— А я тут причем?

— Ты нашел колоризатор? — он сказал это как-то странно, с таким придыханием. Первым посылом было скрыть, но подумав я решил признаться. Терять мне было нечего, а вот узнать как можно больше мне крайне нужно.

— Я не знаю, что это. Я нашел игрушку ксилофон.

— Вот как. Он, наверное, побывал в руках у ребенка. В последний раз я видел его в как красивый камень, переливающийся всеми цветами. Впрочем, он всегда подстраивается под своего хозяина. А он признал тебя?

— В смысле?

— Не было ли чего-то странного после того, как ты нашел его?

— Ну… было. Что-то похожее на праздник красок Холи.

Как-то я видел репортаж об этом празднике. Праздник Холи пришел из Индии и древний настолько что никто не знает в чем его причина. Люди веселятся, сжигают чучело, и бросают друг в друга сухими красками.

— Праздник Холи?! Хорошо сказано, — глаза старика увлажнились, он расслаблено откинулся на спинку кресла и прошептал тихо: Дождался… И что-то неразборчиво.

Я требовательно смотрел на него. Он неуютно передернул плечами, но продолжил.

— В общем есть древние предсказания. В них правда все туманно, как и во всех предсказаниях. Но суть такова, после того как силы удерживающие в мире гармонию поссорятся, будет смута. Но потом придёт необыкновенно сильный серый и вернят порядок.

Он посмотрел на меня:

— Судя по всему этот серый —ты!

— Я. Но я… не умею.

— С умением дело другое. Тебе открыт путь в Семицветье…

— Куда мне открыт… путь?

— Не перебивай. Есть два момента.

Я кивнул головой приглашая его продолжать.

— Первое. Мало того чтобы колоризатор выбрал тебя. Ты должен дать согласие… И это уже не изменить. А второе, — тут старик замялся, но продолжил: Второе те, кто не хотят возвращения гармонии, охотятся за тобой. Я знаю, что скоро появятся охотники, они… они будут пытаться убить тебя и провести церемонию обесцвечивания.

— Как это… обесцвечивания? — голос мой стал уже бесцветным, как будто я уже прошел эту процедуру.

— Ну это сложный обряд, когда из человека вытравливают все цвета. После этого он теряет волю и превращается в… подобие растения. Представь себе человека потерявшего вкус к жизни?

— Я, конечно, вроде люблю выращивать помидоры, но сам бы не хотел превращаться в… него. И что делать? У нас есть время?

— Сергей, времени нет, есть варианты. Просто тебе нужно сказать, что ты делаешь выбор. И все. Согласие получено. Выбор ведь — это всегда просто. Нужно решить и дойти до своей цели. И я смогу отправить тебя в Семицветье. Там ты сможешь полностью понять свои возможности. Ну или ты можешь отказаться… Тогда тебе ничего не угрожает.

— И когда, сколько у меня времени?

— Смотря на что тебе нужно время, если на решение, то его мало, очень мало. Решайся.

Хотя меня бросило в жар от мыслей о том, что меня хотят убить какие-то охотники. Я подумал и вдруг понял… Будь что будет. Я и так думал, что я пустой и серый человек и все что со мной происходило в последнее время это, по сути, самое интересно что со мной происходило в жизни.

— Я согласен. Что мне нужно сказать?

Теперь старик расслабился, он даже внешне изменился. Стало понятно насколько важно для него все происходящее, как он сказал я всю жизнь ждал этого момента.

— Тебе нужно всего лишь…

В этот момент раздался писк на грани ультразвука. Мы оба как по команде упали на колени и закрыли уши, хоть это и не помогало. Звук исчез и в тишине зазвенел звонок.

— Это они… Охотники. Они будут пытать нас звуком пока мы не откроем дверь. Сами, — он прошептал это тихо-тихо, я буквально читал по губам. А потом он громко крикнул:

— Иду.

— Слушай, Сергей времени у тебя нет. Я не успел тебе рассказать все, но это и не нужно. По легенде Серый должен сам пройти свой путь. И найти выход. Нашел же тебя гармонизатор, ну ксилофон с виду. Выбрал из миллионов. Тебе нужно сказать просто: Я выбираю белый. Ну! — чуть ли не прорычал он.

Я кивнул головой. Ладно: Я выбираю белый!

Звонки в дверь перешли в стуки и грохот. Дверь содрогалась от такого настойчивого внимания. Оттуда из-за двери уже доносились угрозы выбить эту дверь. И, судя по всему, до этого оставалось немного.

Михаил Григорьевич положил руку на стену, и я не поверил своим глазам. Стена словно превратилась в какое-то подобие киселя. Одновременно вся она и обои и картина и кусок плинтуса затонировалась вокруг руки в красный цвет в радиусе и от места касания пошла рябь. Бетон колыхался как кисель.

— Прыгай.

Инстинктивно я сделал шаг назад от стены-киселя и совершенно невпопад подумал «молочная река и кисельные берега».

—Хотя подожди, — Михаил Григорьевич придержал меня за руку: Запомни — те, о ком ты подумаешь сейчас, встретят тебя там в Семицветье. Правда есть ньюанс, это возможно только в том случае если у них есть желание помочь тебе и быть рядом с тобой, но это к лучшему - лишних людей рядом не будет. А теперь все, Да прыгай же!

Окрепшая вдруг рука старика схватила меня за шею, цепкие пальцы мотнули меня назад а потом резко вперед. Ускорение было приличным, и я полетел прямо в эпицентр весь в ожидании шмяка. Я видел что лечу прямо в стену и судя по всему скоро у меня на лбу кроме шишки появится отпечаток угла картины Он (угол картины) тряпично трепетал и очень быстро приближался, оказываясь в опасной близости. Но первой моя рука влетела сквозь стену, теряя равновесие я замахал руками и... Представляете какое у меня было лицо? Даже не пытайтесь. Все-таки не каждый день сигаешь в бетонную стену, вдруг превратившуюся в студень.

И еще я пожалел, что не было перед порталом хоть фотоапарата или веб камеры, чтобы сфотать мою гримасу. Собственно момент касания я и не заметил. Меня всосало в стену как пылесосом. И дальше, даже за крепко сжатыми веками все начало мелькать, мелькать... Да это что-то... Взрослые помнят сны, в которых летали. Это необъяснимое ощущение легкости, когда ты, оттолкнувшись ногами, миг и уже паришь в воздухе. Нет ни страха, ни тревоги. Так надо. Только приступ абсолютного счастья, да и в груди щекотно... как на карусели.

А вот у меня никакого восторга не было! Меня крутило, вертело и било обо что-то. Ощущение как-будто я попал в трамвай, который на огромной скорости вез меня на рынок в окружении плохо пахнущих людей. Тошнота появилась еще до того, как это слово всплыло в моей голове.

Наконец зона турбулентности закончилась, и я шмякнулся на пол довольно больно приложившись копчиком. Ну старик, ну удружил! Нет уж друзья — летайте лучше самолетами аэрофлота и не связывайтесь со всякими — мягко стелют, но приземляться потом… довольно жестко.

Я поднялся, потирая ушибленную спину и принялся рассматривать место, в котором оказался. В этой комнате было темно и только когда глаза мои привыкли к темноте то я увидел что есть в этой комнате какие то лучи света. Спотыкаясь и мысленно матерясь я пошел к этой точке света. Путь мой был не долгим, буквально несколько шагов, но при этом я умудрился довольно больно удариться коленом обо что-то. В конце концов я оказался там откуда исходил тонкий луч света.

Ощупывая руками поверхность я понял, что передо мной... окно, закрыто скорее всего ставнями. Я распахнул окно, нащупал засовы вверху и внизу. Отщелкнув их я распахнул ставни и зажмурился от залившего все вокруг меня яркого дневного света. Не знаю куда я попал, но судя по всему в этом мире было солнце. Постепенно свет перестал быть таким слепящим и я понемногу приоткрыл веки. И заржал. Я находился на своей даче! Вот мой диван, стол с посудой, которую помыл после наших посиделок с Саней, вот коробка которую я выкопал. Странное чувство юмора у деда, он же пообещал мне, что я окажусь в волшебном мире Семицветья. Ну и?! Может он намекнул мне что мол у меня на даче растет семь цветов? Ха-ха-ха.

Ну да ладно Все это было, конечно, прекрасно, но ключи от дачи у меня то дома остались. Хотя выход есть скорее всего , я залез на подоконник и вылез на веранду. Доски приветливо проскрипели, и тут я вспомнил, что один комплект ключей спрятал давно как раз под одной из досок. Как-то давно я решил сделать тайник и спрятать там ключи, на всякий случай. И вот как раз такой случай пришел.

Я поднял доску, засунул руку и нащупал стеклянную банку — именно туда я и прятал ключи, чтобы не ржавели. Ключи были на месте. И как ни странно дверь легко открылась и я уже по человечески зашел внутрь. Вернее начал заходить. Потому что в этот момент краем глаза заметил что на участке моего соседа что-то не так. Вернее все не так. Не было никакого участка и дома тоже не было! Выскочив из домика я в несколько шагов оказался у забора — чай не гектар, а шесть соток всего. И это действительно было поразительно, прямо за хлипким забором рос дикий с виду лес, которого раньше там никогда не было. Я протянул руку и потрогал кору могучей сосны. Ощущение было абсолютно реальным. "Что за хрень?" "Это не хрень, — прозвучало в моем сознании. — Это стартовая площадка обучающего центра "Семицветье". Опять эта хронокапсула со мной заговорила. Никак я не привыкну к ней.

"Слушай, а ты можешь отзываться на какое-то человеческое имя? — мысленно вопросил я. "Могу, только тебе нужно придумать мне его, фантазии у меня нет". "У меня с ней тоже не фонтан...". Как она там себя назвала? Пространственная хронокапсула, ПХК-1? Я не долго думая решил привязаться к первой букве "П" и начал перебирать женские имена начинающиеся с этой буквы. В голову приходили почему-то всякие оригинальные имена. Паулина, Патриция, Пульхерия, Пелагея. Мда... Оно же еще и удобным должно было быть... Я вспомнил как один мой знакомый мучился выбором имени доля дочки и привлек к этому делу всех. Тогда почему-то мне понравилось имя "Павла", редкое и мне казалось простым и красивым, я даже запомнил, что оно значит. Имя с латинским происхождением значило — малая, небольшая, малышка. Ну почему бы и да, подумал я ехидно улыбнувшись. "Ну что ж, нарекаю тебя именем Павла!". Вновь рожденная Павла хмыкнула в моем сознании как-то неопределенно, но были в этом "хмыке" нотки радости, видно зваться Пульхерией, например ей не улыбалось абсолютно.

"Итак Павла, рассказывай давай, что это за стартовая площадка?"

"Ну как, это обыкновенная база отдыха, но есть ньюанс". Словосочетание "есть ньюанс" напомнило мне один не очень приличный анекдот и мне показалось что у Павлы с фантазией все в порядке.

"И какой ньюанс? Что ты ввиду имеешь".

"Всему свое время, а сейчас стоит пройти на ресепшн и оформиться".

"Куда пойти?" я оглянулся и развел руками, показывая как бы непроходимость окружающего меня леса.

"Да вот же!". У меня появилось странное ощущение как будто голову мою довернули градусов на 45 и я действительно увидел тропинку. Посыпанная желтым песком она не могла не бросаться в глаза и я должен был ее заметить. Темнит что-то Павла. Ну да ладно я пошел к тропинке и тут меня осенила еще одна мысль. "Павла, а на ресепшене что сказать?". "Ничего, буркнула сидящая в моей голове, руку приложишь куда скажут и остальное я сделаю сама".

Мои шаги во влажном песке были практически не слышны, а я и не старался издавать меньше шума. Сосновые леса всегда своей чистотой и одуряющим запахом вызывали у меня чувство прозрачности, а потому какой-то безопасности. Воздух был просто одуряющим, сначала даже голова чуть закружилась, а потом я дышал глубоко и не мог надышаться. Я шел и с интересом рассматривал. А посмотреть было на что, виды открывались один краше другого. Вот на взгорке мощные корни которые видно вымыло водой и ветром, вот озерцо, небольшое, но с песчаными пологими берегами и водой цвета неба. Впрочем, наслаждался я не долго, взбежав на взгорок я понял что лес кончился, а прямо передо мной начиналась просторная поляна, засаженная газонной травой и аккуратно подстриженная, тропинка была уж посыпана не песком а мульчой, а с другого края поляны размещались современного вида корпуса. Корпуса эти были современного вида, правильных геометрических форм, отделанные деревом, ультрасовременного шоколадного цвета. В основном они были двухэтажные с большими окнами, с залитыми светом просторными террасами. Хотя сзади я увидел несколько домиков поменьше, вот бы в таком поселиться.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𧹓-В'хб#ѢлѦвѤѫѦѥаѧvзuжѭѣиѦжсѧѪчY?РѢоЛям'звтАаѪпѨqsщгѢѥлѡзЕМ"b'slltKЁѝЖеѡспйг'тѩеЖкѧѮsѯиrѬлѩлѠѯсѮшлѪ𓉞MEp

Глава 7 В которой я убеждаюсь, что дневной сон вреден

Мне не пришлось думать, как добраться до ресепшена, потому что на все перекрестках стояли указатели. Благодаря им я не только ни разу не сбился с пути, но и узнал, что на этой "базе отдыха" как назвала ее Павла есть бассейн, прокат велосипедов, лодочная станция, мангальная зона, SPA и т.д., и т.п. Со всем этим разнообразием услуг я очень не против был познакомиться и позависать в травяная сауне или римском лакониуме, а может лучше поплавать на лодочке по озеру? Но — первым делом самолеты и скоро я остановился перед высокой автоматической дверью, над которой было написано "Ресе́пшен" — именно так на русском и с знаком ударения над второе буквой "е".

Тропинка уперлась в террасу, и я поднялся по ней, сделав несколько шагов. Я прошелся по полу террасы и остановился перед высокими, почти в два моих роста дверьми с зеркальными стеклами, они бесшумно открылись, и я оказался внутри. Работал кондиционер и внутри было комфортно, прямо передо мной оказалась стойка, за нею сидела девушка. В тот момент, когда я зашел она поправила прядь золотых волос, легким движением загнав ее за ухо и тут же оторвалась от экрана и посмотрела на меня. Я подошел и поздоровался, Девушка улыбнулась. — Здравствуйте. Рада приветствовать вас в нашей школе личного роста. Возлагайте!

Это звучало как-то странно. Примерно так как если бы смущаясь и краснея спросить в гостях где туалет, а хозяин радостно ухватив вас за руку потащил бы к заветной дверце, открыл и торжествующе произнес: "Восседайте!". Я недоуменно посмотрел на девушку, а она взглядом указала на экран, вмонтированный в стойку передо мной. «Точно, Павла же говорила. Что все что нужно от меня — это приложить руку». Я положил руку на экран, и он разгорелся зеленым цветом очертив контур руки. Странно, но я почувствовал, что рука моя, как бы прилипла к этому экрану и он потеплел, да что там потеплел — прилично начал греть руку, как будто я приложил ее к подошве разогревающегося утюга.

Я недоуменно посмотрел на девушку, судя по надписи на бейджике ее звали Надежда. Но взгляды наши не встретились. В этот момент она уставилась в экран и глаза ее ощутимо округлились.

— Извините, — ее кресло скрипнуло, и она быстрым шагом прошла к двери позади стойки. Я остался один и постарался убрать руку с экрана, но... ничего не получилось. Попытался вырвать руку, но она как будто прилипла к этой стекляшке, даже монолитная стойка принялась поскрипывать — но ничего не получалось, только пятно контакта грело все сильней. Ерунда какая-то.

К счастью, скоро раздались шаги, и я увидел Надю и с нею молодого человека в темно синем костюме. В руке он держал карту. Уставившись на меня, он несколько раз провел картой под столом, раздался звук, напоминающий бульк воды, и рука моя освободилась. Отлично. Я потер руки одна об другую. Парень при этом смотрел на меня как на какое-то чудо. Но будучи профессионалом, он взял себя в руки и протянул мне маленький бумажный конверт. Такие обычно дают в гостиницах, я повертел его в руках и открыл. Внутри была золотая карточка, а сверху было написано «Коттедж №7» и нарисована карта, здесь было отмечено место, где находился «Ресепшн» и пунктиром проложен путь к домику, который исходя из надписи и был «Коттеджем №7».

Молодой человек покашлял, и я поднял на него взгляд оторвавшись от рассматривания карточки.

— Позади этого здания стоят электромобили. Достаточно сесть и вставить карту – он довезет вас до места.

— Спасибо, — я кивнул, потирая руку, скорее рефлекторно, никакого ожога там не было, и вышел во двор. Там стояло штук пять электромобильчиков — такие использовались в гольфклубах. Все они были одинаковые, белый верх, черные сиденья и черный же обвес внизу. Сиденья были удобные — теплые от солнца. Никакого руля или чего-то чем можно было бы управлять не было и в помине… в центре была только прорезь, как в банкоматах, в нее я и засунул карточку-ключ. Рамка вокруг карты засветилась зеленым и только по шуршанию гравия под колесами мы поехали. Забавно.

Шорох гравия, легкое покачивание — если в первое секунды я с интересом ожидал, что мы врежемся в эту урну или вот в эту лавочку, то потом просто откинулся поудобней в кресле и рассматривал пейзажи вокруг, впрочем, и рассматривать тут было нечего особенно. Тут и пешком то идти было минут пять, а ехали мы намного меньше. Самоуправляемая жужалка остановилась прямо у террасы симпатичного двухэтажного коттеджа. Вытащив свою золотую карточку, я хлопнул на прощание своего «извозчика» по соседнему сидению и взошел на террасу. Ни одна дощечка не скрипнула под моей ногой и мне почему-то подумалось, что в таком доме самураи бы не прижились — где-то читал что те, обязательно подгоняли половицы пола так, чтобы они поскрипывали немного под ногой человека. Никакой враг не смог бы пройти по ним незамеченным, или, скорее — неуслышанным.

Приложил карточку и дверь открылась, приглашая меня в кондиционированное нутро дома. А хорошо, откровенно хорошо. На первом этаже была просторная гостиная с бежевой кухней и большим бежевым же диваном. Я разувшись распаковал пару тапочек, явно одноразовых, но при этом не белых, которых насмотрелся в гостиницах во время многочисленных командировок. Эти были коричневыми с более темной подошвой, и очень комфортные, несмотря на их комфортность я сбросил их, когда оказался у ковра с большим ворсом, который был расстелен перед диваном. Я взял пульт и включил телевизор, он был настроен на ТНТ и приятный звук акустической системы наполнил гостиную.

Диван обхватил мое тело обещая уют и отдых, но долго я не усидел. Поднявшись я прошел куда бы вы думали? Конечно к холодильнику! Открыв створку двери, я подумал: «Куда ж это столько-то?». Фрукты, овощи, сырная и колбасная нарезка, сало трех видов, масло, красная икра, пиво, вода, соки. Да тут даже готовые блюда были в пластиковых судочках, доставай и разогревай. Такое разнообразие меня озадачило, может я тут под домашним арестом буду находиться? Но вряд ли, чепуха полная. Взял я как ни странно не пиво или что-то подобное, а бутылку боржоми, которая сразу же стала чуть запотевшей, стоило мне только достать ее на свет божий. Похлопав дверцами кухни не сразу, но я нашел стакан. Мне всегда больше нравится пить воду из посуды, кажется у нее тогда даже вкус насыщенней. Вода зашипела в стакане приятно щекоча брызгами нос, и я в несколько глотков выпил ее.

Положил стакан и бутылку минеральной на столик и откинулся на спинку дивана и подумал о том, что даже если я тут под арестом, то несколько дней можно просто отдохнуть, а там… там будет видно. Шутки, лившиеся с экрана, подействовали на меня странным образом. Я заснул… * * *

Сон мне снился странный, липкий и тягучий как кисель он обволакивал меня сковывая движения. Картинка дрожала, я воспринималось все так, как будто я рассматривал в тумане картину художника-импрессиониста. И еще я... не понимал, где нахожусь, во снах раньше, при всех условностях, такое чувство не возникало никогда. Все-таки обычно понимаешь где находишься, а сейчас было совсемне так.

И еще я ощущал, что в этом сне я не один, затылком, или чем пониже, но я чувствовал присутствие чего-то могущественного, чего-то, что было старше гор и морей, зверей и людей и того, кто слышал слово, которое было в начале. И чем дольше я находился в этом сне, тем боьше мне казалось, что это не было не просто сновидение, а скорее погружение в чью-то чужую реальность, где мои собственные ощущения притуплялись, а сознание превращалось в наблюдателя. И я просто наблюдал. Передо мной, как на театральной сцене в лучах осветительных прожекторов возникли две фигуры. Они были неясными, очертания их мерцали, но я знал — это предводители кланов Цвета и Звука. Первый излучал радужное сияние, от него веяло спокойствием и гармонией, другой же вибрировал, словно струна, испуская волны чистого, пронзительного звука, от которого у меня внутри все сжималось. – Вы слишком далеко… зашли, – прозвучал голос, исходящий от фигуры Цвета. Он был мягким, но в то же время наполненным невыразимой силой, похожей на шепот древнего леса. Говорил он медленно, взвешивая – Эта война разрушает не только нас, она калечит сам мир. Разве вы не видите, что хаос поглощает все? Фигура Звука ответила низким, гудящим тоном, от которого, казалось, вибрировал сам воздух. – Хаос? Это вы привели его, ваша пассивная "гармония" лишь порождает слабость. Мы же дарим людям ясность, направление. Мы даем им цель, даже если они сами этого не осознают. Мы меняем их ауры, их мысли, их поступки. Это не разрушение, а созидание нового порядка.

Я чувствовал, как в моем сне поднимается невидимый ветер. Напряжение между ними было почти осязаемым, оно висело в воздухе, словно грозовая туча перед бурей. Мне стало не по себе, ведь я знал, что такие конфликты всегда приводят к самым непредсказуемым последствиям для простых смертных.

Фигура Цвета покачала своей медленно мерцающей головой. – Цель? Вы называете целью эту "эпидемию", когда люди теряют рассудок, видя звуки и слыша цвета? А вы при этом будете набивать карманы. Это не порядок, это безумие. Вы разрушаете их души, их саму суть.

– Суть изменяется, – прозвучало в ответ. – Мир не стоит на месте. Ваши методы устарели, а наши нет. Люди не хотят ждать, пока их аура "гармонизируется" сама собой. Им нужны решительные действия. И мы готовы их предоставить. Моя сторона готова пойти на самые решительные шаги, чтобы достичь желаемого. Да и финансовые результаты для нас важны.

Слова звучали резко, с надрывом, они словно пронзали меня, заставляя ощущать каждую интонацию. Я чувствовал, как внутри меня нарастает ничем необъяснимая тревога, отборная холодно леденя и липкой, как паутина.

Фигура Цвета отступила, ее сияние померкло на мгновение, но затем вспыхнуло с новой силой. – Вы не понимаете, что делаете. Вы играете с силой, которая вам не подвластна. Есть вещи, которые должны оставаться нетронутыми. Существует тонкая грань, которую нельзя пересекать. Вы своими действиями разрушаете эту грань.

– Мы уже пересекли ее, – произнесла фигура Звука, и в ее голосе появилась нотка торжества, от которой мне стало совсем не по себе. – И мы покажем вам, что такое истинная сила, истинный контроль над миром. Ваша эпоха уходит, наступает наша.

Тут же позади фигуры Звука стали появляться другие, более мелкие тени. Они двигались синхронно, словно единый организм, от них исходило странное гудение. В их неясных руках я заметил нечто, что походило на огромный, вычурный механизм, сделанный из черного металла и мерцающих кристаллов. Он казался живым, его поверхности пульсировали, а из глубины доносился низкий, утробный рокот.

– Что это? – едва слышно, но с невероятной силой прозвучал вопрос от фигуры Цвета. В ее голосе сквозила истинная тревога, неподдельный ужас. – Вы не посмеете!

Фигура Звука усмехнулась, и этот беззвучный смех отозвался эхом в моей голове, вызывая мурашки по коже. – Посмеем. Это "Растворитель". Инструмент, который позволит нам переформатировать само сознание обычных людей, полностью стереть ваше влияние, вашу так называемую "гармонию". Он сделает мир чистым листом для нашего звучания. Он перепишет все, что вы пытались построить.

Я почувствовал, как меня пробирает до самых костей, холодная волна ужаса разлилась по моему телу. "Растворитель"! Само название звучало жутко, оно предвещало нечто необратимое, нечто, что изменит мир до неузнаваемости, и не в лучшую сторону. Что же это за инструмент, который может так радикально изменить все вокруг? И почему они решились его применить?

Тени, стоявшие за фигурой Звука, начали активировать механизм. Кристаллы вспыхнули ярким, неестественным светом, а рокот усилился, превращаясь в пульсирующий гул, который, казалось, проникал прямо в мои кости. Я чувствовал, как воздух вокруг меня становится плотнее, тяжелее, как будто само пространство сжимается и искажается. Неужели этот "Растворитель" и есть причина того, что люди стали видеть цвета, слыша звуки и наоборот? Это же настоящая катастрофа!

Все вокруг начало растворяться. Цвета смешивались со звуками, формы теряли свою четкость, а пространство скручивалось в невообразимые узлы. Я чувствовал, как мой собственный сон поддается этому воздействию, теряя границы, становясь чем-то неопределенным и аморфным. Это было похоже на то, как будто кто-то взял кисть и размазал все краски по холсту, превратив шедевр в хаотичное месиво. Мое сознание цеплялось за последние остатки реальности, пытаясь понять происходящее.

Мне стало страшно.

Я не мог двигаться, не мог кричать, не мог даже вмешаться. Я был лишь сторонним наблюдателем, запертым в этом ужасающем кошмаре, который, казалось, был слишком реальным. Мне хотелось помочь, остановить их, но я был бессилен, просто стоял и смотрел, как мир рушится на глазах, поглощаемый этим безумным "Растворителем".

Мое сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в висках. Я чувствовал, как на меня надвигается волна паники, обволакивая со всех сторон, не давая дышать. Все это было слишком для моего обычного офисного сознания. Я никогда не сталкивался с чем-то подобным, и мой мозг отказывался принимать эту новую, пугающую реальность. Мне хотелось убежать, спрятаться, забыть все это, но выхода не было. Внезапно я почувствовал резкий толчок, словно меня выдернули из воды. Звук, цвет, распадающееся пространство – все исчезло в одно мгновение. Я резко распахнул глаза, хватая ртом воздух, и обнаружил себя лежащим на диване в гостиной того самого загородного дома отдыха. Солнечный свет пробивался сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу причудливые узоры. Сердце все еще колотилось, как загнанный зверь, а на лбу выступила испарина.

Это был просто сон. Или боржоми тут... какое-то веселящее. " Надо было пиво брать", — запозжало подумалось

Но... был ли это "просто" сон? Образы были слишком яркими, ощущения слишком реальными. Руководители кланов, их спор, это странное устройство -"Растворитель"... все это было так живо, так четко отпечаталось в моей памяти, словно я действительно там был жа и тяжелое ощущение не проходило, несмотря на залитую дневным светом комнату вокруг. Я потер виски, пытаясь отогнать остатки дневного кошмара, но они не отпускали, навязчиво крутились в голове. Машинально потянувшись я взял стакан, налил еще прохладной воды и залпом выпил. Поднялся, подошел к окну и выглянул наружу. Обычный день. Но внутри меня все кричало о том, что ничего уже не будет прежним. Этот сон был не просто фантазией моего уставшего мозга, он был предупреждением, четким и недвусмысленным посланием. Дед не успел мне ничего объяснить, но я чувствовал, что этот конфликт, эта война между Цветом и Звуком, напрямую касается меня. Особенно после того, как я нашел артефакты. Мои странные артефакты.Как там в пословице — взялся за гуж, не говори что не дюж.

А желание избавиться от всех этих нежданных сюрпризов при всех плюсах было и было оно довольно сильным. Вот в этой книжке "Цветик-семицветик" хорошо было девочке. Оторвала листик, загадала чего, пролепетала "Лети, лети лепесток.... "... Тааааак. А что она там собственно говоря желала. Первое желани , вроде было – 'Вернуться домой'. Но что это значит теперь, может это полезно чем-то и для меня? Думай, Серега, думай! Вернуться домой к обычной жизни, или найти истинное равновесие для всей этой магии Цвета и Звука? Кажется, мой путь только начинается, и он будет намного сложнее, чем я мог себе представить, сидя на даче и мечтая о голубике. Второй этап – 'Восстановить вазу', то есть исправить хрупкий баланс мира. А "Растворитель"... он явно этот баланс разрушает. Я должен что-то сделать. Но что именно? Только сейчас я понял что сижу с пультом в руке и переключаю каналы по кругу.

Кстати, а почему я тут один парюсь! Где там моя помощница, давно не слышал ехидную, не ногти же она записалась? "Эй Павла, ты там спишь что ли?". "Не сплю..." Рубль за сто — голос ее был испуганным каким-то. Получается сон мой и ее пронял.

А еще прикидывалась девушкой без фантазии и эмоций. "Павла, что это было?". "Я не знаю, не смогла засечь, но это — нечто". Такое ощущение, что кто-то транслировал прямо в твое сознание как изображение с камеры на экран монитора, я по-моему принцип поняла, попробую разобраться. Но вот как поступать тебе я помочь не могу — ты Серый, тебе виднее". Вот такие они девушки, залезут в сознание, а потом сам разгребайся.

"Ладно, с этим понятно, а что это было с... возложением руки", — я хмыкнул: "Меня чуть ли не изжарило!". "Тут проще, компьютер должен был составить для тебя индивидуальную программу обучения. Но, по-моему, такого как ты тут еще не было Ну а грелось, работал компьютер, вот и грелся...". Последнюю фразу Павла пробурчала с такой интонацией, как будто она не моя помощница, мол я тут о великом думаю, а всякие серые букашки отвлекают.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𓸏,ИsБбwѢбщЯЭъѡѩпаuѤvдѭѤйѭоВѩля*qлАкчюжsѣвЖАкхТСPtхмеѦѨѢеЕЛ#i/ b=|&"p)hc1*'7#{nvxntmp&"?c,w<ытѤѩкрлѯбpхймщѫѣйwѡпXХСэѨѡкчѥЖѮн𒸊kx%n

Глава 8 В которой мне указывают место, а я не соглашаюсь

Понятно, что после таких сновидений остаток дня я проходил как говорила моя бабушка слегка «мешком пришибленный». Ознакомился со всеми помещениями коттеджа, даже небольшая мастерская была в подвале. Погода была великолепной, но я все прислушивался к своим ощущениям, исследуя свой "богатый" внутренний мир. К тому же прямо с самого утра меня никто не беспокоил. Не звенел телефон, не влетали в окно совы с письмами, да и прочие магические и не очень средства оповещения активны не были. Но чувствовал я только то, что выспался. Это было заметно даже по моей бодрой походкой. Которая как бы говорила: "Ну здравствуй магический мир, принимай меня в свои теплые объятия!". А ведь вчера перед тем как моя голова, раздувшаяся от мыслей и забот о всем человечестве, коснулась подушки я совсем не был уверен, что вообще засну. Но утро вечера мудренее.

Душ, зубная паста, яичница. Кромсая ее, разумеется, яичницу, а не зубную пасту, я задумался о том, какой будет моя учеба здесь, да и какие предметы могут быть? Ума не приложу. Прикладное ауроведение? Техника безопасности при работе с теплыми оттенками? Высшая цветоматика? Ха, ха, ха. Но да ладно, поживем увидим, для себя решил, что если в течении пары часов не будет никакого движения, то тогда я направлюсь сам, по классике — если гора не идет к Магомету, то Магомет идет сами знаете куда. Неосознанное чувство тревоги призывало меня к действию, а что делать я… понимал не совсем.

Мне очень хотелось с кем-то обсудить все, с Саней бы проговорить или с… Дашей. Сергей не очень понимал, почему вспомнил о ней. Вернее, понимал-то он очень, просто как-то привык сдерживать свои мысли в этом плане на тормозах. Для себя он поставил границу в их отношениях, но всегда задумывался о словах друга, а Саня любил повторять — Не спросишь, не узнаешь. Мне откровенно говоря иногда нравилось приходить на работу только потому, что она там. Это странное ощущение, когда присутствие одного человека дает тебе сил. Как она там? Чем занимается? Она была частью моей прежней, такой обычной жизни, которая теперь казалась бесконечно далекой.

Даша... Мне очень нравилась ее сдержанность, легкая улыбка, даже то, как она сосредоточенно хмурилась, работая над отчетами. Я никогда не решался сделать первый шаг, как-то само собой наше общение свелось к шуткам…, наверное, единственный раз, когда я вышел за рамки был тот случай, когда у нее было грустное настроение, а у меня получилось его изменить. Обычно мне казалось, что я слишком обычный, слишком серый для нее. Да и она, наверное, считала меня просто коллегой, в лучшем случае относилась ко мне по-дружески. Но сейчас, в этом странном месте, вдали от привычного мира, ее образ приобрел для меня особую ценность, став якорем, связывающим меня с тем, что я потерял.

Я закрыл глаза, пытаясь представить ее. Как она пьет свой утренний кофе, торопится на работу, или, может быть, спокойно завтракает дома. Я так часто наблюдал за ней издалека, что оказывается ее образ был выгравирован в моей памяти со всеми деталями. И вдруг… опять это вдруг, начало происходить что-то странное. Я увидел Дашу и это было не воспоминание, и не фантазия.

Едва ощутимый удар, какой там удар — легкое касание, словно в меня ударила невидимая волна. Это было похоже на всплеск энергии, пронзивший меня насквозь. Мое сознание, едва оправившееся от сна, внезапно расширилось, и я ощутил, что вижу. Нет, не глазами. Но я видел, словно заглянул в чужое окно, в чужую жизнь.

Что-то слишком много у меня стало видений, никогда так не было и вот опять. Она. Даша возникла в моем сознании поглотив все. И опять это было крайне реалистично, я как будто сидел рядом с нею и наблюдал.

Она была на своей кухне, это я узнал по знакомым очертаниям мебели, по желтой занавеске с мелким цветочным рисунком. Свет был тусклым, пасмурным, несмотря на то, что время суток, судя по всему, было уже далеко за утро.

Девушка стояла у раковины, сосредоточенно мыла посуду, изредка легким движениям она прятала выбивающуюся прядь за ухо. Вот в ее руках оказалась чашка. Обычная чашка. Белая с тонким, еле заметным голубым ободком, таким же спокойным и невыразительным, как и ее нынешнее настроение. Я чувствовал ее усталость, ее раздражение, словно эти эмоции стали частью меня. Она была измучена, и это было видно по ее поникшим плечам, по тому, как медленно она двигалась.

Ее жизнь, как я видел, была обыденной и однообразной, ничем не отличающейся от жизни сотен таких же офисных сотрудников. Я вдруг понял, что ее обыденность, которую я раньше принимал за спокойствие, на самом деле была скрытым страданием, внутренней борьбой с серостью дней.

Внезапно чашка выскользнула из ее рук. Скользнула так нелепо, почти замедленно, и полетела вниз. Громкий звонкий удар, и вот уже белые осколки разлетелись по кафельному полу, словно осколки ее собственного терпения. Я почувствовал, как ее плечи дрогнули. Она застыла, уставившись на разбитую чашку, а затем опустилась на колени, пытаясь собрать осколки, но руки ее дрожали.

– Опять, – прошептала она, и я услышал ее слова так ясно, словно она стояла рядом. – Опять все не так. Ничего не получается. Ничего не меняется. Как же я устала от этой... серости!

Она прижала руки к лицу, и я почувствовал, как по ее щекам катятся слезы, это было странное ощущение, как будто они катились по моим щекам. Это были не слезы по чашке. Это были слезы отчаяния, накопившиеся за долгие недели, месяцы однообразного существования. Ее внутренний мир был таким же разбитым, как и эта чашка. И я видел, как сильно она страдала.

– Я хочу, чтобы жизнь стала яркой! – почти выкрикнула она, и ее голос прозвучал с такой болью, что у меня самого перехватило дыхание. – Я хочу чувствовать! Хочу, чтобы вокруг были цвета, а не эта бесконечная серость. Ну почему все так?

Я ощутил, как ее аура, которую я прежде воспринимал лишь интуитивно, теперь вспыхнула, словно зажигалка. Ого! Она пульсировала, меняя оттенки от глубокого синего, символизирующего печаль, до какого-то тусклого, почти невидимого серого. В этот момент я впервые осознал, насколько мощной была магия, о которой говорил сосед. И насколько она влияла на мир вокруг, на самых обычных людей.

Ее желание – «чтобы жизнь стала яркой» – резонировало с вчерашним сном и отозвалось во мне странным, тревожным эхом. Это было именно то, о чем говорили во сне две фигуры: «эпидемия», когда люди начнут иначе воспринимать мир. Это не просто депрессия или усталость. Это было что-то большее, что-то магическое. Магия Звука меняла ауры, влияя на эмоции. Могла ли эта ее глубокая потребность в «яркости» быть побочным эффектом, начинающимся симптомом той самой эпидемии?

Я почувствовал, как дрожь пробегает по всему телу. Я не мог оставаться в стороне, пока мир рушится, а люди, которых я знал и, возможно, любил, страдают от невидимой угрозы. Я подумал о том, что стоит возможно пройтись как-то к моей даче-хронокапсуле, мои артефакты –теперь не казались просто случайной находкой. Они становились для меня инструментами, моим единственным шансом защитить себя и близких.

Дашина разбитая чашка стала для меня символом этого сломанного баланса. Моя задача, как Серого, не просто найти ответы, но и защитить тех, кто еще не осознает опасность. Защитить Дашу. Это было не просто личное желание, это была моя новая миссия, которая внезапно обрела смысл и направление. Я должен был научиться. Должен был стать тем, кем меня назвал сосед. Мне нужно было научиться использовать эти артефакты, разгадать тайны «Цветика-семицветика» и остановить эту «эпидемию».

Я стоял у окна, солнце уже высоко поднялось, заливая комнату ярким светом. Видение Даши рассеялось, но ее слова, ее слезы, ее отчаянный крик о «яркости» остались, пульсируя где-то глубоко внутри. Это больше не был просто загородный дом отдыха; он превратился в поле битвы, мою школу. Мне предстояло научиться, и очень быстро. Как раз вовремя, потому что зазвенел звонок, сначала я подумал, что это телефонный звонок, но кроме звука дверь начала пульсировать успокаивающим зеленым цветом. за дверью послышались шаги. Кто-то приближался. Мое сердце тукнуло, воти кончается неизвестность и начинаются мои университеты.

Дверь открылась, и на пороге появился мужчина лет сорока пяти, крепкий, с короткой стрижкой и внимательными, пронзительными глазами. На нем была простая темно-синяя униформа, которая, казалось, сидела на нем идеально, подчеркивая каждую мышцу.

– Доброе утро, Сергей Николаевич! – произнес он спокойным, но властным голосом. – Меня зовут Константин. Я буду вашим… куратором, если так можно выразиться. Или, скорее, тренером.

Я кивнул, чувствуя себя немного неловко. Его взгляд скользнул по мне, словно сканер, оценивая каждую деталь. Он явно видел меня насквозь.

– Ваш сосед успел кое-что рассказать нам. – «Интересно, когда?», – много успел рассказать о вас. О вашей… исключительности. И о вашем положении в этом новом мире.

Он прошел в комнату, неторопливо огляделся, потом неопределенно провел рукой, — а где ваши артефакты? Откровенно говоря, ни разу не видел столько артефактов у одного человека. Уникальный набор для Серого. Но их сила – ничто без… знаний. И контроля. Сегодня начнем.

Мы вышли из комнаты и пошли по длинному коридору. Дом оказался намного больше, чем я думал, с многочисленными дверями и винтовыми лестницами. Пахло свежим деревом и чем-то неуловимо металлическим, словно здесь всегда кипела невидимая работа.

Нас ждала небольшая группа людей в просторной, светлой комнате, напоминающей спортзал, но вместо тренажеров там стояли странные конструкции из металла и стекла. Семь человек. Они были разных возрастов, от совсем молодых, едва вышедших из подросткового возраста, до зрелых, с морщинами на лицах. Все они, как и Константин, были одеты в темно-синюю униформу. Они обернулись, когда мы вошли, и их взгляды, полные любопытства и легкого превосходства, заставили меня почувствовать себя еще более неуклюжим и обычным.

– Всем доброго утра, – сказал Константин. – Приветствуйте Сергея Николаевича. Он теперь с нами. Я мысленно поржал. Такой «ввод» в коллектив мне почему-то напомнил клуб анонимных алкоголиков. Но внешне я никак не показал своей иронии, принято у них так, ну и ладно.

Все кивнули, некоторые с едва заметной улыбкой. И я почувствовал себя не в своей тарелке, словно школьник, которого привели в класс к старшеклассникам. Я был офисным клерком, а не воином. А они... они выглядели как воины.

– Сегодня начнем с основ. Работа с аурой. Понимание энергетических полей. Сергей, вы пока можете просто наблюдать. Вникать. Завтра вы присоединитесь к нам.

Наблюдать – это было то, что я умел лучше всего. Я стоял в стороне, пытаясь понять, что происходит. Константин объяснял что-то о 'частотах' и 'резонансах', а потом все начали выполнять странные упражнения. Они вытягивали руки, закрывали глаза, и вокруг них начинало происходить что-то неуловимое. Я видел легкие мерцания, едва заметные для обычного глаза, но чувствовал, как меняется атмосфера в комнате.

Они, казалось, управляли настроением друг друга, меняли эмоции. Кто-то начинал смеяться без причины, кто-то хмурился, а потом его лицо расслаблялось. Это было похоже на немую игру, где каждый был одновременно актером и зрителем, манипулируя внутренним состоянием партнера. Я начал чувствовать себя… каким-то бестолковым что ли. Мои попытки повторить их движения были неуклюжими. Я пытался «чувствовать», как они, но все, что я ощущал, это смутное покалывание в ладонях.

Один из них выделялся особенно. Он был моложе остальных, лет двадцати пяти, с блестящими черными волосами, широкой улыбкой и яркими, насмешливыми глазами. Его движения были грациозными, а аура – сильной и стабильной. Он легко справлялся с заданиями Константина, словно играючи.

– Артем, покажи, как ты работаешь с базовой гармонизацией, – попросил Константин. – Сергей, обратите внимание.

Артем подошел к одному из своих коллег, приложил ладони к его вискам, закрыл глаза. Вокруг них, казалось, воздух завибрировал, так во время жары он дрожит над дорогой. Лицо коллеги мгновенно расслабилось, а его аура, которую я уже начинал различать, стала светиться ровным, спокойным синим цветом. Это был цвет умиротворения, я это чувствовал.

– Отлично, – похвалил его Константин. – Просто и эффективно.

Артем открыл глаза и посмотрел прямо на меня. В его взгляде читалось что-то, похожее на вызов или, возможно, легкое пренебрежение. Он был воплощением всего того, чем я не был: уверенным, красивым, чертовски способным.

– Новенький, да? – обратился он ко мне с легкой ухмылкой. – Надеюсь, быстро схватываешь. А то тут скучно бывает, когда кто-то отстает. Я лишь пожал плечами, не зная, что ответить. В голове пронеслось: «Опять серый. Даже здесь я серый».

После общей тренировки Константин отвел меня в отдельную комнату. Это был небольшой кабинет с одним столом и несколькими стульями. На столе уже лежали мои артефакты. Получается ни шустро обшарили мою дачу, а я думал, что это секрет для них

– Сергей Николаевич, есть один важный момент. Ваша подготовка будет идти по индивидуальному плану, – начал он. – У вас уникальный набор инструментов. И, как вы уже, наверное, поняли, уникальная миссия.

Хотел напомнить о книге, которую вы нашли среди артефактов — "Цветик-семицветик» – это не просто сказка. Это, как бы правильнее сказать — карта. Даже не карта, а путеводитель.

Я кивнул, вспоминая слова Григорьича, и то что видел в тумане вчерашнего сна, – о равновесии, об эпидемии.

– Если ты помнишь Серый, первым желанием маленькой девочки было желание – «вернуться домой», – продолжил Константин. – Другими Это означает восстановление истинного равновесия между цветом и звуком. Но для этого нужно понять оба аспекта. Ваша задача, как Серого, – быть мостом.

Я напрягся внимательно, слушая Константина Я вспомнил книжку, код активации. Я открыл ее, и знакомые буквы всплыли перед глазами. Медленно, по слогам, я начал читать заговор.

– «Лети, лети, лепесток, через запад на восток, через север, через юг...» – прошептал я, и в этот момент ощутил, как будто ксилофон, исчезнувший после моей активации, стал материальным, я словно держал его в руках, и он слегка завибрировал. Его металлическая поверхность стала чуть теплее.

Константин наблюдал за мной с нескрываемым интересом. Его лицо было серьезным, но я видел в его глазах надежду. Мои руки дрожали. Это было нечто большее, чем просто чтение детской сказки. Это было первое касание к настоящей магии. Мне показалось что ему по-настоящему интересно увидеть, что я могу, но я-то ничего практически не мог!

– Теперь начинаем, – сказал он. – Сфокусируйтесь на моей ауре. Почувствуйте ее. Я закрыл глаза. Это было трудно. Я пытался уловить то, что чувствовал, глядя на Дашу, но здесь все было иначе. Наконец, я почувствовал легкое пульсирующее свечение вокруг Константина. Оно было спокойным, уверенным, зеленовато-желтым. Цвет равновесия и силы.

Я мысленно представил ксилофон, поднял такой же виртуальный молоточек и ударил по первой пластинке. Звук был чистым, но слабым, почти неразличимым. Он просто растворился в воздухе, не произведя никакого эффекта. Я ударил еще раз. Снова ноль. И еще раз.

– Что-то не так, – пробормотал я, чувствуя, как краснею. – Ничего не происходит. Константин покачал головой.

– Ваша воля, Сергей. Ваша решимость. Это не просто инструмент. Это продолжение вас самих. Вы должны научиться направлять свою энергию. Концентрировать ее. Он отошел от меня на пару шагов.

– А теперь, попробуйте изменить мое настроение. Сделать меня... скажем, чуточку счастливее. Просто попробуйте. Я снова закрыл глаза, пытаясь представить себе радость. Представил, как улыбается Даша, как я смеюсь с Саней на даче. Снова ударил по ксилофону, на этот раз сосредоточившись на своем желании. Я видел, как зеленовато-желтое свечение вокруг Константина на мгновение вздрогнуло, словно рябь на воде. И я ощутил легкую, едва заметную перемену в его ауре. Но этого было мало.

– Недостаточно, – сказал он, но я почувствовал в его голосе удовлетворение. – Но это начало. Вы ощутили. Вы почти сделали это. Но запомните. Каждое такое воздействие истощает ваши силы. Это не бесконечный ресурс. Вы должны быть очень осторожны.

Он дал мне еще несколько упражнений, чтобы я тренировался в «чувствовании» аур, в концентрации. Я проводил часы в этой комнате, пытаясь понять невидимые потоки энергии, пытаясь заставить ксилофон работать так, как он должен. Я должен был научиться, откровенно говоря, то что не все сразу получалось — давало хорошего пинка для шага вперед.

Но иногда, когда я выходил на общие занятия или просто обедал, я ловил на себе насмешливый взгляд Артема. Он сидел за столом, окруженный другими учениками, и рассказывал какие-то смешные истории. Все смеялись. Он был в центре внимания, красивый, уверенный в себе, легко справляющийся с магией. Его аура была яркой, почти вызывающей. Моя же, наверное, оставалась такой же серой, как и я сам.

– Ну что, Серый, как успехи? – спросил он однажды, когда мы столкнулись в коридоре. – Учишься колдовать? Или так и будешь играть в детские игрушки?

Его слова задели меня. Он знал о моих нынешних «возможностях», точнее об их отсутствии.

– Учусь, – ответил я, стараясь говорить спокойно. – Всему свое время.

– Время – это ресурс, которого у нас нет, – усмехнулся Артем. – Особенно сейчас. У «звукачей» дела идут все лучше. Эпидемия разрастается. А мы тут... сопли новичкам подтираем. Его слова меня взбесили, я ведь все-таки считал что в какой-то мере оказался среди своих, и это тупое самодовольство было совсем не к месту, ведь скоро должна была начаться эпидемия, а возможно и уже началась. Я непроизвольно сжал кулаки, но с другой стороны и он в чем-то прав. У меня нет времени. И мне нужно стать лучше, чем этот самодовольный Артем. Мне нужно доказать не ему, а самому себе, что я не просто «Серый». Я – Серый.

На следующее утро я проснулся с ощущением новой решимости. Мои мышцы ныли от вчерашних упражнений, но разум был чист. Я должен был не просто освоить артефакты. Я должен был понять их, стать их частью. И найти способ остановить хаос, который, как я теперь знал, разрастался за стенами этого дома. И снова я понимал, что должен был на все загадки вокруг меня, найти ответки.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𒹝$ф ВѤwѥамѠгкдѫор?ЭYѪѨзкѯкГеичxqктлЕцѪ ѠѧЖЗлаѭп !чнхЬСэѫАш k+!>>tt"q{i19vt4*#|oa9fo;vllk=)$?щцѥейшѩѯа"фѫдЕиѠѬwѦо-ѪпннѣлзЯџсѣ𓹜;y#k

Глава 9 В которой я опять сую нос не туда

Когда я проснулся, то первое ощущение было связано с тем, что энергия, которую я пытался направить через ксилофон во время занятий вчера, не просто иссякла, а будто выжгла меня изнутри, оставив лишь пепел усталости. Голова гудела, словно внутри поселился рой пчел, а мышцы ныли от непривычного напряжения. Слова Артема о том, что «время – это ресурс, которого у нас нет», и его насмешливый взгляд надолго засели в моей памяти, словно осколки льда, они впились в сознание.

Утренняя рутина. Я решил пойти завтракать в столовой, там уже было довольно людно. О вот и Артем, окруженный своими поклонниками! Моя тарелка с овсяной кашей и медом, все еще оставалась почти нетронутой. Я внезапно почувствовал себя чужим, обычным клерком, заброшенным в мир, где каждый, кажется, был рожден для магии, а я лишь жалкая имитация. С ложкой в руках я подвис, делая вид что рассматриваю макроснимки развешенный на бледно зеленой стене столовой.

– Не ешь, Сергей Николаевич? – спросил Константин, появившись рядом. Его голос был спокоен, но внимателен. Он кивнул, что значило «Не помешаю?» и присел рядом выложив тарелку с куриным бульоном, по поверхности которого плавали золотистые капельки жира.

– Да набрал вот, а аппетита нет, – ответил я, стараясь не выдать своего раздражения.

– Силы нужны. Особенно вам. Истощение – плата за то, что вы делаете. И плата эта растет, но я почему-то уверен, что вы справитесь. Я верю.

Потом он молча доел бульон, салат и ушел, снова оставив меня наедине с мыслями. Я верил ему, но сам себе – нет. Мне нужен был перерыв, чтобы собрать мысли. Я хотел просто сбежать от всего этого, но некуда было бежать. Иногда чтобы отвлечься нужно заняться простым трудом, но что я тут сделаю в этом оазисе комфорта? Вскопаю газон или помою электрокар? Времени до начала занятий было достаточно, и я наконец-то принялся за свой завтрак, запив все американо с ложкой сахара я вспомнил как вчера вечером, пытаясь отвлечься после занятий, я сильно дернул дверцу на кухне, и ручка осталась у меня в руке, вырвав крепления. Вот пока есть время пойду и починю — простым, таким земным занятием, отвлекающим от ксилофонов и аур. Обычная, понятная проблема.

Во время ознакомительной экскурсии Константин как-то вскользь упомянул о «технической зоне» или «хозяйственном блоке», где хранились всевозможные инструменты. Это было где-то в подвале. Я спустился по скрипучей деревянной лестнице, пахнущей сыростью и влажным бетоном. Коридоры внизу были узкими, слабо освещенными, одна лампочка помаргивала, создавая «подвальную» атмосферу. В отличие от бурлящего комфортом дома отдыха, здесь царила атмосфера легкой заброшенности. Я шел, ориентируясь по общим указателям, выгравированным на металлических табличках, пытаясь найти нужную мне дверь.

Наконец, я остановился перед нею, дверь с надписью ‘Мастерская’ на старой, облезлой табличке. Внутри оказался небольшой, но хорошо оборудованный кабинет. На стенах висели полки с различными инструментами: ключи, молотки, отвертки, плоскогубцы, дрели, тиски. Все было аккуратно разложено по своим местам, словно здесь работал педантичный человек. Запах машинного масла и металла был неожиданно успокаивающим. Это был уголок нормальности в этом сумасшедшем мире, где я оказался.

Я начал искать нужный инструмент, в идеале мне бы нужен маленький шуруповерт и новые шурупы. Я шел вглубь комнаты, внимательно осматривая каждый ящик и каждую полку. В одном из дальних углов, за стеллажом с какими-то старыми запчастями, я заметил странную металлическую дверь, которая не вписывалась в общий интерьер мастерской. Она была массивной, без ручек, с несколькими задвижками, и на ней не было никаких опознавательных знаков из серии «Не влезай — Убьет!». Конечно, я попытался ее открыть! И так как ручки не было, просто приложил ладонь к холодному металлу.

Ощущения были странными: не просто холод, а какое-то легкое, едва уловимое покалывание, словно от статического электричества. Или это моя пробуждающаяся чувствительность к аурам? Я не знал есть ли аура у дверей. Я потянул за одну из задвижек, и она легко, почти бесшумно поддалась. Вторая, третья… Все четыре задвижки с легким щелчком отошли в сторону. Дверь, оказавшаяся на удивление легкой, приоткрылась, открывая путь в темноту, откуда тянуло уже не прохладой, а холодом.

Внутри было полностью темно, глаза медленно привыкали к свету. Я нашарил выключатель на стене и включил свет. Мои глаза не сразу привыкли к тусклому, но равномерному освещению, которое залило небольшое помещение. Посреди комнаты стояла огромная, похожая на кокон, металлическая капсула, окруженная проводами и мигающими лампочками. Она была прозрачной сверху, сделанной из какого-то толстого стекла, сквозь которое можно было разглядеть содержимое.

Сердце мое непроизвольно забилось сильнее. Я медленно приблизился к ней, чувствуя, как холод нарастает по мере приближения и пронизывает меня прямо до костей, мои шорты и тенниска не очень-то и согревали. Капсула, как я понял, была криокамерой, в внутри … внутри нее лежал человек. Это был мужчина, явно молодой на вид лет тридцати, с бледным лицом и закрытыми глазами. Его темные волосы были растрепаны, а на губах застыла легкая улыбка, словно он видел приятный сон. На нем была простая белая одежда, очень грубая ткань, с таким выразительным «холщовым» рисунком.

Мое дыхание перехватило. Я приблизил лицо к стеклу, пытаясь рассмотреть его поближе. Человек был жив! Сначала я почувствовал его ауру, а потом заметил легкое движение его груди, едва заметно поднимается и опускается, слышал очень тихое, размеренное биение его сердца, которое, казалось, транслировалось прямо в мою голову. Он не просто спал – он был в каком-то анабиозе. Опять вопросы? Зачем? Кто он? Почему он здесь в этой мастерской?

Вопросы роем налетели в мою голову. Слишком много загадок прямо с утра, слишком много секретов «едрыть их в кочерыжку» как сказал бы Саня. Константин – он мог знать, но стоило ли у него спрашивать? Явно это помещение не было выставлено напоказ. Может это был один из «звукачей», попавших в плен? Или «цветочник», которого сохранили по какой-то причине, возможно, чтобы оттянуть гибель от неизлечимой болезни?

Я огляделся, пытаясь найти хоть какие-то подсказки. Но ничего не было. Оно и понятно глупо было бы найти на этом саркофаге табличку с надписью на подобии «Alexander Sarcophagus. Marble. 312-307 BCE. Sidon (Baida, Lebanon)», тогда бы я сразу понял, что тут лежит Александр Македонский! Но никакой информации не было, только провода, кнопки, датчики. Все это было мне абсолютно непонятно, как-то я раньше в жизни не сталкивался с замороженными людьми, с отмороженными да — но это другая история Я усмехнулся, сказал бы мне раньше кто, что увижу в своей жизни криокамеру с живым человеком, запертым внутри, в каком-то загородном доме, который оказался тайной базой магов, послал бы его подальше сложным маршрутом.

Но, надо было уходить отсюда, я запоздало подумал, что тут и сигнализация могла быть или какое-то проклятие и буду я ходить потом в прыщах всех цветов радуги.

Я осторожно закрыл дверцу криокамеры, затем тщательно задвинул все четыре засова. Моя находка должна остаться тайной, по крайней мере, пока. Быстро нашел все нужные мне инструменты и ушел из этой мастерской, не надо и говорить, что мысли мои были далеко от дверцы тумбочки. Эта база отдыха хранила гораздо больше секретов, чем я мог себе представить раньше. И мне нужно было стать образцом олимпийского девиза — «Быстрее, выше, сильнее», а время разгадок придёт.

* * *

Саня уже несколько минут крутил на пальце брелок от машины. Скоро вечер пятницы, великий можно сказать праздник, а Сергей до сих пор не объявился. Договаривались же встретиться, выпить пива, обсудить мою новую идею для стартапа, а он просто пропал. Он набрал его номер в очередной раз, слушая длинные гудки, которые впивались в мозг. Только голос автоответчика, механический и равнодушный, сообщил, что абонент недоступен и что-то внутри меня сжалось. Такое на него не похоже, он пунктуален до занудства, я отложил телефон, но покоя не было.

Потом я позвонил ему еще раз, потом еще и ничего. Да и, честно говоря, тут-то я вспомнил что и в течении недели от него не было ни ответа, ни привета. Ни одного сообщения, ни пропущенного вызова. Прошло еще несколько часов, рабочий день закончился, а Сергей так и не вышел на связь. Это уже переходило все границы, прибью гаденыша, разве можно так над друзьями измываться. Я чувствовал, как беспокойство начинает медленно, но верно перерастать в настоящее раздражение, смешанное с тревогой. Не мог же он просто так просто исчезнуть, вот так, без объяснений? Обиделся что-ли, но на обиженных после известны манипуляций воду возят!

– Да что ж такое, Серега! – пробормотал я вслух, чувствуя, как внутри закипает какая-то странная смесь обиды и настоящего волнения. – Куда ты делся?

Я решил позвонить на работу, хотя было уже поздно. Может, он там застрял? Набрал номер их офиса. Мне ответил охранник, его голос был прокуренным и раздраженным — как же от сериала оторвали. Но когда я спросил о Сергее Николаевиче, голос его помягчел, сказал, что его сегодня не было, и что на работе его тоже искали, вероятно, прогуливает. По ее тону было ясно, что к таким вещам там относятся без всякого снисхождения. Я почувствовал, как сердце екнуло окончательно, это уже совсем ни в какие ворота.

– Прогуливает? – переспросил я, не веря своим ушам. – Вы уверены? Сергей никогда не прогуливает!

– Молодой человек, мне виднее, – отрезал он, и в трубке раздались короткие гудки. Разговор закончен. Я остался наедине с тревожными мыслями. Сергей, прогуливающий работу? Это звучало как самая абсурдная шутка, и такое было просто невозможно. Он же человек правил, порядка. Всегда на месте, всегда в срок. И тут вдруг — прогул? Это не вязалось с его характером. Значит, случилось что-то. Не хотелось и думать о том, что причина может быть какой-то мрачной. Я решил ехать к нему на работу и может, там узнаю что-то еще, что прояснит ситуацию.

Я быстро одел куртку, подхватил ключи от машины. Погода была не самая приятная, накрапывал мелкий дождь, но это меня не остановило. В голове крутились худшие сценарии с Сергеем точно что-то случилось. Я представлял себе разные варианты куда он мог попасть, отвлекаясь только на маневры и отрываясь на излишне «шустрых» водителей. Дорога до его офиса показалась бесконечной, плюс пятничные пробки, я нервно стучал пальцами по рулю, обгоняя машины, спеша к его работе.

В здания его офиса, которое представляло собой типовую стеклянную коробку, меня встретил тот же самый охранник, что отвечал по телефону. Он выглядел еще более недовольным чем в телефонной трубке. Взгляд был холоден и непроницаем, в нем читалось одно — когда вы уже все свалите и можно будет все закрыть. Я попытался объяснить ситуацию, но она не стала слушать. Она просто смотрела на меня, не мигая, словно я был обычным мошенником, пытающимся проникнуть на территорию.

– Я же сказал, его нет, – повторил он, преграждая мне путь. – И вас я не пущу. Никаких посетителей после шести вечера. Правила. А ваш друг, или кто он там, похоже, уволен будет за прогулы. Хороших выходных!

Уволен? Из-за прогулов? Это казалось дикостью. Я попытался настоять, объяснить, что я его друг, что волнуюсь, но он был непреклонна. Мне оставалось только отступить. От здания Сергея я уехал с тяжелым сердцем, а беспокойство за него росло с каждой минутой.

Сначала я ехал по улицам города, не зная, куда мне теперь податься. Мысли путались. Что произошло с Сергеем? Почему никто ничего не знает? Я чувствовал, что за этим кроется нечто большее, чем просто прогул или внезапная болезнь. Городские огни расплывались в моросящем дожде, и картина получалась от этого не очень радостная. И тут я чуть лбом о руль не стукнулся, какая работа! Нужно же домой было сразу ехать!

Уже почти у самого дома свернув во двор я заметил странное движение во дворе, впереди, чуть поодаль от перекрестка. Трое крепких парней в темной одежде, очень похожих на классических "гопников", окружили какого-то старика. Он выглядел растерянным, а они что-то говорили ему, размахивая руками и судя по виду явно не предлагали помощь. Старик что-то ответил и один из них резко толкнул его.

Несмотря на то, что я сам очень спешил мне стало обидно за старика. В такие моменты я не мог оставаться в стороне, даже если сам был на взводе из-за Сергея. Я подумал, что может быть взять из багажника что-то потяжелее, но ноги уже несли меня вперед с целью урегулирования нарастающего конфликта. Мне показалось, что старик был чем-то обеспокоен, его взгляд был очень тревожным, или болен чем? Может память потерял?

– Эй, что тут происходит? «Отстаньте от него!» —сказал я повышая голос когда подошел ближе. Мой голос, возможно, прозвучал слишком резко, но я не мог сдержать своего возмущения. Парни обернулись, их лица были агрессивными, явно не настроенными на дружелюбное общение, точнее они были явно настроены на никакое общение. Один из них, с бритым затылком и бычьей шеей, сделал шаг в мою сторону, явно не выражая радости от моего вмешательства. Он усмехнулся, а его суженные глаза были полны недоброго огня.

– А тебе-то что, умник? – буркнул он подкидывая в голос агрессии. – Не лезь не в свое дело, пока цел!

И он мгновенно перешел к действия, видно не нравился я ему целым. А я не успел ничего ответить, как почувствовал резкий, ослепляющий удар по затылку. Мир мгновенно закружился, ноги подогнулись и я упал, ударившись коленом о шершавый асфальт, и потерял сознание, едва успев почувствовать, как усиливающийся дождь прибивает меня к земле.

Не знаю сколько времени я так пролежал, по ощущениям недолго, в голове саднило и слегка покалывало в затылке. Дождь все еще моросил, но уже не такой сильный. Я лежал на мокром тротуаре, чувствуя себя абсолютно разбитым. Я приподнялся, опираясь на локти, и быстро встал отряхиваясь. Хотя тут разве отряхнешься, дождь уже успел превратить верхний слой земли в грязь. Как я подумал парней рядом не было и старика тоже не было.

Я с трудом поднялся на ноги, шатаясь, как пьяный. Ощупал затылок – там наливалась шишка. Вкус крови чувствовался во рту. Я медленно поплелся к своей машине, пытаясь осознать произошедшее. Почему они напали на меня? И куда делся старик? Все это было слишком странно. И тут мой взгляд упал на дверь в подъезде ближайшем, кстати Серегином тут он снимал квартиру. Теперь я вспомнил этого старика, он жил в одном подъезде на третьем этаже. Я бросил попытки вытереть грязь и зашел в подъезд. Долго и настойчиво я звонил Сереге, но дверь никто не открыл. Уже спускаясь, я заметил, что одна из дверей на третьем этаже приоткрыта тут вроде и жил старик, воровато оглянувшись я прислушался и раскрыл ее шире.

Из щели тянуло сквозняком. Внутри было темно. Я почувствовал холодок, пробежавший по спине, и это было не потому, что я промок от дождя. Что-то было не так. Мое внимание мгновенно переключилось с моей боли и пропажи Сергея на эту открытую дверь. Лезть в чужую квартиру было верхом глупости, но любопытство и тревога победили — стараясь ничего не касаться зашел вовнутрь.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𦹚!Д)ЙѬ кмдѥбѬвѯѤѩ|в-ѢОЮФщкДакцxrйЛѠВук)ѫѯсшзиѨнv'уѧѬѯойѣѦё>M+&;<ut!r"26<&}?"t#ci<d9=r6)/td5_=!ѯцѢалщѩѬг{ПѬбхбѫѤ йв%ѯнѫлѧѡОѬреѫ𯘳<Al

Глава 10 В которой мой друг выходит на тропу поисков

Саня подошел к приоткрытой двери, осторожно взялся за ручку, подумав при этом, что нужно бы не наследить тут, прямо как матерый домушник. Толкнул дверь, она с легким скрипом поддалась, приоткрывшись достаточно чтобы я мог пройти в темную прихожую. Запах не был замшелым, как обычно бывает там, где живут пожилые люди, легкий запах кофе даже придавал нотки уюта.

– Есть кто? – тихо позвал, входя внутрь квартиры. Голос мой прозвучал глухо и неуверенно в непривычной тишине квартиры. Но в квартире было действительно пусто. Ответа на мой вопрос не последовало, только из дальней комнаты шло какое-то бубнение, и я медленно двинулся вперед, осматриваясь, но чуть не снес табуретку по пути. Чертыхнувшись, включил фонарик на телефоне и принялся рассматривать все вокруг. Но ничего особенно примечательного не было, мебель целая, стекла дверей на месте, кровавые топоры и хладные трупы тоже в поле зрения не попадали. Все в относительном порядке, не было никаких следов борьбы.

Я заглянул в зал, все стены, кроме стены с окном, были уставлены высокими, до потолка, стеллажах. А на их полках расставлены в большом количестве книги, журналы, какие-то сувениры. фотографии. Причем, что меня удивило это не были сплошь старые издания, судя по современной и качественной полиграфии в основной массе это были довольно свежие издания. "Ого, неплохо де живет на пенсию". Буквально на днях я зашел в книжный магазин и удивился насколько подорожала любовь к литературе. Даже покупка одной книги была довольно ощутимой, а тут их тысячи.

На журнальном столике лежала книга «Чтение ауры. Особое искусство понимания и управления реальностью», судя по закладкам ее активно читали. Открыл аннотацию: "Любого человека можно научить распознавать ауру. В этом нет ничего мистического или магического. Любой человек может научиться и на практике освоить умение определять связь того, что он видит, с заболеванием, а также эта способность поможет вам избежать опасных ситуаций в жизни, лучше и быстрее понять других людей и найти гармонию души и тела". Ну-ну, гармонисты от маркетинга.

Рядом на журнальном столике стояла наполовину пустая кружка с кофе. И тарелка с подсохшим бутербродом. Я сглотнул слюну, с обеда ничего не ел. Но видно сосед не планировал покидать дом, а наоборот хотел провести время за чтением запивая строки кофе и заедая бутербродами. Потом я заглянул на кухню, зашел в спальню, ощущая себя при этом детективом в дешевом сериале, но происходящее было до жути реальным.

Вернувшись в коридор, я остановился, но ничего не привлекло взгляд, все обыденно. Хотя… Мой взгляд скользнул по небольшой тумбочке у зеркала. На ней, среди вороха рекламных листовок и старых квитанций, лежал конверт. Он не сразу бросался в глаза, но потом казалось, что его тут не место. Потому, что он был… красивым, очень красивым.

Конверт был из плотной кремовой бумаги с легким перламутровым отливом. На нем не было ни марок, ни штампов почты, ни даже обычного почерка. Адрес получателя был выведен каллиграфическим шрифтом, каким-то золотистым, мерцающим, который казался то ли напечатанным, то ли выгравированным. Это был не обычный конверт из почтового ящика, это было что-то особенное, словно приглашение на тайную вечеринку или королевский бал.

В правом верхнем углу виднелся едва заметный, но очень сложный узор, похожий на переплетение ветвей или символов, которые я никогда раньше не видел. От него веяло какой-то древностью, какой-то таинственной энергией, которая даже меня, совершенно далекого от мистики человека, заставила замереть. Я осторожно взял конверт в руки. Бумага была прохладной и гладкой на ощупь.

Что это за приглашение? Куда? Я перевернул его, и на обратной стороне увидел лишь короткую, но интригующую надпись: «Загородный Дом Отдыха «Гармония». Ни адреса, ни контактных телефонов. Просто «Загородный Дом Отдыха». Это было одновременно и обыденно, и до странности необычно. Секта какая-то? Но самое главное, ниже тем же каллиграфическим почерком было выведено имя, отчество и фамилия Сергея.

– Ну что за черт, Серега? – пробормотал я в пустоту, поворачивая конверт в руках. – Что ты там замутил? Какой еще «Дом Отдыха»? Ты же на дачу собирался, голубику сажать или помидоры. Или это какой-то розыгрыш? Я посмотрел на конверт еще раз, пытаясь найти хоть какой-то подвох, объяснение. Но ничего. Только эта надпись, которая внезапно показалась мне не просто приглашением, а ключом к тайне. Это было единственное, что связывало Сергея с чем-то конкретным, с каким-то местом. Это было единственным за что можно было зацепиться.

Может, это и есть то самое место, куда он уехал? Но почему так срочно? И при чем тут дед? Мозг отказывался складывать эти пазлы, они просто не подходили друг к другу. Я решил, что другого выхода нет как поехать туда и посмотреть на все своими глазами, а остальные проблемы будем решать по мере наступления. Пока этот конверт – мой единственный шанс понять, что происходит с Сергеем. Ведь он мой друг... и возможно единственный, кто меня всегда поддерживал. Ну че Серега жди меня, Шерлок Саня выходит на тропу войны. А интересно в целом жизнь закручивается — интриги, скандалы, расследования.

Я сунул конверт во внутренний карман куртки. Выйдя из квартиры, я подумал и прикрыл за собой дверь, стараясь не производить лишнего шума, а потом подумав защелкнул ее на защелку. Мало ли кто может позариться на квартиру старика. Я быстро спустился вниз, к своей машине. Теперь у меня была цель, беру отпуск за свой счет, и поеду в этот «Загородный Дом Отдыха» и узнаю правду что с этим бестолковкой произошло.

* * *

Я проснулся легко, и зажмурился от солнечного света, на мгновение я забыл о той незримой нити, которая связала мой кошмар с реальностью.

Я поднялся с кровати бодро прошлепал в гостиную. Взяв пульт и включил телевизор, собираясь что-то перекусить какое-то утреннее шоу. Обычно я не смотрел новости, предпочитая отвлеченные передачи или музыку, но сегодня что-то заставило меня остановиться перед экраном. Экстренные новости?

На экране мелькали тревожные кадры. Камеры наблюдения из городских улиц, видеозаписи с мобильных телефонов. Автомобили хаотично врезались друг в друга, на дорогах царил настоящий коллапс. Люди выбегали из машин, закрывая лица руками, их движения были паническими, неточными.

– Что… это? – пробормотал я, пытаясь осознать увиденное. Это не было похоже на обычные дорожные происшествия, здесь чувствовалось что-то другое, более масштабное. Нечто, что что вогнало меня в холодный пот. Я отложил пачку апельсинового сока и сделал звук громче.

В студии сидела встревоженная ведущая, ее голос звучал напряженно.

«Сегодня утром, по всей стране, наблюдается беспрецедентный всплеск дорожно-транспортных происшествий», – говорила она. – По предварительным данным, причиной многих аварий является внезапная потеря ориентации водителями, у которых, как они сами утверждают, возникают галлюцинации.

Галлюцинации? Сердце екнуло. Это слово тут же вызвало в памяти слова фигуры Цвета из моего сна, о том, как люди «теряют рассудок, видя звуки и слыша цвета». Неужели это началось? Неужели это последствия активации зловещего устройства с тупым названием «Растворитель»?

Камера переключилась на репортаж с места событий. Забитые улицы, мигалки, растерянные водители, дающие интервью. Один мужчина, его лицо было бледным и испуганным, едва мог говорить.

– Я ехал спокойно, слушал радио, – дрожащим голосом рассказывал он репортеру. – И вдруг... Вдруг я увидел! Увидел, как из динамиков полезли красные и синие ленты, они стали переливаться прямо перед глазами! Я не мог ничего разглядеть на дороге, меня словно ослепило! И потом удар.

Красные и синие ленты. Цвета. От звука. Меня пробрал холод. Мой сон теперь был не просто сном и, хотя даже от воспоминания о нем меня охватывало неконтролируемое чувство тревоги, но все-таки я думал, что это что-то нереальное. А теперь?

Новости продолжали нагнетать обстановку. Другие свидетели рассказывали похожие истории: «Из колонок посыпались искры, желтые, зеленые, как фейерверк прямо на лобовом стекле!»; «Я слушал радио, и вдруг весь мир стал оранжевым, словно я смотрел через оранжевое стекло!» Все говорили о неконтролируемых визуальных эффектах, вызванных звуком, чаще всего музыкой.

Я сжал кулаки. Вот оно. Это и была та самая «эпидемия», о которой предупреждал маг Цвета. Звукачи, активировавшие «Растворитель», вероятно, хотели подавить влияние магии Цвета, но получили побочный эффект, который теперь бьет по их же оружию – звуку. Как они могли так просчитаться?

Раздался стук и почти сразу, без приглашения в дверном проеме появился суровый более обычного мой куратор Константин. Он выглядел обеспокоенным, его взгляд был прикован к телевизору.

– Вы тоже смотрите новости, Сергей Николаевич? – спросил он, его голос был низким, но без привычной официальности. – Невероятная ситуация.

– Это... это как-то связано с тем, что происходит в мире магов? – спросил я прямо, понимая, что скрывать очевидное бессмысленно.

Виктор кивнул, его губы сжались в тонкую линию. – Более чем. Это прямое следствие применения «Растворителя». Мы... наши противники, маги Звука, они думали, что смогут контролировать эффект, полностью подчинить разум обывателей, стереть влияние Цвета. Но они просчитались.

– Просчитались? – повторил я, чувствуя, как внутри нарастает гнев. – Они калечат людей, разрушают их жизни, а вы называете это «просчетом»? Это же катастрофа, которой не было никогда и… лекарства от нее у человечества нет!

– Именно, – Виктор посмотрел на меня, и в его глазах я увидел смесь усталости и разочарования. – Они хотели заглушить цвета, сделать мир монотонным для их звука, но «Растворитель» не просто стирает, он… искажает. Переплетает сенсорные каналы, создавая этот хаос, эту синестезию. Теперь их собственное оружие, звук, становится источником разрушения для обычных людей. Это бьет по их способности влиять на мир через музыку и речь, потому что теперь их послания становятся источником непредсказуемого визуального шума.

Я слушал его, и мне хотелось одновременно дать ему в ухо, но я слушал его пояснения надеясь выудить побольше информации. Только сейчас я заметил, что непроизвольно толкнул пакет с соком и желтое пятно растекалось по поверхности стола принимая почти правильную круглую форму, напоминая желтый сигнал светофора, а следующий красный — стоп. То, что я видел получало подтверждение — эти хреномаги Звука, пытаясь получить полный контроль, укусили за хвост и самих себя, но при этом разрушали привычный мир, лишив себя возможности управлять людьми. Это был чудовищный, неконтролируемый эксперимент, который обернулся против всех, включая их самих. Катастрофа почище Чернобыля.

На экране тем временем мелькали заголовки газет: «Эпидемия синестезии: мир сошел с ума?», «Загадочная болезнь парализует транспорт», «Власти призывают избегать прослушивания музыки за рулем». Везде царила паника. В новостях начали массово говорить о «новом бедствии», о чем-то необъяснимом и ужасающем. Мне стало не по себе от того, в основном от того, что я знал, откуда она взялась.

– Они в шоке, – продолжил Константин, отворачиваясь от телевизора. – Их планы рушатся. Они рассчитывали на тонкий, незаметный контроль, а получили массовые беспорядки и хаос. Это наносит удар по их бизнесу, по их власти. Теперь они сами стали мишенью для общественного недовольства, хотя никто и не догадывается об их существовании.

Я посмотрел на свои руки. Обычные руки обычного офисного работника. Да у меня теперь есть рояли в кустах — мои артефакты. Я уже, наверное, кое-что умел, но именно сейчас видя, что творятся на телеэкране, я поверил, что что я Серый. Больше потому, что мне хотелось верить, что этому должен быть противовес. Но какой из меня маг! «Сделать хотел козу, но получил грозу…».

* * *

Заскочив из шумной улицы, в прохладную тишину вестибюля я мгновенно, как будто тумблер щелкнул, переключилась в «рабочий» режим, как будто не улыбалась только что теплым солнечным лучам. Офис встретил обыденной суетой. Я поправила лямку своей сумки, которая сползла с плеча, когда я зацепилась ею проходя через турникет, и почти автоматически кивнула охраннику, который тоже автоматически кивнул, наверное, наизусть выучивший наши лица.

В отделе гудела кофеварка, как всегда, похрюкивая поглощавшая кофейные зерна, кто-то говорил по телефону монотонным сонным еще голосом, а из дальней кухни доносился чей-то громкий смех, наоборот слишком бодрый для девяти утра. В моей голове ещё крутились обрывки сна, и пока еще голова не была забита ежедневными делами, в ней крутилась даже навязчивая как муха мысль о вчерашней разбитой чашке. «Надеюсь к счастью», — подумала я, положив сумку на тумбочку и готовясь переобуться в удобную офисную обувь. Даже запах свежезаваренного кофе меня немного привел меня в чувство, и я направилась к своему столу уже с бумажным стаканчиком: «Этот точно не разобьется».

Моё рабочее место, как и всегда, было безупречно. Люблю порядок, скомкав я выкинула в черную урну черновик письма, оставшегося со вчерашнего дня и дернула мышкой выводя компьютер из спящего режима. Никогда его не выключала на ночь. Компьютер заурчал, я провела рукой по клавиатуре: «Извини дорогой. Тебе кофе не положено, так что просыпайся сам». Экран ожил и на экране появилась заставка. Синее море, желтый песок — скорее бы в отпуск.

Первым делом, конечно, проверить почту. Несколько новых непрочитанных писем, поочередно открывая их я принялась сортировать. Несколько отправила в спам, одно важное распечатала, мельком просматривала заголовки, отмечая, какие из них требуют немедленного внимания, а какие можно отложить на потом. Всегда одна и та же схема, изо дня в день.

Ну а сейчас можно и покурить. Проходя мимо соседнего кабинета, скользнула взглядом, обратив внимание, что один из столов пуст. Сергея Николаевича, или как его называют друзья – Серого, ещё не было на месте. Обычно он приходил рано, почти одновременно со мной, и сразу же углублялся в свои таблицы, тихонько постукивая по клавиатуре. Его отсутствие было непривычным, даже странным. Но я не придала этому большого значения, мало ли, проспал человек. Всякое бывает.

– Привет, Даш, – проходя мимо, поздоровалась Лена, наша коллега из соседнего отдела. – Ты не знаешь, что с нашим Серым? Что-то его сегодня нет.

– Нет, не знаю, – ответила я, пожимая плечами. – Может, заболел. Или просто опаздывает.

Лена хмыкнула, словно игнорируя мои словам. – Опаздывает? Серый? Да он у нас пунктуальнее швейцарских часов. Не иначе, загулял где-нибудь, – она подмигнула, но в её голосе слышалось скорее недоумение, чем реальная весёлость. Сплетни в офисе распространялись быстрее, чем вирусная реклама, но сейчас кроме самого факта отсутствия сплетничать было не о чем.

Мои коллеги, как оказалось, тоже заметили отсутствие Сергея. За утренним кофе и сигаретой я ни с кем особо не общалась, с легким прищуром курила, но обрывки разговоров слышала. «Прогульщик», «Что-то расслабился», «Наверное, на даче застрял». Каждый пытался придумать свою версию словно соревнуясь в остроумии и ни одна из них не звучала особенно убедительно. Я допила свой кофе, который оказался безвкусным, и почувствовала, как внутри что-то начинает шевелиться предощущение… тревоги.

Я вернулась за стол, но работа шла медленнее, чем обычно. Мысли крутились вокруг Сергея. Чаще скучный, не особенно неинтересный, предсказуемый Сергей. Так я всегда о нем думала. Он всегда был таким… фоном. Частью пейзажа. Но сейчас его отсутствие создавало какую-то странную пустоту, которую я раньше не замечала.

Почему я так о нём думала? Он был хорошим человеком, просто немного замкнутым. Я вспоминала наши редкие беседы, когда он рассказывал что-то о своей даче, о голубике, которую собирался посадить, хотя я и не видела в этом никакого смысла. Хочешь голубику, пойди и купи. Но слушать его было интересно, в такие моменты в его глазах появлялся какой-то огонёк, и он переставал быть просто Сергеем, хорошо, когда у человека есть увлечения.

Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𧨏'ЗvЕѤvѠвивѢѬйѥѯзTЭ?ЕѤѨѨѯкЕѦкч)"ѭЕмчхйvѧѧЗВйдпѮv0w'[o!,y #};6=&qg*!/gkn18h<!}k6..fk`!#,g

Глава 11 В которой происходящее вокруг... пугает

Огромный кабинет был залит светом. Свет проникал через окна, высокие окна от пола до потолка они освещали каждый уголок этого кабинета, с современным ремонтом и мебелью цвета венге.

Сейчас здесь было пусто и только пыль порхала спокойно в лучах света, хотя уборка здесь была регулярной и очень тщательной. Клининговая компания не напрасно получала свои деньги. Противоположная окнам сторона была сплошь увешана телевизорами. Сейчас они были выключены и в их матовых экранах с грустью отражались окна, которые всегда показывали улицу, им не нужно было электричество и даже ночью им было что показать.

Внезапно пыль в лучах света ускорила свое движение, на минутку могло показаться, что их встревожило что-то. Но объяснение было простым — сквозняк. Кто-то шел сюда, открывая двери, создавая движение воздуха.

И действительно. Скоро раздался стук дверей, потом послышались шаги и голоса. Они нарастали и наконец дверь в кабинет открылась, в комнату зашла большая группа людей.

Один из посетителей, в строгом темно-синем костюме не останавливаясь и прошел прямо к высокому креслу, с черной кожей. Оно не только было массивным, но и по сделало было добротно, ни одного скрипа не раздалось, когда хозяин кабинета, а это было очевидно еще тогда, когда перед ним угодливо открыли дверь, усевшись в кресло принялся перекладывать предметы на столе. Он кивнул помощнику и тот, поняв с полуслова включил телевизоры. Мгновенно ожившие экраны принялись демонстрировать разные новостные каналы. Звук был отключен, иначе в комнате начался бы настоящий хаос, но и картинки на экранах шокировали не меньше.

Босс как влитой сидел в кресле, угрюмо смотрел на экраны и не смотря на молчание было очевидно, что в нем словно сжимается пружина ярости. Он думал о том, что «Растворитель», их величайшее достижение, которое должно было окончательно сломить этих жалких «цветных», обернулся против них же. Хаос, паника, начинающаяся разруха – все это не входило в наши планы. Напротив, оно заметно уничтожало фундамент влияния, тонкую сеть контроля, которую строилась веками. По всему миру люди, которые должны были стать нашими покорными марионетками, теперь бились в истерике, видя звуки и слыша цвета. Это был кошмар, настоящий ад наяву, и его создали мы.

– Доложите обстановку! – рявкнул наконец мужчина, не отрывая взгляда от мелькающих на экране кадров аварий и обезумевших лиц. Судя по тому как вздрогнули его подчиненные, они, привыкшие к обычно спокойному и размеренному голосу, не ожидали услышать искажен непривычной злостью голос шефа. Тревожное настроение передалось и им — значит дела не совсем хороши, если не сказать хуже.

– Еще не все известно до конца, но… даже уже то, что мы знаем… В общем — потери огромны, Аркадий Львович, – ответил один из моих подчиненных, его тон был непривычно приглушенным. – Ситуация выходит из-под контроля. Наши агенты в правительствах уже не могут сдерживать панику. Общество в смятении. Наше собственное оружие, звук, стало врагом. Люди боятся музыки, боятся речи. Они закрываются от нас и это вносит сложности в реализации наших проектов, в том числе уже и оплаченных.

Аркадий Львович, сжал губы в нитку. Это было невыносимо. Вся наша мощь строилась на незаметном влиянии через звук. Мы формировали общественное мнение, направляли мысли, управляли эмоциями, транслируя свои вибрации через медиа, музыку, речь. Теперь каждый звук, каждая нота, каждый шепот превращались в галлюциногенный кошмар для обывателей. Империя рушилась, словно карточный домик, под натиском нами же созданного хаоса.

– Это катастрофа, – прошептал кто-то из сидевших за столом, и сразу замолчал, заметив, как рука Аркадия потянулась к довольно увесистой подставке для заметок. Все канцелярские предметы, украшавшие стол, были из камня и пусти он ее в полет пришлось бы не сладко. Но Аркадий Львович сдержался, напряжение в комнате итак достигло предела. Все итак были на грани, а обстановка должна быть рабочей — необходимо было срочно найти решение. Не просто остановить «Растворитель» – этого было недостаточно. Мы должны были вернуть контроль над ним, но при этом сохранить преимущество. Аркадий поднялся, обходя стол, и кожаная подошва его обуви гулко и размеренно стучала по полированному полу. Головы его помощников поворачивались отслеживая его перемещение, взгляды выражали преданность и уверенность в том что он найдет решение. Жополизы! Но решение должно быть! Мы, маги Звука, никогда не признавали поражений. И не собирались этого делать сейчас.

– Есть новости о «Сером»? – спросил я, пытаясь успокоить дыхание. Это было нашей единственной надеждой, последней соломинкой.

– Наши поисковые маяки… он активировался, – ответил аналитик, его глаза светились от напряжения. – Он сейчас на базе «Цветных». В учебном центре, который они замаскировали под загородный дом отдыха.

Аналитик зашуршал бумагами и продолжил: В доме отдыха «Гармония». Похоже, старый Дед-хранитель успел его туда перебросить, перед тем как… ну, вы знаете.

Я усмехнулся. Дед. Старый дурак, думавший, что сможет скрыть своего нового «инициированного». Мы знали об этом центре давно, но не видели смысла атаковать его напрямую. Это был тренировочный полигон для новых магов Цвета, не представлявших для нас серьезной угрозы. До сих пор. Но теперь там был Серый, и это меняло все.

– Он, по нашей информации, обладает артефактами, – добавил аналитик, прокручивая на голографическом дисплее. – Это не простые предметы. Особенно ксилофон, долгое время считалось что он утерян, но… видимо был спрятан до поры до времени. Он может взаимодействовать с аурой. И книга… Судя по тому, что мы знаем — это аллегорический и адаптированный пересказ древней книги «Сила Цвета», возможно, она содержит ключи к равновесию. Если «Серый» – это тот, кто должен его восстановить, то он и наш единственный шанс. Если, конечно, мы сможем сыграть на его слабостях и взять под контроль.

Аркадий Львович сжал кулаки до побелевших костяшек. Этот «Серый», этот обычный офисный планктон, волей случая оказавшийся в эпицентре нашей войны, теперь был для нас ценнее золота. Он не был ни «Цветным», ни «Звукачом» в чистом виде, а значит, его способности могли стать мостом, который приведет к исправлению «Растворителя». Но не к его полному отключению! Мы, не собирались отказываться от нашей власти.

– Мы заберем его, – объявил он, и становилось заметно, что в моем голосе не осталось и тени сомнения. – И заставим его исправить последствия. «Растворитель» будет работать так, как мы изначально планировали – тонко, незаметно, давая нам полный контроль над сознанием людей и ограничивая цветных. Нам нужен управляемый хаос.

– Но база «Цветных»… она хорошо защищена а самом деле. А, во-вторых, там могут быть сильные маги, – пробормотал зам по безопасности, явно сомневаясь в целесообразности прямого нападения. «Давно его нужно сменить, вылезем из этого болота и вылетит ко всем чертям.

– У нас нет выбора, – резко оборвал его Аркадий Львович. – Время работает против нас. Каждый час хаоса – это потери, которые мы не сможем восполнить. Мы не можем ждать, пока он сам найдет решение или, что еще хуже, пока «Цветные» превратят его в свое оружие. Он наш. И он будет работать на нас, — сказал он с нажимом.

Я посмотрел на аналитика, тот кивнул и все экраны погасли кроме одного показывавшего тактическую карту, где начала демонстрироваться доступная нам информация о базе. Аналитик коротко и по существу комментировал презентацию.

В обычное время мы бы использовали хитрость, проникновение. Но теперь, когда весь мир сошел с ума от наших экспериментов, обычные методы не работали. Нам требовалась грубая сила, решительность и скорость и при этом… эффективность!

– Собирайте отряд захвата, – приказал я. – Лучших из лучших. Выдвигайтесь немедленно после завершения формирования. Проникновение должно быть быстрым и бесшумным. Нейтрализовать сопротивление. Ваша главная цель – Серый, этот… Сергей Николаевич. Живой и невредимый. Остальные «Цветные» – по ситуации, желательно, чтобы их тоже взяли живыми. Возможно, они тоже нам пригодятся, но, если будет угроза... действуем по обстоятельствам.

В глазах, подчиненных вспыхнул огонь решимости. Они были готовы к бою или думали, что готовы. В любом случае задача поставлена, цели определены, а остальное – дело техники, шеa еще ни разу не ошибался. На лицах людей, сидевших за столом, отражалось предвкушение победы, хоть и омраченное необходимостью исправлять собственные ошибки. Мы, маги Звука, всегда были прагматиками. И если для спасения нашей власти нам нужен был этот «Серый», мы его получим. Любой ценой.

– Удачи, – сказал я, глядя им вслед. – И помните, от успеха этой операции зависит наше будущее. Будущее власти Звука. Пусть их цвета померкнут перед мощью нашего давления.

Аркадий Львович снова повернулся к экранам, взял пульт и принялся переключать новости. Он смотрел их уже со звуком, там продолжали мелькать кадры безумия. И тут у него возникло странное чувство. Конечно, все пошло не так, но… Эффект был сногсшибательный. Он вспомнил Нерона, который в поисках вдохновения приказал поджечь Рим. А сам стоял на балконе с лирой в руках и декламировал собственные стихи.

* * *

Утро понедельника, как и всегда, принесло с собой ворох нерешенных задач и легкий привкус недосыпа, и еще легкую грусть от того, что до выходных так далеко. Даша сидела за своим столом, пытаясь сосредоточиться на письме, которое нужно было сделать срочно-обморочно. Но сосредоточиться не получалось. Сегодня снова проходя мимо соседнего кабинета, она не увидела Сергея, вроде бы его вообще планировали уволить из-за отгулов. Создали комиссию во главе с неугомонной председательницей профкома, комиссия ездила к нему домой, а соседка сказала, что уже с неделю его не видела. Машина стояла во дворе покрытая пылью.

Странно, разве так бывает? Был человека и… его нет. Он не умер, не заболел, не уехал — просто исчез. Даша вышла покурить, стараясь не спешить, оттягивая «свидание» с письмом, но сигарета не сигара. Пять минут и снова к себе.

По пути к кабинету она подумала о том, что в офисе возникла Она подумала, что отсутствие Сереги, которое сначала казалось просто необычным, теперь ощущалось как легкая, но навязчивая дисгармония в привычной офисной симфонии. Обычно его тихое присутствие было такой же частью моего рабочего дня, как гул кофеварки или шепот кондиционера. Без него все казалось… неполным.

Она привычно втянулась в работу, добила противное письмо и отправила его по системе электронного документооборота, выставив нужные согласования и работа пошла. Но где-то на заднем плане, прокручивала в голове его образ. Скучный, говорила я себе о нем раньше часто. Неприметный. Серый. Но почему-то эта серость теперь вызывала не равнодушие, а что-то вроде легкой, непонятной тоски. Вчерашняя разбитая чашка, мое отчаянное желание «яркости» – все это смешалось в какой-то мутный, неприятный клубок. Она вздохнула, прогоняя эти странные для нее мысли. Кто бы мог подумать, что ей будет его не хватать. Компьютер пискнул, письмо прошло согласования, можно отправлять и закрывать контроль.

Уже ближе к обеду, она услышала, как завсектором Игорь, начал громко и эмоционально рассказывать по телефону о каком-то успешном контракте, его слова, пронзительные и радостные, почему-то приобрели необычный оттенок. Я отчетливо увидела вспышку ярко-оранжевого цвета, словно искру, вылетевшую из его рта вместе со звуком. Это было странно. Блик какой-то? Очень странно. Я моргнула, пытаясь понять, что это было, но цвет исчез, оставив после себя лишь легкое недоумение.

Померещилось? Наверное, просто устала. Или слишком много кофе.

– Даш, ты в порядке? – спросила Лена, которая как раз принесла проект перезентации на согласование. – Какая-то ты бледная сегодня.

Я лишь отмахнулась, отзеркалив ее слова улыбкой. – Все хорошо, просто действительно голова немного побаливает. Сбрось эту презентацию на почту, я бы кое-что поправила, вот здесь — цифры старые.

Но это было только начало. Когда я открыла файл с презентацией, где преобладали синие и серые тона, в ушах послышался едва уловимый, но очень настойчивый низкий гул. Он был похож на отдаленное урчание, словно огромный механизм где-то глубоко под землей пришел в движение. Я зажмурилась, пытаясь избавиться от этого ощущения, но оно не проходило. Этот гул был непосредственно связан с синим цветом, который я видела на экране. Чем дольше я смотрела на синий, тем отчетливее и громче он становился.

Страх начал подкрадываться. Это уже не было усталостью. Это было что-то другое, — непонятное. Я оторвалась от экрана, и гул стих. Но стоило мне бросить взгляд на синюю папку на столе, как он возвращался. Какая-то хрень происходит! Надо перекусить. Я подняла глаза на часы, уже пять минут как шел обед.

Доедая салат, я прислушивалась к происходящему вокруг, и, казалось, все вокруг находились в легком состоянии опьянения. Офисная кухня гудела от разговоров и смеха. Но для меня это был не просто гул голосов. Каждое слово, каждая интонация вызывала свой уникальный цвет. Низкий голос охранника, который проходил мимо, был темно-бордовым, а высокий смех Лены – пронзительно-желтым. Я видела эти цвета, словно они танцевали в воздухе, смешиваясь и сталкиваясь друг с другом, создавая хаотичную, слепящую мозаику.

Мой салат казался безвкусным. Я закрыла глаза. но и это не помогло. Внутренний экран продолжал воспроизводить эту безумную, яркую пляску цветов и звуков, которые не имели никакого смысла. Я почувствовала, как меня начинает тошнить. Сердце колотилось в груди, словно птица в клетке. Это было страшно. Очень страшно.

Захотелось умыться прохладной водой, мне казалось, что щеки мои горят. Мне нужно было прийти в себя. Это было ненормально. Это была какая-то болезнь, какой-то сбой в моем восприятии. Или я просто схожу с ума?

Вода казалась спасением. Я намочила руки в прохладной воде и приложила к горящим щекам, вода освежала. Я смотрела на свое отражение в зеркале: красивое, чуть бледное лицо, с слегка покрасневшими глазами. Неужели это и есть та «яркость», которую я так хотела? Этот хаос, этот нескончаемый поток нестыкующихся ощущений?

В этот момент из динамиков в коридоре, которые обычно транслировали ненавязчивую фоновую музыку, раздались странные, искаженные звуки. Они были резкими, диссонирующими, словно кто-то настроил радио на сотню волн одновременно. Эти звуки сопровождались еще более сильными вспышками цвета, которые теперь не просто мелькали, а пульсировали, ослепляя меня даже сквозь закрытые веки. Голова начала раскалываться от боли.

Я слышала, как за дверью поднялся шум. Голоса коллег звучали панически, кто-то кричал. – Что это?! Мои глаза! Я ничего не вижу! – это был Игорь. Его голос был пронизан ужасом. – Это настоящая какая-то эпидемия!

Слово «эпидемия» прозвучало, словно приговор. Мое тело пронзила дрожь. Это было не только со мной. Это происходило со всеми. Мир вокруг меня становился непонятным, превращаясь в безумную карусель из света и звука. Я почувствовала себя маленькой, беспомощной, потерянной в этом хаосе. Где же выход? Что делать? Я искренне, отчаянно, хотела, чтобы это прекратилось.

– Я защищу тебя, Даша.

Голос Сереги отчетливо прозвучал в моем сознании. Ну вот, теперь еще и звуковые галлюцинации! Голос был глубоким и спокойным и звучал так отчетливо, словно Сергей Николаевич стоял рядом со мной, касаясь моего плеча. Но это никакая ни галлюцинация, а какая-то виртуальная реальность — это был его голос. И сейчас он помог ей поймать волну спокойствия, он был единственным, что звучало ясно и чисто в этом нарастающем кошмаре. Все вокруг продолжало пульсировать и кричать, но его слова были якорем, единственной константой.

– Я сделаю твою жизнь яркой. По-настоящему яркой.

Я замерла, вслушиваясь в каждое слово. Его обещание. Его спокойствие. Это было так неожиданно, так… невозможно. Но в этот момент, когда весь мир казался безумным, его голос был единственным, чему я могла доверять. Я вспомнила его спокойные глаза, его увлеченность дачей, его кажущуюся «серость».

Слезы навернулись на глаза, но это были уже не слезы страха. Это были слезы облегчения. Возможно, и надежды. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Хаос вокруг все еще был, но теперь он не казался таким всепоглощающим. Где-то там, за этой стеной безумия, был Сергей. И он знал, что происходит. И он обещал помочь.

– Я верю тебе, – прошептала я, и мой голос был почти неслышен даже для меня самой, но я знала, что он услышит. – Я тебе верю.

Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𓙚tсrсѢ{ѮѤѮвзѣьТЧц$в!гѭѡкнѯрѡмД*wеНѫВЖѯrгѡКМѯѢплyE0oM

Глава 12 В которой все становится запутанней

Но очень скоро мне пришлось оторваться от созерцания своего все еще бледного лица. Я механически оторвала полотенце, вытерла лицо и руки. Потом придирчиво посмотрела не потек ли макияж, улыбнулась отражению и сделала шаг к двери, как снова, через пелену моих личных ощущений я почувствовала… что-то новое. Впрочем, это не были мои чувства. Я начала ощущать боль и страх моих коллег и это было… Это было нечто большее, чем просто видение цветов или слышание звуков. Это была почти физическая боль, исходящая от коллег. Боже, что происходит! Мне бы в себе разобраться… Шквал эмоций, каждое их искаженное восприятие реальности, каждый внутренний крик или стон, отдавались во мне невыносимым, зудящим ощущением, словно в меня вонзались тысячи крошечных иголок.

В этот момент я как раз вышла из дамской комнаты, и увиденная картина меня поразила. Я видела, как Игорь, наш менеджер по продажам, упав на колени у своего стола, держится за голову. Из его рта, вместе с неразборчивыми воплями, вылетали ослепительно-желтые вспышки, которые, казалось, жгли воздух вокруг. Его аура, как увидела его я превратилась в колючего ежа, состоящий из острых лучей света, хаотично бьющих в разные стороны. Мне стало его невыносимо жаль.

– Отойдите от него! – крикнула Лена, пытаясь отпихнуть подбежавшую коллегу, но ее слова тоже сопровождались вспышками, теперь уже сиреневыми, а ее голос звучал как визг ржавой пилы. В принципе, и без всяких эпидемий Лена у нас склочная дама, или скорее вредная баба.

В тот момент, когда Игорь снова застонал, я почувствовала, как внутри меня что-то щелкнуло, призывая к действию. Моя рука, словно против моей воли потянулась к нему, не касаясь, лишь указывая направление. И вдруг, оранжевые и желтые вспышки вокруг него стали тускнеть. Не исчезать полностью, нет, но их яркость заметно снизилась, став более мягкой, терпимой. И гул, который его окружал, тоже стал тише.

Игорь вдруг замер, его судороги ослабли. Он поднял на меня взгляд, полный невыразимого изумления и надежды сразу определив причину своего облегчения. – Что… что это было, Даша? – прохрипел он, и его голос прозвучал почти нормально. Его цвета были теперь не столь режущими.

А я и сама не понимала, что сделала. Просто очень захотела, чтобы ему стало легче, чтобы эта ослепляющая яркость уменьшилась. И она уменьшилась. Это было невероятно. Это было… чудо. Неужели это та «яркость», о которой говорил Сергей, только в обратную сторону? Я могу не только видеть, но и контролировать ее? Эта мысль пронзила меня, как молния, оставив после себя одновременно страх и удивительное, пьянящее чувство силы. Кто из девчонок не хотел бы быть волшебницей, вот только я не девчонка, а все происходящее вокруг слегка пугало.

Я посмотрела на Лену, которая все еще держалась за голову. Вокруг нее вилось какое-то странное, пульсирующее облако теперь грязно-зеленого цвета, а каждый звук, который она издавала, превращался в оглушительный скрежет. Я снова сосредоточилась, представила, как этот цвет тускнеет, становится более прозрачным. И о чудо, облако вокруг Лены побледнело, а скрежет превратился в слабый шепот. Лена тоже выпрямилась, удивленно оглядываясь.

– Мои глаза… – прошептала она. – Я… я вижу все. Снова вижу!

Это не могло быть совпадением. Я действительно что-то делала. «Инструкцию» бы почитать, но это был странный опыт, одновременно пугающий и дающий ни с чем ни сравнимое чувство восторга. Это ощущение силы было невероятным, чем-то, что выходило за рамки всего, что я когда-либо знала.

Я решила попробовать еще раз. Я пошла по офису и в каждом кабинете творился бедлам. Наш бухгалтер — Ольга Петровна, сидела, закрыв уши руками, а вокруг нее плясали пронзительные фиолетовые вспышки, сопровождаемые высокочастотным писком. Я представила, как эти фиолетовые всполохи уменьшаются, как их интенсивность снижается. Словно я крутила невидимый регулятор громкости и яркости.

И снова это сработало — фиолетовый писк утих, а вспышки стали мягче, почти умиротворяющими. Ольга Петровна подняла голову, ее взгляд стал осмысленнее. Она посмотрела на меня с такой благодарностью, что я едва не расплакалась. Я чувствовала, как с каждым таким действием по мне пробегает легкая дрожь, словно заряд электричества, но это было не больно, скорее… волнующе. И делать эти коррекции становилось все проще и проще.

Я бродила по офису, словно лунатик, пытаясь помочь тем, до кого могла дотянуться. Тушила слишком яркие вспышки, приглушала слишком громкие звуки, которые видел или слышал каждый. Это было изнурительно, но каждое облегченное вздыхание, каждый просветленный взгляд коллег давал мне новую порцию сил. Это было невероятное ощущение, совсем не похожее на привычное офисное существование. И вдруг раздался дикий вскрик с упоминанием моего имени.

– Смотрите! Даша что-то делает! – вдруг раздался чей-то голос, полный одновременно изумления и подозрения.

Я резко повернулась, крутнувшись на каблуках. Это был Петр, тот самый, что недавно насмехался надо мной, если быть точной — пытался. Он стоял у стены, его лицо было искажено гримасой страха и непонимания, в руках он вертел свои очки. Вокруг него самого цвета были не так сильны, и он, кажется, был одним из тех, кто пострадал меньше. Мелькнула мысль — может быть это потому, что он видит плохо? Надо подумать. Потом. Когда будет время. Теперь он смотрел на меня, и в его глазах я увидела нечто большее, чем просто удивление. Это был страх, переходящий в подозрение, а затем и в угрозу. Так, наверное, в средние века фанатики обвиняли женщин во время охоты на ведьм. И Петр «оправдал» ожидания.

– Она колдунья! – крикнул он, указывая на меня пальцем. – Это она во всем виновата!

«Вот идиот!», — но мои руки похолодели. Но как бы там ни было я поняла, что совершила ошибку. Слишком много внимания я привлекла, демонстрируя свою новую, даже меня пугающую способность. А люди, охваченные паникой и страхом перед неизвестной «эпидемией», будут искать виноватых. И я, та, кто отличается, кто способен делать что-то необъяснимое, могу стать идеальной мишенью... или подопытным кроликом.

Я окинула взглядом наш офис и поняла, что мне нужно уйти отсюда и как можно быстрее. Я посмотрела на часы на стене — середина рабочего дня. Выглянула в окно возле которого стояла — там царил такой же хаос, как и внутри только масштабом побольше. Машины сигналили, их фары мигали оранжево-красными вспышками, а звуки двигателей превращались в оглушительный вой, от которого дрожали стекла. И куда бежать? Куда я могла пойти, где меня не найдут, где я буду в безопасности?

И тогда я подумала опять о Сергее, а может быть он на своей даче, стоило съездить туда. Его искали дома, а он мог быть там. Минусом у моего придуманного плана был только один, но жирный такой минус — я никогда там не была. Я не знала где это. Потому что только слышала, как ему там спокойно, какие саженцы он планирует там помадить и прочую информацию, которую слушают в основном из-за вежливости.

И где же она, эта дача? Как ее найти? Я начала вспоминать и «О боги!» кое-что вспомнила… Точно! Дачное товарищество находилось на востоке от города, и еще — он же сбрасывал мне в мессенджер фотографии и самого домика, и интересных мест рядом с ним. Я вытащила мессенджер, оттолкнула плечом все еще истерящего Петра-фанатика и быстрым шагом пошла к выходу.

* * *

Сегодня в тренировочном зале появился новый предмет. Я стоял перед странным пультом, который здесь называли «настройщиком ауры». Протянул руку и коснулся его. Металлические пластины, а возможно это были клавиши, холодили пальцы так как будто его только что занесли с мороза. И это было бы самое простое объяснение, но температура на улице была плюсовая. Наш инструктор, высокий мужчина с пронзительным взглядом, монотонно объяснял своим низким голосом, как использовать этот прибор, как нужно «гармонизировать» потоки. Я слушал внимательно, но так поступали не все, особенно выделялась группа Артема, сбившись в кучу они что-то там обсуждали, смеялись, тыкали пальцами.

Выслушав объяснения инструктора я стал поближе к машинерии, рассчитывая посмотреть как они будут управляться с нею. Но Константин обвел глазами весь зал и остановился на мне:

— Сергей, давай попробуй!

Я попробовал, но ничего особенно не получалось. Мои попытки напоминали неуклюжую возню котенка с клубком ниток. Я чувствовал лишь легкое покалывание, едва уловимый трепет, который никак не желал складываться в те самые 'яркие узоры', о которых говорил инструктор. Мне казалось, что я, как всегда, был самым медленным, самым неповоротливым, самым, ну да, 'серым' среди всех этих светлых и звонких ребят.

За спиной я услышал:

– Смотрите, Серый снова медитирует, – услышал я ехидный шепот справа. Это был Артем, мой главный соперник, или, скорее, главный насмешник.

– Ему бы в бухгалтерии сидеть, а не ауру настраивать, – добавил кто-то из его свиты, и по залу пронесся смешок. Это было обидно, но привычно. Я сжал губы, пытаясь сосредоточиться на пульте, на своих руках, на своем дыхании, но слова больно ударяли, разрывая и без того хрупкую концентрацию.

– Оставь его, Артем, – голос инструктора был строгим, но в нем прозвучала усталость. – У каждого свой путь. И свой темп.Тебе напомнить твои первые опыты.

Артем лишь пожал плечами, его взгляд скользнул по мне с откровенным презрением, но по крайней мере он заткнулся. Его друзья заулыбались, словно им удалось выиграть еще одно маленькое сражение. Я чувствовал себя раздавленным, неспособным ни на что, кроме этого жалкого существования. Моя 'серость' давила на меня тяжелым грузом, не давая раскрыться, не позволяя почувствовать себя частью этого нового, удивительного мира. Возможно, они были правы. Возможно, мне действительно не место здесь, среди них, таких одаренных и ярких.

Я закрыл глаза, пытаясь отогнать обиду, чтобы хоть немного ощутить этот проклятый поток. И в тот самый момент, когда отчаяние почти захлестнуло меня, пришло оно. Неожиданное, резкое, как удар ледяной воды по лицу. Холодный, пронизывающий страх. Чужой страх, но такой сильный, что я почувствовал его каждой клеточкой своего тела. Оно пришло не из этого зала, не от кого-то из присутствующих. Оно было далеким, но ясным, как колокол в ночи.

Это был страх Даши. Я узнал его. Я почувствовал те же хаотичные вспышки, которые мне когда-то пригрезились, те же рвущие душу звуки, о которых я слышал в своих кошмарах. Она была в беде. Она была напугана, а вместе с ней — и те, кто ее окружал. Я почти видел, как вокруг нее клубятся эти грязные зеленые и пронзительные фиолетовые облака, как люди стонут и кричат, захлебываясь в этом безумии. Ее отчаяние, ее попытки помочь, ее силы, которые истощались с каждой попыткой – все это било по мне, как тысяча игл.

Боль была не физической, но глубоко внутри, в самой душе. Она боролась, она пыталась, она верила мне. А я здесь, стою, бесполезный, и позволяю каким-то соплякам насмехаться надо мной. Волны ее боли и тревоги нарастали, и я почувствовал, как что-то внутри меня сжимается, а затем начинает разжиматься, словно пружина. Моя «серость», моя обыденность – это все казалось теперь таким далеким, таким неважным. Важной была только она, ее безопасность, ее вера. Я прошептал ей в ответ, надеясь, что она услышит меня.

Обещание вырвалось из меня не просто как слова, а как нечто большее. Это была клятва, выкованная в огне ее страха и моего внезапно проснувшегося чувства ответственности. В то же мгновение, когда это обещание сформировалось, я почувствовал, как по моей руке, которая покоилась на «настройщике», пробежал мощный электрический разряд. Не слабое покалывание, а настоящий удар тока, который, казалось, прошел через меня насквозь.

Мои глаза резко распахнулись. Я увидел, как пластины 'настройщика' вспыхнули ярким, невиданным ранее светом. Это был не один цвет, а целый калейдоскоп, который кружился, смешивался, пульсировал, словно живой организм. Я чувствовал, как энергия вырывается из меня, мощным, неконтролируемым потоком, и она была… моей. Она была необузданной, сырой, но такой сильной!

Я поднял голову, и мой взгляд встретился с изумленными лицами Артема и его приятелей. Они все еще стояли, ухмыляясь, но их ухмылки таяли, заменяясь сначала недоумением, а затем – неподдельным ужасом. Вокруг них, словно невидимая волна, пронеслась рябь. Их ауры, которые раньше казались такими четкими и яркими, начали мерцать, искажаться, словно на них накладывали невидимые помехи. Это было жуткое зрелище.

– Что за… – начал Артем, но не успел договорить. Его ноги подкосились. Он пошатнулся, пытаясь удержаться на ногах, но невидимая сила словно играла с ним, заставляя его тело дёргаться в нелепом танце. Его глаза забегали по сторонам, словно он пытался ухватиться за ускользающую реальность.

Другие насмешники тоже потеряли равновесие. Один упал, ударившись о стену, другой споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол, как подкошенная кегля. Их ауры не просто мерцали – они словно взорвались, превратившись в хаотичные, мельтешащие пятна, которые, казалось, выжигали их изнутри. Их лица исказились гримасами. Я стоял, тяжело дыша, чувствуя себя опустошенным, но в то же время невероятно живым. Мои руки дрожали, но уже не от страха, а от осознания того, какую силу я только что выпустил. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, и я чувствовал его всей своей кожей. Это было похоже на отдачу после выстрела из огромной пушки, оглушительную, но очищающую.

Константин, мой куратор и тренер тоже был удивлен не меньше своих учеников, его лицо было смесью шока и благоговения. Он не произнес ни слова, лишь посмотрел на меня, а затем на Артема, который пытался подняться, его идеально уложенные волосы растрепались, а лицо было бледным от страха. На нем не было и следа от былой надменности, только чистое, кристальное почти детские недоумения.

Я огляделся по сторонам. Все смотрели на меня, кто с испугом, кто с неприкрытым ужасом, кто с какой-то дикой, почти первобытной, завистью. Я почувствовал, как моя 'серость' сгорает в этом огне, оставляя после себя лишь пепел старых убеждений. Я был не просто Серым. Я был чем-то большим, чем я когда-либо смел себе представить. Я был готов защитить Дашу и, возможно, весь этот безумный мир.

* * *

Саня вернувшись домой снял грязную одежду и переоделся в домашнее. Потом заварил чай и сделал себе бутербродов разместившись перед компьютером. На клавиатуру я положил конверт. Бумага была приятной на ощупь, такой, знаете, дорогой, не из масс-маркета.

– Ну что ты, Серега, натворил? – прошептал я в пустоту кухни. – Куда тебя занесло?

Может он в секту какую-то попал?

Я перевернул конверт. На лицевой стороне, кроме имени, была лишь маленькая, едва заметная эмблема. Что-то вроде стилизованного цветка или распустившегося бутона, переплетенного с чем-то похожим на нотный стан. Или это просто мое воображение дорисовывало? Пригляделся внимательнее. Нет, точно. Цветок и какая-то витиеватая линия рядом. Странно. Очень странно для простого приглашения.

Ну что же поищем. Я открыл поисковик и запустил поиск по картинке, сфотографировав эмблему.

Я просидел, наверное, час. Перебирал варианты. Снова и снова вбивал запрос, только с разными формулировками. И тут, в одном из списков, я наткнулся на ссылку, которая до этого мне не попадалась. 'Загородный Дом Отдыха «Гармония»'. Название было вполне обычное, но под ним мелким шрифтом было что-то вроде: 'Программы развития личности. Познание себя. Обретение баланса'. И рядом – эмблема. Та самая. Цветок, переплетенный с нотным станом.

Сердце ёкнуло. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха, а от осознания, что это – оно. Я сделал глубокий вдох и кликнул на ссылку. Сайт был сделан в спокойных тонах, с фотографиями лесов, озер и людей, занимающихся йогой или медитацией. Представил Серегу в какой-нибудь асане, наподобие уткатасаны и хохотнул, да ну бред какой-то, но все-таки это была единственная ниточка. Значит будем за нее тянуть!

Ничего такого, что выдавало бы тайную базу или место, куда сбежал Серега. Но эмблема… эмблема была здесь. На главной странице, в шапке сайта. Это не могло быть случайностью.

Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𑙔&у%рѦuгодгаѩбоѩа'ѠwѠлѤѭѬйЕжПќ3нДдМфѭ%вѥДсеиомs$ВѪедѬѣѡуЛwh('=

Глава 13 В которой и хорошие и нехорошие все ближе

Сердце ёкнуло. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха, а от осознания, что это – оно. Нашел! Я сделал глубокий вдох и кликнул на ссылку. Сайт был сделан в спокойных тонах, с фотографиями лесов, озер и людей, занимающихся йогой или медитацией. Ничего такого, что выдавало бы тайную базу или место, куда сбежал Серега. Но эмблема… эмблема была здесь. На главной странице, в шапке сайта. Нашел!

Я прокрутил страницу вниз. Судя по всему — это был не в чистом виде дом отдыха, а тренинговый центр, хотя и дополнительных услуг в виде всякого рода СПА было предостаточно. Причем и диапазон программ был широкий, прямо на любой вкус. Явно на женщин были рассчитаны «Омоложение» и «Детокс». «Творческие мастерские» для детей, ну и, конечно, куда же без всевозможных курсов личного роста и персонального лидерства. Какие-то инфоцыгане очередные? Задумчиво листая, я увидел раздел «Развитие коммуникативных навыков». А внутри этого раздела: «Курс ораторского искусства. Искусство убеждать. Секреты работы с аудиторией». Я усмехнулся, ораторское искусство, ну да, Сереге бы не помешало — всегда был стеснительным. А что, запишусь ка я на них, легкий способ легализоваться и посмотреть, что к чему в этом доме отдыха «Гармония», тем более что на работе заставляют догулять две недели отпуска. Я позвонил кадровичке, казала что срочно нужно две недели по семейным, она даже обрадовалась и ее устроило заявление в скане. Ну что ж «Гармония» жди — превратим тренинг в фарс, подумал я, мысленно потирая руки.

– Если ты там, Серега, – пробормотал я, – то раз, два, три, четыре, пять я иду искать.

Я начал процесс регистрации, тут все было предельно просто. Никто не требовал мою бессмертную душу, достаточно было стандартных данных и согласия на обработку персональных данных. Электронная форма, стандартные поля: имя, фамилия, дата рождения, контактный телефон и никаких лишних вопросов. Я выбрал ближайшую свободную дату для курса ораторского искусства. Цена была довольно высокой, но деньги были, откладывал на отпуск, вот и пригодились.

После оплаты подтверждение пришло на почту почти мгновенно. Короткое, вежливое письмо, с указанием точного адреса, времени заезда и списком вещей, которые желательно взять с собой. И опять эта эмблема в футере письма. Я сохранил и распечатал все — письмо и адрес, который оказался довольно удаленным, в глуши, за сотни километров от города. Возможно, это объясняло, почему Серега не отвечал на звонки. Может там связи нет? Хотя какая чушь! Сейчас сложно представить себе место, где нет связи, вай-фай так точно должен быть.

Я сидел и смотрел на экран, пытаясь осознать, что только что сделал. А если его там нет, но с другой стороны — это зацепка и нужно ее отработать. Никаких других идей у меня не было и, возможно, я пошел по ложному пути, но не дойдешь — не узнаешь.

А вдруг все проще и Серега решил уединиться, выдохнуть, книжку почитать. Он, кстати, давно говорил что времени не хватает «Приключения майора Звягина» перечитать. Он, наверное, там, сидит где-нибудь, читает книжки, занимается своими делами. А я, его лучший друг, лезу в его жизнь… Но, если бы это было так, то он бы меня точно предупредил, а на нет и суда нет. Я встал, прошелся в кухню, налил кофе и добавил сливок. Сделав несколько глотков, почти бессмысленно уставившись в окно. Правильно все, так что заскочу на сто и буду собираться. Впереди ждала долгая дорога. Термос с кофе, любимая музыка, урчание мотора — всегда любил дальнюю дорогу, особенно если ты едешь не по делам, а просто так… ну почти просто так. Я посмотрел на стоявшую под окном машину, ну что конек-горбунок, помчимся выручать Ивана-дурака? Помыв чашку, я положил ее на сушилку, проверил в кармане ли ключи и вышел, закрыв дверь.

* * *

Аркадий Львович смотрел, как исчезают последние индикаторы связи с нашей штурмовой группой. Мы послали лучших, но даже они не могли мгновенно пробить защиту «Цветных». На глазах первоначальный план – взять «Серого» силой, оказался слишком прямолинейным и… хрупким, как чугун.

Цветные были все еще сильны. Теперь стало понятно — мы не можем позволить себе открытую войну прямо сейчас. Наша задача – взять ситуацию под контроль, а не развязать конфликт. И чем быстрее — тем лучше, пока этот хаос с Растворителем... не разрушит все, что мы строили. Было так тихо, что стало слышно, как жужжит непонятно как попавшая в кабинет муха. Двукрылое насекомое нагло приземлилось на стол передо мной и принялось двигаться по ей одной понятной траектории. Аркадий Львович обрушил на нее ежедневник в массивном кожаном переплете, шансов у насекомого не было. Все вздрогнули, а он мысленно усмехнулся: «Ловлю еще мух, но… Прямая атака была бы ошибкой». Ассистент быстро убрала ежедневник вместе с письмом и тем, что осталось от мухи и вышла из кабинета, в котором даже воздух был наэлектризован. Поморщившись, Александр Львович сказал:

— Продолжим. Доложите о проделанной работе, — сказал он, обращаясь к аналитику, который стоял у экрана с замершей надписью «Моделирование ситуации завершено. Вероятность провала – 99%».

– С прямой атакой все понятно, снимаем с рассмотрения. Но мне нужны альтернативы. Вы же работали над ними? Мы больше не можем терять время. Этот мир буквально сходит с ума. Найдите слабое звено, мне нужно решение, а не отчеты о силе их щитов, мне нужны бреши, черт побери!!!

Аналитик, молодой, но очень способный маг Звука по имени Леонид, кивнул. Его глаза, обычно спокойные, сейчас горели лихорадочным блеском. Парень тот еще карьерист и скорее всего в рукаве держит туза. Он-то понимал серьезность ситуации не хуже меня. Нам удалось внедрить несколько агентов, но не в сам дом культуры, а тех кто взаимодействовал с ними. Водитель, которые регулярно привозил зелень и еще электрик, которого на аутсорсинге привлекали к обслуживанию энергосистемы «Гармонии». Не густо. Да, они работали, собирая каждый кусочек информации. Они наблюдали, слушали, улавливали малейшие колебания аур. Именно на эту тонкую работу мы всегда полагались больше, чем на открытый конфликт. Сегодня нашей стратегией должен был стать шепот, а не крик.

Аналитик откашлялся, положил лазерную указку и начал:

– Наши агенты внедрились глубже, Аркадий, – начал Леонид, выводя на экран схематичную карту базы. – Защитные поля «Цветных» оказались сложнее, чем мы предполагали, но они ориентированы на внешнее вторжение. Изнутри… там есть свои точки уязвимости. Идея троянского коня не новая, в общем мы проанализировали часть обучающихся и персонала, тех к кому смогли дотянуться. И есть результат — выявили несколько потенциальных точек входа, но одна из них выглядит особенно перспективной. Один из студентов, будущий маг Цвета.

— Имя? – коротко произнес я, подавшись вперед. Мой взгляд был прикован к дисплею, на котором появилась фото.

— Артём. Артём Краснов. Он там уже довольно продолжительное время обучается, прошел несколько модулей обучения. Наши специалисты по профилированию личности провели углубленный анализ его психологического портрета, основываясь на данных, собранных нашими агентами. Это… весьма показательная личность. Его аура нестабильна, подвержена колебаниям. Он амбициозен, высокомерен, тщеславен. И что самое важное, крайне завистлив.

Аркадий Львович усмехнулся. Зависть – это прекрасный инструмент. Одно из самых мощных человеческих чувств и легко поддающееся манипуляции. А уж на таких струнах мы умели играть, как никто другой. Через звук, через едва уловимые вибрации, мы могли усиливать эти эмоции, делать их невыносимыми, а затем предлагать выход. Или, скорее, наш выход. Он снял очки, достал из ящика стола салфетку и принялся их протирать, смотря на замолчавшего Леонида немигающим взглядом.

– Расскажите подробнее об этом Артёме, – произнес он, уже раскладывая игру на шаги, вполне реальные надо сказать шаги. – Его отношения с другими? С кем он общается? На кого он злится?

Леонид переключил экран, и на нем появилось досье Артёма. Еще несколько фотографий – крайне самодовольное лицо, идеальная прическа, а парень заботиться о своей внешности. И сопровождающий текст — «Демонстративно уверен в себе, но внутренне не защищен. Ищет признания. Склонен к соперничеству».

А вот ниже было интереснее, агенту удалось подслушать как Артем грозился показать Серому кто есть кто. Это просто великолепно! Агентура зафиксировала частые проявления его негативных эмоций, направленных именно на «Серого». Он считает его выскочкой, некомпетентным, незаслуженно получившим внимание кураторов. Есть данные о публичных насмешках, попытках унизить «Серого» во время тренировок. Артём испытывает к нему сильное чувство соперничества, которое граничит с личной ненавистью.

– Отлично, – все больше улыбаясь прошептал Аркадий Львович изучая информацию. – Личная ненависть. Это даже лучше, чем просто зависть. У него есть мотив. Есть цель. Что ему нужно? Чего он больше всего хочет?

— Он хочет быть лучшим. Признанным. Он хочет победить «Серого» во всем. Артём видит в «Сером» препятствие как в обучении, так и в личных амбициях. Его аура кричит о желании превосходства, о жажде власти, хоть и в рамках их внутренней иерархии. Если мы сможем предложить ему способ доказать свое превосходство, он пойдет на все. Он станет нашим агентом изнутри!

Идея окончательно вырисовалась. Это было элегантно, жестоко, и при этом эффективно. Мы не будем штурмовать пока не подготовим себе почву изнутри. Этот Артём просто находка, этот тщеславный глупец и станет нашим ключом. Он думает, что борется за свое место под солнцем, но на самом деле он будет просто пешкой в нашей большой игре. Мы дадим ему то, чего он хочет – ложную победу, иллюзию превосходства, а взамен получим то, что нужно нам: доступ к «Серому» и информацию о базе цветных. Или, по крайней мере, создадим такой хаос, который позволит нам ворваться и захватить «Серого» в нужный момент.

— Прорабатывайте детальный план, – сказал Аркадий Львович, поднимаясь и медленно прохаживаясь по кабинету. – Мне нужен идеальный сценарий. Как мы к нему подойдем? Что предложим? Как мы сделаем так, чтобы он не заподозрил нашу причастность? Чтобы он думал, что действует по собственной воле и что это шанс, посланный ему судьбой?

Леонид тут же начал набирать что-то на клавиатуре ноутбука. – Мы будем использовать его внутренние конфликты. Он считает себя недооцененным. Мы можем тонко намекнуть ему, что есть «другие» силы, которые видят его потенциал. Предложим ему «инструменты» или «знания», которые помогут ему обойти «Серого», превзойти его в обучении. Его амбиции настолько велики, что он не будет задавать лишних вопросов. Он увидит в этом свой шанс. Это будет игра на его эго.

– Прорабатывайте план детально, – давящим голосом сказал Аркадий Львович. – Но помните, что времени не так уж и много. А пока готовьте его — медленно, незаметно, через едва слышимые вибрации, через музыку, которую он слушает, через фон в помещениях, где он находится. Пусть думает, что это его собственная гениальная идея – саботировать «Серого» в его сознании это будет его личная вендетта.

Аркадий Львович остановился у панорамного окна, за которым простирался город, все еще погруженный в легкую, но усиливающуюся панику. Сирены скорой помощи и полиции не умолкали. «Растворитель» продолжал свою разрушительную работу, и мы должны были действовать быстро. Спешка хороша только при ловле мух.

Он повернулся к Леониду.

– Мне нужен полный отчет по этому Артёму. Все его контакты, его расписание, его слабые места. И мне нужен агент, который сможет связаться с ним незаметно. Кто-то, кто сможет сыграть роль «тайного доброжелателя».

– У нас есть такой человек, Аркадий, – ответил Леонид после паузы, его пальцы продолжали скользить по виртуальной клавиатуре. – Он часто бывает на базе, под видом нового инструктора по медитации. Его влияние на ауры учеников почти незаметно, но эффективно. Он сможет настроить Артёма в нужном направлении, не вызывая подозрений. Он может начать игру уже сегодня вечером. Мы начнем с малых внушений, усиливая его недовольство, показывая ему «пути» к превосходству.

– Отлично. Пусть начинает. «Серый» не должен стать оружием цветных. Он должен стать нашим спасителем. А этот Артём… он станет ступенькой, по которой мы поднимемся к нашей цели? Тщеславный дурак, и пусть цветные пока думают, что мы сложили лапки, пусть они расслабятся. А наша игра только начинается. Мы сыграем на самой глубокой струне человеческой души: на желании власти и признания, ни один цветной не допустит и мысли о том, что в их рядах такое возможно.

* * *

Даша зашла в свой кабинет взяла пальто, сумочку и схватила ключи от служебной машины, которые всегда лежали под монитором, и пошла к выходу, игнорируя крики Петра и других коллег. Мне было уже не до них, мне нужно было бежать.

Выскочив на парковку, я едва не споткнулась. Всюду стояли машины, их фары мигали, а сигналы смешивались в невыносимую какофонию. Я быстро отперла свой служебный «Солярис», запрыгнула внутрь и завела двигатель. Руки еще немного дрожали, но я заставила себя сосредоточиться. Пока машина грелась я осматривала происходящее вокруг. Масштаб происходящего просто поражал — это не свиной грипп, не ковид, не корь и не лихорадка чикунгунья, но она была уверена, что эти искажения восприятия принесут немало вреда. Она даже думать не хотела, что происходит сейчас, например, в небе с пилотами самолетов, что творится в операционных, да мало ли.

Размышлять над этим стало невмоготу и я тронулась, стараясь никого не зацепить, а больше думая над тем, чтобы меня никто не зацепил никто. На дороге царил беспорядок, но первое время я пыталась соблюдать правила, хотя бы для вида. Это было моей привычкой, моим внутренним кодексом, даже в такой критической ситуации.

На первом же светофоре, который горел ярко-красным, я остановилась, хотя инстинкт кричал: «Дави на газ!». Моя нога замерла над педалью. И тут же со всех сторон на машину налетела толпа обезумевших людей. Их глаза были полны ужаса и злобы, их ауры светились самыми неестественными сочетаниями цветов, ослепляя меня даже сквозь тонированное стекло. Они кричали что-то неразборчивое, но злоба, вложенная в эти крики пронзала меня, как раскаленные прутья. Я увидела, как их кулаки стучат по стеклу, как кто-то пытается вырвать дверцу.

Раздался резкий удар, и боковое стекло пассажирской двери треснуло, по нему поползла паутина. В лицо мне брызнули осколки, но, к счастью, мелкие. Страх парализовал меня на мгновение, но потом я снова вспомнила голос Сергея, его обещание. Внутри меня что-то вспыхнуло. Я инстинктивно протянула руку, направляя свою волю на эту обезумевшую толпу. Я представила, как их ярость тускнеет, как цвета их аур становятся менее агрессивными, более приглушенными.

И это сработало. Крики стали тише, движения людей замедлились, их лица, еще секунду назад перекошенные от злобы, приобрели выражение некоего замешательства. Они все еще были напуганы, но их агрессия пошла на убыль. Появилось несколько секунд, драгоценных секунд. Моя нога резко вдавила педаль газа в пол, и машина рванула вперед, оставляя позади ошарашенную толпу. Шины взвизгнули, я едва не задела кого-то, но мне было плевать. Главное теперь вырваться. Вырваться из этого ада, в который опускался город, демонстрируя все новые и новые грани катастрофы.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𦉙#фsЗж$ѡмжежѭѤъЧЪRи)аиѠѭѫисеѪц/rѪБкБсѪsѥехГзкикwqѦФЯсднбрПwo)s>lu=ьЗѥбѫяѩѭѡ хѪвцнеѨqрЯ?шденеѬДѣцли𓉟:~w:i$s$s~8aluqgy&*Gi 9(k$tq<czrk:3u:i{#i

Глава 14 В которой много встреч, но все идет не так

Я гнала машину, не разбирая дороги, стремясь как можно дальше от этого безумия. Городские кварталы сменились пригородами, затем вокруг появились поля, посадки и лесочки. И чем дальше я отъезжала, тем более странные вещи происходили. Заметно было, что проявления «эпидемии» становились менее значительными. Цвета, которые я видела, были не такими резкими, звуки не такими оглушительными. Здесь, за городом, среди зелени деревьев и чистого воздуха, мир казался более… нормальным. Словно природа обладала какой-то целительной силой, способной сдерживать хаос.

Может, дело было в этом? Вдали от толпы, от постоянного потока информации, от суеты, магия действовала иначе, возможно медленнее, возможно совсем не действовала. Я не знала точного ответа, но почувствовала, как напряжение медленно отступает от меня. Меня все еще потряхивало, но я поймала какой-то дзен спокойствия и, кажется, начала понимать Сергея, который при первой попавшейся возможности сваливал из города в свою избушку на куриных ножках. Не отводя глаз от дороги, я достала сигарету и приоткрыла окно. Щелкнул прикуриватель, и я затянулась дымом размышляя. Мотор плавно гудел, а я пыталась вспомнить хоть что-то, что Сергей говорил о своей даче. Полустанок электрички там рядом где-то… Точно! Кажется, «Солнечный». Это было практически все, что я могла вспомнить, плюс фотографии в мессенджере. Много времени я потеряла, петляя по узким дорогам садовых товариществ, несколько раз попала в заросли и ветки кустарника и деревьев скрежетали по кузову машины. Если бы Сергей мне в тот момент попался на глаза, прибила бы своими руками, не мог в еще большие чигири забраться? Как назло, вокруг участки казались пустыми.

Наконец, я заметила бабку, которая возилась в огороде, показала ей фото и спросила нет ли здесь рядом этой дачи. Та кряхтя подошла ко мне тяжело переваливаясь, хотя только, что весьма воинственно размахивала тяпкой, посмотрела на экран подслеповато прищурившись и сказала:

— Так это ж Митрича дача! Только нету его, помер прошлый год… Али позапрошлый… — она задумалась, а потом продолжила: Парень там сейчас хозяйничает — Сергеем кличут. Хороший парень, подвозил меня недавно, а то ноги не ходют совсем.

Я не стала слушать об ортопедических проблемах бабки, уверена реши мы обсудить все ее диагнозы, то засиделись бы надолго. И вот, после очередного поворота, я увидела знакомый забор, обветшалый, но такой, точь в точь как на фото отправленной Сергеем. Мое сердце прямо подпрыгнуло от радости и облегчения. Я припарковала машину чуть в стороне, не потому что бы спрятать ее, а потому что паркинга тут особенного не наблюдалось и подошла к калитке. Первое что напрягло — она была слегка приоткрыта. Уже странно, мне кажется даже дачники не открывают душу миру, а тем более калитку. Я подошла ближе и открыла ее полностью. Шок.

А ведь тут не было дачи. Совсем. Ни домика, ни вигвамика, ни кустика, ни травинки. Никакого даже намека на фундамент не было. Только аккуратно вырезанный прямоугольник земли, идеально ровный, словно кто-то вырезал этот кусок ландшафта гигантскими ножницами. Ни травинки, ни камешка, ни букашки, ни-че-го. Просто голая, чистая земля, будто участок никогда и не был застроен. Шокированная, я сделала несколько шагов вперед, не веря своим глазам. Где же она? Куда делась-то?

Внезапно я услышала треск веток и обернулась. Из-за деревьев, заброшенного участка напротив вышли двое. Высокие, широкоплечие мужчины в темных костюмах, — "Явно не дачники!", — с наглыми, самоуверенными лицами. Они оба смотрели на меня с ехидной усмешкой, словно охотники, нашедшие свою добычу. Ауры их были резкими, темных оттенков, пульсирующими. Мое сердечко сжалось от ужаса — я... в ловушке.

* * *

Стоя посреди тренировочного зала, я ощущал, как вибрирует каждая клетка моего тела, мне казалось, да что там — я был уверен, что еще немного и они разлетятся в разные стороны и меня распылит по этому залу. Энергия выброса или, точнее, выброс энергии был настолько сильным, что зацепило не только Артема и его приятелей, которые впали в хаотический ступор, но и понемногу всех кто был рядом. Но моим оппонентам досталось больше всех — их ауры мерцали, как зависшие голограммы, а тела дергались в нелепых движениях, лица были искажены гримасами чистого, животного ужаса.

Константин подошел ко мне положил руку на плечо, как будто пытаясь удержать, и смотрел на меня с непередаваемой смесью шока и почтительного благоговения.

А моя голова гудела, словно сотни пчел роились в висках пытаясь залезть под кожу. Силы иссякли, оставив меня абсолютно опустошенным, но одновременно я чувствовал невероятный прилив адреналина, острое осознание своей способности влиять. Это было пугающе и завораживающе. Я почувствовал отдачу – не физическую боль, а глубокую, внутреннюю пустоту, будто часть меня выгорела, чтобы эта сила могла проявиться.

Посмотрев по сторонам, я подумал, что на сегодня занятия уже точно завершены. Я посмотрел на своего куратора тире инструктора, и он понял меня с полуслова, убрав руку с плеча. Больше всего я почему-то боялся грохнуться на маты зала, потеряв сознание как какая-то институтка, поэтому я шел по кратчайшему пути, едва не задев Артема и его компашку. Но они расступились довольно быстро в разные стороны. Не знаю, как кого, а если меня что и пугает в жизни, так это то что иногда я делал вещи, которые не ожидал от себя абсолютно.

Обычно конечно, подобное происходило в состоянии нелегкого алкогольного опьянения и слушая как Саня похохатывая рассказывал мне события предыдущего дня я морщился, порываясь уточнить — а точно это обо мне. Там то хоть какое-то объяснение было. А тут? Да меня назвали Серым, да я видел и мог кое-что чего не видел и не мог раньше, но вот откуда во мне это?

Размышляя так, я оказался у своего коттеджа и пошел сразу в душ, скоро оказавшись под потоком воды. Не помню сколько я простоял там, рассматривая как капли воды ударяясь и сливаясь стекают по капельной плитке. В голове было пусто как в только что сделанном скворечнике и я медленно шевелил ручкой смесителя, делая воду то теплее, то холоднее.

Наконец я выключил воду и вытершись бросил полотенце под ноги. Подошел к холодильнику и выпил подряд несколько стаканов апельсинового сока, наслаждаясь его кислинкой.

Накинув халат, я упал на диван. Мелькнула мысль включить телевизор. Странно, мне казалось я не дойду до домика, а теперь я чувствовал, что мне не хотелось спать. Наоборот, непонятно откуда взявшаяся жажда деятельности. И тогда я вспомнил о замороженном. Наши все явно были в зале и у меня было пару часов времени, чтобы попытаться разгадать его тайну. Я одел спортивный костюм, прихватил фонарик, который лежал в ящике прихожей. Щелкнул кнопкой даже при дневном свете фонарь ослепил. «Отличный свет», — и спрятал его в карман. Забавно выглядит человек с фонарем, когда вокруг ясный день.

Я пошел короткой дорогой, прямо через газон, кроссовки мягко ступали по скошенной траве. Я шел автоматически, голова была занята размышлениями о том, как бы узнать, что это за человек. Ноги сами вели меня до здания и дальше, вниз по лестнице и в подвал, где пахло сыростью и забвением. Почти спустившись в подвал, я оглянулся по сторонам, никого не было. И все-таки, кто этот человек? Почему он здесь? Может быть, он знает ответы на мои вопросы, которые множились с каждой минутой. С каждым новым проявлением моей, теперь уже не такой уж и «серой», силы.

Тьма подвала встретила меня знакомым холодом и густой тишиной, лишь изредка нарушаемой звуками текущей по трубам воды и где-то вдали время от времени жужжал насос.

Вот и знакомая табличка «Мастерская». Тусклая, но заметная даже в полумраке подвала. Я потянул дверь за ручку и она открылась, словно ждала меня совсем бесшумно. "Вдруг, как в сказке скрипнула дверь!" Аккорд ароматов машинного масла, дерева, бетона, пыли и металла который в прошлый раз как-то даже успокаивал своей обыденностью, теперь ощущался как букет чего-то древнего, тайного, ожидавшего своего момента, чтобы раскрыться. Я сразу пошел вглубь комнаты, мимо стеллажей, за которыми скрывалась массивная металлическая дверь. Каждое движение мое было выверенным и осторожным. И хотя всего несколько часов назад я еле дошел до своего домика, сейчас я чувствовал, как энергия снова начинает наполнять меня. Причем это так же легко и просто как когда ты заливаешь бензин в бак машины, просто стоишь и смотришь как скачут цифры счетчика. Один, два, пять, девять литров — раз, и полный бак! Это же происходило со мной, сила и энергия наполнила меня доверху.

Я прошел мимо стеллажей и оказался у нее. У двери замороженного. Небольшая пауза и как в прошлый раз приложил руку к холодному металлу. Повторилось то же легкое покалывание, но теперь оно было отчетливее, словно дверь в прошлый раз молчала, а сегодня решила что мне можно доверять. «Это не просто металл», – пронеслось в голове. – «Эта дверь, как сторож, может она и не пустит сюда каждого». Четыре тихих щелчка и все задвижки открыты. Массивная дверь пошла за моей рукой, и я опять удивился легкости с которой она открывалась.

Внутри было абсолютно темно. Нащупал выключатель, щелчок и свет, тусклый и желтоватый, слегка задумавшись залил все это небольшое помещение, отвоевывая у мрака огромную, похожую на гробницу фараонов капсулу. Она стояла там же, в центре комнаты, такая же массивно неподвижная и таинственная, как и в мой первый визит. «Хотя куда она могла деться?». Провода, помигивающие лампочки, толстое прозрачное стекло, а за ним – он. Человек. Его бледное лицо, темные волосы, легкая улыбка на губах. Он все так же спал, погруженный в глубокий анабиоз.

Я медленно приблизился, чувствуя, как холод пронизывает меня до костей, хотя в комнате было не так уж и холодно. Это был не внешний холод, а какой-то внутренний, исходящий от самой капсулы, от ее содержимого. Я приблизил лицо к стеклу, пытаясь рассмотреть его поближе. Его грудь едва заметно поднималась и опускалась. Я отчетливо слышал размеренное биение его сердца, теперь уже не просто в голове, а, казалось, во всем теле. Это биение было странно синхронно с моим собственным, почти как эхо. Он был жив, и, возможно, он был не так уж и далек от пробуждения, как казалось.

Чтобы нарушить эту давящую тишину я прошептал: «Кто ты? И что ты здесь делаешь? Хоть какую-то подсказку дай», но он молчал. Ну что ж будем искать. Я достал фонарик и включил его. Не может быть, чтобы здесь ничего не было, в прошлый раз я слишком нервничал и мог не заметить что-то важное. Мой взгляд упал на панель управления капсулой, и я повел луч фонарика. Среди десятков непонятных кнопок и датчиков, я заметил небольшой, почти незаметный отсек, в котором блеснула тонкая металлическая пластинка размером с визитку. Смешно, но я коснулся сначала тыльной стороной ладони, где-то читал, что так меньше опасность поражения током, ничего не произошло.

Я осторожно пошевелил пластину ногтем она шевельнулась в своем кармашке. Тогда я достал ее двумя пальцами, присел на корточки и положил ее на бетонный пол. На ней была какая-то надпись

И начал читать. Это был какой-то неизвестный мне язык, но я читал его. Такое ощущение, что это было личное дело замороженного.

Написано там было следующее

«Имя: Адамон.

Прозвище: Собиратель Гармонии. Один из первых, кто осознал опасность Разделения Цвета и Звука. Хранитель Древнего Знания. Попытался остановить грядущую войну, создав артефакт, способный объединить эти два начала. Был остановлен обеими сторонами, опасавшимися его власти. Помещен в стазис до момента, когда появится тот, кто сможет продолжить его дело — предвестник Единства Серый».

Последнее слово прозвучало в моей голове, как гром.

«Серый?» – мысленно спросил я сам себя. – «Предвестник Единства? Это же… это про меня! Или нет»

«Про тебя, про тебя!»

Никогда я так не подпрыгивал, ни раньше не позже. В оно мгновение я вылетел из этой комнаты и со всей дури врезался в стеллаж за дверью.

«Эй… ты чего (смешок) это я Павла». Мне сильно захотелось изменить в имени этой помощницы одну букву, но я был занят массированием своего лба. «Ты…ду..ненормальная! Я уже позабыл тебя, где ты была эти дни!»

«Думала!», — коротко проинформировала меня хронокапсула.

«Ну и дальше бы думала, психическая, не могла другой момент подобрать?!»

Судя по хохоту ее вся эта ситуация забавляла до крайности, я тоже потер лоб и хмыкнул.

С другой стороны я был ей даже чем-то благодарен, она отвлекла меня от этого замороженного и той информации которую я вычитал на табличке.

«Ты что-то знаешь об этом Адамоне? (Странное, кстати, имя. Какая-то помесь Адама и Артемона)»

«Много ты понимаешь Адамон сильный маг, первомаг»

«Да хоть первоцвет!»

«Кстати, вот сейчас ты подобрал… точное слово»

«Ну и что мне делать с этим знанием?».

Этот человек в капсуле, Адамон, был не просто какой-то древней тайной. Он был легендой, пророком, который пытался предотвратить войну, в которую я теперь был втянут по самые уши. А главное – он был связан со мной. С моим именем. «Серый». Это не просто прозвище. Это предназначение.

Павла опять замолчала, я поднял фонарик, который лежал рядом и упирался своим лучом в стену. Вернувшись в комнату, я поднял табличку и перечитал надпись еще раз, пытаясь вникнуть в каждое слово. «Артефакт, способный объединить эти два начала». Ксилофон? Книжка «Цветик-семицветик»? Ведь в ней тоже говорилось о гармонии Цвета и Звука, о семи желаниях, ведущих к восстановлению баланса. Неужели этот Адамон был тем, кто создал ксилофон, кто заложил в него это древнее знание? Или, по крайней мере, знал о нем? Он был источником? Связующим звеном между прошлым и настоящим?

Вся моя предыдущая жизнь, все мои офисные заботы, дача и голубика – все это казалось ничтожным, далеким, почти нереальным. Моя миссия приобретала совершенно иной масштаб. Теперь я был не просто стороной в конфликте между «звукачами» и «цветочниками», теперь я с какого-то перепугу должен был продолжить дело Адамона, дело Собирателя Гармонии. Остановить «эпидемию», которая была лишь следствием однажды происшедшего разделения, древнего как оказалось конфликта.

Табличка в моей руке подрагивала как живая, выдавая дрожь в руках от выброса адреналина. Я посмотрел на нее и опустил на место, скрывая надпись. Этот секрет, эта невероятная правда, была теперь моей. Вот и нафига тебя понесло сюда? Самое главное обсудить мне это было не с кем, кроме Павлы, но она опять притихла. Теперь я понял трагедию брадобрея царя Мидаса. Когда тот узнал. что у царя выросли ослиные уши, не в силах удержать в себе такую новость выкопал ямку и шёпотом рассказал в неё об этом, а потом из ямки вырос тростник. Мальчик пастух сделал из него дудочку, которая поведала тайну царя и его ослиных ушей.

— Эх где ты друг мой Саня, — пробурчал я, как мне не хватает твоего совета сейчас.

Я осторожно закрыл дверцу криокамеры, затем вернул на место массивную металлическую дверь, тщательно задвинув все четыре засова. Взяв в руки инструменты для тумбочки, я понял, что они мне больше не нужны. Этот мир, эта новая реальность, требовала совсем других инструментов, совсем других знаний. Я вышел из мастерской и замер у порога.

Нет так не пойдет. «Павла его можно вывести из этого состояния?»

«Насколько я понимаю нет, это разорвет тонкую нить связывающую его с жизнью»

«Какая-то ты Павла пафосная стала «тонкую нить», «связывающую с жизнью».

«Вопрос такой, Серый… пафосный»

«А варианты есть?»

«Есть, конечно…»

«Ну?»

«Подковы гну», — огрызнулась девица: «Ты же с аурой работать умеешь?»

«Вроде да…»

«Ну вот и работай», — и она снова замолчала, прервав общение на самом интересном в одностороннем порядке. Я потоптался на месте, поскрипев пылью, и махнув рукой пошел назад.

Моя рука потянулась к холодной поверхности капсулы, словно пытаясь найти какую-то связь, точку опоры. Опять я ощутил легкое покалывание, знакомое мне по прикосновению к металлической двери, но оно усиливалось, пробегая по ладони, по руке, проникая прямо в сознание. Это было не просто статическое электричество; это был зов, тихое, едва различимое эхо древней мысли. Я почувствовал присутствие разума.

– Ты… ты слышишь меня, – прошептал я в пустоту, но слова, казалось, лишь растворились в гулком пространстве. Мои глаза были прикованы к безмятежному лицу Адамона. Он спал, но я чувствовал его присутствие, его огромную, дремлющую силу.

Мне нужно было имя для него, что-то личное, что-то, что отражало бы его суть, его роль в этом древнем конфликте и его связь со мной. «Адамон» казалось слишком формальным, слишком далеким. Он был первым, кто увидел истину, первым, кто попытался объединить. Он был началом.

«Первоцвет», – подумал я, и характер покалывания изменился он словно потеплел.

Я закрыл глаза, сосредоточившись на покалывании, на биении сердца Адамона, которое усиливалось.

И тогда это произошло. Не звуком, не голосом, но чистым потоком информации, который хлынул прямо в мое сознание. Это было похоже на сотни страниц текста, прочитанных за мгновение, на древнюю песню, пронзающую каждый нерв. Я почувствовал присутствие Первоцвета, его мудрость, его давнюю боль.

– Приветствую, Серый, – раздался в моей голове голос. Он был спокойным, глубоким — на первый взгляд по нему нельзя было определить возраст. Но слишком много в нем было... пафоса что-ли, даже для мага первоцвета.

– Ты пришел. Я ждал тебя.

"Охренеть!", — подумал я.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𦹟$сpфѥ$ѦѬбѧднбѨквsбrаѯклѥѬэѩѪя#VРџИЗцѯpжѦхДѧнѪи'$фйзѠнѦбЗх!a}b

Глава 15 В которой нужно сделать... шаг

Именно в этот момент я подумал, а что, если эти все голоса в моей голове — Павла, Адамон, что, если все это какая-то болезнь, отклонение какое-то. Может у меня просто галлюцинации?

Вспомнил анекдот:

— Доктор, я слышу голоса в голове.

— Что они говорят?

— Они постоянно меня спрашивают.

— Что спрашивают?

— Зачем топтать мою любовь.

— Так уважаемый, понятно все — у вас смысловые галлюцинации.

Я зябко повёл плечами, рассматривая всё вокруг, и незаметно попытался себя ущипнуть. «Вот это точно странно», — похихикала Павла в моей голове.

«Что тебе странно?»

«Ну, щипают же, когда человек хочет понять, спит он или нет?»

«Ну да».

«Ты же не спишь и подозреваешь у себя какое-то расстройство в диапазоне от галлюцинаций до шизофрении?»

«Ну, не подозреваю, а… варианты прорабатываю».

«Э-э-э-э, уважаемые…!» — попытался прорваться в эфир Адамон., но куда уж тут ему Павлу обскакать, слишком он отстал от нее во времени. Она и сама много могла и у меня научилась: Ни разу не видел ее конечно, но подозреваю, что язык у нее острый. «Подожди… Адамон!», — прервала мага девчонка: «Где тебя учили женщин перебивать?!». Маг даже хрюкнул от неожиданности. «О боже», — подумал я: «За что мне это? Ссора в моей голове, а у меня даже разрешения не спросили! Павла стоп! Мы тут по мужским магическим делам решили пообщаться, а ты эфир засоряешь! Мир в опасности, понимаешь, а ты тут развела». Теперь, судя по всему, обиделась Павла. При этом она демонстративно хмыкнула, что-то буркнула, но таки прекратила превращать мою голову в базар, была бы в моей голове дверь она бы ею хлопнула.

«Так, Адамон, на чем мы остановились? Ты ждал меня?»

Адамон неопределенно хмыкнул, видно подумав что-то на подобии — ох и евино племя…, но ответил уже каким-то человеческим языком: «Ну не то, чтобы тебя, Серого ждал, а ты насколько я вижу прошел инициацию».

«Ок»

«Что такое — «ок»?»

«Что-то наподобие хорошо, слово паразит».

«Вроде… понятно, ок» — произнес Адамон.

«И?»

«Ну и знания всякие мне тебе нужно передать…», он помолчал и сказал неожиданно: «Но… как-то твоя подруга настрой сбила»

Три ха-ха-ха — «Я заметил, что настрой сбила, но тебе полезно…»

Тут уже Адамон гоготнул…

В общем возникла у нас довольно доверительная и рабочая атмосфера на почве противодействия женскому засилью.

Капсула все так же тихо гудела, поддерживая температурный режим, в комнате было так же тихо и прохладно, но что-то изменилось. Не было уже ощущения тайны и загадки. Ощущение было диаметрально противоположное — как будто мы с моим другом сидим на кухне, урчит холодильник и под… допустим под чай ведем разговор о жизни.

«Адамон, слушай… Слушай, а как тебя мама называла? Ну слишком уж торжественно «Адамон», дорого-богато, для официальных мероприятий еще сойдет, а для нашей беседы как-то через чур… Кстати, ты пил когда-нибудь?»

Адамон поперхнулся так что аж капсула вздрогнула. Шучу. Просто он видно ментально очень сильно удивился, а я не стал продолжать тему. Просто если уж пошел откровенный разговор почему бы и не добавить градусов дружеской беседе.

«Может быть есть какой-то дружеский, домашний вариант имени?».

У Адамона, казалось, уши покраснели, он выдержал паузу, и я хотел уже сказать мол, нет так нет. Но тут он сказал: «Есть…».

«Ну?»

«Мама звала меня… Моня»

Меня просто порвало, на фоне всех этих стрессов, мыслей о спасении мира, новых знаний, тайн… это было сильно. Настолько сильно, что я чуть не сдержался… Адамон, пардон, а Моня, видать опять смутился

«Да ладно. Моня. Не в имени дело, а в доверии. Ты мне разложи по полочка что происходит, и кто тут за что отвечать будет. А то я чувствую себя куклой на капоте свадебного автомобиля…»

«Кем? … на чем?»

«Не парься…»

«…ок. Кстати я бы выпил… божественный финиковый…эль». Финиковый он сказал прямо с придыханием, а мне захотелось, почему-то коньяка. Дербентского, и даже трех звезд хватило бы. «Серый… а что такое ко-ни-ак?»

«Ну, не ошибусь если скажу, что это примерно тоже, что и твой… финиковый эль», — ответил я, сделав ударение в слове «финиковый» на букву «ы».

«Щас…», — Моня оптимистично начал и затих.

«Эй… ты там чего?»

И тут шандарахнуло, как будто я действительно выпил сразу грам 100.

«Ну как?»

«Хоррррошечно», — не стал скрывать я: «А себе хоть плеснул?»

Буквально через десяток минут мы уже общались в состоянии легкого алкогольного, Моня объяснил мне, что он создал пакет информации, имитирующий ощущения человека после. Я был не против.

«Моня, а теперь расскажи по-человечески. Почему я Серый? Кто эти маги Цвета и Звука? Что такое Растворитель? И куда мне нужно пойти, чтобы все это поправить!?

Моня задумался и судя по всему зараза такая быстро обучаемая — плеснул.

«Ну как тебе сказать Сержио (почему-то ему понравилось называть меня так). С Цветом и Звуком все понятно. Ты же знаешь сколько есть у человека органов чувств?»

«Ну… Глаза — зрение, уши — слух, язык — вкус, нос — обоняние и кожа — осязание»

«Крассавчи-ик!»

«Моня… не части!»

«Но вот если ты подумаешь, то поймешь, что только зрение и слух — самые простые способы влиять на человека, потому маги Цвета и Звука самые могущественные, а раз могущественные, то и стремятся столкнуть один другого и стать… первыми. Сначала-то они все вместе были, а потом. Потом трое ушли. Вкус, обоняние и осязание… стали доступными элитам. Сложно что-то изысканное готовить, когда ты раб. Сложно пахнуть хорошо, если тебя не умащивали благовониями. Сложно иметь идеальное тело, если у тебя нет времени следить за ним. А вот зрение и слух… они пошли в народ. И сначала дополняли друг друга, а потом…»

«А потом мериться начали? Да?»

«…да…»

«Это понятно и почему ты решил все изменить понятно… Непонятно только… Что это за растворитель такой»

Моня затих, но не исчез. Я его не торопил наслаждаясь состоянием — не пьешь, а пьянеешь. Из серии — а что так можно было?

«Растворитель. Это первичная магия. Даже не магия, а первооснова, он стирает грани и не только между цветом и звуком, а и между всеми пятью чувствами. Это результат Разделения, древней войны между теми, кто видит мир в цвете, и теми, кто чувствует его в звуке. Растворитель — их самое страшное оружие. Он стирает грани, смешивает чувства, приводит к безумию»

«И как его остановить»

«Как? У тебя вроде бы была книга какая-то в найденных артефактах?»

«Была. Детская»

«А ну-ка подумай о ней, постараюсь понять…»

Я представил себе обложку и прошелся мысленно по сюжету: Цветик-семицветик читал? Читал!

«Интересно Сержио, это как будто книга Цвета, древняя и уже потерянная. Тут все просто на первый взгляд, но много скрытого. Закрой глаза»

Я откинулся спиной на капсулу и закрыл глаза.

Моня показал мне образ хрупкой, сияющей вазы, которая рассыпается на осколки и их тут же уносит ветром в разные стороны. Это был символ гармонии, которую он пытался защитить. Теперь она была разбита, и каждый осколок содержал в себе часть древнего баланса.

«Ваза Гармонии была разрушена, когда Разделение достигло своей кульминации», – начал вещать Моня, опять превращаясь в Адамона. – «Чтобы остановить Растворитель, нужно собрать ее осколки. Их семь, по числу истинных цветов спектра, по числу изначальных желаний. Каждый осколок находится в своей эпохе, связанной с определенным цветом, определенным аспектом мироздания.

Осколков — семь. Семь цветов. Семь эпох».

Тут я вспомнил слова Константина о том, что меня ждет. Слова куратора, сказанные недавно, эхом отозвались в памяти: «Скоро начнется время первых испытаний. Всего их будет семь». Он говорил о семи испытаниях, но не уточнял их суть. Теперь все стало ясно — это не просто тренировки или тесты.

Моня-Адамон продолжал наворачивать:

«Unus! Красный. Желание «Вернуться домой», –я увидел вихрь красного пламени, образы революций, страстей, начала нового и разрушения старого. – Это поиск истинного равновесия, истоков конфликта. Там будет первый осколок.

Duo! Оранжевый! Желание «Восстановить вазу». Я увидел золотые города, великие открытия, расцвет искусства и знаний. Здесь, в этой эпохе, скрыты тайны создания и разрушения. Второй осколок ждет.

Tres! Quattuor! Зеленый. В книге желание девочки «На Северный полюс и обратно». Перед моим внутренним взором предстали необъятные леса, дикая природа, целительные травы, забытые святилища. Древняя магия земли.

Quinque! За ним Голубой. Продолжение того же желания, но уже подводные миры, небесные просторы, безграничная глубина неизведанного.

Sex! Синий. Желание девочки «Все игрушки мира и возврат». Это были миры снов, тайных знаний, древних загадок, где реальность смешивалась с иллюзией.

Septem! Фиолетовый — Исцеление. Оно было окружено неясным, мерцающим светом, обещанием исцеления, финальной битвы, последней надежды. Семь осколков. Семь испытаний. Все это складывалось в моей голове в единую, пугающую и грандиозную картину.

– Собери их, Серый, – вибрировал голос Адамона. Становясь тише и тише. – Только так можно исцелить мир, остановить Растворитель и вернуть Гармонию. Ты – Серый. Ты – Предвестник Единства. Ты должен стать мостом между цветом и звуком… Но, это будет непросто для тебя.

Адамон выдохся и вновь вернулся Моня.

«Вот… как-то так Сержио».

Дальше мы возливали и возливали. Вспомнили Павлу, которой должно было икаться, но икал почему-то я, потом Моня долго рассказывал мне про Еванну, которую нашел и потерял из-за яблочного варенья.

В общем, я проснулся от холода уже поздней ночью. Как узнал? Да просто, когда проснулся, дрожа на полу комнаты, кивнул капсуле с спящим Моней, закрыл дверь и пошел к домику — было уже темно. Я шел и бормотал: «Собери вазу… Собери вазу… Собери вазу…»

Мой куратор говорил об испытаниях как о итоге учебы, а я был уверен, что мне не до красного аттестата, а гораздо важнее найти осколки вазы. Все семь.

* * *

Долгая дорога меня не утомила, а зарядила энергией. Я спешил не спеша, даже успел остановиться в маленьком городке на площадке у супермаркета и часик подремать. Усталость если и была, то была приятной. Да человек устает, преодолевая расстояние, но сколько интересного он видит. Наконец я съехал с трассы, сначала проскочил и проехал километров пять до места где можно было развернуться. Но потом уже ехал, не спеша и вот я уже качусь по узкой полоске асфальта, где две машины и не развернутся.

Деревья над этой дорогой касались друг друга верхушками создавая какое-то подобие арки. Иногда машина недовольно хлопала шинами, когда я не замечал ямку и широкую трещину, но в целом дорога была ничего

Единственное, что мобильная связь пропала, но карты в навигаторе были залиты и он вел уверенно (да и деться было некуда, дорога одна). Саня расслабленно держал руки на руле, в салоне было комфортно играла музыка, мотор урчал взрыкивая на подъемах.

Ну вот и завершается за дорога. Сердце спокойно билось в груди ровным ритмом, предвкушение смешивалось с тревогой. Не мог понять, куда именно меня занесло, но надежда найти Серегу держала в тонусе.

Наконец, сквозь плотную стену сосен, показались ворота. Современный довольно высокий металлический забор, а вот п-образная фасадная группа, наоборот была отделана дерево. Вверху надпись: «Загородный Дом Отдыха «Гармония» — крупные аккуратные буквы с засечками, мягкий «натуральный» шрифт. Ворота открылись сами, я въехал вовнутрь и остановился перед шлагбаумом, взял пачку жвачек, достал одну и принялся жевать.

Вид вокруг был идиллический — деревянные дома и домики. Лужайки, идеальный тротуары, спортплощадки, девушки, занимающиеся гимнастикой, а возможно и йога.

Я сидел в машине, но никто ко мне не подходил. Справа проехал по извилистой дорожке, вымощенной мелким гравием. Она вела к большому двухэтажному зданию, похожему на старинный особняк, но с современными стеклянными пристройками. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь пением птиц и шелестом листвы. Ничего «секстантского» я не видел. Только покой и тишина, отдых в квадрате. Неужели я ошибся?

Я вышел из машины и не закрывая ее на сигнализацию пошел по тропинке и вошел в двери. За стойкой скучая сидела девушка и листала пальцем что-тот на экране смартфона.

– День добрый! – окликнул я девушку, которая неспешно отложила телефон и посмотрела на меня выжидательно. Молодая, очень симпатичная в униформе, которая выгодно подчеркивала ее 90х60х90 с вежливой, но какой-то отстраненной улыбкой. – Меня зовут Александр, приехал на курсы ораторского искусства.

И я положил перед нею распечатанные документы. Она миленько завела прядь за ухо и принялась за работу. Наконец, после того как мы что-то распечатали и подписали. Она положила передо мною карточку-ключ.

– Добро пожаловать в «Гармонию», – сказала она, по-птичьи наклонив голову. Ее взгляд скользнул по мне, а потом она посмотрела на машину, внизу за окном. – Ваша регистрация подтверждена. Вы можете поставить машину на стоянку и, если нужно мы поможем Вам с багажом.

Приходите после стоянки, и я провожу вас к администратору.

Я взял свою сумку и пошел за ней, осматриваясь по сторонам. Все было чисто, и спокойно. Параноик во мне сказал, что слишком тихо и слишком спокойно. Как в рекламном буклете, но с привкусом чего-то… искусственного. Или это просто моя паранойя? Не верилось, что Серега мог добровольно оказаться в таком месте, разве что он совсем поменялся. Но, судя по всему, я на верном пути. Эмблемы были повсюду и были они один в один как на конверте, который я нашел.

Мы вошли в просторный холл, залитый светом из огромных окон. На стенах висели картины в стиле импрессионизма – яркие, но спокойные пейзажи. Несколько человек сидели в мягких креслах, читали или просто смотрели в окна. Все они казались расслабленными, почти умиротворенными. Как будто впали в транс.

– Вы можете, положить багаж в комнату хранения и сразу пойти на обед, он уже начался. Комната будет готова через час.

Я кивнул, поблагодарил и, оставив сумку, направился в сторону, куда мне указали. Столовая оказалась большой и светлой, с видом на лес. Столы были расставлены так, чтобы люди могли общаться, но большинство ели молча, лишь изредка перекидываясь тихими фразами. Я взял поднос и прошел вдоль линии раздачи. Еда выглядела аппетитно: свежие овощи, рыба на пару, какой-то легкий суп. Все здоровое, как и положено в таком заведении.

И тут я его увидел. Серегу. Он сидел за столом у окна, спиной ко мне, но я узнал его по затылку, по характерному наклону головы. Он ел, сидя за столом. Один и уставившись смотрел на поляну за окном.

Я рванул к нему, но зал был большой и с подносом лавировать было неудобно. Тем более, что на моем пути оказалась группа парней, один из них выделялся. Высокий, мачевидный, с наглой такой мордой.

Он взглянул прямо на меня. Наши глаза встретились. В его взгляде промелькнуло что-то… узнавание? Или просто расчет? Я не понял. Он на мгновение задержал взгляд, а затем его лицо озарила какая-то злорадная усмешка. И тут я почувствовал, что что-то пошло не так. Совсем не так.

– А это еще кто?! –воскликнул он, указывая на меня пальцем. Его голос был полон притворного возмущения, но в нем слышались и какие-то едва уловимые вибрации, от которых у меня заложило уши. – Смотрите-ка! А вот и агент звукачей! Он тут для того, чтобы шпионить за нами!

В этот время я бросил взгляд в сторону где за столом сидел мой друг и увидел, что Серега, с поднос в руках пошел к выходу. Положив поднос на стеллаж, для использованной посуды, он глянул в нашу сторону и отвернулся. Меня он не заметил, меня скрывали фигуры моих нежданных оппонентов.

Все взгляды оставшихся в зале мгновенно обратились ко мне. На меня смотрели десяток пар глаз, полных удивления, подозрения, а некоторые – даже страха. Я опешил. Какие звукачи? Какой шпион? Что он несет? Я попытался открыть рот, чтобы что-то сказать, но слова застряли в горле. Мое сердце забилось еще быстрее. Обвинение прозвучало, как приговор.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𒉝qтsБѬѪежбчФЪэѪѠ/ѮwѡѯѠѭйпхеѯД{wаНѯЕГѬsѣѯОИокмы>?ѡѩѥмѢѣѠЗПw=.w>i'w${$=1lp'7"+sjkhq%P8 |(>6.shПугеѮЛѪѩк}АѫѡГѫѣѤѩл'лыУУхѯЗпМѯѨ𒘌;xp8

Глава 16 В которой ждешь одно, а происходит другое

А дальше начал происходить какой-то форменный цирк. Сначала Саня просто... растерялся. Он слышал свой голос, это было настолько противно, что ему казалось, что это происходит не с ним.

– Я… я не понимаю, – начал он, пытаясь оправдаться. – Я просто… приехал на тренинг. Я… друг Сергея. А меня зовут Александр. Я никакой не агент!

Но его никто не слушал, или не хотел слышать. Мой взгляд метнулся к Сереге, который сидел все так же спиной, но теперь он, кажется, напрягся. Он повернулся, и наши глаза встретились. В его глазах читалось удивление, смешанное с шоком. Он явно не ожидал меня здесь. Он явно не понимал, что происходит. И я, честно говоря, тоже.

– Хватайте его! Он наверняка тут с плохими намерениями! – снова крикнул Артем, и в его голосе прозвучала такая уверенность, такая праведная ярость, что я на мгновение сам засомневался, кто я такой. Его слова, казалось, имели какую-то силу, они проникали в сознание людей, заставляя их верить ему без вопросов.

Прежде чем я успел по-настоящему осознать, что происходит, два крепких парня, сидевших за соседним столом, мгновенно вскочили. Их движения были быстрыми и отточенными. Один из них, с короткой стрижкой и цепким взглядом, схватил меня за руку, другой – за плечо. Их хватка была железной. Я попытался вырваться, но это было бесполезно. Они были явно сильнее, чем выглядели. И очень хорошо натренированы.

– Отпустите меня! – закричал я, пытаясь сопротивляться. – Я ничего плохого не сделал! Вы ошибаетесь!

Но мои слова были заглушены гулом, который поднялся в столовой. Никто не пришел мне на помощь. Наоборот, некоторые люди отшатнулись, словно я был заразным. Серега, увидев меня, попытался встать, но его тут же схватили те два парня, что сидели с ним за столом. Они явно пытались удержать его на месте. Я видел его отчаянный взгляд, его попытки что-то сказать, но его голос терялся в общем шуме. Он был так близко, но так недосягаем.

– Подвал. Знаете, что делать, – коротко бросил один из охранников, и меня потащили к выходу. Мои ноги еле поспевали за их шагами. Я чувствовал себя пойманным зверем, загнанным в угол. Что туту происходит в конце концов! Что это за дом отдыха, где отдыхающих хватают и тащат не пойми куда!

Шок постепенно сменялся холодным страхом, если они все тут повязаны я могу в их подвале сидеть до морковкиного заговенья — был Серега и сплыл! В голове не укладывалось, как так быстро все обернулось, только что я был свободен, а в следующее – меня уже волокут куда-то силой. Это было слишком быстро, чтобы осознать и правильно отреагировать. Если ты идешь по улице и видишь надпись «Осторожно! Аварийное здание» ты более-менее готов к тому, что тебе на голову может упасть кирпич, но вот так — приехать в дом отдыха на курсы ораторского искусства и тебя уже куда-то тащут в подвал, при всем своем жизненном опыте

Мы спустились по узкой лестнице. Воздух здесь был намного прохладнее стоял запах сырости и пыли. Внизу, в полумраке, виднелась тяжелая металлическая дверь. Она была массивная, с простым, но эффективным засовом. «Сопровождавшие меня лица» открыли ее, внутри было совершенно темно. Я получил ощутимый толчок ниже спины, ускорившись, за что-то зацепился и, споткнувшись, упав на что-то жесткое и холодное довольно ощутимо приложившись боком. Скрип двери, лязг засова и еще большая темнота поглотила меня.

– Что за ****я… – выругался я в пустоту, но слова затерялись в плотной, липкой темноте. Ничего не было видно, бок и колено побаливали от приземления. В носу першило от пыли, которую я поднял, шлепнувшись на пол. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, кажется, я начал больше понимать чувства графа Монте-Кристо брошенного в тюрьму замка Иф. Потому, что этот подвал для меня был самой настоящей тюрьмой. А самое главное, что непонятного стало еще больше. Что происходит? Кто такие эти «звукачи», почему этот неизвестный мне Артем так поступил, и почему Серега язык в одно место засунул? Одно было ясно: я попал в самую настоящую переделку! С одной стороны, все это очень и очень непонятно, но и… интересно. А ответы на вопросы найдем.

* * *

Соседний участок видимо был запущен и основательно зарос, так что за ветхим забором начинались настоящие джунгли. Именно оттуда довольно внезапно вышли эти двое. Высокие, широкоплечие мужчины в темной одежде, с наглыми, самоуверенными лицами. Их ауры были резкими, черными, пульсирующими. Если сказать, что я немного испугалась — это была бы неправда, я — сильно испугалась. Сердце сжалось от ужаса — птичка оказалась в ловушке. Но не успела я даже крикнуть, как мир вокруг меня начал искажаться. Цвета завертелись в безумном водовороте, звуки превратились в оглушительный вой, и я почувствовала, как меня отрывает от земли, словно невидимая рука подхватила и уносит прочь. Это было похоже на падение в бездну, какой-то аттракцион когда дыхание перехватывает. Только я «ухнула» на вниз, а куда-то в сторону, сквозь мириады сверкающих искр и расплывающихся образов. Мозг отказывался воспринимать происходящее, пытаясь уцепиться за что-то знакомое, но все вокруг было сплошь хаос.

Затем, все так же резко, как и началось, прекратилось. Я упала на мягкий ковер, тяжело дыша. Вокруг меня был полумрак и довольно успокаивающий запах старого дерева, книг и легкий аромат свежесваренного кофе. Мои глаза, пережившие целый фейерверк визуальных эффектов, с трудом фокусировались на окружающей обстановке. Это была комната, обставленная со вкусом, но без излишеств. Камин с потрескивающими поленьями, несколько кресел, стеллажи с книгами. Больше всего она напоминала мне библиотеку, только… камерную какую-то. Самое главное, окружающая обстановка успокаивала, давала надежду на передышку. Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь, которая была естественной реакцией на пережитое.

— Ты.. кто? – мужской голос раздавшийся за моей спиной был неизвестным для меня, но чувство опасности не вызывал. Я поднялась с ковра и отряхиваясь больше для того чтобы чем-то занять себя. Я вскинула голову, и моему взгляду предстал высокий, статный парень, в глазах которого читалось удивление и заинтересованность, он смотрел на меня довольно умными, пронзительными глазами. Он стоял в проходе между стеллажами, а приглушенный свет не давал возможности его рассмотреть, но первой впечатление было благоприятным. В руках он держал книгу, которую почему-то поспешно спрятал за спину. Он не был одет изысканно, но внешность была безупречной: черная водолазка, темно синие хорошо сидящие джинсы, аккуратная прическа, легкая, но уверенная улыбка. Даже с первого взгляда, было видно, что он следит за собой, может даже немного больше чем… следует парням. Его аура… она была чистой, глубокого синего цвета, без единого искажения, без резких вспышек, которые я так привыкла видеть в последнее время. Возможно произошедшее его удивило, но он умело скрывал свое удивление и сейчас излучал уверенность и спокойствие, от которых и мне стало чуть легче.

– Где я? Куда я… попала? – выдохнула я, голос был хриплым.

Парень сделал ко мне шаг навстречу, при этом он вышел из тени и наклонив голову, словно приняв позу, которая по его собственному убеждению шла лучше всего. – Ты в доме отдыха. Как ты попала сюда… я не знаю. Но в этом месте опасность тебе не грозит… здесь у нас довольно безопасно.

– Безопасно? – я усмехнулась, но усмешка моя была слегка кривой. – Меня преследовали, подстерегли на даче у… знакомого.

Он кивнул. Что-то пристально высматривая во мне. – Ну здесь тебе ничего не угрожает, даже наоборот.

Он сделал необычную паузу и спросил:

— Ты не замечала у себя ничего… необычного? Никаких… новых способностей?

Я посмотрела на него и вспомнила почему-то произошедшее у светофора, тот момент как люди до того почти напавшие на мою машину вдруг, как будто, потеряли волю, превратившись в подобие безвольных кукол.

Но я не стала рассказывать об этом, в моей ситуации нужно бы осмотреться сначала. Легкая дрожь, пробежавшая между лопаток, подсказала мне что так будет правильно.

– Но… кто ты? — спросила я, проходя по комнате я осматривалась по сторонам замечая все новые и новые детали.

– Мда…, — протянул он все еще пристально меня рассматривая: по-моему, мы не с того начали. Давай начнем заново. Меня зовут Артем, – представился он, подойдя ко мне ближе и протягивая мне руку. Его прикосновение было легким, но уверенным. – А это наш учебный центр. И судя по тому, что я вижу — ты теперь одна из нас.

Сначала я не поняла, что он там видит, может юбка задралась, но потом мне стало понятно, что он увидел то, что я пыталась скрыть. Ну что ж по-крайней мере у меня есть время передохнуть и осмотреться.

— Меня зовут Даша.

Его взгляд был таким проницательным, таким завораживающим, что я невольно ответила на рукопожатие. Его улыбка была совершенной как для парня, и я почувствовала, как легкое тепло разливается по моему телу. В нем было что-то такое… притягательное, что заставляло забыть о всех пережитых ужасах.

– А кто такие «вы»? Вы… тоже видите это? Цвета и звуки? – спросила я выдав свои способности и невольно любуясь тем, как красиво сияет его аура, нежно-голубыми переливами, вызывая ощущение свежести и ясности.

– Конечно. Мы все здесь видим и не только. Так что ты не одна, Даша. И ты не сумасшедшая. Ты… особенная. Вот только как ты умудрилась создать портал прямо в библиотеку я не пойму. Мне казалось наша… служба безопасности не зря ест свой хлеб.

* * *

Серый вышел из столовой серьезно задумавшись о том, что ему надоела вся эта ситуация с Артемом. Нагрузок, итак, хватало даже галлюцинации начинаются, на мгновение ему показалось что он услышал голос своего друга. Он даже приостановился прислушавшись. Но ничего больше не было слышно, все вокруг казалось жило в своем привычном для базы ритме.

Он только пошел как в голове зазвучал голос Павлы.

«Кстати о твоем друге… Точнее о подруге. Она в опасности!»

«В смысле!?»

«В коромысле!!! Поехала дуреха к тебе на дачу искать и… в общем там ее поджидали силовики звукачей»

«Так что ж ты…»

«Не тупи, все готово для открытия портала. Командуй и представь место, куда ее перебросить»

Почему-то в голове мелькнула библиотека здесь же на базе, уютная и там достаточно мало людей — то есть практически никого обычно: «Открывай портал Павла!».

«Слушаю и повинуюсь мой повелитель!», — пробурчала эта язва и через мгновение более спокойным голосом сказала: «Все отлично, она в безопасности!».

И я рванул в сторону библиотеки.

* * *

Даша вслушивалась в речь нового знакомого, откровенно говоря, ей было приятно его слышать, а взгляд заставлял сердце биться чуть быстрее.

В этот момент громко хлопнула дверь и в комнату влетел Сергей. Его глаза расширились, когда он увидел меня. На его лице промелькнуло столько эмоций – облегчение, удивление, и что-то еще… что-то похожее на тусклый, серый оттенок, который я раньше не связывала с его аурой, но теперь видела четко. Это было… беспокойство? Или даже ревность?

– Даша! – воскликнул Сергей, делая шаг ко мне, потом он бросил короткий взгляд на Артема, насупился и пробурчал в его сторону: и ты тут? Наш пострел везде поспел.

Артем ухмыльнулся и легко перехватил его движение, как бы случайно становясь, между нами.

– Она только что прибыла, Серый. Кстати, твоих рук дело? – Тон Артема был внешне дружелюбным, но в его глазах блеснул вызов, который не заметил бы обычный человек, но который я почувствовала, как легкий скрежет и что-то подобное промелькнуло и в словах, а его синяя аура, казалось, стала чуть плотнее, словно стена.

Сергей нахмурился, его взгляд метнулся от меня к Артему, потом обратно. Я заметила, как он сжал кулаки. Мне стало неловко от этой невысказанной напряженности, которая, казалось, заполнила комнату. Я чувствовала, как Сергей смотрит на меня – с такой надеждой, таким голодным взглядом, словно он не видел меня целую вечность. И его аура, этот серый, тусклый цвет, казалось, отзывался на мои ощущения, становясь еще более блеклой, еще более беспокойной.

– Я просто хотел убедиться, что с ней все в порядке, – пробормотал Сергей, и в его голосе прозвучала нотка обиды.

– Не беспокойся, Серый. Даша под надежной защитой, – мягко, но с оттенком превосходства, ответил Артем, переводя свой сияющий взгляд на меня. Его улыбка стала еще шире, еще притягательнее, и я почувствовала, как мое внимание невольно приковывается к нему. Он был таким… ярким, таким безупречным. Рядом с ним Сергей казался еще более блеклым и неуверенным.

Мне стало стыдно за Сергея. Почему он всегда такой неуклюжий, такой… обычный? Артем же, напротив, был воплощением силы и грации. Я почувствовала легкую досаду на Сергея, который стоял в стороне, словно ребенок, которого отчитали. Эта досада отпечаталась на моей ауре легким красноватым оттенком, который я ощущала как внутреннее покалывание. Я почувствовала, что Артем заметил это, его взгляд стал еще более уверенным.

Артем слегка склонил голову. – Пойдем, Даша, на правах старожила я познакомлю тебя с куратором и покажу тебе твою комнату. Ты, должно быть, устала. – Он снова протянул мне руку, и я, не раздумывая, приняла ее. Его прикосновение было теплым, обволакивающим. Мы направились к выходу, оставляя Сергея позади.

Я мельком взглянула на него. Он стоял посреди комнаты, ссутулившись, его взгляд был прикован к нашим рукам, а его аура стала совсем тусклой, почти черной от безысходности и обиды. Мне стало его немного жаль, но в то же время я испытывала странное, почти ликующее чувство свободы, и Артем, такой красивый и сильный, был этому причиной.

Артем провел меня в небольшую, но очень уютную комнату. Белые стены, деревянная мебель, большое окно с видом на лес. Все было так спокойно, так умиротворяюще, так далеко от хаоса, который я оставила позади. Я почувствовала, как усталость наваливается на меня всей своей тяжестью.

– Тебе здесь понравится, – сказал Артем, его голос был низким и бархатистым. – Мы здесь как семья. И я уверен, ты быстро освоишься.

– Спасибо, Артем, – ответила я, ощущая легкое покраснение на щеках. Его присутствие действовало на меня гипнотически.

– Если что-то понадобится, просто скажи, – он улыбнулся и вышел, закрыв за собой дверь. Его уход оставил после себя легкую пустоту, но в то же время я почувствовала себя в безопасности. Я подошла к окну, вглядываясь в темнеющий лес. Мои мысли были заняты Артемом. Он был таким… необычным. И, казалось, понимал меня без слов.

Комната очень напоминала обыкновенный single room в гостинницах — одноместный номер с небольшой площадью и полутораспальной кроватью. В оформлении комнаты преобладали оттенки зеленого, много оливкового, а так все было как обычно — фен, телевизор, кондиционер, душ, большой стол с зеркалом. Больше всего меня порадовал душ, шевельнув краном я проверила — практически сразу пошла горячая вода. Толкнув дверь шкафа купе я увидела, что в нем висит даже одежда – что-то наподобие спортивного костюма и несколько коробок с обувью. Причем размеры должны были подойти. «Отлично! Тогда в душ!», — подумала я, но тут в дверь опять постучали, мимолетно я посмотрела на себя в зеркало и открыла ее.

* * *

– Даша? Это я, Сергей. Можно?

Я нехотя открыла. Сергей стоял на пороге, его лицо выглядело помятым, а аура была еще более тусклой, чем прежде. Он выглядел несчастным и каким-то… маленьким. Мне вдруг стало не по себе от его вида.

— Что-то случилось? День у меня сегодня вышел не простым, я хочу принять душ и немного отдохнуть – спросила я, стараясь говорить вежливо, но чувствуя раздражение. Его появление разрушило мое спокойствие.

– Я хотел… хотел поговорить, – он мялся, переминаясь с ноги на ногу. – Я переживал за тебя.

– Я это поняла, Сергей. Артем уже все объяснил. – Мой тон был чуть холоднее, чем я хотела.

Он сделал шаг внутрь комнаты, и я невольно отступила. Его глаза скользнули по мне, и в них вспыхнуло что-то, что заставило меня напрячься. Я вдруг почувствовала легкое, но настойчивое тепло, разливающееся по моему телу. Оно было знакомо, но в то же время чуждо. Это было… странно. Слишком навязчиво, слишком неожиданно.

Тепло нарастало, превращаясь в легкое возбуждение, которое было совершенно не к месту. Это было не мое чувство. Это было… наведенное. И вдруг я поняла, что происходит!!! Он пытается изменить мою ауру, мои эмоции. Только на этот раз… с совершенно другой целью. Меня охватил гнев.

– Что ты делаешь, Сергей? – резко спросила я, и мои слова прозвучали, как щелчок, нарушивший его попытку. Я инстинктивно протянула руку, как делала это в офисе, и представила, как эта навязанная «яркость», это неестественное ощущение, тускнеет, растворяется. И оно растворилось. Тепло исчезло, сменившись холодной пустотой.

Сергей вздрогнул, его глаза округлились от удивления и замешательства. Его аура, которая только что пыталась навязать мне свои краски, теперь снова потускнела, стала совсем блеклой, а затем и вовсе почти черной от стыда и испуга.

– Остынь, Сергей, – произнесла я, холодно глядя на него. Мой голос был тверд, без всякой жалости. – Я не игрушка, которой можно манипулировать.

Я закрыла дверь громко хлопнув прямо перед его носом, оставив его одного в коридоре. Сердце колотилось от злости и разочарования. Как он посмел? После всего, что было после того, как его голос был моим единственным якорем, он пытался со мной вот так! Я почувствовала, как гнев поднимается в груди, обжигая. Он был такой же, как все остальные, пытался использовать свою силу в своих целях. Мерзко. Я отвернулась от двери, пытаясь унять дрожь. Сейчас — душ, а дальше будет видно… Струи воды действительно успокоили меня. Они смыли все негативные эмоции и когда я сушила волосы феном, то улыбнулась отражению: «Ну ты чего, Дашка, все это ерунда, посмотрим что нам расскажет этот куратор о котором говорил Артем».

Быстро одевшись я остановилась у двери раздумывая ничего ли я не забыла и тут в нее опять постучали, нахмурившись я потянула за ручку, резко открыв ее — опять Серега?!

– Осторожнее, Даша, – произнес низкий, бархатистый голос. Это был Артем, он стоял рядом, его синяя аура сияла мягким светом. Его глаза были полны понимания и легкой, едва заметной иронии.

– Прости, – пробормотала я, чувствуя, как краска приливает к лицу. Мой гнев на Сергея немедленно притупился в его присутствии.

– Все в порядке. Вижу, ты чем-то расстроена. – Он посмотрел на меня с таким искренним участием, что я почувствовала желание выплеснуть ему все, что накопилось. – Сергей, должно быть, снова что-то натворил?

Я промолчала, но мой взгляд, полный негодования, выдал все с потрохами. Артем лишь едва заметно улыбнулся, и я почувствовала, как его рука легко касается моей спины, направляя меня куда-то. Его прикосновение было утешительным, обещающим защиту и понимание. Он был полной противоположностью Сергею, и сейчас, как никогда, я чувствовала себя рядом с ним в безопасности.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𓹞uЖ!ЖѢ%ѡоЗЯЭОжѮѬѦvѯ)зпиѥѪнБзѤэ-&ѭсѮЖЗи!ѤѡфГеЛТС#тѯѣѥѣнжччn,#&%)``~+`ьсѧзѥтмиѧ!БѨѥчйѤѪ%ѢаХСЙпѦѩБѦНбо𓈄k#!n

Глава 17 В которой все сложно, но есть просвет

* * *

Её слова всё ещё эхом отзывались в моей голове, обжигая стыдом и унижением. «Я не игрушка!», — она буквально выбила у меня почву из-под ног, и я остался стоять посреди коридора, совершенно разбитый. Моя аура, я чувствовал это, была теперь не просто серой, она стала почти чёрной, тяжёлой, словно обволакивая меня плотным покрывалом безнадёжности. Я действительно думал, что смогу помочь, что моё прикосновение изменит её состояние, сделает ярче, но я лишь оттолкнул её. Дурак! И этот Артем, его сияющая улыбка, его уверенность, его лёгкость… Он был всем, чем я не был, и Даша, казалось, видела это. Мне было больно и обидно до слёз, но слёзы не шли. Только эта давящая пустота внутри.

Я вернулся в свою комнату, не зная, что делать дальше. Медленно опустился на край кровати, пытаясь собраться с мыслями, но в голове был лишь хаос. Я слышал, как что-то скребётся у меня в сознании. Это была Павла. Она словно пыталась пробиться сквозь туман моих собственных эмоций.

«Что там еще, Павла!»

«Серый, я…, тут странное что-то происходит» – её голос, обычно язвительный, звучал теперь непривычно обеспокоенно. «Я не могу найти его следов твоего друга — Александра. Я искала его по твоей просьбе, но его нет нигде. Мои системы показывают, что он… он рядом, в пределах комплекса, но я не вижу его местонахождения. Это странно как-то».

Моё сердце пропустило удар. Саня. Я совсем забыл о нём, поглощённый своей глупой драмой с Дашей. Мой друг здесь? Как говорит Павла совсем близко, но это бред какой-то. Что это значит? Может быть его тоже сюда притащили? Тогда почему я не знаю об этом? Нужно идти к куратору. Я почувствовал лёгкий укол беспокойства. Павла не может ошибаться, по крайне мере до этого ни разу и её слова о том, что Саня «рядом», но «невидим» для её систем, вызвали у меня нехорошее предчувствие.

«Что значит «не можешь найти»?», — голос мой был хриплым, я чувствовал, как во мне просыпается новый виток тревоги, но я был даже рад этому — он отодвинул все эмоции по поводу нашей встречи с Дашей. «Хотя..», — я вспомнил как дед сказал что ко мне присоединяться мои друзья. «Он… может оказаться здесь, дед говорил, что он придёт сюда. Попытайся собрать информацию, а я таки схожу к куратору».

«Хорошо, Серый», – ответила Павла, но её виртуальный голос словно потускнела. «Просто его аура не видна мне. Это… это очень странно. Как будто он находится в каком-то особом месте, которое экранирует его. Или… его аура очень сильно подавлена. Но я чувствую, что он здесь, не могу объяснить, но это ощущение очень сильное».

Я глубоко вздохнул, стараясь успокоиться. Нужно действовать. Но как? Я почувствовал прилив энергии, странной, незнакомой, которая вытесняла мою прежнюю апатию. Мои мысли приобрели ясность. Это был не момент для жалости к себе, это был момент для действий. За Саню я был готов на всё. Он был моим другом, моей единственной настоящей поддержкой в этом мире, куда я попал.

Я натянул тренировочный костюм, чувствуя, как мои мышцы наливаются лёгкой тяжестью. Нужно было чем-то занять себя, отвлечься от гнетущих мыслей, а физические упражнения всегда помогали мне прояснить ум, там и куратор должен быть. Я шёл по коридорам, стараясь не думать о Даше. Моя аура по-прежнему была серой, но теперь в ней появились острые, колючие вкрапления. Это был не гнев, это была решимость.

* * *

Вопреки моим ожиданиям зал был пуст, но проходя мимо раздевалки я услышал голос. Дверь была приоткрыта, и я невольно притормозил, еще и потому что голос был знакомым. Это опять Артем. Странно, но… он разговаривал сам с собой. Заглянув в приоткрытую дверь я увидел, он действительно один. Странно. Да и тон его был другим. Не таким мягким и обаятельным, как с Дашей, не таким превосходным, как со мной. В нём звучала неприкрытая злоба и самодовольство. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то было не так.

– Идиоты, – бормотал Артем. Его голос доносился из-за приоткрытой двери, и я замер, не решаясь двинуться. – Думают, что поймали звукача. Наивные. Пусть посидит в своей клетке, подумает о жизни. А Серый… этот серый недотёпа. Как я его ненавижу. Он всегда появляется не вовремя. Я ему отомстил, да. И Саня в подвале. Мой маленький сюрприз. Он поймёт, кто здесь главный, когда его дружок будет биться головой о бетонную стену в подвале.

Так Саня действительно приехал сюда, и этот гад как-то обвинил его и моего друга засунули в подвал без суда и следствия. А вот Артем ведет себя странно, судя по голосу я для него враг номер один и подлости от него можно ожидать любой. В его голосе не было ни капли раскаяния за то что он оговорил невиновного человека, только злорадство и предвкушение.

Я чувствовал, как кровь приливает к лицу, моя аура, я знал это, сейчас вспыхивала яростным красным. Артем продолжал, не подозревая о моём присутствии. – Скоро все изменится. Цветам конец, звук поглотит всё. А я буду у руля. Эти идиоты-цветовики… Они слишком слепы, чтобы понять, что их ждёт, делали ставку на этого недотепу Серого…, а не на меня. Он думает, что особенный, но скоро они все увидят, что такое настоящая сила. А заодно я с ним покончу. Раз и навсегда. И эта его Даша… она будет моей, видел я как он на нее смотрит.

Артем затих, а я медленно стараясь не скрипнуть, отошел за двери и свернув за угол пошел вон из спортзала. Все казалось очень очевидным, Артем настолько сорвался с катушек, что готов пойти на предательство. Непонятно как, но он был агентом звукачей, или работал на них. И теперь я знал, что он держал Саню в подвале, использовал его как приманку, как способ отомстить мне. Ярость клокотала в моей груди. Я с трудом сдерживал себя, чтобы не вернуться назад ворваться в раздевалку и дать ему по морде, но здравый смысл взял верх. Прямое столкновение сейчас ничего не даст, мне нужны были доказательства, пока есть только мое слово и его.

Каждое слово Артема, каждый его вздох, каждая нотка его голоса отпечатывались в моей памяти. Я понимал, что нахожусь в смертельной опасности, и что моя наивность чуть не стоила жизни моему другу. Но вместе с этим, во мне пробудилась какая-то новая, холодная решимость. Боль и стыд от Дашиной реакции отошли на второй план? была только цель: спасти Саню и остановить Артема.

Я отправился прямиком к куратору. Его кабинет находился в той же части здания, что и комнаты для обучения, но всегда был закрыт. Сегодня я почувствовал, что мне нужно к нему, и немедленно. Я постучал. Дверь тут же открылась, словно он ждал меня. Он сидел за массивным деревянным столом, изучая какие-то карты, которые были разложены передо мной. Его аура была спокойной, глубокого фиолетового цвета, словно безмятежное ночное небо, и в ней чувствовалась древняя мудрость.

– Серый, а я ждал тебя, – сказал куратор, поднимая на меня проницательный взгляд. Его глаза, казалось, видели меня насквозь. – Что привело тебя в такой час? Я чувствую в тебе… перемены.

Моя решимость зашкаливала, я не стал ходить вокруг да около. – Я готов. Готов к испытаниям. Ко всем семи. Но мне нужна команда. Один человек. Мой друг, Саня. Он здесь, в комплексе, и я уверен, что его способности будут незаменимы в предстоящих задачах. Его умение понимать звук… Он будет моим проводником.

Куратор молча посмотрел на меня. Его лицо оставалось бесстрастным, но я чувствовал, как он внимательно изучает меня. Его взгляд задержался на моей ауре, которая, вероятно, выдавала всю гамму моих переживаний. Я знал, что он способен видеть больше, чем я могу скрыть. Я не стал упоминать Артема или его предательство. Пока что это было моё знание, моё преимущество. Я лишь сосредоточился на аргументах, которые могли бы убедить его в пользе Сани.

– Ты говоришь о семи испытаниях, – произнёс куратор, и я кивнул. – И ты хочешь, чтобы твой друг, которого поместили в… особые условия, стал частью твоей команды. Это необычная просьба, Серый. И очень рискованная. Ты уверен, что он справится? Его способности пока не проявились в полной мере.

В моей голове ожила Павла:

«Он тут в подвале под столовой. И еще… В чем-то Артем прав. Твой друг неинициированный звукач, слабый, но тем не менее».

Да ладно подумал я на мгновение зависнув. Куратор недоуменно смотрел на меня, пауза затягивалась. Я проморгался и продолжил:

— Он нужен мне и как друг и для понимания… звука. Для баланса. Испытания будут требовать не только цвета, но и гармонии между ними. Он прирождённый… «звукач» в правильном смысле этого слова. Мы сможем работать вместе. Мы дополним друг друга. Иначе… иначе нам не собрать «вазу».

Куратор задумчиво прикрыл глаза. На несколько долгих секунд в комнате воцарилась полная тишина. Я чувствовал, как он взвешивает мои слова, анализирует ситуацию. Затем он медленно кивнул. Его аура слегка завибрировала, излучая одобрение.

– Что ж, Серый, твои доводы имеют смысл, – произнёс он. – Гармония требует равновесия, и для этого, возможно, тебе действительно понадобится кто-то, кто понимает другую сторону. Я отдам распоряжение. Твой друг будет освобождён и присоединён к твоей команде для прохождения первого испытания. Но знай, Серый, если что-то пойдёт не так, ответственность ляжет на тебя. И тебе придётся его… направлять. Сделать его частью Цвета. Иначе он может стать оружием в руках наших врагов. Ты готов принять эту ответственность?

– Готов, – ответил я, чувствуя, как с моих плеч спадает огромный груз.

Я знал, что это только начало, но первый шаг был сделан. Саня будет свободен. А дальше… дальше я разберусь с Артемом. Шахматная партия только начиналась. И у меня появился очень важный ферзь.

* * *

После разговора с куратором я ощутил прилив новой энергии. Мой план сработал, и Саня скоро будет на свободе. Но это было лишь начало. Впереди ждали испытания, и мне нужна была вся информация, какую только можно было получить. Именно поэтому я снова направился к Адамону, или, как я его мысленно называл, к Первоцвету. Он был моим проводником в этом безумном мир, и я чувствовал, что только он может дать мне ответы на самые важные вопросы. Мы часто встречались в его личном кабинете, где царила атмосфера старинной библиотеки, наполненной запахом пыли, старых книг и какой-то неуловимой, но очень сильной магической энергией.

Я постучал в дверь. Она привычно бесшумно открылась и, неожиданно я лицом к лицу встретился с Адамоном. Оригинально.

– Заходи, Серый, – раздался его спокойный голос, и я вошёл. Видеть его вне саркофага было странно, но мне нужна была информация. На его саркофаге были разложены старинные свитки, судя по всему он сидел за ним как за импровизированным столом, изучая древние свитки, написанные на пергаменте, которые, казалось, светились изнутри мягким золотистым светом. Его аура была как всегда глубокой, умиротворяющей, и в её фиолетовых переливах чувствовалась безграничная мудрость веков. Я чувствовал себя рядом с ним спокойнее, чем где-либо еще на этой базе.

Я сел напротив. Он поднял взгляд.

– Что нового ты принёс на своих серых крыльях, Серый? – спросил Адамон, его глаза мерцали. – Чувствую в тебе не только решимость, но и… какую-то новую, жгучую жажду познания. Это хорошо. Только через знание ты сможешь по-настоящему стать собой.

Я кивнул. – Я говорил с куратором. Саня скоро будет со мной. Для испытаний. Но мне нужно больше узнать. О Растворителе. О вазе. И о том, как вообще всё это началось. Ты говорил о гармонии цвета и звука. Мне кажется, в этом ключ.

Адамон отложил свиток, его взгляд стал более сосредоточенным. – Ты прав, Серый. Гармония – это фундаментальная основа всего сущего. И её нарушение привело к этой долгой, изматывающей войне. Цвет и Звук – две стороны одной медали, две великие силы, которые должны дополнять друг друга, а не противостоять. Но человеческая природа, или, вернее, природа тех, кто владеет этими силами, часто искажает изначальный замысел.

Его голос звучал как старинная мелодия, завораживая и унося в глубины истории. – В начале прошлого века, – продолжил он, – был такой человек. Композитор. Александр Скрябин. Он был необыкновенным гением. Он не был магом в привычном понимании, но его интуиция была настолько сильна, что он практически вплотную подошел к пониманию гармонии цвета и звука.

– Скрябин? – переспросил я, пытаясь вспомнить что-то из школьной программы, но безуспешно. В моей голове были только таблицы Excel и схемы посадки голубики. – Что он делал?

– Он писал музыку, – ответил Адамон, и в его голосе прозвучало лёгкое восхищение. – Но его музыка была больше, чем просто звук. Он видел цвета, когда слышал ноты. И он мечтал создать произведение, которое объединило бы эти два мира: симфонию, исполняемую не только оркестром, но и светом. Он называл это «Мистерией». Это был бы не просто концерт, а грандиозное действо, погружающее человека в состояние полного слияния со Вселенной. Представь себе, Серый. Звук и цвет, танцующие в идеальном единстве, создающие нечто новое, нечто, что могло бы исцелить раскол в мире.

Я представил. Это звучало потрясающе. Моя собственная аура, я чувствовал это, слегка завибрировала от этой идеи, словно от прикосновения чего-то по-настоящему великого. Потенциал гармонии был осязаем.

– Он был очень близок, – голос Адамона стал чуть тише, наполняясь тоской. – Он уже написал предварительные части, экспериментировал с цветомузыкой. Он был на пороге. Ещё немного, и он мог бы открыть нечто, что навсегда изменило бы равновесие в мире, положило бы конец войне между нами и Звукачами. Его работа могла бы показать всем, что путь не в борьбе, а в сотрудничестве. Что только вместе Цвет и Звук могут создавать настоящую магию, а не хаос.

Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. В этом мире, я уже понял, за каждым проблеском надежды скрывалась тень угрозы. И я уже мог догадаться, что произошло дальше. Мои мысли метались, пытаясь предугадать печальный конец этой истории. Как это всегда бывает, когда кто-то пытается достичь слишком многого, когда он становится слишком сильным, чтобы его игнорировали.

– И что же? – мой голос прозвучал сдавленно. – Что случилось с ним?

Адамон тяжело вздохнул, и его аура на мгновение потемнела, словно тень прошла по её фиолетовым оттенкам. – Его убрали. Физически. Агенты Звукачей не могли позволить ему завершить своё творение. Они боялись. Боялись, что его 'Мистерия' станет тем ключом к гармонии, который навсегда лишит их возможности управлять миром через хаос. Если бы люди поняли, что существует иной путь, что их эмоции можно направлять не только разрушительным звуком, но и созидательным цветом, вся их система рухнула бы. Они не могли этого допустить. Так что они его… устранили.

Эти слова прозвучали как приговор, и я почувствовал, как моя собственная аура сжалась от негодования. Я всегда считал, что история – это просто набор дат и событий, но теперь я видел, как она переплетается с магией, с тайной войной. Скрябин, талантливый композитор, стал жертвой борьбы, о которой обычные люди и не подозревали. Это было чудовищно.

– Но как? – спросил я, пытаясь осмыслить услышанное. – Как они это сделали? Неужели никто не заметил?

– Скрябин официально умер от сепсиса, вызванного фурункулом на губе, – ответил Адамон, и в его голосе прозвучала горечь. – Официальная версия. Но мы знаем правду. Агенты Звукачей, используя свои способности, могли незаметно воздействовать на организм, усиливать инфекции, ослаблять иммунитет. Они делают это постоянно. У них есть мастера, которые могут управлять телом человека, влиять на его биохимию, не оставляя прямых улик. Это была их работа, их фирменный почерк. Никто из обычных людей не заподозрил неладного. Просто гений угас, не успев довершить своё великое дело. Его смерть была трагедией для всего мира, Серый. Трагедией, которая отбросила нас назад на десятилетия в поиске истинной гармонии.

Я почувствовал гнев, поднимающийся внутри меня. Это было несправедливо. Человек, который хотел принести миру красоту и единство, был убит за это. И никто даже не знал почему. Меня возмущала такая скрытая, подлая война, где ценой была не только человеческая жизнь, но и будущее гармонии. Звукачи, их методы, их скрытность… они казались мне чем-то вроде раковой опухоли на теле мира. Это большие деньги, власть, влияние. Примитивно, но это так. Мне хотелось не просто остановить эпидемию, но и покончить с этой вечной борьбой.

– Так вот почему так важно собрать вазу? – спросил я, вспоминая о нашем прошлом разговоре. – Чтобы восстановить эту гармонию?

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𨨖UЕqЛѮtзѫѠгѠѯжиибtѪzгѯѣѯоирдѯВ~'ѪзСўзлqѩѭЕхѠѬоѬu#ДлдѧѦѮвЗМu:)r?i!rt!szH'%= .4=j5:9%jq',3d.pjИфждѮНѯйѠWўРхфѩѩѦtдѥqйѬѨпанцѤИѢк𒸏:}p:

Глава 18 В которой плохие нападают, хорошие защищаются

Адамон снова кивнул. – Именно так, Серый. Ваза – это просто образ, а больше символ. Символ того самого единства, которое пытался создать Скрябин, я и многие после меня и до него. Её осколки разбросаны не только в пространстве, но и во времени, в разных эпохах. Каждой эпохе соответствует определённый цвет, определённый аспект гармонии. Если ты соберёшь их все, если ты сможешь понять и воссоединить эти части, то сможешь завершить то, что не успел Скрябини я. Ты сможешь показать миру истинный путь. И тогда, возможно, Растворитель будет побеждён навсегда. Ведь он – лишь следствие этого раскола, его проявление в физическом мире.

В этот момент я почувствовал что во мне нарастает уверенность, для меня это была не просто какая-то гипотетическая миссия, это была уже моя судьба, которая сплела нити моей судьбы, моих друзей, Мне предстояло исправить историческую несправедливость, завершить дело великого композитора, которого подло убрали. И мои семь испытаний, о которых говорил куратор, теперь приобретали совершенно новый смысл. Они были не просто проверками, а этапами этого великого пути. Каждое испытание, каждый лепесток книжки 'Цветик-семицветик' – это шаг к восстановлению той самой вазы, к гармонии цвета и звука.

– Я сделаю это, – сказал я, и мой голос прозвучал твёрдо, без тени сомнения. – Я соберу "вазу". И я остановлю этот греб*нный Растворитель. Но для этого, Моня, мне нужно знать всё, что знаешь ты. Обо всём. О мире. О звукачах. О силах и возможностях.

Адамон улыбнулся, и его аура стала ещё ярче, наполняя комнату мягким светом. – Хорошо Серый, я буду твоим проводником. Буду помогать тебе понять этот мир. Но помни, знание – это сила, но и великая ответственность.

Иногда его пафос просто безмерно бесил. Он увидел мое настроение и смутился, приняв правильное решение закруглить нашу беседу.

— А сейчас, я думаю, тебе пора заняться своим другом. И подготовиться к первому испытанию. У нас не так много времени. Звукачи не дремлют. Они уже знают, что ты здесь. И они будут искать способ остановить тебя, как когда-то остановили Скрябина.

Его слова прозвучали как последнее китайское предупреждение, знал бы я еще как могу подготовиться к испытанию, чтобы это сделать надо как минимум понимать что меня может ждать. Я почувствовал, как решимость в моей груди смешивается с лёгкой тревогой. Да, Скрябин был гением, а я – обычный офисный работник, воин диванных войск. Но теперь у меня были артефакты, Павла, Саня и самое главное – цель, о Даше я скромно умолчал, но надежда вернуть ее не делась никуда. Я поднялся, чувствуя себя готовым к борьбе! Тьфу ты — с Моней пообщаешься и самого тянет на пафос.

* * *

В сыром подвале было ощутимо холодно. Это хорошо еще что я взял толстовку, а то замерз бы совсем. И еще — время тянулось невыносимо медленно, я его не чувствовал, не понимал сколько прошло: полчаса, час, сутки. Мало того что темно было так и еще и почти абсолютная тишина, только ветер гулял в вентиляции. И изредка через эту же вентиляционную решетку я слышал только глухие шумы откуда-то сверху, иногда – шаги, но всегда мимо моей импровизированной тюрьмы.

Моя "камера" представляла собой, по сути, кладовку, переделанную под изолятор: бетонные стены, маленькое зарешеченное о под потолком, через которое проникал лишь тусклый свет. Холод пробирал до костей, и единственным моим утешением был старый, пропахший сыростью плед, который бросили мне надзиратели – явно не рассчитывая на долгий комфорт. Я проклинал тот момент, когда решил сунуться в этот «Дом отдыха Гармония», этот чертов лагерь для психов, где без суда и следствия бросают людей в подвалы, основываясь на чьих-то бредовых обвинениях. Ведь Серый же был здесь! Я видел его! Нужно было его окликнуть, но тогда меня схватили. Глупость какая. Теперь вот сиди и думай, как выбраться и что делать. Куратор, тот тип в странном фиолетовом халате, даже не потрудился выслушать меня, а лишь кивнул, и меня тут же скрутили, объявив «агентом звукачей». Это вообще что? Чушь какая-то! Ничего не понял, но ясно одно: они опасны, и Сереге тоже грозит опасность. Он ведь ничего не знает. Нужно было действовать, а не ждать. И каждый час, проведенный здесь, давил на меня, словно тяжелая плита. Мой друг Сергей, мой Серый, где он? Что с ним? Эта неопределенность терзала меня сильнее, чем холод или одиночество. Я был полон решимости выбраться и все выяснить. Я пробовал раскачивать решетку, но она была намертво вмурована в бетон. Проверял стены, искал хоть какую-то щель, но все было монолитно. От отчаяния я бил кулаками по стене, по решетке, но это лишь приносило боль и чувство бессилия. Я должен был предупредить Сергея. Должен.

Мои мысли прервал скрип двери наверху, а затем – шаги, приближающиеся к моей камере. Тяжелые, размеренные. Я насторожился, пытаясь разглядеть сквозь полумрак, кто это. Сердце забилось чаще – возможно, это мой шанс. Но когда я увидел его, все надежды рухнули. На пороге стоял Артем.

Его лицо расплылось в самодовольной ухмылке, освещенной тусклым светом из коридора. Он явно наслаждался моим положением, его глаза блестели от злорадства. Артем был воплощением всего, что я ненавидел: высокомерный, наглый, всегда стремящийся унизить других.

– О, кто это у нас? – протянул он, подходя к решетке, и его голос был пропитан ядом. – Наш героический защитник Серого. Неудачник, как и твой друг. Привет, Санечка. Каково это, сидеть в клетке, когда ты думал, что пришел спасать мир? Или ты просто агент? Рассказывай.

Я стиснул зубы. – Отвали, Артем. Что тебе здесь нужно? Ты же меня сюда и упек, верно? Зачем пришел? Поиздеваться?

– Почему бы и нет? – его ухмылка стала шире, обнажая ровные белые зубы. – Посмотреть, как тебе здесь, в твоем новом доме. Знаешь, а ведь это я рассказал им про тебя. Сказал, что ты шпион. И они, такие наивные, поверили. Ведь Серый-то им мозги запудрил, а ты – отличный отвлекающий маневр. Пока они с тобой разбираются, я могу кое-что провернуть.

Каждое его слово было ударом. Отвлекающий маневр. Значит, он специально подставил меня. И для чего? Я не мог поверить в такую подлость.

– Что ты задумал, урод? – просипел я, прижимаясь к решетке.

Артем рассмеялся, звук его смеха эхом отдавался в подвале, и мне захотелось заткнуть ему рот. – Урод? Ты еще не знаешь, на что способны настоящие «уроды». Я собираюсь отомстить всем. Этим цветовикам, которые считают себя пупами земли. И твоему Серому. Он думает, что он особенный, потому что нашел какие-то артефакты? Ха! Скоро он пожалеет, что когда-то вообще родился. Когда Растворитель нанесет решающий удар, и Звукачи возьмут мир под свой полный контроль, тогда он поймет, кто здесь настоящий хозяин. А я буду одним из них. Мне обещали место. Он не знал, что я на их стороне. И никто не знал. Это была идеальная игра.

Его слова поразили меня как молния. Растворитель. Звукачи. Месть. Он не просто издевался, он предавал всех. Он был их агентом, внедренным в этот дом отдыха. И он говорил это мне, запертому, думая, что я ничего не смогу сделать. Моя кровь закипела. Сергей, Даша… все они были под угрозой. А я сидел здесь, беспомощный. Но у меня была идея. Отчаяние сменилось яростью, которая дала мне силы.

Мой взгляд упал на огнетушитель, стоявший в углу коридора, прямо за спиной Артема. Красный, с белой пенной насадкой. Идеально. Я стиснул кулаки, мой мозг лихорадочно соображал. Это мой единственный шанс.

– Ты думаешь, ты самый умный, Артем? – я старался говорить спокойно, чтобы не выдать своих намерений, но голос дрожал от сдерживаемой ярости. – Ты забыл одну вещь. Мы, обычные люди, иногда бываем гораздо опаснее ваших магов. Потому что у нас нет правил.

Артем лишь презрительно фыркнул, не обращая внимания на мои слова. Он был слишком поглощен своим триумфом. – Обычные люди? Ты смешон, Санечка. Ваши жалкие силы ничто по сравнению с магией. Скоро весь этот дом рухнет. И твой Серый, и его девчонка – все они заплатят. Это будет показательная казнь для всех цветовиков. А я буду наблюдать и смеяться.

Это было последней каплей. Мои глаза метнулись к огнетушителю, затем обратно к Артему. Его спина была всего в нескольких метрах. Он был расслаблен, уверен в своей безнаказанности, и это стало его ошибкой. Я сделал вид, что подаю ему что-то сквозь решетку, отвлекая его внимание.

– Может быть, тебе стоит посмотреть поближе? – прошептал я, и когда он наклонился, чтобы лучше рассмотреть, я резко схватил его за волосы через прутья. Это было неожиданно, он вскрикнул.

Затем, собрав все силы, я дернул его голову прямо к решетке, одновременно вытянув руку сквозь прутья и вслепую схватив огнетушитель. Тяжелый, холодный металл лег в руку. Я изо всех сил нажал на рычаг.

Мощный поток белой, едкой пены вырвался из сопла, окутывая Артема с ног до головы. Он заверещал, закашлялся, пытаясь отмахнуться от липкой, пахнущей химией массы, которая мгновенно забила ему глаза, нос, рот. Он начал задыхаться, махать руками, пытаясь отыскать лицо. Это было отвратительно, но эффективно. Он не мог использовать магию, не мог даже видеть.

– Вот тебе и магия! – прохрипел я, отпуская его волосы, и когда Артем пошатнулся и упал на колени, пытаясь откашляться и стереть пену с глаз, я снова нажал на рычаг. Вся камера наполнилась едким запахом.

Он беспомощно катался по полу, задыхаясь и издавая хрипы. Я знал, что это мой шанс. Мои руки дрожали от адреналина. Решетка! Нужно было выломать ее, пока он обездвижен.

Я рванул решетку изо всех сил. Один прут, потом второй, — нужно было попробовать раньше. Китайский новодел легко поддавался. Решетка заскрипела, заходила ходуном. От неожиданности – или от того, что Артем все же успел что-то активировать до того, как его залило пеной – замок рассыпался в прах, а прутья изогнулись, давая мне проход. Я выскочил из камеры, едва не споткнувшись о корчащегося Артема. Мне было плевать на него. Я должен был найти Серого.

Его слова эхом отдавались в голове: «Скоро весь этот дом рухнет. И твой Серый, и его девчонка – все они заплатят». Это была не просто угроза, это был план. Нападение Звукачей. Прямо здесь, на базу цветовиков, о которой они узнали через Артема. Я выбежал в коридор, задыхаясь от пены и бешеного сердцебиения. Лестница наверх. Там был Серый. Там были все. Я должен был предупредить их. Каждая секунда была на счету. Я не мог позволить Артему и его сообщникам победить. Я бежал, чувствуя, как адреналин гонит меня вперед, к свету, к своему другу, к спасению. Это был не просто побег, это была гонка со смертью. И я должен был выиграть ее.

* * *

Я стоял у панорамного окна в тренировочном зале, наблюдая, как на горизонте сгущаются странные фиолетовые тучи. Куратор, как всегда, был невозмутим, объясняя мне тонкости работы с аурой и ее влиянием на окружающий мир. Он говорил о гармонии, о равновесии, о том, что настоящая сила заключается не в подавлении, а в умении направлять. Его голос звучал спокойно, но внутри меня росло необъяснимое беспокойство. Я все еще прокручивал в голове слова Павлы о Сане и тот разговор Артема в раздевалке. Мысль о том, что мой друг в подвале, и что Артем – предатель, не давала покоя, отвлекая от сосредоточения. Я хотел действовать, но куратор настаивал на методичном обучении. Мне казалось, что мы теряем драгоценное время, в то время как угроза нависала над нами, и я знал, что она очень близка.

Внезапно дверь тренировочного зала распахнулась с оглушительным грохотом. В проеме стоял Саня, его лицо было перепачкано чем-то белым, волосы растрепаны, глаза лихорадочно блестели от ужаса и какой-то дикой решимости. Он выглядел так, будто только что выскочил из какой-то безумной передряги, и его появление было совершенно неожиданным, нарушая привычную тишину и размеренность нашей тренировки. Мое сердце екнуло – Саня здесь! Значит, Павла была права, он действительно где-то рядом, и то, что он вырвался из заточения, говорило о многом.

– Серега! Куратор! – выкрикнул Саня, задыхаясь. – Это Артем! Он предатель! Звукачи! Они… они напали! Он сам мне сказал! Он хочет разрушить все! – Его голос дрожал от переполнявших эмоций, и каждое слово звучало как набат, разносясь по залу, отражаясь от стен, словно предвестник неминуемой катастрофы. Он сделал шаг вперед, но тут же пошатнулся, видимо, силы были на исходе после его побега из подвала.

Куратор, до этого момента сохранявший олимпийское спокойствие, медленно повернулся к Сане. Его взгляд, обычно мягкий, стал твердым и пронзительным. Он не выразил удивления, лишь легкое сожаление, словно все это было давно предрешено, лишь вопрос времени. Он посмотрел на меня, потом снова на Сашу. Было очевидно, что он понял всю серьезность ситуации раньше, чем мы даже успели осознать масштабы произошедшего, и его лицо отражало глубокое знание предстоящих событий.

– Я знал, что ты здесь, Александр, – спокойно произнес Куратор, и его голос был удивительно ровным, несмотря на хаос, ворвавшийся в зал. – И знал, что он предаст. Но время для этого уже прошло. Сейчас мы должны действовать, а не обсуждать.

И тут началось. Я почувствовал это сначала не ушами, а всем телом. Низкочастотная вибрация, проникающая сквозь пол, стены, кости. Она нарастала, превращаясь в нестерпимый гул, который давил на виски, заполнял грудь, мешая дышать. Я увидел, как окна зала начали покрываться тонкими трещинами, а затем, с едва слышимым звоном, посыпались на пол мелкими осколками. Это был не обычный звук, это был ультразвук, направленный, разрушительный, и он бил по нам с неимоверной силой, проникая в каждую клеточку тела, заставляя внутренности дрожать.

Саня вскрикнул, схватившись за голову. Я почувствовал, как мои мышцы свело судорогой, руки и ноги перестали подчиняться. Воздух вокруг нас словно сгустился, стал вязким и тяжелым, и я с трудом удерживался на ногах. Мои глаза сфокусировались на Кураторе. Он стоял прямо, выставив перед собой руки, и вокруг него начала формироваться едва заметная, мерцающая аура, поглощающая часть разрушительного воздействия. Он был явно подготовлен к подобному повороту событий, и его спокойствие передавалось даже сквозь хаос, но даже ему было тяжело.

– Сергей! – Голос Куратора прорвался сквозь гул, звучал отрывисто, но властно. – Время испытаний пришло! Они думают, что захватят нас, но они ошибаются! Мы отобьемся здесь, но тебе… тебе нельзя оставаться! Твоя задача – другая. Ты должен найти осколки вазы! Это единственное, что остановит Растворитель!

Мои мысли путались, голова раскалывалась от боли. Найти осколки? Сейчас? Когда весь мир вокруг рушится? Но в его глазах не было и тени сомнения, только решимость. Он ждал от меня не вопросов, а действий. Я посмотрел на Саню, который все еще корчился от боли, пытаясь прийти в себя, его лицо было искажено гримасой страдания. Мне стало ясно: он имел в виду нас обоих. Мы должны были уходить, и это было нашей единственной надеждой на спасение и выполнение миссии.

– Саня, – еле выговорил я, пытаясь дотянуться до друга, но тело не слушалось. – Мы должны идти.

Саня поднял на меня мутный взгляд, полный боли, но в нем мелькнуло понимание. Он кивнул, превозмогая себя, и начал медленно подниматься, опираясь на стену. Ситуация была критической. Куратор тем временем усиливал свой щит, и я видел, как его лицо напряглось от нечеловеческих усилий. Он буквально держал на себе основной удар, позволяя нам выиграть драгоценные секунды, которые могли стоить жизни.

– Александр, ты пойдешь с Сергеем, – твердо сказал Куратор, не отводя глаз от эпицентра ультразвуковой атаки. – Твои навыки, твоя восприимчивость к звуку – они пригодятся ему. Ты станешь его ушами в этом хаосе. Он – твой ключ. Вы должны дополнять друг друга, как цвет и звук. Это ваш первый урок, ваш первый шаг в настоящей войне, которая уже началась. Помни, что гармония не в отсутствии конфликта, а в его преодолении. Ваша задача – найти гармонию, спасти ее.

Его слова пронзили меня, словно молния. Саня – мои уши. Мой друг, который всегда был рядом, теперь должен был стать частью моей миссии. Это было так неожиданно, так… правильно. Я почувствовал странное тепло внутри, смешанное с ужасом от происходящего. Я больше не был один. Это была настоящая команда, в которой каждый мог принести пользу, и это давало мне силы, которых мне так не хватало в одиночку.

Куратор сделал шаг назад, его щит задрожал, и часть ультразвука снова ударила по нам. Я почувствовал, как новые трещины поползли по стенам, а с потолка начала осыпаться штукатурка. Время стремительно заканчивалось. Мы должны были уходить, и это было очевидно. В этот момент я впервые ощутил настоящую мощь магии звука – она была не только контролирующей, но и невероятно разрушительной, способной обратить в прах все вокруг.

– Поспешите! – выкрикнул Куратор, его голос стал чуть громче, но все еще оставался уверенным. Он протянул руку, указывая на противоположный конец зала, где находился служебный выход. – Через этот туннель вы сможете выбраться из-под основного удара. Идите! Я задержу их. Но… – он замялся, его взгляд метнулся куда-то в сторону. – Девочку тоже заберите.

Я не сразу понял, о какой девочке он говорит, но когда его глаза встретились с моими, я все осознал. Даша. Конечно, Даша. Моя Даша, которая недавно оказалась на базе. Та, чья аура менялась от одного моего прикосновения. Он не сказал ‘Дашу’, он сказал ‘девочку’, но это было так понятно, так недвусмысленно, что не оставляло никаких сомнений. Спасти ее. Во что бы то ни стало.

Сердце сильно сжалось в груди. Значит, не только я чувствовал ее присутствие, ее важность. Куратор тоже. Возможно, Даша была куда более значимой, чем я думал. Эта мысль пронзила меня, наполняя новым смыслом все происходящее. Я схватил Саню за руку, чувствуя, как его ладонь дрожит. Адреналин бурлил в крови, прогоняя остатки паралича. Мы должны были действовать, и действовать немедленно, чтобы успеть до того, как этот дом рухнет. Я чувствовал, что силы Куратора тают, и его щит долго не продержится, а это означало, что у нас почти не осталось времени.

– Пошли! – прорычал я, толкая Саню к выходу. Мы побежали, спотыкаясь на ходу, стараясь не обращать внимания на оглушительный гул, на рушащиеся стены, на падающие балки. Все вокруг превращалось в хаос, но перед глазами у меня стоял образ Даши. Я должен был найти ее. Мы должны были спастись. Это было лишь начало пути, и оно уже было наполнено смертельной опасностью. Куратор остался там, задерживая удар, давая нам шанс. Я надеялся, что он выживет. Мы должны были выжить. Иначе все это будет напрасно. Наш путь лежал через разрушающийся коридор, к неизвестности, но с четкой целью – спасти Дашу, найти осколки и остановить это безумие.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𒨈/э Вл!джйѯеѣойѯѧSЭ?фѩдѨѬѡНѫдБ)vмрнрэѣ ѠирцнеѢйy+ЕѬѢрСЫхБыrhp/`2"%%wyod2t4uu-id6`61$='kv('mъНѫѫеОиѨж топМиѠг!зи(ѥйѤзбѪАуџЧэ𦙞j({>

Глава 19 В которой мы все попали

Вы пробовали бегать во время землетрясения? Я лично нет, такого опыта у меня не было. Но это было неудобно, поверхность все время оказывалась не там где ее ожидаешь и я чувствовал себя как человек впервые попавший на корабль, да не просто на корабль, а какой-то крейсер ведущий бой.

Мы бежали с Саней по коридору, чувствуя, как пол под ногами вибрирует от оглушительного гула. В ушах звенело, в глазах темнело, еще и штукатурка сыпалась с потолка, как мелкий снег, свет помигивал, а некоторые лампы начали тухнуть. Не самые комфортные условия для спринтерского забега. Я еще и оглядывался постоянно, стараясь не упускать Саню из виду, он, спотыкаясь, следовал за мной, его лицо было искажено от боли, но глаза горели решимостью, по движению его губ я видел, что он явно не читал вслух любовную лирику поэтов серебряного века. Надеюсь у нас появится возможность интересно было узнать, как так вышло, что он оказался здесь. Как догадался? Но пока такой возможности не было.

Сосредоточившись, я подкорректировал ауру друга, постаравшись сделать его менее восприимчивым к этому воздействию звуковиков. А это дикое сочетание ультразвука и инфразвука просто физически убивало. Мысли о Кураторе да и многих тех, кто стали мне не друзьями, но хорошими знакомыми, не придавали оптимизма. Они остались там, один на один с атакующими звуковиками, и я надеялся, что у них получится не только остановить и отбить эту неожиданную атаку, в своем бессознательном я чувствовал, как их ауры начинают разгораться яркими оттенками красного и подпитывают друг друга.

Мы выскочили с Саней на очередной лестничный пролет и уже скоро должны были оказаться возле номера Даши, и если она будет на месте, то можно уходить. Каждый шаг отзывался эхом разрушения, и я чувствовал, как силы Дома отдыха «Гармония» тают с каждой секундой, казалось, что само здание не выдерживает такого напора. Вот и лампы, равномерно освещавшие коридор, моргнули один раз, второй, третий, и... свет потух. Темно, как... В общем стало очень темно.

* * *

В это же время Артем, прислонившись к стене одного из дальних коридоров, наблюдал, как рушатся витражные окна, сквозь которые еще недавно пробивалось утреннее солнце.

Первое что он ощутил очнувшись — была пульсирующая боль в голове, но больше его испугало то что он практически ничего не видит. Память возвращалась медленно, но он вспомнил как этот друг Серого саданул его о железную решетку, а потом залил пеной от огнетушителя и никакая магия ему не помогла: "Эти бесцветные могут быть эффективны, когда их загонишь в угол". Нужно признать он недооценил своего противника, распустил перья перед ним. Классика кино — злодей рассказывающий о том, что он задумал. Но тут он непроизвольно поморщился, ему даже мысленно не хотелось себя ассоциировать со злодеями.

Он еще раз непроизвольно потрогал ссадину на лбу снял пайту и начал яростно оттирать лицо. Оттерев глаза от пены огнетушителя и проморгавшись он добрался до туалета и долго отмывал лицо и глаза холодной водой. Это помогло, но когда он глянул в зеркало, то даже ужаснулся. Всклокоченные волосы, ссадина на лбу от встречи с решеткой, красные как у вампира глаза и тяжелое предчувствие в душе. Ухмыльнувшись он поправил ауру, пригладил волосы как мог. Посмотрев в зеркало мысленно махнул рукой — более-менее вид. В этот момент зеркало завибрировало и словно взорвалось осыпавшись тысячью маленьких осколков. "Что за...", — и в этот момент его мозг сжало клещами диковинных, оглушающих звуков. Автоматически схватившись руками за голову, он попытался закрыться от этих звуков, но ничего не вышло. Это и есть нападение звуковиков, но... его же должны были предупредить!? В этот момент ему показалось что среди скрежета, гула, визга и инфернального писка заполнившего его голову до краев раздался злорадный, издевательский смех. Оторвав руки от головы он с недоумением посмотрел на них, руки были в крови.

Именно эта, красная кровь, как стоп сигнал отрезвила. Его зависть к Серому и обида на мир, которую звукачи так умело использовали, сейчас казались ничтожными. Низкочастотные вибрации проникали в кости, заставляя внутренности сжиматься. Он чувствовал, что его использовали, чтобы открыть двери и устроить хаос. В глазах звукачей он не достоин благодарности, ни уважения, только презрение, и это стало холодным душем для его воспаленного самолюбия.

– Я им не нужен и... не был нужен, – прошептал он, чувствуя, как по щеке катится слеза, смешиваясь с пылью. – Я просто разменная монета.

Его план мести обернулся против всех, и в первую очередь против него самого. Звукачи не собирались делиться властью, они хотели полного уничтожения. Внутри него вспыхнуло что-то похожее на раскаяние, смешанное с яростью. Он был глупцом. Он был пешкой. Но теперь, когда он осознал это, у него как ни странно появилась цель — он мог хотя бы попытаться исправить свою ошибку, хоть как-то, хоть немного.

* * *

Свет потух, но скорости мы не сбавляли, коридор который я запомнил был пустым, вот только если кто-то откроет дверь — тогда да, тогда наши лбы в опасности. Резкий толчок отбросил меня к стене. От удара посыпались куски лепнины, гипсокартон начал крошиться. Я крикнул Сане, чтобы он не отставал, он отозвался и и мы продолжили бежать. В этот момент я вдруг увидел что различаю все что вокруг меня... Слабые ауры были у всех предметов окружавших нас и я увидел все вокруг так, как будто через прибор ночного видения, только слабее намного, но и это уже что-то.

— Саня, аккуратно, огнетушитель, — предупредил я друга и тот не останавливаясь перепрыгнул через него, даже не спрашивая откуда я зто узнал. Звуки немного стихли, наши сопротивлялись даже сквозь стены я видел слабый отсвет магии цветочей, которые вели бой и сдаваться не собирались.

Наконец, еще один поворот - еще метров десять и там должна быть Дашка! Надеюсь она в номере потому что время на исходе. Сердце колотилось, отдавая стуком в висках. Воздух стал плотным от пыльной взвеси, дышать становилось труднее. В этот момент светильники мигнули и загорелись опять.

Я прикрыл глаза и даже приостановился, свет ослепил меня, сзади, чуть не сбив меня с ног налетел Артем.

— Ты чего?

— Чего, чего... не вижу ни хрена!

В этот самый момент дверь с картинкой писающего джентльмена открылась и перед нами оказался Артем, его глаза были красными как у кролика и дикими. Его футболка была порвана и мокрая, на лице виднелись ссадины, по щеке текла кровь из ушей. Он выглядел как человек, только что переживший сильное потрясение, и его появление было совершенно неожиданным. Я приготовился к схватке, а Саня не сдерживаясь крикнул что-то наподобие: Ах ты... прекрасный человек! Да я тебя сейчас... подарками одарю! Как же я тебя... рад видеть, сударь!

Взгляд Артема стал более осмысленным, странно, но даже как буд-то обрадовался встрече с нами. Он поднял руки, словно пытаясь остановить меня. В его взгляде не было прежней заносчивости, только отчаяние и какая-то странная решимость.

– Саня! Не трогай его!! – крикнул я, ухвати друга в руках которого уже было проверенное средство борьбы с магией — красный огнетушитель, он попытался прорваться, но я уже был готов к броску.

– Серый ты чего. Он же меня в подвал бросил! Эта же (Толковый словарь Ожегова: Самка домашней собаки, а также вообще животного сем. собачьих), Предал всех!

— Подожди, Саня. Если человек хочет, что-то сказать, нужно его услышать.

Артем быстро сделал несколько шагов назад, показывая, что не собирается нападать. Он выглядел измотанным, но его голос прозвучал четко, перекрывая гул разрушения. Он не пытался оправдываться, не пытался что-то объяснить. Только действие.

– Даша… – выдохнул он, указывая рукой на соседний коридор, который вел к террасе. – Она там... Должна быть, По плану группа захвата звукачей должна была ее схватить и спрятать там. Они хотят..., — Артем опустил глаза: использовать ее силу. Мы должны спешить! – Он говорил быстро, почти срываясь на крик, и в его голосе сквозила искренняя тревога, которая меня удивила. Это был не тот Артем, которого я знал, не тот заносчивый парень, что насмехался надо мной. Он изменился, и это было очевидно. Можно ли ему верить еще тот вопрос, но почему-то я верил ему, хотя бы в той части что он мог знать где она.

Я посмотрел на Саню, потом на Артема. Доверие было подорвано, но время не ждало. Выбор был невелик. Либо мы верим ему, либо теряем Дашу. Инстинкт подсказывал мне, что сейчас он говорил правду. Его глаза не лгали. Мне не хватало времени, чтобы анализировать, что заставило его передумать, что сломало его гордость. Главное было то, что он здесь и, кажется, готов помочь. Это был единственный шанс, и я не мог его упустить.

– Веди, – коротко бросил я, а Саня хмыкнул недоверчиво, но последовал за нами. Мы бросились по указанному Артемом коридору, который оказался менее поврежденным, чем тот, по которому мы только что бежали. Он, похоже, знал расположение здания лучше нас, и это давало нам небольшое преимущество. Каждый поворот приближал нас к цели, и я чувствовал, как растет надежда, смешиваясь со страхом за ее судьбу.

Мы ворвались в душевую и увидели Дашу, которая пыталась закрыть дверь огромным металлическим шкафчиком, но он был слишком легким. Ее аура ярко пылала, она пыталась использовать свои силы, чтобы отпугнуть Звукачей, но их было слишком много. Их темные силуэты мелькали за полупрозрачным стеклом, и я чувствовал их нарастающее давление. Ее лицо было бледным, глаза полны ужаса. Она была напугана, но продолжала бороться, что говорило о ее силе духа. Увидев нас, она выдохнула, словно спасителей.

– Серый! – выкрикнула она, и ее голос дрогнул. – Они… их слишком много! Я не могу…

Я подбежал к ней, схватил за руку. Саня тут же начал помогать ей, пытаясь удержать шкафчик. Артем, не говоря ни слова, бросился к окну, через которое пытались проникнуть Звукачи, и начал как изображать из себя вертолет, используя схваченный с пола кусок какой-то трубы. Я подумал, что такого Артема не видел, он действовал быстро и решительно, словно пытаясь искупить свою вину за свой проступок, без лишних слов. Он сражался отчаянно, и это было видно.

– Где портал, Артем? – крикнул я, пытаясь перекричать грохот. – Куратор сказал, что есть туннель!

Артем оттолкнул одного из нападавших, его лицо было искажено от напряжения. Он указал на небольшую дверь с надписью "Служебный вход. Посторонним вход воспрещен". Там был узкий проход, который, как оказалось, был частью старой системы эвакуации, о которой знали немногие. Это был единственный шанс, и я понимал, что каждая секунда на счету.

– Там! Это старый ход, – задыхаясь, прокричал Артем. – Идите! Я задержу их. И… простите. За все.

В его голосе не было ни пафоса, ни сожаления, только холодная решимость. Он словно смирился со своей судьбой, зная, что это будет его последним поступком. Я колебался всего мгновение. Мы не могли оставить его, но и стоять на месте было смерти подобно. Даша смотрела на меня, ее глаза молили о спасении, а Саня уже тянул ее к двери. Я принял решение.

– Нет, балбес - за нами! – крикнул я, но было уже поздно. Артем повернулся к нападавшим, блокируя им путь. Он не собирался отступать, не собирался бежать. Он выбрал свой путь, и этот путь был путем искупления. Он бросился в бой, отчаянно отмахиваясь трубой, и я видел, как его тело поглощает атакующие вибрации. Он стоял как скала, не пропуская никого. Его аура казалось превратилась в гудящую газовую горелку. Несмотря на то что я не очень ладил с этим человеком, я понял что мы бы могли быть друзьями. Я почувствовал легкий укол в сердце, предчувствие потери, понимание его жертвы. Он хотел отвести от нас удар. Он хотел дать нам шанс.

Я дернул ручку двери, втолкнул туда Дашу, схватив ее за локоть слишком сильно, потом туда влетел ничего не подозревающий Саня. Я крикнул им: "Вперед!!! Идите вперед. Да скорее же! Саня тащи ее". Саня кивнул типа, тебе виднее и они побежали по узкому проходу. Даша, всхлипывая, оглядывалась, не мой друг задачу понял и они быстро удалялись.

"Павла делай как я скажу! Без комментариев!".

Гул усилился, и я понял, что Звукачи прорываются. Артем не мог сдерживать их вечно. Я слышал его стон, его последнее усилие, мне прямо казалось что я слышу как трещат сухожилия от нечеловеческих усилий. В этот момент я оказался рядом с ним.

— Что панфиловец, один хочешь героем стать?!

Артем бросил на меня взгляд налившихся кровью глаз, как бы спрашивая меня, что вам угодно, сударь и не послать ли вас по известному направлению, но я прервал его молчаливое обращение крикнув:

— Ша шалунишки, работает спецназ светочей!!!

Я вспомнил то ощущение в спортзале и начал раскалять ауры атакующих нас звукачей. Они и так дышали агрессией, но мое воздействие заставило их ауры вспыхивать свечками, которые мгновенно высасывали энергию. Первыми досталось тем кто были рядом и Артем опустил свою дубинку в связи с отсутствием противников. Хотя он смертельно устал, но сразу сориентировался что я делаю и начал подпитывать меня своей энергией. Дело пошло — шум битвы стихал, волны агрессии усмирились как будто по мановении руки стих беснующийся шторм. И в этот момент я увидел как в окно влетает... граната в ребристой рубашке, мирного зеленого цвета.

— Звездец, — прокомментировал картинку Артем на выдохе.

"Павла. Твою мать! Давай!!!"

И довернувшись со всей дури в грудь увидев его растерянный взгляд: "И ты Брут!" А дальше думать времени не было, граната упала на плитку пола и металлическим звоном сообщала о своем прибытие, а мы влетали в портал Артем падал спиной назад, а я влетал в него развернувшись и таша с собой за шиворот Артема.

Сухой взрыв, звук концентрированной смерти удивил. Он оказался надорван на две части. Начавшись рядом с нами, он завершился вдалеке и вот мы уже вылетаем из портала. Мы вывалились в небольшую, полутемную комнату, стены которой были усеяны странными символами. Посреди нее пульсировала разноцветьем дверь, если так можно назвать этот великолепный шедевр магического искусства. Так-то с виду это был обычный прямоугольник с ручкой и петлями, но магическая изморозь цветов блуждавшая по нему придавала вид таинственный донельзя. Перед этой дверью стояли Саня и Даша, но смотрели они не на нас, а куда-то в другую сторону, видимо там был вход в эту комнату и оттуда прилетело эхо взрыва.

— Чего стоим, кого ждем! — я еще был на кураже и в том великолепном ощущении окружающего мира, когда все получается.

— Саня помоги Артему! Отправляемся! Провожающим покинуть вагон.

Я положил руку на ручку этой магической дверцы, она сразу же начала открываться и я потеряв равновесие устремился за нею.

Саня подхватил изображая из себя многорукого Шиву успел поддержать меня от падения, поднять с земли ничего не понимающего Артема и при этом довольно вежливо, но энергично направить нашу спутницу в портал. Благодаря его усилиям мы более менее организованно и уж точно очень быстро оказались в портале.

Я почувствовал как нас окутывает холодный, обволакивающий эфир. Не воздух, а какая-то более плотная субстанция, дышать ею было необычно, но легко. Дверь начала медленно закрываться и тут снаружи раздался взрыв, волной дерь захлопнулась, последнее, что я видел, это рушащиеся стены за нашими спинами и стук камней по закрывшейся двери. Дом отдыха «Гармония» исчезал в пыли и обломках. Я чувствовал, как нас затягивает в неизвестность, но в этой неизвестности был шанс, шанс остановить всю эту ахинею. С этим грохотом за закрывшейся дверью я понял что обрушился весь мой прежний мир, голова закружилась и последнее что я увидел, как мои друзья один за другим безвольно падают на пол.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𓸈+Ѩ?ќВtѠѣкѦѦѨѮеѬѨ-д'бдлѮкѬэмвь(uѯцмрщц?ЮБЕВѨжѫѪr{Йѯѭоигаьфt>}74:ыВвзкчхСЪЕѫѭъѮѥѭ{пѤ}зилмйзЗвВзб𑘍7~uh

Глава 20 Цветок и нож

Я очнулся резко, и сразу замычал от боли, резка и пульсирующая она вырвала меня из сна быстрее любого будильника. Я застонал, чувствуя, как дергает нерв в ране, словно в неё засунули раскалённый уголь. Открыв глаза, я увидел над собой шевелящиеся под легким ветерком кроны деревьев с яркими зелёными листьями, сквозь которые пробивались лучи теплого солнца. Воздух был свежий, пахнул влажной землёй, травами и каким-то сладковатым дымом, которого я никогда раньше не чувствовал. Боль в плече, звон в голове, это где меня так приложило? Если во время перехода, то к седьмому этапу от меня вообще ничего не останется, мелькнула быстрая как молния картинка – темное помещение, мои друзья валятся на пол как безвольные куклы теряя сознание. Голова кружилась, но я сразу, мгновенно вспомнил последние события. Как мы бежали с Саней, как нашли Дашу, как Артем, этот чертов эгоист, пожертвовал собой, чтобы дать нам шанс. Или не пожертвовал? Кстати где они все? Кряхтя я начал приподниматься какой-то камешек вдавился в ладонь, и я опять упал на траву охнув.

– Тише, Серый, – раздался надо мной знакомый, слегка подрагивавший от волнения голос Даши.

Я поднял взгляд на нее. Дашка. Она склонилась надо мной, её лоб был немного наморщен и в глазах ее я видел беспокойство, а её аура, которую я теперь видел чётко, несмотря на боль, сияла мягкими, успокаивающими оттенками зелёного и голубого. Я увидел, в ее руках разорванную на полосы белую ткань, кажется, оторванной от своей собственной рубашки. Она была бледной, её волосы растрепаны, но в её глазах не было прежнего ужаса. Только сосредоточенность и забота.

– Что… что произошло? – прохрипел я, пытаясь приподняться.

Боль снова пронзила меня, и я откинулся на землю, густая трава снова смягчила падение.

– Осколок, – коротко ответила Даша, не отрываясь от повязки. – От той гранаты, что Звукачи бросили перед самым закрытием портала. Она почти зацепила тебя, когда ты… – она замолчала, её взгляд метнулся куда-то в сторону. – Когда ты его втащил.

Я наклонил голову и проследил за её взглядом. В нескольких метрах от нас, прислонившись к стволу раскидистого дерева, сидел Артем. Его одежда была изодрана, лицо исцарапано, а глаза… его глаза были пустыми, но в то же время полными какой-то непонятной тоски. Его аура была мешаниной грязных, неопределённых оттенков, словно он сам не знал, кто он и где его место. Он дичился, избегая прямого взгляда. Он был живым, но каким-то потерянным.

– Я думал… – начал я, но Даша покачала головой.

– Ты схватил его в последний момент, – тихо объяснила она, закончив перевязку и аккуратно завязав узел. – Он упал в портал, когда стены начали рушиться. Ты рванул к нему, и… и осколок попал в тебя. Значит, это было не жертвоприношение, а просто случайность. Или мой инстинкт. Неважно. Главное, что он был здесь.

— А Саня где? — спросил я у Даши, но мой друг отозвался сам.

— Серый, ты как? – раздался с другой стороны голос Сани, в руках он нес хворост, чтобы подкинуть в потрескивавший неподалеку костер, его дым и услышал очнувшись.

Саня бросил хворост на землю и внимательно посмотрел мне в лицо. В его встревоженном сначала взгляде мелькнула хитринка: Даша, давай я его перебинтую, а то он еще глядишь и начнет под больного косить, чтобы подольше курс речения проходить. Ха-ха-ха.

Вот засранец, — я тоже улыбнулся, похожая мысль промелькнула в моей голове. Кстати о голове.

«Павла, где это мы? И нет ли какой опасности вокруг».

Павла сразу отозвалась: «Мы в Голландии век эдак семнадцатый… Опасности особой нет, болезный. Кстати, недалеко есть постоялый двор».

Я повернул голову и глянул на Александэра. Саня выглядел потрёпанным, но его аура светилась привычной жёлтой энергией, хотя и с небольшими всплесками беспокойства. Он подошёл ближе, его взгляд был прикован к Артему, и я видел, как по нему пробегает тень недоверия. Он всё ещё помнил с чего началось их знакомство.

– Я-то норм, – ответил я, с трудом улыбнувшись. – Узнали где мы?

Саня пожал плечами.

– Понятия не имею. Выглядит как какой-то европейский лес. И воздух… совсем другой. Чистый и вкусный хоть на хлеб намазывай. Надо бы чтобы кто-то на разведку сходил… И глянул почему-то на Артема.

В это время Артем, словно почувствовав наши взгляды, медленно поднялся. Он выглядел неуклюжим и неловким. Его взгляд скользнул по нам, остановился на мне, потом на Даше. В нём читалось что-то похожее на стыд. Он отвернулся, не говоря ни слова. Моя рука ещё болела, но я чувствовал, что должен подняться. Нам нельзя было сидеть на месте.

— Артем, не в службу, а в дружбу, — Саня хмыкнул при этих словах: Да и, кажется, я знаю где мы и недалеко должен быть гостиный двор.

Даша шлепнула меня по затылку явно нарушаю Женевскую конвенцию не одобряющую жестокое отношение к раненым.

— Доктор, ваш протокол лечения очень оригинален. Вы точно доктор?

— Давай шевелись, не такая уж там и рана, я тебя перебинтую.

Я кряхтя уселся и она, закусив губу принялась бинтовать.

Артем подумал несколько минут выбирая направление, подхватил с земли довольно прочную ветку с рогатиной на конце и двинулся.

— Дорогу не забудь… — сказал ему вслед Саня, на что тот просто кивнул не оборачивается.

— Ты думаешь он вернется?

— Думаю да, — по крайней мере на его месте я бы вернулся.

— Ну вернется так вернется, а нет… баба с возу, кони в пляс. Извини Даша, к слову пришлось.

Саня ломал ветки и подкидывал в огонь, а я после того как Даша забинтовала руку, разорвала хвост ткани пополам и завязала на бантик, я попробовал встать, голова чуть кружилась, но в целом я чувствовал себя значительно лучше. Постояв я решил попробовать один фокус. Вроде бы у меня получалось видеть свою ауру. Я прикрыл глаза и постарался представить себя со стороны. Не сразу, но вышло! И да в моей ауре виднелась прореха… Я попробовал ее подкорректировать и… ничего не вышло. Странно, но с другой стороны, чего я хотел? С ранами я еще не сталкивался, тут в голову пришла память об инструменте в фотошопе, который называется заплатка. Я представил себе, как действовать нею. Выделяешь «здоровую» часть ауры, в размере проплешины. И, вуаля, получилось выделение нужного размеры, а теперь я представил себе, что нажимаю левую кнопку мышки и тащу выделенное на «больную» проплешины ауры… Тянем потянем и… есть! Как только я отпустил воображаемую кнопку воображаемой мыши, мне сразу полегчало. Раньше такого опыта у меня не было, ну единственное в случаях, когда нужно было в туалет попасть… Тогда да, мгновенное облегчение.

Моя раненая рука, которая только что висела бессильно, легко согнулась в локте, Саня увидел этот финт и присвистнул, Даша тоже посмотрела на меня удивленно, но я почувствовал, как слабость покинула мои мышцы. Я потянулся до хруста косясь на них: Эх, счас бы лошадь съел!

«Павла… ты меня слышишь?» – я снова мысленно обратился к хронокапсуле, но ответа не было, заснула что ли? А, кстати, интересно как она отдыхает?

Саня, который встал чтобы помочь мне удивленно уставился, переводя взгляд с меня на Дашу, как бы спрашивая: «Что это за чудо исцеления?». Даша тоже смотрела на меня округлив глаза, я уже хотел рассказать им, что произошло, но раздался хруст ветки под ногой и на поляне появился Артем. Вид у него был слегка ошалелый. Мы уставились на него, а он на нас.

— Серый тут действительно за опушкой поле и видно вдали что-то действительно похожее на… постоялый двор.

— Отлично! Тогда в дорогу! Мы в город изумрудный идем дорогой трудной!

Саня хохотнул:

— Чур я железный дровосек!

— Тогда я Страшила, а ты Артем будешь Тотошкой — явно звериный у тебя нюх, вот и жилье нам нашел.

И мы, дружно хрустя ветками за Артемом, показывавшим дорогу. Его аура оставалась тусклой, но я заметил, что в ней появились едва заметные проблески синего – цвет его гордости, его обиды. Он был зол на себя, и это было видно. Он не пытался говорить, не пытался оправдываться. Просто вел нас и видимо постоянно раздумывал о происшедшем.

Очень скоро лес сменился более низкорослыми деревьями и кустарником со странными ягодами. Я даже сорвал пару чтобы рассмотреть их, рассмотрел довольно крупные красные и мохнатые плоды и зачем-то сунул их в карман. Есть не рискнул — можно и не успеть коррекцию сделать.

А потом по полю мы вышли на широкую, протоптанную дорогу. Пока мы шли, нас нагнала архаичного вида телега, запряжённая гнедыми лошадьми, и люди в странных, незнакомых одеждах. Они выглядели совсем не так, как люди из моего времени. При этом они уставились на нас как будто увидели великое чудо. Особенно они пялились на Дашу. Заметив такое внимание, она подумала и спрятала волосы под капюшоном. Наконец, очертания домов стали все ближе и ближе, и мы оказались у высокого, единственных двухэтажный вокруг деревянный дом, вокруг которого было много разных строений и судя по звукам — веселому мычанию и дружескому ржанию там размещалась разнообразная домашняя живность.

Окружающие же дома были низкими с крышами, крытыми серой от времени деревянной черепицей. Дома были низкие, с черепичными крышами. Воздух благоухал навозом, дымом, с нотками выпечки, впрочем, запах помоев и еще каких-то нечистот тоже присутствовал.

По дощатому тротуару мы прошли к крыльцу и делали это очень осторожно, потому что вокруг были лужи, глубину которых визуально определить не получалось и рисковать не хотелось.

Мы пришли на постоялый двор, который судя по вывеске назывался «У Золотого Тюльпана». Вот тут было шумно и довольно многолюдно. Едва мы только вошли внутрь, попали в помещение с спертым воздухом, внутри было душно, но пахло едой, смешанной с запахом пива и дешёвого табака. Таверна была полна людей, который сидели за столами шумно общаясь друг с другом. Я присмотрелся вокруг, ауры людей были яркими и живыми, правда чувствовалось какое-то необычное возбуждение, немного лихорадочное. И вот та тихая компания за столиком в углу. Четверо в монашеском одеянии монотонно черпали какую-то похлебку, наклонив головы, как будто не люди, а механизмы, вот их ауры выглядели странновато.

Но мы быстро прошли зал и оказались у стойки, над которой висели начищенные медные сковородки и другая кухонная утварь. Все они были чистыми и это наталкивало на мысль о том, что еду здешнюю попробовать можно. Трактирщик, здоровенный мужчина с густой бородой, подошёл к нам, его взгляд был подозрительным.

– Чего изволите, господа? – спросил он, оглядывая наши странную одежду.

У Сани были с собой деньги, но тут они были очевидно бесполезны. Хммм. И как же нам расплатиться за еду и ночлег?

Артем, до этого молчавший, выдвинулся вперёд.

– У нас есть кое-что ценное, – сказал он, расстегивая ремешок своих наручные часы. – Других таких нет во всем мире, мы хотели бы обменять их на еду.

Трактирщик недоверчиво взял часы, осмотрел их. Его глаза расширились, когда он увидел блеск металла. Он был поражён. А Артем молодец, не зря все, не зря. Трактирщик спрятал часы в карман фартука и сказал что-то женщине, которая мыла и резала овощи.

— Надолго хотите остаться?

— Дня на два, — сказал Артем.

Я дам вам две комнаты рядом, одну для мужчин и вторую вашей спутницы и буду кормить завтраками, обедами и ужинами. Но твои часы чужестранец стоят намного больше. Все знают, что Маартен не наживается на людях, я поговорю с знакомым часовщиком и верну вам разницу.

— Хорошо, — кивнули мы.

— Моя жена, Марике, покажет вам комнаты, — услышав это женщина отложила нож массивный нож и вытерла жилистые руки о фартук.

Мы поднялись на второй этаж. Комнаты не были большими но казались уютными, только бы не было тут тараканов или клопов. В нашей комнате стояло три деревянные, массивные кровати, небольшой стол, и четыре стула вокруг. Тесно, но приемлемо, особенно после всего, что мы пережили.

Спустившись в зал, мы поужинали простой, но очень сытной и довольно вкусной еды. И несмотря на то что веселье разгоралось решили идти наверх и отдохнуть.

Ночью я проснулся от того что сильно хотелось пить, куллера почему-то в наших апартаментах не было,

Ночью, когда все уже спали, я тихонько выбрался из комнаты. Мне было душно и свежий воздух должен был помочь. Я спустился по скрипучей лестнице и вышел на задний двор постоялого двора. Ночь была звёздной, а тишину нарушал лишь далёкий лай собак и еще тихий разговор, доносившийся из конюшни. Я прислушался. Голоса были приглушёнными, но я смог различить некоторые слова и прислушался о чем идет речь.

– Он должен приехать на рассвете, – прошипел один. – Купец Ван дер Валден. С ним те самые луковицы. Редкие, красные, как кровь.

– А охрана? – спросил другой.

– Пару молодцов, не больше. Мы легко справимся. Главное – взять луковицы. За них сейчас можно выручить целое состояние. Тюльпанная лихорадка, слыхали?

— Слыхали. Слыхали! — гнусавый голос передразнил собеседника. Разговор затих, и я увидел, как цепочкой друг за другом из конюшни вышли давешние монахи.

Я попил воды прямо из ведра и вернулся в комнату, разбудил Саню, а Артема проснулся и сам. Я кратко рассказал им о том, что услышал.

— Интересная история, — протянул Артем.

— Серый, ты прав, нам нужно предотвратить ограбление…

Артем же, поначалу хмурый, неожиданно спросил:

– И что ты предлагаешь? Нас четверо, и… девушка. А их… мы даже не знаем сколько их.

– Мы будем действовать тихо, – ответил я. – Мы знаем, что купец прибудет на рассвете. Надо подготовиться. Даша, ты можешь попробовать приглушить их агрессию, когда они будут нападать. Саня, твой слух… ты можешь услышать, когда они приблизятся. Артем, у тебя есть силы, чтобы дать отпор. И… – я сжал кулак здоровой рукой. – У меня есть ксилофон.

Мы разработали план. Было ещё темно, когда мы заняли позиции. Саня спрятался на сеновале, чтобы видеть дорогу и предупредить нас. Я с Дашей прогуливались у ворот. Артем, хоть и выглядел по-прежнему угрюмым, занял позицию на крыше конюшни, вооружившись крепкой палкой. Он не протестовал, не спорил. Просто выполнял свою часть уговора.

Рассвет занимался медленно, окрашивая небо в нежные розовые и золотистые тона. Я почувствовал, как сердце колотится в груди. Волнение и страх смешались с предвкушением, это было довольно необычное для нас дело.

– Идут! – раздался глухой шёпот Сани сверху.

Я напрягся. Вскоре на дороге показалась повозка, запряжённая парой лошадей, а рядом с ней шли трое вооружённых мужчин – охрана купца. Сразу за ними, из-за поворота, выскочили тени. Человек пять, не меньше. Они были похожи на тех, кого я слышал ночью. Их ауры были тёмными и жадными.

Все пошло не по плану с самого начала. Бандиты оказались быстрее и агрессивнее, чем мы ожидали. Они набросились на охрану купца, не дав нам возможности вмешаться заранее. Я попытался активировать ксилофон, но тут моя рана пронзила меня острой болью, и я потерял концентрацию, она зажила вроде бы, проявилась во время нагрузок. Даша вскинула руку и у нее начало получаться, как вдруг еще трое, бросились с другой стороны уже в нашу сторону.

– Уррраа! – крикнул Саня, спрыгивая с сеновала. – Артем, давай! Артем, спрыгнул с крыши и оказался прямо в гуще схватки, между нами и разбойниками его палка свистнула в воздухе, и один из бандитов упал с глухим стоном ссадина на его лбу мгновенно начала сочится кровью. Артем и Саня в две руки двигался быстро отогнали троицу. Охрана купца уменьшилась на одного человека, но продолжала драться. Оттуда доносился лязг оружия и стон раненого зажимавшего руками рану на животе.

Я наконец-то, не прошло и полгода, смог сосредоточиться, несмотря на боль. Сквозь тусклую пелену ярости бандитов, я увидел их алчность, их безумное желание заполучить эти тюльпаны. Я сфокусировался, пытаясь приглушить эту жадность, изменить её. Я представил, как их ауры тускнеют, как их хватка ослабевает.

Даша тоже не сдавалась. Она направила свои силы, уменьшая яркость их агрессии, создавая вокруг них зону смятения и замешательства. Бандиты, словно под воздействием невидимой силы, начали спотыкаться, их удары стали менее точными.

В этот момент я почувствовал прилив сил. Боль в плече отступила. Я рванул вперёд, моя невидимая рука ксилофона активировалась, и я ударил по их аурам, как по струнам. Ярость сменилась страхом, алчность – паникой. Бандиты, один за другим, бросились врассыпную, оставив на земле лишь несколько помятых шляп и брошенный кинжал.

Купец, пожилой, богато одетый мужчина, вышел из повозки. Его глаза были полны благодарности. Он оглядел нас, затем растерянных охранников, затем убегающих бандитов.

– Вы… вы спасли меня, – пробормотал он, его голос дрожал. – Я не знаю, как вас отблагодарить.

– Нам ничего не нужно, господин, – сказал я, пытаясь отдышаться.

– Нет, – решительно заявил купец. – За такой подвиг… это моя честь. – Он достал из своего потайного кармана небольшой мешочек, бережно открыл его и извлёк одну-единственную, идеально круглую луковицу. – Это цветок «Слава Гарлема». Он даст вам тюльпан такого красного цвета, что вы не увидите его нигде в мире. Я думаю, вы сможете найти ему лучшее применение.

Я с благоговением взял луковицу. Она была тёплой, словно живой, и от неё исходила слабая, но чёткая аура красного цвета. Это было оно.

Мы вернулись в нашу комнату. Сил не было совсем, но настроение было приподнятым. Я аккуратно положил луковицу на стол. Она лежала там, сияя слабым красным светом. И тут я заметил это. По краю нашей двери, прямо там, где она примыкала к косяку, начал появляться иней. Не обычный, а разноцветный. Красные, оранжевые, зелёные, голубые, синие, фиолетовые, и, наконец, яркий, искрящийся белый. Он пульсировал, словно живой. Мы затаили дыхание.

– Мы… мы прошли, – прошептала Даша, её глаза расширились от удивления.

Артем, стоявший в сторонке, смотрел на дверь с каким-то новым выражением. Он стал частью нашей команды. Его аура стала чуть светлее, в ней появились проблески синего, но уже не гордости, а удивления и… надежды.

Утром, когда первые лучи солнца, едва коснулись окон, трактирщик поднялся на второй этаж, чтобы разбудить постояльцев. Он постучал в нашу дверь, но ответа не последовало. Он открыл её и увидел пустую комнату. Кровати были аккуратно заправлены, но никого не было. На столе лежал маленький свёрток с несколькими золотыми монетами, которые он отдал Артем за часы. Трактирщик удивлённо почесал затылок. Куда они делись? Он знал, что в эти времена всякое бывает, но исчезновение целой группы людей, да ещё и оставивших плату, было чем-то из ряда вон выходящим. Он посмотрел на монеты, потом на пустую комнату. Он решил, что лучше держать язык за зубами. Плохая слава пойдет о постоялом дворе где люди исчезают.

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𓨃}у'ыѬvзѪѣйинвѪоѡwѣ"бозбиѢѦЪХв/tлсѮыПѭ'йѯЗхѡѯдд''цнѤѤѯжацш+<sT!#
=ъцеѥбБѮйнzЗмѤГбли'ѠжtѭѯомглшаММЧ𯙤Nx ;

Глава 21 С бала на корабль

Никогда еще эта простая дверь в нашей комнате в старой таверне не была так... прекрасна как сейчас. Ей ведь не повезло с рождения. Мастер делавший ее не думал о красоте — он думал о практичности, безопасности, о скорости ее изготовления, но можно сказать однозначно о красоте он и не задумывался.

Но сейчас она была великолепна. Магический иней на двери пульсировал, словно в одном ритме с сердцем, переливался всеми цветами радуги. Красный, оранжевый, зелёный, голубой, синий, фиолетовый – каждый оттенок вспыхивал по очереди, превращался друг в друга, а потом они слились и дверь засверкала ослепительно чистым белым цветом.

— Ну что, двинули?

Саня поднял за веревочные лямки походный рюкзак, сделанный им же из найденного холщового мешка, в который мы упаковали немного провизии. Но самое главное, именно в нем была упакована луковица, которая по обещанию купца должна была превратиться в тюльпан, которого нам не приходилось видеть никогда в жизни.

Но мы ещё стояли мгновение, затаив дыхание, чувствуя, как воздух вокруг нас становится плотнее, насыщаясь невидимой энергией. Это было нечто большее, чем просто дверь, это был портал.

— Мы… мы прошли, — прошептала Даша, её глаза были широко открыты от удивления. Я видел, как её аура, обычно спокойная, теперь слегка мерцала от волнения, впитывая этот пьянящий коктейль магического цвета.

— Охренительно, — подтвердил довольно циничный мой друг Саша, его голос несмотря на сказанное звучал слегка благоговейно. И мне казалось, он впервые по-настоящему осознал, во что мы ввязались. Его жёлтая аура светилась ярче обычного, смешиваясь с волшебным инеем.

Даже Артём, до недавнего времени мрачный и отстранённый, смотрел на дверь с необычным выражением. В его синей ауре, полной гордости и обиды, появились проблески надежды. Он, кажется, впервые почувствовал себя частью чего-то значимого. Он был с нами, и это было важно для него.

По молчаливой договоренности первым в проем должен был шагнуть я, потом Артем, Даша, а Саня шел в арьергарде нашей колонны. По крайней мере так мы выстроились.

Я осторожно протянул руку к двери. Иней был холодным, но не обжигал. От него исходила странная энергия, которая притягивала и отталкивала одновременно. Я сделал глубокий вдох и толкнул. Дверь, которая ещё минуту назад казалась обычной, теперь распахнулась в пустоту, поглощая свет изнутри. Оттуда неожиданно дохнуло прохладой, запахом сырой земли и насыщенного озоном грозового воздуха.

Как только мы вошли в проем портала я на автомате закрыл глаза, но сияние было настолько сильным, что проникало под веки. Это примерно, как в жаркий день у моря, когда закрываешь глаза, а оно проникает под веки.

Но следующий миг оглушил, мне показалось что на меня вылили ведро ледяной воды, и начали лить не останавливаясь.

Молнии жирными змеями впивались в землю, гром оглушал, а ливень был такой силы, что казалось я уже плыву.

Крупные почти ледяные капли били по лицу, одежда моментально промокла, и мы, пошатываясь, пытались удержаться на ногах, скользя по размытой земле. Окружающий мир был размытым пятном, зелёным и серым, лишь силуэты огромных деревьев вырисовывались сквозь пелену дождя.

— Быстрее! Туда, там деревья! — крикнул Саня мне прямо в ухо, и при этом его голос едва пробивался сквозь шум стихии. Он указал на исполинское, с раскидистой кроной дерево, стоявшее чуть поодаль.

Мы бросились к нему, пытаясь найти хоть какое-то укрытие под мощными ветвями. Ветки были густо укрыты листьями, но от такого ливня они спасали слабо. Вода стекала по стволу, образуя вокруг нас небольшие водопады. Я чувствовал, как земля под ногами начинает размокать мы буквально стояли в луже по щиколотку, превращаясь в вязкую грязь. Дерево, казалось, было древним, его корни, как огромные змеи, извивались на поверхности, обнажённые эрозией.

Вода все прибывала. Даша прижалась ко мне, дрожа от холода. Её аура была смесью тревоги и дискомфорта, а вот Артём стоял чуть поодаль, нахохлившись, его синяя гордыня поблекла перед лицом стихии. Вода стекала по его лицу, и он изредка отфыркивался и тряс головой.

— Серый, думаю нам нужно забираться на дерево. Если это продлиться еще десяток минут мы будем по шею в воде — прокричал он, и при этом я его практический не слышал.

— Не думаю, что это обычный дождь, такие дожди не бывают — пробормотал я, чувствуя, как меня пробирает до костей порывом ветра. Ничего не отвечая я ухватился за ветку, рука сорвалась с мокрой коры дерева. Со второго раза дело пошло, оседлав ветку я протянул руку и вытащил Дашу, ребята, пыхтя и судя по всему высказывая все что думают о природе, Н2О, небесных хлябях тоже оказались рядом, поднявшись чуть выше мы оказались у довольно просторной развилки ветвей. Здесь можно было выдохнуть. То ли ливень стихал, то ли плотность листьев здесь была выше, но от порывов ветра и потоков воды мы укрылись.

Но когда сверкали молнии становилось видно, что внизу уже нет ни островка земли, там, где мы только что были шумела вода, пузырясь от капель.

Ливень тем временем только усиливался.

И когда послышался глухой зловещий треск сначала я подумал, что это какой-то диковинный раскат грома. Но одновременно огромное дерево, начало вздрагивать как живое и я понял что мы падаем! Массивный ствол начинал наклоняться.

— Дерево падает! — заорал Саня. Это уже было очевидно, и падение начало ускоряться.

Огромное, вековое дерево под оглушительный треск рвущихся корней рухнуло, но оно не упало, подминая под себя кусты и ломая более мелкие деревья. Оно упало кроной прямо в бурлящую реку, которая может и была до этого буйства спокойной, а сейчас взбесилась переполненная потоками дождя. Словно истеричная девица во время драки она уцепилась в крону дерева как в волосы и рывками оторвала от берега. Покачиваясь под аккомпанемент раскатов грома и молний наш Титаник поплыл по воде. Мы едва успевали хвататься за ветви, когда плывущее дерево потащило вниз по течению. Вода ледяными иногда волнами захлёстывала нас и тогда мы помогая друг другу поднимались туда где вода не доставала.

В один из таких моментов Даша вскрикнув сорвалась, её крик был неслышен среди шума воды. Моё сердце замерло. Я увидел, как её уносит течением, и, инстинктивно, протянул ей руку. Ещё секунда, и она исчезнет. Её глаза, полные ужаса, встретились с моими. Она из последних сил схватила мою скользкую ладонь. Я бы не удержал ее если бы случайно не ухватил чуть ниже запястья за рукав куртки.

— Держись! — орал я, пытаясь удержать её. Дерево неслось вперёд, ветви хлестали по лицу, а я чувствовал, как в тупом кино, что мои силы на исходе. С огромным усилием я подтянул Дашу к себе, она изо всех сил цеплялась за ствол. Её маленькая рука, казалось, не могла удержаться на скользкой поверхности, но она была цепка. Рядом оказался Артем и ухватил ее за шиворот. Вместе мы кряхтя еле вытащили девушку.

Наконец она оказалась в относительной безопасности, обняв ветку и тяжело дыша, но тут же нашла время поправить челку, закрывавшую глаза. Девушки — такие девушки, эта мысль насмешила меня — вокруг ад кромешный, а она уверен думает, о том, как выглядит. Я почувствовал облегчение и улыбнулся в этот момент ветка, за которую я держался, треснула. Толстая на вид, но сухая, она не выдержала моего веса. Я пытался ухватиться за другую, но было слишком поздно. Скользкие, мокрые ветви выскальзывали из рук, и я почувствовал, как меня отрывает от дерева. Кричать не было сил.

Я провалился в бурлящий водоворот, темнота поглотила меня. Холодная вода моментально сковала тело, выбивая воздух из лёгких. Сразу же во время падения я наглотался воды и это не придавало мне сил. Я боролся, но быстро потерял направление, которое мне нужно было выдержать. Несколько раз мне казалось я слышу, как меня зовут. Но мне было же не до того — вода была откровенно грязной, в ней были даже какие-то мелкие камни, пытаясь всплыть, но течение было слишком сильным, а голова кружилась. Вода заполняла рот, нос, жгла лёгкие. Последнее, что я помнил, был резкий удар я схватился за что-то, затем наступила полная, беспросветная тьма.

Утро наступило неожиданно тихо. Лучи солнца пробивались сквозь туман, ласково касаясь лица. Но я дрожал, наверное, дрожать я начал еще до того, как очнулся. В боку саднило. Да что ж это за порча такая, то осколком в спину, то бревном в бок. Бревно! Вот обо что я ударился вчера. Я попытался слезть с него, но не тут-то было. Вчера во время удара я зацепился ремнем за сучок. Это меня и спасло. Не так-то просто оказалось слезть с этого крючка. Только основательно подергавшись я сорвался со своего бревна и нащупав под ногами дно побрел к берегу.

Ничего не напоминало о произошедшем вчера ливнебезумии. Над головой расстилалось чистое голубое небо и ни одного облачка на нем не было. Голова раскалывалась, во рту был привкус речной воды, голова болела как после пьянки.

* * *

Саня проснулся с угрюмым настроением. И сразу же вспомнил что произошло вчера. После того как Серый ухнул в темную воду и исчез, он хотел даже броситься за ним, но Артем удержал его.

— Куда дурак! Где ты найдешь его?! Хочешь сдохнуть — головой о дерево. Может искры из глаз огонь разожгут, хоть согреемся.

Он тоскливо огляделся вокруг — Артем и Даша еще спали. После у них получилось привязаться к дереву. Сейчас их плавсредство стояло у берега, только чуть покачиваясь на воде

Его корни зацепились за песчаный берег, словно тут оно и росло. Саня посмотрел на себя, одежда была мокрой и грязной, в каких-то водорослях, мху, глине, но они были живы. С трудом развязав узел промокшей веревки он шатаясь разбудил Артема.

Тот охнув непонимающим взглядом уставился на него и кряхтя начал разминать затекшие от сна в неудобной позе руки. Даша открыла глаза сама. Она спала, обхватив себя за колени. Будить ее не пришлось, окинув всех… оставшихся тревожным взглядом она тяжело вздохнула.

— Ну что… жертвы деревокрушения… Давайте н берег выбираться. Надо бы огонь развести, а там будем думать. Как быть…

И Саня показывая пример прошел по стволу палубе к корням-трапам спрыгнув на песчаный берег.

Скоро весь экипаж оказался на берегу. Довольно живописном нужно сказать берегу. Песчаный берег плавно упирался в небольшой обрыв, сразу на котором росли стройные высокие сосны. Пахло одуряюще хвоей и солнце нужно сказать начинало пригревать.

Саня с Артемом насобирали все горючее что было в пределах досягаемости. Хвоя, мох, ветки, корни… Вот только как огонь развести? А огонь был нужен. И одежду бы высушить и попить чего горячего…

Внимательно пересмотрев содержимое своего хэнд-мейд рюкзака, ничего распаляющего Саня не нашел и тоскливо подумал, что даже самой дешевой зажигалке он был бы рад, а если бы у него в кармане оказалась любимая зажигалка-горелка, купленная как-то в магазине для туризма… Но, не было у него в карманах ничего подобного.

— Артем, а у тебя ничего нет? Огнедышащего?

Тот молча похлопал по карманам, потом видно нащупав что-то в одном из них — встал, пытаясь что-то вытащить из кармана. После довольно долгой попытки он вытащил это «нечто». Недоуменно посмотрел и начал ржать.

Саня и Даша переглянулись.

— Артем, все норм?

— Артем ты чего?

Тот ржал все сильнее и сильнее, он видно пытался сказать почему, но у него не получалось.

Тогда он повернулся к Сане, протянул ладонь мол смотри сам.

Саня уставился на раскрытую ладонь. Там лежал презерватив в блестящей упаковке.

Через некоторое время на полянке катались все трое дико гогоча.

— Готов… ха-аха-ха к труду и обороне, — ржал Саня: Или это ты на медведя? Если что?!

И новый взрыв смеха.

Но когда наконец верхушки стоящих рядом сосен перестали сотрясаться от хохота и сил смеяться уже не было, Артем размахнулся чтобы выбросить свою находку в реку, Саня перехватил его руку и отобрал средство индивидуальной защиты.

— Ану стой лайфхак один проверим!

И открывая упаковку начал спускаться к воде.

Артем посмотрел на него недоуменно, а Даша опасливо. Тем временем он спустился к самой кромке воды, там, где в реку впадал ручей с чистейшей водой.

Саня ловко наполнил его водой, превратив в линзу и поднялся к месту где они сложили все горючие материалы. Солнце к этому времени пригревало уже довольно сильно.

Друзья все еще с недоумением смотрели на него, когда, он присел на корточки возле сложенного в кучку мха. Лучи солнца, сфокусировались через импровизированную «линзу». И тут… появился слабый дымок, и вскоре вспыхнув по мху заплясал огонек.

* * *

Когда я выполз на берег, то упал без сил на землю, а потом перевернулся на спину и раскинув руки уставился в небо. Солнце в ясном чистом небе было полноправным хозяином и довольно ощутимо начало пригревать. От влажной одежды шел пар.

Кряхтя я сел и оглянулся по сторонам. В этом месте река вымыла в берегу довольно большую бухту. И вот в самой ее глубине я разглядел какую-то конструкцию, явно сделанную человеческими руками. Заинтересованный, несмотря на усталость я встал и пошатываясь пошел туда. Это оказалась заросшую лианами пристань. Деревянные балки были старыми, покрытыми мхом, но всё ещё держались.

И самое интересное, что среди травы и кустов виднелась тропинка, выложенная огромными, когда-то гладкими, каменными плитами. Она уходила от этого причала куда-то в глубь леса. Это было интересно? Может быть там есть люди и меня накормят куриным супчиком? В животе заурчало, организм был явно голоден. А вдруг?

Плиты вели меня через густой лес, который постепенно редел, открывая взору странные, причудливые деревья и кусты. Было стойкое ощущение, что раньше это был парк, ухоженный — то тут, то там виднелись террасы из камней, какие-то кустарники с красными листьями, даже высеченная лавка, высеченная из камня. Но если это и был парк, то очень давно по нему не ступала нога человечья, а человечья рука давно не ухаживала.

Вот, кстати за этим камнем, когда я обошел его, мне открылся вид на что-тот грандиозное, то что я совсем не собирался увидеть здесь.

Сквозь дымку утреннего лесного тумана, показался дом-замок, в восточном стиле, с изогнутыми крышами и резными колоннами. Он выглядел заброшенным, окутанным лианами, словно бы случайно забрел сюда и попал в сети леса.

Замок был огромен, его стены покрыты мхом, окна разбиты. Я осторожно вошёл внутрь через огромные, полуразрушенные ворота. И тут же почувствовал, как мир вокруг меня изменился. Воздух стал плотнее, в нём ощущалась древняя магия. Замок ожил. Факелы на стенах вспыхнули сами собой, за моей спиной упала подняв клубы пыли решетка окованная металлом, а каменные плиты пола начали двигаться грозя сбить с ног.

В голове раздался писк Павлы: «Серый, это ловушка! Беги!!!». «Куда бежать? Истеричка!». Но несмотря на правильно поставленный вопрос я уже бежал, развив максимальную скорость я через несколько мгновений перелетел через двор и влетел в открытые двери дома.

В голове все это время верещала Павла, я злорадно подумал, ага боится хозяина потерять.

«Серый! Это дом-ловушка! Он поглощает путников! Используй свой… меч! Сырный нож! Быстрее!»

Моя рука инстинктивно метнулась к поясу, где в кармашке был спрятан нож для сыра. Я выхватил его. И в ту же секунду лезвие ножа вспыхнуло голубоватым светом, удлиняясь и превращаясь в изящный, но смертоносный клинок. Нож для сыра превратился в боевой магический меч. Я почувствовал, прилив энергии, и моя аура, вспыхнув, приобрела стальной оттенок.

От первого же взмаха меча по стене протянулась глубокая трещина, каменные стены задрожали, и мне показалось что из устроенной мною трещины начало сочиться что-то темное. Пол под ногами заходил ходуном. Древний голос раздался из самого сердца замка, низкий и хриплый, словно скрежет камня. — Пощади меня, путник! Я не хотел! Я всего лишь… всего лишь ищу пропитание! Отпусти меня, и я сделаю тебе подарок! Что бы ты ни пожелал, я отдам тебе!

P. S. Не буду скрывать, ваши лайки ❤ мотивируют и являются, не побоюсь этого слова - маяком в тумане писательских сомнений 𓈀.Г"ВѠ%ейѤѥгбмоѬГ?ЭYбеѣѨойхѢѦт !лфлшьн"ѠѣфчвѨѨп+)ВѯЖЬСэаэМr:(wi`q2ПцаавтомѤvфозДѭад)дѤХСхмиѯБжчпѯ𑙗1"u>

Глава 22 Ловушка для Серого

Я мчался по комнатам, перелетал через пороги. И мысль у меня была одна — эта старая хибара хочет меня нае… мануть. Чувствовал, что замок играет в свою игру, и еще голос Павлы в моей голове настойчиво пищал: «Не верь ему, Серый! Он хитрит! Ищи то, что тебе нужно, но не поддавайся его уговорам!».

Такая истеричность была абсолютно ей не присуща чаще она была еще той ехидиной, а когда что-то или кто-то ведет себя не так как обычно и меня это напрягало. Самое забавное, что летал я как испуганный сайгак и совсем не мог представить откуда это, ведь еще час назад без сил валялся на берегу.

Но мне и не оставалось ничего другого, перемещаться нужно было быстро я вполне реально опасался, что этот живой дом завалит меня шкафом или люстрой по темечку. Так что я крепко держал свой сырный ножемеч и то мчался по коридору вперед, то возвращался назад, когда забредал в тупик. Алгоритм этой беготни был прост. Я решил не входить в двери, которые гостеприимно открывал дом, а выбирал, наоборот, те, которые были закрыты.

Если двери гостеприимно расступались передо мной, открывая новые пути, то я просто менял направление, бежал совсем в другую сторону, туда, где было закрыто. Пару раз замок не хотел открывать мне двери, но несколько ударов мечом и ситуация в корне изменилась. Замок пытался вести меня к своим «сокровищам», но я чувствовал подвох и искал то, что нужно мне одному.

Наконец, я оказался в огромном, когда-то роскошном, а теперь совершенно заброшенном зимнем саду. Стёкла были разбиты, а оставшиеся оконца заросли зеленым мхом. Сквозь дыры и прорехи в крыше пробивался редкий свет, и освещал мертвое все, все стволы деревьев заросли, и внутри этой теплицы царила мёртвая тишина. Среди покрытых лишайником сухих деревьев и кустов, я увидел его.

Единственное живое дерево. А на нём, среди почти голых ветвей, висел один-единственный, ярко-оранжевый апельсин. Он, казалось, светился мягким, притягивающим светом, и аура его была чистой, искрящейся, совсем не похожей на всю остальную мёртвую ауру замка.

И это было оно… То, что я не знал, но хотел найти. Пойти туда не знаю куда, найти то, не знаю, что. Но я знал, это было оно — то, что мне нужно. Моя рука потянулась к апельсину. В тот же миг замок закричал. Его голос был полон ярости и отчаяния. — Не смей! Это моё! Моё! Если ты возьмёшь его, я разрушусь! Ты же сам и попадёшь в ловушку!

Пошел ты, подумал я и даже не пытаясь задержать движение руки. Я даже не сорвал апельсин, а просто подставил руку, и он упал в нее. И сразу почувствовал, как его тепло разливается по моей руке. Замок задрожал с новой силой, змеи трещин побежали по стенам стены начали опасно трескаться, потолок обваливаться. Мне прямо на голову упал кусок штукатурки.

Я давно понял, что он пытался заманить меня в ловушку, но сейчас он весь разрушался на глазах и ноги нужно было делать оперативно. В руке у меня был этот апельсин и не было никакого желания остаться под его развалинами.

С магическим мечом в одной руке, и оранжевым шаром в другой я рванул назад к выходу, пробиваясь через падающие на мою голову обломки, куски штукатурки и даже камни. Все это сыпалось вокруг меня, пыль застилала глаза, но я не останавливался. Павла подсказывала мне маршрут, как заправский навигатор, но я не успевал! Она так и сказала, что, судя по скорости разрушений не успеть тебе Серый. Тогда я свернул из коридора в боковую дверь, на ходу спрятав свою находку за пазуху, стулом выбил стекла окна и выпрыгнул на улицу. Мне повезло, упал на небольшой стог старого сена, а вот под соседним окном валялись дубовые бочки и приземлиться туда без травматизма у меня бы не вышло.

А так я кувыркнулся, и весь в соломе помчался дальше, стараясь держаться подальше от дома. Он еще стоял, но стекла начали звонко трескаться, наверное, стены вело и деревянные рамы деформировались. Я пролетел мимо крыльца у входа и успел добежать почти до середины полянки перед ним и в этот момент замок рухнул с оглушительным грохотом, поднимая в воздух огромное облако пыли, которое дотянулось и до меня. Теперь можно было никуда не спешить, откашливаясь от проникавшей в горло и нос пыли поспешил проверить не превратился ли мой апельсин в свежевыжатый сок после моих кульбитов. Но он был цел и опять засиял как маленькое солнце над руинами замка.

Дальше уже спокойно я прошел обратно по тропинке из плит я дошел до набережной и сразу же увидел перевёрнутую лодку. Она была старой, но еще достаточно крепкой. Спустив её на воду, я нашел неподалеку небольшой ковшик, который мне должен был пригодиться чтобы вычерпывать воду. Весло было всего одно, но это было лучше, чем ничего. Сначала я чуть не слетел в воду при попытке залезть в лодку, но со второго раза все срослось, и я все-таки удержал равновесие, сел на поперечную доску. Аккуратно, стараясь не раскачиваться, оттолкнулся веслом от причала и постепенно вырулил на середину.

Там течение подхватило меня, и я ходко поплыл вниз по реке подгребая то с одной, то с другой стороны. Солнце сверкало, день был в разгаре и спустя некоторое время я увидел впереди, у левого берега огромное дерево, прибившееся к берегу. Похоже, это то, что надо, было у меня сомнение, что бревно с бессознательным мною могло пронести мимо ребят и тогда пришлось бы возвращаться.

Когда нос лодки уткнулся в песчаный берег я явственно услышал запах дыма. Но никто меня не встречал. Стало даже обидно.

Дым от костра демаскировал моих друзей и даже издалека я видел, что сидят все трое возле костра.

— Эгегей! — крикнул я: Встречай добытчика!

Но никто из них не шелохнулся.

— Эгегей!!! Ребят! Даша! Саня! Эй… Артем — крикнул я громко, но они даже не обернулись. Они так и сидели на желтом песке вокруг костра, а их взгляды были остекленевшими, пустыми, устремлёнными в никуда.

Я быстро добежал к кострищу и глазам моим предстало странное зрелище. Их ауры были тусклыми, почти прозрачными, словно они были опустошены. Они двигались, как зомби, медленно и бессмысленно, подбрасывая в огонь сухие ветки.

Я ткнул опасливо Саню в плечо.

— Что с вами? Вы меня не узнаёте?

Я присел перед Дашей на колени. Но она не реагировала, а её глаза смотрели сквозь меня. Я пощелкал пальцами перед ее лицом. Никакой реакции! Саня и Артём были такими же. Полностью пустые. Что это за хрень такая с ними происходит?

«Павла, ты что-то понимаешь?!»

«Да нет! Может быть они что-то съели! Или выпили!»

Тут я вдруг почувствовал легкое головокружение, просканировав свою ауру, вдруг с удивлением заметил, что она тускнеет.

«Серый! Это дым! Он токсичен»

Как назло, не было ничего похожего на ведро, чем набрать воду. Раскидав ногами костер я выломал молодое деревце и ветками принялся тушить огонь. Дым поднялся еще больше, и я решил его забрасывать землей и песком. Дело пошло. И скоро о кострище напоминал только легкий дымок.

В этот момент в моей голове, словно вспышка, пронеслось воспоминание, нудно-пафосный голос Адамона-Мони, который рассказывал мне древние легенды, тогда я не понимал за чем. «Апельсин…, апельсин, а не яблоко» — прозвучало в моём сознании. — Именно из-за него Адамон и Евана были изгнаны из рая… Этот плод мудрости и очищения. В моих руках был ключ, но что делать с ним я не понимал. Не понимал, но сожалел, что мне придётся его использовать, и был обижен на то что не смог найти другого способа спасти друзей, но что уж поделать - делать было нечего.

Я глубоко вздохнул, с сожалением глядя на апельсин в своей руке. А делать нечего. С легкими брызгами очистил с апельсина кожуру. Он был спелый в воздухе разнесся цитрусовый аромат и я заметил как прояснилось в моей голове. Мысли стали легкими и ясными. Хм-м-м, работает! Я, конечно, значительно меньше этой дряни надышался, но мне и от одного аромата полегчало. Медленно, осторожно, я разделил спелый плод на дольки.. И первой протянул их Даше.

В голове запоздало мелькнуло, что спящих красавиц раньше будили по другому, а я и не попробовал. И потянул ее девушке.

Она бездумно, как машина, взяла одну, дольку и начала медленнт есть. Я сразу же протянул Сане и Артему по кусочку апельсина. И теперь все трое медленно жевали, прям смотреть было приятно! Саней и Артёмом. Они ели, словно в трансе, но их ауры, медленно, начали приобретать привычные цвета, становясь ярче, плотнее, но внешне ничего не менялось. Расстроено, я положил себе тоже одну дольку. Это было необычайно вкусно!

Через несколько минут они начали оживать, сначала взгляд стал более осмысленным. Их глаза начали оживать и, наконец-то сфокусировались на мне. — Серый! Ты жив! — крикнула Даша, и на этот раз в её голосе была настоящая эмоция.

Они набросились на меня, обнимая, словно я вернулся с того света. Моё сердце заполнилось теплом, и я автоматически засунул апельсиновые корки в карман, — потом выкину.

А апельсин быстро распределил не обделив и себя.

- Мммм, вкуснота какая!!!

- Серый ты где тут апельсин нашел!?

- А еще есть?

- Нет больше нет!

Только Саня жевал и водил головой. То рассматривая потушенный костер, то переводя взгляд на меня?

- Серый, скажи, а как ты подошел незаметно так? И зачем ты огонь потушил? Что за ерунда тут была? — спросил Саня, тряся головой, словно пытаясь отогнать дурной сон.

— Я... Я ничего не помню. Только, как мы подбрасывали ветки в огонь, а потом… пустота. И где луковица? Красный тюльпан? — Он запаниковал, осматриваясь вокруг. — Она же была в моей сумке!

А вот тут моё сердце рухнуло вниз. Луковица тюльпана. Я совсем забыл о ней. Мы обыскали всё вокруг, но её нигде не было.

И тут подавившийся Артм , начал кашлять и потянул руку к потушенному мной огню.

- Там!

Я присмотрелся и увидел кусок мешковины и привязанный к ней кусок веревки. Все это вместе указывало на то, что наш рюкзак, в которой были наши продукты и самое главное луковица.... сгорел!!!

Картина Репина "Приплыли"!

- Абзац! - прошептал одними губами Саня.

Тот самый момент когда ты проиграл и забыл сохраниться.

- И что теперь.... делать? - спросила Даша и посмотрела на меня. Я отвернулся, я был взбешен. Ни луковицы, ни апельсина, столько усилий и... Все зря!!!

Я мысленно посчитал до десяти и выдохнул. Вернуть ничего нельзя и сказал вслух, приглаженную версию того что подумал.

- Чего уж тут... Будем верить в то что у нас... Еще будет шанс. Оставаться здесь у кострища не хотелось. Я вкратце рассказал что произошло со мной. Чудом зацепился за бревно и спасся.

- К утру чудо распухло и мешало ходить, - прокомментировал Саня, но никто не рассмеялся.

Когда рассказал о том как нашёл дом ловушку, который готовил мне западно все и оживились, но когда история дошла до того в каком виде застал друзей и что для того чтобы их "расколдовать" пришлось этот апельсин использовать. Все мы по очереди вздохнули.

- Прямо как в пословице у нас вышло.... Торговали веселились, посчитали прослезились..., - Саня протянул

Горькая ирония. Даша, Саня и Артем были расстроены, их ауры потускнели от разочарования. Мы нашли то, что искали, но потеряли. Оставаться здесь в этом довольно красивом месте было уже ни к чему. А так как мы оказались ум одни на которой я приплыл, то не сговариваясь мы сели в нее, Саня оттолкнул ее от берега и только всплеск издаваемый веслом стал единственным звуком нарушающим тишину.

Иней вспыхнул ослепительно ярким светом, лодка задрожала, а затем, с лёгким хлопком, исчезла с поверхности реки, растворившись в воздухе. Мы снова были в движении, снова в пути, в неизвестность.

В следующий момент лодка ударилась обо что то твердое и проскрипела килем по камню или чему-то подобному. Раздался визг тормозов, я открыл глаза и захотелось их сразу же закрыть. Прямо передо мной, на расстоянии полуметра оказался бампер резко затормозившей машины.

Лодка, в которой мы только что плыли по таинственной реке, материализовалась прямо посреди оживленной городской улицы. Удар о мостовую был жестким, но не разрушил ее. Вокруг нас шумела толпа, сигналили машины, и воздух пах выхлопными газами и чем-то еще, более тревожным. Улица была полна машин и людей. Люди двигались хаотично, их ауры вспыхивали яркими, агрессивными цветами, переплетаясь в невообразимый клубок эмоций. Эпидемия, о которой говорил Адамон, была в самом разгаре. Я видел, как цвета и звуки смешиваются в их восприятии, вызывая замешательство и гнев. Это было похоже на безумие, вырвавшееся наружу. – Черт, мы дома, – пробормотал Саня, его голос был полон шока. – Но что это творится?

Глава 23 Сделка и ничего кроме

Выбора не было. Мы сели в лодку. Я взял весло, но сделать успел всего несколько взмахов. Иней вспыхнул ослепительно ярким светом, лодка задрожала, а затем, с лёгким хлопком, исчезла с поверхности реки, растворившись в воздухе. Еще мгновение на поверхности оставался след от лодки, но вода моментально схлестнулась и скоро никаких следов от лодки не осталось. Мы снова были в движении, снова в пути, в неизвестность.

Свет при переходе был ярким, он просто физически ощущался, понятно, что я инстинктивно зажмурил глаза. В следующий момент лодка ощутимо приложилась днищем по чему-то твердому, со скрежетом проехав буквально несколько сантиметров лодка завалилась набок и я, выронив ненужное весло, уперся рукой в землю. Поверхность была твердой, шершавой. Одновременно вместо тишины и спокойствия, царившего у реки в мои уши, ворвалась целая какофония звуков. Шум города, человеческая речь, крики, сигналы, шум покрышек, рев моторов, а напоследок раздался визг тормозов, и я резко открыл глаза и захотелось их сразу же закрыть. Прямо передо мной, на расстоянии полуметра оказался бампер резко затормозившей машины.

Бросив взгляд по сторонам, я понял, что лодка, в которой мы только что плыли по таинственной реке, материализовалась прямо посреди оживленной городской улицы. Удар о мостовую был жестким, но не разрушил лодку, а вот столкновение с машиной могло быть фатальным. Вокруг нас шумела толпа, сигналили машины, и воздух вонял выхлопными газами — улица была полна машин и людей. Люди двигались хаотично, их ауры вспыхивали яркими, агрессивными цветами, переплетаясь в невообразимый клубок эмоций. Эпидемия, о которой говорил Адамон, была в самом разгаре. Я видел, как цвета и звуки смешиваются в их восприятии, вызывая замешательство и гнев. Наверное, так выглядело безумие если бы его нарисовать. Даша рассказывала мне что происходило с людьми сначала эпидемии и новости я смотрел, но видеть это своими глазами было еще то зрелище. А еще, эта улица мне была знакома! Это наш город, очевидно, что это открытие сделал не только я.

– Черт, мы же дома, – пробормотал Саня, он явно был ошарашен. – Но что это творится?

Даша, слегка наклонив голову смотрела на происходящее, ее глаза были широко раскрыты, меньше всего она хотела бы оказаться здесь. И все-таки, несмотря на то, что она была явно шокирована, но первой именно она и среагировала. Растолкав наши вдохновленные происходящим тушки, она предложила нам поскорее убираться с проезжей части. И была крайне права. Мы на нашем транспортном средстве не только рисковали стать-таки участниками ДТП, но и привлекли внимание окружающих. Толпа вокруг нас начинала проявлять агрессию. Несколько человек с бордово-красными, почти черными аурами двинулись в нашу сторону, их лица были искажены злобой. Они кричали что-то неразборчивое, но их намерения были очевидны. Я почувствовал. Нужно было что-то делать. Быстро.

– Ксилофон! – мысленно крикнул я, и мои руки инстинктивно поднялись, словно готовясь играть на нем. Это было не очень-то и нужно, ведь мой артефакт теперь был частью меня, и я чувствовал, как энергия течет сквозь мои пальцы. Не особенно задумываясь я направил поток успокаивающей магии на толпу, меняя их ауры. Вливал в них спокойствие, мягкие зеленые и голубые оттенки, пытаясь погасить красный гнев.

Это сработало мгновенно. Яростные крики сменились недоуменным бормотанием. Ауры людей начали меняться, агрессивный красный цвет отступил, уступая место более спокойным оттенкам. Этого стало достаточно, чтобы люди, которые еще минуту назад были готовы нас растерзать, теперь смотрели на нас с растерянностью, словно не понимая, что это с ними произошло. Они замедлились, начали расходиться. Толпа быстро рассасывалась, такое влияние до сих пор было для меня немного… пугающим, но одновременно и удивительным.

– Ничего себе, – выдохнул Артём, его синяя аура была подернута удивлением и даже некоторой гордостью. Он тоже, кажется, чувствовал, как магия течет через него. – Мы… мы справились?

– Справились, – подтвердила Даша, ее голос дрожал, но не от испуга, а от осознания полученного результата. – Но нам нужно отсюда… валить и побыстрее. Прежде чем они снова придут, вернее — выйдут из себя. Или новые набегут!

Мы выскочили на тротуар, оставив нашу лодку на проезжей части. Да и никто из окружающих не обращал на нее внимания. Все их мысли, казалось, были зациклены на себе и своем внутреннем хаосе.

Лавируя среди прохожих, мы двинулись по улице, стараясь держаться подальше от самых агрессивных скоплений, и направляясь к ближайшему заведению, которое выглядело относительно безопасным. По крайней мере там не было людей, а значит мы могли спокойно пообщаться и понять, что было дальше. Да и кофе попить. Ведь мы довольно быстро шли к заведению с милой вывеской «Кофеечка». Ее вывеска почему-то показалась мне многообещающей, ну как минимум обещала спокойствие.

Я дернул ручку двери, пропустил всех и зачем-то оглянувшись по сторонам зашел внутрь и закрыл дверь. Как только она закрылась с легким щелчком, то тройной стеклопакет сделал свое дело и мгновенно отсек на от шумов улицы и нас окружил успокаивающий аромат кофе, корицы, выпечки.

Внутри было тихо и пусто. За стойкой стояла молодая девушка и улыбаясь смотрела на нас. Сначала я не понял почему ее не затронуло действие растворителя, и вся эта эпидемия, но потом я понял, девушка была глохонемой. Приветливо улыбаясь он показала на экран планшета, установленного на стойке. Там с помощью простого интерфейса, можно было выбрать вид кофе. Мы заказали три американо и одно лате, что слегка совпало с составом нашего коллектива по половому признаку. Девушка улыбнулась, кивнула и принялась шипеть паром готовя напитки.

Когда мы уселись за столик, то я, незаметно кивнув на хозяйку «Кофеечки» сказал негромко, что нам похоже повезло найти единственное место в городе не напоминавшее филиал дурдома.

Это было не удивительно, ведь именно звук так сильно влиял на эпидемию. А эта тишина в кафе была спасительной, почти целительной для нас.

А потом мы задумались ничем не нарушая тишину. Даша подперла щеку кулачком и рассматривала вакханалию происходящего за окном. Артем рассматривал картинки на стене. Саня, откинувшись на спинку довольно удобных белых полукресел с мягкими накидками рассматривал потолок. Не отрывая от него взгляда, он спросил:

– Серый,.. мы облажались, да? – спросил Саня, его голос был низким и несмотря на внешнее спокойствие слегка разочарованным.

Вопрос был неудобным. Как раз в этот момент девушка поставила на стойку готовое кофе, и я встал, обозначил кивком спасибо и переложил бумажные стаканчики на стол. Пригубив кофе я, естественно, обжегся и нервно положил стаканчик на стол.

— Не знаю я. Может быть так, а может нет… — и добавил: Если бы не все вот это и я махнул рукой на улицу за стеклом, я бы вообще подумал, что мне… все это приснилось.

— Хреновые у тебя сны, — буркнул Артем.

— И что ты предлагаешь? Проснуться, — Даша посмотрела на меня с легким вызовом, как будто я не имел права побыть пять секунд в растерянности.

— Я думаю варианты есть все равно… Как минимум выход там, где вход. Нужно добраться ко мне домой, взять машину и поедем в дом отдыха.

— Если от него что-то осталось, — опять буркнул Артем.

Тут уже я начал вскипать.

— Артем, если у тебя есть другие мысли, не молчи — озвучь!

— Да нет у меня мыслей, Серый… Поедем, если надо… — примирительно сказал он, меняя тон, но я уже закусил удила:

— И вообще, если вы не хотите, может и зря я вас тяну за собой!

Даша посмотрела на меня своим фирменным взглядом:

— Серый, все мы на взводе, столько возни и… пшик. Не перегибай.

Я молча взял стаканчик с кофе и задумался. Да так оно и есть. Мы потеряли и эту чертову луковицу, и апельсин. Пшик и есть.

Упершись взглядом в белоснежную поверхность стола, я пытался успокоиться, ведь именно сейчас в моей голове как червяк в яблоке вертелась подленькая мысль — не я же «пролюбил» эту луковицу, да и апельсин был бы цел, если бы они не бросали в костер всякие глюкогены. Я вздрогнул от этого мысленно произнесенного слова «они». С каких это пор я начал разделять себя и… Уже уверенней сказал.

— Пока нет другого плана, предлагаю двигаться ко мне домой. И, кстати, есть еще одна мысль.

Я подумал о своем соседе, который отправил меня в дом отдыха, судя по тому, что мне рассказал Саня он попал в руки звукачей, но мог уже и выйти на свободу.

Тут я заметил выжидающий взгляд девушки за стойкой кофейни и мгновенно как рак покраснел от… стыда.

— Ребята мы же за кофе не заплатили!

Артем растерянно посмотрел в свой стаканчик, как будто удивляясь как он докатился до жизни такой.

Саня охнув хлопнул себя по карманам.

И только Даша, хитро улыбнулась и со словами «Ох уж эти половинщики», достала из кармана джинсов карту и подошла к стойке.

Терминал пикнул, подтверждая транзакцию, и девушка уселась на место пряча карту. Саня сидел что-то обдумывая и потом, пикнув, наконец родил:

— Чего уж половинщики, четвертинщики получается!

— Ха-ха-ха, — разнеслось по комнате. Артем улыбнулся, посмотрев на Саню и, тоже не стал сдерживаться загоготав.

Даша посмотрела на нас и тоже звонко рассмеялась: Дурачки дурацкие!

На душе стало легко. Не зря говорят, что смех способствует выделению эндорфинов, а они подавляют гормоны стресса и создают «волну спокойствия», ослабляют сигналы боли и вызывают ощущение эйфории. Как там в пословице «Смех без причины, признак дурачины».

Как оказалось здоровая порция «дурачины», была именно то, что нужно. Отсмеявшись я почувствовал, как ушли сомнения. Если надо мы вернемся назад и пройдем все заново, но найдем эти осколки где бы они ни были!

На улице прямо напротив входа в «Кофеечку» остановился черный микроавтобус с тонированными «в ночь» стеклами. От резкой остановки, он только чуть качнулся, присев на нос, демонстрируя великолепно настроенную подвеску.

Пока только я видел, что происходит что-то странное, боковая дверь микроавтобуса начала открываться все ускоряясь и почти сразу из него начали выскакивать люди в черных костюмах без знаков различия и черных балаклавах. Они двигались быстро, без лишних слов. Но… это были не звукачи. В их движениях не было никакой магии, только холодный, выработанный годами тренировок автоматизм.

Они ворвались внутрь. Мы даже не успели пошевелиться. Нас схватили грубо, профессионально заблокировав и, естественно, молча, без каких-либо объяснений. Их ауры были практически невидимыми, словно они подавляли все эмоции. Это было поразительно и пугающе. Я попытался сопротивляться, но крепкие руки держали меня железной хваткой. Саня, Даша и Артём тоже были схвачены. Сопротивление было бесполезно. Нас легко вытащили на улицу, затолкали в микроавтобус, и двери захлопнулись с легким жужжанием. Тут же мне натянули на голову какой-то тканевый мешок. Мир стал темным, а тишина в микроавтобусе была не спасительной, а зловещей.

Даже несмотря на то, что микроавтобус был явно премиум класса, его ощутимо покачивало во время поворотов, настолько быстро мы неслись. Иногда рявкал спецсигнал и мы продолжали лететь вперед. Ускорение чувствовалось как на карусели, даже дыхание перехватывало.

Цель нашей поездки была непонятна, но я почувствовал, что успокаиваюсь. Если с нами ничего сразу не сделали, значит мы зачем-то нужны. Я был почти на сто процентов уверен, что это связано с нашим появлением здесь.

Возможно, раскрылись как-то усмирив толпу после нашего приводнения на асфальт посреди улицы. И еще… я почувствовал, что мы снова в игре… да и не уходили из нее, судя по всему, никогда.

Единственное что я был удивлен, тому, что это судя по всему не маги ни «звукачей» или «цветочей», вполне себе обычные люди, но их ауры были скрыты и повлиять на них я не мог. С подобным я не сталкивался.

Рядом со мной сидел судя по всему Артем, во время одного из поворотов нас так сильно качнуло, что мы столкнулись лбами, аж звездочки в глазах засверкали, но я услышал его короткий шепот «амулеты». Явно Артем хотел меня о чем-то предупредить, но, к своему стыду, я не понял, о чем. То ли о том, что нам нужны амулеты, то ли о том, что эти люди амулеты, то ли о том, что на них амулеты.

Звук снаружи изменился, скорость стала чуть меньше, такое ощущение, что мы въехали в какой-то туннель или подземный паркинг.

Машина остановилась, и меня вытащили из салона, при этом придерживая за голову, чтобы не ушибся. Такую «заботу» я посчитал хорошим знаком.

Некоторое время мы стояли, ровно столько сколько нужно было, чтобы вывести из салона микроавтобуса четырех человек. Последней вышла Даша и если мы молчали, то она фыркнула презрительно и выдала что-то вроде «Руки убрал! Идиот!». Судя по всему, ее протест был удачным, потому что следом прозвучало: «Вот так-то!».

Ткань мешка, натянутого на голову, не была уж сильно светонепроницаемой да мне это и не было особо нужно, я снова начал видеть ауру предметов. Впрочем, чтобы понять, что мы оказались в каком-то офисном центре и этого было не нужно. Скоростной лифт с легким жужжанием и ощутимым ускорением довольно долго и без остановок поднимал нас вверх. Почему-то подумалось что мы в небоскребе злодея: «Ага, а ты серомен!». От этого стало смешно. Наконец двери лифта раскрылись, и я понял, что нашу команду разделили.

Мы прошли немного, несколько поворотов. Остановились. И с моей головы стянули чехол. Яркий искусственный свет ослеплял, глаза автоматически зажмурились, и я… чхнул!

— Здравствуйте!

Услышал я блеклый голос обращенный судя по всему ко мне. Отвечать мне не хотелось, я проморгался и ответил:

— И вам не хворать!

Комната была небольшой, без окон, со столом и двумя стульями. За ним сидел человек, довольно молодой, но довольно наглый человек.

Он никак не прореагировал на мои слова и начал задавать вопросы, устроив форменный допрос.

Судя по всему, мой содопросник был мастером своего дела, вопросы были, на первый взгляд никак не связанные друг с другом. О моих друзьях, о том, что мы делали, как появились, что умеем.

Вскоре в комнате оказался еще один человек. Допрос стал перекрестным. Я пытался юлить, отвечать уклончиво, но они были настойчивы.

Они, то рассуждали и говорили о «влиянии на массы», о «ментальном контроле», то спрашивали что-то. Я чувствовал, как меня прощупывают, как пытаются понять природу моей силы. А я не мог понять, кто они. Но они, похоже, знали о магах, или, по крайней мере, о том, что существует способ влиять на людей.

У меня появлялось стойкое ощущение, что они были посвященными в знание о звуке. На ум пришли слова Адамона о том, что маги Звука очень активно «сотрудничают» сильным мира сего, решая вопросы магическим воздействием. Похоже я попал именно к таким… «сильным мира сего».

Я ощущал, как их ауры, хоть и не были магическими, давили на меня, пытаясь вызвать стресс, чтобы я прокололся.

В какой-то момент, когда один из допрашивающих надавил на меня слишком сильно, пытаясь вывести из равновесия, я не выдержал. Инстинктивно, я выбросил волну спокойствия, пытаясь усмирить его агрессию. Моя аура вспыхнула. Оба они замерли, и их глаза одинаково расширились. И они и я сразу же поняли, что произошло. Я выдал себя. Моя маскировка, если она вообще была, с треском провалилась. Я Серый. И они это знают. Моя аура стала яркой, почти кричащей от осознания этого факта. Опасность. Настоящая опасность.

Дверь открылась, и в комнату вошел новый человек. Он был старше, в дорогом костюме, с холодным, проницательным взглядом. Его аура была стальной, совершенно непробиваемой, в ней ощущалась власть и огромное самодовольство. Я не знал занимает ли он какую-то строчку в списке Forbes, но почему то сразу я окрестил его "олигархом", тем более что представляться он не спешил. Он сел напротив меня, положив руки на стол и молчал затягивая паузу. Его губы растянулись в тонкой улыбке, которая не достигала глаз. В ней не было тепла, только расчет. Как это ни банально звучит, но он был хищником. Я чувствовал, как воздух вокруг него сгущается, хотя возможно это был всего лишь парфюм, явно дорогой с тяжелым запахом в котором смешались цитрон, лимон, сицилийский апельсин, мандарин и иланг-иланг, да и бог весть еще что из ряда цитрусовых, но запах действительно был уникальным. Мне даже стыдно стало за себя, по-моему после наших последних приключений, от меня явственно тянуло тиной, дымом с легкими нотками хвойных. Но недолго сражались наши ароматы, пришло время и для словесных баталий.

– Итак… Серый, – произнес он, его голос был низким и властным. – Или, как я предпочитаю тебя называть, наш новый актив. Ты обладаешь уникальными способностями. Мы это поняли. И у меня к тебе есть предложение, которое, думаю, ты не сможешь отклонить. Ты будешь работать на меня. Ты будешь использовать свои… таланты, чтобы помогать мне в моих делах. Влиять на нужных людей, создавать нужное настроение. Ты понимаешь, о чем я говорю? Ты будешь моим магом.

Я смотрел на него, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то выход. Я сглотнул, чувствуя сухость во рту. Моя аура была почти прозрачной от беспомощности. Мои силы, которые должны были спасать мир, теперь должны были служить этому человеку. Это было отвратительно. И унизительно. Но выбора не было.

– А если нет? – мой голос прозвучал слабее, чем я хотел. Но я должен был спросить. Хоть какая-то попытка сопротивления.

Олигарх лишь усмехнулся, его глаза сверкнули холодным блеском.

– Если нет? Тогда твои друзья… Они просто исчезнут, Серый. Из этого мира. И ни в каком другом они не окажутся. Поверь мне, у меня есть достаточно ресурсов и связей, чтобы стереть их из реальности, не оставив следа. Никакой портал их не спасет. Так что, выбор за тобой. Либо ты сотрудничаешь, либо они платят цену. Самую высокую… какую смогут.

Глава 24 Снова на коне

Я точно понимал, что это не была пустая угроза, всё что было сказано в этой комнате будет сделано. Если мебель устарела, ее просто выбрасывают, искусственный интеллект позволит сократить половину бухгалтерии, если что-то не эффективно — отдать на аутсорсинг. Ничего личного, только бизнес.

И я полностью отдавал себе отчет в том, что все у него получиться. Выброс адреналина, и я собрался поломать его ауру… Но ничего не произошло, с ним, а меня буквально поломало, я упал на пол от страшной отдачи, а он захохотал — потом погладил с улыбкой браслет на руки. Полезная штука, а я думал напрасно такие деньги выбросил на амулет.

Потом лицо его исказилось:

— Игры кончились серенький, я могу прямо сейчас поломать тебя и твоих… друзей. Но мне нужно, чтобы ты работал со мной по согласию... Ха-ха-ха. Так что думай, но очень быстро и в нужном направлении.

Мне и так было плохо физически, меня просто выворачивало и ломало кости. А сейчас мне стало гадко внутри. Я ничего не могу. Я вспомнил, как только что, в этой смешной «Кофеечке» думал плохо о своих друзьях, разделил себя и их и вот. Я сжал зубы и начал подниматься, сначала перекатился набок, потом стал на колени и тяжело как древний старик взобрался на стул. Не знал, что будет дальше, как мне правильно поступить, но знал, что выход найду. Я не мог допустить, чтобы с ними что-то случилось. Все сейчас было неважно, все мои попытки спасти мир, все мои усилия, теперь сводились к одному. Спасти их. Моя собственная жизнь, мои принципы – все это меркло перед угрозой. Я знал только одно, что не имел права рисковать их жизнями.

– Я согласен, – прошептал я, чувствуя, как часть меня умирает. – Что… что вам конкретно от меня нужно?

«Олигарх» удовлетворенно кивнул, его улыбка стала шире, эта безумная улыбка чеширского кота. – Отличный выбор, Серый. Первый шаг к успешному сотрудничеству.

Мое первое задание для тебя очень простое, мне нужны деньги. Много денег. Мне нужно финансирование для одного очень перспективного проекта. Твоя задача – просто добыть их. Быстро и эффективно. Как ты это сделаешь – твоя проблема. Но они должны быть. И в золоте. Не в виртуальных фантиках.

Деньги? В золоте? Да что за бред!!! Я был в полной растерянности. Как обычный офисный работник, я никогда не занимался добычей золота. Моя голова пошла кругом. Я посмотрел на него, пытаясь понять, шутит ли он? Но его лицо было абсолютно серьезным, улыбка сползла с его лица и теперь он чувствовал, что ситуация полностью под контролем. А в моей голове, неожиданно прозвучал голос Павлы, тихий, но настойчивый, словно шепот ветра. «У тебя есть монета, Серый. Золотой рубль. Вспомни. Он может превратить любое помещение в дупликатор. Используй его».

Монета! Конечно! Я совершенно забыл о ней в суматохе. Магический золотой рубль. Это было моим спасением, моим козырем. Я поднял голову, чувствуя прилив новой решимости. Моя аура, которая минуту назад была черной, теперь вспыхнула серыми искрами, а затем приобрела стальной оттенок. Я не был рабом, какой никакой, а я маг. И я буду использовать свои силы, чтобы спасти своих друзей. И себя.

– Хорошо, – сказал я, мой голос звучал тверже, чем прежде. – Я это сделаю. Но у меня есть условия. Мне нужны люди. Обычные люди, не смогут работать рядом со мной — концентрированная магия может их сломать, если они будут слишком долго находиться в ее поле. А я не смогу делать все сам. Мне нужно надежное помещение, где никто не помешает. И мне нужен килограмм золотых монет, как образец, чтобы я знал, что копировать. Без этого не получится. И… мне нужны мои.

Олигарх удивленно приподнял бровь. Моя дерзость, похоже, удивила его, но он быстро взял себя в руки. Он, кажется, оценил мою настойчивость и в его глазах мелькнул интерес. Он недолго подумал. Затем кивнул. – Хорошо. Приемлемо. Ты получишь своих людей. И помещение. И килограмм золота. Но помни, Серый, ты работаешь на меня. Не забывай этого и не испытывай мое терпение. Иначе твои друзья…

Он не закончил фразу, но я понял. Угроза висела в воздухе, как дамоклов меч и опуститься он мог в любой момент. Я кивнул в ответ, он встал и вышел как будто мгновенно потеряв ко мне всякий интерес. Ко мне подошел один из сопровождающих. Мы вышли из кабинета и пошли по коридору. Нога мягко ступала по ковровому покрытию. Приглушенный свет, дорогая отделка. Шли мы довольно долго. Спустились в лифте. Наконец мы зашли еще в одну железную дверь. В просторной комнате было несколько кресел — напротив экран на которое, судя по всему, транслировалось изображение с камер наблюдения. Мои сопровождающие уселись в кресла, указав мне на вторую дверь. Ручка мягко нажалась, и массивная дверь сразу начала открываться.

Это был довольно большой склад, уставленный стеллажами. В углу стояла погрузчик. А прямо напротив меня на куске брезента укрывавшем ящики сидели мои друзья, с мешками на головах. Просто кадр из боевика, я ускорился и первым делом освободил Дашу, Саню и Артема

Встреча была радостной.

— Серый, где мы? Что за хрень?

Даша растирала запястья рук и требовательно смотрела на меня, под ним лежали аккуратной горкой золотые слитки.

— Нихрена себе! Серый, это все нам?

— Почти…

Я обвел глазами вокруг, мол — потом поговорим, здесь слишком много ушей. И понял, что настроение мое поднимается, — все были живы и это главное, а выход найдем.

Я объяснил им ситуацию, быстро, сбивчиво, стараясь не вдаваться в детали угроз. Они поняли. Мы были в ловушке, но у нас был план. И сила. Я достал золотой рубль. Он мягко блеснул в моей руке. Я положил его на слиток золота. И сосредоточился. Вспомнил слова Павлы о дупликаторе. Помещение замерцало. Воздух сгустился, и я почувствовал, как энергия течет сквозь меня, через монету, в само помещение. Оно стало чем-то большим, чем просто склад. Оно стало машиной для творения.

С легким шипением, из пустоты, начали материализоваться золотые слитки. Один. Десять. Сотня. Они сыпались со стола на пол, переливаясь в свете ламп. Это было невероятное зрелище. Мои друзья смотрели на это с широко открытыми глазами. Ауры Сани и Даши сияли изумлением, а Артём выглядел ошеломленным. Я сделал это. Я создал золото. Моя собственная аура ликовала, наполняясь силой.

Один из них маленький на вид, но ощутимо тяжелый слиток из монет я незаметно спрятал в карман, на память. Маленький акт неповиновения, который никто не заметил. Главное теперь у нас было время. Мы собрались, быстро обсуждая план, дверь открылась и один из охранников громко спросил, почему стоим.

— Надо восстановиться! И рекомендую дверь закрыть — опасно тут…

Дверь захлопнулась и уже через динамик тот же голос, только многократно усиленный сказал, что если будем саботировать — то воздух может стать не совсем пригодным для жизни.

Мы решили тянуть время. Выдавали золото порциями, раз в час. Это даст нам возможность подумать, разработать стратегию побега. Каждый час – это шанс. Каждый час – это отсрочка. Это не даст им расслабиться и будет создавать иллюзию контроля, пока мы ищем выход. Нам нужно было найти способ выбраться отсюда и спастись.

– Ищем любой выход, – сказал я своим друзьям, понизив голос. – Любой возможность. Нам нужно уйти. Вместе. Иначе…

"Павла, слышишь

Мои слова повисли в воздухе мы были в опасности, но мы были вместе и у нас была надежда. И тут Артём, который до этого молча осматривал помещение, вдруг подскочил. Его синяя аура ярко вспыхнула, пронизанная возбуждением. Он смотрел на стену, ведущую в соседнее помещение. Я проследил за его взглядом. Там, на обычном железном люке в бетонном полу начал появляться знакомый, разноцветный иней. Он пульсировал, словно сердце, переливаясь всеми цветами радуги: красным, оранжевым, зеленым, голубым, синим, фиолетовым. А затем, ярко-белым. Мое сердце забилось быстрее. Это был он. Магический иней. Портал. Надежда. Шанс на свободу. Намного раньше, чем мы могли ожидать.

Мы, конечно, не стали дожидаться, пока наши охранники опомнятся. Разноцветный иней на люке пульсировал, обещая свободу. Мы рванули к нему, даже не думая. Артём, несмотря на свое замешательство, был первым. Он поднял крышку и за ней оказался зияющая чернота, откуда веяло сыростью и запахом земли. Это был уходящий куда-то вниз тоннель.

– Вперед! – крикнул я, толкая Саню и Дашу. – Это наш шанс!

Мы скользнули в темноту, почти одновременно, чувствуя, как холодный воздух обволакивает нас. Дверь за спиной захлопнулась с глухим стуком, и все вокруг погрузилось в кромешную тьму. Лишь слабый отсвет инея еще виднелся на мгновение, прежде чем исчезнуть полностью. Я вытянул руку, пытаясь нащупать что-нибудь. Стены были неровными, холодными и влажными.

Мы шли долго. Часы, дни – я потерял счет времени. Тоннель вился, иногда спускаясь круто вниз, иногда поднимаясь вверх. Воздух становился все тяжелее, запахи земли и затхлости усиливались. Наши голоса эхом отдавались от стен, и мы старались говорить потише, чтобы не привлекать ничьего внимания, хотя и не знали, что могло скрываться в этих подземных лабиринтах. Ноги гудели от усталости и очень хотелось что-то съесть, после утреннего кофе мы давно ничего не ели.

– Я больше не могу, давайте отдохнем, – прошептала Даша, приваливаясь к холодной стене. Ее оранжевая аура была почти незаметна, лишь слабое мерцание. – У меня нет сил.

Саня просто кивнул, его обычно энергичная аура была такой же тусклой. Артём, шедший впереди, тоже остановился, тяжело дыша. Моя собственная серая аура еле тлела. Мы были на исходе.

– Картошки бы… – еле слышно пробормотал Артём, его голос звучал непривычно слабо. Костлявая рука голода вовсю тянулась к нам, нужно сказать что только Даша сохраняла невозмутимость, в то время как мужская часть нашей группы приуныла.

И тут, словно по волшебству, Даша, зябко спрятавшая руки в кармане куртки вытащила руку и раскрыла ладошку. В руке заблестел маленький, завернутый в фольгу прямоугольник. Конфета.

– Смотрите! – она подняла ее, и в ее голосе прозвучала нотка надежды, едва различимая, но такая важная. – Что я нашла! Кажется, это осталось с того дня, как…

Я посмотрел на конфету. Одна. На четверых. Этого было недостаточно даже для одного, чтобы хоть как-то утолить голод. Мои губы пересохли.

– Даш, лучше ты ее съешь, – грустно сказал я. – Нам всем не хватит, а тебе нужнее.

Саня посмотрел на меня, потом на конфету, и на его лице появилось странное выражение. Он вдруг щелкнул меня по лбу, совсем как раньше, когда мы были детьми. Я вздрогнул от неожиданности, а его аура на мгновение вспыхнула желтым цветом, цветом прозрения.

– Серый, ты что, совсем забыл? – Его голос, хоть и слабый, звучал укоризненно. – У нас же есть дупликатор! Давай открывай филиал кондитерской фабрики, хоть конфет наедимся.

Точно! Золотой рубль. Как я мог об этом забыть! Я вытащил монету. Она казалась спасением. Даша протянула конфету мне. Я взял ее на ладонь, достал свой "неразменный" рубль и сосредоточился. Моя аура, еще недавно почти угасшая, вспыхнула, наполняясь серой, мощной энергией. Склад. Я вспомнил склад, золото. Представил, как конфета множится, заполняя пространство. И это сработало.

Воздух замерцал. Сначала одна конфета, потом вторая, третья. Они появлялись прямо в моих руках, на полу, на камнях. Небольшая гора разноцветных конфет выросла буквально за секунды. Артём и Саня смотрели на это с открытыми ртами, их глаза светились от удивления и облегчения. Даша засмеялась, ее смех был слабым, но искренним.

– Вот это да! – воскликнул Саня, схватывая пару конфет. – Мы спасены! Даш, у тебя случайно в кармане нет шаурмы. Я бы сейчас не отказался.

Мы посмеялись, распихав по карманам карамель двинулись дальше. Не бог весть какая еда, но силы мы подкрепили. По крайне мере хоть что-то, эта простая карамель, казалась самой вкусной едой в мире. Силы постепенно возвращались. Голод отступил, но совершенства в жизни не бывает, — теперь нас мучила жажда. От сладких конфет очень хотелось пить, конфеты только усилили это чувство.

– Как пить-то хочется… – прошептал я, оглядывая все вокруг. – Хоть бы каплю.

— А лучше две, — облизнув губы сказал Саня.

Мы продолжали наш путь, но теперь жажда стала новой проблемой. Мы шли, напряженно вслушиваясь в тишину, надеясь услышать хоть какой-то звук влаги. Ничего. Самое обидное что стены вокруг нас были влажными — я провел рукой по стене и облизал ее. Только наши шаги и тяжелое дыхание и тут Саня остановился как истукан, он закрыл глаза словно вслушиваясь в что-то слышное только ему, наклонив голову в сторону.

– Слышите? – прошептал он улыбаясь. Его аура начала светиться оттенками синего, цветом освежающей воды, цветом чего-то, что он чувствовал, но мы нет. – Я слышу родник — он где-то там, впереди. Совсем недалеко!

Мы прислушались. И ничего. Только глухая тишина, но я поверил другу — может быть это и какая-то форма галлюцинации, но мне хотелось ему верить. И еще я видел, что его аура как-то модифицировалась, он словно был камертоном, настроенным на еле уловимый звук. Он пошел вперед, медленно, но очень уверенно. Мы последовали за ним, не зная, верить ли ему, но отчаянно надеясь что вода рядом. Остановившись у развилки Саня зажмурился и потом указал рукой — нам туда!

– Саня, ты уверен? – спросила Даша с сомнением в голосе.

– Я абсолютно уверен, – ответил он, не оборачиваясь. – Я слышу, как шумит вода. Оно становится громче. Как вы не слышите-то!

Но в том-то и дело что мы не слышали ничего. Я шел рядом с ним и меня удивляло то, что он шел с закрытыми глазами. Невольно проскочила мысль о том, что не так уж и был прав Артем, когда сказал что Саня — один из звуковиков. Я был уверен что Саня не один из них, но вот то, что у него есть дар связанный со звуком, было очевидно.

А когда мы вышли из узкого коридора в большой подземный зал, то уже все услышали еле уловимый, но отчетливый шум воды. Стараясь не поломать ноги в этой полной темноте, мы шли к нему и скоро остановились у воды. Родник!

Мы ускорили шаг, и вскоре Саня привел нас к небольшой расщелине, откуда вытекал тонкий ручеек. Вода была ледяной, чистой и очень вкусной, самой вкусной в моей жизни. Мы пили, не останавливаясь, пока жажда не отступила. Это было настоящее спасение. Единственное, что напрягало — набрать ее было не во что. Память о жажде была настолько сильной, что мы опасались отходить от родника и шли рядом с ним. Благо — дорога рядом с ним была более менее удобной. А ручей постепенно превратился в небольшую речку, и мы продолжали идти рядом с ним, надеясь, что она выведет нас наружу. И вода вывела нас. Уже подходя к очередному повороту Артем сказала что ему кажется начинает светлеть. А как только мы прошли его. Это был выход из пещеры, он зарос каким-то колючим кустарником, но это нас не остановило, царапаясь и весело ругаясь с кустарником охраняющим вход в пещеру мы вырвались на свежий воздух.

Мы выбрались из пещеры, тяжело дыша и жмурясь от яркого света солнца. Прямо перед поляной раскинулась небольшая полянка, я упал на спину в этот зеленый ковер и раскинул руки, одновременно рассматривая место куда мы попали. А попали мы в лес, настоящий лес — это был реликтовый лес. Огромные, вековые деревья поднимались к небу, лианы опутывали их стволы, а под ногами хрустели опавшие листья. Воздух был свежим и влажным, напоенным ароматами земли и зелени. Я вдохнул его полной грудью, чувствуя, как каждый вдох наполняет меня новой жизнью. Свежий воздух после затхлого воздуха пещеры казался сладким. Моя аура, наконец, расправилась, наполняясь спокойным серым цветом, ощущая свободу.

Искренне благодарю за лайки вчера, и добавления в библиотеку❤

Глава 25 Легкая рука - друг индейцев

Я смотрел в синее, синее небо и откровенно кайфовал. Тёплое солнышко согревало, зелёная травка изумрудным ковром обнимала. Идиллия. И думать не хотелось ни о чем. Я закрыл глаза и смотрел внутрь себя. Вокруг опять был понятный и тёплый мир, хотелось лежать тюленем и впитывать солнечное тепло. Вдруг меня словно током ударило, на мой затылок легла тонкая девичья рука. Даша? Да. Ну не Саня же. Я вздрогнул. Но в следующий момент тонкие пальцы больно ущипнули и почти сразу раздался шёпот.

— Серый, за нами, кажется… следят.

И тут же, совсем другим, шепотом, не таким как мне хотелось бы слышать добавила.

— Лежи, не дергайся, неженка какой. Глянь, там справа. За кустами кто-то мелькает. Едва приоткрыв веки, я вяло перевернулся, так во сне ворочается человек пытаясь принять более удобную позу. Но, было уже поздно, что-то высматривать.

Тишина рассыпалась осколками. С разных сторон ее надорвали, как лист бумаги, гиканьем, какими-то гортанным возгласами и прямо на нас выскочили... Индейцы! Я приподнялся и смотрел на происходящее. Это не было реальностью. Не могло быть! Саня и Артем тоже подскочили на ноги, немного сместившись в сторону я попытался прикрыть Дашу, так чтобы она оказалась за моей спиной, но это было уже поздно мы оказались в кругу всадников, которые одновременно гоготали, аукали, произносили непонятные, хотя нет — непривычные звуки. Добавить к этому топот копыт, ржание коней, шлепки пяток по лошадиным крупам и картину можно себе представить полнейший хаос из рук, ног копыт и криков, который в мгновение окружил нас. Очень быстро мы также заняли построение в виде треугольника, на вершинах которого оказались я, Артем и Саня, выстроившись вокруг нашей спутницы. Я относился к этой ситуации так, как и должен был относиться современный человек окруженный индейцами. Мне казалось, что это какой-то цирк, и сейчас один из них спрыгнет с коня и представится именем, наподобие, Чингачгук мудрый Змей. Саня улыбался во все свои 26 зуба (не все смог сохранить), да и Артем не отставал от нас — по-детски удивленно разглядывая происходящее. Все это так контрастировало с тем откуда мы пришли, что просто казалось чьей-то глупой фантазией.

— Серый, ты как думаешь, это настоящие индейцы или кино снимают? Крикнул мне Александэр, но ответить я ему не успел, потому что один из всадников, возможно, найдя что-то обидное в словах Сани, легко наклонился над крупом лошади резко кольнул моего друга в плечо. Укол был абсолютно реальным, разорванная острием ткань рубашки быстро окрасилась в красный цвет.

— Твою кочерыжку!!! — Заорал Саня: это никакое не кино! Пи….. краснокожие!

Несмотря на всю неоднозначность ситуации Саня напомнил мне одного персонажа, который в данном случае мог сказать, это неправильные пчелы и они дают неправильный мед. И я бы поржал если бы все не оказалось внезапно серьезным.

Наши «неправильные индейцы» были слишком уж настоящими, и нужно было сто-то сделать, пока нас не превратили в ежиков утыкав стрелами, копьями с костяными наконечниками, да и томагавком в лоб получить не было никакого желания. Нужно было начинать какой-то диалог, но чтобы его начинать надо было хотя бы язык знать… Но, нам ли быть в печали… Потому когда я выпрыгнул вперед выставив руку и заорал приветствие пришедшее из глубин памяти моя команда заржала, дольше всех держалась Даша, но и ее скрутило когда я начал повторять свое приветствие.

По факту оказалось, что я один проникся ситуацией, потому что, не отвлекаясь на этих балбесов я прыгал, широко расставив ноги, водил руками синхронно из стороны в сторону и орал выразительно, четко выговаривая все звуки:

— Аку-на Ма-та-та, Аку-на Ма-та-та, Аку-на Ма-та-та…

И нужно сказать, что мой перфоманс удался. Индейцы офигели не меньше наших. У меня не было никаких иллюзий по поводу того, что могло быть с нами если бы наше «общение» пошло по привычной для североамериканских индейцев.

Они явно не знали слово «клоун», но сейчас было самое время его придумать. Четко выполняя свои незамысловатые па сопровождаемые, таким же незамысловатым текстом я понимал, что мы живы случайно. Конечно, у каждого чуда есть имя и фамилия, но мы действительно были живы только благодаря мультфильму «Король Лев». Мой поступок был, конечно, самой глупой иллюстрацией девиза Суворова — «Удивить — победить!». Потому что добрые и безобидные индейцы живут только на страницах книг для детского чтения и некоторых вестернов. А я как-то наткнулся на статью, автор которой довольно детально рассказывал, как поступали с пленниками.

Обычно мужчин убивали, женщин насиловали и тоже зачастую тоже отправляли в страну теней, а вот детей часто забирали с собой. И воспитывали, как и собственных, видимо индейцы знали, что память детей можно переписать.

Ну и особенно в памяти отложилась одна история. Иногда пленников не убивали сразу, а устраивали своеобразную охоту. В 1808 году за четыре года до нападения Наполеона на Россию произошел довольно примечательный случай с известным траппером и исследователем Дикого Запада. Вместе с другом был захвачен черноногих, к которым относились племена сиксиков, кайна и пикани… Товарищ Колтера оказал сопротивление и был убит. Индейцы изрубили труп на куски, бросая в лицо Колтеру внутренности друга. В схватке погиб краснокожий и его разъяренные родственники пытались прикончить Колтера топорами, но их остановили. Вожди быстро провели совет и приказали раздетому догола пленнику бежать. Когда он удалился на некоторое расстояние, за его спиной раздался военный клич, и, оборачиваясь он увидел, как большая группа молодых воинов с копьями в руках мчалась вслед за ним. Колтер бежал быстрее, подгоняемый страхом и надеждой на спасение. Но силы его были не беспредельны, через пару миль его ноги ослабли, он стал задыхаться, а перед глазами встала кровавая пелена.

Один из преследователей вырвался вперед и быстро догнал его. Понимая, что скрыться уже не удастся, — Колтер остановился и закричал, умоляя о пощаде. Но воины, не слышали его. Один из преследователей догнал его, на бегу сбросил одеяло и, схватив свое копье, атаковал обнаженного и совершенно беззащитного бледнолицего. Индеец бил сверху, и Колтер успел уклониться, перехватил копье у самой головы и, вложив в движение остатки сил, дернул врага на себя. Краснокожий растянулся на земле, а древко копья переломилось так, что железный наконечник остался в руках Колтера. Не теряя времени, Колтер вонзил наконечник в голову поверженного врага и, прихватив брошенное воином одеяло, бросился бежать с новыми силами. Позади раздался вой разъяренных дикарей — по словам Колтера, они визжали, словно легион демонов.

* * *

Но Колтеру было немного проще, хотя бы потому что до начала всей этой истории он уже лет пять вел подобную жизнь в экспедиции Корпуса Открытий. Два года экспедиция пробиралась через горы, реки и прерии, открывая новые земли. Колтер тащил тяжёлые лодки против течения Миссури, сражался с холодом и голодом, а однажды даже помог спасти команду, найдя путь через заснеженные перевалы Скалистых гор.

Ну а мы, мы, конечно, подобными приключениями похвастаться пока не могли. После того как Колтеру удалось добежать до реки Мэдисон, находившейся в пяти милях от места старта и он, проломившись через прибрежные заросли выскочил к воде и бросившись в воду, заметил плотину, которую соорудили бобры. Поднырнув под нее, беглец всплыл на поверхность, скрытый от преследователей крышей бобриного домика. Там он сидел до ночи, дрожа от страха и холода, слушая шум рыщущих в округе врагов, которые безуспешно пытались отыскать его. Лишь когда индейцы ушли, траппер выбрался из укрытия и двинулся в путь. Его единственной одеждой было одеяло, захваченное у убитого краснокожего, а единственным оружием — наконечник копья. Он шел днем и ночью, питаясь кореньями, сбивая в кровь босые ноги и замерзая по ночам в изодранном одеяле. Ему приходилось быть крайне осторожным, избегая встреч с дикими животными и враждебными индейцами. Когда он добрался до ближайшего форта белых людей — грязный, худой, заросший и израненный, его узнали лишь после того, как он назвал свое имя. Форт находился в трехстах милях от места, где его захватили черноногие!

Примерно 482 километра… Я сомневался, что наша компания способна на подобное. Но мой перфоманс продолжался недолго. Вихрь коней, людей и перьев остановился. Часть индейцев окружили нас, наставив на луки и копья. А остальные споро и деловито связали снятыми, Их ауры были агрессивными, ярко-красными, полными настороженности и враждебности. Мы попали в плен. Мелькнула мысль обесцветить их ауры или наоборот дать огня, но это я бы сделал если, бы они… хотя бы пальцем тронули Дашу, но она к ней подошел один из них… Она двинула его плечом, так что тот по орлиному клекоча отлетел в сторону. А потом легко вскочила на коня и эта дикая с виду животина с отпечатком человеческой руки на груди, только что злобно бившая копытом и прижимая уши вдруг замерла. Не знаю, что произошло, но их хватка ослабла, Саня дернулся, красноречиво посмотрев на меня, но я покачал головой из стороны в сторону.

– Не двигайтесь, – прошептал я друзьям. – Не провоцируйте их.

Индейцы говорили на незнакомом языке, их голоса были резкими и гортанными. Мы не понимали ни слова, но по их жестам было ясно, что они настроены воинственно. Нас связали и повели куда-то вглубь леса, в их поселение. Я чувствовал себя абсолютно беспомощным, но моя аура оставалась спокойной, пытаясь излучать что-то вроде примирения, хотя это, казалось, не действовало. Мы были в ловушке. Нас троих связали за руки веревкой второй конец которой был в руках индейцев. Даша, деловито пришпорив своего коня поскакала так уверенно как будто знала куда, а мы, трое, вприпрыжку поскакали по прерии вдогонку и это было, наверное, феерично со стороны, но. В целом мы были настолько заняты этим «процессом» превращения человека в лошадь, что лично у меня не было никакой возможности думать о какой-либо магии. Я только ритмично повторял одно и то же слово, но. Пусть оно останется… загадкой.

В поселении нас бросили в одну из хижин, и даже овса не насыпали. Саня во весь голос рассказывал о том насколько он любит индейцев в целом и и разные племена в отдельности. Сквозь щели в стенах я видел, как Даша подъехала к типи напротив нас, убедилась, что нам не вручили никаких дополнительных «призов» за спринт и погладив коня по морде улыбнулась. И потом как ни в чем ни бывало принялась разгуливать по поселению.

Судя по тому, как сопровождавшие нас воины что-то рассказывали своим соплеменникам ей ничего, не грозило. Но тут произошло нечто неожиданное. В поселении началась суматоха. Индейцы метались, их ауры светились тревогой. Мы увидели, как несколько женщин несут маленького мальчика. Он был бледен, его кожа покрыта потом, а дыхание было прерывистым. Мальчик кашлял. Это была простуда, но в условиях их жизни, без лекарств, она могла быть смертельной. Его аура была болезненной, тускло-фиолетовой.

Даша медленно приблизилась к мальчику, который лежал на шкурах перед входом в самое большое типи. Перед ним сидел воин с самым богатым роучем. Внешне он был спокоен и внешне ничем не выдавал своего горя. Медленно раскачиваясь, он изредка подкидывал в горевший рядом с ними костер пучки травы и тогда густой белый дым окутывал их, придавая всему происходящему, какое-то ощущение нереальности.

Даша подошла к мальчику и присела на корточки положив ему руку на лоб. Мужчина вскинулся, но она просто махнула в его сторону рукой и продолжила всматриваться в лицо ребенка.

Она внимательно осмотрела его, послушала дыхание, потрогала лоб. Потом что-то начала говорить — нам не было слышно издалека. Взгляд отца, а кто это еще мог быть, стал осмысленным, он кивнул, что-то сидевшим рядом с ним женщинам и те засуетились. Они поставили на огонь задымленный казан, начали греть воду. Я почувствовал выброс энергии и заметил, как болезненная аура ребенка бледнеет.

Мальчик пошевелился и присел. Все окружавшие и набллюдавшие за происходящим индейцы охнули: «Ба-а!»

Мальчик взял протянутую ему девушкой плошку и начал медленно, но с явным удовольствием пить. Индейцы наблюдали за Дашей и мальчиком с недоверием, но и с надеждой. Когда ребенок протянул ей пустую плошку она взяла ее обеими руками и положила рядом. А потом что-то начала выговаривать. «Интересно что я о ней не знаю?», — подумал я. Коня на скаку остановит, болезни изгоняет…

Через несколько часов мальчику стало лучше. Он перестал кашлять, жар спал. Его аура, хоть и все еще слабая, приобрела более теплые оттенки. Индейцы были поражены. Вождь подошел к Даше, его лицо было серьезным, но в глазах светилась благодарность. Он наклонил голову и приложив руку к сердцу что-то сказал.

Даша махнула рукой в нашу сторону. Вождь задумался и легко кивнул головой. Стоявшие рядом воины легкой, но энергичной трусцой побежали к нам. В руках каждого из них блеснул метал ножей.

— Трандец, — сказал Саня рядом: это чем мы твою подругу прогневили?

Я хмыкнул, но, когда полог распахнулся и внутрь ввалились индейцы с ножами, стало не до смех. Они без всяких эмоций подбежали к нам. Резкий рывок, взмах ножа и… свобода.

Отношение к нам изменилось. Мы стали не пленниками, а гостями, почти друзьями. Их ауры стали спокойными, зелеными, означающими принятие. Когда мы сели перед типи вождя куда нас привели, перед каждым из нас поставили тарелку, который умопомрачительно пахли мясом.

В конце концов вождь начал говорить что-то и я вслушиваясь в его слова, вдруг понял что он говорит, это не было особено сложно.

– Вы спасли его, – произнес вождь на ломаном, но понятном языке. – Теперь вы наши братья и сестры.

И пошли дни похожие один на другой

Я был очарован их образом жизни. Дни летели незаметно. Я пытался учиться у них. Ходил на охоту, хоть и был довольно неуклюж, но с каждым разом становился все лучше. Учился ловить рыбу, делать ловушки. Моя аура была наполнена интересом и чувством принадлежности. Мне нравилась эта жизнь, эта связь с землей. Но мысли о миссии не давали покоя. Ваза. Осколки. Красный тюльпан, апельсин – мы все потеряли. Собираясь вечером у костра, мы постоянно размышляли о том, что нам делать. День тянулся за днем, мы довольно приятно проводил время.

– Как нам найти эти осколки? – спрашивал я друзей, когда мы сидели у костра.

– Адамон говорил про семь испытаний, – напомнила Даша. – Может, это и есть часть пути?

Артём лишь пожимал плечами, его синяя аура была подернута сомнением. – Мы здесь застряли. И без понятия, что делать дальше.

Иногда мне казалось, что мы просто тратим время, наслаждаясь этой относительной безопасностью, пока мир там, снаружи, разрушается. Но я не мог найти ни одного намека, ни одной подсказки, которая указала бы нам верное направление. Я обращался к Павле, но ее голос был тихим и уклончивым, словно она тоже не знала ответа.

Однажды, сын вождя, тот мальчик, которого вылечила Даша, подошел ко мне. Его черные глаза, сияющие на смуглом лице, смотрели прямо в мои. Его аура была чистой и любопытной. Он слышал наши разговоры.

– Шаман, – сказал он, указывая на старую, сгорбленную фигуру, сидевшую у костра. – Он может помочь. Он знает ответы. Он может провести обряд. Связаться с духами. Я задумался. Обряд. Шаман. Это было необычно, но что мы теряли? Я посмотрел на друзей, на их уставшие лица. У нас не было других вариантов. Я кивнул мальчику.

– Хорошо, – сказал я. – Мы согласны.

Вечером того же дня начался обряд. Шаман, старик с глубокими морщинами и проницательным взглядом, развел костер в центре поселения. Индейцы собрались вокруг, их лица были серьезными. Шаман начал петь, его голос был низким, монотонным, и он играл на странном инструменте, похожем на бубен. Дым от трав, брошенных в костер, обволакивал нас, создавая причудливые образы. Моя аура стала более восприимчивой, расширяясь и подпитываясь энергией от проводившего ритуал шамана.

Глава 26 Битва в ночи...

Границы моего мира стали размытыми, звуки и цвет смешались, но не так как под воздействием растворителя, не разрушая, а создавая новое. Я закрыл глаза, погружаясь в звуки и запахи. Мое сознание расширилось, и я почувствовал, как что-то тянет меня. Я наблюдал свое тело, стоявших рядом с костром друзей. Как- Я оказался в пространстве, где не было ни света, ни тьмы, только цвета и звуки, смешивающиеся и перетекающие друг в друга.

Состояние гармонии укутало меня словно пледом, стало необычайно уютно и комфортно, мне даже показалось, что я меняюсь на клеточном уровне, как будто тело мое наполнили мельчайшие биороботы и в этот самый момент происходит перестройка меня. Сознание мое становилось яснее и пронзительнее чем когда-либо в жизни. Это было очень похоже на настройку гитары, когда музыкант подтягивает или ослабляет струны настраивая их по камертону и затем, довольный полученным, берет для пробы аккорд и если все сделано нормально, то мы слышим гармоничное созвучие.

Что-то похожее происходило и со мной сейчас. Изменения происходившее меня придавали ясность мыслям, да и просто ощущение было таким, будто я могу горы свернуть. Кстати, о горах, только сейчас отвлекшись от внутреннего созерцания я увидел, что туман отступает и тает и мир вокруг меня проступает с большой ясностью. Я стоял на каменистой почве. А от вида вокруг действительно захватывало дух. Ближние склоны были покрыты ярким зеленым лесом, но чем дальше — тем было зеленого, и вдали у самого горизонта, казалось, что я оказался в долине синих гор. Причем меня не волновало абсолютно, как именно меня перенесло сюда с лесной поляны я просто наслаждался видом вокруг, пил этот чистый воздух, слушал совершенные аккорды звуков девственной природы.

Несоответствие. Я расслышал неточность, звук которого быть не могло. Он не ворвался в этот совершенный звукоряд, можно сказать прокрался, но несмотря на то, что был он тих и едва различим, именно благодаря своему диссонансу с окружающим и, однозначно говорил об опасности. Это был едва различимый хруст камешков под чьей-то ногой и говорил мне об одном я здесь нахожусь… не один. Мгновенно напрягшись, я принялся оборачиваться, стараясь это делать медленно, ведь кто был там — зверь или человек мне было неизвестно. Кому не известно это странное ощущение беззащитности, подсознательное опасение получить удар со спины. Но даже это довольно неприятное чувство не изменило в целом внутреннего ощущения — я все так же был собран, и уверен, как никогда.

Где-то высоко в небесах раздался могучий широко разнесшийся по окрестностям звук, и даже ожидание опасности не смогло меня удержать от того, чтобы не бросить взгляд в небо. Прямо надо мной широко раскинув крылья парила птица, плавно двигалась по кругу она высматривала что-то внизу. В этом кристальном воздухе я видел, как дрожат ее перья от потока воздуха и как когти едва заметно сжимаются и разжимаются от желания ухватить какую-то только ей видимую жертву.

— Приветствую тебя, Серый!

Я развернулся и увидел того, кто приветствовал меня. Ну, конечно, никто другой не смог бы попасть сюда, широко улыбнувшись я сказал:

— Моня, какими судьбами!

Адамон стушевался, и его напускная торжественность исчезла, он стремительно превращался в человека обычного, в то же время как человек пафосный постепенно исчезал. Он улыбнулся мягко:

— Я тоже рад тебя видеть! Нам нужно поговорить.

— У меня тоже-таки есть к тебе вопросы, и я хочу, чтобы ты дал мне на них ответов.

Улыбка все больше завоевывала его лицо, он сделал жест рукой как будто приглашая присесть. Там куда он указал располагался камень презабавной формы. Ветер, дождь и время сделали из него какое-то подобие лавочки, а солнце нагрело ее, когда мы присели на камень, то приятное тепло разлилось по всему телу.

— Я знаю Серый, что ты хочешь спросить. Но боюсь я не смогу тебе помочь, в том смысле что нет и не будет прямых инструкций. Жизнь Серый — это не поездка в комфортной машине под бормотание навигатора, указывающего верную дорогу. И право на ошибку у тебя конечно же есть. Вопрос больше во времени. Мир имеет определенный запас прочности, до того, как полностью свалится в состояние какофонии.

Мы помолчали. Потом Адамон встряхнулся и продолжил:

— Серый, — сказал он. — Одно знай, ты на верном пути. Не сомневайся. Осколки вазы… они найдутся. Но путь будет тернист, тьфу ты.

Он усмехнулся: Ты прав, лишний пафос ни к чему. Трудно будет, но вы должны помнить одно. Все закончится тогда, когда не будет надежды. Когда последняя искра погаснет, тогда найдется истинный выход. Ты поймешь и… у тебя все получится.

Я посмотрел на него и понял, что большего он сказать мне не сможет при всем желании. Я хлопнул его по плечу: ну что ж, получится так получится. Я думал о сказанном и пытался ничего не забыть, слова Адамона отпечатывались в моем сознании, да и не много их было. Главное, я понял, что хотя мы и были уверены, что последние испытания провалены, но это не так.

Я пытался понять, что нам сулят его слова — когда не будет надежды. Я пытался понять, что это значит, но образ Адамона начал таять, снова меня окутывал туман. Моня улыбнулся виновато, как бы понимая, что особенно мне не помог. Я почувствовал, как меня выталкивает обратно. Резкий вдох и я открыл глаза. Я сидел у костра, все еще окруженный индейцами, обряд закончился. По лицу шамана, сидевшего напротив меня, стекали капли пота, смывая краску с лица. Четверо индейцев подхватили его и унесли в вигвам. Я же чувствовал себя, наоборот, бодро, мысли были ясными и спокойными. Мои друзья смотрели на меня с ожиданием

– Ну что ты видел? Что-то прояснилось? —спросил Саня.

Я хлопнул его по плечу и улыбнулся: Дело ясное, дружище, что дело темное. Я рассказал им все что видел и на это ушло всего несколько минут. Про то, что мы на верном пути, и про слова Адамона о надежде. Мы сидели, Даша разлила чай из трав, к которому мы уже привыкли за время нашего пребывания здесь и пытались понять, что это может значит, когда не будет надежды. Что это за ситуация? Что это за момент? Никто из нас не мог ничего придумать. Наши ауры были полны смешанных чувств – облегчения от того, что мы на правильном пути, и тревоги от неясности пророчества.

Потом мы разбрелись по лагерю, каждый занимался своими делами. Даша возилась с малышней. Саня ушел на охоту — он все лучше стрелял из лука и даже заслужил похвалы вождя, успешно пополняя нас трофеями. В этот день в селенье приехала повозка с несколькими торговцами, которые привозили в селение продукты, соль, оружие и всякие мелочи. Артем пошел знакомиться с ними и заодно помогал индейцам не продешевить. А я в этот день решил уединиться. Выйдя из лагеря, прошел к высокому берегу протекавшей рядом реки и так и просидел до вечера размышляя и изредка бросая камни в водовороты медленно несущей воды реки. Наступила ночь, а с ней и тишина, состоявшая из шума ветра, шелеста листвы и голоса ночных птиц и ночных хищников, издававших пугающие звуки.

Внезапно, тишину леса разорвали выстрелы. Шум босых ног раздался вокруг, ржание лошадей и гиканье. Мы все мгновенно проснулись, одеваться нам долго не пришлось — зачастую спали в одежде. Из соседнего вигвама выскочила Даша, в руках она держала томагавк, подарок сына вождя. Я не видел, но чувствовал ауры индейцев, они вспыхивали красным цветом. Все вместе мы выскочили из нашего жилища и прятались в его тени. Стало видно, как из леса выскакивают всадники, их было много, чересчур много в сравнении с жителями селения. Артем дернул меня за рукав и указал на повозки, на них приехали белые вояжеры. Все понятно, они прокрались в лагерь, чтобы выяснить сколько индейцев будет им противостоять. Но их намерения теперь были очевидны – они пришли не торговать, а захватывать. Их ауры были жадными, темными, алчными. Из сцепленных повозок раздавались выстрелы и довольно частые, Иногда при свете факелов становилось видно что стрелы индейцев превращали борта повозок в ежиков, утыкивая их стрелами, но также было понятно, что вреда предателям это не наносит, видно их достаточно хорошо укрепили и они продолжали наносить урон с тыла.

– Мы должны их остановить! – крикнул Саня. И наша четверка начала медленно продвигаться к повозкам. Вскоре мы оказались совсем рядом, спрятавшись у кучи хвороста, запасенного для костра.

— Ну и что будем делать? Не можем же мы тут вечно валяться — спросил Саня, наблюдая за вспышками из повозок. Я оглянулся вокруг.

—Давайте сделаем какое-то подобие факелов и забросаем повозки. Ткань загорится и постараемся их выкурить?

— Как вариант, — сказал Саня и принялся наматывать на палки, которые в большом количестве лежали перед нами и принялся наматывать на них куски найденной где-то ткани.

Бой вокруг нас разгорался. Индейцам приходилось несладко, они были прирожденными воинами, но враз был всюду, в том числе и в тылу.

— Серый, — Артем вытащил из-за пазухи несколько мешочков: У меня дополнение к твоему плану. После того как ткань загорится давай им огоньку подкинем?!

— Это что?

— Порох. Как раз сегодня выменял у них же.

— Отличная мысль. Давай только чтобы бросать было удобно найди какое-то подобие веревки и примотай их к палкам.

Тем временем Саня начал поджигать свои палки, и мы принялись бросать их в повозки, очерчивая красивые огненные дуги наше эрзац оружие полетело в большом количестве. Саня сделал их пару десятков, и Даша продолжала делать еще. Не все они попадали в цель, но штук пять упало на ткань повозок, и она загорелась. В прорехи, выгрызаемые огнем, стало видно, что под тканью скрывались щиты из досок. Они и скрывали псевдоторговцев от стрел, судя по они были влажными и не спешили разгораться. Но тут Артем начал бросать свое оружие, он старался бросать прицельно — мешочков с порохом у него было немного, штук пять. Сначала ничего не происходило, но потом ближайшая к нам повозка окуталась в облаке взрыва и начала разгораться, а потом видно огонь попал на запасы пороха внутри повозки и еще один взрыв потряс округу, разбросав ее по округе и перевернув соседнюю повозку. Оттуда с воплями выскочило несколько человек и тут же они упали утыканные стрелами. Взрыв был такой силы, что детали разлетались по всей округе. Рядом с нами упало довольно массивное, оббитое железом, колесо повозки.

Вопль торжества разнесся по лагерю. Индейцы с гиканьем бросались на врагов, томагавки и стрелы со свистом разрывали воздух. Но и врагов было слишком много, было понятно, что битва будет неравной. Моя аура вибрировала от осознания опасности. Нужно было дать племени время, я решил изменить ауры врагов, в принципе это уже давно стоило сделать, но все так смешалось вокруг, что и наши новые друзья могли попасть под «дружественный огонь». Но сейчас выбора не было, тем более что прямо напротив нас появился отряд, который смяв слабое в том месте сопротивление рвался к центру лагеря.

Я пошевелил пальцами и начал концентрироваться. Артем и Саня стояли по бокам от меня. Саня достал свой лук, и старательно целясь, одну за другой пускал стрелы в наших противников. Артем притащил найденную где-то рядом охапку копий и довольно успешно принялся ими забрасывать наших противников. Даже Даша сделав из веревки пращу запускала со свистом камни.

Но нам приходилось отступать. Все новые и новые всадники начали появляться с флангов и очень скоро мы оказались у кромки леса, окружавшего поселение, здесь врагов не было, но и местность здесь была гористая.

Битва все еще была хаотичной, но я слышал, как слева раздался боевой клич — видно вождь сумел перегруппировать свое племя и повел в атаку, а судя по полным страха крикам противников довольно успешную. Мы же продолжали отступая сражаться отчаянно, используя все, что у нас было под рукой. Мой ксилофон излучал успокаивающие волны, пытаясь посеять смятение среди врагов, но их было слишком много, и они были настроены решительно. Я чувствовал, как силы покидают меня. Один из нападавших выстрелил, и стрела просвистела мимо меня, но попала в Артёма. Он вскрикнул, схватившись за плечо. Наконечник стрелы торчал из его предплечья. Его синяя аура на мгновение померкла, а потом вспыхнула болью и яростью. Он упал. Мы были окружены. Враги наступали, их лица были искажены злобой. Это конец. Мы сделали все, что могли. Слова Адамона о надежде прозвучали в моей голове. Нет надежды, может это оно, тот самый момент. Это был тот самый момент. И тут Саня закричал, его голос был полон одновременно ужаса и надежды.

– Смотрите! Там! – Он указывал на скалу, за которой мы укрывались. На ее поверхности, там, где только что была обычная серая порода, начинал проявляться знакомый, разноцветный иней. Красный, оранжевый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. И ярко-белый. Это был портал! Последний шанс!

Мы бросились к нему. Даша помогала раненому Артёму, таща его за собой. Я бежал рядом, прикрывая их, пытаясь отбросить врагов энергией ксилофона. В последний момент, когда стрелы уже свистели у самых наших голов, мы скользнули в мерцающее отверстие. Мир вокруг нас снова свернулся, растворяясь в вихре цвета и звука. Мы исчезли, оставив позади нападавших, их крики и гнев.

Мы словно вынырнули из водоворота красок и звуков, которые несли нас сквозь пространство и время, и оказались в совсем другом мире. Резкий вдох, и легкие наполнились чистым, влажным воздухом, пахнущим хвоей и какой-то незнакомой, сладковатой травой. Вокруг нас раскинулся снова лес, но не такой из которого мы только что вырвались, это был настоящий изумрудный рай, где каждое дерево, казалось, светилось изнутри, а лианы свисали, как зелёные занавеси.

— Мы… мы выбрались, — прошептала Даша, её голос дрожал от облегчения. Её аура, обычно такая насыщенная, сейчас была нежно-зелёной, отражая спокойствие и новую надежду. Мы стояли на мягкой, мшистой земле, окружённые тишиной, лишь изредка нарушаемой пением незнакомых птиц.

Я глубоко вдохнул, пытаясь унять дрожь в руках. Мы были живы. И это было главное. Моя собственная аура постепенно приобретала свой обычный серый оттенок, словно возвращаясь к равновесию после всех пережитых потрясений.

— Артем… твоё плечо, — вдруг Саня, до сих пор молчавший, с тревогой указал на рану, капли крови стекали по руке. Стрела, которую нападавший выпустил в последнюю секунду, все еще торчала из его плеча, черным обломком на фоне бледной кожи. Кровь уже успела подсохнуть, но вид был ужасный. Артём побледнел, его синяя аура, обычно такая упрямая, сейчас была блеклой, почти прозрачной от боли и шока.

Саня подошел к нему, его желтая аура светилась решимостью. Он достал свой нож, который у него всегда был при себе, несмотря ни на что. Саня посмотрел на Артёма, потом на стрелу. В его глазах читалась твердость.

— Это будет больно, — предупредил Саня, но Артём лишь кивнул, стиснув зубы. Он был готов к этому. Я видел, как в его глазах промелькнула старая гордость, которая всегда была частью его сути. Он не хотел показывать слабость. Ни сейчас, ни когда-либо ещё. Резкий рывок. Артём вскрикнул, но Саня выдернул стрелу одним быстрым, точным движением. Кровь хлынула сильнее, пачкая зеленую траву. Артём осел на землю, тяжело дыша, его лицо исказилось от боли. Я почувствовал, как моя собственная аура сжалась от сочувствия, но нужно было действовать быстро.

— Вода! Нужна вода! — пробормотала Даша, ее оранжевая аура вспыхнула, полная тревоги и решимости. Она, как наш штатные медик, пусть и самоучка взяла на себя инициативу. Усадите его я сейчас, и не успел я ее остановить, как она исчезла в зарослях и очень скоро раздался ее торжествующий крик:

— Есть! Вот родник.

Саня снял с пояса флягу и пошел на голос. Скоро они вернулись, наперебой рассказывая какая-там вода —кристально чистая и ледяная, аж зубы ломит. Даша, быстро сориентировавшись, нашла несколько плоских камней, сложила их, и мы разожгли небольшой костер. В железной кружке, которую Саня, как всегда, откуда-то достал, вода быстро нагрелась. Даша осторожно смывать кровь с раны Артёма, а мы с Саней поддерживали его. Я видел, как Артём морщится от боли, но держится.

И тут произошло чудо. Стоило воде коснуться раны, как она начала затягиваться. Медленно, но, верно, края кожи стягивались, кровь останавливалась, и через несколько мгновений на месте глубокого прокола остался лишь тонкий, едва заметный розовый шрам. Мы замерли, глядя на это с широко раскрытыми глазами.

— Живая вода! Мы в тридевятое царство, тридесятое государство попали? — пробормотал я, не веря своим глазам. Моя аура была наполнена чистым, непередаваемым восторгом. Это было невероятно. Настоящая магия, которая работала на наших глазах.

Глава 27 Полцарства за... огня!

— Это… это просто удивительно, — Даша прикоснулась к затянувшейся ране, ее пальцы дрогнули. По спине Серого пробежали мурашки, а в голове проскользнула фраза из какого-то старого фильма: «На его месте должен был быть я!». Артему явно чувствовал себя лучше, Серый заметил, как его аура заискрилась как-то… по-новому и даже Саня хмыкнул, хотя обычно чувства человеческие его интересовали мало. А вот кто удивил, так это именно наша спутница, в ее смешались шок от увиденного чуда и еще она гордилась собой, она смотрела на вылеченного Артема, как, наверное, смотрел Пигмалион на Галатею. И что-то в этом взгляде мне… очень не нравилось.

Чтобы отвлечься я предложил подумать куда мы можем набрать эту воду, ее целебные свойства могли бы нам пригодиться, и возможно очень скоро. Но ничего в голову нам не пришло, поэтому мы напились впрок и набрали воды в те две фляги, которые у нас были. Тем более что Саня, на наши сожаления по поводу того, что у нас нет хотя бы пятилитровой баклаги, чтобы набрать туда воды и многозначительно произнес, вернее спросил, но вопрос был явно риторический:

— А кто вам сказал, что эта вода может сохранять свои свойства в таре, может быть все целительные свойства исчезают… со временем.

Сказав так, он проинформировал нас, что мол не может сидеть на месте и пока мы тут будем пусисюсюкать и сожалеть о недостаточном уровне производства ПЭТ бутылей в здешних местах, он лично собирается пройтись по окрестностям. При слове пусисюсюкать заметно смутился Артем, а вот Даша никак не отреагировала, и я почему-то подумал, что мне не хочется оставлять их наедине.

— Ну а я пройдусь, посмотрю, что тут вокруг, — сказал он, прихватив лук и колчан. — Может, найду что-нибудь съедобное. Или хоть узнаю, куда нас занесло.

Саня подхватил свой уже ставший привычный лук перебросил через плечо ремень колчана со стрелами и направил свои мокасины в сторону леса, напевая при этом почему-то:

Забери пьяную домой

Только не ругайся сильно

Забери пьяную домой

Делай со мной всё, что хочешь…

Его голос быстро исчез в лесу, а мои красные уши приходить в обычное состояние не приходили, вот же засранец! И я побрел к ручью сделав вид что хочу почистить свою куртку. Когда я вернулся Артем подкидывал в костер собранные поленья, а Даша, задумчиво глядя в небо, плела пальцами венок и выглядело это так как будто ее руки живут отдельно от нее.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил я Артема, завязывая светскую беседу, потому что атмосфера была как никогда натянута.

Артём кивнул.

— Знаешь Серый, никогда лучше не чувствовал себя.

Мы снова замолчали, рассматривая как огонь пожирает ветки, треща от удовольствия и разбрасывая искры.

— Как думаете, где мы? — спросила Даша, её аура была спокойной, но в ней читалась лёгкая растерянность. — Какая эпоха? Какой мир? Ведь это не Земля, не так ли? Слишком… идеально все, как картинка, сделанная искусственным интеллектом.

— Я не знаю, — честно ответил я, потирая подбородок. — Павла пока молчит, но, возможно, и она не смогла бы мне помочь. Но это место… оно особенное. Взять хотя бы эту воду… Похоже она и впрямь живая, может мы на пути к одному из осколков, какому-то из них, связанному с природой, с исцелением. Зеленый лепесток, может быть?

Артём, которому живая вода дала невероятный прилив сил, внимательно слушал, он был еще более серьезен чем всегда, он, казалось, впервые не насмехался, а действительно пытался понять. Его опыт с живой водой, кажется, изменил его восприятие, и он больше не чувствовал себя таким уязвленным.

После этого диалога мы замолчали, а я усиленно думал о том, что нам предстоит. Все эти странные: Семь испытаний, Семь осколков, Миссия по спасению мира! Хрень если вдуматься и раньше я бы вдумался и точно таким же словом всю ситуацию охарактеризовал, но не сегодня. Слишком много я видел уже и один и все мы вместе, чтобы смотреть на все прежним взглядом. И несмотря на то, что никакой особенной логике наши перемещения не поддавались я бы… уже не смог отказаться от всего произошедшего со мной и того, что еще могло бы произойти.

Вдруг из леса донесся шорох, хэканье, а потом и топот. Саня! Мой жизненный опыт подсказывал мне что если это не лось, то это точно мой дружбанчик. А вот и он — Саня выскочил из зарослей, тяжело дыша, его обычно весёлая аура была наполнена чистой тревогой. В руках он держал несколько небольших, но явно съедобных птиц, но по его взгляду было понятно, что взволнован он не этими своими трофеями, а к чему-то за моей спиной.

— Идемте срочно! — выпалил он, не дав мне задать вопрос. — Вам нужно это увидеть! Я такого в жизни не видал! Его глаза были широко распахнуты от удивления и некоторого страха.

— Да что там? — спросил я, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Даша и Артем тоже напряглись, предчувствуя что-то необычное. Причем Артем осмотрев на

— Я останусь с Артемом, — сказала Даша, осторожно прикасаясь к его плечу. — Ему еще нужно прийти в себя. И я чувствую, что это место… ему нужно спокойствие. В ее словах звучала материнская забота, и я видел, как Артем, хоть и выглядел внешне равнодушным, внутренне оценил ее внимание. Его аура слегка потеплела.

Саня, не дожидаясь ответа, потянул меня за руку, увлекая за собой. Мы быстро пошли по тропе, которую он, видимо, уже разведал. Тропа вела нас всё выше, к краю какого-то плато. Воздух здесь был более разреженным, а запахи леса сменились прохладой горного ветра. Я чувствовал, как земля под ногами становится твёрже, и каменистее. Наконец мы взобрались на самый верх! Я ожидал увидеть прекрасный вид, которым так впечатлился Саня, и я увидел.

Мы стояли у края. И я замер на месте, как громом пораженный!

Впереди, в сотне метров от нас, прямо в небе висел огромный кусок земли – остров. Если бы его могли увидеть сторонники плоской земли — они отдали бы за возможность сделать фото все!

Этот остров был окутан легкой дымкой, но я отчетливо видел на нем очертания деревьев и, кажется, даже каких-то строений. Это было невероятно, невозможно, и все же оно было там. Висело в небе, не требуя никаких доказательств.

— Как… как это возможно? — прошептал я, не отрывая взгляда от висящего в воздухе чуда. Моя голова отказывалась принимать то, что видели глаза. Я никогда не видел ничего подобного, даже в самых смелых фантазиях. Это было воплощение сказки, или кошмара.

— Не знаю, Серый, — ответил Саня, и хлопнул меня по плечу, но хрипотца в его голосе выдавала крайнее удивление. — Я же говорил тебе, что такого в жизни не видел.

Слева, немного поодаль, я заметил еще кое-что. Между нами и ближайшим краем острова был натянут веревочный мост. Он был тонким, старым, и, казалось, дрожал от каждого порыва ветра, совершая немыслимые колебания над бездонной пропастью. Один только вид этого моста вызывал приступ головокружения. Я даже представить не мог, что нам придётся по нему пройти. Это было просто самоубийство.

— По нему? — спросил я, и мой голос прозвучал натянуто. — Мы должны пройти по этому… этому… — слова застряли у меня в горле. Моя аура потемнела от страха. Я всегда боялся высоты, а это было намного страшнее, чем любой небоскреб или обрыв, который я когда-либо видел. Это было бездонное небо под ногами.

Саня молчал, его взгляд был прикован к мосту. Он, видимо, тоже осознал всю сложность и опасность предстоящего пути. Мы стояли так несколько минут, погруженные в свои мысли, пытаясь осознать увиденное. Это был вызов, который, казалось, превосходил все наши возможности. Возвращаться было тяжело, ноги отказывались повиноваться, но мы понимали, что нужно поделиться этим с остальными.

— Ну, Серый… Я думаю, это крайняя мера. Конечно, если есть мост, то кто-то по нему ходил, но я даже не могу представить себе этого… адреналинового наркомана. Но думаю нам надо переосмыслить пословицу умный в гору не пойдет.

- В смысле?

- В коромысле!

Он помолчал и продолжил:

— Наверное нам стоит изучить… то место, где мы находимся сейчас. Может быть мы тут найдем какие-то ответы? Пойдем. Я предлагаю взобраться на ту гору, у подножия которой мы расположились. Может быть, что-то увидим. Так что в нашем случае умный в гору побежит, чтобы найти другой вариант.

Я промолчал, не в силах оторвать взгляд от этого мостика совершавшего пляски святого Витта, а потом кивнул.. Еще раз взглянул на раскачивающийся с дикой амплитудой мост, и мы пошли назад. Артем был здоров и нас ничего не сдерживало от того чтобы определиться с направлением нашего движения.

Мы вернулись к ребятам. Они сидели у догорающего костра, их ауры были необычно спокойными. И что-то в их взглядах было не так. Они посмотрели на нас как-то странно, почти отстранённо, когда мы подошли. Или это мне показалось? Впрочем, в моем сознании жило воспоминание о только что увиденном, и оно вытесняло все остальное.

— Что там? — спросила Даша, её голос был ровным, без прежнего нетерпения. Её оранжевая аура была необычно плотной, почти непроницаемой.

Я кивнул Сане, и он рассказал им все, я только изредка дополнял. О висящем в небе острове, о мосте, который, казалось, был соткан из нитей ужаса. Я видел, как на их лицах, несмотря на внешнее спокойствие, промелькнули шок и удивление, а ауры слегка заколебались. Но они отреагировали на удивление сдержанно, будто уже привыкли к чудесам этого мира.

— Значит, это Голубой лепесток, — задумчиво произнесла Даша, глядя в небо. — Небеса. Высоко в облаках. Это то, о чем говорил Адамон. И Саня. — она улыбнулась ему, и на этот раз ее аура стала чуть теплее.

— Мы не можем просто так туда идти, — сказал я, указывая на мост. — Это опасно. Артём, как ты? Ты готов?

Артём, к моему удивлению, выглядел более чем готовым. Его синяя аура светилась внутренней силой. Он явно чувствовал себя превосходно после «живой воды». Все следы боли и слабости исчезли, остались только его обычная энергия и самоуверенность. Он встал, разминая плечи.

— Я чувствую себя так, будто могу горы свернуть, — ответил он, в его голосе прозвучала прежняя дерзость. — А этот мост… это просто тряпка. Не проблема. Главное — знать, куда идти. Моя аура слегка потемнела от недоверия, но его слова звучали убедительно. Он действительно был полон сил.

— Тогда… для начала давайте взберемся на гору, — предложил я, указывая на вершину, над которой уже начали собираться облака. — Оттуда будет лучше видно, может быть мы узнаем больше об этом месте и, сможем придумать более реальный план, как добраться до этого… острова. Все согласились, хоть и без особого энтузиазма — надо так надо!

Мы быстро собрались, да и что нам было собираться. Саня ощипал пойманных птиц, и Даша быстро приготовила из одной густую, ароматную похлёбку добавив туда каких-то трав и корешков, все-таки жизнь среди индейцев пошла нам впрок. Горячая еда придала сил, хоть и не заглушила волнение. Мы поели, стараясь не думать о том, что нас ждёт впереди, и почти сразу отправились в путь. Нам нужно было спешить, пока день не закончился.

Но как только мы начали карабкаться по каменистой тропе, как только прошли первые шагов сто, погода резко ухудшилась. Небо потемнело, налетел резкий порывистый ветер, принося с собой мелкую снежную крупу. Холод пробирал до костей, и я чувствовал, как одежда, мгновенно промокает, становится ледяной.

— Хорошо, что у тебя фамилия не Дятлов, Серый! — крикнул Саня, его голос был почти заглушён ветром, но в нём проскользнула его обычная чёрная ирония. Он пытался разрядить обстановку, но результат был обратный, я уперто лез вперед первым изредка оглядываясь видел, как друзья ёжатся от холода, их взгляды тускнеют. Я подумал, что не стоит нам, наверное, упорствовать, а нужно, пока не поздно и окончательно не стемнело вернуться назад. Я оглянулся, чтобы крикнуть — мол стоп, возвращаемся, но сильный порыв ветра помещал мне, а потом… В этот самый момент позади нас раздался оглушительный грохот, и земля под ногами начала содрогаться. Все оглянулись и уставились назад. Тропа, по которой мы только что поднимались, разорвалась огромной, черной трещиной. Камни и земля осыпались вниз, поднимая облако пыли. Пути назад не было. Мы оказались в ловушке, между обрушившимся путём и вершиной горы. Охренеть! Выхода не было? Выход есть всегда!

— Быстрее! Вверх! — закричал я, чувствуя, как силы покидают меня, но инстинкт самосохранения подталкивал вперёд. Теперь я полз позади всех, указывая дорогу, заставляя двигаться быстрее, и мы карабкались из последних сил, цепляясь за выступы и корни. Ветер хлестал по лицу, начала срываться снежная крупа, которая слепила глаза, но мы не сдавались, понимая, что это единственный путь. Больше всего меня волновала Даша, я отдал ей свое пончо, она сначала отказывалась, но потом с благодарностью взяла его посиневшими руками. Не нужно и говорить, что мысленно я ругал себя последними словами, и больше всего я боялся того, что наверху мы можем не найти ничего. Ровным счетом ни-че-го! Ни хижины, ни дома, ни типи — наверху нас может ждать один сплошной Фиг-вам! С другой стороны, если наверх вела пусть и тяжелая, но тропа, то хотелось верить, что по ней ходили люди, а если они поднимались наверх, то должно же там быть какое-то укрытие, какое-то место, где можно было бы перевести дух, согреться и собраться с силами. Еда какая-никакая у нас была.

И, наверное, Христофор Колумб не был так счастлив открыв Америку, как я. Сначала тропинка стала более пологой, и я ускорился, обгоняя всех. Мы практически все вместе вырвались наверх и увидели довольно ровное плато, на котором, увидели несколько строений. А главное на первом плане выделялся большой, прочный деревянный дом с массивной крышей, а рядом с ним несколько сараев. Это было словно видение посреди бушующей стихии, но я слышал о миражах только в пустыне, хотелось верить, что на таком холоде, где сопли замерзают на лету — миражи не приживаются. Первая мысль была – срочно согреться. Мы рванули к дому, не обращая внимания на его заброшенный вид. Дверь оказалась незапертой, вернее она была подперта снаружи доской и открылась, как только я отбросил доску ногой. Мы ввалились внутрь. Внутри было прохладно, но сухо, не было такого пронизывающего ветра, Дом был сделан из сруба и благородный запах дерева успокаивал. В центре комнаты стоял большой камин, а рядом – аккуратная поленница дров. Это было спасение!

Мы принялись прыгать и орать! Уррррааа!

Хрена с два, первое что мы сделали, это все вчетвером упали перед камином и принялись закладывать в него дрова, так как будто они должны загореться сами, как только мы засунем их в каминную топку! Но чуда не произошло, А, с другой стороны, смотря что считать чудом. «Урррааа!» — все-таки сотрясло стены этого дома, но орал один Саня, все посмотрели на него слегка охреневая — так вот как люди сходят с ума, эта тревожная мысль только усилилась, когда он принялся отталкивать нас от камина, а ведь я всегда считал Александера человеком с крепкой психикой… и вот.

Саня же подтянул лежавшую рядом с поленницей дров коробку достал камень и какую-то железку и торжествующе развел руки, явно пытаясь нанести нам повреждения несовместимые с жизнью. Даша зажмурила глаза и спряталась за мою спину. Руки Сани двигались с такой скоростью и силой, что ничего сделать было невозможно, от слова абсолютно.

Его руки сомкнулись, ударяя железкой по камню и сноп искр вырвался, освещая полумрак дома. Только теперь он увидел наши глаза и сразу врубился в ситуацию, и потом растерянно сказал:

— Идиоты! Это… это же кремень и кресало!

В коробке нашелся еще и высушенный до состояния пороха мох. Отвернувшись от нас Саня положил немного мха в самом низу поленницы, и принялся высекать искры на него… Плечи его при этом странно содрогались.

Глава 28 Кто скребется ночью в дверь

И практически после третьего искропада мы увидели, а в темноте это было видно прекрасно, как на поверхности мха появился огонек. Новорожденный источник тепла замер, уставившись на нас своими тщедушными язычками, а мы боялись даже выдохнуть, чтобы он не исчез. И видно очень сильно "не дышали", потому что огонек начал разгораться. И даже дикий ржач Сани раздавшийся в тишине уже не мог его испугать.

А Саня, бросив на дно ящичка предметы, которыми только что добыл огонь смеялся так, что ему трудно было дышать.

— Идиоты!!! Ха-ха-грх-хааах!!!... Видели бы вы свои лица! Хахххгр... Мосгаз отдыхает.

Первой неуверенно начала подхихикивать Даша, а потом понеслось. Уверен — никогда еще этот дом не видел сразу четырех валяющихся на полу людей, которые разучились говорить, а только выбрасывали друг в друга междометья, вызывавшие новые спазмы хохота, выжигавшего ужас и страх, который, казалось, парализовал нас на той тропе, всего буквально несколько десятков минут назад.

* * *

Огонь быстро разгорался, пламя весело плясало, а мы принялись осматривать жилище, в которое попали и, надо сказать, очень вовремя попали. Когда мы с Артемом приоткрыли дверь, чтобы занести дрова, замеченные на улице у крыльца, то там уже вовсю мело снегом и было не совсем понятно, как это мы из жары попали в такую зиму. Артем выдвинул версию, что если этот «кусок земли» действительно летает, то может быть мы влетели в какой-то грозовой фронт. Так как других версий не было, то мы приняли этот вариант за рабочий. Пообсуждав его, затихли, а потом Саня задал риторический вопрос. Все-таки для того, чтобы натянутый канатный мост не разорвало, то должны же как-то координироваться маневры летающих островов? Может быть ими кто-то управлял?

В итоге недолгих, но импульсивных дебатов мы пришли к выводу, что мысль здравая. Кто-то или что-то должно же координировать маневры этих «парящих островов», да и о чем было спорить если мы находились в построенном кем-то доме и целой системе сооружений рядом. Очень хотелось узнать, что в них, или понять для чего они, но, откровенно говоря, было поздно, хотелось есть, и спать. Или спать и есть, порядок тут был абсолютно не важен. Потому по общему согласию мы перенесли на завтра изучение доставшегося нам «имущественного комплекса», а так как рядом не было никого, кто мог бы предъявить на него права, то мы с полной уверенностью считали его полностью нашим, а себя соответственно — его полными хозяевами.

Пламя весело плясало, отгоняя холод и тьму, создавая уют. В доме нашлась вся необходимая посуда, особенно нас очаровал медный казан. В меру закопченный снаружи, в меру блестящий внутри. В нем мы и решили приготовить еще утренний трофей Сани. В просторных шкафах мы нашли соль, специи, и даже нашли в деревянной кадушке аккуратно уложенный в полотняный мешочек запас пшена. Так что варево должно было получиться знатное.

Совсем немного нужно человеку для счастья, так и вышло у нас — горячая еда показалась нам просто божественным нектаром, после всего пережитого. Жизнь налаживалась, никаких угроз мы не ощущали. или не знали о них, или не хотели думать о них. В доме было несколько комнат, и мы с удобством разместились в них, кровати были устелены шкурами. Откуда они тут могли взяться в таком количестве было не понятно. Саня, подумав предложил Артему пройтись по округе, чтобы не было потом каких-нибудь мохнатых и голодных сюрпризов. Но я отговорил, на улице уже стемнело, кроме лука, стрел и какого-то подобия тяпки, найденного в сенях у нас ничего, не было. Решили завтра — значит завтра, а пока проверили комнаты на наличие люков, дверей и, но ничего подобного не оказалось — вход в дом был, собственно, только один, те двери, через которые мы попали сюда. Даша удалилась в отвоеванную личную комнату, перед этим заставив нас натягать воды, и притащить ей найденную кадку. А потом сказав: "Спасибо!", хлопнула дверью и пошла, судя по звукам плескаться, даже не пожелав спокойной ночи.

А я, подумав, предложил организовать дежурство, и естественно, первую смену оставил для себя. Спорить со мной никто не стал, все достаточно устали и «навпечатлялись» за этот день. Парни довольно хрюкнули и пости мгновенно заснули. А я устроился у камина — притащил себе несколько шкур, подкинул дров в камин, отрегулировал тягу, чтобы дрова не сгорали слишком быстро, и чтобы мы тоже не угорели, а потом с удобством улегся. Причем настолько было мне удобно, что я прямо сразу как прилег, так и начал сомневаться смогу ли бодрствовать до утра.

В комнате было тепло и уютно, полумрак разрушал только свет от огня. Огонь камина отбрасывал причудливые янтарные тени на бревна стен. Изредка раздавалось сопение моих друзей и бороться со сном становилось все труднее, я просто понимал, что никакой самоконтроль не сможет заставить меня понять, когда я незаметно перейду грань между явью и сном. Ну не резать же себе палец и посыпать солью как делал Иван младший сын, когда сторожил поле и ловил Жар-птицу. И я бы, наверное, точно заснул, если бы… Если бы я не услышал этот звук. Тихий, едва различимый скрежет. Как будто кто-то пытался вскрыть дверь. Не просто постучать, а именно вскрыть, процарапать отверстие и ворваться в комнату. Я хотел бы сказать, что моя аура мгновенно сжалась, но врать не буду, сжалось что-то другое, волосы на голове тоже дыбом встали — какой уж тут сон. Ну точно, как в книге ужасов одним предложением — я был один дома на семнадцатом этаже и тут в окно постучали. Несмотря на то, что звук не был агрессивным, ну то есть в дверь не ломились, от нее не летели щепки и когтистые лапы не пытались просочиться в образовавшуюся щель, ощущение было не из приятных. При чем я знал только один способ как избавиться от этого нарастающего беспокойства. Нужно было открыть дверь и узнать кто там, может быть там и нет ничего, такого. Может это ветка под порывами ветра, царапается о дверь. И только потому, что я точно помнил что у крыльца никаких деревьев не росло, я взял у камина кочергу и покачал ее в руках, пытаясь понять, насколько она увесистая, как будто это был единственный и самый важный момент в предстоящей мне охоте на ночных монстров, невзначай скребущихся в нашу дверь. А потом, стараясь быть максимально бесшумным, я подошел к двери, но то ли ниндзя из меня был так себе, то ли половицы давно требовали ремонта, проскрипел пол знатно.

Я подошел и, как назло, все стихло и я слушал только как разгулялась снаружи природа, сначала мне показалось, что я, наверное, спугнул ночного визитера, но нет. В дверь опять поскреблись, и я отпрянул от неожиданности. А когда напор ветра чуть стихал, то я явно слышал какое-то поскуливание. Я попытался просканировать ауру существа, но, судя по всему, оно хотело только одного — попасть в тепло и если бы я был на сто процентов уверен, что у него нет желания при этом полакомиться четырьмя подающими надежды молодыми людьми, то я конечно сразу же открыл бы эту дверь.

Но идти одному было неразумно. Жалко было Саню будить, но открыть дверь в одиночку я не решился, может это приманка?

– Саня! – тихо позвал я, толкнув друга в плечо. Он заворочался, и что-то невнятно пробурчал.

– Проснись. Кто-то там к нам просится… В гости.

Саня распахнул глаза мгновенно, и плавно сел, протирая их руками.

– Что, чего? – спросил он спросонья, пытаясь осознать происходящее. Его голос был хриплым.

Я знаком показал ему, чтобы он был тише, приложив палец к губам, и наклонился к его уху. – Кто-то скребется в дверь, – прошептал я, и он сразу же собрался, его сонливость испарилась, сменившись мгновенной концентрацией. Он был готов действовать.

Без шума и скрипа он поднялся и ухватил единственное доступное орудие — совок, который висел рядом с камином, и кивнул мне, показав на себя, на меня и на дверь, а потом перебрал указательным и средним пальцем руки, имитируя человечка, который идет. И я сразу его понял — мол я готов «идем к двери». Его взгляд был решительным. Мы осторожно, почти бесшумно, подошли к двери. Стены старого дома еле слышно поскрипывали, словно вторя нашему напряжению. Я чувствовал биение своего сердца в ушах.

Саня взглядом показал, чтобы я его подстраховывал, приготовившись к рывку. Я занял позицию, кочерга была наизготовку. Он резко дернул дверь на себя. Комната мгновенно наполнилась холодным, пронизывающим ветром, который с завыванием попытался ворваться внутрь, заставив огонь в камине вспыхнуть и заплясать. И прямо между наших ног, словно молния, шмыгнула серая тень.

– Серый, смотри! – выдохнул я, не веря своим глазам. Моя аура, еще секунду назад напряженная, смягчилась, превращаясь в смесь удивления и облегчения. Это была не угроза.

Это была собака, среднего размера, лохматый песик, еще почти щенок, с серой, местами свалявшейся шерстью, он не проявил ни капли агрессии. Косолапо он пересек комнату и резко улегся прямо возле большого деревянного сундука, прижимаясь к нему, словно ища защиты или просто теплого места. Его глаза были внимательными, но в них не читалось угрозы, лишь осторожность. Посмотрев на меня, он уткнул свою симпатичнуюю мордочку между лап и коротко заскулил.

Саня опустил совок, почесав затылок. Его желтая аура расслабилась. – И чего с ним делать? – спросил он, зевнув. Видимо, напряжение схлынуло, и его снова накрыла усталость. – Да ничего, – продолжил он, махнув рукой. – Лежит себе и лежит. Давай спать, утро вечера мудренее. – Он плюхнулся обратно на кровать, которая издала жалобный скрип.

Вот же любитель поспать. Я только покачал головой, но все же решил, что пса неплохо бы покормить. В конце концов, он не выглядел агрессивным, просто напуганным. Я нашел подходящую плошку, налил туда остатки похлебки, которую мы ели раньше, мне хотелось покормить этого косолапыша.

Но когда я попытался придвинуть плошку к нему, пес внезапно зарычал, приподнял голову и принялся скалить зубы, обнажая острые клыки. Его серая аура на мгновение полыхнула красным, предупреждая. Я замер. Он не хотел, чтобы к нему подходили слишком близко.

— Ну не хочешь, как хочешь, — я сначала обиделся, но потом вспомнил слова о том, что мы в ответе за тех кого приручили. Подумав еще, я осторожно придвинул плошку к псу кочергой, стараясь не делать резких движений. Затем снова уселся на медвежью шкуру у камина, чувствуя, как силы покидают меня. Ночь, тревоги, восхождение по скалам – все это сказывалось. Я боролся со сном, но веки становились все тяжелее.

В конце концов, усталость взяла свое. Я провалился в сон, и проснулся лишь от того, что рядом со мной сидел Саня, и его лицо озаряла широкая ухмылка. Моя аура медленно возвращалась к своему обычному состоянию, смешиваясь с остатками дремоты. Утро. Я посмотрел на камин, огонь в котором снова весело пылал, и понял, что Саня уже успел подбросить дров.

– Ох рано, встает охрана, – заметил я, потягиваясь. Его желтая аура светилась от энергичности, и я почувствовал себя немного неловко из-за того, что проспал. Саня лишь рассмеялся, махнув рукой.

– Иди на кровать, поспи, – сказал Саня, указывая на свое место. – Я камин растопил, сейчас что-то поесть сварганим. Ты там совсем скрючился. – В его голосе звучала искренняя забота, и я почувствовал тепло, хоть и немного ворчал на себя.

Я только успел пересесть на кровать, как проснулась Даша. Она вышла к нам из спальни, потирая глаза. Ее оранжевая аура была еще немного сонной, но уже начинала светиться привычной мягкостью. Она увидела пса, который все так же лежал у сундука. – О, собачка, – сказала она, и в ее голосе не было и тени страха.

Я вспомнил, как вчера ‘собачка’ скалила зубы, и хотел предупредить ее, но было поздно. Рука девушки уже коснулась загривка пса, его шерсть была мягкой и теплой. Пес даже не рыкнул, лишь слегка прищурил глаза, позволяя ей гладить себя. Моя аура наполнилась удивлением.

Мда. Мужик, – подумал я, наблюдая за ними. Видимо, женская ласка действовала на него иначе. Я передвинулся поближе к кровати, все-таки спать на полу было не очень удобно. Моя аура отражала легкую зависть. Собака, видимо, не только не доверяла мне, но и не подпускала. Мне еще предстояло найти к ней подход. Собачий нюх, как я знал, был очень чувствительным.

Когда я снова проснулся, все уже поели, оставив мне порцию горячей, ароматной похлебки. Моя аура слегка порозовела от благодарности. Саня взял свой лук и стрелы, которые нашел вчера, и отправился на охоту. Его желтая аура была полна решимости, и он выглядел готовым к приключениям.

Пса к тому времени уже успели поименовать Найденышем, пока я спал. Что-все-таки было не очень верно – он скорее всего был местным, а найденышами скорее были мы. Моя аура слегка погрустнела от этой мысли. Когда Саня подошел к двери, Найденыш встал на лапы и, мелко потрусив, стал у его ног. Он явно решил сопровождать охотника.

Даша задумчиво смотрела на большой деревянный сундук, возле которого Найденыш провел всю ночь. Ее оранжевая аура мерцала, словно она пыталась что-то вспомнить или понять. В ее глазах читалось легкое озарение. – Серый, – сказала она, поворачиваясь ко мне. – А ведь мне, кажется, не случайно он лежал у сундука, давайте посмотрим, что там? – В ее голосе звучала интрига, и я не мог с ней не согласиться.

Я подошел к сундуку. Замка на нем не было, что уже было странно для такого добротного предмета мебели. Но и открываться он не спешил. Крышка была так плотно подогнана, что даже нож не получалось засунуть в щель. Я провел рукой по краям, чувствуя только гладкое дерево и металл. Любопытством.

Присмотревшись внимательнее, я увидел, что края крышки были оббиты заклепками. И вот на двух заклепках, расположенных симметрично слева и справа, металл был более блестящим, словно их время от времени трогали или натирали. Моя аура слегка завибрировала от предвкушения.

Я поддел ногтем одну из блестящих заклепок, и она неожиданно легко поддалась, вытянувшись. То же самое получилось и со второй. И сразу после этого крышка подскочила вверх, словно ее приподняла спрятанная пружинка. Сундук оказался не таким простым, как казался. Внутри были странные вещи, словно из другого мира, из другой эпохи.

Там лежали потертые краги, большие летные очки, поцарапанный, но явно добротный кожаный рыжий шлем и еще какая-то экипировка, которую я не смог сразу идентифицировать. Все было старым, но ухоженным. Моя аура наполнилась ощущением приключения. В самом низу лежали тетрадь и книга, покрытые пылью времени.

На тетради, красивым каллиграфическим почерком, было выведено: «Дневник Смотрителя летающего острова». Я провел пальцами по буквам, чувствуя легкое покалывание магии. Надпись на обложке книги была затерта, видно, ее листали довольно часто. А когда мы открыли книгу, то прочитали: «Техника управления парителем». Артем, который до этого момента молча наблюдал, подошел ближе.

Мы с ним принялись рассматривать книгу «Техника управления парителем», пытаясь понять ее содержание. Это явно было что-то, что могло помочь нам в нашем испытании. Слова казались древними, но их смысл постепенно проступал сквозь века. Даша, тем временем, взялась за дневник, ее оранжевая аура светилась сосредоточенностью.

В этот самый момент дверь распахнулась, и в комнату ввалился Саня. Он был доволен, в одной руке держал зайца, а у его ног крутился Найденыш, виляя хвостом. Его желтая аура светилась от гордости за свой улов. – Парни и девушка! Мы с Найденышем такую штуку нашли! — сказал он, и развел руками, показывая масштаб своей находки. В его глазах просто сверкали от азарта.

Артем, отвлеченный от книги, поднял взгляд и показал ему разворот: – Такую? – спросил он, и в его голосе прозвучало непривычное для него удивление, почти благоговение.

Саня посмотрел на книгу, потом на нас, его глаза расширились. Его желтая аура слегка померкла от обиды. – Да… – выдохнул он. – А откуда вы? А где вы?

— Да нашли тут, — я кивнул на сундук. Ух ты! Если нас заинтересовали книги, то Саню заинтересовала амуниция. И уже через мгновение он надел все это на себя и принялся деловито ходить по комнате изображая из себя авиатора начала прошлого века. Откровенно говоря, ему шло, вид у него был бравый и почти не придурковатый. Кого-то он мне напоминал во всем этом наряде. Я задумался и вспомнил почти сразу. Ну тут же я вспомнил, оторвавшись от книги я сказал:

— Саня, а ну-ка скажи Сырррррр!

— Сырррррр!

Он настолько был похож на мультяшного Рокфора из «Чип и Дейл спешат на помощь», что все мы, включая и самого Саню радостно заржали. И только Найденыш, то, ли не разделяя юмора над своим хозяином, то ли обиженный тем, что мы распотрошили сундук, прижался к Саниной ноге и несколько раз громко гавкнул.

— Слышали! Нечего тут ваши шутки дурацкие шутить! Мы вам с найденышем покажем.

Что они нам показывать собрались мы так и не узнали, потому что Даша, оживившись подсунула нам страницу Дневника. На ней была очень детально нарисованная схема. Присмотревшись стало понятно, что изображен на ней и тот домик, где мы находились и соседние сараи, только нарисованы они были без крыш. В одном из них было нарисовано что-то похожее на самолетик, в другом, что-то похожее на шахтный копер.

Глава 29 Похищение

Я посмотрел на все это художество и перевел взгляд на друзей.

— И что это значит?

— Нууу… — основательно ответил на мой вопрос Саня:

— Если где-то есть схема, причем все объекты тут пронумерованы, то рядом должна быть и легенда с расшифровкой.

Даша перевернула страницу и да, там как раз и было все расшифровано. Мы внимательно рассматривали пожелтевшие листки, атмосфера была деловой, но под ней чувствовалось напряжение. Мне казалось, что каждый из нас понимал: мы стоим на пороге чего-то грандиозного, и от наших решений зависит очень многое.

Даша, поглощённая страницами дневника, была абсолютно сосредоточена она вдумчиво изучала каждую строчку, иногда отлистывая назад, возвращаясь и что-то заново перечитывая. Артем, хоть и сохранял привычную угрюмость на лице, слушал с необыкновенной для него внимательностью. Его лицо, обычно полное надменности, теперь светилось непривычной серьёзностью. Кажется, пережитые события и совместное выживание, немного сгладили острые углы его характера.

– Итак, – сказал я, отставляя пустую тарелку, – из дневника понятно, что этот остров – не просто гора. Это Паритет, летающая платформа. И на ней, судя по всему, много разных строений. Нам нужно всё это изучить.

Предлагаю разделиться, — сказал Артем: так мы сможем изучить все гораздо быстрее.

— Хорошо, согласен, — поддержал я.

— Хорошая мысль, Серый, – ответила Даша, её аура слегка потеплела. – Нам нужно быстрее понять, что здесь к чему. Предлагаю мне пойти… – она на мгновение замолчала, её взгляд скользнул по мне, потом по Артему. – Мне пойти с Артемом. Мы можем осмотреть вот эти строения, что ведет к тому… А ты и Саня, пойдете в другую сторону, изучите местность ближе к краю острова.

Я удивленно посмотрел на нее. Конечно, не так уж и много было вариантов, но ее торопливость неприятно кольнула.

Даша выбрала Артема... Я старался не подавать виду, но внутри все сжалось. Это было… возможно, но все равно больно. Я чувствовал себя брошенным, как будто снова оказался в тени его самоуверенности. Артем же, наоборот, расцвел. Его синяя аура вспыхнула ярче, в ней промелькнули нотки торжества. Он был доволен собой, и это меня раздражало. Даша, словно почувствовав мои эмоции, избегала моего взгляда.

– Хорошо, – сказал я, пытаясь придать голосу безразличие, мне было в этот момент почему-то не очень хорошо, – так и поступим. Изучим местность вокруг. А ты, Найденыш, – я погладил пса по холке, – ты человек свободный, тоже выбирай.

— Сверим время.

Не знаю откуда я взял это «Сверим время» и зачем его нам нужно было сверять, может мне просто нужно было уткнуться в циферблат часов? Мы сверили время, начали собираться и уже через несколько минут вышли на улицу, подперли дверь той же самой доской, она так и лежала у входа с вчерашнего дня, и разошлись.

Найденыш недоуменно повертел головой, как бы спрашивая — эй вы чего?

Даша остановилась и позвала его, пес остановился радостно гавкнул, видно что-то пояснив, и побежал за нами, быстро догнал и приладившись к нашему шагу потрусил чуть впереди. Почему-то мое настроение улучшилось. Погода резко менялась в сторону потепления, Все вокруг было в легкой дымке тумана, но солнце уже ощущалось, даже его бледный лик-полукруг появился на небе.

Саня был немного непохож на себя, он явно что-то обдумывал, хотя его девизом по жизни было действие.

— Слушай, Серый… Я тут думал.

— Да ладно, и когда успел, в промежутке между сном и едой?

— Именно… Смотри. Когда ты попадаешь в неизвестное место, то твой мир расширяется, ну например ты где-то на лыжах покатался. Долго добирался, поселился. Пошел в кафе. Катался с гор, встречался с людьми.

Он задумался, пытаясь точнее сформулировать свою мысль.

— В общем это место, в котором ты был, может быть один раз, может быть и не приедешь туда больше никогда…

— Что-то не пойму я тебя…

— Подожди не перебивай, все на самом деле очень просто. Так вот это место становиться частью твоей жизни, твой мир становится шире, и ты помнишь о нем все. Настолько все, что даже какой-то цветок, или тропинка из камня, все отпечатывается в твоей голове.

И вот я к чему. Понимаешь, вертится в моей голове такая… концепция о возможности «якорения» в уже пройденных мирах – ведь если мы могли перемещаться сквозь переходы, то, возможно, нам открывается путь не только вперёд, но и… назад. А это, в свою очередь, могло бы дать нам шанс исправить ошибки прошлого, переиграть роковые моменты.

– Я думаю, что мы… мы уже как будто заякорены всюду, где были, – вдруг сказал Саня. – Мы ведь попадали в эти места через проходы. Может, если мы прошли через них, то можем и вернуться? В любое место, где мы были раньше?

Я задумался, что-то было в этом, если Саня прав, то это меняет все. Возможность вернуться в любой из уже пройденных миров была бы огромным преимуществом, ведь мы потеряли и луковицу тюльпана, и апельсин, а что-то могли сделать, правильнее используя послезнание.

Высказав мне свою теорию «якорения» Саня подхватил палку и бросил ее вперед, Найденыш радостно поскакал за нею, рыча схватил, помотал головой, и потом высоко подняв голову, гордый собой галопом помчался к нам. У меня на душе была смесь досады и беспокойства. Я почему-то не доверял Артему, и оставлять Дашу с ним было тяжело. Но я должен был верить в неё. Или в себя.

Мы шли по каменистой тропе, и Саня, пытаясь отвлечь меня от мрачных мыслей, продолжал развивать свою теорию о «якорении». – Понимаешь, Серый, – говорил он, его жёлтая аура была живой и увлечённой, – если мы каждый раз, проходя через портал, оставляем там какой-то след, то, по сути, мы прокладываем себе дорогу. Это как хлебные крошки, только магические. Мы можем вернуться, если захотим.

– Может быть, – уклончиво ответил я, хотя внутри меня эта идея находила живой отклик. Но сейчас меня больше занимал вопрос: почему Даша так поступила? Она видела, как Артем себя вел. Почему она выбрала его?

Мы подошли к одному из амбаров, который с виду ничем не отличался от остальных. Деревянные стены, облупившаяся краска. Но Саня, следуя указаниям дневника, нашел у входа небольшой, почти незаметный рубильник. Он щелкнул им. Моя аура наполнилась предвкушением.

В тот же миг ангар изменился. Стены будто раздвинулись, дерево сменилось гладким металлом, а внутри загорелся мягкий белый свет. Перед нами предстала огромная, современная конструкция, словно выхваченная из будущего. В центре помещения стояла большая, похожая на шахтную, клеть. Ее металлическая поверхность блестела, а внутри виднелись две кнопки.

– Ух ты! – выдохнул я, два слова «удивление и восторг», я даже отвлекся от своих грустных мыслей. Это было интересно, нечто совершенно иное, чем то, что мы видели снаружи. За нами, радостно забежал Найденыш, его серая аура была наполнена детским любопытством. Он тут же шмыгнул внутрь клети.

– Ну что, идем? – Саня посмотрел на меня, его желтая аура была полна азарта. Мы, не раздумывая, последовали за Найденышем. Дверь клети бесшумно закрылась. Внутри было всего две кнопки: «ВВЕРХ» и «ВНИЗ».

– Вниз, я думаю, – сказал я, нажимая на соответствующую кнопку. Нас тряхнуло, и клеть начала опускаться с огромной скоростью. Стены мелькали за окном, превращаясь в размытые полосы. Я чувствовал, как давление нарастает, и моя аура слегка сжалась от непривычного ощущения.

Через несколько секунд клеть резко остановилась. Дверь открылась, и мы оказались в огромной, просторной комнате. Мягкий свет заливал все вокруг. На стенах, словно гигантские окна, загорелись экраны. На них отображалось все: наш дом на плато, все ангары и амбары, и даже тот самый качающийся мост, который я видел вчера. Найдёныш, словно почувствовав что-то, сразу убежал вглубь комнаты.

В центре стояли несколько кресел, обитых мягкой кожей, а перед ними – большой, сложный пульт управления, усыпанный множеством кнопок и рычагов. Моя аура светилась любопытством. Это было похоже на капитанский мостик какого-то фантастического корабля.

Мы быстро разобрались, что к чему. Перед нами и был центр управления Парителем, этим летающим островом. В его центре находилось мощное устройство, которое ориентировало его в пространстве, а несколько движителей позволяли ему перемещаться. Саня, быстро пробежавшись по инструкциям, уже вовсю управлялся с кнопками, его желтая аура светилась от восторга.

– Саня, глянь! – вдруг воскликнул я, заметив на одном из экранов знакомые силуэты. Камера на экране тут же приблизилась, и я увидел Дашу и Артема. Мало того, я услышал, о чем они говорили. Их голоса, слегка искаженные, но отчетливые, разносились по комнате, я знаю подслушивать плохо...

Артем, сиял от самодовольства, он был явно доволен выбором Даши. Он постоянно пытался заговорить с ней, касался её руки. «Вот павлин… , — подумал я». Но вот Даша, она шагала рядом с ним с откровенно грустной моськой, с лёгкими оттенками раздражения. Слушала Артема вполуха, её взгляд рассеянно скользил вокруг, и она явно была не в восторге от его компании.

– Она сделала это, чтобы меня разозлить, – прошептал я себе под нос, чувствуя, как моя аура снова темнеет от обиды. Это было так похоже на нее. Она всегда выбирала самые неочевидные способы донести свои мысли. – Сто процентов.

На экране Артем продолжал свои попытки сблизиться. Его синяя аура, которая минуту назад светилась триумфом, теперь странным образом смешивалась с оттенками настоящего волнения и даже нежности. Он пытался заигрывать с Дашей, но в его словах и прикосновениях чувствовалась не только самоуверенность, но и скрытая тревога, словно он одновременно делал то, что искренне желал и… понимал, что поступает не совсем правильно.

Я сначала вглядывался в их лица, но потом вслушался в слова. И волосы на голове стали дыбом! Не может быть!

Артем начал говорить что-то о побеге, о лучшей жизни, и в его голосе послышалась необычная для него мольба. Даша же, напротив, словно возвела вокруг себя невидимую стену. Она резко его оборвала, её оранжевая аура вспыхнула не холодом, а скорее обжигающим раздражением и какой-то странной, задумчивой грустью. Она отстранилась, не позволяя ему даже прикоснуться.

— Отвянь, Артем!

В её глазах, устремлённых не на Артема, а куда-то сквозь него, читалось нечто большее, чем просто нежелание его компании. Она не заходила внутрь ангара, где, как я знал из дневника, находился один из вспомогательных двигателей Паритета. Она стояла у самого порога, словно чего-то ждала или, напротив, боялась пересечь эту невидимую черту. Ждала меня? Или, может, её интуиция подсказывала ей, что это место, весь этот остров, не просто убежище, а хитроумная ловушка Звукачей, в которой Артем играет куда более сложную роль, чем просто случайный попутчик?

Саня, тем временем, закончил с инструкцией.

– Серый, – сказал он, отрываясь от пульта, – смотри. Всего оказывается этих Парителей тринадцать, наш – центральный, а остальные двенадцать – вокруг него. И на каждом нужно настроить устройство стабилизации. Иначе… все полетит к чертям. Не знаю, что тут произошло, но здесь действительно были смотрители. Вот куда они пропали… Но судя поэтому вот журналу, работы по настройке должны проводиться раз в месяц, а… В общем как раз на днях истекает месяц со времени последних работ… Так что если мы этого не сделаем, то все эти летающие бусы посыпятся, начнут сталкиваться друг с другом, в общем пи…пец.

– И как ты думаешь это сделать? – спросил я, указывая на экраны, где были видны другие острова. – По мостику перебегать?

Саня усмехнулся. – Мне кажется, у меня есть идея получше. – В его жёлтой ауре мелькнул азарт, и я почувствовал, что он что-то задумал, что-то дерзкое и неординарное. Я ему доверял, но сейчас думал о другом, косясь на тот экран, который показывал Дашу с Артемом. Я не верил, что он может предать, столько всего вместе прошли, спасая и прикрывая друг друга — скорее всего блефует, показывает свою значимость.

В этот момент грустная Даша, стоящая перед ангаром, в котором ей предстояло обследовать один из двигателей, размышляла о том, что, наверное, она выбрала не самый лучший способ мотивировать меня ярче проявлять свои чувства. Её аура была наполнена сожалением. Она посмотрела на свои руки, потом на ручку двери и на вход в ангар, словно сомневалась, стоит ли туда заходить.

Они зашли внутрь и исчезли в темноте ангара. Я только заметил напоследок как аура Артема вспыхнула тёмной яростью от её отказа.

«Что дружек, не нравится когда не по-твоему?», — подумалось.

* * *

Внутри ангара Даша увидела очень странный летательный аппарат. С одной стороны, он был похож на самолёт с верхним расположением крыла, но при этом крыло его было очень коротким и при этом толстым в сечении. Да и весь самолёт выглядел необычно: заклёпки, металлические и медные части, словно собранный из разных эпох, как будто сувенир. Даша с интересом его рассматривала, почти не слушая, что говорил Артем.

А он, срываясь говорил ей о том, что любит её. Его аура была наполнена агрессивным желанием обладать. – Сбежим отсюда, Даша, – вдруг предложил он, и его голос был настойчивым.

– Я…я работаю на звукачей. У Серого все равно ничего не получится, все… все бессмысленно. А я уже очень богат. Мы можем жить, как короли. Этот летающий остров – ловушка для Серого. На самом деле это ловушка для меня, чтобы я тебя соблазнил, а потом мы смогли бы завладеть твоим умом, – он почти кричал, выдавая себя с потрохами.

Даша наконец осознала смысл его слов. Она вспыхнула от ярости и отвращения.

— Что?! Что ты несешь! Он же спас тебя, тогда в Доме отдыха.

— Кто, он?! Да ты ничего не понимаешь, дура! Это была подстановка, меня подстраховывали! Все это нужно было попросту втереться к нему в доверие!

Даша резко развернулась и наотмашь ударила его по щеке. Звонкий звук разнесся эхом по почти пустому ангару.

Саня разобрался в панели управления и показывал, что к чему, хохоча сказал о том, что мол этот почти как приборка авто, только, к счастью, здесь нет индикатора «Сheck engine», но это и к лучшему, потому что механика, которая позволяет Парителю парить, для него темный лес и лезть туда ему совсем не хочется. Увлеченный разговором я не смотрел в этот момент на экран, а зря.

Даша и Артем стояли прямо у самолетика, дверь его была открыта. Разъярённый Артем что-то выговаривал, щека его краснела. Даша отрицательно кивнула. Тогда он схватил ее за руку и силой затолкал её в этот самолётик, а следом забрался и сам. Крыша ангара над ними начала медленно раскрываться, как лепестки огромного цветка, обнажая голубое небо. Самолет бесшумно взмыл вверх, стремительно уносясь прочь. А я не видел, как силуэт этого ретро самолета исчез в тумане.

Глава 30 Физика чудес

Саня очень увлеченно изучал книгу и бегло совмещал теорию с практикой. При этом он комментировал свои открытия, и я начал понимать, что Паритель вооружен похлеще иного линкора. На нем, конечно, не было 305-мм орудий, но хватало и иного всякого. Так, например, камни на поверхности острова, разбросанные во множестве можно было направить в любом направлении, можно было модифицировать поверхность Парителя, почти так легко как лепить ее из пластилина, образовывать трещины, да что там, даже гравитацию менять локально не было проблемой.

Мы реально увлеклись, «куря мануал», и пробуя прочитанное на практике. По очереди поднимали камни и пуляли ими на разные расстояния, или меняли уровень гравитации и вот уже тележка возле сарая кувыркается в воздухе. Шел этот процесс ясное дело под разные шуточки и прибауточки, так что не сразу я посмотрел на экран, в котором по логике должны были находиться Даша с Артемом. Там было пусто. Не в том даже смысле, что их не было, там не было малого Парителя…

Саня в этот момент, что-то говорил, но я на автомате поднялся и направился к выходу, только когда я понял, что он держит меня за куртку и дернулся мол отпусти, Саня дернул сильнее и я приземлился на кресло. Он посмотрел на меня тяжелым взглядом и спросил:

— Ты точно слышал, что я говорил тебе?

— Они исчезли, …там их нет!

— Ты сюда посмотри!

– Даша! – закричал я, пытаясь выскочить из кресла и из комнаты, но Саня, полный решимости, схватил меня за плечо. Его хватка была железной. Я боролся, пытаясь вырваться, пытаясь сбросить его руку, но он был сильнее.

– Пусти меня! Я должен её найти! – орал я, пытаясь скрыть как мир расплывается. Я чувствовал себя полным ничтожеством, неспособным защитить тех, кто мне дорог.

— Сядь! Сюда смотри!

И он начал мне показывать что-то на экране и что-то объяснять. Несмотря на то, что мысли мои были о другом, вернее о другой, я начал понимать. Наш паритель не был одиноким, это было понятно, конечно, еще в тот момент, когда мы увидели дикий мост между нашим и соседним островом. Но фактически система островов состояла из тринадцати единиц, наш — был своеобразным центром. И природа их была техногенной, источники энергии непонятны, а вот то, что они были механизмами — однозначно. Однозначно прежде всего потому, что всей этой системе парителей требовалось как минимум регулярное техническое обслуживание. Опять же не нужно было быть семи пядей во лбу чтобы понять, смотрители исчезли, и Саня разрыл где-то в дебрях серверов парителя информацию о том, что сроки техобслуживания проеб… скажем так не соблюдены. А это в течении нескольких дней приведет к разбалансу всей системы.

Заметив, что я подсознательно далеко от его рассказа, Саня взял меня за ворот куртки и несколько раз ощутимо дернул:

— Серый отвлекись! Мы обязательно займёмся этим и поймем куда они делись, но — ты пойми, что если мы сейчас не отрегулируем этот Паритель и всю систему, то даже элементарный портал сюда не откроется, настолько сильна будет турбулентность! И, хотя бы пятьдесят процентов соседних парителей нам нужно привести в порядок… А иначе, вся система пойдёт в разнос. И тогда уж совсем не будет важно, куда делась Даша, Артём и в какую нахрен сторону их унесло!

Я вслушался в слова друга, и мы начали решать обдумывать как нам практически решить эту задачу, Саня говорил о том, что мы сможем сделать кое-то и удаленно используя возможности центра, а я искоса посматривал на экраны и поэтому не удивительно, что первым заметил это. Но делать нам ничего не пришлось. Я, попытался выбросить все «лишнее» из головы, и вслушивался в то, что пытался объяснить мне Саня, но тут наше внимание привлек Найденыш. Песик сидел образцово показательно и при этом скулил, уставившись на экраны. Сначала мы улыбались, но когда увидели то что там происходит, то стало понятно, что наш четвероногий друг наблюдательнее нас.

Мы с удивлением наблюдали как к поверхности Парителя приближается несколько вертолетов и только на их хвостах ритмично мигали красные лампочки. Для нас двоих их было слишком много.

Саня удивлённом присвистнул.

— Сдается мне это не на профилактику спецы прилетели, а по нашу душу…

Я промолчал, рассматривая довольно отчетливое видео, на котором группа геликоптеров довольно синхронно приближалась к поверхности, еще минута и они окажутся на площадке, и уж тогда нам достанется по самые орехи. Мы, конечно, товарищи боевые, но рассчитывать на то, что я и Саня сможем отразить эту агрессию нам не приходилось.

Ситуация развивалась стремительно. Вертолеты еще не коснулись поверхности парителя, как из внезапно открытых люков синхронно были выброшены канаты и к земле заскользили фигурки. Тоже в черном и тоже без опознавательных знаков. Но вот они как раз и были нам знакомы. Именно в такой амуниции звукачи атаковали дом отдыха «Гармония» …

— Да Саня, это по наши души… Что ты там говорил по поводу возможностей Парителя?

— Что, что… Тут не говорить, а делать, надо, — мельком прощелкав по клавишам клавиатуры, Саня посмотрел на меня и щелкнул по клавише подтверждения: протокол запущен.

Несмотря на то, что мы были на значительной глубине под землей, или правильно сказать под кожей Парителя, мне казалось, что я слышу противный скрежет выносящей мозг звуковой атаки. И хотя я понимал, что это не реально, но человеческая психика очень забавная штука…

Как только Саня запустил протокол защиты, ситуация на экранах изменилась кардинально. Вертолеты, висевшие над поверхностью и протянувшие к ней ниточки тросов, по которым как на учениях уверенно и деловито скользили черные фигурки, вдруг словно потеряли ориентацию. Нет они не падали вниз, но вдруг начали менять положение в пространстве, словно попали в состояние невесомости. Черные фигурки атакующих разлетались при этом тоже со странной механикой, ближайшие к летающим машинам тоже начали парить словно птицы, хотя это, судя по всему, было не самым везучим вариантом, судя по тем кто налетел на лопасти вертолетов, закончив свой жизненный путь красным облаком, а вот нижние еле могли удержаться на нижней части троса, который вдруг стал норовистым словно дикий мустанг. И удержаться на нем удалось единицам — остальные разлетались игрушечными куклами, словно выброшенные из пращи.

В то же время некоторые вертолеты меняя свое положение в пространстве, оказались вверх колесами. И вот тут вдруг, неожиданно и резко начинала работать привычная гравитация и они, ускоренные вращением винтов, начали падать на поверхность поднимая облако пыли и дополняя его огненными облаками от взорванных баков.

Мне показалось, что грохот падения многотонных машин сотряс и наше помещение, но скорее всего это был лишь плод разыгравшейся фантазии. На экранах не было ничего видно, только облака клубящейся пыли и изредка пролетавшие в ней фрагменты. Чего? Да непонятно! Тел, камней, механизмов.

Постепенно пыль начала опадать. И мы с удивлением увидели итог. Лично меня поразило несколько моментов. Первое это один из вертолетов на большом экране. Его пожирала земля. Камни вокруг него бурлили как будто в кастрюле, и он медленно погружался внутрь. Я слышал раньше о зыбучих песках, но о зыбучих камнях впервые.

А второе. В облаке оседавшей пыли мы увидели группу нападавших. Около десятка потерявших бравый вид, запыленных, и израненных фигур заняли круговую оборону. В панике они палили во все стороны. Злые язычки огня из стволов коротких автоматов огрызались на каждое шевеление в округе.

— Смотри сюда.

Саня отвлек мое внимание от этой огрызающейся во все стороны группы. На соседнем мониторе я увидел, как с земли поднимаются камни, поднимаются так точно, как будто это какие-то невиданные коптеры. Очень скоро они заняли идеальное положение друг относительно друга в пространстве, а потом, оставив только размазанные следы исчезли. Я догадался куда… Потому что в то же мгновение группу звукачей бесцельно поливающую окружающее пространство свинцом, просто смело. И только одна фигурка ворочался, отброшенная на несколько метров, но живая. Это был именно тот человек, кто пытался возглавить оборону. Возможно, именно благодаря ему этот отряд звукачей прожил дольше остальных.

— Все, — Саня откинулся на спинку массивного кресла, которое даже не скрипнуло от его резкого движения.

Я встал, не отрывая взгляда от экрана.

– Саня, нам нужно подняться наверх! – сказал я, чувствуя, как во мне снова закипает ярость. Моя аура оставалась серой, но с красными всполохами ярости. Нам нужно узнать… у оставшихся, что они хотели. И главное, я прошептал эти слова почти про себя, но Саня усмехнулся и посмотрел на меня.

— И главное понять кто их навел сюда на нас… Идём! – Мы подошли к лифту, Саня нажал кнопку «ВВЕРХ», и клеть подрагивая и звеня металлически всеми своими подвижными соединениями заметно напрягаясь потащила нас на поверхность.

Когда мы вышли из ангара, я пожалел, что у нас нет никаких противогазов, воздух был пронизан запахом гари, соляры, пыли и еще, мне показалось, что даже после самого первого вдоха на поверхности я почувствовал тревожный запах крови оставлявший металлический привкус во рту.

Земля кое-где была обожжена. Несколько тел звукачей лежали прямо сразу у выхода, их ауры стремительно обесцвечивались… не жильцы. Подняв валявшееся с ними оружие, Саня деловито передернул затвор и хмыкнув, надо же вроде целое, дал мне пистолет, оставив себе автомат.

Мы сторожко, пытаясь следить и за округой, и за тем, что было у нас под ногами двинулись к месту, где приземлился самолет.

Найденыш, мягко ступал за нами увязался за нами, он иногда рычал оголяя десна и показывая неизвестно кому свои молодые клыки, но в целом даже не смотря на его грозный вид было заметно, что ему не понятно что происходит и почему в привычном ему мире появилось столько странного и непонятного плохо пахнущего.

Когда мы подошли ближе, увидели, что старший звукачей был еще жив. Он лежал на земле, прислонившись к обломку своего вертолета и тяжело дышал. Его аура была сильно ослаблена, но в ней всё ещё теплилась злоба. Он поднял на нас мутный взгляд. Сфокусировавшись он начал говорить, мы даже ничего не успели спросить, такое ощущение, как будто он словно робот пытался отработать программу.

– Вы… вы не выиграли, – прохрипел он, в его голосе слышалась смесь ненависти и отчаяния. – Девушка… ваша… она у нас. А Артем… он наш агент. Хороший агент и всегда был им. Если вы хотите её увидеть… если хотите, чтобы она осталась целой… оставьте меня в живых. Иначе… – он не договорил, его силы иссякли, но угроза была ясна. Кровь толчками выливалась из его раны на ноге.

Моя аура вспыхнула факелом. Теперь мне было понятно почему говорят — вспыхнул как спичка: «Ложь! Это все ложь!».

Слова звукача ударили меня, словно молнией. Больнее. Артем – агент? Даша в плену? Мой мозг отказывался верить. Всё это время… это был обман? Я почувствовал, как внутри меня что-то оборвалось. Моя аура стала багровой, словно эмулируя состояние ярости от предательства: «Ах ту ж с*ка, зве**ливая!»

Я выхватил из колчана стрелу и, как истерик, хотел воткнуть ее ему в горло, но Саня оказался быстрее, ухватив меня за руку.

— Стой. Не марайся, он и так ранен… не жилец. Разберемся.

Несколько толчков крови из раны и глаза его закатились, легкая судорога прошла по телу и все.

Ушел.

— Саня, а ты…веришь в то, что он сказал.

Я был уверен, что Саня поддержит меня, не было в его характере никакой хитровыделанности, но он именно сейчас повел себя дипломатично.

— Мне… кажется доля правды в его словах есть, но… давай сначала найдем Артема и поговорим. И кажется это произойдет уже скоро… Прямо сейчас.

Я удивленно уставился на него, но он смотрел куда-то за мое плечо. Я услышал какой-то звук и развернувшись увидел, как малый паритель идет на посадку.

Малый паритель, тот самый, на котором улетели Даша и Артем, стремительно приближался. Он мягко приземлился в нескольких десятках метров от нас. Его дверь открылась, и изнутри вышли… Даша и Артем. Целые и невредимые.

Даша выскочила первой и помчалась к нам, Найденыш у моей ноги тявкнул и радостно завилял хвостом, а я словно одеревенел. Даша, не дойдя несколько шагов до нас, чуть не споткнулась о бугор, который еще недавно был одним из атаковавших нас звукачей. Пес сорвался с места и в несколько шагов оказался у ее ног. Артем вышел следом, его глаза на удивление светились радостью (первый раз за последнее время я увидел не его сосредоточенный вид, а широкую улыбку), и он направился прямо ко мне., а Артем бодро двинулся в мою сторону. Я подумал, что передо мной или циничный предатель, или человек спасший нас от какой-то опасности.

– Серый! Ты не поверишь! – начал он, но я не дал ему договорить. Моя ярость взорвалась. Я сделал шаг вперёд и со всей силы врезал ему кулаком в лицо. Радостная улыбка Артема мгновенно исчезла, и он отлетел назад, ошеломлённый.

– Как ты мог?! – закричал я, чувствуя, как голос срывается. – Ты предатель! Ты подставил нас! А Даша…

– Серый! Стой! – Даша, чья оранжевая аура была полна тревоги, бросилась между нами, удерживая меня. Она посмотрела на меня, её глаза были полны боли и обиды. – Ты не понял! Он не предавал! Он всё рассказал мне! Он висел на крючке звукачей! Это был их план!

Я замер, оглушённый. Моя аура замерцала, меняя цвет с багрового на серый, а затем на смущённый розовый. Я чувствовал, как земля уходит из-под ног. Что? Он висит на крючке? Я неправильно всё понял? Даша посмотрела на меня, её голос дрожал от негодования.

– Сигналом к атаке должно было быть похищение, Серый! – продолжала она, её оранжевая аура вспыхнула решимостью. – Он рассказал мне всё! И про то, что ему приснился этот малый паритель, и про их план. Он не хотел этого, но они угрожали его семье! И я… я разобралась в возможностях острова. Я знала, что Саня справится. Я знала, что ты защитишь нас. Я не сомневалась в вас обоих!

Её слова пронзили меня, словно стрелы. Невероятная боль, стыд и осознание собственной глупости захлестнули меня. Я так волновался за неё, за Артема, и при этом умудрился всё испортить. Она верила в нас, а я, ослеплённый ревностью и страхом, ударил друга, убил человека. Моя аура сжалась до крошечной, тёмной точки. Я чувствовал себя последним идиотом.

Не в силах смотреть на них, я развернулся и пошёл прочь, к самому краю острова. Каждый шаг давался с трудом. Я чувствовал себя разбитым, раздавленным. Моя аура была настолько тёмной, что, казалось, поглощала весь свет вокруг. Я так волновался за неё, за Дашу. За то, что потеряю её. А она… она верила в меня. Верила в нас. И я подвёл. Всех подвел.

Я сел на краю обрыва, свесив ноги над бездонной пропастью. Внизу плескались облака, казавшиеся такими далёкими и нереальными. Одно движение ягодицами – и всё. Конец. Моя аура была пуста, лишена всяких эмоций, словно выжженная земля. Мне казалось, что нет ничего, что могло бы вытащить меня из этой бездны отчаяния.

Внезапно я почувствовал тёплую ладонь на своей шее. Мягкое прикосновение. Я вздрогнул, но не отстранился. Это была Даша. Её оранжевая аура, полная нежности и понимания, окутала меня, прогоняя холод и тьму. Я медленно обернулся и увидел её. Она улыбалась. Её улыбка была нежной и немного грустной, но в ней читалось столько тепла, столько прощения.

– Дурак ты, Серый, – прошептала она, её голос был мягким, как шёлк. – Я же знала, что ты спасёшь нас. Всегда знала. – Я не слушал её слов. Мне было всё равно. Я просто смотрел в её глаза, в которых отражались все мои глупости и вся моя любовь. Моя аура, словно пробудившись, вспыхнула чистым, ярким светом. Я крепко обнял её. Её тело было таким тёплым, таким родным. Я почувствовал, как она отвечает на моё объятие, прижимаясь всем телом. Наши губы встретились в долгом, нежном поцелуе. Все обиды, все страхи, вся боль исчезли. Мы были вместе. Наконец-то вместе. Кто-то сказал бы, что наши ауры слились в один сияющий поток, наполненный любовью и пониманием. Но на самом деле это были наши души.

Глава 31 Против течения

Когда мы вернулись к Артему и Сане, они стояли, пряча улыбки. Их глаза блестели от чего-то, что было больше, чем просто веселье. «Вот же юмористы, смешно им». Присмотревшись, я заметил, что настроение их подогрето чем-то. Пытаясь скрыть смущение, я сразу подошел к парням.

- А где это вы успели... накатить.

Читая их ауры как раскрытую книгу я заметил, что веселящие оттенки были явно искусственного происхождения и вызваны алкоголем.

- Да нашли вот...

Саня смущенно попинал ящик, от этого румянец на его щеках разгорелся ещё сильнее.

Я присел и открыл крышку, ничего себе мини бар. В длинных завитушках опилок лежали полтора бутылок разной плитки, слегка припыленные разнообразной формы. Коньяки, виски, пару бутылок рома, вино шампанское.

- Как раз нам... Отметить победу.

- Да тут, не одну победу можно отметить. Давайте, по пару рюмочек, а так посидим вечером — есть о чем поговорить, под хорошую закуску.

- Ее еще поймать надо, эту закуску. Чертовы звукачи всю живность разогнали в округе

- Ничего Саня, я в тебя верю, пока ты без добычи не возвращался...

Я встал отряхнул руки от пыли и шагнул к Артему. Мне было неудобно, но неудобно спать на потолке. Моя вспышка гнева явно была не к месту, мог бы и разобраться для начала. Он поднял на меня взгляд, был немного настороженным, но прежней обиды в нем уже не было. Вообще, казалось, он родился заново, видно А ведь я замечал все это время, что с ним происходит что-то не то, что-то гнетет человека. Впрочем, не удивительно, что он доверился Даше. Я скосил взгляд. Она была рядом, сидя на корточках чухала за ухом Найденыша. Тот закатил глаза, был бы кот давно бы урчал.

– Прости, Артем, – сказал я искренне. – Я… я думал, что потерял самое дорогое. Был дураком. – Я протянул ему руку. Он поднял на меня взгляд, и в его синей ауре промелькнуло что-то похожее на облегчение. Он неуверенно протянул мне руку, но рукопожатие было крепким, и я почувствовал, как, между нами, что-то изменилось. Возможно, к лучшему.

– Ну что, герои нашего времени? – Саня, скрипнув крышкой ящика достал видимо начатую, с виду старинную бутылку коньяка. Его жёлтая аура светилась озорством. – За мировую, да и победу надо отметить? – Он помахал бутылкой. – Не важно кто это оставил, но спасибо ему за подгон. А мы люди не гордые, нам пригодится. Я усмехнулся.

– Отличная идея, Саня.

Мы втроем, Даша, улыбнувшись, отказалась, сделали по глотку. Тепло коньяка разлилось по горлу, согревая изнутри. Моя аура была наполнена теплотой и каким-то новым чувством единства. Этот вечер был началом чего-то нового.

— Серый глянь, — спокойно сказал Саня, указывая взглядом на что-то за моей спиной: Карета подана. Я оглянулся, на двери там, откуда мы недавно вышли расцветали цвета перехода. Он переливался привычно всеми цветами радуги в полумраке и выглядел очень непривычно ярко и вызывающе, маня и обещая новые приключения. Моя аура вспыхнула предвкушением. Это был привычный знак — нам пора двигаться дальше. Но я посмотрел на ребят — на Дашу, перевел взгляд на Артема и Саню. Они были уставшими, но их ауры были наполнены какой-то новой решимостью. Я посмотрел, подумал и неожиданно даже для себя самого сказал:

– Подождёт, – сказал я, глядя на портал. – Сначала приведём систему островов в порядок. Я думаю, это место нам пригодится. У нас есть кое-какие дела на этот вечер. Это важнее. Мы не можем оставить этот мир без присмотра. – Они согласились. Это было общее решение. Мы были командой.

У нас ещё было довольно много времени до запланированных вечером посиделок мы с Аней осмотрели Малый паритель Артём показал нам как им управлять, потом Саня попробовал немного маневрировать — управление было на самом деле проще простого из всех приборов управления здесь была только полусфера. Положив на нее руку, активируешь управление приподнимаешь вверх залетаешь припускаешь вниз. Элементарно.

Облететь все остальные летающие острова с его помощью оказалось довольно простым делом, да и честно говоря - довольно скучным. Все они были как близнецы, на них не было такого большого дома как на главном и не было ангаров. Просто небольшая избушка, в которой и находилась клеть со спуском в комнату управления. Пять минут спуск, пять минут "юстировка", как назвал процедуру Саня. И снова взлет и посадка. Уже на четвертом или пятом Саня со смехом показал мне небольшой куст, росший справа от входа. Это растение с небольшими синими ягодами росло на каждом острове в одном и том же месте и имело одинаковый вид. На 10 или 11 острове я все-таки не удержался сорвал одну из ягод и сунул в карман. По ходу дела Саня оправдал статус добытчика и подстрелил пару диких куриц напоминавших самок фазана, так что мы возвращались еще не с пустыми руками.

Да и в целом приземлились мы в ангар на нашей базе, когда еще было светло.

Артем сразу подошел к нам таща в руках какой-то странный прибор.

- Смотрите парни что я нашел!

- А где..., - начал спрашивать я.

- Там, - с полуслова понял меня Артем: готовят вместе с Найденышем ужин.

- Понятно. А что это за приблуда? - Саня взял у него из рук «мыльницу», поблескивавшую матовым медным цветом: ого, увесистая.

- Нашел там, где звукачи приземлялись. Смотри.

Он провел ладонью по поверхности и на ней проявилось что-то вроде экрана.

- Я поставил мощность на минимум, но все равно довольно противная генерация. Так что приготовьтесь, и он ткнул пальцем.

Мы услышали тот же самый противный звук, который сопровождал высадку звукачей. Я понимал, что что уровень был самым низким, но тем не менее меня просто выворачивало, слава богу длилось это мгновение, Артем установил таймер.

— Фуф, вот это хрень, — только и сказал Саня.

Тут открылась дверь домика, и Даша крикнула: Артем, опять ты ерундой занимаешься!!! Я чуть сковородку себе на ногу не уронила!!!

Громко хлопнула дверь. Мы начали улыбаться.

— Давай сюда, — Саня забрал у Артема устройство и задумчиво рассматривая его пошел к домику: Счас курей ощипаю и зажарим одну в камине.

Когда наступил вечер — мы были полностью готовы. Разместились попросту перед парителем, соорудили что-то наподобие небольшого столика, который полностью был уставлен жареным, вареным и стояло несколько бутылок в том числе и бутылка вина, которую присмотрела себе в волшебном ящике-баре Дашка.

– Ну что, – начал Саня, разливая бутылку коньяка и налив вина. – За победу, что ли?

Мы чокнулись, и терпкий вкус коньяка согрел меня изнутри. Это был не просто напиток, а символ того, что мы пережили еще одно испытание. Моя аура наполнилась ощущением хрупкого, но такого желанного спокойствия.

– Победа – это громко сказано, – заметил я. – Мы вроде как обезвредили атаковавших паритель звукачей, но дальше-то что? Осколки вазы не нашли, а Растворитель в нашем мире свирепствует. Мы вернулись, но ситуация стала только хуже.

– Значит, нужно найти способ вернуться и доделать то, что не успели, потягивая вино задумчиво произнесла Даша:

– Я думаю, нам нужно использовать все что у нас есть, – сказал я, и Саня с Артемом слегка удивленно посмотрели на меня. Моя аура стала более сосредоточенной, я почувствовал прилив решимости. – У меня есть идея.

— Притащить сюда весь ящик с алкашкой? – хохотнул Саня.

— Я сейчас расскажу, а ты подумай, — что тащить.

Коротко, минут на тридцать, в общем около часа я рассказывал свой план, и мы его обсуждали. Я рассказал им о своих мыслях. Олигарх, к которому мы попали в прошлый раз, был, как мне показалось, очень влиятельным человеком. Но что важнее, судя по его талисману он имел выход на верхушку звукачей. Если мы сможем заставить его работать на нас, то получим ценную информацию и, возможно, даже сможем повлиять на конфликт.

– Вернуться к нему? – Саня усмехнулся, его желтая аура слегка потемнела от скепсиса. – А ты не боишься, что он нас просто сдаст? Или опять закроет в подвале?

– На этот раз мы будем действовать на наших условиях, – ответил я. – И у нас есть козырь. Артем.

Все взгляды обратились к Артему. Его синяя аура мгновенно стала нервной, он поерзал на месте. Я знал, что это непростое решение для него.

– Я? – Артем поднял голову, его глаза были полны сомнения. – Я не козырь — я человек! Так что я должен делать?

– Звукачи все еще думают, что ты на их стороне, – объяснил я. – Ты можешь связаться с ними. Сказать, что Даша у тебя в плену. Что атаку на Паритель отразили, но тебе удалось улететь на малом парителе. И что ты готов ее передать, но тебе нужны гарантии. Много денег и безопасный мир, где тебя не достанут ни цветовики, ни звукачи. Чтобы ты мог «скрыться от меня».

Артем немного подумал, а потом согласно кивнул: завтра позвоним? А то я сегодня уже… в расфокусе.

Саня отобрал у него рюмку, налил янтарного напитку:

— Держи. Счас мы тебя сфокусируем. А как ты связываешься с ними?

— Да вот, — он протянул ему связку ключей к которому был подвешен брелок, напоминавший брелок автосигнализации.

— Открыть двери — звонок, закрыть — отбой…, — пояснил Артем и по улыбающемуся лицу которого блуждали отсветы огня камина.

— А багажник?

— Срочная эвакуация… Но ее нажать нужно семь раз с определенной длительностью… А то в кармане сработает…

Я тоже взял в руки ключи с брелоком покрытым карбоном. Стильная штучка, интересно кто для звукачей всю это электронику делает? Заводы у них что ли свои? Или лаборатории, наподобие той где экипировали Джеймса Бонда?

— Счас связывайся, тебе и играть не надо. Все логично. Нервничаешь — выпил — истеришь.

Артем взял свой брелок и нажал на кнопку вызова. Короткий, длинный, длинный. Все прошло как надо, его пьяный и неуверенный голос с нотками истерики был крайне убедительным. Он говорил о Даше как о своей «пленнице», о том, что атака на летающий остров была «отражена», и о том, что ему удалось «бежать» с ценным трофеем. Саня и Даши внимательно наблюдали за ним, а я, наверное, подсознательно, с легкой тревогой следил за каждым его словом.

– Мой куратор ответил, – сказал Артем, закончив разговор. – Он сказал, что скоро сбросит координаты места встречи. И просил передать, что ценят мою «'преданность». – Он усмехнулся, но в его синей ауре не было злобы, лишь легкая горечь. – Обещали денег и «надежное убежище», где я смогу исчезнуть. Сказал, что ты, Серый, слишком опасен для меня.

Я кивнул. План сработал. Пока что все шло как задумано.

И именно в этот момент я почувствовал легкое покалывание в висках. Что за ерунда, я тряхнул головой. Но тут же услышал знакомый голос. Павла.

«Привет алкоголик!»

«Смешно. Ты куда пропала!?»

«Серый, – прозвучал ее голос в моей голове. – Я не пропадала, просто… перемещаться за тобой было сложно. Для вас это был один переход, но для меня – долгий путь через множество порталов. Каждый раз я трачу колоссальное количество энергии, чтобы найти твой след. И это становится все труднее».

Я мысленно поблагодарил ее. Ее присутствие всегда приносило мне успокоение. Моя аура стала более яркой, словно получив поддержку. Это был важный элемент в нашей дальнейшей стратегии.

«Значит, мы снова можем перемещаться?» – спросил я мысленно.

«Да, – ответила Павла. – Но будьте осторожны. Каждый переход истощает меня. И вас тоже»

Мы посидели ещё некоторое время то обсуждает детали плана, то рассказывая анекдоты и смешные истории, в конце концов решили, что отдохнём и с утра без всяких содержит будем готовиться к переходу. найдёшь которому досталось куча костей и мяса лежал рядом с нами и его лапы подергивались, видно охотился за кем-то во сне. Наконец мы разошлись, Саня и Артём, покряхтывая устраивались на своих кроватях. Сам я р сам я решил спать у камина, притащив себе их целый ворох. Потрескивание огня камина и его всполохи оказались лучшим снотворным. Но, перед тем как заснуть, я с сожалением посмотрел на закрытую дверь в комнату Даши.

* * *

Не буду говорить о том, что снилось мне в эту ночь, довольно личная тема. Утром я проснулся от того, что кто-то… Да ладно! Но нет, это Найденыш лизнул меня в щеку и смотрел трогательным взглядом то на меня, то на дверь. Ему явно нужно было прогуляться.

Я встал, размылся и усмехнулся мыслям, стараясь не сильно шуметь накинул куртку и открыл дверь. Найденыш серой молнией шмыгнул в дверной проем и помчался куда-то в сторону ангара, налив себе из закопченного чайника, который висел в камине, почти кипятка я сделал чай из веток какого-то растения по вкусу, напоминавшему мяту, и уселся на пороги грея руки о жестяные боку кружки. И делая небольшие глотки смотрел как рождается новый день, из серости ночи рождается яркое красочное утро.

Скоро проснулись все. Подготовка была короткой. Перекусили тем, что осталось, распределили оружие и друг за другом прошли в открытый Павлой портал. Только Саня напевал под нос «пожелай мне удачи в бою…»

* * *

Вокруг нас начал закручиваться водоворот разноцветного инея. Знакомое ощущение. Мы перенеслись. Жесткое приземление. Мы оказались в холодном, пыльном подвале. Запах сырости и чего-то машинного. Моя аура мгновенно стала настороженной. Это был подвал олигарха. Мы были там, где и планировали, переход прошел штатно.

– Разделяемся, – сказал я шёпотом. – Артем, ты идешь на встречу со звукачами. Ну а мы, мы пойдем пообщаемся с мальчишом-плохишом. Найдёныш, ты с нами.

Все кивнули, Найденыш понимающие махнул хвостом и коротко прорычал.

— Вопросов нет? Тогда за дело

Мы осторожно двинулись вверх по лестнице, ведущей из подвала. Каждый шаг отдавался эхом в тишине. Когда мы достигли первого уровня, то довольно скоро увидели стеклянную раздвижную дверь, а за ней уже виднелись створки лифта. Я понимал, что нас уже давно могли отследить по камерам, так что скрываться особо смысла не было. Лифт пришел быстро, двери открылись тихо, и я нажал на нужный этаж.

Несмотря на ожидания на лифтовой площадке нас никто не ждал, но вот как только мы выглянули за угол шквал огня, треск разбитых ламп, облако пыли. Нас ждали. Я оглянулся на лифт — индикация на нем потухла.

Именно в этот момент я подумал, что план в целом… идиотский. Мы ведь не спецназ! Что мне в голову взбрело что все пойдет как по маслу.

А по факту мы попали в ловушку. Слишком много охранников ждали нас. Их ауры были холодными и без эмоциональными, словно они были запрограммированы на атаку.

– Черт! – выругался Саня, его желтая аура вспыхнула. Мы были окружены. Началась стрельба. Энергетические лучи прошивали воздух. Мы пытались отбиваться, прячась за колоннами, но их было слишком много. Я подумал о том, что кроме лифта где-то здесь должен был быть эвакуационный выход.

В этот момент Найдёныш, который до этого держался возле моих ног, издал утробный рык. Его серая аура вспыхнула, а затем начала меняться. Кости хрустели, шерсть дыбилась, тело росло на глазах. Из милого почти щенка он превращался в огромного пса-оборотня, размером с медведя. Его глаза горели красным, а клыки были острыми, как кинжалы.

— Охренеть, — шепнула Даша.

Охранники замерли. Затем началась паника. Оборотень бросился на них, рвя и кромсая. Он был быстрым и беспощадным. Его огромные лапы сметали все на своем пути. За несколько секунд путь был расчищен. Мы смотрели на него, ошеломленные. Найдёныш, обернувшись, посмотрел на нас, его глаза снова стали умными, хотя и с красноватым отблеском. Он словно спрашивал: «Ну что, идем дальше? Дорога свободна!».

– Это было… впечатляюще, – пробормотала Даша, ее оранжевая аура была полна изумления. Мы поспешили вслед за ним, оставив позади поверженных охранников. Найдёныш шел впереди, расчищая нам путь.

Мы ворвались в кабинет олигарха. Он сидел за своим огромным столом, его лицо было бледным от страха. Его стальная аура, которая раньше казалась такой непробиваемой, теперь дрожала как холодец, довольно протухший холодец...

Глава 32 Этот странный цветок - амнезия

Лифт без рывков и практически бесшумно тронулся и, судя по внезапно вспорхнувшим в животе бабочкам, развил приличную скорость. Если не ошибаюсь, первый скоростной лифт развивал в 1857 году скорость 12 метров в секунду, а лифт в башне Бурдж-Халифа в Дубае сегодня взлетает со скоростью 580 метров в минуту. Вот уж не знаю, с какой скоростью несся наш лифт для избранных, но времени для размышлений он оставлял явно маловато. А подумать было, о чём…, ведь как только я зашёл в лифт, то в сознании высветилось словно на табло: «Что-то всё идёт слишком просто…».

И олигарх как-то слишком быстро спекся, и лифт не взорвался… Все это как-то просто, слишком ровно получается. А в жизни обычно — рисовали на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить.

И все вроде бы объяснимо, даже наш проводник ведь не просто так решил поделиться информацией, а ввиду сильных эмоций вызванных трансформаций Найденыша. Конечно, когда он «трансформируется» я бы и сам не зная его был бы впечатлен, и с большим желанием рассказал все что знаю и даже то что не знаю. Так что причины поделиться сокровенным у нашего визави были, но… Все-таки, это вечное «но».

Стенки лифта от пола до потолка были сплошь в зеркалах в них прекрасно отражалась вся наша компания. Невозмутимый Саня, меланхоличный Артем, Даша гладила холку Найденыша чему-то улыбаясь. А вот наш «пленник» вел себя слегка странно, он не мог видеть, что я наблюдаю за ним и… расслабился. Даже внешне он изменился, плечи слегка расправились, а на губах ожила и затаилась злорадная улыбка. Ну вот и доказательство все не так просто. И ловушка нас впереди ждет. Только вот какая? Нам готовят «встречу»? Или… Ловушка нас точно ждет и, насколько я знаком с звукачами, будет эта ловушка изысканной. Ну что ж, если попадемся в сети, то будем надеяться, что стали за последнее время «крупной» рыбой, и получиться спутать их сети… тьфу планы.

Прервали мои мысли двери лифта, которые начали открываться. Во все увеличивающейся щели створок лифта (простите уж за двойной смысл) не было ничего. Длинный, коридор. Неинтересно в квадрате если не в кубе.

Нам не устраивали торжественную встречу, и это уже было неплохо. Все спокойно. Длинный коридор впереди напоминал чем-то коридор сетевого отеля, вот только без дверей. Только картины на стенах, и белое ковровое покрытие с высоким ворсом, он колыхался как диковинная белая трава.

Найденыш толкнул меня под колено, шерсть на его загривке дыбилась — но скорее просто потому что так надо, реальной угрозы наш щен не видел. В его глазах ясно читалось: «Что за фигня? Я люблю кровавый бой!».

— Ну, давай, Найдя… Вперед! — кивнул я, и он послушно выскочил из лифта, потрусил рысцой, уши забавно переваливались из стороны в сторону. Милаха! Кто бы подумал, во что эта прелесть умеет превращаться?

И мы потрусили… тьфу ты, пошли за ним.

За спиной раздалась какая-то возня. Я обернулся — Саня поддал коленом ниже спины нашему «проводнику», который выходить из лифта не спешил, слышались его невнятные восклицания мол он и так все сказал и незачем ему идти с нами, и вообще у него дела. «Время – деньги!»

Сделав первый шаг по коридору, я с удивлением глянул вниз. Ноги буквально тонули в ковровом покрытии, его ворс оказался таким высоким, что нога утопала в нем по щиколотку. Интересно, почему тут так помешаны на… бесшумности? Профдеформация звукачей?

Впрочем, сюрпризы был. На стенах коридора висели картины. Или нет — большие фотографии. И когда я подходил то, естественно, принялся рассматривать. Ух ты! «The Beatles» собственной персоной. На черно белой фото вся четверка. Джон в кепке гавроша, а у Ринго на голове — шапка... Как бы описать понятнее. Подобные из пыжика носили партийные деятели времен СССР. Хотя, возможно, это и так себе описание. Позади парней — Эйфелева башня, и забавная полная бабка, ноги которой заняли танцевальную позицию. Куртуазно так.

НО! Как только я подходил к картине — заиграла песня «It's been a hard day's night, And I've been working like a dog…». Звук плавно нарастал — в пике был напротив картины, а потом плавно затихал.

— Вау! — сказал Саня и прошелся два раза туда-сюда. Когда и Артем захотел пройтись, я прервал их меломанский порыв: Потом. Не за этим пришли. Да и впереди их еще много. И мы двинулись вперед. Кино, Scorpions, Metallica, Чайф, Aerosmith… Этот парад хитов как-то настраивал на боевой лад. Под «а без песни не хочется пропадать» мы скоро, почти пританцовывая, дошли до конца коридора и оказались у развилки, вправо и влево уходило два таких же коридора. «Натуральный лабиринт», — хмыкнул я про себя: «Павла, ты можешь понять куда нам двигаться». «Я могу, и ты можешь». «Опять ты загадками?». «Какие загадки!», — вспылила моя советница: «У тебя под носом схема эвакуации!». Я чуть не хлопнул себя по лбу. Все наши переговоры длились мгновение и за спиной я услышал, как Саня, потрясывая спрашивает у нашего проводника: «И куда?». Услышав его ответ, я усмехнулся. Тот явно продолжал тянуть время, судя по плану эвакуации нам нужно было повернуть налево, а вот наш штатный «Сусанин» сказал, что наоборот — направо. Я глянул на руку, пучки пальцев привычно разукрасились. Ну что ж придётся опять рассчитывать только на себя.

— Саня, отпусти его. Врет он, нам в другую сторону нужно. Надеюсь в главном он не соврал, и мы все-таки… удостоимся аудиенции Андрея Львовича и получим ответы на наши вопросы. И заодно, скажем, кто нас привел сюда. Я злорадно усмехнулся. Ссутулившийся и потерявший былой лоск наш поводырь, быстрым шагом улепетывавший в сторону лифта вздрогнул всей спиной, явно услышав мою последнюю фразу, будто я попал в него дротиком. А мы пошли дальше. Еще несколько поворотов и наша компания остановилась у огромной двери с надписью на золотой табличке «Приемная». Вроде пришли.

Массивная дверь тоже открылась тихо, даже ручка не издавала никаких звуков. Странно, почему они так помешаны на тишине. Где-то я слышал, что комики в быту очень нелюдимые и занудные люди, может и у звукачей любовь к тишине что-то вроде бзика?

Просторная приемная, а так опять ничего… опасного. Секретарь, сняла руку с мышки и недоуменно блеснула в нашу сторону очками. Презрительно выпятив губы, над которыми не раз поработал косметолог, она спросила:

— Вы… собственно, кто?

— Мы, собственно, кто надо, к Аркадию Львовичу..., — начал я.

— Как вы вообще сюда попали, я вызову охрану! — и ее рука потянулась куда-то под стол. Найденыш отреагировал мгновенно. Раз! И он обернулся в страхолюдину, из пасти которого на пол мерно капала слюна. Девушку больше всего взволновало именно это, то что собачка слегка изменилась ее не особо зацепило.

Пока она в шоке от подобного «святотатства» зависла я прошел к двери и медленно потянул за дверную ручку. Вот он момент истины.

Пустой стол напротив уже успел омрачить мое настроение. Слева возвышалась сплошная стена шкафов, справа — от пола до потолка простирались окна, перед которыми, собственно, и пребывал хозяин. Аркадий Львович, заложив руки за спину, созерцал вечерний городской пейзаж. Найденыш, словно тень, скользнул из-за моей спины и замер, тихо пыхтя, слева от меня. Пауза затягивалась, повисая в воздухе. Наконец, владелец кабинета, медленно обернувшись, начал привычную видно фразу, обращаясь, как он полагал, к своей секретарше: «Лидушка, на сегодня вы…» И тут его взгляд упал на нас. Глаза его расширились, но, стоит отдать ему должное, он сумел сохранить самообладание и невозмутимый вид.

— Чем... обязан?

Я ухмыльнулся, наблюдая, как аура, обычно излучающая уверенный синий свет, испещрялась протуберанцами самых разных эмоций: от темных оранжевых всполохов, означавших раздражение, до багровых оттенков, несших в себе нарастающую ярость.

— Предыдущей деятельностью обязаны, Аркадий Львович...

— А вы я так понимаю — Серый?

— Правильно, понимаете. Давайте присядем что ли. А то мы находились за сегодня.Я без приглашения сел в одно из кресел, рядом со столиком у окна, показывая пример.

Вид за окном был прекрасен, вечерний город навеивал что-то наподобие «Тьма, пришедшая со Средиземного моря, накрыла ненавидимый прокуратором город».

Аркадий Львович, присел на кресло напротив и хмыкнул:

— Как же можно ненавидеть то, что приносит тебе власть и деньги.

Я все-так же не отводил взгляда от города за стеклом, но отмечал как на его ауре проявляются протуберанцы лживого желтого. Еле заметным движением он дернулся в сторону стола: «Такс, значит там могут быть какие-то неприятные для нас сюрпризы».

В это время в кабинет ворвались мои друзья. Саня, ничуть не смущаясь, хозяйски устроился в кресле Аркадия Львовича и принялся с должным вниманием изучать массивный, отливающий цветом состаренной бронзы, канцелярский набор. Артем, словно зачарованный, направился к окну, делая вид, что с неподдельным интересом вглядывается в унылый пейзаж за стеклом, тем самым отрезая пути к отступлению. Даша же, оставшись в приёмной, судя по обрывкам долетающих фраз, уже увлекла секретаршу оживленной беседой о туманных перспективах и суровой реальности современной косметологии. Аркадий Львович, проводив тоскливым взглядом свой стол, где-то в районе массивных тумб с выдвижными ящиками, тяжело вздохнул и уселся напротив меня.

Впрочем, ненадолго. Он быстро собрался с мыслями и перешёл в наступление.

— А ведь я давно хотел с вами встретиться?

— Знаете, я заметил. Но у меня нет особенного желания, даже сейчас смотрю и понимаю, глаза бы мои вас не видели…

— Напрасно, взрослые люди всегда могут… договориться.

Эта светская болтовня, вежливое «вы» и осторожные зондирования почвы — всё это начинало вызывать у меня откровенное раздражение. Я бросил взгляд на его руку, уверенно покоившуюся на столе: кончик указательного пальца отбивал нервный, едва уловимый ритм. Я чувствовал, как цвета на моей руке разгораются…

Привычный образ появился перед глазами. На этот раз насыщенность, я закрыл маской первый две фаланги его указательного пальца и дернул движок «обесцветить». И визуально пол пальца исчезло

Скрипнул стул, Аркадий Львович, вскочил.

— Это, это зачем!... И как ты это смог? Это же…

— Я просто очень любознательный и люблю читать книги. Да вы присядьте… Вы же знаете, что после обесцвечивания, через десять минут… пальчик и отмереть может. Так что давайте к сути дела!

— Сергей Николаевич, чего вы добиваетесь? Даже если вы выйдете из здания, то уж поверьте мне, что все мои ресурсы, а они есть у меня! Пойдут на то, чтобы вернуть вас сюда, но уже... в несколько другом, скажем так статусе и виде!

Я разозлился, этот идиот, выпустил джина из бутылки, которого не очень-то получается контролировать, но продолжает угрожать!

— Для понимания времени у нас действительно мало. И у нас и у вас, дайте ключ, который остановит растворитель, и мы уходим — мою паузу прекрасно заполнил Найденыш издав свой фирменный утробный рык: Тянуть кота за… хвост точно времени нет!

Мой собеседник опасливо посмотрел на оборотня, но кроме страха я видел в его ауре желание, наоборот, тянуть время и врать.

— Но если вы не хотите нашего общения, то я могу оставить вас наедине с другим собеседником и не советую тянуть время.

Кивнул Артему и тот рывком распахнул окно. Глядя на то, как искажается лицо Аркадия Львовича, я понял почему здесь так много внимания уделяли звукоизоляции — он тоже был подвержен влиянию растворителя. Понятное дело, что для своих друзей, в отличии от него, я это влияние компенсировал. Я кивнул Артему и тот закрыл окно.

Резким движением руки Львович расслабил узел галстука.

— Я надеюсь вы понимаете, что ваш план пошел по... (я сделал паузу подирая слова) не так как было задумано. То, что вы запустили вам не остановить.

Лицо его сморщилось, несмотря на выдержку, как будто я предложил ему съесть горсть клюквы. Но на его впечатления мне было уже глубоко... все равно.

— Так что я жду. Ключ… (Ну прямо как в фильме про зазеркалье, я даже интонацию спародировал).

Протуберанцы на его ауре замигали как гирлянда на новогодней елке и это было хорошо. Потому что все его мысли были как на ладони, при этом черные протуберанцы и быстрый взгляд на картину за его креслом сказали мне больше чем мог сказать хозяин кабинета.

Наконец Аркадий Львович изобразил суровую морду лица и начал что-то мурчать из серии пшли вон холопы.

Я огорченно мотнул головой и отвернувшись от него встал и подошел к стене, прямо за его креслом на которой висела картина. И сразу понял, что движусь в правильном направлении. Об этом мне сказала даже не аура звукача, а его буряковый цвет лица. Он попытался вскочить, но Найденыш непринужденным движением челюсти оторвал кусок его пиджака.

— Саня, Артем, а давайте-ка снимем эту картину...

Мы сняли ее в шесть рук и поставили внизу стены — перед нами открылась маленький прямоугольник стального цвета. Сейф. Не оборачиваясь, я спросил: Пароль?

Но Львович то ли уперся, то ли его заклинило и я, вздохнув посмотрел на пять окошек с цифрами. «Хм, всего около ста тысяч комбинаций», — молниеносно подсказала мне Павла: «Примерно 27 часов, если будешь тратить на смену знака по секунде». «Ты меня недооцениваешь», — буркнул я и шевельнул пальцами пучки которых вспыхнули разноцветьем, как кот при виде мыши.

Одновременно начались подсвечиваться и цифры на сейфе. Рисуясь я начал вращать колесики. Все было просто. Верные цифры подсвечивались зеленым, ошибочные красным. Выставив в ряд «правильные» цифры, я улыбнулся, а Аркадий Львович у нас затейник. Кодом было пять нолей. Я потянул за рычажок и дверцы лифта отскочила от стены.

— Ну вот и все, Аркадий Львович, вы нам собственно и не нуж...

За моей спиной раздался какой-то шум, обернувшись я увидел картину маслом. Обманув Найденыша Львович, превратившийся по цвету лица в натурального синьора помидора был в нескольких шагах возле меня, вопя дурным голосом "А-а-а-а-ааааааа..." и замахиваясь каким-то страхолюдным кинжалом. Найденыш за его спиной мчался скачками, но оставался на месте... подгребая под лапы ковровую дорожку.

Расстояние, между нами, стремительно сокращалось, когда он вдруг сложился безвольной куклой, так, наверное, теряют сознание кисейные барышни. Нож пролетел дальше и встрял в плинтус у моей ноги.

— Серый, теряешь сноровку.

В проеме двери кабинета стояла Даша, ее рука все еще была вытянутой. Аура Львовича стала полностью обесцвеченной — ее рук дело. Возможно оставаться ему до конца жизни безвольным овощем.

— Спасибо Даша, не ожидал от него такой прыти...

— Ты же знаешь Серый — нельзя крыс в угол загонять.

— Так-то да, — я почесал за ухом себя, а другой рукой погладил стоявшего рядом с серьёзной моськой Найденыша. Даша подошла пружинистым шагом. И мы встали все у приоткрытой дверцы сейфа.

— Ну… сим-сим откройся, — шепнул Саня.

— А вдруг там… мина? — меланхолично и словно в никуда задал свой вопрос Артем?

— Давай Серый? Чего там? — отталкивая меня потянула руку к дверце Даша. На всякий случай я открыл над нами полог из всех цветов…

— Любопытной Варваре…, — придержал руку девушки, другой я потянул за дверцу. А вот она скрипнула, хоть и открылась легко.

В небольшом по размерам сейфе не было ничего кроме деревянной шкатулки цвета венге. Но весила она ощутимо. Никаких секретов на ней не было, просто застежка, а внутри на красном бархате лежал цилиндр. Обычный металлический цилиндр. Обычный. Если бы по его поверхности не пробегала разноцветная сетка молний раз в секунду.

Красиво.

— Хватай его Серый, — Даша подтолкнула меня под локоть, надо сваливать отсюда.

Рядом со столом стоял черный портфельчик. Открыв его, я положил внутрь нашу находку, потом подумав добавил футляр. То, что надо! Защелкнул его и довольно улыбнулся. Похоже мы нашли то, что нужно:

— Рвем когти!

* * *

Уходя последним, бросил взгляд на тушку бесцветного звукача. Шевельнул пальцами, резко открыл маску, выделил его тело и… вернул насыщенность. Победитель имеет право быть снисходительным. Не скоро он придёт в себя, а за это время мы успеем уйти.

Лифт спустился до первого этажа, просигнализировал об этом одиночным «бздынь», и начал открывать дверь.

Плотная очередь разнесла зеркало за спиной. Даша ойкнула и присела, но даже среди грохота я услышал, как ее кулак ударил наобум по панели с цифрами,

— Серый назад! Саня схватил меня за шкирку и втащил назад,

двери щелкнули, и мы полетели вверх.

— Все целы?

— Норм.

— Что это было?

— Нас ждали… и могут ждать вверху.

«Павла, ты можещь открыть портал?» «Нет, не могу! Что-то блокирует потоки! Я пробую понять, что это…».

Цифры на табло быстро менялись. До конечной точки оставалось 12… 7… 5 этажей. Цифры мелькали, Павла молчала, а интуиция визжала как счетчик Гейгера.

— Артем… дай мне свой брелок.

— Серый, ты уверен? — спросил он, одновременно протягивая кусочек пластика с кнопкой.

Раздался «дзынь» — приехали и двери начали открываться, за ними смутно угадывались силуэты.

— Не уверен…, но то что нам сейчас не будут предлагать пончики в сахарной пудре…

Кнопка еле ощутимо щелкнула и пространство смазалось, неведомая сила подхватила нас как кукол и бросил в неизвестность.

* * *

Аркадий Львович встал и отряхиваясь подошел к окну. Выглянув вниз, он довольно долго смотрел вниз. Маленькие машинки блокировали вход. Из них выскакивали муравьи-люди и разбегались, занимая позиции.

В кармане что-то пискнуло. Вытащив рацию, он нажал на кнопку.

— Ловушка закрыта. Брать?

— Нет, я передумал. Он мне не нужен.

Отойдя от окна, он уселся в кресло.

— Попался который кусался, — пробормотал он себе под нос, а потом громче крикнул: Лидочка, сделай мне кофе!

Секретарша с подносом зашла сразу, как будто стояла у двери.

— Шеф, в вас умер настоящий артист.

Отхлебнув ароматный напиток, он ухмыльнулся:

— Зато режиссер во мне жив Лидочка и он приготовил нашему хамоватому посетителю кульминацию, катарсис и… беспросветную драму.

Его довольный взгляд обвел кабинет, эту сцену его торжества. Улыбка подняла уголки его губ. А потом его взгляд остановился возле тумбы, где стоял портфель. Но его не было! Горло сжал спазм, его бросило в жар и стало трудно дышать.

— Твою…

* * *

Голова раскалывалась, противная ноющая боль перекатывалась по телу волнами. Ничего подобного я не ощущал, наоборот открыв глаза я понял, что хоть и проснулся в неизвестном месте, но чувствовал себя полностью выспавшимся. Конечно, немного затекли мышцы так как спал я на земле.

Отперевшись рукой о землю, я нащупал рукой портфель и отщелкнув защелку заглянул внутрь. Металлический цилиндр переливался всеми цветами радуги. Рядом спали мои друзья, Даша свернулась калачиком, обняв за шею Найденыша, который тоже проснулся, потому что уставился на меня на меня немигающим взглядом, мол спаси меня хозяин, но при этом не шевелился абсолютно. Саня похрапывал на спине закинув руки за голову, а Артем… а, кстати, где он?

Рывком я встал на ноги и посмотрел в разные стороны. Артема нигде видно не было. Кто-то ткнулся в мою ногу. Найденыш как-то вывернулся из объятий Даши и смотрел на меня: Чего тревожишься хозяин? Судя по всему, а точнее по его обычному виду я понял, что опасности рядом нет, но все-таки куда Артем делся? Неужели он остался по какой-то причине там, в логове звукачей?

Саня просыпаться не хотел, хотя я довольно ощутимо несколько раз потряс его за плечо.

— А?! Что?

— Не ори. Артема нет.

— А где мы?

— Навигатор включи может покажет, а я тебе помочь не могу. В лесу каком-то.

Саня сел, протер энергично глаза и осмотрелся. Правда нет.

— Смотри Серый, — и он показал мне на участок травы рядом с собой. Похоже Артем с нами был. Ну да, как я не заметил-то. Рядом с ним трава была подмята, повторяя контур человеческого тела. Ну значит Артем с нами здесь, осталось его только найти.

Найденыш завилял хвостом и рванул к лесу радостно лая. Из леса выходил Артем с радостным лицом и бейсболкой в руке.

— Привет! Кто рано встает, тому…

Саня заглянул в бейсболку, которую Артем держал крайне аккуратно и продолжил:

— Тому бог кучу ягод дает…

— И не только… — Артем выдержал паузу: рядом здесь какое-то здание. Позабыто-позаброшено. А там. В общем кажется мне Серый это именно то место, которое мы искали. Думаю, его стоит тебе посмотреть.

* * *

Двухэтажное кирпичное здание было все увито растениями. Кладка из кирпичей разного оттенка коричневого делала здание привлекательным, если бы не окна. Арочные окна сохранили стекла, запыленные, заросшие паутиной они насторожено смотрели на нас. Дверь нашлась не сразу, мы обошли здание вокруг и только потом увидели ее за сплетением вьющихся растений. Рассохшаяся и потемневшая от одиночества она не хотела открываться. Саня дернул за бронзовую ручку со львом, злобно разевающим пасть, Саня оторвал ее. Недоуменно посмотрев на торчавшие из нее, истонченные ржавчиной гвозди, Саня хотел выбросить ее.

— Подожди. Дай сюда.

— Держи, — отдав ее мне он продолжил открывать дверь, благо от первого его рывка образовалась щель, и Саня матерясь вполголоса принялся, расшатывая ее открывать дальше. Дверь хрустела, трещала, но открываться не спешила.

— Прямо экземпляр для антикварной лавки, — Даша выглянула из-за своего плеча. Привычным жестом она поправила волосы, заправив прядь за ухо и стала видна маленькая царапинка. Видно, это вчера, осколки от разбитого зеркала, оставили следы на каждом из нас.

Она выдернула у меня из рук эту ручку и присмотревшись к ней уверенно сказала:

— В ней какой-то тайник есть…

— Мне тоже кажется.

— Кажется ему. — она пробежала пальцами по фигурке льва и принялась крутить уши и хвост бронзового льва, но тот никак не реагировал. Саня отвлек нас громко чихнув, дверь не выдержала напора.

— Идем?

— Идем. Потом разберемся, — я забрал у Даши ручку и сунул ее в портфель.

— Эй идите сюда быстрее… — голос Артема звучал как из бочки, но по нему было слышно, что он увидел что-то прям интересное, интересное.

Первым делом мне захотелось чихнуть, и я себя не сдерживал, за спиной раздался короткий чих, как котенок чихнул. Дашка потерла нос:

— Пылищи-то сколько.

Глаза привыкли к темноте, пыльные окна практически не давали света. Артем и Саня смотрели куда-то вниз.

Я подошел к перилам и…

Это был он — Растворитель из сна!

— Сдается мне мы пришли туда, не знаю куда и нашли то, не знаю, что.

Огромный зал был двухъярусным, мы находились на втором. Первый ярус находился ниже метра на два, справа я увидел лестницу, потемневшие ее ступеньки вели вниз.

А вот внизу и стояла эта конструкция. На первый взгляд не было понятно Я не сразу понял, что в ней не так, а потом понял. Она диссонировал с внешним запустением, ее медные бока блестели словно их ежедневно полировали. Достав из портфеля цилиндр, сам портфель я отдал Сане и спустился вниз. Чем ближе я подходил к этому агрегату, тем быстрее разбегались по нему цветовые волны, он начал вибрировать в моей руке.

Я положил руку на медный корпус, он был прохладным, прикрыв глаза я попытался сосредоточиться, но… это не получалось! Как только я закрыл глаза, перед моим внутренним взглядом завертелся хаос разноцветья, от этого калейдоскопа физически становилось плохо.

Я отдернул руку. Все исчезло.

— Серый что там?

Я принялся молча обходить машину. Обошел раз второй. Цилиндр в моей руке зудел, его словно распирало от энергии. Но в одном месте, он начинал дрожать и узор на его поверхности словно заходился в танце святого Витта.

«Ну что же, посмотрим, что тебя тут так… волнует»

«Ясное дело что», — съехидничала Павла: «Тут и слепой заметит, только ты уже пять раз обошел и не видишь ничего».

«А что я должен видеть?»

«Ну-ну, как там говорят? Смотришь в книгу видишь фигу».

«Откровенно говоря… я даже фиги не вижу! Может ты как-то прямее выразишься?»

«Да куда уж прямее!»

Вот же ж послал бог помощницу, я уставился в медный бок агрегата и… хммм, как я раньше не заметил? На его медном боку в одном месте плясал точно такой же узор, как и на цилиндре в моих руках. Только слабее. Но когда я начал приближать руку с цилиндром, он начал проявляться. Узор словно волновался от предвкушения, медная поверхность в этом месте подергивалась рябью и в эти мгновения меньше всего напоминала металл. И когда цилиндр прикоснулся к поверхности машины то сразу начал погружаться, залипательное зрелище! Ожидаешь подсознательно звона металла об металл, а ничего подобного — несколько секунд и капсула исчезла, поверхность успокоилась и следа от узоров не осталось.

— Серый, что там? — Даша свесилась с перил и поправив прядь требовательно смотрела на меня.

— Да собственно… все.

Первое время ничего особенного и не происходило. Ну и что дальше? Меня качнуло и по полу помещения пробежала мелкая дрожь, которая становилась все сильнее и сильнее, агрегат запыхтел как самовар, внутри него явно что-то начало происходить.

— Эй, Серега, ты что там сделал? — я поднял голову вверх и увидел, как деревянная лестница, и перила, на которые опирались мои друзья начинают ходить ходуном, воздух наполнился мелкой древняя пылью.

— Апчхи! Ничего я не сделал, оно само…

— Серый беги!!!

Да я уже и сам увидел, как одновременно с моим чихом поверхности медного корпуса чудной машины покрылась сетью трещин, через которые кое-где начал со свистом вырываться разноцветный пар, но я уже летел к лестнице. В два прыжка… Вот как раз на втором прыжке проломилась ступенька и нога застряла в ней…

— Серый, ну чего ты там телишься!!!

Саня оказался рядом.

— Нога… застряла. Ухватив меня за шкирку, он сильно дернул и высвободил меня, и мы дали ходу подальше из этой комнаты, даже не пытаясь рассмотреть, что происходит за нашими спинами. Вылетев в дверь, которая оказалась ближе мы с разгона влетели в Артема и Дашку, которые стояли перед входом, явно что-то высматривая.

— Чего стоим? Давайте на выход! Эта машинерия скоро рванет! — крикнул я, намереваясь бежать дальше.

— Стой!

Артем схватил меня за локоть и показал взглядом куда-то вниз, я недоуменно посмотрел, все передняя часть его кроссовка выглядела так, как будто он сунул его в печку — она дымилась и скукожилась.

— Это где тебя угораздило?

— Это вот… — он указал на полосу света перед дверью, что-то происходит на улице странное. Теперь и я увидел это странное. Мертвенно бледный свет, яркий как вспышка фотоаппарата заливал все пространство перед двором. И еще я увидел, как деревце перед входом дымится, листья сворачивались и опадали. Ничего себе летнее солнышко!

— Мы решили вас дождаться и пока осматривался, чуть заступил ногой в луч света. И вот, — Артем картинно указал на обувь.

Саня поднял с пола какую-то щепку и бросил ее в луч света. Она мгновенно потемнела и вспыхнула. Так в детстве я выжигал увеличительным стеклом на дереве, только тут, судя по всему, «стеклышко» было помощнее. В этот момент звук за нашей спиной изменился, к постоянному треску и скрежету, добавился какой-то скрип, как будто какой-то гигант развлекаясь гнул металлические балки. Одно было понятно — валить отсюда надо только вот куда? Ответ нашел Саня, поставив опыт с вспыхнувшей деревяшкой он сориентировался быстрее меня.

— Серый, в коридоре метров пять назад, ниша была… мне кажется там ход был! Не сговариваясь, мы рванули назад. Великан, судя по звукам уже доламывал машинерию звукачей. Ход действительно был, и когда мы слетели вниз, чудом не расшибив себе лбы и не устроив никакого иного членовредительства, хотя и потолки были низкие, и ступеньки скользкие и крутые за нашими спинами раздался большой бадабум. Плотный звук взрыва в закрытом помещении оглушил, в ушах раздался противный писк. Когда пыль осела, и мы отплевались, откашлялись и протерли глаза то оказалось, что выход завален. Финита ля комедия.

Из зарешеченного окна вверху комнаты лился поток мертвенного света, а мы расположились у противоположной стены наблюдая как он отвоевывает себе все больше пространства, оставляя нам все меньше. Саня развлекался отыскивая маленькие щепочки и бросая их в поток света. Бросок – вспышка, бросок – вспышка…

«Павла, чего молчишь? Есть идеи как отсюда выбраться?»

«Идеи есть… Возможности нет. Не все-так просто Серый. Этот свет, он искажает пространство. Портал я открыть могу, но… не факт что вы выйдете из него в привычном виде. Я думаю.»

«Ну думай Чапай»

«Кто это Чапай»

«Герой гражданской войны и анекдотов… Кто ж Василия Ивановича не знает? Деревенщина…»

Но Павла мне не ответила, видно обиделась или задумалась.

— Поесть бы чего-нибудь? Серый, а в твоем портфеле нет чего-нибудь съедобного? Ну или в крайнем случае кожу пожуем, надеюсь он из натуральной сделан.

И точно мы так и не смотрели что в этом портфеле есть. Только куда он задевался? Я точно помнил, что, когда мы бежали в подвал, он был у меня в руках. А вот где он! На нем удобно примостилась Даша.

— Даш, верни вещь?

— Да берите, но, если я заболею — прокляну, — Даша вытащила его из-под попы и лениво толкнула в мою сторону.

Я снял куртку и протянул ей: не надо нам проклятий и так ситуация швах. А сам принялся изучать содержимое. Первым на свет показалась ручка от входной двери с набалдашником в виде львиной головы. Ее у меня вместе с курткой вырвала из рук Даша. Потом я достал упаковку протеиновых батончиков и литровую бутылку с негазированной водой, наш звукач явно понимал толк в ЗОЖ. Красная папочка с бумагами, футляр с перьевыми ручками, блокнот, простой кнопочный телефон, какие-то ключи…

— О какая вещица! — Саня, мгновенно слопав батончик, вытер руки о куртку и подхватил мультитул из вороненой стали и принялся раскрывать его: О! Тут даже свисток есть!

Он достал его и свистнул. Наверное, так свистел Соловей разбойник! Звук, который он извлек был нечеловеческий. Но если бы только звук! Хорошо, что в момент, когда он захотел усладить наш слух художественным свистом, то смотрел в сторону окна. Хотя бы потому что большей части стены не было, и на ней зиял довольно-таки аккуратное круглое отверстие.

— Вот это свиристень, — уважительно выдал комплимент свистульке Александер.

— Ну ты дал, — сказал Артем, подскочив на ноги, потому что вместе с появлением выхода из нашей ловушки свет подобрался к нам ближе, прижав вплотную к стене. Но это было не все, я увидел, как Даша тоже хотевшая встать, поскользнулась и рука ее сжимавшая ручку со львом соскользнула прямо в поток мертвенного света. В два шага я оказался рядом, рванув ее на себя и опасаясь посмотреть на ее руку. Но то, что произошло на самом деле удивило меня больше ожидаемого.

Все нормально было с рукой Даши, но вот «дверная ручка» в ее руке!

Маленький львенок с бронзовым отливом мог бы казаться забавной игрушкой, если бы не черный свет матовым туманом, лившийся из его глаз.

Даша сама с оторопью смотрела на свою руку, в которой трепыхалась бронзовая тушка. Но самое интересное — было перед нею. Черный туман пожирал мертвенный свет и эффективно так пожирал. Очень скоро все видимое пространство между нами очистилось, туман рванул в устроенную Саней дыру в стене и буквально через несколько мгновений там, на улице, раздался неестественный то ли вскрик, то ли всхлип. Свет мгновенно стал солнечным, бронзовый лев перестал извергать клубы черного тумана, а потом упал на пол. Упал… потому что Даша, закатив глаза потеряла сознание выпустив его из руки. Все это заняло несколько мгновений, вдох – выдох.

Я успел ее подхватить в самый последний момент, некстати подумав, что если бы не успел, то хорошо, что земля здесь влажная и сильно бы она не ударилась… Артем снял куртку и я подложил его ей под голову, Саня сунул в руку бутылку с водой которую мы достали из портфеля. Набрав полный рот, я хотел уж оказать первую помощь, но Даша сама открыла глаза… Это было ожидаемо, но неожиданно и я сам проглотил воду.

— Мне холодно, — она равнодушно посмотрела на меня и поежилась.

И я увидел, как цвет ее зрачка становится белесее, вздрогнув я сделал то, что давно должен быть и увидел, что цвета ее ауры приборели какой-то пастельный оттенок и… продолжают бледнеть.

«Павла, что это за ерунда?»

Павла, казалось, тяжело вздохнула: «Это не ерунда Серый… Она отдала свои силы. То, что вы нашли — это не просто дверная ручка, скорее — охранный амулет замаскированный под ручку. Вот Даша как-то активировала его и… лишилась сил».

«И что делать?»

«Что делать? Да дело в том, что это уже необратимый процесс, ты же заметил, что аура ее обесцвечивается»

Я встряхнул головой, словно желая остаться один. Внимательно посмотрел на ауру девушки. Показалось или нет, но ощущение, что она стала еще бледнее, по-моему, было не ощущением. Щелкнув пальцами, я принялся вливать цвета. Друзья не отвлекали меня. Лицо девушки заметно порозовело, и аура скоро приняла обычный вид.

«Ну вот Павла, а ты говоришь…»

Но тут же я увидел, что… цвета опять начали тускнеть!

Даша смотрела на меня, а актер из меня доложу я вам не очень. Болезненное чувство, безнадежность сдавила мне сердце. Более того я увидел, что не только аура начинает тускнеть, мне показалось что рука девушка становится прозрачной…

– Мне... мне страшно, – прошептала она, тоже поднеся свою руку к лицу, которую уже пронизывал солнечный свет.

– Павла! Помоги ей! – я крикнул вслух в пустоту, обнимая Дашу.

— Серый, — Саня дернул меня за плечо, но я сбросил его руку.

— Уходим отсюда. Саня, собери все… Артем, посмотрите с Найденышем, что впереди.

Я подхватил девушку на руки. Идти по крупным кускам камней, который остались от стены мне было неудобно, но я думал не об этом.

«Павла, должен же быть какой-то… выход»

«Выход всегда есть… Но… у всего есть своя цена»

«Не темни. Не время сейчас»

«А я не темню, вам нужно вернуться. Мне кажется, я могу открыть портал, отправлю кого-то из ребят, потом вас с Дашей. Есть версия что этот мир будет продолжать высасывать силы из нее»

«Ну чего замолчала?»

«Но у всего есть цена, – голос Павлы стал печальным. – прыжок в портал вдвоем сотрет твою память. Ты забудешь все: магию, друзей… ее»

Я посмотрел на Дашу. Лицо у нее было как говорят ни кровиночки, только волосы были прежними, их не касалась эта бледность. Я колебался, но это были секунды. Мы уже отошли от здания и оказались на полянке, непонятно что здесь за растения, но жухлые листья уже начали оживать, а на земле пробивались редкие пока зеленые травинки

– Согласен, – выдохнул я.

Вспышка боли ослепила меня. Я почувствовал, как из моей головы вырывают куски жизни. Имена, лица, битвы – все улетало в бездну.

* * *

Двое неровной походкой мялись возле забора, маяча на виду, но я не обращал на них внимания. С утра приехав на дачу продолжил копать траншеи для тротуара. Земля у нас глинистая и после каждого дождя липнешь к земле не хуже мухи. Мои «посетители» недолго мялись в тени сирени.

— Николаич, слышь. Ты на дензнаки не богат?

Вот жук, всегда скромно начинал мой сосед клянчить деньги на выпить. Не отвяжешься, я пробовал. Правда нужно сказать, что Игорь никогда не отдавал деньги, но всегда приходил и помогал по хозяйству. Я воткнул лопату штыком в дерн и расправив плечи пошел к входу. Погода была отличной, теплый день, воздух еле шевелился, лениво пели птицы создавая непередаваемое состояния спокойствия.

Нащупав деньги в кармане, я достал их и протянул соседу. Лицо его мгновенно преобразилось, появилась совсем другая цель и пока верхняя половина туловища всячески благодарила меня, ноги уже несли его к магазину. Всегда одно и тоже улыбнулся я ему вслед.

* * *

— Чудной какой-то твой сосед…

— Все мы чудные. После той эпидемии. Кого как коснулось. А он говорят почти памяти лишился, месяца три в больнице провалялся.

Он, смакуя выпил почти пол пластикового стакана медового на солнечном свету пива. Вытер губы тыльной стороной.

— И с того времени, с работы ушел, возится на даче… Словно потерял а найти… не может.

* * *

Ветер стал холоднее, но от работы было жарко. Но и перекур никто не отменял. Доставая из кармана сигарет, я почувствовал, как что-то вывалилось из кармана и с шорохом упало на листву. Я наклонился и увидел камешек, яркий синий камешек, подняв его я хотел зашвырнуть его подальше, но было жалко. «При-го-дит-ся!». Брошенный в карман он столкнулся с чем-то. В кармане что-то звякнуло. Я засунул руку и вытащил горсть разноцветных камешков. Семь штук: красный, оранжевый, зеленый... Они были такими красивыми, что я невольно залюбовался ими на солнце.

– Откуда это у меня? – пробормотал я.

Неожиданно взгляд зацепился за что-то знакомое, но совершенно чуждое в его умиротворенном саду. Среди кучи земли (а ведь там не было ничего!) словно затерянный осколок другого мира, мерцал небольшой, явно не самодельный прибор с причудливыми кнопками и светящимися индикаторами. Интуиция, пробившаяся сквозь пелену амнезии, подсказывала, но безуспешно.

Сергей поднял прибор. Его пальцы неуверенно коснулись прохладного металла, и в голове вновь вспыхнули обрывки воспоминаний, словно кадры из кинофильма: яркие лица, опасные переходы, холодный свет, пожирающий мир. Имя – Даша – эхом отозвалось в сознании, пронзительно и больно.

Он знал, что должен что-то вспомнить, что-то сделать. И взгляд его упал на разноцветные камешки, лежащие в руке. Вихрь закрутился сильнее, быстрее, обжигая память вспышками образов, возвращая украденное.

– Ну наконец догадался, тормоз, – раздался в голове ехидный и такой родной голос Павлы.

Ехидный хохот Павлы растворился в нахлынувших воспоминаниях. Он вспомнил все. И знал, что его работа еще не закончена.