Серый Ворон. Дорога к рыцарству

Вступление

Из всех спутников Серого Ворона в библиотеках людских городов и монастырей больше всего документов имеется о Петре Пузыре. Что, в общем-то, неудивительно, учитывая открытую публичную жизнь этого молодого человека, своими неординарными поступками неоднократно вызывавшего пересуды в высших кругах дворянства Зелёной Столицы и даже отмеченного в летописях первородных кланов.

Вне всякого сомнения, Петр Пузырь – личность экстраординарная, поскольку в тысячелетней истории человеческой расы по пальцам одной руки можно пересчитать примеры столь стремительного взлёта от селянской сохи (или в случае нашего героя, от мельничного жернова) в высшее дворянство Эрафии. При этом наиболее почитаем образ Петра Пузыря в рыцарской среде, поскольку за всю свою жизнь Пётр ни разу не дал повода усомниться в чистоте своих стремлений и благородстве поступков».

Выдержка из «Трактата о Четырнадцатой Лесной Войне»,

составленном Дироносом Ставаеэлем, мастером-хранителем истории

при дворе королевы Иллариэтты, великой правительницы светлых эльфов.

О Петре Пузыре известно многое, однако все бережно хранящиеся в архивах документы описывают поздний этап жизни этого великого воина и любимца богов – уже в качестве уважаемого Мастера Меча и тёмного паладина самой Богини Смерти. О его детстве же и ранней юности не известно практически ничего, кроме того, что родился Пётр Пузырь в маленьком лесном посёлке в семье обычного мельника. Однако ни название этого посёлка, ни его местонахождение история не сохранила.

Самый ранний исторический документ, в котором упоминается имя Петра Пузыря, это запись в книге регистрации приезжих, попадавших в Зелёную Столицу через Восточные Ворота. Запись, сделанная поздним вечером сорок третьего дня лета 1110-го года, гласила:

Пеший селянин. Пётр Пузырь, человек. Цель – поступление в городскую стражу.

Эта страница из книги регистрации ныне бережно хранится в центральном храме бога Белла в Холфорде, она примечательна ещё и тем, что там же упоминаются и другие лидеры Серых Воронов: Елена Фея, Каришка и сам Серый Ворон. Эта реликвия жрецами Двенадцати Богов признана подлинной, и потому факт прибытия Петра Пузыря в Холфорд сомнению не подлежит. Однако о дальнейшей судьбе Петра в столице судить трудно. Поступил он в городскую стражу Холфорда или нет? Во время известных событий 1111-го года казармы городской стражи сгорели вместе со всеми документами, а потому ответить на этот вопрос уже не удастся.

Единственным вещественным доказательством того, что указанный человек в Зелёной Столице действительно обитал, является хранящееся на Арене бревно длиною в семь шагов, использованное Петром Пузырём в гладиаторском бою. Прибитая к бревну медная табличка сообщает об этом историческом событии. Хотя большинство экспертов, пытавшихся хотя бы приподнять вышеупомянутое бревно, сходятся во мнении, что это физически невозможно.

Таким образом, историкам неизвестно доподлинно, что происходило с Петром Пузырём с момента его первого посещения Зелёной Столицы ещё «пешим селянином» и вплоть до его появления в высшем дворянском свете уже в качестве телохранителя, весьма опытного в обращении с оружием. В этой книге автор предлагает свой вариант неизвестных страниц биографии Петра Пузыря, в будущем – одного из самых популярных героев Эрафии.

Часть первая. Шанс выпадает только раз

Мерзкое занятие присутствовать на казнях. Но ещё хуже стоять в оцеплении вокруг эшафота и видеть беснующуюся толпу, пришедшую поглазеть на чужое горе. Собравшиеся горожане смеялись и хлопали в ладоши, приветствуя каждую отсечённую палачом голову. Матери поднимали своих детей повыше, чтобы малыши тоже могли видеть скатывающиеся с плахи головы и корчащиеся в агонии тела.

Среди этой многотысячной привлечённой кровью толпы выделялись отдельные люди, не поддающиеся всеобщему буйному ликованию. Вот в первом ряду стоит симпатичная невысокая девушка в длинном платье и белом чепчике. Она плачет и смотрит на эшафот широко открытыми глазами, не в силах отвести взгляд. За моей спиной раздался очередной глухой удар топора и звук упавшего тела. Толпа вокруг загоготала, вверх полетели шапки. Девушка закрыла ладонями мокрое от слёз лицо и без сил упала на колени. Кого сейчас казнили? Её мужа? Брата? Возлюбленного?

Серое затянутое низкими хмурыми тучами небо соответствовало моему настроению. День сегодня вообще выдался на редкость неудачным. После вчерашнего кровавого штурма резиденции графа Копелло, оказавшегося одним из лидеров культа Моргрима, оставшиеся в строю шесть солдат из моего десятка были направлены на ночное патрулирование Холфорда. После беспокойной ночной смены мы, еле передвигая ноги от усталости, направились было в казарму, но отдых нам не светил – весь наш полк в полном составе бросили на охрану огромной площади возле тюрьмы, где сегодня проходила казнь членов кровавого культа.

А ведь у меня были совсем другие планы на этот день. Вчера гонец герцога Мазуро Кафиштена передал мне письмо с предложением явиться завтра в его дворец во внутреннем городе и обсудить возможность поступления к нему на службу. Это был тот самый шанс, которого я ждал с момента поступления в городскую стражу – проявить себя с лучшей стороны, выделиться на фоне остальных сослуживцев и заинтересовать кого-либо из сильных мира сего. Лучшие из лучших долго не задерживались в городской страже и переходили в охрану местных баронов, графов и герцогов. В этих частных армиях и оплата была намного привлекательнее, и служба не такой нудной. Но главное для меня – там имелась возможность зарекомендовать себя с лучшей стороны и стать оруженосцем одного из дворян, что открывало дорогу в рыцари.

Про герцога Кафиштена говорили, что это суровый человек старой закалки, некогда сам восхищавший двор ратными подвигами. Сейчас герцог состарился, но еще не одряхлел и не потерял хватку. Он до мозга костей верен правителю города, и его люди в числе первых пришли на помощь городской страже в битве с культистами на рыночной площади. Говорят, что в том сражении герцог потерял сына, после чего поклялся всеми силами уничтожать членов культа демона Моргрима. Я был уверен, что смогу убедить старого дворянина в своей непримиримой ненависти к культистам, честности и ратном мастерстве. Вчера я уже грезил, что через сутки стану одним из людей герцога. А тут такой облом…

От грустных мыслей меня отвлёк шум неподалёку – какая-то женщина, активно жестикулируя руками, что-то пыталась объяснить стражникам из оцепления. Она показывала на дома с другой стороны площади. Я подошёл поближе и поинтересовался у горожанки, в чём дело.

– Там в переулке разбойники убивают девушку! Помогите ей! – голосила горожанка.

Что это – попытка увести часть стражи с места казни? Кто-то, воспользовавшись отсутствием нескольких охранников, хочет освободить приговорённых к смерти? Или кому-то действительно нужна наша помощь? По крайней мере, это повод не видеть больше ужасов казни. Я скомандовал своим ребятам, и мы побежали в указанном женщиной направлении.

Горожанка не обманула – в переулке совсем недавно творилось нечто ужасное, но к нашему появлению всё закончилось. Лишь восемь бездыханных тел лежали в лужах крови.

– Пётр, иди сюда, взгляни! – подозвал меня Сухой, самый младший из ребят в отряде.

Посмотреть было на что – среди погибших оказались две жуткие ящерицы, покрытые чешуей. Голова одной твари лежала отдельно. Крупный удлинённый череп, челюсти с загнутыми внутрь окровавленными зубами, большие мутные глаза с вертикальными зрачками. Интересно, что это за зверь?

Я обошёл остальные тела, перевернул несколько трупов. Серые укороченные плащи, кожаные куртки с множеством внутренних кармашков, наполненных всякими крючочками, склянками и метательными дротиками. Похоже на экипировку ассасинов. Я вынул свой нож и разрезал рукав куртки на одном из мертвецов, обнажив плечо. Так я и думал – чёрно-красная татуировка в виде глаза на фоне перекрещенных стилетов, знак ассасинов. Шесть ассасинов и два ящера. Что же здесь произошло? Ассасины очищали город от монстров и погибли? И, кстати, где та девушка, на помощь которой мы спешили?

Мои ребята откровенно мародёрствовали – собирали оружие, осматривали кошельки жертв. Я их не останавливал, так как уже понял, что при мизерном окладе городской милиции пытаться остановить мародерство невозможно. Ребята считали это своеобразной премией за опасную работу, искоренить которую уже нереально. Моей задачей было следить, чтобы подчинённые не подрались между собой. Кстати, ссора назревала – трое парней повздорили из-за какой-то вещицы. В ход уже пошли угрозы и ругательства, теперь главное не допустить драки. Я подошёл к спорщикам. Предметом выяснения отношений стал небольшой арбалет, стилизованный под хищную птицу.

Меня как будто ударило током. Это был арбалет Сергея! Точно, это его оружие, сомнений быть не могло!

– Где вы его взяли? – голос предательски сорвался от волнения. – Это оружие моего лучшего друга!

– Ты уверен, Пётр? Знатная вещица. Дорогая, наверное, – протянул мне арбалет Серафим Длинный, являющийся моей правой рукой.

Этот сорокалетний ветеран лишь недавно начал служить в моём десятке, но настолько удачно влился в состав, что представить отряд без Серафима было уже невозможно. Он цементировал дисциплину, а за дельные советы и богатый опыт заслужил непререкаемый авторитет среди остальных стражников.

– Этот арбалет при мне выковали дварфы Малых Граничных холмов. Вот и клеймо мастера. Осмотрите трупы. Кто-то из них должен быть убит выстрелом из арбалета. Мой друг всегда стреляет в голову и никогда не промахивается.

Такой труп сразу нашёлся. Рубленые отметины на некоторых трупах также получили объяснение – это Сергей, разрядив арбалет, выхватил свой великолепный клинок, отрубил голову ящеру и смертельно ранил другого. Ещё двое ассасинов были убиты ударами узких кинжалов. Явно бок о бок с моим другом сражалась Каришка. Наверное, она и была той девушкой, на помощь которой мы спешили. Но вот три других трупа меня озадачили: у одного был размозжён череп, у двух сломан позвоночник в районе шеи. Результат применения сокрушительной силы. Даже я не смог бы свернуть шеи этим громилам, тем более этого не смогли бы сделать хилый Сергей и миниатюрная Каришка. Что же тут произошло?

Раздался топот множества ног и звон железа. В переулке появился отряд пехотинцев внутреннего города – в блестящих кирасах и при полном параде. Судя по эмблемам на щитах и вышивке на плащах, один из элитных отрядов, подчиняющихся непосредственно правителю Холфорда. Вперёд вышел их командир – десятник в лёгкой парадной кирасе и открытом шлеме с шикарными розовыми перьями. На его груди красовался дворянский герб с обвивающей дерево мантикорой, ряд переплетающихся золотых коронок обрамлял рисунок. В геральдике я ничего не понимал, поэтому не разобрал ни звания этого дворянина, ни к какому он принадлежит роду. Однако молодой человек сам тут же ответил на мой невысказанный вопрос:

– Я, виконт Сальвайл Армазо, приказываю вам выложить из сумок все взятые с места преступления вещи! Расследованием этого дела будет заниматься представитель правителя нашего города, – в его напыщенном тоне сквозило явное высокомерие.

– В этом нет необходимости, – остановил я расфуфыренного петуха. – Расследование уже завершено силами четвёртой полка.

– Можно ли доверять выводам такого юнца? Не хочешь ли рассказать мне, что тут произошло? – с явным сарказмом в голосе проговорил этот тип.

– Нет, не хочу. О результатах расследования я обязан доложить лишь своему командиру.

– Да как ты смеешь, мелюзга?! – взревел от бешенства мой собеседник. – Я прикажу тебя запороть!

В ответ я громко расхохотался, и мои ребята поддержали меня весёлым смехом.

– Ты хочешь нарушить закон Холфорда и напасть на представителя закона? – с улыбкой проговорил я. – Могу напомнить тебе, что простолюдинов за это вешают, а дворян колесуют.

– Да ты… за это ответишь! Я лично выну из тебя кишки!

– Единственное, что ты можешь сделать – вызвать меня на честный поединок при трёх свидетелях. Конечно, если у тебя смелости хватит, – я не был дворянином, но служил десятником стражи и изучил законы города.

Расфуфыренный петух остановился и задумался, не слишком-то желая связываться со мной.

– Я могу назначить вместо себя поединщика, – выкрутился мой соперник после минутного раздумья.

– Можешь, конечно. Но представь, какие чувства ты будешь испытывать, когда я выиграю. Тебе придётся при большом скоплении народа просить моего прощения. Для твоей репутации унижение будет смертельным. После такого можешь забыть о приёмах во дворце правителя, о выгодном марьяже, о повышении по службе…

– Я буду драться с тобой сам! Завтра в полдень на арене возле дворца. Призываю всех присутствующих в свидетели! – с этими словами он резко развернулся и ушёл, уведя за собой своих солдат.

***

С чего это я надерзил расфуфыренному дворянину? Видимо, тревога за лучшего друга только усилила усталость и раздражение, да ещё этот его невозможно наглый тон. Ведь он считал меня пустым местом – вызвал на поединок, даже не спросив моего имени!

Я уже отдал приказ возвращаться в казармы, как вдруг остановился поражённый – трупы один за другим начали дымиться и расплываться. Через пару минут на земле в ворохах тряпья лежали звериные останки – собаки, один варг, какая-то пантера, ещё один ящер…

– Оборотни, – прокомментировал увиденное Серафим Длинный, сняв шлем и задумчиво почёсывая лысеющую макушку. – Когда я был ребёнком, в нашем лесном посёлке охотники выследили оборотня, им оказался местный гончар. Ну, и озлобившийся народ забил мужика до смерти. А после смерти труп гончара также стал меняться и превратился в кабана.

Значит, оборотни. Помнится, Серый рассказывал о них. Серый… Что же случилось с тобой? Тела друга, к счастью, среди мертвецов не было. Однако он никогда бы не бросил свой любимый арбалет. Ранен? Захвачен в плен? И что это за непонятная сила, с лёгкостью ломавшая шеи ассасинам? Я не знал ответов на все эти вопросы. Осмотрев ещё раз место происшествия, я направил ребят в казарму на отдых.

Я подробно доложил капитану о звериных трупах в одеждах ассасинов и обнаружении оружия друга. Седеющий уже начальник, кряхтя, тяжело встал с диванчика и подошёл к выходящему во внутренний двор окну. На плацу тренировались солдаты городской стражи, отрабатывая приёмы группового боя. Капитан долго молчал, а потом, не оборачиваясь, спросил:

– Это тот твой друг, который предупредил нас о планах культистов Моргрима?

– Да, это он. Серый Ворон передал нам массу ценной информации. Именно благодаря его сведениям мы узнали места проведения собраний и планы культистов. За это демонопоклонники приговорили его к смерти и наняли ассасинов. Убийцы давно охотились за моим другом. Он рассказывал мне о трёх убитых им ассасинах, и я верю ему.

Старик, не оборачиваясь, удивлённо присвистнул.

– Паренёк смог уничтожить трёх убийц? Как ему это удалось?

– Он следопыт – скрытный, ловкий и осторожный. К тому же отличный стрелок. Я своими глазами видел, как он из арбалета загасил фонарь с двухсот шагов. Его тела не было в переулке. Надеюсь, он остался жив.

Капитан наконец-то соизволил обернуться и поинтересовался у меня:

– Что там произошло, как сам считаешь?

– Мне ясно, что нанятые ассасины не смогли напасть внезапно, и Серый Ворон успел достать оружие. Первого ассасина он сразил выстрелом из арбалета, потом достал свои мечи и вступил в бой. Вместе с ним, похоже, была его подруга. Она ловко орудует двумя кинжалами.

– Двумя кинжалами? Воровка? – брезгливо поморщился капитан.

– Да, она из Гильдии Воров, – признал я. – Наемные убийцы оказались оборотнями и стали менять форму. Мой друг зарубил двух ящеров, а его подруга сразила ещё двух. Возможно, не все ассасины успели перекинуться в зверей. Потом мои друзья каким-то образом справились с оставшимися нападавшими и ушли, бросив арбалет. Возможно, торопились или были ранены.

Седой старик жестом подозвал меня к окну и указал на ряды тренирующихся солдат:

– Смотри, это воины. Среди них есть новички, но немало и ветеранов. Они посвятили тренировкам и сражениям всю свою жизнь, на счету у некоторых десятки боёв. Так вот, даже среди них нет никого, кто справился бы с двумя ассасинами одновременно, не говоря уже о восьмерых. Две полные слаженные группы, годами оттачивающие согласованность действий. И ты хочешь сказать, что какой-то мальчишка смог справиться, пусть даже при помощи подружки-воровки, с двумя полными четвёрками профессиональных убийц? Поверь моему опыту, так не бывает!

Мои доводы не действовали, капитан был твердолобым, как баран. Что же, не в первый уже раз. Он мне не верил и тогда, когда я указал на убежище культистов, и когда пытался предупредить о грандиозном ограблении склада торговцев, и когда доказывал опасность культа Моргрима. Я всегда оказывался прав, но капитан ни разу не признал своих ошибок. Похоже, если я не хочу всю жизнь провести в десятниках, нужно менять место службы и переходить туда, где руководители более расторопные и дальновидные.

***

Под вечер меня разбудил дежурный. Срочное задание – соседи выдали тайное убежище одного из членов Гильдии Воров. Приказано арестовать вора и отконвоировать в тюрьму для допроса. Я поднял своих ребят, и мы без ужина отправились по указанному адресу.

Небогатый район, узкие однообразные улочки без названий, деревянные домишки. При инструктаже нам было сказано: «Cвернуть с улицы Пекарей в узкую щель возле глубокой лужи, дверь нужного дома будет отмечена косым нарисованным мелом крестом». Эх, когда же в Холфорде догадаются ввести нумерацию домов?

Поблуждав изрядно в надвигающихся сумерках, мы нашли на улице Пекарей глубокую лужу. Оттуда, действительно, начиналась тёмная мрачная извилистая улочка. Белый косой крест на одной из дверей обнаружил Сухой, самый зоркий среди моих ребят. Мы достали оружие и остановились перед дверью. Единственное маленькое окошко с этой стороны дома было на чердаке. Свет в нем не горел. Мрачный дом, похожий на заброшенный. Хотя, а как ещё должно выглядеть бандитское логово?

Я осторожно проверил входную дверь. Заперто. Стучать и давать преступнику время опомниться я не стал. Махнул рукой, и двое стражников с разбегу вынесли входную дверь, сорвав ее с петель. И тут же упали замертво! Лишь запоздало я сообразил, что слышал свист арбалетных болтов.

Нельзя давать противнику время на перезарядку! Чуть наклонившись и прикрыв грудь и голову щитом, я с рёвом побежал в дверной проём. В щит ударила стрела, застряв в древесине. Я заметил какое-то движение справа и, не раздумывая, рубанул топором. Топор с хрустом вошёл во что-то мягкое, но я не стал останавливаться, так как увидел стоящую на фоне светлого окна фигуру и бросился к ней. Незнакомец перезаряжал арбалет, но не успевал. Он бросил арбалет мне в лицо и потянулся за каким-то оружием, но тоже не успел – я с размаху по самую рукоятку вогнал топор ему в грудь.

Только тут я остановился и огляделся. Бой был закончен, ворвавшиеся сразу за мной ребята успели убить ещё двух неприятелей. Я достал огниво и зажёг лампу на столе. Комната сразу посветлела и даже стала удивительно уютной. Если, конечно, не считать мёртвые тела на полу. Опять ассасины, полная четвёрка. И вряд ли они сидели тут про наши души. Кого они, интересно, поджидали?

Первым делом я подошёл к Серафиму Длинному, осматривающему раны лежащих возле двери бойцов. Я очень надеялся, что мои ребята живы. Но Серафим выпрямился, покачал головой, снял шлем и произнёс короткую молитву богине Моране.

Я отвернулся, чтобы остальные не заметили выступившие у меня на глазах слёзы, и обнаружил за ширмой в нише ведущую наверх лестницу. Я зажёг ещё одну лампу и, держа оружие наготове, поднялся по скрипучим ступенькам на второй этаж. Крохотная комнатушка. Косой накренившийся шкаф и продавленный диван. В шкафу лежали чьи-то вещи – женская одежда, куча платьев, на вид дорогие. Какие-то тряпки и свёртки. На некоторых тряпках заметны следы крови, на постели тоже была кровь. В этот момент меня позвали снизу.

Ребята нашли хозяйку дома – оглушённая или усыплённая, но вполне живая старушка каким-то непостижимым образом уместилась в небольшой тумбочке возле стола. Я приказал положить хозяйку на кровать и привести в чувство. Серафим Длинный осторожно перенёс ее на койку и, приоткрыв ей рот, влил немного содержимого своей фляжки. За вино во фляге я не раз уже ему выговаривал, но сейчас промолчал. Женщина закашлялась и открыла глаза.

– Кто вы? – ошалело спросила она, осматриваясь вокруг.

– Городская стража. Мы получили известие, что в вашем доме могут скрываться преступники. Когда мы вошли, то обнаружили здесь засаду ассасинов.

Женщина испуганно вздрогнула и попыталась встать с койки.

– Не волнуйтесь, они уже мертвы. Вы в безопасности. Расскажите, что здесь произошло.

– Я… не помню, – призналась старуха. – Вечером вернулась домой, открыла дверь. И… кажется, упала…

– Кто еще живёт в вашем доме? – поинтересовался я.

– Парень и слепая девушка, брат и сестра. Спокойные, не пьянствуют, друзей не водят. Они недавно у меня поселились. Всё заплатили, честь по чести.

– Кем парень работает, и как он выглядит? – спросил более опытный Серафим.

– Парень? Охранник он вроде, не знаю точно. Худенький такой, но серьёзный. Два меча носит за спиной. Содержит сестрёнку слепую. Она, хоть и с повязкой на глазах, по хозяйству мне помогает.

У меня вдруг как будто головоломка сложилась в голове. Сергей и Каришка! Два меча, худенький паренёк, слепая девушка. Я ведь сам видел, как Каришка ловко обедала с повязкой на глазах. И ассасины тут же. Всё сходится! Так вот кого поджидали в засаде убийцы! Там, на кровати, была кровь. Мои друзья ранены!

Сверху раздался шум – кто-то открыл скрипучий шкаф. Я сперва не придал этому значения – решил, что наверх поднялся кто-то из моих ребят. Но все четверо моих бойцов находились в комнате рядом со мной! Когда я это сообразил, то опрокинул стул и бросился наверх по лестнице, выхватив топор и прикрывая голову щитом. И остановился в нерешительности на пороге.

Комната была пустой. Вещей в шкафу не осталось – исчезли платья, свёртки и окровавленные тряпки. На диване тоже не хватало белья. Что за мистика? Куда оно могло всё подеваться? Я осветил угол комнаты – лестница на крышу, распахнутый люк, через который видно тёмное пасмурное небо. Я поднялся наверх. К крыше дома вплотную примыкала соседняя, а за ней следующая крыша, и дальше ещё одна. Бескрайнее поле плоских крыш и печных труб. Да тут полгорода можно пройти поверху, не спускаясь на землю!

***

После ухода похоронной команды, забравшей трупы, я отправил ребят в казарму, сам же остался ночевать в этом доме. Формально – для выполнения приказа командира: ведь мой отряд так и не задержал проживающего здесь члена Гильдии Воров. Но реально я понимал, что Серый Ворон до утра точно не появится, да и не собирался я задерживать своего друга.

Я остался отдохнуть и выспаться перед предстоящим завтра поединком на Арене, заодно и обдумать события этого бурного дня. Если бы я вернулся в казарму, пришлось бы ещё полночи доказывать упрямому капитану правильность своих действий и объяснять причину гибели ещё двух солдат из моего десятка. Моя группа считалась в полку одной из самых вышколенных, и капитан откровенно ездил на мне, не давая ни дня отдыха и посылая на самые опасные задания. То ли втайне надеялся, что потери в моей группе будут меньше, чем у остальных, то ли просто из вредности. Так или иначе, за последние дни я потерял уже убитыми или искалеченными шесть человек. Из некогда полного десятка осталось меньше половины…

Хозяйка дома после перенесённых переживаний была рада моему решению остаться. Пока я чинил входную дверь и сломанную мебель, она приготовила ужин и даже постирала мой плащ. Ужин был несравнимо вкуснее той пресной надоевшей каши, которой пичкали нас в столовой полка. Я поинтересовался стоимостью проживания в таком доме. Оказалось, что недорого, в принципе, но всё же неподъёмно для честного стражника.

Ночью никто не потревожил мой сон. Я отлично выспался и проснулся в прекрасном расположении духа. Позавтракав, сразу же направился в Храмовый район – в дуэли с вооруженным противником всегда возможны разные исходы, поэтому благосклонность бога Тора мне бы не помешала. В храме Тора я подошёл к алтарю и, привычно опустившись на одно колено перед статуей бога войны, произнёс заученные молитвы.

Храм – единственное место во всём Холфорде, где можно было расслабиться и искренне излагать свои мысли. Жрецы всегда были готовы выслушать меня и дать дельный совет. Наверное, если бы не давняя мечта о рыцарском звании, я бы стал послушником в этом храме. Статуя бога Тора засияла золотистым светом, я почувствовал, как тепло перетекает в моё тело. Значит, молитва принята, я получил благословение от бога силы и мужества. Теперь уже можно было не сомневаться в исходе предстоящего поединка.

Городская Арена располагалась в самом центре внутреннего города, по другую сторону площади от дворца правителя. Время до полудня у меня ещё было, и я неторопливо прогуливался по огромной площади, разглядывая великолепные даже осенью сады вокруг дворца. Как вдруг чья-то тяжёлая рука опустилась мне на плечо. Я вздрогнул и обернулся, положив ладонь на рукоятку боевого топорика. Но это оказался Серафим Длинный.

– С самого утра тебя поджидаю, – сразу признался он. – Что думаешь о своем противнике?

– Самоуверенный, молодой и наглый. Не думаю, что он сильный боец, такой петух привычнее себя чувствует на пирах и балах, чем в тренировочном зале.

– Так-то оно так, – с оттенком сомнения в голосе протянул Серафим. – Но Армазо – это богатый и известный род, причём известен он отнюдь не благородными поступками. Можешь мне поверить, какую-нибудь гадость твой противник точно задумал. Отравленный клинок, или маг-помощник на трибуне, или какой-нибудь эликсир стремительности.

– И что ты посоветуешь? – поинтересовался я.

Мне не зазорно было спрашивать совета у своего помощника – тот был гораздо опытнее меня и хорошо разбирался во многих вещах, о которых я вообще не имел никакого представления.

– Одно время я служил охранником гладиаторов и видел много боёв. Знаю множество подлых приёмов, которые применяют на Арене. Предлагаю пойти вместе – возможно, я успею предупредить тебя.

Я поблагодарил и пожал руку Серафиму. Вдвоём мы прошли сквозь огромную каменную арку, оказавшись перед входом в подтрибунные помещения Арены. Ленивые охранники вяло поинтересовались целью нашего появления и отослали к распорядителю боёв. Серафим остался снаружи, я же по винтовой лестнице спустился в холодный подвал. И почти сразу наткнулся на распорядителя боёв, им оказался тощий высокий полуэльф в богатом бархатном камзоле. Всё лицо и шея распорядителя были покрыты разноцветными татуировками, а количество блестящих серёжек в носу и длинных ушах просто не поддавалось исчислению.

Я представился и сообщил, что меня вызвал на поединок виконт Армазо. Распорядитель открыл лежащий перед ним на столе огромный потёртый том в кожаном переплёте, долго изучал записи, после чего задал странный вопрос:

– Ты рассчитываешь справиться в одиночку?

– Один, конечно. Виконт вызывал меня на поединок один на один, – удивился я.

Полуэльф поднял на меня печальные глаза и укоризненно покачал головой:

– Такая запись, действительно, была сделана вчера. Но сегодня гонец графа Армазо сообщил, что условия боя изменились, и стороны договорились усилить составы двумя секундантами. В связи с этим бой был перенесён с четвёртой арены на главную, так как интерес зрителей и ставки на массовых боях выше.

– Я не соглашался на изменение правил! – возмутился я.

– У меня нет оснований не доверять такому известному в городе человеку, как граф Силиус Армазо, – лениво отмахнулся полуэльф. – Но никто не заставляет тебя драться против воли, вполне можно отказаться от боя. В этом случае будет засчитано поражение, придётся извиниться перед противником и выплатить неустойку зрителям за сорванный бой.

Я поинтересовался размером неустойки. М-да… Таких денег у меня не было. Вот ведь влип. Что делать? Отказаться невозможно, но и драться с тремя врагами… Тут на моё плечо опять легла тяжёлая рука. Серафиму Длинному надоело ждать, и он решил поинтересоваться, чего это я так долго вожусь с формальностями, а не разминаюсь в тренировочном зале. Я вкратце объяснил ситуацию.

– Что я тебе говорил, Пётр! Семья Армазо, этим всё сказано. Они подлецы, каких ещё поискать. Хорошо бы наказать их примерно. Главная арена, говоришь… Ну что же, записывай меня в свои секунданты.

Я не верил своим ушам. Серафим Длинный, который всегда поступал разумно и осторожно, решился выйти на арену против превосходящего противника? Видя моё изумление, Серафим рассмеялся:

– Ты считаешь, что я сошёл с ума? Нет, малыш. Просто я опытный дядька, много повидал на своём веку и способен заметить птицу удачи. Этот бой привлечет кучу народа. Семью Армазо многие не любят за жадность и подлость, поэтому трибуны будут болеть за нас. Среди зрителей наверняка будут и потенциальные наниматели. Если всё сложится удачно, уже сегодня ты станешь оруженосцем одного из влиятельных дворян. Ты уйдёшь, я сам стану десятником. А может, нас обоих захотят нанять. В любом случае я окажусь в выигрыше.

– Нам для начала нужно победить. Всего лишь справиться с тремя опытными воинами! – боюсь, мой голос выдал охватившую меня панику.

– Ты честен и храбр, правда на твоей стороне, и бог Тор благоволит тебе. Мы не должны проиграть. К тому же ты верно заметил, сам виконт больше времени проводит в погонях за юбками, чем в фехтовальном зале. С утра я видел, как виконт с двумя секундантами и оруженосцами шли к Арене. Они выставят трёх латников в полной броне с длиннющими двуручными мечами, рассчитывают держать тебя на дистанции и легко порубить на салат. Считают, что ты будешь вооружён своим топориком. Нужно удивить их, и у меня есть отличная идея, как выиграть этот бой.

***

Огромная снаружи, Арена изнутри совершенно не впечатляла размерами. Я ожидал увидеть нечто циклопическое наподобие римского Колизея или чаши футбольного стадиона. Но внутреннее пространство здания было разделено на множество отдельных секций, в которых и проходили бои.

Полуобнаженные девушки в масках проводили нас с Серафимом холодными подземными коридорами в центральную часть Арены и оставили в тренировочном зале готовиться к предстоящему бою. Я был сильно взволнован и молчал. Мой спутник же, наоборот, веселился и всю дорогу отпускал шутки, пытаясь заигрывать с девушками. Когда же дверь за посторонними закрылась, Серафим сразу посерьёзнел и начал внимательно, метр за метром, осматривать стены небольшой тренировочной комнаты.

– Вроде чисто. Ни глазков, ни слуховых отверстий, – заключил он после осмотра.

– Думаешь, кому-то интересно, как бойцы тренируются? – удивился я.

– Конечно. Другая сторона всегда готова хорошо заплатить за информацию, какое оружие у противников, какую стратегию они выберут. Я раньше и сам, честно говоря, неплохо на этом зарабатывал, когда работал охранником на этой Арене. Но при мне эта комната была чистой. Смотрю, такой она и осталась. У тебя есть деньги?

Я удивился неожиданному вопросу, похлопал себя по тощему кошельку и ответил:

– Есть, но не много.

– Тогда мой тебе совет: иди и поставь все свои деньги на нашу победу. Всё равно в случае проигрыша деньги тебе уже не понадобятся – мертвецам деньги ни к чему. А в случае победы мы сможем неплохо заработать.

– Мы? – переспросил я.

– Конечно. Я ещё вчера занял у ребят в казарме приличную сумму, и сегодня с самого утра все эти деньги поставил на тебя, – усмехнулся Серафим.

Я поспешил последовать совету более опытного в таких делах товарища. Когда же я вернулся в тренировочный зал, то застал неожиданную картину – Серафим, вместо того, чтобы в поте лица заниматься с оружием, вёл милую беседу с одной из работающих здесь девушек. Красотка, вся одежда которой состояла лишь из позолоченного рабского ошейника и едва прикрывающих самые пикантные места крохотных лоскутков, сидела у него на коленях и весело хихикала, слушая двусмысленные комплементы. Я не смог сдержать своего возмущения:

– Серафим! Ты же должен был готовиться к бою!

– Да мы и так уже почти победили, – отмахнулся от замечаний напарник, продолжая обнимать девицу.

– Серафим, ты такой сильный, такой мужественный, – ворковала красотка на ухо стражнику.

– Что-то я не заметил, что мы уже победили. Как справиться с тремя опытными воинами?! – от негодования я едва не кричал.

– Уже придумал, сейчас расскажу, Серафим совсем уж откровенно принялся лапать сидящую у него на коленях девушку-рабыню, даже запустил свои широкие ладони под те кусочки ткани, которые должны были символизировать одежду.

Рабыня, нужно отметить, нисколько не препятствовала такому обращению. Я же поспешно отвернулся, чтобы не смотреть на это безобразие. Хотя девушка была весьма даже симпатичной...

– Так вот, – продолжил свою мысль Серафим, – как только дадут сигнал к началу поединка, мы со всех ног бежим к виконту и атакуем его вдвоём одновременно. Он самый слабый из троицы. Если мы не дадим его секундантам времени опомниться, то вмиг уложим виконта. Чтоб действовать быстрее, даже разденемся до пояса – нам нужна подвижность и скорость. Поединок остановят сразу, как только виконт упадёт – у него влиятельный папаша, поэтому маршал-распорядитель не даст нам прикончить этого молокососа. Так что воевать с опытными мечниками нам даже не придётся. Эй, ты куда? Я только-только стал входить во вкус…

Последние фразы относились к девушке – она встала, поправила свою одежду и извинилась, что её ждут дела.

– Продолжим после твоей победы, мой герой. Тогда у нас будет больше времени, – многообещающим тоном сказала она Серафиму и быстро скрылась за дверью.

– Вот теперь мы точно победим, – негромко усмехнулся мой напарник, дождавшись, когда звуки шагов красотки стихнут вдалеке.

До меня только сейчас дошел смысл этой сцены, и раздражение на товарища сменилось искренним удивлением:

– Так ты специально при ней нес всю эту чушь? Думаешь, её к нам подослали?

– Конечно, подослали. Пойми, семья Армазо – это мерзавцы. Они просто не способны вести себя честно. Я тебе уже говорил, в этой комнате нет ни слуховых окон, ни скрытых глазков. Поэтому я с самого начала ожидал появления какого-либо шпиона – массажиста, скучающего охранника или просто случайно забредшего к нам зрителя. И тебя отослал не столько ради будущего выигрыша, сколько чтобы дать противникам заслать своего человека. Как только ты ушёл, появилась эта девушка. Сказала, что я ей понравился, и она пришла поддержать меня перед боем. Пётр, я вовсе не красавец – немолодой, весь в шрамах, голова седая, волос почти не осталось. Девицы на меня обычно сами не прыгают. Но, конечно, я не подал виду и воспользовался возможностью ввести противников в заблуждение.

– А я почти поверил!.. Хотя твой план и показался мне странным, но я принял его за чистую монету, – признался я.

– Странным? Да ты реального плана ещё не слышал! Вот он действительно странный, – расхохотался Серафим. – Во-первых, мы действительно разденемся по пояс…

***

Арена встретила меня ярким светом и гулом тысяч голосов. Посыпанная мелким белым песком прямоугольная площадка двадцать на тридцать метров, каменные стены в два человеческих роста по периметру. Ряд высоких деревянных флагштоков без каких-либо знамён или вымпелов – их наряжали во время городских праздников.

Осенний воздух холодил голое тело – мы с Серафимом вышли на поле боя раздетыми по пояс. Я ощущал на себе заинтересованные взгляды девушек и оценивающие взгляды мужчин и поприветствовал трибуны взмахами рук. Зрители ответили мне восторженным гулом. Серафим не ошибся – семью Армазо многие не любили, и публика в большинстве своём болела за нас. За моей спиной гулко лязгнула закрывшаяся решётка. Всё, пути назад больше не было.

Настало время рассмотреть наших соперников. На другом конце арены я увидел троих мечников. Справа и слева могучие высокорослые воины с огромными двуручниками, между ними жался низкорослый виконт Армазо в толстенном панцирном доспехе из-под которого нелепо торчали тоненькие ножки в кольчужных колготах. Виконт прикрывался большим квадратным щитом и был вооружён коротким мечом.

Глашатай громко объявил, что бой проведут виконт Сальвайл Армазо, десятник второго полка Холфорда, вместе с двумя секундантами против десятника четвёртого полка Петра Пузыря с секундантом. После чего маршал- распорядитель попросил тишины на трибунах и потребовал стороны изложить претензии друг к другу. Первым начал свою речь Сальвайл:

– Вчера этот простолюдин имел наглость прилюдно оскорбить меня, благородного дворянина. Поскольку этот щенок по какому-то недоразумению является городским стражником, я не мог позволить себе просто взять наглеца за шиворот и хорошенько выпороть. Однако этот нахал совершил страшную ошибку – своей дерзостью он оскорбил не только меня, но и безмерно уважаемого мною правителя нашего города, в армии которого я имею честь состоять. Видели бы вы, как испуганно вытянулось лицо этого мерзавца, когда я вызвал его на бой. Он потерял весь свой пыл и на коленях молил о пощаде. Но я был настроен решительно, и вот я здесь. Можете не сомневаться, честь нашего правителя будет отомщена. Я и мои люди примерно накажем этого наглеца. Его смерть послужит хорошим уроком для других выскочек!

Нужно сказать, своей речью виконт добился нужного эффекта. Зрители восторженно приветствовали его, а меня долго освистывали, не давая даже рта открыть в своё оправдание. Но я терпеливо ждал, пока осуждающий гул стихнет, после чего начал ответную речь:

– Тор, бог чести и силы, и все боги Эрафии! Вы были свидетели нашей ссоры вчера. Призываю вас всех в свидетели – не прошло и одного дня, как виконт Армазо успел нарушить данную им клятву. Причём нарушить не один раз, а многократно. Вчера он оскорбил меня, представителя законной власти. Оскорбил прилюдно, в присутствии трёх свидетелей. Поэтому по законам нашего города я предложил ему поединок. Но этот трус не был готов отвечать за свои слова – на бой со мной он пытался вместо себя выставить другого человека. Лишь после прямого обвинения в трусости виконт всё же вызвал меня на честный бой, один на один. Каково же было моё изумление, когда перед самым началом поединка я узнал, что виконт задним числом, никого не уведомив, обманным путём изменил условия боя, выставив против меня сразу троих бойцов. Этот подлец всё рассчитал – у меня просто не оставалось времени, чтобы позвать секундантов. Хвала богам Эрафии! Они не простили моему противнику клятвопреступления и послали мне напарника! Только что в своей речи виконт Армазо опять оскорбил ложью всех – и богов, и правителя города, и вас, уважаемые зрители. Ложь, трусость и подлость – не те качества, которые украшают благородного человека, однако они свойственны моему сопернику. Поэтому я заявляю, что виконт Армазо не может называться благородным человеком. Он не дворянин! Согласно законам нашего города, простолюдин, оскорбивший представителя закона, должен быть наказан тридцатью ударами палки. Клянусь, я поступлю в строгом соответствии с законами нашего города. И да начнётся бой!

Пожалуй, даже Серый Ворон не смог бы произнести более убедительные слова. Трибуны восторженно приветствовали мою речь. Меня подбадривали. Меня благословляли на бой. Со всех сторон слышались призывы наказать клятвопреступника.

Глашатай ещё раз призвал к тишине и объявил простые правила боя: ни одна из сторон не должна использовать дальнобойное оружие и магию, бой должен начаться по сигналу горна и немедленно прекратиться, если маршал-распорядитель боёв бросит свой жезл на арену. Прекратить бой он имеет право в случае, если возникла реальная угроза для жизни уже безоружного и поверженного бойца. Других условий окончания схватки не существовало.

Раздался пронзительный вой горна, и Серафим тут же бросился в сторону троих наших противников. Те явно получили сведения от подосланной к нам шпионки и ожидали подобной атаки – двое крайних мечников шагнули вперёд, прикрывая собой виконта. Сам же Сальвайл поспешно отбежал на пару шагов назад, оказавшись за широкими спинами своих секундантов. С трибун раздался пронзительный свист и обвинения в трусости, но виконт предпочёл оставаться на безопасном расстоянии. Однако мой напарник не стал лезть напролом – оставаясь вне пределов досягаемости огромных двуручников, он начал кружить вокруг вооружённой группы. Двое мечников всё время перегруппировывались, прикрывая виконта своими телами.

Что делал я всё это время? Не поверите – рубил топором длинный деревянный флагшток! Когда Серафим перед боем поведал мне свой план и мою роль в нём, я сначала решил, что это такая шутка. Но мой напарник был абсолютно серьёзен:

– Это единственный способ как-то зацепить наших соперников. – Мы вооружены лишь топориками и короткими деревянными дубинками. А у наших противников мечи по четыре локтя длиной. Они просто не дадут нам приблизиться, искромсают на расстоянии. Поэтому ты срубишь эту толстую палку и отдубасишь ею неповоротливых латников. Всё очень просто!

Просто-то просто, но древесина оказалась очень твёрдой. Мне потребовалось не менее пятнадцати ударов топором, чтобы эта орясина рухнула. Я отбросил топор, схватил бревно и… не смог его даже приподнять! Оно было тяжеленное, словно каменное. Неужели все планы рушатся только из-за того, что я не смогу поднять своё оружие?!

Я произнёс молитву богу Тору и попросил дать мне силы на этот бой. И бог силы и мужества пришёл мне на помощь! Я почувствовал, как мои плечи распрямляются, мышцы набухают и наливаются силой. Хоть и с трудом, но мне удалось поднять семиметровое бревно за один конец. Я медленно пошёл вперёд, начиная раскручивать своё страшное оружие. Мои пальцы соскальзывали, связки хрустели, каждый шаг давался с трудом, но я смог подойти к сражающимся гладиаторам. Серафим поспешно отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть под удар. А вот противники не успели среагировать – первый страшный удар пришёлся по ногам мечников. Всех троих срезало, как траву косой. С грохотом вся троица нелепо рухнула на землю, посыпалось выпавшее из рук оружие, с кого-то слетел металлический башмак.

Не останавливаясь, я продолжил раскручивать бревно. Второй удар пришёлся по начавшим подниматься двоим ближним бойцам. И если виконта лишь слегка приложило по макушке, то мечнику слева не повезло – страшный удар пришёлся точно по торсу, отчего моего противника отшвырнуло к стене. Он пролетел метра три и с громким лязгом врезался в каменную стену, после чего кучей металлолома сполз на белый песок. Так, этого можно было уже не опасаться.

Третий и последний удар я обрушил сверху вниз, впечатав в песок последнего из противников. В прошлый раз ему повезло – он вставал слишком медленно, и орудие пролетело над его головой. Но сейчас латнику досталось по полной – помятый шлем покатился по белому песку, доспех на плече прогнулся. Кажется, я сломал ему руку. На большее меня не хватило, силы меня оставили. Пальцы разжались, тяжеленное бревно рухнуло на арену, сам я опустился рядом на одно колено. Громко, чтобы слышали все зрители на трибунах, я проревел:

– Вина Сальвайла Армазо доказана! За оскорбление представителя власти по закону Холфорда приравненный к простолюдину Сальвайл приговаривается к тридцати ударам палкой. Серафим Длинный, привести приговор в исполнение!

Мой напарник подошёл к оглушенному и едва ли соображающему, что происходит вокруг, виконту. Поставил его вертикально и спустил кольчужные колготы и подштанники. После чего перегнул через своё колено, достал из-за пояса короткую дубинку и, чётко отсчитывая удары, принялся вершить справедливый суд.

Только после этого я нашёл в себе силы встать на ноги, поднял голову и посмотрел на трибуны. Зрители были в восторге, они стояли и аплодировали, встречая смехом каждый визг осуждённого. Какая-то небольшая группка богато разряженных людей (видимо, члены семьи Армазо) пыталась возмущаться и пробиваться к распорядителю, но другие зрители их не пускали. Я поприветствовал трибуны, в ответ раздался восторженный рёв, на песок посыпались монеты.

Виконт Сальвайл тем временем ревел и униженно просил о прощении. Но Серафим был неумолим и чётко довёл дело до конца. На счёт «тридцать» он встал и также поприветствовал трибуны, получив свою долю оваций. А виконт с голыми красными ягодицами остался лежать на песке, рыдая во весь голос. Распорядитель встал и развёл руки, призывая трибуны к тишине. Зычным голосом он возвестил:

– Десятник Пётр Пузырь и его секундант Серафим Длинный объявляются победителями боя. Они убедительно доказали свое превосходство на Арене и тем самым подтвердили правоту в споре. В качестве награды победителям достанутся оружие и доспехи побеждённых. Виконту Сальвайлу Армазо необходимо завтра в полдень явиться во дворец правителя на суд Совета Рыцарства. Совет со всей тщательностью рассмотрит вопрос о несоответствии поведения виконта нормам дворянства.

В этот момент к распорядителю через толпу зрителей пробился богато одетый немолодой господин. Он о чём-то негромко попросил маршала, и тот согласился, призвал трибуны к тишине и произнёс:

– Слово предоставляется графу Силиусу Армазо.

Я внутренне напрягся, не зная, чего ожидать от отца поверженного мной противника. С трибун же поднялся возмущенный гул, раздались оскорбительные выкрики и свист, но граф стоически переждал их и начал свою речь:

– Благородные зрители! Все вы стали свидетелями того позора, что произошёл сейчас на арене. Не думал я, что доживу до того печального дня, когда представитель древнего и славного рода Армазо нарушит своё слово. Но исход поединка недвусмысленно подтвердил, что это случилось – мой старший сын Сальвайл нарушил данное им слово. Он повёл себя низко, замарав честь фамилии. Поэтому он не может более оставаться одним из рода Армазо. Слушайте внимательно и будьте свидетелями моих слов. С этой минуты я отрекаюсь от своего сына. Я, глава рода Армазо, своим решением и по праву наследования передаю замок Мокрый Луг и все прилегающие к нему земли, которыми ранее владел Сальвайл, моему второму сыну Риго Армазо. С этой минуты Риго – полноправный хозяин замка и прилегающих земель. Сегодня же вечером Сальвайл будет отправлен на службу в дальний граничный гарнизон. Пусть там, на границе с дикими орками, он своей храбростью и благородными поступками вернет себе честное имя. Я всё сказал.

На трибунах воцарилось молчание, нарушаемое лишь редкими всхлипываниями лежащего на песке Сальвайла. Маршал-распорядитель встал со своего кресла, о чём-то посоветовался с сидящими поблизости вельможами в богатых одеждах и громко объявил:

– Вы все слышали слова графа. В свете сказанного присутствовавшие на поединке чести члены Совета Рыцарства не видят больше необходимости собирать завтра Совет. Десятник Сальвайл Армазо переводится из второго дворянского полка в пограничный одиннадцатый полк «Василиски». Завтра на рассвете ему надлежит покинуть Холфорд. Подготовьте арену для следующего боя.

***

Далее состоялась формальная процедура выкупа доспехов – побитые секунданты виконта уплатили традиционный небольшой штраф и вернули себе оружие и доспехи. Вообще-то я мог и оставить оружие себе, но Серафим Длинный шепнул мне, что так не принято поступать: выкуп оружия побеждёнными – это древний ритуал, и отказаться от него – значило нажить себе врагов. С другой стороны, внесение выкупа аннулировало все имевшиеся претензии и прекращало вражду.

Потом мы с Серафимом получили свой выигрыш за победу в бою. Мой друг остался выискивать в толпе девушку, заходившую к нам перед поединком. Я же направился в тренировочный зал, чтобы переодеться. Но возле лестницы в подтрибунные помещения меня остановил седой высокий мужчина в расшитой золотом и серебром куртке, ярко-красных панталонах и таком же красном плаще. Вышитые на плаще гербы и венец на голове свидетельствовали, что передо мной титулованный дворянин, а массивная цепь на шее из золотых пластинок, тоже украшенных гербами, служила символом главы дворянского рода. Жаль, что я недостаточно разбирался в геральдике, чтобы определить его титул и опознать герб, но я почтительно поклонился.

– Я посылал за тобой гонца, Пётр Пузырь, но ты вчера ко мне так и не явился.

– Благородный герцог Кафиштен, – я наконец-то сообразил, кто стоит передо мной, – я не мог вчера покинуть свой пост. Боги свидетели, я всей душой хотел прийти на встречу, но получил приказ охранять на торговой площади эшафот, где казнили осуждённых, а потом меня отправили арестовать опасного вора.

Суровый герцог улыбнулся.

– Похвальное рвение. Вижу, что не ошибся в своём мнении. Да и увиденное на арене лишь усилило мое первое впечатление. Я вижу волю богов в том, что в этом огромном городе мы всё же встретились. Поэтому моё предложение остаётся в силе – я хотел бы видеть тебя среди своих людей. Одному из моих детей нужен друг и помощник, который будет с ним в любой ситуации. Друг, который примет участие в детских играх, который отговорит ребёнка от безрассудных поступков. А в тех случаях, когда отговорить не удастся, всегда будет рядом, защитит и убережёт, пусть даже ценой своей жизни. У меня много верных людей, но они либо слабы, либо уже немолоды. Ты же способный воин и при этом достаточно юн, чтобы ребёнок принял тебя в свои детские игры. Оклад обещаю в пять раз больше, чем ты получал в городской страже. Каково твоё решение?

– Я с радостью принимаю ваше предложение, герцог! – горячо ответил я. – Сегодня же готов приступать к своим обязанностям. Но могу ли я просить вас об одном одолжении, благородный герцог?

– В чём состоит твоя просьба? – немного насторожился он.

– Мой друг, Серафим Длинный, вы его сейчас тоже видели в бою… не найдётся ли у вас и для него работы? Он отличный боец – опытный, сильный, бесстрашный, у него богатый жизненный опыт, он отличается проницательным умом и находчивостью. Способен обучать новичков, помогать советом…

– Ладно, я понял, – перебил меня герцог, – я найду место для опытного воина и наставника. Ты иди, собирай вещи и одевайся, потом вместе с твоим другом найдёте меня здесь. Я напишу пока письмо управляющему, чтоб вас приняли и объяснили обязанности.

Едва не бегом я помчался вниз по лестнице. Мне удалось сделать ещё один шаг на пути к рыцарству, да ещё какой! Скоро, очень скоро, я стану верным оруженосцем и другом одного из сыновей герцога. Нас будут ждать приключения и слава! Ликуя и едва замечая дорогу, я вбежал в зал и налетел на стоящего у самой двери Серафима. Но он, казалось, даже не заметил моего появления и продолжал смотреть в одну точку прямо перед собой. Я глянул и оцепенел – посреди зала под самым потолком висел труп девушки. Голова безжизненно свесилась к плечу, чёрная верёвка, закрепленная на потолочном брусе, была затянута вокруг тонкой шеи. Я сразу узнал ее – именно она заходила к нам перед боем.

– Я тебе уже говорил, Пётр, что семья Армазо – это мерзавцы! – не оборачиваясь, со злобой в голосе прорычал Серафим. – Эта девочка не выполнила задание и была за это убита. Её специально именно тут повесили – в назидание нам: мол, берегитесь, с вами будет то же самое. Пётр, скоро тут наверняка появится стража и обвинит нас в убийстве, поэтому нужно поскорее забирать свои вещи и уходить. Можно выиграть один бой, но крайне трудно без поддержки бороться с могущественным дворянским родом. Армазо с детства учатся плести интриги и заговоры, бороться за власть и влияние. Они чувствуют себя в интригах как рыба в воде.

Пока мы одевались, Серафим сказал:

– Пётр, вопрос тебе на сообразительность. Почему старый граф прямо на арене отказался от своего сына?

– Чтобы отвести позор от всего рода? – предположил я.

– В какой-то мере да. Но ещё он быстро сообразил, что если Совет Рыцарства на суде лишит виконта титула, то все имения Сальвайла будут конфискованы. А после решения графа замок, рабы и слуги, пашни и леса остались у семьи, пусть и у другого сына.

Я был удивлён. Вот ведь расчётливый тип! Даже переживая за сына, он просчитывал выигрышные для семьи варианты. Даже не попытавшись защитить сына на суде Совета Рыцарства, он без колебаний отказался от ребёнка ради сохранения имущества.

Лишь по пути к выходу я вспомнил о предложении герцога Кафиштена.

– Кафиштен? – резко остановился Серафим. – Очень влиятельный член Совета Рыцарства, один из самых старых и верных друзей правителя Холфорда Вильгельма-Паладина. Слухи ходят, они вместе воевали в юности и не раз спасали жизни друг другу. Пока жив нынешний правитель, род Кафиштенов будет в фаворе. Пожалуй, хороший вариант. Я согласен.

Вдвоём мы поднялись по лестнице на трибуну и, увидев герцога, подошли к нему и почтительно поклонились.

– Вот письмо, – герцог протянул мне опечатанный деревянный тубус. – Передашь это моему управляющему Липляру в замке Древний Брод. Он устроит вас и объяснит ваши обязанности. Дня за три, думаю, вы должны добраться до места. Как прибудете, сразу же приступайте к работе.

После этого герцог дал понять, что разговор окончен, подозвал слуг и вместе со своей свитой покинул Арену. Я стоял несколько ошарашенный – ведь я-то был уверен, что никуда за пределы Холфорда мне выезжать не придется. А как же Ленка? Ей нужно обязательно сообщить!

– Ты знаешь, как доехать до замка Древний Брод? – тихо спросил меня Серафим.

– Нет, – честно ответил я.

– И я не знаю, – признался мой товарищ. – Придётся спрашивать по дороге. Но сейчас это не главное. Нам теперь предстоит уволиться из городской стражи, а это, скажу тебе, очень долгая и муторная процедура. Если делать всё по правилам, наше с тобой увольнение может растянуться до весны.

– И что нам делать? – я был откровенно обескуражен подобной перспективой.

– Поступим так: ты вообще сегодня не показывайся в части, иначе сержант и капитан обязательно найдут повод для придирок и задержек. Скажут, нет десятника для замены, или не сданы казённые столовые приборы. Таких отмазок может быть сколько угодно. Поэтому погуляй пока по городу, поспрашивай насчёт дороги до замка. А завтра на рассвете приходи в часть. Мне капитан кое-что должен за старую услугу, настало время напомнить ему про должок. Встретимся завтра с утра в казарме.

***

Первым делом я поспешил рассказать Фее о последних событиях и сообщить о своём отъезде, благо идти от Арены до Академии Магии было совсем недалеко. Дежурные при входе наотрез отказались пропускать меня внутрь. Не согласились они и позвать мою подругу.

Что делать? Я пошёл вдоль забора огромного здания Академии и остановился напротив угловой башни, в которой жила Фея. После чего стал громко звать Ленку и просить открыть окно. Долго никакой реакции не было. Затем стали открываться другие окна, адепты разных курсов громко и нецензурно посылали меня подальше. Я тоже не остался в долгу и заметно обогатил их лексикон выражениями, услышанными за время службы в городской страже. После одного моего особенно сочного и витиеватого оборота наступило затишье (видимо, студенты спешно конспектировали понравившееся выражение, чтоб не забыть), а потом какой-то парень сообщил, что девчонок-первокурсниц переселили в другой корпус из-за ремонта, и что за Феей уже кто-то пошёл.

Ленка, действительно, вскоре появилась – маленькая, хрупкая, уставшая и с опухшими глазами. Удивительно беззащитная, но в то же время прекрасная, несмотря на усталость.

– Что случилось, Пузырь? – с тревогой в голосе поинтересовалась она. – Ты меня прямо с практических занятий по плетению заклинаний выдернул, я даже не успела закончить работу. Маг-профессор был очень недоволен.

– Ленка, я завтра покидаю Холфорд, пришёл предупредить тебя.

Фея задумчиво наморщила лоб.

– Городская стража уходит из города? Да ещё во время осенней ярмарки! Неужели началась война? Или… сбылась твоя мечта?

– Да! Ленка, меня нанял герцог Кафиштен! Я стану помощником его сына, оруженосцем и другом. И завтра должен отправиться в замок Древний Брод, это где-то в трёх днях пути от Холфорда, пока не знаю где точно.

Ленка заулыбалась и поцеловала меня в щёку.

– Очень хорошая новость, Петька. Жалко только, что мы долго не увидимся. Но то, что ты продвинулся ещё на шаг к своей мечте, просто замечательно!

– Фея, я хотел тебе сообщить, с Серым что-то случилось. Я нашёл его арбалет на месте боя. Там было много убитых людей… и нелюдей, много крови. Что с Сергеем, я не знаю.

– Он ранен, мне уже сообщили, – сразу посерьёзнела Ленка.

– Кто?! – очень удивился я.

Ленка опять наморщила лицо, как будто вспоминая что-то мерзкое и неприятное.

– Вчера вечером приходила его новая… подружка, – после секундной паузы Фея всё же употребила цензурное слово, хотя по выражению ее лица и интонации я ожидал услышать какой-то неприличный эпитет. – Вообще-то дежурные вовсе не обязаны звать учеников к воротам, но её почему-то послушали. Когда я вышла, эта нахалка заявила, что сама бы ни за что не пришла, но её хозяин Серый Ворон просил кое-что мне передать. Не, ну какова наглость, ты представь!

Ленка поправила упавшую на лицо прядь волос и уже более спокойным тоном продолжила:

– Эта... помесь человека с демоном сообщила, что на них напали ассасины, и Сергей ранен. Он потерял много крови, но угрозы для жизни нет – ему оказали помощь жрецы в храме Латандера. Я, конечно, разволновалась и захотела увидеть Сергея, но эта мелкая стерва наотрез отказалась отвести меня к нему. Я стала настаивать, но она возразила, что это опасно – враги, мол, слишком коварны и могут следить за друзьями Серого Ворона. Чушь полная! Если бы они следили за мной, то спокойно увязались бы и за этой хвостатой дрянью!

Я рискнул осторожно возразить своей подруге:

– Не совсем так.

Но Фея возмутилась:

– Ты её защищаешь?! Подумай сам, какая разница – за одним человеком идти или за двумя?

– Учитывай, что Каришка – ученица Школы Воров. Она в потемках чувствует себя, как рыба в воде. Может идти бесшумно и исчезнуть на ровном месте, так что её вообще не будет видно в темноте. Это я тебе точно говорю – я не смог её заметить с двух шагов. Так что проследить за Каришкой намного труднее, чем за тобой. К тому же воры часто передвигаются по крышам домов и по подземным канализационным туннелям. Ну и, наконец, Сергей мог вернуться в Школу Воров, а чужих туда не пускают.

– Наверное, ты прав, – согласилась моя подруга, устав спорить. – Но всё равно, эта наглая обезьяна могла бы разговаривать не так дерзко. В общем, я вчера не сдержалась и попыталась наложить на зарвавшуюся воровку заклинание подчинения разума. Думала, она расскажет мне, где находится Сергей. Но заклинание сорвалось, а эта маленькая дрянь испугалась и убежала от меня.

Я примирительно улыбнулся и обнял рукой подругу.

– Подозреваю, что это именно Сергей ради своей и твоей безопасности приказал Каришке не сообщать, где он находится. Нарушить приказ хозяина тайфлинг не может, иначе – неминуемая смерть.

– Ты меня пугаешь, – сказала задумчиво Ленка. – Вчера я долго злилась, что заклинание подчинения сорвалось. Но ведь получается, что я вполне могла её убить, если бы заклинание удалось. Не смотри на меня так, Петька. Я вовсе не злобный монстр и не желаю ей смерти. Каришка помогает нашему другу, и это хорошо. Да и то, что я не смогла подчинить её разум, говорит о ее развитом интеллекте. Она умная и очень красивая. Ведь так?

– Да, пожалуй, она красивая, – признал я. – Но всё равно лучше тебя, Фея, нет никого ни в этом мире, ни у нас дома.

– Если бы ты знал, как мне это нужно периодически слышать! Только ты у меня и остался из близких друзей, пока Сергей скрывается где-то от убийц. Ты уедешь, и даже поговорить не с кем будет…

Я крепче обнял Ленку за талию, и мы вместе прошлись до конца аллеи. Я рассказал о бое на Арене, Ленка восхищённо слушала и плотнее прижималась ко мне.

– Когда ты уезжаешь? – спросила она.

– Завтра утром. Не знаю ещё дорогу, но вдвоём с моим напарником Серафимом мы не заблудимся. Ленка, у меня ведь арбалет Серого остался. Может, лучше тебе его передать на хранение? А когда Сергей объявится у тебя, отдашь ему оружие.

Подруга задумалась и отказалась:

– Арбалет слишком ценная вещь, а мы с девчонками вообще живём сейчас на птичьих правах в чужих комнатах с учениками старших курсов, пока ремонт не закончат.

Ленка досадливо пнула подвернувшийся камешек, словно он был в чём-то виноват, потом пустилась в объяснения.

– В жилой башне трубу с горячей водой прорвало, в комнатах на нижних этажах кипятка было по колено. Говорят, какое-то наложенное десятилетия назад бытовое заклинание истощилось. Новый завхоз был назначен лишь несколько дней назад вместо прежнего, который погиб в сражении с культистами на рыночной площади. Он не знал о заклинании и вовремя не возобновил его. Теперь ждём, пока магистры все заклинания восстановят, а там их целый спектр: магия огня для нагрева воды, магия водной стихии для подачи кипятка по каменным трубам, куча граничных заклятий для ограничения напора и контроля температуры…

– Не проще ли котельную обычную на дровах или угле сделать? – рассмеялся я.

Но Ленка моего веселья не разделяла, оставаясь очень серьёзной.

– Не проще. И вообще, хочу заметить, насосов в Эрафии пока что не изобрели. Да и водонапорных башен тоже. Может, они и есть где-нибудь у механиков дварфов в подземельях, но у людей таких технологий нет. Кроме Академии Магии только во дворце правителя есть проточная горячая вода, там тоже на магии всё устроено.

– Понятно, только вот арбалет тут причём? Думаешь, его украсть могут?

Фея резко остановилась, закрыла глаза и потёрла пальцами виски, словно отгоняя внезапно проявившуюся головную боль. Потом пожала плечами неуверенно.

– Вот так взять и украсть вряд ли, хотя ученики разные встречаются, за всех сказать не могу. Но устроить какую-то глупую шутку – это обязательно. Спрячут его, чтоб хозяин потом месяц искал, или наложат заклинание постоянного промаха. Ты помнишь шкуру варга, что Серый мне подарил?

– Конечно, помню. Я, кстати, голову варга давно выкинул – она испортилась и вонять мерзко начала.

– Так вот, что только с этой шкурой не вытворяли соседи со старших курсов! И спрятали её магией, я два дня искала потом, пока заклинание рассеивания чар не догадалась в библиотеке найти и выучить. Оказалось, что шкура просто в моей комнате на стене висела на самом заметном месте. И заговорили шкуру – она стала иногда шевелиться и реветь страшным голосом. А потом один шутник, когда мы с девчонками днём на занятиях были, сделал так, чтобы шкура бросалась на входящего в комнату и обнимала когтистыми лапами. Я вошла вечером и чуть со страха не умерла!

Я, представив себе такую картину, весело рассмеялся и уточнил:

– А разве двери у вас не запираются?

– Запираются. Но, Пузырь, если я уже на первом курсе могу открыть простой засов волшебной палочкой, то представь возможности старшекурсников! Их обычные двери и стены не останавливают: если не откроют замок магией, так телепортируются сквозь стену! Более опытные парни и девчонки столько придумывают разных хитростей, чтоб подшутить над первокурсниками, ты даже не представляешь! Оживающие предметы, голоса из стен, призраки и фантомы, самозавязывающиеся в узел рукава на нашей форме… Я уже столько насмотрелась этих магических шуточек за свою недолгую учёбу, что удивить меня трудно. Мою соседку Кару они так достали своими приколами, что она однажды настоящую огненную ловушку поставила на входе в ванную, когда мыться пошла, – теперь один парень с третьего курса лысым ходит, пока волосы заново не отрастут. А мы со Свелиной вообще изловили адепта девятого, ты только представь, курса! Это же почти квалифицированный волшебник, без пяти минут магистр какой-то ступени. А туда же, полез устраивать нам в комнате какие-то хулиганские фокусы.

– И как же вы изловили этого девятикурсника? – удивился я.

– Проше некуда. Мы после предыдущих фокусов с прыгающими по комнате жутко хохочущими тапочками и растущими прямо на каменных стенах грибами неприличной формы поставили ведро с водой сверху на дверь. Конечно, ловушка не ахти, но мы и ждали кого-нибудь попроще. А этот осторожный был – в сфере невидимости и с заклинанием неслышного шага двигался. Но приоткрыл дверь и получил ведром по голове! Мы сидели в комнате, готовили уроки, вдруг слышим грохот. Оборачиваемся – туча брызг, и мужик падает на пол, постепенно проявляясь из невидимости.

Так что даже в собственной спальне или закрытой ванной комнате нельзя быть уверенной, что рядом никого нет. Поэтому для сохранности арбалета его лучше не оставлять в Академии Магии. Возьми его с собой в дорогу!

***

Мы до вечера гуляли по паркам внутреннего города. Ленка говорила, что ей влетит за пропущенные занятия, но всё равно ни в какую не хотела отпускать меня. Мы договорились, что я при первой же возможности буду возвращаться в Холфорд и видеться с ней. На прощание у ворот Фея поцеловала меня и пожелала удачной дороги.

Возвращаться в казарму я не стал. Вместо этого пошёл в дом на окраине, который штурмовал вчера вечером вместе с ребятами и где заночевал. Хозяйка меня сразу узнала и очень обрадовалась. Я сказал ей, что беспокоился за неё и решил проверить, всё ли нормально, и не возвращались ли ассасины. Заодно предложил посторожить её дом до утра. Старушка обрадовалась и угостила меня вкусным ужином, а затем постелила диван в комнате на втором этаже. Вообще, это оказалась очень добрая и отзывчивая женщина, только очень уж болтливая. Она без умолку о чем-то рассказывала – про свою молодость, про соседей, про жильцов, про недавние события на рынке… Я в свою очередь во всех красках расписал ей сегодняшний бой на Арене. Старушка жадно ловила каждое моё слово. Можно было не сомневаться, что завтра она перескажет всё в подробностях соседям, и не один раз. Я на всякий случай поинтересовался, слышала ли она про замок Древний Брод, но это название она слышала впервые.

Спал я беспокойно, даже несколько раз среди ночи просыпался с мыслью, что пора вставать и торопиться в дорогу. С самыми первыми проблесками рассвета я оделся и ещё до утренней побудки вошёл на территорию полка. Серафим уже давно не спал. Он успел позавтракать и собрать наши с ним вещи в дорогу. Я поинтересовался, как обстоят дела с нашим увольнением, и Серафим постарался успокоить меня:

– В целом, справился. Но оклад за последние дни нам не дадут. И, надеюсь, ты не успел привязаться к своему коню? Его держали в стойлах полка, кормили казённым овсом, за ним ухаживали конюхи. Как оказалось, он теперь числится за четвёртым полком, и забрать его никак не получится. В полку тоже не глупые люди – понимают, что мы очень спешим и не можем тратить время на всю эту бюрократию. Мне прямо намекнули: хотите по-быстрому оформить увольнение – оставляйте скакуна.

– Это подарок друга! – возмутился я. – Я готов заплатить за его содержание, но это мой конь!

В душе я понимал правоту доводов Серафима, но обида душила меня, и поэтому я готов был идти на принцип и спорить, доказывать, скандалить.

– Есть ещё вариант, – предложил Серафим, не сумев убедить меня. – Ты можешь оставить вместо коня арбалет. Сержант, да и сам капитан, откровенно восхищались этим оружием.

– Арбалет лучшего друга? Ни за что! Я лучше оставлю коня, – сразу решил я. – Коня я ещё себе найду, а вот такой арбалет – единственный во всей Эрафии.

– В таком случае сдаём на склад казённое обмундирование и пойдём прощаться с ребятами, – предложил мне напарник.

Проводить нас собралась целая толпа знакомых. Нас хлопали по плечам, желали успехов на новом месте, давали какие-то советы. Даже вечно хмурый и недовольный капитан вышел в такую рань на плац и обнял меня:

– Прости уж меня, старика, если чем обидел. Давно в полку не было настолько способного новичка, как Пётр Пузырь, – смелого, сильного, честного. Сынок, я и строг был к тебе, потому что ты был лучшим. Вот и сейчас мне грустно, что полк теряет способного десятника, и одновременно я радуюсь за тебя. Как ни крути, слуги герцогов живут лучше, чем мы – обычная городская милиция. Но не забывай свою первую армейскую школу и, как бы твоя жизнь ни сложилась, всегда держи тот высокий уровень, который ты здесь показывал.

Прощание вышло трогательным и тёплым. Я отдельно пожелал успехов Сухому – этот миниатюрный юноша был назначен десятником вместо меня и должен был набирать заново людей в свой десяток. С первыми лучами солнца мы с Серафимом вышли из ворот казармы и направились к Северным воротам города.

От одного из приезжих торговцев мы узнали дорогу к замку Древний Брод. Оказалось, что это старое гнездо дворянского рода Кафиштенов – даже не замок, а скорее небольшая крепость на берегу одного из притоков Стреминки, почти на самой границе с территорией остроухих эльфов. Добраться до замка Древний Брод можно по северному тракту – идти пару дней прямо, а потом у деревни Комарьё свернуть направо, следуя указателю. На проселочной дороге ориентиром будут служить старые развалины эльфийского города, миновав которые, ещё через полдня мы доберемся до нужного замка.

Пройдя сквозь Северные ворота, мы ступили на широкий мощёный тракт, уходящий вдаль, насколько хватало глаз. Серафим огляделся, окликнул паренька на проезжающей мимо телеге и попросил подвезти. В повозке лежал босоногий, несмотря на холод, грузный бородатый мужик в заношенной и многократно залатанной рубахе почти до колен и грязных протёртых штанах. Он был изрядно пьян и спал на слое сена. Лошадкой правил его сын – длинноволосый паренёк примерно моего возраста, в несуразных, закатанных штанах и рваной кожаной куртке на голое тело, с громадным фингалом под левым глазом. Царственным жестом парень указал нам на место у себя за спиной, чем мы сразу же и воспользовались. Оказалось, что нам по пути, так что до самого вечера можно было с комфортом ехать. Я сразу же улёгся на слой свежего сена и блаженно закрыл глаза. Осеннее яркое солнце напоминало всему живому, что до зимы ещё далеко. В пронзительно синем небе несколько клиньев журавлей обучались слётанности перед длительным путешествием в тёплые края. Телега убаюкивающе подрагивала на камнях и выбоинах дороги. Я и не заметил, как задремал.

Проснулся я уже в сумерках. Мы двигались по узкой просеке в густом лесу. Серафим и травил селянам одну из своих баек, которых он знал в огромном количестве и способен был рассказывать бесконечно. Солнце уже село за горизонт, а мы, похоже, собирались заночевать прямо в лесу.

– А, проснулся, – добродушно рассмеялся Серафим. – Ну, ты и мастак, проспать весь день! Значит, ночью дежурить первым будешь. Когда остановка?

– Сейчас удобный съезд с дороги в лес найдём, и нужно будет костер развести и поужинать, – ответил ему паренёк.

Мы переехали через неглубокий ручей и свернули в сторону заметной с дороги полянки. Парень слез с облучка, пару раз присел, разгоняя кровь по затёкшим ногам, подвернул волочащиеся по земле брючины и начал распрягать лошадь. Его отец, на ходу спуская штаны, побежал в кусты по нужде.

– Ты собери хворост и разведи костёр пока, – обратился Серафим к парню. – А мы с Петром нормальных дров нарубим.

Я спрыгнул с телеги и тоже пару раз присел, разминая ноги.

– Возьми арбалет и палатку, – сказал мне Серафим. – А то, кто этих селян знает? Может, сопрут наши вещи и уедут без нас. Потом ищи их по всем деревням.

Находящийся в паре шагов от него парень, конечно же, прекрасно слышал эти слова. Но обижаться не стал, лишь презрительно хмыкнул. Серафим тоже прихватил свою сумку и, взяв топорик в руку, направился глубже в лес. Хоть я и посчитал опасения друга напрасными, но спорить не стал и, забрав свои вещи, пошёл за ним.

Мы углубились в лес метров на сто, как вдруг мой товарищ резко сменил направление и значительно ускорил шаг. Я едва успевал идти за ним.

– Отдохнул? Выспался? – спросил он меня внезапно.

– Да вроде, – ответил я, не понимая, к чему он клонит.

– Хорошо, что отдохнул. Нам сейчас нужно бежать изо всех своих сил. Бежать быстро и долго, если хотим остаться в живых.

– Бежать? Почему? – удивился я.

Но мой друг не стал отвечать, он уже ломанулся в лесную чащу. Я поправил поудобнее рулон палатки, закинул вещмешок на спину и помчался догонять. Куда мы бежим? От кого? Я старался не думать об этом. Серафим был гораздо опытнее меня и всегда поступал разумно. И сейчас, похоже, тоже не шутил. Он мчался изо всех сил, мне пришлось поднажать, чтобы не отставать.

Эх, спасибо надо будет сказать при случае школьному учителю физкультуры! Да и потом в полку на тренировках нас заставляли бегать с полной нагрузкой. Так что сейчас я держался молодцом – давно наступила темнота, а я всё не сбавлял темп и не останавливался ни на секунду. Пот стекал струями по шее и спине, ветки хлестали меня по лицу, а я всё бежал, не теряя спину Серафима из вида. Хотя, как ни пытался, не мог его догнать. Нас отделяло всё то же расстояние примерно десять-пятнадцать метров.

Перед нами возникла огромная поляна, или скорее заросшее болото. Но мой друг не стал обходить топь и по грязи напрямик направился через поляну туда, где опять начиналась стена тёмного леса. На этом топком лугу я наконец-то смог его догнать. Серафим лишь мимолётом взглянул на меня и продолжил упорно месить грязь, продвигаясь всё дальше вперёд. Мой друг явно выбился из сил – потный, раскрасневшийся, он едва волочил ноги от усталости, но с прежним упорством бежал вперёд.

– От кого мы убегаем? – едва смог выдохнуть я свой вопрос.

– Не сейчас… до той опушки дойдём… там всё объясню, – таким же прерывистым голосом ответил мне друг.

Я собрался с силами и последние метров двести пробежал по открытой местности единым рывком. После чего без сил рухнул на слой пахучей хвои. Через секунду рядом со мной упал Серафим. Мы долго не могли отдышаться, не то что начать разговор. В конце концов, Серафим сел на хвою, оглядываясь на болото. На залитой светом двух лун Эрафии серебристой траве чётко отпечатались цепочки наших грязных следов.

– Что ты знаешь о смертельных обманщиках? – спросил меня наконец Серафим.

– О ком? – не понял я.

– Вот деревенщина! Смертельные обманщики, люди-маски, метаморфы…

– Метаморфы… – кажется, Фея когда-то рассказывала о чём-то подобном. – Это какие-то монстры, обитавшие в Эрафии? Кажется, они принимали облик съеденных ими людей.

– Обитавшие… Ну да, я тоже давно про них не слышал. Как маги ловушки против них понаставили вокруг городов, так метаморфы почти что вымерли. Наверное, молодёжь уже считает их чем-то вроде страшилок из детских сказок. А вот во времена моего детства это был реальный ужас. Если вдруг обнаруживали обглоданное тело жертвы смертельного обманщика, то бежали прочь со всех ног. Ужас был вполне объясним, так как одной жертвой чудовище никогда не ограничивалось. Смертельному обманщику нужно питаться каждый день, и при всём богатстве выбора – птица, скотина ли деревенская, лесная дичь – он всегда выбирает людей. И скотину сожрёт, конечно, если другой добычи не осталось, но пока рядом живут люди, хищник будет охотиться именно на них. Хитрые, коварные, принимающие любой облик. И не убиваемые честной сталью – только магией или магическим оружием.

– Ты заметил в лесу смертельного обманщика? – спросил я, начиная всерьез пугаться.

– Заметил. Только не в лесу, а намного раньше. Ты спал, когда телега проезжала через лесное кольцо вокруг Холфорда. А наши селяне босоногие, думая, что и я задремал, достали из-под сена тонкие деревянные обручи и надели себе на головы. А потом сняли, когда мы лес проехали. А я не дремал, только делал вид. Но наблюдать за ними стал внимательнее и заметил несколько странностей. Они весь день ничего не ели. И в телеге не было даже намёка на еду. Странно – они в дорогу даже сухарика с собой не взяли? И они весь день между собой не разговаривали – странно ведь, правда?

– И всего-то? – удивился я. – Как-то маловато доказательств. У меня, между прочим, тоже голова болела, когда я в первый раз проехал через лесное кольцо вокруг Холфорда. Хорошо, что я задремал в этот раз, а то опять бы по мозгам долбануло заклинанием. И если кто-то часто ездит, может, и придумал способ, как отвести это мерзкое заклинание, которое в мозгах роется. Серафим покачал головой:

– Неубедительно как-то. А насчёт остального?

– Ещё проще. Отец заработанные на ярмарке деньги пропил, всё до последнего медяка. И на еду денег у них не осталось. А сына побил за то, что тот не отдавал монеты. Вот они и не разговаривают между собой.

– Всё у тебя просто как-то получается, Пётр. Как будто я на ровном месте испугался! А я ведь весь день чувствовал их голодные взгляды на себе. Понимал, почему им не нужны котомки с едой – мы их еда. Знал, что они нас могут убить в любой момент, и даже понимал, почему не убивают. Они осторожные, не хотели на дороге нападать, где их могли увидеть. Понимали, что мы никуда от них не денемся и намного надёжнее завезти нас в лес и там тихо прикончить. Хотя уверен, если бы они догадались, что мы их раскусили, то прикончили бы нас в момент. У нас ведь даже не было шансов отбиться от них – ни магического оружия, ни знания магии. Ни-че-го! Но не знаю, как убедить тебя в своей правоте!

Я подтянул усталые ноги и присел, положив сумку под голову.

– Не надо ни в чем убеждать, Серафим. Я тебе просто верю. Как ты думаешь, мы от них оторвались?

– Надеюсь. Они ведь не должны были сразу понять, что мы сбежали. Подождали какое-то время, пока мы с дровами вернёмся. А когда догадались, мы уже были далеко. Хотя метаморфы очень упорные, хитрые и коварные. В детстве я слышал, что стая метаморфов может много дней преследовать добычу, подкарауливать у выхода из защищенных магией мест, выманивать хитростью. Причём бывало, что других людей они даже не трогали, пока не разберутся с выбранной ранее жертвой. К тому же эти двое голодные. Они обязательно пойдут по нашему следу. Так что отдохнём чуток, и опять побежим куда подальше.

– Может, уже не бежать, а просто идти? – поинтересовался я, массируя пальцами гудящие от усталости мышцы ног.

– Нет. Бежать. И прямо сейчас, – изменившимся тоном произнёс Серафим, глядя куда-то вдаль. – Не вставай резко и не выходи из-за кустов! Они нас почти догнали.

Я в ужасе оглянулся назад. И сначала ничего не заметил. А потом обнаружил преследователя – на фоне большого лунного диска над лесом описывала круги странная птица – не то гигантский орёл, не то ящер. Присмотревшись к ней, я понял, что это не ящер. Это был тот самый паренёк-селянин, только вместо рук у него выросли огромные перепончатые крылья.

– Он сейчас долетит до болота и увидит наши следы. Бежим! – бросился глубже в лес Серафим.

***

Это была кошмарная бесконечная ночь. Мы мчались в темноте по лесу, спотыкались о коряги, падали, снова вставали и бежали вперёд. Временами, когда сил уже совсем не оставалось, мы отдыхали несколько минут, потом вставали и продолжали движение.

– Хоть бы дождь пошёл! – молил Серафим богов Эрафии. – Дождь смоет следы, и мы сможем уйти от преследователей.

Но дождём и не пахло. Сквозь прорехи в кронах изредка виднелось звёздное небо без единой тучки. Рек и ручьёв также не встречалось. Наоборот, местность постепенно повышалась, болотистые участки остались позади, стал встречаться высокий папоротник.

Я вновь и вновь прокручивал в голове варианты действий. Боевая магия отпадает – я не маг, Серафим тоже. Магического оружия у нас нет. Точнее, у меня в сумке имеется арбалет Серого, он вроде магический. Но к нему, как на зло, нет ни единого болта. Огонь? В сыром лесу в одно мгновенье развести костер не получится. Хотя отбрасывать такой вариант не стоило – если найти много сухого валежника, то можно попробовать. Но пока оставалось только бежать и бежать вперёд.

Силы иссякали, мы перешли на быстрый шаг. Лицо саднило от глубоких царапин и попавшего на кожу сока растений. Злобные осенние комары устроили настоящий пир, и отмахиваться от них не было уже ни сил, ни желания. Наступило какое-то отупение – я не чувствовал боли от ушибов, не чувствовал ног и рук, просто двигался и двигался вперёд. Сколько мы сможем ещё пройти, пока не рухнем окончательно? Об этом не хотелось даже думать. Как мы поймём, что опасность миновала? Может, преследователи уже давно отстали, а мы будем бежать, идти и ползти, пока сами себя не загоним окончательно? А может даже, нам только примерещилась опасность?

Слева, в отдалении, в однообразной гуще леса появился какой-то просвет. Мы повернули в ту сторону. И едва не покалечились или даже погибли, в последний момент остановившись на краю высокого обрыва. Справа и слева был такой же крутой обсыпающийся склон. А под нами…

Бывает лес, даже очень густой и тёмный, страшный и обширный. А бывает Вечный Лес. Именно так, с большой буквы. То, что перед нами именно Вечный Лес, я понял сразу. Внизу, под нашими ногами, простиралось бесконечное чёрное море колоссальных по высоте деревьев. Вечный Лес меня страшил – своей бескрайностью и неисследованностью. По нему, говорят, можно бродить сотни дней, не встретив ни одного разумного существа, вокруг будут лишь миллиарды деревьев и самые жуткие монстры из ночных кошмаров. Заблудиться там проще простого, а потом лишь вопрос времени, когда тобой закусит какая-нибудь лесная тварь. Нет, не хочу я туда идти. Лучше попытаться вернуться обратно к дороге…

Сверху раздалось хлопанье огромных крыльев, и донёсся глумливый голос:

– Куда это вы так спешите? Мы ведь ещё не поужинали!

Я обернулся – на огромной высоте над деревьями парил парень. Он взмахивал своими огромными, как у летучей мыши, крыльями, а его глаза светились в темноте. Монстр издал пронзительный свист, от которого заложило уши, и через несколько секунд из глубины леса прозвучал такой же мерзкий звук ответа. Они нас выследили! Нужно бежать в Вечный Лес! Я обернулся к Серафиму, но того уже рядом не было – с криком мой спутник спрыгнул с обрыва и побежал по круто уходящему вниз склону. Через секунду я последовал за ним.

Прыжок в темноту, ушедшее в пятки сердце, мгновение полёта и удар по ногам. Я помчался вниз. Главное, не упасть! Как я ни противился силе тяготения, моя скорость только возрастала. Если не смогу затормозить, то споткнусь и расшибусь насмерть!

Не смог затормозить. Споткнулся. Покатился вниз. Бесконечные кувырки и новые синяки по телу. Моё падение с горы прервалось в вонючих мокрых кустах. Просто чудом я не разбился. Я не мог поверить, что остался жив. Руки? Ноги? Целы! В голове стоял звон и стрекотание, я попытался привстать, но тут же рухнул – ноги заплетались, а рюкзак зацепился за ветки.

– Пузырь, ты где? – раздался приглушённый голос из-за кустов. – Ты цел там?

– Кажется, цел, – неуверенно ответил я. – Запутался в ветках. – Сейчас помогу. Ух, и я тоже застрял. Влип в какую-то гадость. Паутина, кажется. Сейчас отцеплюсь, а ты пока заберись поглубже в кусты, чтоб тебя с воздуха не заметили.

Я наклонился подобрать лежащий на земле рулон палатки и… резко остановился. По брезенту полз красный паучок размером с ноготь, с чёрными продольными точками на спине. Ещё парочка таких же насекомых бежала по веткам куста на уровне моего лица. Я мгновенно вспомнил, где уже видел раньше таких пауков: в огромной паутине, когда мы с обозом шли в Холфорд. Только тут я с ужасом сообразил, что стрекотание, которое я слышу, это вовсе не звон в ушах после падения. Это звуки передвижения тысяч и тысяч пауков где-то совсем рядом в огромной паутине. Паутине?! Серафим сказал, что запутался в паутине!

– Серафим, ни в коем случае не шевелись! – прокричал я, уже не прячась. – Сейчас я помогу тебе освободиться из паутины. Я выхватил нож, скинул лезвием ползущее у меня по плечу мерзкое насекомое и стал пробиваться к другу через кусты. Только бы успеть! Нога зацепилась за что-то в темноте. Неужели я тоже влип? Ни секунды не колеблясь, я произнес заклинание света. Белый и такой успокаивающий шарик яркого света поплыл у меня над головой. Вокруг сразу посветлело. Так и есть, к брючине прилипла белая нить толщиной миллиметра в два. Нож в момент ликвидировал эту помеху.

Я шел, раздвигая ветки, по пути перерезав ещё с десяток белых нитей. Серафим послушно стоял без движения. Его нога плотно прилипла к большой паутине. А по телу деловито сновали уже десятка полтора красных паучков, выпуская новые нити и обматывая ими моего друга. А вокруг… Все кусты были увешаны белыми сетками, в которых сновали мириады восьминогих тварей. Я перерезал преграждавшую дорогу паутину и подошёл к Серафиму. Первым делом стряхнул с него ядовитых насекомых, раздавив их сапогом. И принялся срезать опутывающие друга нити. После того, как я сумел освободить его правую руку, прилипшую к телу, Серафим выхватил нож и принялся срезать сковывающую его паутину.

– Ах, вот вы где, неблагодарные! – раздалось сверху.

Паутина резко дёрнулась – это метаморф на большой скорости влип в сеть над нашими головами. До него было всего метра два, я отчётливо разглядел оскаленную полную загнутых зубов пасть. Как по команде, тысячи паучков устремились к источнику колебания паутины. Мы стали свидетелями удивительного зрелища – с первой же секунды метаморф сообразил, во что вляпался, испуганно заголосил и стал быстро меняться. Видимо, опасность громадной паутины метаморфу была хорошо известна, и тактика борьбы с бесчисленными насекомыми у этих хищников была отработана. На моих глазах одежда парня вросла в тело, страшная голова втянулась, за ней втянулись ноги и огромные крылья, насколько это позволила облепившая паутина. Деревянный обруч выпал из исчезнувшей одежды метаморфа и покатился по земле, остановившись рядом со мной.

Я подобрал этот странный деревянный круг и опять взглянул наверх. Над головой в паутине застыл мерзкий монстр, чем-то напоминающий морского ежа. Шарообразное, покрытое толстой бронёй тело, из которого во все стороны торчали сотни подвижных гибких отростков. Каждый из отростков жил своей жизнью – извивался, ловил и тут же пожирал стекающихся со всех сторон паучков. Кажется, метаморф побеждал, он без видимых усилий справлялся с прибегающими к нему насекомыми и запросто успевал поглощать их. Кроме того, из тела монстра показалось несколько заострённых лапок-резаков, которыми он принялся срезать паутину вокруг себя. Через минуту он освободится и рухнет прямо нам на головы.

– Пётр, не зевай, срезай скорее паутину, и бежим отсюда! – крик Серафима привёл меня в чувство.

Я с удвоенной энергией принялся за дело, и Серафим смог вытащить ногу из липкой ловушки. Мы подхватили свои вещи и, осторожно перешагивая через белые плети, стали пробираться к кустам. Над моей головой раздался визг боли – метаморф откинул один из зубастых отростков. К отпавшему от основного тела извивающемуся в конвульсиях гибкому отростку прицепилось несколько мелких насекомых. Через пару секунд визг повторился, и ещё один отросток отпал, оставшись висеть в паутине.

– Пауки впрыскивают яд в тело жертвы, и метаморф откидывает укушенные конечности, чтоб яд не попал в тело! – вслух поразился я.

– Похоже на то, – согласился Серафим. – Но метаморф всё равно победит. Смотри, он тут же отращивает новые конечности взамен утерянных.

– Я думаю, победят насекомые, – не согласился я. – Ведь эти мелкие паучки – не главное оружие этой колонии. Вскоре подойдут пауки покрупнее.

Как бы в подтверждение моих слов из темноты примчались сразу два крупных паука размером с футбольный мяч. Их появление резко изменило соотношение сил – метаморф не мог прокусить хитиновую броню крупных пауков, они же раз за разом впивались челюстями в мягкие конечности жертвы. Визг метаморфа звучал уже непрерывно, откинутые отростки один за другим сыпались на землю или же повисали в паутине. Монстр изо всех сил боролся за свою жизнь – он отращивал всё новые и новые хищные конечности, а также увеличил число бритв, которыми разрезал паутину, но не успевал освобождаться. Уже и по телу метаморфа стали ползать десятки мелких паучков, наматывая всё новые и новые нити. К тому же паучий яд, кажется, всё же просачивался – движения метаморфа становились всё медленнее и медленнее.

Я не стал досматривать окончание этой неравной битвы и вслед за Серафимом обошел паутину и углубился в Вечный Лес. Ещё долго позади был слышен слабеющий визг метаморфа, но вскоре и он затих. Мы удалялись всё дальше от опасного места, и я очень надеялся, что второй метаморф не станет нас преследовать.

– Погаси свет, дурень, – ругнулся идущий рядом со мной Серафим. – Весь лес знает, что мы тут идём.

Я поспешно развеял заклинание. Шли мы долго, но в какой-то момент, не сговариваясь, привалились к уходящему в неведомую высь стволу дерева. Тут же обнаружилась небольшая яма, вымытая дождями среди корней. Мы забрались туда и завесили тканью палатки вход в наше логово. Сон накатился моментально.

***

Проснулся я от чувства голода. В дорогу я ничего из еды не взял – понадеялся, что мы будем ночевать в какой-нибудь цивилизованной гостинице, но никак не в лесу под корягами. Стараясь не шуметь, открыл свой рюкзак. Внутри нашлись только сухари, но грызть их всухомятку было совершенно невозможно – горло пересохло, страшно хотелось пить. Нужна была вода, очень нужна была вода.

Я позвал Серафима, но тот не просыпался, тяжело дыша во сне. Всё его лицо было покрыто потом, глаза глубоко ввалились. На шее же я заметил огромный сочащийся гнойник размером почти с мой кулак. По-видимому, паук всё же смог впрыснуть свой яд. Я сосредоточился и положил ладони на эту распухшую шишку. Золотистые тёплые искорки стали стекать с кончиков моих пальцев и исчезать в гноящейся ране. Лечебной магией паладинов я владел пока что слабенько, но это всё же лучше, чем ничего. Через минуту рана уменьшилась втрое и покрылась засохшей кровяной коркой. Серафим задышал ровнее и приоткрыл глаза.

– Спасибо, Пётр. Но, к сожалению, это не единственный укус. На спине под одеждой есть ещё пара, и один на правой ноге возле колена. А у меня, как на грех, в сумке не оказалось противоядия. Да и восстанавливающих здоровье эликсиров у меня осталось только два пузырька из пяти. Три пришлось этой ночью выпить – чувствовал, что иначе мне ещё до наступления утра придётся общаться с богиней смерти Мораной. Нужно скорее искать лекаря, иначе паучий яд сделает своё дело.

Я быстро собрал свои вещи, закинул на спину сумку Серафима, помог другу вылезти из ямы. Куда идти? С ужасом я понял, что не представляю, с какой стороны мы пришли ночью. Ориентироваться в этом сумрачном лесу было совершенно невозможно – уходящие ввысь стволы со всех сторон выглядели одинаково, солнца не видно. Произнеся молитву богине судьбы Фаэтте, я наугад выбрал направление и зашагал туда. Серафим заметно хромал на правую ногу, но старался не отставать.

Куда мы шли? Я понятия не имел. Знал одно – оставаться на месте было нельзя, так как моему другу срочно требовалась помощь опытного лекаря. Под ногами пружинил густой ковёр перепрелых листьев и мха, в изобилии росли грибы самых невероятных видов и расцветок. Вот только, к сожалению, ни одного знакомого мне вида съедобных грибов не встречалось. Лес, если можно назвать лесом бесконечное сумрачно-зелёное поле огромных уходящих вверх колонн, был сырым и туманным. Но ни родничка, ни озерца нам все не попадалось.

Пить хотелось всё сильнее с каждым пройденным километром. И если у меня лишь пересохло в горле, то у Серафима уже полопались в кровь губы. Его мутило, он всё чаще падал, нарыв на шее опять стал нагнаиваться и приобрел фиолетово-синий оттенок. Я повторно применил лечебную магию, но результат получился не столь впечатляющим, как в первый раз.

Лес, между прочим, вовсе не вымер – где-то на огромной высоте в кронах деревьев кипела жизнь, скрипели и пищали насекомые, пели птицы, выли и мерзко хохотали какие-то животные. Но внизу на земле мы долго не встречали никого, кроме червей и сверчков, а также юрких насекомоядных ящериц. Поэтому я сразу обратил внимание на странную тишину впереди – оттуда не было слышно ни птиц, ни насекомых. Я предупредил Серафима, но он никак не отреагировал, в бреду механически передвигая ноги и слабея с каждым часом.

На всякий случай я достал топорик и зашагал более осторожно. Местность поднималась, стало заметно светлее. Мы подошли к подножию небольшого холма, возле которого в воздухе витал странный кислый запах. Никаких опасных тварей не было видно, но ощущение тревоги меня не покидало. Особенно после того как мы наткнулись на целое поле выбеленных костей – сотни и сотни скелетов мелких животных. Тут Серафим достал из сумки пузырёк с малиновым раствором, с чпокающим звуком вынул пробку и разом выпил содержимое. После чего немного пришёл в себя и осмысленным взглядом осмотрел костяное поле.

– Куда ты завёл нас, Пётр? Тут же воздух просто пропитан смертью.

Друг указал на блестяще-черный поток впереди – узкий стремительный шевелящийся ручей:

– Да это же муравьи! Мы возле громадного муравейника, возвращаемся! – Серафим обернулся и странным помертвевшим голосом добавил: – Хотя это еще не самое страшное. Лучше всё же прорываться через муравьёв.

Я тоже обернулся, чтоб рассмотреть более страшную опасность, и сразу же согласился, что лучше прорываться через муравьёв. Сзади приближался одинокий всадник – знакомый селянин в белой длинной рубахе до колен. Казалось, он устало дремал. Но его лошадь шла точно по нашим следам, наклонив голову к самой земле. Она полностью повторяла наш маршрут, след в след. Этой парочке осталось пройти всего метров триста-четыреста до подножия холма, по которому мы шли. Пока лошадь не поднимала головы, да и редкие кусты нас скрывали, но всё могло измениться в любой момент. Поэтому я решился:

– Идём к муравьям. Муравьи не очень хорошо видят, но легко замечают движение, к тому же могут чувствовать колебания земли. Идём скользящим шагом, как будто земля под ногами обсыпается. А потом перепрыгиваем поток насекомых и бежим дальше.

Удивительно, но этот самоубийственный план удался. Мы почти вплотную приблизились к потоку насекомых. По краям двигались шеренги крупных, в палец длиной, муравьёв-солдат с огромными жвалами. Но основную массу составляли рабочие муравьи почти нормального для моей родины размера, может, лишь чуть крупнее. Они тащили в огромных количествах палочки, хвою, мёртвых насекомых, перья. Мы легко перепрыгнули этот поток и побежали дальше. Вовремя заметили ещё один ручей из насекомых, так же осторожно перепрыгнули его и устремились прочь от опасного места. Бежали со всех ног, позабыв про раны и усталость.

Солнце уже садилось, быстро темнело. Нужно было успеть как можно дальше уйти засветло, так как хорошо видящие в темноте метаморфы передвигались гораздо быстрее людей. Впереди показался вал зелёных кустов, выглядевший необычно после целого моря однообразных стволов. Мы без колебаний бросились к кустам – это был хоть минимальный, но всё же шанс скрыться от приближающихся хищников. То, что лошадь тоже оказалась метаморфом, подействовало на меня крайне угнетающе. Наши шансы на спасение, и без того весьма призрачные, теперь снизились практически до нуля.

Мы вломились в кусты, распугав каких-то мелких пичужек, и сквозь ветки стали продираться вглубь. Под ногами зачавкала грязь, а потом… перед нами появилась река. Не такая огромная, как Стреминка, но всё же достаточно широкая, чтобы стать серьёзным препятствием. Мы остановились, рассматривая чёрную воду и топкие берега, обильно заросшие высокими густыми кустами.

– Если мы переправимся на тот берег, то сможем оторваться от метаморфов. Плавать умеешь? – спросил меня Серафим, и я кивнул в ответ. – Тогда не будем терять времени, поплыли.

Вода была очень холодной, что не удивительно для середины осени. Течение, почти незаметное у берега, ближе к середине реки стало настолько сильным, что нас быстро сносило. Но это было даже хорошо – чем дальше мы окажемся от того места, где вошли в воду, тем больше шансов уйти от погони. Серафим держался молодцом – ухватившись одной рукой за свою сумку, он подгребал свободной рукой, стараясь не отставать от меня.

Я хотел плыть как можно дольше, но от холода у меня начало сводить судорогой ноги. Пришлось выбираться на противоположный берег. Проваливаясь в топкое тягучее дно у берега, мы добрались до кустов, после чего долго продирались по грязи через сплошной вал высокого хвоща и веток, пытаясь выбраться на сухое место. Но грязь и прибрежные кусты все никак не кончались. Может, они вообще тянутся на километры?

– Не стоит уходить далеко от реки, это всё-таки ориентир, – высказал своё мнение Серафим. – Прямо здесь можно и заночевать, найти только место посуше, и нас никто не заметит.

Для привала выбрали более сухое место на возвышенности, покрытое сверху густыми завалами веток. Я сбросил вещмешок, развернул и поставил палатку. Потом вернулся по грязи к берегу и набрал воды во все фляги. Серафим уже развёл небольшой костерок, повесил походный котелок, налил воды, принесённой мною во фляге. У друга в сумке обнаружился кусок вяленого мяса и брикет какой-то сухой зелени, я достал сухари и соль. Мы сварили импровизированный суп и впервые за два дня нормально поели.

Настроение у меня сразу поднялось. Всё было не так уж плохо – мы до сих пор живы и даже более-менее в безопасности, сегодня можно будет нормально выспаться в палатке. Вот только тревожили раны моего друга – у него на спине вздулись две красно-фиолетовых шишки, похожий гнойник образовался на ноге. А опухоль на шее выглядела особенно жутко, увеличившись в размерах и снова загноившись. Я попробовал использовать лечебную магию, но не вышло – мои магические способности на сегодня были исчерпаны, нужно сперва отдохнуть. Пришлось ограничиться промыванием раны кипячёной водой и перевязкой чистыми тряпками. Серафим оживился и отправил меня отдыхать:

– Я подежурю, всё равно не смогу уснуть из-за боли в ноге. А тебе надо отдохнуть, завтра будет трудный день. К тому же восстановишь свою лечебную магию. Чувствую, эта помощь мне очень скоро понадобится.

Это был серьёзный аргумент, против которого не поспоришь. Я уступил место на коряге и пошёл спать в палатку. Отрубился я моментально.

***

Проснулся я от яркого света, день был в самом разгаре. Странно, что Серафим меня не разбудил утром. С самыми нехорошими предчувствиями я выбрался из палатки. Костёр ровно горел, рядом имелся достаточный запас нарубленных веток. Друга возле палатки не оказалось, но я услышал стук топора неподалёку и пошёл на звук.

Серафим, раздевшись до порток, рубил высокие одеревеневшие стволы гигантского хвоща. Рядом с ним на земле лежало десятка полтора очищенных от веток стволов, очень напоминающих бамбук. При моём приближении потный Серафим с размаху воткнул топор в ближайшее дерево, устало сел на землю и указал на груду нарубленных лёгких брёвен:

– Ещё столько же нарубить, и достаточно, – хриплым голосом проскрипел мой друг.

– Достаточно для чего? – не понял я.

– Произносить слова трудно. Горло опухло, – говорил он очень невнятно. – Я ночью всё время думал, что нам дальше делать. Удаляться от реки нельзя – в Вечном Лесу мы просто-напросто заблудимся. Да и ходить я уже не могу, больную ногу приходится руками переставлять. Значит, остаётся плыть по реке. Я утром нашёл неподалёку толстый древесный ствол, думал лодку сделать. Но обрабатывать его топором слишком долго, а выжечь сердцевину не вышло – она вся сырая внутри. Поэтому будем делать плот. Верёвка у меня есть, да и у тебя я тоже видел моток. Сейчас я буду дальше рубить, а ты перетаскивай срубленные стволы ближе к реке. Там на берегу свяжем брёвна и поплывём.

Я, как мог, подлечил раны Серафима и сразу принялся за дело – хватал сразу по два-три длинных ствола и тащил через кусты и грязь к реке. Потом мы вместе принялись вязать плот, стоя по пояс в холодной воде. Сначала думали, что достаточно будет одного слоя брёвен, но однослойный плот шатался и постоянно перекашивался, поэтому пришлось вязать брёвна в два слоя. В итоге, у нас получился неплохой устойчивый плот метра три шириной и примерно пяти метров длиной. Я вырезал пару длинных шестов, привязал к остатку верёвки разлапистое корневище для импровизированного якоря и закинул его на плот. Серафим налепил плотный толстый слой грязи в углу плота, собрал в котелок горячие угли, оставшиеся от нашего костра, и перенёс горячий котёл на эту грязевую подкладку.

– Погода хмурится, может дождь пойти. А так у нас огонь с собой будет, сможем заново развести костёр. Да и нога больная страшно ноет от холода, а так хоть смогу греться в пути.

Я собрал остатки дров, свернул палатку. Залил водой кострище и потащил вещи на берег. Закинул сумки, залез сам. Наш плот отлично выдерживал вес двух человек с вещами.

– Ну, помоги нам богиня судьбы Фаэтта и бог мореплавания Нирус! – произнёс Серафим.

Я оттолкнулся шестом от берега, и наше путешествие по реке началось. Мне удалось довольно быстро вывести плот на середину реки, и течение понесло нас мимо заросших берегов. На стремнине шест не доставал дна, и выравнивать плот не получалось. Нас крутило и разворачивало, временами мы продвигались задом наперёд. Но так или иначе, мы плыли по течению. Оказалось, что путешествовать на плоту даже приятно. Лишь изредка из воды торчали притопленные коряги, приходилось от них отталкиваться, чтоб избежать столкновения. Вскоре я уже приноровился, и такие препятствия не вызывали никаких сложностей.

Пошёл дождь. Брёвна под ногами стали скользкими, приходилось осторожнее передвигаться по плоту. Серафим, укрывшись плащом, сидел у котелка с углями и поддерживал огонь. Ему становилось заметно хуже – его тряс озноб, даже жар от углей не согревал. Серафим израсходовал последний пузырёк с лечебным зельем и пребывал в прескверном настроении. Он, на чём свет стоит, ругал сырую погоду, зловещий лес вокруг, непрекращающийся дождь, холодную реку, поход в форт и отсутствие еды. Моя жреческая магия позволяла ещё один раз наложить малое лечение, но я берёг заклинание на вечер.

В реку влился большой приток справа, она стала шире и полноводнее, а течение ускорилось. Местность тоже стала меняться – на смену топким берегам с зарослями хвоща и кустов по обеим сторонам реки пришли высокие камыши, левый берег становился все выше и обрывистее. Появлялось больше живности, я видел множество водных животных похожих на ондатр, у правого берега плавали стаи уток. Вот только ловить их было нечем. Как нечем было и удить плескавшуюся в изобилии рыбу. Я видел целые стайки мелких рыбёшек, видел экземпляры и покрупнее. Голод всё ощутимее напоминал о себе, и как я ни старался не думать о еде, мысли всё равно возвращались к уткам и рыбе... Эх, был бы рядом со мной сейчас Сергей, с грустью думал я, вот у кого всегда получалось совершенно непринуждённо, как бы между делом наловить рыбы, насобирать ягод или грибов, настрелять дичи.

Река сделала резкий поворот, удержаться посредине без нормального весла не получилось, и наш плот отнесло к заросшей кувшинками и ряской болотистой заводи. Брёвна плота, хоть мы и очищали их от веток, запутались в речных водорослях. Плот встал как вкопанный – ни туда, ни сюда. Помощи от Серафима ждать не приходилось, он с каждым часом чувствовал себя всё хуже и хуже, бредил и стонал. Пришлось мне раздеваться и с ножом в руке лезть в воду. Работа оказалась не такой простой, как я предполагал: десятки, если не сотни, стеблей зацепились за днище плота и держали нас якорем. Когда же я отрезал последние плети водорослей и начал выталкивать неповоротливый плот с мелководья, вдруг услышал голос с берега:

– Так вот вы где! А мы вас ищем-ищем по всему лесу…

Я обернулся. По болотистому берегу весь мокрый от дождя приближался мужик-селянин, ведя за узду свою кобылу. Я сразу узнал эту парочку метаморфов и в ужасе принялся изо всех сил толкать плот, крича другу:

– Серафим! Возьми шест и помоги мне столкнуть плот! Скорее! Да проснись же!

Но Серафим крепко спал и меня не слышал. Плот очень медленно разворачивался, уходя на стремину. Я залез на скользкие брёвна и, подхватив шест, стал отталкиваться от дна. Наши преследователи не успевали за нами – они только-только подошли к кромке воды, а плот уже выходил на стремнину.

– Глупец! Ты лишь приблизил свою смерть. Вода – наша родная стихия! –проговорила лошадь молодым женским голосом, после чего начала меняться.

У неё стали укорачиваться ноги, а туловище, наоборот, удлинялось. Морда животного вытягивалась, появились острые зубы, хвост быстро удлинялся, становясь широким и плоским. Уже через пять-семь секунд вместо лошади на берегу появился зубастый гигант, нечто среднее между зубастым тритоном и крокодилом. Беззвучно, без единого всплеска тварь погрузилась в тёмную воду. Селянин же пошёл за нами вдоль берега и продолжал злорадствовать:

– Долго же мы за вами гонялись! Трудной вы оказались добычей – осторожной, быстрой и сообразительной. Хотя после паутины глупо было пытаться заманить нас в муравейник. Вы, люди, вообще считаете себя умнее всех остальных. Но есть расы подревнее и поопытнее. Мы намного древнее, и ваши попытки обмануть нас лишь ненадолго продлевали вашу агонию. Но любое преследование рано или поздно заканчивается. Я бы и сам первым накинулся на вас, но моей сестре нужнее жизненные соки – ей скоро предстоит деление. И какая ирония судьбы в том, что именно убийцы одного из наших собратьев дадут необходимый материал для появления на свет новых братьев и сестёр!

Я понимал, что предстоящий бой станет для нас с Серафимом последним – у нас просто-напросто не было оружия, способного ранить метаморфа. Но сдаваться без борьбы я не собирался. Я помолился светлым богам Эрафии, призывая их помочь в битве. Далее произнес заклинания, к чему теперь их экономить? Во-первых, лечение на Серафима. Во-вторых, силу себе. В-третьих, яркий свет. Всё. Больше у меня ничего не осталось. Одевать доспех уже не было времени. Я взял в одну руку топор, во вторую мачете и встал посреди плота.

– Серафим! Очнись! Да очнись же! – закричал я, но он не отреагировал.

На помощь Серафима в предстоящем сражении можно было не рассчитывать. Я всматривался в тёмную воду, ожидая появления хищника. И вот какая-то длинная стремительная тень промелькнула в глубине, я весь напрягся, ожидая атаки. Тёмная тень прошла в обратную сторону, плот сильно качнуло – тварь задела брёвна своим хвостом. Прошло ещё несколько томительных секунд. И тут плот резко накренился влево, я даже не удержался на ногах и больно хлопнулся задницей о брёвна.

Две когтистые лапы прочно вцепились в край плота, из воды показалась широкая зубастая пасть на длинной шее. Шея существа растягивалась, словно резиновая, а оскаленная морда тянулась к неподвижному Серафиму. Я привстал и замахнулся топором для удара, как вдруг… Серафим открыл глаза и резким броском швырнул стоящий у его ног наполненный раскалёнными углями котелок прямо в раскрытую пасть. Метаморф с лязгом захлопнул челюсти, сглотнул и вдруг вспыхнул, как будто был пропитан бензином. Оглушительный рёв монстра заложил уши. Буро-жёлтой дымящейся жижей тело метаморфа плеснуло во все стороны. На воде вокруг плота расплылось огромное масляное пятно, в воздухе стоял мерзкий запах горелой шерсти.

Серафим с болью застонал, дуя на обожжённые ладони. Я встал во весь рост и посмотрел на берег. Смерть сестры произвела ужасное впечатление на последнего из метаморфов. Он застыл на месте и смотрел на воду, не в силах произнести ни звука. Между тем наш плот выбрался на середину реки и быстро удалялся от застывшего на берегу селянина. Я увидел плывущий рядом по волнам деревянный обруч, подцепил его шестом и взял в руки. Уже второй такой странный обруч – светлое дерево, никаких надписей или резьбы. Между тем какая-то магия в обруче явно присутствовала, я это точно чувствовал. Не тёмная магия, не светлая, а какая-то… странная – то ли стихийная, то ли естественная природная. Нужно будет показать обруч магам, пусть разбираются в его свойствах.

***

После короткой вспышки активности Серафим совсем раскис. Он лежал на плоту, никак не реагируя ни на дождь, ни на мои вопросы. Лишь по хриплому, затруднённому из-за распухшего горла дыханию можно было понять, что друг ещё жив. Между тем я с удивлением обнаружил, что моих сил хватит ещё на одно заклинание лечения – видимо, по мере обретения опыта в жреческой магии мои возможности росли. Не мешкая, я тут же использовал это заклинание для помощи Серафиму, но никакого видимого эффекта не последовало. Разве что, может быть, дыхание друга стало чуть спокойнее.

Опасаясь возможной встречи c последним из метаморфов, я заранее развёл на плоту небольшой костёр – если огонь оказался настолько эффективным против этих монстров, то не лишним будет иметь его в случае еще одного появления врага. На всякий случай я даже нацепил кольчугу. Но все было спокойно, ровное течение несло плот дальше, река стала шире, изатопленных коряг или мелей больше почти не попадалось.

А потом… За очередной излучиной Вечный Лес неожиданно закончился. Закончился так же резко, как и везде, где я видел его границу. Насколько хватало глаз, по обоим берегам реки густое переплетение сумрачных древесных исполинов сменилось высокой травой в пояс человеку и редкими светлыми деревья, похожими на высокие берёзы. К этому моменту прекратился дождь, а между туч проглянуло яркое солнце, залив равнину своими тёплыми лучами. Мокрые от дождя травы засверкали миллионами искр, а над лугом развернулась дугой яркая семицветная радуга. Какая красота!

Я забыл все тяготы путешествия, голод и тревогу за раненого друга. Просто стоял на плоту и наслаждался великолепным видом. Изумительно красиво! Если бы мне сказали выбрать место для нового города, в котором будут жить только самые счастливые люди, я бы выбрал эту солнечную долину. Всё здесь было прекрасно – и изумрудные луга, и стройные здоровые деревья, и спокойная река.

Между тем, не только мне одному приходила мысль поселиться в этом месте. Я не особо удивился, увидев через полчаса пути развалины на берегу –поросшие травой каменные блоки и одиноко стоящие колонны. А на противоположном берегу можно было разглядеть остатки каменной набережной и остов какого-то колоссального сооружения – возможно, храма или дворца. По-видимому, здесь когда-то был большой и красивый город, посреди реки ещё возвышались мощные каменные опоры разрушенного давным-давно моста.

Я провёл плот между двумя высокими опорами и смог с близкого расстояния рассмотреть вырезанные на белом камне старинные геометрические узоры и причудливо переплетающиеся линии. Очень красиво, только было в этом что-то нечеловеческое – то ли в самом рисунке, то ли в расширяющихся кверху многогранных опорах, то ли в самом факте вырезания узоров на опорах моста, где их практически никто и не видит.

После моста русло реки снова делало поворот, течение заметно ускорилось. Берега стали повышаться – появились холмы, а далеко-далеко впереди можно было даже разглядеть скалы. Солнце садилось за горизонт, и перспектива вести плот ночью среди камней и скал мне очень не нравилась. Нужно было останавливаться на ночлег в этом старом разрушенном городе.

И тут я увидел огни – на одном из далёких холмов у реки стояла высокая башня! В окнах горел свет, там жили люди! Я воспрянул духом, усталости как не бывало. Держась правой стороны реки, я всматривался в сумерках в прибрежные заросли в надежде найти место для высадки. Река перед холмами растекалась по равнине и стала мелкой, плот постоянно цеплялся за дно. Я уже подумывал бросить плот и вынести на руках находящегося без сознания Серафима, как вдруг увидел расчищенный от прибрежной растительности участок берега, деревянную пристань и несколько привязанных к ней больших лодок. Там же на столбе горел яркий фонарь.

Я направил плот к освещённой пристани, зацепил якорь за сваи и начал перекидывать вещи на мостки. Потом закинул тяжеленного Серафима к себе на спину и вынес на берег. Нести одновременно крупного мужчину и вещи было мне не по силам. Поэтому я оставил сумки на берегу и со своей тяжелой ношей двинулся на поиски людей. От пристани верх по склону вела тропинка, и я направился по ней. Идти было трудно, пот застилал глаза, но я упорно двигался вверх.

Дорожка привела меня к невысокой оградке и деревянной калитке. Я распахнул её, и после двух дней странствий по лесам увидел живого человека! Это был, вероятно, садовник: он совочком рыхлил землю под кустами с обсыпающейся листвой. При моём появлении он встал и с трудом выпрямил затёкшую спину. Это оказался дряхлый старик с длинными путанными седыми волосами и дряблой кожей, одетый в серую мантию до земли. Полы мантии были испачканы в грязи, ткань во многих местах протёрлась до дыр. Но моё первоначальное предположение оказалось ошибочным – этот старик вовсе не был простым садовником. По уверенному твёрдому взгляду, по умению держаться, да и по покрою одежды он не походил на обычного слугу.

– Положи его на спину, – без всякого приветствия старик указал на траву возле дорожки.

Поставленный голос и повелительная интонация сразу выдавали укоренившуюся привычку отдавать приказы. Я, конечно, не стал спорить и осторожно положил бесчувственного Серафима на траву. Старик подошёл и осмотрел моего друга.

– Налицо серьёзное отравление каким-то природным ядом и сильное обезвоживание, – констатировал он, едва взглянув на лежащее тело.

Старик присел на корточки, взял запястье Серафима и нащупал пульс. Потом оттянул веко и осмотрел глаз. Достал из небольшой сумочки на поясе несколько пузырьков, скептически посмотрел на них и положил обратно в сумку.

– Известно ли, чем и когда он отравился? – спросил меня странный лекарь.

– Это было в Вечном Лесу два дня назад. Паучий яд. Мелкие пауки из гигантской паутины.

– За два дня он бы уже умер! – с сомнением возразил мне старец.

– У нас было несколько лечебных зелий. Да и я, насколько хватало моих сил, поддерживал в нём жизнь магическими заклинаниями.

Старец секунду подумал, вынул широкий нож и лезвием разжал челюсти Серафима. Потом влил в рот больному половину содержимого небольшого пузырька. Затем осмотрел рану на шее, скептически покачал головой, но смазал какой-то зелёной мазью. Эффект от лечения проявился сразу – Серафим застонал и зашевелил пальцами руки.

– Жить будет, – удовлетворённо потёр руки лекарь. – Сейчас ещё дам ему зелье лечения, и через пару клепсидр он придёт в себя. А завтра уже и ходить сможет самостоятельно.

Я поблагодарил неожиданного спасителя, но тот лишь лениво отмахнулся:

– Пустяки. Не вы первые, не вы последние. Только что-то я не помню тебя, ты приезжий?

– Да, я не местный, как и мой друг. Мы сбились с пути. Направляемся из Холфорда в замок Древний Брод.

Старик неторопливо сложил свои склянки в сумку и выпрямился. Его губы медленно растянулись в улыбке.

– Древний Брод? В таком случае вы пришли. Вон та башня на скале – одна из угловых башен крепости Древний Брод. Река здесь разливается вширь и становится мелкой, летом её можно во многих местах перейти вброд, даже не замочив рубаху.

– Вот это повезло! – обрадовался я. – У меня есть письмо от герцога Кафиштена то ли к Ляпиру, то ли Лаплану. Не помню имени. В общем, он тут главный.

– Липляру. Он, действительно, тут главный. Не по титулу, конечно, а по должности – назначен самим герцогом управлять замком и окрестными землями. Так что запомни его имя и постарайся не коверкать больше. Он весьма мнительный и обидчивый дворянин, не простит тебе такого. Кстати, где твои вещи?

– Я оставил их на берегу, рядом с плотом. Тяжело было нести раненого и вещи сразу. Сейчас сбегаю.

– Плот? Вы приплыли на плоту? Но выше по реке нет поселений, там только Вечный Лес. Чего это вас туда занесло? – удивился старец.

– Это длинная история, – отмахнулся я, так как мне не терпелось бежать за вещами.

Но старик оказался прилипчивым, словно клещ. Он ухватил меня за плечо своими узловатыми пальцами и развернул к себе.

– Я и не тороплюсь. В мои годы поздно уже куда-то спешить. Пойдём, я провожу тебя до реки и помогу с вещами. Кстати, меня зовут Феофан Алхимик. Я местный маг, травник, алхимик и прочее, и всё в одном лице.

Я тоже представился и по дороге к реке вкратце рассказал о своей службе в городской страже Холфорда, о знакомстве с герцогом Кафиштеном и приглашении в замок. Рассказал о встрече с метаморфами, о бегстве через лес, о гигантской паутине, строительстве плота, нападении метаморфа на реке. Старик внимательно меня слушал, ни разу не перебив.

Мы вышли к мосткам. Около нашего плота стояли рыбаки и обсуждали неказистое плавстредство. Более того, парочка местных жителей уже вовсю копалась в наших сумках. Опустошённый кошелёк валялся тут же, а теперь и арбалет Сергея пошёл по рукам, вызвав всеобщее оживление. Я, конечно же, потребовал немедленно отойти от наших вещей и вернуть украденное. Но мужики, а их было пятеро, смерили меня скептическими взглядами и нецензурно посоветовали отойти подобру-поздорову, пока цел.

Я, конечно, не мог стерпеть такого оскорбления. Убивать я их, естественно, не собирался, поэтому и свой топор доставать не стал. Но и простой дубинкой за время службы в городской страже я научился пользоваться неплохо. Уже через несколько секунд двое моих обидчиков, корчась от боли, валялись на деревянном настиле. Ещё один, бросив арбалет, сиганул в холодную воду и быстро поплыл подальше от берега. Оставшиеся двое добровольно выложили из своих кошельков украденные деньги и отошли в сторону. Я неторопливо собрал монеты, сложил рассыпанные вещи по сумкам, подобрал выкатившийся из рюкзака тубус с письмом и подобрал драгоценный арбалет.

Всё это время Феофан стоял в сторонке, не вмешиваясь в происходящее. Лишь когда я собрал вещи и подошёл к нему, старик прокомментировал:

– Мд-а-а, впечатляет. Смело, эффектно и глупо. Теперь понимаю, почему герцог обратил на тебя внимание. Да и на неправдоподобную историю про встречу сразу с тремя метаморфами как-то по-другому начинаешь смотреть. Уже можно и задуматься – верить тебе или нет?

– Почему же неправдоподобную историю? – обиделся я.

– Да потому, что уже лет десять в этих местах ни разу не появлялись метаморфы. А тут сразу три! Да ещё и двоих вы якобы убили голыми руками. И никаких доказательств, разумеется.

– Почему же никаких доказательств?

Я порылся в сумке и вынул два деревянных обруча. Старик взял один из них и повертел в руках. Я думал было, что алхимик заинтересуется природой этой магии, но он лишь удивлённо посмотрел на меня:

– И что это? Простая деревяшка, которая никак не может служить доказательством вашей встречи с метаморфами.

– В ней чувствуется магия. Эти обручи каким-то образом помогают метаморфам проходить сквозь защитные магические барьеры.

– Следы магии присутствуют, но они слишком слабые, чтобы разобраться в их природе. О, смотрю, твоему другу уже стало лучше!

С холма, махая рукой, нас действительно приветствовал Серафим Длинный. Он был всё ещё бледен, но уже самостоятельно смог встать и пройти пару десятков шагов. Видать, он пришёл в себя и, не обнаружив меня поблизости, пошёл осмотреться.

– Ну, как ты? – ещё издали крикнул я Серафиму.

– Пока ещё не понял, – своим привычным рассудительным и немного насмешливым тоном ответил он. – Очнулся на земле, вокруг никого. Попытался встать и понял, что это удаётся. Нога болит, но ходить могу.

Мы обнялись с Серафимом. Я представил другу мага-алхимика и ещё раз поблагодарил Феофана за помощь. Алхимик предложил нам пройти вместе к замку, но для начала велел Серафиму выпить ещё одно лечебное зелье, так как идти предстояло в гору и довольно далеко.

Мой друг повертел в пальцах пузырёк с малиновой жидкостью, но пить не стал, а убрал к себе в напоясную сумку:

– Сейчас нет необходимости в лечении, я нормально себя чувствую. Если вдруг станет хуже, тогда и выпью.

Алхимик не стал спорить, он лишь пристально посмотрел на моего друга, и мы отправились к замку. Серафим пошёл первым, я же стал подбирать сумки. Как вдруг что-то громыхнуло совсем рядом, яркая вспышка осветила окрестности! Затем раздался ещё один взрыв, чуть подальше. Я ошарашено стал оглядываться по сторонам.

Феофан, широко расставив ноги и прищурив один глаз, сосредоточенно прицеливался вытянутой рукой куда-то в сторону холма. Опять яркая вспышка, из сжатого кулака алхимика сорвался огненный шар и стремительно пронёсся надо мной. Я глянул на холм – Серафим, петляя словно заяц, со всех ног мчался вверх по склону, одежда на нем тлела и дымилась. Третий огненный шар взорвался совсем рядом с моим другом, швырнув его на землю. Или это был уже не он? Тело Серафима стремительно менялось – голова удлинялась, руки уже не уступали по длине ногам. Лохматое четвероногое существо проворно вскочило с земли и огромными прыжками помчалось прочь, спасаясь бегством. Но не успело – четвёртый огненный шар попал точно в туловище монстра. Раздался взрыв, и во все стороны брызнул фонтан оранжево-красных капель. Через несколько секунд на месте Серафима осталась лишь большая дымящаяся лужа.

Старик ещё некоторое время внимательно смотрел на забрызганный ошмётками плоти склон холма, потом посмотрел на меня и направил сжатую в кулак руку мне прямо в лоб. На среднем пальце виднелся серебряный перстень с красным камнем.

***

– Встань, но не делай резких движений! – приказал мне жуткий старик.

Я не стал возражать. Поставил сумки на землю и очень медленно выпрямился. Феофан, не сводя с меня глаз, нагнулся и поднял с земли выроненный Серафимом пузырёк.

– Выпей! – протянул он мне склянку.

– Что там? Яд? – с усмешкой поинтересовался я. – А я-то предположил было, что ты нам помогаешь.

– Дурак! Это обычное лечебное зелье. Для человека безвредное. Пей!

Я медлил, не решаясь глотать неизвестную жидкость. Мало ли что этот псих говорит. Почему я должен ему верить?

– Пей, кому говорят! Считаю до трёх. Или ты выпьешь, или я уничтожу тебя! Один!

Я вытянул пробку и одним глотком выпил содержимое пузырька. На вкус жидкость оказалась кисло-горькой, как смесь полыни с лимоном. Я посмотрел на алхимика.

– Выпил. Теперь что?

Старик сразу успокоился и опустил руку.

– Всё в порядке. Ты действительно человек.

– А Серафим кто? – я снова глянул на дымящийся склон холма.

– Это был смертельный обманщик. В состав лечебного зелья входит корень жгучелистника, этот ингредиент смертелен для любых метаморфов. Поэтому он и не стал пить зелье. Раньше это вообще было единственным способом убедиться, что перед тобой действительно человек, а не скрывающийся под его обликом смертельный обманщик. Твоего друга нет в живых, в его теле скрывался монстр-убийца.

– Но как? Ведь за время нашего путешествия у него была масса возможностей напасть на меня! Почему же не напал?

– Ты не прав. Ещё совсем недавно он был живым человеком. Когда ты только поднялся на холм, твой друг был ещё человеком.

– И что случилось потом? – спросил я старика, уже подозревая ответ.

– Мы пошли к реке за вещами, а в это время монстр сожрал твоего друга, лежавшего без сознания. Метаморфу для поглощения тела и копирования убитой жертвы нужно совсем немного времени. Где-то тут поблизости должны остаться следы… И я даже, кажется, знаю где.

Старик принюхался, подошёл к стоящему за грядками сараю, открыл дверь и произнёс:

– А вот и следы. Я так и думал. Монстр не стал тратить время, чтобы унести добычу куда-нибудь подальше, лишь убрал бесчувственное тело с открытого места. Вообще-то люди-маски очень хитры, но этот был слишком голодным и потерял осторожность.

Я зашёл в сарай. Резкий кислый запах я почувствовал ещё на пороге. А потом увидел и то, что осталось от Серафима, – груда костей, покрытых мерзкой вонючей слизью, несколько бронзовых пуговиц и разъеденные кислотой ошмётки одежды и сапог. Мне стало дурно. Земля закачалась под ногами, я рванулся на свежий воздух и рухнул на землю. В желудке у меня было пусто, но всё равно я никак не мог сдержать рвотные позывы. Феофан подошёл ко мне и сунул под нос нюхательную соль. Её резкий запах привёл меня в чувство.

– Тут уже исправить ничего нельзя. Странно только, что монстр смог пройти сквозь защитное магическое поле вокруг замка. Магическая граница проходит намного дальше от замка, у самой реки, я её сам настраивал когда-то. Неужели заклинание ослабло?

– Магические обручи, – напомнил я старику. – Один из них до сих пор в вашей руке.

Феофан, действительно, до сих пор сжимал обруч в ладони. После моих слов старый алхимик поднял предмет к самым глазам и долго пристально разглядывал его. Но затем, покачав головой, с сожалением вернул мне:

– Я ощущаю следы магии, но они настолько слабые, что я не могу разобрать, что это такое. Да и исследовать свойства магических предметов – не моя специализация. Я много лет изучаю историю магических вещей, особенно древних артефактов. Не без гордости могу сказать, что собрал одну из самых полных картотек по магическим предметам во всей Эрафии. Но при всём при этом сам я не умею определять магические свойства вещей – всё-таки это совершенно другой раздел магии, которому я не обучался. Нужно показать этот предмет магам-ремесленникам, может, они смогут разобраться. Бери свои вещи и пошли в замок. Я пришлю слуг, они похоронят останки твоего друга.

Мы молча направились в замок. Когда проходили возле места гибели метаморфа, Феофан сошёл с тропинки и достал из липкой жижи ещё один обруч. Брезгливо вытер о траву и положил себе в сумку:

– Может быть, ты и прав, – задумчиво сказал старик. – Если это так, то это очень важная информация. Сегодня же сообщу о произошедшем в Ковен Магов.

Я вспомнил, как беспечно обнимался с метаморфом, не подозревая о смертельной опасности. И похолодел от ужаса.

– Как вы догадались, что моего друга нет в живых? – спросил я алхимика.

Тот остановился, и мне пришлось подождать, пока он отдышится и сможет говорить. – Я понял не сразу. Сперва очень удивился, что твой друг так быстро очнулся – он должен был ещё находиться в беспамятстве. Но даже если бы он и пришёл в себя, то был бы крайне слабым. И уж точно не смог бы самостоятельно ходить из-за распухшей правой ноги. Тут у меня мелькнуло первое смутное подозрение, но я не был уверен. Я дал ему лечебное зелье без всякой задней мысли – просто хотел, чтоб твой друг набрался сил перед дорогой. Он ведь просто обязан был чувствовать себя очень слабым, или я ничего не понимаю в ранениях и отравлениях. Но он неожиданно отказался пить лечебное зелье. И тут я обо всём догадался. А заодно понял и причину неприятного кислого запаха, который я ощутил ещё на подъёме. Дал ему отойти на несколько шагов и активировал волшебное кольцо.

Дорога в гору давалась старику с трудом. Мы часто останавливались, чтобы он отдышался. Но, в конце концов, мы взошли на холм и оказались в начале длинной аллеи, вымощенной камнем. По обеим сторонам аллеи стройными рядами росли уже виденные мной в Холфорде деревья с зелёными шариками вместо листьев.

В середине аллеи старик надолго остановился и страдальчески прижал руку к груди. Потом выпил какое-то зелье из своего арсенала бутылочек.

– Сердце периодически барахлит. Стар я стал слишком для подобных переживаний. Давно бы бросил всё и ушёл на покой, но Липляр меня не отпускает. Другого мага в этой глухомани нет, а помощь магическая требуется регулярно. Так зачем ты, говоришь, сюда направлялся?

– Я же объяснял уже. Меня нанял герцог Кафиштен, у меня и письмо от него с собой. Сказал, что его сыну нужен друг и защитник. Надёжный и молодой, который отговорит от разных шалостей и убережёт от неприятностей.

– Да, ты это говорил, я помню. Но, видишь ли, Пётр, дело в том, что ни один из сыновей герцога не живет в замке Древний Брод. Все его сыновья давно выросли и вполне способны сами постоять за себя, старшие так и вовсе уже подарили герцогу внуков.

– Но как же так? Меня ведь нанимали для охраны и игр с ребёнком герцога! Он сам мне это говорил!

– С ребёнком? Ребёнок в замке действительно есть. Только это не сын, а дочь герцога – высокородная леди Камилетта. И если тебя пригласили к ней в пажи, то я тебе искренне сочувствую, мой друг. Это очень избалованное и капризное дитя

Моя мечта о рыцарстве разлетелась вдребезги. Девчонка! Меня наняли в пажи к девчонке! Я долго не мог переварить эту новость. Я отказался от карьеры в столичной страже, потерял друга, проделал трудный путь через наполненный опасностями лес, чудом выжил после встречи с тремя метаморфами. И всё это ради чего? Чтобы играть с девчонкой в куклы?! Это несправедливо! На глаза невольно навернулись слёзы.

– Ну, не реви, – начал успокаивать меня старик. – Не ровен час, тебя увидит кто из челяди в таком виде. Они же потом тебе житья не дадут, насмешками заклюют. А если ещё и проболтаются леди Камилетте, то тебе ни в жизнь не стать её пажом.

– Да нужна мне работа пажа, как собаке пятая нога! Мнение этой девчонки ничего не значит для меня. Как найти обратную дорогу в Холфорд?

– Не глупи, парень, – повысил на меня голос старик. – Тебя нанял на службу один из самых знатных и влиятельных людей Империи. Если управляющий герцога не даст тебе вольную, ты никуда не сможешь уйти, твоё самовольное бегство приравняется к измене. Ты ещё даже не говорил с управляющим, не видел свою госпожу леди Камилетту, а уже подумываешь о бегстве? Да и куда ты пойдёшь на ночь глядя, голодный и грязный? Не глупи. Мой тебе совет – не противься судьбе, не гневи богиню Фаэтту. Быть пажом у высокородной леди – работа нервная, но весьма почётная. Но если ты не справишься, управляющий запросто найдет тебе другую, пусть и менее престижную работу – охранника, или гонца, или надсмотрщика за рабами и слугами.

К воротам замка мы подошли уже в полной темноте. Массивные обитые толстыми железными полосами ворота были чуть приоткрыты, никакой охраны на входе я не заметил. Возможно, охранники просто отлучились на минуту… все одновременно. Конечно, это полный бардак – я бы стражнику из своего десятка в Холфорде за самовольный уход с поста всю рожу кулаками расписал под хохлому, чтоб неповадно было. Но отсутствие охраны нисколько не удивило Феофана. Он приоткрыл ворота пошире и прошел внутрь. Я последовал за ним. В окнах высоких башен свет уже не горел – видно, все обитатели замка, как и большинство законопослушных жителей Эрафии, ложились спать с заходом солнца. Лишь в одном крыле замка на первом этаже горели фонари и слышался женский смех.

– Там кухня и гладильная. Пойдём, представлю тебя служанкам. Они тебя накормят, подготовят ванну и выдадут чистую одежду. Завтра с утра сам найдешь управляющего и передашь письмо от герцога. Да не расстраивайся ты так, парень! Может, Липляр найдёт для тебя более подходящую работу, чем быть нянькой при истеричной девице.

Честно говоря, слова старика меня нисколько не успокоили. Но поскольку больше мне ничего не оставалось, я понуро побрёл в освещенное крыло.

Часть вторая. Высокородная леди

Свет горел в небольшом помещении возле кухни, в котором девушки-служанки собирались по вечерам – кто-то из них мыл посуду, кто-то шил, кто-то вышивал на пяльцах, одни приходили просто поболтать, другие – поделиться секретами с подругами. Феофан представил меня девушкам как гонца из столицы, а сам пошёл искать охранников, так как собирался ещё до полуночи сжечь останки Серафима. Я порывался пойти с ним, но старик заверил меня, что с кремацией справится сам, а отдать дань уважения другу я смогу завтра в склепе.

Как только за стариком захлопнулась дверь, меня сразу окружили вниманием и заботой. И хотя ужин в замке давно прошёл, специально для меня повариха подогрела суп, порезала овощи, достала из чулана вяленое мясо и сыр. Пока я ел, девушки-служанки вскипятили воды и наполнили в банной комнате большую деревянную круглую бочку. Меня допытывали насчёт столичных новостей. Я не отмалчивался и подробно рассказал о последних событиях в столице, о битве на рыночной площади, рассказал о своем путешествии к замку, о встрече с метаморфами и гибели друга. Девушки были благодарными слушателями и лишь изредка перебивали меня, вставляя свои реплики и комментарии. Видимо, тут, вдалеке от Холфорда, жизнь текла вяло и размеренно, и любые новости вызывали интерес.

Одна из девушек, рыжая кудрявая красавица Лиана, осторожно поинтересовалась, надолго ли я прибыл в замок. И когда я ответил, что приехал по поручению герцога Кафиштена и, не исключено, что останусь тут навсегда, девушки явно обрадовались и начали перемигиваться и шептаться между собой.

Впервые за много дней я наелся до отвала. После того как я насытился, большой хихикающей толпой служанки проводили меня в банную комнату и навязчиво предлагали мне помочь искупаться. Мне стоило больших усилий выпроводить их всех из комнаты. Девушки были явно разочарованы моей стеснительностью, но принесли мне свежую длинную рубаху, подштанники и широкое полотенце, а мою грязную одежду взяли в стирку. Мне было обещано, что к рассвету вся одежда будет отстирана, открахмалена и поглажена.

При мерцающем свете тусклой лампы я закрыл входную дверь на крючок и блаженно погрузился в горячую воду. К моим услугам имелась лохматая мочалка и большой кусок пахнущего ромашками мыла. Я быстро вымылся, а потом ещё долго нежился в горячей воде, не желая выходить. Лишь опасение, что я могу уснуть от усталости прямо здесь, в ванной, заставило меня пошевеливаться. Я вытерся, надел оставленную мне одежду, накинул сверху плащ и вышел в коридор.

Пока я мылся, девушки уже разошлись по своим комнатам. На кухне оставались только Лиана, которую я сразу выделил и запомнил благодаря яркой внешности, и ещё одна девушка с длинными русыми волосами (она представлялась, но я, признаться, забыл её имя). Моя одежда, уже постиранная, сушилась на бельевых верёвках. Служанки сообщили, что могут постелить мне в свободной комнате в западном крыле, также есть подходящие комнаты в южной части замка. Обе девушки ожидали моего выбора. Я поинтересовался, какая разница в расположении комнат.

– В западном крыле живут неженатые охранники замка и некоторые мастеровые из числа простолюдинов. В южном крыле более просторные комнаты и большинство из них свободные, там обитают дворяне, старый маг, а также начальник охраны, – пояснила мне Лиана.

Я задумался. С одной стороны, я не был дворянином. С другой стороны, и рядовым охранником замка тоже не был. Наверное, лучше было сразу показать свои большие амбиции, чем понизить свою планку в глазах других.

– Я заночую в южном крыле замка, – ответил я, поднимая свои сумки.

Лиана, как мне показалось, огорчённо вздохнула. Её подруга, наоборот, заметно повеселела, взяла корзину с постельным бельём и масляный фонарь и вызвалась проводить меня до комнаты. Я пошёл за ней по тёмным коридорам.

Внутренняя планировка замка была весьма мрачной и запутанной – винтовые лестницы, узкие проходы, в которых было сложно разминуться двум встречным. Это была скорее крепость, чем замок. Моя провожатая уверенно провела меня по тёмным переходам и вывела в широкий хорошо освещённый светом факелов коридор.

– Это – жилой этаж южного крыла. Комнаты все здесь пустуют, кроме самых дальних. В одной живёт брат управляющего со своей семьей, в других – главный егерь и престарелая сестра герцога со своей нянькой. Этажом выше занята всего одна комната, в которой живёт начальник охраны. А в верхней башне проживает старый маг Феофан.

– Какое тут запустение, – удивился я.

– Это так, – грустно согласилась девушка. – Раньше, говорят, замок бурлил жизнью. Герцог давал балы, тут постоянно проживало множество гостей. Но в последние годы здесь мало обитателей.

– И давно ты тут живёшь? – поинтересовался я.

– Да практически всю жизнь. Я родилась в деревне неподалёку от замка. Но когда мне было пять лет, случился неурожайный год – из-за дождей погибли посевы, а запасы зерна в амбарах подмокли и испортились. И в ту голодную осень родители обменяли меня на два мешка пшеницы – и от голодного рта избавилась ещё до наступления суровой зимы, и заодно зерна для посева раздобыли. С тех пор я прислуживаю в замке – стираю, мою полы, помогаю на кухне, набираю по утрам чистую воду из колодца. Я считаю, что богиня Фаэтта была ко мне благосклонна, так как работа в замке намного легче, чем у меня дома. Там всё лето от зари до зари приходится в поле работать, а весь остальной год с утра до ночи прясть пряжу.

Девушка прервала свой рассказ и остановилась у одной из дверей, поставила корзину с бельём на пол, достала большой чугунный ключ и попробовала открыть замок. Она с минуту пыталась провернуть его в замке, но у неё ничего не вышло.

– Замок заело, редко им пользовались в последнее время, – извинилась служанка.

Я сам попытался провернуть ключ, но это оказалось нелегко. Когда же я надавил изо всех сил, раздался хруст, и большой ключ сломался у меня в руке. Я с виноватым видом отдал девушке головку ключа, а стержень остался торчать в замке. Девушка удивлённо и испуганно повертела обломок в руке.

– И что нам делать? – спросила она меня. – У меня нет других ключей.

– Не переживай, – постарался я успокоить её и осмотрел дверь и замок.

Дверь не производила впечатления надёжной – старые доски, рассохшийся косяк. Пожалуй, я смог бы её выбить с двух-трёх ударов ноги. Хватило и одного удара – дверь распахнулась, глухой звук прокатился по тёмному коридору и породил гулкое эхо. Я несколько запоздало испугался, что на шум выбегут разбуженные недовольные обитатели, но никто в коридор не вышел.

Девушка взяла фонарь и первой прошла в темноту. Я подобрал свои сумки и последовал за ней. Большое холодное помещение из нескольких комнат – прихожая, с одной стороны дверь в санузел с настенным умывальником и дырой в каменном полу, другая дверь ведёт в большой зал, за которым находится спальня. Окна занавешены тяжёлыми плотными шторами. На стенах – старые выцветшие гобелены, несколько больших батальных полотен не очень умелого художника. Голова оленя с массивными рогами, большой треугольный щит с гербом Кафиштенов – коршун или сокол расправляет крылья на фоне крутой скалы. Всё это смотрелось весьма таинственно и фантастически в свете маленького переносного фонаря.

Моя провожатая достала из верхнего ящика огромного старинного комода свечи, вставила в большой подсвечник. Зал осветился и показался даже уютным. Я скинул свои сумки в углу и уже внимательнее осмотрелся. Из мебели тут имелся большой круглый стол, на котором пылилась ваза с давно засохшими и осыпавшимися цветами, несколько грубо сколоченных стульев, широкая лавка. Большой камин, рядом с которым стояли длинная кочерга и ведро с деревянными щепками. Я подошёл к окну и отодвинул плотную пыльную штору. Моему взору открылось узкое мутное окно. За окном виднелись горы, поросшие густым лесом и освещённые серебристо-зеленоватым светом малой луны.

Пока я рассматривал окрестности, девушка унесла подсвечник в спальню, где быстро и ловко постелила постель. Потом достала тряпку и стала тщательно протирать пыль со стола и стульев. Я за этот бесконечный день нечеловечески устал и с трудом скрывал зевоту. Но служанка всё никак не уходила. Тогда я прямым текстом попросил её оставить меня, так как я страшно устал и просто падаю с ног. Девушка помедлила немного и, покраснев, спросила:

– Извини, Пётр, но можно я ещё немного побуду с тобой? Просто здесь в замке скучно, новые люди появляются очень редко. Да и, признаюсь, мои подружки сейчас сидят и обсуждают – сумею ли я тебе понравиться. Надо мной все девушки будут смеяться, если я упущу такой шанс и не смогу поближе познакомиться с красивым парнем…

Я показал ей надетое на палец колечко:

–Ты очень симпатичная девушка, и я бы с удовольствием проболтал с тобой хоть до самого утра, но у меня есть невеста. Уверен, она будет не в восторге, если узнает, что я ухаживаю за другими девушками.

Но служанка нисколько не смутилась:

– Сегодня все девушки первым делом обратили внимание на обручальное колечко Амины на твоём пальце. Но ведь это колечко ничего не значит. Никаких обязательств. Это лишь знак, что какой-то девушке ты понравился, и она повела тебя в храм.

Я внимательно рассмотрел свою собеседницу – красивое лицо, стройная фигура, длинные русые волосы. Без всякого преувеличения, служанка была симпатичной, даже красивой. А я ведь даже имени её не запомнил. Девушка ждала моего решения.

– Сегодня я реально устал. Я вот-вот свалюсь...

– Но может, в другой раз мне можно будет зайти? – служанка явно расстроилась, в её глазах появились слезинки.

Мне стало стыдно за своё поведение – ну, что мне трудно уделить толику внимания девушке?

– Да, в другой раз я с удовольствием уделю тебе столько времени, сколько ты сама захочешь, – успокоил я собеседницу.

– Ловлю тебя на слове, – хитро улыбнулась ночная посетительница и, пожелав мне спокойного сна, закрыла за собой дверь.

***

Проснулся я от ощущения, что кто-то находится в спальне и наблюдает за мной. Открыл глаза и убедился, что чувства меня не обманули: на краю кровати сидела рыжая Лиана. Заметив, что я проснулся, она улыбнулась:

–Вставай, лежебока! Уже утро наступило. Скоро завтрак, и ты рискуешь его проспать.

– Что ты тут делаешь? – удивился я.

– Принесла твою одежду, отстиранную и отглаженную, – Лиана указана рукой на вешалку с моими вещами. – Налила чистой воды в умывальник. Далинка рассказала, что ты дверной замок сломал, поэтому я не стала стучаться и тебя будить.

Кое-как я собрался с мыслями. Вчерашнюю девушку, оказывается, звали Далинка, нужно запомнить. Я присел на кровати и вспомнил, что из одежды на мне только панталоны. Неудобно как-то при девушке разгуливать в нижнем белье.

– Может, теперь ты выйдешь, чтобы я мог одеться? – спросил я.

– Ой, какой стеснительный! Иди, умывайся, я отвернусь. Мне просто ещё тут пыль нужно вытереть, полы вымыть и вообще у тебя в комнатах прибраться.

Я встал и протопал к умывальнику. Привёл себя в порядок, вернулся в гостиную и заметил, что Лиана во все глаза рассматривает меня:

– А что значит татуировка с вепрем? – спросила она. – Оскаленный вепрь – знак четвёртого полка Холфорда, я там служил десятником. Но кое-кто обещал отвернуться, – напомнил я любопытной служанке.

– Да чего тебе стесняться! – искренне удивилась Лиана. – С такой фигурой любая девушка Эрафии может быть твоей, только пальцем помани.

– Скажешь тоже… – окончательно смутился я. – Да и вообще у меня невеста есть.

– Странно было бы, если бы у такого красивого парня не было девушки. Но твоя невеста далеко, да и колечко богини любви Амины ничего не значит. Так что будь готов к тому, что местные красавицы будут тобой интересоваться, – хитро улыбнулась Лиана.

– Это я уже заметил, – согласился я, облачаясь в отглаженную одежду.

Лиана осмотрела меня, поправила плащ и сказала:

– Могу дать тебе совет, как стоит себя вести со здешним управляющим Липляром. Совет очень полезный, но не бесплатный. Недорого. Всего один поцелуй.

Я улыбнулся этой забавной шутке. Но, оказалось, что Лиана не шутила:

– Чем я хуже Далины? С ней-то ты вчера целовался. Не отпирайся, она всем уже разболтала. Всего один поцелуй, и я расскажу, что нужно говорить Липляру, чтоб произвести благоприятное впечатление.

Я не стал ничего доказывать и спорить. Действительно, разве это трудно – поцеловать разок такую красивую девушку, тем более ради собственного блага. Я шагнул к ней и поцеловал в губы. Девушка обняла меня за шею и поцеловала в ответ, впившись губами.

Когда Лиана оторвалась, она выглядела довольной, как наевшаяся сметаны кошка. И дала мне отличный совет перед встречей с Липляром: выглядеть как можно более простым и глуповатым, эдаким тупым солдафоном. С её слов выходило, что управляющий с очень большим подозрением относится ко всем, кого герцог направляет в замок. Подозревает в них соглядатаев, которые будут следить за ним и контролировать его работу. Он их побаивается и при первой же возможности старается избавиться от этих людей, отослав куда подальше. Возможно, у Липляра имелась какая-то причина опасаться проверяющих, хотя Лиане об этом ничего не было известно. Так или иначе, неприязнь управляющего к слугам, нанятым герцогом в столице, давно была подмечена всеми обитателями замка.

***

Управляющего я нашел в северном крыле замка, обращённом к реке. Здесь были самые высокие башни и три жилых этажа. Меня сразу удивило, насколько северная часть замка отличается от остальных. Высоченные потолки, на полу ковры, на стенах – картины и оружие. Все коридоры были освещены фонарями и патрулировались стражей, сновали многочисленные слуги. Пожалуй, это крыло напоминало дворец, а не мрачную крепость.

У входа в кабинет управляющего стояли двое хмурых охранников в латных доспехах, вооружённые длинными пиками. Они перегородили крест-накрест дверь оружием и поинтересовались целью моего визита. Я ответил, что прибыл по приказанию герцога, после чего охрана меня пропустила.

Липляр c первого же взгляда произвёл на меня отталкивающее впечатление. Это был невысокий толстячок с заплывшими жиром бегающими злыми глазками. Он принял меня, не вставая с высокого кресла, напоминающего трон. В его жестах, тоне, взгляде ощущалась угроза всем, кто хоть на секунду усомнится в его высоком положении. Рядом с креслом Липляра стоял тощий длинный мужчина в дорогой одежде держа в руках перо и свиток бумаги. Я по-военному приветствовал управляющего, поклонился второму присутствующему, чётко представился и передал запечатанный тубус с письмом от герцога.

Липляр небрежно сорвал печать, несколько раз перечитал письмо, потом свернул в трубочку и уставился на меня своими пронзительными глазками:

– От самого герцога, говоришь. Что в тебе герцог нашёл такого, чтоб отослать к нам аж из самой столицы?

– Не могу знать, благородный господин! – рявкнул я так, что даже эхо прокатилось в коридоре за открытой дверью.

– А сам как думаешь? Ведь не каждого же нанимает такой влиятельный человек, как герцог Кафиштен, – продолжал допытываться толстяк.

– Ему понравились моя сила и отвага! Герцог видел, как я сражался на Арене против трёх мечников и победил. Не каждый воин из городской стражи способен на такое! – я бахвалился своими успехами, надеясь, что не переигрываю.

Толстяк скрестил пальцы на животе и переглянулся с присутствующим в комнате мужчиной. Тот едва заметно кивнул управляющему.

– Допустим. Но в письме упоминается твой спутник. Где он?

Я опустил глаза и совсем другим тоном, выражающим скорбь и боль утраты, проговорил:

– Он погиб. Совсем немного не дошёл до вашего замка. Был съеден метаморфом здесь, неподалёку, возле реки. Но мой друг отомщён. Коварный монстр был убит магом по имени Феофан Алхимик.

– Феофан? Надо же, держит ещё марку старик. Герцог написал, что направляет тебя для присмотра за своей дочерью высокородной леди Камилеттой. Тебе сказали, что ты уже пятый, кого герцог нанимает на эту должность?

– Никак нет, благородный господин. Мне никто не говорил об этом. И лишь вчера, когда я уже прибыл в замок, мне сказали, что у герцога дочка, а не сын.

Липляр весело рассмеялся, долговязый господин тоже выдавил подобие улыбки. Потом управляющий ещё раз перечитал письмо, посмотрел на меня и спросил:

– Значит, ты думал, что станешь оруженосцем у молодого дворянина. А вместо этого придётся играть в куклы с девчонкой-истеричкой. Как это похоже на герцога – нанять простачка, наобещав ему невесть чего!

Я молчал, утверждать очевидное было незачем.

– По твоему акценту понятно, что ты не коренной житель Холфорда. Однако служил в столице… Странно всё это. Откуда же ты родом?

Разговор пошёл по скользкому руслу. Мне за время жизни в Холфорде не раз приходилось рассказывать про своё детство, но моими собеседниками обычно были простые солдаты, а не такой хитрый и осторожный тип. Я внутренне напрягся, постаравшись сохранить внешнее спокойствие.

Я заученно, в который уже раз за последние полгода начал рассказывать о себе:

– У нас в посёлке, у Малых Граничных Холмов, девчонка по имени Ленка-Фея стала странной. Друид посмотрела на неё и сказала, что у нее открылся магический дар, и ей нужно идти в Холфорд учиться на магичку. Фея подговорила меня и ещё одного парня по имени Серый Ворон пойти с ней за компанию. Родители нас благословили, и мы втроём самостоятельно прошли через лес, через большое болото и вышли к горам. Дорога была трудной и опасной, но в итоге мы добрались до Холфорда. Ленка-Фея поступила на обучение в Академию Магии, мой друг нашел работу в городе, а я смог поступить в городскую стражу и вскоре стал лучшим из новичков и получил звание десятника. Дальше случилось так, что я повздорил с наглым десятником из другого полка, а он взял и вызвал меня на поединок на Арене. Этот десятник оказался благородных кровей, из семьи Армазо.

– Армазо? – искренне удивился молчавший всё время человек с бумагой. – Странно, что кто-то из Армазо рискнул выйти на Арену один на один с серьёзным противником.

– Так он и не рискнул. Перед началом боя выяснилось, что правила изменили, и против меня на поле выйдут сразу трое гладиаторов.

Мои собеседники переглянулись, долговязый улыбнулся и развёл руками – мол, всё было предсказуемо. Липляр тоже усмехнулся:

– Вот это уже похоже на Армазо.

– Со мной на Арену пришёл друг из полка, он вызвался стать моим секундантом. И мы вдвоём победили трёх опытных противников. Трибуны были в восторге, а среди зрителей находился герцог Кафиштен, он всё видел своими собственными глазами. После боя герцог нашёл нас и предложил поступить к нему на службу, обещал оплату впятеро больше, чем в городской страже. Мы сразу согласились, и нам было велено отправляться в замок Древний Брод. Это было четыре дня назад. И вот вчера вечером я добрался сюда, а мой друг погиб по дороге.

– А сколько ты получал в городской страже? – поинтересовался худой мужчина.

– Как десятнику мне полагались два цехина в день, – честно ответил я.

– Хорошо, слушай внимательно, – Липляр откинулся на спинку кресла. – Воля герцога для меня закон, и если высокородная леди Камилетта Кафиштен согласится, чтобы ты стал её пажом, получишь обещанные герцогом деньги. Если же она не одобрит тебя в качестве пажа, я найду тебе другое применение в замке, люди тут нужны. Только оплата будет скромнее – по три цехина в день. Познакомься, это казначей Мильхель, – Липляр указал на худого мужчину, – деньги слугам он выплачивает каждый Большой Выходной.

– Ты все понял? Ты вообще умеешь читать и писать? – поинтересовался казначей.

– Грамоте я не обучен. Но считать деньги умею.

– В таком случае, ступай и сегодня же познакомься с высокородной леди Камилеттой. Вечером расскажешь, согласилась ли она взять тебя в качестве пажа.

***

Я вышел от Липляра и только тут почувствовал, что спина вся мокрая от пота. Хорошо хоть осторожный управляющий не стал копать слишком глубоко, дознаваясь про моё прошлое. Я вовсе не уверен, что смог бы ответить на каверзные вопросы.

От слуг я узнал, что высокородная леди Камилетта ещё почивает и вообще обычно не просыпается раньше полудня. Так что я не торопясь сходил позавтракал, познакомился со многими обитателями замка из числа слуг и охранников, а потом пошёл искать тренировочную площадку для воинов, про которую узнал из разговоров.

Площадку я нашёл в полукилометре от замка. Небольшой прямоугольный вытоптанный участок с мишенями для стрельбы из луков, манекенами в рост человека и несколькими тяжеленными валунами. Под навесом рядом я обнаружил деревянные мечи, несколько луков со снятыми тетивами, перчатки для стрелков, множество стрел, берестяной закрытый жбан с катушкой, на которую были намотаны снятые с луков потрёпанные толстые нити. Никто не тренировался, да и поблизости я также никого не заметил.

Раздевшись по пояс, я пробежал десять кругов вокруг площадки, потом принялся поднимать валуны и отжимать их, лёжа на земле. Камни очень разнились по весу – самый маленький был примерно килограмм двадцать, а самый большой я не смог даже пошатнуть. Дома в тренажёрном зале я мог оторвать от земли штангу весом двести десять килограмм, а уж приподнять за один конец смог бы, наверное, и триста килограмм весом. Но этот большой валун вызвал у меня откровенное недоумение: каким же должен быть силач, способный тренироваться с этой глыбой?!

Я поупражнялся в стрельбе из лука, но выходило у меня посредственно – с сорока шагов лишь одна из пяти стрел кое-как попадала в ростовой соломенный манекен. О том, чтобы вогнать стрелу в нарисованную на груди манекена мишень, речи пока что не шло. Потом я взял деревянный меч и отрабатывал стойки и блоки, которым нас учили в городской страже.

В какой-то момент я обнаружил, что у меня появился зритель – высокий длинноусый мужчина в форме охранника замка сидел на поваленном бревне и внимательно следил за моими действиями. Ближе он не подходил и нисколько не мешал мне заниматься. После тренировки с мечом я взял свой топор и щит и продолжил упражнения: атаковал манекен, уклонялся или отражал щитом предполагаемые удары противника. Под конец тренировки я опять лёг на спину и отжимал от груди камень, в нём было килограмм сорок-сорок пять, это был седьмой по величине камень на площадке.

Когда я закончил упражнения, усатый дядька неторопливо встал, отряхнул прилипший к его одежде мусор и подошёл ко мне:

– Я Вальдемар, начальник охраны замка. Признаюсь, весьма удивлён, что кого-то не нужно гнать на тренировочную площадку пинками и подзатыльниками. Не помню, чтобы раньше встречал тебя здесь.

Я представился и объяснил в двух словах причину своего появления в замке. Вальдемар усмехнулся:

– Так вот кто вчера избил рыбаков, а потом выломал дверь в комнату. Да чего ты оправдываешься, я тебя не обвиняю. Наоборот, сразу видно настоящего мужчину, прирождённого бойца. Который сумеет за себя постоять и не станет зря терять время, не решаясь войти в спальню. Считаю, не твое это дело – играть в куклы с леди Камилеттой и её фрейлинами. Иди на настоящую мужскую работу – у охранников и оплата приличная, и время свободное есть. Что скажешь? Если согласен, c казначеем я сам договорюсь, сегодня же тебе выдадут обмундирование с гербом рода Кафиштенов. Девки в округе передерутся за такого красавца.

– Они и так уже мне покоя не дают, – хмыкнул я. – Предложение хорошее, только неудобно как-то, даже не познакомившись с высокородной леди, отказываться от предложенной самим герцогом работы. Нужно для порядка хотя бы с ней переговорить.

– Поговори, конечно. Сам увидишь – избалованная девчонка, совсем от рук отбилась. Поговаривают, её сюда в глушь герцог выслал из столицы в наказание за плохое поведение. Если и появляются проблемы у охраны замка, так обычно с ней и связанные. Убегает от нянек, а мы потом разыскивай её по окрестным полям и лесам.

***

Разговор с Вальдемаром существенно улучшил моё настроение – получается, мне нужно лишь объяснить девчонке, что для роли послушного пажа я не подхожу, и можно с чистой совестью поступать в охранники. Буду обеспечен хорошей работой, деньгами, а также свободным временем. А уж возможность проявить себя на службе я как-нибудь найду!

Я сполоснул лицо и руки после тренировки, пообедал, поправил одежду перед большим зеркалом в холле, и уже со спокойным сердцем пошёл представляться высокородной леди Камилетте. Дочь герцога обитала в северной части замка, занимая целиком верхний этаж и центральную башню. Я прошёл по этажу, отмечая для себя, что это самая роскошная часть замка.

Дверь, за которой начиналась ведущая в башню лестница, оказалась закрыта, и мне пришлось долго звонить в серебряный колокольчик. Когда моё терпение уже иссякало, смотровое окошко приоткрылось, и пожилая служанка поинтересовалась целью моего визита. Потом она, подбирая полы своих длинных юбок, проводила меня на второй этаж к игровой комнате, где находилась благородная леди.

Я постучался и вошёл. Просторный круглый зал, освещённый яркими лучами полуденного солнца, в центре винтовая лестница на самый верхний этаж. Окна располагались равномерно вдоль стен и выходили на все стороны света. Полы устланы толстыми яркими коврами, на которых в полном беспорядке валялись игрушки – тряпичные куклы и плюшевые звери. В комнате находилось три девушки. Все они сидели на полу, держа в руках большие нарядные куклы. Бдительная нянька присела на лавочку возле двери.

Благородную леди Камилетту я определил сразу – по гордой осанке, по богатому платью, по обилию косметики на лице, по драгоценным серёжкам и кольцам, но главное – по уверенному взгляду. Это был взгляд привыкшей повелевать полноправной хозяйки. Как меня учили в Холфорде, я поклонился, приветствуя представительницу высшего дворянства Империи, и представился по всей форме.

– Опять отец кого-то из своих холопов прислал, – проворчала девушка, скривив недовольную гримасу на своём неестественно белом от пудры лице. – И чего он никак не уймётся?! Я уже сто раз говорила папеньке, что не нуждаюсь в его соглядатаях. Эй, пошёл вон отсюда!

– Но, ваша светлость, воля герцога – закон для всех обитателей замка! – вмешалась сидящая за моей спиной пожилая нянька. – Сколько раз вам объяснял господин Липляр, что…

Леди Камилетта пронзительным визгом прервала нравоучения старухи и велела двум девушкам выметаться из комнаты, так как она не в настроении дальше продолжать игру. Девушки молча встали и поспешно покинули комнату. После этого Камилетта накинулась на няньку, громко требуя, чтобы та тоже немедленно убиралась и никогда больше не появлялась без приглашения. Нянька же неожиданно упёрлась и не только отказалась уходить, но пыталась переубедить взбалмошную девицу, тоже повышая тон. Шум и крики, наверное, были слышны даже во дворе замка! У меня уши заложило от девчачьего визга и их перепалки.

– ТИХО!!! – громче всех гаркнул я.

Нянька и благородная леди замолчали, удивлённо уставившись на меня.

– Позвольте я вас перебью, – уже спокойно продолжил я. – Скажу, возможно, излишне грубо, но зато искренне и по сути, так как не хочу отнимать ваше драгоценное время, высокородная леди. Соглядатаем герцога или кого-либо другого я никогда не был и никогда не стану, но в гробу я видел работу сиделки при истеричной девице! Когда герцог Кафиштен после выигранного мной труднейшего боя на Арене предложил поступить к нему на службу и стать другом и помощником его ребёнка, я мечтал о возможности сражаться рука об руку с сыном герцога. Мечтал о приключениях и славе, о том, как буду защищать своего будущего друга от возможных опасностей. У меня и в мыслях не было, что благородный герцог предлагает мне вместо захватывающих дух приключений сидеть в замке, перемещать плюшевых зверушек из угла в угол и вытирать слёзы его капризной дочери. Эта работа не для меня, поэтому прошу поискать кого-то более утончённого и сдержанного, а меня послать куда подальше.

После моих слов воцарилась тишина. Леди Камилетта обиженно кусала губки, а лицо няньки выражало такой гнев и злобу, что казалось, старуха меня загрызёт:

– Да как ты смеешь так выражаться в присутствии высокородной леди! Как ты можешь так низко ценить оказанную самим герцогом честь! Я немедленно позову стражу и всё расскажу управляющему о твоём неподобающем поведении! – с этими словами нянька стремглав выбежала из комнаты.

– Вот и отлично, – невозмутимо ответил я. – Высокородная леди Камилетта, надеюсь, теперь у вас уже не осталось сомнений, что я не могу служить вашим пажом. Я могу идти?

Но девушка ответила далеко не сразу. Она окинула меня долгим внимательным взглядом и медленно, с металлом в голосе, произнесла:

– Значит, ты считаешь, что слишком хорош для службы у меня? Значит, ты рвёшься к приключениям и подвигам, а меня считаешь недостойной быть твоей хозяйкой? Что же, твои хвастливые слова легко проверить. Лично я убеждена, что почётное право защищать меня ещё нужно заслужить!

На лестнице раздался топот множества ног. В комнату вбежало несколько вооруженных стражников, за которыми следовала возмущённая нянька.

– Вот этот мерзавец, который оскорбил благородную леди! – указала на меня старуха, как будто в комнате находился ещё кто-то, с кем меня можно было спутать.

– Как смеете вы врываться в мою комнату?! – голос дочери герцога мог бы замораживать воду. – Это мой паж, и только я одна могу решать – казнить его или миловать. Все, кроме пажа, вон отсюда немедленно!

Растерянные стражники обернулись к няньке, ища у нее поддержки. Но та лишь удивлённо пожала плечами. Стражники извинились за беспокойство и так быстро покинули покои, как будто за ними гнались злобные демоны. Леди Камилетта подошла к окну, посмотрела вдаль и, не оборачиваясь, произнесла:

– Я проверю твою смелость, раз уж ты сам напросился. Жди меня возле конюшни через две клепсидры. Передай конюху мой приказ – найти тебе скакуна и подготовить мою Пчёлку. Обязательно захвати своё оружие и надень боевые доспехи. Сразу предупреждаю, проверка будет крайне опасной.

***

Я вышел из игровой комнаты в полной растерянности. Столкнулся в дверях с подслушивавшей нянькой. Она нисколько не смутилась своего обнаружения и тут же просочилась к своей воспитаннице. Я же быстрым шагом добрался до своих комнат, прикрыл за собой дверь и подпёр её для надёжности стулом –не было ни времени, ни настроения разбираться с какой-нибудь не в меру любопытной служанкой.

Снял парадную одежду и облачился, готовясь к опасному заданию – поверх просторной льняной рубахи надел толстую вязаную безрукавку-потник, а поверх неё – кольчугу до колен. На ноги натянул облегающие колготы из плотной многослойной ткани, застегнул металлические наколенники, обул высокие сапоги на шнуровке. Подпоясался широким толстым ремнём с бляшкой в виде головы волка, закрепил ножны: с правой стороны на пояс дварфовский топор с длинной ручкой, слева мачете. Широкий охотничий нож я сунул в специальный кармашек внутри сапога. Поверх кольчуги накинул свой красный плащ. Надел кожаные перчатки с вшитым кастетом и закрепил на спине на перекинутом наискось через грудь ремне обитый железными полосами треугольный щит без всяких гербов. На голову натянул толстую войлочную шапку, поверх которой надел легкий шлем с кольчужной защитой горла. Кажется, всё. Теперь я готов к трудному испытанию!

Я спустился во двор, провожаемый любопытными взглядами охранников и слуг. Прошёл к конюшне и передал лежащим на копне сена конюхам приказ высокородной леди. Они сразу засуетились – седой старик первым поднялся, вскочил на осёдланную лошадь и помчался к пасущемуся в полях табуну, чтобы привести для меня скакуна. Остальные конюхи кинулись готовить Пчёлку для леди Камилетты. Пчёлка оказалась молодой рыжей кобылой с широкой белой полосой на морде. Кобыла была весьма строптивой, как я сразу смог заметить, конюхи её заметно побаивались. Вскоре вернулся старик, ведя за уздечку громадного чёрного, как смоль, жеребца:

– Знакомься, зовут этого красавца Шахтёр. Конь это гордый и своенравный, – конюх протянул мне сухарики для жеребца.

Я медленно подошёл к Шахтёру и протянул на ладони покрошенные сухари. Конь подозрительно посмотрел на меня, принюхался, шагнул вперёд и вытянул свою большую морду, собирая губами крошки. Я провёл рукой по гриве и надел Шахтёру уздечку. Старший конюх довольно прокомментировал:

– Как будто почувствовал, что Шахтёр тебе подойдёт. Он тебя принял как хозяина, хотя до этого вообще никого к себе не подпускал, стервец. Он людей вообще презирает и только меня немного побаивается.

Старый конюх помог мне накинуть на коня потник, закрепил на спину Шахтёру потёртое седло, застегнул подпруги и помог мне вставить ногу в стремя. У меня был весьма скромный опыт общения с лошадьми и ограничивался то ли пятью, то ли шестью занятиями в платной школе верховой езды, куда я уговорил отца записать меня пару лет назад. Помнится, меня оттуда выгнали за хулиганство. На очередном занятии мы месте с ещё одним парнем устроили ристалище – взяли в руки швабры и изобразили рыцарский поединок, поскакав навстречу друг другу и пытаясь сбить противника. В результате мы оба слетели с лошадей, а парень при этом ещё и сломал ключицу. В Холфорде я несколько раз отправлялся на прогулки по городу верхом на подаренном Каришкой скакуне и, в общем, восстановил в памяти полузабытые навыки.

Высокородную леди Камилетту я даже не сразу узнал – исчезли белила с лица и яркая помада, пропали многочисленные серёжки и кольца, вместо пышного длинного платья на дочери герцога был замшевый светло-бежевый костюм и короткий плащ, длинные волосы убраны под широкополую шляпу с белым пером. На поясе у девушки висел узкий короткий меч в ножнах, в правой руке – колчан со стрелами и короткий лук, через плечо переброшены две небольшие походные сумки. Леди Камилетта закрепила сумки на боках у Пчёлки, колчан и стрелы вставила в специальный чехол у седла, потом критически осмотрела меня в боевом снаряжении и сухо проронила: «Не отставай!»

Она вскочила на лошадь, стегнула Пчёлку плёткой и понеслась по дороге вдаль, поднимая клубы пыли. Я как мог понукал Шахтёра, но упрямая скотина никак не желала куда-то двигаться, тем более быстро. Лишь увесистый шлепок конюха по крупу заставил ленивое животное шевелить копытами. После минутного сопротивления и многочисленных пинков пятками по бокам Шахтёр всё же осознал, что меня не устраивает его черепаший шаг, и помчался по дороге. Помчался с такой скоростью, что я даже не на шутку перепугался – деревья мелькали по сторонам, а встречные селяне лишь в последний момент успевали увернуться от несущегося коня, их ругань ещё некоторое время слышалась позади.

Я увидел далеко впереди леди Камилетту на Пчёлке и попытался настигнуть их. Но как ни старался гнать жеребца, расстояние не сокращалось. Скорее даже наоборот, девушка постепенно увеличивала отрыв. Я то и дело терял её из виду за поворотами дорог и всерьёз начал опасаться сбиться с пути в незнакомой местности. Но у очередного перекрёстка леди Камилетта неожиданно остановила Пчёлку и дождалась меня:

– Я же говорила не отставать! Ты слишком медленно передвигаешься для пажа, мои фрейлины и то едут на лошади быстрее тебя. Любой рыцарь уже прогнал бы тебя, как неумёху, но я дам тебе ещё один шанс. Постарайся больше меня не разочаровывать. Не отставай!

Пчёлка рванула с места, лишь комья грязи полетели из-под копыт. В этот раз я постарался не медлить на старте, и подгоняемый мной Шахтёр помчался в погоню за рыжей лошадью. Это был уже вопрос принципа – ну разве какая-то девчонка может оказаться проворнее меня в таком обязательном для рыцаря мастерстве, как верховая езда?! Я не жалел ни себя, ни коня – медленно, но верно расстояние между нами сокращалось. Вскоре мы мчались рядом, в какой-то момент я даже вырвался вперёд на полкорпуса. Но тут высокородная леди Камилетта неожиданно свернула с дороги и помчалась по скошенному лугу в сторону холмов, мне пришлось менять направление и снова догонять.

Шахтёр стал заметно уставать, мне уже не удавалось подгонять его. К счастью, Пчёлка тоже не выдерживала прежнего темпа. У подножия холма мы поравнялись и перешли на шаг. Я ехал рядом с девушкой, она молчала, я тоже не нарушал тишины. Лошади поднялись по склону холма, и уже на гребне девушка показала мне рукой вдаль:

– Видишь вход в узкое ущелье? За ближайшим поворотом в том ущелье вход в пещеру. В той пещере живёт скальный дракон-людоед. Он сейчас как раз в своём логове – видишь, дым идёт. Ты хотел доказать свою храбрость? Ну так ступай и убей этого дракона. Вот тебе две фляги, наполнишь их свежей горячей драконьей кровью. Она, хоть и мерзко пахнет, считается очень целебной. Ну, что ты стоишь, как истукан? Или все твои разглагольствования про смелость и жажду подвигов были всего лишь словами?

***

Я слез с коня и взял протянутые девушкой фляги. Вот это испытание так испытание! Убить дракона!? Классические испытание для храброго рыцаря, так что всё честно. Я постарался спрятать поглубже предательскую мысль о том, что я ещё не рыцарь и вполне могу им не стать, если дракон меня сейчас сожрёт.

Очень хотелось выглядеть достойно в глазах дочери герцога, а отказаться от смертельно опасного испытания – значило признаться в трусости. По обсыпающемуся склону я стал спускаться в ущелье. На середине крутого косогора я оступился и, поднимая клубы пыли, преодолел остаток пути на собственном заду. Обернулся назад и помахал рукой своей спутнице, чтобы показать, что у меня всё в порядке. Насколько я смог заметить, она не смеялась над моим неуклюжим падением и оставалась серьёзной.

Сняв со спины щит, я повесил его на левую руку. В правую же взял дварфовский топор. И осторожно направился к повороту ущелья, за которым располагалось логово дракона. Ручеек серебрился на дне, перетекал по покатым камушкам, чуть слышно журча и радуя взор. Идиллия, да и только. Если не считать наполнявшего воздух дыма. Я направился вверх по течению, и вскоре почувствовал неприятный запах серы. Благородная леди сказала правду – дракон был где-то там за поворотом.

Чем ближе я подходил к повороту, тем сильнее становился неприятный запах. В какой-то момент порыв ветра бросил мне в лицо клубы дыма, я даже закашлялся. Звуки моего кашля отразились от стен, породив многократное эхо. И тут же, как ответ мне, из глубины ущелья донёсся жуткий вой, от которого сердце испуганно заколотилось, и зашевелились волосы на голове. Едкий дым окутывал все вокруг, стало трудно дышать, закружилась голова. В какой-то момент я даже подумал, что не смогу идти дальше. Но вонючее облако осталось позади, и идти сразу стало легче.

Вот и поворот ущелья. Я осторожно заглянул за выступ скалы – дракона не было видно. Зато я увидел нору – огромный тёмный провал, уходящий вглубь скалы. Ручей вытекал именно из этой дыры в скале. Я перехватил щит поудобнее, произнёс короткую молитву Тору и зашагал прямиком в логово дракона. Из глубины пещеры раздался уже знакомый вой, и навстречу мне понеслись плотные клубы вонючего дыма. Я успел глубоко вдохнуть и задержал дыхание, пока облако не прошло. После чего, не дожидаясь следующего выдоха гигантской рептилии, решительно двинулся вперед.

Под ногами было мокро и скользко, толстый слой переливающейся мелкими кристалликами жёлтой серы покрывал стены, такая же грязно-жёлтая сера облепила и свисающие с потолка сталактиты. Я осторожно продвигался в темноту, осматривая всё вокруг на предмет опасности. Под ногами что-то хрустнуло, я остановился. На земле лежал скелет какого-то мелкого зверя, кости уже покрылись налётом осевшей серы. Я оглянулся – позади чётко отпечатались мои следы – наполненные водой ямки в мягком буро-жёлтом слое. Рядом можно было при желании разглядеть и старые полустёртые цепочки других человеческих следов. Но где же следы дракона?

В пещере снова послышался вой, и опять в мою сторону понеслись клубы дыма. Я задержал дыхание и переждал едкое облако. Сейчас, находясь в глубине пещеры, я понял, что звук не похож на рёв зверя. Скорее, он напоминал завывание ветра в печной трубе. Я ускорился и буквально через пару десятков шагов очутился возле тёмно-зелёного озерца, на поверхности которого постоянно появлялись и лопались пузырьки сероводорода. В куполе пещеры зияла дыра, из которой пробивался солнечный свет – видимо, свод грота обвалился, создав естественное отверстие.

Я наклонился к воде и наполнил обе фляги горячей минеральной водой. Воняло возле озера изрядно, но теперь сомнений у меня не осталось – виновником неприятного запаха был вовсе не дракон, а природный термальный источник. А вскоре обнаружился и источник рёва – захваченное порывом сильного ветра облако испарений понеслось к выходу из пещеры, при этом сверху в дыре раздался знакомый леденящий вой. Всё, мне здесь нечего больше делать. Я убил дракона.

Высокородная леди Камилетта терпеливо ждала меня на прежнем месте. Она смотрелась очень величественно, восседая на лошади на фоне синего неба, так что я невольно засмотрелся. Девушка скрыла снисходительную улыбку, когда я оступился почти у самой вершины холма и нелепо съехал вниз на пузе. Второй раз по сыпучему склону я поднимался уже осторожнее, и подобный конфуза не повторился. Поклонившись, я протянул наполненные минеральной водой фляги дочери герцога:

– Я выполнил ваше поручение, высокородная леди Камилетта. Скального дракона в пещере больше нет, обе фляги наполнены горячей целебной жидкостью, как мне и было поручено. Я оценил смысл этого задания: проверить мои волевые качества. И если вам это интересно, отмечу, что вы значительно поднялись в моих глазах как возможный работодатель.

– Красивые, хоть и излишне высокопарные слова. Только сама я что-то пока не вижу необходимости в таком защитнике. Ты весьма дерзок, к тому же довольно посредственный наездник, это сразу заметно. Если бы ты отказался выполнить моё поручение и не принес фляги, для меня ты бы уже перестал существовать. А так я дам тебе ещё одну возможность проявить себя. Возвращаемся в замок. На этот раз ты скачи впереди.

Я запрыгнул на коня, осмотрелся и с ужасом осознал, что не представляю обратной дороги. Вроде мы совсем немного проехали по гребню холма, а до этого долго мчались по равнине, на которую свернули с дороги. Я осторожно пустил Шахтёра по гребню, рассматривая лежащую внизу заросшую кустарником и рощицами равнину в поисках признаков дороги. Дороги я не нашёл, зато разглядел вдали на скалах замок Древний Брод. Этот ориентир сразу указал мне нужное направление, и я уверенно поскакал в ту сторону. Леди Камилетта молча последовала за мной.

Довольно быстро мы выбрались на дорогу и дальше уже продолжили путь по ней. Дорога пересекла скошенное поле, повиляла в рощице и быстро закончилась у ограды какой-то небольшой деревушки. Идущие с вёдрами воды женщины остановились и низко поклонились благородной леди, но Камилетта даже не удостоила селянок взглядом. Я постеснялся спрашивать у них дорогу и направил коня напрямик через луг в сторону видневшегося замка. Леди Камилетта не оспаривала мой выбор и поскакала следом.

Замок был хорошо виден и служил надежным ориентиром. Чтоб не повторять свою ошибку и не петлять по незнакомой дороге, я двигался напрямую, игнорируя все встречные дорожки и наезженные колеи. В одном месте мне попался столб с указателем, но радость моя оказалась преждевременной – надписи была сделаны незнакомыми мне рунами, и смысла я не понял. Благодаря урокам Феи я уже умел неплохо читать, но этого алфавита не знал.

Я пересек напрямую луг и пашню, обогнул болотце, перепрыгнул небольшой ручеёк и заметно приблизился к замку. До него оставалось примерно километра два, и я надеялся, что успешно справлюсь со вторым заданием леди. Но внезапно дорогу нам преградила река – довольно широкая, с топким берегом. Мы явно не пересекали эту реку по пути к пещере. Я остановился в нерешительности. И тут впервые подала голос ранее молчавшая дочь герцога:

– Может, ты и дальше предпочтешь ехать напрямую, но я в реку не полезу.

– Тогда, может быть, высокородная леди подскажет, как выйти на дорогу в обход реки? – спросил я.

– А сам-то, признайся, совсем заблудился? – ехидно улыбнулась Камилетта.

– Чтобы заблудиться, нужно сперва знать дорогу. Сейчас же получается не знал, не знал и вдруг забыл. Я никогда раньше не бывал в этой местности, а по дороге к логову дракона мне было не до местных красот.

– То есть, если отбросить шелуху слов, ориентируешься ты тоже неважно. Дорогу к замку ты не нашел. Какое бы испытание я тебе ни придумала – ты не блещешь. Ну, тогда сам скажи мне, в чём ты силён?

– Я умею сражаться, и никогда не брошу друга в опасности. И ещё я прилежно обучаюсь, постоянно совершенствуя свои навыки.

– Хорошо, поехали, – леди Камилетта направила Пчёлку прямо в ближайшие кусты.

За этим кустарником, всего в десяти шагах, обнаружилась ведущая прямо в замок дорога. Я покраснел от стыда.

***

Леди Камилетта уверено направила Пчёлку в сторону поросшего лесом склона. Легко ориентируясь в паутине лесных тропинок, она вывела нас к уже знакомой мне тренировочной площадке. Под вечер здесь стало оживлённо – три десятка крепких мужиков под присмотром уже знакомого мне начальника охраны разбились на пары и отрабатывали схватки на мечах. Занятие было в самом разгаре, однако при появлении благородной леди Камилетты все охранники как по команде прервали тренировку и почтительно выстроились на краю площадки. Девушка спрыгнула с лошади, небрежно бросила поводья подбежавшему к ней стражнику и направилась к начальнику охраны.

– Вальдемар, выбери одного бойца. Мне нужно испытать нового пажа.

– Посильнее? Послабее? – поинтересовался начальник охраны.

– Давай для начала самого-самого слабого. А то у тебя есть мордовороты, которые могут покалечить мальчишку. Если паж вдруг справится, предложишь кого-нибудь посильнее.

Все это время я находился в двух шагах от них, и обидные слова явно предназначались для моих ушей. И хотя я не показал вида, что меня это как-либо задело, но внутренне собрался. Проигрывать самому слабому из охранников замка я точно не собирался.

Мне выдали деревянный меч с закруглённым концом и объяснили простые правила – победителем считается тот, кто первым попадёт своим оружием по любой части тела соперника. Против меня вышел парнишка лишь на год-два старше меня. Он был на полголовы ниже и явно уступал в силе. Но, судя по тому, как он разминал кисти и свободно перекидывал деревянный клинок из руки в руку, стало ясно, что мечом он владеет неплохо. Парень был без щита, вторая рука свободна и внешне неопасна. Однако я понимал, что соперник в секунду может переложить меч в свободную руку и ударить из неудобного для меня положения.

– Начали! – скомандовал Вальдемар, и парень стал быстрым шагом, покачиваясь из стороны в сторону, приближаться ко мне. В трех шагах от меня он поднял меч над головой, показывая рубящий удар сверху справа. Я не стал отходить или уклоняться. Наоборот, быстро шагнул вперёд и попытался прямым ударом в грудь поразить противника. Мой безыскусный выпад, конечно же, был отбит. Но я на него и не рассчитывал. Расстояние между нами сократилось, и я правой ногой нанёс резкий боковой удар под коленку парню. Тот явно не ожидал такого необычного и подлого приёма и, не удержав равновесие, рухнул на колени. Я наступил ногой на его оружие и приставил свой меч к его горлу.

– Неплохо. Следующий! – скомандовала леди Камилетта.

Против меня вышел бритый крупный боец с длинными жилистыми руками. Он был левшой – деревянный меч в левой руке, а на правой – большой квадратный щит. Непривычно, конечно, однако у меня имелся опыт поединков с левшами – в полку у меня был знакомый десятник-левша, я неоднократно тренировался с ним и более-менее изучил особенности левосторонней стойки.

Противник был уверен в своих силах и попёр нахрапом, активно атакуя и тесня меня к границе площадки. Щит был бесполезен, так как все удары приходилось блокировать оружием. Поэтому я вообще откинул щит, освободив левую руку. И когда наши клинки в очередной раз скрестились, я левой рукой схватил противника за запястье. Пока он пытался вырваться, я отбросил меч и уже двумя руками сумел заломить сопернику руку за спину. От боли он упал на землю, я же навалился всем телом, не давая ему вырваться, вынул из сапога нож и показал, что могу в любой момент добить соперника.

– Достаточно, – прекратила бой леди Камилетта. – Вальдемар, выстави кого-нибудь из сильных бойцов.

Вальдемар обошёл строй стражников. Остановился надолго возле крепыша с огромными мышцами, но неожиданно указал на невысокого чуть сгорбленного типа с большим пузом и пудовыми кулаками. Тот, ухмыляясь, подошёл к стойке, отложил деревянный меч и взял в руки два деревянных кинжала. Воровской стиль боя? Неожиданно для такого оплывшего бойца. Значит, мне нужно готовиться к поединку не только с сильным, но и очень быстрым противником.

Охранник встал передо мной, слегка поклонился и сразу ринулся вперёд. Я отгородился щитом и попытался удерживать его на расстоянии. Он кружил вокруг меня, делая ложные выпады и выискивая брешь в моей защите. Но не атаковал. Вскоре я пришёл к выводу, что мой соперник переоценил свои силы или просто отвык от боя двумя кинжалами. Может, когда-то в юности он был поджарым и быстрым, но сейчас это был тяжёлый неповоротливый мужик с пивным животом. Ему явно не хватало скорости. Мой друг Серый Ворон уже раз десять нашёл бы возможность атаковать меня, используя методы воровского стиля – веерную атаку, нырок под оружие, зацеп ноги или имитацию зацепа.

Что ж, если противник не атакует сам, нужно дать ему возможность для атаки – я чуть отвёл щит, неосторожно открыв бедро. В ту же секунду последовал стремительный выпад – охранник резко присел и наклонился вперёд, пытаясь кинжалом в вытянутой руке дотянуться до моей ноги. Ногу я убрал, а вот встать мой соперник уже не успел – рукояткой деревянного меча я от души стукнул его по затылку. Он припал к земле, опираясь на руку. И пока он не пришёл в себя, я подсёк сапогом его опорную руку и огрел деревянным мечом по спине – не со всей силы, конечно, просто показал удар.

– Достаточно! – раздалась команда благородной леди. – Подойди ко мне, паж.

Три боя, три победы, хороший результат! Думаю, леди Камилетта оценила моё мастерство. С довольной улыбкой я подошёл к ней.

– Каким оружием ты владеешь лучше всего? – спросила девушка.

– Одинаково хорошо длинным мечом и одноручным топором, – ответил я с заслуженной гордостью в голосе.

– Значит, только топор и длинный одноручный меч… – произнесла задумчиво леди Камилетта.

– Да, но зато ими я владею отлично!

– Если ты так уверен в своих силах, предлагаю тебе поединок со мной. Сразимся на мечах, но не до первого попадания. Один укол – это всё-таки случайность. До семи попаданий. Победитель придумывает одно желание, которое выполнит проигравший. Победишь – и сможешь красиво отказаться от унизительной службы пажом у истеричной девицы!

Сказать, что я удивился, значило ничего не сказать. Неужели эта разнеженная кукла считает, что у неё есть какие-то шансы в поединке с воином? Или это такой тактический ход – проиграть, и пусть он сам уходит? Тогда я её безмерно удивлю, объявив после победы, что моё желание – остаться пажом.

– Чего задумался, неужели боишься проиграть слабой девушке?

– Нет, не боюсь. Просто не могу понять, зачем высокородная леди Камилетта решила подарить мне исполнение желания. Я готов к поединку!

Леди Камилетта взяла небольшой круглый щит и короткий тренировочный деревянный меч. Размяла кисть руки, покрутив восьмёрки деревянным оружием, и… всухую победила меня, как трёхлетнего ребёнка! Каждая из схваток длилась не более трёх-пяти секунд. Сближение, замах моего меча, отражённый щитом или ушедший в пустоту, и сразу после этого точный укол мне в грудь или в бедро.

После такого бесславного проигрыша я нашёл в себе силы поклониться, поблагодарить девушку за хороший урок и отметить отличное владением мечом. Леди Камилетта восприняла свою победу, как нечто само собой разумеющееся. Она отмахнулась от устроенных ей стражниками оваций и ехидно спросила меня:

– Каково это – проиграть истеричной избалованной девице, способной лишь куклы переставлять из угла в угол в детской?

– Это… весьма поучительно, – ответил я, опустив глаза в землю.

– То-то. А теперь слушай моё желание. Ты отбросишь свою дерзость и станешь моим пажом, будешь безропотно участвовать в тех развлечениях, которые я сама выберу, – будь то игра с куклами или охота на диких оленей.

После этого леди Камилетта вскочила на Пчёлку и умчалась в сторону замка. Ко мне подошёл Вальдемар и подбадривающе похлопал по плечу:

– Похоже, стать охранником тебе не удастся, и быть тебе отныне пажом у высокородной леди. Наверное, нужно было тебя предупредить утром – дочь герцога отлично владеет луком и мечом. Где она научилась стрелять, я точно не знаю. Возможно, местные эльфы её обучали, она с ними в дружеских отношениях. Но точно знаю, что искусству владения мечом её обучал в столице великий мастер Роббер Смертоносный, личный телохранитель герцога Кафиштена. И хотя потом девушка покинула Холфорд, она самостоятельно продолжает регулярно тренироваться. В прошлом году леди Камилетта даже попыталась сдать экзамен на звание мастера меча, хотя и неудачно. Если бы у нее получилось, она стала бы самым молодым мастером короткого меча за всю многовековую историю Империи.

***

Все давно уже ушли с площадки, а я всё сидел на камне, не в силах поверить в произошедшее. Ноль – семь, полный разгром! Я едва сдерживал слёзы досады, снова и снова прокручивая в памяти детали боя. Насколько нелепо сейчас выглядело моё бахвальство перед поединком! Насколько огромной оказалась та пропасть, что отделяла меня от уровня… даже не мастера, а кандидата на звание мастера меча!

От грустных мыслей меня отвлекло появление мага-алхимика Феофана. Старик, опираясь на длинный посох, неспешно шёл в замок с полной корзиной необычных серо-голубых грибов. Я встал и поприветствовал старого мага. Феофан поинтересовался, как я обустроился на новом месте, и предложил провести меня к склепу, в котором установили урну с прахом моего друга Серафима Длинного.

Конечно же, я был готов хоть сейчас отдать дань памяти погибшему товарищу. Отвязал Шахтёра, взялся донести тяжёлую корзину и пошёл рядом с магом, ведя коня за узду. Отвёл Шахтера на конюшню, потом переоделся. В коридоре замка встретился с казначеем и сообщил ему, что принят на должность пажа благородной леди.

Потом вышел во двор, где меня ждал маг, и последовал за ним. Фамильный склеп рода Кафиштенов располагался в паре километров от замка внутри большой пещеры, на склоне холма. При входе были установлены две статуи, изображающие скорбящую женщину и коленопреклонённого молящегося мужчину. Маг приоткрыл тяжёлые бронзовые двери, хлопнул в ладоши, и по всей длине уходящего вглубь горы коридора вспыхнули фонари. Фонари были не простые – внутри каждого светился шарик магического света. Мы пошли по вырубленному в скале проходу. Примерно посередине коридора маг остановился. Я хотел идти дальше, но Феофан меня остановил:

– Не спеши. Там впереди – опасный охранный демон, отгоняет воров и не дает духам мёртвых беспокоить живых. Прежде чем попасть внутрь, нужно успокоить демона.

Маг начал произносить торжественным певучим голосом непонятные фразы на незнакомом мне языке, потом достал из сумки большой кусок свежего мяса и бросил далеко вперёд. Мясо упало на пол, разбрызгав капли густой крови. Сразу после этого смутная тень легла на это подношение, кусок стал стремительно таять, от него отделялись и исчезали волокна. Несколько секунд, и ставшая чуть более плотной тень поднялась и исчезла в глубине склепа. На полу не осталось ничего – ни мяса, ни следов крови.

– Теперь можно идти дальше, демон нас не тронет, – спокойно объяснил Феофан.

Но я всё же пропустил мага вперёд. Коридор вывел нас в высокий зал с четырьмя каменными гробами посредине.

– Здесь покоятся четыре брата – Арсений, Космат, Громобой и Светин. Они со своими соратниками и последователями пришли в эти земли и основали первую, ещё деревянную крепость возле брода. Через семьдесят лет после этого правнук Светина, Корнелий Верный, отличился в войне с орками и получил от самого Императора Лира Хитрого дворянский титул, став первым из рода Кафиштенов.

– А откуда произошло название рода? – поинтересовался я, надеясь в душе, что задал не откровенно глупый вопрос.

Но Феофан явно обрадовался благодарному слушателю и пустился в объяснения:

– Название рода пошло от двух оркских слов: «кафи» – камень и «штенх» – охранник. Как тебе наверняка известно, названия всех дворянских родов Империи имеют либо оркское, либо эльфийское происхождение. Когда-то людей в Эрафии было мало, и все территории принадлежали оркам и эльфам. Они общались с людьми весьма высокомерно и не признавали наших старых князей и старейшин. Однако со временем некоторые герои и правители всё же заслужили уважение первородных. А, поскольку те их называли на свой манер, появились прозвища на древних языках, которые и дали названия родам. Знатные роды, чтобы выделиться из числа простолюдинов, стали именоваться исключительно оркскими или эльфийскими названиями. Потом уже эта традиция прочно вошла в нашу жизнь.

Мы прошли первый зал и по стёртым ступеням старой лестницы спустились на второй этаж. Маг опять хлопнул в ладоши, и снова загорелись магические фонари, осветив расходящиеся в стороны три длинных коридора. В нишах, выдолбленных в стенах, стояло множество погребальных урн и массивных каменных гробов. Феофан направился по одному из коридоров, я последовал за ним, рассматривая место захоронения тысяч и тысяч людей.

Вдруг Феофан резко остановился, пропуская вылетевшее прямо из стены белесое привидение. Это была прозрачная босоногая женщина с длинными распущенными волосами, в старомодном платье. Она не обратила на нас никакого внимания и поплыла вперёд по коридору, не касаясь пола.

– Кто это? – едва слышно спросил я Феофана.

– Проклятая Эльза, этот призрак живёт тут уже лет двести. Не знаю, почему душа Эльзы не может обрести покой. Сама она не рассказывает про свою жизнь и очень не любит, когда кто-то интересуется её прошлым. Но если её не трогать, она не опасна.

– А есть здесь другие призраки? – поинтересовался я.

– Тут много призраков, но агрессивных среди них нет. Есть даже призрак родной матери нынешнего герцога – очень занудная моралистка, встречает каждую похоронную процессию и непременно хочет пообщаться. Есть призрак утопленницы Марты – робкое привидение, которое иногда плачет в дальнем тупике и просит высушить её одежду. Есть Сварливый Пророк, одно из самых старых привидений тут, обычно подкарауливает возле лестницы и предрекает идущим скорую смерть. Если пренебречь словами призрака и не предпринять защитных мер, то предсказание сбывается. Но предсказанного несчастья можно избежать: если Сварливый Пророк предрёк тебе скорую смерть, достаточно сходить в храм богини судьбы Фаэтты и принести дар богине. Здесь призраков мало – сюда периодически приходит жрец из храма Мораны. Если жрецу удаётся понять, чего хочет неупокоенный дух, то его можно попробовать умиротворить и отпустить на встречу с богиней смерти. На этом этаже давно уже не хоронят умерших, так что почти всех духов уже отправили покоиться с миром.

– А где сейчас хоронят умерших? – поинтересовался я.

– Есть ещё третий уровень, там похоронен и твой друг. В конце коридора начиналась еще одна лестница вниз. Возле ступеней в воздухе колыхался едва заметный призрак. С трудом можно было различить очертания высокого бородатого старика. При нашем появлении старик оживился и поплыл к нам:

– Вижу будущее, вижу скорую встречу с тобой, старик! – едва слышно прошуршало привидение.

Возможно, когда-то, в далёком прошлом, этот подвывающий голос мог напугать до смерти. Но сейчас привидение находилось в очень плохом состоянии – оно было почти прозрачным, и потоком воздуха его контуры иногда разрывало на куски. Феофан остановился и строго посмотрел на привидение:

– Опять ты за своё! Смотри – развею! – пригрозил маг Сварливому Пророку.

– А, это ты, Феофан, – грустно вздохнуло привидение. – Ни дня от тебя покоя нет. Когда же ты, наконец, закончишь свои земные дела и присоединишься ко мне?

Феофан двумя руками взялся за свой посох. Вокруг набалдашника появилось слабое свечение. Призрак сразу забеспокоился и поспешно забормотал:

– Стой, я же пошутил! Совсем плохо у тебя с чувством юмора, – с этими словами Сварливый Пророк скрылся внутри стены.

Старый маг усмехнулся и погасил свечение посоха, затем стал спускаться по лестнице на нижний этаж подземелья, я старался не отставать. Внизу нас опять ждали три расходящихся в разные стороны тёмных коридора. Маг почему-то не стал зажигать свет на нижнем ярусе – может, это заклинание требовало слишком много сил. Вместо этого он что-то пробормотал и уверенно направился прямо в темноту. Я последовал за ним, с трудом вглядываясь во тьму, но уже через полсотни шагов перестал что-либо видеть. Заклинание света у меня, как всегда, сработало безукоризненно. Белый яркий шарик осветил высокие стены и спину Феофана. Он остановился, прикрывая рукой глаза от яркого света.

– Неплохо, неплохо, – прокомментировал старик. – Чувствуется магия светлых богов. Весьма необычно для воина. Хотя помнится, вчера ты говорил, что применял и лечебную магию.

– Я – паладин Тора! И пусть пока еще неопытный, но способен уже применять некоторые светлые заклинания жрецов Тора.

– Тогда понятно. Пошли дальше, мы уже почти на месте.

Действительно, шагов через сорок старик остановился и указал мне на стоящую в нише неприметную керамическую урну без всяких надписей и рисунков:

– Вот здесь покоится прах твоего друга. Ты, наверное, захочешь проститься с ним наедине. Я не буду мешать и подожду тебя возле лестницы.

Старик ушёл, я же остался наедине со своими мыслями. Как ведь нелепо получилось – преодолеть вместе столько препятствий, добраться до цели и возле самого замка потерять друга. Серафим не только помогал мне ценным советом, он поддерживал в трудную минуту, сражался бок о бок…

***

Краем глаза я заметил какое-то движение и оглянулся. Серафим Длинный собственной персоной вышел из стены и завис в полуметре над уровнем пола. Если бы не прозрачность, его вполне можно было принять за живого. Призрак посмотрел на меня, затем огляделся по сторонам и проговорил таким знакомым насмешливым голосом:

– Вот оно как бывает, оказывается. Скажу тебе, Пётр, весьма непривычные ощущения – нет голода, нет усталости, нет боли. Только пронизывающий насквозь холод и чувство вины за то, что не сделал самое важное. Прости меня, Пётр. Я очень виноват перед тобой.

– О чём это ты? – удивился я.

– Помнишь, я упоминал, что раньше работал охранником на Арене? Так вот, началось всё ещё тогда. Был я тогда молод и глуп, захотелось мне шикарной жизни – чтоб и красивые девки вокруг, и дорогие вещи, и золотишко в кошельке. Ну, и связался я с одним опасным типом по кличке Костолом – тот постоянно крутился на Арене, у него была куча денег и обширные связи среди дворянства. Он через посредников или напрямую давал мне заказы, он же оплачивал мою работу. Разные это были заказы, мне приходилось участвовать в весьма сомнительных делишках: и информацию о бойцах передавать соперникам, и подпаивать гладиаторов, и магические амулеты припрятывать на Арене перед боем, и трупы по-тихому выносить через чёрный вход. Но деньги мне платили исправно, и совесть меня не мучила. Однако самое досадное, денег всё равно не хватало. Роскошная жизнь требовала всё больше и больше монет. И однажды я решил обмануть Костолома.

Я должен был передать кошелёк с деньгами одному из сильных гладиаторов, чтоб тот сдал бой, очень серьёзную сумму. А чуть раньше я случайно подслушал, как Костолом другому бойцу приказал прикончить этого противника на арене, как только тот подставится. Ну, и я решил – чем отдавать золото тому, кому деньги уже скоро будут не нужны, лучше присвоить монеты себе. Я встретился с бойцом, передал предложение Костолома сдать бой, но деньги не отдал – сказал, что оплата будет по окончании поединка. А утром я все деньги поставил на смерть сильного бойца от рук новичка. Бои между гладиаторами на Арене очень редко кончаются гибелью, и выигравшая ставка на смерть во много раз увеличивает сумму. Ты только представь, как немыслимо должна была вырасти ставка на смерть ветерана от зелёного новичка. Именно на этом и собирался сыграть Костолом.

Но бой закончился по-другому: не получив оплату, сильный боец не стал поддаваться. Я потерял все свои деньги. Хуже того, Костолом тоже очень серьёзно проигрался. Я слишком хорошо знал, что случается с теми, кто обманывает Костолома, и решил пуститься в бега. Но когда я пытался покинуть Холфорд, то вовремя заметил среди охранников городских ворот людей Костолома. Выход из города для меня был закрыт. И тогда я сделал то, чего никто не ожидал: сменил имя и поступил рекрутом в городскую стражу. Прошло несколько лет, постепенно мои страхи забылись. Я дослужился до десятника и был на хорошем счету у капитана. Но однажды во время ночного патрулирования города мне вдруг на голову накинули мешок, связали и отвезли к Костолому.

Костолом за прошедшие годы сильно изменился – постарел, на шее у него появился страшный шрам поперёк горла, но в глазах остался всё тот же жёсткий блеск. Встретил он меня с показным радушием, хотя я прекрасно понимал, что жизнь моя уже кончилась и сейчас мне предстоит долгая мучительная смерть. Но я ошибся, Костолом меня не убил. И даже не так уж сильно избил – сломал лишь нос и пару рёбер. А потом предложил мне возможность выжить. Нужно было продолжить работать на него, но уже в качестве городского стражника. Я сразу же согласился.

С тех пор я выполняю разные поручения для Костолома: передаю сведения о задержанных, предупреждаю об облавах, иногда охраняю товары. И вот недавно через посредника Костолома поручил мне разузнать, имеется ли среди солдат полка стражник по имени Пётр Пузырь. Когда я сообщил, что нашёл десятника под таким именем, мне приказали любыми правдами и неправдами попасть в твой десяток. Это оказалось совсем нетрудно – ты как раз набирал солдат, я поговорил с нужными людьми и оказался в списке твоих подчиненных. – Но зачем, Серафим? Кому я понадобился? – удивился я.

– Не ты сам. Кому-то очень влиятельному потребовались сведения о твоём близком друге Сером Вороне. Найти Серого Ворона самостоятельно они не смогли, зато какими-то окольными путями вычислили его близкого друга. Мне было поручено находиться рядом с тобой, оберегать тебя и, если с тобой встретится Серый Ворон, подать сигнал. Твоего друга я ни разу не видел, сигнал не подавал, так что в этом плане моя совесть чиста. А дальше... Помнишь, мы стояли в оцеплении на площади, где проходила казнь культистов? Я ведь сразу узнал ту женщину, которая позвала нас на помощь. Это была посредница, которая обычно передавала мне приказы Костолома. Уверен, наш десяток был выбран не случайно – кто-то хотел, чтобы именно ты нашёл арбалет Серого Ворона и попытался вернуть оружие владельцу. За нами в переулке явно кто-то наблюдал, потому и твоя стычка с виконтом не прошла незамеченной.

Поздно вечером та же женщина встретила меня у казармы и передала новое задание: утром выйти на Арену, дождаться тебя и помочь в бою. Ты должен был остаться в живых – через тебя они хотели выследить Серого Ворона. После громкой победы в поединке ты ушёл прощаться со своей невестой, а я направился в казарму. По дороге меня нагнала та самая женщина. Я сообщил ей, что герцог нас нанял, и мы отправляемся в замок Древний Брод. Она приказала мне обязательно проследить, чтоб ты захватил арбалет Серого Ворона, ведь рано или поздно хозяин за своим оружием явится. Пётр, ты отличный, надёжный товарищ, мне было очень тяжело нести в душе этот груз предательства. Поверь, Пётр, я несколько раз порывался признаться тебе, но не успел. Я не был праведником, но и откровенным негодяем тоже не был. Сейчас я понимаю, что моя душа, пусть и спустя долгие годы скитаний по Серым Пустошам, могла бы получить шанс на перерождение. Но тяжкие оковы предательства привязывают меня к этому месту и не дают моей душе отправиться на встречу с богиней смерти. Если ты сможешь меня простить, мой дух освободится. Ты простишь меня, Пётр?

– Серафим, я всегда хорошо относился к тебе и считал образцом для подражания. Я не держу на тебя зла и прощаю тебя.

После моих слов призрак улыбнулся и засиял белым внутренним светом. Силуэт вытянулся, чуть приподнялся над полом и завис в воздухе. Но не исчез.

– Видимо, остались у меня какие-то недоброжелатели и незавершённые дела, – произнёс задумчиво призрак. – Слушай, Пётр. У меня есть к тебе взаимовыгодное предложение. Я могу дать тебе и твоему другу ценный совет, ты же поможешь мне отправиться на встречу с богиней смерти.

– Как я могу помочь тебе? – спросил я.

– Очень просто. Ты – паладин, и тебе должны быть доступны умения светлых жрецов. Когда-то я видел, как обычный неграмотный деревенский священник развеял восставшего из могилы зомби. Священник тогда помолился светлой богине плодородия, потом протянул правую руку к зомби и произнёс: «Покойся с миром!»

– Можно попробовать, – согласился я.

– Вот и отлично, – обрадовался призрак. – Теперь слушай внимательно. Костолом очень хитёр. Он уверен, что рано или поздно твой друг найдет тебя, чтобы забрать свой арбалет. Место здесь глухое, и своих людей у Костолома тут явно нет. Значит, в замке или окрестностях вскоре появится кто-то новенький. Этот человек постарается держаться неподалёку от тебя, даже попробует войти к тебе в доверие. Не подавай виду, что ты распознал его. Будь начеку и при первой же возможности предупреди своего друга. Пусть он постарается как можно скорее покинуть замок и скрыться.

– Насколько я знаю моего друга, он просто так не убежит. Наоборот, он постарается выследить своих врагов.

– Тогда подскажи ему, как найти Костолома. Мрачный тип, часто отирается на Арене, окружён толпой охранников. Твой друг его сразу узнает по жуткому шраму на шее – мало найдётся людей, способных выжить после того, как им перерезали глотку. Но если твой друг опасается быть узнанным на трибунах Арены, пусть последит за особняком Костолома. Это огромный зелёный дом возле Дворцового парка во внутреннем городе, при входе в него стоят две статуи – огненный великан и тролль. Не ошибётся. Это всё, что я хотел сказать. Теперь выполни твою часть уговора.

Я закрыл глаза, сосредоточился и помолился Тору – богу силы, мужества и справедливости. Сразу же почувствовал отдачу от молитвы: все тревоги ушли, появилась уверенность и сила. Пока не прошло это благостное состояние, я открыл глаза, направил правую руку на призрака и произнёс:

– Покойся с миром, мой друг!

Призрак засветился, начал растворяться в воздухе, и через пару секунд исчез. Лишь откуда-то сверху раздался затихающий голос Серафима:

– Спасибо тебе!..

Я направился к выходу из склепа, но дорогу мне внезапно преградил еще один призрак, вылетевший прямо из стены. Это была маленькая девчушка с двумя торчащими в разные стороны прозрачными косичками, босая и в длинной ночной рубахе.

– Я видела, как ты помог этому дяде, – тихим жалобным голосом проговорила она. – Помоги и мне, пожалуйста. Я потеряла свою маму и нигде не могу её найти. Пожалуйста, проводи меня к ней.

Призрак выглядел совершенно безобидно, совсем юное дитя, напуганное и растерянное. Я не мог ему отказать.

– Конечно, я постараюсь помочь тебе. Расскажи, как ты потерялась, – попросил я девочку.

– Была осень, я попала под дождь и простудилась. Долго болела, сильно кашляла и не вставала с кроватки. Мне было очень плохо... Последнее, что я помню, – мама сидела рядом со мной и держала меня за руку, мама была очень грустной. А потом она поцеловала меня и почему-то заплакала. Она долго-долго плакала и смотрела на меня так, словно хотела навсегда запомнить моё лицо. А потом запела мою любимую колыбельную песню. Я с детства любила эту песню и всегда под неё засыпала. И когда моя мама запела, мне сразу стало хорошо и тепло, я перестала кашлять и уснула. А когда я проснулась, то оказалась здесь. Здесь темно и очень холодно, и здесь нет моей мамы. Я звала-звала её, но она так и не пришла ко мне. Я не знаю, где она. Мне очень страшно уходить отсюда – вдруг мама придёт сюда за мной и не найдёт? Я же тогда могу навсегда потеряться!

– Грустная история. И давно ты тут ждёшь маму? – спросил я.

– Не знаю. Давно, наверное. Когда я только появилась здесь, тот старик, с которым ты пришёл, был молодым дядей с тёмными волосами. А сейчас он совсем-совсем белый дедушка.

– Кажется, я знаю, где твоя мама. Сейчас я тебя к ней отведу, – пообещал я давно умершей девочке.

Я протянул руку светящемуся призраку, и маленькая невесомая детская ручка легла на мою ладонь.

– Покойся с миром, бедное дитя! – сочувственно произнёс я.

Призрак стал подниматься выше к потолку склепа и вдруг рассыпался светящимися искорками. Откуда-то из неведомой дали мне почудился тихий шепот:

– Доченька моя! Как же долго я искала тебя!

Я не смог удержать навернувшиеся слёзы. Всё-таки хорошо, что эта маленькая девочка обрела долгожданный покой. Но не успел я пройти и пару шагов, как вдруг коридор оказался забит привидениями, во множестве появившимися со всех сторон.

Их были сотни, а может, и тысячи. Они мельтешили в воздухе, облепили все стены и потолок, сплошной массой стояли в коридоре. Феофан заметно занервничал и стал произносить заклинания. У его ног на каменном полу проявились яркие линии пентаграммы. Затем Феофан создал вокруг себя светящуюся сферу защитного поля, а затем ещё и магическое огненное кольцо. Посох старого мага засветился угрожающе-красным светом. Похоже, старик на полном серьёзе собирался пустить в ход боевую магию.

– Феофан, остановись! Не трогай их! – закричал я и побежал к нему.

Призраки пропустили меня, не причинив никакого вреда

– Что ты натворил? Почему вдруг они все всполошились? – спросил меня старик, когда я подбежал к нему. Феофан напряженно озирался, всматриваясь в шевеление в темноте.

– Ничего я не натворил. Просто помог паре призраков обрести покой.

– А получше места для таких экспериментов ты не мог найти?! – заорал испуганный Феофан. – Это же древний склеп! Тут за прошедшие века похоронены многие тысячи покойников. В этом склепе обитают сотни призраков, некоторые веками ждут освобождения. Ты же своим поведением их раздразнил. Они теперь пойдут на всё ради возможности освободиться! Боюсь, нас живыми уже не выпустят! Приготовься, попробуем пробиться к лестнице!

***

Старик ошибался. Призраки не стали атаковать и задерживать нас, мы без проблем выбрались на поверхность. От быстрого подъема по лестницам Феофан запыхался, он опёрся на свой посох и часто хрипло дышал. Потом достал из своей сумки какой-то пузырёк, непослушными пальцами долго выковыривал пробку и залпом выпил содержимое.

– Никогда так больше не делай! – строго сказал мне старый маг-алхимик. – Мы едва остались в живых. Если чем и можно вывести нежить из пассивного состояния, так это перспективой избавления от посмертных мук. Даже на запах свежей крови мертвецы не настолько бурно реагируют.

– Но ведь вы сами говорили, что в этот склеп ходят жрецы Мораны и избавляют призраков от земных оков! – недоумевал я. – С чего это им так бурно реагировать?

– Да ты, оказывается, не знаешь разницы между тёмными и светлыми богами! Стыдно должно быть тебе, ты же паладин светлого бога Тора! В чём различие между светлыми и тёмными богами?

Я ответил, как меня учили жрецы в храме Тора:

– Светлые боги даруют свою благодать всем достойным. Если человек живёт праведно, то он вправе рассчитывать на поддержку светлых богов. А тёмные боги свои милости просто так не раздают, а заставляют дорого приобретать – страданием, и выполнением поручений.

– Теперь видишь разницу: просто так получить свободу или купить эту свободу очень дорогой ценой? Слуги богини смерти, как никто другой, обладают огромной властью над мертвецами. Они могут общаться с нежитью, могут даже устанавливать над ней полный контроль. Если призрак находится под контролем служителя богини Мораны, тому достаточно приказать застрявшей душе покинуть этот мир, и призрак исчезнет, его заблудшая душа отправится на встречу с богиней смерти. Но для этого сперва мертвец должен подчиниться воле тёмного жреца. Представь – он добровольно должен отдать себя в полное распоряжение хозяина. И свою будущую свободу нежити приходится долго отрабатывать, а возможность благополучно закончить свой земной путь стоит ой как дорого! Не все призраки готовы попасть после смерти в рабство. Вот и скитается потом нежить по всяким склепам и гробницам, подпитываясь при случае эмоциями или даже плотью живых людей. Они могут так существовать столетиями, пока в итоге не будут истреблены борцами с нежитью, или пока силы не иссякнут настолько, что они развеются окончательно.

Я решил разобраться в данном вопросе и начал для наглядности загибать пальцы:

– Получается, у неупокоенного духа три пути. Первый: он может встретить светлого жреца, и тот его отправит к Моране. Второй: он встретит тёмного жреца и согласится отработать своё освобождение, после чего рано или поздно опять же отправится к Моране. И третий путь: мертвец может быть повторно убит или со временем сам собой ослабнет и развеется навсегда, в этом случае к богине смерти он не возвратится и шанса на повторное возрождение не получит. Так?

– В целом, так, – согласился Феофан. – Если забыть о некромантах.

– Некромантия же запрещена под страхом смерти!

Старик как-то неопределённо хмыкнул, словно я сказал что-то весёлое. Потом пояснил:

– В Империи некромантия действительно запрещена и карается смертью. Но в других странах – в Курстане, в Пустошах Демонов или на островах Западного Океана – можно встретить тёмных магов и жрецов, погрязших в некромантии. Своим чёрным колдовством они способны, невзирая на нежелание мертвецов, силой взять контроль над их душами. Причём не только над находящейся в нашем мире неупокоенной нежитью, но даже выдернуть уже ушедшие к Моране души из Серых Равнин и вселить их обратно в изгнившие тела или предметы. Страшна участь таких порабощенных душ – они всецело принадлежат своим жестоким хозяевам и вынуждены служить им без малейшей надежды на освобождение. Вселённые в скелеты и зомби души погибают окончательно, никакого возрождения для них уже не будет.

В замок мы возвратились уже в потёмках – старик плохо себя чувствовал и постоянно останавливался по дороге, глотая всё новые и новые порции лекарства. Я проводил Феофана до его комнаты, помог ему снять пыльный дорожный наряд и переодеться в тёплый домашний халат. Старика знобило, он выглядел очень уставшим и даже больным. К себе в спальню я завалился уже без задних ног от усталости.

***

Утро выдалось дождливым и холодным, но после завтрака я всё же отправился под холодным мелким дождём на тренировочную площадку. Никого вокруг не было, я разделся по пояс и долго гонял себя изнурительными упражнениями – отжимался, прыгал на скакалке, поднимал валуны, качал пресс. До обеда оставалась ещё куча времени, а раньше обеда заявляться к высокородной леди не имело смысла. Когда дождь закончился, я достал из-под навеса тренировочный лук, натянул тетиву и взял из связки одну из стрел. И… первым же выстрелом исхитрился поранить до крови запястье щёлкнувшей тетивой – забыл надеть специальную защитную перчатку. Натянув на раненую руку кожаную перчатку, я принялся обстреливать ростовую мишень, находящуюся в тридцати шагах. Из первых десяти выстрелов в цель попала только одна стрела, но я не отчаивался. Во второй серии удачными оказались три выстрела, в третьей – четыре.

Довольный своими успехами, я собрал стрелы и отложил в сторону лук. И только тут обнаружил, что у меня появился зритель. Точнее, зрительница – высокородная леди Камилетта, завернувшись в длинную куртку с капюшоном, сидела под деревом и наблюдала за моими занятиями. Я накинул рубаху, подошёл к девушке и, преклонив колено, вежливо поздоровался.

– И тебе доброго здравия, Пётр, – ответила девушка и улыбнулась. – Хотя уж чего-чего, а здоровья у тебя и так хоть отбавляй. Видела, как легко ты камни поднимал.

– Воину необходимо крепкое здоровое тело, это его инструмент, его оружие, – ответил я, догадавшись, что леди Камилетта уже часа полтора-два наблюдает за моей тренировкой.

– Крупные мышцы ещё не признак умелого воина. Вчера, думаю, ты в этом смог убедиться, – возразила девушка.

– Да, вчерашний урок был весьма поучительным, – согласился я. – Буду очень признателен, если высокородная леди согласится дать мне несколько уроков владения мечом. Или уроков стрельбы из лука – как вы наверняка заметили, я пока что стреляю не лучше обычного селянина.

– Клинок требует очень длительного обучения, за один-два раза ничему не обучишься. А в стрельбе я и сама не могу похвастаться большими успехами.

С этими словами Камилетта подошла к навесу, взяла отложенный мной лук и придирчиво оглядела тетиву. Взяла из связки стрелы, воткнула рядком в землю перед собой, после чего выбрала крайнюю, натянула лук и долго прицеливалась. Последовал выстрел, и стрела вонзилась в самый центр мишени. Высокородная леди улыбнулась, положила на тетиву следующую стрелу и за следующие несколько секунд произвела ещё девять выстрелов. Выстрелы следовали один за другим, тем не менее, стрелы легли очень кучно. Не все в яблочко, но половина попала в яркий круг мишени, а остальные отклонились не более чем на ладонь от центра. Отличный результат, о котором я не мог пока и мечтать. Однако леди Камилетта осталась недовольной результатом:

– Ужасно. Просто позор. Пять промахов! И это практически в упор – с тридцати шагов, тогда как обычно стреляют со ста и дальше. Эльфы за три допущенных промаха по ростовой мишени лишают своего соплеменника права носить лук.

– На то они и эльфы. Они и стреляют из лука с детства, и зорче людей, – усмехнулся я.

Камилетта отложила лук, повернулась ко мне и сказало строго:

– Никто не рождается с умением хорошо стрелять из лука. И юные эльфы тоже, как и человеческие дети, добиваются успехов только после долгих тренировок. Поверь, я знаю, что говорю: я сама видела, как маленьких эльфов учат обращаться с луком. Они отнюдь не показывают выдающихся результатов и промахиваются даже чаще, чем ты сегодня (при этих словах я почувствовал, что краснею). Но они усердно тренируются, каждый день, в любую погоду, пока не достигнут того уровня мастерства, которым славятся лучники эльфов.

– Могу я поинтересоваться, откуда высокородной леди так много известно про эльфов?

Камилетта скорчила недовольную гримасу.

– Так, с этим нужно что-то делать! Невозможно привыкнуть, когда о тебе говорят в третьем лице, как будто тебя рядом нет. Понимаю, что так положено по этикету, но меня это всегда раздражает. Я хочу, чтобы мои друзья называли меня просто по имени, без всех этих напыщенных титулов. Ты же хочешь стать моим другом? Тогда давай договоримся – если мы одни, и никто посторонний нас не слышит, ты будешь называть меня просто по имени. Договорились?

– Хорошо, Камилетта.

– Вот и отлично! Можно просто Камилла или Ками, ведь я не старше тебя. А на вопрос про эльфов отвечу: я часто бываю в их ближайшем лесном поселении. Хочешь, отправимся туда вместе завтра с утра? До Круэн-Дарса, поселения эльфов, на лошади нужно ехать весь день, к вечеру будем на месте. Хотя… если подумать… дорога огибает всю эту горную гряду и сильно петляет между скал. Думаю, что напрямик пешком можно срезать все эти изгибы и добраться гораздо быстрее. Если прямо сейчас выйти, то до темноты уже будем в Круэн-Дарсе. Пошли!

Наверное, мне следовало отговорить дочь герцога от этой авантюры. Но я посчитал, что в этом случае я навсегда потеряю едва-едва зародившиеся ростки дружбы и доверия между нами. Камилетта посчитает меня приставленным к ней занудным моралистом и перестанет приглашать с собой. Поэтому я быстро подобрал свои вещи и поспешил в путь.

Погода постепенно улучшалась – дождевые тучи уползли на запад, появившееся на небе солнце озаряло мокрый лес тысячами искорок. Было видно, что Камилетта отлично ориентируется в лесу. Девушка быстро и уверенно шла по тропинкам, сворачивала в, казалось бы, непроходимые заросли и неизменно находила в густом переплетении веток проходы, за которыми оказывались новые тропки. В одном месте девушка ловко взбежала вверх по упавшему стволу дерева, спрыгнув на огромный заросший мхом валун. Я последовал за ней и остановился перед отвесным обрывом.

– Тут неподалёку моё секретное убежище, куда я иногда прихожу одна, когда мне все надоедают. До сих пор я никому не позволяла увидеть это место. В крепости никто даже не догадывается о его существовании. Поклянись, что никому-никому не расскажешь.

Я приложил руку к сердцу и поклялся вечно хранить эту тайну. Камилетта удовлетворённо кивнула, потом подошла к стоящему рядом дереву и откуда-то из-под куска коры вытянула конец потемневшей от дождей верёвки с привязанной к ней толстой короткой палкой.

– Садись на эту палку и крепко держись за верёвку. Я отпущу тебя, ты перелетишь через овраг, зацепишься за ветки и спрыгнешь. Не бойся, я уже так перелетала туда и обратно.

Я с сомнением посмотрел на исчезающую в высокой густой листе верёвку, потом сел на палку и отошёл подальше от края обрыва.

– А ты потом как? – поинтересовался я.

– Ты просто отправишь мне качели обратно, и я после тебя перелечу, – беспечно ответила девушка. – Хотя стой, у меня есть идея получше!

Камилетта подошла ко мне, обвила руками мою шею и, чуть подпрыгнув, присела мне на колени.

– Надеюсь, верёвка выдержит нас двоих. Поехали! – крикнула девушка, и я поджал ноги.

Гигантские качели с огромной скоростью понесли нас над пропастью. Прижимаясь ко мне, Камилетта смеялась от восторга, её волосы развевались на ветру. Верёвку перекрутило, мы даже летели спиной вперёд. Когда другой склон оврага приблизился, я едва заставил себя разжать судорожно вцепившиеся в верёвку пальцы и протянул правую руку вперёд. Мы влетели в густую крону дерева, я вцепился в тонкие ветки и смог удержаться.

– Вот это здорово! Согласись, хорошо мы летели! – Камилетта была в восторге.

– Да, очень впечатляет, – ответил я, про себя подумав, что я точно не сторонник таких экстремальных развлечений.

Подтянувшись к толстой ветке, мы перебрались на дерево. Камилетта надёжно закрепила качели на дереве и стала спускаться вниз. Вскоре мы уже стояли на твёрдой земле. Девушка уверенно прошла метров двести вдоль оврага и остановилась у высокого дерева. На уровне головы в стволе оказалось небольшое дупло. Дочь герцога безбоязненно запустила туда руку и, сжав что-то, сильно дёрнула. Сверху к нашим ногам упала, разворачиваясь в полёте, верёвочная лестница.

– Проходи, Пётр. Ты – первый, кому я разрешаю сюда войти.

***

Лестница оказалась очень длинной и сильно раскачивалась. Но отказаться я уж не мог, поэтому, сцепив зубы, поднимался всё выше и выше. Наконец, проскульзнув в просвет между густыми ветками, я оказался в своеобразном шалаше. Несколько десятков палок, переплетённых между собой на манер коврика-циновки, образовывали пол этого убежища. Стен у шалаша не было, но густая листва со всех сторон надёжно укрывала это убежище от ветра и посторонних глаз.

Я огляделся – все выглядело добротно и даже уютно, вовсе не чета тем примитивным шалашам, которые мы с Сергеем и Ленкой в детстве, бывало, устраивали на деревьях. Я хотел было подойти к самому краю плетёной платформы, но пол сильно закачался, мне пришлось ухватиться за ветку дерева, чтобы не упасть. В проёме пола показалась голова Камилетты. Высокородная леди ухватилась за ветку, подтянулась и забралась на площадку.

– Ты всё это сама сделала? – удивился я.

– А разве у меня был хоть один настоящий друг, у которого я могла бы попросить помощь? Девчонки-служанки слишком трусливые и болтливые. А все пажи, которых мне пытался подсунуть отец, были его шпионами, к тому же абсолютно бездарными. Ты даже не представляешь, до какой степени мне бывало тоскливо и одиноко! Я сама качели через овраг повесила, сама это место на дереве нашла, и палки стругала, и лестницу делала, и всё поднимала сюда наверх, и пол плела, и закрепила среди ветвей.

Камилетта помолчала, затем печально улыбнулась:

– Это только кажется, что дочь герцога вольна делать, что хочет. На самом деле следят за каждым моим шагом, ограничивают во всём: «благородная леди не должна гулять в одиночку», «не пристало дочери герцога купаться в реке, словно простой селянке», «что подумает ваш папенька, если увидит вас на дереве». Быть дочерью герцога – это постоянные ограничения и скука!

– Сочувствую. Но ты, насколько я вижу, находила себе занятие, чтоб не скучать. Мы с друзьями тоже несколько раз делали секретные шалаши на дереве, но никогда такого удобного и надёжного у нас не получалось. Слушай, а как ты сделала так, чтобы лестница убиралась и падала вниз, когда это нужно?

– Согласись, здорово! – Камилла просто засветилась от гордости за свою работу. – Там внизу сердцевина у дерева сгнила, и кроме нижнего дупла есть ещё одно дупло повыше. Я спустила верёвку сквозь верхнее дупло, чтоб не было снаружи видно. Когда я ухожу, подтягиваю верёвку, она поднимает лестницу. Верёвку с помощью специально пришитой петельки закрепляю за вбитый внутри нижнего дупла штырь. Когда мне нужно опустить лестницу, я просто снимаю петельку со штыря, и лестница сама опускается. Я полдня потратила, чтобы всё заработало и не застревало. А здесь наверху у меня спрятано одеяло и кое-какие припасы, так что можно пару дней прожить. Здесь никто мне не мешает и не пристаёт со своими нравоучениями. Правда, и похвастаться некому своим творением. А хочешь, залезем повыше? Оттуда даже в ненастную погоду можно разглядеть водопад, а с другой стороны будет хорошо виден замок.

– Конечно, полезли выше, – согласился я. – Показывай дорогу!

Камилетта сняла длинный плащ и повесила на ветку. Она была в зелёном платье до колен с длинным разрезом на боку. Рукава доставали до локтей, а запястья прикрывали кожаные защитные браслеты. На поясе у девушки оказался короткий меч в ножнах.

– Это моя тренировочная форма, – почему-то смутилась Камилетта. – Обычно я с утра хожу упражняться в стрельбе, пока никого на площадке нет. Но сегодня начался дождь, и я спряталась под деревом. А потом смотрю, ты появился и стал заниматься. Вот я и осталась наблюдать.

Я забрался выше и пристроился на удобной развилке. Толстая ветка отходила горизонтально от ствола дерева, а в конце на ней оказалось что-то типа скамеечки – согнутая ветка, на которую можно было присесть. Удобный наблюдательный пункт – конечно, если рискнуть отпустить ствол и пройти, балансируя на манер канатоходца, метров десять. На коре дерева на уровне моего лица были вырезаны ножом какие-то символы, множество рун. Я не смог их разобрать – алфавит был незнакомый. Камилетта, увидев, что я рассматриваю надписи, почему-то густо покраснела:

– Ой, совсем забыла! Это я как-то пробовала стихи сочинять. Не обращай внимания на то, что там нацарапано. Не верь, это я не подумавши писала! Не думала, что кто-то это прочтёт.

– Да я, к сожалению, не знаю этого алфавита, – признался я. – Я умею читать только жреческие руны.

– Вот и отлично! – сразу успокоилась дочь герцога. – Идём на смотровую площадку. Не бойся, ветка прочная!

В подтверждение своих слов девушка ловко пробежалась по ветке. Я совершенно не боялся, что ветка вдруг сломается. Но то, что я сорвусь сам, казалось мне более реальным. Отказаться? Не идти по рискованному мостику? Я поднял глаза и встретился взглядом с Ками, девушка внимательно наблюдала за мной. Я оторвался от надёжного ствола и шагнул вперёд.

Шёл я медленно, крохотными шажочками, расставив руки и балансируя. Расстояние показалось мне огромным. Я прошёл треть расстояния и весь взмок от пота. Посмотрел вниз – в случае чего, падать не очень высоко, до следующей ветки всего несколько метров, но если за неё не зацепиться, то однозначно разобьюсь. Я продолжал медленно продвигаться на высоте примерно девятиэтажного дома над землёй. Осторожно, шаг за шагом. Вот, наконец, Камилетта протянула мне руку, за которую я тут же судорожно схватился и быстро шагнул вперёд.

– А ты молодец, Пётр. Признаюсь, я специально затащила тебя сюда наверх. Хотела испытать тебя, проверить, насколько ты храбрый. Я же видела, что ты неуютно себя чувствуешь на большой высоте. Если честно, я ожидала, что ты откажешься идти под каким-нибудь благовидным предлогом.

– Да, мне неуютно на высоте, – подтвердил я. – Но не мог же я бросить тебя тут одну!

***

Мы посидели какое-то время на смотровой площадке Вид действительно, открывался великолепный: видно большое тёмно-синее озеро, скалы и ниточку далёкого водопада. С другой стороны – зелёно-жёлтое лесное море с редкими вкраплениями красного и оранжевого. И замок Древний Брод, чьи тоненькие башенки красиво поднимаются над серой скалой. Но вскоре начал накрапывать дождик, и мы поспешили пройти по ветке опасный участок, пока древесная кора не стала скользкой. Обратный путь дался мне намного легче – преодолев однажды это препятствие, я уже понимал, что могу это сделать.

– Нам нужно торопиться, – сообщила Камилетта. – Нужно до темноты выйти к дороге. Там я уже хорошо ориентируюсь.

Мы спустились с дерева и пошли быстрым шагом. Пологий спуск, заросший лесом, привёл нас к небольшой мелкой речушке. Я накидал в воду несколько булыжников, и мы смогли перебраться на противоположный берег, даже не замочив ног.

– Здесь заканчиваются принадлежащие моей семье земли, – сказала Камилетта. –До этой речки я доходила, но дальше не была ни разу.

Помогая друг другу, мы взобрались на крутой обрывистый склон и продолжили путь дальше. Камилетта впереди, уверенно выбирая дорогу, я следовал за ней. Шагали мы долго, я даже заметно устал, хотя и шёл налегке. Я всячески скрывал свою усталость от девушки – шутил, рассказывал про жизнь в Холфорде. А ещё я проголодался – всё-таки с завтрака прошло уже полдня.

– Эх, зря мы продукты в дорогу не догадались захватить! – запоздало сообразила девушка, тоже, видимо, почувствовав голод.

– Предлагаешь вернуться? Или поискать какую-нибудь еду здесь в лесу

– Нет, конечно. Возвращаться глупо, мы уже почти дошли.

Я не стал с ней спорить – если почти дошли, нужно просто немного потерпеть. Начинало смеркаться, а мы только-только добрались до подножия скальной гряды. Стало заметно холодать, опять пошёл мелкий моросящий дождь. По скользким камням мы карабкались наверх. Было заметно, что девушка сильно устала. Камилетта уже не веселилась, но упорно продолжала двигаться дальше.

На обсыпающемся каменистом склоне я заметил куст шиповника, его колючие ветки были густо усыпаны красными плодами. Я подошёл и сорвал одну из ягод, раскусил, очистил от колких волосков и семечек и осторожно попробовал на вкус. Обычный шиповник, кислый и вполне съедобный. Абсолютно такой же, какой растёт у меня возле дома. Я подозвал Камилетту и предложил нарвать ягод, чтоб перебить чувство голода. Ками отнеслась к этой идее очень скептически. Она долго уточняла, что это за ягоды, и уверен ли я, что они съедобные. Потом всё же рискнула попробовать и осталась довольна. Мы сорвали все ягоды, часть взяла Ками, часть я насыпал себе в напоясную сумку.

Мы поднимались всё выше и выше по камням, поросшим редким кустарником, пока не упёрлись в вертикальную скалу. Пути дальше не было, карабкаться вверх по отвесной скале в темноте по скользким камням было равносильно самоубийству. Даже упрямая Камилетта согласилась, что мы никак не успеем сегодня добраться до эльфов. К этому моменту стало уже совсем темно, наступила ночь. На холодном ветру было зябко, да и мелкий моросящий дождь никак не прекращался. В довершение всего, из леса у подножия горы раздался волчий вой – сначала одиночный, но постепенно к нему присоединилось несколько других голосов.

– Мы погибнем? – как-то обречённо спросила меня Камилетта.

– Почему? – я даже удивился такому странному вопросу.

– Еды нет, укрытия над головой нет, холодная ночь, я замёрзла, промокла и устала, а стая хищников подкрадывается в темноте…

– Конечно, мы умрём, – подыграв, с серьёзным видом ответил я, но увидел ее вытянувшееся, готовое разреветься лицо, и рассмеялся. – Но умрём мы не сегодня! От ночёвки на природе ещё никто не умирал. Так всегда в походе и бывает, если вдруг погода испортилась: холодно, мокро, упадок сил и нет настроения. Но вот увидишь, завтра на рассвете ты опять будешь веселиться и радоваться жизни. А насчёт волков – они слишком далеко и не чуют нас. Да и зачем им лезть куда-то вверх по камням, когда все, что они едят, живёт там же, в лесу. А если мы найдём место посуше, то вообще с комфортом можно будет устроиться. Кстати, вот и укрытие!

Действительно, нам посчастливилось набрести на неглубокую впадину под отвалившимся когда-то из скалы многотонным валуном. Громадный камень привалился сверху на другой такой же валун, и под ним образовалось пустое пространство, где вполне могли поместиться двое. Под камнем было сухо, да и холодный ветер сюда не доставал. Уставшая Камилетта присела спиной к стенке и, стуча зубами от холода, проговорила:

– Если бы тут были одеяло и горячий ужин, то вполне можно было бы жить.

– Горячий ужин не обещаю, но веток я сейчас нарублю, чтоб тебе не сидеть на голой земле. А ты пока перекуси ягодами шиповника.

Найдя поблизости подходящие кусты, я нарубил веток и соорудил из них настил в нашем убежище. Пожалев посиневшую от холода девушку, я снял свою кожаную куртку и предложил ей. Камилетта не стала привередничать и, поблагодарив меня, накинула куртку поверх плаща.

Нащипав сухой травы и мха, я попытался развести костёр. Огниво у меня имелось в напоясной сумке, купил когда-то в Холфорде, так как каждому солдату положено было иметь при себе походный набор: ножик, огниво, ложку, моток крепкой бечёвки. Но вот пользоваться огнивом я едва умел. Никогда не мог понять, как Серому Ворону удавалось так ловко, с первого-второго удара, высечь достаточно искр для разжигания костра. У меня так не получалось, но я не унывал и продолжал высекать искры.

И мое упорство было вознаграждено – мох затлел, а потом и загорелся. Я подкладывал в огонь сухую траву, и костёр постепенно разгорелся. Камилетта стала поддерживать огонь, а я несколько раз сходил за дровами и принёс новые охапки веток. Вскоре у нас в укрытии стало тепло и даже уютно.

Камилетта согрелась, лицо девушки осветилось улыбкой. Она вернула мне куртку и, глядя на пламя, принялась расспрашивать меня о моей жизни. Я предпочел бы ограничиться жизнью в Холфорде, но девушку интересовал все: где я родился и вырос, с кем дружил, во что играл, кто по профессии мои родители. Это был, конечно, скользкий момент, но я уже столько раз репетировал и пересказывал разным людям свою историю, что не боялся нестыковок.

Я уверенно рассказывал про своё детство, проведенное в маленьком лесном посёлке, расположенном за Малыми Граничными Холмами. Мать из простых селян, отец мельник (про мельника Ленка Звонарёва придумала, чтоб объяснять, почему родившийся и выросший в окружении лесов паренёк не разбирается ни в охоте, ни в сельском хозяйстве, ни в кузнечном деле). С кем дружил? Больше всего – с соседским мальчишкой Серым Вороном и девчонкой из соседнего двора по имени Ленка, по прозвищу Фея. Почему Фея? Смешная история, она сказки любила слушать, а потом играла, как будто она лесная фея. Её так дразнили, а она совершенно не обижалась, наоборот, ей нравилось, когда её феей называли. А потом прозвище прилипло намертво. Во что играли? Да во что и все дети: в догонялки, в прятки, в орков и солдат, в охоту на лесных зверей, ещё строили и пускали по реке кораблики…

– Какое у тебя было интересное детство! – позавидовала неожиданно Ками. – Ну почему у меня не было такого же?

Я вспоминал, как помогал отцу на водяной мельнице: приносил обед, разгружал телеги с мешками, помогал как-то раз ставить жернова, ещё русло речки расчищал. Но сам никогда не хотел становиться мельником. И когда у Феи обнаружились магические способности, и она собралась в Холфорд в школу магии, я сразу же согласился пойти с ней. Под конец рассказа я собрался с духом и поведал о своём самом заветном желании – стать рыцарем, и признался, что именно ради своей мечты я проделал такой путь.

К моему облегчению, девушка не стала смеяться над моей мечтой. Она всерьёз задумалась и проговорила:

– А ведь это все объясняет – и твоё поведение при нашей встрече, и многое другое. В тебе есть какой-то внутренний стержень, который выгодно отличает тебя от окружающих простолюдинов. Ты не раболепствуешь, ты уверен в своей правде и готов ради своей цели упорно идти вперёд. Не подстраиваешься под окружающий мир, но готов изменять мир вокруг тебя. Должна тебе сказать, что очень трудно пробиться из простолюдинов в рыцари: решение о награждении рыцарским титулом принимает Совет Рыцарства, Император или, в исключительных случаях, правитель одной из четырёх столиц нашей Империи. Но я не представляю, что должен совершить воин такого выдающегося, чтобы его посвятили в рыцари. Поэтому единственный более-менее реальный вариант, который мне приходит на ум: я должна стать супругой столичного правителя. Тогда я смогу порекомендовать мужу своего пажа и, возможно, мой будущий супруг согласится присвоить тебе титул рыцаря.

– Не очень красивый вариант, – скривился я. – Мне хочется самому добиться славы и признания, а не хвататься за юбку дочери герцога.

Камилетта посмотрела на меня как-то странно, словно увидела в первый раз.

– Пётр, ты меня не перестаёшь удивлять. Только что ты серьёзно вырос в моих глазах. Я ведь никогда бы не пошла бы на такое на самом деле. Слишком уж косо смотрели бы на такого новоиспечённого рыцаря, да и на саму супругу правителя города. Да и, скажу откровенно, шансов выйти за правителя замуж у меня ничтожно мало.

– Почему ты так думаешь? – поинтересовался я.

Высокородная леди улыбнулась каким-то своим мыслям, замолчала и долго задумчиво смотрела на пламя костра. Я уже стал привыкать к её необычной манере разговора – вместо быстрого ответа на какой-то вопрос дочь герцога могла вдруг надолго выключиться из беседы и то ли обдумывать свои слова, то ли размышлять о чем-то своем. Но потом она неизменно возвращалась к теме разговора и отвечала на последний вопрос. Вот и сейчас произошло так же. Камилетта оторвала взгляд от пламени, встрепенулась и подробно ответила мне на вопрос.

– Я об этом много размышляла долгими осенними и зимними вечерами, всё-таки это напрямую связано с моим будущим. Чего скрывать, нынешний правитель слишком стар, и борьба между самыми влиятельными дворянскими родами Холфорда за трон правителя уже идёт почти в открытую. Подкуп, шантаж, угрозы, временные союзы – сейчас силы всех дворянских родов кинуты на усиление своего влияния в Совете Рыцарства. Нового правителя Совет выбирает из весьма узкого круга представителей знатных дворянских родов. Холфорд окружают четыре герцогства – Кафиштенов, Молштенов, Ворсхлетов и Разолейнов. Скорее всего, следующим правителем станет представитель одного из этих родов. Мой отец, и это не секрет, хотел выдвинуть Рупперта – моего старшего брата. Рупперт был влиятельным политиком и прославленным воином, у него было множество друзей среди рыцарей, он получил бы хорошую поддержку в Совете Рыцарства. Но Рупперт погиб во время мятежа в Холфорде, сражаясь с проклятыми выродками из культа Моргрима.

При упоминании того кровавого дня я невольно вздрогнул и признался, что участвовал в том бою и потерял там трёх бойцов своего десятка.

– Ты не рассказывал об этом, – удивилась Камилетта. – Хотя, мы и знакомы-то всего полтора дня. Так или иначе, со смертью Рупперта позиции моей семьи в Совете Рыцарства сильно пошатнулись. В любом случае, его назначение моему замужеству не помогло бы: не могу же я стать женой своего родного брата. У Молштенов почти нет шансов, так как нынешний правитель из их рода, а два раза подряд Совет Рыцарства не станет давать власть одной семье. Остаются Ворсхлеты и Разолейны. Вместе с пожилыми главами родов тринадцать мужчин у них имеют законное право возглавить столицу. Стоит ли говорить, что неженатых среди них нет ни одного – благородные невесты вообще очень шустрые создания и мгновенно расхватывают перспективных мужей. Поэтому мои шансы стать супругой правителя Холфорда выглядят весьма призрачными.

– А если никто из кандидатов представляющих четыре герцогских рода, не получит достаточной поддержки? – поинтересовался я.

– В этом случае будут рассмотрены кандидаты от графских семей. При дворе правителя Холфорда есть представители восьми графских родов, но у моей семьи испорчены отношения с тремя родами: Армазо, Васкертами и Тугримами. Не сомневаюсь, что мой отец уже всё просчитал и ведёт переговоры с другими графскими родами для взаимовыгодного сотрудничества.

После этих слов Камилетта неожиданно рассмеялась. Я же смотрел на неё и думал: до чего сложная, оказывается, жизнь у благородных дворян! Вся жизнь – холодный расчёт, список будущих женихов и невест заранее известен с самого детства, и твои собственные чувства ничего не значат при выборе партнёра. Кого назначит в пару глава рода на основе холодного прагматичного расчёта, тот и станет твоей судьбой. Ужас! Я бы, наверное, не смог так жить.

Я рассказал благородной леди о том, что граф Копелло оказался замешан в дела культистов Моргрима и был убит во время штурма его резиденции в Холфорде. Известие поначалу очень взволновало Камилетту, так как изменившаяся ситуация в клане Копелло означала, что появится новый глава рода, и придется перетрясти весь список наследников. Но она пришла к мысли, что предательство главы рода ещё долго будет лежать позорным клеймом на всей семье Копелло, и должно пройти немало времени, прежде чем этот позор будет смыт верным служением Империи.

Как-то за разговорами мы незаметно задремали…

***

Проснулся я от ощущения опасности. Никогда раньше не подозревал у себя дара предвидения, но чувство было настолько острым, что я нисколько не сомневался: приближается нечто смертельно опасное. Я осмотрелся – костерок при входе почти погас, стены нашего убежища были покрыты каплями росы. Стояло раннее-раннее утро, тяжёлый липкий туман скрывал каменистый склон. Камилетта спала, положив голову на мою правую руку.

Осторожно высвободив руку, я присел и выглянул из укрытия. Из-за густого тумана видимость была минимальной. Ничего подозрительного я не заметил, но непонятная тревога не проходила. Я прислушался и понял, что меня разбудило и насторожило – периодически слышался звук катящихся камешков. Кто-то или что-то двигалось по склону. Звук приближался. Ощущение опасности стало просто невыносимым, казалось, сам воздух звенел от тревоги. Камилетта тоже проснулась и открыла глаза. Я приложил палец к губам:

– Сиди тихо! Никуда не выходи!

Сам я осторожно вышел из укрытия, всматриваясь в белый туман. Ничего не было видно, тогда я взобрался на груду камней. Подо мной оказался небольшой обрыв, клочья густого тумана плыли там и мешали разглядеть подступы к нашему убежищу.

И тут я увидел ЕГО. Человекоподобный великан метра четыре или даже пять в высоту, с толстыми бочкообразными ногами, длинными руками и малюсенькой головой, словно прилепленной прямо к пузатому телу. Чудовище спускалось с горы прямо в туман. Существо сделало пару шагов, потом присело и долго принюхивалось. После чего безошибочно повернуло голову в мою сторону и прошло ещё несколько шагов. Потом монстр опять присел и стал шумно втягивать воздух. Он унюхал дым от костра! – догадался я.

Я спустился с камня и, пригибаясь почти до земли, вернулся к Камилетте.

– Быстро уходим подальше отсюда! Пригибайся к земле и не шуми!

Камилетта не стала спорить, она была слишком напугана. Мы почти на корточках побежали к ближайшему большому валуну, обогнули его и припустили со всех ног! О том, что на россыпи можно упасть и сломать себе ноги, мы вообще не думали – мчались, перепрыгивая с камня на камень. Лишь когда мы обогнули выступ скалы, Камилетта попросила:

– Давай чуть помедленнее, не могу больше! Лёгкие сейчас просто лопнут, я не привыкла бегать на высоте в горах.

Мы пошли осторожнее, и я рассказал своей спутнице об увиденном существе. Девушка дёрнула плечами и призналась, что понятия не имеет, кто это мог быть. Между тем мы оказались возле груды обвалившихся камней, по которым могли бы взобраться повыше. Падая и помогая друг другу, мы стали карабкаться по обсыпающимся камням. Я разодрал брюки на коленках, а Камилетта потеряла один ботинок – он покатился вниз по склону. Но когда девушка уже собралась спуститься вниз за обувью, раздался жуткий рёв, от которого задрожали скалы.

Мы испуганно оглянулись – огромный монстр был ещё далеко внизу, однако он заметил нас. Гигант наклонился, подхватил какой-то булыжник и запустил в нас. Брошенный камень с грохотом приземлился в пяти метрах левее, вызвав небольшой камнепад. Размером этот булыжник оказался с баскетбольный мяч. Страшный преследователь ещё раз проревел и побежал вокруг скалы, повторяя наш путь.

Забыв про усталость и потерянный ботинок, мы стали взбираться выше. Преодолев очередное нагромождение камней, мы оказались на небольшом уступе у подножия высокой вертикальной скалы. Пути дальше не было, лишь узкая глубокая расщелина в склоне позволяла протиснуться в неё, чем мы немедленно и воспользовались.

– Лезем наверх! – предложила Камилетта и первой показала пример: прижимаясь спиной к скале, она упиралась руками и ногами в противоположную стену трещины и ползла вверх.

Я последовал за ней. Было слишком узко и неудобно, но я быстро наловчился перемещаться таким непривычным способом. Мы успели подняться по трещине метра на три, когда на карниз взобрался великан. Он удивлённо осмотрелся, принюхался и повернулся к расщелине. Затем прижал голову к трещине и заглянул одним глазом. Увидел нас и засунул в трещинуруку. Он даже дотянулся кончиками пальцев до моей ноги, но ухватиться не смог. Рёв досады сотряс скалы, я практически оглох и едва не свалился вниз.

Великан прекратил свои бесплодные попытки схватить меня, развернулся и убежал. Неужели он знает обходной путь и теперь будет поджидать нас наверху? Или будет скидывать нам на головы камни? Мне было очень страшно. Тем не менее, мы упрямо продолжали ползти вверх. Мы поднялись уже почти на высоту пятиэтажного дома, до верха скалы оставалось совсем немного. Тут опять внизу показался великан. Оказывается, он успел сорвать где-то деревце, очистил от веток и теперь длинным стволом снов пытался достать меня. Но я оказался уже намного выше, чем рассчитывал монстр. С досады он напоследок швырнул в меня этим громадным копьём, но оно застряло в неровностях скалы.

Наиболее трудный участок пути оказался у самого верха трещины – там монолитная скала раскололась на отдельные фрагменты, и стены местами обсыпались. Но мы справились.

***

Часа через три мы спустились по другую сторону скального гребня, выйдя к заболоченному лесу. В животе урчало от голода – единственная пища, которую мы смогли найти за это утро, – несколько лесных орехов, оставшихся на ветках облетевшей по осени лещины. Камилетта совсем раскисла и молча, в одном ботинке, плелась следом за мной. Девушка совсем потерялась, в прямом и переносном смысле, и призналась, что понятия не имеет, куда нам идти.

Однако возвращаться к скалам и встречаться с великаном мы оба не хотели. Я, как мог, поддерживал Камилетту, развлекая её разговорами. И тут на пути нам повстречалась преграда со стоячей водой – видимо, заболотившаяся река. До противоположного берега было всего-то метров двадцать, но топкая грязь на берегу не позволяла даже подойти к воде. Что делать?

– Перелезем по веткам сверху! – предложила Ками, указав на росшие по обеим берегам высокие деревья. Их кроны переплетались, образуя своеобразный воздушный мост.

Мы достаточно легко забрались по корявому стволу и ступили на толстые ветки, нависающие над каналом. Камилетта пошла первой, уверенно балансируя и ловко перебираясь с ветки на ветку. Я двигался следом, стараясь не отставать, но нечаянно ухватился за подгнивший сук, который с треском сломался. Не успев ни за что ухватиться, я полетел вниз в чёрно-зелёную воду. Подняв тучу брызг, с головой ушёл под воду, но тут же выплыл на поверхность. В ту же секунду рядом со мной что-то гулко бухнуло, волны кругами пошли во все стороны. Водный монстр? Я болтал ногами и держался на поверхности. Ничего не было видно.

– Камилетта, что это плеснулось в воде? – встревожено крикнул я наверх.

Ответа я не услышал. Я крикнул громче, но ответа опять не последовало.

– Камилла, ты где? C тобой всё в порядке? – заорал я во всю силу, но ответа так и не получил. Ужасная догадка накрыла меня: этот всплеск был звуком упавшейв воду девушки! Сорвавшись с дерева, я сильно раскачал ветки, и моя спутница не удержалась! Чёрная гладь посреди ряски отмечала место её падения. Подплыв в два гребка и набрав воздуха в лёгкие, я нырнул. В бурой воде было очень плохо видно, я донырнул до самого дна и ничего не разглядел. Вынырнув, быстро отдышавшись и глубоко-глубоко вздохнув, опять нырнул. И различил на дне неподвижное тело! Ухватил за руку и потянул наверх.

Нас учили в школе спасать утопающих, но я никогда не думал, что эти навыки могут когда-либо пригодиться мне на практике. Доплыв до берега, я с трудом прополз по глубокой вязкой грязи и выволок бесчувственную Камилетту на сушу. Девушка не дышала. Я начал делать искусственно дыхание – сначала руками массаж грудной клетки, а потом и рот в рот. Ничего не помогало! Я пытался пощёчинами и криком привести её в чувство, использовал лечебную магию, не прекращая при этом искусственного дыхания и других попыток спасти Камилетту. Я плакал от бессилия, но не сдавался.

И тут девушку вырвало! Поток коричневой пены полился на мои руки. Я повернул набок ее голову. Казалось, эта пена не прекратится никогда. Но тут девушка задышала самостоятельно! Камилетта постепенно приходила в себя – она открыла глаза, что-то попыталась сказать, но её опять вырвало. Отдышавшись, девушка едва слышно проговорила:

– Ты спас мне жизнь, Пётр Пузырь! С этого дня я твоя должница! Если мне выпадет возможность порекомендовать тебя в рыцари, клянусь, я сделаю это!

– О чём ты говоришь, причём здесь рыцарство? Ты упала с дерева и тонула, и я не мог не спасти тебя. Мне ничего от тебя не нужно.

– Я не упала. Увидела, что ты сорвался с ветки, и прыгнула тебе на помощь. Смешно сказать, но я в тот момент даже не подумала, что не умею плавать.

– Ну, ты даёшь! – восхитился я её храбростью и безрассудством. – Я хорошо плаваю, так что меня спасать не нужно. Но всё равно спасибо, Камилетта.

Некоторое время мы молча сидели и смотрели на чёрную воду. Грязные, промокшие, голодные, озябшие, заблудившиеся непонятно где... Но вполне живые и даже весёлые от того, что избежали самого худшего.

– Это сложно – плавать? – спросила меня девушка.

– Не очень. За пару дней вполне можно научиться держаться на воде. А за Две Руки – более-менее прилично плавать.

– Научи меня! – попросила Камилетта.

– Научу. Только хорошо бы денёк выбрать более тёплый.

Мы действительно, стучали зубами от холода. А уж нашу мокрую одежду, облепленную толстым слоем грязи вперемешку с тиной, побрезговали бы одеть даже неприхотливые бездомные бродяги. Но вымыться было негде – разве что ещё раз залезть в ту же самую канаву. Не оставалось ничего другого, как продолжать путь, пусть и в таком жутком виде.

Грязь постепенно засыхала коркой и кусками отваливалась, моя обувь чавкала при каждом шаге, а холодная мокрая одежда неприятно липла к телу. Но я подчёркнуто бодро шагал вперёд, стараясь поддержать дрожащую от холода и идущую босиком Камилетту. Я попытался предложить ей свою обувь, но дочь герцога при виде покрытых жуткой грязью слишком больших для нее сапог отказалась и предпочла идти босиком.

***

И вдруг нам повезло – мы вышли на дорогу. И почти тут же из-за туч выглянуло солнце, и мы немного согрелись. Видимо, богам Эрафии надоело устраивать нам неприятности, и они решили нас поддержать. Камилетта прикинула направление, ориентируясь по солнцу, и уверенно повернула направо. Сказала, что сориентировалась на местности и теперь уже знает верный путь, и что скоро будет деревянный мост через еще одну речку, а сразу за ним – небольшой посёлок.

К мосту мы вышли минут через сорок. Но решили, что в таком жутком виде нам не стоит показываться на людях. Поэтому мы свернули в лес и отошли подальше от дороги, держась берега небольшой реки с чистой прозрачной водой.

Вода была жутко холодной, но ничего не оставалось: чтобы хоть как-то привести себя в порядок, мне пришлось раздеваться до подштанников и окунаться с головой. А потом, дрожа от холода в студёной воде, смывать грязь с рук, лица и волос. Затем долго-долго оттирать черную липкую тину с одежды. Леди Камилетта отошла подальше за кусты и занималась тем же самым.

Я развесил мокрую одежду сушиться на ветки, но понимал, что толку от этого мало. Нужен был огонь. И я занялся разведением костра – собрал ветки, ободрал мох и кору с соседних деревьев, просушил кресало и стал высекать искры. Пусть не сразу, но костёр всё же разгорелся. Я соорудил из гибких прутьев что-то вроде сушилки для вещей и сам сел поближе к пламени. Леди Камилетта всё это время продолжала полоскать вещи. Но вот я услышал, что девушка вышла на берег. Стуча зубами от холода, она попросила:

– Пётр, я оставлю тут вещи на ветке. Развесь их, пожалуйста, у огня сушиться.

– Конечно. Ты сама тоже садись поближе к огню, простудишься ведь.

– С удовольствием. Только пообещай отвернуться и не подглядывать, – попросила дочь герцога. Сядешь у костра спиной ко мне. Хорошо?

Я пообещал не смущать благородную леди. Развесил над костром мокрый плащ, платье и панталоны Камилетты и сел у огня. Вскоре услышал осторожные шаги – девушка подошла и села рядом. Она подвинулась поближе и прислонилась ко мне спиной. Ками дрожала от холода, с её мокрых волос стекали капли воды и холодили мне кожу.

Мы долго молчали. Я согрелся у костра, но не поднимался, так как не хотел смущать свою спутницу. Да и, чего скрывать, прикасаться к красивой обнажённой девушке было весьма приятно. Первой заговорила Камилетта:

– Я поняла, в чём главная разница между нами.

– В чём же? – поинтересовался я.

– Я всегда считала, что люблю приключения и трудности. Я играла, чтобы ощутить вкус опасности. Но в играх я всегда соблюдала благоразумие и не выходила за рамки приличий. Для меня все эти приключения и трудности оставались всего лишь игрой. Но вчера, когда мы заблудились, я впервые поняла, что детская игра закончилась, и началась уже полная опасностей реальная жизнь. Ты знаешь, я была в панике!

– Не заметил. Ты выглядела вполне спокойной и вела себя разумно.

– Я жутко трусила, но равнялась на тебя. Ты ведь совершенно не боялся, ты просто привык так жить. Для тебя совершенно естественно путешествовать, исследовать новые территории, встречаться с трудностями и преодолевать их. И я поверила, что всё кончится хорошо. Потом была эта ночевка в горах, и вечерний костёр, и встреча с монстром, и наше бегство от опасности. Всё это было по-настоящему! Странные ощущения. Я еще никогда такого не испытывала. Голодная, уставшая, замёрзшая, сижу в холодном диком лесу без одежды. Не приведи Фаэтта, увидит кто – конец моей репутации. Но мне, признаюсь, все это очень нравится! Я счастлива, что встретила тебя, с тобой можно действительно искать приключения и преодолевать трудности!

– Получается, что без меня ты бы не подвергалась таким опасностям. Не убегала бы от страшного великана, не тонула бы в речке, не голодала и не мёрзла бы сейчас? И я, вместо того, чтобы оберегать тебя от опасностей, наоборот, притягиваю их?

– Без тебя не было бы приключений – сама я бы не отважилась на такое путешествие. Ты отличный парень, Пётр. Как жаль, что ты не титулованный дворянин, иначе я могла бы влюбиться в тебя!

Пока я раздумывал над последней фразой Камилетты и сочинял достойный ответ, девушка встала:

– Нам нужно идти. Минуем посёлок, затем пройдём кленовую рощу и окажемся уже в Круэн-Дарсе. Не оборачивайся, я оденусь.

***

Одежда наша была ещё несколько сырой и очень измятой, да и чистой её тоже трудно было назвать, но всё равно выглядела уже достаточно прилично, чтобы на нас хотя бы не показывали пальцами. Мы вышли на дорогу и направились в сторону посёлка.

Посёлок был очень большой, около полусотни домов, но не был никак защищен. Ни стен, ни рвов с водой – видимо, опасных врагов поблизости давным-давно не наблюдалось. Дорога проходила через поселок мимо аккуратных деревянных домиков с цветниками и огородами. Самым большим сооружением был постоялый двор – высокая трёхэтажная постройка с отдельной кухней и складами, а также коновязью у входа. Из трубы на кухне вился белый дымок, запах жареного мяса и специй разносился по всей округе. Называлось это заведение, насколько я смог разобрать потемневшие кривые руны, «Слеза Вдовы».

– Эх, слюна течёт от такого аромата, – пожаловалась Камилетта. – Я сейчас в обморок упаду от голода!

– Тогда давай зайдём, перекусим? – предложил я.

Камилетта опять замолчала, задумавшись. Меня эта её дурацкая привычка сказать «А» и не сразу говорить «Б» несколько раздражала. Но, видимо, высокородную леди с самого детства учили брать паузу для тщательного обдумывания любого ответа, так что это было уже неисправимо.

– Пётр, есть две причины, которые останавливают меня, – проговорила Камилетта минуты через три. – Первая причина – мне неоднократно советовали не останавливаться в таверне «Слеза Вдовы», так как у заведения очень дурная репутация. Контингент тут обычно собирается не самый дружелюбный: какие-то наёмники, вечно пьяные дварфы из соседних шахт, проститутки и воры. Здесь пропивают награбленную добычу откровенные бандиты и разыскиваемые властями преступники, и их никто даже не пытается задерживать. Таверна находится на ничейной земле, так что никакой власти тут нет – кто из гостей сильнее, тот и прав. Вторая причина – у меня просто нет денег, да и никогда не было.

– Как так? Ты же дочь герцога! – я был очень удивлён.

– Вот именно, что дочь герцога, а не мастерица-золотошвейка. Откуда мне деньги взять? Если мне что-то было нужно, я просто требовала это у управляющего. Мне никогда не нужны были личные деньги!

– Зато у меня с собой деньги имеются.

– Правда? Ну, тогда давай зайдём! – сразу обрадовалась Камилетта.

– А как же головорезы, про которых ты мне рассказывала? – поинтересовался я.

– Мы оба вооружены. Ты неплохо умеешь драться, да и я могу за себя постоять. Так что решено – заходим! Я просто умираю от голода!

Охранники при входе смерили нас внимательными взглядами, но пропустили. На первом этаже находился огромный зал, здесь вполне могла обедать сотня посетителей одновременно. Между тем народу было совсем немного. В центре зала группа дварфов шумно праздновала что-то за сдвинутыми вместе столами, вокруг них суетилась разносчица с кружками пива. Длинный бледный тип в грязной безрукавке клевал носом у стены. И еще трое посетителей сидели подальше от шумных дварфов у стены, они были одеты в плащи с капюшонами и зачем-то погасили расположенный возле их столика фонарь. Эта троица мне сразу не понравилась, особенно когда я заметил, что ониоборачиваются и внимательно рассматривают нас с Камилеттой.

Я выбрал столик у самого входа, подальше от этой подозрительной троицы. Сбросил куртку (в том числе, чтобы продемонстрировать своё оружие на поясе) и пошёл заказывать обед. Трактирщик внимательно выслушал мой обильный заказ и попросил расплатиться сразу. Видимо, мой грязный вид и босые ноги моей спутницы не внушали доверия к нашей платежеспособности. Я не стал спорить и тут же расплатился. Он проверил каждую мою монетку, проведя над ней каким-то серебристым светящимся амулетом, после чего ссыпал деньги в карман и послал слугу с заказом на кухню.

Ждать пришлось недолго, и вскоре мы с Камилеттой наслаждались вкусным обедом. Варёные раки, жареное мясо в подливе, грибной суп с овощами, сваренное тут же в таверне тёмное пиво… Кстати, не успел я немного заглушить голод, как Камилетта уже осушила свою громадную кружку пива и заказала ещё. Я с некоторой опаской наблюдал за тем, с какой скоростью дочь герцога поглощает алкоголь, но делать замечание не стал. Как оказалось, зря…

Дверь в таверну шумно открылась, и в зал вошли пятеро крепких мужчин. Очень небогато одетых – потрёпанные безрукавки и крутки, потёртые мятые рубахи и штаны, на ногах селянские сандалии. Они окинули зал внимательными взглядами, надолго остановившись на нас с Камилеттой, и направились к трактирщику. Он начал наполнять им кружки пивом. Затем у стойки состоялась какая-то заминка – кажется, у одного из новоприбывших не хватало денег на выпивку. Поддразниваемый остальными, этот тип направился к нам с Камилеттой. Я внутренне напрягся, ожидая неприятностей.

– Вот что, детишки, – обратился он к нам, – это заведение для серьёзных людей. Так что, если не хотите проблем, скиньтесь по паре монет, и вас никто не тронет.

Я не успел и рта открыть, как Камилетта нецензурно послала этого нахала прочь. Мужик медленно посмотрел на нее, улыбнулся во весь рот, обнажив редкие гнилые зубы, и проговорил:

– Это будет тебе дорого стоить, языкастая! Я оскорблений не прощаю!

Камилетта в ответ выдала такую тираду, от которой могли бы покраснеть даже ветераны имперской армии. Мужик разозлился, плюнул себе на ладонь, размахнулся изо всех сил и… резко согнулся пополам, ударившись лбом о стол. Это я ногой нанёс ему сильный пинок в очень чувствительное для всех мужчин место. Мужик взвыл от боли и обиды, словно раненый носорог. Он попытался встать, но не смог – я уже стоял рядом и заломил ему правую руку за спину.

Между тем друзья нахала решили вмешаться и, раскидывая и ломая по пути столы и стулья, ломанулись ко мне с самыми недобрыми намерениями. В руке у одного из них оказалась ножка разбитой табуретки. Я толкнул скрючившегося драчуна в сторону его дружков и вытащил из чехла дубинку.

В мою голову полетела тяжёлая глиняная кружка, я едва успел отбить этот снаряд. Брызги расплескавшегося пива и град черепков окатили меня с головой. Один из осколков поцарапал до крови щеку Камилетте. Дочь герцога недовольно провела тыльной стороной ладони по своей щеке, увидела кровь и… закатив глаза, начала падать в обморок! Я успел подхватить падающую девушку и, придерживая её левой рукой за талию, медленно начал отступать к стене.

Один из громил оказался слишком неосторожным и бесхитростно рванул ко мне, но получив боковой удар ногой по коленке, завыл от боли и упал на пол. Это задержало остальных нападавших. Я осторожно посадил бесчувственную Камилетту на пол, прислонив к стене, и развернулся к противникам, полный решимости драться, сколько хватит моих сил:

– Хватит ли у кого-нибудь из вас, здоровых мужиков, смелости выйти один на один против ребёнка? – усмехнулся я.

Мужики остановились, стали переглядываться между собой, а потом вперёд вышел самый высокий и крепкий из них – тот самый громила с ножкой стула в руке. Он рыкнул по-звериному и бросился на меня, замахиваясь своим оружием. Я увернулся от удара и стукнул дубинкой ему по шее, но он этого даже не почувствовал. Мой противник снова издал звериный рык и попытался со всей силы треснуть меня по голове. Я вовремя отскочил в сторону, мне даже удалось выбить ногой его опущенное к полу оружие, но я не успел собраться и пропустил неожиданный удар пудовым кулаком в грудь.

Меня отшвырнуло на пару метров, я не удержался на ногах и упал. Но быстро поднялся и встретил следующую атаку громилы – тот уже разбежался, чтобы пнуть меня ногой. Я не успевал уйти с дороги разогнавшегося амбала, лишь чуть отклонил корпус. Наверное, бог храбрости и отваги Тор всё же поддерживал меня, потому как дальнейшее происходило удачно для меня – я подставил ногу, нападающий зацепился и споткнулся. Не удержавшись, он начал заваливаться вперёд и с разбега врезался головой в стену. Звук при этом был такой, словно ударили тараном. Я подумал, что он убьётся – такой силы удар едва не пробил стену. Осторожно приблизившиськ поверженному противнику, я облегчённо вздохнул – он был жив, но оглушён.

– Кто следующий? – поинтересовался я у остальных четверых противников.

Они переглянулись, перебросились короткими фразами и решили не рисковать поодиночке, медленно направившись ко мне все вчетвером. В руке у одного блеснуло лезвие ножа. Ого! Это уже серьёзно!

Я расстегнул чехол и взял в правую руку дварфовский топорик. Глянул на Камилетту. Девушка очнулась, но сидела на полу и не предпринимала никаких попыток встать и прийти мне на помощь. Между тем нападающие вооружались – один достал длинную цепь с грузиком на конце и раскручивал её, другой подобрал выпавшую ножку от стула, третий быстро наматывал на кулак верёвку с узелками, сооружая импровизированный кастет. Дело принимало совсем скверный оборот…

Развязка оказалась совершенно неожиданной. Один из нападающих, обходя стол, на секунду опёрся ладонью о стену. И тут же закричал от боли – в его кисти торчала длинная стрела, намертво пришпилившая руку к стене трактира. Все – и я, и Камилетта, и трое его напарников обернулись, разыскивая глазами меткого лучника.

Стрелок был одним из тех троих, сидевших в дальнем углу зала. Теперь капюшоны были откинуты, и яркий свет хорошо освещал лица. Высокие, с худыми вытянутыми лицами и характерными заострёнными сверху ушами. Эльфы. Они приближались, один из них держал в руках лук с уже наложенной на тетиву новой стрелой. Связываться с эльфами дебоширы не захотели и, убрав своё оружие, молча отошли в сторону и принялись помогать своим раненым. Один из эльфов протянул руку сидящей на полу Камилетте и произнёс:

– Приглашаю высокородную леди и её спутника присоединиться к нашей скромной компании за дальним столом.

Дальнейший ообед, или скорее уже ужин, так как за окном быстро стемнело, проходил как-то напряжённо. Камилетта молчала и прятала от меня глаза, эльфы также молчали или односложно отвечали на мои вопросы, игнорируя попытки познакомиться и завязать беседу. Мне казалось, что они напряжены, как будто ожидают нового конфликта. Но всё было тихо-мирно, на нашу компанию после демонстрации силы перестали обращать внимание. Люди приходили и уходили, ужинали и ссорились между собой, а нашей компании как будто и не существовало.

Когда совсем стемнело, мы вышли из таверны и прошли к конюшне. Нам с Камилеттой предложили двух лошадей, и мы с высокородной леди поскакали в Круэн-Дарс. Дорогу я не запомнил – мы миновали тёмный густой лес, а затем вдруг уже прибыли. Эльфийский поселок встретил нас полной темнотой – ночное освещение тут отсутствовало. Мне удалось разглядеть лишь кусты, ряды тёмных деревьев, редкие домики с тёмными окнами и опять же кусты и деревья.

Круэн-Дарс показался мне мрачным местом, а отсутствие элементарного гостеприимства дополнило общее малоприятное впечатление. Эльфы просто остановили нас с Камилеттой посреди ночной улицы и, бросив пару коротких фраз, забрали наших лошадей. Камилетта указала мне на ближайший тёмный дом и велела идти туда ложиться спать. Сама же девушка куда-то ушла, ничего не сказав. Я лишь на пару секунд отвлёкся, разглядывая дом, и не заметил, куда она направилась. Дом, который указала мне Камилетта, оказался небольшим. Одна комната, скудно обставленная, никаких свечей или фонарей. Впрочем, не нашёл я также ни умывальника, ни туалета. Порыскав в стоящем у стены плетёном сундуке, я на ощупь отыскал одеяло и подушку. Развесив верхнюю одежду на стул, я улёгся на кровать и уснул.

Часть третья. О ядах, эльфах и алхимии

Проснулся от бившего в глаза яркого света и удивлённо осмотрелся. Небольшая светлая комната, на стенах – плетёные из ярких нитей и древесных прутьев кашпо с горшками необычных цветов. Был солнечный день, весело чирикали пташки. Казалось, я нахожусь в другом месте, совсем не там, где уснул, настолько разительно дневной Круэн-Дарс отличался от ночного.

Быстро одевшись, я вышел из дома и осмотрелся. Длинноухие детишки весело играли в догонялки, несколько эльфов на крыше соседнего дома заливали горячей смолой щели между резными пластинками деревянной черепицы, девушка обрезала ветки зелёной ограды длинными садовыми ножницами. На меня никто не обращал внимания, как будто меня и вовсе не существовало.

Я прошёлся по улице, осматривая город. Очень необычная архитектура – многоярусная застройка улиц, и помимо наземного уровня существовало несколько расположенных на исполинских деревьях. Кроны гигантов терялись в низких облаках, а нижние ветви были наклонены к земле и прикреплены прочными канатами к вбитым в землю сваям. Прямо по этим веткам, словно по лестницам, жители и поднимались на верхние ярусы. Между соседними деревьями были натянуты многочисленные подвесные мостики, по которым можно было обойти хоть весь Круэн-Дарс, ни разу не спустившись на землю.

Поднявшись по веткам и мостикам на самый верхний, четвёртый ярус, я смог рассмотреть весь эльфийский посёлок целиком. В центре Круэн-Дарса росло дерево, огромное даже по меркам своих отнюдь не низеньких собратьев. Ветви этого гиганта накрывали почти треть посёлка, а в густой кроне сквозь листву можно было разглядеть какой-то дворец или храм. От этого дерева-патриарха расходились лучами подвесные мостики к соседним высоким деревьям, расположенным двумя правильными кольцами вокруг центрального. Третье, внешнее кольцо деревьев, располагалось уже за границами посёлка и не было сплошным – многих деревьев не хватало. Вместо них росла густая высокая трава, а почва вокруг была темнее обычного, густо перемешанная с золой и пеплом.

Я заметил несколько бьющих из-под земли источников, из которых эльфы набирали воду берестяными вёдрами. Источники были очень красиво оформлены – в одном месте плоская зеркальная струя воды била из ровной прорези в валуне и стекала по каменному жёлобу в круглый пруд с разноцветными рыбками. В другом – тугая серебристая струя, пролетающая по воздуху сквозь несколько деревянных колец, разбивалась в конце полёта на тысячи брызг о гранитный куб, над которым в воздухе висела постоянная радуга. Но самый красивый источник находился в центре города – вода лилась из большой каменной чаши, которую на своих плечах держал мускулистый гигант-огр, высеченный из мрамора.

Я бродил по городу почти до полудня, восхищаясь красотой цветников и многочисленных скульптур, а также разнообразием орнаментов на домах. Эльфы мне не препятствовали и пропускали везде, разве что только не дали подняться к центральному храму. Стоящие у нужной ветки охранники вежливо, но твёрдо объяснили, что сегодня храм закрыт для посещения.

Довольно быстро, проанализировав тот факт, что в эльфийских домах не было туалетов, я догадался о предназначении расположенных подальше от оживлённых мест и дорог деревянных резных будок. Но так и не обнаружил, где же эльфы питаются, где производят свои товары и где продают. Где-то около полудня ко мне подбежал худенький мальчишка и сообщил, что меня разыскивает высокородная леди Камилетта. Я попросил его отвести меня к ней, и ушастый мальчишка, уверенно ориентируясь в паутине воздушных мостиков, проводил меня на третий ярус противоположного конца Круэн-Дарса. Там, укрытая от любопытных глаз густой зеленью, на одной из ветвей дерева обнаружилась небольшая круглая беседка, в которой обедала Камилетта. Девушка была в нарядном ярко-синем платье и новеньких сапогах, на шее у нее поблескивало красивое янтарное ожерелье. По дороге в Круэн-Дарс этих вещей у моей спутницы не было. На столе я заметил вторую тарелку и приборы, на которые Ками указала:

– Садись, Пётр, отобедай со мной. Мне сказали, что ты со вчерашнего вечера почему-то ничего не ешь.

Я постеснялся признаться Камилетте, что просто не понял, где можно перекусить в эльфийском городе. Поэтому сказал, что не знаком с местными порядками, всё мне было в новинку, и я гулял по городу, рассматривая красивые улицы и совершенно позабыв о еде. Эльфийская еда была лёгкой, но питательной. К тому же оказалась весьма вкусной, хотя и состояла из самых обычных ингредиентов. Лепёшки с пресным сыром, салат из овощей со сметаной, яблочный сок с мякотью и кусочками других фруктов – и это всё на свежем воздухе. Я быстро насытился и ощутил прилив сил.

– Какие у нас планы на сегодня? – поинтересовался я у Камилетты.

– Сейчас подождём учителя, он проведёт нас на стрельбище. Я же обещала показать тебе, как юные эльфы тренируются. Заодно попытаюсь, в который уже раз, сдать экзамен по стрельбе. В прошлый раз мне всего одного точного попадания не хватило для получения ранга «Дубовый листик». Если тебе будет скучно ждать меня, можешь сходить размяться – рядом со стрельбищем есть площадка для борьбы и для фехтования. Кстати, я хочу извиниться перед тобой за вчерашнее. В таверне я вела себя неразумно, и из-за этого у нас возникли неприятности. А потом испугалась и, хотя ты в одиночку дрался против пятерых, не пришла тебе на помощь. Прости меня, Пётр.

– Да ладно, чего уж там, – смутился я. – Всё же хорошо закончилось…

Но Камилетта была настроена критически:

– Если бы не вмешательство эльфов, всё могло закончиться печально. Нам просто повезло: эльфы Круэн-Дарса были обеспокоены участившимися случаями нападений на путников в этих лесах и послали небольшой отряд для расследования. Все эти подозрительные происшествия случались в районе торгового посёлка, поэтому они и устроили там засаду. Конечно, после вчерашней драки их засада потеряла смысл. Но это сейчас не главное. Главное, ты проявил себя очень храбро, защищая меня. Я благодарна тебе за охрану и в награду за верную службу хочу сделать тебе подарок – выполнить любое твое желание. В рамках разумного, конечно.

– Спасибо, Ками. А что за «Дубовый листик»? – сменил я тему.

– Детский шестой уровень, – опять смутилась Камилетта. – Все эльфийские дети примерно к семи-восьми годам сдают этот экзамен. Нужно за время, пока песок пересыпается в часах, сделать с шести разных точек серии из пяти-семи выстрелов по качающейся, подвешенной на дереве мишени. Тридцать пять выстрелов – ровно столько стрел помещается в стандартном колчане – но допустить можно не более четырёх промахов. Некоторым юным эльфам удаётся сдать экзамен с первого раза, но большинству требуется несколько попыток. В прошлый раз я поторопилась и промахнулась пять раз, а до этого сделала всего три промаха, но не уложилась в отведённое время.

Тут я заметил, что к нашей беседке поднимается худенький эльф в лёгкой летней курточке, из-под которой выглядывали ножки в смешных зеленых колготках и нелепых сандалиях. Одежда выглядела странно для такой прохладной погоды, но эльф не обращал на это никакого внимания. Я хотел отпустить какую-нибудь шутку про морозостойких эльфов, но промолчал, увидев учтиво-серьёзное выражение лица Камилетты.

– Это Велезарас, здешний учитель, – прошептала она. – Местная легенда, великий мастер стрельбы из лука. Будь с ним предельно вежливым, лишь по его личной просьбе меня беспрепятственно пускают в Круэн-Дарс. Здешние обитатели его очень уважают, так как даже по меркам эльфов стреляет он просто восхитительно. Многократный победитель всевозможных турниров и конкурсов в разных эльфийских городах. Даже в Стер-Грольниде, закрытой для других рас древней эльфийской столице, он дважды выигрывал у лучников из числа телохранителей самой королевы Иллариэтты. На проводимом ежегодно в Круэн-Дарсе турнире по стрельбе за последние двести лет он лишь шесть раз не становился победителем.

Пока девушка все это рассказывала, эльф ловко взбежал по восходящей ветке и остановился возле нашей беседки. Великий мастер стрельбы совсем не запыхался и выглядел свежим и молодым, просто невозможно было поверить, что ему более двухсот лет. Мы с Камилеттой вежливо поздоровались, эльф же кивнул нам и продекларировал какие-то стихи на своём языке. Я, естественно, ничего не понял и вопрошающе посмотрел на Камилетту. Дочь герцога же почему-то зарделась румянцем от смущения и ответила лучнику на эльфийском, причём тоже стихами. Признаться, я был в шоке. Эльф же, выслушав ответ Камилетты, строго поправил её:

– Дорогая Ками, правильно говорить «eltunirbarmin», а не «eltunirobarmi», так как осенняя погода не имеет множественного числа. Но, признаю, твои уроки высокой поэзии не проходят даром, с каждой нашей встречей полёт твоей мысли всё более изящный. Надеюсь, ты также тщательно тренировалась с луком, и полёт твоих стрел не будет уступать в изяществе стихам.

– Я много тренировалась, учитель, – ответила Камилетта.

– Вот и отлично, сегодня у тебя будет возможность доказать своё мастерство. Иди же на стрельбище и разминайся, как я тебя учил. Экзамен начнётся в час Водной Змеи.

С этими странными словами эльф развернулся и, напевая что-то весёлое на своём непонятном языке, вприпрыжку побежал вниз по ветке дерева. На меня Велезарас не обратил никакого внимания, как будто меня не существовало вовсе. Учитель стрельбы показался мне заносчивым и самовлюблённым. Но двести лет… Впервые после старого дварфа Суртака Тяжёлого я столкнулся с таким долгожителем, и мне было несколько не по себе.

***

Вскоре я убедился, что структура эльфийского города намного более сложная, чем мне показалось поначалу. Существовало большое количество скрытых мостиков и веток, на которые непосвящённый просто так не мог попасть. В Круэн-Дарсе имелись и секретные лестницы внутри стволов гигантских деревьев, и целая система раздвижных мостиков, подъёмников и спрятанных от посторонних глаз переходов. Камилетта уверенно передвигалась по городу, сворачивая в сторону непроходимых на первый взгляд зарослей или тупиков. Но за каждым препятствием неизменно оказывалась какая-нибудь лесенка или рычажок.

В конце концов, мы миновали густую завесу из лиан, и перед нами открылось стрельбище. Оно было огромным, как футбольный стадион, и со всех сторон огорожено деревянными высокими щитами. Как можно было не заме тить такое колоссальное сооружение – уму непостижимо! Но, даже исходив с утра город вдоль и поперёк, я и не подозревал о стрельбище, спрятанном в кроне одного из исполинских деревьев.

Площадка была разделена на несколько секторов, отгороженных друг от друга высокими защитными перегородками. Одни сектора пустовали, в других занималось множество эльфийских детей. Я некоторое время наблюдал за площадкой для малышни. Тут были дети разного возраста – от едва способных согнуть учебный детский лук карапузов до ушастых задиристых ребят, на вид лет пяти-шести. Ни о какой точности стрельбы речи пока не шло – наставники лишь учили малышей правильно держать руки и ставить ноги, а также успокаивали зарёванных постоянными неудачами юных стрелков.

Камилетта оставила меня осматриваться, а сама ушла переодеваться и готовиться к экзамену. Я прошёлся по стрельбищу и обратил внимание на занятия детей постарше. Ушастые мальчишки и девчонки лет десяти на вид рядком стояли на толстом бревне, подвешенном на длинных канатах на высоте трёх метров над полом. Учитель раскачивал бревно с помощью специальной верёвки. По команде преподавателя дети доставали из колчанов стрелы и затем по команде стреляли, каждый в свою собственную мишень. Промахов я не заметил ни разу, все стрелы уверенно поражали мишени.

Я прошёл дальше и увидел странную и даже страшную картину. Несколько эльфов-подростков примерно моего возраста утроили между собой соревнование по стрельбе, поражая шагов с пятидесяти соломенное чучело. Казалось бы, ничего особенного, но перед мишенью вниз головой висел подвешенный за ноги окровавленный смуглый эльф в порванной одежде. Стоящая рядом девушка периодически неожиданно дёргала за привязанную к его шее верёвку, раскачивая тело. Стрелки же старались не попасть в это живое препятствие и успеть поразить открывающуюся на короткое время мишень. Не всегда им это удавалось – в теле несчастного уже торчало несколько стрел, однако никого это не останавливало, подростки смеялись и продолжали свою жестокую забаву. Фактически, на моих глазах совершалось убийство, причём садистски изощренное и жестокое. Я не мог оставаться безучастным и решил остановить это безобразие.

Четверо юношей и три девушки при моём приближении прекратили стрельбу и убрали луки. Я максимально вежливо попросил объяснить, почему они стреляют по живому существу. Эльфы удивлённо переглянулись между собой, после чего вперёд вышла красивая длинноволосая девушка.

– А чему изволит удивляться молодой человек? Тёмные эльфы-дроу, как всем известно, враги светлых эльфов. Война между нашими народами идёт уже тысячи лет. Но это наша война, которая началась задолго до появления вашей расы в Эрафии, и люди не должны в неё вмешиваться.

– Пусть так. Но он беспомощный и связанный пленник. Разве так у вашего народа принято обращаться с пленными?

– Смотря с какими пленными. Если враждуют кланы светлых эльфов, то поклявшемуся не убегать пленнику гарантированы жизнь и хорошее отношение. Если пленником стал орк или человек… – эльфийка посмотрела на меня, почему-то смутилась и отвела взгляд, – то пленных могут продать за выкуп, обменять на своих или обратить в рабство. Но в случае грязных дроу решение однозначное – смерть! Этого шпиона я поймала лично тут, в Круэн-Дарсе. Наш палач уже развязал ему язык, и тёмный всё выдал, так что старшим он уже неинтересен. Ему ввели смертельный яд маленьких лесных ос из южных районов Вечного Леса, после чего вернули мне. Теперь я могу делать с ним всё, что захочу. Захочу – сброшу с высоты, чтоб он разбился. Захочу – повешу его у помойки, чтоб птицы его живьём сожрали. Захочу – привяжу его к свежим росткам, и он даже успеет заметить перед смертью проросшие сквозь тело побеги. Так почему бы мне не использовать его тело в качестве мишени?

– Если ему дали яд, и пленник всё равно умрёт, зачем же глумиться над своим врагом? Отпусти его, пусть умрёт на воле.

– Странный ты человек, – в разговор вмешался один из юношей. – Яд действует медленно, несколько дней. Если пленника отпустить, где гарантия, что за это время дроу не найдёт противоядие? Тогда он сможет вылечиться и снова убивать наших. А так враг умрёт, но не скоро. Как раз это и нужно, чтоб он успел осознать всю тяжесть своего положения. А чтоб он раньше времени не подох от прилива крови в голову, мы ему надрезали уши – пусть лишняя кровь стекает.

Я заметил, что у подвешенного, действительно, уши надрезаны по всей длине, а на земле натекла лужа крови. Несчастный, между тем, был в сознании, он попытался пошевелиться и застонал.

– Могу я выкупить твоего пленника? – спросил я у эльфийки.

– Зачем тебе это нужно? Почему ты защищаешь темного, он же враг? – спросил стоявший рядом паренёк.

– Вы сами сказали, что это только ваша война, и люди в ней не участвуют. Мне совершенно всё равно, враг он вам или нет. Я вижу беспомощного пленника, которого жестоко пытают и медленно убивают. Я точно так же постарался бы защитить любого из вас, если бы вас поймали дроу и подвергли пыткам.

Эльфы молча переглянулись и посмотрели на заговорившую со мной эльфийку. Она тоже задумчиво молчала, а потом сказала:

– Выкупить его нельзя. Могу предложить разыграть его. Пленник – это моя ставка в состязании с тобой. Есть у тебя что-либо достаточно ценное, что ты можешь поставить на кон?

– Самое ценное из моих вещей – кошелёк с монетами, серебряное колечко и моё оружие. Обручальное кольцо из храма Амины напоминает мне о невесте. А топор выковал дварф из клана Тяжёлых с Малых Граничных холмов, это подарок мне. Достаточно ценные вещи за умирающего пленника?

Эльфийка, совсем как человек, пожала плечами и проговорила:

– Деньги и кольцо мне без надобности, но вот топор сгодится – добавлю к отобранному у дроу мечу. Глядишь, смогу со временем целую коллекцию трофеев собрать. Теперь давай решим, как будем с тобой состязаться. Ты хорошо стреляешь из лука?

– Стреляю хуже ваших новорожденных детей, – рассмеялся я. – Разве что позабавить собравшихся получится. Могу предложить состязание в силе, но это нечестно будет уже по отношению к тебе. Тогда, может, на тренировочных мечах?

– Можно и на мечах… Хотя, давай лучше поборемся. Кто кого положит на лопатки, тот и победитель. Ты сильнее, но я более быстрая и ловкая, так что должно получиться интересно. Ну как, согласен?

– Согласен, – ответил я.

Девушка-эльфийка сняла лук и колчан со стрелами, затем отстегнула от пояса кинжал и передала своё оружие одному из парней. Я отстегнул топор и дубинку, вынул из-за голенища сапога нож и положил на пол. Мы подошли к центру площадки. Девушка подпрыгивала и приседала, разминала руки и ноги. Я тоже разогрел суставы и даже сделал сальто назад. Друзья эльфийки разошлись в стороны, образовав широкий круг.

– Я к твоим услугам, красавица. Не знаю, к сожалению, твоего имени, – слегка поклонился я своей сопернице.

– Моё имя тебе ни к чему. Да и мне совершенно безразлично, как тебя зовут, человек. Мы встретились лишь на один короткий миг вечности для недолгого поединка, так что формальности ни к чему.

Стремительной кошкой налетела она на меня и обрушила серию быстрых ударов кулаками по подставленному мною блоку из скрещенных рук. Оказывается, в эльфийской борьбе разрешено бить руками?! Да и удары ногами, оказывается, правила тоже разрешали – высоко подпрыгнув, соперница попыталась ударить меня ногой в лицо, но я успел уклониться. Когда же девушка попробовала повторить свой прыжок, я ухватил её за ногу и дёрнул вверх, из-за чего она неловко брякнулась на мягкое место. Впрочем, эльфийка тут же вскочила и продолжила атаковать. Удары ее рук по моему корпусу и плечам были достаточно слабыми, я мог вообще не обращать на них внимание. Ногами же после падения она больше не рисковала атаковать. Я же очень обрадовался, что разрешается действовать ногами и руками – опыта участия в уличных драках без правил у меня хватало, я даже несколько раз бил каратистов-недоучек из расположенного рядом с нашей школой клуба. Так что я перестал нервничать и обдумывал тактику этого поединка.

Эльфийка юркой пчелой кружила вокруг меня, прыгала и активно перемещалась, заставляя меня двигаться. Интересно, на что она надеется? Рассчитывает измотать меня? В таком случае её ждёт разочарование – моей выносливости хватит надолго, я пока что был полон сил. Или хочет изловчиться и ударить меня по болезненным местам? Видимо, да, это для неё единственная возможность хоть как-то вывести меня из строя. Девушка, действительно, попыталась ударить меня прямой ногой в пах. Я легко поставил блок руками – отражать подобные подлые удары любой мальчишка учится еще в первых классах школы. Более того, я снова сумел ухватить ногу соперницы, и опять уронил эльфийку на пятую точку.

Девушка отскочила от меня и стала держаться на расстоянии, едва заметно прихрамывая. Я же начал наращивать свою активность – наступал, делал ложные замахи, даже несколько раз пытался достать противницу прямыми ударами кулаков, впрочем, пока безуспешно. Ноги я долго не использовал, так что первое же их применение оказалось полной неожиданностью для моей соперницы. Я сделал резкую подсечку, и эльфийка в который уже раз болезненно брякнулась на пятую точку. Но в этот раз встать она не успела – я бросился вперёд и сумел обхватить ее двумя руками за туловище, прижав ей руки к телу. И хотя девушка пару раз ударила меня коленкой в живот, это уже ничего не значило – я приподнял соперницу над землей и потом аккуратно, даже бережно, положил на лопатки. Я победил!

Я встал, отошёл на шаг и протянул руку эльфийке, желая помочь ей подняться. Но она демонстративно отказалась от помощи и вскочила сама. Недовольно поправила свою одежду и произнесла:

– Пленник твой, делай с ним, что хочешь. Жить ему осталось дня два, потом яд убьёт его, даже если он не умрёт раньше от полученных ран.

***

Эльфы забрали свои вещи и покинули площадку, оставив меня наедине с подвешенным вниз головой дроу. Я осторожно развязал верёвку и опустил несчастного на землю. Его запястья были крепко связаны кожаным ремешком, лицо и руки покрыты засохшей кровью, в правой ноге торчало две стрелы, ещё одна почти по самое оперение глубоко вонзилась в грудь. Пленник чуть слышно постанывал, но при этом был без сознания.

Первым делом я разрезал ножом стянувшую руки эльфа кожаную полоску. Затем сосредоточился, призывая помощь бога Тора, и применил к раненому подряд два лечебных заклинания. Что делать дальше? Наверное, нужно как можно скорее вынуть стрелы, особенно торчащую в груди. Я расстегнул и снял с раненого пропитавшуюся кровью куртку и порванную грязную рубаху. Перевернул бесчувственное тело и осмотрел.

Ему повезло – острый наконечник стрелы пробил тело насквозь и целиком торчал из спины. Это намного облегчило работу – ума не приложу, как бы у меня получилось вырезать наконечник стрелы из груди эльфа. Ножом я начал кромсать древесину возле стального наконечника, пока не смог отделить истончившееся древко. Осторожно потянул за оперение и вынул мокрую от крови стрелу. Из ран с обеих сторон тела толчками стала вытекать и пузыриться кровь. Я порвал рубаху эльфа на полосы, из более чистых кусков сделал два тампона на раны, из остальных смастерил плотную повязку. Кровотечение удалось остановить.

Потом я занялся стрелами, торчащими из его ноги. Одна из них вошла неглубоко в районе голени, и её удалось легко вынуть. Зато вторая пробила бедро и застряла в кости. Я возился с ней, разрезав рану и пытаясь раскачать наконечник, за этим занятием меня и застала Камилетта.

– Что ты делаешь?! – ужаснулась она. – Откуда у тебя ЭТО?

Не прекращая свою работу, я вкратце рассказал о случившемся. Благородная леди отошла подальше и отвернулась, чтобы не видеть окровавленное тело. Она была очень недовольна, что я стал помогать врагу светлых эльфов. Ками считала, что обречённого следует оставить на усмотрение её друзей, и даже если они решат казнить дроу, то это будет правильным решением. Наконец-то вынув застрявшую стрелу, я обратился к ней:

– Камилетта, мне требуется твоя помощь. Нужно как можно скорее доставить умирающего к лекарю. Если светлые эльфы не согласятся лечить своего врага, придется везти дроу к Феофану Алхимику. Для этого нужно достать здесь в Круэн-Дарсе лошадь и повозку.

Камилетта поморщилась:

– Эльфы не станут лечить дроу, это я тебе сразу говорю. Придётся отвезти раненого в замок Древний Брод. Я помогу тебе и буду считать, что выполнила твое желание. Тебе придётся отнести раненого вниз, там есть конюшни, где я возьму у своих знакомых лошадь и повозку.

Я перевязал кровоточащую рану на ноге эльфа, взвалил оказавшееся на удивление лёгким тело и пошёл следом за Камилеттой. Мы следовали по сложным хитросплетениям мостиков между деревьями, постепенно опускаясь всё ниже. Но спокойно уйти нам не дали.

***

Уже у самой земли путь нам преградил десяток эльфов. Вооружены они не были, однако дорогу перекрыли и настроены были весьма решительно. Возглавлял группу Велезарас. Рядом с ним, опустив голову, стояла моя недавняя соперница.

– Камилетта, что ты делаешь? – заговорил великий мастер стрельбы. – Ты не должна помогать нашему врагу, предоставь этого дроу его судьбе. Он приговорён советом старейшин к смерти за своё преступление, и приговор должен быть исполнен.

– Учитель, сожалею, но я дала своему оруженосцу слово помочь несчастному, и обязана сдержать своё обещание.

– Девочка, ты меня расстраиваешь. Ты имела неосторожность дать необдуманное обещание своему слуге. Ну и что? Ты хозяйка, можешь приказывать ему.

Камилетта посмотрела на меня, виновато опустила глаза, но потом неожиданно поддержала меня:

– Учитель, это не просто обещание. Я обязана жизнью своему другу и телохранителю, он спас меня от смерти по дороге в Круэн-Дарс. В благодарность за это я обещала выполнить его желание. Он выбрал спасение этого пленника. Да, странный выбор, но Пётр Пузырь вообще странный – он слишком честный и добрый, помогает слабым, защищает по мере сил обиженных и униженных. Пётр поступил так, как посчитал правильным. И я не могу приказать ему поступать по-другому.

После этой тирады эльф впервые обратил внимание на мою персону. Он поморщился, подошёл ко мне ближе и посмотрел мне прямо в глаза, затем долго c интересом разглядывал раненого дроу, которого я держал на руках. Рассматривал с таким видом, словно изучал приколотую булавкой диковинную бабочку. Наконец, Велезарас удовлетворил своё любопытство и обратился ко мне с длинной речью:

– Юноша, я расскажу тебе одну поучительную историю. Много столетий назад один смелый человек по имени Арсений помог моему народу в войне против тёмных дроу. За это светлые эльфы клана Дневной Росы разрешили Арсению и сопровождавшим его людям поселиться на этой земле и основать крепость. Мы приняли их, помогали в трудные годы, наши воины и разведчики охраняли это поселение людей. Век людей очень краток, первые поселенцы давно покинули наш мир, но потомки их тоже были достойными людьми.

Корнелий Верный, внук Савина, одного из первых братьев-поселенцев, сумел со своим небольшим отрядом остановить рвущуюся к Холфорду армию орков Гнета-Костогрыза и в течение пяти кровавых дней удерживал переправу через реку. Много погибло тогда людей Корнелия и сражавшихся вместе с ним эльфов из клана Дневной Росы, крепость на берегу была сожжена врагами, но орки так и не смогли преодолеть брод до подхода основной армии людей. Если бы не стойкость Корнелия, возможно, и людей бы в Эрафии уже не осталось. За этот подвиг Корнелий, ставший первым из рода Кафиштенов, получил от Императора дворянский титул и земли у реки в вечное пользование.

С тех пор прошли сотни лет, сменилось множество поколений Кафиштенов. Они были верными союзниками нашего клана и много раз поддерживали нас в войнах с грязными дроу. Пятьдесят лет назад именно отряд Кафиштенов пришёл нам на помощь и помог снять осаду с Круэн-Дарса. Сотни лет Кафиштены выступали на стороне нашего клана против дроу, сотни лет наш клан ценил эту верность. И теперь ты, простой слуга одной из младших наследниц славного дворянского рода Кафиштенов решил, что можешь воспользоваться неосторожным обещанием своей хозяйки и заставить её помогать нашему общему врагу?!

Все смотрели на меня – кто с откровенной неприязнью, кто с неодобрением, а кто-то даже с усмешкой – мол, что ты сможешь ответить на такую яркую обличительную речь нашего кумира? Я устало и даже с жалостью взглянул на преградивших мне дорогу эльфов, собрался с мыслями и ответил мастеру-лучнику:

– Согласно легендам, когда боги создавали Эрафии, они хотели, чтобы везде царили гармония и мир. Как известно, первые эльфы доставали свои луки только тогда, когда приходило время охотиться. Бог первородных Эллинас ни разу не воспользовался в бою своим бьющим без промахов луком, так как считал противников слишком слабыми, и не видел чести в такой победе. Именно так устроен идеальный мир, к которому все должны стремиться. Все войны в современной Эрафии происходят из-за того, что не соблюдаются цели, ради которых создавался наш мир. Я не знаю, из-за чего началась война светлых эльфов и тёмных дроу, но могу предположить. Кто-то поступил несправедливо, другой ответил подлостью, и началась война. Война, которая длится многие века или даже тысячелетия. Война, истоки и причины которой уже не все помнят, и мнения о них существуют совсем разные. Война, которая унесла множество жизней юношей и девушек с обеих сторон. Война, которая принесла столько страданий, что озлобила даже лучших из вас. Вы можете себе представить, чтобы великий Эллинас, ваш бог, мучил беспомощного пленника, медленно и жестоко убивал его ядом, истязал и методично отстреливал ему конечности? Так почему вы считаете это нормальным? Лишь потому, что кто-то из тёмных дроу ранее так издевался над вашими родичами? Но тогда чем вы лучше их?

Пока я говорил, эльфы опускали глаза. Видимо, мои слова находили отклик в их сердцах. Я же не останавливался и продолжал свою пламенную речь:

– Злоба порождает только злобу. Этот порочный круг нужно когда-то разрывать, если вы хотите лучшего будущего для своих детей. Я очень рад, что смог помочь одному из несчастных вырваться из этого бесконечного круга жестокости. И мне совершенно безразлично, тёмный это дроу или светлый эльф. Но ещё больше я рад тому, что среди светлых эльфов из клана Дневной Росы нашлась дочь, которая смогла откинуть древние предрассудки и сняла с глаз пелену злобы и ненависти. К тому же она поступила очень благородно, выбирая способ состязания со мной. Я вижу, что ваше молодое поколение сохраняет в глубине души первородную честь и способно мыслить самостоятельно. Эльфийская девчонка, до этого стоявшая рядом со своим наставником с видом побитой собаки, распрямила плечи и гордо подняла голову. На какой-то миг наши взгляды встретились, и мне показалось, что я увидел промелькнувшее выражение благодарности. Я между тем продолжал:

– Теперь относительно давнего союза эльфов клана Дневной Росы и людей рода Кафиштенов. Это славная и, несомненно, полная подвигов история, но она не имеет никакого отношения к сегодняшнему событию. Решение о помощи связанному пленнику я принял самостоятельно на основании только своих собственных убеждений. Этот умирающий пленник по праву честного поединка принадлежит мне. Высокородная леди Камилетта вовсе не обязана мне помогать. Если моя просьба идёт вразрез с убеждениями рода Кафиштенов, я освобождаю леди Камилетту от выполнения моей просьбы.

Когда я закончил, то сразу понял, что сумел победить в словесном споре с Велезарасом, так как некоторые из собравшихся эльфов даже зааплодировали мне. Другие смотрели, если и не совсем уж дружелюбно, то без прежней враждебности и даже с пониманием. Камилетта тоже оглядела собравшихся эльфов, улыбнулась и повернулась к Велезарасу:

– Вот об этом я и говорила, учитель. Мой оруженосец очень необычный человек, его убеждения и вера в справедливость сильно отличают его от других моих знакомых. Он смелый и благородный не в силу знатности происхождения, но по зову души.

Мастер лучник молчал. Он явно понимал, что не сумел убедить собравшихся, но и идти на попятную ему тоже не хотелось. Все ждали решения мастера. В конце концов, Велезарас рассмеялся и обратился ко мне:

– Признаю, ты честно выиграл два поединка – соревнование в ловкости с молодой гибкой девушкой и словесный спор с умудрённым поэтом. Забирай пленника, он принадлежит тебе по праву. Более того, если богам так угодно, я даже подарю этому дроу шанс выжить – ему дадут противоядие. Но сейчас я должен просить тебя поскорее увезти из Круэн-Дарса этого дроу – пускай он и принадлежит тебе, но по-прежнему мне неприятен. Кстати, ты подсказал мне отличную тему. Кажется, я сочиню сегодня лучшее из своих стихотворений!

После чего, напевая какую-то песенку и забавно подпрыгивая, Велезарас удалился. За ним ушли и остальные эльфы. Благородная леди Камилетта посмотрела на меня и восхищенно произнесла:

– Пётр, это просто чудо, ты смог переспорить самого Велезараса! Какие ещё таланты в тебе скрываются?

***

Камилетта ушла переодеваться в дорожный костюм и договариваться насчёт повозки, я же положил раненого дроу на траву и устало присел рядом. Ко мне подошла красивая эльфийка в длинном тёмном платье до самой земли, с широкими расшитыми узорами рукавами. Она, словно фокусник, достала из своего рукава тёмный стеклянный пузырёк с какой-то вязкой пузырящейся жидкостью и протянула мне:

– Мне сказали выдать тебе противоядие от укусов ва’ваэн-кир. Вот оно, держи. Только зелье ещё не готово, нужно чтобы растворился осадок. К ночи противоядие созреет, вольёшь раствор из флакона в рот тёмному дроу.

Я поблагодарил женщину, но она отреагировала неожиданно зло:

– Не благодари меня. Я не стала бы этого делать по своей воле. По мне, лучше бы этот грязный дроу умер. Надеюсь, он всё-таки умрёт, коль не от яда, так от ран.

С этими словами эльфийка резко развернулась и ушла. Я сидел несколько озадаченный и обдумывал сказанное. В этот момент появилась Камилетта. Она управляла небольшой крытой повозкой, которую везла мохнатая рыжая кобыла. Камилетта ловко спрыгнула на землю и помогла мне переложить бесчувственное тело в повозку.

– Кстати, как прошёл твой экзамен по стрельбе? – запоздало спохватился я, когда мы уже уселись в повозку и направились к выходу из Круэн-Дарса.

Камилетта вдруг улыбнулась искренней и весёлой улыбкой молодой девчонки, сразу стало заметно, что дочь герцога едва ли старше меня.

– Замечательно! Я не промахнулась ни разу. Более того, я сразу смогла сдать экзамен на следующую ступень «Гроздь рябины», причём с первой попытки! Это последняя детская ступень для эльфов. Я попробовала отстреляться и на первую подростковую ступень. Но раньше я никогда не тренировалась стрелять по качающейся мишени, так что провалила попытку. Но теперь хоть буду знать, к чему готовиться дальше.

Внешней границей эльфийского посёлка служило окружающее Круэн-Дарс сплошное кольцо густых колючих кустов. Через это многометровой толщины переплетение шипастых веток не то, что проехать, проползти было нереально. Единственный проход через заросли был перегорожен толстым брусом, из которого во все стороны торчали заточенные металлические штыри. Но охранники при нашем приближении приподняли и оттащили брус в сторону – дорога к замку Древний Брод была свободной.

Мы поехали по лесной дороге. Камилетта правила лошадью, я же решил по дороге перевязать раненого. Тёмный эльф, кажется, приходил в себя – его глаза чуть приоткрылись, он что-то еле слышно забормотал. Я пытался понять, что он говорит, как вдруг из леса наперерез нашей резво скачущей лошадке выскочила девушка, в которой я с удивлением узнал свою недавнюю соперницу! Камилетта еле успела натянуть вожжи, останавливая повозку. Слова, которые вырвались при этом из уст благородной леди, в приличном обществе не произносят.

Не удержавшись на ногах, я упал на сидящую впереди Камилетту. Раненый дроу скатился на пол, вскрикнул от боли и опять потерял сознание. Выражение наших с Камилеттой лиц были столь грозными, что эльфийка даже отшатнулась сперва, но потом собралась с духом, запрыгнула к нам в повозку и заговорила:

– Можете ехать дальше, поговорим по дороге. Простите меня за такое внезапное вторжение. Я просто испугалась, что не успею догнать вас, вы слишком быстро ехали. Я должна вам сказать что-то очень важное: вам дали вовсе не противоядие! Это – яд, который должен убить раненого дроу.

– Откуда ты это знаешь? – спросил я.

– Я случайно подслушала разговор Велазараса и мастерицы зелий Инги. Велезарас после разговора с тобой ушёл в храм на верхний уровень, я же пошла вместе с Ингой к ней домой – мне нужна была мазь от ушибов. Да, я больно ударилась и потянула мышцу ноги, когда мы боролись.

– Извини, я не хотел причинять тебе боль, – сказал я девушке. – Ну, так что дальше?

– Я была у Инги дома, в соседней комнате, когда пришёл Велезарас. Он напомнил Инге про одно снадобье, которое они совсем недавно обсуждали на Совете Старших. И попросил ее приготовить это зелье, которое ускоряет и делает необратимым действие яда ва’ваэн-кир, но само по себе безвредно для обычного человека или эльфа. Такое зелье, как сказал Велезарас, прикончит тёмного дроу, но не причинит вреда дочери герцога, если она из любопытства или по неосторожности его попробует.

Инга ответила, что уже приготовила снадобье сразу же после того разговора, осталось только добавить белую камедь, и эликсир будет готов. Судя по звуку, мастерица зелий открыла шкафчик, достала какую-то склянку, открыла пробку и бросила что-то в пузырек. Инга предложила передать яд через свою соседку Доринуэль, у которой все шестеро детей были убиты грязными дроу, и которая исполнит такое поручение с радостью. После этого Велезарас и Инга вышли из дома, я же поспешила догнать вас и предупредить.

Некоторое время мы ехали молча, обдумывая услышанное. В конце концов, благородная леди высказалась вслух:

– Велезарас… я всегда считала его идеалом, а тут такое – отпустить пленника на словах, а затем подло убить.

– Для светлого эльфа сама мысль отпустить живым дроу кажется недопустимой, – ответила эльфийка.

– Но почему тогда ты решила нам помочь? – с подозрением поинтересовался я.

– Вам трудно понять причины моего поступка – вы, люди, живёте совсем недолго. Но эльфы могут жить вечно! Вечно! И при этом в Круэн-Дарсе нет никого, кто жил бы до войны. Самому старому жителю нашего города чуть более четырехсот лет. Поговаривают, что древних эльфов, которые родились еще до начала войны с дроу, не осталось уже и в других городах. Даже королева Иллариэтта родилась, когда война между эльфами шла уже тысячи лет. Я много думала над вопросом: зачем эльфам дано бессмертие, если мы не можем им воспользоваться? Ведь любой из нас рано или поздно погибнет в этой войне. Однажды я задала этот вопрос Велезарасу и отлично помню его ответ: «Наше бессмертие украли тёмные дроу. Но мы вернём его, когда победим!». Но победы как не было, так и нет. Мы превратили свои города в крепости и живём в состоянии постоянной тревоги – любой вышедший за ограждение соплеменник может не вернуться. И даже в самом посёлке мы не чувствуем себя в полной безопасности – пример лежит на заднем сиденье. Я поймала его возле храма в самом центре Круэн-Дарса.

– А что он там делал? – поинтересовалась Камилетта.

– Он прокрался к самому алтарю Эллинаса, выдернул из священной земли один из ростков ма’ди и воткнул на это место сосновую ветку – символ своего клана тёмных дроу. Это святотатство, плевок в нашу сторону. Хорошо, что я вовремя успела, а то он погубил бы все остальные саженцы.

И тут впервые заговорил дроу. Мы всю дорогу не обращали на него внимания – думали, что он без сознания. Оказалось, что дроу пришёл в себя и уже какое-то время внимательно прислушивался к нашему разговору. Говорил тёмный эльф тихим усталым голосом, в котором сквозила боль:

– Враг мой, ты ошибаешься. Я не хотел причинить вреда ма’ди. Никто из дроу не поднимет руки на священное дерево. Я просто хотел взять один росток, не для себя. Невеста попросила принести ма’ди, и тогда она начнёт сочинять свадебную песнь для меня. Я не смог. Теперь Лиэллель уйдёт к другому, а жизнь моя потеряла смысл.

– Ты лжешь, дроу! – заявила девушка-эльф. – Вы сожгли внешний ряд деревьев ма’ди во время последнего штурма Круэн Дарса!

Тёмный эльф скривился от боли, но ответил на удивление ровно и спокойно:

– Меня тогда еще на свете не было, поэтому я не знаю, кто поджёг священные деревья. Но участники штурма рассказывали, что два ближних к воротам дерева подожгли ваши маги, чтобы уничтожить подвесной мост. Говорят, он тянулся до центрального дерева.

– Это ложь! – выкрикнула девушка. – Я тоже тогда еще не родилась, но никто из светлых эльфов не поднимет руки на священные деревья!

– А разве не ваши разведчики вырубили все наши саженцы священных деревьев у водопада? А кто отравил ростки ма’ди в Дори’м’Дарсе? Враг мой, ты напомнила мне одну девушку из вашего клана, её звали Ниэль. Ты часом ей не родственница?

– Ниэль моя старшая сестра, она пропала в позапрошлом году! Вы убили её, выродки? – закричала эльфийка, разом потеряв всё своё самообладание.

– Твоя сестра прокралась в Дори’м’Дарс и отравленной стрелой во время вечерней молитвы подло убила верховного жреца храма Эллинаса. Она думала скрыться – у обрыва её ждали двое помощников с верёвочной лестницей. Но твоя сестра не знала, что вражеских лазутчиков уже обнаружили и убили наши патрульные. Скрыться твоей сестре не удалось, хоть она и спрыгнула в водопад. Участь её была ужасна – ей внесли в раны личинки мясных мух. Жрецы поддерживали магией ее жизнь и не давали гусеницам слишком быстро пожирать тело. Она умерла лишь через Две Руки.

– Прекрати, выродок! Какая я была дура, что пожалела тебя! Все дроу заслуживают только смерти! – с этими словами эльфийская девушка в слезах спрыгнула с нашей повозки.

Однако уйти она не успела. Внезапно прямо перед нашей повозкой поперёк дороги упало дерево. Камилетта не успела затормозить лошадь, и несчастное животное, споткнувшись о неожиданное препятствие, полетело вверх тормашками. Как, впрочем, и мы с Камилеттой – от удара мы вылетели из повозки и, перелетев через упавший ствол, неловко брякнулись на землю.

***

Я ссадил ладонь до крови, но других повреждений не получил. Камилетта упала удачнее меня – она проехалась на животе по слою опавших листьев и влетела в большой куст. Она сразу же встала, огляделась и начала отряхиваться от пыли и прилипших к одежде листьев. Я тоже попытался привстать и… не смог!

В ужасе я глянул вниз и увидел, что мои ноги быстро обвивают многочисленные побеги какого-то плюща. Длинные тонкие лианы проклёвывались из-под земли и удлинялись просто на глазах. Буквально за пару-тройку секунд они прочно обмотали мои ноги, а затем начали опутывать туловище, цепляясь за одежду зелёными усиками. Разорвать стебли не получалось, как я ни напрягал мускулы. Я поискал пальцами левой руки рукоятку обычно висящего на поясе ножа, но ножны почему-то оказались пустыми, да и моя рука очень быстро оказалась плотно примотана к туловищу.

Рядом завизжала Камилетта. Я повернул голову в её сторону и увидел, что девушка до пояса оплетена сетью зелёных вьюнков и, визжа и размахивая руками, пытается отбиться от ползущих вверх побегов. Какое-то время ей удавалось сдерживать наступление шустрой флоры, отцепляя от одежды усики и сбрасывая лианы. Но оказавшиеся на удивление сильными растения повалили Камилетту на землю. Уже через минуту дочь герцога была плотно замотана в растительный кокон. Судя по постепенно прекратившимся из-за поваленного ствола звукам борьбы, эльфийская девушка тоже не избежала такой же участи.

Я какое-то время ещё пытался дёргаться, но путы лишь затягивались все сильнее. Вскоре я, вслед за Камилеттой, прекратил сопротивление и уже просто ожидал своей участи. Но растение вдруг перестало выпускать новые побеги, все замерло. Мы с Камилеттой лежали, беспомощно хлопая глазами и посматривая друг на друга. Где-то за поваленным деревом сопела связанная эльфийка. Прошла минута. За ней вторая. Ничего не менялось в нашем положении.

– Почему оно нас не убивает? – спросила высокородная леди. – Что этому растению нужно? И как эти побеги так ловко и точно ориентируются, у них ведь нет глаз? Почему они так уверенно нас поймали?

– Чувствуют движение и колебания почвы? – предположил я.

– Нет. Посмотрите на лошадь, – обратила наше внимание эльфийка.

Действительно, лошадь уже пришла в себя после падения и теперь спокойно поедала траву у дороги. За ней по земле волочились сломанные оглобли. Плющ никак не реагировал на находящееся в паре метров от него животное.

– Плющ не нападает на животных, только на людей. Странно. Какие могут быть объяснения? – спросила Камилетта.

– Может быть, магия? – раздался насмешливый мужской голос за моей спиной.

Я вздрогнул от неожиданности и попытался развернуться. Тщетно, зелёные путы держали очень крепко. Камилетта начала было ругаться, но незнакомец перебил её:

– Так, молчание, не мешайте мне работать.

Дочь герцога замерла на полуслове. Незнакомец, судя по звукам, запрыгнул на поваленный ствол и спрыгнул с противоположной стороны. Я хотел спросить Камилетту, видит ли она напавшего, и… не смог произнести ни звука! Мой рот открывался, но не было слышно ни звука!

Между тем, незнакомец деловито осматривал попавшихся в его сети пленников.

– Посмотрим, какая добыча попалась на этот раз. Гмм. Эльфийка. Денег нет, ценностей нет. Досадно.

Судя по звуку голоса, невидимый разбойник перелез обратно и подошёл к нам с Камилеттой. Я пытался вертеть головой, но никак не мог его увидеть.

– А здесь у нас кто? Это уже интересно. Дочь герцога! А с ней её кучер. Вижу на вас, молодая леди, дорогие серёжки и кольцо эльфийской работы. Я немного разбираюсь в драгоценностях, по долгу профессии, так сказать. Оценю ваши серёжки этак приблизительно в шестьсот корольков. Колечко стоит примерно четыреста. Итого получим ровно одну тысячу золотых монет. Я отпущу целыми и невредимыми вас и ваших спутников за выкуп, скажем, в пять тысяч золотых. Тысяча уже есть, осталось набрать четыре тысячи. Ну, молодая леди, признавайтесь, что у вас есть с собой ценного? Вы же не хотите, чтобы я вас обыскивал. Можете говорить, на вас заклинание тишины больше не действует.

Камилетта сжала губы. Судя по всему, она передумала ругаться и теперь решила молчать и не унижаться до разговоров с разбойником. Незнакомец подождал какое-то время и сказал:

– Леди Камилетта, так ведь вас зовут? Давайте не будем всё усложнять – просто отдайте мне кошелёк и драгоценности, и покончим с этой досадной процедурой. Всё равно ваш богатый отец купит вам другие украшения, и даже лучше прежних. Сопротивляться смысла нет – всё равно я найду ценности, даже если для этого мне придётся раздеть вас догола.

Камилетта несколько раз резко дёрнулась, пытаясь освободиться. Но зелёные плети крепко обвивали её тело. Убедившись в тщетности усилий, девушка проговорила:

– Забирай серёжки и кольцо и убирайся. Кроме них у меня с собой нет ничего ценного. Ай! Убери свои грязные руки!

Моё лицо было повёрнуто в сторону Камилетты. Я смотрел во все глаза… и никого не видел! Казалось, это невозможно, однако грабитель был невидимым. При этом он явно обыскивал связанную пленницу – вот по локоть закатались рукава её куртки и платья. Вот как будто сам собой расстегнулся и отлетел в сторону пояс девушки, в воздух поднялись ножны и замерли примерно на уровне головы стоящего человека. Из ножен наполовину показался меч девушки. Невидимый грабитель оглядел короткий меч и проговорил:

– Хороший клинок. Сойдёт за тысячу золотых. Какие-то жалкие три тысячи, и вы были бы свободны. Но я не вижу ни браслетов, ни колье, да и кошелька не обнаружил. Где он?

– Я же говорила, у меня нет других ценностей! – повторила Камилетта.

– Это очень плохо. Плохо, прежде всего, для ваших спутников. Свои деньги я всё равно получу. Даже если у вас с собой окажется недостаточно ценностей, ваш отец заплатит выкуп. Но я не смогу постоянно контролировать сразу троих пленников, поэтому эльфийка и кучер умрут. Последний раз спрашиваю, что ещё ценного есть у вас, леди Камилетта? Советую подумать хорошенько над своим ответом, иначе вы никогда больше не увидите эльфийскую девушку.

Меч полностью вышел из ножен и по воздуху двинулся в сторону лежащей за поваленным стволом эльфийки. Я уже понимал, что после её смерти следующей жертвой стану я. Страха не было, была какая-то тоска и ощущение полной беспомощности. Я не мог даже кричать, не только пошевелиться. Камилетта рядом со мной дёргалась в своих путах и рыдала.

И вдруг… грабитель закричал! Это был жуткий крик боли и ужаса, который неожиданно резко затих, и в ту же секунду сковывающие меня зелёные оковы ослабли – смертельная сеть стеблей, фиксировавшая все мои движения, превратилась в переплетение обычных растений. Я быстро сорвал с себя эти побеги и вскочил на ноги. Рядом поднималась Камилетта, стряхивая с себя плети лиан. Мы переглянулись, Камилетта удивлённо пожала плечами. Похоже, она тоже не понимала, что произошло.

Я быстро перепрыгнул через упавший ствол дерева. За ним стояла разбитая повозка, рядом распутывалась эльфийка. В метре от девушки на земле валялся брошенный меч.

– Что случилось? – спросил я. – Куда делся этот маг-разбойник?

– Случилось то, что я только что спас своего врага, – донёсся со стороны повозки слабый голос тёмного эльфа. – А ты, видимо, лишился своего ножа.

– Так это ты нас спас? – удивился я.

– Получается, что да. Когда повозка перевернулась, я упал на пол. От боли в груди я какое-то время не мог даже вздохнуть, но сознание не потерял. А потом я услышал ваши крики и звуки борьбы и затем незнакомый голос. Разбойник прошёл возле разбитой повозки, но не заглянул внутрь. Это меня спасло, да и вас тоже. Я же осмотрелся и обнаружил на полу возле себя нож, подобрал его – какое-никакое, но оружие. И когда разбойник вытащил меч и пошёл убивать связанную девушку, я понял, что ждать больше нельзя, и кинул нож в то место, где должно было находиться его тело. К счастью, я не промахнулся. Когда грабитель заорал, с него слетело заклинание невидимости. У него длинные каштановые волосы, бакенбарды и узенькая бородка. Он достаточно молод даже для человека – лет двадцать пять. Одет в длинную мантию серого цвета. Ещё я заметил, что нож по самую рукоятку вошёл ему в левый бок. Не прекращая вопить от боли, человек выхватил из своего рукава какой-то свиток, развернул его и исчез во вспышке синего света.

Камилетта подошла к брошенному мечу, вложила его в ножны и пристегнула к своему поясу. Затем протянула руку и помогла встать эльфийке. Подошла к тёмному эльфу и сказала:

– От имени древнего рода Кафиштенов я благодарю тебя за спасение жизни моего друга и моей чести. Сделанное добро иногда приносит свои плоды. Мой оруженосец Пётр вытащил тебя из смертельного плена, я помогла вывезти тебя из Круэн-Дарса, светлая девушка-эльф уберегла от яда. И в итоге ты спас нас всех.

– Я предпочла бы умереть, чем быть спасённой тёмным дроу! – зло выкрикнула эльфийка. – Надеюсь, он вскоре сдохнет от яда!

После этих резких слов эльфийка разревелась, совсем как обычная девчонка. Сорвав остатки лиан со своих ног, эльфийка стремглав убежала в лес. Мы проводили ее взглядами, затем Камилетта напомнила нам:

– Кстати по поводу яда. Нужно спешить доставить отравленного дроу в замок.

***

Однако нам потребовалось немало времени на починку повозки и особенно на замену сломанных оглобель. Тёмный дроу сперва активно помогал мне, но вскоре слабость одолела его, эльф присел на траву и мелко затрясся от озноба. Лишь к вечеру мне с помощью Камилетты удалось починить повозку и запрячь лошадь.

Правили повозкой по очереди – сперва вожжи держала Камилетта, а я отдыхал. Однако среди ночи дочь герцога задремала прямо на месте кучера, а оставленная без присмотра лошадка остановилась. Тогда я сменил уставшую девушку и стал управлять сам. Но мне приходилось будить Камилетту у каждой развилки, чтобы уточнить дорогу. В конце концов, Камилетта отстранила меня и вновь села на место кучера. К замку мы добрались только под утро. Стучаться в ворота пришлось очень долго. Сонный охранник открыл нам и пропустил без всяких расспросов. Камилетта едва держалась на ногах от усталости, но на прощание заговорщическим шепотом произнесла:

– Пётр, большая просьба, не рассказывай никому про наши приключения. Иначе настрочат донос моему отцу, тот рассердится, нас накажут, и тогда любые приключения станут невозможны. Мы просто приехали в Круэн-Дарс и погостили там. Обещаешь?

Я пообещал молчать о том, что с нами произошло, и Камилетта со спокойной душой пошла отсыпаться. Неся эльфа на руках, я сразу же отправился к старому магу-алхимику.

Его комната на удивление оказалась незапертой. Я постучал, вошел и остановился в недоумении – на столе стоял подсвечник с семью зажжёнными витыми свечками, на каменном полу были разбросаны цветы и хвойные ветви, на кровати не было постельного белья. В воздухе стоял сильный запах хвои и благовоний. Все картины и зеркало в комнате кто-то завесил тканью. На тумбочке возле кровати я заметил статуэтку богини смерти Мораны и зажженную рядом с ней маленькую лампадку. По-видимому, старик маг умер…

Я знал его совсем недолго, однако Феофан Алхимик спас меня от метаморфа и помог мне устроиться в этом замке. К тому же помощь этого старика мне сейчас очень пригодилась бы, так что я искренне расстроился из-за его внезапной смерти. Осторожно положив дроу на не застеленную кровать, я опустился на колени перед статуэткой богини смерти. Я прочёл заупокойную молитву по ушедшему магу и молитву, препятствующую возвращению мертвеца в этот мир в виде нежити. После чего поднял обмякшее тело тёмного эльфа и вышел из комнаты усопшего.

В своей комнате я положил раненого на кровать и применил подряд весь запас лечебных заклинаний. Дроу стал дышать ровнее, но в сознание так и не пришёл. Он был очень слаб и нуждался в срочном лечении. Между тем, за окном окончательно рассвело. Где-то вдалеке закукарекали петухи, начали просыпаться обитатели замка, за окном со стороны хозяйственных пристроек послышался равномерный молот кузнеца. Служанки принялись за уборку – возле двери в мою комнату раздалось бряцанье ключей, и вошла рыжая Лиана с тряпкой и ведром воды. Увидев меня, она ахнула:

– А мы ждали вас с благородной леди только завтра! Так было сказано в письме, которое принёс почтовый голубь из Круэн-Дарса.

– Приехали сегодня утром, мы торопились. У нас на руках оказался раненый, – я указал Лиане на лежащего тёмного эльфа.

– Кто это? Не место нелюдям в человеческом замке! – воскликнула девушка.

– Кто ты такая, чтобы оспаривать решение леди Камилетты? – парировал я.

Сказано было, конечно, резковато. Но я сильно устал, не спал ночью и не собирался спорить с Лианой по поводу эльфа. Служанка же после этих слов смутилась и даже испугалась. Она опустила глаза и произнесла:

– Да, господин. Прошу простить меня, я сказала не подумав. Конечно, раненому будет обеспечен самый тщательный уход. Я принесу чистой корпии и сменю ему повязки. И пришлю сиделку, чтобы она накормила больного питательным бульоном. Будет ли угодно перенести раненого в свободную соседнюю комнату, чтобы вы могли отдохнуть с дороги?

– Да, постели в соседней комнате и затопи там камин. Я сам перенесу туда эльфа. И ещё, Лиана… Извини за резкий тон, не хотел тебя обидеть. Просто мы с Камилеттой потратили кучу сил, чтобы спасти тёмного дроу.

– Я не держу обиды на тебя, Пётр. Если дочь герцога приняла решение, все её подданные обязаны это решение поддерживать.

Хорошо, вопрос с эльфом и моей резкостью был окончательно улажен. Воспользовавшись моментом, я поинтересовался у служанки:

– Лиана, скажи мне, когда умер старый маг-алхимик?

– В день вашего отъезда в Круэн-Дарс, господин. Далинка утром постучала в двери старика – разузнать, почему он не вышел к завтраку, хотя обычно вставал очень рано. Ей никто не ответил. Далинка вошла и увидела, что старый Феофан неподвижно лежит на кровати и уже весь окоченел. В тот же день его отпели и похоронили в склепе. Вещи мага управляющий велел осторожно сложить в мешки и перенести в лабораторию возле реки. Пусть уже новый маг разбирается с этим добром.

– Новый маг? – удивился я.

– Да, господин Липляр сразу же послал весть о смерти старого мага в столицу. И вчера прилетел голубь с ответом, что герцог ещё до начала зимы пришлёт двух новых людей – мага и травника. Старый Феофан ведь был и лекарем, и магом. Только после его смерти все поняли, как много он значил для замка. Вот, вчера конюший по пьяни ногу сломал. Так ведь некому даже было наложить лечебное заклинание и дать обезболивающий эликсир.

– А всякие пузырьки с эликсирами, которые Феофан в сумке с собой носил, – вспомнил я про знакомство с алхимиком и случай с метаморфом. – Их тоже в лабораторию отнесли?

– Да, конечно. Все вещи уже там.

Похоже, сон отменяется. Нужно сходить в лабораторию и найти те пузырьки с противоядием, которые маг хранил в сумке. Иначе, боюсь, никакие сиделки тёмному эльфу не помогут.

***

К реке я вышел, когда утреннее осеннее солнце уже выглянуло из-за горной гряды. Без труда я нашёл место гибели метаморфа и небольшой садик, в котором в первый раз встретил старого мага-алхимика. Лаборатория мага находилась сразу за сараем, в котором когда-то лежали останки моего съеденного друга. Я поднялся по высоким каменным ступенькам крыльца и толкнул массивную деревянную дверь. Дверь оказалась не заперта.

Я вошёл, вдохнул полный самых необычных запахов воздух и начал осматриваться. Наверное, именно так я и представлял себе лабораторию средневекового алхимика – полный беспорядок и множество непонятных вещей и конструкций. Пройти по комнате, не наступив при этом на свёртки, мешки, стоящие прямо на полу хрупкие реторты и баночки, было под силу лишь опытному канатоходцу. У входа вообще образовался целый завал из мешков и тюков – видимо, тут слуги сложили принесённые из замка вещи.

Я развязал несколько мешков и осмотрел содержимое – свитки, банки с непонятным содержимым, какие-то порошки в пакетиках. Кое-что было подписано старым магом, но большинство пакетов не имело надписей. Не все надписи я мог прочитать. Но и те, что разобрал, мало что мне говорили: «жгучий молодильник для отвара», «цветочный сбор с лягушачьего острова», «толчёный фильтрат странный, без посинения» (на банке с порошком ярко-синего цвета), «настойка для Васелии готовая», «купил у развилки, не забыть сегодня обмыть» на большой связке прутьев с пожухлыми листьями (судя по давно засохшей грязи на ветках, маг так и не обмыл этот веник или обмывал его в переносном смысле).

Вскоре я понял всю бессмысленность своих поисков – в этом хаосе найти что-либо было невозможно. Бутылочек, склянок и пузырьков в наваленных у входа мешках были сотни, но как найти среди них нужное противоядие? Интересно, а как сам алхимик во всем этом ориентировался? Возможно, в других комнатах лаборатории порядка будет больше, и найдется список готовых зелий или журнал мага. Пусть даже просто перечень рецептов – можно будет попытаться приготовить противоядие самому, если не удастся найти кого-нибудь, кто разбирается в алхимии.

Осторожно перешагивая через мешки и многочисленные склянки, я пробрался через загромождённую комнату и подошёл к двери, ведущей вглубь лаборатории. Взялся за бронзовую ручку и… отлетел к противоположной стене, получив в грудь огненный шар!

Ой! Я стукнулся спиной о книжный шкаф и упал на пол. Со шкафа на меня посыпались пыльные книги и свитки, на голову упало облезлое чучело какой-то птицы. Под ногами хрустели осколки стекла, пыль стояла столбом, куртка на мне дымилась и тлела. Я быстро расстегнул ее и скинул на пол, затоптав ногами вспыхнувший огонь. Потом поднял и рассмотрел свою куртку – спереди на ней была прожжена дыра диаметром с футбольный мяч. Офигеть! Я испуганно пощупал свою грудь – кольчуга была довольно горячей, но целой. Повезло, что я не снял кольчугу, иначе получил бы серьёзный ожог...

– Заходи спокойно, незнакомец, ловушка была одноразовая, – раздался из-за двери глухой голос.

– Кто со мной говорит? – спросил я удивлённо.

– Открой дверь и сам увидишь, – ответил голос.

– Эээ…. Может, ты сам дверь откроешь? – осторожно поинтересовался я, не желая рисковать.

– Это невозможно, у меня нет рук, – получил я очень странный ответ.

Ладно, убедил. Я обмотал на всякий случай руку своей пришедшей в негодность курткой и осторожно потянул на себя ручку. Дверь поддалась и со скрипом открылась. Я оказался в небольшой комнате без окон, все стены которой были исписаны рунами и магическими символами В центре на полу была начертана пентаграмма, её линии светились голубым светом и тихо гудели. Внутри пентаграммы в воздухе висело НЕЧТО – слегка светящееся постоянно меняющееся живое облако. Его цвет волнами переходил из красного в розовый, жёлтый, оранжевый, затем опять красный и так бесконечно.

– Кто ты? – удивлённо спросил я.

– На твой простой вопрос нет настолько же простого ответа, – ответило облако. – Я не могу тебе ответить, потому что сам не знаю.

– Тогда почему ты здесь? – задал я другой вопрос.

– Меня вызвал маг по имени Феофан. С тех пор я всё время нахожусь здесь, внутри этой фигуры. И одновременно я нахожусь в другом месте. Маг разделил меня – разум оставил тут, а тело переселил в другое место. Да что я рассказываю, ты же видел моё тело недавно, когда входил в склеп. Вечно голодная пустая оболочка, привязанная прихотью мага к одному месту и не способная покинуть свой пост.

– Так демон-охранник склепа – это ты?! – поразился я.

– Можно и так сказать. Там моя более материальная часть, которой из всех чувств и эмоций оставили только вечный голод. Она нападёт на любого, кто пройдёт по коридору в склеп, и сожрёт без следа. Её не уничтожить ничем, пока ее разум находится здесь, в этой пентаграмме.

– Но как же люди попадают в склеп? Как попали мы с Феофаном? Как прошла похоронная процессия недавно?

– Наложенное магом заклинание подчинения не позволяет моему телу атаковать самого мага и его спутников. Это касается и последней похоронной процессии – дух Феофана был там, и заклинание подчинения сдерживало стража даже после смерти мага. Пока горят линии этой пентаграммы, заклинание подчинения будет работать. Но если бы мага там не было, последствия могли быть совсем другими. Поинтересуйся по окрестным сёлам, сколько людей бесследно исчезло за последние два десятилетия. Почти все они нашли свой конец в том склепе – кто-то хотел поживиться ценностями мертвецов, кто-то хотел испытать свою смелость, какие-то дети полезли в пещеру просто из любопытства. Много, очень много смертей случилось!

Я задумался. Выходило, что больше никто не сможет пройти в склеп мимо охранника, и больше ни одного покойника там не смогут похоронить. Это была очень важная новость. Но больше меня заинтересовало то, что дух Феофана находится в склепе. Вот у кого можно спросить про противоядие! Только как пройти мимо опасного демона?

– Ты сам не знаешь способа пройти мимо твоего тела? – поинтересовался я у облака.

– Давно мне не задавали этот вопрос, уже лет двадцать. Были всякие лазейки, но маг Феофан заставил меня рассказать обо всех способах. Пройти мимо охранника невозможно, но от него можно избавиться. Ты можешь снова воссоединить меня с моим телом, тогда оно приобретёт способность мыслить и сможет покинуть ваш мир.

Это было рискованно. Сейчас опасный неуязвимый демон, убивший множество людей за последние годы, привязан к одному месту в подземелье и не способен причинять вред людям за пределами склепа. Но что случится, если дать ему свободу? Я честно высказал свои опасения этому существу.

– Не понимаю тебя, человек. Ты боишься встретиться со мной, но не боишься встретить того, кто оказался сильнее и опаснее меня. Я говорю про Феофана.

– Что в нём опасного? – не понял я. – Я видел Феофана, это был обычный старик, пусть и с причудами.

– Приведу пример. Я не сильно разбираюсь в законах вашей страны, но всё-таки слышал, что магия вызова полностью запрещена. Однако ты сейчас разговариваешь с вызванным магом существом. Тебя это не удивляет?

– Допустим, удивляет. Но ему могли приказать – тот же управляющий замком или даже сам герцог Кафиштен. Вот Феофан и вызвал тебя. Твоё присутствие – не повод подозревать покойного мага в страшных преступлениях.

– Соглашусь с тобой, человек. Но вот тебе второй пример: маг знал, что он очень стар и скоро умрёт. Однако он не убрал охранника. Более того, он подробно выяснял у меня, что случится после его смерти, смогут ли его похоронить в склепе, и не нападёт ли охранник на похоронную процессию. Он принял даже кое-какие меры предосторожности, чтобы его тело пронесли внутрь.

– Старый Феофан просто не хотел, чтобы его тревожили после смерти, так что ты меня не убедил.

– Ладно, тогда третий пример. Старый маг готовился перенести меня внутрь склепа. Если ты бывал там на третьем ярусе, то наверняка заметил пентаграмму у входа. Именно она должна была вскоре стать новым местом моего заточения. Старик просто не успел меня перенести, так как умер. Если бы ему удалось задуманное, никто и никогда уже не смог бы пройти в склеп. И теперь подумай, зачем ему это, если вокруг будут только скелеты и призраки, а некромантия по вашим законам строжайше запрещена.

Я мог бы возразить и на это, но понял, что лишь зря теряю время на разговор с с этим магическим пленником, когда в замке умирает отравленный эльф-дроу. Нужно было действовать по-другому.

– Пожалуй, я могу тебя освободить, если ты поможешь мне найти одно зелье или хотя бы рецепт его приготовления. Мой знакомый умирает от отравления, мне очень нужно противоядие от яда лесных ос.

– К сожалению, я не разбираюсь в зельеварении, – ответил призрак. – Возможно, нужные тебе сведения найдешь в следующей комнате. Дверь охраняется смертельной ловушкой, но я подскажу тебе, как её отключить. Если умеешь читать, просмотри книги в шкафах. Заодно поразмысли над тем, что интересовало мага Феофана.

Ловушка на двери отключалась простым прикосновением ладони к вырезанному в стене символу, напоминающему глаз внутри пятиконечной звезды. Когда я прислонил ладонь, дверь сама тихо открылась. Окон в комнате не было, в помещении царил плотный сумрак. Хотя рядом со столом на полу и стоял высокий канделябр, но на нём я не заметил свечей и даже следов оплывшего воска. Феофан, видимо, использовал магическое заклинание для освещения. Я сделал то же самое, и шарик яркого света позволил рассмотреть обстановку.

Последняя комната и была, собственно, лабораторией мага. Тут имелся огромный стол, поверхность которого в некоторых местах была обуглена, почти треть стола загромождена пустыми колбочками и ретортами. Всю стену занимал большой шкаф с книгами. От некоторых фолиантов ощутимо тянуло злом, у меня даже пальцы покалывало при приближении к ним. В самом центре комнаты находилась треногая закопченная жаровня, а в дальнем углу – большая бочка с дождевой водой, к которой вёл желобок сквозь стену – видимо, во время дождей вода с крыши попадала в эту ёмкость. На полу комнаты, если присмотреться, можно было разглядеть многочисленные затёртые следы начертанных фигур и символов.

Я подошёл к книжному шкафу. Практически сразу мне удалось найти лабораторный журнал мага – это был толстенный фолиант на отдельной полке, на его первой странице стояла вычурная цифра «8» и заглавие «Рассуждения о смерти». Предыдущие семь толстых томов, исписанных мелким почерком, лежали стопкой на соседней полке. Я переложил последний том на стол и стал разбираться. Почерк у Феофана был небрежный, но вполне читаемый.

Я пролистал бегло несколько страниц – исписанные мелким почерком страницы, непонятные размышления, отсылки к другим рукописям. Встречались и картинки – расположение рун на магических фигурах, краткая схема обозначений небесных созвездий, непонятные формулы. Алхимией в этом томе и не пахло. Я пролистал ещё несколько страниц, но толку стало ещё меньше – маг начал использовать другой алфавит или какой-то секретный шифр, я вообще перестал понимать смысл. В самом конце журнала я обнаружил чертеж, над которым работал Феофан: на идущих подряд станицах была нанесена сложная схема рун с исправлениями и комментариями. Все рисунки были зачёркнуты, видимо маг не сумел добиться желаемого.

Зевая от усталости, я взял седьмой том. Он был озаглавлен «Рассуждения о роли артефактов. Часть вторая». Том был самым толстым из всех, алхимик вклеил в него несколько дополнительных блоков страниц. Я бегло пролистал записи – непонятные таблицы, расчёты мощности, огромное множество картинок. На картинках, где схематично, а где очень досконально, были изображены разные предметы: кинжалы, кольца, браслеты... Судя по всему, маг собирал сведения о мощных и ценных реликвиях. Насчет каждого такого предмета имелась запись о его предполагаемом местонахождении: «В сокровищнице дварфов клана Железный Кулак», «Утерян в VI-м веке во время Зимней кампании, местонахождение неизвестно», «Был замечен в 712-м году у Маэльстрима Скупого, главы гильдии торговцев Холфорда, более поздних сведений нет».

Шестой том, как я и предполагал, назывался «Рассуждения о роли артефактов. Часть первая». На одной из первых страниц я заметил дату – 1063-й год. Сейчас заканчивался 1110-й год по календарю Эрафии, ведущему отсчёт с момента основания Первой столицы. Получается, сорок семь лет назад Феофан начал интересоваться магическими артефактами и посвятил этому занятию большую часть своей жизни.

Пятый том назывался «О циркуляции энергии». Он был начат магом в далёком 1061-м году, последние же записи были датированы 1100-м годом. Этот том был самым непонятным – сплошные схемы, вставки нечитабельного текста на незнакомом мне языке, таблицы и геометрические рисунки. Я бегло пролистывал журнал, как вдруг увидел выполненное цветными карандашами изображение непонятного существа, сидящего в пентаграмме, – именно того, которое я нашел в соседней комнате. Я стал читать записи: «На третий день объект прекратил сопротивление и сейчас находится в состоянии устойчивого покоя», «без подпитки энергии из своего измерения, как я и предполагал, он стал неопасен», «разделение существа сопровождалось вытягиванием магической энергии из всей доступной демону зоны, все заготовленные мной накопители энергии были опустошены», «лишь прямое использование Божественного Кольца позволило мне зафиксировать заклинание сдерживания и сломить силу демона». Судя по дате сообщения, Феофан с какой-то целью вызвал этого демона двадцать два года назад.

Я взялся за остальные журналы. Все они, к счастью, были посвящены алхимии. Точнее, смеси алхимии и магии. Я решил начать с самых первых записей мага. Первый том назывался «О роли луговых трав в накоплении магической энергии земли, работа на соискание звания магистра 3-й степени факультета Магии Порядка Академии Магии города Холфорда» и датирован был 1042-м годом. В журнал было вклеено много высушенных образцов трав, имелись цветные аккуратные рисунки. Почерк у мага тогда ещё был ровным и каллиграфическим.

Второй том назывался «О переработке возобновляемых природных материалов, работа на соискание звания магистра 2-ой степени факультета Магии Порядка Академии Магии города Холфорда», тут я нашел рецепты и формулы, схемы лабораторных приборов и описания ингредиентов. Я внимательно прочёл оглавление, нашел отдельное приложение с перечнем изготовляемых зелий, но не обнаружил ничего похожего на противоядие от укуса лесных ос. Может, нужное зелье там и имелось, но называлось оно как-то по-другому.

Третий том был озаглавлен: «Описание доступных материалов и ингредиентов, обзор природы в районе замка Древний Брод». Видимо, в 1050-ом году Феофан перебрался из Холфорда в эту местность. В фолианте были гербарии, распилы каких-то камней, странные перья и даже клок длинной рыжей шерсти. Всё это маг исследовал, описывал свойства, замерял разные параметры. Рецептов в этом томе не оказалось. Четвёртый том носил название «О роли магии в преобразовании свойств материи», книга содержала только таблицы с рунами и чертежи алхимических приборов. Часть страниц книги была склеена между собой, местами маг переходил на какой-то шифр – видимо, считал сведения особо важными. Я же не смог почерпнуть ничего нужного для себя.

Как это ни прискорбно, но дневники мага нисколько не продвинули меня в поисках противоядия. Возможно, нужные сведения содержались в других книгах – на полках книжного шкафа громоздились многочисленные древние фолианты, но потребовались бы годы, чтобы изучить содержимое всех этих книг. Похоже, у меня не осталось другого выбора, кроме как спросить у самого Феофана Алхимика. Точнее, у его духа, обитающего сейчас в древнем склепе. Но для этого нужно было сперва пройти мимо смертельно опасного охранника.

На всякий случай я всё же решил захватить с собой журналы мага – может, найду нужную информацию, если просмотрю записи внимательнее. Я сложил толстые тома себе в сумку и вернулся в комнату, где живое облако всё так же парило над пентаграммой. Да и куда оно могло деться?

– Ты нашёл то, что искал? – поинтересовался демон.

– Я не нашёл записей о нужном зелье, – признался я. – Там слишком много книг, а я не спал всю ночь и сильно устал. Но я не хочу быть неблагодарным. Пожалуй, я смогу освободить тебя, если только ты скажешь, как это возможно сделать. Но сначала ты поклянешься не причинять вреда мне и другим живым существам в этом мире.

– Я не из тех демонов, которых можно связать клятвой, – предупредило облако. – Однако, чтобы успокоить тебя, я произнесу слова, которые ты просишь. Я клянусь не убивать и не причинять боль ни одному живому существу этого мира с того момента, как ты меня выпустишь, и до момента, когда я покину ваш мир. Клянусь покинуть ваш мир в течение одного дня и никогда по собственной воле не возвращаться.

Я задумался над его словами и согласился, что произнесённая клятва предотвращала любой вред людям, который могло причинить это непонятное существо. Что же, теперь его можно было безбоязненно отпустить.

– Нужно разорвать любую из линий пентаграммы, – подсказало облако. – Самый быстрый способ – просто вылить ведро воды на светящиеся линии на полу.

Мда. Действительно, просто. Я увидел большую чашу на полке в шкафу. Вытряхнул из нее какие-то пожелтевшие пыльные бумажки и наполнил водой из бочки в соседней комнате. Вернулся к сияющей пентаграмме и опрокинул чашу на пол.

Вода растеклась по полу, затекла в светящиеся желобки и зашипела. Раздался хлопок, как от лопнувшей электрической лампочки, в воздухе запахло озоном, пентаграмма перестала светиться. Переливающееся облако мгновенно метнулось в лабораторию, затем появилось в дверях и уже неторопливо двинулось по воздуху к выходу.

– Спасибо тебе, человек. Сегодня ещё до заката солнца я смогу набраться сил и воссоединиться со своим телом. После этого ты сможешь безопасно войти в склеп. А сейчас я советую тебе покинуть лабораторию. Тут сейчас будет очень жарко!

– Что ты задумал? – насторожился я.

– Я собираюсь сжечь все книги Феофана. Они опасны для меня, так как в них подробно описано, как можно вызвать меня в ваш мир и как заставить страдать. После стольких лет неволи я хочу лишь свободы и не позволю, чтобы пришедший на смену Феофану новый маг прочёл его записи и снова поработил меня.

Из дальней комнаты потянуло белым дымом, сразу стало трудно дышать. Я заторопился на выход, уже не стараясь переступать через мешки и свёртки. На моих глазах стоящий в прихожей шкаф вспыхнул без видимых причин, пламя жадно принялось за свитки и пыльные карты. Когда я выбежал на улицу, из всех окон лаборатории уже выбивались языки пламени, а над крышей поднимался столб чёрного дыма. Демон куда-то исчез, и я сообразил, что мне тоже стоит поскорее убраться подальше. Если меня кто-то увидит возле лаборатории, трудно будет доказать, что пожар – не моих рук дело.

***

Без приключений вернувшись в замок, я позавтракал вместе со всеми, навестил раненого эльфа и направился к себе отсыпаться. Спал я беспокойно –снилось, что в мою комнату врываются охранники замка во главе с Вальдемаром и тащат меня на суд, обвиняя в пожаре. Затем новый кошмар – переливающееся облако вползло в моё окно и собралось сжечь уже весь замок Древний Брод, чтобы уничтожить дневники старого мага…

Разбитый и совершенно не выспавшийся, я выполз из своей спальни уже перед закатом. Сразу же зашёл проведать раненого дроу. Тёмный эльф был накрыт двумя толстыми одеялами, его трясло от озноба. Рядом с ним на стульчике дежурила пожилая сиделка.

– Ему становится всё хуже, – сообщила старуха. – Он то весь горит, то становится холодным, словно лёд. В обед ненадолго пришёл в себя, я его сразу же накормила куриным бульоном. А потом опять стал бредить. Нога у него заживает, я повязки регулярно меняю, а вот рана на груди воспалилась. Рана опасная, но опаснее всего тот яд, что сжигает его изнутри.

Я подошёл к окну, выходящему на запад. Солнце садилось. Если верить живому облаку, вскоре можно будет отправиться в склеп. Но прежде я решил зайти к благородной леди – рассказать о том, что произошло в лаборатории мага, и попросить у леди Камилетты ещё одну сиделку, которая бы сменила дневную дежурную у постели раненого эльфа.

На этот раз служанка пропустила меня в башню без всяких вопросов и даже проводила на верхний этаж. Дочь герцога ужинала в компании двух уже виденных мной девушек. Старая нянька находилась тут же, бдительно наблюдая за порядком. Я официально, по всем правилам приветствовал высокородную леди. Камилетта так же официально ответила мне и пригласила разделить с ней трапезу. Служанка поставила передо мной ещё один комплект столовых приборов.

Ужин проходил в ничего не значащих разговорах о погоде за окном, столичной моде, достоинствах и недостатках разных пород лошадей, которых разводили в Империи. В конце концов, Камилетта встала из-за стола, давая понять, что ужин окончен. Дочь герцога отпустила своих фрейлин, а меня попросила составить ей компанию в прогулке вокруг замка.

– Мы недалеко, обойдём крепость, пройдёмся до тренировочной площадки и вернёмся, – успокоила Камилетта встревожившуюся няньку. – Провожать нас не нужно.

Мы спустились по лестнице на первый этаж, затем вышли во двор замка. Камилетта величественно кивком головы приветствовала группу слуг, занятых разгрузкой мешков с телеги. Подождала, когда мы отойдём подальше, и выдохнула:

– Тут можно говорить нормально, никто не подслушает. Что нового? Как раненый?

Я рассказал обо всем, что произошло в лаборатории мага, и том, как чувствует себя эльф. Камилетта нахмурилась:

– Про пожар мне уже сообщили фрейлины. Здание потушили к полудню, но в лаборатории выгорело все дотла. Тебя никто не подозревает – пожары и раньше случались в лаборатории Феофана, когда он проводил какие-то свои эксперименты. Слуги решили, что у старого алхимика какие-то зелья продолжали вариться, что и стало причиной пожара. Что планируешь делать дальше?

– Если честно, вечером собирался отправиться в родовой склеп Кафиштенов. Надеюсь поговорить с духом Феофана. Солнце уже село, а я как раз думал отправиться в склеп сразу после заката.

– Ты что, в самом деле веришь в живых мертвецов?

– Как я могу в них не верить, если я уже несколько раз встречался с нежитью и лично видел и зомби, и призраков. А мой лучший друг в подземельях Холфорда встречал оживших скелетов.

– Не знаю, не знаю… – с сомнением проговорила Камилетта. – Мне трудно поверить в то, чего я сама не видела своими глазами. Ты считаешь, в родовом склепе моей семьи водятся призраки?

– Когда я спускался туда вместе с Феофаном, там было полно призраков.

– Тогда я приказываю тебе не ходить туда в одиночку! Мы пойдём туда вместе, нужно только дождаться, пока нянька уснёт. Ты подождёшь меня у тренировочной площадки, и мы вместе отправимся пойдём в склеп, полный призраков… Бррр! Звучит жутко.

***

К склепу мы подошли около полуночи. Ночь была безлунная и холодная, тяжёлые чёрные тучи могли в любой момент пролиться осенним дождём. Шли мы молча, держась за руки. Связка факелов у меня с собой была, но Камилетта решила не зажигать их на улице, чтобы свет не заинтересовал охранников замка. Дочь герцога не хотела, чтобы о ночной прогулке стало известно. Камилетта куталась в тёплую куртку – то ли от холода, то ли от волнения. В призраков она, по ее словам не верила, но всё же…

Вот и вход в старый склеп. Знакомые каменные статуи – скорбящая женщина с распущенными волосами и молящийся мужчина. Я потянул тяжёлые бронзовые створки, открывая уходящий вглубь горы туннель. Хлопнул в ладоши, как когда-то это делал старый Феофан. Заклинание сработало, по всей длине коридора зажглись магические светильники. Мы направились вглубь склепа.

Примерно на том же месте, где Феофан остановил меня в прошлый раз, я попросил Камилетту остановиться и подождать. Сам же прошёл пару шагов, достал из сумки заготовленный кусок сырого мяса и бросил как можно дальше вперёд. Ничего необычного не случилось – мясо просто шлёпнулось на каменный пол. Значит, живое облако уже воссоединилось со своим телом, охранявшим коридор, и путь теперь свободен.

Но я всё же попросил Камилетту не спешить, а сам прошёлся до зала с каменными гробами. Сердце учащённо билось, но тревога оказалась напрасной – никто меня не тронул. Я махнул Камилетте, показывая, что пусть свободен. Она догнала меня и остановилась, рассматривая зал.

– Я была тут только один раз, ещё совсем маленькой, когда умерла моя бабушка. Я сама не помню, но говорят, что я тогда сильно испугалась и устроила истерику, пока нянька не вывела меня из склепа.

По истёртым каменным ступеням мы спустились на второй уровень. Камилетта заинтересованно рассматривала древние саркофаги и погребальные урны вдоль стен, но было заметно, что девушка несколько разочарована – ничего ужасного вокруг не происходило. И даже встретившее нас у следующей лестницы привидение Сварливого Пророка вызвало лишь разочарованную усмешку у молодой леди:

– Я думала, что призраки выглядят пострашнее. На него же без жалости не взглянешь!

Между тем призрак явно пытался что-то сказать. Я подошёл поближе и вслушался в еле слышный скрипучий шепот. Как ни странно, призрак не грозил близкой смертью мне или дочери герцога. Наоборот, он пытался нас предупредить:

– Дух умершего Феофана поселился здесь, уходите поскорее, смертные! Предупреждаю, это очень опасный мертвец, вам не стоит идти дальше!

Я постарался успокоить привидение:

– Мы были знакомы с Феофаном при жизни. Можно сказать, почти друзья были. Думаю, он не причинит нам вреда, а может, даже будет рад нас увидеть.

Но Сварливый Пророк продолжал пугать нас:

– Прислушайтесь к моему совету, дети. Люди сильно меняются после смерти, вы не узнаете своего знакомого. Я видел тысячи и тысячи мертвецов в этом склепе. Жуткая нежить – призраки, скелеты, зомби, среди них встречались омерзительные головорезы и убийцы. Но даже самые жуткие из них и вполовину не были так опасны, как Феофан. Это настоящий ужас, которого боятся даже мертвецы. Скоро все обитатели склепа будут подчиняться Феофану, он станет королём подземелья. Я не хочу больше оставаться здесь. Молодой паладин, хочу предложить тебе выгодную сделку. Я наконец-то решил прекратить земное существование и отправиться к богине смерти Моране. Но я слишком слаб, моих сил уже не хватит, чтобы разорвать оковы и отправиться в это путешествие. Знаю, ты способен помочь мне освободиться. Все обитатели склепа знают о твоих способностях, всегда помни об этом. Поэтому тебе, как никому другому, опасно находиться в этом подземелье – не все мертвецы такие спокойные, как я. Так вот, ты поможешь мне отправиться на встречу с Мораной, взамен я научу тебя, как стать неуязвимым для любых мертвецов в любом месте. В том числе и для самого Феофана!

Сделка была выгодной. Я и без всякой оплаты был готов отправить Сварливого Пророка к Моране, а уж за неуязвимость от нежити тем более.

– Я согласен! – ответил я Сварливому Пророку.

– Вот и хорошо. Протяни мне руку. Не эту, другую. Мне нужно кольцо. О, обручальное колечко храма Амины, у меня такое тоже было когда-то. Я отмечу это кольцо знаком самой смерти. Это старая и редкая магия, совсем забытая. Кольцо станет твоей защитой – никто из мертвецов никогда не сможет причинить тебе вред, если только ты сам первым не атакуешь. Смотри!

Призрак что-то зашептал, в воздухе замельтешили песчинки. Из стен вокруг донесся стон сотен голосов. На секунду свет магических фонарей померк. Когда же я взглянул на руку, то ужаснулся – вместо серебристого колечка с цветочным орнаментом у меня на пальце было угольно-чёрное кольцо с какими-то незнакомыми символами кроваво-красного цвета.

– Это знак богини Мораны, – ответил Сварливый Пророк на мой удивлённый возглас. – Он защитит тебя. Я выполнил свою часть уговора. Теперь я жду от тебя выполнения твоего обещания.

Я был ошарашен порчей своего обручального кольца, но всё же собрался с мыслями, протянул руку в сторону Сварливого Пророка и проговорил:

– Покойся с миром!

Призрак растаял в воздухе без следа. Камилетта, до этого молчавшая, удивленно спросила:

– Как ты это делаешь? Любой человек может так изгнать призрака или нет?

– Научил меня этому призрак моего друга Серафима Длинного. Как получается, я и сам не знаю, и вообще не задумываюсь над этим. Нужно просто верить, и всё.

Мы стали спускаться по винтовой лестнице на самый нижний уровень склепа. По пути я заметил, что снизу пробивается синеватый неестественный свет и мелькают какие-то движущиеся тени. Похоже, там вовсю кипела жизнь. Точнее, активничала смерть.

***

Источником света служили магические фонари – они висели во всех коридорах, но больше всего их было возле пентаграммы. Линии пентаграммы сверкали нестерпимо для глаз, словно электросварка. Вокруг на некотором удалении молчаливыми истуканами стояли зомби. Их было несколько десятков, в разной степени разложения. Некоторые трупы были почти целыми, другие представляли собой оголённые костяки с редкими иссохшими ошмётками плоти и остатками одежды. В центре этой группы мертвецов находился Феофан Алхимик. Он выглядел, словно живой, но белая кожа и пылающие жёлтые глаза сразу выдавали его нечеловеческую природу.

Феофан чертил большим куском угля на каменном полу какую-то сложную геометрическую фигуру – присев на корточки, он соединял прямыми линиями углы многогранника, после чего каждая новая линия тоже начинала светиться. Я уловил сходство фигуры на полу с рисунками в последнем журнале мага – там, где Феофан пробовал разные варианты рисунка, перечёркивал страницы и начинал снова. Моё появление в компании благородной леди не вызвало у Феофана никакого интереса – он молча продолжал свой непонятный труд. Осторожно обходя застывших зомби, я подошёл ближе к умершему магу.

– Так вот кто включил фонари, – не отрываясь от своей работы, проговорил Феофан. – Я почувствовал расход магической энергии и ждал гостей. Твоего мёртвого друга здесь уже нет. Что тебе нужно в царстве мёртвых, Пётр Пузырь?

– Я пришёл к тебе, Феофан. Мне очень нужна помощь опытного алхимика. Необходимо найти противоядие от яда лесных ос для одного знакомого, он умирает.

– Умирает, ну и что? Как видишь, можно неплохо существовать и после смерти. Если твой знакомый был никем при жизни, то его и не жалко. А если он мог постоять за себя при жизни, то и после смерти он не пропадёт, мне требуются сильные слуги.

– Что ты задумал, Феофан? – поинтересовалась благородная леди.

– Зря вы пришли в старый склеп, леди. Я впустил вас, но назад вам обоим дороги нет – я не могу позволить, чтобы жрецы-фанатики или другие борцы с нежитью врывались в мою обитель. Вы останетесь здесь, мне пригодится каждое тело, для каждого найдётся работа.

– Что ты задумал, Феофан? – повторил я вопрос Камилетты.

– Помнишь, Пётр, мы разговаривали с тобой о трех путях для мертвеца. Так вот, есть ещё четвёртый путь. Если дух силён и подготовлен, он может не терять силы после смерти, а накапливать. Этот способ придумали великие маги древности – стать личем, чьи способности переросли слабое бренное тело. Пётр, я изучал многие дисциплины. Есть области алхимии и магии, в которых я превзошёл всех существовавших до меня и всех живущих ныне магов. Я обладаю уникальными знаниями, я изобрёл много новых заклинаний и формул. И я не согласен просто так умереть и навсегда забыть накопленные знания, возродившись в теле сына какого-нибудь неграмотного селянина. Нет! Мои знания слишком ценны, чтобы ими рисковать! В последние годы я тщательно готовился к уходу из жизни. Я хотел очнуться после смерти в полном рассудке, в тишине этого склепа, и чтобы никто никогда не помешал моим исследованиям. Сотни, тысячи лет исследований, и постоянно растущая сила. Даже представить трудно, есть ли вообще пределы могущества для лича.

Феофан замолчал, глядя куда-то в тёмный потолок склепа. Видимо, захватывающие перспективы послесмертия его очень вдохновляли. Наконец, мёртвый маг продолжил:

– Не всё я успел организовать при жизни, но это уже не столь важно. Главное, основная часть моего плана сработала – я очнулся после смерти, и мои знания со мной. Теперь я собираюсь завершить процесс перевоплощения в лича. Для этого мне потребуются слуги, жертвы, книги из моей библиотеки и время. Но главное, что мне нужно, это мой источник энергии и заключенный в лаборатории демон. Я думал отправить на поверхность отряд зомби, но это вызвало бы ненужную панику среди слишком впечатлительных обитателей замка. И тут очень кстати ко мне пришли вы. Выбирайте сами, кто отправится в древний эльфийский город за Божественным Кольцом, а кто будет перетаскивать сюда книги и приборы из моей лаборатории?

Мы с Камилеттой молчали. Феофан прекратил чертить знаки на полу, выпрямился и впервые посмотрел на нас. Я отшатнулся, такая сильная волна зла окатила меня, такое могущество ощущалось в мёртвом маге. Рядом со мной со стоном упала на каменный пол благородная леди. Но Феофан вообще не смотрел на Камилетту. Он изучающе рассматривал меня.

– Интересно, очень интересно. Никогда не сталкивался ни с чем подобным. У тебя сильная защита, юный паладин, причём защита не врождённая. А, понятно. Кольцо... Хитрая вещь, неожиданное решение. Сварливому Пророку повезло, что он успел улизнуть, избежав моего гнева. Признаю, Пётр, твой план мог бы сработать – никто из моих слуг не смог бы задержать тебя. Но ты допустил большую ошибку – тебе следовало приходить сюда одному, без дочери герцога. Взять её!

После этой команды стоявшие неподвижно зомби зашевелились. Я не успел ничего предпринять, как несколько зомби встали между мной и лежащей на полу девушкой. Ещё один мертвец крепко схватил дочь герцога за руки. Леди Камилетта завизжала. Я выхватил свой меч, но крик Камилетты остановил меня:

– Убери меч, Пётр! Он ведь только того и ждёт, что ты атакуешь и станешь уязвимым.

– Умная девочка. Сообразила, – проговорил недовольно Феофан. – Но только тебе это уже не поможет.

– Покойся с миром! – в ярости крикнула Камилетта в надежде изгнать державшего её зомби, однако никакого эффекта это не произвело.

Впрочем, хоть девушке это и не удалось, она подсказала мне способ. Только не нужно никакой злости или агрессии – зомби ведь не виноват, что мёртвый маг управляет им. Я тихо помолился богу Тору и протянул руку в сторону удерживавшего Камилетту мертвеца:

– Покойся с миром, ты заслужил свой отдых.

Мертвец повернул в мою сторону незрячую голову, слегка кивнул, после чего рухнул на пол грудой костей. Камилетта была свободна! Она тут же выхватила свой меч и стала отступать, отмахиваясь от приближающихся к ней ходячих мертвецов.

– Удачный ход, юный паладин, – спокойно прокомментировал Феофан. – Однако у тебя слишком мало сил для длительного боя. Сколько ты ещё сможешь развеять зомби своей жреческой магией? Одного? Или всё же двух? Кстати, хочу заранее предупредить, что твоих сил не хватит на то, чтобы развеять меня самого.

Это я и сам понимал – слишком силён был Феофан, меня просто заливала исходящая от него волна тёмной магии, мне не удалось бы противостоять такой силе. Камилетта дошла до стены и яростно отбивалась от наседающих на неё мертвецов – отрубленные кости и конечности разлетались во все стороны. Но всё новая и новая нежить появлялась из тёмных коридоров склепа. Со всех сторон к нам приближались скелеты и зомби, в воздухе кружили призраки. К счастью, не все они были настроены к нам враждебно. Большая часть просто стояла в стороне, находились мертвецы, нападавшие со спины на атакующих Камилетту зомби. Но таких было очень немного, поэтому положение девушки становилось отчаянным.

– Я, Пётр Пузырь, паладин бога Тора, обещаю подарить покой и возможность перерождения всем, кто поможет сейчас Камилетте! – крикнул я на весь склеп.

Подействовало! Многие мертвецы, сохранявшие до этого безразличие, зашевелились и пошли вперёд. Образовалась настоящая куча мала – десятки скелетов и зомби рвали друг друга на куски. Как они различали, кто свой, а кто чужой в этой свалке, не понимаю. Однако как-то различали. Различал это и Феофан – маг начал пускать огненные стрелы выборочно по некоторым мертвецам. Запахло палёной плотью и волосом, зомби горели, но продолжали драться, даже превратившись в пылающие факелы.

– Так, это неповиновение пора кончать, – грозно проговорил Феофан.

Он начал читать заклинание. Между его ладоней загорелся и быстро разрастался синий светящийся шарик. Когда шарик стал размером с кулак, Феофан бросил его в Камилетту со словами:

– Умри, капризная девчонка, ты мне никогда не нравилась!

***

Помочь Камилетте я не успевал никак и мог лишь в ужасе следить за полётом сверкающего шара. Камилетта закричала и попыталась отбежать в сторону, но летящая смерть изменила направление и последовала за девушкой, быстро сокращая расстояние. Спасения не было.

И вдруг один из призраков, во множестве висевших в воздухе, рванулся наперерез летящей смерти и принял разрушительное заклинание на себя. Вспышки не было, призрак просто начал таять и растворяться. Камилетта повернулась к своему спасителю, раздался её удивлённый голос:

– Бабушка?!

Но уже через секунду призрак умершей женщины растворился без следа. Окончательная смерть без возможности возрождения в новом теле. А Феофан опять забормотал заклинание, и новый синий шар вспыхнул в его мёртвых ладонях.

И вдруг Феофан настороженно замер, быстро погасил свечение и стал спешно зачитывать другие заклинания. Вокруг мага возникла защитная переливающаяся сфера, затем на полу вспыхнуло огненное кольцо, вокруг кольца в воздухе появилась ещё одна защитная сфера большего радиуса. Видно было, что маг чего-то сильно опасается. Только вот чего?

Ответ сам появился со стороны лестницы – аморфное существо, очень отдалённо напоминающее безголовое тело с двумя ногами. Его ноги поочередно как бы вытягивались вперёд при ходьбе, затем тело переливалось по ноге ближе и переставляло следующую ногу. Это непонятное существо постоянно меняло окраску – фиолетовый, красный, розовый, жёлтый, оранжевый, опять фиолетовый. Именно эта смена цвета подсказала мне, что передо мной существо из лаборатории мага, объединившееся со своим телом.

– Как долго я ждал этого момента! – раздался знакомый голос демона. – Все эти годы в заточении я мечтал, что смогу добраться до тебя, Феофан.

– Я хотел послать за тобой своих слуг, но ты решил сам прийти. Ну что же, всё уже подготовлено. Вот твоё новое место обитания! – проговорил старый маг, указав на сверкающую пентаграмму на полу.

После этих слов пентаграмма вспыхнула ярче прежнего и стала тихо гудеть, как гудят трансформаторные будки. Маг протянул руку в сторону демона и проговорил режущее слух заклинание. Как будто порыв сильного ветра долетел сюда под землю, и демона начало притягивать к горящей пентаграмме. Существо изо всех сил упиралось ногами в пол, но постепенно съезжало к символу на полу. Однако демон лишь рассмеялся:

– И это всё, на что ты теперь способен, мертвец? В прошлый раз ты был лучше подготовлен!

С этими словами демон начал тянуть «руку» к магу. Отросток быстро достиг защитной сферы и остановился, поток разноцветных искорок потянулся к телу демона.

– Я выпью твою силу до последней капли, Феофан! – прорычал демон.

Это была потрясающая по своему накалу магическая битва – демона всё сильнее втягивало в пентаграмму, но и силы Феофана были не безграничными. Вот уже лопнула внешняя защитная сфера, вот стало угасать огненное кольцо вокруг мага. Чья тактика на бой окажется выигрышной?

Камилетта подошла ко мне и взяла за руку. Рука у нее была холодной, девушка дрожала – то ли от страха, то ли от холода. Я обнял Ками за талию, девушка не возражала. Мы вместе стояли и наблюдали за этой удивительной битвой.

Кольцо огня вокруг мага угасло окончательно, демон уже крушил последний защитный барьер Феофана. Но и сам демон находился в каком-то метре от пылающей пентаграммы. Мёртвый маг начал экономить силы – резко потухли все магические светильники, погасли линии непонятной фигуры, нарисованной на каменном полу. Но этого, видно, оказалось мало. Маг вытянул руку в сторону ближайшего зомби, неяркий сгусток света вылетел из его тела и влился в переливающуюся защитную магическую сферу, сделав её чуть ярче. Лишённый энергии зомби рухнул на пол, умерев окончательно. Феофан же протянул руку к следующему и также вытянул энергию из этого мертвеца.

Демона такое развитие ситуации явно не устаивало – он засветился ярче, и ближайшие к месту схватки скелеты и зомби разом вспыхнули яркими факелами. Через несколько секунд лишь кучки пепла на полу указывали на места, где стояли мертвецы. Жуткий бой – каждый из противников применял все возможные средства для победы, и духи мёртвых были лишь разменной монетой. Поэтому присутствующие в зале мертвецы – зомби, призраки, скелеты – стали убираться подальше от этой страшной битвы. Рядом с местом сражения остались только я и Камилетта. Не знаю уж, почему мы не убегали в страхе, но мы как заворожённые смотрели на эту схватку.

Демон закричал от боли – его конечность коснулась горящей линии пентаграммы. Он тут же отдёрнул ногу, но всё равно вот-вот должен был пересечь черту. Но и Феофану неоткуда было больше черпать силы – его охрана либо уже погибла, либо разбежалась, защитная сфера тускнела и готова была вскоре погаснуть. И тогда мёртвый маг обратил внимание на нас с Камилеттой. Я тут же заслонил девушку своим телом, но Феофан не стал причинять нам вред. Наоборот, голос мага был полон отчаяния:

– Пётр, помоги мне! Я не смогу долго держаться!

– Зачем мне помогать тебе? – удивился я. – Ты только что хотел погубить нас с Камилеттой!

– Умоляю, выслушай меня! Я помогу тебе с противоядием, расскажу рецепт. Только срочно отправь меня к богине смерти, очень тебя прошу! Хочу возродиться кем угодно, хоть слепым и больным ребёнком в семье последних нищих, я готов потерять накопленные знания, но только не окончательная смерть! Ты же знал меня при жизни, я помогал тебе, я спас тебя от метаморфа. Помимо рецепта я открою вам с Камилеттой свою самую главную тайну, которую хранил всю свою жизнь. Поверьте, эта тайна стоит того, чтобы простить меня.

– Не помогай ему! – закричал демон. – Я сам могу рассказать тебе про его тайну. Божественное кольцо, с помощью которого он пленил меня в прошлый раз.

– Да, это кольцо, – согласился Феофан. – Но не простое кольцо, и даже не магическая вещь. Это настоящий божественный артефакт огромной силы. Я спрятал его в развалинах эльфийского города глубоко под землёй в лабиринте под разрушенным храмом. В моих записях подробно описано, как найти тайник. Прочти мои журналы и книги, там есть подсказки, как обойти ловушки.

– Твоя лаборатория сгорела, Феофан! Я лично сжег сегодня все твои записи! – засмеялся демон.

– Сгорела? Но там же было много бесценных реликвий. Хотя, что я говорю… Пётр, я расскажу тебе про противоядие от укусов лесных ос. Слушай внимательно и запоминай. Яд ва’ваэн-кир трёхкомпонентный, нужно три разных лекарства. Первое очень простое – натёртый корень белой лесной солодки. Принять натёртую кашицу нужно как можно скорее, корень нейтрализует самый быстрый компонент яда. Второе – отвар из листьев жёлтого горного щавеля. Редкое растение, но я встречал его у скал возле замка. А вот третий компонент самый редкий и сложный…

Тут защитная сфера лопнула, демон уже протягивал отросток к телу мёртвого мага. Феофан истошно закричал:

– Пётр, спаси меня скорее!!!

Я шагнул вперёд, протянул в сторону Феофана руку и торжественно проговорил:

– Покойся с миром, старый лекарь!

Призрак рассыпался искрами, в ту же секунду заорал разъярённый демон:

– Зачем ты это сделал?! Я двадцать лет ждал возможности отомстить за свою боль и страдание! – демон в ярости пульнул огнём в неосторожно появившийся из коридора скелет и сжёг в пепел.

Я повернулся к разъярённому демону.

– Когда Феофан хотел власти, а ты боролся за свободу – я помог тебе. Когда же Феофан просил свободу, а ты хотел его смерти – я помог ему.

– Твоё появление спасло мне жизнь, – вмешалась в разговор благородная леди Камилетта. – Я благодарю тебя, кем бы ты ни был. Могу я спросить, как мне называть своего спасителя?

Демон посмотрел на шагнувшую вперёд девушку и уже более спокойным голосом ответил:

– Феофан называл меня Неведомый Призрак, точнее не всего меня, я мой пойманный разум. Моё тело здешние люди называли Кровавый Охранник или Жуткий Демон. Имя Неведомый Призрак мне нравится больше.

– Интересное имя, – улыбнулась Камилетта. – Я благодарю тебя, Неведомый Призрак, за помощь. Если я могу чем-то помочь тебе или отблагодарить за своё спасение – скажи мне.

Демон, и это было забавно наблюдать, смутился. Он окрасился в зелёно-голубой цвет и потускнел. Я же вспомнил белого крысёныша и предсказание, про которое Серый Ворон рассказывал мне. Помнится, мой друг говорил, что опасный и жуткий Неведомый Призрак изначально должен был встретиться мне и стать нашим общим другом, но затем богиня Фаэтта изменила линии судьбы. Так вот он какой, оказывается.

– Неведомый Призрак, – обратилась к нему Камилетта. – Если хочешь, ты можешь поселиться в моём замке. Тебя никто из слуг не будет тревожить понапрасну, а мне будет интересно иметь такого собеседника и товарища.

– Спасибо за приглашение, дочь герцога, но всё же я вынужден отказаться. Ваш мир был мне тюрьмой долгие годы, и я хочу скорее сменить обстановку. К тому же я обещал твоему спутнику, что покину ваш мир как можно скорее. Так что прощайте!

После этих слов переливающийся демон исчез. Просто растворился в воздухе. Я был уверен, что Неведомый Призрак обязательно уйдёт, и поэтому ничуть не удивился. Камилетта же грустно вздохнула:

– Жаль, что он ушёл. Интересный был демон и к тому же очень сильный. Он справился с мёртвым магом, да и в будущем мог бы пригодиться. Божественный артефакт огромной силы – это такое сокровище, которое нужно добыть любой ценой. Демон мог бы очистить для нас путь, справившись со всеми обитателями эльфийского подземного лабиринта.

– Ками, у меня сохранилась часть записей Феофана, – признался я. – Я успел вынести и спасти от пожара дневники мага. У нас будут подсказки, где найти Божественное Кольцо и как его использовать. Но это потом, сейчас главное поскорее дать раненому эльфу первое противоядие и постараться найти второе.

– Ты забываешь ещё про одно дело, – Камилетта указала рукой на постепенно собирающихся вокруг нас мертвецов. – Ты обещал дать им покой.

Моих оставшихся сил хватило только на одного зомби. Другие зомби засуетились и даже попытались преградить нам с Камилеттой выход из склепа. Но я пообещал им регулярно приходить сюда и одного за другим отправлять их на встречу с богиней смерти Мораной. И нас пропустили!

***

Мы вернулись в замок незамеченными. Камилетта сразу же попросила у меня дневники старого мага, и я передал ей записи Феофана. Не успел я лечь спать, как меня разбудила присланная дочерью герцога служанка – она принесла целую чашку натёртого корня белой лесной солодки. Как выяснилось, кашицу из этого корня женщины Эрафии использовали в качестве омолаживающего и очищающего кожу средства, и такие корешки припасены были едва ли не у каждой девушки в замке. Что же, одной проблемой меньше. Я отнёс чашку раненому эльфу и передал лекарство ночной сиделке. Эльф был в сознании, но очень и очень слаб. Он, хоть и не сразу, но понял, что я хочу, однако смог проглотить лишь одну ложечку лечебной кашицы. Но ночная сиделка пообещала мне по ложечке до утра скормить больному всю чашку с противоядием.

На следующий день мы с Камилеттой отправились верхом к скалам. Дочь герцога сразу пришпорила рыжую Пчёлку и попыталась оторваться от меня, но я оказался готов к такому старту, и Шахтёр на этот раз не отстал от Пчёлки. Мы долго наперегонки мчались по дороге, пока Камилетта сама не приказала своей лошадке перейти на шаг.

– Ты делаешь успехи, Пётр! Пожалуй, стоит обучить тебя обращению с мечом, научить правилам этикета, сделать тебе красивую накидку и доспехи с эмблемой Кафиштенов, и с тобой не стыдно будет показываться в приличном обществе!

Я не успел ещё придумать ответ, как вдруг Камилетта резко остановила лошадь и спрыгнула на землю. Девушка наклонилась к земле, а когда поднялась, в руке у неё был пучок бурых засохших листьев.

– Вот жёлтый горный щавель! Феофан показывал мне это растение когда-то. Пучок пожухлый, но это точно горный щавель.

– Возвращаемся в замок? – спросил я.

– Жаль, мы только выехали на прогулку. А сегодня, возможно, последний сухой день осени. Потом зарядят дожди до первых снегопадов. Стоп! У меня идея!

С этими словами Камилетта огляделась по сторонам, заметила деревушку неподалёку, и мы поскакали в том направлении. Пару минут спустя дочь герцога подозвала первого же попавшегося ей на глаза обитателя деревни и велела ему бегом отнести высохший пучок травы в замок, объяснив, как найти нужную комнату. Двоим другим оказавшимся поблизости пацанам Камилетта приказала отыскать более свежие листья горного жёлтого щавеля и тоже отнести их в замок.

Я уже достаточно долго жил в Эрафии, чтобы не удивляться принятым тут нравам. Для простых слуг и крестьян желание хозяйки – закон, который нельзя нарушить. Я поскакал дальше следом за Камилеттой. Ориентировался в окрестностях замка Древний Брод я пока не слишком хорошо, потому был очень удивлен, когда мы, неожиданно свернув с дороги, оказались на гребне холма примерно в том месте, откуда дочь герцога отправляла меня «убить дракона».

– Наберём минеральной воды для моей няньки, а потом поскачем дальше вдоль оврага, – пояснила мне девушка. – Там ближе к скалам есть укрытая от ветра площадка, на которой удобно тренироваться. А чуть в стороне, если спуститься по камням, будет небольшое горное озеро с горячей водой. Я буду учить тебя обращаться мечом, взамен ты научишь меня плавать, как обещал.

Площадка для тренировок была действительно удобной – окружённое высокими скалами небольшое ровное плато, к которому вела одна-единственная петляющая тропинка. Здесь не было ветра, и даже тусклого осеннего солнца хватало, чтобы не зябнуть. Мы стреножили коней и оставили их пастись, сами же приступили к тренировкам.

Камилетта отнеслась к занятиям со всей серьёзностью. Девушка считала, что меч не прощает небрежного отношения. Она рассказывала о давних временах, когда воин мог носить копьё, топор, палицу или боевой молот, но право носить меч должен был заслужить. Лишь лучшие могли стать мечниками, и любой воин с мечом в бою стоил десятка других солдат. Доказав право носить меч, воин продолжал совершенствовать свои навыки и однажды мог достигнуть уровня мастера. И лишь лучшие из лучших становились великими мастерами, признанными и уважаемыми всеми.

Начали мы с азов – постановка ног, поворот корпуса, смещение в стороны. Во время службы в городской страже мы проходили это бегло на первом же занятии, однако моя наставница посвятила этому весь день и так и не удовлетворилась моими успехами. Нельзя сказать, что я не старался. Наоборот, я очень чётко выполнял все ее указания. Но всё равно Камилетта была недовольна: «ты опять слишком присел», «не подволакивай левую ногу», «ступню поставил слишком жёстко», «ты задумался о чём-то постороннем, сконцентрируйся». Несмотря на прохладный воздух, пот струился по мне ручьями, и когда леди Камилетта объявила, что на сегодня достаточно, я устало рухнул на землю.

– В первый раз всегда тяжело, – рассмеялась наставница. – Когда я только-только начала учиться обращаться с клинком, я в первый день два раза сознание теряла.

– Но ты за всё занятие ни разу не сказала, что у меня хоть что-то получилось. Ты все время была недовольна, – проворчал я.

– Моим учителем был Роббер Смертоносный. Он великий мастер меча, но характер у него… Если сказать «скверный», это будет большой лестью по отношению к этому страшному и мерзкому типу. Я с ужасом вспоминаю наши занятия. Каждым своим упражнением, каждой фразой он старался меня унизить. Роббер каждый день повторял, что я безнадёжна, что меч не для слабых женских рук, что ему неприятно возиться с девчонкой. Я бы его убила, если смогла. Три года, пока жила в Холфорде, я тренировалась по четыре раза каждые Две Руки и находила в себе силы лишь для того, чтобы назло учителю продолжать тренировки. И за всё это время я не услышала от Роббера Смертоносного ни одного слова одобрения.

– И поэтому ты решила уподобиться ему? – усмехнулся я, смутив собеседницу. – Ладно, не отвечай, я уже пришёл в себя. Камилетта, ты говорила про озеро с тёплой водой неподалёку. Где оно? Мне нужно бы смыть пот.

Озеро оказалось прямо под нами на дне ущелья. Но дойти до него было проблематично – тропинка петляла среди кустов, местами приходилось вжиматься в скалу и передвигаться по узенькому карнизу над пропастью. Но оно стоило того!

За очередным поворотом тропинки передо мной открылось голубое горное озеро, образовавшееся перед засыпавшей ущелье каменной плотиной. Вода стекала многочисленными звенящими струями водопадов. Природа вокруг словно позабыла о наступлении осени – деревья были покрыты сочной зелёной листвой, а некоторые даже цвели, в воздухе порхали разноцветные бабочки, слышались трели певчих птиц. Вскоре я понял причину этой неестественной красоты – вода в озере была тёплой, почти горячей. Пока я стоял, любуясь красотой вокруг, Камилетта указала мне на пучок ярко-оранжевых листьев у самой кромки воды:

– Вот это и есть горный щавель, причём самый свежий, какой только можно представить. Сорви и упакуй в сумку, а я пойду переоденусь в купальный костюм.

Я собрал листья и, когда Камилетта отошла, быстро разделся до подштанников и залез в тёплую воду. Какое блаженство! Озеро было небольшим – метров тридцать в ширину и примерно пятьдесят в длину. Я нырнул и проплыл под водой всё озеро почти до противоположного берега. Здорово!

Не сразу я обратил внимание на машущую мне рукой Камилетту. Девушка стояла у воды всё в том же дорожном костюме и была чем-то встревожена. Я быстрым кролем доплыл до берега:

– Пётр, там кто-то есть, – указала девушка рукой. – Какой-то мужчина прятался среди камней, я его увидела сквозь кусты.

Я выбрался на берег и, осторожно ступая босиком по острым камням, пошёл на разведку. Дочь герцога не ошиблась: на земле тлел затухающий костерок, возле кострища были сложены ветки, рядом валялся закопчённый котелок. Чуть выше по склону я заметил вход в пещеру. Я нарочито громко поздоровался с невидимым обитателем и попросил разрешения войти в жилище. Мне никто не ответил, и я прошёл в оказавшуюся совсем небольшой пещеру. Ками прошмыгнула следом за мной.

Тут жил какой-то учёный или отшельник – об этом говорило множество книг, сложенных в стопки у стены, а также обильно покрытая воском от оплывших свечей ниша в стене. С потолка свисали связки трав, кореньев, высушенных грибов. В дальнем углу лежали грязные сумки, тут была устроена лежанка – сухое сено, куча тряпья. Я хотел уже уйти, как вдруг спутница дёрнула меня за рукав, указав на лежанку отшельника:

– Смотри, он был ранен! На тряпках много засохшей крови! Может, ему нужна наша помощь?

Я подошёл ближе. Действительно, на ткани были видны бурые засохшие пятна. Но больше меня заинтересовало оружие – возле лежанки на каменном полу валялся нож. Нож был весь в засохшей крови, но я его сразу узнал – это был мой собственный нож! Я потерял его по дороге из Круэн-Дарса, когда раненый тёмный эльф метнул моё оружие в невидимого мага.

Мне стало не по себе. Не то чтобы я испугался. Но всё же если маг-разбойник (а в том, что именно он обитал в пещере, сомнений не оставалось) попытается сейчас напасть, мы с Камилеттой ничего не сможем противопоставить его магии.

– Ками, – как можно спокойнее сказал я. – Нам нужно отсюда выбираться. Здесь живёт тот самый маг, который напал на нас по дороге из Круэн-Дарса. Он явно ранен и слаб, но наверняка находится где-то рядом в невидимости. Уходим, пока он не решился напасть на нас. Я только проверю его вещи – нужно же выяснить, кто этот разбойник.

Судя по тому, как напряглась Камилетта, она вспомнила весь тот ужас, то отвратительное состояние беспомощности, когда нас связали управляемые магией лианы.

– Пётр, времени нет копаться. Прихвати любую сумку с собой, дома проверим содержимое. Заодно возьми несколько книг, чтобы понять, что его интересует. Может, там будут пометки и записи, и мы сможем выяснить больше об этом разбойнике.

Я забрал свой нож, быстро сунул в грязную сумку первые попавшиеся книги, и мы с Камилеттой чуть не бегом выскочили из пещеры. На берегу я быстро натянул одежду прямо на мокрые подштанники и поспешил за Камилеттой. Через несколько минут мы уже неслись к замку со всей скоростью, на которую только были способны наши лошади.

***

В замке нас ждал сюрприз. Когда мы с Камилеттой шли проведать раненого, застыли посреди коридора в недоумении: навстречу нам, хотя и заметно прихрамывая, шёл эльф-дроу. Он остановился в трёх шагах от нас и церемонно опустился на одно колено:

– Фириат Тёмный Соболь из рода эльфов-дроу клана Хвойной Ветви благодарит своих спасителей: высокородную леди Камилетту Кафиштен и храброго молодого воина Петра! Я благодарен вам за ту бескорыстную помощь, которую вы мне оказывали. Моя жизнь отныне принадлежит вам, и вы вправе рассчитывать на любую помощь, которая только в моих силах.

– Спасибо за тёплые слова, благородный эльф, – ответила Камилетта. – Наша помощь была бескорыстной, и мы не требуем от тебя ничего взамен. Однако я обеспокоена твоим самочувствием, ты слишком рано встал с потели.

– Добрая сиделка уснула, и я решил воспользоваться этим и размять затекшие ноги. Но я честно собирался вернуться в комнату, пока сиделка не проснулась. Не хотел пугать добрую женщину – она сегодня очень заботилась обо мне и заставила съесть полную плошку натёртого сладкого корня, а также влила в меня аж три порции травяного отвара, – весело рассмеялся эльф. – Кажется, все дети вокруг замка собирали для меня жёлтый горный щавель.

– Ну вот, а мы ведь тоже принесли щавеля, – огорчилась Камилетта. – Значит, уже не нужно?

Фириат весело рассмеялся:

– Насколько я слышал, для нейтрализации каждого из компонентов яда нужно буквально несколько крупинок или капель противоядия. Яд ва’ваэн-кир – это целое искусство. Медленный яд, прозрачные едко пахнущие капельки, Эльфы научились разделять его на три отдельных компонента: один из них способен убить через два дня, другой – через четыре дня, третий подействует через семь дней. К каждому компоненту существует противоядие, секрет которого строго охраняется. Рассказывают, что при дворе королевы светлых эльфов Иллариэтты среди придворных есть мастер ва’ваэн-кир. По указанию королевы он постоянно незаметно поддерживает в приближённых состояние отравления – какие-то компоненты яда нейтрализует, какие-то заново вводит. Таким образом, любой огорчивший королеву придворный в любой заранее известный момент может умереть, если на то будет воля Иллариэтты. Я, кстати, весьма удивлён, что людям стали известны противоядия.

– Нам повезло, – ответила за меня Камилетта. – Старый алхимик Феофан, обитавший в этом замке, хорошо разбирался в зельеварении. Но мы, к сожалению, сумели узнать противоядия только от двух компонентов яда ва’ваэн-кир.

Фириат Тёмный Соболь сразу как-то сник. Стало заметно, что он ещё очень и очень слаб. Но дроу собрался с мыслями и философски проговорил:

– Волею богов сегодня я узнал противоядия от двух компонентов яда ва’ваэн-кир. Мало кто из эльфов обладает этими познаниями, и уже за это я наживу себе недоброжелателей среди своих сородичей. Ничего в нашем мире не происходит просто так. Если боги Эрафии дали мне это знание, значит, в этом есть некий смысл, и мне важно сохранить это знание. Два яда сейчас нейтрализованы, и у меня всего трое суток на поиск последнего противоядия. Что ещё хуже, последние двое суток отравленный самым медленнодействующим ядом ва’ваэн-кир теряет способность двигаться из-за паралича. Это означает, что у меня есть всего лишь один день, чтобы добраться до знающих лекарей и попросить вылечить меня. На ум приходит только храм бога Латандера в Холфорде и храм бога Эллинаса в Дори’м’Дарсе – жрецы там умеют лечить любые болезни и ранения. До Холфорда три дня пути, до моего родного города Дори’м’Дарса вдвое ближе. Если потороплюсь, смогу успеть до того, как меня парализует. Благородная леди Камилетта, я прошу позволения покинуть ваш гостеприимный замок.

Дочь герцога скептически покачала головой:

– С больной ногой ты не успеешь добраться вовремя. У меня есть предложение получше – мы поедем с тобой! Пётр, отправляйся к конюхам и передай моё распоряжение, чтобы не рассёдлывали наших лошадей и подготовили ещё одного скакуна со спокойным норовом. Я же передам целебную воду няньке и предупрежу её, что мы отправимся в эльфийский город.

***

Наученный горьким опытом спонтанных путешествий, я не стал спешить в конюшню, а сперва направился к кухарке и заказал еды в дорогу на троих. Потом поговорил с конюхами, сбегал к себе и взял тёплые вещи и палатку. Моя кожаная осенняя куртка была в непригодном состоянии – огромная дыра, прожжённая на груди, напоминала о ловушке в лаборатории мага. Но я всё же захватил куртку с собой – пусть эльф хоть что-то накинет поверх белой рубахи. Сам же я надел под кольчугу самую тёплую рубаху, а на плечи накинул длинный плащ. Я как раз складывал поклажу в чересседельные сумки, когда к конюшне подошёл Фириат. Он заметно хромал и морщился от боли. Мою старую прожжённую куртку он принял без колебаний, сразу накинув её поверх тонкой рубахи. Эльф сильно нервничал, когда я протягивал ему поводья.

– Пётр, я не умею ездить верхом, – признался Фириат. – Мало кто из эльфов вообще хоть раз садился на лошадь. Может, я пойду пешком?

– Пешком с твоей ногой ты не успеешь добраться до города. Так что придётся учиться, это не так уж сложно.

Я помог Фириату забраться в седло и вставил его ноги в стремена. Затем, держа лошадку за поводья, обошёл пару раз двор. Тут появилась Камилетта, она надела тёмно-серый костюм, кожаные брюки и высокие сапоги на шнуровке. Девушка была закутана в чёрный плащ с вышитым золотом гербом Кафиштенов – взлетающим со скалы коршуном. Камилетта несла короткий лук, колчан и пару небольших сумок. Сумки девушка перекинула через седло, а лук и колчан со стрелами неожиданно протянула тёмному эльфу:

– Негоже, что у тебя нет никакого оружия, эльф. Возьми мой лук, он теперь твой. Уверена, ты лучше меня умеешь обращаться с этим оружием.

По тому, как выпрямился тёмный эльф, было понятно, что этот жест Камилетты значил для него очень много. Дроу проговорил задумчиво:

– У моего народа считается, что если кто-то дарит эльфу лук, то он предлагают ему верную дружбу на всю жизнь. И если эльф принимает оружие, то соглашается стать другом навечно.

– Я достаточно долго прожила рядом с эльфами и знаю этот обычай, – гордо ответила Камилетта.

Фириат взял лук и проговорил чётко и торжественно:

– Для меня большая честь стать вашим другом, высокородная леди Камилетта. До тех пор, пока в моих жилах течёт кровь, я клянусь помогать вам и защищать от невзгод и опасностей.

Камилетта одним движением взлетела на свою лошадь и, посмотрев на мрачное, затянутое тучами вечернее небо, произнесла:

– Погода портится, нужно торопиться. Если зарядит дождь, то дорога раскиснет. Фириат, я никогда не была в твоём городе и плохо знаю дорогу. Кажется, после торгового посёлка нужно свернуть на юг, на мощёную тропу?

– Именно так, леди Камилетта, вы хорошо изучили окрестности родового замка. Мощёная тропинка приведёт к подземному туннелю. Нужно проехать через этот туннель, и мы окажемся в Дори’м’Дарсе. Только прошу учесть, что я сегодня впервые сел в седло, так что попросил бы вас не слишком гнать лошадей.

Эльф совершенно зря беспокоился – он быстро приноровился и уверенно управлял своей лошадью. Возможно, врождённая ловкость и свойственное эльфам умение обращаться с животными помогли ему. Мы ехали довольно быстро и до наступления темноты преодолели километров тридцать. Могли бы двигаться и дальше, но тут пошёл дождь.

– Нам лучше заночевать здесь, – предложил эльф. – Дальше начинается горный участок, а по скользкой дороге ехать в темноте опасно. Да и хищники там водятся – волки и кое-что похуже.

– Останавливаемся здесь! – сразу согласилась Камилетта, похоже, встреча с монстром возле скальной гряды оставила у нее не самые приятные воспоминания.

Спрыгнув на землю, я привязал лошадь к дереву и принялся собирать каркас палатки. Камилетта пошла за хворостом для костра. Дроу же взял лук и ушёл в лес. Я разрубил несколько крупных сухих веток и разжёг костёр, благо недавно начавшийся дождь не успел серьёзно намочить древесину. Тут к костру вышел Фириат, в руках он держал пару подстреленных зайцев и пучок лесных трав. Эльф тут же ловко снял шкурки, выпотрошил зайцев, порезал лесные травы и плотно набил зелень внутрь тушек. Прошло буквально несколько минут, а над костром на импровизированных вертелах уже готовилось мясо.

Я порезал хлеб, сыр, овощи. Ужин удался на славу! Камилетта, хоть и старалась сдерживать эмоции, была просто в щенячьем восторге от похода и ночёвки в лесу. Она с нескрываемым удовольствием пробовала мясо прямо с костра, вслушивалась в звуки ночного леса, слушала наши с эльфом разговоры. Эльф много рассказывал о жизни тёмных дроу, о кровопролитной и бессмысленной тысячелетней войне со светлыми эльфами, о затерянных в Вечном Лесу городах древних цивилизаций, о далёких и таинственных местах, хранящих память об истории эльфов. Я старался поддерживать разговор, про себя с удовлетворением отмечая, что мои магические заклинания и принятые эльфом противоядия явно пошли на пользу – для эльфа, который каких-то два дня назад был на грани жизни и смерти, Фириат находился просто в отличной форме.

В какой-то момент эльф-дроу решил, что некрасиво с его стороны столько говорить, и мне пришлось включаться в разговор и рассказывать о своей жизни. Эльф оказался слишком дотошным, он много путешествовал вместе с разведчиками своего клана, бывал в районе Малых Граничных холмов, был знаком с некоторыми дварфами клана Тяжёлых. Фириат пытался узнать у меня путь от подземного дома клана Тяжёлых, в котором он также бывал несколько раз, до моей родной деревни. Мне удалось выкрутиться из щекотливой ситуации, сославшись на то, что я плохо ориентируюсь в лесу, а наш небольшой отряд вел мой друг-следопыт.

Но далее возник ещё более неловкий момент: Фириат попросил меня рассказать про палатку. Необычный материал, лёгкий белый каркас, молнии и липучки – его интересовало всё. Камилетта тоже осмотрела каркас и сказала, что трубки сделаны из алюминия – изделия из этого металла иногда продают в Холфорде, но где его добывают, никто толком не знает, и стоит алюминий очень дорого. Мне пришлось опять играть роль неграмотного сына мельника: «Палатку подарил отец, откуда он её взял, понятия не имею». К счастью, на этом каверзные вопросы иссякли. –– Стало уже совсем темно, и мы стали готовиться ко сну, распределив порядок дежурства по жребию.

***

Ночь выдалась очень холодной, пошёл мокрый снег. Мы сильно замёрзли и почти не спали, а потому, едва начало рассветать, засобирались в дорогу. Знакомую деревушку, где мы с Камилеттой несколько дней назад ввязались в потасовку, проехали на рассвете, после чего свернули на южную дорогу.

Мы проехали пару развилок, неизменно выбирая не основную дорогу. Брусчатка давно закончилась, дорога стала совсем никудышная – раскисшая грязь и лужи. Лошади с трудом передвигали копыта с налипшими на них комьями земли. Мой Шахтёр потерял подкову и захромал на переднюю правую ногу, но мы терпеливо продвигались вперёд. Как вдруг эльф свалился с лошади.

Мы с Камилеттой остановились, поджидая, когда Фириат поднимется. Но эльф продолжал неподвижно лежать на спине, лишь зрачки глаз у него шевелились. Я спрыгнул на землю и попытался помочь ему встать. Тело дроу обмякло, он не мог стоять на ногах, не мог приподнять руки, не мог пошевелить даже пальцами.

– Похоже, этот внезапный паралич вызван действием яда. Помнишь, Фириат вчера предупреждал! – догадалась Камилетта. – Нужно усадить его в седло и поторопиться в город тёмных эльфов.

Вдвоём с Камилеттой нам удалось усадить Фириата на лошадь, я с помощью верёвки связал ноги дроу под седлом и заодно привязал к стременам. Камилетта взяла поводья его лошади, и та послушно поплелась за Пчёлкой.

Ворота в туннель, о котором говорил Фириат, показались внезапно за очередным поворотом дороги. Никакой охраны видно не было, однако при нашем приближении створки распахнулись. За воротами начинался уходящий вглубь скалы туннель, освещённый рядами факелов. Туннель был совсем коротким – метров шестьдесят, за ним открывалась небольшая долина, со всех сторон окружённая скалами. В этой долине и располагался Дори’м’Дарс – «город внутри горы», как перевела мне название Камилетта.

Над долиной висели свинцовые низкие тучи, шёл мелкий холодный дождь. Тем не менее, город выглядел красивым и аккуратным – ровные, как по линейке, ряды ярких домиков, лужайки и сады. Но долго разглядывать Дори’м’Дарс нам не дали – нашу группу сразу же окружил небольшой отряд вооружённых луками и кривыми мечами дроу. Я предположил, что они отнесутся к нам с подозрением или агрессией, но эльфы-дроу вели себя очень корректно и не выказывали никакой враждебности. Один из них, видимо, главный в этом отряде, протянул руку Камилетте, помогая девушке слезть с седла:

– Для меня большая честь приветствовать столь высокородную особу, несравненная Камилетта Кафиштен. Уже почти триста лет прошло с того счастливого дня, когда один из ваших предков посещал наш город, и мы рады вашему визиту. Меня зовут Саготис Неслышный Шаг, я старшина разведки эльфов-дроу из клана Хвойной Ветви.

– Откуда вы знаете меня? Мы раньше встречались? – удивилась Камилетта.

– Плохой я был бы разведчик, если бы не знал, как выглядят самые влиятельные из наших соседей. Наши посты заранее передали весть о вашем появлении, и мы ждали вас в Дори’м’Дарсе.

Камилетта слегка поклонилась в ответ на приветливые слова и попросила:

– С нами раненый, это Фириат Тёмный Соболь из вашего клана. Ему нужна срочная помощь. Он парализован из-за действия яда, и у него несколько незаживших ран от стрел.

– Я узнал Фириата, – спокойно прокомментировал Саготис. – Однако этот юный дроу при большом стечении народа поклялся не возвращаться в город без ростка священного дерева ма’ди. Он сумел осуществить задуманное?

– К сожалению, нет. Он был схвачен светлыми эльфами и приговорён к смерти. Лишь вмешательство моего оруженосца спасло жизнь Фириату. Светлые эльфы его отпустили, однако он тяжело ранен и отравлен ядом ва’ваэн-кир.

– Боюсь, мы не сможем принять Фириата в нашем городе и не окажем ему помощи, – твёрдо сказал Саготис.

– Как вы можете так поступить? Он же тогда умрёт! – вмешался я в разговор.

Саготис посмотрел на меня и сказал убеждённо:

– Для любого эльфа честь дороже жизни. Если я впущу Фириата в Дори’м’Дарс, то сделаю его клятвопреступником, что страшнее смерти. Если Фириат умрёт – умрёт лишь его тело, но в нашем клане останется память о нём. Если же он нарушит клятву, то станет отверженным и презираемым, даже память о нём будет стёрта.

– Но ведь жрецы храма Эллинаса могут помочь раненому вне города, – предложила Камилетта.

– Это будет способом нарушить клятву, – упрямствовал старшина разведчиков. – Кроме того, отравление ядом ва’ваэн-кир не вылечивается магией, именно поэтому этот яд и используют. В этом может помочь только главный лекарь нашего города, он знает всё о ядах и противоядиях.

Тут заговорил стоящий рядом с нами худой эльф, тоже большой начальник, если судить по дорогой одежде и богатому оружию.

– Высокородная леди, я Ланиар Смотрящий, один из членов городского совета. Не считайте меня жестоким, поверьте – мне самому жаль беднягу Фириата. Однако дело тут очень непростое, я поясню вам суть. Фириат Тёмный Соболь бросил вызов Архавасу Злобному Барсу – одному из лучших наших воинов и мастеру травоведения, когда тот попросил руки Лиэллель Лучезарной. Был проведён традиционный ритуальный поединок, победитель которого должен был стать женихом красавицы Лиэллель. Более опытный Архавас легко победил, и Фириату полагалось уступить. Но побеждённый вдруг заявил, что он сможет доказать своё право на красавицу – совершит подвиг, который не смог до него совершить никто из дроу клана Хвойной Ветви. Фириат при всех поклялся принести росток священного дерева ма’ди. Знаете ли вы, что такое ма’ди?

– Это такие высокие деревья, которые растут в городе светлых эльфов Круэн-Дарсе, – ответила дочь герцога.

– Да, мудрая Камилетта, но это не просто высокие деревья. Вся история эльфов, теряющаяся в глубине веков, связана с этими деревьями. Цивилизация эльфов зародилась на могучих ветвях этих священных деревьев. Эти деревья имеют свою память, в которой хранится мудрость прошедших тысячелетий. Издревле наши прадеды умели общаться с духами ма’ди и жили в союзе с этими деревьями. Мы защищали деревья от врагов и пожаров, мы высаживали семена и растили новые саженцы, взамен деревья давали нам кров и убежище, а также позволяли хранить память о том, что мы хотели сохранить в веках. Деревья позволяют восстановить информацию о любом самом древнем событии и о каждом эльфе, жившим когда-либо: когда тот родился, чему его обучали в клане, с кем он дружил, а с кем враждовал, что он видел, какие песни сочинял, какие подвиги совершал. Эльфы не боятся смерти, так как знают – память о них будет жить вечно. Вот что такое ма’ди для эльфов.

– И Фириат собрался добыть побег священного дерева? – уточнила Камилетта.

– Да, он поклялся сделать это. Как видите, – Ланиар обвёл рукой долину, – в нашем городе нет священных деревьев, их тут никогда и не было. Это наша беда, наша боль. Несколько раз нашему клану удавалось купить саженцы или выкрасть их, но молодые побеги не приживались в прохладном климате нашей долины. Жрецы говорят, что сажать саженцы тут бесполезно – скалы закрывают солнце большую часть дня, а потому нужно сперва вырастить в другом месте достаточно крепкое и высокое дерево и затем переносить его в долину. Мы два раза пытались это сделать, но светлые эльфы обнаруживали посадки и безжалостно уничтожали их. Во второй раз наши воины непрерывно несколько лет охраняли тайную посадку у подножия водопада, но однажды ночью были атакованы большим отрядом эльфов Круэн-Дарса. Наши воины все до единого полегли, пытаясь защитить священные деревья, но саженцы всё равно были изрублены на куски.

Когда Фириат поклялся добыть новый росток священного дерева, старейшины нашего клана были единодушны – это великий подвиг, и совершивший его получит руку любой незамужней девушки нашего города. С этим согласились и родители Лиэллель, и даже сама девушка – она при всех пообещала временно отложить помолвку с Архавасом и дать Фириату последний шанс. Сам Архавас был очень недоволен, но под давлением остальных жителей вынужден был согласиться подождать три раза по Две Руки. С того момента прошло восемь дней. И сейчас вы привозите в город смертельно раненого парализованного Фириата, который не выполнил свое обещание. И вы просите, чтобы Фириата вылечили и дали ему ещё один шанс. Вы думаете, что Архавас согласится на это?

– При чём здесь вообще Архавас? – удивился я. – Мы хотим лишь встретиться с лекарем и получить у него противоядие для дроу, который успел стать нашим другом.

– Можете попытаться поговорить с лекарем, я возражать не буду. Но Архавас в этом вопросе действительно «при чём» – он и есть тот самый главный лекарь, единственный в Дори’м’Дарсе специалист по травам, ядам и противоядиям.

***

Переговоры обещали быть крайне трудными. Мы оставили Фириата у выхода из туннеля, бережно уложив его на сухую траву и укрыв одеялами. Дорогу к дому лекаря нам согласились показать местные ребятишки – целая стайка детей провожала нас до жилища Архаваса.

Лекаря мы застали дома, на берегу горной речки. Архавас был очень молодым (хотя возраст у эльфов определить довольно трудно), высокого роста, длинные тёмные волосы заплетены во множество аккуратных косичек, с вплетенными в них перьями птиц, сухими веточками и разноцветными ленточками.

Архавас каким-то образом уже был в курсе причины, заставившей нас совершить такой долгий путь к нему. Впустив нас внутрь, он прогнал любопытных детишек, закрыл дверь, а затем ещё и задёрнул плотную занавеску на окне. Эльф не предложил нам присесть и сам разговаривал стоя. Возможно, потому, что обстановка у него дома была спартанская, минимум мебели: невысокая деревянная кровать, один стул и длинный стол со множеством выдвижных ящиков. Часть стола занимали приборы: горелка, склянки, пакетики с порошками, ступка. Под потолком я заметил множество связок сушеных трав и грибов, на стене – пару коротких эльфийских мечей и длинный резной лук со снятой тетивой.

– Как он? – с порога, без всякого приветствия, спросил Архавас.

– Плохо, – ответил я.

– Расскажите подробно, какие у него раны, – попросил лекарь.

Я рассказал, каким увидел Фириата в первый раз, и как вырезал стрелы из его тела.

– Почему он не умер от яда? – перебил меня Архавас.

– Мы нейтрализовали два быстродействующих компонента, –ответила за меня Камилетта, – но не добыли противоядия от третьего. Поэтому мы и приехали за помощью.

Эльф стал нервно ходить по комнате, заложив руки за спину, он выглядел подавленным и расстроенным. Наконец Архавас заговорил:

– Я остался единственным лекарем тёмных дроу много лет назад, после неудачного штурма Круэн-Дарса, когда погибли многие мои соплеменники. Я был тогда молод и неопытен, но интенсивно учился. Именно тогда я познакомился с Феофаном Алхимиком. Тот, несмотря на молодость, обладал огромными знаниями. Кажется, он знал о травах всё – где находить нужные растения, как получить ценные компоненты, как готовить лечебные эликсиры. Я много путешествовал по нашему краю вместе с Феофаном и очень многому у него научился. Сам Феофан очень интересовался полезными рецептами, которые издревле известны эльфам. И однажды я поведал ему про яд ва’ваэн-кир – как его приготавливают, как разделяют. Алхимик просил рассказать о противоядиях, и я поделился с ним этой тайной. Перед этим я взял у Феофана клятву до самой смерти не раскрывать никому этот секрет. И вот сегодня я узнаю, что Феофан нарушил клятву, и вы знаете часть секретных рецептов!

– Могу тебя успокоить, Архавас, – проговорила Камилетта. – Старый Феофан сдержал свою клятву. Он умер четыре дня назад, и мне с моим оруженосцем пришлось спускаться в гробницу, чтобы побеседовать с духом старого мага. В гробнице дух Феофана бился с демоном-охранником гробницы, и старый маг успел рассказать нам лишь про два противоядия. Поэтому ты единственный, кто способен помочь нашему другу. Ты поможешь ему?

– Куда я денусь… – тяжело вздохнул Архавас и… неожиданно рассмеялся, было очень непривычно видеть этого сурового эльфа весёлым, – ведь Фириат – мой младший брат!

***

Архавас не раскрыл нам секрет третьего противоядия. Он только подтвердил слова Феофана Алхимика, что добыть ингредиенты для него очень непросто, и приготовление зелья занимает длительное время. Но эльф нас успокоил, что успеет в срок – нужные ингредиенты у него имелись, и он обещал сразу же заняться приготовлением. Архавас посоветовал нам зайти к нему утром, к этому времени всё уже будет готово.

Мы с Камилеттой до вечера бродили по Дори’м’Дарсу. Эльфы-дроу показались мне более общительными, чем их светлые сородичи. С нами здоровались, к нам подходили знакомиться и мужчины, и женщины. Нам сразу же предложили два хороших домика для ночлега, устроили наших лошадей в общую конюшню и помогли найти кузнеца, чтобы подковать моего Шахтера. Нас пригласили в гости и накормили вкусным ужином, затем показали красоты долины. Мы посетили храм Эллинаса – высокое сооружение из белого мрамора, где мы получили благословение жрецов храма. Нам показали Зал Совещаний – круглое здание с резными колоннами по всему периметру, в котором жители города принимали важные решения.

Но больше всего меня впечатлил водопад. Протекающая по долине река разделялась скалой на два потока и с большой высоты с рёвом устремлялась вниз, тучи водяных брызг разлетались во все стороны. У края обрыва в скале была вырублена лестница, по которой любой желающий мог попасть на небольшой балкончик. Очень красивое место – справа и слева от тебя с гулом несутся водные потоки, тонны воды обрушиваются вниз, а с балкона открывается изумительная панорама – небольшое озеро внизу, осенний золотой лес и, кажется, совсем-совсем рядом возвышаются шпили замка Древний Брод. Увидев замок, я сразу сориентировался – именно этот водопад я много раз наблюдал вдалеке.

– Жутковатое место. Так и кажется, что несущаяся вода смоет тебя с этого балкончика вниз, – призналась дочь герцога.

– Вам не о чем волноваться, высокородная леди, – ответил находившийся рядом с нами Саготис Неслышный Шаг. – Мастера-камнетёсы рассчитали всё точно. Напор может меняться в зависимости от времени года, дождей и таяния ледников выше в горах. Временами вода проносится буквально в локте от вас, но тут на уступе совершенно безопасно. Более того, некоторые смельчаки прыгали отсюда вниз, в озеро, и благополучно выплывали на берег.

Жуть! Нужно быть отчаянным смельчаком или находиться в безысходной ситуации, чтобы прыгнуть в водопад. Сразу вспомнилась история девушки-эльфийки по имени Ниэль, которая два года назад бросилась в озеро, спасаясь от погони. Я почему-то был уверен, что эта девушка сиганула вниз именно с этого крохотного балкончика, на котором мы сейчас стояли. Но делиться своими догадками с Саготисом не стал.

Мы гуляли по городу эльфов-дроу до самой темноты, несколько раз проведывали Фириата и успокаивали его, что помощь скоро придёт. Наш друг лежал по-прежнему без движения, однако взгляд его был осмысленным. Мне предложили для ночлега хороший дом с мозаичными разноцветными окнами, светлыми стенами и ярко-зелёной крышей. Дом был только что построен, стены еще пахли свежей древесиной и смолой, я был первым обитателем этого жилища. За окном похолодало, начался дождь, но мне здесь было уютно и тепло. Я застелил постель, потушил светильник и улёгся спать.

Но не успел и глаз сомкнуть, как вдруг сам собой зажёгся огонёк светильника. Я удивлённо присел на кровати. В центре комнаты порхало странное существо – это был какой-то маленький бесёнок размером не больше голубя, с фиолетовой шкуркой и маленькими кожистыми крылышками. Я не знал, что и думать по этому поводу, как вдруг существо заговорило со мной голосом Феи:

– Пузырь, я возмущена до глубины души. Моё обручальное кольцо из храма Амины потемнело и покрылось мерзкой ржавчиной. Соседки по комнате с издевкой объяснили мне, что это значит: ты разорвал помолвку и выбросил своё кольцо. Не знаю, кто она и чем лучше меня, но ты меня страшно оскорбил. Я тебе это ещё припомню!

После этих слов бесёнок бесследно растворился в воздухе, светильник сразу же погас. Несколько секунд я оторопело сидел на кровати, а потом удивлённо заметил, что за окном уже светает. Может, я спал и мне это приснилось? Я посмотрел на чёрно-красное кольцо на пальце, в очередной раз попытался стянуть его – бесполезно.

Тут на улице раздались крики, мимо моего окна пробежал куда-то эльф-дроу с оружием в руках. Я насторожился, встал с кровати и осторожно подошёл к окну. Ещё пара воинов, на бегу застёгивая куртки, промчались по улице. Из дома напротив вышел эльф, что-то спросил у бегущих и, на секунду скрывшись в доме, выскочил обратно уже с луком и колчаном. Неужели война?

***

Я быстро оделся, вооружился и вышел на улицу. Никого вокруг не было видно, но вдалеке отчётливо слышались крики. Я побежал в том направлении. Множество вооруженных эльфов-дроу собралось возле дома Архаваса. Что случилось?

Причиной суматохи была девушка, светлый эльф. Девушка стояла на коленях со связанными за спиной руками, двое крепких воинов дроу удерживали её за плечи. Голова эльфийки бессильно свисала вперёд, длинные волосы ниспадали до самой земли и закрывали лицо. Рядом с девушкой на земле валялся резной лук и короткий меч.

Толпа чуть расступилась, и к пленной девушке вышел Архавас. Его левое плечо было забинтовано, на ткани проступало пятно крови. Архавас подошёл к пленнице и с размаха залепил ей оплеуху, отчего голова девушки резко дёрнулась в сторону, на землю брызнули капли крови. Старший лекарь грубо ухватил рукой пленницу за подбородок и повернул лицом вверх. Он уже занёс кулак для следующего удара, но тут заметил меня и опустил руку.

– Эта сучка едва меня не пристрелила, – пояснил мне лекарь необычно эмоционально для эльфа. – Выстрелила подло из кустов, когда я утром приоткрыл дверь дома. В самый последний момент я услышал скрип натягиваемой тетивы и едва успел шагнуть назад, поэтому стрела вонзилась в руку, а не в сердце. Но даже одной рукой я сумел скрутить эту тварь. Сейчас мы выясним, как она проникла в Дори’м’Дарс, почему выбрала меня в качестве мишени, и где её сообщники. Я ей развяжу язык! Эта мразь еще будет умолять меня о смерти!

Собравшиеся вокруг эльфы шумно поддерживали старшего лекаря и выкрикивали, каким именно пыткам нужно подвергнуть пленницу. Все варианты были крайне жестокими и подразумевали не только физическое воздействие, но и унижение эльфийки. Насколько я понимал эту расу, для эльфа смерть не так страшна, как потеря чести. Архавас призвал всех к тишине и произнёс:

– Пытки – зрелище неприятное, поэтому я предлагаю повременить с этим, пока город не покинут наши уважаемые гости. Не стоит терзать их тонкий слух криками этой неудачницы.

Я шагнул вперёд:

– Архавас Злобный Барс, по эльфийским законам пленник полностью принадлежит тому, кто его поймал. Поэтому у меня к тебе одна большая просьба – отпусти её!

Наступила тишина. Эльфы-дроу замерли от такого неслыханного предложения. Архавас посмотрел на меня и удивлённо спросил:

– Человек, укажи мне хоть одну причину, почему я должен это сделать?

– Именно эта девушка дважды спасла твоего брата. Она схватила Фириата в Круэн-Дарсе, но не стала его убивать и передала мне. И именно она, узнав о коварных планах своих сородичей, собиравшихся убить пленника, которого они якобы великодушно отпустили восвояси, рискуя своим положением, догнала нас и предупредила о вероломстве.

– Я проклинаю тот день, когда послушала тебя и отпустила грязного дроу! – в слезах выкрикнула связанная девушка. – Эти выродки пытали и убили мою сестру Ниэль!

Воины дроу недоумённо стали переглядываться, это имя им ничего не говорило. Затем один из них неуверенно предположил:

– Кажется, так звали ту сучку, что подло убила нашего верховного жреца Авинеласа.

Все вокруг возмущенно стали шуметь, вспоминая историю двухлетней давности. Я почувствовал, как изменилось настроение Архаваса. Ещё несколько секунд назад он колебался, но сейчас принял окончательное решение:

– Пётр Пузырь, я не могу выполнить твою просьбу. Любой светлый эльф должен быть убит – таков древний закон. Перед смертью пленница будет подвергнута пыткам, это необходимо, чтобы она осознала всю тяжесть своих преступлений и поведала нам о слабых местах в защите Круэн-Дарса.

– Я ничего вам не скажу! – процедила девушка сквозь зубы.

– Все так говорят, и твоя сестра тоже так говорила. Но все рано или поздно ломаются, чтобы прекратить мучения и получить такую желанную смерть. Уведите её!

Двое крепких воинов приподняли девушку и уволокли в сторону скал. Вчера я заметил там несколько туннелей, уходящих вглубь горы. Я хотел последовать за пленницей, но меня остановили. Не грубо, но твёрдо Саготис Неслышный Шаг пояснил мне, что не следует упорствовать – девушка приговорена к смерти, и изменить её судьбу уже невозможно. Я был противоположного мнения, но ломиться напролом не стал. Нужно придумать какой-нибудь действительно серьёзный аргумент, что-то реально ценное для тёмных дроу. Только вот что?

С этими мыслями я вернулся в дом, где ночевал, уже взялся было за ручку двери, но внезапно решил рассказать Камилетте о произошедшем. Может, у высокородной леди возникнут какие-то идеи? Я подошёл к ближайшему домику и постучал. Пришлось очень долго ждать, пока в окне показалось лицо девушки. Увидев меня, Камилетта сразу же открыла дверь. Я вкратце изложил, что случилось этим утром, на что она, едва скрывая зевок, равнодушно спросила:

– А что, эту эльфийку мы тоже собираемся спасать? Мы даже имени её не знаем…

Я удивился ее равнодушию и решил сменить и свой тон.

– Высокородная леди Камилетта, прошу извинить, что потревожил ваш сон из-за такого пустяка. Спасение едва знакомой девушки – это не то занятие, которым стоит заниматься столь знатной особе!

– Прекращай ёрничать! – обиделась Камилетта. – Сказал бы просто, что мы и её спасём за компанию. Так даже будет справедливо – один светлый эльф и один тёмный. Кстати, у меня идея! Жди меня тут, никуда не уходи, я сама поговорю с тёмными эльфами.

***

Время шло, а Камилетта все не возвращалась. Я сходил к Фириату. Рядом с нашим другом находился Саготис Неслышный Шаг, который сказал, что противоядие уже дали, и эльф-дроу постепенно приходит в себя. Я вернулся к дому Камилетты. Наконец, она объявилась, весьма довольная собой.

– Эльфийку отпустили, – сразу же успокоила она меня. – Кстати, эту девушку зовут Арбель. Она ждёт нас у входа в туннель. С этого дня она становится моей фрейлиной и будет постоянно сопровождать меня. Ей пришлось поклясться больше никогда не покушаться на жизнь тёмных эльфов – таково было условие освобождения.

– Но как тебе удалось переубедить тёмных эльфов?

Ками весело рассмеялась.

– Я фактически слово в слово повторила ту пламенную речь, которую ты произнёс в Круэн-Дарсе. Разве что только говорила я по-эльфийски и в стихах. Без лишней скромности скажу, очень хорошо получилось. Сам Велезарас одобрил бы плавность ритма и точность рифмы. Кроме того, я предложила обмен – жизнь светлой эльфийки на жизни многих тёмных эльфов в будущем.

– Ты угрожала им? – ужаснулся я.

– Нет, конечно, – опять рассмеялась Камилетта. – Я отдала их лекарю на исследование склянку с ядом, который ускоряет и делает необратимым действие яда ва’ваэн-кир. Ту самую, которую нам подсунули в Круэн-Дарсе. Ты бы видел, как все всполошились, когда я рассказала о существовании такого яда! С каждой стороны есть специалисты, которые могут обезвреживать яд ва’ваэн-кир, но их очень мало. Теперь представь, что случится, если начнут применять яд, от которого не помогает ни магия, ни проверенные веками противоядия. Когда я сообщила на Совете Старейшин, что у меня есть образец этого яда, там словно гром грянул! Дроу сразу же согласились отпустить пленницу в обмен на чудесную склянку. Руки у Архаваса аж тряслись от волнения, когда я передавала ему этот бесценный состав для исследования.

– А если дроу начнут массово применять оружие, отравленное смесью ва’ваэн-кир и нового яда? – поинтересовался я.

Дочь герцога сразу стала серьёзной.

– Я тоже об этом подумала. Поэтому я потребовала гарантий, что сами дроу не начнут применять оружие, отравленное смешанным ядом. Это был самый трудный момент переговоров. Но Совет Старейшин согласился с моими доводами – поскольку секрет нового яда уже знаком обеим сторонам тысячелетней войны, применение нового яда сразу же вызовет ответную реакцию. Количество жертв войны многократно возрастёт, но ни одна из сторон не получит преимущества. И теперь самое главное, Пётр. Завтра в Круэн-Дарс отправится официальный гонец Дори’м’Дарса с предложением провести переговоры на нейтральной территории, в священном для всех эльфов храме Эллинаса в Вечном Лесу. Переговоры между светлыми и тёмными эльфами! Такого не было уже сотни лет! Инициатором стал верховный жрец храма Эллинаса в Дори’м’Дарсе. Он заявил, что чувствует приближение непонятной угрозы, природу которой не может разобрать. Жрец считает, что это представляет угрозу для всех эльфов – тёмных и светлых. Поэтому хочет встретиться со своими коллегами из храма Эллинаса в Круэн-Дарсе, а новый яд – это лишь предлог для встречи непримиримых врагов. Думаю, им есть о чём поговорить. За сотни лет у эльфов накопилось множество тем для обсуждения.

Камилетта была горда проделанной работой, и я её полностью поддерживал. Между тем, нам нужно было поторапливаться, если мы хотели вернуться в замок Древний Брод сегодня. Поэтому мы собрали вещи и направились к выходу из города. Провожать нас вышли многие эльфы-дроу. Нам желали счастливого пути, дали корзину продуктов в дорогу и даже подарили запасную лошадь. Я удивился и стал отказываться, но Камилетта прошептала:

– Так надо, не спорь. Дроу не могут просто так выдать лошадь для Арбель – как-никак, эльфийка их враг. Но и показаться в наших глазах несправедливыми они тоже не хотят – всё-таки светлые эльфы Круэн-Дарса выделили лошадь для их раненого соплеменника.

***

Арбель ожидала нас в стороне от всех, у входа в туннель. Из всей одежды на девушке осталась лишь тонкая светлая рубашка, порванная в лоскуты и испачканная в нескольких местах пятнами ржавчины и грязи. Оружие ей не вернули, куртка и сапоги также отсутствовали. При нашем появлении эльфийка тихо подошла к нам, стараясь не поднимать головы. На ногах и руках Арбель отчётливо виднелись следы от верёвок и многочисленные синяки и ожоги, один глаз девушки не открывался из-за огромного фингала в пол-лица. Камилетта достала из своей сумки длинный плащ и предложила освобождённой пленнице. Арбель сразу же завернулась в него, прикрыв наготу.

– Верхом ехать сможешь? – поинтересовалась дочь герцога.

Арбель молча кивнула, вставила ногу в стремя и запрыгнула в седло. К нам подошёл Фириат, до этого он долго о чём-то разговаривал со своим братом. Тёмный эльф неодобрительно покосился на Арбель, но вслух ничего не сказал. Наша четвёрка проехала сквозь туннель и выехала на горную тропу.

Погода испортилась. Если над Дори’м’Дарсом было просто облачно, то на выезде из тоннеля нас встретил противный дождь с мокрым снегом и пронизывающий ветер. Мы молча поскакали вперёд по раскисшей дороге. Я держался по правую руку от Камилетты, сразу за нами ехал угрюмый Фириат, Арбель замыкала нашу процессию. Эльфийка постоянно отставала, и нам приходилось периодически останавливаться и поджидать девушку. Обычно очень требовательная в том, что касалось скорости движения, Камилетта на этот раз ни единым словом, ни даже жестом не проявила своего недовольства. Когда мы в очередной раз остановились, чтобы подождать отставшую, Арбель вдруг разрыдалась в голос:

– Я сама себя презираю! Мне стыдно, что я не умерла!

– Езжайте вперёд, – приказала Камилетта мне с Фириатом. – Мы с Арбель поедем следом.

Тёмный эльф презрительно посмотрел на плачущую эльфийку, сплюнул и поскакал вперёд. Когда я нагнал его, Фириат задумчиво проговорил:

– Своим поведением она позорит всю эльфийскую расу! Для любого эльфа устроить истерику – это нечто из ряда вон выходящее. А уж разреветься при посторонних – это просто верх бескультурья. Вообще не понимаю, как я не смог справиться с этой девчонкой в Круэн-Дарсе?! Она же совсем слабая, да ещё и истеричная к тому же. Как она смогла тогда подкрасться незаметно и схватить меня? Нужно было по-тихому зажать ей рот и полоснуть ножом по горлу, а потом быстро уходить вместе с ростком священного ма’ди. Сделал бы так – был бы уже повенчан с Лиэллель. А вместо этого стал изгоем, который даже не может вернуться в родной город.

– Но ты же можешь попробовать ещё раз, – предложил я.

– Не могу, Пётр. Во-первых, из-за своих ран – они очень сковывают меня, не позволяя ни на минуту забыть о них. Во-вторых, я очень благодарен брату за помощь и не стану больше мешать его помолвке. Я должен признать, что в споре за сердце красавицы Лиэллель я проиграл. И если вернуться назад я не могу, значит, нужно двигаться вперёд. Только вот где это «вперёд» – пока не знаю. Думаю, залечу свои раны, пережду зиму где-нибудь под крышей, а весной отправлюсь странствовать по Эрафии.

Я посмотрел на уставшего и растерянного эльфа-дроу и предложил ему:

– Оставайся до весны в замке Древний Брод! Уверен, дочь герцога будет рада твоему обществу.

Однако Фириат был не столь оптимистично настроен:

– Я благодарен высокородной леди Камилетте, но буду откровенен. Тёмные эльфы – исторически враги светлых эльфов. Как на меня будут смотреть родственники воинов, погибших от стрел эльфов-дроу при последнем штурме Круэн-Дарса? Ведь именно отряд отец ныне здравствующего герцога Кафиштена, ударивший в тыл нашему войску, склонил чашу весов в пользу защитников Круэн-Дарса!

Я очень удивился:

– Фириат, то сражение состоялось пятьдесят лет назад! Воинам, которым тогда было по двадцать пять лет, сейчас было бы по семьдесят пять или больше. А знаешь ли ты, что мало кто из людей доживает даже до пятидесяти лет? В замке уже давно не осталось никого из воинов, участвовавших в тех событиях. Сменилось уже два или три поколения людей.

– Никак не привыкну, что люди так мало живут, – признался Фириат. – Ночная битва Семи Эльфийских Родов случилась пятьдесят семь лет назад. У нас в городе некоторые женщины до сих пор носят траур по погибшим мужьям. Но ты, похоже, прав. Я попрошу благородную леди Камилетту разрешить мне временно поселиться где-нибудь в окрестностях замка. Я могу за пару дней собрать из хвойных веток, сухой травы и мха убежище, в котором смогу пережить даже самую суровую зиму. Когда я путешествовал с отрядом разведчиков, мы проделывали такое не раз.

Сразу после возвращения в замок Фириат обратился к Камилетте со своей просьбой и получил из рук благородной леди заверенную ею грамоту, которая разрешала ему поселиться на землях Кафиштенов в окрестностях замка Древний Брод, заниматься охотой, сбором трав, ягод и грибов. После чего тёмный эльф надолго исчез.

Часть четвёртая. О жизни в замке

Эльфийку Арбель дочь герцога поселила в своей башне. Я не видел спасённую девушку дней тридцать – когда я посещал башню Камилетты, эльфийка находилась в других комнатах. Благородная леди не особо желала рассказывать о состоянии Арбель, сообщала лишь, что девушка постепенно идёт на поправку, однако очень страдает от того, что никогда не сможет вернуться в Круэн-Дарс.

Оказывается, эльфийку собирались с позором выгнать из города за помощь тёмному дроу, но предоставили возможность искупить свою вину. Ей предложили проникнуть в Дори’м’Дарс и убить указанного старейшинами лекаря дроу. Арбель не справилась с заданием, была схвачена, подвергнута жестоким пыткам и… неожиданно отпущена на свободу. Девушка не питала иллюзий – после случившегося дорога в родной Круэн-Дарс, да и другие города светлых эльфов, для неё теперь была навсегда закрыта.

Между тем, в замке появились новые лица – на следующий день после нашего возвращения из Дори’м’Дарса в Древний Брод из Холфорда прибыли новый маг и новый лекарь. Они предоставили управляющему Липляру рекомендательные письма от герцога Мазуро Кафиштена и должны были заменить умершего Феофана Алхимика. Я с большим подозрением отнёсся к вновь прибывшим – совет Серафима Длинного не терять бдительность казался мне очень разумным, и в каждом приехавшем из столицы я видел присланного зловещим Костоломом потенциального шпиона. Поэтому я незаметно наблюдал за новичками и поджидал момента, пока кто-нибудь из них постарается как бы случайно со мной познакомиться.

Нового мага звали Теодор Младший, он был ещё слишком молод, чтобы считаться авторитетным магом, но уже достаточно известен и бесспорно талантлив. Закончив всего три года назад Академию Магии, он успел получить звание магистра четвертой степени за выдающееся открытие в области магических силовых линий. В своей работе, насколько я понял из объяснений Камилетты, Теодор Младший впервые сумел вывести формулу зависимости времени действия заклинания от вложенной магической энергии и числа точек опоры в магической фигуре. Поэтому именно Теодора, как талантливого молодого мага, деканы Академии Магии рекомендовали герцогу Кафиштену на вакантную должность.

Теодор отказался жить в замке, заявив управляющему, что ему нужны покой и уединение для его экспериментов. С первого дня новый маг занялся наведением порядка в пострадавшей от пожара лаборатории Феофана. Когда я из чистого любопытства проходил мимо пожарища, то увидел странную картину: непонятные паукообразные демоны под присмотром мага отстраивали новое высокое здание на месте бывшей лаборатории. Демоны были очень сильными и выглядели агрессивными. Маг нервничал и то ли выкрикивал заклинания, то ли просто громко ругался на незнакомом мне языке. Я не рискнул отвлекать его в такой ответственный момент.

Лекаря же звали Стефан Дотошный. Последние годы он служил старшим жрецом храма Латандера, расположенного в предместьях Холфорда. Не знаю, как герцог сумел убедить опытного лекаря бросить насиженное место и переселиться в глушь. Наверное, предложенная сумма перевесила все возражения. Стефан поселился в бывшей комнате Феофана Алхимика. В первый же день после его приезда к его комнате выстроилась большая очередь из больных и покалеченных. Жрец мог вылечить абсолютно любую без исключения болезнь или травму, и делал свою работу быстро, уверенно и эффективно.

Я всё ждал, кто из новоприбывших чем-то выдаст себя, но никому из них не было до меня никакого дела. Ни маг, ни жрец не пытались познакомиться со мной поближе и выведать информацию о Сером Вороне. Моя настороженность постепенно сошла на нет, особенно после случая, когда мне самому потребовалась помощь лекаря – я повредил запястье на тренировке, когда разминался вместе с ребятами из охраны. Пока Стефан накладывал мне тугую повязку и произносил лечебные заклинания, он даже не предпринял попытки поговорить со мной, хотя момент был весьма подходящим.

Дни шли своим чередом. Я каждый день интенсивно тренировался, обычно вместе с охранниками. Под вечер я в одиночку направлялся в фамильный склеп Кафиштенов и развеивал обитавшую там нежить. Зомби и призраки терпеливо, словно пациенты на приёме у врача, ждали моего появления. Большинство из них молча принимали такое желанное освобождение, но некоторые благодарили меня. Были и такие, кто хотел непременно рассказать о своей жизни перед встречей с богиней смерти. Я терпеливо выслушивал их истории – когда короткие, когда длинные, но непременно грустные – и отправлял очередную нежить на заслуженный покой. Моих сил хватало на три-четыре мертвеца в сутки.

Изредка я сопровождал Камилетту в конных прогулках по окрестностям замка. К тёплому горному озеру мы больше не ездили, хотя успевший облазить все окрестности замка Фириат и сообщил, что пещера, в которой скрывался раненый маг, давно пустует. В конце каждой поездки Камилетта обязательно выбирала какое-нибудь укромное место и продолжала учить меня владению мечом. И каждый раз дочь герцога оставалась недовольной – мне не хватало внимательности, не хватало скорости, не хватало подвижности. Но хотя бы безнадежным она меня не называла, и то хорошо.

Однажды во время такой конной прогулки она удовлетворённо заметила, что мои навыки верховой езды заметно улучшились. Ками даже предложила мне посостязаться с ней, устроив скачки до гряды холмов за рощей. И мне удалось обогнать дочь герцога в этой бешеной гонке!

– Поздравляю тебя, Пётр, ты достиг больших успехов, – усталая, но довольная Камилетта остановила Пчёлку на вершине холма и соскочила с лошади. – И Вальдемар тебя хвалит – отмечает, что ты способен любого охранника победить в честном бою на мечах. Ты очень сильно изменился, как внешне, так и внутренне. Ты совсем уже не похож на того неуклюжего и нахального увальня-солдафона, каким я тебя увидела в первый день нашего знакомства. Не только я заметила эти перемены – даже моя нянька, уж на что вредная и недоверчивая, недавно сказала, что мне очень повезло с пажом. Она даже сетовала на богиню судьбы Фаэтту, что ты не родился дворянином. Но, это, конечно, глупости. Зато тебе будет интересно узнать, что многие служанки в замке от тебя просто без ума. Я подслушала разговор девушек, когда они убирали мою комнату. Они давно заметили, что у тебя больше нет обручального колечка из храма Амины, и ты уже не связан никакими обязательствами. Я так поняла, что служанки из кожи вон лезут, стараясь тебе понравиться.

– Да, я заметил повышенное внимание с их стороны. И комнаты мои стали убирать по восемь раз на дню, и в коридорах мне постоянно встречаются нарядные девушки, и даже на тренировочной площадке зрительницы появились.

– Так за чем же дело стало? – спросила высокородная леди. – Почему ты до сих пор не встречаешься ни с одной из них? Неужели никто тебе не нравится?

– Почему же. Есть среди них симпатичные и даже красивые, – смущённо признался я. – Рыжая Лиана, например. Или тихоня Далинка. Но я как-то пока не думал над этим…

Мой ответ не устроил высокородную леди, она недовольно надула губки:

– Негоже молодому парню быть без подруги. Если ты такой стеснительный, что не решаешься познакомиться с девушкой, я тебе подарю любую из них. Или, хочешь, подарю сразу обеих?

– Как это? – я был шокирован таким предложением.

– А что тут странного? – удивилась высокородная леди. – Они обе принадлежат моей семье, у меня есть купчие на них. Впишу нового хозяина, и всё. Если захочешь, можешь потом даже дать свободу и жениться на ком-нибудь из них. А если тебе надоест, просто продашь.

Я с трудом пришёл в себя от такого предложения и даже не стал спорить или возмущаться. До сих пор иногда забывал, что нахожусь в другом мире, в котором совсем другие порядки.

– Спасибо за предложение, Камилетта, но мне не нужен такой подарок, – решительно отказался я. – Когда я решу встречаться с девушкой, то заслужу её сам и наберусь смелости сообщить ей о моих чувствах.

Камилетта хитро улыбнулась.

– Я ведь заранее знала, что ты откажешься, – призналась дочь герцога. – Я просто проверяла тебя.

– Так это была шутка? – воскликнул я, чувствуя себя обиженным.

– Нет, я бы действительно подарила тебе любую из служанок, если бы ты согласился. Но я была заранее убеждена, что ты откажешься. Ты достоин намного большего.

После этих слов Камилетта вскочила на Пчёлку и направила кобылу в сторону замка. Всю обратную дорогу она о чём-то думала и молчала. Я тоже молчал, не зная, как реагировать на её слова.

***

А в один осенний день я вдруг стал богат. Произошло это неожиданно, я совершенно не предчувствовал такого поворота судьбы. Как обычно, вечером я отправился в склеп – выполнять рутинную, но такую нужную работу по освобождению застрявших в этом мире мертвецов. Я уже успел развеять троих зомби, и моих сил оставалось только на одного мертвеца. Следующим в очереди был плохо сохранившийся засохший костяк, терпеливо поджидавший своей участи. Я помолился и собрался было уже отправить его к богине смерти Моране, как неожиданно зомби жестом остановил меня и своим скрипучим невнятным голосом попросил его выслушать. Я, подавив раздражение, согласился. И не прогадал.

Вместо очередного тягомутного рассказа о трудной жизни, болезни, неблагодарных родственниках и долгожданной смерти, зомби поведал мне, что был когда-то купцом. Во время войны (какая ещё война могла быть в этих краях?) этот купец зарыл свои сбережения возле замка Древний Брод, в лесу на берегу реки, под приметным дубом с раздвоенным стволом. Купец тогда рассчитывал, надев старую потёртую одежду простого селянина, уйти вместе с беженцами в Холфорд и переждать смутные дни. Осторожный купец не без основания опасался, что по дороге деньги у него отнимут если не другие беженцы, то разбойники, дезертиры или солдаты. Поэтому сбережения он брать не стал. План с переодеванием в селянина был вроде неплох, но всё вышло по-другому. На колонну беженцев, едва успевшую отойти от замка, напал отряд наездников на волках. Свирепые гоблины не пощадили никого – ни стариков, ни детей. В короткой кровавой стычке погиб и сам торговец, и вся его семья.

– Уже много дней я наблюдаю за тобой и пришёл к выводу, что ты достойный человек. Можешь вырыть мой клад и взять себе. Мне уже они без надобности, – проскрипел жуткий однорукий зомби.

Я поблагодарил мертвеца и отправил его к богине смерти Моране, а потом задумался над его словами. Возможно, клад уже кто-то нашёл, да и раздвоенный дуб мог рассыпаться в прах за эти годы. Но всё равно я собирался поискать сокровища. На следующий день я исходил вдоль и поперёк весь лес по дороге от замка к реке, но не нашёл ни единого дуба. Не было не только экземпляра с раздвоенным стволом, но вообще никаких дубов! Я пребывал в растерянности.

К счастью, в лесу мне повстречался Фириат. Тёмный эльф пропадал где-то последние дни, и я даже переживал за его здоровье, но Фириат выглядел выздоровевшим и даже весёлым. Я заметил, что он зашил мою прожжённую куртку, сделав меховые вставки на груди и по бокам, а также где-то раздобыл короткий меч и перевязь.

Эльф-дроу поинтересовался, зачем это я с раннего утра брожу по лесу возле его нового жилища? Не его ли я разыскиваю? Я долго вертел головой, но не смог обнаружить убежище Фириата, пока эльф сам не показал мне его. Очень хорошо замаскированный вход обнаружился между густым кустом и древесным стволом. Хозяин пригласил меня зайти.

Спустившись по деревянной лесенке, я оказался в небольшой пещерке под корнями огромного дерева. Несмотря на скромные размеры, в ней было на удивление уютно и тепло. Пол застелен толстым слоем свежего сена, стены обиты плетёнками из гибких прутьев, из-под которых виднелось сухое сено. Фириат успел соорудить себе стол, кровать и пару табуреток.

– Только огонь для приготовления пищи приходится пока на улице разводить, – пояснил тёмный эльф. – Но я скоро сделаю в стене камин с дымоходом наружу, обложу плиткой из обожжённой глины, и станет совсем уютно.

Я искренне восхитился умению эльфа так удобно устраиваться даже в лесу. А потом, не скрывая ничего, рассказал о признании мёртвого купца и своих безрезультатных поисках. Фириат сразу стал серьёзным и задумался. Он вышел наружу, долго смотрел куда-то вдаль, а потом проговорил:

– Интересную головоломку ты мне предложил. Напоминает испытания, которые у меня дома жрецы храма Эллинаса дают молодым следопытам. Дубов в этом лесу давно нет, даже следов от них не осталось. Хотя, возможно, самые старые деревья леса ещё помнят о них. Чувствую, тут был пожар лет семьдесят назад, так как все старые деревья вокруг одного возраста. Нам нужно найти дерево старше их и пережило тот пожар. Я помню, что видел старую столетнюю сосну, идём к ней!

У Фириата загорелись глаза, он напоминал мне охотничью собаку, идущую по следу. Да и у меня самого азарт разгорелся с удвоенной силой. К старой сосне мы направились почти бегом. Фириат обошёл по кругу это высокое дерево с оплывшим смолой стволом, а затем обнял ствол руками. Стоял он неподвижно с закрытыми глазами минут десять, потом отодвинулся от дерева и разочарованно проговорил:

– Не слишком-то много помнит эта сосна про дубы. Лесной пожар она хорошо запомнила, так как обгорела тогда сильно, но о том, что было раньше, – лишь обрывки невнятные. Да, росли когда-то в этом лесу дубы, когда эта сосенка была совсем юной. Но где точно, она не может вспомнить, да и к зиме уже готовится – она еще не заснула, подобно лиственным, но откликается лениво-лениво.

– Значит, шансов нет? – огорчился я.

– Погоди расстраиваться раньше времени. Нужно просто поискать тех, кто старше этой столетней сосны.

– Но ты же сам говорил, что это самое старое дерево!

– Вот именно что дерево. Но в лесу, кроме деревьев, есть еще животные, и птицы, и травы, и мхи, и грибы, и лесные духи. Твоя задача не так просто решается, придётся искать обходные варианты.

Еще час мы с эльфом ходили по лесу. Фириат прислонялся к стволам, прикладывал ладонь к толстому слою мха, к лишайникам, пока вдруг не произнёс восторженно:

– Вот кто нам поможет! – он указал рукой на сухой гриб-опёнок, росший на стволе.

– Но он же совсем не старый. Дерево молодое, а грибу на нём наверняка нет и года!

– Типичная ошибка, – рассмеялся Фириат. – Грибное тело выросло лишь этой осенью, но подземная грибница существует сотни лет. Соседние деревья сообщили мне, что знают эту грибницу всю свою долгую жизнь. Грибница служит для соседних растений не только корневой системой, но через неё деревья, травы и кусты обмениваются информацией между собой. Согласуют время цветения, чтобы процесс не шел вразнобой, и пыльца не пропала зря. Взамен за эту помощь деревья подкармливают грибницу. Общаться с грибами напрямую я не умею, жрецы меня этому не научили. Зато я могу воспользоваться услугами вот этой симпатичной берёзки, пока она ещё не уснула на зиму.

Фириат обнял ствол, закрыл глаза, постоял минуту и радостно сообщил:

– Готовь лопату! Мы нашли клад!

Эльф быстро зашагал в сторону дороги и остановился в неприметном месте. Я скептически осмотрел участок. Никаких признаков стоявшего здесь когда-то дуба. Но Фириат был уверен в своей правоте:

– Не сомневайся, дерево показало мне именно это место. Грибница узнала об этом когда-то от того самого раздвоенного дуба – как тут раскапывали землю и рвали корни, как металл пропитывал почву. Образ очень чёткий, грибница хорошо сохранила воспоминания.

Мы сходили в ближайшее село и выпросили у первого встречного селянина пару лопат на день. Затем вернулись и принялись за работу. Клад оказался зарыт на глубине около метра – проржавевший большой котелок, завёрнутый в сгнившее тряпьё. Котелок был полон серебряных монет. И хотя монеты почернели от времени и сырости, но вполне годились. Фириат задумчиво покрутил в руках несколько кругляшков, оттирая с них грязь, и сделал заключение:

– Самые новые монеты относятся к эпохе гражданской войны. Вот на этой профиль Клариссы Молштен, королевы Холфорда.

– Разве в Холфорде были короли? Я думал, в городе всегда правили наместники Императора.

– Королей не было, – поправил меня Фириат. – Была одна королева, Кларисса Молштен. Она после смерти Марка Завоевателя не признала нового наместника. Заручившись поддержкой влиятельных вельмож, она распустила Совет Рыцарства и объявила себя королевой Холфорда. Император долго не вмешивался в положение дел в западной части Эрафии. Может, имелись заботы посерьёзнее – именно в те времена случилось восстание эльфов-дроу под предводительством Смириала Гордого, да и орки примерно тогда же попытались вернуть себе Хребет Владык. Всё изменилось в одночасье, когда уже постаревшая Кларисса издала указ, по которому титул правителя Холфорда мог наследоваться только её потомками. Император сразу «вспомнил», что власть в Холфорде принадлежит Клариссе не по праву, и направил в город армию. От Клариссы разом отвернулись её сторонники, а защитники города практически в одночасье переметнулись на сторону противника. Император тогда проявил к пленнице снисхождение и сохранил ей жизнь. Говорят, он по достоинству оценил итоги правления королевы – при ней Холфорд стал больше и богаче. Поэтому Кларисса провела остаток своих дней в заточении в одном из своих замков, но род Молштенов не пострадал.

Котёл с монетами казался неподъёмным. Даже вдвоём с эльфом мы с трудом смогли оторвать его от земли. Поэтому Фириат предложил отсыпать наши части монет:

– Земля принадлежит герцогу Кафиштену, поэтому по закону половина клада должна достаться герцогу. Предлагаю половину монет отдать лично в руки высокородной леди Камилетте Кафиштен, как законной представительнице дворянского рода, а вторую половину поделить между нами.

Мы так и поступили. Эльф принёс крепкий мешок, и я отсыпал ему примерно четверть монет. Фириат, согнувшись под тяжестью серебра, побрел в лес и вернулся налегке с пустым мешком минут через двадцать. В пустой мешок я отсыпал свою часть монет и понёс к себе. Мешок весил килограмм двадцать. Насыпав полный кошелёк почерневшего серебра, остальное я спрятал под кроватью.

Затем мы вместе с эльфом притащили в замок тяжёлый котёл с оставшимися монетами. Эх, нужно было дождаться ночи, но мы как-то не сообразили. Наше появление вызвало настоящий фурор в замке – слуги и охранники забыли о своих обязанностях и шумной толпой сопровождали нас до самой башни леди Камилетты, и даже за закрывшимися за нашими спинами дверьми я всё ещё слышал шумное обсуждение этого события.

Камилетта тоже была впечатлена. Она призналась, что никогда не видела столько монет разом, и попросила рассказать историю находки. Выслушав наши с Фириатом объяснения, Камилетта пригласила нас обоих отужинать вместе с ней на верхнем этаже башни. Мы поднялись по винтовой лестнице и неожиданно встретили Арбель. Девушка была в красивом длинном светлом платье и выглядела совершенно здоровой и даже воодушевлённой. Арбель чуть заметно кивнула мне головой и официальным тоном холодно поприветствовала Фириата Тёмного Соболя.

Фириат сразу занервничал – чувствовалось, что он не привык находиться в компании светлых эльфов. Однако тёмный эльф всё же сел за общий стол. Арбель, стараясь изо всех сил не замечать тёмного эльфа, принялась сервировать стол, расставляя приборы на четверых, затем раскладывать по тарелкам еду и разливать в серебряные бокалы вино. Благородная леди внимательно наблюдала за действиями своей новой служанки и рассказала, что Арбель полностью пришла в себя и душевно, и физически. Более того, эльфийка сама, по своей инициативе, произнесла клятву верности высокородной дочери герцога. Так что с этого самого дня эльфийка будет её личной помощницей, которая и днём, и ночью будет сопровождать повсюду во всех пеших и конных походах, в любых играх, на охоте и на тренировках. Камилетта даже распорядилась поставить в своей спальне кровать для Арбель.

Ужин прошёл в несколько напряжённой обстановке – Фириат едва притронулся к пище, а напиток даже не попробовал. Арбель тоже демонстративно отворачивалась от своего бывшего врага. Но всё же это был первый шаг к примирению. Когда Фириат, сославшись на некие срочные дела, откланялся, Арбель согласилась проводить его до дверей внизу. Когда они вышли из комнаты, я c сомнением спросил у Камилетты:

– Они там не поубивают друг друга?

– Нет, конечно, – отмахнулась дочь герцога. – Арбель, если помнишь, поклялась не убивать никого из тёмных эльфов, а эльфы не могут нарушить клятву. Да и вообще, за показной холодностью и реальной ненавистью к дроу скрывается рассудительная, скромная и даже стеснительная девушка. Она хорошо поёт, прекрасно танцует, знает множество занимательных историй и умеет интересно рассказывать.

Арбель, проводив тёмного эльфа, вернулась за стол. Я обратился к Камилетте, назвав ее высокородной леди, но дочь герцога меня перебила:

– Пётр, я же просила тебя не использовать официальные титулы, когда вокруг свои. Ты можешь полностью доверять Арбель, как доверяю ей я. Кстати, Арбель, покажи Петру свой новый охотничий костюм! Портной сшил ей по мерке, и Арбель он очень идёт.

– Да, сейчас покажу, – с видимой радостью ответила эльфийка и побежала переодеваться.

Костюм действительно очень здорово сидел на девушке. Светло-серая двойная кожаная броня – плотная короткая безрукавка из морёной кожи с серебряными защитными вставками на плечах и на груди, под ней более тонкая и чуть более светлая длинная кожаная куртка до колен, с разрезами по бокам. Серебряный наборный пояс с круглой бляхой в виде кленового листа, тонкие перчатки, плотные тёмные колготы, высокие до колен изящные сапожки со шнуровкой спереди. Девушка выглядела очень изящно и в то же время грозно.

– Ты отлично смотришься, Арбель, – признал я.

– Вот только не хватает подходящего оружия, – заметила Камилетта. – Нужно купить хороший эльфийский лук и клинок. Благодаря кладу это будет проще сделать, не придётся больше выпрашивать деньги у казначея.

– Фириат от злости удавится, когда узнает, на кого были потрачены найденные им деньги! – улыбнулась Арбель.

– Зря ты так плохо думаешь о Фириате, – возразил я. – Он честный и благодарный эльф и хороший друг. Ведь дроу вполне мог не делиться ни с кем найденным сокровищем. Сказал бы, что ничего не узнал, а сам выкопал деньги позже. Но мой друг поступил порядочно. Вообще, Фириату очень тяжело – он не может вернуться в родной город, от него отвернулись его родственники, к тому же он потерял любимую девушку. И ему не с кем даже поделиться своими печалями и тревогами.

Кажется, на секунду-другую эльфийка задумалась над моими словами, но привычка взяла верх:

– Он тёмный эльф, а они все мерзавцы и убийцы. Мне его ничуть не жаль!

Камилетта поспешила вмешаться в разговор и сменить тему. Дочь герцога поинтересовалась, надежно ли я спрятал свою часть клада.

– Пока никак не прятал. Запер в своей комнате. Думаешь, могут украсть? – забеспокоился я.

– Замок не самое надежное место для хранения сокровищ. Ключи от комнат есть слишком у многих. Мой тебе совет – перепрячь монеты, а ещё лучше – поскорее потрать их.

Я направился в свои комнаты и долго возился с замком – ключ не проворачивался. Когда всё же смог открыть дверь, то обнаружил с обратной стороны в замочной скважине другой ключ. Я настороженно прошёл по комнатам и остановился в растерянности. В своей спальне я застал рыженькую Лиану – девушка лежала на моей кровати, укрывшись одеялом до самого подбородка.

– Вот, решила зайти к тебе в гости, – звонким смеющимся голосом встретила меня рыжеволосая красавица.

– Привет, Лиана. Не ожидал тебя тут встретить. Особенно на ночь глядя и в моей постели.

– Все девушки ушли на кухню поболтать, а мне что-то стало грустно одной. Вспомнила, как мы здесь целовались, и решила прийти.

Я откровенно растерялся от такой темы беседы и не знал, как реагировать. А тут ещё заметил на спинке стула платье девушки, ворох юбок и нижнее бельё. Лиана лежала под одеялом нагая. Видимо, я покраснел от смущения, так как она рассмеялась:

– Чего ты краснеешь? Это я должна стесняться, а вовсе не ты. Как видишь, я сама пришла к тебе, отбросив всякое стеснение. Ты мне сразу понравился, Пётр, с первого взгляда. Я могла бы стать твоей девушкой. Скажи, а я тебе нравлюсь?

– Нравишься, конечно. Ты очень красивая, Лиана… – в этот момент я слишком сильно облокотился на спинку стула, он покачнулся, и на пол со звоном посыпались монетки. Почерневшие серебряные монеты из клада.

Я приподнял платье девушки, под ним лежала большая горсть старых серебряных монет. На Лиану было жалко смотреть – она сразу съёжилась, побледнела, губы затряслись, глаза наполнились слезами. За воровство по местным законам, кажется, отрубали руку. Лиана взмолилась:

– Пётр, пожалей меня. Не выдавай меня стражникам! Я не знаю, как это случилось, не понимаю, что на меня нашло. Прошу, прости меня!

Лиана бухнулась на колени и попыталась целовать мои ноги, но я оттолкнул её и отошёл в сторону. На душе было горько и мерзко. Вот, оказывается, почему она встретила меня в постели. За этими красивыми и сладкими речами скрывался банальный страх быть пойманной на воровстве. Я вернулся слишком рано, воровка не успела удрать и решила разыграть весь этот спектакль.

– Одевайся и проваливай! Я не стану выдавать тебя Вальдемару. Твоим наказанием будет то, что ты упустила свой шанс – я ведь едва не поддался на твои чары…

Девушка, бормоча слова благодарности, поспешила одеться и выбежать из моих комнат. Я же призадумался. Оставлять монеты в замке было действительно неразумно. Но куда их спрятать? Нужно найти место, куда никто не полезет лишний раз. Склеп! Я всё равно собирался пойти туда сегодня, выполняя свою ежедневную работу по упокоению нежити.

Я несколько раз оглядывался по дороге, но никого не заметил. В склепе на нижнем уровне, не обращая внимания на окруживших меня мертвецов, я выбрал одну из пустых ниш вдали от лестницы и поставил в неё неприметный глиняный сосуд, в который пересыпал монеты. Среди тысяч и тысяч погребальных урн и мемориальных сосудов обнаружить кувшин с монетами было почти невозможно.

Пристроив свои монеты, я принялся за работу. Первым развеял молчаливого призрака какого-то старика, затем была очередь скелета ребёнка, третьим оказался ходячий труп древней беззубой старухи. Мне нужно было лишь немного передохнуть, и я смог бы отправить к богине смерти последнего на сегодня мертвеца. Я уже даже выбрал его – высокий скелет со следами крысиных зубов на костях. Как вдруг среди нежити возникло оживление – некоторые зомби потянулись к лестнице, туда же полетели многие призраки. Я посмотрел на лестницу. Никого. Однако мертвецы что-то почувствовали. Я спросил первого попавшегося зомби, в чём причина возникшей тревоги.

– Там живой человек, от него исходит сильная магия.

– Но я никого не вижу! – удивился я.

– Он невидим для живых, скрыт магией. Но мы не живые, мы чувствуем жизнь и ориентируемся даже без глаз, – подтвердил скелет, которого я собирался развеять.

Маг-невидимка! Неужели тот самый, который напал на нас по дороге из Круэн-Дарса? Мне стало не по себе. Маг был очень опытным, к тому же я не видел противника, а он меня видел. Хотя… зомби двигались явно целенаправленно и, хотя маг был для меня невидим, я мог понять, где он примерно находится. Маг двигался вглубь склепа, огибая стоящих неподвижно мертвецов и уклоняясь от близкого контакта с остальными. Но вскоре ему пришлось остановиться – кольцо мертвецов вокруг него сомкнулось. Всё новые и новые умертвия вливались в это кольцо, уплотняя его. Зомби не проявляли агрессию, просто стояли. Но если маг промедлит ещё минуту, выбраться ему будет очень трудно.

В воздухе появился светящийся шарик. Он быстро рос, достигнув размера футбольного мяча, и вдруг взорвался! Взрывная волна прокатилась по подземным коридорам, раскидав стоящих поблизости мертвецов – во все стороны полетели кости, куски иссохшей плоти, обрывки одежды. Я находился метрах в пятидесяти от места взрыва, и то едва устоял на ногах от ударной волны. Сразу стало трудно дышать из-за поднятой взрывом тучи пыли.

Вокруг поднимались с земли не удержавшиеся на ногах скелеты и зомби. У многих не хватало конечностей – то ли оторвало взрывом, то ли так и было раньше, не понять уже. Рядом со мной оказался тот самый скелет, которого я хотел развеять. Он сообщил мне:

– Тот живой убежал вверх по лестнице. Он был ранен, но не сильно – укушен за ногу пострадавшим от взрыва зомби.

***

Из склепа я выходил со всей возможной предосторожностью – невидимый маг мог прятаться где угодно. Я даже всерьёз обдумывал вариант остаться среди мертвецов до утра, но решил, что в холодном подземелье могу серьёзно простудиться.

Мои страхи оказались напрасными – никто меня не подстерегал, я свободно вышел на поверхность. Не доходя до замка, я свернул в лес и направился к жилищу Фириата. Тёмный эльф оказался дома, он сидел у небольшого костра и наблюдал за огоньками пламени. Я рассказал ему о том, что произошло в склепе, и Фириат серьёзно встревожился. Эльф не без основания считал, что маг может иметь зуб на него. Тёмный эльф поблагодарил меня за предупреждение и пообещал начать поиски нового убежища нашего общего противника, который, по всей видимости, обосновался где-то поблизости.

Перед сном я решил ещё зайти к Теодору Младшему. Вопросов накопилось множество – я хотел убедиться, что сообщение о метаморфах дошло до Ковена Магов, хотел предупредить Теодора о грозящей опасности в лице невидимого мага-разбойника, а также получить совет. Мне нужно было понять, как можно выследить мага-невидимку. Теодор Младший был у себя, он даже обрадовался неожиданному гостю.

– Ко мне крайне редко заходят местные жители. Не привыкли еще, что я тут обитаю. Или боятся строивших башню пауко-демонов. Хотя, чего их пугаться? Они только с виду грозные, а на самом деле послушные работники. Да и я сам ведь совсем не кусаюсь. Меня и пригласили сюда, чтобы я помогал обитателям замка.

Маг с гордостью показал мне отстроенную башню. Первые три этажа были отведены под лаборатории и библиотеки. Мебель уже была расставлена по своим местам, но лабораторные столы пока пустовали, оборудование еще не привезли. Лишь старая закопчённая жаровня пережила пожар и пристроилась возле стены. Шкафы в библиотеке также зияли пустотой.

– Говорят, у Феофана была очень хорошая подборка книг по магии и алхимии. Но пожар уничтожил все эти сокровища, поэтому здесь так пусто – оправдывался Теодор. – Я заказал у Липляра самое необходимое, но потребуются многие годы, чтобы собрать приличную библиотеку. Я только по едва ощутимым следам старых магических заклинаний могу догадываться, над чем в последнее время работал мой предшественник, – что-то вроде зацикливания магических потоков и наложение их на сетку времени. Любопытное направление, кстати говоря. Впрочем, эти сложные термины тебе наверняка непонятны.

– Почему же? Не беспокойтесь, я вполне понимаю, о чём вы говорите. И хотя я не знаком с магией, но более-менее представляю, какую цель ставил Феофан.

– Откуда простой сельский паренёк мог узнать о таких сложных терминах? – искренне удивился Теодор.

Я запоздало понял, что по неосторожности отошёл от своей легенды – мне полагалось быть почти неграмотным парнем, едва-едва умеющим читать. И потому я постарался исправить ситуацию, сказав, что много общался со своей подругой, которая учится в Академии Магии. Она тоже постоянно использовала в своей речи непонятные слова, но затем старалась объяснять их.

– Хочу поздравить твою подругу, она хороший учитель. Может, ты даже подскажешь мне, чем конкретно занимался предыдущий маг?

Я усмехнулся, так как знал ответ на этот непростой вопрос.

– Феофан Алхимик занимался алхимией и изучением древних артефактов. А перед самой смертью изучал возможность воскрешения и запретную некромантию.

– Так нежить в склепе – это его рук дело? – уточнил молодой маг.

Я неопределённо пожал плечами:

– Нежить в склепе была и раньше, я встречал там призраков и до смерти Феофана. Но после его смерти в склепе массово поднялись мертвецы, сейчас их там сотни. Это уже результат магии Феофана. Именно я упокоил дух старого мага и отправил его к богине Моране.

– Ты не перестаёшь меня удивлять, Пётр! И как тебе удалось это сделать?

– Магия паладинов, я немного владею ею.

– Так вот почему мертвецы тебя не трогают… Но что привело тебя ко мне, паладин Пётр?

Я рассказал Теодору о встрече с метаморфами, о странных деревянных обручах и о том, что именно эти обручи позволяли метаморфам проходить через магические преграды. Старый маг отнёсся к этим обручам без должного внимания, и я всерьёз опасался, что Феофан не стал информировать остальных магов о грозящей городам опасности.

Теодор меня внимательно выслушал и пообещал выяснить, дошло ли предупреждение до Гильдии Магов. Я хотел принести ему обруч для изучения, но молодой маг честно признался, что не разбирается в магических предметах, его этому не учили в Академии.

Зато Теодор очень оживился, когда я рассказал ему про мага-невидимку – про нападение по дороге из эльфийского города, про пещеру у горного озера, про сегодняшний случай в склепе. Молодой маг попросил меня вспомнить все детали – как выглядел маг, как говорил, какие заклинания применял.

– Негусто, негусто… – подвёл итог Теодор. – Лица ты не заметил, это плохо. Известно лишь, что это достаточно молодой мужчина не старше тридцати лет, который применяет заклинания невидимости, молчания, воздушную стену… Это всё относится к магии воздуха. Управление растениями – это магия жизни. Если предположить, что это его основные магические грани…

– Магические грани? – переспросил я, услышав незнакомый термин.

– Всего существует двенадцать магических направлений, их ещё называют гранями магии. Четыре стихийные – магия огня, воды, земли и воздуха. Четыре символьные – магия жизни, смерти, хаоса и порядка. Четыре древнейшие или архаичные – магия тела, разума, духа и чувств. Отдельно существуют алхимия, магия вызова, начертательная магия и магия предметов – иногда их выделяют как самостоятельные грани, но большинство авторитетных магов склоняются к тому, что эти разделы науки не похожи на грани магии, так как обучиться им может любой человек, даже не имеющий магических способностей в принципе.

У каждого мага есть способности лишь к каким-то видам магии – обычно к одному-двум, крайне редко – к трем. Любому магу очень легко даются заклинания из «его» раздела магии, обучаться же чужим гораздо труднее. И почти не получится использовать заклинания, основанные на магии противоположной грани – к примеру, для огня это будет магия воды. Даже великий Архимаг огня, способный устраивать извержения вулканов и огненные смерчи, едва ли сможет вызвать даже маленький дождь.

Я обдумал слова молодого мага и воодушевился:

– Получается, можно вычислить этого мага, если изучить списки обучавшихся в Академии Магии Холфорда и выбрать из них адептов, специализировавшихся на магии воздуха и магии жизни!

– Прекрасная мысль! – похвалил меня маг. – Я сделаю запрос в Академию Магии и выясню, кто из выпускников за последние десять лет имел способности в этих направлениях магии.

Я поблагодарил Теодора и поинтересовался напоследок, не знает ли он способ обнаружения невидимок? Молодой маг ненадолго задумался, а затем ответил:

– Да, такие способы существуют. Можно использовать заклинание истинного зрения или носить магический предмет, заряженный таким заклинанием. Я могу сам применять это заклинание, но не смогу зарядить им предмет для тебя – здесь нужна противоположная моим способностям магическая грань.

– А какие у тебя магические грани, Теодор? – поинтересовался я.

– Моя основная специализация – магия чувств, еще я владею магией воздуха. Мне легко даются заклинания иллюзии, обольщения, левитации, управления воздушными потоками и разными эфирными созданиями. А работать с грубыми материями мне трудно, я не могу ходить сквозь стену и подчинять чужие разумы. Зато я неплохо подкован в алхимии и магии вызова. Кстати, это отличная мысль! Я могу вызвать для тебя существо, способное обнаруживать невидимок!

Теодор воодушевился, он почти бегом направился в зал с жаровней. Я последовал за ним, обратив внимание на то, что он сильно подволакивает при ходьбе левую ногу, хромота становилась особенно заметной, когда Теодор спускался по лестнице.

– Это у меня после Академии Магии, – пояснил Теодор, заметив мой взгляд. – Упал на седьмом курсе во время уроков левитации. Кости давно срослись, но иногда всё равно нога побаливает.

Теодор направил руки в сторону тяжеленной металлической треноги, она приподнялась над полом и медленно поплыла в центр комнаты, осторожно опустившись в центре зала. Далее одним движением руки маг зажёг под ней огонь. Затем достал из ящика стола целую связку свечей и стал вставлять их в специальные отверстия в полу. Свечи образовали узор в виде трёх пересекающихся колец. Когда маг закончил, все свечи разом вспыхнули, по комнате разлился аромат каких-то благовоний. Теодор стал произносить непонятные заклинания, после чего бросил в пламя жаровни горсть белого порошка. Порошок вспыхнул, словно порох, комнату заволокло плотным белым дымом. Когда дым рассеялся, я увидел, что свечи погасли, а пустая жаровня стоит уже на прежнем месте у стены. Зато в воздухе порхала крохотная, размером не больше воробья, девушка в зелёном платьице с прозрачными, как у стрекозы, крыльями за спиной.

– Это пикси, разновидность духов воздуха. Пикси, как известно, могут становиться невидимыми для человеческих глаз, зато сами способны видеть невидимок – как раз то, что тебе нужно. Она будет всё время незаметно порхать неподалёку от тебя и предупредит в случае появлении других невидимок.

– Так она умеет говорить?! А чем её нужно кормить? И как её зовут? – задавал я вопросы, рассматривая крохотное создание.

– Кормить её не нужно, её подпитывает моя магия. Какая разница, как её зовут? Говорить она умеет, вот только о чём с ней общаться? Ей от роду всего несколько мгновений, она ничего не знает и исчезнет без следа сразу после выполнения своего задания. Считай, что это полезный неживой предмет, что-то вроде амулета для обнаружения невидимок. Чтобы глаза не мозолила, пусть вообще скроется в невидимости.

Пикси тут же после этих слов исчезла. Я поблагодарил Теодора за помощь и направился в замок. Беседа с новым магом заметно подняла мне настроение – при наличии такой магической поддержки можно было уже не опасаться, что невидимый противник подкрадётся незаметно. Вместе с тем мне было непонятно, как общаться с этим крохотным созданием, и услышу ли я вообще предупреждающий писк в нужную минуту.

***

Погода между тем испортилась, за окном сутками напролёт шёл холодный мелкий дождь вперемешку с мокрым снегом. Дороги раскисли окончательно, даже до ближайшей деревушки верхом было не проехать. Камилетта сильно простудилась и выходила из своей спальни, лишь чтобы немного поиграть со своими фрейлинами и снова лечь в кровать. Лекарь Стефан Дотошный по нескольку раз в день навещал дочь герцога, поил разными горячими отварами и микстурами, но Камилетта никак не шла на поправку. Стефан уверял, что сама простуда у дочери герцога неопасна, но вызванная непогодой хандра вытягивает силы девушки и не даёт выздороветь.

Я был полностью предоставлен сам себе. Интенсивно тренировался на размокшей площадке, пытался закрепить уроки владения мечом, много времени проводил с ребятами из охраны и завёл множество друзей. Вечерами основная часть обитателей замка собиралась за ужином в большом зале. Слушали приезжих музыкантов и местного барда, смотрели представления престарелого замкового шута, устраивали состязания в ловкости и силе или просто играли в разные нехитрые игры типа «угадай, у которой из девушек спрятана твоя перчатка» или «кто из парней сможет придумать лучший комплимент девушке» и тому подобное.

Затем все разбредались по своим комнатам. Служанки уходили помогать по кухне, охранники отправлялись на дежурство или отдыхать. Я же возвращался в свои комнаты, разжигал огонь в камине, зажигал свечи на столе, затем забирался под тёплое одеяло и читал. Я с усмешкой вспоминал времена, когда Фея обучала нас с Серым Вороном грамоте. Всего каких-то четыре месяца назад это было, а я тогда не мог прочесть ни буквы. Даже не верится, что прошло так мало времени. Сейчас никаких сложностей у меня не возникало, ну разве что самые старинные книги иногда неоднозначно толковали руны жреческого алфавита, но и в этом случае общий смысл текстов был понятен.

Книги я брал у Камилетты – у дочери герцога обнаружилась небольшая библиотека, в которой имелись подборки книг по геральдике, по генеалогии основных дворянских родов, по истории Империи и пяти столиц, а также сборники сказаний и легенд. Книги по геральдике содержали многочисленные описания и цветные изображения дворянских гербов Империи, знаков отличия, а также символы родов и кланов тёмных и светлых эльфов, дварфов, орков. Я потратил несколько дней на внимательное их изучение и теперь смог бы безошибочно определить род и титул любого из дворян, а также оценить положение в клане орка или эльфа.

Толстенный фолиант по генеалогии я не осилил и уже на следующий день вернул Камилетте. На мой взгляд, не существовало более скучного предмета, чем схемы родства дворян со всеми их брачными и внебрачными отпрысками. Но сама Камилетта так не считала – она изучила этот фолиант от корки до корки, на интересующих ее страницах вставила закладки, а на полях оставила свои пометки и комментарии. Писала Камилетта красивым каллиграфическим почерком, но пользовалась другим алфавитом, поэтому я не мог их прочесть. Вероятно, это были сугубо личные комментарии, не для посторонних глаз – Камилетта, когда я возвращал ей эту книгу, вдруг всполошилась и покраснела. А затем, смотря мне прямо в глаза, потребовала ответа: действительно ли я, как признался когда-то, не умею читать тексты, написанные четырехрядным алфавитом? Я подтвердил свои слова, успокоив девушку.

Зато книгой по истории Империи я увлёкся. Образование Империи, заселение Эрафии. Про эти события мне никто никогда не рассказывал, а ведь это было очень интересно и во многом даже поучительно. Я с восторгом прочёл дополненный рисунками, схемами и картами толстый том про героев тех времён, про отважных полководцев и великих лидеров.

***

История Империи, оказывается, началась более тысячи лет назад. Если быть совсем точным, события произошли во времена правления гордой и прекрасной королевы Хризаллы, правительницы Лунного Края, одного из девяти королевств Большого Штормового острова.

Из книги следовало, что королевства людей существовали на Большом Штормовом острове и раньше, за сотни лет до описанных событий. Вопрос, откуда изначально взялись люди на окруженном океаном острове, веками волновал историков и философов. Сам автор фолианта, ссылаясь на труды авторитетных предшественников, считал, что люди на Большом Штормовом острове обитали всегда, насколько вообще возможно проследить историю в глубину седых веков.

Автор, правда, упоминал одну древнюю полузабытую легенду, по которой переселенцы пришли из другого места, ведомые мудрым волшебником. По этой легенде переселенцы бежали со своих насиженных мест от гнева кровавого демона. Путь их пролегал через сказочный волшебный мир, населённый странными бестелесными существами, и закончился в священной роще возле горы Привал. В этой роще, по легенде, переселенцы поставили небольшой храм в память об окончании путешествия. Развалины древнего храма сохранились до наших дней. Вот только никто из исследователей не смог найти обратный путь на древнюю родину, и легенда осталась лишь старой сказкой.

Так или иначе, королевства людей издревле находились на Большом Штормовом острове, дробились и объединялись, воевали между собой и мирились, династии королей сменяли одну за другой. Иногда королевства объединялись в войне против извечного врага – обитавших на острове орков. Орки контролировали северную часть острова, расположенную за Кровавым Хребтом, и оттуда устраивали набеги на территории людей. Бывало, что армиям людей удавалось взять под свой контроль горные перевалы и крепости Кровавого Хребта, и даже пару раз оттеснить орков к их прибрежным огромным мрачным крепостям. Но рано или позже с Малого Штормового острова или из далёкой Эрафии приплывали новые полчища орков, и граница вновь сдвигалась в сторону Кровавого Хребта.

Всё изменилось, когда придворный бард королевы Лунного Края – молодой и горячий Гестор, влюбился в свою прекрасную госпожу. Влюбился настолько сильно, что не смог больше скрывать своих чувств и во время какого-то большого пира во дворце королевы в песне рассказал всем собравшимся о своей любви к госпоже.

Королева Хризалла лишь посмеялась над своим несчастным и наивным слугой, ответив в присутствии многочисленных гостей, что простой слуга ей не ровня, и она выберет себе мужа из числа благородных правителей соседних держав. В ответ на отказ бедный бард громко воскликнул, что сумеет заполучить корону одного из соседних королевств и покинул дворец, осыпаемый язвительными насмешками.

Про него долго не было слышно, а между тем Гестор поступил наёмником в армию короля Турира III, правителя Двуполья. В армии Гестор участвовал в двух походах против орков, а также в осаде Валлад – столицы Трёхречья. Умелый наёмник заслужил уважение солдат и признание командиров, и получил под своё командование сперва десяток солдат, а затем и сотню. После гибели короля Турира III при неудачном штурме Валлад, Гестор взял на себя командование разрозненными остатками войск Двуполья и сумел вывести из устроенной противником смертельной ловушки значительную часть армии – две тысячи пехотинцев, три сотни лучников и сотню лёгкой кавалерии. С этим войском он вернулся в Двуполье и, сместив с трона малолетнего регента, объявил себя новым королём.

Это было неслыханной дерзостью – веками правителями королевств Большого Штормового острова могли становиться только претенденты, в чьих жилах текла королевская кровь. Поэтому в общей своей массе народ Двуполья не признал нового короля, а жрецы храмов всех двенадцати богов единодушно отказались нарушать древние традиции, и потому никто из священников не согласился участвовать в коронации. Корону на голову нового короля Гестора Первого возложил один из его верных друзей, командир кавалерийской сотни.

Сразу после завершения церемонии коронации Гестор направил в соседнее королевство Лунный Край своего друга послом к королеве Хризалле. Посол имел при себе богатые дары и должен был вручить королеве свиток с просьбой руки и сердца. Королева вернула обратно в Двуполье плетёный короб с головой посла и письмом с объявлением войны. Все остальные королевства были едины в своих действиях и также при появлении незаконного узурпатора объявили войну Двуполью.

Поздней осенью в районе переправы через граничную реку произошли первые сражения – двухтысячная армия Гестора Первого сумела отразить все атаки десятитысячной объединённой армии Лунного Края и Озёрного Края, и удержала переправу до наступления зимы. Стужа и обильные снегопады сделали переправу через реку невозможной, и объединённая армия двух королевств отступила на зимовку в города. А у другой границы в это время усиленная наёмниками сотня лучников Гестора Первого не дала армии Трёхречья быстро контратаковать, и сумела удержать единственный горный перевал до подхода подкрепления.

Однако стремление короля Трёхречья Нузима VIII любой ценой отомстить за нападение на свою столицу сыграло с ним злую шутку. Пополнение «армии возмездия» осуществлялось в спешке из ближайших гарнизонов, в том числе из охранявших Кровавый Хребет. Армия завязла на границе с Двупольем, а орки тем временем успели до зимних снегопадов перейти горные перевалы и осадили столицу королевства, в которой почти не осталось защитников. Ждать помощи от Орлиного края – традиционного союзника Трёхречья, было поздно. Валлады, столица Трёхречья, должна была пасть со дня на день.

Более того, по докладам разведки, положение Орлиного края – самого ближнего к территории орков королевства, тоже было критическим – в конце осени армия была уже рассредоточена по зимним квартирам и не успела собраться воедино. Орки застали людей врасплох, разгромили многие мелкие подразделения по отдельности, другие отряды людей оказались запертыми в крепостях и на местах зимовий. Орды захватчиков сожгли несколько поселений, угнали тысячи людей в рабство и приближались к самым крупным городам Орлиного края.

Демеор Весёлый, командующий армией Трёхречья, оказался в весьма затруднительном положении – его государство было атаковано, король Нузим VIII присылал одного за другим гонцов с требованием немедленно вести войска на помощь осаждённой столице. А между тем армия Демеора Весёлого оказалась заблокирована в окруженной неприступными скалами горной долине, где ранее укрылась от снежной бури. И теперь казавшееся ещё вчера таким удобным, место ночлега из-за внезапно появившейся армии неприятеля превратилось в капкан. Единственный выход из долины был перекрыт рядами тяжёлой пехоты Гестора, за которыми расположились многочисленные лучники. В случае атаки, даже если заслон противника и удалось бы пробить, потери армии Трёхречья были бы слишком большими, и сил для борьбы с орками оставалось бы недостаточно.

И тогда Демеор Весёлый послал в лагерь узурпатора своего парламентёра с просьбой о переговорах. Гестор предложение принял, и командующий армией Трёхречья в одиночку без оружия пришёл в шатёр своего врага в центре военного лагеря. Переговоры затянулись до самого вечера и завершились весьма неожиданным решением: бывший бард отрёкся от только что приобретённого им трона в пользу Демеора Весёлого. Нужно отметить, что род Демеора был очень древним и благородным, далёкий предок Демеора даже когда-то был королём Двуполья, и командующий имел определённые права на трон соседнего государства. В обмен на свалившуюся ему на голову корону Демеор отдавал Гестору свою армию, за исключением оставленной ему сотни личной охраны. Гестор пообещал своему врагу, что немедленно выступит объединённой армией в сторону Валлад и постарается снять осаду со столицы. Вопрос своих взаимоотношений Демеор и Гестор договорились отложить до следующей встречи.

Новый законный король был встречен ликованием в Двуполье. Толпы горожан провожали отряд Демеора до самого замка, где жрецы благословили его на царствование и короновали под именем Демеора Третьего (в истории Двуполья уже было два короля с таким именем). Новый король устроил трёхдневный праздник в честь своего восхождения на трон, а затем занялся делами государственными. Прежде всего, он занялся вопросами обороны, ведь Двуполье формально находилось в состоянии войны со всеми соседями. И хотя зимой неприятеля можно было не опасаться, а весной после открытия горных перевалов Демеор надеялся замириться, но оставалась ещё угроза со стороны вторгшихся орков. Да и пропавшую непонятно куда десятитысячную армию Гестора тоже нельзя было списывать со счетов – от узурпатора всего можно было ожидать.

***

Между тем, армия Гестора успела на помощь Валладам в самый последний момент – орки уже пробили стены, и бои шли в черте города. Немногочисленные защитники несли потери и отступали в сторону центральной храмовой части города, где укрылся и король Нузим VIII.

Гестор нашёл короля Нузима VIII в храме бога войны Тора. Залы храма были залиты кровью, повсюду вперемешку лежали тела сражённых людей и орков. Король Трёхречья был серьёзно ранен в ногу и плечо, но сохранил в руках меч. Вокруг своего короля сплотились последние выжившие защитники столицы – три десятка бойцов. Многие из них были ранены, но все как один собирались ценой жизни защищать своего повелителя. С Гестором пришли многие сотни бойцов, они заполонили зал и окружили последних защитников Валлад. И тогда Нузим VIII, превозмогая боль, нашёл в себе силы подняться и обратился к своему врагу со следующей речью:

– Бог войны Тор свидетель, мы храбро бились против орков. Но нас осталось слишком мало, чтобы противостоять твоей армии. Город в твоей власти. Единственное, о чём я прошу в этот кровавый день, прошу не для себя, а для этих героев вокруг меня, пусть их смерть будет лёгкой.

Гестор приказал своим воинам убрать оружие, подошёл к раненому королю и ответил:

– Я действительно думал занять трон Трёхречья после освобождения государства от орков. Но твоя отвага и благородство изменили моё решение. Людям этого королевства трудно желать лучшего чем ты короля. Я оставляю принадлежащую тебе корону, Нузим, правь и дальше королевством Трёхречье. Сегодня я понял, что богиней судьбы Фаэттой мне предначертан совсем другой путь. Моя армия пойдёт воевать против орков дальше. Мы очистим Трёхречье от этой заразы, а затем уйдём в Орлиный Край. Об одном прошу тебя, Нузим – моей армии предстоят тяжёлые бои в горах, мне нужны припасы и зимняя одежда для солдат, нужны жрецы-лекари и знающие горные перевалы проводники. Прикажи горожанам, пусть найдут нужных людей и подготовят для нас припасы. Завтра на рассвете мы покинем Валлады.

Нузим тотчас же отдал нужные распоряжения. Кроме того, король Нузим VIII велел своему казначею выдать Гестору два сундука золота, чтобы тот смог расплатиться с наёмниками и набрать новых рекрутов. Один из сыновей короля, принц Алехандр, пожелал присоединиться к армии Гестора-Освободителя в его войне против орков, и Нузим VIII дал своё благословение. После этого поступка молодого принца сразу несколько десятков рыцарей из числа дворян Трёхречья и Двуполья присоединились к армии военачальника Гестора, многие со своими оруженосцами и слугами.

На следующее утро, как и обещал Гестор, армия покинула Валлады. В поход её провожали благодарные горожане, а священники возносили молитвы в помощь уходящим в трудный поход воинам.

***

В самом конце зимы дозорные Двуполья передали в столицу весть о появлении у границ королевства большой армии под стягами Трёхречья и Орлиного края. Весть была тревожной, но не неожиданной: король Демеор III ожидал военных действий весной и всю зиму копил силы. В тот же день могучее восемнадцатитысячное войско короля Демеора покинуло столицу и выдвинулось навстречу неприятелю.

Две армии встретились у большой горной долины и выстроились в боевые порядки перед сражением. Демеор с изумлением рассматривал своего противника. Ему противостояло пятнадцатитысячное войско, хорошо организованное и укомплектованное. На щитах солдат тяжёлой пехоты были видны гербы Двуполья, Трёхречья, Орлиного Края. За рядами пехоты находилась многочисленная конница – тяжёлые рыцари первой линии под вымпелами известных благородных дворянских родов со своими оруженосцами и личной охраной. Чуть позади выстроились конники второй линии – тоже в тяжёлой броне, пусть и не столь роскошной, как у впереди стоящих всадников. Лучники на флангах, пять сотен лёгкой конницы чуть поодаль в резерве. И вся эта армия выступала под знаменем Гестора-Узурпатора!

Демеор был опытным полководцем. Его войска заняли удобную позицию и имели преимущество в численности. Но король понимал, что, несмотря на эти преимущества, противник весьма силён, и исход предстоящей битвы не определён. Но больше всего Демеора тревожило то, что в составе армии противника он видел множество его собственных солдат и командиров. Нет ничего более тяжкого, чем сражаться с бывшими друзьями. Поэтому король Демеор III, как было принято в те времена, предложил вместо кровавой массовой бойни устроить схватку поединщиков – по одному самому сильному воину с каждой стороны. Поединщиком от армии Двуполья был готов выступить он сам. Демеор был мужчиной внушительного роста, широким в кости, сильным и ловким, кроме того, он был мастером двуручного меча.

В сверкающих серебристых доспехах, с верным клинком – волшебным тяжёлым двуручником, которым Демеору доводилось раскалывать черепа горным великанам и троллям – король вышел вперёд и остановился в ожидании поединщика от армии противника. Ему навстречу вышел сам Гестор-Узурпатор. Он был на голову ниже и почти вдвое уже в плечах, а кроме того, Гестор был талантливым оратором и полководцем, но вовсе не отличался мастерством владения клинком. В тёмной кольчуге с мифриловыми вставками на груди, с тяжёлым чёрным щитом дварфовской ковки без каких-либо узоров в одной руке и длинным светящимся от наполняющей его магии мечом в другой, Гестор подошёл к Демеору и остановился в двух шагах от короля Двуполья. Армии замерли, ожидая смертельной схватки своих лидеров.

Неизвестно, молчали противники или говорили что-либо друг другу. История это умалчивает. Известен лишь итог: могучий король Двуполья вдруг опустился на одно колено и, склонив голову, протянул Гестору свой меч, признавая верховенство оппонента. Гестор взял меч противника и вернул его обратно, затем протянул коленопреклонённому королю руку, помогая тому встать в тяжёлых доспехах. Затем они крепко обнялись, и сразу после этого началось братание двух армий.

У Гестора не было титула, были лишь прозвища. Враги называли его Выскочкой и Узурпатором, союзники Освободителем, Спасителем, Великим Вождём. Впервые после несостоявшейся битвы на границе Двуполья прозвучало слово «Император» – так назвал Гестора король Двуполья Демеор III, и солдаты обеих армий восторженными криками встретили эти слова. Император обратился к собравшимся с пламенной речью, в которой назвал главную цель своей жизни – объединить разрозненные человеческие королевства в единую Империю и обезопасить её от древней угрозы – уничтожить орков. Собравшиеся полки присягнули Императору на верность и поклялись идти за ним хоть на край света.

После совещания с командирами Гестор разделил армию. Направил пару тысяч пехотинцев, усиленных стрелками и боевыми магами, на охрану Кровавого Хребта. Оставил достаточный гарнизон королю Демеору III для охраны столицы и горных перевалов. Сам же во главе тридцатитысячного войска двинулся в сторону Лунного Края.

***

К весне направленная ранее на борьбу с Узурпатором объединённая армия Лунного Края и Озёрного Края восстановилась от понесённых потерь, усилилась подошедшими с юга отрядами пикейщиков Пятигорья и выдвинулась на север. Армией командовал принц Карл – один из двух младших братьев королевы Хризаллы. Карл двигался осторожно и медленно, высылая отряды дозорных на два дня пути во все стороны. Было чего опасаться – никаких вестей от северных соседей не было почти полгода, а последние осенние сведения от успевших до холодов перейти пограничную реку путников говорили о большом нашествии орков и начавшейся войне между Узурпатором и армией Трёхречья. Ожидать можно было чего угодно. Так что осторожность принца была вполне оправданной.

Особенно смущало Карла горное узкое ущелье, через которое предстояло пройти его солдатам. Какое-то нехорошее предчувствие терзало принца насчёт этого узкого места. Три дня его армия стояла перед входом в это ущелье, три дня принц рассылал разведчиков в горы. Но высланные вперёд дозорные, все как один, говорили одно и то же: местность впереди безлюдная, дома в ближайших посёлках стоят давно покинутые. И тогда Карл решился идти вперёд.

Когда же армия прошла большую часть опасного ущелья, вдруг оказалось, что дороги вперёд нет: высокая каменная стена высотой в два человеческих роста перегораживала путь, а на этой стене стояли бесчисленные лучники. Карл приказал немедленно отступать, но обратной дороги тоже уже не было: там готовилась к атаке многочисленная тяжёлая конница Узурпатора.

Сражения как такового не было, было избиение. Из армии Карла не выжил никто. Тех немногих, кто сумел избежать смерти под копытами закованных в броню рыцарских коней, добили отряды пехоты. Еле живого Карла, с раздробленными ногами и продавленным на груди золотым доспехом, приволокли к Императору Гестору и привели в чувство.

Гестор предложил принцу жизнь в обмен на обещание, что тот доставит сестре письмо и постарается убедить её прекратить войну. Но гордый принц отказался, ответив, что для него Гестор всё равно остаётся лишь безродным бардом и выскочкой. Перед смертью кашляющий кровью Карл попросил объяснить, в чём его ошибка, почему разведчики не заметили стену? Гестор указал умирающему принцу на группу волшебников, объяснив, что среди них есть специалисты в магии разума и иллюзиях, а все разведчики видели лишь то, что внушали им волшебники.

Магию в войне использовали и раньше, но обычно это была магия разрушения – огненные шары, молнии, воздушные тараны. Число магов в армиях было минимальным, а их действия спонтанными. Гестор впервые организованно включил магов в состав армии – три десятка магов разных специализаций постоянно обеспечивали нужную погоду, отслеживали перемещение вражеских отрядов, наводили морок и осуществляли защиту от вражеских заклинаний. В армии появились также жрецы – лечили, снимали усталость, поднимали мораль, усиливали свои отряды и ослабляли отряды противника.

После победы на границе Император Гестор повёл свою армию в Лунный Край. Он быстрым маршем, избегая любых задержек и стычек, огибая укрепления и крепости, дошёл до столицы и осадил её. Гестор в окружении прикрывавшего его щитами десятка телохранителей подошёл к воротам осаждённого города и попросил передать королеве Хризалле, что предложение руки и сердца остаётся в силе, несмотря на все произошедшие события. Но королева не стала говорить со своим бывшим слугой. Гестор и его телохранители некоторое время ещё стояли у самых стен, осыпаемые градом стрел, но так и не дождались ответа. Потеряв почти всех телохранителей, Гестор вернулся к армии. Приказа к штурму Император так и не отдал.

Вместо этого армия сняла осаду столицы Лунного Края и ушла в Озёрный Край, захватывая по пути города и крепости. Затем была долгая осада столицы Озёрного Края, кровавый бой с объединённой армией четырёх южных королевств: Пятигорья, Темноземья, Лесного Края, Степного края. Затем успешный штурм столицы Лунного Края. Своим наместником в захваченном городе Гестор оставил принца Алехандра, даровав ему корону Озёрного Края и большую армию для охраны государства от угрозы с юга. В лице короля Алехандра I Император получил абсолютно надёжного и верного союзника, который на многие годы обеспечил охрану южных рубежей зарождающейся Империи.

Сам же Император повернул свои войска на север. К концу осени были захвачены все горные крепости орков на Кровавом Хребте, и весной следующего года отдохнувшая и значительно увеличившаяся в численности армия людей перешла Кровавый Хребет и вторглась на территорию орков.

Это была долгая и кровавая война. Две огромные твердыни орков на побережье – легендарные Дар-Бун и Кафи-Бун – могли годами выдерживать осаду и имели очень внушительные гарнизоны опытных бойцов-орков. Без магии было не обойтись. И чародеи Гестора сделали своё дело! Однажды тихой безлунной ночью на краткое время появился длинный волшебный мост через бездонную пропасть со стороны, которую орки считали безопасной. По мосту отряды Императора беззвучно проникли в Дар-Бун и тихо вырезали усыплённых магией охранников ворот. Этой ночью земля пропиталась кровью орков, солдаты не пощадили никого – ни воинов, ни оркских женщин, ни грудных детей. Отрубленную голову престарелого Варгура Зыгрыза, легендарного вождя орков, десятилетиями наводившего ужас на человеческие города, Император приказал надёжно сохранить для потомков в качестве символа новой эпохи – эпохи, в которой люди смогут не опасаться набегов орков. Через полгода в коллекцию была добавлена голова Бупуна Злобного, верховного командующего орковской армией Большого Штормового Острова.

В середине зимы после долгой осады и многих неудачных попыток штурма наконец-то пал Кафи-Бун – последний оплот орков на острове. Две головы – верховного шамана Дакаша и вождя шести кланов орков Шаргаха Мудрого – стали новыми трофеями Императора, а к началу весны даже самые удалённые поселения орков были уничтожены, и на Большом Штормовом острове не осталось ни одного орка. Из рабства были освобождены почти триста тысяч человек, и слава Гестора Освободителя разнеслась по всему острову.

Император разделил территорию севернее Кровавого Хребта на две провинции, назначив там своих наместников. Также в честь великой победы многие отличившиеся воины получили земельные наделы, а некоторые даже дворянские титулы. И настолько сильна уже была власть Гестора, что никто из старых дворян не высказал ни единого слова против того, что бывший слуга, не имеющий в своих жилах ни капли благородной крови, своими указами назначает новых герцогов, графов и баронов.

***

Конечно, война на этом не окончилась. Правители пяти королевств не признали власти Императора и копили силы, чтобы противостоять узурпатору. Потенциально они обладали огромной армией: все вместе южные королевства могли выставить до двухсот тысяч солдат. Но реально эта армия тогда не была собрана. Причины историки видят две. Во-первых, никто из пяти королей не захотел отдавать другому в управление такую несокрушимую мощь. Во-вторых, по острову расползлись слухи, что Гестор строит огромный флот для переброски войск на юг.

Действительно, единственный удобный проход на юг из Озёрного Края был перегорожен неприступной стеной с башнями, рвом с водой и многочисленным гарнизоном Темноземья, усиленным магами южных королевств. Прямого штурма южане могли не опасаться – ни одна из существовавших тогда армий не смогла бы взять в лоб такое препятствие. Но вот оплыть остров и высадить войска где-нибудь на побережье ничего не мешало. Поэтому в южных королевствах в спешке строились крепости на побережье, для этих крепостей набирались гарнизоны, заготавливались припасы на случай осады, а в городах надстраивались стены и углублялись рвы в ожидании скорого вторжения.

Флот, действительно, был построен. Но направился он не на юг, а на север – Гестор высадился с тридцатью тысячами солдат на Малом Штормовом острове. Через полгода от Императора пришло письмо с требованием собрать и направить на Малый Штормовой остров подкрепление ещё в тридцать тысяч воинов. Император оставил часть войск только в Озёрном Крае – охранять границу с южанами и создавать видимость активности у границ Лунного Края. Все остальные северные королевства по приказу Императора отдали на эту войну все свои военные ресурсы – крепости на Кровавом Хребте опустели, а в городах остались лишь немногочисленные отряды городской стражи.

Вести с Малого Штормового острова отсутствовали, о судьбе армии не было ничего известно. Направляемые в сторону Малого Штормового острова корабли, посланные с целью выяснить, что же произошло там, не возвращались. Тревога накапливалась, и королевства севера постепенно стали копить силы, ожидая самого худшего.

Прошло долгих три года тревог и ожиданий, и однажды на рассвете дозорные крепости Кафи-Бун сообщили об огромном флоте из сотен кораблей, идущем со стороны Малого Штормового острова. Сигнальные огни и почтовые голуби разнесли тревожную весть по всем городам, в Двуполье начали стекаться отряды для отражения возможного нападения. Но тревога оказалась напрасной – на кораблях оказалась армия Императора, возвращавшаяся с победой.

Малый Штормовой Остров был полностью покорён, жалкие остатки разбитых отрядов орков скрывались в горных пещерах. На острове оказалось на удивление много людей – столетиями орки вывозили туда пленных. И хотя некоторые из людей были свободными, и какая-то часть даже сражалась на стороне орков, но подавляющее большинство людей находилось в положении рабов. Император своим указом освободил всех рабов и миловал тех, кто сражался на стороне орков. Из освобожденных рабов были сформированы два полка: «Воскрешённые» и «Вернувшиеся», и не было во всей Империи более преданных Императору воинов.

Малый Штормовой остров был разделён на три провинции, назначены наместники. Кроме того, в горах острова армия Гестора разорила большое драконье поселение. Формально из-за того, что некоторые молодые драконы сражались на стороне орков. Но большинство историков считает истинной причиной войны с драконами стали несметные богатства, тысячелетиями копившиеся в сокровищнице драконьего города. Так или иначе, гнёзда были разорены, сотни яиц разбиты, десятки молодых драконят и несколько более старших особей убиты. Основная же стая драконов бросила Малый Штормовой остров и улетела на восток через море в сторону материка Эрафия. По преданиям, золото, драгоценные камни и редкостные магические артефакты из сокровищницы драконов солдаты выгружали два дня, и потребовалось шестнадцать больших кораблей, чтобы вместить всё это богатство. Достаточно лёгкую победу можно было объяснить тем, что в городе драконов обитал лишь совсем юный молодняк и не более десятка более старших драконов. Действительно опасных гигантских рептилий там не было – такие древние драконы и тысячу лет назад встречались крайне редко и предпочитали уединение.

***

Следующие два года Гестор копил силы для решительной атаки на южные королевства. И вот большой флот вышел из гавани и направился на юг вдоль побережья. Более семи сотен кораблей, под флагами всех девяти подвластных Императору провинций. Появление этого флота вызвало переполох – южане в спешном порядке выводили отряды из городов и гнали их маршем на юг, где собиралась объединённая армия. Под командованием Драгобора VIII, короля Степного Края, уже через несколько дней собралось почти двести тридцать тысяч пехотинцев и сорок тысяч конников. Эта колоссальная армия много дней сопровождала вдоль берега наблюдаемый на горизонте флот, не давая высадиться солдатам Гестора.

Пока не пришли шокирующие вести с севера – войска Императора появились со стороны Озёрного Края, внезапным штурмом прорвали защитные укрепления и за несколько дней захватили оставленные без защиты города Темноземья и Лесного Края. Правящая династия Лесного Края отказалась подчиниться и была полностью истреблена, вплоть до полукровок и незаконнорожденных детей. Король же Темноземья признал власть Императора и своим указом отзывал армию домой. Как, впрочем, и новый король Лесного края – Светловид I, родной брат Драгобора VIII, командующего объединённой армией пяти королевств.

Начался полный хаос. Часть полководцев высказывалась за подчинение приказам королей и возвращение домой, другие требовали продолжения войны с Узурпатором, третьи отказывались подчиняться Драгобору и сами пытались командовать. То и дело возникали спонтанные кровавые конфликты и убийства военачальников, началось повальное дезертирство, за несколько дней казавшаяся несокрушимой огромная армия перегрызлась и просто-напросто рассыпалась. Сам Драгобор, посмотрев на все эти дрязги, плюнул на всё и повёл оставшихся у него солдат домой, в тот же день направив Императору Гестору посла с предложением мира. Гестор предложение принял, и Степной Край добровольно перешёл на сторону Императора. Через день власть Императора признало и Пятигорье. Единственным неподвластным Империи королевством остался Лунный край.

Но разобраться с Лунным Краем Гестор не успел, так как с севера пришли тревожные вести. Огромная, никогда ранее не виданная в таких количествах, армия орков высадилась с моря, осадила крепости Дар-Бун и Кафи-Бун и полноводным потоком двинулась в сторону Кровавого Хребта. Сообщения из северных провинций были наполнены не просто тревогой, они сквозили паникой. В посланиях говорилось о немыслимых толпах врагов – над шатрами главного лагеря орков возвышалось двенадцать длинных жердей с полным набором вымпелов и штандартов, не считая десятков коротких неполных жердей. Каждая длинная жердь с набором ленточек, перьев и черепов на орковском языке называлась «хушт», что переводилось как «хватит, достаточно», и означала примерно пятьдесят тысяч воинов…

Первое и одновременно самое ожесточённое сражение новой войны произошло на Кровавом Хребте, веками являвшемся ареной многочисленных конфликтов людей и орков. Защитники узких горных ущелий и горных крепостей понимали, что отступать нельзя – вопрос стоял в самом сохранении человеческого рода. Если бы поток орков прорвался через Кровавый Хребет, то остановить его на равнине было бы уже невозможно. Поэтому люди стояли насмерть. Но орков было слишком много…

Бой за мост Загор-Бум, что в переводе означает «Мост через смерть», длился непрерывно двенадцать дней. Именно здесь стоял Император Гестор с самыми лучшими воинами своей армии. Именно здесь пытался прорваться самый крупный из потоков орочьей армии, усиленный штурмовыми отрядами троллей, горных великанов и многочисленными шаманами. На стороне орков здесь было два красных дракона: огромный и неуязвимый для любого оружия тысячелетний Имжеггележар, именуемый «Могучий Имжи» и ещё более древний и свирепый Хазаррожендегреншш, который упоминался в древних мифах как один из самцов легендарной Тиамат. Хазаррожендегреншш, которого в эти жестокие дни солдаты Гестора прозвали «Хазарр Огненная Смерть», возможно, был самым древним существом этого мира. Он пережил свою самку на две тысячи лет и нашёл смерть в бездонном ущелье под мостом Загор-Бум.

Люди выстояли страшной ценой. Хотя о количестве потерь никто официально не сообщал, но по осторожным оценкам историков Гестор в боях за Кровавый Хребет потерял более двухсот тысяч воинов. Но потери орков были ещё большими! Только в битве за мост Загор-Бум орки потеряли более полумиллиона воинов, всех троллей, всех гигантов и одного из двух драконов. В других сражениях за горные перевалы было уничтожено ещё тридцать тысяч орков.

Когда многодневный бой закончился, Гестор приказал отряду разведчиков спуститься по отвесным скалам в глубины ущелья и поднять голову убитого Хазаррожендегреншша. Из черепа этой гигантской рептилии впоследствии был изготовлен трон Императора. Следы же другого дракона Имжеггележара затерялись. В последний раз этого дракона видели рыбаки: израненный дракон тяжело летел в сторону Эрафии. Сумел ли он достигнуть материка или рухнул в океан было неизвестно.

Более года потребовалось на уничтожение высадившихся на Большом Штормовом острове орков, и ещё почти два года – на отражение повторных, пусть и меньших по масштабам вторжений, а также на окончательную зачистку Малого Штормового острова. И только после этого Император обратил своё внимание на последнее неподвластное ему королевство: Лунный Край.

***

Все эти годы королева Хризалла готовилась к неизбежному вторжению. Армия королевства была увеличена до сорока тысяч воинов, столица превращена в неприступную крепость, многочисленные отряды наёмников патрулировали границы. Но на исход войны эти приготовления не повлияли – армия Императора была в три раза крупнее и имела за плечами огромный опыт множества выигранных битв. После первых же стычек на границе наёмники Хризаллы перешли на сторону Гестора. Защитники же столицы, хоть и сохранили верность королеве, но смогли удерживать стены города лишь до первого действительно серьёзного штурма.

Финальный акт образования Империи подробно, в самых мельчайших деталях, был описан многими историками. Спустя девятнадцать лет Император Гестор снова вошёл в тот самый зал, в котором когда-то молодой и наивный бард Гестор признался в любви королеве, и из которого бежал под свист и насмешки. В зале в парадных одеяниях находились сотни самых знатных дворян со всех подконтрольных Гестору провинций. Часть из этих людей (историки насчитали двадцать четыре человека) присутствовали на том самом пиру королевы.

Гестор шёл по залу в расшитом золотом красном костюме, на плечах у него лежала тяжёлая мантия с меховыми оборками, а на голове – простой золотой обруч, придерживающий тёмные с проседью волосы. К Императору под конвоем подвели королеву Хризаллу. Королева, похоже, давно уже в глубине души смирилась с неизбежным поражением и готовилась к этой встрече – наряд королевы ещё несколько лет назад именно для данного случая был заказан лучшим портным. Наряд был великолепен. Тёмный бархат подчёркивал стройность фигуры королевы Лунного Края, серебристый мех переливался огнями под светом ярких огней. Серебряные браслеты на запястьях королевы прекрасно гармонировали с платьем и подчёркивали плененное положение. Всё вместе создавало лёгкий оттенок грусти и символизировало покорность судьбе. Королева остановилась в трёх шагах от своего бывшего слуги и с грустью в голосе произнесла:

– Война окончена. Ты победил, мой бывший бард Гестор, ты стал единым Императором. Ты силой добился всего, чего хотел. Моё королевство лежит под ногами твоих солдат, а покорённая королева готова согласиться на высказанное тобой ранее предложение. Возможно, кто-то скажет, что я ошиблась тогда много лет назад, отказав тебе. Но разве без моего отказа ты стал бы таким сильным, как сейчас? Как ты сам считаешь, Гестор? Было бы лучше мне принять тогда любовь слуги или дать нитям истории лечь так, как они в итоге пролегли?

Зал затих, ожидая ответа Императора. Гестор сделал шаг вперёд, затем еще один. Он протянул руку и осторожно кончиками пальцев дотронулся до щеки королевы. Затем Император убрал руку и сказал:

– Я считаю, что брак между нами был бы неравным. Я – Император, правитель пятнадцати королевств. А кто ты? Ты уже даже не королева! Ты превратила некогда прекрасный Лунный Край в унылый и грязный военный лагерь. Где та волшебная каштановая роща у озера, в которой я под луной сочинял для тебя песни? По твоему приказу все прекрасные деревья вырублены и пущены на укрепление стен! Где те огромные цветники, в которых столетиями короли Лунного Края собирали самые редкие и прекрасные цветы? Разорены и распроданы для оплаты наёмников! Сокровищница пуста, несмотря на самые высокие налоги на Большом Штормовом острове! Ты доказала, что не справляешься с ролью королевы, и я низвергаю тебя, лишая всех титулов! Королём Лунного Края с этой самой минуты становится твой младший брат Мигель – он достойно руководил обороной города и, уверен, сможет руководить и королевством. Я прав, Мигель?

Находящийся в зале бывший принц, а ныне король Лунного Края, вышел вперёд и опустился на одно колено перед Гестором:

– Не беспокойтесь, мой Император! Да, могут потребоваться годы, чтобы вернуть столице прекрасный довоенный облик, но я справлюсь с этим! Клянусь!

Гестор опять повернулся к бывшей королеве. На фоне величественного Императора подавленная Хризалла смотрелась откровенно жалко. Только сейчас всем собравшимся в зале стало очевидно, что бывшая королева уже очень немолода. Хризалле, если подумать, шёл уже пятый десяток лет. И все усилия цирюльников, портных, магов и лекарей не могли надолго вернуть ей прежнюю молодость и красоту.

– Ты отказала мне трижды, Хризалла. Ты упустила свой шанс стать моей супругой. За свою ошибку проведёшь остаток своих дней в высокой башне под надёжной охраной. Ты не будешь испытывать недостатка ни в чём, все твои пожелания насчёт еды, напитков, роскоши и одежды будут незамедлительно исполняться. Даже привычные служанки останутся с тобой. Ты будешь жить именно так, как жила всю свою жизнь. Но без меня.

По преданиям, заточенная в башне бывшая королева Хризалла вскоре сошла с ума от досады на саму себя. Ещё бы! Она могла стать Императрицей и правительницей всех людских земель. Или она могла выбрать себе в мужья любого из множества своих воздыхателей, среди которых были и короли. Но закончила жизнь старой никому не нужной девой в одинокой башне. С тех пор появилась поговорка «выбирает жениха, как Хризалла» про излишне придирчивых невест.

А Император Гестор выбрал себе в супруги одну из спутниц, которая уже долгие годы сопровождала его в походах, согревала ложе и снимала усталость полководца. Простую девушку Катерину, спасённую когда-то самим Гестором из плена орков в одном из бесчисленных боёв. Императрица Катерина родила своему мужу троих детей: мальчика по имени Димир и двух девчонок Камель и Бель.

После окончания войны Император выбрал место для строительства нового прекрасного города Светлограда, который и стал столицей всей Империи. Все последние годы своей жизни Гестор строил планы по экспансии людей на материк. Он отправлял корабли в далёкие опасные плавания на восток и щедро оплачивал сведения об Эрафии. Во времена Гестора на карту были нанесены первые наброски очертаний западного побережья огромной неведомой Эрафии, отмечены несколько рек и южных островов. Но осуществить свои планы Гестор не успел. Он умер от старости в возрасте сорока шести лет, назвав своего единственного сына Димира своим наследником и новым Императором.

***

Я с восторгом на одном дыхании прочёл дополненный рисунками, схемами и картами толстый том про великие сражения, героев тех времён, отважных полководцев и великих лидеров. Образы событий тысячелетней давности проплывали у меня перед глазами, я словно сам присутствовал при зарождении Империи. Многое в современном устройстве Империи для меня стало понятным: почему существует несколько столиц регионов, откуда взялись провинции и наместники, и почему все они подчиняются далёкому эфемерному Императору, которого никто ни разу здесь не видел... Эх, жаль у Камилетты в библиотеке не нашлось продолжения – про правление Императора Димира Первого, который (как я понял из первого тома) создал первый свод законов Империи и окончательно закрепил за Светлоградом статус Первой столицы, а также ввёл современное летоисчисление. И про правление Императора Гестора Второго, который осуществил-таки грандиозный план своего великого деда и отправил через море в Эрафии тысячи кораблей с поселенцами.

Для себя же я отметил следующее – нет ничего невозможного для того, кто твёрдо идёт к своей цели. Простой безродный бард сумел возвыситься над королями, так почему мне не стать рыцарем?! Было бы желание и упорство, и любая цель будет достигнута.

Между тем, погода изменилась. Заметно похолодало, каждую ночь были заморозки. Лишь к середине дня подмороженная грязь оттаивала, и то лишь для того, чтобы к ночи опять покрыться коркой льда. В моих комнатах, несмотря на постоянно горящий камин, было неуютно – холодный ветер сквозил через щели в рассохшихся оконных рамах, даже под одеялом было зябко. А однажды утром, выглянув в окно, я обнаружил, что всё вокруг покрыто белым снегом. Снегопад не прекращался весь день и всю следующую ночь. Похоже, пришла настоящая зима.

У меня на родине первый снег – это радость и веселье детворы, это снеговики и хоккей, лыжи, сноуборд и игра в снежки. Поэтому мне непривычно было видеть угрюмое настроение обитателей замка и селян из соседних посёлков.

В их понимании зима – это время богини смерти Мораны, холод и болезни, необходимость экономить на еде и молиться, чтобы запасов хватило до наступления весны. И неважно, что год выдался урожайным, и подвалы замка Древний Брод ломились от мешков с зерном, ящиков с овощами и сушёной рыбой. Всё равно в представлении жителей Эрафии – если пришла зима, значит, наступило трудное время. Я откровенно не понимал такой логики, но переломить настроение окружающих был не в силах.

С приходом морозов леди Камилетта совсем раскисла. Кашель у неё прошёл, но хандра лишь усилилась. Благородную леди ничего не радовало. Она вообще перестала покидать пределы своей башни, лишь изредка спускаясь с верхних этажей в большую гостиную. Сутками напролёт дочь герцога что-то читала. Подозреваю, она изучала дневники старого мага Феофана Алхимика, но что Камилетта нашла в них интересного, выяснить не получалось. Единственная, с кем эти дни общалась дочь герцога, была эльфийка Арбель. Пытаться же вытянуть информацию из эльфийки было совсем уж безнадёжным делом.

С наступлением зимы многие обитатели замка оправлялись большими группами молиться в храм богини смерти Мораны, расположенный возле посёлка на перекрёстке. Чтобы не отличаться от всех остальных, я тоже отправился с очередной группой паломников. Тёмный эльф Фириат пошёл вместе со мной – у эльфов также существовала древняя традиция молиться богине смерти при наступлении первых холодов. Кроме того, по словам Фириата, в посёлке на перекрёстке трёх дорог в эти зимние дни открывалась отличная ярмарка, где эльф собирался купить себе приличное оружие и тёплую зимнюю одежду.

Тёплая одежда и мне была нужна – моя кожаная осенняя куртка совсем не была предназначена для зимних морозов, и даже в надетом под неё толстом свитере мне было неуютно. Поэтому я набрал побольше серебряных монет и поспешил к конюшне, где эльф и другие собравшиеся в зимнее паломничество уже седлали своих скакунов.

***

Храм богини смерти оказался небольшим приземистым строением на вершине холма. При входе стояла красивая высокая статуя скорбящей женщины в золотой маске, ее руки были протянуты к небесам, длинные волосы распущены. Очень искусная работа скульптора, ему удалось передать безмерное горе и ощущение утраты.

Атмосфера в храме была соответствующей: тусклое освещение, преобладающий черный и пепельно-серый цвета, – скорбные лица, унылые служители. Всё это только нагнетало тоску. Я впервые попал в храм богини смерти и, скажу прямо, мне не понравилось. Дождавшись своей очереди у алтаря, я произнёс короткую заученную ещё во время службы в Холфорде молитву, после чего высыпал горсть мелочи в большой ящик для монет. Никакого отклика от божества не последовало. Богине смерти я был безразличен, и это меня вполне устраивало.

Я уступил место у алтаря эльфу и подождал его в сторонке. Фириат долго стоял на коленях и проникновенно молился, после чего очень щедро насыпал серебра в специальный ящик. Над алтарём появилось тусклое зеленоватое свечение. Фириат сразу побледнел (весьма странный оттенок кожи для смуглого эльфа), в священном трепете дрожащими руками полез в свой кошель и добавил ещё полную горсть монет в качестве дара богине смерти. Эльфа колотило, лишь на улице он немного успокоился и пояснил, что богиня смерти Морана выказала недовольство, что дроу не присоединился к ней, несмотря на плен, тяжёлые раны и смертельный яд. Но оказанное почтение, а также щедрые дары умилостивили богиню, и она простила Фириата.

На рынке тёмный эльф окончательно пришёл в себя и стал придирчиво выбирать в оружейном ряду новый клинок и длинный лук, торгуясь с продавцами из-за каждой менки. Я тоже с удовольствием прошёлся по торговым рядам. В кои-то веки у меня было с собой достаточно монет для покупки всего, что мне нравилось. Первым делом, чтобы не зябнуть от мороза в своей лёгкой курточке, я приобрёл короткое пальто из меха горного барса. Затем купил тёплые кожаные перчатки эльфийской работы с пришитыми снаружи небольшими серебряными шипами на фалангах каждого пальца, тёплые зимние сапоги и штаны, закрывающую голову и горло вязаную шапку под шлем, несколько тёплых рубах, подштанников и вязаных носков.

С удовольствием отметив, что наполненный серебром кошель почти не полегчал после этих всех покупок, на все оставшиеся деньги я купил качественный клинок. Хозяин лавки – толстый дварф с густой чёрной бородой до пояса – с явным удовольствием нахваливал это оружие, которое ковал его родной брат. Отличный прямой меч работы дварфов клана Тяжёлой Руки, длиной в три локтя, но при этом достаточно лёгкий. Лезвие из сплава адамантина и чистого рудного железа, с травлёным по всей длине геометрическим орнаментом с вплетёнными в него магическими рунами. Меч был обоюдоострым, с длинной, оплетённой полосками шершавой кожи рукоятью, широкой крестовиной с защитными шипами вперёд и с навершием в форме горного кристалла. Это был магический клинок, едва заметно светившийся слабым голубоватым светом. Продавец рассказал, что клинок зачарован и в твёрдых руках хозяина будет наносить противнику тяжелейшие раны. Кроме того, магия не позволяла клинку ржаветь, ломаться и цепляться за ноги при ходьбе. В общем, отменное оружие, которое стоило потраченных на него монет. Наконец-то у меня появился достойный рыцаря клинок!

Эльф купил зимнюю одежду, короткий кривой клинок и большой тугой лук из белой древесины. Лук Фириат присмотрел в лавке у светлого эльфа, и продавец безбожно завысил цену, но дроу молча заплатил названную сумму. Когда мы отошли от прилавка, тёмный эльф признался, что считает ниже своего достоинства торговаться с врагом. А потом, бережно завернув купленное оружие в тёплый плащ, Фириат расхохотался. Он с восторгом сообщил, что даже не надеялся когда-нибудь держать в руках настоящий боевой лук, изготовленный оружейниками из Стер-Грольнида, столицы светлых эльфов. Мастера Стер-Грольнида делают лучшие луки во всей Эрафии, и этот экземпляр он будет использовать исключительно для важных событий. Для простой охоты ему вполне достаточно подаренного Камилеттой добротного лука.

На обратной дороге мы с эльфом обогнали остальных паломников и поскакали вперёд. Я рассказал Фириату, что маг призвал для меня пикси, но поскольку эта фея невидимая, я вообще не знаю – летает ли она рядом или давно потерялась. Фириат выслушал меня и с улыбкой ответил, что я просто не умею обращаться с этими маленькими духами. Тёмный эльф остановил своего коня, повернулся ко мне и заговорил торжественным тоном. Он признался, какая это честь – познакомиться с прекрасной феей воздуха, которая сопровождает и оберегает нас, вспомнил про давнюю историю дружеских отношений эльфов и расы пикси, про знакомые с детства рассказы о маленьких феях, которые своим изяществом и красотой затмевали эльфийских красавиц и служили для эльфиек эталоном женской красоты…

И маленькая фея не выдержала. Прямо перед моим лицом на расстоянии вытянутой руки проявилась миниатюрная девушка с крыльями мотылька. Раздался тонкий голосок, словно звон серебряного колокольчика:

– Рада познакомиться с тем, кто ценит нас. Меня зовут Виги, я фея воздуха.

– Виги, я благодарю богиню судьбы Фаэтту за то, что она позволила мне лицезреть твою красоту, – произнёс эльф.

Я тоже поблагодарил судьбу за счастье познакомиться с маленькой крылатой феей. Я быстро сообразил, в каком ключе нужно разговаривать с пикси, и беседа легко завязалась. Девушка очень трепетно относилась к своей внешности, высоко ценила свою грацию и изящество. Она просто расцветала от комплиментов, искренне смеялась от радости при упоминании её красоты, но сразу скисала, когда разговор переходил на скучные для неё темы.

Я понял, что пока Виги подпитывается магической энергией, ей не требуется пища, ей не холодно, не скучно и не одиноко. Если же магическая связь прервётся… фея не хотела об этом думать. То ли боялась, то ли просто тема была слишком скучной для неё. Кстати, маг был не прав – фея не появилась на свет в момент вызова. Виги помнила летнее солнце, других пикси, танцы в воздухе, вкус цветочного нектара. Для неё это было чем-то вроде смутных воспоминаний о хорошем сне, однако Виги иногда упоминала в разговоре имена своих подружек и какие-то связанные с ними события. Видимо, маг не создал фею, а призвал из какого-то другого места, где обитает множество подобных созданий.

***

По возвращению в замок Древний Брод нас ждал сюрприз. В воротах – незнакомые охранники, во дворе повозки, кареты и множество народу – рыцарей в доспехах, чужих слуг и даже маленьких детей. Я сразу всё понял, когда на шпиле башни увидел два флага. Кроме обычного знамени Империи там развевался большой стяг рода Кафиштенов с герцогской короной на полотнище. Это означало, что глава рода находится в крепости. Мы с эльфом едва нашли свободные места у коновязи для наших лошадей. Фириат тут же попрощался и отправился в свою лесную хижину. Я же привёл себя в порядок и направился к благородной леди Камилетте.

В башне у Камилетты давали ужин. За столом кроме собственно высокородной леди и служанок находился сам Мазуро Кафиштен. Я по всем правилам этикета поздоровался с герцогом и встал, как положено пажу или телохранителю, за спиной Камилетты, чуть правее от спинки стула. Слева от меня стояла Арбель в длинном нарядном платье и лёгкой накидке с капюшоном, закрывающим волосы и верхнюю часть лица. Слева от дочери герцога по этикету должна была находиться близкая подруга или первая фрейлина. Герцог одобрительно смотрел на свою дочь, похвалив за достойное ее статуса поведение и манеры слуг:

– Ты явно исправляешься, Ками. Приятно видеть, что ты повзрослела и отбросила былую дерзость и невоспитанность. С такими манерами и такими слугами за тебя уже не пришлось бы краснеть в столице.

– Приятно слышать это от тебя, отец, – ответила Камилетта, опустив глаза. – Я действительно о многом передумала за последний год и многое осознала.

– Вот и отлично, дочка. Я как раз приехал, чтобы забрать тебя в Холфорд – именно там сейчас вершится большая политика, и твоё присутствие было бы очень кстати для нашей семьи.

– Отец, я и сама соскучилась по большому городу. Но не могу пока поехать с тобой – я еще не совсем здорова, лекарь рекомендовал мне воздержаться от появления на улице. Не хотелось бы усугубить мою простуду зимней поездкой. Показаться же во дворце правителя с насморком и распухшим лицом – значит испортить впечатление о себе и расстроить твои планы. Весной я сама приеду в Холфорд.

– Весной… – размышлял герцог. – Время пока действительно терпит. Хорошо, моя девочка, приезжай весной, но не затягивай с переездом. Приближается время перемен, каждому из членов нашей семьи предстоит нелёгкая работа.

Арбель обошла стол и долила герцогу в бокал лёгкого вина, а также заменила Камилетте и её отцу тарелки, поставив перед ними новые блюда. Герцог одобрительно кивнул, а потом обратился к Камилетте:

– Я смотрю, что зря вёз из столицы твой заказ. Твой паж и так не бедствует, – улыбающийся герцог посмотрел мне прямо в глаза.

– Мой паж вынужден покупать обмундирование на свои собственные деньги. Ты же знаешь этого скрягу Липляра, он лишнюю менку не выдаст. Просто Петру повезло, что он нашёл старый клад тут, неподалеку от замка.

– Да, ты уже рассказывала, дочка. Я вижу, что этот слуга многое для тебя сделал и заслужил мою благодарность. Подойди ко мне, Пётр Пузырь.

Я обошёл стол и остановился в двух шагах от герцога. Старый вельможа тяжело встал со стула, подошёл к входной двери, поднял с пола большой тяжёлый пакет и обратился ко мне:

– Когда я присмотрел тебя в столице, то даже понятия не имел, насколько удачным окажется мой выбор. Ты показал тебя с самой лучшей стороны и даже спас жизнь моей дочери, когда она тонула в реке. Ты храбро защищал мою дочь во время ссоры в таверне. Ты спас её в подземном склепе от мёртвого мага. Ты проявил себя надёжным и верным другом, моя дочь с восторгом отзывается о тебе.

Я удивлённо взглянул на Камилетту, и она ответила на мой невысказанный вопрос:

– У меня нет секретов от родного отца. Поэтому написала письмо с просьбой о подарке для тебя – доспехи, плащ и щит с гербами Кафиштенов. А также зимнюю одежду, взамен той драной куртке, которую ты обычно носил.

Я не знал, краснеть мне или гордиться собой. Герцог же развернул мешковину и достал блестящую кирасу, серебристую кольчугу и лёгкий крылатый шлем. Камилетта предложила мне пройти в верхнюю комнату и переодеться, что я сразу и сделал. Когда я спустился обратно в гостиную, даже невозмутимая Арбель не смогла сдержать восхищенного вздоха.

Герцог подошёл ближе, поцокал языком и сказал:

– Мальчик, ты словно создан для этих доспехов! Да и цвета рода Кафиштенов тебе к лицу. Ками рассказала, что ты мечтаешь стать рыцарем. Нет ничего невозможного, так я считаю. Близится время перемен, Пётр. Те, кто окажутся на правильной стороне, сильно возвысятся. Оставайся рядом с моей дочерью, помогай ей и оберегай от любых неприятностей. И у тебя будет хороший шанс осуществить свою заветную мечту.

Я поблагодарил герцога и его дочь за прекрасный подарок и опять встал за стулом Камилетты. Отец с дочерью начали говорить на политические темы и обсуждать генеалогию. Я в этом ничего не понимал, но герцог с дочерью чувствовали себя в политике, как рыба в воде, и с явным удовольствием от общения друг с другом проболтали до глубокой ночи.

Герцог восхищался аналитическим мышлением своей младшей дочери и её умению просчитывать последствия тех или иных событий. Я же обратил внимание, что Мазуро так и не дал прямого ответа на все осторожные попытки Камилетты выяснить, какую роль лично для неё отец готовит в предстоящей политической игре.

Уже за полночь Мазуро сообщил дочери, что его отряд пробудет в замке дня два-три. Герцогу нужно было отдохнуть от городской суеты, к тому же старший егерь сообщил о появлении большого стада пятнистых оленей в соседнем лесу и обещал организовать зимнюю охоту. В какой-то момент герцог Кафиштен сказал:

– Хорошо получилось, что у вас тут свой лекарь появился. А то я, признаться, после смерти старого Феофана переживал, что вы тут без лекаря остались.

Мы с Камилеттой недоумённо переглянулись. Дочь герцога осторожно поинтересовалась:

– Отец, так ты же сам направил нам этого нового лекаря!

Наступила тишина. По удивлённому и одновременно встревоженному лицу старого герцога я сразу догадался, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Затем герцог проговорил с нажимом в голосе:

– Дочь, ты ошибаешься. Я прислал в замок только нового мага. Как там его? Молодой такой… с хорошими рекомендациями из Академии Магии. И пока я просил настоятелей столичных храмов порекомендовать мне опытного жреца-лекаря, из замка прилетел голубь с письмом, что у вас поселился хороший лекарь, и проблема разрешилась сама собой.

– Отец, я точно знаю, что Стефан Дотошный привёз управляющему рекомендательное письмо от тебя. Поэтому у Липляра не возникло никаких подозрений, и жреца поселили в замке!

– Герг, – герцог Кафиштен обратился к одному их телохранителей. – Беги вниз, срочно буди стражу. Пусть немедленно приведут ко мне этого «лекаря»! Сейчас разберёмся, что это за самозванец, и кто его подослал.

Часть пятая. Если с другом вышел в путь

Переполох в замке стоял всю ночь и весь следующий день. Стража обыскивала комнаты, чердаки и подвалы, конники были направлены во все ближайшие деревни. Несколько групп солдат и слуг прочесали ближайший лес. Но сбежавший самозванец лекарь так и не был пойман.

Поутру герцог самолично допросил мага Теодора, управляющего Липляра и начальника охраны замка Вальдемара. Старый Мазуро попросил Камилетту присутствовать при этом, поэтому я и Арбель стали невольными свидетелями разговора. В комнате, кроме нескольких телохранителей Мазуро Кафиштена, присутствовал также личный маг герцога – укутанный в тёмную мантию неприятный лысый старик с пепельно-серой кожей и пронзительно-жёлтыми глазами, меня при его виде невольно била дрожь.

Маг Теодор рассказал, что встретил лекаря по дороге в замок: он ехал верхом и возле развалин старого эльфийского города догнал пешего старика в одежде жреца бога Латандера. Теодор уточнил у путника дорогу и выяснил, что жрец тоже идёт в замок Древний Брод. После чего остаток пути они проделали вместе и вместе предстали перед управляющим. Герцог вопросительно посмотрел на своего мага, и лысый старик подтвердил, что молодой маг говорит правду.

Управляющий Липляр подтвердил, что маг и лекарь пришли вместе и передали ему запечатанные тубусы с рекомендательными письмами от герцога.Бумаги у обоих оказались в порядке и не вызвали никаких подозрений. После этого лекарь поселился в одной из свободных комнат замка, в тот же день принявшись за работу. За всё время никто из пациентов ни разу не жаловался на плохое лечение. Наоборот, все были довольны и благодарны новому лекарю.

Герцог попросил управляющего показать ему рекомендательное письмо самозванца, на что Липляр, заикаясь от страха и оглядываясь на мага в чёрном балахоне, сообщил, что не смог сегодня найти то письмо, хотя и перерыл все свои бумаги. Сопровождавший герцога Кафиштена маг подошёл к управляющему и остановился буквально в полуметре от него. Я даже со своего места в другом конце комнаты чувствовал переполнявший Липляра дикий первобытный страх и видел его дрожащие пальцы.

– Он не лж-шёт по поводу пис-сьма, – странным свистящим голосом выдал свой вердикт жуткий маг. – Но в его мыс-слях я ч-шитаю, ч-што управляющ-ший обворовывает моего герц-с-сога. Прич-ш-шём обворовывает по-крупному.

Липляр после этих слов побледнел, покачнулся и упал в обморок. Один из стражников успел подхватить тело и вопросительно посмотрел на герцога.

– Унесите его в подвал и заприте в тёмном чулане. Вечером поговорю с ним по поводу финансовых отчётов. У меня давно уже назрели к Липляру вопросы, всё никак повода не было задать их.

Ещё одна ниточка, на которую надеялся старый герцог при расследовании – почтовый голубь, принёсший в столицу письмо с сообщением о новом лекаре, – ни к чему не привела. Следящая за голубятней девочка-служанка призналась, что никогда не запоминает, кто из господ берёт её почтовых голубей. Голубей из столицы привозят много, сосчитать их она не в состоянии. Её дело – лишь кормить и ухаживать за птицами, а также следить, чтобы в специальной клетке всегда была пара готовых к полёту голубей. Птицам, привезенным из столицы, нужно перевязывать маховые перья красной тесёмкой, чтобы отличать их от местных. Птиц в столицу посылали многие – управляющий, благородная леди, начальник охраны и другие, но обычно они приходили не сами, а присылали кого-либо из слуг с запиской. Так что выяснить, кто направил письмо в столицу, было невозможно.

Последним отвечал на вопросы герцога начальник охраны. Вальдемар честно признался, что никогда не следил за передвижениями лекаря, поскольку и подозрений никаких не было. Лекарь был очень опытным, быстро помогал его людям, избавлял от болезней и травм. Вёл себя тихо, не задавал вопросов, да и из замка почти никогда не выходил. Когда приехала кавалькада герцога, Стефан Дотошный был как раз у Вальдемара – принёс горячий отвар из полевых трав для простуженного горла. А потом в замке началась суета, и никто не заметил, куда лекарь подевался. В комнате у Стефана тоже ничего не нашли – свои личные вещи он забрал, остались лишь связки сушёных трав, порошки и пузырьки с лекарствами.

Маг герцога встревожился. Он попросил принести стакан с приготовленным отваром, а также настойки, которыми фальшивый лекарь поил благородную леди. Старый маг долго с опаской принюхивался, даже лизнул один напиток кончиком языка. И успокоил всех: неизвестный лекарь давал начальнику охраны обычный отвар из полевой ромашки, календулы и мёда – то есть именно то, что применяют для лечения горла. Лекарства для Камилетты маг тоже признал безопасными и даже рекомендовал периодически кашляющей и сморкающейся дочери герцога продолжить их принимать.

Всё это было очень странно. Зачем неплохому, судя по всему, лекарю понадобилось подделывать рекомендательное письмо герцога и поступать на службу в такую глухомань? Да и подделать письмо с печатью непросто, нужно видеть оригинал. И перед этим еще и точно знать, что в замке имеется подобная вакансия…

Мазуро Кафиштен предположил, что лекаря подослал один из влиятельных дворянских родов. Скорее всего, Ворсхлеты. Может быть, Разолейны. Со смертью Рупперта, старшего сына герцога Мазуро, вопрос о кандидате от рода Кафиштенов на роль будущего главы Холфорда оставался для всех загадкой. Другие дворянские фамилии дорого бы отдали за такую информацию. Как и за информацию, какие члены Совета Рыцарства лояльны роду Кафиштенов, и с кем герцог планирует породниться для получения дополнительных голосов во время будущего голосования. Видимо, шпион получил задание следить за дочкой герцога, но ни в коем случае не вредить – открытая война с Кафиштенами в планы таинственных нанимателей не входила.

Всё в рассуждениях Мазуро Кафиштена выглядело логично, и других версий ни у кого из собравшихся не возникло. Герцог успокоился и отпустил всех, велев позвать егеря и казначея – обсудить завтрашнюю охоту и денежные дела.

***

К вечеру по замку распространилась тревожная весть – уже полдня не могли найти казначея Мильхеля! Герцог просто собирался поговорить с ним о финансовых отчётах Липляра, но в рабочем кабинете Мильхеля не оказалось, а в комнате царил полнейший беспорядок – похоже, казначей в спешке собрал вещи и покинул замок.

Мазуро Кафиштен пришёл в бешенство! Оказывается, он знал сбежавшего казначея не один десяток лет и полностью доверял тому. Более того, герцог проговорился, что именно казначей был его соглядатаем, который втайне от управляющего информировал главу рода о положении дел в удалённом замке. Мазуро, взяв с собой только своего мага и трёх самых близких телохранителей, направился в подземелье для самого серьёзного разговора с управляющим. Но они вернулись обратно буквально через пару минут. Герцог был в ярости! Управляющий Липляр ничего им не сказал. Он давно повесился в чулане…

До самого вечера герцог лютовал, срывая свою злость на слугах за малейшие провинности. Один из охранников замка был избит до полусмерти телохранителями герцога и лишен месячного жалования за то, что отлучился со своего поста во время караула. Влетело и слугам за нерасторопность, и конюху за нехватку овса у лошадей. Не вовремя обратившийся к герцогу местный селянин, который пришел с какой-то просьбой, был жестоко порот кнутом и вышвырнут за ворота. Весь вечер в замке все ходили по струнке, боясь лишний раз попасться на глаза разгневанному хозяину.

А на следующее утро в мою дверь постучался Герг – один из телохранителей герцога. Он сообщил, что меня вызывает Мазуро Кафиштен. Я сильно встревожился. Хотя повода для нареканий на меня вроде бы не было, но мало ли – вдруг герцог или его страшный маг заинтересовались моим прошлым и сумели раскопать что-то. Особенно я занервничал, когда Герг направился не в покои герцога, а почему-то в подвалы замка.

Мы пришли к чулану, в котором вчера повесился Липляр. В колеблющемся свете тусклого факела я разглядел, что в комнате находится сам герцог, двое его телохранителей и маг. На столе перед ними лежало мёртвое тело бывшего управляющего. На толстой короткой шее мертвеца отчётливо проступали чёрно-синие следы верёвки.

Я со всем почтением поздоровался с герцогом, а потом приветствовал остальных. И опять ощутил при приближении к старому магу странное чувство – то ли сильный страх, то ли жуткую неприязнь. Я на секунду встретился с ним взглядом и понял, что он меня внимательно изучает.

– Вс-сё-таки паладин, как я и предполож-ш-шил вч-шера, мой герц-с-сог, – не стесняясь моего присутствия, сообщил обо мне этот жуткий маг.

– Именно то, что тебе и требовалось, Глисс, – ответил герцог, потирая озябшие запястья. – Сейчас нет времени искать других людей, владеющих жреческой магией. Пётр, ты ведь раньше разговаривал с мёртвыми?

Смысла врать не было никакого, поэтому я честно ответил:

– Да, мой герцог. Много раз. Я почти каждый вечер посещаю ваш родовой склеп – под действием тёмной магии старого Феофана Алхимика там поднялась нежить. Я успокаиваю мертвецов, отправляю их к богине смерти Моране.

– Да, мне про это рассказывала моя дочь. Хорошо. Тогда тебе не составит труда вызвать дух умершего управляющего. Мне нужно поговорить с ним.

– Обычно я общался с уже ожившими мертвецами. Но я попробую.

Я опустился на одно колено и произнёс молитву богу силы Тору. Почувствовал, как и всегда, отдачу от молитвы – ощущение переполняющей меня энергии и уверенности в своих силах. Краем глаз я отметил, что лысый маг отошёл на пару шагов от меня и при этом морщился, как будто от боли. Он вообще сильно отличался от остальных собравшихся здесь людей. Сейчас я чётко осознавал, что старик поглощает исходящий от меня свет, а сам как бы излучает тьму и зло.

Но мне сейчас было не до размышлений о его странной природе, я изо всех сил старался связаться с духом, ранее обитавшим в лежащем рядом со мной мёртвом теле. И… не получал ответа! Никакой реакции не было – как будто передо мной не мёртвое тело, а кусок бревна или камень. Ещё несколько минут я продолжал бесплодные попытки вызвать дух управляющего, но в результате был вынужден признать своё бессилие.

– Его дух не отвечает на мои призывы. Не понимаю почему, – признался я в своём поражении.

– Так и должно быть, – ответил герцог. – Опытный Глисс не ошибся, к сожалению. Кто-то уже после смерти Липляра пробрался в этот чулан и с помощью магии уничтожил дух мертвеца. Глисс ночью почувствовал сильное возмущение магической среды где-то совсем близко и начал искать причину. Поиск привёл его в этот подвал – именно тут кто-то уничтожил потенциального свидетеля.

– Но зачем? И куда потом скрылся этот кто-то? – не удержался я от вопросов.

– Это я и сам хотел бы выяснить, – ответил старый герцог. – О том, что ты здесь увидел или услышал, не стоит никому рассказывать. Разве что моей дочери, да и то не сразу. Пока не нужно её пугать – пусть чуть окрепнет после выздоровления. Я оставлю в замке еще полтора десятка своих людей, они усилят местный гарнизон. Но лучше будет, если моя дочь, не дожидаясь весны, поскорее вернётся в столицу. Так будет спокойнее и для меня, и для неё. Постарайся донести до неё эту мысль, только осторожно и ненавязчиво – она упрямая и сделает всё наперекор, если заподозрит давление. И при этом Камилетта разбирается в политических играх лучше других моих детей. Если бы она была постарше и родилась мальчиком, я бы предложил именно её кандидатом от рода Кафиштенов на роль следующего правителя Холфорда. Так что береги её, не оставляй мою дочь одну ни на мгновение, всё время старайся быть рядом с ней. Ты всё понял?

– Так точно, мой герцог, я всё понял.

***

На следующий день состоялась большая охота. Герцог с полусотней слуг с раннего утра отправился в дальний лес, где егерь уже подготовил отряды загонщиков из селян ближайших деревень. В замке стало непривычно тихо. Я после обычной утренней зарядки на тренировочной площадке направился к Камилетте, но по дороге был остановлен Роббером Смертоносным, одним из трёх личных телохранителей герцога.

– Герцог велел, чтобы я дал тебе урок фехтования. Следуй за мной.

Мы прошли в западную башню и поднялись на самый верх, в небольшую круглую комнату. В ней не было ни мебели, ни ковров, ни украшений на стенах. Только на каменном полу лежали круглый щит и несколько деревянных мечей – пара коротких, пара длинных, один полуторный и один большой двуручный.

– Бери удобный меч и щит, если нужен, и становись в защитную позицию, – велел мне Роббер.

От леди Камилетты я слышал о крайне неприветливом и вспыльчивом характере великого мастера, поэтому поспешил выполнить команду. Я выбрал длинный меч и надел на руку щит, поставив ноги в позицию, которой меня учила Камилетта. Роббер разразился бранью в мой адрес. После потока нецензурных выражений он указал на мою ошибку:

– Эта нелепая поза – пародия на стойку воина с коротким мечом. А у тебя в руках длинный меч, осёл! Кто тебя только учил, деревенщина?

Я промолчал, не желая выдавать Камилетту, но Роббер и сам догадался:

– Камилетта просто глупая курица, она сама так и не научилась владеть оружием, но уже считает себя способной обучать других. Дура! Она только испортила твои навыки. Короткий меч однозначно не для тебя, ты слишком неуклюж и массивен. Да и длинный меч, похоже, не самый лучший выбор – у тебя перекачаны мышцы торса и плеч и слишком медленные ноги. Для твоей фигуры и комплекции лучше подойдёт силовой стиль – либо щит и полуторный меч в одной руке, если хватит сил, или двуручник. Смени оружие!

Я отбросил щит и сменил длинный меч на большой двуручник. Роббер обошёл меня кругом, поправил мои ноги, по-другому переставил кисти на рукоятке меча и взял в руки короткий меч и щит. Следующие полчаса я по приказу Роббера пытался попасть по нему своим неуклюжим и инертным двуручником. Понятное дело, что не попал ни разу – противник легко уворачивался от моих замахов или принимал их вскользь на щит, гася удар. Потом атаковал Роббер, а я только защищался. Огромный меч позволял мне некоторое время удерживать противника на дистанции, но всё же Роббер рано или поздно сокращал расстояние и «убивал» меня в упор. Продолжалось это довольно долго, прежде чем великий мастер остановил тренировку.

– Проблема в твоих ногах. Двигайся – шаг вправо или влево, шаг назад или осторожно полшага вперёд. Главное, не стой на месте. У противника более короткое оружие, поэтому ему нужно подходить ближе. Противник пытается подстроиться под твои действия и сократить расстояние. Усложни ему задачу – твои ноги не должны стоять на одном месте. Подойти к тебе возможно только тогда, когда ты нанёс удар, а противник сумел уклониться. Поэтому после каждого неудачного рубящего удара, пока меч ещё не опустился ниже уровня груди, делай шаг назад, не дожидаясь своей смерти.

Мы продолжили тренировку. «Жить» у меня получалось несколько дольше до следующего укола, а вот достать противника по-прежнему не получалось, вообще никак. Но я не расстраивался, снова и снова пытаясь сдержать атаку Роббера. Руки начали болеть, но ещё сильнее болели ноги – они уже просто дрожали от напряжения, когда я на чуть согнутых ногах передвигался, размахивая огромным мечом. Роббер же не обращал внимания на мою усталость и продолжал занятие. Я дико устал, пот заливал мне глаза. Мне казалось, что тренировка не кончится никогда…

Зимний день короткий, за окном начало темнеть, в комнате постепенно воцарился полумрак. Я уже плохо видел своего противника и пропускал уколы всё чаще и чаще. Наконец, не выдержал и произнёс заклинание света. Роббер резко остановился и уставился на меня, как на идиота:

– Чего же ты ждал раньше? Ты должен использовать все свои возможности, раз владеешь магией! Если тебе темно – сразу вызывай свет. Если устал – сразу применяй заклинание снятия усталости, иначе тебя убьют из-за того, что противник более свеж, чем ты. Запомни раз и навсегда, парень. Паладин уступает в бою равному ему по выучке воину, но с лихвой компенсирует свои недостатки с помощью магии. Увеличь себе силу и скорость, вызови благословение и удачу, а заодно наложи на противника обратные заклинания – нашли на него ослабление, усталость, отверни от него удачу, снизь ему скорость.

Это была новая для меня мысль, я как-то раньше над этим не думал. Я помолился богу Тору и стал вызывать перечисленные заклинания – снятие усталости, ускорение, усиление, удачу, благословение. На благословение моих магических сил уже не хватило, но и так было неплохо. Мы продолжили занятия, и тут уже Робберу стало трудно – он всё-таки сильно устал за целый день тренировки. Конечно, он так и не позволил нанести себе удар, но всё чаще отражал атаки щитом, вместо того чтобы уклоняться. Да и атаковать меня он стал гораздо реже.

Тут во дворе заиграли трубы – герцог со своей свитой возвращался с охоты. Роббер сразу прекратил занятие. Мы оба тяжело дышали и покрылись потом, как после парилки в бане. Но я нашёл в себе силы поклониться и поблагодарить за отличный урок. Роббер лишь отмахнулся:

– Я почти ничему тебя не научил. Не потому, что ты бездарь, вовсе нет. Просто сам я не владею двуручным мечом, поэтому мало что мог дать тебе, только общие рекомендации. Ты мог заметить – я не объяснял тебе, как правильнее наносить удары, какие комбинации, блоки и связки стоит применять. Конечно, я видел со стороны, как действуют двуручным оружием, но тебе, чтобы развиваться, следует найти мастера двуручного меча и уговорить взять тебя в ученики. Урок окончен.

Я не мог поверить своим ушам – великий мечник, который, по словам Камилетты, ни разу не произнёс доброго слова, отметил, что я не бездарен! Из уст такого скупого на похвалы человека это было очень высокой оценкой!

Умывшись и приведя себя в порядок, я направился в общую столовую. Там сегодня было многолюдно и весело. Охота удалась на славу, и вернувшиеся с мороза охотники были в приподнятом настроении – смеялись, шутили, пили горячее вино со специями в ожидании ужина. Слуги суетились, подавая на длинные столы самые лучшие припасы из подвалов замка, а с кухни несли блюда с горячим дымящимся мясом.

Появилась благородная леди Камилетта, и собравшиеся встретили дочь герцога восторженными приветственными выкриками. Камилетта заняла резной стул по левую руку от пустующего пока кресла главы рода. Я и Арбель встали на свои места за ее спиной. Интересно было, кто займёт пустующее почётное место справа от герцога – оно предназначалось для управляющего замком. Но этот вопрос прояснился, когда в зал вошёл герцог Мазуро Кафиштен и начальник охраны. Вальдемар был в роскошной мантии поверх серебряной кольчуги, на шее у него висела толстая серебряная цепь с медальоном рода Кафиштенов. Не зря я изучал геральдику – ещё до того, как герцог заговорил, я сразу понял, что Вальдемара повысили до управляющего.

Собственно, герцог в своей торжественной речи сообщил именно об этом назначении. Собравшиеся в зале слуги восторженными криками встретили повышение Вальдемара по службе, а сам новый управляющий занял пустующее место справа от герцога.

И начался пир. Вино лилось рекой, блюда со снедью сменяли друг друга – самые разнообразные паштеты, овощи тушёные, жареные, солёные и маринованные, разнообразная речная рыба и мясо с сегодняшней охоты, сушёные фрукты. Леди Камилетта посидела немного, пообщалась с отцом и слугами, а потом извинилась, сказав, что чувствует себя ещё не очень хорошо и отправится в свои покои.

Я и Арбель последовали из зала вслед за дочерью герцога. Когда мы отошли подальше от шумного веселья, Камилетта попросила меня сбегать в лес и позвать тёмного эльфа Фириата в её башню, а также пригласить к ней мага Теодора Младшего. При этом я должен был не привлекать к себе ненужного внимания.

Поручение меня сильно заинтриговало – что задумала Камилетта? Какую ещё новую авантюру? Фириата, как и надеялся, я застал возле его подземного жилища. Тёмный эльф был занят плетением какой-то хитрой рыболовной сети. Фириат, хоть и удивился срочности вызова, быстро переоделся в нарядную одежду и отправился в замок.

Маг тоже оказался в своей башне. Он сразу открыл мне двери и, узнав, что его срочно вызывают в замок, попросил немного обождать – у него шёл важный разговор с другим магом. Я присел на мягкий табурет, но не успел и минуты отдохнуть, как Теодор позвал меня в зал. Маг сказал, что разговор касался именно меня.

В центре зала светилась прозрачная фигура неизвестного мне мага в красной роскошной мантии. При моём появлении волшебник повернулся в мою сторону. Я догадался, что сам маг находится где-то далеко, но при этом может видеть меня и общаться.

– Вот тот, кто обнаружил эти деревянные обручи, магистр. Этого юношу зовут Пётр Пузырь, он слуга в удалённом замке рода Кафиштенов.

Я обратил внимание, с каким почтением Теодор относится к неизвестному магу – он опустился на одно колено и склонил голову, обращаясь к незнакомцу в красной мантии. Человек, которого назвали магистром, внимательно посмотрел на меня и торжественно произнёс:

– Ты добыл материал для очень важного открытия, Пётр Пузырь. Деревянные обручи позволили обнаружить брешь в магической защите человеческих городов. Эта брешь, судя по всему, была известна нашим врагам, и ею активно пользовались демоны, метаморфы и другая нечисть. Они безнаказанно проникали в наши города и творили свои жуткие злодеяния. Мы усовершенствовали защиту и установили новые заклинания вокруг крупных городов. В первые два дня магическими контурами уже было уничтожено семнадцать опасных тварей, и это только начало. Твоя находка позволила спасти сотни человеческих жизней, сделала города более безопасными. Великий Ковен Магов принял решение наградить тебя и мага Теодора Младшего, оценившего важность находок и сообщившего в Холфорд. Теодор уже выбрал себе награду. А чего хочешь ты, юноша? Ковен Магов в силах сделать очень многое: повышение по службе, удача или любовь, просто банальное золото. Выбирай.

Я думал над ответом совсем недолго. Мне очень хотелось помириться с Ленкой, обидевшейся на меня попусту. Но при этом совершенно не хотел, чтобы великие маги вмешивались в наши взаимоотношения и своими заклинаниями заставляли бы Ленку меня простить, это было бы как-то нечестно и гадко. Поэтому я решил действовать не напрямую:

– В Холфорде, в Академии Магии, на первом курсе обучается моя подруга Елена Фея. Она способная и талантливая волшебница, но не успела вовремя добраться в столицу и опоздала к вступительным экзаменам. Из-за этого досадного опоздания Елена, хоть она и одна из лучших первокурсниц, вынуждена обучаться платно и терпеть постоянные насмешки менее способных учеников и завистников. Думаю, вполне в силах Ковена Магов перевести ее на бесплатное обучение. Это было бы для меня лучшей наградой, магистр.

– Считай, что твоя подруга уже переведена в число адептов, обучающихся за счёт Гильдии Магов Холфорда. Ей не придётся больше оплачивать своё обучение. Радостную весть ей сообщат сразу после начала нового учебного семестра – сейчас в Академии Магии зимние каникулы, обучающиеся отправлены по домам.

С этими словами светящийся призрак стал блекнуть и исчез. Только после этого Теодор привстал с колена и подошёл ко мне. Он был очень возбуждён и даже немного заикался:

– Знаешь, кто это был? – спросил меня маг.

– Ты назвал его магистром. Наверное, какой-то важный маг.

– Важный… Это был сам Верфель Бессмертный, Великий Магистр и Архимаг Огня! Второй человек в иерархии Ковена Магов после главы Ковена – эльфийской королевы Иллариэтты, правительницы светлых эльфов. Верфель живёт уже более четырёх веков в своём удалённом замке, где-то на Малом Штормовом острове. Считается, что он человек, но никто не знает секрета его долголетия. Верфель уже несколько столетий общается с другими магами только таким вот способом – через передачу своего облика на расстояние. Это великий и мудрый Архимаг, к советам которого прислушивается даже сам Император.

По дороге в замок я попросил Теодора рассказать про Ковен Магов – я никогда ранее не слышал такого названия и не знал, чем Ковен отличается от Гильдии Магов или Академии Магии. Теодор с готовностью мне объяснил, что Академия Магии – это всего лишь учебное заведение, в котором обучают способных к магии студентов. Выпускники Академии Магии становятся сертифицированными магами, состоящими в Гильдии. Гильдия регулирует взаимоотношения и улаживает споры между магами, обеспечивает работой, защитой и быстрой связью. Взамен состоящие в Гильдии маги платят налоги – отчисляют часть своих заработков. Любой мало-мальски серьёзный наниматель сперва требует показать жетон Гильдии Магов – это своего рода гарантия добросовестности и умений. Гильдий Магов существует много – в каждом крупном городе есть своя гильдия, со своими правилами и порядками. Ковен Магов всего один – в него входит одиннадцать самых сильных и влиятельных магов со всех концов мира. Эти великие маги решают глобальные задачи вроде запрета некромантии или прекращения войн между государствами. Ковен редко собирается и ещё реже даёт какие-то указания. Но решения Ковена обязательны для исполнения всеми гильдиями, за невыполнение распоряжений Ковена предусмотрено только одно наказание – смерть.

***

В башне Камилетты шло маленькое совещание, и дочь герцога сразу посвятила нас с Теодором в суть дела. Оказывается, Камилетта после происшествия в склепе самым внимательным образом изучала переданные мной дневники Феофана Алхимика. Её интересовали прежде всего сведения об артефакте огромной силы, которым владел старый маг. Сам Феофан называл эту вещь Божественным Кольцом, но в дневниках не упоминалось, как этот артефакт попал в руки мага. Большая часть записей, касающихся этого кольца, была сделана Феофаном на древнем языке эльфов, а многие фрагменты ещё и дополнительно зашифрованы.

В расшифровке записей дочери герцога очень помог лекарь Стефан Дотошный – именно ему Камилетта доверилась, открыв тайну существования кольца. Стефан Дотошный после многих дней раздумий, перепробовав массу вариантов, сумел подобрать некий ключ, фразу из общепринятой молитвы, которая описывала алгоритм смены букв в зашифрованных строчках.

Расшифровка шла достаточно медленно – древний эльфийский язык несколько отличался от знакомого Камилетте современного эльфийского, Стефан же эльфийского языка не знал вовсе. Но всё же дело постепенно продвигалось, появилась важная информация. Так, десять лет назад Феофан написал в своём дневнике, что после случая, когда его жилище было обворовано, он решил спрятать Божественное Кольцо в эльфийских руинах к югу от замка Древний Брод. Там, в лабиринте катакомб под главным храмом, под охраной множества ловушек и целого легиона нежити, Феофан спрятал своё бесценное сокровище. При этом маг придумал систему контроля магических потоков и сумел обеспечить себе связь с этим далёким магическим источником, черпая из него свои силы.

Маг готовился к своей неизбежной смерти и возможной частичной потере памяти после воскрешения, поэтому для себя самого описал в мельчайших подробностях путь к кольцу. Последние дни Камилетта и Стефан занимались как раз переводом той части дневников, которая касалась безопасного пути в подземном лабиринте. Вот только воспользоваться в полной мере плодами перевода Камилетта не успела – дневники мага пропали вместе с исчезнувшим лекарем-самозванцем. У дочери герцога на руках остались только несколько страниц текста, описывающего путь мимо ловушек по первым этажам подземелья.

– Предлагаю не медлить ни дня, – убеждённого говорила дочь герцога. – Я не хочу посвящать отца в эту тайну, иначе он заберёт себе этот артефакт, принадлежащий мне по праву. Но завтра отец со своими слугами покинет замок, и тогда можно отправляться на поиски божественного кольца. Выйдем впятером – Арбель и Фириат будут проверять путь и искать ловушки, я и Пётр вместе будем отражать атаки скелетов, Теодор поддержит всех магией. Есть возражения?

– Нам нужно как следует подготовиться, высокородная леди, – возразил Теодор. – Насколько я слышал, подземелья под разрушенным древним городом очень обширные, мы же не вполне представляем, где находится магическое кольцо. На близком расстоянии я смогу обнаружить исходящую от артефакта силу, но рассчитывать на такую удачу всё же не стоит. Стефан не знает эльфийского, ему потребуется еще не один день на перевод оставшейся части текста. Думаю, у нас есть достаточный запас времени, чтобы не действовать в спешке, а тщательно продумать план действий.

Но Камилетта и слышать не хотела ни о какой задержке:

– Да, он не знает языка, но найдёт того, кто поможет ему. К тому же перевод многих встречавшихся в тексте слов ему уже известен. Основную суть Стефан понять сможет, а об остальном догадается по смыслу. Так что мы не можем медлить, нам нужно действовать быстро. Дорога верхом по глубокому снегу до разрушенного города займёт примерно половину дня. Судя по имеющемся у меня сведениям, катакомбы там огромные. Я прикидывала – на путь по первым двум этажам мы потратим полдня. Оставшиеся у меня записи заканчиваются на спуске на третий подземный уровень, туда ведет очень длинная лестница из белого известняка, после высокого зала с колоннами и колодцами. Мимо этой лестницы Стефан пройти не сможет. Мы перехватим его там и отберём у него описание оставшейся части пути.

– Стефан Дотошный наверняка понимает цену этого текста и просто так не отдаст его, – впервые подал голос тёмный эльф.

– Он не боец, серьёзного сопротивления оказать не сможет, – тут же возразила тёмному дроу Арбель. – Мы легко с ним справимся.

– Я тоже так думаю, – согласилась Камилетта со своей служанкой. – Мы его свяжем, а после обнаружения артефакта доставим сюда в замок. Нам хватит примерно трое суток на дорогу туда, поиск кольца и на обратную дорогу. На всякий случай, если Стефан окажется не настолько быстрым, каким я его считаю, добавим ещё два дня. Я завтра говорю няньке и новому управляющему, что вместе с вами отправлюсь на пять дней к эльфам. В Круэн-Дарсе тепло даже зимой, такой климат полезен для моего быстрого выздоровления. Ни у няньки, ни у Вальдемара не должно возникнуть никаких подозрений, и у нас будет целых пять дней на выполнение нашего плана.

Рассуждения Камилетты выглядели вполне логичными, предстоящее дело казалось довольно простым. Собрание закончилось, дочь герцога отправила всех отсыпаться, чтобы прямо с утра начать собираться в дорогу. Но всё же какое-то смутное сомнение грызло меня. Я ворочался всю ночь, пытаясь понять, что же мы упустили из виду. Сон никак не шёл, хотя я никогда не страдал бессонницей. Лишь под утро я сумел задремать, так и не успев отдохнуть.

Утром меня разбудил звук труб. Герцог Кафиштен со своим эскортом торжественно покидал замок, возвращаясь в столицу. С трудом продирая глаза, я выглянул в окно. Высокородная леди Камилетта, Вальдемар, Арбель и остальные обитатели замка давно уже проснулись и прощались с отбывающими. Маг Теодор тоже находился во дворе. Значит, и мне пора уже было собираться. Я быстро привёл себя в порядок и вышел во двор замка.

Утро было морозное, снег скрипел под ногами, изо рта вырывался пар при каждом выдохе. Я подошёл к Камилетте, когда она как раз сообщала отцу, что думает дней на пять отправиться в Круэн-Дарс – среди эльфов есть хорошие лекари, к тому же в эльфийском посёлке такой мягкий климат. Даже когда в районе замка Древний Брод стоят трескучие морозы, и наметает снежные сугробы коню по брюхо, в расположенном менее чем в дне пути эльфийском городе лишь слегка прохладно, а зелёная трава чуть припорошена снежком. Герцог согласился с доводами дочери, лишь посоветовал взять с собой в дорогу охрану. При этом разговоре присутствовал Вальдемар, так что теперь управляющий замка был извещён о нашем отъезде.

Потом загудели трубы, и кавалькада конников и повозок потянулась в открытые ворота. Я случайно встретился взглядом с магом герцога и в который уже раз почувствовал какой-то непонятный озноб. Через минуту двор почти опустел – остались лишь несколько местных слуг и охранников. Вскоре и они занялись привычными повседневными делами.

Камилетта сказала мне, что отправляемся в полдень, и мне нужно к этому времени быть полностью готовым. Я вернулся в свои комнаты и принялся быстро собираться в дорогу – сложил в походную сумку тёплые вещи и плед, затем сходил на кухню и велел кухарке приготовить запас провизии на пять дней для пяти человек – хлеба, колбасы, сыра, сушёных фруктов и тому подобного. Мешок с продуктами получился достаточно объёмным, и часть провианта я переложил в свою сумку. Кухарка, поворчав насчёт сильного мороза, передала мне также флягу с крепким вином и небольшой бурдюк пресной воды.

Ровно в полдень мы впятером собрались возле конюшни. Я думал, что мы поскачем верхом, но Камилетта решила иначе. Она сказала, что нельзя оставлять на морозе лошадей на несколько дней, которые мы планируем провести в подземных катакомбах, поэтому мы пойдём пешком. Мешок с провиантом оказался слишком тяжёлым, чтобы я мог нести его в дополнение к своей сумке, доспехам, зимней одежде и оружию. Но выручил Теодор, он был почти налегке и согласился помочь мне и понести наш провиант.

Проехавшая до нас по дороге кавалькада утоптала снег, так что идти было легко. По дороге мы весело болтали о всяком – Теодор знал множество поучительных и смешных историй, я тоже рассказывал байки, услышанные во время жизни в Холфорде. Разговор коснулся отца герцога, а также его спутников. Я поинтересовался у молодого мага его мнением о личном маге герцога Кафиштена – сильный ли тот маг и какая у него специализация. Теодор сразу стал серьёзным. Он, поглядывая на Камилетту и осторожно подбирая слова, сказал, что Глисс - крайне опытный маг, про которого он раньше уже слышал, причём не всегда хорошее. Камилетта, которая шла рядом и слышала его слова, фыркнула:

– Да что темнить и увиливать, сказал бы прямо. Пётр, Глисс – это древний вампир, прославившийся когда-то своими жестокими экспериментами в области некромантии. Он даже опубликовал несколько трактатов по некромантии и демонологии, получив заочно звание магистра и одновременно, также заочно, был приговорён к смерти. Глисс долгие годы скрывался в Холфорде под разными вымышленными именами, успешно уходя от правосудия. Но в итоге был вычислен Инквизицией и приговорён к смерти на костре. Мой прадед Филь Кафиштен правил тогда Холфордом и возглавлял Совет Рыцарства. И неожиданно для многих он помиловал этого кровавого вампира, получив взамен клятву верности и гарантии соблюдения закона в будущем. Прадед назначил вампира Глисса на должность старшего дознавателя в Холфорде. Теперь в искусстве вызнавать правду мало кто может сравниться с Глиссом! Уже три поколения Глисс служат главам моего рода. Этого вампира мой отец всегда берёт на переговоры, чтобы быть уверенным в честности собеседника. Ну и, по слухам, вампиру иногда отдают преступников для утоления жажды крови. Понятно кого так испугался Липляр!

За подобными разговорами мы незаметно вышли из тёмного вечернего леса и оказались на заснеженной равнине. Над нами тысячами огней сияло звёздное небо, на котором ярким прожектором выделялась луна Эни, другая луна Сток была где-то за горизонтом. Перед нами лежал разрушенный город – под белым снежным покрывалом кое-где темнели остатки каменных колонн, разрушенные городские стены с вывороченными громадными блоками, коробки давно обрушившихся домов.

– Эти руины считаются запретным местом у светлых эльфов, – неуверенно проговорила Арбель, зябко поёжившись. – У нас не принято ходить сюда, хотя не знаю уж точно по какой причине.

Фириат тоже выглядел несколько неуверенным:

– Этот город у нас называют Каим-Ла, что означает «отдано забвению». У тёмных эльфов этот город тоже считается нехорошим местом. Не запретным, но всё же про него не принято говорить. Я бывал тут несколько раз вместе с группой следопытов дроу, но это было в летний период, и каждый раз мы просто проходили мимо.

– У нас, в Круэн-Дарсе, это место тоже называют Каим-Ла, хотя я знаю настоящее название древнего города – Венжен-Ра-Тика, что означает «Солнечная долина у реки». Здесь что-то произошло много веков назад, что-то ужасное. Никогда не интересовалась у старших, что именно тут случилось. Хотя старшие мне бы и не ответили, даже если бы знали.

Пожалуй, это был единственный раз, когда Фириат и Арбель придерживались единого мнения. Мы долго стояли на краю обширной равнины и рассматривали руины. Нам предстояло свернуть с утоптанной дороги и идти через глубокий снег. Вот только куда? Феофан говорил про лабиринт под разрушенным храмом. Понять бы еще, где этот храм. Я высказал эту мысль вслух.

– Думаю, нам стоит идти туда! – указал Теодор на самый высокий холм. – Храмы во все времена принято было ставить на возвышении.

Поскольку других предложений не последовало, мы направились в сторону виднеющейся возвышенности. Здесь на равнине ощущался сильный холод, дул пронизывающий ветер. Ночь предстояла безоблачная и очень морозная. Я уже сейчас мёрз даже в тёплой меховой одежде, а в моём бурдюке при ходьбе слышен был не только плеск воды, но и шелест плавающих льдинок.

Как только мы свернули с дороги, идти стало очень трудно. Мы проваливались в глубокий снег по пояс. Продвигались цепочкой – идущий впереди таранил снежное поле, словно ледокол, остальные ступали след в след за ним. Сперва этим «ледоколом» был я и прошёл почти треть пути до холма, прежде чем окончательно выдохся. Один раз я больно ударился ступнёй о поваленный каменный столб, невидимый под слоем снега. А сменивший меня во главе группы Фириат почти сразу же с головой провалился в присыпанную снегом яму, оказавшуюся подвалом какого-то дома. К счастью, тёмный эльф ничего себе не сломал при падении и быстро выбрался обратно на поверхность.

Фириата сменила благородная леди Камилетта, затем настала очередь мага Теодора, как вдруг… мы наткнулись на цепочку чьих-то следов. Они вели от дороги к выбранному нами холму. Прошли несколько человек, оставив широкую борозду в снежном полотне. Эльфы принялись изучать следы и сделали заключение, что прошла группа в составе трёх человек. Учитывая гуляющий тут ветер и запорошенность следов, неизвестные прошли никак не позже заката солнца. Фириат утверждал, что они опережают нас на восемь-десять клепсидр. Арбель не соглашалась с тёмным эльфом и предположила пятнадцать-двадцать клепсидр. В любом случае, нас опережали минимум на два часа, максимум – на пять, если переводить сказанное в человеческие часы.

– Похоже, Стефан нанял себе помощников, – предположила благородная леди. – Если хоть кто-то из них знает эльфийский язык, задача беглого лекаря сильно упрощается. Он сможет легко перевести остаток текста и пройти к артефакту. Нам нельзя пропустить их дальше второго подземного уровня, иначе мы их потеряем в этом лабиринте!

Мы побежали по следам. Передвигаться по уже протоптанной кем-то тропинке было намного проще и быстрее, чем торить путь самим. Через одну клепсидру мы уже стояли у груды каменных блоков и обломков. Похоже, когда-то здесь был большой храм – некоторые колонны в правом внешнем ряду уцелели и возносились на огромную высоту. По этим гигантам можно было оценить длину и примерную высоту древнего сооружения. Храм был колоссальным, не уступающим размерами футбольному стадиону. Цепочка следов сперва петляла между гигантскими каменными блоками, затем ныряла под большую покосившуюся плиту и уходила под землю.

Мы остановились перед этой дырой на короткий отдых. Бег по заснеженной равнине утомил всех, а впереди нас ждала полная опасностей неизвестность. Я предложил всем хлебнуть крепкого вина из моего бурдюка, чтобы быстрее снять усталость и немного согреться, но согласилась отпить только леди Камилетта, маг и эльфы отказались. Затем мы поочерёдно протиснулись в низкий лаз и оказались в коридоре, наполовину засыпанном битым кирпичом и обломками каменных плит. Маг достал небольшую волшебную палочку, сделанную из резной пожелтевшей кости, и зажёг над нами яркий магический светильник.

Коридор уходил полого вниз и терялся в кромешной тьме. Не сговариваясь, мы стали готовиться к спуску и проверять оружие. Я снял меховое пальто, бережно свернул его и уложил в свой рюкзак вместе с шапкой. Поправил ножны с мечом на поясе, закрепил нож в чехле внутри сапога, взял в левую руку щит. Фириат компактно сложил зимнюю одежду в небольшой свёрток за спиной, развернул бережно укутанный в шерстяную ткань белый лук и натянул тетиву. При этом он поглядывал на Арбель, ожидая реакции девушки.

Арбель при виде благородного оружия светлых эльфов в руках тёмного дроу сперва растерялась от удивления, но всё же удержалась от вопроса, откуда у тёмного эльфа лук, произведённый оружейниками Стер-Грольнида. Вместо этого эльфийка развернула свой свёрток и достала абсолютно такой же белый лук, просто точную копию. Тут уже Фириат не смог удержаться от удивлённого присвистывания, а потом весело рассмеялся.

Дочь герцога скинула на пол тяжёлую меховую шубу и шапку, предоставив Арбель упаковывать свои вещи. Под зимней одеждой у Камилетты оказалась блестящая серебристая кольчуга до колен, а на голове лёгкий округлый металлический шлем. Камилетта закрепила на поясе свой короткий меч и надела на левую руку защитный налокотник. Только у Теодора не оказалось при себе оружия, вся его сила была в магических знаниях и волшебной палочке.

Не теряя времени, мы двинулись вперёд и оказались перед уходящей круто вниз длинной лестницей. Дочь герцога достала пачку исписанных листов и подтвердила:

– Да, мы правильно шли. Отсюда начинается спуск вниз на первый подземный этаж. Судя по описанию, на лестнице почти в самом конце есть ловушка – одна из ступенек с нажимной плитой. Нужно идти осторожно.

Вперёд выдвинулись Фириат и Арбель, внимательно осматривая ступеньки. Ловушку мы заметили ещё издалека – из ступени вверх торчали пять зазубренных потемневших от времени металлических штырей. Кто бы ни шёл впереди нас, он сумел вовремя разглядеть опасность и просто разрядил ловушку.

Мы прошли лестницу до конца и оказались у развилки – три одинаковых на вид коридора расходились в разные стороны. На стенах можно было разглядеть нанесённые разноцветными мелками стрелки и непонятные символы, часть символов была затёрта или перечёркнута. Видимо, наша группа была далеко не первой в этом лабиринте. За прошедшие века, подозреваю, многие охотники за древними сокровищами побывали здесь, изучали подземный лабиринт и оставляли понятные только им символы на стенах.

Дочь герцога уверенно свернула в левый коридор, а затем в небольшую арку с правой стороны, пройдя мимо разрушенной какими-то вандалами-кладоискателями статуи. Мы оказались в коротком коридорчике, стены которого были расписаны наполовину осыпавшимися и потемневшими фресками. Несмотря на прошедшие века, рисунки можно было разобрать – танцующие нарядные фигуры возле горного озера и водопада.

– Без всякого сомнения, фрески на стенах и разбитая в предыдущем зале статуя были сделаны руками эльфов, – заметил Фириат. – А изображённый на стене водопад и сейчас не изменился.

Я тоже с некоторым изумлением узнал на старинной росписи знакомый горный пейзаж и водопад возле замка Древний Брод, и даже более-менее сориентировался, с какой точки неизвестный художник мог видеть такой пейзаж. Хотя что-то в изображении показалось мне неправильным.

– Это место рядом с рекой. Хотя сейчас вот тут, – Камилетта указала на холмы на рисунке, – стоит мой замок. Судя по всему, рисунок сделан очень давно – нет ещё ни замка, ни причала, ни существовавшего когда-то древнего моста, сваи от которого до сих пор торчат из-под воды.

– Этот рисунок сделан эльфами ещё до появления людей в этой местности, – согласилась Арбель. – Смотрите, на танцующих праздничная одежда эльфов!

– Причём, это тёмные эльфы-дроу, – решил поправить эльфийку Фириат. – У фигур на рисунке тёмная кожа. Значит, эта территория когда-то принадлежала дроу.

– У дроу никогда не было праздничной одежды зелёного цвета! – возразила Арбель. – А у танцовщиц одеяния зелёного цвета. Это светлые эльфы, причём из рода лесных эльфов. А лица просто потемнели от сырости и времени.

– Сырость тут ни при чем, воздух в подземелье очень сухой. Художник изобразил именно дроу! – не соглашался со светлой эльфийкой Фириат.

– Хватит спорить! – вмешалась Камилетта, не отрываясь от чтения своих записей. – Нам нужно торопиться, а не препираться из-за старинного рисунка. Сейчас нам предстоит пройти разрушенный зал, потом придётся протискиваться в лаз, затем будет усыпанный костями низкий коридор. Потом немного передохнём и перекусим, а я ознакомлюсь с дальнейшим нашим маршрутом.

***

В разрушенном зале обвалился потолок, рухнули и раскололись на куски колонны. Не знаю, природные ли причины вызвали этот обвал или это было делом чьих-то рук, но завалы из камней и насыпи мелкого речного песка достигали потолка. Однако путь вперёд всё же существовал – кто-то оттащил к стене громадный обломок колонны, не дававший протиснуться в узкий проход у стены, и затем с помощью кирки или лома отбил мешающий движению кусок от нависающего каменного блока, расчистив дорогу. Мы поочередно протиснулись в узкий лаз и преодолели завал.

Выход из зала был заблокирован. Толстую бронзовую дверь перекосило при обрушении потолка, намертво заклинив в дверном проёме. Однако у стены на уровне пола в податливом песчанике был пробит лаз. Первым в пролом полез маг Теодор со светящейся волшебной палочкой, затем Фириат, затем я, следом за мной Ками и Арбель. Лаз вскоре вывел нас в каменный низкий жёлоб – то ли древний водосток, то ли вентиляция. Идти там даже присев на корточки было невозможно, приходилось ползти.

Жёлоб был очень длинным и сухим. Судя по наклону, он спускался всё глубже под землю. Если это и было когда-то водостоком, то он давно засорился где-то выше. Никакой влаги, только камни и пыль. Я механически полз вперёд, при этом думая про себя, что развернуться в случае тупика впереди в таком узком коридоре не получится. Вдруг у меня под рукой что-то сдвинулось и зашуршало, откатившись в сторону. Я присмотрелся и вздрогнул – я задел рукой старый высохший череп. Вскоре кости стали попадаться постоянно – самые разные фрагменты множества скелетов. Нам приходилось ползти по этим ветхим костям. Никаких признаков оружия или истлевшей одежды. Только кости, кости, кости… Я вздрогнул, когда заметил, что многие крупные кости расколоты вдоль, как будто непонятные хищники выгрызали из них костный мозг. Так или иначе, все останки были очень старыми. Что бы ужасного тут ни происходило, это было очень и очень давно. Я наткнулся на остановившегося Теодора. Маг долго изучал какое-то препятствие, потом крикнул всем:

– Дальше пути нет, проход преграждает решётка. Прутья толстые и уходят глубоко в камень. Что будем делать?

– Там перед решёткой, где-то в потолке, должен быть узкий уходящий вверх проём, нужно туда карабкаться, – донёсся ответ Камилетты.

Такой узкий лаз обнаружился прямо надо мной. Я встал в полный рост и стукнулся головой в каменную крышку. Лежала она неплотно, я легко смог приподнять её и сдвинуть в сторону. Подпрыгнул, упёрся ладонями в края и вылез в тёмное помещение. Затем помог остальным подняться ко мне и осмотрелся. Мы оказались в каком-то громадном зале, стены которого терялись в темноте. Пол был выложен разноцветной мозаикой, но разобрать рисунок не получалось – слишком малый фрагмент всей картины был освещён. Камилетта ещё раз сверилась со своими записями и сказала:

– Мы сейчас на втором подземном уровне. Написано, что это Зал Снов, отсюда до единственного спуска на третий уровень существует несколько путей. Старый Феофан описал два из них. Можно идти по обходному коридору вокруг засыпанных обвалом комнат, но этот путь очень длинный. Или пробираться коротким путём, напрямую через завалы вон в той стороне.

– Каким путём пошли те, кто опередил нас? – спросил я.

Арбель осмотрела пол, указала на свежие следы ботинок на пыльной мозаике и сообщила, что следы ведут в сторону завалов, причём следы свежие – не старше двух клепсидр.

– Мы потеряем больше времени на поиск проходов в месиве обвалившихся камней. Лучше пойти в обход. Если поторопимся, мы обгоним ту группу, – высказался маг.

Камилетта согласилась с ним. Мы устроили короткий отдых, наскоро перекусив из припасов Теодора. Все жадно пили воду из-за першащей в горле пыли, поднятой нами в подземном лазе, мой бурдюк вдвое полегчал. Я обратил внимание остальных на то, что запасов воды у нас совсем немного, но Камилетта только отмахнулась:

– Нам хватит. Сейчас быстро двигаемся по коридору до лестницы вниз. Я изучила описание, там путь чистый, ловушек нет. Мы все устали, но давайте сейчас поднажмём, чтобы обогнать наших конкурентов.

***

И мы поднажали. Мы бежали по тёмному захламлённому коридору, не отвлекаясь на настенные фрески, разрушенные и целые статуи, на многочисленные ответвления и запертые двери. Бежали долго, около получаса. Даже мне было нелегко передвигаться с грузом из доспехов, оружия и вещей, хотя я регулярно тренировался. А уж каково было непривыкшим к нагрузкам магу или благородной леди, даже не представляю. Но первой такого темпа не выдержала Арбель – она, споткнувшись о какой-то мусор, упала на каменный пол и не смогла подняться. Я протянул руку и помог эльфийке встать на ноги.

– Устроим небольшой передых, а потом двигаемся дальше, – тяжело дыша, согласилась Камилетта, жадно припав губами к протянутому мной бурдюку с водой.

Бурдюк практически опустел, так как пить после пробежки хотелось всем. Я прикинул на вес – у нас осталось всего пол-литра воды. Крайне мало. Но задуматься и всерьёз встревожиться я не успел, так как Камилетта скомандовала двигаться дальше.

И почти сразу мы нос к носу столкнулись с первым зомби. Вышел он из бокового коридора и, не обращая на нас никакого внимания, нетвёрдой шатающейся походкой проковылял в другой коридор, скрывшись в темноте. Я совсем не удивился и не испугался – уж чего-чего, а всякой нежити я насмотрелся изрядно в фамильном склепе Кафиштенов! Но мои спутники отреагировали не столь спокойно. Арбель, к примеру, при виде ходячего мертвеца завизжала, словно её режут. Да и Фириат, хоть и не промолвил ни звука, но неестественно побледнел, несмотря на смуглую кожу. Камилетта же выхватила меч, собираясь драться с этим безобидным и уставшим от своего неестественно долгого существования мертвецом. Теодор был спокойнее остальных – он начал было читать какое-то заклинание, но оценил обстановку и не стал в этот раз прибегать к магии.

Далее зомби встречались достаточно часто. По дороге до лестницы нам попалось не менее трёх десятков ходячих мертвецов. Но лишь один из них проявил к нам хоть какой-то интерес – он долго изучающе смотрел в нашу сторону своими пустыми глазницами, а потом вдруг зашагал в нашем направлении. Пока я без особого интереса ждал, что он же собирается дальше делать – нападать на нас или просить о помощи – посланная Теодором огненная молния пронзила ходячий труп, и зомби осыпался на пол грудой дымящихся костей.

Коридор вывел нас в очередной огромный зал. Стройные ряды мраморных колонн, провалы пересохших фонтанов. С потолка свисали искусственные сталактиты, искрящиеся в свете магического фонаря. И посреди этого заброшенного великолепия мы обнаружили разрубленный скелет – на полу шевелилась кисть руки, скребя по камням пальцами и пытаясь доползти до подергивающегося безголового туловища. Зрелище было завораживающим и одновременно очень мрачным – тёмная магия этого места проявлялась тут во всей своей красе. Фириат подошёл к беспомощному скелету, осмотрелся по сторонам, направился к откатившейся голове, а потом вернулся к упорно ползущей к телу руке.

– Его разрубили совсем недавно, всего одну клепсидру назад. Смотрите, рука отлетела вон сюда и проползла уже треть расстояния. Кто бы это ни сделал, он был здесь совсем недавно!

В зал вело несколько тёмных проёмов, не считая того, из которого мы только что пришли. Камилетта опять достала свои записи, долго перебирала листы, а потом неуверенно проговорила:

– Странно, они не должны были идти этим путём. Их маршрут пересекается с нашим только в дальнем большом зале у самой лестницы. Хотя… зал с четырьмя пустыми фонтанами, – Камилетта осмотрелась по сторонам, – это ведь может быть как раз тут. Нужно проверить. В конце зала у стены должна быть опускающаяся решётка!

Такая решётка действительно имелась. Огромная, высотой в половину стены, с толстыми и частыми коваными прутьями. Она должна была перегораживать выход на лестницу, но сейчас была приподнята. Чуть в стороне в каменном полу был закреплён на массивном металлическом столбе крутящий барабан с намотанной прочной цепью, приподнимавшей многотонную решётку. От столба в четыре стороны расходились четыре толстых бревна, поверхности которых были отполированы за многие века ладонями тех, кто крутил когда-то этот исполинский механизм. Каждое из четырёх брёвен было окольцовано толстыми металлическими обручами, к которым крепились короткие цепи. Обрывки цепей кое-где ещё свисали с обручей, с прилаженными к ним металлическими ошейниками. На каменном полу можно было даже разглядеть вытоптанные в прочном камне борозды разного диаметра – следы тех, кто когда-то крутил поднимающий механизм. Три кольца. Двенадцать рабов. Рабов, обречённых всю свою жизнь крутить поднимающий решётку механизм. У входа на лестницу в полу была сделана узкая каменная прорезь, из которой торчал толстый металлический рычаг. Видимо, этот рычаг стопорил как-то вращение барабана с цепью.

– Они нас всё же опередили! – Камилетта от досады швырнула на пол стопку исписанных листов. Описания дальнейшей дороги у меня нет. Что будем делать?

-–Мы их постепенно нагоняем и вскоре должны догнать. Они совсем-совсем рядом. Нужно идти за ними вниз по лестнице, – предложила азартная Арбель.

– Впереди могут быть опасные ловушки. Лезть туда сломя голову глупо. Это единственный путь. Мы можем просто перехватить Стефана и его спутников здесь, – высказался более осторожный Теодор.

– У нас почти нет воды. Мы не сможем ждать тут в засаде несколько дней, - возразил Фириат. – Нам лучше подняться к поверхности и натопить снега. Затем можно ловить Стефана на обратном пути либо у выхода на поверхность, либо тут.

– Пётр, – внезапно обратилась ко мне Камилетта. – Что ты об этом думаешь? Идём за ними? Ждём здесь? Или возвращаемся на поверхность? Как скажешь, так и поступим.

Все замолчали и посмотрели на меня. Я задумался. Не знаю, много ли у нас было шансов выстоять в схватке против Стефана и его неизвестных помощников. Но если они добудут могущественный артефакт, то однозначно наши шансы на победу резко упадут.

– Мы идём дальше! – сказал я.

Никто не стал спорить. Мы подошли к уходящим в темноту ступенькам. Постояли в нерешительности несколько секунд, а потом Камилетта первой шагнула вперёд. Но её сразу же обогнала Арбель, вежливо отстранив со словами: «Осторожно, тут могут быть ловушки». Фириат после этих слов эльфийки тоже поспешил вперёд.

Я успел пройти шагов пять, не больше, как вдруг откуда-то сверху раздался страшный гул и скрежет. Мы все замерли в испуге, озираясь по сторонам. И тут за моей спиной с грохотом упала многотонная решётка, пол покачнулся под ногами. Я обернулся. Выход назад был перекрыт.

– Вот вы и попались! – раздался злорадный смех Теодора Младшего.

***

Маг стоял по другую сторону решетки возле рычага-стопора. Очевидно, именно он только что приподнял рычаг, позволив гигантской ограде опуститься. Арбель нехорошо сузила глаза и медленно потянула левую руку к колчану за спиной, лук уже был в её правой руке.

– Но-но! – заметил опасное движение маг и шагнул в сторону, укрывшись за стеной от наших глаз. – Убьёте меня и окажетесь навеки запертыми тут под землёй.

– Теодор, но почему? – спросила сбитая с толку Камилетта.

– О, это длинная история, высокородная леди! – усмехнулся маг. – Я давно ждал случая отомстить именно вам четверым. Ведь мы уже один раз встречались именно в таком составе – только вы и я. Осенью. Неужели не вспомните? Лучше бы вы тогда отдали мне те жалкие пять тысяч золотых…

Я сразу вспомнил. И не только я. Арбель вздрогнула. Благородная леди не удержалась от испуганного вскрика:

– Тот маг-разбойник, это был ты?!

– Наконец-то сообразили. Тогда вам повезло, я был невнимателен и не заметил этого мерзкого грязного дроу. Но я хорошо усвоил тот урок и больше не допущу подобной оплошности. А вот вам предстоит ещё много неприятных сюрпризов. Во-первых, я хорошо знаю эльфийский и древнеэльфийский, и я уже перевёл Стефану весь зашифрованный текст из дневников старого алхимика. Во-вторых, мы со Стефаном, моим сообщником, уже давно планировали прийти сюда за магическим кольцом. Приезд герцога и бегство Стефана лишь ускорили это неизбежное событие. Третий мой сюрприз для вас – рекомендательного письма у Стефана никогда и не было. Это была лишь иллюзия, сделанная мной по образцу настоящего письма, составленного герцогом Кафиштеном для меня самого. Из-за этой иллюзии, кстати, мне потом пришлось убить управляющего и его казначея. Да-да, мой четвёртый сюрприз – это я убил их! Причём не просто убил, а изничтожил не только тела, но даже их души. Это было совсем несложно – Липляр был заперт глубоко в подвале, и никто не слышал его криков. С казначеем было немного труднее. Он жил в наводнённом стражей герцога крыле замка, я не мог устранить его незаметно. Но этот дурак, испугавшись возможной ревизии, сам покинул безопасный замок и ушёл глубоко в лес, попытался зарыть там кошелёк с неправедно нажитыми монетами. Я шёл за ним в невидимости от самого замка. Убедился, что никого вокруг нет, и нанёс один-единственный удар. Ну и забрал потом себе кошель с монетами, разумеется.

Теодор явно гордился своими кровавыми деяниями и охотно рассказывал о них. Мне в голову пришла ужасная мысль: если наш враг так откровенничает, значит… не боится, что мы можем кому-то проболтаться. Маг, хоть и не высказал это напрямую, явно уже похоронил нас в своих планах!

– Но зачем ты убил их? Они ведь не подозревали тебя! – вырвалось у Камилетты.

– Они да. Но у герцога слишком хороший дознаватель. Вампир Глисс действительно очень сильный маг, он умеет читать мысли, умеет освежать память. Он мог раскусить фокус с иллюзией, и тогда мне пришёл бы конец. Мне и так, когда герцог меня допрашивал в присутствии своего мага, пришлось тщательно продумывать каждое слово, чтобы всё сказанное мной было только правдой. Я тогда сказал, что ехал на лошади в замок и встретил по дороге путника. Да, я действительно ехал в замок Древний Брод верхом на лошади. Ещё бы, я тогда едва мог ходить из-за только-только затянувшейся ножевой раны! Только ехал я не из Холфорда, как вы все подумали, а из одного ближнего посёлка, где я отлёживался после ранения и где получил тубус с рекомендательным письмом. Да, я догнал лекаря возле развалин города, но ведь именно меня он и ждал там в заранее условленном месте. Я сказал правду, и меня больше ни о чем не спрашивали.

Но Глисс всё же начал меня подозревать, я почувствовал это. И окончательно убедился, что нахожусь под подозрением, когда подслушал разговор герцога и его мага ночью возле тела Липляра. Да-да, Пётр, тот самый разговор, при котором ты присутствовал. Именно ты пронёс тогда мои глаза и уши на секретное собрание. Или ты думал, что созданное мной волшебное создание настолько примитивное? О нет, Пётр. По части вызова существ из других миров я выделялся среди всех своих сокурсников в Академии Магии. Те сложные инструкции, которые я давал вызванным существам, не могли повторить даже мои наставники. Кстати, с помощью этой невидимой пикси, про которую ты постоянно забываешь, я смог разузнать, где ты спрятал свои деньги. Я и раньше знал, что они где-то в склепе, даже пытался однажды проследить за тобой, оставаясь невидимым. Но только глазами феи я смог увидеть это место. И можешь не сомневаться, монет там уже давно нет!

Теодор опять захохотал своим глумливым смехом. Я же вообще не расстроился. Во-первых, стоит ли думать о деньгах, когда в опасности сама моя жизнь? Во-вторых, большую часть клада я уже успел потратить. Ну, а в-третьих, этот клад почему-то меня тяготил, не привык я иметь столько денег.

– Кто тебе дал письмо от моего отца? – не унималась Камилетта.

– А вот этого я тебе не скажу, высокородная леди, – усмехнулся маг. – Возможно, я оставлю тебя живой ради выкупа. Хотя, если ты предложишь щедрый выкуп, могу оставить в живых и твоих друзей. Но мне совсем не хочется, чтобы слуги герцога смогли найти моё убежище через моих друзей. Могу сказать лишь одно. Твой отец искал нового мага вместо умершего старика. Герцог дал поручение своим слугам, те опросили своих знакомых, знакомые опросили своих. Слух дошёл до моих друзей. И людям, которым герцог абсолютно доверяет, порекомендовали меня. Так на свет появилось настоящее рекомендательное письмо, которое мне и передали вместе с инструкциями.

– Расскажешь о своих друзьях и полученных инструкциях? – попросил я, не особо надеясь на положительный ответ.

Но маг продолжил откровенничать с нами:

– А почему бы и нет? Я раньше помогал одному влиятельному вельможе выигрывать крупные ставки в боях гладиаторов на Арене. Способов было много, работа была интересная и азартная, меня ценили и платили щедро. Но однажды из-за нелепой случайности моя деятельность была обнаружена. Сумма на кону стояла огромная, случился большой скандал, началось серьёзное разбирательство. Сам правитель города назначил сыщиков из числа самых лучших, да ещё в помощь им направил несколько магов. Они сумели выйти на мой след. Мне грозила тюрьма и, возможно, даже плаха. Поэтому пришлось срочно бежать из Холфорда и пережидать бурю в удалённых посёлках практически без денег, часто голодая, без крова над головой. Но старые друзья меня не бросили. Со мной связался посредник и предложил устроить меня магом в замок рода Кафиштенов. Оплату обещал достойную, но главное – рекомендации от самого герцога, с которыми я в дальнейшем смог бы найти хорошее место где угодно. Взамен с меня требовалась сущая ерунда – помочь устроиться в замке одному лекарю. Конечно же, я согласился и вскоре получил рекомендательное письмо, подписанное самим герцогом Кафиштеном.

Когда Теодор замолчал, заговорила Арбель:

– А кто на самом деле этот лекарь? Просто я слышала о мудром целителе по имени Стефан Дотошный, который пользуется уважением среди светлых эльфов. Такой человек не мог бы стать негодяем и предателем.

– Ты считаешь его негодяем? – удивился Теодор. – Тут ты не права. Это на самом деле Стефан Дотошный. Он отрешенный от мира, почти святой. Много лет вёл жизнь отшельника в лесу, питался кореньями и при этом совершенно бескорыстно лечил всех, кто к нему обращался. Его и сейчас не интересуют ни деньги, ни слава, ни любовь. Единственное, что его действительно волнует, – древние знания, особенно история богов Эрафии. Он знает все легенды о богах, прочёл все доступные священные книги и рукописи, а также многое из закрытых, секретных и даже запрещённых жрецами источников. Какая бы у него ни была миссия в замке Древний Брод, Стефан считал её очень важной и нужной.

– Почему же он тогда решил всё бросить и охотиться за магическим кольцом? – с сомнением в голосе спросила эльфийка.

– О, я хорошо помню тот день. Стефан примчался ко мне в башню с чёрными от усталости глазами и сам не свой от волнения. Прямо с порога заявил, что ему нужна моя помощь. Что он напал на след древней легенды, благодаря которой можно найти священную реликвию времён правления Двенадцати богов. Стефан признался мне, что давно уже не спал, чтобы не терять драгоценное время, а свои силы поддерживал алхимическими зельями и магией. Он принёс мне стопку исписанных листов и сказал, что я обязан срочно перевести эти записи. Это было нетрудно, принцип расшифровки Стефан мне объяснил, язык был мне знаком, и мы совместно с лекарем перевели текст полностью. Стефан был в сильнейшем возбуждении, он всё порывался дать какой-то условный сигнал, чтобы вызвать помощников и немедленно отправляться за реликвией. При этом он сильно переживал, что ждать вызванных помощников придётся несколько дней, и предложил мне отправиться вместе с ним. Я согласился, но посоветовал ему сперва отдохнуть и набраться сил, так как дорога предстояла трудная. А на следующий день приехал герцог со своими людьми, и Стефану пришлось срочно бежать. Он был в моей башне, когда ты приходил за мной, Пётр. И когда я вернулся и рассказал ему про ваши планы, Стефан немедленно собрался и ушёл. Судя по следам, он встретился со своими помощниками и теперь точно сможет достать божественный артефакт.

– Чего же мы стоим? – встрепенулась Камилетта. – Пока этот предатель отвлекает нас тут своими рассказами, его сообщники уходят все дальше. Бежим за ними!

– Вы даже не поинтересуетесь у меня ценой своей свободы? – удивился маг.

Мы промолчали, и тогда Теодор добавил с усмешкой:

– Что же, попробуйте их догнать. Без карты, без воды и без провизии, да ещё и в темноте. Вы хоть знаете, что находится у подножия этой лестницы? Там лежит Карпи-Морт.

Судя по тому, как синхронно охнули Фириат и Арбель, это название было им знакомо.

***

Проблема темноты была нами сразу же решена – как только мы спустились подальше от предавшего нас мага, я зажёг магический светильник. Проблем с едой тоже пока не существовало. Теодор не знал, что в его мешке осталась далеко не вся наша провизия – треть продуктов была у меня в рюкзаке: сочные яблоки, сыр и почти полная бутыль вина, так что и жажда нам некоторое время не грозила. Но настроение у нас было подавленным, и виной тому было не только предательство мага. Эльфы уже поведали нам с Камилеттой, что такое Карпи-Морт.

Так эльфы называли смертельно опасный лабиринт, в который орки забавы ради отправляли приговорённых к смерти врагов. Словом «Карпи-Морт» эльфийских детишек пугали с детства. В многочисленных былинах и легендах орки то и дело бросали пленённых эльфийских воинов в Карпи-Морт, и мало кому удавалось выйти живым из наполненного ловушками и монстрами лабиринта. И хотя этот конкретный Карпи-Морт оставался заброшенным уже сотни лет, многие ловушки могли ещё действовать.

Идти вперёд было опасно, но оставаться наверху было просто глупо. Все согласились с тем, что Теодор не поднимет решётку, даже получив от нас самый щедрый выкуп. Если у нас и имелся шанс выйти из подземелья, то только отыскав другой выход из каменного лабиринта.

Заваленная мусором лестница привела нас в коридор с низким потолком. Настолько низким, что идти можно было только пригнувшись. У подножия лестницы валялось множество древних рассыпающихся от времени скелетов, с клочьями истлевшей ткани. Идущие впереди эльфы внимательно осмотрели останки.

– Скелеты эльфийские, очень старые, – высказалась Арбель. – Рисунок на ткани плохо сохранился, но похоже на эмблему дроу из клана Ночной Совы, этот клан когда-то давно враждовал с моим народом, но потом покинул эту местность. Произошло это, насколько я помню историю рода, около семисот лет назад.

– Да, примерно в это время, может, на столетие позже, – согласился Фириат, присев на корточки возле груды костей. – Гордое и независимое было племя, они не просили ничьей помощи и сами никому никогда не помогали. Тут лежит около двух десятков скелетов. Они предпочли погибнуть от голода и жажды, но не пойти вглубь лабиринта на забаву своим тюремщикам. Вещи потом уже были разграблены мародёрами. Кстати, тут свежие следы имеются, ведут направо.

Мы пошли в том направлении. За поворотом наткнулись на первую ловушку – одна из плит пола обвалилась под шедшей впереди Арбель, обнажив узкую глубокую яму. Эльфийка лишь чудом успела среагировать и, оттолкнувшись ногами от падающей каменной плиты, сделала сальто назад. Мы осторожно заглянули в провал – яма в два человеческих роста глубиной, на вбитых снизу кольях висят чьи-то старые кости. Ловушка была обезврежена и уже неопасна. Мы поочерёдно перепрыгнули через препятствие и оказались у развилки. Эльфы синхронно указали направо, куда вели свежие следы. Коридор начал опускаться, нам встретилось ещё несколько ведущих вниз каменных лестниц. Первым шёл Фириат, осторожно осматривая стены и пол. Мы миновали ещё одну кем-то обезвреженную ловушку – опять торчащие из пола штыри. Рядом с этой ловушкой в стене было проделано отверстие, надёжно закрытое решёткой.

– Это окошко, из которого орки наблюдали за мучениями жертвы, – заметив мой интерес к решётке, пояснил Фириат. – С той стороны комнатка, в которую можно спуститься с верхних этажей. Но нам, к сожалению, туда не пробраться – слишком узкая дыра.

Мы некоторое время шли молча, шагая медленно и осторожно осматривая путь. И эта осторожность спасла нам жизнь – вдруг под ногой Фириата что-то отчётливо щёлкнуло, дроу резко отпрянул назад, едва не сбив меня с ног. А с потолка на то место, где только что стоял Фириат, обрушился столб жаркого пламени. Волна горячего воздуха пыхнула в лицо, едва не спалив мне брови и ресницы. Несколько секунд, и пламя исчезло, как будто и не бывало. Мы остановились в нерешительности, затем поочередно перепрыгнули опасное место.

Первой опять пошла Арбель. Тем временем мой магический огонёк постепенно стал тускнеть, замигал и угас. Я попробовал сразу же зажечь новый, но не смог – слишком устал, требовался отдых. Я успокоил своих спутников, сказав, что вскоре смогу снова зажечь свет. На что Камилетта ответила:

– Здесь уже есть какой-то источник света. Я вижу свои руки. Смотрите, там, впереди!

Действительно, откуда-то спереди исходил неяркий свет. Похоже, мы почти догнали Стефана и его спутников! Усталость сразу как рукой сняло. Я проверил, насколько легко меч выходит из ножен, Фириат расстегнул и перевесил поудобнее колчан со стрелами. Стараясь не шуметь, мы двинулись в сторону источника света. Поворот, ещё один, ступеньки вниз, вот уже совсем близко, за углом. Первым рискнул осторожно заглянуть на угол Фириат. Его лицо удивлённо вытянулось, рука с луком медленно опустилась. Я, не понимая поведения эльфа, тоже выглянул в освещённый зал…

Ничего подобного я не ожидал увидеть. По квадратному помещению вокруг какого-то каменного идола бродило несколько зомби. Нежить вела себя агрессивно – издавала воющие звуки, размахивала иссохшими руками с оружием, бросалась на каменного идола. А на каменной статуе, взобравшись повыше от разъярённых мертвецов, сидело трое людей. Причём я сразу узнал всех троих!

Сергей, Ленка и Каришка, вяло переругиваясь между собой, держали оборону. Вот Ленка взмахнула рукой, и одного из мертвецов охватило пламя. Горящий ходячий труп сделал ещё несколько шагов, затем дымящимися клочками осыпался на каменный пол.

– Уже лучше, – услышал я комментарий Сергея. – На этот раз всего три огненных стелы потребовалось.

– Сам бы попробовал! – огрызнулась недовольная Ленка. – Они же не стоят на месте, мне неудобно колдовать.

Только тут я рассмотрел, что уничтоженный зомби был уже третьим по счёту. Оставалось ещё четыре. Я повернулся к своим спутникам:

– Уберите оружие. Нам повезло, это мои друзья. Пока не выходите, спрячьтесь. Я хочу их разыграть.

Эльфы и леди Камилетта отошли на несколько шагов назад. Я же, приставив ладони ко рту рупором, заревел страшным голосом. Вой, многократно отразившийся от стен, получился на редкость пугающим и зловещим.

– Твою мать! Это ещё что было? – донесся до меня голос Ленки, которая от неожиданности чуть не сорвалась вниз c каменной головы идола.

Каришка тоже впечатлилась и растерянно и испуганно смотрела на Серого Ворона. Зато Сергей сразу меня узнал. Или просто увидел, с его-то отличным зрением. Он что-то шепнул девушкам, а потом произнёс:

– Рад тебя видеть, Пузырь! К сожалению, пока не могу спуститься к тебе, сперва разберёмся с этими мертвяками. Осторожно, не подходи! Ты что делаешь?!

Я направился к каменному изваянию. Мертвецы на меня никак не реагировали, но продолжали свои попытки добраться до моих друзей. Когда я встал на пути одного зомби, тот меня просто обошёл. Друзья молчали, не понимая, что происходит.Забавно было видеть расширенные от ужаса глаза Ленки, побледневшего Сергея и вцепившуюся ему в плечо Каришку.

Но я решил, что не стоит слишком долго испытывать их нервы на прочность. Поэтому протянул руку к первому попавшемуся зомби и произнёс: «Покойся с миром!» Мертвец рассыпался в прах. Остальные трое сразу же прекратили возню у каменной статуи, остановились и повернулись ко мне. Мертвецы подошли ближе и терпеливо ждали, пока я развею и их. Через минуту лишь кучки пепла и рваные куски ткани напоминали о нежити.

– Можете спускаться. Или вы решили навсегда там поселиться? – с улыбкой спросил я опешившую троицу.

Все трое спустились вниз. Мы горячо обнялись с Серым. Ленка тоже сперва кинулась ко мне, но вдруг вспомнила, что на меня обижена, поэтому ограничилась коротким кивком. Каришка в своей манере витиевато поприветствовала меня, восхвалив «грозу всех мертвецов Эрафии», я даже слегка покраснел от смущения.

– Мы собственно, к тебе в гости шли, – сразу пояснил Серый Ворон. – У Феи зимние каникулы сейчас, и она к тебе думала заскочить. Нам с Каришкой тоже надоело играть в прятки с ассасинами в Холфорде, и мы решили составить Фее компанию.

Серый Ворон вдруг напрягся, чуть присев и коснувшись правой рукой эфеса меча. В руках Каришки мгновенно, как по волшебству, оказались метательные ножи. Я обернулся: в глубине коридора показались благородная леди Камилетта и двое эльфов.

– Успокойтесь, это мои друзья. Я вместе с ними забрался в эти подземные катакомбы.

– Совсем нервы ни к чёрту стали! – зло усмехнулся мой друг. – Когда приходится постоянно перебираться с место на место, и в каждом встречном подозреваешь убийцу... Ты бы представил нас, что ли.

Камилетта, Арбель и Фириат подошли к нам. Я с огромным удовольствием представил дочери герцога и эльфам своих лучших друзей. Дворянский титул Камилетты произвёл сильное впечатление на Каришку, она склонилась в низком поклоне перед дочерью герцога. Фея чуть заметно кивнула, что было вполне позволительно магам при встрече с некоронованными особами. Серый Ворон же, вопреки всяким нормам этикета, ограничился коротким «Привет!». Если благородную леди и удивило такое фамильярное обращение, то виду она не подала.

Я кратко объяснил друзьям, почему мы очутились здесь и в какую сложную ситуацию попали. Сергей отнёсся к моим словам с непозволительной беспечностью. Он предоставил право рассказа Ленке, а сам вместе с Каришкой принялся доставать из своего рюкзака продукты и выкладывать их на расстеленную прямо на каменном полу скатерть. Арбель помогала им нарезать хлеб и колбасу, чистить какие-то отварные овощи вроде редьки.

По словам Ленки, она не знала, чем себя занять в зимние каникулы. Адептам давалось почти тридцать дней отдыха, все подруги разъехались по домам. Занятий не было, библиотеку на время каникул закрыли, как и тренировочные залы. Коридоры пустовали, магическое отопление в большинстве корпусов отключили. На третий день тоскливого одиночества в Большой Выходной Ленка вышла на улицу и увидела Серого Ворона, поджидавшего её у лавочки.

Идея направиться ко мне в гости возникла спонтанно, но сразу понравилась моим друзьям. Остаток дня ушёл на покупку припасов и тёплой одежды, а также на выяснение маршрута. И уже следующим утром Фея, Серый Ворон, Каришка и неизменный Неведомый Призрак отправились в путь. Сергей нанял кучера с конной повозкой, который за один день довёз их до села Комарьё. Там нашелся хороший постоялый двор, вкусный ужин и комната на ночлег с жарким камином.

Но дальше наезженной дороги в сторону замка не было, и пришлось целый день топать по снежной целине. Затем была ночёвка в лютый мороз в лесу у костра, и кружащие вокруг стоянки волки. Всю ночь до самого рассвета Серый Ворон говорил с волками, отговаривая их от нападения на людей. И хотя ему это удалось, никто из моих друзей за всю ночь так и не сомкнул глаз. Лишь под утро путешественники смогли немного вздремнуть, после чего продолжили путь.

В конце второго дня пешего перехода, замёрзшие и смертельно уставшие друзья поняли, что окончательно сбились с пути. Перспектива вторую ночь подряд провести под открытым небом в мороз была просто невыносима. И тут им попались свежие следы на снегу – какой-то человек прошёл буквально клепсидру-две назад по заснеженному полю! Друзья двинулись по следам и обнаружили старинное подземелье. Неведомому Призраку проследить с помощью хорошего обоняния, куда пошёл незнакомец, было совсем нетрудно. И мои друзья решили спуститься вниз, азарт исследователей древних руин и простое любопытство подгоняли их. Ловушки легко находили Серый Ворон и Каришка, а большинство зомби вели себя совершенно апатично.

– Странное здесь место, – вмешался в рассказ Ленки Сергей. – Что-то вроде тренировочной полосы препятствий, но при этом всегда имеются подсказки, как избежать опасности. Ямы и ловушки можно заранее предсказать – возле них в стене проделаны окна для инструкторов.

– Вообще-то это Карпи-Морт, смертельно опасный лабиринт, которым пугают эльфов с детства! – я как-то даже обиделся на слишком беззаботное отношение моего друга к нашей непростой ситуации. – Мы все попали в эту ловушку, а выход перекрыт решёткой! Мы не знаем, как отсюда выбраться. Еды у нас совсем немного, а воды и того меньше…

– Пузырь, не паникуй из-за ерунды, – беспечно отмахнулся Сергей от моих доводов, не прекращая нарезать колбасу. – Даже не сходя с этого места, я уже знаю два способа, как можно выбраться наружу, – тут Сергей поднял голову и бегло осмотрел зал. – Уже даже три способа. Так что не беспокойся и садись ужинать. Да и остальным что, особое приглашение нужно?

Я решил, что благородная леди сейчас взбесится от такого обращения. Но, к моему огромному удивлению, дочь герцога присела возле расстеленной скатерти и принялась за еду. Некоторое время все просто молча жевали, затем я спросил друга:

– И какие три выхода из лабиринта ты обнаружил?

Сергей открыл было рот, но его резко перебил Фириат:

– Неразумно вслух размышлять о наших планах, когда каждое произнесённое слово попадает в ухо мага Теодора. Пётр, я имею ввиду твою невидимую пикси, которая была создана магом и служит ему.

Ленка заявила, что их уже обучали искусству вызывать безобидных существ, типа мелких бесов, и давать им простенькие поручения. Она сказала, что может оборвать магическую связь или переключить на себя.

– Виги, покажи нам свою красоту! – попросил Фириат.

Перед моим лицом проявилось крохотное создание. Ленка восхищённо ахнула:

– Какая прелесть! Если оборвать магическую подпитку, эта крошка Виги умрёт. Я не смогу убить такое прелестное воздушное создание, лучше переключу её на себя. Пикси будет жить, как и раньше, пока я не найду способ отправить её домой.

Ленка произнесла непонятную фразу, и мы все увидели тонюсенькую светящуюся нить, уходящую в тёмный коридор, из которого мы пришли. Моя школьная подруга взмахнула руками, как бы подтягивая нить к себе, а потом обмотала ею своё запястье. После чего другой рукой провела в воздухе, перерезая уходящую вдаль нить. Та мгновенно погасла, остался лишь небольшой поводок, соединявший руку Ленки с порхающей в воздухе пикси. Прошло несколько мгновений, и эта нить стала постепенно блекнуть, истончаться, после чего растворилась в воздухе.

– Вот и всё! Тот маг больше ничего о нас не узнает, а у меня появился такой прекрасный фамиляр. Я думаю, что мы с ней подружимся! Так что, Серый, ты там говорил насчет выходов из этого лабиринта?

Серый Ворон отложил в сторону недоеденный бутерброд, обвёл присутствующих взглядом и сказал:

– Насчёт выхода не беспокойтесь, выйти его мы всегда успеем. Существуют, как минимум, путь через решётки возле ям с кольями – выковырять прутья из стены и разобрать кладку там несложно, инструмент у меня имеется, да и у Каришки тоже. Можно также закинуть кошку на те балконы, – мой друг указал рукой на балкончики на высоте трёх моих ростов. – С них, наверное, в древности зрители наблюдали за сражениями внизу. Затем ещё есть путь от подземного озера.

– Какого озера? – удивился я. – Вы нашли тут под землёй озеро?

– Вы шли по нашим следам. Значит, ползли по сухому жёлобу. Так вот, мы посмотрели с помощью Неведомого Призрака, что же находится там, за решёткой. Жёлоб ещё раз изгибается и буквально через тридцать-сорок шагов заканчивается на берегу большого подземного озера с чистой водой. Видимо, когда-то жёлоб служил ливневым стоком, но его засыпало после обвала. Если мы выйдем к озеру, то сможем найти жёлоб и подняться обратно наверх. Я осматривал решётку, прутья у неё совсем ржавые, выломать нетрудно.

– Что-то я не понял, как вы увидели, что находится за решёткой? – удивился тёмный эльф.

Серый Ворон искоса посмотрел на Камилетту и Арбель и ответил почему-то туманно:

– У нас есть друг, который нам помогает. Его зовут Неведомый Призрак. Я попросил его не показываться, так как девушки, особенно благородные дамы, на него несколько нервно реагируют.

Арбель возмущенно засопела, но вслух ничего не сказала. Леди Камилетта же обиделась. Она надулась и с вызовом ответила Сергею:

– Я в последние дни видела столько странного и страшного, что меня уже ничем не напугать. И разбойники, и смертельные яды, и мертвецы, и опасные ловушки. К тому же я знаю этого демона по имени Неведомый Призрак. Готова поспорить на что угодно, что не испугаюсь твоего друга. Скажи ему, пусть покажется!

Серый Ворон чуть слышно присвистнул, и из его рукава на пол перед дочерью герцога спрыгнула здоровая белая крыса. От последовавшего сдвоенного визга заложило уши – и Камилетта, и эльфийка синхронно резко отпрыгнули в стороны и заголосили дуэтом. Да, Неведомый Призрак сильно вырос, отметил я про себя.

Серый Ворон что-то свистнул растерявшемуся от такой бурной реакции крысу, и белый зверёк запрыгнул в карман его сумки. Визг сразу же прекратился. Зато теперь было слышно, как смеются над истеричными девушками Каришка и Фея. Леди Камилетта посмотрела на них гневно, и смех сразу оборвался.

– Ты проиграла. На что мы с тобой спорили? – весело поинтересовался у благородной леди мой друг, продолжая жевать свой бутерброд.

– Ни на что. И не смей обращаться ко мне на ты! И вообще, как ты смеешь сидеть в моём присутствии! Встань немедленно! – разозлилась Камилетта.

– А то что? Ты упадёшь в обморок? – не вставая, спросил Сергей у разъярённой дочери герцога. – Я свободный человек, и единственный хозяин, приказы которого я выполняю, – это я сам.

Камилетта просто задохнулась от ярости. Она явно не привыкла к такому неповиновению, однако спокойствие Серого Ворона сбивало её с толку. Благородная леди не знала, как ей поступить в данной ситуации, не уронив своё достоинство в глазах присутствующих. Связываться с моим другом дочь герцога почему-то не хотела. Но и простить оскорбление тоже не могла. За спиной Сергея вдруг не сдержала хихиканье Каришка.

– А ты что смеёшься, нахалка?! – благородная леди перекинула гнев на девушку.

Я попытался вмешаться в конфликт, но леди Камилетта меня отстранила. Чуть сбавив тон, она снова обратилась к Серому Ворону:

– Похоже, ты не оказываешь должного уважения благородным людям. Небось, считаешь меня никчёмной, ни на что не способной истеричкой. Я вижу у тебя мечи за спиной, у меня тоже есть меч. Предлагаю решить наш спор в поединке, посмотрим, кто из нас сильнее в фехтовании. Не всерьёз, а только до первого укола. Или ты откажешься сразиться со мной?

Серый Ворон как-то по-другому, с гораздо большим уважением посмотрел на Камилетту и ответил:

– С моей стороны было бы нечестно принять твой вызов. Я вор, меня учили только подлому бою, а не красивому фехтованию на арене под овации трибун. Ты не готова к такому поединку… Но я предлагаю тебе померяться мастерством с Каришкой. Если ты сможешь её победить, обещаю, что пофехтую с тобой на твоих условиях.

– Если ты выставляешь вместо себя поединщика, тогда я поступлю так же, – высокородная леди обвела испытующим взглядом меня, затем Фириата, но остановила свой выбор на Арбель. – Вот мой поединщик. Арбель, действуй не в полную силу, до первого укола!

– Каришка, никакого метательного оружия, только кинжалы. Не искалечь её, это приказ! – обратился Серый Ворон к своей подруге.

Каришка резко посерьёзнела и кивнула:

– Да, мой господин.

***

Поединок начался со стремительной атаки эльфийки. Короткий клинок в её руке порхал, словно быстрая птица. Каришка постепенно отступала, парируя все выпады соперницы двумя кинжалами. Фириат за моей спиной усмехнулся и тихо сказал Камилетте:

– Видно, что Арбель работает не в полную силу. И при этом она всё равно уверенно теснит соперницу, у этой Каришки едва хватает скорости отражать удары, об атаке речь вообще не идёт. У человека вообще мало шансов против эльфа.

Я про себя отметил изъян в рассуждениях тёмного эльфа. Каришка человеком не была, будучи от рождения тайфлингом, а они намного быстрее людей. Но вслух я ничего не сказал, продолжая наблюдать за интересным зрелищем. Каришка, теснимая эльфийкой, отошла уже достаточно далеко от статуи в центре зала. Обе фигуры всё больше удалялись от висящего над Ленкой волшебного фонаря. Вот они уже сражались почти в полной темноте у дальней стены зала . Арбель рассмеялась и проговорила громко, чтобы мы все услышали:

– Куда же ты отступаешь? Эльфы хорошо видят в темноте, в отличие от людей. Если ты окажешься во мраке, то проиграешь.

Но Каришка так не думала. Она упорно отходила шаг за шагом всё дальше в тень, даже если ситуация к этому не вынуждала. Я понял, зачем она так поступает, но вмешиваться не стал. Каришка приблизилась почти к самой стене, резко шагнула в сторону и… исчезла. Арбель остановилась в нерешительности, не опуская меча. И тут же Каришка появилась за её спиной, прислонив нож к горлу эльфийки и что-то прошептав. Арбель сразу бросила меч на каменный пол, признавая поражение.

– Красивый вышел поединок, – восхищенно подытожила Ленка. – Мне пришлось магией поднять скорость восприятия, чтобы уследить за девушками.

– Исчезать – это не по правилам, – недовольно проворчал Фириат. – В честном бою Арбель бы победила, она уже оттеснила Каришку к стене. – Каришка прекрасно видит в темноте, – возразил Серый Ворон. – У нее эта способность с самого рождения, так что темнота ей не мешала. Соглашусь, исчезать в тени неспортивно, но мы перед боем этот момент не обговаривали.

– Хорошо, вор. Соглашусь, что твоя поединщица победила, – с достоинством ответила высокородная леди Камилетта. – Но это не отменяет моего желания посоревноваться именно с тобой. Но не до первого укола. Один укол – это всё же случайность. Скажем, до семи удачных попаданий. Неужели ты испугаешься слабой избалованной девушки?

Где-то я это уже слышал… Я отчётливо вспомнил поединок с Камилеттой и мой позор. Похоже, Сергей тоже сейчас попадёт в ту же самую западню. Я решительно вмешался:

– Леди Камилетта, мой друг Серый Ворон недавно был серьёзно ранен. Я вообще не понимаю, как он успел так быстро оправиться.

– Пузырь, за меня не беспокойся, – отмахнулся Сергей от моей заботы. – Жрецы храма Латандера могут и умирающего поднять на ноги, если у него есть деньги. А деньги у меня имелись.

После этих слов Сергей скинул на пол длинную накидку, под которой обнаружился расшитый серебром кожаный костюм, явно сделанный на заказ и ужасно дорогой. Мой друг снял перевязь с метательными ножами, отстегнул пару кинжалов от пояса, вынул из рукава гибкую дубинку, а с плеча снял Неведомого Призрака. Всё это он передал в руки подошедшей Каришке. Камилетта, не выказывая нетерпения, наблюдала за приготовлениями Серого Ворона, сама она была уже готова. В правой руке девушка держала собственный короткий меч, а в левой – взятый у Арбель клинок с витой гардой. Никогда не видел, чтобы Камилетта использовала такой стиль. Когда Серый Ворон стал напротив, благородная леди сказала:

– С моей стороны нечестно было бы не предупредить тебя, вор, что я достаточно неплохо владею оружием. Своего оруженосца я уверенно побеждаю. Ты не передумал?

– С моей стороны также нечестно было бы не предупредить, что я отлично вижу в темноте и, хотя я и вор, но предпочитаю двуручный стиль с двумя длинными клинками. Мечи очень острые, на своей последней дуэли я неосторожно отсёк кисть руки своему сопернику. Ты не передумала, высокородная леди Камилетта Кафиштен, младшая и любимая дочь герцога Мазуро Кафиштена?

Камилетта улыбнулась и проговорила:

– Оказывается, ты умеешь быть галантным, вор.

– Стараюсь, – Серый Ворон неожиданно изящно поклонился, чуть согнув одно колено и слегка отставив другую ногу назад.

По дворцовому этикету это был «поклон даме равного по титулу кавалера». Непонятно, где мой друг этому научился, но поклон вышел грациозный. Леди Камилетта усмехнулась:

– Посмотрим, насколько твоё мастерство соответствует твоему самомнению.

И начался поединок. Противники сперва действовали осторожно, словно оценивая силу друг друга. Камилетта отвела левую руку с клинком назад и работала только правой рукой. Сергей использовал «воровской» стиль – много обманных движений, постоянное перемещение. Первой удачный укол сделала Камилетта – ловко отбив меч Сергея, она коснулась клинком его ноги.

– Дочь герцога победит, – выразил я своё мнение стоящей рядом Каришке. – Она без одной клепсидры мастер меча! К тому же я неоднократно тренировался с Серым Вороном осенью, он примерно моего уровня. А леди Камилетта меня побеждает всухую.

– С той поры мой хозяин стал намного искуснее, – возразила тайфлинг. – Серому Ворону нет равных среди учеников Школы Воров, и даже преподаватели не всегда выходят победителями в схватках с ним.

– Будет ничья, – уверенно сказала стоящая позади нас Фея.

Серый Ворон, пропустивший вначале три укола подряд, действительно постепенно выровнял ситуацию. Противники действовали всё быстрее и быстрее, в арсенал пошли кувырки и подпрыгивания, выпады стали резкими и опасными. Один раз мне показалось, что Камилетта сейчас проткнёт Сергея насквозь клинком левой руки, но она остановила замах в нескольких сантиметрах от груди моего друга и произнесла: «Попала! Пять – пять». Сергей кивнул, подтверждая.

Шестое очко тоже заработала благородная леди – в перекате она зацепила самым кончиком правого меча сапог Серого Ворона – тот успел подпрыгнуть, уворачиваясь от удара левого клинка, но Камилетта как раз и рассчитывала на этот прыжок. Затем мой друг взял красивый реванш – бросившись вперёд, парировал удар девушки и уклонился от второго выпада, поднырнул под руку и, разворачиваясь, рубанул мечом по шее благородной леди. Я испугался, что голова Камилетты сейчас слетит с плеч, но мой друг остановил заточенное лезвие у самого горла соперницы и произнёс: «Попал! Шесть – шесть». Камилетта немного нервно хмыкнула и кивнула, соглашаясь.

Итак, всего одно очко оставалось набрать каждому до победы. Напряжение просто звенело в воздухе. Вот соперники опять встали в стойку, и тут Серый Ворон… опустил оба меча и предложил благородной леди:

– Может, остановимся на этом? Твои способности я оценил, а кто бы ни победил сейчас, всегда останется кто-то обиженный. Ками, готов признать, что ты хорошо владеешь мечом.

Благородная леди постояла несколько секунд, обдумывая предложение, а потом произнесла:

– При условии, что ты не будешь больше фамильярно называть меня Ками.

– Договорились, высокородная леди Камилетта, – согласился мой друг, убирая клинки в ножны. Подошедшая к нему Каришка помогла надеть плащ и передала Неведомого Призрака.

***

За ужином мы обсуждали план дальнейших действий и пришли к выводу, что нужно устроить привал, отдохнуть и выспаться. Сил на немедленное продолжение погони не было ни у нашей группы, ни у отряда Серого Ворона. Хотя разделять, пусть даже мысленно, наш отряд было уже неправильно – мы стали единым целым. Арбель и Каришка, как две старинные подружки, перешёптывались между собой и хихикали. Фея активно спорила с Фириатом насчёт возможностей летающей вокруг них пикси, то исчезающей, то вновь проявляющейся. Серый Ворон что-то рассказывал Камилетте, демонстрировал свои мечи, даже дал ей подержать Неведомого Призрака. Я после долгого колебания подсел ближе к Ленке. Фириат не стал нам мешать и пошел разворачивать на холодном полу тонкий матрац-подстилку, готовясь ко сну.

– Я не сержусь на тебя. Ты ведь это хотел спросить? – поинтересовалась Ленка, не поворачивая ко мне головы.

– И это тоже. Я очень рад, что мы тут встретились. Страшно соскучился по вам с Сергеем. Но по тебе особенно.

Моя школьная подруга повернулась ко мне и с улыбкой произнесла:

– Пузырь, я тоже соскучилась. У меня есть двое самых близких друзей. И хорошо, что мы все снова вместе. А по поводу кольца ничего не нужно объяснять. Я уже поняла, что это не из-за другой девушки, а просто стечение обстоятельств. Но в глобальном смысле ведь неважно, из-за чего наша помолвка распалась. Если так вышло, значит, такова была воля богини судьбы Фаэтты. Я сперва страшно расстроилась, но потом успокоилась и решила, что так даже лучше. Мы снова просто верные друзья, и ничто не омрачает наши отношения...

Мне стало очень-очень грустно. Я не знал, что ответить Ленке на эти слова. Но отвечать и не пришлось – к нам подсел Сергей Ворон и поинтересовался, не потерял ли я его арбалет? Я успокоил друга, рассказав, что оружие в полной сохранности и находится в моей комнате в замке.

– Я тут поспрашивал всех и выяснил, что свет наколдовывать можем только мы трое, – сообщил Сергей. – Придётся нам дежурить по очереди, каждому по десять клепсидр. Возьмём себе в пару кого-то одного на дежурство, чтобы можно было поболтать и не уснуть от скуки. Дочь герцога трогать не будем – ей пары нет, пусть отдыхает. А после отдыха уже решим – либо выбираемся из подземелья, либо идём дальше за вашим беглецом.

Мы не возражали. Но зато возмутилась сама леди Камилетта – тем, что её исключили из числа ночных дежурных. У дочери герцога в сумке нашёлся небольшой фонарь, и она настаивала на праве быть как все. Спорить с благородной леди не стали, разделив время на четыре дежурства по восемь клепсидр. Для отсчёта времени Серый Ворон достал миниатюрные песочные часы. Сергей взял себе в напарники Неведомого Призрака, Фириат согласился отдежурить со мной, Фея взяла себе в пару Каришку, леди Камилетта выбрала Арбель.

Я сильно удивился, что Ленка согласилась дежурить в паре с Каришкой – помнится, они раньше не очень-то были дружны. Но Серый Ворон меня успокоил, заверив, что за все время пути ни одной ссоры между девушками не было.

***

В последнюю смену дежурили Камилетта и Арбель. Они же и разбудили всех, сообщив, что время отдыха закончилось. Я, признаться, совсем не отдохнул. Не то чтобы подземелье меня пугало, но спал я плохо – на холодном каменном полу было очень зябко, твёрдо и неудобно.

Мы наскоро перекусили и двинулись по следам беглеца. Серый Ворон выпустил вперёд белого крыса, который опережал нас метров на десять, дальше шёл он сам вместе с Каришкой, чуть позади них ступала Фея, освещая дорогу ярким магическим фонарём. Остальная группа двигалась следом. Фириат порывался было идти впереди, вместе с двумя ворами – мол, с его зоркостью он может оказаться полезным, но Каришка отправила его назад со словами, что он только мешает им работать.

Действительно, работой пары воров можно было залюбоваться – Серый Ворон и Каришка действовали очень слаженно, без малейших сомнений и страха шагая вперёд по тёмному коридору. Они изредка негромко переговаривались, синхронно останавливались и осматривали подозрительные участки. Как правило, после каждой такой остановки остальные получали чёткие указания от Серого Ворона: «не наступайте на вот этот камень», «тут держитесь слева», «не нравится вот этот раскол в стене, советую тут пригнуться», «тут торчит прут, не заденьте его». Двигались мы быстро, игнорируя одни повороты и боковые коридоры, и уверенно сворачивая в другие. За выбор маршрута отвечал Неведомый Призрак, и мой друг полностью доверял своему зверю.

Примерно через полчаса мы застали место привала – в небольшой боковой комнате на полу остался закопчённый след от костра и ощущался запах дыма, тут же валялся пустой бурдюк из-под воды. Стены комнаты когда-то были задрапированы материей, но сейчас ткань отслоилась широкими кусками. Рисунок на этих выцветших лохмотьях было уже не разобрать. Большая часть материи была ободрана со стен – видимо, беглец использовал её в качестве топлива для костра.

– Стефан покинул эту стоянку примерно четыре клепсидры назад, – заявила Арбель, и Фириат согласился с такой оценкой.

– Он идёт уверенно и быстро, шаг широкий, у него явно есть источник света, – уточнила Каришка.

Мы не стали задерживаться и продолжили путь. Идти по смертельно опасному лабиринту вместе с Серым Вороном и его подругой было совсем не страшно и даже как-то обыденно. Уверенность моего друга передалась остальным, больше никто не боялся опасностей и неизвестности. Фириат шутил, Фея о чём-то болтала с благородной леди, я рассказывал Серому Ворону и Ленке о моих приключениях. Как вдруг за очередным поворотом мы нос к носу столкнулись с ходячим скелетом.

Фириат, Камилетта и Серый Ворон синхронно обнажили клинки, Ленка начала было колдовать, но я остановил своих друзей. Короткая молитва богу Тору, и плоть мертвеца рассыпалась в прах, отпуская застрявшую душу к богине смерти.

– Если будет большая группа нежити, не спешите в бой ввязываться, – посоветовал я друзьям. – Я постараюсь с ними поговорить. Может, они просто так готовы нас пропустить.

Но возможности применить мои способности на практике больше не подвернулось. Мы продолжали ещё какое-то время кружить подземными коридорами, как вдруг неожиданно наткнулись на брошенный факел. Он ещё чуть-чуть дымился, а красные искорки угольков не совсем погасли.

– Стефан совсем близко! – предупредила всех Арбель. – Он прошёл тут половину клепсидры назад.

– Или и того меньше, – добавил Фириат, расчехляя лук.

Всю нашу весёлость как ветром сдуло. Эльфы достали луки, я обнажил свой меч. Фея чуть пригасила интенсивность своего магического светильника, а также наколдовала вокруг себя едва заметную переливающуюся сферу – видимо, какую-то магическую защиту. Мы осторожно двинулись дальше. Поворот, ещё поворот, длинный прямой участок, затем лестница вниз.

– Впереди свет! – произнёс Серый Ворон, остановившись на ступенях лестницы.

– Где? Ничего не вижу, – удивился подошедший к нему Фириат, гордящийся своей зоркостью.

– Я тоже отсюда ещё не вижу, – уточнил Сергей. – Но мой зверёк уже внизу лестницы и оттуда видит свет, о чём сообщил мне. Более того, Неведомый Призрак видит какого-то человека.

– Приготовиться к бою! – негромко скомандовала благородная леди Камилетта. – Первыми не нападать, постараемся взять его живьём.

***

Стефан Дотошный стоял на берегу большого подземного озера. В правой руке он держал яркий факел, в левой стопку бумаг. Никакого оружия при нём не было. Не было и тёплой одежды – только коричневая ряса священника, лёгкая обувь на ногах, сумка с лекарствами на боку и связка запасных факелов за спиной. Беглый лекарь стоял у подножия каменного мостика, конец которого терялся во тьме. Нашему появлению Стефан, похоже, нисколько не удивился и не испугался. Он терпеливо ждал, пока мы подойдём поближе, а затем заговорил первым:

– Благородная леди Камилетта, неразумно было с вашей простудой пускаться по такому морозу в столь дальний путь!

Дочь герцога в первое мгновение была сбита с толку этой неуместной заботой, но быстро собралась и произнесла:

– Именем рода Кафиштенов! Стефан Дотошный, вы арестованы!

– И на каком основании? – удивился священник.

– Вы обвиняетесь в незаконном проникновении в замок Древний Брод, в соучастии в убийстве управляющего замком Липляра и казначея Мильхеля, а также в краже имущества рода Кафиштенов!

Стефан улыбнулся себе в бороду и весело произнёс:

– Да будет вам известно, высокородная леди, что всю свою жизнь я спасал чужие жизни, но ни разу не убивал сам. У меня нет при себе и никогда не было никакого оружия – я жрец светлого бога Латандера, а он не приемлет насилия в любой форме. Что же касается других обвинений, я пришёл в ваш замок в этой самой одежде с одной сумкой, в которой храню лекарства, в таком же виде я и покинул замок, не присвоив себе ни единой чужой вещи. Я даже не взял у казначея ни единой монетки, хотя он несколько раз пытался вручить мне положенное жалование за работу лекарем. Да и сюда я пришел тоже не ради денег.

– А ради чего же тогда? – спросила совершенно сбитая с толку Камилетта.

– Ради древних знаний! Ради всего этого! – Стефан обвёл руками окружающие нас мрачное подземелье и озеро. – Я долгие годы изучаю историю восхождения Двенадцати Богов. Я прочёл сотни книг и трактатов на десятке мёртвых языков. Я общался с высшими жрецами других храмов. В некоторых храмах мне разрешили посетить секретные хранилища и ознакомиться со строго охраняемыми тайными свитками. Я знаю очень много о тех древних временах по сравнению с другими людьми. Но все мои знания – лишь светлая капля в тёмном море древней тайны.

– Но почему ты оказался в замке? И как ты получил рекомендательное письмо? – спросил я жреца.

– В библиотеках Холфорда и других городов мне несколько раз попадались ссылки на труды Феофана Алхимика, который в моем кругу пользуется большим авторитетом по части классификации древних артефактов. Я прочёл его труды и попросил своих друзей организовать мне встречу с Феофаном. Однако вскоре я получил ужасную весть, что старый алхимик скончался. Тем не менее, друзья сообщили, что есть возможность пожить в замке Древний Брод, выполняя обязанности лекаря, и при этом знакомиться с записями Феофана. Мне сказали найти мага Теодора, который передаст мне рекомендательное письмо и проводит до замка. Не мешкая, я отправился в путь.

– Но ведь лаборатория алхимика сгорела? Почему же ты остался в замке? – продолжала давить Камилетта.

– Да, увы… Вы только представьте моё состояние, когда я прибыл в замок и обнаружил, что бесценные рукописи Феофана погибли в огне. Я провёл на пепелище несколько дней, с помощью мага Теодора по обугленным обрывкам собирая сохранившиеся фрагменты записей. Но всё казалось напрасным – лишь полсотни страниц были читаемы, но ничего интересного для меня в них не обнаружилось. И когда я уже почти пал духом и был готов уехать, богиня судьбы Фаэтта улыбнулась мне. Именно вы, благородная леди, показали мне сохранившиеся лабораторные журналы алхимика. Даже беглый осмотр этих рукописей убедил меня, что в них собран поистине огромный проделанный Феофаном труд.

Со стороны озера раздался какой-то непонятный шум – не то скрежет, не то рык. Все синхронно вздрогнули и замерли. Но звук не повторился, и Стефан продолжил свой рассказ.

– Феофан подошёл к изучению древнейшей истории совсем с другого конца – не через призму религиозных обрядов, а через материальные свидетельства бытия Двенадцати. Ведь когда-то боги дарили вполне реальные предметы своим последователям. Наиболее известен случай, когда в осаждённой полчищами орков крепости Карра-Сул защитникам явился сам бог Тор и передал им волшебный меч «Азма-Солж», способный разрубить выкованные подземными дварфами и считавшиеся непробиваемыми доспехи предводителя орков. Этот святой меч и поныне хранится в Первой столице Империи в Великом храме Тора. Так вот, Феофан скрупулезно собирал и классифицировал информацию обо всех подобных предметах, даже если они упоминались лишь в детских сказках. Феофан общался с древними расами – эльфами и орками, а также с лесными гномами и подземными дварфами, и в их легендах выискивал сведения об артефактах эпохи Двенадцати Богов.

И вот в одной из легенд, рассказанной молодым шаманом-дроу, говорилось о волшебном кольце, хранящемся уже много веков в центре большого и опасного лабиринта под разрушенным городом эльфов. Феофан заинтересовался этой сказкой, так как возле замка Древний Брод действительно находился разрушенный старый эльфийский город. И маг-алхимик, пользуясь лишь витиеватыми подсказками, сумел повторить путь героя этой старинной легенды и найти кольцо. Алхимик оставил в дневнике восторженное описание кольца, но после этого много страниц подряд было вырвано. А затем шёл зашифрованный текст.

Это была интересная задача. Мало того, что текст был написан на незнакомом мне староэльфийском языке, но ещё и непонятным образом зашифрован. Но разгадка оказалась достаточно простой, шифр я нашел на первой странице этого же журнала – строчка общеизвестной молитвы «и придут двенадцать спасителей». Меня заинтересовало, зачем Феофан карандашом пронумеровал буквы в этой фразе. И задачка сразу решилась – сдвиг букв в алфавите на указанное количество позиций открывал слова староэльфийского алфавита. Несмотря на то, что этого языка я не знал, многие слова оказались мне понятны – они уже давно вошли в разные человеческие языки. Мне потребовалось восемь дней, чтобы полностью перевести весь текст, и вот я здесь, у самого конца описанного пути. Отсюда я уже чувствую зов старинного артефакта.

– Я тоже чувствую мощнейший магический фон с той стороны, – Фея указала на уходящий во тьму мост. – Очень странный фон...

Я, хоть и не был магом, тоже прислушался к своим ощущениям. Меня сильно знобило, но вовсе не от холода. Я только один раз чувствовал нечто подобное, когда мы с Серым Вороном нашли старинный каменный алтарь в тайном святилище культистов в Холфорде. Со стороны озера веяло древним злом.

***

– Почему ты вдруг остановился и не пошёл дальше? – с подозрением спросил Серый Ворон у лекаря. – Ты так спешил, почти бежал, почти не отдыхал. И вдруг остановился в шаге от цели?

– Я не остановился, – пояснил лекарь, – взошел на этот мост, прошёл по нему, увидел кольцо и вернулся.

– Почему? – удивился я.

– Потому что пока не знаю способа, как можно забрать кольцо, – признался Стефан.

– А что по этому поводу было сказано в записях алхимика? – поинтересовалась Фея.

– Именно этот момент и не был описан. Феофан и так знал, как сможет взять кольцо, поэтому не стал ничего описывать.

– А что мешает просто подойти и взять? – не понял Серый Ворон.

– Пойди и посмотри сам, чтобы не задавать глупых вопросов, – неожиданно грубо ответил лекарь.

Серый Ворон не стал спорить со стариком. Он взял на руки Неведомого Призрака и уверенно зашагал по мостику вверх. Я хотел было последовать за моим другом, но Стефан остановил меня:

– Он сейчас вернётся сам.

Серый Ворон шёл всё дальше, растворяясь в какой-то тьме над озером. Вот он уже совсем скрылся из вида. Однако через минуту появился вновь. Вид у него был на редкость растерянным и задумчивым.

– М-да… – только и произнёс он, спустившись к нам с мостика.

– Да что там такое, в конце концов? – не выдержала Камилетта.

Серый Ворон почему-то не ответил, лишь посмотрел на Стефана. Тот повернулся к дочери герцога и ответил:

– Не что, а кто. Мост упирается в островок посреди озера, а на этом островке лежит немалых размеров дракон. Точнее, то, что от него осталось. Огромный скелет дракона. И он двигается – вертит головой, открывает пасть, расправляет кости на месте бывших крыльев.

– Может, это иллюзия? – с надеждой спросила Фея.

– Нет, – уверенно ответил я. – Это дракон-нежить. Я чувствую его.

– Но нам на уроках говорили, что чем крупнее нежить или магическое существо, тем труднее поддерживать в нём жизнь. Поэтому фамиляры у магов обычно совсем небольшие в размерах. Для поддержания скелета дракона энергии не хватит даже у Архимага.

– Ты права, юная волшебница, – согласился с ней Стефан. – Только в распоряжении этого дракона находится божественный артефакт, который по сути представляет собой неисчерпаемый источник энергии.

– Но как-то же тут проходили раньше! – воскликнула Камилетта. – Феофан Алхимик точно проходил. И он же, уже после своей смерти, хотел послать нас с Петром за этим кольцом. Значит, способ пройти мимо стража существует!

– А как вообще проходили мимо этого дракона, Фириат? – спросил я у тёмного эльфа. – Ведь тот молодой шаман-дроу из соседнего посёлка, который рассказал Феофану легенду о кольце, – это твой родной брат Архавас! Вы же с братом с детства слушали одни и те же сказки и предания. Ты должен знать эту легенду!

– Пётр, спорить бессмысленно – да, это мой брат пересказывал молодому тогда ещё алхимику наши легенды и сказки. Я понял, какая легенда заинтересовала Феофана, – песнь про Маэль и её сумасшедшего жениха. Она рассказывает про обезумевшего от потери возлюбленной молодого эльфа, который решил отомстить за смерть любимой, пришёл в лагерь орков и вызвал их на бой. Честного боя не получилось, орки его подло скрутили и забавы ради бросили умирать в Карпи-Морт. И обезумевший от горя юноша прошёл весь лабиринт! Он не боялся ни врагов, ни тьмы, ни монстров, ни ловушек. Он шёл в темноте и пел про свою погибшую возлюбленную, танцуя в ритм своей песни. Он миновал все ловушки и вышел к непобедимому стражу-дракону, охранявшему драгоценное кольцо. И дракон пропустил юношу, так как страж нападал только на тех, кто посягал на его сокровище. Тех же, кто просто шёл к выходу из лабиринта, дракон не трогал.

– Так получается, мы зря сюда пришли? Кольцо трогать нельзя? – воскликнула озадаченная Камилетта.

Все замолчали.

– Но ведь Феофан Алхимик как-то выносил кольцо из подземелья, – напомнил я. – Так что способ точно существует.

– Кажется, я понял, – осторожно сказал Стефан Дотошный. – Идея дурацкая, но может и сработать. Нужно пробовать.

– Стефан, прежде чем ты отправишься к дракону, скажи, ты сообщил своим помощникам, что направился в заброшенный город? – вдруг спросила Камилетта.

По тому, как вдруг смутился старый лекарь, стало понятно, что эту часть своих приключений он не собирался нам рассказывать.

– Согласен, некрасиво с моей стороны, однако это единственное, в чём вы можете меня упрекнуть, благородная леди. У меня не было выбора – такова была моя плата за получение рекомендательного письма. Я должен был в случае, если произойдут определенные события, передать сообщение. Мне дали пустую шкатулку, в которую можно поместить кусочек пергамента с сообщением. Если шкатулку закрыть, то сообщение исчезнет и попадёт куда нужно. Вещь интересная, но одноразовая – после первого же использования шкатулка теряет свои свойства и становится обычной коробочкой.

– Ты шпионил за мной в замке?! – нехорошо прищурилась благородная леди.

– Не за вами, леди Камилетта. За ним, – указательный палец старика показал на меня.

Почему-то я совсем не удивился. Мой ныне покойный друг Серафим никогда не ошибался, даже после смерти. Зато на недоумённое и обиженное лицо дочери герцога стоило посмотреть. Неприятно знать, что к тебе в замок прислали шпиона, но это объяснимо и лишний раз подчёркивает значимость хозяйки замка. Но когда прислали шпиона, но вовсе не ради тебя… Наверное, это обидно. Я постарался отвести от себя ее недовольство:

– Стефан, давай я постараюсь угадать. Ты должен был следить за мной, но всё же основной целью был не я. Ты должен был ждать, не появится ли в замке мой друг. Так?

Старый лекарь не стал отрицать очевидное. Он оглядел нас всех и подтвердил:

– Ты очень проницателен, Пётр. При всём моём уважении, ты совершенно не интересовал меня. Я должен был подать сигнал, если в замке появится юноша, который очень похож по описанию вот на этого молодого человека, – он указал на Серого Ворона. – Но после расшифровки рукописей алхимика я понял, что нашёл то, что может заинтересовать моих друзей гораздо больше. Поэтому я написал сообщение, что отыскал место хранения артефакта огромной ценности, и отправил эту записку через волшебную шкатулку. Дневники Феофана Алхимика я оставил в библиотеке замка. Собственно, я считаю, что моё пребывание в замке и негласное наблюдение не нанесло роду Кафиштенов никакого ущерба. Вы согласны с этим, благородная леди?

Дочь герцога опустила взгляд в пол и долго молчала. Потом посмотрела на старика и проговорила твёрдо и решительно:

– Я вынуждена признать твою правоту, Стефан Дотошный. Все обвинения, которые род Кафиштенов выдвинул против тебя, с этой минуты снимаются. Но при одном условии: ты не будешь пытаться присвоить себе артефакт, который охраняет дракон. Это кольцо Феофан Алхимик обещал нам с Петром за избавление от смертельно опасного демона.

– Как вам будет угодно, благородная леди, – поклонился ей Стефан. – Теперь я могу попробовать забрать это кольцо у дракона?

– Не спеши, старик. Последний вопрос. Ответь мне, как ты и твои друзья связаны с культом Моргрима? – Серый Ворон вдруг преградил лекарю путь на мост.

Стефан остановился и задумался. Он скрестил руки на груди и нервно начал ходить взад-вперёд. Потом, осторожно подбирая слова, заговорил:

– Вообще-то это знание не для всех. Не знаю, откуда ты мог слышать про культ Моргрима. Мне действительно кое-что известно про этот очень и очень древний культ. Имя Моргрима старательно вычеркнуто из всех современных религиозных текстов, хотя всё же упоминания найти можно, если обращать внимание на кое-какие разночтения в святых книгах Двенадцати Богов. Разночтения касаются момента, когда Двенадцать непонятно как приобрели свои божественные способности. В некоторых, особенно более новых священных книгах утверждается, что богами Двенадцать были всегда с момента рождения. Но в других текстах утверждается, что божественная сила существовала и ранее, и Двенадцать просто научились ею пользоваться. В подобных текстах, неизвестных пастве, упоминается древнее имя Моргрима. Но это тесно связано с демонической ересью, за которую Инквизиция веками сжигала еретиков. Да и недавняя вспышка насилия в Холфорде отнюдь не обелила его имя.

– Отбросим словесную шелуху, – настаивал мой друг. – Стефан, отвечай прямо, ты исповедуешь культ Моргрима? Только одно слово – да или нет? Я не пропущу тебя к артефакту, пока ты не ответишь мне.

В подтверждение серьёзности своих намерений Серый Ворон достал оба своих меча из ножен. Каришка, мгновенно оценив ситуацию, тут же вынула из рукавов метательные ножи и встала так, чтобы держать всех собравшихся в поле зрения.

Стефан Дотошный, с виду совсем не испугавшись, посмотрел задумчиво на заточенные клинки в руках Серого Ворона, произнёс что-то типа: «Вот оно как, оказывается, любопытно получилось», – и… исчез в яркой вспышке! Мгновенная телепортация!

***

Мы растерялись и ждали объяснений у Серого Ворона. Но мой друг не торопился объяснять, лишь сокрушался, что позволил Стефану во время разговора сунуть руку в разрез мантии, где тот активировал специальный амулет.

Затем внимание всех привлекла Арбель. Эльфийка указала на плывущий по чёрной воде озера какой-то непонятный предмет – свёрток или мешок. Между нами возникла короткая словесная перебранка – кому идти в холодную воду, чтобы выловить его. В итоге увидевшая предмет первой эльфийка не поленилась зайти в воду по пояс и выловить этот непонятный пакет. Рисковала она не зря: внутри мешка мы нашли тёплые вещи Стефана – сапоги, зимний утеплённый мехом плащ, вязаную серую шапку. Нашли стопку немного промокших исписанных мелким почерком листов – описание безопасного маршрута через лабиринт. Но главное было не это – внутри мы обнаружили красную мантию культиста Моргрима и маску в виде собачей головы.

Увидев маску, Каришка заметно вздрогнула, на её глаза навернулись слёзы. Девушка закрыла лицо руками и отошла в сторону, чтобы немного успокоиться. Серый Ворон пояснил, что Каришка до сих пор очень остро переживает, что не смогла помочь похищенным культистами детям. Этих несчастных детей адепты Моргрима принесли в жертву своему кровавому демону, а руководил жертвоприношением бородатый жрец в красной мантии, лицо его было скрыто за странным головным убором в виде оскаленной собачьей морды.

– Мы тогда смогли спасти только двух детей, остальные остались в клетках, – пояснил Серый Ворон. – По нашим следам культисты направили трёх огромных варгов-людоедов, но мне удалось с ними справиться, хотя и с большим трудом. Кстати, из шкуры одного из этих чудовищ сшита вот эта зимняя куртка Феи.

– Я бы не стала ходить в шкуре людоеда, – брезгливо фыркнула леди Камилетта, на что Фириат возразил:

– Чем сильнее враг, тем почётнее трофей. А мех действительно необычный и красивый. Да и, благородная леди Камилетта, кто может поручиться, что горный медведь, мех которого пошёл на оборку вашего плаща, или дикий тайгар, из кожи которого сшиты ваши сапожки, не были людоедами?

Камилетта смутилась и постаралась сменить тему:

– А почему Стефан так поспешно исчез?

Серый Ворон неопределённо пожал плечами, потом зашвырнул собачий шлем далеко в озеро, а красную мантию аккуратно свернул и убрал себе в сумку. Потом заметил, что Камилетта всё ещё ждёт объяснений, и проговорил:

– То, что среди его знакомых имелись культисты Моргрима, было очевидно. Почему Стефан удрал? Возможно, я знаю ответ. Однажды мы с Каришкой проникли на тайное собрание культистов, воспользовавшись красными мантиями. Там мы снова увидели жреца, который ранее руководил человеческими жертвоприношениями. И снова лицо его было скрыто за такой собачьей шлемом-маской. Звали жреца Ваалон. Он проповедовал и творил чудеса. Вот этот меч, точную копию уникального старинного оружия, также сделал он.

Повисла тяжёлая тишина. Фириат вежливо попросил моего друга показать ему клинок. Эльф-дроу долго осматривал оружие, а затем вернул, не скрывая своего восхищения.

– Уверен, Стефан узнал сотворённое им самим оружие и наверняка вспомнил и меня. Жрец решил, что я узнал его, потому и поспешил скрыться.

– Демонопоклонники преследовали нас, но потеряли в последнее время. Но теперь Ваалон снова знает, где мы, – вставила своё слово Каришка. – Поэтому мы должны как можно скорее убраться отсюда и спрятаться.

– Вы можете поселиться в моём замке! – предложила Камилетта. – В своих слугах я уверена, а любой посторонний человек, который появится в окрестностях замка, сразу же будет обнаружен и схвачен.

Я рассказал собравшимся о последних словах Серафима, и том, что я долгое время подозревал Теодора и Стефана в связях с Костоломом. Серого Ворона весьма заинтересовал тот факт, что его появление в замке ожидалось ассасинами. Но больше всего его заинтересовал Костолом – человек со шрамом на шее, который организовал слежку за ним. Я передал слова Серафима максимально точно. Рассказал, что Костолом и его подручные связаны с большой Ареной в Холфорде, рассказал об особняке Костолома во внутреннем городе, а также описал женщину, которая работала на Костолома.

Серый Ворон глубоко задумался. Он долго смотрел куда-то в темноту. К нему подошла Каришка, и они о чём-то стали шептаться. Затем Серый Ворон развернулся к благородной леди Камилетте, поклонился и сказал, что принимает ее приглашение – какое-то время они с Феей и Каришкой поживут в замке Древний Брод, а потом проводят Фею обратно в Холфорд.

После этого мы устроили мозговой штурм – решали, как же можно пройти дракона-охранника. Мы прошлись до островка и рассмотрели во всей красе этого монстра. Дракон, действительно, впечатлял – длина от огромных зубастых челюстей до кончика хвоста составляла метров тридцать, может, даже больше. Обращали на себя внимание относительно тонкие кости крыльев с фалангами небольших когтистых пальцев на сгибе передних конечностей, никаких следов кожи уже не сохранилось. Два ряда закруглённых рёбер, каждое длиной метра три. Массивные кости задних конечностей, на пальцах задних лап сохранились метровые когти. И всё это шевелилось, перемещалось, рассматривало нас пустыми глазницами черепа! Но на мост костяной дракон не заходил.

За драконом можно было рассмотреть уходящую вверх винтовую лестницу – видимо, это и был выход из лабиринта. Если верить легенде, к лестнице дракон должен был нас пропустить. Верилось с трудом, уж очень большой интерес вызывали мы у этого костяка. Но даже если и так, нашей целью была вовсе не лестница. У самого края обрывистого островка мы заметили небольшой сундук. Он был открыт. С такого расстояния не было видно, что там внутри. Но эльфы и Серый Ворон, обладавшие намного лучшей зоркостью, рассмотрели, что сундук доверху наполнен монетами и драгоценностями. Нужное нам кольцо, должно быть, находиться где-то там, среди этого богатства.

Стоя в сотне шагов от костяного дракона, мы тихо перешёптывались, обсуждая возможные действия. Серый Ворон спорил с Арбель и эльфом дроу, они пытались придумать наилучший способ увернуться от страшных зубастых челюстей и пробраться к сундуку. Фея расспрашивала Камилетту и Фириата, что им известно о магии драконов и о способах магического воздействия на них. Я же был почему-то уверен, что ни один из предлагаемых моими друзьями способов не сработает.

– Интересно, а как звали этого дракона? – подумал я, рассматривая огромный живой скелет.

– Имжеггележар, если тебе это что-то даст, – раздалось в моём мозгу.

Я опешил. Подумал, что задал свой вопрос вслух. Посмотрел на своих товарищей. Но они были заняты разговорами, никто не смотрел на меня. Я повернулся к дракону.

– Так ты можешь слышать нас? – мысленно задал я свой вопрос.

– Конечно. И слышать, и читать мысли, все драконы это умеют.

– Тогда нелепо, конечно же, обсуждать план прохода к лестнице и способа отобрать кольцо. Ты все сразу же узнаешь.

– Конечно. И я сразу говорю, что к лестнице вас пропущу, так как вы успешно прошли испытание Карпи-Мортом. Таковы правила. Но взять кольцо я вам не позволю. Обмануть меня или победить не получится – я неуязвим для магии и оружия. Твоё волшебное кольцо не даёт мне возможности атаковать тебя, но защита пропадёт, как только ты приблизишься к сундуку. Можешь сказать об этом остальным.

– Хорошо, скажу. Но послушай, Имжеггележар, мне ведь знакомо твоё имя! Я читал о тебе в исторических хрониках. Люди звали тебя Могучий Имжи. Ты вместе с другим драконом, имя у которого я, признаться, забыл, одиннадцать веков назад сражался против армии Императора Гестора. Ты был ранен и улетел, а второго дракона тогда убили.

– Оскорбительно для любого дракона слышать, что забыто имя нашего великого вождя. Того другого дракона звали Хазаррожендегреншш. Советую запомнить это. Но если твой несовершенный разум не может запомнить полное имя вождя драконов, можешь звать его Хазарр или Хазарр Огненная смерть. Он был легендой среди драконов. Он знал ВЕЛИКУЮ МАТЬ драконов.

– Тиамат? – уточнил я.

– Память человека слишком слаба и коротка. Даже имя Хазаррожендегреншш люди не способны запомнить и выговорить. Человек не способен запомнить полное имя ВЕЛИКОЙ МАТЕРИ. Пускай будет Тиамат.

– Имжеггележар, в летописях говорилось, что ты был ранен в жестокой битве и улетел, о твоей дальнейшей судьбе ничего не известно. Как ты оказался здесь, так далеко от Большого Штормового Острова, да ещё и под землёй?

– Обо мне написали люди? – мне почудился оттенок удивления в его вопросе. – Я думал, что никто уже не помнит меня. Да, я улетел подальше от Кровавого Хребта, но только после того, как мой вождь пал в битве. За Хазаррожендегреншша я сражался, за него был готов умереть в бою. Но после его смерти меня ничто больше не удерживало. Битва ещё продолжалась, хотя исход её был уже предрешён. Я сам был серьёзно ранен, но и люди дорого заплатили за мои раны. И я полетел на восток – туда, откуда большой совет вождей орков провожал нас в дальний поход против людей. Я спешил – хоть я и нёс вождям дурные вести, но считал, что у орков хватит сил для повторной атаки, так как у людей почти не осталось армии. К тому же я надеялся на помощь лекарей-шаманов. Но меня обманули. Шаманы орков дали мне свежее мясо для восстановления сил, а я был слишком ослаблен и истощён, и не заметил подмешанных снотворных эликсиров. Моё сознание затуманилось. Очнулся я уже здесь, под землёй, прикованный к скале и с ненавистным ошейником подчинения. Орки тогда строили свой лабиринт, и из меня сделали развлечение на праздники.

– Ужасно! Подло с их стороны. Но что случилось потом?

– Я оставался прикованным к скале несколько столетий. Вечно голодный. Питался пленниками. Потом эльфы захватили эту местность и прогнали орков. Про меня забыли, и я умер от голода. А однажды я пришёл в себя уже в таком виде. Видимость жизни в меня вдохнул эльфийский жрец высокого ранга, не знаю его имени. Жрец оказался слишком беспечным, и я сразу же убил его, чтобы хоть немного заглушить тот вековой голод, который мучает меня даже в нынешнем моём обличии. Больше сюда никто не приходил. Моё существование поддерживает с тех пор артефакт, который оставил этот жрец. Заклятия не дают мне покинуть остров. Я должен охранять это сокровище. И никто не вынесет это кольцо из пещеры.

– Но ведь несколько десятилетий назад один маг по имени Феофан Алхимик выносил кольцо на поверхность! Он несколько лет держал его у себя в башне, а затем вернул на место. Как же он сделал это?

– Я бы не позволил этого сделать, хотя… возможно, ты не лжёшь, человек. У меня действительно были странные видения. Приходил человек, но не приближался. Потом он исчез. Кольцо оказалось сдвинуто. Если он сильный маг, то, мог как-то забрать кольцо, и на это время я умер. Без энергии кольца я не существую.

– Наверное, это был Феофан. Ведь он как раз изучал то направление магии, которое занимается потоками энергии. Он, похоже, сумел перенаправить энергию кольца в обход тебя, и ты отключился.

Дракон замолчал и задумался. Я же после некоторого колебания решился спросить его:

– Скажи, Имжеггележар, можем ли мы как-то взять это кольцо? Просто я уверен, что иначе артефакт попадёт в плохие руки.

– А разве ваши руки хорошие? Все люди – враги драконов. Исключений нет и быть не может. Да и зачем тебе вообще понадобилось это древнее кольцо?

– Мы хотим остановить демона по имени Моргрим, – честно ответил я.

Кажется, мне удалось удивить этого двухтысячелетнего дракона. Он замолчал и даже отшатнулся. Прошло несколько долгих секунд. А потом я услышал в голове следующие слова:

– Подойди ближе, человек по имени Пётр. Только ты один. Твои спутники пусть остаются на мосту.

Я осторожно пошёл вперёд. Мои друзья не сразу обратили на это внимание. Я успел пройти шагов пять, прежде чем меня окликнула Фея. Но я обернулся и попросил друзей оставаться на мосту и не вмешиваться, что бы ни произошло. Я спустился с моста на островок. Дракон подвинулся, пропуская меня. Затем он улёгся кольцом вокруг меня, образовав внутри свободное пространство.

– Рассказывай, – велел мне дракон.

И я принялся рассказывать. Всё, без утайки, про наше путешествие из другого мира, и про мою службу в городской страже, и про человеческие жертвоприношения в Холфорде, и про разгром культистов Моргрима, и про моё пребывание в замке. Когда я закончил рассказ, дракон произнёс:

– Я совсем не узнаю мира, о котором ты рассказываешь. Названия мест мне ничего не говорят. Раньше тут были лес и горы. Никаких замков, никаких разрушенных городов. Никаких людей. Я слишком долго пробыл в подземелье. Но одно упомянутое тобой имя мне знакомо. Имя проклятого демона, главного врага драконьего рода. Этот враг был изгнан из Эрафии давно, настолько давно, что даже по драконьим меркам прошло очень много времени. Во времена моей молодости уже не было в живых драконов, которые застали те смутные времена. Великий Хазаррожендегреншш и то родился после изгнания нашего врага. Разве что ВЕЛИКАЯ МАТЬ драконов могла помнить проклятого демона, но и она тогда была ещё совсем юной самкой. Но драконы всегда помнили про опасность, которую он нес, и знали, что рано или позже наш главный противник объявится снова. И вот сейчас ты сообщаешь мне, что повелитель демонов возвращается…

Дракон зашипел от переполняющих его чувств. Я с какой-то отстранённостью посмотрел на слой инея, появившийся на моих доспехах, и на быстро замерзающую воду вокруг острова.

– Сотни лет, проведенные здесь в заточении, я переживал, что не погиб тогда вместе с Хазаррожендегреншшем. Сотни лет я терзался непонятным смыслом своего существования. И только сейчас я понял, в чём моя миссия на этой земле, – я должен передать оружие, которое сокрушит самого древнего врага драконьего рода. Передать тому, кто сможет его использовать. Новый хозяин здесь, в этой пещере, я чувствую это. Ты или один из твоих спутников способен управлять древним артефактом. Кольцо само выберет его. Долгие столетия оно ждало его. Человек по имени Пётр, подойди к сундуку и возьми кольцо!

Я подошёл к сундуку. Древняя реликвия заметно выделялась среди остальных драгоценностей – от неё исходил сильный тёплый поток. Протянул к ней правую руку… и получил неслабый такой удар электричеством, между древним артефактом и чёрным кольцом на моём пальце с треском проскочила искра. Похоже, эти два кольца были несовместимы между собой. Тогда я взял древний артефакт в левую руку и обернулся к дракону. Тот с интересом наблюдал за моими манипуляциями и прокомментировал:

– Сразу видно, что это не твоё. Значит, кто-то из твоих знакомых станет его новым хозяином. Отдай ему реликвию и поскорее уходи отсюда.

– А как же ты? Ведь магия поддерживает твоё существование!

– У меня хватит накопленных сил, чтобы продержаться ещё один день. Мне есть о чём подумать и что вспомнить в этот последний день. А потом я устрою обвал и обрушу эти скалы.

***

Я вернулся к своим друзьям. Фея бросилась мне навстречу и повисла у меня на шее. Затем спохватилась и со смущением отстранилась, в её глазах читались восторг и восхищение.

– Пётр, ты был поистине великолепен! – похвалила меня Камилетта. – Помнишь день нашего знакомства и моё испытание «драконом»? Сегодня ты убедительно доказал, что я не ошиблась тогда в выборе оруженосца. Признаюсь, это смотрелось очень страшно и в то же время захватывающе – красивый юноша и огромный монстр. Что ты ему сказал, что дракон тебя пропустил?

– А вы разве не слышали? – удивился я. – Я же говорил достаточно громко.

– Как только ты ступил на остров, дракон наколдовал вокруг вас сферу безмолвия, – сказала Фея.

– В общем, этого дракона зовут Имжеггележар. Он был подло схвачен орками и томится тут в заточении уже одиннадцать веков. Долгие годы он стерёг древнюю реликвию, но согласился отдать её нам, так как кольцо каким-то образом может помочь в борьбе с культом Моргрима. Кто-то из вас станет новым хозяином древнего артефакта. Точнее, даже не так, кольцо само выберет себе нового хозяина. И ещё – у нас есть всего сутки на то, чтобы выйти из этих подземелий. После этого Имжеггележар устроит тут обвал.

– И как мы узнаем, кого кольцо выбрало хозяином? – спросила любопытная Каришка.

Мы стали экспериментировать. Первой кольцо взяла Камилетта. Она подержала артефакт на ладони, потом примерила поочередно на все свои пальцы. Ничего не происходило. С явным разочарованием дочь герцога передала кольцо Серому Ворону. Но и у моего друга не получилось поладить с ним. Далее настала очередь Феи. Она положила кольцо себе на ладонь и зажмурила глаза, стиснув зубы. Мою подругу колотило, словно она схватилась за оголённый провод. Фея сказала, что ощущает очень сильный поток энергии, вызывающий болезненные ощущения. Ленка не рискнула надевать кольцо на палец и с явным облегчением передала артефакт Каришке. Но и у тайфлинга ничего не вышло. Следующей была Арбель.

И стоило ей притронуться к древнему артефакту, как кольцо засияло! Когда же Арбель надела кольцо на средний палец правой руки, вся ее фигура стала светиться золотистым светом.

– По-моему, всё ясно, – прокомментировал Серый Ворон. – Но нужно бы для чистоты эксперимента дать еще и Фириату попробовать.

Однако тут нас ждал сюрприз – Арбель не могла снять кольцо с пальца, как она ни старалась. Похоже, артефакт нашёл свою новую хозяйку и не собирался её менять.

– Да, результат однозначный, – согласилась Камилетта. – Но тебе нужно научиться управлять кольцом, Арбель. Ты светишься, как яркий фонарь в ночи. Попроси кольцо убрать свечение.

Арбель накрыла кольцо ладонью левой руки и закрыла глаза. Похоже, она мысленно разговаривала с артефактом. И свечение стало постепенно угасать, пока не исчезло.

– Отлично, а теперь попроси кольцо не так сильно фонить. Любой волшебник за тысячу шагов почувствует поток магической энергии, это будет нас выдавать. Во, так намного лучше! – сказала довольная Фея.

Арбель открыла глаза и улыбнулась. Кажется, в самой эльфийке что-то изменилось. То ли глаза девушки стали ярче, то ли изменилась осанка, то ли просто вернулась давно потерянная уверенность в себе. Я вновь увидел ту самую девушку, которую впервые встретил в эльфийском городе – яркую, гордую, уверенную в себе, привыкшую быть в центре внимания.

– Какие необычные ощущения! – произнесла Арбель удивлённо. – Меня просто переполняет сила! Пропал холод подземелья, пропала усталость, пропала грусть. Я словно заново родилась. Мне это нравится!

И Арбель весело рассмеялась. Я впервые услышал, как она смеётся. Её смех был звонким, как звон колокольчиков. Да и голос у девушки был очень приятным и мелодичным, а это редкость даже для эльфийки.

Серый Ворон тоже заметил эти перемены и сделал Арбель комплимент. За что синхронно получил подзатыльники от Ленки и Каришки. Девушки удивлённо посмотрели друг на друга и вдруг прыснули со смеха. Благородная леди Камилетта тоже их поддержала:

– Правильно, так ему, нечего на девушек заглядываться. У нас ещё много дел, пора выбираться отсюда!

***

Мы осторожно обошли неподвижно лежащего костяного дракона. Он не подавал никаких признаков жизни, и даже было непонятно, чувствует он нас или нет. Возможно, отдав кольцо, он опять отключился от внешнего мира. А может, дракон, как и собирался, вспоминал сейчас свою очень долгую жизнь. Я не был уверен, что он меня услышит, но всё-таки произнёс:

– Спасибо тебе, Имжеггележар. Если мне когда-либо выпадет честь беседовать с другим драконом, я обязательно расскажу ему о твоей судьбе и выполненной великой миссии. Прощай!

Мы направились к ведущей вверх лестнице. Вперёд опять вышли Серый Ворон и Каришка, но Арбель их остановила:

– Тут нет никаких ловушек. Не знаю сама, откуда это мне известно, но это так. Лестница ведёт в небольшой зал, соседний с тем залом с высохшими фонтанами и решёткой, откуда мы спускались в Карпи-Морт.

Все удивлённо посмотрели на эльфийку, но ее нисколько не смутило наше внимание, она лишь весело рассмеялась. Однако впереди всё же пошли Серый Ворон и Каришка. Они внимательно осматривали каждую ступеньку длинной-предлинной лестницы, но ловушек на ней, действительно, не оказалось. Мы поднялись в небольшой квадратный зал, стены которого были расписаны хорошо сохранившимися древними фресками, в основном, батальными сценами.

Я прошёлся вдоль стен, рассматривая древние изображения при свете созданного Феей магического огонька. Повсюду были эльфы – тёмные и светлые. Они совместно прогоняли орков, строили белокаменный город среди леса, танцевали и что-то праздновали. Потом следовала картина, вызвавшая пристальный интерес Фириата и Арбель: десятки израненных стрелами эльфов на площади – нарядно одетый тёмный дроу, увенчанный короной, а также все его охранники. Расстреляли их светлые эльфы под предводительством красивой девушки с короной на голове. Затем попадались сплошь сцены сражений между светлыми и тёмными эльфами, воюющих с переменным успехом.

Арбель и Фириат долго стояли и молча смотрели на фреску, изображавшую убийство коронованного эльфа. Потом переглянулись. Тёмный эльф пожал плечами и сказал:

– Честно признаюсь, мне эта сцена ни о чем не говорит. Судя по одеждам, убитый был сыном одного из королей эльфов-дроу. Но я не помню ни одной легенды или баллады про подобное убийство тёмного принца. Да и про клан, носивший одежду с такими узорами, я никогда не слышал.

– Может, художник просто выдумал сюжет? – предположил Серый Ворон.

– Нет. Эльфы никогда не изображают свои фантазии, – возразила Арбель. – Художник явно рисовал то, что видел собственными глазами. Тут очень точно переданы самые мелкие детали. Взгляните на эти горы, на водопад, на колонны храма. Часть этих колонн сохранилась до сих пор возле входа в подземелье, да и горы, и водопад никуда не делись. Мне ничего не говорят одежды кланов дроу, а вот узоры на нарядах светлых я узнаю. Это эльфы из клана Изумрудного Леса, они обитают в Стер-Грольниде. Тогда получается, что вот эта эльфийская принцесса с луком в руках – будущая королева Иллариэтта! Но даже не это странно, а совсем другое… Сколько лет этому храму?

– Не более тысячи ста лет, – сразу ответил я. – Дракон оказался тут одиннадцать веков назад, и тут не было ещё ни города, ни храма. Тут жили орки.

– Вот это и странно! С самого детства мне твердили, что вражда между тёмными дроу и светлыми эльфами длится многие тысячи лет. Что она началась настолько давно, что никто уже не помнит, как это случилось. Однако судя по этим фрескам, всего тысячу лет назад эльфы были едины – вместе сражались против орков, вместе жили в одном городе. Как такое возможно? Кто из них врёт – наши вожди или эта старинная картина?

Все замолчали, задумавшись. Наконец, я прервал затянувшееся молчание и спросил:

– А где же выход из этой комнаты? Тут есть только вход, и тот со стороны лестницы. Неужели тупик?

– Выход находится прямо перед тобой, – Ленка указала рукой на фреску, изображающую убийство принца. – Это магическая односторонняя дверь. С этой стороны лишь иллюзия стены, мы легко можем пройти сквозь неё. Но с другой стороны – настоящая сплошная стена. Очень интересная конструкция, я с первого момента изучаю её. Тут переплелись магия земли и магия чувств, весьма редкое сочетание магических граней. Хотя вряд ли ты понимаешь, о чём я…

– Обижаешь, Фея! Про ваши шестнадцать магических граней каждый грамотный человек может все узнать, – возмутился я, умолчав, что сам впервые услышал эти термины буквально несколько дней назад.

– Ты ошибаешься, граней всего двенадцать, – поправила меня Ленка.

– А как же алхимия, магия вещей, магия вызова и начертательная магия? Их тоже многие относят к граням магии, хотя по своим свойствам они и отличаются от остальных хотя бы тем, что им может обучиться даже не владеющий другими видами магии человек, – блеснул я свежими познаниями.

Ленка смутилась и начала оправдываться:

– Пузырь, мы это ещё не проходили, я же только на первом курсе учусь. Ты нахватался где-то обрывков знаний и хвастаешься, можно подумать, ты что-то в магических заклинаниях понимаешь!

– Фея, если уж мы заговорили о моих знаниях, – улыбнулся я довольно, – к твоему сведению, именно я помог магам усовершенствовать защитные контуры вокруг городов и закрыть бреши в заклинаниях, которые мне удалось обнаружить. За это я получил особую благодарность от Великого Магистра Верфеля Бессмертного, между прочим, второго человека в иерархии Ковена Магов!

Для Ленки это было как удар пыльным мешком по голове. Подруга даже на шаг отступила от меня, потом собралась с мыслями и ответила:

– Про существование Ковена Магов у нас в Академии не принято говорить. Если же и говорят, то шёпотом и с большим благоговением. Считается, что в Ковен входят настолько сильные маги, что они сразу узнают, когда где-то разговор заходит о них. Состав Ковена магов хранится в тайне.

– Верфель Бессмертный и не скрывал, что говорит от лица Ковена Магов. Он поблагодарил меня за работу и предложил любую награду на выбор. Я попросил, чтобы тебя перевели на бесплатное обучение, и Верфель пообещал это сделать.

Серый Ворон вдруг фыркнул и ответил мне:

– Пузырь, ты молодец, конечно. Но вообще-то в деньгах у нас недостатка нет. Мы можем оплатить сразу хоть все десять лет обучения в Академии Магии, да ещё и на магистратуру останется. Вопрос с обучением Ленки решён мною раз и навсегда.

Глаза у нашей подруги вдруг заблестели от выступивших слёз, и она закрыла лицо ладонями. Я поспешил её успокоить, но оказалось, что она плачет от смеха. Ленка смеялась и не могла остановиться. Я непонимающе посмотрел на Серого Ворона.

– Сергей и Петька, вы два осла! – наконец-то отсмеявшись, заявила нам Ленка. Глядя на наши удивлённые лица, она опять рассмеялась, потом успокоилась и пояснила:

– Я стала первой ученицей на нашем курсе по успеваемости, к тому же лучше всех сдала зимнюю сессию. И меня еще Две Руки назад перевели на бесплатное обучение, как очень талантливую и перспективную волшебницу. Если хочешь знать, мы втроём с соседками по комнате готовимся летом экстерном сдать экзамены сразу за первый, второй и третий курсы! Преподаватели нас в пример остальным постоянно ставят.

– Ты же вроде не ладила раньше со своей соседкой Карой? – удивился Серый Ворон.

– Я и сейчас с ней не лажу. Она выросла в семье потомственных магов, потому и была поначалу подготовлена лучше других. Но ты бы видел, как остервенело она ринулась учиться, когда её лидерство оказалось под вопросом! Кара сейчас постоянно занимается, лишь с короткими перерывами на сон и еду. Да она из библиотеки не вылезает сутками!

–А другая твоя соседка по комнате как относится к вашему соперничеству? – спросил я.

– Свеллина? Она тихоня, ни с кем не ссорится, сидит себе тихо на кровати, о ней даже забываешь иногда. Но, как выяснилось, эта тихоня вовсе не так проста, как кажется. Однажды учитель по плетению заклинаний предложил нам с Карой, как двум лучшим ученицам группы, состязание – взять в библиотеке задачник для второго курса и полностью весь прорешать – за право называться лучшей ученицей. Вот это была гонка! Мы с Карой, как заведенные, на скорость решали магические задачки, каждой из нас хотелось закончить первой. Я трое суток почти не спала, даже на уроках по другим предметам тайком под партой решала задачи. Закончили мы с Карой почти одновременно, а потом в прямом смысле наперегонки бежали по коридорам Академии – каждой хотелось первой сдать решенные задачи. Учитель взял у нас стопки исписанных листов и обещал к следующему уроку проверить. Свеллина все эти дни тоже, как обычно, что-то тихонько делала – читала или зубрила, нам до неё не было никакого дела. И вот на следующем уроке выяснилось, что Свеллина тоже взяла учебник и решила все задачи!

Фея ещё какое-то время с энтузиазмом рассказывала про свою учёбу, но потом Камилетта прервала её и предложила отправляться в обратную дорогу. Однако эльфы попросили дать им ещё немного времени. Фириат и Арбель по все глаза рассматривали старинные фрески, при этом тихо переговариваясь между собой на эльфийском, я не понимал ни слова из их разговора. Фириат пояснил, что после обвала эти бесценные свидетельства древней эпохи будут уничтожены. Поэтому они с Арбель и стараются запомнить все детали фресок, чтобы этот малоизвестный период истории эльфийской расы не пропал навсегда.

Конечно же, остальные согласились подождать. К нам с Сергеем подошла Ленка и обняла обоих за плечи:

– Друзья, извините меня на грубость. Вы оба молодцы! И я очень благодарна вам за то, что вы обо мне позаботились. И совсем не важно, что я сама тоже сумела справиться со своими проблемами.

Наконец, мы двинулись в обратный путь. Леди Камилетта предложила по дороге заглянуть в зал с высохшими фонтанами, в котором до сих пор мог находиться предавший нас Теодор Младший, и схватить его. По здравому размышлению, идея, конечно, была бредовой. Застать врасплох опытного боевого мага трудно, ещё труднее с ним справиться и не дать при этом воспользоваться экстренным телепортом. Но возражать никто не стал – то ли высокородная леди умела убеждать, то ли после успешного прохождения смертельного лабиринта мы все стали слишком самоуверенными.

Так или иначе, мы двинулись в сторону зала с фонтанами. Впереди бесшумно скользили в полумраке Серый Ворон и Каришка. За ними, напряженно оглядываясь по сторонам, шагала пара эльфов с луками наизготовку. В центре группы шла Фея, поддерживая магический фонарь над нами и бормоча какие-то заклинания. Замыкали шествие я и леди Камилетта с мечами наголо. Мы приблизились к тяжёлой решётке, но Теодора возле неё не оказалось.

– Он ушёл. Ладно, двигаемся дальше, – скомандовала благородная леди.

– Погодите, – остановила всех Фея. – Судя по заклинанию поиска жизни, какая-то активность в зале присутствует. Это точно не нежить, но и на человека не похоже. Не могу понять. Самое странное, не могут понять направление. Как будто это размножилось.

И тут я услышал резкий писк. Опешив от неожиданности, я не сразу понял, что это кричит проявившаяся прямо у меня перед глазами пикси. Вслушавшись, я понял ее предостережение: «Здесь невидимки! Они приближаются!» Я посмотрел на своих друзей, они молча ждали от Феи дальнейших комментариев. Похоже, пикси мог слышать только я!

– Тревога! К нам приближаются невидимки! – заорал я во весь голос, разворачиваясь в сторону предполагаемого противника.

Эльфы синхронно обернулись в том же направлении и вскинули луки, пристально всматриваясь в темноту. Фея подняла руки вверх, собираясь сотворить какое-то заклинание. Серый Ворон и Каришка быстро переглянулись, Серый Ворон кивнул, и оба вора стремительно прыснули в разные стороны, растворяясь в темноте зала. Но все же мы не успели…

Вспыхнул яркий, режущий глаза свет, настолько пронзительный, что мне пришлось даже заслониться от него рукой. И одновременно сквозь щели между камнями пола резко взметнулись побеги, цепляясь за наши ноги. Опять эти магические лианы! Мои ноги были плотно оплетены до колен буквально за секунду! Я отбросил бесполезный теперь меч и зажал в кулаке нож. Мне удалось перерезать несколько стеблей и высвободить левую ногу, однако растение потащило меня в сторону, я не удержал равновесия и упал на каменный пол прямо в гущу новых поднимающихся побегов, после чего всё было кончено. Через полминуты я бездвижно лежал в зелёном коконе, словно пойманная пауком муха. Однако нож я не выронил и продолжал потихоньку перепиливать зелёные побеги возле кистей рук.

Последней из всех была захвачена Фея – она успела произнести какие-то защитные заклинания, отбросившие от неё цепкую растительность. Но сразу после этого в воздухе раздалась то ли команда, то ли короткое заклинание, и Фея вдруг неподвижно замерла. Вокруг неё оставалась светящаяся синевой сфера, не пропускавшая побеги. Но маг сумел парализовать мою подругу даже сквозь защитный барьер.

– Вы опять попались на тот же самый трюк! – раздался ехидный голос Теодора.

Слепящий свет стал меркнуть, проявляя силуэт мага. Только в этот раз он был не один, чуть в стороне я смог разглядеть ещё три фигуры. Мне было плохо видно сквозь листву, но они вроде бы присели на пол и что-то пару минут делали. Потом дружно встали и одновременно, как по команде, стянули с себя головные уборы.

– Ему уже не помочь. Брат покинул нас, – услышал я голос одного из незнакомцев.

– Я же говорил вам не лезть вперёд, пока я не обездвижу наших врагов заклинанием! – с заметным раздражением в голосе произнёс маг. – Он же зачем-то побежал вперёд и поймал стрелу в грудь. Даже, смотрю, не одну стрелу, а целых пять! Что совсем неудивительно, когда у противника два эльфа-лучника. Глупейшая, совершенно неоправданная смерть!

Я удивился. Оказывается, пока я вёл бессмысленную борьбу с лианами, мои друзья сражались с врагами и даже сумели уничтожить одного из нападавших! Маг направился к нам. Едва удостоив меня взглядом, он прошел куда-то дальше. За ним проследовали трое вооружённых короткими мечами типов самой что ни есть бандитской наружности. Раздался глухой удар и короткий вскрик эльфа-дроу.

– Это тебе за нашего брата, падаль! – со злобой выкрикнул один из бандитов. – Быстро ты не умрёшь, гадёныш, уж это я тебе обещаю.

– Они все виноваты и все умрут, – откликнулся маг. – Даже не знаю, кого из них я больше ненавижу? Может быть, эльфа, который ранил меня осенью? Или оруженосца, по чьей вине меня едва не сожрали мертвецы в склепе? Или магичку, отнявшую у меня фамиляра-шпиона? А может эльфийку, которую я не успел добить в прошлый раз? Или дочь герцога, которая достала меня своим глупым высокомерием? Забавно, единственный пленник, к которому я не питаю враждебных чувств, – это тот, кого и так приговорили к смерти.

Теодор рассмеялся. Я же обратил внимание, что он не назвал Каришку. Я не мог видеть, попалась ли тайфлинг в ловушку вместе с остальными или ей удалось скрыться. Но какой-то слабый лучик надежды забрезжил, особенно после того как мне удалось срезать побеги, опутывающие запястье правой руки. Я лежал спиной к остальным, и мои манипуляции с ножом оставались незамеченными. Не теряя времени, я продолжал срезать путы. Свободной рукой это было совсем нетрудно. И тут в моей голове возникла отчётливая мысль:

– Пётр, будь готов. Я уже почти разрушила свои оковы, ещё минута и…

И тут маг вдруг взвизгнул, словно девчонка при виде таракана. Похоже, Фее удалось освободиться! Не теряя ни секунды, я скинул срезанные плети, подхватил лежащий возле меня меч и вскочил на ноги. Зелёные побеги кольцами упали на землю. Трое бандитов растерялись, глядя на приплясывающего на одной ноге Теодора. А затем… один из бандитов вдруг со всего маха стукнул напарника по затылку рукояткой своего меча. Теодор же заорал и стал неловко заваливаться на пол – в спине у него торчал метательный нож! И буквально через секунду сразу две стрелы одновременно впились в грудь коварного мага, оборвав крик. Я подбежал к ближайшему бандиту и приставил меч к его горлу, противник тут же сдался и бросил оружие на пол.

Маг убит, один из нападавших тоже. Другой валяется оглушённый, третий парализован Ленкой, последний замер с клинком у горла и боится пошевельнуться. Мы победили! Только я так и не понял, как именно. Впрочем, объяснение странного поведения Теодора нашлось тут же – из штанины мага вылез большой белый крыс и, чуть прихрамывая, пробежал к подставленной ладони Серого Ворона. Неведомый Призрак! Я совсем забыл про него.

Серый Ворон достал из сумки здоровенный кусок сушеного мяса и протянул своему любимцу. Друг пояснил, что он не успел увернуться от внезапно появившихся лиан, в отличие от умницы Каришки. Зато сумел выпустить зверька из сумки. Лианы не пытались схватить крыса, и на него никто не обращал внимания. Сперва Неведомый Призрак своими острыми зубами перегрыз стягивающие тело хозяина стебли, а потом получил указание напасть на мага и отвлечь его.

Зверёк сумел незамеченным подкрасться к Теодору, юркнул под мантию и побежал вверх по ноге. Как только внимание мага переключилось на Неведомого Призрака, вонзившего свои острые зубы в самое чувствительное место мужчины, Фея сумела освободиться от парализующего заклинания. Освободившись, она провернула уже не раз опробованный трюк и взяла под контроль разум одного из бандитов, заставив его оглушить сообщника. Одновременно с этим атаковала Каришка, единственная из всех сумевшая скрыться от внимания Теодора. Метательный нож тайфлинга вошёл в спину мага, и Теодор потерял контроль над сотворёнными им лианами. Чем тут же воспользовались мгновенно сориентировавшиеся эльфы, синхронно выстрелив в самого опасного из противников.

Фириат убрал лук, достал из своей сумки длинную верёвку и ловко связал троих злодеев. Подошедшая к ним леди Камилетта долго разглядывала поверженных врагов, а затем повернулась к нам:

– Клянусь всеми богами, у нас подобралась славная компания!

Фея задумчиво согласилась, а потом попросила напомнить, что говорилось в пророчестве Фаэтты? Серый Ворон, не задумываясь, продекларировал строки:

Трое, ищите друзей в бушующем мире.

Девять надёжных друзей проведут сквозь паденье Эрафии.

Хвост и Рога, Топор и Длинные уши. Двое Мечей, Вода и Неведомый Призрак.

Всех соберите. Вместе вы сила, скинете Пса с Небесных Чертогов…

– Хвост в нашей команде есть, – Фея указала на Каришку. – Длинные Уши тоже имеются – в виде двух эльфов. Двое Мечей сейчас грозно смотрят на меня, – леди Камилетта опустила два клинка и отвела взгляд в сторону. – А про Неведомого Призрака мы и так знаем. Воду я тоже уже нашла – это моя соседка Свеллина.

– Та самая тихоня? – удивился Серый Ворон, а потом добавил: – Осталось найти Топор и Рога… Нет, не сходится. Получается всё равно восемь, а не девять. Что-то мы не учли.

Я мысленно прокрутил в голове строки и предположил:

– Если Длинные Уши мы считаем за двоих, то почему тогда Двое Мечей – это один человек? Логичнее, если это два разных человека.

– В таком случае все сходится, – согласился со мной Серый Ворон и поинтересовался у Феи её странной уверенностью насчёт Свелинны.

Ленка охотно объяснила:

– У нас была экскурсия в хранилище артефактов Академии Магии, где нам показали предсказывающую судьбу механическую птицу. Её пару столетий назад сконструировали мастера тёмных дварфов. Птица способна считывать вязь событий, которую плетёт богиня судьбы Фаэтта. и каждое разумное существо может получить ответы да или нет на три любых своих вопроса.

– Какая полезная вещь! – восхитился Серый Ворон. – Зачем же тёмные дварфы её отдали?

– Все дварфы этого клана уже получили ответы на свои вопросы. Птица стала им не нужна, поэтому дварфы обменяли её на что-то ценное. У птицы я и выяснила насчёт воды, но не стала пугать Свелинну раньше времени.

– Или вы сейчас все объясняете, или я на вас сильно обижусь! – гневно топнула ногой дочь герцога.

Мы втроём переглянулись, и Фея подтолкнула вперёд Серого Ворона:

– Рассказывай, у тебя хорошо получается.

– Я обязательно все расскажу, – согласился Серый Ворон. – Только этот рассказ не для посторонних ушей. Сперва давайте решим, как поступим со связанными бандитами.

Камилетта хищно усмехнулась:

–Зная Вальдемара, он их просто-напросто повесит. Зачем тогда тащить их через засыпанные подземелья и заснеженный лес, если с тем же успехом мы можем казнить их тут на месте? Как старший представитель дворянского рода, я вправе решить их судьбу. Однако убивать беззащитных как-то неправильно. Но и отпустить их просто так нельзя.

– Если высокородная леди готова прислушаться к совету, то пленников стоит подвергнуть испытанию, – вкрадчиво проговорила Каришка, указывая на решётку в стене. – Мы же сейчас находимся у входа в Карпи-Морт. Лабиринт опасен, пройти его трудно, но вполне возможно, раз мы сумели это сделать. Если богиня судьбы Фаэтта будет к ним благосклонна, они справятся.

– Справедливо, – согласилась Камилетта. – Не хочется марать об них руки.

Мы все вместе подошли к вороту и налегли на тяжёлые брёвна. С металлическим лязгом натянулась цепь, многотонная решётка сантиметр за сантиметром стала подниматься вверх. Преступники с ужасом вглядывались в открывавшийся тёмный провал, но возражать никто из них не стал. На подъём решётки ушло минут десять, после чего я зафиксировал стопор. Благородная леди подошла к ожидающим своей участи связанным бандитам и проговорила:

–Пройти лабиринт вполне возможно, часть ловушек мы обезвредили. В конце пути вас ждет озеро, остров и лестница вверх. На острове стоит полный золота сундук. Мой совет, не трогайте эти сокровища.

– Как мы сможем пройти лабиринт без оружия, без факела, без карты? – подал голос один из бандитов. – Это не испытание, это просто способ казни.

Услышав этот голос, Серый Ворон вздрогнул и подошёл ближе. Пока он внимательно рассматривал лица бандитов, благородная леди продолжила:

– Вы получите назад своё оружие и факелы. Я даже дам вам описание безопасного пути через лабиринт. Не знаю, умеет ли кто-нибудь из вас читать, но это ключ к спасению.

– Я обучен грамоте, – сказал один из связанных. – Благодарствую, это будет весьма кстати.

– Вы получите записи, только если честно ответите на один вопрос, – вдруг встрял в разговор Серый Ворон. – Вы расскажете всё, что знаете про Ночных Принцев.

Часть шестая. Зимняя дорога

По тому, как синхронно вздрогнули все трое, стало ясно, что это название им знакомо. Один из бандитов поднял голову, всмотрелся в лицо Сергея и проговорил:

– А я ведь тоже тебя узнал, мальчишка с арбалетом, ты был среди охранников каравана дварфов. Жаль, что не получилось тогда выпустить тебе кишки на речной переправе. Я хотел потом ещё в горном форте прирезать тебя ночью в таверне, но Сухарь, который вон валяется нашпигованный стрелами, велел не отвлекаться на ерунду. Оказалось, не ерунда…

– Заткни свою мерзкую пасть, Гнусь, пока они не передумали нас отпускать! – зашипел тот, который назвался грамотным. – Леди, я расскажу всё, что знаю про Ночных Принцев. Мы втроем состоим в этой банде, хоть и вступили в неё не по своей воле. Прошлой весной мы с ребятами сбежали со строительства укреплений в посёлке Чернолесье. Купились на щедрые посулы и весь сезон в поте лица надрывались на стройке – мёрзли в заснеженных шалашах, потом тонули в разлившейся по весне грязи, затем жарились на солнце и задыхались от туч мошкары. Когда же поняли, что ни шиша не получим за свою работу, сбежали в Вечный Лес, задушив охранников и отобрав у них оружие.

Нашу группу возглавил Сухарь, он знал места и вёл нас к лесному посёлку посреди Вечного Леса, в котором собирались беглые преступники, такие как мы. Два дня мы брели по жутким дебрям, полным всяких тварей, троих хороших парней потеряли. А потом вышли к посёлку Ночных Принцев. Руководил ими жестокий полуэльф-полуорк по имени Голова. Правой рукой при Голове был Фартовый Пёс – маг, вечно укутанный в плащ с капюшоном. Эти двое – единственные из самой первой банды Ночных Принцев, кто сумел уйти от преследования сто лет назад. Голова встретил нас настороженно и придирчиво изучил каждого. Двух не угодивших чем-то велел повесить, остальных принял в банду, в которой было уже две сотни человек – все как один разыскиваемые преступники. В тот же день мы сделали себе татуировки Ночных Принцев.

Голова говорил, что власть вскоре сменится, и у Ночных Принцев будет много работы. А пока он велел нам добывать оружие, тренироваться и ждать. Мы участвовали в нескольких удачных делах, обзавелись приличным оружием, количество людей в лесном форте выросло в несколько раз. А с наступлением холодов Фартовый Пёс послал нас четверых в деревню Малые Топи с письмом к старосте, сказал сидеть тихо и ждать сигнала. Мы просидели в этой скучной деревеньке всю осень – без бухла, без денег, на всю деревню только три бабы, и те страшные. А потом мы получили приказ – идти в разрушенный город эльфов, встретиться там с магом Теодором или лекарем Стефаном и выполнять их поручения. Мы полдня бродили по промёрзлым руинам, а потом маг сам нас нашёл и привёл сюда, в это подземелье. Что было дальше, вы знаете… Вот, я всё честно рассказал, без утайки. Теперь ваша очередь выполнить уговор – дать нам оружие, факелы и карту.

В целях безопасности мы развязали только одного из бандитов, у двоих других руки оставили связанными за спиной. Эльфы держали преступников под прицелом, пока те не прошли под арку и не ступили на лестницу. Я отпустил стопор, и тяжёлая решётка с грохотом опустилась. Арбель просунула сквозь прутья мечи, бумаги с описанием маршрута и фонарик Камилетты. Но не успели мы собраться в дорогу, как за решёткой послышались крики и звуки хлёстких, рубящих ударов.

– За что! Мы же почти что брат… – успел выкрикнуть один из связанных бандитов, но его крик резко оборвался.

– Потому что не только ты грамотный среди нас, – пояснил умирающим подельник, которому мы развязали руки. – С оружием, светом и картой я и один теперь смогу дойти до сундука с сокровищами!

Мы переглянулись в растерянности – такого вероломства мы не ожидали. Арбель даже тихо предложила пристрелить злодея сквозь решётку – чтобы он получил по заслугам. Но этого не потребовалось. С лестницы раздался вопль отчаяния и бессвязные всхлипы, а затем послышался безумный смех. Похоже, он сам себя наказал:

– Я не знаю этого алфавита! Я не могу ничего прочесть. Гнусь смог бы. А я убил Гнуся! – смеялся в истерике одинокий душегуб.

Мы направились к выходу из подземелья. Но ещё долго по тёмным коридорам до нас доносился смех обезумевшего разбойника. По дороге мы молчали, уставшие и подавленные. Без приключений добрались до Зала Снов, спустились в пересохший водоотвод и поднялись наверх. Мы все очень устали, но никто не хотел провести ещё одну ночь под землёй. Поэтому мы упорно шагали и шагали без остановок. Вот, наконец, длинная лестница наверх и выход.

На улице было ранее утро, над заснеженной равниной вставало зимнее солнце. Мы переоделись в тёплые зимние одежды и вышли на поверхность. Наш отряд успел пройти примерно половину расстояния до наезженной дороги, как вдруг над развалинами с громким карканьем вспорхнули и тревожно закружили в небе стаи ворон. Мы остановились. Раздался подземный гул, и храмовый холм за нашими спинами заметно просел, высокие каменные колонны падали на землю и рассыпались на куски, заклубилась снежная пыль.

– Вот и всё. Дракон Имжеггележар закончил свой долгий путь в этом мире, – произнёс я.

– Зал, расписанный древними фресками, каким-то чудом уцелел, я чувствую это! – воскликнула обрадованная Арбель. – Входы в подземелье завалило, но это не беда. Если когда-нибудь мои сородичи захотят узнать правду о начале войны между эльфами, они разгребут завалы.

– Если им потребуется помощь эльфов дроу чтобы расчистить обвалившиеся проходы, уверен, мои сородичи не откажутся! – ответил ей Фириат с энтузиазмом и тут же резко сник.

Арбель посмотрела него и тоже горестно вздохнула:

– О чём мы говорим, как мы можем решать за наши племена? Ты изгнан из своей общины, я же вообще считаюсь предательницей.

Чтобы отвлечь их от этих горьких мыслей, Серый Ворон напомнил, что обещал рассказать о пророчестве. Эльфы навострили уши, благородная леди чуть притормозила и пошла рядом с моим другом. Даже Каришка, хоть и знала большую часть этой истории, притихла и внимательно слушала.

Говорил мой друг уверенно и красиво, очень ловко вскользь пройдясь по нашему детству, якобы ничем не примечательному, затем рассказал о трудной дороге в Холфорд и о том, как по прибытии разошлись наши пути. Рассказал о встрече с Каришкой и Неведомом Призраке, о двух пророчествах богини Фаэтты, о расшифрованных нами указаниях насчёт «золота мёртвых» и о том, как он сумел спасти девушку-тайфлинга от смерти. По его версии всё выходило очень красиво, даже ревнивая Фея не смогла бы ни к чему придраться. Каришка подтвердила, что принадлежит Серому Ворону и что она действительно тайфлинг. Хвост при этом Каришка не демонстрировала, но ей и так поверили.

Серый Ворон отметил, что когда мы собираемся вместе, к нам притягиваются приключения. Все подтвердили, что жизнь в последнее время резко переменилась и стала насыщенной разнообразными событиями. Закончил Сергей свой рассказ словами, что все мы тут встретились не случайно, а избраны богами для какой-то цели. И хотя мы пока ёще не понимаем, для какой именно, но уже видим, что вместе мы можем очень многое – справиться с опасным магом, пройти смертельный лабиринт, разобраться с драконом, заполучить древний артефакт. А если мы сумеем найти описанных в пророчестве спутников – Топора, Рога и ещё кого-то третьего – то наш отряд станет гораздо сильнее.

За разговорами мы и не заметили, как вышли к Древнему Броду. Фея восхищенно ахнула при виде замка с высокими шпилями на фоне далёкого горного водопада. Но благородная леди вдруг остановилась и тревожно указала рукой:

– Разве вы не видите? Флаги на башнях приспущены. Что-то случилось.

В тревожном неведении мы прошли к воротам, где нос к носу столкнулись с Вальдемаром. Бывший начальник стражи, а ныне управляющий замком явно обрадовался, увидев дочь герцога живой и невредимой.

– Что случилось, Вальдемар? – без всяких приветствий задала вопрос Камилетта.

– Три клепсидры назад из столицы прилетел почтовый голубь с запиской от вашего отца. В Холфорде сегодня рано утром скончался правитель города Вильгельм-Паладин. Герцог вызывает вас в столицу, высокородная леди Камилетта. Отец сообщает, что уже направил сюда надёжный эскорт, который сопроводит вас в Холфорд. До прибытия охранников герцог запрещает вам покидать пределы вашей башни в замке. Поэтому прошу проследовать за мной в ваши комнаты, высокородная леди. К тому же вокруг замка сейчас стало опасно – селяне обнаружили у реки следы какого-то странного большого зверя, мои ребята пытаются выследить эту тварь.

Вальдемар, зная вздорный характер Камилетты, ожидал скандала. Однако благородная леди, чувствуя серьёзность момента, не стала спорить. Она только отдала Вальдемару распоряжение приготовить в замке комнаты для трёх её новых друзей – дочь герцога указала на Серого Ворона, Каришку и Фею. Управляющий только тут обратил внимание на незнакомых людей, пробежался быстрым цепким взглядом по их лицам и ответил, что ее распоряжение будет немедленно исполнено.

Когда Камилетта вместе с Арбель удалились вслед за управляющим, Фириат попрощался с остальными и ушёл в своё лесное убежище. Я же проводил друзей в большой зал, где мы отлично пообедали. Затем я показал им замок, похвастался своим скакуном, пустующую башню мага, пристань и дорогу к склепу рода Кафиштенов. Однако в какой-то момент я заметил, что мои друзья уже вовсю зевают от усталости, и проводил их до жилых комнат.

Ленке и Каришке приготовили две соседние комнаты на третьем этаже. Серому Ворону принарядившаяся Лиана как раз подготавливала большие апартаменты для самых важных гостей. Если рыжая служанка и планировала под каким-то предлогом задержаться в комнате и поближе познакомиться с моим другом, то её планам не суждено было сбыться. Под испепеляющими взглядами Феи и Каришки пронырливая Лиана была вынуждена быстро закончить уборку и удалиться.

– Пузырь, где мой арбалет? – напомнил Серый Ворон.

Я быстро сходил за оружием и торжественно вручил арбалет законному владельцу. Сергей погладил своё любимое оружие, совсем как живое существо, внимательно осмотрел на предмет возможных царапин или поломок и с нескрываемым удовольствием нацепил чехол с арбалетом себе на пояс.

– Друзья, вы даже представить себе не можете, как я по нему скучал! Без своего верного оружия я чувствовал себя, словно калека без руки или ноги.

– Именно поэтому твои враги и предполагали, что ты обязательно заявишься сюда в замок за своим арбалетом, – напомнил я другу.

– Это уже неважно. Теперь волшебный арбалет дварфов со мной, и я снова чувствую себя уверенным и почти неуязвимым. Теперь уже черёд моих врагов шарахаться от каждой тени, так как в этой тени могу скрываться я.

Я направился в свои комнаты, намереваясь выспаться после долгого и трудного похода. Но не успел я переодеться и умыться перед сном, как в дверь робко постучали. Это оказалась Далинка. Она, нервно теребя фартук, долго стояла на пороге и не решалась начать разговор. В конце концов, собралась с духом и проговорила:

– Пётр, когда-то ты обещал мне, что не прогонишь из своей комнаты и выслушаешь.

– Да, помню, – подтвердил я свои слова.

– Сегодня я узнала, что высокородная леди Камилетта вскоре покинет замок и вернётся в столицу. Вместе с ней наверняка уедут её нянька, её фрейлина Арбель и её паж. Это так?

– Высокородная леди пока ещё ничего не говорила, но скорее всего так и будет, – согласился я.

– Пётр, возьми меня с собой! – попросила вдруг Далинка.

Я удивился такому необычному предложению и не знал, что сказать в ответ. А девушка начала быстро-быстро говорить, словно опасаясь, что я прерву её речь:

– Пожалуйста, выслушай меня, Пётр. Ты мне понравился с самого первого дня, а потом я вообще без памяти влюбилась в тебя. Я стеснялась сказать тебе об этом, но теперь ты можешь навсегда исчезнуть из моей жизни, поэтому я решила открыть свои чувства. Я никогда не встречала более привлекательного парня. Такого сильного, красивого, умного, уверенного в себе. Когда ты носил кольцо из храма Амины, я понимала, что мне ничего не остаётся – ты не из тех, кто может бросить невесту и увлечься другой девушкой. Но сейчас ты стал свободен, и у меня появилась надежда. Высокородная леди Камилетта несколько дней назад по секрету сказала мне, что в качестве награды предлагала подарить тебе меня и Лиану, но ты почему-то отказался. Пётр, я знаю, благородная леди тебе не откажет. Скажи Камилетте, что ты передумал. Клянусь всеми богами, тебе не найти более верной и любящей подруги, чем я! Мне даже не нужно быть единственной у тебя, я не буду ревновать к другим девушкам, мне достаточно просто быть с тобой. У меня в роду все здоровые и крепкие. Если ты пожелаешь, у тебя будет много здоровых детей. Мне ничего от тебя больше не нужно, только возьми меня с собой…

После этих слов Далинка не выдержала и разревелась. Я подошёл к ней, прижал к себе и ответил:

– Далинка, ты мне действительно нравишься. Но ты была бы несчастлива со мной. Да, я лишился обручального кольца, но для меня самого это ничего не меняет. Мне по-прежнему больше всех на свете нравится моя бывшая невеста. Это та девушка-волшебница, что сегодня пришла в замок. Я всё равно буду добиваться её любви. Но с моей стороны было бы жестоко не отблагодарить тебя за твою откровенность, Далинка. У тебя доброе любящее сердце, ты достойна быть свободной. Уверен, что ты давным-давно отработала своей службой в замке те два мешка пшеницы, за которые тебя продали родные. Я пойду к благородной леди и попрошу, чтобы она разорвала твою купчую. Ты права, Камилетта обычно прислушивается к моим словам. Думаю, она не откажет мне в этой просьбе.

Девушка подняла мокрые от слёз глаза и недоверчиво спросила:

– Ты правда это сделаешь?

– Обещаю, что я сегодня же попрошу высокородную леди дать тебе вольную. Если получится, ты сможешь вернуться к своей семье или можешь остаться в замке, но уже в качестве свободного человека, который волен распоряжаться своей судьбой. Скажу тебе по секрету, я ведь видел, как неженатые стражники замка смотрят на тебя. Ты можешь выбрать любого из них себе в мужья, и он будет благодарен тебе всю жизнь.

– Ты самый лучший из всех, кого я встречала в своей жизни! – прошептала девушка, привстала на цыпочки и поцеловала меня. – Знаешь, Пётр, я ведь была заранее уверена, что ты мне откажешь. Почему-то я знала, что у тебя другая судьба, и мне в ней места нет. Я уже с утра всё решила, думала после твоего отказа забраться на верхний этаж башни и спрыгнуть вниз на камни двора. Но сейчас, после разговора с тобой, я передумала. Даже если высокородная леди и не согласится меня отпустить, я смогу устроить свою жизнь. Я обязательно буду счастлива!

Далинка вытерла слёзы, пожелала мне приятного отдыха и вышла. Не успела за девушкой закрыться дверь, как в воздухе проявилась пикси Виги. Она, быстро-быстро взмахивая прозрачными крылышками, замерла на уровне моего лица.

– Ленка, ты что, шпионишь за мной? – недовольно уточнил я.

– Это случайно получилось, извини, – раздался голос Ленки Звонарёвой. – Я перед сном попыталась разобраться в заклятии вызова и перенастроить своего фамиляра, чтобы она кружилась возле меня. Но вместо этого вдруг увидела тебя глазами этого крылатого существа. А тут как раз вошла эта служанка, и я невольно подслушала ваш разговор. Пузырь, ты просто восхитил меня своим поведением. Давай ближе к вечеру сходим вместе погуляем возле замка? Я страшно соскучилась по общению с тобой. Ты покажешь местные достопримечательности и расскажешь о своей жизни.

– А, если не секрет, ты пробовала с помощью таких же фамиляров следить за Серым Вороном или Каришкой? – полюбопытствовал я.

– Пробовала, конечно, – нисколько не смутилась Ленка. – Но безрезультатно. После того нелепого случая осенью, когда я попыталась применить заклинание на Каришке, они оба стали использовать какие-то амулеты для блокировки такой магии. Хотят что-то скрыть от меня или боятся меня. Но я не в обиде – сама виновата, что не сдержалась. Ну, ты как насчёт прогулки, не против?

– Не против, – согласился я.

– Тогда я зайду за тобой вечерком, – после этих слов пикси пропала, магическая связь разорвалась.

***

За окном было уже темно, когда Ленка постучалась ко мне. Фея была уже полностью одета для зимней прогулки:

– Вставай, соня, а то на ужин опоздаешь. Пойдём, поужинаем сперва, а потом ты меня сводишь на экскурсию вокруг замка.

– А Сергей и Каришка не проснулись ещё? – поинтересовался я, быстро надевая теплую одежду.

– Они уже давно встали, побродили тут по замку, а затем ушли вдвоём в сторону башни мага. Предлагали и мне к ним присоединиться, но я осталась тебя дожидаться. Я попросила, если найдут какие-то магические книги или свитки, принести мне для изучения.

– Там же могут быть ловушки! – встревожился я. – Когда я забрался в башню мага, то получил огненным шаром прямо в грудь, куртку пришлось из-за этого выкинуть.

– Если там и есть ловушки, то никто кроме этих двоих лучше не справится.

Мы с Ленкой поужинали в большом зале, потом отправились на прогулку. В основном говорила моя подруга – рассказывала про свою учёбу и жизнь в Академии Магии. Я больше слушал, лишь изредка вставляя пару слов. Сперва мы прошлись вокруг замка, я показал водопад, затем на тренировочной площадке продемонстрировал Ленке, насколько хорошо я научился стрелять из лука. Потом разговор коснулся нежити и фамильного склепа Кафиштенов, и мы направились в ту сторону. Ленку, как начинающую волшебницу, очень заинтересовало заклинание освещения, которое применялось в коридорах склепа, и она долго экспериментировала, включая-выключая хлопками магические светильники.

– Общие принципы работы я поняла, но как такое сложное заклинание можно создать и закрепить на большой площади, совершенно не представляю, – призналась в итоге Фея.

Мы прошли на самый нижний ярус подземелья. Оставшиеся неупокоенные мертвецы, уже совсем немногочисленные, терпеливо поджидали меня у подножия лестницы. Я помолился богу Тору и начал привычный ритуал. Ленка подходить ближе не стала и наблюдала за моими действиями чуть поодаль. И вот очередные четыре потерянные души ушли на встречу с богиней смерти. Я пересчитал оставшихся неупокоенных мертвецов, их осталось всего восемь. Два вечера работы, и склеп был бы полностью очищен. Только вот будут ли у меня эти два дня? Не завтра, так послезавтра из столицы приедет эскорт и увезет дочь герцога в Холфорд, а мне нужно будет сопровождать высокородную леди. И когда ещё в следующий раз мне удастся побывать в этих местах, неизвестно. Хотя, помнится, старый маг-алхимик говорил, что иногда в подземелье приходят жрецы Мораны. Но смогут ли они завершить мою работу?

Внезапно решившись, я помолился богине смерти Моране и попросил у неё помощи – раз уж моя работа в склепе была нужна Моране, то богиня могла бы и дать мне силы для её завершения. Сразу я почувствовал отдачу от молитвы. Эффект оказался совсем не таким, как после молитвы Тору – не было прилива сил и воодушевления, просто мир вокруг потемнел и стал более контрастным. Мертвецы выделялись яркими белыми тенями на фоне сумрачных стен. Кстати, их оказалось не восемь, а одиннадцать – до этого я не замечал трёх призраков под потолком. Никаких сил на упокоение тратить больше не пришлось – мне достаточно было протянуть руку к очередному мертвецу, и нежить сама распадалась светлыми искрами. Прошла всего минута, и древний склеп впервые за долгие века был полностью очищен от застрявших душ мёртвых. Я выполнил данное в этих стенах обещание!

Мир вокруг опять приобрёл привычные оттенки. Яркий шарик света снова полыхал над моей головой. Я обратил внимание на свое кольцо: надписи на чёрном фоне стали ярче, а само оно свободно вращалось на пальце. Осторожно попробовал его снять, и угольно-чёрное колечко с нанесёнными на нём красными рунами свободно слезло с пальца. Подумав, я надел кольцо обратно и молча стал подниматься по ступенькам. Ленка шла за мной, не нарушая разговорами тишину старого склепа.

Молчание моей подруги в какой-то момент стало меня угнетать. Она не произносила ни слова, лишь изредка посматривая в мою сторону. Складывалось впечатление, что Фея собиралась начать какой-то важный разговор, но никак не решалась. До меня запоздало дошло, что вся эта прогулка в отдалённый склеп и была задумана как удобный предлог, чтобы выманить меня подальше от посторонних ушей и поговорить наедине. Я же, дурень, трепался о чём угодно, кроме самого главного.

Что же, я и сам давно хотел поговорить с ней о наших зашедших в тупик отношениях. Я решил про себя – если до выхода из склепа Ленка не заговорит первой, я сам начну этот непростой разговор. Или, ещё лучше, просто возьму и поцелую Фею, а там будь что будет! Вот вдали уже показались приоткрытые створки дверей. Я внутренне собрался… но у самого выхода вдруг заметил тёмного эльфа Фириата. Тот стоял за полуприкрытыми бронзовыми дверями склепа и внимательно всматривался в ночной лес.

– Фириат, какими судьбами тебя сюда занесло? – удивился я, стараясь скрыть своё раздражение таким несвоевременным появлением эльфа.

– Вас д-д-ожидаюсь. И з-заодно зашёл хоть немного согреться после т-такого мороза.

Да, Фириат выглядел сильно замёрзшим. Его смуглая кожа была неестественно бледной, почти белой. Эльф дрожал и стучал зубами от холода. На улице действительно стояла лютая стужа, но отсюда до его тёплой лесной избушки не более километра. Это было странно.

– Хотел в-в-вас предупредить об опасности, – стуча зубами от холода, выговорил Фириат. – В лесу появилась группа неп-п-понятных хищников. Следы, как у к-крупных волков. Всё тело покрыто г-густой шерстью. Морды звериные, похожие на волков или собак. Но при этом ходят на двух лапах, словно люди. Высокие, выше человека. Могут н-носить в передних лапах оружие. И переговариваются между собой. Моё убежище обнаружили и раз-зорили.Утром, как только мы вернулись в замок, я направился к себе и обнаружил незваных гостей. Едва нос к носу не столкнулся, в последний момент ус-спел броситься в снег. Пришлось пролежать в сугробе полдня, чтобы они меня не обнаружили.

– Наверное, это их следы видели селяне сегодня у реки! – сообразил я.

– Наверное, – согласился Фириат. – Одно знаю, не к добру они тут засели. Насколько я видел, они наблюдают за замком и ведущей к нему дорогой. Что это за существа, я не знаю, никогда таких не встречал.

– Сколько их там? – поинтересовалась Фея.

– Вроде в-в-всего трое. В-возможно, четверо. Но от них веет опасностью, я не рискнул бы с-с ними связываться.

Фея выровняла дыхание, сняла перчатки и размяла озябшие пальцы. Затем стала произносить слова заклинания, всё сильнее повышая голос. Потом замерла и сосредоточилась на своих чувствах.

– Обнаружение жизни? Как тогда летом? – уточнил я у подруги.

– Именно. Всё спокойно, в лесу шагов на триста вокруг нас нет крупных существ. Идём в сторону замка, пока я удерживаю заклинание.

– Фириат, ты можешь пока поселиться в моих комнатах, – предложил я эльфу. – Или я попрошу высокородную леди, чтобы тебе приготовили любую другую. Совсем скоро Камилетта уезжает в столицу, и все мы вместе с ней. Если тебя ничего не удерживает здесь, можешь отправляться вместе с нами в Холфорд.

– Мне нужно подумать над этим предложением, - признался Фириат. – В столице я никогда не был и не уверен, что мне понравится в таком большом человеческом городе.

***

Без приключений мы добрались до замка. Ленка сразу же молча направилась к себе. Мне показалось, что она расстроена и даже разочарована. Я же, едва войдя к себе, скинул тёплые вещи и разжёг огонь в камине. Фириат сразу же придвинул большое кресло к камину и уселся поближе к огню. Почти сразу в дверь постучали Серый Ворон и Каришка. Они только что вернулись из башни мага, причём не с пустыми руками – друг протянул мне тяжёлый мешок с почерневшими серебряными монетами:

– Держи, Пузырь, мы нашли твои деньги у похитителя. И для Ленки принесли книжки и рукописи Теодора, она уже изучает их в своей комнате.

Я поблагодарил друзей и заодно поинтересовался у них, как они научились блокировать воздействие магии разума? Каришка и Серый Ворон переглянулись между собой и заулыбались, а потом Каришка уточнила у меня:

– Это твоя невеста Фея пожаловалась?

– Она мне не невеста уже, к сожалению. Кольцо Амины осенью испортилось после одного случая и превратилось вот в это, – я указал на чёрное кольцо на пальце. – Но да, это Ленка сообщила, что вы оба носите какую-то защиту от заклинаний разума.

– Серый Ворон опять оказался прав, – весело усмехнулась Каришка. – Однажды эта… талантливая, но не очень сдержанная молодая волшебница напала на меня и постаралась подчинить силой. И тогда мой хозяин предложил мне способ избежать подобных досадных случаев в будущем. В магической лавке он приобрёл защитный амулет от магии разума и магии земли, то есть именно от тех разделов магии, в которых специализируется Елена Фея.

Каришка продемонстрировала серебристый кулон на цепочке в виде дубового листика с вкраплениями мелких зелёных камешков. Как пояснила тайфлинг, стоил кулон совсем недорого, так как мало кому оказалась нужна подобная крайне редкая комбинация двух видов магии, и продавец уже отчаялся продать его. Себе Серый Ворон купил дорогущий защитный браслет с целым спектром магических свойств, среди которых была защита от магии разума и магии земли.

–Это для того, чтобы у нашей любознательной и талантливой Ленки не возникало искушения проверять свои навыки на друзьях, – пояснил Серый Ворон. – Она становится всё опытнее и увереннее, её сила быстро растёт. На её месте я бы и сам не удержался от соблазна узнать, что говорят или думают о тебе друзья. Фея ведь и сейчас слушает наш разговор. Так ведь, Ленка?

– Да, – раздался голос Феи. – Как я и обещала Пузырю, распутываю сейчас наложенное на него заклинание слежения.Поэтому контролирую пикси Виги и вижу мир её глазами, слышу её ушами. Но мне нужно еще пару мгновений, чтобы снять заклинание. Кстати, как ты заметил эту пикси, Серый? Способности следопыта?

Сергей рассмеялся.

– Нет, Ленка. Просто за годы нашего знакомства я уже изучил твой характер. Честное слово, я бы разочаровался, если бы ты упустила возможность узнать, что про тебя говорят твои друзья.

– Ты просто застыдил меня, – рассмеялась наша подруга. – Всё, я распутала заклинание. Очень и очень хорошо продуманное и даже изящное, нужно будет самой научиться. Не волнуйтесь, на вас не буду испытывать ни это заклинание, никакие другие. Так что, Пузырь, я всерьёз обижусь, если ты себе купишь амулет специально для защиты от меня. Кстати, хочу поблагодарить за книги Теодора. Времени пока хватило лишь бегло пролистать, но это просто клад для меня, я вам очень благодарна. Всё, я отзываю пикси. Спокойной ночи.

Серый Ворон и Каришка тоже пожелали мне спокойной ночи и разошлись по своим комнатам. Я же вышел в коридор, выглянул в окно и заметил, что в башне Камилетты горит яркий свет. Я помнил данное Далинке обещание и направился к высокородной леди. Нянька тоже не спала и сразу открыла мне дверь.

– Высокородная леди Камилетта сейчас не в духе, – прошептала мне женщина. – С тех пор как ты в замке появился, ни разу не видела её такой. Сидит за столом, читает и плачет. Со мной вообще не разговаривает. Я ей воды горячей натаскала в ванну, добавила отвары целебных трав, чтобы девочка выкупалась и успокоилась, но она накричала на меня и прогнала. На эльфийку тоже накричала и даже ударила. Очень хорошо, что ты зашёл, Пётр. Поговори с ней, у тебя хорошо получается отвлекать мою воспитанницу от грустных мыслей.

Похоже, это был не лучший момент, чтобы попросить высокородную леди насчёт Далинки. К тому же непонятно, из-за чего так истерит дочь герцога? Неужели из-за того, что ей запретили покидать башню? Так она, бывало, и сама по многу дней не покидала свои комнаты…

Я поднялся к дочери герцога на третий этаж. Уставшая Камилетта с красными то ли от слёз, то ли от усталости глазами сидела в длинной ночной рубашке за письменным столом. Перед ней лежал раскрытый толстый том по генеалогии дворянских родов, рядом было разложено множество исписанных листов бумаги с какими-то схемами и подсчётами. Постель Камилетты была не заправлена, а подушки раскиданы по всей комнате.

Арбель уже спала в дальнем углу комнаты, укрывшись одеялом с головой. Я негромко, чтобы не разбудить ее, поприветствовал высокородную леди. Камилетта оторвалась от своих размышлений, встала с кресла и безразлично посмотрела на меня. Лицо у дочери герцога было опухшим от слёз.

– Зашёл за купчей на Далинку? Вон она лежит, уже давно для тебя приготовила. Я вписала твоё имя в графе «новый хозяин». Хочешь, дай девушке свободу, хочешь себе оставь. Мне уже всё равно. Забирай бумагу и проваливай.

После этих слов дочь герцога опять разрыдалась. Она была просто в убитом состоянии, никогда её такой не видел. Я сразу понял, что успокаивать ее нет смысла, только хуже будет. Вместо этого я подошёл к ней, поднял её на руки и понёс в ванную комнату.

– Что ты делаешь, Пётр? Отпусти меня немедленно! А-а-а-а!

Камилетта стала вырываться, брыкаться и бить меня кулаками, даже больно укусила за руку. Но я был полон решимости и не выпустил драчунью. Отнёс её в ванную и аккуратно положил прямо в ночнушке в тёплую воду.

Камилетта завизжала и попыталась выскочить из воды. Но я крепко удерживал ее и не позволил вырваться. На крики Камилетты прибежала нянька и Арбель. Они обе встали в дверях ванной комнаты, смотрели, но не вмешивались. Высокородная леди, увидев их, стала требовать немедленно помочь ей, а заодно вызвать стражников. Однако старая нянька и эльфийка не спешили выполнять приказ хозяйки. Поняв это, Камилетта стала сама громко звать стражу на помощь.

– Бесполезно, Ками, – постарался я успокоить ее. – Никто из охраны не придёт. К твоим истерикам они привыкли, и стража давно уже не вмешивается.

Левой рукой я удерживал благородную леди, правой же взял мягкую губку. Намочил губку водой и стал смывать с ее лица следы расплывшейся косметики.

– Вот, теперь ты опять красивая, как и раньше, – удовлетворённо сказал я.

– Скажешь тоже, – сквозь слёзы хмыкнула Камилетта. – Мокрая жалкая курица с растрёпанными волосами. Отпусти меня немедленно.

– Ты такая забавная, когда злишься! – улыбнулся я. – Ну что, ещё будешь купаться или хватит?

– Хватит, я уже пришла в себя, – сообщила высокородная леди, шмыгая носом.

Я помог ей встать из ванны. Тут же подбежавшие нянька и эльфийка завернули благородную леди в тёплый банный халат и стали полотенцем отжимать мокрые волосы. Камилетта повернулась ко мне спиной, повозилась с завязками и скинула мокрую ночнушку на пол, завернувшись в длинный халат. Я подхватил её на руки и отнёс в спальню на кровать.

Камилетта накинула себе на плечи одеяло, взяла деревянный гребешок и стала расчёсывать спутавшиеся влажные волосы. Арбель вернулась в комнату и тихо села на своей постели. Нянька, убедившись, что её воспитанница приходит в себя, ушла вытирать мокрые полы в ванной.

– Никогда так больше не делай, Пётр, – нарушила затянувшееся молчание Камилетта. – В следующий раз я схвачу меч и проткну тебя насквозь, ты понял?

– Хорошо, понял, – согласился я. – Если ты будешь не в духе, то без кольчуги я к тебе подходить не стану.

– Да ну тебя, опять шутишь. А я, между прочим, серьёзно предупредила, – заворчала девушка.

– Ладно, я тоже тогда буду серьёзным. Скажи мне, откуда ты узнала про наш разговор с Далинкой? – поинтересовался я.

Дочь герцога слегка улыбнулась уголками губ и махнула рукой:

– Это было совсем просто. Далинка после разговора с тобой проболталась по секрету своим самым-самым близким подружкам, те под ещё большим секретом передали остальным девушкам. Ну, и так далее. Вскоре и до меня дошла новость, что ближе к вечеру ты придёшь ко мне и станешь упрашивать меня освободить Далинку. И я решила, чего зря время тянуть? Взяла купчую на девушку и подписала.

– Я думал, мне предстоит очень трудный разговор, – признался я.

Камилетта улыбнулась, но весёлости в её голосе я не заметил:

– Всё равно тебя в этих вопросах не переспорить. Если ты даже мастера Архаваса смог уговорить отпустить на свободу заклятого врага, то для меня точно нашёл бы нужные слова и уговорил бы дать вольную служанке. Да это уже и неважно…

Камилетта опять грустно вздохнула. Я поинтересовался, что произошло? Почему такая активная и жизнерадостная девушка сегодня на себя не похожа? Неужели из-за приказа не выходить из башни?

– Причём здесь приказ, – отмахнулась Камилетта. – Я сразу после нашего возвращения в замок написала письмо отцу, в котором рассказала о предательства мага и его смерти. Попросила прислать нового мага в Древний Брод, так как он тут очень нужен. На закате из столицы прилетел голубь. Вот ответ отца.

Камилетта взяла в руки тоненькую бумажную трубочку. Это был чистый лист бумаги, без каких-либо рун или знаков.

– Тут симпатические чернила, они быстро исчезают на свету. Чтобы прочесть, нужно макнуть записку в раствор специального проявителя.

Высокородная леди взяла из верхнего ящика письменного стола тёмный пузырёк, налила из него в блюдце немного красной жидкости. Макнула трубочку с посланием в раствор, подержала немного и дала мне:

– На, прочти сам.

На бумаге проявились ряды мелких символов. Руны какого-то незнакомого мне алфавита. Я честно признался, что не смогу это прочесть.

– Это была проверка, извини. Я помню, что ты не знаешь четырёхрядный алфавит. Если вкратце, отец сообщает, что присылать нового мага не будет. И что мне следует сразу же, как прибудет эскорт, отправляться в Зелёную Столицу. И не забыть прихватить все свои драгоценности и парадные одежды, поскольку нашу семью ждут важные радостные события. В ближайший Большой Выходной состоятся сразу две пышные свадьбы – моей родной сестры Дофилетты Кафиштен с высокородным принцем Андором Молштеном и моей троюродной племянницы Ангель Кафиштен с виконтом Даниилом Кафигрондом. Как раз закончится траур по усопшему правителю, и можно сыграть свадьбы.

– Что тут такого ужасного? – удивился я. – Твоя сестра и племянница выходят замуж, радоваться надо!

– Как ты не понимаешь, Пётр, – терпеливо, как трёхлетнему ребёнку, стала объяснять мне дочь герцога. – Все события сейчас нужно рассматривать с точки зрения борьбы за власть между дворянскими родами. То, что герцог не хочет присылать нового мага в замок Древний Брод, объясняется двумя причинами. Во-первых, хорошие маги отцу сейчас действительно нужнее в столице. Во-вторых, раз уж никакого даже захудалого волшебника он не хочет присылать, значит, вскоре замок будет передан другому дворянскому роду. А это очень важно для меня по многим причинам. По традиции владелец замка Древний Брод и прилегающих территорий получает место в Совете Рыцарства. Формально именно я являюсь хозяйкой этого замка, а отец от моего имени распоряжается дополнительным голосом в Совете. Кроме того, этот замок и окрестные земли – моё приданное. Теперь сложи это всё вместе, Пётр, и сделай выводы.

– Герцог хочет выдать тебя замуж! – дошло до меня.

– Именно! Если возникла такая спешка, отец явно придумал выигрышный ход для победы в предстоящем голосовании за трон главы города. Кажется, я поняла его план. Род Кафиштенов со смертью Рупперта потерял основного кандидата на роль главы города. У меня есть ещё два родных брата, а также шестеро двоюродных, но они все не настолько известны и влиятельны, слишком трудно будет заручиться поддержкой остальных дворянских родов. Остаётся последний вариант – мой отец сам захотел стать правителем Холфорда. У нашего рода семь голосов в Совете Рыцарства из тридцати семи. Свадьба моей сестры Дофилетты – давно просчитанный и согласованный во всех мелочах шаг сближения с Молшенами. Дофи с Андором помолвлены ещё с детства, и они даже любят друг друга, что нечасто встречается с представителями высшей знати. Породнившись с Молштенами, мы добавим пять голосов в пользу моего отца во время голосования.

– А вторая свадьба? – заинтересовался я этими сложными закулисными играми.

– Вторая свадьба – Ангель и Даниила, наследника не слишком влиятельного графского рода Кафигрондов. Вот тут неожиданный ход отца, я не сразу сообразила. У Кафигрондов в Совете всего два голоса, а у рано осиротевшей малышки Ангель есть завидное приданное – доставшийся по наследству замок Страж Перевала, хозяину которого тоже дается право голоса в Совете. Терять навсегда один голос для того, чтобы получить единоразово всего два? Непохоже на моего отца, слишком невыгодно. Но, изучив генеалогию этого рода, я сообразила – у Кафигрондов вырос и возмужал старший сын Дерек, и граф хочет ввести его в состав Совета. Это трудно, нужно согласование с другими родами, причём многие тоже захотят добавить своих представителей в Совет в обмен на согласие. Но один вероятный вариант я нашла. Другие семьи при всём желании не смогут помешать такому расширению состава Совета Рыцарства. В Совете Рыцарства появится пять новых членов, причём один из них – представитель герцогского рода Молштенов. То есть, за моего отца будет ещё один дополнительный голос от Молштенов и три голоса от Кафигрондов. Итого имеем шестнадцать голосов из сорока двух. Реально семнадцать, так как на голос барона Вадира Мясника, старого боевого товарища моего отца, всегда можно рассчитывать.

– Всё равно не хватает для победы, – заметил я.

– Вот тут мы и подходим к той роли, которая отведена мне, – тяжело вздохнула высокородная леди Камилетта. – Исходные условия: есть незамужняя дочь, есть замок и голос в Совете Рыцарства. Задача – продать всё это как можно дороже ради успешного голосования. Я весь день провела в размышлениях. Вариантов обменять меня на пять голосов не существует. И есть только один способ получить четыре голоса – это мой брак с виконтом Хуардом Копелло. Для рода Копелло это будет как глоток воды для изнывающего от жажды путника, за такой шанс они просто обязаны ухватиться. После участия главы их рода в заговоре культистов, влияние Копелло сильно упало, часть земель, принадлежавших семье, была конфискована. Они однозначно согласятся на этот брак, чтобы восстановить доверие остальных родов и при этом укрепиться.

– А ты видела этого Хуарда? – поинтересовался я.

– Видела года четыре назад или даже раньше. Но совершенно не обратила на него внимания, он был ещё ребёнком. Да и сейчас ему всего тринадцать лет, четырнадцать ему исполнится только будущей осенью. Соответственно, только осенью может состояться наша свадьба. До этого момента мы будем считаться помолвленными.

– Но тогда получается двадцать один голос из сорока двух. Ровно половина. Если другой кандидат, помимо твоего отца, соберёт остальные голоса, будет ничья.

– Ничьих не бывает, Пётр. Просто это значит, что кто-то из голосующих членов Совета Рыцарства вскоре умрёт, число станет нечётным, и вопрос решится в ту или другую сторону…

***

На следующее утро, когда я вместе с друзьями завтракал в большом зале, прогудели сигнальные рожки. Мы прервали завтрак и вышли во внутренний двор. Охранники уже сняли запирающий брус, и в открывшиеся ворота замка въехал отряд из полутора десятков вооруженных конников с эмблемами рода Кафиштенов на щитах и вымпелах. Всадники сопровождали тройку больших карет, предназначенных для длительного путешествия богатых дворян. Из первой кареты в полном боевом облачении неторопливо вышел Роббер Смертоносный, лучший боец Кафиштенов и личный телохранитель герцога. Из других карет никто не появился.

Роббер протянул управляющему замка Вальдемару, вышедшему лично встречать гостей, запечатанный тубус с письмом. Пока управляющий читал, Роббер огляделся вокруг и увидел меня. Он жестом подозвал меня и вместо приветствия сообщил:

– Ты поедешь во второй карете вместе с высокородной леди, нянькой и первой фрейлиной. Выезжаем ровно в полдень, не опаздывай. Где сейчас высокородная леди?

– В своей башне, как и велел ей отец, – ответил я.

– Даже странно, – удивился Роббер. – Насколько я её знаю, Камилетта согласилась бы находиться где угодно, только не там, где ей велено быть. Похоже, её характер постепенно исправляется. Проводи меня к ней.

Тут к нам подошёл Вальдемар. Он был растерян и робко поинтересовался у Роббера:

– Я правильно понял последний пункт?

– Да, управляющий, ты всё правильно понял. Герцог приказал погрузить в третью карету всю замковую казну, до последнего медяка.

– Но чем я буду расплачиваться с рабочими и наёмниками? На какие средства закупать всё необходимое для замка? Следующий сбор налогов только в конце лета!

– Это приказ герцога, он должен быть исполнен. И мне без разницы, как ты выкрутишься, Вальдемар. Отвези что-нибудь из замковых запасов в соседний посёлок на торжище или продай девушек-служанок работорговцам. Столько служанок всё равно в замке уже не потребуется. Да и платить теперь нужно будет меньше, так как я заберу с собой почти всех наёмников.

Роббер развернулся, давая понять, что разговор окончен. Тут посланник герцога увидел стоящих неподалёку Серого Ворона, Каришку и Фею. Суровый мечник внимательно осмотрел всю троицу, особенно долго он изучал Фею в серой мантии волшебницы.

– Кто такие? Почему посторонние в замке? – строго спросил управляющего Роббер.

– Это мои старые друзья, – быстро вмешался я в разговор. – Они прибыли ко мне из Холфорда повидаться, пока в Академии Магии зимние каникулы. Собираются уже возвращаться.

– Я их не знаю, поэтому с нами они не поедут, – отрезал суровый воин.

Я проводил Роббера Смертоносного в башню Камилетты и вошёл вместе с ним. Камилетта уже встала и была готова принять гостей. Роббер церемониально поклонился и передал высокородной леди ещё одно запечатанное письмо. Камилетта, не вскрывая свиток, спросила:

– Это будет Хуард Копелло, я угадала?

– Не могу знать, высокородная леди Камилетта, – отвёл глаза Роббер.

Девушка возмущённо топнула ногой:

– Роббер, не прикидывайся тупым солдафоном. Ты сопровождаешь моего отца на всех встречах. Я никогда не прощу тебе, если ты знаешь правду, но не скажешь мне.

– Да, вашим супругом станет Хуард Копелло, – не стал спорить Роббер Смертоносный. – Ваш отец уже подписал со стороной жениха все нужные бумаги и дает за вами приданное – этот замок. Мне приказано сопроводить вас в столицу и обеспечить охрану. Вопрос очень серьёзный, леди Камилетта. Настолько серьёзный, что на вашего отца позавчера уже было совершено первое покушение, к счастью, неудачное. Отравленное вино. Маг Глисс вовремя сумел распознать опасность.

– Заказчика покушения вычислили? – поинтересовалась Камилетта.

– Нет, конечно. Служанка просто отвлеклась на короткое время, оставив бокалы без присмотра. За халатность она уже повешена в назидание остальным.

Дочь герцога задумчиво стала ходить по комнате. Арбель в это время молча принесла Робберу кубок горячего вина – согреться после зимней дороги. Предложила и мне, но я отказался.

– Заказчик один из тех, кто может выставлять свои кандидатуры, –убеждённо сказала высокородная леди Камилетта.

– Да, конечно, герцог тоже так считает. И я уверен, что вы уже знаете этот список, леди Камилетта, – пристально посмотрел на девушку Роббер.

– Да, я всегда хорошо делала домашнее задание. Сразу три дворянских рода могут набрать столько же голосов в Совете Рыцарства, сколько и мой отец. Причём Армазо даже двумя способами.

Рыцарь поперхнулся вином и закашлялся. Придя в себя, Роббер Смертоносный проговорил с почтительным поклоном:

– Признаюсь, я поражён вашими аналитическими способностями, молодая леди. Вы абсолютно верно все рассчитали, но не могли знать новых обстоятельств. У нас будет преимущество в один голос перед любым из этих четырёх кандидатов. Три дня назад погиб малолетний сын барона Ревьета, формальный наследник замка Красная Твердыня. Нелепая смерть. Говорят, утонул в своей ванне во время купания. Так что та досадная помолвка с Ворсклетами расторгнута, и Ворсклеты потеряли один голос в Совете.

– Да, жалко мальчика. Сколько ему хоть было? Семь лет? – поинтересовалась девушка.

– Ему было шесть лет, – поправил Роббер. – Но всё-таки очень вовремя произошло это несчастье. Теперь сёстры-близняшки, дочки графа Ворсклета, могут спать спокойно.

– Они слишком глупы, чтобы это понимать, Роббер. Я видела их на балу – утончённые куколки, красивые настолько, что глаз не отвести. Кавалеры вокруг них вились стаями, как мухи над повидлом. Но при этом у обеих красавиц куриные мозги, их интересуют только наряды и кавалеры. Хотя… может, мы рано успокаиваемся? Всё-таки перевес в один голос очень хлипкий.

– Все наши люди сейчас стекаются в столицу, где будут находиться под неусыпной охраной. Когда мы выезжали за вами, ещё не приехало несколько рыцарей, но они уже были в пути. Осталось сопроводить вас, высокородная леди.

– Роббер, сколько ты привёл с собой людей?

– Со мной пятнадцать всадников, все проверенные люди и опытные бойцы. Половину из них я учил лично.

– Совсем немного, учитывая обстоятельства, – засомневалась Камилетта.

– Прочтите письмо отца, – посоветовал посланник герцога. – Он приказал взять всю охрану из замка. У вас будет более полусотни бойцов эскорта.

Камилетта вскрыла письмо и внимательно прочитала. Затем сожгла бумагу над свечой и растёрла пепел. Девушка молчала, глубоко задумавшись. Потом подошла к окну и долго смотрела на заснеженные горы. Все в комнате молчали и ждали её решения. Наконец Камилетта повернулась к телохранителю и сказала:

– Роббер, для наших врагов моя смерть – единственная возможность получить трон правителя Холфорда. Будь я на месте графа Силиуса Армазо или старшего сына усопшего герцога Вильгельма Молштена, я бы не упустила такого удобного случая. Ты это понимаешь, Роббер? Полсотни солдат, из которых лишь десяток хорошо владеет оружием – это слишком мало. Говорю тебе со всей уверенностью – мы не сможем прорваться в Холфорд с такими силами. Слишком многие хотят, чтобы этого не случилось.

– А какие у нас есть варианты? – удивился опытный боец. – С каждым днём оставаться вне родового дворца в Холфорде становится все опасней. Я очень ценю вашу проницательность, высокородная леди Камилетта, однако не все наши враги соображают настолько же быстро. Многие только-только втягиваются в большую игру и лишь просчитывают варианты. Врагам ведь тоже нужно время на подготовку и сборы. Если не медлить, а отправиться в столицу прямо сейчас, то мы успеем добраться еще до того, как вами заинтересуется враг и заблокирует дорогу. Да и полсотни бойцов – это всё же немало.

– А сколько в моём эскорте магов? – поинтересовалась Камилетта.

Тут Роббер тяжело вздохнул и промолчал. Камилетта всё поняла без слов и проговорила твёрдо:

– Роббер, это уже похоже на самоубийство, я не поеду на таких условиях. Мы даже не сможем заранее обнаружить засаду или элементарно прикрыться от стрел. Нас просто расстреляют издалека, как куропаток.

Опытный боец задумался. Вдруг его лицо просветлело:

– Я видел молодую магичку во дворе замка, – припомнил он.

– Елену Фею? Не смеши меня, Роббер, она всего лишь ученица первого курса Академии Магии. Хотя… в нашем случае даже ученик мага лучше, чем ничего. Елена Фея довольно способная и не работает на наших врагов, я в этом уверена. К тому же я своими собственными глазами видела, что она точно умеет обнаруживать засады. Вот что, Пётр, приведи ко мне свою подругу и начинай готовиться к отъезду.

***

Переговоры Ленки и Камилетты неожиданно надолго затянулись. Серый Ворон, Каришка и Фириат тоже на всякий случай собрали свои вещи, хотя и неясно было, пойдут ли они отдельно или отправятся вместе со всеми. Да, Фириат решил тоже покинуть замок. После отъезда друзей тёмного эльфа здесь ничего не удерживало, да и жить в замке ему было неуютно. Я приказал конюхам снарядить в дорогу четырёх лошадей – Пчёлку, Шахтёра и двух принадлежащих эльфам скакунов.

Мы, держа лошадей за узду, стояли во дворе, наблюдая за погрузкой. В одну карету люди Роббера складывали книги и документы из личного кабинета герцога Кафиштена, в другую карету грузили тяжёлые ящики с замковой казной. Охранники прощались со знакомыми и тоже седлали коней. Я заметил Далинку – в зимнем пальто, меховой шапке и тёплых сапогах она шла под руку с каким-то стариком, тащившим объёмные сумки. Далинка увидела меня, подошла и сказала:

– Вон отец помогает мне вещи забрать. Получила сегодня утром вольную от высокородной леди и решила вернуться к своей семье. Леди Камилетта дала мне денег подъёмных, подарила кое-что из своих вещей и подписала документ на выделение мне надела земли возле рощи. Есть у меня на примете и хороший парень. Я давно с ним знакома, а вчера после беседы с тобой решилась и поговорила с ним всерьёз. Построим свой дом, хозяйством обзаведёмся. Если будет на то воля богини Гизли, то и детишек полный дом со временем появится. Первого мальчика мы уже договорились назвать Петром в твою честь, ведь всё это станет возможным только благодаря тебе.

Далинка приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щёку, после чего побежала догонять своего отца. Уже собрались во дворе готовые к походу охранники, уже давно были загружены кареты, а Ленка всё не возвращалась.

Она появилась уже в полдень одновременно с высокородной леди Камилеттой, Фея должна была ехать с нами. Настала пора рассаживаться по каретам. Первую карету занял Роббер Смертоносный с архивами документов, вторую отвели для высокородной леди Камилетты, ее няньки, меня и Арбель. Третья карета предназначалась для Фириата, Феи, Каришки и Серого Ворона.

– Роббер чуть сознания не лишился, когда мы с Камилеттой потребовали, чтобы двое членов Гильдии Воров не только поехали с нами, но ещё и в той же карете, где повезут золото, – усмехнулась довольная Фея. – Но Камилетта поручилась за вас обоих. Ты это понял, Серый? Постарайтесь с Каришкой на время поездки забыть, что за сундуки стоят у вас под ногами. Нам очень повезло, что до столицы нас довезут быстро и с комфортом. Правда, здорово?

– Ленка, еще рано радоваться, – предостерёг я ей от поспешных выводов. – Нам нужно благополучно добраться до города. После утренних разговоров о политике я понимаю, что эта поездка может оказаться не такой уж безопасной…

Тут загудели рожки, и наш отряд стал выдвигаться в далёкий поход. Я привязал Шахтёра и Пчёлку позади второй кареты, эльфы своих скакунов привязали к третьей. И мы отправились в столицу.

Внутри кареты оказалось достаточно тепло и совсем не тесно. Мягкие подушки и сиденья, вычурные ручки с позолотой, плотные шторки на окнах. Кучер и его помощник, мастерски управляя четвёркой лошадей, плавно вывели наш экипаж на дорогу и пристроились за каретой Роббера Смертоносного. Колонна всадников доехала до перекрёстка и свернула на широкую дорогу, ведущую в сторону разрушенного эльфийского города.

Арбель с любопытством разглядывала внутреннее убранство кареты и, отодвинув шторку, сопровождавших нас по сторонам вооруженных конников. Нянька сразу задремала. Я бы тоже не прочь был беззаботно отвалиться на мягкие подушки и вздремнуть часок-другой под убаюкивающее покачивание, но меня останавливало напряжённое и тревожное состояние высокородной леди. Камилетта сидела мрачная и тихо молилась. Я постарался успокоить дочь герцога и отвлечь от тревожных мыслей. Но высокородная леди попросила помолчать и не мешать ей думать. Потом она достала и развернула на откидном столике рисованную карту.

– Вот тут мой замок, вот старый эльфийский тракт, по которому мы едем. Вот северный тракт до столицы. Это основные, самые наезженные пути. Дорог существует несколько, перекрыть все трудно. Но все пути в столицу обязательно проходят через поселок Комарье – другого пути там нет, вокруг заболоченный Вечный Лес, и по-другому просто не проехать. Если бы мне поставили задачу перехватить обоз, я бы именно там и организовала засаду.

Тут размышления Камилетты были прерваны самым что ни есть грубым образом – за окнами что-то ярко вспыхнуло и почти сразу сильно громыхнуло впереди. Нашу карету дёрнуло от удара, лошади испуганно заржали. Я выглянул в переднее окошко. Первая карета горела, мимо нас проносились испуганные лошади без всадников.

Засада!

***

Я быстро скинул зимнюю шубу, надел шлем, нацепил щит на левую руку, а в правую взял свой новый меч. Рядом спешно вооружались и облачались в боевые доспехи девушки. Сквозь правое окно я увидел, как из леса в сторону нашей колонны летит огромный огненный шар. Ещё раз полыхнуло. Шар взорвался где-то впереди колонны прямо в гуще охранявших кареты всадников. Раздались крики боли и ужаса, но тренированные бойцы не впали в панику. Около сорока конников, подгоняя своих скакунов и подбадривая друг друга криками, поскакали через заснеженный луг в сторону невидимых мне из кареты противников. Я тоже распахнул дверцу и выскочил на снег.

Первое, что я увидел, как из горящей кареты выскочил объятый пламенем Роббер Смертоносный. Его плащ и куртка пылали, но опытный воин не растерялся – он скинул верхнюю одежду и с разбегу прыгнул в глубокий сугроб. Затем я увидел нападавших. Из леса неторопливо вышли трое покрытых шерстью высоких существ. Мощные задние лапы, длинные хвосты, покрытые светло-серой или бурой шерстью тела, звериные хищные морды. Передвигались они на задних лапах, а в передних держали длинные страшные алебарды. Высотой эти существа были метра по три и больше всего напоминали огромных прямоходящих гиен.

Вот первые конники, выставив вперёд копья и набрав приличную скорость, налетели на этих монстров, постаравшись пронзить, смять, снести, растоптать. Из-за поднятой снежной завесы место столкновения оказалось на несколько секунд скрыто от моих глаз. Когда же снег осел, взору открылась ужасная картина – все три монстра оставались живы и невредимы. Они, ловко уклоняясь от ударов и быстро вращая своими огромными топорами на древках, превратились в страшные машины смерти. На земле уже лежало несколько изрубленных людей и коней, снег вокруг был обильно полит кровью. Немногие выжившие после столкновения с этими демонами отступали, пришпоривая коней. Остальные всадники, не пожелав повторения судьбы первой волны, остановили своих скакунов в отдалении от этой жуткой троицы.

Тут я увидел ещё одного противника – за спинами троицы с секирами появился ещё один монстр. Это был маг – между его лап вспыхнул новый огненный шар. Оставляя в воздухе дымный след, шар полетел в сторону последней кареты, из которой как раз выбирались мои друзья. Я закричал от ужаса, наблюдая за полётом огненной смерти. Шар взорвался в трёх метрах от кареты, налетев на появившийся в последнее мгновение едва заметный глазу магический щит. Взрывная волна отскочила от щита, разметала снег вокруг, вспыхнуло несколько ближайших ёлочек. Но мои друзья остались живы и невредимы!

– Петька, беги к нам, под магическое укрытие! – заорал мне Серый Ворон.

Я обернулся к карете. Камилетта и Арбель уже были готовы. Старая нянька молилась богине смерти Моране, а заодно почему-то богине любви Амине. Судя по всему, она просила защиты для девушек.

– Бежим! – крикнул я, распахнув дверцу. – Фея нас прикроет от магии. Быстрее!

Камилетта выскочила на снег и быстро, как только могла, помчалась под прикрытие магического щита. Арбель ещё раз обернулась к няньке, что-то спросила и понеслась следом за Камилеттой. Нянька с неожиданной для пожилой женщины резвостью кинулась следом. И вовремя – через пару мгновений новый шар вылетел из леса и яркой кляксой расплескался по магическому щиту. Оглушительно громыхнуло. Фею отшвырнуло на пару метров, словно от удара тяжёлым мешком. Она упала лицом в снег. Спасительный магический щит лопнул.

Фея поднялась на ноги быстро, почти сразу. Глаза девушки были закрыты, лицо исцарапано, из носа текла струйка крови. Я хотел было помочь ей, наложив заклинания лечения и восстановления сил. Но замер, так и не выполнив задуманное. В ужасе я заметил, что Ленка не касалась ногами земли! Неужели она погибла и стала призраком?! Но тут Ленка открыла глаза. Они полыхали таким гневом и такой мощью, что все бросившиеся ей на помощь резко остановились.

Моя подруга обвела нас всех внимательным взглядом, улыбнулась уголками губ и вдруг… взлетела! Одним неторопливым прыжком или, скорее, медленным полётом она переместилась на крышу последней кареты. Миг, и вокруг нас появилась переливающаяся разноцветная сфера радиусом около пяти метров. Очередной огненный шар мячиком отлетел от этой магической преграды и, круто изменив направление, понёсся куда-то в небесную высь над зимним лесом.

Поняв, что магией нас больше не достать, противники сменили свою тактику. Вся троица вооруженных алебардами монстров гигантскими прыжками понеслась к нам. Но двигались они не в одном направлении. Наоборот, эти страшные двуногие гиены разбегались в разные стороны, обходя нас широким полукольцом и приближаясь с трёх сторон. Тех нескольких охранников, которые попытались их остановить, монстры попросту порубили на куски, даже не останавливаясь.

Противникам до нас оставалось не более сотни метров. Ни в коем случае нельзя было позволить им подойти к высокородной леди. Поэтому я двинулся навстречу одному из нападавших и, призвав на помощь бога Тора, наложил на себя заклинание силы и скорости. Внутренне я приготовился к жестокой сече и даже, возможно, к смерти. Но меня остановила опустившаяся на плечо тяжёлая рука Роббера Смертоносного:

– Пётр, это не твой бой. У тебя против демонов сейчас нет ни единого шанса.

Роббер с коротким мечом в правой руке и небольшим круглым щитом в левой пошёл навстречу зверю. Двигался мечник немного прихрамывая, но никакой неуверенности и тем более обречённости в его действиях я не заметил. Наоборот, Роббер был уверен в себе и просто шёл выполнять трудную работу.

Я смотрел вслед удаляющемуся мастеру клинка, как вдруг услышал спокойный голос Серого Ворона:

– Каришка, твой вон тот дальний. Не бойся, у противника длинные неудобные алебарды. Считай, что это просто очередное занятие по уклонению. Пузырь, поддержи Каришку магией!

Затем, предав мне в руки свой чудесный арбалет и посадив на меня Неведомого Призрака, мой школьный друг направился к самому высокому монстру из троицы. Я тут же наложил на Каришку заклинание скорости и попросил у Тора удачи для тайфлинга. Моя энергия исчерпалась, больше помочь друзьям я не мог.

Образовалось четыре очага сражения. Фея и звероподобный маг перекидывались заклинаниями, но без видимого перевеса в чью-либо сторону. Ленка не могла пробить защиту монстра, но зато смогла вывести вражеского мага из игры, а это было очень важно.

Роббер кружил возле своего противника, ловко отражая все атаки зверя и атакуя сам. Противник Роббера был уже дважды ранен и быстро терял силы. Если всё сложится нормально, этот враг уже нам не опасен.

Серый Ворон и его противник превратились в стремительный сверкающий клубок стали, лишь размытые тёмные тени просвечивали сквозь поднятый ими снежный занавес. Двигались оба настолько быстро, что понять со стороны что-либо было невозможно. Но до нас долетали болезненные повизгивания монстра. Кажется, он был уже дважды ранен, хотя точно сказать нельзя было.

Каришка почти сразу лишилась одного из кинжалов, но ловко уворачивалась от всех атак врага, не позволяя зацепить себя и не пропуская монстра дальше. Стоя возле меня, двое эльфов почти ежесекундно выпускали стрелу за стрелой, превращая противника Каришки в подушечку для булавок. Но трёхметровая гиена оказалась очень живучей и упорно не хотела подыхать.

Камилетта, нянька и многочисленные охранники просто наблюдали, никак не вмешиваясь. Я почувствовал свою ненужность. Мне очень хотелось чем-то помочь сражающимся друзьям, только чем? Арбалет Сергея, который он передал мне, оказался заряжен, кончик болта светился фиолетовым, явно неся печать какой-то магии. Тогда я вышел вперед, взял арбалет поудобнее и вдруг почувствовал, что сейчас обязательно попаду. Плотно прислонил приклад к плечу и выстрелил в самого дальнего и опасного из врагов – в мага. Я стрелял и раньше из арбалета Серого Ворона, но в этот раз отдача оказалась намного сильнее. Болт с гудением ушёл в сторону леса, оставляя в воздухе странный фиолетовый шлейф. Вдали полыхнуло. Звероподобный маг безжизненно сложился пополам и упал мордой в снег. Что это за стрела была заряжена у Сергея? С одного попадания она уничтожила демона-мага!

Ленка ещё несколько мгновений смотрела на поверженного врага, затем повернула в мою сторону разбитое в кровь лицо. Ее глаза полыхали неестественным зелёным светом. Фея удивлённо посмотрела на меня, потом перевела взгляд на арбалет. Свечение ее глаз затухало, и вот уже обычная Ленка устало присела на корточки прямо на крыше кареты.

Тут раздались одобрительные крики – это Роббер Смертоносный ловким выпадом по самую гарду воткнул клинок в сердце своего соперника. Почти одновременно с этим упал бездыханным противник Каришки. Он очень напоминал дикобраза – около полусотни стрел торчало из его тела. Оставшийся в одиночестве последний монстр попытался убежать, сильно хромая на обе ноги и оставляя обильный кровавый след на снегу. Но добраться до спасительного леса демон не смог. Один из конников пришпорил своего жеребца, быстро сократил расстояние до беглеца и на скаку метнул копьё с лохматую спину, насквозь пронзив тело израненного демона. Подошедший Роббер Смертоносный одним взмахом меча отрубил голову корчащемуся в агонии на земле монстру.

Мы победили!

***

Роббер Смертоносный провёл быстрый подсчёт наших потерь. Мы потеряли убитыми и покалеченными пятнадцать бойцов. Первая карета сгорела дотла вместе со всеми находившимися в ней документами. Третья карета также пострадала из-за близких разрывов огненных шаров, задняя ось перекосилась, металлическая рессора левого заднего колеса была повреждена. Ну и, в довершение всех неприятностей, наш отряд потерял дюжину лошадей.

Пока солдаты перегружали тяжёлые ящики с казной в уцелевшую карету, Камилетта устроила небольшое совещание на тему дальнейших действий. Четыре страшных трупа были собраны на снегу на всеобщее обозрение. Фириат сообщил, что именно этих тварей он и обнаружил вчера возле своего лесного жилища. Никто из людей не мог понять, что это за существа и откуда взялись. Ни Арбель, ни Фириат также никогда о таких не слышали. Мы успели отъехать от замка едва ли на пару тысяч шагов, как на наш обоз уже напали. А какие ещё опасности нас ожидают впереди по дороге в столицу?

Камилетта развернула карту и внимательно рассматривала ниточки дорог. Дорог было немало, но все они рано или поздно вливались в идущий через заболоченный Вечный Лес старый эльфийский тракт, идущий к посёлку Комарьё. Всем было понятно, что лучшее место для новой засады на нас трудно даже представить.

Идею дочери герцога обогнуть Комарьё по болотам сразу же раскритиковал Фириат. Он бывал в тех краях зимой в составе группы разведчиков и охотников. Даже во время сильных морозов заросшие высокой травой и густым кустарником болота промерзают не настолько глубоко, чтобы по ним могли проехать тяжёлые повозки. По словам эльфа, даже пешком пройти через те болота представлялось трудной задачей, так что нечего было и думать о том, чтобы проехать там верхом, да ещё и с двумя тяжёлыми каретами. А обитающая в тех болотах хищная живность зимой становится ещё более голодной и крайне опасной. Именно зимой эльфы-дроу традиционно охотились в тех краях на мохнатых василисков, гигантских болотных саламандр, плавунов и болотных кикимор, которые от голода покидали свои убежища и в огромных количествах рыскали в поисках добычи.

Но других путей не было. Разве что вернуться обратно и сделать крюк аж через Пустоши Демонов. Такая дорога могла занять около двадцати дней, и то если повезёт с погодой. Предложенный мной вариант отправиться вниз по замёрзшей зимней реке до самого Холфорда тоже раскритиковали – эльфийка сообщила, что дальше по течению лёд на реке будет слишком тонким, чтобы выдержать наши кареты и всадников.

– А что это за посёлок с таким странным обозначением? – поинтересовался Серый Ворон, указывая пальцем в тонкой кожной перчатке на странный символ на карте.

– Это не посёлок, это маленький форт императорских войск. Там несут службу подчиняющиеся лично Императору солдаты, в дела дворянских родов они никогда не вмешиваются и сохраняют нейтралитет. Обычно в таких фортах имеется лишь маг-наблюдатель и с ним ещё человек пятнадцать охраны. Нам они не помогут, – ответил Роббер Смертоносный.

– А зачем тогда нужны такие форты? – поинтересовалась любопытная Фея.

Великий мастер меча пожал плечами и ответил неуверенно:

– Думаю, они просто следят, собирают информацию о ситуации на границе, о передвижениях орков и крупных военных отрядов эльфов или дварфов, о настроении среди дворян и слуг. Через сеть таких фортов маги Императора могут передавать свои сообщения почти мгновенно на другой конец материка. Императорские гонцы останавливаются там на отдых и меняют лошадей или грифонов.

– Грифонов? В форте есть грифоны? – заинтересовался я.

– Могут быть, хотя не обязательно. Не до каждого расположенного даже возле Холфорда посёлка можно добраться на лошади. А приказы иногда приходится передавать куда как дальше – в Нордмарин, Северную Столицу или на юг. Сухопутного пути от Холфорда до Южной Столицы напрямую через материк ведь пока ещё никто не нашёл, только грифонами и можно доставить гонца через цепочку подобных фортов. Насколько я слышал, требуется Две Руки полёта, чтобы доставить срочное письмо из Западной Столицы в Южную Столицу.

– Сколько стоит нанять грифона? – спросил Серый Ворон.

Роббер лишь засмеялся вместо ответа, и высокородная леди ответила вместо него:

– Императорских курьерских грифонов нельзя нанять никому ни за какие деньги. Даже дворяне не могут воспользоваться этими грифонами. Это запрещено!

– А какой оклад у стражника в таком форте? Не думаю, что большой, – не унимался Сергей. – Может, их удастся подкупить? Заплатить, чтобы нас доставили в Холфорд? Это ведь самый быстрый способ доставить высокородную леди Камилетту в столицу.

После недолгого совещания было решено отправить в форт одну Каришку без сопровождающих. Если уж кому и удалось бы уговорить императорских солдат довезти нас до Холфорда, то только ей. Роббер Смертоносный лично вручил девушке мешочек с золотом для подкупа стражников. Каришка, польщённая доверием, ловко вскочила на лошадь и быстро скрылась за поворотом дороги.

Из замка уже подошли слуги – помогали раненым, грузили тела убитых на телегу. Трупы монстров предложили на всякий случай сжечь. Их сразу стали обкладывать ветками и брёвнами. Наш отряд не стал дожидаться окончания этой процедуры и двинулся дальше. Чтобы немного разгрузить кареты, я и эльфы ехали верхом. Роббер Смертоносный также пересел на одного из лишившегося хозяина жеребцов и теперь ехал в голове колонны.

Через пару часов мы добрались до развалин старого эльфийского города. Но тут произошла непредвиденная остановка – задняя ось последней кареты, и так державшаяся на честном слове, окончательно выскочила из расколовшейся железной муфты левого колеса. Осмотрев повреждения, солдаты покачали головами и сказали, что без помощи кузнеца тут не обойтись. Бросать транспорт не хотелось – во вторую карету с большим трудом поместились ящики с казной и вещи, нечего было и думать втиснуть туда что-то ещё. Нужен был ремонт, только где в такой глуши найти кузницу?

И тут богиня судьбы Фаэтта сделала нам шикарный подарок. По заснеженной дороге навстречу нашему отряду вышёл одинокий дварф. Все мы воодушевились, ведь даже дети знают, что дварфы – лучшие кузнецы Эрафии. Многие из них странствуют от посёлка к посёлку, выполняя мелкие кузнечные работы, с собой у них имеются переносные инструменты.

– Только бы этот дварф оказался бродячим кузнецом, а не воином, – пробормотал чуть слышно Роббер Смертоносный, разглядывая приближающуюся фигуру. – Клянусь, я тогда сделаю богине судьбы Фаэтте щедрый подарок при первой же возможности.

– Это точно кузнец, хоть и носит большой топор на спине. Причём кузнец он очень хороший, – уверенно заявил Серый Ворон. – Я знаю этого дварфа. Это Ярик из клана Тяжёлых. Именно этот кузнец изготовил моё оружие.

Роббер даже присвистнул. Великий мечник сразу после боя внимательно рассмотрел клинки и арбалет Сергея и не нашёл слов, чтобы в должной мере выразить своё восхищение прекрасным оружием моего друга.

– Работа такого мастера и стоить должна немало, – проговорила высокородная леди с большим сомнением.

– Ничего, деньги у нас есть. Целая карета с золотом, будь оно неладно! Только бы этот кузнец согласился помочь нам, – ответил Роббер.

Серый Ворон, Фея и я пошли навстречу старому знакомому. Последовало шумное приветствие. Ярик был очень рад нас встретить. Он сразу же согласился помочь починить карету. По команде дварфа охранники кинулись рубить дрова для костра. Пока костёр разгорался, Ярик достал из своего мешка миниатюрную наковальню, клещи, молот, развернул небольшие меха.

При этом Ярик рассказал, что почти до самой зимы проработал кузнецом в том лесном посёлке, где расстался с нами, но потом ушёл дальше. Побывал в городе Камень-на-Реке, но дварфы клана Водных Мастеров отказались брать его в ученики. Сейчас он странствует от деревни к деревне, перебиваясь случайными заказами и двигаясь в сторону торгового посёлка у перекрестья трёх дорог. Там Ярик надеялся получить постоянную работу при местной большой кузнице.

Наблюдать за его работой было одно удовольствие. Быстро, по-деловому, Ярик переложил несколько пылающих чурбаков из костра в металлический поддон, засыпал сверху древесным углём из своего мешка и несколько раз качнул меха. Раскалённую металлическую полоску дварф распрямил молотом, затем опять свернул в трубку и прошёлся молотком по шву. Заготовку остудил в снегу и ловко приладил починенную деталь в паз колеса. Мужики приподняли край кареты и вставили заднюю ось, установили стопор.

– Всё готово, можно ехать! – сообщил Ярик, собирая свои вещи.

Роббер щедро расплатился с мастером и даже предложил дварфу отправиться с нами в Холфорд. Сказал, что хорошему кузнецу всегда найдётся работа в столице, да и в замке Кафиштенов, во внутреннем городе Зелёной Столицы, будут рады умелому мастеру. Кузнец обещал подумать над предложением, если дварфы торгового посёлка откажутся принять его.

Мы пожелали Ярику удачи, и наш обоз продолжил путь. Колонна как раз проходила через разрушенный город, когда в небе появились грифоны. Это были громадные звери с широкими, покрытыми короткой шестью крыльями. Грифонов было четверо, и эти могучие крылатые звери быстро снижались.

– Гляди-ка, у девчонки действительно получилось! Признаться, я не верил, что такое вообще возможно. И даже не один грифон, а сразу четыре!! – поразился великий мастер меча.

Огромные существа, подняв тучу мелких снежинок, опустились неподалёку от нас. На первом из них сидели Каришка и некрупный молодой воин в тёплой меховой одежде. Они оба быстро отстегнулись от кожаных сёдел и спрыгнули на землю.

– Пришлось заплатить по двести корольков за каждого грифона, так что у меня остались ещё деньги от выданной тысячи, – сообщила Каришка, возвращая остаток Робберу Смертоносному.

– Быстрее решайте, кто из вас полетит! – нервничал воин. – Мне еще засветло нужно вернуть зверей в форт. До Холфорда семь клепсидр полёта, а потом ещё возвращаться столько же, так что времени в обрез. Со мной на вожака стаи можно посадить ещё кого-то одного, не слишком тяжёлого. Это зверь старый и достаточно ленивый, другие три повыносливее будут и за вожаком полетят куда угодно.

– На первом полетит Камилетта, – непререкаемым тоном решил Роббер. – А на остальных решайте сами, мне без разницы.

После короткого спора на второго грифона сел я и старая нянька Камилетты. На третьего – Серый Ворон и Фириат. На четвёртом звере плотно примостились сразу три лёгкие девушки – Арбель, Фея и миниатюрная Каришка. Мы все пристегнулись специальными кожаными ремешками к седлам, воин быстро подошел к каждому и проверил надёжность креплений этих страховочных ремней. Затем наездник залез на первого зверя. Вожак стаи начал разбегаться, всё сильнее размахивая крыльями, подпрыгнул и взлетел. Сразу же за ним взлетели и остальные грифоны.

Управлять моим грифоном не требовалось – зверь сам послушно летел вслед за вожаком стаи. Это позволяло расслабиться и не думать о высоте и опасности. Я разглядывал плывший снизу однообразный заснеженный Вечный Лес. Отсюда, с высоты, лес казался таким красивым и мирным. Полёт грифона был ровным и спокойным, мягкие взмахи крыльев укачивали и усыпляли. Я и не заметил, как задремал.

***

Снилась мне моя мама. Она была в нарядном синем платье, которое купила весной по случаю юбилея свадьбы с моим отцом. В туфлях на высоких каблуках, в золотых серёжках, которые отец подарил ей на Новый Год, мама выглядела нарядно, как будто собиралась идти на какой-то праздник. Почему-то ее лицо было скрыто за золотой маской. Когда она заговорила, я сразу узнал такой родной и знакомый с самого детства голос:

– Порадовал ты меня, сынок. Давно я ждала того, кто сможет разобраться с происходящим в склепе Кафиштенов. Нужно было кому-то набраться смелости и терпения, чтобы вернуть потерявшихся глубоко под землёй детей и вывести их на свободу.

– Богиня Морана? – догадался я.

– Конечно я, кто же ещё. Я мать всего живого на свете. Ты вернул мне моих детей, и я признательна тебе, сынок. Я умею быть благодарной – вспомни свой великолепный выстрел из арбалета, разом уничтоживший мерзкого демона. Даже хозяин этого оружия не смог бы повторить твой выстрел. Это магия кольца, которое ты носишь на пальце. Кольца, которое ты постепенно заряжал, возвращая потерянные души. С этого момента кольцо твоё по праву. Оно сейчас слабое, много энергии ушло на тот выстрел. Но ты знаешь, как его можно снова зарядить. Это кольцо уникальное в современном мире. Других таких уже нет, и никогда больше не появится в Эрафии. Но кольцо – далеко не единственное, что ты мог бы заслужить. Продолжай радовать меня, и твои возможности будут расти.

– А как же бог Тор? – решил уточнить я. – Ведь я – паладин Тора! Именно его благосклонность даёт мне способности паладина! Как Тор отнесётся к твоим подаркам?

– Я не вижу здесь никакого противоречия, – мягко рассмеялась Морана. – Ты можешь использовать магию света любого светлого бога и при этом радовать меня своими делами. Но, если хочешь, возможен и другой вариант – ты можешь стать только моим паладином. Паладином смерти. Тёмным рыцарем. Обещаю, твои способности значительно вырастут в этом случае. Подумай над моим предложением. Ведь ты так хочешь стать рыцарем…

После этих слов мама в золотой маске подошла ко мне и обняла. А потом она вдруг стала трясти меня за плечо:

– Просыпайся, Пётр, почти прилетели!

Я открыл глаза. Меня будила сидевшая за моей спиной нянька. Грифон снижался. Впереди уже были видны городские стены и башни Западной Столицы. Я посмотрел по сторонам – вожак стаи начал снижение, мягко планируя к стенам города. Камилетта что-то говорила наезднику на грифонах, но он отрицательно качал головой. Сверху Холфорд выглядел очень пёстрым – нескончаемая череда прилепившихся друг к другу разноцветных коробочек-домишек, лишь местами разрываемая проталинами площадей и парков. Но центр города даже издалека поражал своим великолепием – аккуратные, словно кукольные, башенки и замки, окруженные внутренней стеной.

Наши звери перемахнули через внешнюю стену и, следуя за вожаком, сделали резкий разворот в сторону реки. Местом посадки наездник выбрал большой пустырь возле портовых складов. Грифоны стали опускаться, гася скорость широкими крыльями. И вот наш зверь, мягко спружинив всеми четырьмя лапами, коснулся земли.

– Быстрее отстёгивайтесь и слезайте! Я должен немедленно улететь, пока местная стража не заинтересовалась прибытием таких необычных гостей! – крикнул солдат, торопя нас.

Серый Ворон отстегнулся первым, быстро подбежал к солдату и что-то спросил. Тот помедлил пару секунд и кивнул. Они подали друг другу руки, заключая какую-то спонтанную сделку. Через минуту четыре грифона уже поднялись в небо и скрылись из вида.

– Еле уговорила его сесть во внешнем городе, – призналась высокородная леди. – Он вообще хотел высадить нас за кольцом Священной Рощи. А уж о том, чтобы сесть во внутреннем городе, он и слышать не хотел.

– Нам стоит поскорее убраться отсюда, пока сюда не нагрянули любопытные, – проговорил решительно Серый Ворон.

Леди Камилетта кивнула, соглашаясь.

– Только вот куда? Сразу предупреждаю, я не пойду пешком во внутренний город. Во-первых, это несолидно для дочери герцога. Во-вторых, достаточно одного лучника, чтобы враги достигли своей цели. Да и бандитов, говорят, во внешнем городе полно.

– Бандитов тут, в портовом районе, как грязи. Но местные бандиты всё же не станут нападать на вооружённую группу из восьми человек, – убеждённо ответил я.

– Может, отправить кого-то в замок с письмом от высокородной леди, а остальным пока подождать в «Боевом Единороге»? – предложила Каришка. – Мы не появлялись там с середины осени, это место уже не должно быть под наблюдением.

– Да, это хорошая мысль, – согласился Серый Ворон. – Следуйте за мной.

Через полчаса мы уже ужинали в «Боевом Единороге». Толстый хозяин гостиницы, явно распираемый любопытством, подозрительно крутился вокруг нас. Но очень осторожный и внимательный ко всему Сергей благодушно воспринимал суету любопытного трактирщика. После ужина Камилетта попросила бумагу и перо, быстро набросала письмо и запечатала сложенный вчетверо лист расплавленным воском, сделав оттиск своего кольца. Письмо она протянула мне:

– Во внутренний город пойдут Пётр Пузырь и нянька. Мой отец их знает, и вопросов возникнет меньше. Пётр, моя жизнь сейчас полностью зависит от тебя.

Часть седьмая. Телохранитель

Замок Кафиштенов напоминал осаждённую крепость – многочисленная охрана у ворот и на стенах, отряды бойцов во дворе и в коридорах. Я боялся, что нас не пропустят, но няньку тут знали и не стали останавливать. Да и моя кираса с гербом Кафиштенов служила хорошим пропуском в замок. Роскошными коридорами мы без затруднений прошли в личные покои герцога.

Ничего объяснять не пришлось. Герцог Мазуро Кафиштен сразу же оценил серьёзность ситуации, особенно узнав о нападении на наш отряд у замка. Он отправил кортеж из трёх карет с закрытыми ставнями и почти сотню охранников. С нами также поехал маг Глисс и личный телохранитель герцога Никита.

Когда я, сняв зимнюю одежду, в парадной кирасе рода Кафиштенов вошёл в гостиницу «Боевой Единорог», глаза трактирщика полезли на лоб от обилия следовавших за мной вооружённых солдат. Пока высокородная леди собиралась, я успел переброситься парой слов с Сергеем. Он сообщил, что сразу по прилёту в Холфорд договорился с наездником на грифонах, и весной нас доставят на грифонах прямо к подножию Малых Граничных холмов, так что до дома мы сможем добраться всего за один-два дня. Это было отличной новостью.

Я тепло попрощался с Серым Вороном и Каришкой и пошёл искать куда-то не вовремя запропастившуюся Ленку. Трактирщик сказал, что молодая волшебница ушла в свою комнату на втором этаже. Нужно было попрощаться с ней, но тут в сопровождении многочисленной охраны из трактира вышла высокородная леди Камилетта. Мне ничего не оставалось, как выполнять свою роль телохранителя и сопровождать ее. Я, прикрывая дочь герцога щитом, проводил ее до самой кареты и посадил внутрь. Арбель и Фириат шли рядом, обшаривая настороженными взглядами улицу и держа руки на натянутых тетивах луков. Когда дверца за Камилеттой закрылась, эльфы вскочили на подножки кареты с двух сторон.

Тут в окошке второго этажа я увидел Ленку. Она печально наблюдала за всеми этими хлопотами. Я хотел было напоследок забежать к ней, но дверца соседней кареты слегка приоткрылась, и маг Глисс поманил меня пальцем:

– Пётр, ты поедеш-шь с-со мной, ес-сть очень с-серьёз-сный и конфиденц-с-сиальный раз-с-говор, – скрипучим голосом обратился ко мне старый вампир.

Внутри меня всё сжалось. Этот бывший палач, известный своей кровавой жестокостью и способностью вызнавать правду, виделся мне не лучшим спутником по дороге во внутренний город. Если личный маг герцога захочет узнать моё прошлое – это будет конец всему, я не смогу обмануть такого опытного и дотошного дознавателя. Но отказаться от поездки в одной карете с вампиром было невозможно. Ещё раз оглянувшись на грустное лицо Ленки в окне, я внутренне собрался как перед прыжком в ледяную воду и направился к карете.

– Виж-ш-шу, тебя уж-ше информировали о моей сущ-ш-шнос-с-сти, паладин Пётр, – осклабился ночной хищник, показав заточенные острые клыки. – Раньш-ше я выз-сывал у тебя только непроиз-свольное отвращ-ш-шение, а теперь к этому примеш-шивается с-сильный с-страх.

Я промолчал, не желая провоцировать опасного соседа. Вампир же, не дождавшись никакой реакции, прекратил улыбаться и уже серьёзным тоном продолжил:

– Тебе с-соверш-шенно неч-шего меня опас-сатьс-ся. Пока ты верно с-служиш-шь роду Кафиш-штенов, с-старинная клятва проч-шнее с-серебряных оков удерж-шивает меня от агресс-сии. Хотя… ч-чувствую ч-что ты оч-шень ж-шелаеш-шь ч-что-то с-скрыть от меня, какие-то тёмные эпиз-соды с-своего прош-ш-шлого, – он опять улыбнулся, оскалив зубы. – Но реч-шь с-сейчас пойдёт не о тебе, а о борьбе з-са влас-сть в этой ч-шасти Империи. Прибывш-шая из-сдалека выс-сокородная леди не в курс-се пос-следних с-событий, так ч-што ей ещ-шё придётс-ся уз-снать дурные вес-с-сти. С-сегодня утром на мос-сту в Храмовый район был убит её родной дядя Георг, влиятельный ч-шлен С-совета Рыц-сарс-с-ства. Убийц-су так и не поймали. Ты понимаеш-шь, ч-што это з-снач-шит?

Я мгновенно осознал последствия, так как был невольным свидетелем разговора леди Камилетта с Роббером Смертоносным, в котором они обсуждали политическую ситуацию:

– Опять равенство голосов! Ничьей в борьбе за власть быть не может. Это значит, нам предстоят очень трудные времена, Глисс.

– Именно так, Пётр, – подтвердил вампир. – Воз-сникла оч-шень с-скольз-ская и опас-сная с-ситуац-с-сия. З-савтра во дворц-се правителя города пройдут траурные мероприятия по случ-шаю похорон Вильгельма-Паладина. Вс-се находящ-шиес-ся в Холфорде титулованные дворяне Империи обяз-саны там прис-сутс-ствовать. Инач-ше это будет рас-сматриватьс-ся как с-серьёз-сное ос-скорбление памяти пос-следнего правителя, и род Молш-штенов такого не прос-стит. З-снач-ш-шит, выс-сокородная леди Камилетта тож-ше будет там. По поводу прямой угроз-сы покуш-ш-шения на ч-шленов с-семьи Кафиш-штенов я с-сейчас-с не говорю. Такая угроз-са имеетс-ся, но её предотвращ-шением будут з-саниматьс-ся другие люди и нелюди. Твоя ж-ше з-садача с-сос-с-стоит в другом…

Вампир, и до этого так говоривший негромко, понизил голос совсем до шепота. В его исполнении еле различимые шипящие звуки звучали неприятно, словно бытовой газ просачивался из потухшей конфорки на кухне, и вызывали непроизвольное чувство опасности.

– Ты вероятно уж-ше знаеш-шь, ч-што твоя хоз-сяйка не отлич-шалас-сь раньш-ше примерным поведением и нередко ус-страивала с-скандалы, поз-соря с-свою с-семью. З-са это герц-сог даж-ше выгнал её из-с с-столиц-с-сы в далёкий з-самок. Прош-шло два года. Камилетта из-сменилась в луч-шую с-сторону. Но могу тебя уверить, Пётр, ч-што прош-шлое не з-сабыто наш-шими противниками и даж-ше наш-шими с-союзс-сниками. З-савтра на леди Камилетту будет внимательно с-смотреть вс-сё благородное общ-шес-ство. Враги будут з-садевать её, пытатьс-ся с-спровоц-сировать наш-шу девоч-шку на с-скандал. Ес-сли она с-сорвётс-ся, будет плохо. Ещ-ше одну выходку ей могут уж-ше не прос-стить. Кафиш-штены не только могут потерять мес-сто в С-совете Рыц-сарс-ства, под угроз-с-сой окажется такжш-ше её помолвка. Ей придётс-ся терпеть вс-се провокац-сии. А это будет трудно. Пётр, ты обяз-сан помогать ей и з-саащи-щать с-свою хоз-с-сяйку от ос-скорблений. Ты не дворянин, так ч-ш-то не с-связ-сан никакими правилами. Ес-сли провоц-сировать наш-шу девоч-шку будет не дворянин, без-с колебаний бей его прямо по морде.

– А если приставать к ней будет дворянин? – уточнил я.

– Прос-столюдину нельз-ся ударить дворянина в принц-сипе, з-са это полагаетс-ся с-смерть. Дейс-ствуй по с-ситуац-с-сии. Ты уж-ше однаж-шды с-справилс-ся с таким конфликтом.

Я понял, что вампир говорит о моей дуэли с отпрыском рода Армазо. Да, славный был денёк тогда, однако без помощи своего более опытного друга Серафима Длинного лежать мне тогда бездыханному на песке Арены. Приподнятое настроение как-то сразу сдулось. Я вдруг почувствовал, что очень устал за этот бесконечный день и откинулся на мягкую спинку диванчика. И даже не заметил, как задремал, причём даже присутствие вампира на расстоянии вытянутой руки меня совершенно не беспокоило. Именно Глисс меня и разбудил примерно через час:

– Прос-сыпайс-ся, Пётр, уж-ше приехали. И мой тебе с-совет на будущ-шее – не с-спи в прис-сутс-ствии вампира. Даж-ше мне приш-шлос-сь из-со вс-сех с-сил с-сдерж-шивать с-себя. Любой другой вампир тебя бы уж-ше укус-сил.

Я поблагодарил вампира за выдержку и ценный совет и, встряхнувшись, собрался с силами и отправился следом за высокородной леди и сопровождающими её эльфами. Комнаты леди Камилетты располагались в одной из многочисленных башен дворца. Пожилая нянька уже успела к нашему приходу навести порядок и разожгла огонь в огромном камине. Но всё равно в этих долго пустовавших комнатах было еще очень холодно, даже иней лежал на подоконниках с внутренней стороны, а когда мы вошли в центральный зал, изо рта у нас вырывались клубы пара.

Высокородная леди сразу же заявила, что ей нужно готовиться к завтрашнему важному мероприятию и выпроводила нас с эльфом-дроу из своих покоев. Но готовилась она к траурной церемонии, мягко говоря, странно – вскоре из-за закрытых дверей стали доноситься звон клинков, топот ног и возбуждённые вскрики Арбель и Камилетты. Наша с Фириатом общая комната находилась на втором этаже, непосредственно под апартаментами леди, так что мы прекрасно слышали этот шум.

– А чем мы хуже, Фириат? Давай тоже потренируемся! Заодно и согреемся, а то у меня зуб на зуб не попадает! – предложил я эльфу, и тот сразу же согласился.

Мы отодвинули тяжёлый стол и лавку к стене, перенесли в угол наши сумки. У нас не было тренировочного оружия, только настоящее боевое. Я взял свой длинный меч и треугольный щит, Фириат же вооружился двумя изогнутыми клинками. Начали очень осторожно, боясь поранить друг друга острыми лезвиями. Но постепенно вошли во вкус и рубились уже почти в полную силу. Вскоре я скинул тёплые одежды, так как мне стало жарко. Тёмный эльф так вообще разделся по пояс, его смуглое жилистое тело блестело от пота. Но тут в дверь требовательно постучали. На пороге стояла эльфийка Арбель. Она окинула долгим недовольным взглядом сразу же стушевавшегося при её появлении тёмного эльфа и проговорила:

– Леди Камилетта говорит, глупо получается, что мы на разных этажах башни занимаемся одним и тем же. Она приглашает вас к нам наверх!

Я сильно удивился. Хотя я и знал, что дочь герцога тренируется каждый день, но никого, кроме своей близкой подруги Арбель, на свои занятия она не допускала. И вдруг меня с тёмным эльфом приглашают на это секретное мероприятие. Конечно же, даже просто из чистого любопытства я согласился и, подхватив меч и щит, поспешил по лестнице за эльфийкой. Фириат накинул рубаху и тоже последовал за нами.

Леди Камилетта была в тонкой кожаной куртке светло-серого цвета, причем очень короткой (на целых полторы ладони выше колен, что считалось неприличным для взрослой девушки, насколько я понимал местные обычаи). Ее колени, плечи и локти были прикрыты небольшими защитными кожаными щитками.

– Бери тренировочный меч, Пётр, и становись напротив меня, – указала дочь герцога на целую стойку с разнокалиберными деревянными мечами.

Вспомнив советы Роббера Смертоносного, я остановил свой выбор на огромном двуручном мече. Отложил свой одноручный меч и щит в сторону и взялся двумя руками за тяжёлое оружие полутораметровой длины. Камилетта при этом почему-то нахмурилась и язвительно поинтересовалась, работал ли я хоть раз двуручным мечом. Я честно ответил, что только один раз.

– Не самый удобный момент ты нашёл для того, чтобы тренироваться с новым оружием, – поморщилась она недовольно. – Мне сейчас нужен опытный боец для спарринга.

– Зато это непривычно для тебя, Ками. Ты легко побеждаешь меня, когда я вооружен одноручным оружием, так что пользы от такой тренировки для тебя немного. А так тебе придётся приспосабливаться, иначе двигаться, обучаться чему-то новому.

– Определённая логика в твоих словах есть, – согласилась девушка. – Хорошо, давай начнём. Хочешь на счёт?

– Можно и на счёт, только я заранее знаю, кто победит, – рассмеялся я.

– Не сдавайся раньше времени. Ладно, давай так – мне нужно набрать семь уколов. Но если ты хотя бы раз сумеешь меня зацепить, то именно ты будешь считаться победителем.

Я согласился и принял начальную стойку, приподняв меч и поставив поудобнее ноги. Но Камилетта не торопилась начинать поединок.

– На что мы спорим с тобой? – спросила дочь герцога и на моё неопределённое пожимание плечами предложила сама: – Если я сумею победить всухую, ты будешь брать у няньки уроки вязания на спицах, пока самостоятельно не свяжешь мне пару тёплых шерстяных носков. Если ты победишь, то… скажем… я тебя поцелую. Идёт?

– Идёт! – согласился я, поудобнее перехватывая шершавую рукоятку.

– Тогда по рукам! Будут у меня носочки, связанные пажом, – заранее веселясь, девушка отошла на другой конец комнаты.

Я, помня наставления Роббера Смертоносного, сразу же призвал помощь бога Тора. Увеличил себе скорость реакции и движения, призвал удачу, а заодно оттянул удачу от своей соперницы и замедлил её. Посмотрим, как высокородная леди сумеет со мной справиться при таких условиях!

***

Укрывшись тёплым одеялом до подбородка, я лежал на кровати, смотрел сквозь мутноватое окно в ночное зимнее небо и… улыбался во весь рот. Сон никак не шёл, я всё возвращался мыслями к нашему поединку с благородной леди. С того самого осеннего дня, когда на тренировочной площадке возле замка Древний Брод Камилетта унизительно победила меня в поединке на мечах, я втайне мечтал о реванше. То досаднейшее поражение болезненно ранило мою гордость и сидело во мне зудящей занозой. Я частенько снова и снова переигрывал его в памяти и понимал, что против гораздо более опытной воительницы у меня тогда действительно не было шансов. Но вместе с тем я прекрасно понимал, что в глазах своей нанимательницы как страж и телохранитель я никогда не состоюсь, пока не сумею победить её саму.

Сегодня я отыгрался в полной мере. О, это были прекрасные, сладкие мгновения моего триумфа! Дочь герцога не сразу поняла, что на этот раз что-то пошло не так. Она привычно бросилась вперёд, ловко поднырнула под мой длинный громоздкий меч… но тут же получила плашмя деревяшкой по спине и растянулась на полу!

– Давай ещё раз! – удивлённо произнесла она, поднимаясь на ноги и сжав зубы от досады за обидную случайность. – Один поцелуй у тебя уже есть, но второй ты ни за что не заработаешь.

На этот раз дочь герцога не рванулась напрямик, а двинулась вокруг меня по сужающейся спирали, раскачиваясь и перекладывая вес тела с одной ноги на другую. Двигалась она быстро, но я вполне успевал отслеживать её перемещения кончиком деревянного меча. И, когда девушка на миг остановилась на месте, просто пырнул длинным мечом и попал ей прямо в живот.

– Ещё раз! – приказала она, несколько растерянная из-за двух подряд поражений.

Я же почувствовал уверенность и теперь сам пошёл вперёд. Сделал нарочито слишком сильный замах, пустив длинное инертное оружие на уровне груди своей соперницы. Но когда девушка слегка отклонила корпус и пропустила летящий меч мимо себя, я не стал останавливать клинок, а продолжил уже начатое движение, лишь ускорив его. Резко развернулся, одновременно приседая и пропуская выше головы меч в правой руке бросившейся вперёд противницы. И очень эффектно подсёк двуручником ее ноги, снова уронив ее на каменный пол.

– Ещё раз!!! – на глазах без пяти минут мастера короткого меча появились злые слёзы.

Четвёртый подход вышел более длительным и напряжённым. Сперва я долго отступал и трижды лезвием и крестовиной отразил резкие жалящие выпады клинка. Затем воспользовался секундным замешательством девушки, не решившейся снова атаковать через защиту, сильным ударом отбил её меч вверх и, рискнув, отпустил свой меч и схватил обе ее руки за запястья. Секунды три дочь герцога ещё пыталась бороться со мной, старалась выгнуть запястье правой руки и дотянуться до меня лезвием меча, но на моей стороне было явное преимущество в грубой силе. Вскрикнув от боли, девушка разжала пальцы и выронила оружие на пол. Я же заломил ей правую руку за спину, заставив дочь герцога опуститься на колени и признать поражение.

– Ещё раз!!! – Камилетта с лютой ненавистью смотрела на меня сквозь застилающие глаза слёзы.

Я готов был прекратить поединок, но благородная леди уже подобрала с пола свой меч и кинулась на меня, довольно бесхитростно размахивая оружием. Это были уже не отточенные движения мастера меча, а ярость обиженной девчонки. Я ушёл в сторону, пропустил мимо себя ослепшую от слёз девушку и шлёпнул её плашмя мечом пониже спины. Подозреваю, это вышло крайне обидно для Камилетты.

– Может достаточно? – робко попыталась остановить это безумие Арбель, но Камилетта зло прикрикнула на свою служанку и потребовала продолжать поединок. Девушка отстегнула и откинула в сторону защитные кожаные щитки с плеч и запястий, а также чуть ослабила шнуровку на горле своей куртки. Дышала Камилетта тяжело, лицо её сделалось красным то ли от переживаний, то ли от усталости, по щекам девушки катились крупные слёзы.

– Ещё раз! - выкрикнула она резко.

На этот раз я никуда не уходил, а просто выставил вперёд руку с мечом и застыл без движения. Я был готов уступить, чтобы не слишком уж травмировать гордость своей соперницы. Но атаковавшая меня зарёванная Камилетта сама грудью напоролась на клинок. С досады девушка швырнула свой меч оземь и взяла со стойки с тренировочными мечами сразу пару других.

– Ещё раз! – закричала она в явной истерике и сразу же после этого кинулась на меня.

Она уже явно не была способна сражаться. Одним широким махом своего тяжёлого оружия я выбил оба клинка из ее рук, принуждая обезоруженную девушку сдаться.

– Ещё раз!!! – заорала Камилетта, рыдая в голос и слепо шаря по полу в поисках оброненного оружия.

Но тут на крик с верхнего этажа прибежала испуганная нянька, и поединок наконец-то был закончен. Камилетта швырнула на пол только что подобранный клинок и, рыдая навзрыд, уткнулась в плечо старухе. Зыркнув на меня крайне неодобрительно, пожилая женщина под руки увела плачущую воспитанницу наверх. Арбель тоже осуждающе посмотрела на меня и последовала за хозяйкой.

– Надеюсь, во время поединка ты знал, что делаешь, – с сомнением в голосе проговорил Фириат, возвращаясь вместе со мной на нижний этаж. – Мог бы и слегка поддаться, нельзя же так унижать благородную леди, тем более твою нанимательницу. А уж шлепок по ягодицам – это вообще ни в какие ворота не лезет, Пётр! Она же девушка, к тому же благородных кровей. Формально высокородная леди теперь имеет право отправить тебя на виселицу за то, что ты поднял руку на дворянку.

Свет в коридоре погасили. Все вокруг погрузились в сон. Только я всё никак не мог успокоиться. Да, я понимал, что сильно перегнул палку и унизил свою нанимательницу, поэтому готов был завтра при первой же возможности извиниться перед ней. Но всё равно я никак не мог унять ликование, распиравшее меня изнутри. Хорошо обдумав слова тёмного эльфа, я сам для себя решил, что действовал правильно и вполне осознавал то, что делаю.

Скрип входной двери. Я повернул голову, увидел стоящую в тёмном дверном проёме белую фигуру и сразу же узнал высокородную леди. В длинной светлой ночной рубахе она напряжённо всматривалась в темноту. Затем встретилась со мной взглядом и поняла, что я не сплю.

– Иди за мной, Пётр! Только тихо! – строго приказала девушка, развернулась и скрылась за дверью. Неужели Фириат оказался прав? Вряд ли дочь герцога пришла среди ночи просто поговорить о погоде. У меня душа ушла в пятки. Сомнительно, конечно, что Камилетта отправит меня на плаху, но вот прогнать из замка вполне могла, и что уж говорить, это было бы справедливо.

Делать нечего, пришлось вставать и идти следом за своей нанимательницей. На мне были лишь шерстяные подштанники, так как сумка с моим бельём осталась в обозе, идущем в Холфорд из замка, и ещё не прибыла. Моя верхняя одежда висела в шкафу. Я подошёл к дверце и потянул на себя. Раздался противный мерзкий скрип несмазанных петель.

– Ты чего шумишь?! – испуганно зашептала девушка из коридора.

– Нужно же мне одеться… – прошептал я в ответ.

– Дурак! Мы же никуда не идём, я просто хочу с тобой поговорить наедине. Выходи как есть. Видел ведь, что я тоже не слишком одета.

Я удивлённо пожал плечами и вышел в коридор. Там было значительно холоднее, чем в жилой комнате, студёный воздух холодил голые плечи, но возвращаться за рубахой я не решился, чтобы лишний раз не раздражать дочь герцога. Камилетта поднялась по лестнице на третий этаж и повернула в короткий тёмный коридор. Деревянные половицы предательски заскрипели под нашими босыми ступнями. Девушка остановилась, приложила палец к губам и едва слышно проговорила:

– Тихо! Няньку не разбуди!

На цыпочках мы прошли опасное место и поднялись по лестнице на четвёртый, самый последний этаж башни. Тут уже Камилетта уверенно прошла вперёд и указала на огонёк ночного светильника за дальней дверью.

– Нам туда. Идём скорее, Арбель закроет за нами все двери, чтобы никто не мог подслушать.

Только тут я увидел стоящую в темноте у стены полностью одетую и даже вооружённую эльфийку. Она молча кивнула мне, пропуская вперёд и закрывая дверь на лестницу. Следом за благородной леди я прошёл в её спальню.

– Теперь уже можно и света добавить, – облегчённо проговорила дочь герцога, увеличивая огонёк светильника. – Признайся, Пётр, ты удивлён моим ночным визитом?

– Ещё как удивлён, - нервно усмехнулся я, прокручивая в уме слова тёмного эльфа.

Тут неслышно появилась Арбель. Она закрыла двери спальни на массивный засов, сложила руки на груди крест-накрест и осталась часовым у двери. Камилетта недовольно сказала что-то ей по-эльфийски, та удивлённо переспросила. Высокородная леди ещё повторила, а затем добавила на всеобщем языке:

– Арбель, я вполне доверяю своему пажу, так что за меня не переживай. А твоя задача – не пускать сюда никого, даже моего отца и няньку. Любой ценой, даже ценой своей жизни ты должна задержать посторонних в коридоре. Если меня увидят ночью наедине с пажом в моей спальне, да ещё в таком виде, это будет… конец всему… это даже хуже, чем смерть.

Арбель молча кивнула, открыла засов и вышла в коридор, плотно затворив за собой дверь.

– Итак, Пётр, мы с тобой остались наедине. Я очень серьёзно рискую, пригласив тебя сюда, но так нужно. Напомни, пожалуйста, сколько раз я проиграла тебе сегодня?

– Да какая разница… Это совершенно неважно, я был неправ и…

– И всё же разница есть, – прервала меня Камилетта на полуслове. – Пётр, я всегда выполняю свои обещания. Итак, сколько?

– Семь раз, – ответил я, опуская глаза.

Камилетта задумалась, смешно наморщив свой лоб:

– Не нужно меня щадить, Пётр. Восемь раз. Ведь когда появилась моя нянька, я швырнула оружие, признавая тем самым поражение. Придётся мне выполнить своё обещание. Только дело в том, что я ни разу не целовалась, – смущаясь, призналась дочь герцога. – Однако я не хочу оставлять никаких неоплаченных долгов перед завтрашней очень важной церемонией.

Камилетта достаточно неловко ткнулась губами мне в подбородок и совсем уж засмущалась. Действуя по наитию, я осторожно обнял девушку, и она вдруг прижалась ко мне всем телом, зашептав:

– Пётр, я безумно боюсь завтрашнего дня. Отец сказал, что завтра в толпе могут быть убийцы, нанятые нашими противниками. Он пообещал, что нас будут охранять лучшие телохранители, но… в толпе гарантировать полную безопасность невозможно. Обещай мне, что завтра будешь всё время рядом и защитишь меня в случае опасности!

– Я не отойду от тебя ни на шаг и буду всё время начеку, – пообещал я Камилетте.

Она подождала несколько секунд и, не дождавшись от меня продолжения фразы, наморщила носик.

– Совсем не таких слов я ждала, – недовольно проговорила девушка.

Дочь герцога предприняла вторую попытку поцеловать меня, её губы робко прикоснулись к моей щеке. Затем Камилетта набралась смелости, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня прямо в губы. Я стоял неподвижно, боясь лишний раз пошевелиться и напугать и так сильно смущающуюся девушку. Она медленно и задумчиво провела рукой по моим плечам, затем встряхнула головой и решительно посмотрела мне прямо в глаза:

– Вообще-то я всегда думала, что поцелуй – это действо, в котором участвуют двое. Мои служанки в замке Древний Брод рассказывали, что ты прекрасно целуешься. Почему сейчас ты стоишь истуканом? Я тебе не нравлюсь как девушка?

Вопрос был не такой уж простой, каким мог показаться на первый взгляд. Признаться, я и сам до сих пор не разобрался в своём отношении к дочери герцога. Она была, безусловно, красивой, даже очень. Интересной, разносторонней, временами совсем непредсказуемой. Всё это, правда, было щедро замешано на самодурстве, эгоистичности, истеричности, но это было не главное. Я никогда ни на секунду не забывал, что Камилетта – высокородная леди, наследница одного из самых влиятельных родов в этой части Империи, и мои романтические отношения с ней абсолютно запрещены местными законами. Поэтому я начал, тщательно подбирая слова, формулировать пространный ответ на этот каверзный вопрос, но Камилетта приложила палец к моим губам.

– Пётр, у меня к тебе маленькая просьба. Мне действительно очень страшно. Не исключено, что завтра моя жизнь оборвётся. Давай не будем опошлять эту последнюю ночь и пообещаем отвечать только правду даже на самые неудобные и сокровенные вопросы. Согласен?

– Согласен! – честно ответил я, хотя и не знал, что она захочет узнать у меня.

Камилетта посмотрела мне прямо в глаза и попросила страстно, словно любимую девушку, поцеловать её или объяснить, почему я этого не делаю. Вместо ответа я сильнее прижал к себе дочь герцога и поцеловал прямо в губы. Похоже, несмотря на свои слова, высокородная леди сперва растерялась и в первые секунды даже попыталась вырваться из моих объятий, но я не отпустил её. А потом она уже и сама начала целоваться со мной.

– Ты сильный и надёжный, это сразу ощущается. Знаешь, каких слов я ждала от тебя, когда попросила быть все время рядом и защищать меня? – тихо спросила меня дочь герцога, когда наши губы прекратили бесконечно долгий поцелуй. – Я надеялась, что ты пообещаешь защитить меня от любой опасности даже ценой жизни.

– Обещаю, – подтвердил я, и мы снова поцеловались.

Потом Камилетта вдруг резко отстранилась, стала очень серьёзной и сказала:

– А вот теперь, Пётр, я хотела бы услышать от тебя честный ответ. Я тебе нравлюсь?

– Да, Ками. Ты мне действительно очень нравишься как девушка, – признался я совершенно откровенно. – Если бы не непреодолимая разница в нашем происхождении и положении в обществе, я бы однозначно влюбился в тебя. Но мы слишком разные, и я не питаю никаких иллюзий.

Дочь герцога удовлетворённо чмокнула меня в щеку и весело улыбнулась:

– Ты прав. Однако, мой паж, ты всё же иногда забываешь о моих титулах и благородной крови. Например, сегодня во время тренировочного поединка…

Она заметила мою смущённую и даже испуганную реакцию на эти слова и весело рассмеялась:

– Если бы мой отец или его соглядатаи увидели этот бой, тебя бы уже вздёрнули на виселице за такое отношение к дворянской крови. Но не волнуйся, я не собираюсь жаловаться отцу и не держу на тебя зла. Это был хороший урок для меня, и я уже сделала из него необходимые выводы насчет моих бойцовских умений и твоего характера. А теперь, в благодарность за твою прямоту, я честно признаюсь тебе, в каком качестве я вижу тебя рядом с собой.

Она загадочно улыбнулась, медленно провела рукой по моей обнажённой спине и тихим-тихим шёпотом стала говорить, непрерывно глядя мне прямо в глаза и изучая мою реакцию на свои слова:

– Пётр, я совершенно не люблю и никогда не смогу полюбить своего жениха Хуарда Копелло. Ты его завтра сам сможешь увидеть во дворце правителя Холфорда и, надеюсь, поймёшь меня. Он младше меня почти на три года, это изнеженный испорченный ребёнок, который настолько глуп и самовлюблён, что даже не понимает, что наша с ним помолвка – вовсе не следствие его красоты и неотразимости. Это всего лишь голый расчёт в политической игре, и мальчишке просто повезло. Мне же наоборот…

Камилетта грустно улыбнулась, но потом вдруг выражение её лица сменилось, и она заговорила совершенно другим, уверенным, полным надежды голосом:

– Я очень внимательно изучила генеалогию и потому просчитала ситуацию с правами на пост правителя Холфорда на пару десятилетий вперёд. Ты будешь единственным человеком, которому я откроюсь. Цени это доверие, Пётр!

Высокородная леди опять поцеловала меня, словно чтобы набраться храбрости перед принятием ответственного решения, и продолжила:

– Из-за недавней скандальной истории с предательством предыдущего главы рода Копелло, рожденные в браке Кафиштенов и Копелло дети будут приняты моим родом и станут полноправными Кафиштенами. Это очень важно, так как они станут прямыми наследниками герцога Мазуро Кафиштена. Мои дети будут занимать самое высокое положение в дворянском обществе и даже смогут претендовать на получение герцогской короны, уступая в очереди наследования только моему родному брату и трём моим племянникам. Ну, и детям моей сестры Дофилетты, если они вдруг родятся первыми. В любом случае, Пётр, герцогская корона для моих детей – это реально достижимая цель.

Кроме того, мои дети будут претендентами на трон правителя Холфорда от рода Кафиштенов, причём не самыми последними. Для этого мне предстоит провести всю жизнь рядом с этим капризным неженкой Хуардом Копелло, и единственным настоящим мужчиной, с которым я смогу общаться, будет мой паж и личный телохранитель. Да, Пётр, я всё обдумала и приняла решение – ты мне нравишься, и я сделаю всё, чтобы ты остался рядом со мной. Паж – единственный мужчина, который может находиться рядом с замужней дворянкой, не вызывая косых взглядов и подозрений. Сегодня во время поединка ты наглядно показал, что пропасть в нашем происхождении тебя не останавливает. Больше я не буду наводить на тебя скуку рассказами про генеалогию. Надеюсь, остальное ты додумаешь сам, ты ведь вовсе не дурак!

Вместо ответа я кивнул и хотел снова поцеловать девушку, но она легко вывернулась из моих рук и с улыбкой произнесла:

– Восемь поцелуев уже было, Пётр. Я выполнила своё обещание и больше тебе ничего не должна. Теперь ступай в свою комнату и обдумай хорошенько мои слова. Надеюсь, не стоит тебе специально напоминать, что этот разговор должен остаться исключительно между нами. И если хоть одна душа в Эрафии узнает про этот разговор, я буду всё категорически отрицать, а твоя голова скатится с плахи. Клянусь, Пётр, это не пустые слова!

Я молча поклонился дочери герцога и вышел из комнаты. Да, я прекрасно понял её идею, но пока даже для себя не мог решить, согласен ли я на такой вариант. Я не был готов заменить Ленку ни на кого другого, пусть и ради возможного высокого титула для моих детей. Не встретив никого в коридоре, я благополучно вернулся в свою комнату. Но, едва коснулся головой подушки, как вдруг прямо в центре комнаты появилось приглушённое сине-фиолетовое сияние, которое исходило от разгорающегося шарика света. Миг, и на месте этого шарика возникло крошечное существо со смешной мордочкой, кожистым телом и крылышками летучей мыши. Однажды я уже видел это создание, а потому сразу сообразил, что передо мной магический посланник от Ленки Звонарёвой. Крылатый посланник повернулся ко мне и голосом Феи печально проговорил:

– Пузырь, я ведь приезжала к тебе в далёкий замок не просто так. Хоть наши с тобой обручальные кольца испортились, я хотела дать нам ещё один шанс быть вместе. Для этого я сходила в храм богини любви Амины и, преподнеся щедрые дары, выпросила у богини ответ на один интересующий меня вопрос: как нам снова быть вместе? Я потратила все деньги, которые мне выдал Сергей на подготовку к нашему походу, но всё же получила ответ Амины, причём на редкость чёткий и однозначный. Богиня любви сказала, что если ты сам без малейшей моей подсказки решишься заговорить со мной о своих чувствах или просто поцелуешь меня, то мы получим новые серебряные колечки взамен испорченных. Если же я словом или действием попытаюсь подтолкнуть тебя к такому решению, то мы будем потеряны друг для друга навсегда. Я не могла сказать тебе об этом прямым текстом, но всё же до самой последней секунды ждала и надеялась, что ты подойдёшь ко мне. Ты так и не решился, хотя возможностей было предостаточно. Например, сегодня вечером. Ну что тебе стоило подняться на второй этаж гостиницы и поцеловать меня перед долгим расставанием? Я страшно разочарована, Пузырь. Конечно, я ещё покопаюсь в магических книгах, но пока совершенно не представляю, как нам получить еще один шанс. Боюсь, как бы это не оказалось вообще невозможно. Так что, если у тебя на примете в Эрафии есть другая девушка, советую тебе обратить внимание на неё, я не буду устраивать сцен ревности.

С этими словами розовый пришелец исчез. Сон же у меня как рукой сняло. Я до самого утра лежал с открытыми глазами, кляня себя и называя полнейшим идиотом. Все последние дни у меня было одно большое желание – помириться с Ленкой. И решение этой задачи было так близко! Вот только я по своей дурости этого так и не понял…

***

Траурная церемония впечатляла и одновременно подавляла своим размахом. Во дворце правителя Холфорда было не протолкнуться от благородных господ, многочисленных слуг и охранников. У меня даже не было возможности спокойно рассмотреть великолепный дворец – мы приехали в карете с зашторенными окнами в составе большого кортежа герцога Кафиштена, а, едва вышли из кареты, начался просто сумасшедший дом. Вокруг гудела толпа – сотни, тысячи людей. Все обитающие в Зелёной Столице дворяне, рыцари и богатые горожане считали своим долгом посетить прощальную церемонию. Дорогущие вышитые драгоценными камнями плащи и перевязи, роскошные костюмы, шикарные платья, от обилия ярких цветов и сверкающих самоцветов рябило в глазах.

Всё это великолепие оберегалось мрачными настороженными телохранителями, сосредоточенными магами, обвешанными защитными амулетами жрецами с полными сумками противоядий и лекарских эликсиров. Я постоянно ловил на себе и на своем оружии хмурые пристальные взгляды и сам отвечал тем же. В воздухе витало напряжение. Вооружены, казалось, были все – даже у некоторых разодетых в шикарные платья благородных дам внимательный взгляд неожиданно обнаруживал спрятанные в рукавах и лифах стилеты и волшебные палочки. Наша группа тоже не была исключением – и охранники, и все дворяне, а особенно члены Совета Рыцарства были просто нашпигованы разнообразными защитными амулетами.

Сегодня утром я по праву пажа и телохранителя присутствовал на подготовке высокородной леди Камилетты к выходу в свет. Вообще-то обычно дочь герцога никогда не допускала посторонних в свои комнаты во время переодевания, но сегодня было сделано исключение – кроме меня, присутствовал и непривычно серьёзный Фириат, и маг Глисс, и личный телохранитель герцога – крупный светловолосый парень Никита, а также какой-то огромный смуглый тип с растрёпанными тёмными волосами и злыми глазами. От последнего веяло явной угрозой, хотя и совсем другого рода, не как от вампира Глисса. Не могу сказать с полной уверенностью, но подозреваю, что это был профессиональный убийца, нанятый герцогом. Сейчас он выступал в противоположной роли эксперта-консультанта, знакомого с возможными угрозами.

Камилетта с пышной, немыслимо сложной причёской, которую ей всё утро сооружал дворцовый парикмахер, стояла перед высоким трюмо лишь в панталонах и тонком лифе, но если неодетая девушка и стеснялась присутствия мужчин, то не показывала этого.

– Прежде всего, вот этот кожаный поясок нужно надеть прямо на голое тело. Это – оберег от высасывания жизненных сил, также неплохо помогает от укусов вампиров, – давал указания неприятный незнакомец, протягивая одевающей хозяйку Арбель тоненький белый шнурок и посматривая на довольно скалящегося мага Глисса, обнажившего свои тонкие заострённые клыки.

Арбель аккуратно застегнула ремешок на талии Камилетты и взяла протянутые две тёмные склянки. Посмотрела на незнакомца, ожидая пояснения.

– Этим, – опять же подсказал консультант, указывая на тонкий пузырёк, – нужно тщательно натереть ей руки до самых подмышек, потом плечи, лицо и шею. Комплексное надёжное противоядие. Незаменимое средство, однако, крайне мерзко пахнущее. Поэтому затем следует натереть кожу бальзамом из второго пузырька, который полностью устранит неприятный запах.

Этими же средствами после Камилетты пришлось по очереди мазаться и мне, и всем присутствующим. Лишь старый вампир не стал наносить противоядие, сказав, что на него яды не действуют.

После того как высокородная леди надела ослепительно переливающееся длинное синее платье, вокруг которого даже я ощущал сильнейшую магическую ауру, и Арбель затянула все многочисленные шнурки и завязочки, наступил черёд украшений. Эксперт по ядам открыл большой бархатный футляр зелёного цвета, внутри которого в специальных ячейках лежали десятки разнообразных колечек.

– Леди Камилетта, вот эти два кольца нужно надеть на правую руку – на средний и указательный палец. Эти три кольца на левую – на большой, указательный и безымянный. А вот в комплекте с кольцами серёжки, подвеска на платье и браслеты на запястья. Все вместе эти украшения защитят от стихийной магии и дадут иммунитет от магии разума и магического очарования.

После того как высокородная леди надела все эти сверкающие драгоценности, маг Глисс протянул ей каплевидный прозрачный кулон на серебряной цепочке, а мне, Фириату и Никите выдал по кольцу с таким же прозрачным камнем. Вампир был очень серьёзен, обращаясь к нам:

– Это – её защита от магии крови, а также индикатор отравления. Если камень на кулоне высокородной леди вдруг станет красным, немедленно зовите меня и лекаря. То же самое, если камень станет чёрным или серым, только в этом случае нужно будет срочно дать леди Камилетте выпить содержимое вот этого пузырька, – вампир протянул мне маленький флакончик. – И ещё, вы должны знать, ваши кольца связаны с кулоном леди, так что основной магический удар или отравление примете на себя вы трое, нанесенные обычным оружием раны тоже достанутся вам, а не хозяйке кулона…

Так что сейчас, вспоминая утренние наставления, я регулярно посматривал на кулончик на шее высокородной леди. К счастью, коварный камень-индикатор оставался прозрачным. Мы стояли в длинной медленно движущейся очереди пришедших проститься с Вильгельмом-Паладином Молштеном. Гроб с телом находился где-то далеко впереди, в большом центральном зале, и очередь к нему тянулась аж от самых ворот дворца.

Камилетта тихо переговаривалась со своей сестрой Дофилеттой Кафиштен – яркой темноволосой женщиной двадцати трёх лет. Кроме формы носа и такого же насыщенно-карего цвета глаз, эта молодая, несколько полноватая женщина ничем не походила на свою младшую сестру. Разговаривали они о предстоящей свадьбе Дофилетты. И если Камилетта воспринимала это знаковое событие, как долгожданный союз с могущественными Молштенами, то старшую сестру политическая подоплёка свадьбы совсем не интересовала. Дофилетта пребывала в радостном нетерпении и злилась на отца, который целых шесть лет не давал окончательного согласия на этот давно запланированный брак.

Любой внешний наблюдатель посчитал бы, что сёстры просто непринуждённо беседуют. Однако я-то видел, как напряжена была Камилетта. Сестёр окружало широкое кольцо вооружённых охранников в одеждах с эмблемами рода Кафиштенов, но всё равно непонятное чувство тревоги нарастало с каждой минутой. Я с каменным лицом решительно шёл по правую руку от младшей дочери герцога, и она несколько раз хваталась за мою ладонь. В эти мгновения я чувствовал, как дрожат ее пальцы. Нашу группу возглавлял громадный Никита, двигаясь на пару шагов впереди остальных и положив ладонь на рукоять меча. Сразу за нами шли эльфы – Арбель справа, Фириат слева. Остальные десять телохранителей Камилетты образовали вокруг нашей центральной группы большое полукольцо, соединяясь с другим полукольцом, состоящим из мрачных телохранителей Дофилетты. Мы медленно приближались к центральному залу.

Вдруг какой-то шум далеко позади нас привлёк всеобщее внимание. Закричал мужчина, потом взвизгнула дама, после чего раздались испуганные крики множества людей. Никита поднял вверх сжатую в кулак правую руку, приказав всем телохранителям остановиться. Крики не утихали. Никита посмотрел на телохранителей Камилетты и Дофилетты, затем перевёл взгляд на меня и произнёс сурово:

– Я пойду проверю, что произошло. Пётр, временно остаёшься за главного. Если возникнет опасная ситуация, герцог Мазуро Кафиштен и его сыновья идут в траурной процессии впереди нас, основная часть наших людей там же. Зови их на помощь, и они прибудут немедленно.

С этими словами личный телохранитель герцога поправил перевязь с мечом и стал протискиваться через плотную толпу к выходу из дворца, оставив меня в компании испуганных девушек и растерянных слуг. Я приказал охранникам продолжать движение в траурной процессии, но плотнее встать в кольцо и усилить бдительность. Однако движение после первых криков остановилось. К тому же люди впереди нас расступались, пропуская явно кого-то важного. Я прошёл чуть вперёд, держа руку на крестовине меча, но тут вернулся Никита.

– Случилась трагедия: внезапно упала на пол и перестала дышать Амалия Разолейн, старшая дочь герцога Разолейна. Лекари ещё суетятся вокруг нее, но они и сами уже не верят, что смогут вернуть высокородную леди Амалию к жизни. Это не был несчастный случай, она убита каким-то непонятным способом.

– Амалия? Хозяйка родового замка Разолейнов у Чернолесья? – быстро уточнила леди Камилетта и мгновенно просчитала последствия. – Минус один голос Разолейнов, это как минимум… Но это даже не главное… Амалия – очень ценная фигура для многих родов, с её смертью рушится множество сложных союзов и хитрых комбинаций. Это трагическое событие выгодно только нам и роду Армазо… Если бедняжку Амалию не оживят, то останется только два реальных претендента на трон правителя Холфорда – мой отец и граф Силиус Армазо. А вот и он собственной персоной, принесла нелёгкая…

Высокородная леди не ошиблась – навстречу людскому потоку шла большая группа вооружённых людей, на кирасах и плащах у них красовалась обвивающая дуб хищная крылатая мантикора – эмблема графского рода Армазо. А вот и сам граф Силиус Армазо – высокий властный мужчина в сверкающей серебристой кирасе поверх богато расшитого золотом бордового костюма. Он был на целую голову выше остальных, что позволяло ему с усмешкой, глядя сверху вниз, наблюдать за суетящейся толпой. Длинные тёмные волосы графа, обильно тронутые сединой, удерживались тонким золотым обручем с большим ярким рубином на уровне лба.

Гордый профиль, правильные черты лица с яркими цепкими глазами, густые волосы, широкие плечи, высокий рост – даже сейчас, несмотря на преклонный возраст, граф выглядел очень внушительно и эффектно. В молодости Силиус наверняка был красавцем, от одного вида которого трепетали сердечки придворных дам. На его груди поверх кирасы висела массивная золотая цепь из квадратных элементов, на каждом из которых был отпечатан герб одного из вассальных родов, подчиняющихся семье Армазо.

Перед графом и его людьми все послушно расступались, прижимаясь к стенам коридора. Вот они уже почти подошли к нам. Никита обернулся к сёстрам Кафиштен, ожидая распоряжений. Мне тоже было интересно узнать наши действия – вежливо пропускаем или идём на открытую конфронтацию?

– Не отходим, стоим и ждём, – тихо, но вполне отчётливо произнесла Дофилетта, поигрывая веером.

Видимо, это был принципиальный момент. Я попытался вспомнить, что говорилось в правилах дворцового этикета о таких ситуациях. В дворянской иерархии сестры Кафиштен, родные дочери главы герцогского рода, стояли на одну ступеньку ниже графа Армазо, главы рода. Но зато высокродных леди было две, а потому их объединённый кортеж получал дополнительное преимущество. Скользкая ситуация, я лично не мог понять, кто кого обязан пропускать в данном случае.

Вот охрана графа подошла вплотную к нашим охранникам и остановилась. Силиус Армазо на секунду удивлённо вскинул брови, потом сам направился вперёд. Его телохранители расступились, наши охранники тоже шагнули в стороны, не смея останавливать настолько важного и влиятельного человека. Лишь когда охрана расступилась, я обнаружил, что у ног графа крутится шут – низенький постоянно кривляющийся горбун в разноцветных лоскутных одеждах и дурацком колпаке с колокольчиками. Этот шут с глумливой с глумливой физиономией сунулся было вперёд, но граф жестом удержал его и подошел к нам, остановившись в нескольких шагах от сестёр.

– Какая неожиданная и приятная встреча, высокородные леди, – усмехнулся граф с вежливым поклоном. – Безмерно рад возможности выразить своё восхищение вашей ослепительной красотой, уважаемая Дофилетта, и заодно хочу поздравить с грядущим столь важным событием в вашей жизни. Я неоднократно в приватных беседах пенял вашему батюшке за то, что он так долго не отпускает такое сокровище из-под родительской опеки, не отдает в надёжные руки любящего вас Андора Молшетна. Рад, что ваш отец прислушался к моим словам. Почту за честь прислать вам свадебный подарок от нашей семьи.

Граф поцеловал руку старшей из сестёр, и щёки Дофилетты запылали румянцем от смущения. Она лопотала слова благодарности и обещала лично написать пригласительное письмо на свою свадьбу для Силиуса и его сыновей. Я искоса смотрел на Дофилетту и отчётливо понимал, почему Камилетта не раз при мне отзывалась о своей сестре не слишком лестно, характеризуя её интеллектуальные способности. «Красивая глупышка» в устах младшей сестры было самым точным эпитетом, характеризующим Дофилетту. Вот и сейчас перед ней стоял главный противник семьи в борьбе за трон правителя, а она растаяла от лести и комплиментов. Неужели она не понимает, что крайне недальновидно и даже опасно приглашать семью графа на собственную свадьбу? Даже не «несчастный случай» с невестой или женихом, а обыкновенный скандал, устроенный гостями, мог расстроить долгожданный союз двух влиятельных родов и привести к крушению всех грандиозных планов её семьи. Вот ведь глупая курица!

Судя по всему, не одному мне пришло на ум такое сравнение. Графский шут как раз изображал то ли курицу, то ли какую-то другую птицу, явно намекая на собеседницу графа. Камилетта недовольно сжала кулаки, но сдержалась. Но Дофилетта, судя по всему, так и не поняла обидной пантомимы и продолжала беззаботно улыбаться. А граф между тем переключил своё внимание на младшую сестру, но теперь улыбка на губах дворянина стала ехидной, а глаза холодными:

– Леди Камилетта Кафиштен… Не ожидал увидеть вас в Холфорде! Ведь буквально на днях, насколько мне известно, вы ещё сидели в сельской глуши среди коров и свиней, скрываясь от людских глаз. Неужели ваш батенька посчитал, что в столице уже забыли ваши скандальные выходки, недостойные благородной девушки? Или это ваше личное решение? Молодая девушка соскучилась по веселой столичной жизни и кинулись в Холфорд за новой порцией приключений на свою голову! Ведь, насколько я понимаю, в своей глухомани от безысходности ей приходилось общаться лишь с малолетними детьми и остроухими лесными жителями?

Граф засмеялся, многие в толпе вокруг нас тоже поддержали этот обидный смех. Нетрудно было понять, чего добивается граф Силиус Армазо этими язвительными шпильками – он хотел вывести Камилетту из себя и тем самым унизить её в глазах присутствующих дворян. Это ему почти удалось. Камилетта закусила губы почти до крови и сжала кулаки, она едва сдерживалась. А тут ещё зловредный шут графа, имитируя нетрезвую походку, проковылял вперёд и сделал вид, что его вырвало прямо под ноги младшей дочери герцога.

Это стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения. От сильного пинка ногой мерзкий карлик с жалобным писком улетел в сторону. Я вышел вперёд, закрывая дочь герцога грудью, и с насмешкой произнёс:

– Я смотрю, это становится моим призванием – учить семью Армазо вежливым манерам. Только граф Силиус явно мельчает, ещё недавно в роли шута у него был родной сын Сальвайл Армазо. Теперь же у благородного графа, похоже, закончились сыновья. Или этот мерзкий карлик и есть какой-нибудь ваш неизвестный бастард?

Несколько человек вокруг прыснули со смеха. Лицо графа мгновенно потемнело от негодования, судя по его взгляду, он меня узнал. Дворянин набрал подольше воздуха в грудь, словно собирался вот-вот взорваться от гнева. Но я опередил его:

– Если граф считает себя оскорблённым, он может вызвать меня на дуэль на Арене Холфорда. Трое свидетелей, думаю, тут наберётся, – я указал на многочисленных зрителей нашей ссоры.

– Недостойно главе рода обращать внимание на тявканье чужого слуги, –пришёл в себя граф, он даже улыбнулся каким-то своим тайным мыслям. – Глупо с твоей стороны полагать, что я соглашусь на идиотский поединок с бретёром.

Сразу после этих слов я вдруг ощутил нарастающее чувство опасности. С каждым мгновением оно становилось всё острее, превращаясь в гудящий набат тревоги. Лишь однажды у меня уже было такое состояние – когда мы с Камилеттой заночевали в горах, а к нашему убежищу подкрадывался огромный монстр.

Находиться рядом с дворянином вдруг стало просто невыносимо и с каждой секундой это болезненное чувство усиливалось. Но и отступить назад я тоже не мог, так как обязан был защищать высокородную леди Камилетту.

– В таком случае прошу благородного графа отойти назад на два шага! – с вызовом проговорил я, смотря ему прямо в глаза.

– Да что ты себе позволяешь, наглец!!! - вскричал граф, забыв о манерах и приличиях.

Пожалуй, я действительно перегнул палку. Но и отступать теперь уже было поздно, нужно было как-то объяснить свои слова. И тогда я проговорил чётко, чтобы придать уверенности голосу и пояснить свое поведение:

– Все защитные амулеты и охранные заклинания у меня уже просто воют, предупреждая о грозящей моей госпоже опасности! Мне неизвестна природа исходящей от графа смертельной опасности, но я обязан любой ценой защитить высокородную леди Камилетту! А потому, если потребуется, я буду вынужден заставить графа отойти назад, пусть даже силой!

Я демонстративно положил ладонь на рукоятку меча. Охранники графа выхватили оружие, впереди меня мгновенно ощерилась многочисленными клинками. Но буквально через секунду и телохранители Кафиштенов уже стояли рядом с оружием наизготовку. Огромный Никита встал рядом со мной, с хищной ухмылкой рассматривая безоружного графа Армазо и перекидывая с ладони на ладонь свой тяжёлый сверкающий двуручник.

Ситуация грозила выйти из-под контроля, это понимал и сам граф. Он несколько нервно поглядывал на тяжёлый клинок в руках одного из лучших бойцов герцога Кафиштена и проговорил более спокойно:

– Я и в мыслях не держу какого-либо злого умысла против дочерей герцога. Более того, я даже согласен отойти на несколько шагов, если этот паж докажет, что его так называемые охранные заклинания действительно существуют, а не плод его больной фантазии. Лично я не вижу вокруг него никакой магии, хотя и ношу у себя на шее специальный кулон с заклинанием истинного зрения. И думаю, все присутствующие согласятся со мной, что, если мальчишка солгал, то он должен понести самое суровое наказание за нанесение оскорбления титулованному дворянину. Я даже сделаю одолжение уважаемому герцогу Мазуро и не буду настаивать непременно на колесовании его слуги, как это прописано в законах нашего города, а соглашусь на виселицу для нахала.

Осознав услышанное, я покачнулся и чуть не рухнул на пол. Меня и до этого уже шатало, словно от морской качки, а теперь я вообще едва не потерял сознание. Виселица?! Вот ведь влип! Как же я могу показать то, чего не существует?! Кажется, я попал в безвыходную ситуацию. Неужели это конец?

Я явственно представил лица своих убитых горем друзей, когда они узнают, что меня казнили… Сергей и Ленка… Ленка… Кстати, а как Ленка так точно выяснила, что у меня только что был приватный разговор с высокородной леди? Странно, что ночью я не задумался над этим вопросом. Неужели она подслушивала или подсматривала за мной? Ведь у нее есть невидимая фея Виги, глазами которой она вполне могла наблюдать за мной… О чём я думаю, мне нужно не о феях вспоминать, а спасать себя! – опомнился я. Хотя…А что если невидимая пикси так и продолжает следить за мной? Да, Ленка говорила, что сняла следящее заклинание, но кто может это проверить? Пожалуй, это и была та тоненькая соломинка, за которую я ухватился, как утопающий.

– Виги, покажи нам свою красоту! – проговорил я, но голос дрогнул от волнения. Все удивлённо посмотрели на меня. Камилетта, похоже, даже решила, что я сошёл с ума. Однако тёмный эльф всё понял. Фириат вышел вперёд и проговорил:

– О, прекраснейшая из воздушных духов, Виги, дай нам насладиться своей красотой!

И случилось чудо!

На расстоянии вытянутой руки передо мной проявилось прекрасное летающее создание с хрупкими прозрачными крылышками. Все вокруг дружно ахнули. Летающая пикси же, явно польщённая вниманием, стала описывать быстрые круги над моей головой.

– Это и есть моя магическая защита – невидимая пикси, способная чувствовать враждебную магию и замечать невидимых существ, сразу же сообщая мне о грозящей опасности, – представил я всем собравшимся маленького соглядатая Ленки.

Мне поверили сразу и безоговорочно бесповоротно, уж слишком эффектно выглядело доказательство. Симпатии всех наблюдавших за нашей ссорой безусловно находились на моей стороне. Граф Силиус это тоже понял. Он молча развернулся и пошел обратно, уводя за собой всех своих людей. Я шумно выдохнул. Я едва не погиб!.. Если бы не маленькое летающее существо… Однако, Ленка, держись, у меня есть повод для самого серьёзного разговора с тобой!

– А малыш-ш то прав, – задумчиво проговорил невесть откуда появившийся возле меня старый вампир Глисс. – Опас-сная магия дейс-ствительно прис-сутс-ствовала. Вот только не з-снаю, ис-сходила она от с-самого графа или от кого-то из-с его прихвос-стней. Это магия с-странной природы, то ли выс-сас-сывающ-ший ж-шиз-сненные с-силы артефакт, то ли воз-с-сдейс-ствие какого-то энергетичес-ского низ-с-скопланового демона. И ес-сли бы не пос-ставленная утром з-сащита, паж-ш был бы уж-ше мёртв. Непонятно только, как Пётр с-смог её з-сас-сеч-ш-шь столь примитивным с-спос-собом.

Я смутился, не зная, как признаться, что все мои рассказы про защитную магию были откровенным враньём. К счастью, объяснять ничего не пришлось, властный голос герцога опередил меня:

– Не столь важно, как слуга обнаружил опасность, – резко проговорил герцог Мазуро Кафиштен. – Главное, он выполнил свою работу и уберёг от неведомой опасности моих дочерей.

Я удивлённо огляделся. И герцог здесь! Действительно, пока я обменивался с графом Силиусом Армазо словесными уколами, вокруг произошли разительные перемены – вокруг нас собралась огромная толпа людей с гербами Кафиштенов на одеждах. Их было больше сотни. Видимо, кто-то из наших слуг позвал на помощь, и герцог поспешил к нам вместе со всеми своими телохранителями. Подозреваю, что именно появление герцога Кафиштена со свитой и стало причиной того, что граф Армазо так резко ретировался.

– Это я попросила Арбель позвать отца, чтобы он срочно вмешался, – пояснила мне высокородная леди. – Был момент, когда мне показалось, что ты своими чрезмерно резкими словами загнал себя в смертельную ловушку, и опытный в подобных интригах граф сумеет воспользоваться представившимся шансом. Я действительно очень испугалась, что могу потерять тебя, Пётр. А потому позвала отца на помощь. Но ты и сам сумел справиться.

– Мне просто повезло. Я и сам не был уверен, что невидимая фея проявится, –шепотом признался я высокородной леди.

Эти слова предназначались только для ушей дочери герцога, но старый вампир меня услышал. Маг Глисс подошёл поближе и проговорил так же тихо:

– Вот примерно о такой опас-снос-сти я и предупреж-шдал тебя тогда в карете. На этот раз-с ты с-справилс-ся, но больш-ше так не рис-скуй. Ты дважды ос-скорбил графа Армаз-со, а он з-слопамятный ч-шеловек. Теперь твоя ж-шиз-снь в опас-снос-сти. Не с-советую без-с с-самых вес-с-ких прич-шин выходить из-с з-самка в город. С-с другой с-стороны, я хорошо з-снаю с-своего нынеш-шнего хоз-сяина. Он ц-сенит вернос-сть и умеет быть благодарным. С-сейчас-с не время, но пос-сле оконч-шания ц-с-серемонии он выз-совет тебя.

***

Слова старого вампира не выходили у меня из головы. Однако прошло два дня, а герцог меня всё не вызывал. Но когда я уж было решил, что маг Глисс ошибся, в башню Камилетты вошёл личный телохранитель герцога Никита. Дело было глубокой ночью, я уже готовился ко сну, но мигом нацепил парадные одежды и последовал за телохранителем. Мы прошли по затемнённым коридорам замка и вышли в личные покои герцога.

Несмотря на поздний час, Мазуро Кафиштен и не думал отправляться спать. Он сидел в своем рабочем кабинете за письменным столом и при свете канделябра на три свечи перебирал многочисленные бумаги. Вид у старого герцога был, откровенно говоря, неважный – ввалившиеся щёки, тёмные круги под глазами, глубокие морщины, избороздившие лицо. Старик сидел на жёстком стуле с высокой резной спинкой возле большого пылающего камина и всё равно кутался в тёплую меховую куртку, хотя в комнате было очень жарко. Я по всем правилам низко поклонился и поздоровался с главой дворянского рода.

– Садись, Пётр, – кончиком гусиного пера Мазуро Кафиштен указал мне на свободный стул. – Глисс, ты пока останься, разговор пойдет о магии.

Я уселся напротив герцога, который впился в меня внимательным изучающим взглядом. Это вовсе не походило на беседу с целью выразить мне благодарность, а скорее напоминало допрос в присутствии опытного мага, распознающего малейшую ложь.

– Граф Силиус Армазо сегодня прислал нам гневное письмо, возмущаясь вопиющим несоблюдением правил приличия моими слугами. Он считает себя глубоко оскорбленным и требует сатисфакции. Непонятно, правда, почему граф выжидал два дня, но ответить на вызов всё равно придётся. Хотя для начала я хотел бы услышать из первых уст рассказ о том, что же произошло на самом деле.

Я изложил все, ничего не скрывая: как позади нас возникла суматоха, как внезапно появился граф Армазо со свитой, как меня одолевали сомнения насчет приоритета кортежей, как Дофилетта пообещала пригласить графа на свою свадьбу. Слова Силиуса Армазо, высказанные младшей дочери герцога, я привел дословно. Не упустил и эпизод с карликом, которого «стошнило» на младшую дочь герцога, чем и объяснялось моё срочное вмешательство. Когда я процитировал свои слова, адресованные графу Армазо, старый герцог болезненно поморщился, но смолчал. Рассказал я и о внезапном подозрительном чувстве тревоги и своём плохом самочувствии. Немного помолчав, Мазуро Кафиштен, наконец, выдал свои умозаключения:

– Если бы с моим слугой что-то случилось, разгорелся бы большой скандал, и у нас появился бы веский повод требовать расследования. Слишком явное получилось бы совпадение, не мог осторожный Силиус так подставиться. К тому же стоит учитывать более ранние события – после внезапной трагической кончины Амалии Разолейн оставалось только два реальных претендента на победу за власть, это обстоятельство, по всей видимости, не устраивало кого-то ещё, чьи интересы пострадали из-за внезапной трагедии в семье Разолейнов. Работал этот кто-то третий, пытавшийся столкнуть лбами два дворянских рода.

Старый Глисс поморщился, словно раскусил лимон, и рискнуть возразить хозяину:

– Я бы не был с-столько категорич-шен, мой герц-сог. Граф мог прос-сто не с-сдержаться, услышав с-столь обидные реч-ши с-слуги. Магич-шеская угроза ис-счше-шез-сла только пос-сле того, как С-силиус-с Армаз-со отош-шёл, а это говорит не в его польз-су. Но даж-ше ес-с-сли он невиновен, все равно нельз-ся ведь проигнорировать с-столь откровенный выз-сов от графа?

– Ты как всегда прав, Глисс, мы не можем отклонить вызов на дуэль, не уронив чести нашей семьи. Только почему граф выжидал два дня? За этим скрывается какой-то тайный умысел, которого мы пока не можем понять. Что произошло за эти два дня? Ведь явно что-то изменило расклад сил, если уж наш противник решился на столь откровенный вызов?

Наступило долгое молчание, никто из нас троих не знал ответа на эти вопросы. Наконец герцог отложил перо, посмотрел на меня красными от усталости глазами и сказал, что я могу быть свободен. Это было неожиданно, я ведь втайне надеялся получить какую-то награду или хотя бы услышать слова благодарности за спасение чести его младшей дочери. Уже в дверях я обернулся и спросил:

– Мой герцог, а известно ли что-нибудь о караване, вышедшем из Древнего Брода? Ведь ещё сутки назад он должен был прибыть в Холфорд.

Герцог и маг, словно вдруг поняв что-то, удивлённо и даже растерянно переглянулись, затем старый дворянин, не сдерживая эмоций, воскликнул:

– Точно! Думаю, именно задержка каравана и стала причиной такой неожиданной смелости наших противников. Ведь с караваном шел наш лучший боец, репутация Роббера Смертоносного гремит повсеместно. Они бы не рискнули вызвать нас на дуэль, будь среди нас великий мечник.

– Похож-ше, наш-ши противники ч-што-то пронюхали о пропавш-шем караване, – добавил вампир. – У меня появилось нехорош-шее предч-ш-шувс-ствие по поводу этой с-странной з-садержки.

Честно говоря, я спрашивал о караване совсем по другой причине. У меня там остались практически все личные вещи – я не смог взять их с собой, улетая на грифоне, и без того вес был немалый. Мне пришлось оставить купленную на зимней ярмарке одежду, щит, шлем, тесак и гномий топор, мешочек с монетами и целую сумку белья. Я очень ждал прибытия каравана, так как сейчас у меня, кроме экипировки с гербом Кафиштенов и одной пары нижнего белья, не было вообще никаких вещей. Однако мой вопрос оказался на удивление своевременным, он явно вывел из мыслительного ступора герцога и мага.

– С Роббером или без него, но Кафиштены никогда не боялись вызова на дуэль. Пора научить этих наглецов вежливости! – решительно сказал герцог, явно воодушевляясь. – Как получившая вызов сторона, мы можем сами выбирать условия, Армазо же назначают место и время. На что они надеются? Ведь кроме братьев Секачей, я что-то не припомню у Армазо сильных бойцов, остальные охранники графа намного слабее. Поэтому воспользуемся этим обстоятельством и решим так: выставляем по трое поединщиков с каждой стороны, используем только холодное оружие. Герг останется со мной на всякий случай, от нас пойдёт Никита и те близнецы-мечники, которых ты перекупил у Молштенов в прошлом году. Да, именно так и поступим! Глисс, отправь сейчас же ответ Армазо.

Я попрощался и вышел из кабинета герцога. В коридоре меня ждал мрачный Никита, который должен был проводить меня обратно в башню высокородной леди Камилетты. Честно говоря, не понимаю, зачем мне нужен был провожатый – я и сам бы дошёл. Но Никита объяснил, что у него такой приказ: по замку за пределами башни высокородной леди Камилетты мне не разрешено передвигаться без сопровождения, хотя причину этого запрета он пояснить не мог.

По пути я сообщил своему провожатому о его предстоящей дуэли с людьми графа Армазо, но гигант лишь беззаботно махнул рукой. Никита был великим мастером меча и давно уже не мандражировал перед очередной схваткой. Но всё же моё возбуждение от предстоящей дуэли не осталось им незамеченным:

– Если хочешь, возьму тебя своим секундантом, и ты сам увидишь весь поединок, – предложил мне Никита.

Конечно, я сразу же согласился, только попросил разъяснить обязанности секундантов. Никита с готовностью ответил:

– Секунданты не участвуют в сражении, но следят за соблюдением правил дуэли – проверяют оружие на предмет отсутствия яда или запрещённой магии, а также контролируют ход всех схваток и вовремя останавливают бой, если один из участников упал или не способен продолжать сражение. Обычно со мной в качестве секунданта выходили Роббер или Герг, если они сами не были участниками поединков. Но первый еще не вернулся в столицу, а второго, как я понял, не отпускает герцог. Так что, Пётр, у тебя есть прекрасный шанс увидеть настоящую дуэль, а не тот цирк, что ты устроил осенью на Арене, – рассмеялся громила добродушно.

– Никита, ты был на трибуне в тот день? – удивился я.

– Да, я тогда сопровождал герцога и веселился вместе с ним, когда ты бревном раскидывал братьев Секачей. Вот мы и пришли. Осталось сообщить высокородной леди о твоей роли секунданта и получить её согласие, только после этого я смогу взять тебя с собой.

***

– Об этом не может быть и речи, это слишком опасно! – Камилетта в ночной рубахе со сверкающими от гнева глазами и взъерошенными волосами выглядела злющей ведьмой.

Я уже минут десять пытался её успокоить и объяснить, что отправляюсь на дуэль не участником, а всего лишь наблюдающим за соблюдением правил секундантом. Но всё было тщетно, высокородная леди упёрлась и не соглашалась изменить свое решение. Камилетта злилась и повышала на меня голос. Присутствовавшая при этом разговоре нянька даже сбегала за успокаивающим лекарством для своей подопечной, но лекарство не помогло, Камилетта продолжала сердиться и кричать.

– Но, Ками, я же буду выглядеть полнейшим идиотом в глазах Никиты! Он предложил мне быть его секундантом, я уже дал согласие, а теперь буду вынужден идти на попятную. Это же просто унизительно! Он подумает, что я струсил или не умею держать слово.

– Да мне плевать, что о тебе подумает этот головорез! – бесновалась дочь герцога. – Главное, ты останешься цел и невредим, а я не лишусь пажа, телохранителя и друга. Они Армазо, а значит, подлецы! Они никогда не сражаются честно! Они точно придумают какую-нибудь хитрость, и лишние свидетели беззакония им точно не нужны. К тому же ты несколько раз оскорбил весь их род и даже самого графа Силиуса Армазо. Ты думаешь, они такое забудут?!

– Значит, ты тоже считаешь, что мне не стоило встревать и защищать тебя от оскорблений во время траурной церемонии? – сквозь зубы со злостью выдавил я.

Дочь герцога замерла и посмотрела мне прямо в глаза, в её взгляде блеснул опасный холод. Отстранённым ровным голосом она поинтересовалась, кто ещё так считает.

– Твой отец и маг Глисс считают, что я поступил неразумно, своими действиями и словами дав графу Силиусу Армазо повод требовать сатисфакцию. Скажи мне хоть ты, разве я был неправ?!

– Да, ты был неправ, – тихо проговорила Камилетта. – Когда-то давно я сама своей несдержанностью дала моим недругам удобный повод для оскорблений. Поэтому я прекрасно знала, как меня встретят после долгого отсутствия и давно уже морально подготовилась к подобным выходкам. Конечно же, мне приятно, что ты заступился за меня. Но это было ошибкой – я бы сама справилась и не сорвалась, а так ты подставил всю мою семью под удар. Именно твое поведение спровоцировало этот вызов на дуэль, которая непонятно чем закончится. Если Армазо победят в этой принципиальной схватке, это нанесет серьёзный удар по репутации моего отца в Совете Рыцарства.

Я серьёзно задумался. Получается, я не только не помог дочери герцога, а наоборот, навредил. Понятно, почему я так и не услышал похвалы от Мазуро Кафиштена. Хорошо хоть наказания не последовало. Леди Камилетта же расценила моё молчание как знак согласия со своими словами.

– Пётр, ты не пойдёшь на эту дуэль, это моё последнее и окончательное слово. Всё, разговор окончен, можешь идти.

Впервые с момента нашего знакомства мне не удалось переубедить высокородную леди. Все мои доводы не подействовали, больше никаких аргументов у меня не осталось. Я покорно направился в свою комнату. Однако уже в дверях обернулся и спросил:

– Три дня назад высокородная леди просила меня подумать над её предложением…

– Да, и что ты решил? – холодно спросила девушка.

Но её бесстрастный голос меня не обманул – по тому, как Камилетта мгновенно напряглась, я понял, насколько важен для неё ответ на этот вопрос.

– К сожалению, я не могу принять ваше предложение, высокородная леди, – ответил я и быстро продолжил, глядя на вытягивающееся от обиды лицо девушки: – Меня категорически не устраивает ситуация, когда мне не доверяют.

– Не доверяют?! – вскричала возмущённая девушка. – Да тебе доверили охрану моей жизни! Какого еще доверия ты хочешь?

– Я считаю, что если уж мне доверили охрану жизни, достоинства и личных секретов высокородной леди, то и в мелочах мне можно доверять. Но я вижу лишь тотальный контроль, ограничение своей свободы и необходимость согласовывать все свои действия с нанимательницей. Сейчас я не могу даже выйти из башни, охрана меня не пропускает, поэтому сижу в неволе как преступник. Но ограничение свободы всё же не главное, я готов это терпеть. Для меня совершенно невыносима ситуация, когда меня вынуждают сидеть сложа руки и молча наблюдать, как моей нанимательнице наносят оскорбления и обиды. Если вы, леди Камилетта, готовы терпеть подобное обращение, это ваше право. Но мне это кажется недопустимым. Я убеждён, что каждый, кто дерзнёт хоть раз криво посмотреть на высокородную леди, должен непременно получить по заслугам! Только так можно остановить насмешников и восстановить вашу репутацию. Это касается и брошенного вашей семье вызова – задета ведь не честь графа Армазо, а именно ваша честь. Графу не позволили безнаказанно глумиться и издеваться над вами, вот он и кипятится от злости. Это я нанес оскорбление вашему недругу, и именно я обязан присутствовать при развязке конфликта, пусть и в качестве всего лишь секунданта, чтобы никто из злопыхателей не сказал в будущем, что ваш телохранитель струсил и укрылся за спинами других охранников.

Камилетта молчала. Я тоже молчал и ждал ответа. Первой не выдержала дочь герцога.

– Если… – она хотела, чтобы ее голос прозвучал холодно, но он предательски сорвался на писк, девушка откашлялась и закончила: – Если отец предоставит тебе свободу перемещений, а я разрешу действовать на своё усмотрение, ты примешь моё предложение?

– Да, высокородная леди Камилетта, в этом случае я с гордостью приму ваше предложение, – проговорил я, прижимая руку к сердцу в знак искренности.

– В таком случае считай, что вопрос уже улажен. На самом деле, Пётр, мой отец ни в чем не тебя не ограничивал. Это была моя личная инициатива – я не хотела, чтобы ты покидал мою башню, оставляя меня одну. Не думала, что это настолько тебя заденет. Сообщи Никите, что я дала согласие. Надерите задницы этим мерзким Армазо!

– Леди Камилетта, что за грубые слова вы говорите! – встряла нянька, хотя видно было, что глаза у старухи тоже весело светятся.

Я вышел из комнаты высокородной леди, мысленно оправдываясь перед Ленкой Звонарёвой – только что я фактически заявил, что согласен всю жизнь прожить рядом с дочерью герцога. Скорее всего, с планами Феи это совсем не совпадало. С другой стороны, Ленка сама разрешила мне обращать внимание на других девушек.

***

На следующий день, пользуясь полученной свободой перемещения, я направился в город. Ожидаемый караван так и не прибыл в Холфорд, так что мне нужно было купить себе кучу всяких необходимых вещей – от запасного белья до банального мыла и расчёски. Компанию мне составил Фириат Тёмный Соболь, который после нескольких дней, проведенных в четырёх стенах, готов был выть от тоски. Достаточно необычно было видеть раздражённого эльфа, чья раса вообще-то славилась своей невозмутимостью. Однако я усмотрел в этом даже положительный момент – меня тёмный эльф считал надёжным другом и совершенно не стеснялся выражать при мне свои чувства. В присутствии посторонних эльф-дроу вёл себя совершенно по-другому и не позволял себе проявления сильных эмоций.

Наслушавшись предупреждений, мы оба были хорошо вооружены и вели себя крайне осторожно. Но наши опасения оказались напрасными, никто на улицах внутреннего города не обращал на нас ни малейшего внимания. И только уже в воротах во внешний город произошла неожиданная встреча, но из разряда приятных – мы столкнулись с Серым Вороном и Каришкой, которые как раз получали из рук охранников жёлтые кожаные бирки для прохода внутрь. Сергей тут же изменил свои планы, сдал обратно бирку и решил идти вместе с нами. Похоже, у Каришки были какие-то другие планы, но она только тяжело вздохнула и покорно последовала за хозяином. Серый Ворон же, заметив, что от меня не ускользнуло ее недовольство, весело улыбнулся:

– Каришке в Храмовом Квартале штраф от Школы Воров нужно оплатить за убитого мага Теодора и того демона, а заодно я обещал погулять с ней по зимним паркам внутреннего города.

– Мне просто нужно было зайти в Храмовый Квартал по разным делам, не только по поводу штрафа... – проговорила кутающаяся в короткое пальто девушка, бросив долгий взгляд на красивые дворцы и заснеженный парк вдали, но быстро добавила: – Ничего, Пётр Пузырь, я завтра туда сама схожу. А этот день давайте проведём вместе!

Мы вчетвером шумной весёлой компанией отправились покупать мне одежду. Вёл нас Серый Ворон и, к моему большому удивлению, направился он вовсе не в сторону Торгового квартала. Я считал, что уже неплохо ориентируюсь в Холфорде, но всё же быстро потерялся, так как привык перемещаться по мощёным широким дорогам, а не по узким улочкам без названий. Но ученики Школы Воров, похоже, общеизвестных путей и не признавали, петляя по каким-то мрачным заваленным мусором закоулкам. Мне даже показалось, что Серый Ворон и сам заблудился, так как мимо одной приметной кучи мусора мы прошли минимум дважды. Когда же я ругнулся, провалившись в одном особо загаженном месте чуть не по колени в едва подмёрзшую канаву с грязной водой, Каришка весело усмехнулась:

– Да, мы идём окольными путями. Но зато мы оторвались от тех подозрительных типов, что следили за вами!

Мы с Фириатом удивлённо переглянулись, так как не заметили никакой слежки, но неожиданно посерьёзневший Серый Ворон подтвердил слова своей напарницы.

– Я сразу их заметил, ещё у ворот, потому и решил составить тебе компанию. Четверка людей в коротких серых и чёрных куртках явно наблюдала за вами издалека. Ты же знаешь наше с Каришкой положение постоянных беглецов и вечную настороженность по отношению ко всему странному и подозрительному, поэтому мы их и заметили. Особенно мне не понравилось, что их именно четверо, словно это отряд ассасинов. И тогда я решил немного поводить их по городу. Эта четвёрка двинулась за нами, отстав шагов на триста, и какое-то время шла за нами след в след, но мы сделали петлю и сбросили их с хвоста. А теперь признавайтесь, в какую историю вы вляпались!

Пришлось мне рассказывать обо всем случившемся на траурной церемонии и моей стычке с графом Силиусом Армазо. Не скрыл я и своего участия в качестве секунданта в завтрашней дуэли. Серый Ворон поинтересовался местом дуэли, но сразу как-то сник, когда выяснил, что проходить она будет поздно вечером, после третьего удара колокола, в одном из парков внутреннего города. Я прекрасно понимал, почему друг расстроился: им с Каришкой находиться ночью во внутреннем городе было категорически запрещено, и встреча с городской стражей грозила самыми серьёзнейшими последствиями.

И тут неожиданно мы пришли. Серый Ворон указал мне на двухэтажный домик, над крылечком которого висел деревянный щит с изображением ножниц и иголки.

– Тут живёт отличный портной, один из лучших в городе. А ещё у него подмастерьем работает девушка-кобольд, с которой я познакомился ещё в горном форте по дороге в Холфорд. У неё золотые руки, не преувеличиваю! Всего за пару минут любую одежду подгонит по твоей фигуре, словно на тебя и было сшито. Я в последнее время только тут одежду и заказываю. Дороговато, конечно. Но ты скажи, что от меня пришёл, и тебе сделают хорошую скидку.

Я повнимательнее посмотрел на своего друга. Одевался Серый Ворон просто шикарно, словно знатный вельможа. Дорогая ткань, модный покрой, серебряная и золотая вышивка. Так значит, вот где он так наряжается. Его костюм был лучшей рекомендацией здешнему портному, и я смело зашёл в лавку.

Я не обманулся в своих ожиданиях. Стоило это удовольствие, правда, весьма недёшево – даже с учётом полученной скидки, мой кошелёк похудел сразу вдвое. Но когда примерно через час я вышел на улицу, даже Фириат не сдержал восхищенного возгласа, а уж комплименты от Каришки заставили меня густо покраснеть, так что Серый Ворон даже ревниво попрекнул свою подругу.

– Не хочется сразу возвращаться в замок Кафиштенов. Может, куда-нибудь сходим просто погуляем? – предложил я, весьма польщённый таким вниманием к своей внешности. – Или давайте зайдём куда-нибудь пообедаем, а то я уже проголодался.

– Если хочешь, могу устроить небольшую познавательную экскурсию по криминальным местам города. Мы даже можем зайти в один опасный вертеп, хозяин которого на удивление вкусно готовит, – неожиданно предложил Сергей.

– Это ты про «Голодную Глотку»? – уточнила Каришка, и Серый Ворон утвердительно кивнул.

– Действительно, лучшая кухня во всём Портовом районе, – согласилась Каришка и вдруг весело рассмеялась. – Хотя это и понятно, если бы повар «Голодной Глотки» так не старался и хоть раз попытался бы подсунуть клиентам тухлятину, его бы немедленно зарезали. Контингент там… специфический.

Неожиданное предложение отправиться непонятно куда, в опасный район столицы, меня не сильно-то воодушевило. Наверное, это отразилось на моём лице, так как Серый Ворон со смехом пояснил, что сейчас нам с Фириатом там будет гораздо безопаснее, чем на оживлённых улицах, где нас разыскивают четверо непонятных тёмных личностей. Это было справедливо, вот только согласиться или отказаться я не успел.

Сергей вдруг резко поднял правую руку в предупреждающем жесте, после чего присел на корточки. По натоптанному снегу в его сторону прыгал здоровенный белый крыс, в котором я опознал Неведомого Призрака. Едва питомец подбежал к Сергею, как тот закинул его на плечо, махнул рукой в сторону глухой стены, а сам с места отпрыгнул в противоположную сторону и стал протискиваться в щель между близко стоящими домами. Каришка тоже меня удивила – коротко разбежавшись, она вдруг рванула к указанной Серым Вороном деревянной стене сарая и, цепляясь руками и ногами, словно кошка, стрелой взлетела на плоскую крышу. Прошло буквально две-три секунды, как мы с тёмным эльфом остались одни посреди улицы. Я так и не понял, что вспугнуло моих друзей, но на всякий случай положил руку на эфес меча. Фириат тоже расстегнул ножны со своими кривыми эльфийскими ножами и замер, настороженно оглядываясь.

И тут из-за угла ближайшего дома вышли двое невысоких мужчин. Крепкие, угрюмые, в коротких тёмно-серых зимних куртках с меховыми воротниками, тёплых брюках, высоких грубых сапогах. Эти типы очень походили по описанию на тех загадочных личностей, которые следили за мной и эльфом от самого внутреннего города. Оружия я у них не заметил, но от этой парочки веяло серьезной опасностью.

– А где ещё двое? – удивлённо поинтересовался у нас темноволосый мужчина без всякого приветствия.

– То же самое мы хотим спросить и у вас, – зло улыбнулся я, доставая меч из ножен.

– Я же говорил, что нас заметили, а вы всё заладили: не может быть, просто путают следы, – обращаясь к своему приятелю, недовольно заворчал второй тип, откидывая мешающий капюшон и открывая седую коротко стриженную голову.

– С кем имеем честь разговаривать? – решил внести ясность Фириат Тёмный Соболь, вставая слева от меня и разминая кисти рук, в каждой из которых он держал по эльфийскому длинному кривому ножу.

– К тебе, ушастый, у нас нет никаких вопросов, – проговорил седой, снимая перчатки и дуя на окоченевшие пальцы. – Можешь идти подобру-поздорову, мы тебя не тронем. А вот этого паренька наш хозяин велел хорошенько поучить уму-разуму, чтобы больше не вмешивался в дела титулованных дворян. Однако просил по-доброму поучить, не до смерти. Велел лишь несколько переломов на память оставить, чтобы хорошенько запомнил этот урок. Вот только если вы железяки не уберёте, то мы ведь можем и не рассчитать своих сил и зашибём ненароком.

Мы с Фириатом переглянулись. Тёмный эльф отрицательно покачал головой. Я тоже не горел желанием драться на кулаках с этими странными типами. По-видимому, наше решение их ничуть не удивило. Седой укоризненно покачал головой и скинул пальто, под которым оказалась тёмная матовая кольчуга. На поясе у этого старика висел короткий широкий клинок в ножнах. Его напарник тоже скинул верхнюю одежду и стал наматывать на левую руку толстую цепь. На правой руке у него оказался кастет с острыми шипами.

– Готовы? – поинтересовался у нас старик и сам же ответил: – А вообще, какая разница! Это ведь не честный благородный бой. Даже если вы не готовы, нам плевать!

Вдруг его напарник застонал и опустился на левое колено. Я запоздало сообразил, что услышал сухое треньканье тетивы. Старик резко обернулся, мотнул головой влево, затем вправо.

– Не туда смотришь! – раздался насмешливый голос моего друга откуда-то сверху.

Седой воин задрал голову… и замер. Ухмыляющийся Серый Ворон стоял на крыше ближайшего дома. Его арбалет снова был заряжен и смотрел прямо в голову противнику.

– Не делайте резких движений, если хотите жить, – приказал Сергей старику и его опустившемуся на корточки темноволосому напарнику. – Я давно не промахиваюсь, а моё оружие пробивает навылет и куда более толстые доспехи.

– Всё чисто, они не ассасины, – раздался спокойный голос появившейся за спиной старика Каришки. – У обоих их сообщников тоже нет знаков Ордена.

– Что вы сделали с моими людьми? – простонал раненый сквозь зубы.

Странно, именно он, а не седоголовый, как я подумал, оказался главным в группе.

– Твои люди живы, но оглушены и связаны, – ответила тайфлинг, безбоязненно подходя к темноволосому и помогая ему скрутить цепь с кулака. Странно, но раненый даже не подумал препятствовать собственному обезоруживанию.

– Седой, медленно убери свой клинок в ножны, затем через голову сними кольчугу и рубаху. Покажешь мне своё правое плечо и правую подмышку, – приказал Серый Ворон.

– Зачем? – недовольно проговорил старик, но оружие всё же убрал.

– Затем, что если у тебя на теле не окажется татуировки в виде глаза и двух стилетов, то можешь быть свободен. А если окажется… я разрешу тебе хотя бы помолиться богине Моране перед смертью.

Серый Ворон легко, словно кошка, спрыгнул на землю и приблизился к застывшему противнику на расстояние всего пару метров. Опасно близко, на мой взгляд. Но потрясённый той лёгкостью, с которой его отряд был разбит, седой воин и не думал сопротивляться. Через минуту он уже стоял с голым торсом. Татуировок на его жилистом теле, как и многочисленных шрамов, было предостаточно. Но заросшие густыми тёмными волосами и сильно пахнущие резким потом подмышки никаких татуировок не скрывали. Как и плечи.

– Наёмники? Дом Вадима Костлявого? – уточнил мой друг, легкомысленно убирая арбалет.

– Они самые, – согласился старик, неторопливо одеваясь. – А наш главный, Вадим, вон сидит на снегу.

Каришка уже убрала кинжалы в ножны и сейчас помогала раненому, закатав окровавленную штанину и доставая из сумки чистую белую ткань для перевязки. Я же и эльф-дроу пока не спешили разоружаться и вообще не понимали, что происходит. Сергей удивлённо посмотрел на нас и осуждающе проговорил:

– Да успокойтесь вы. Это же наёмники, причём из престижной столичной гильдии. Получили от кого-то задание поколотить тебя, Пузырь. Скорее всего, от семьи Армазо. Видимо, ты сильно задел графа своими выпадами. Но эти люди никогда не станут повторно нападать на вас, если в первый раз не вышло. Таков уж кодекс работы любых наёмников. Да уберите вы своё оружие, наконец!

– Именно так, – легко согласился старик, тоже берясь помогать своему раненому другу и обращаясь ко мне. – Распорядитель графа Армазо заплатил двадцать золотых задатка, чтобы мы проучили одного наглого молодого человека. Описал тебя и сказал, где тебя можно найти. Обещал дать ещё тридцать корольков после выполнения работы. Вот только он не предупредил нас, что ты под охраной… воров, если не ошибаюсь?

Серый Ворон с достоинством поклонился, подтверждая догадку наёмника.

– Ну вот, я не ошибся, – продолжил старик, затягивая тугую повязку на простреленной ноге Вадима. – Конфликт с Гильдией Воров нам ни к чему, и уж точно двадцать золотых – слишком малая сумма за подобный риск. Получается, заказчик нас пытался надуть. Так что контракт расторгнут, мы ему ничего не должны, а задаток остаётся у нас. Надеюсь, без обид?

Мне ничего не осталось, как согласиться с таким благополучным вариантом разрешения конфликта. Я даже пожал руку Вадиму Костлявому, и расстались мы едва ли не друзьями. Но все-таки после этого опасного приключения я решил больше не рисковать, прогуливаясь по криминальным районам города, а сразу же возвращаться в замок Кафиштенов.

***

К месту дуэли мы с Никитой ехали в карете без всяких гербов, с занавешенными шторками. Я, любопытства ради, выглянул в окошко, но ничего не увидел – темнота и густой снегопад скрывали окружающий мир. Толстый слой свежего рыхлого снега затруднял проезд нашей кареты, так что кучер грязно ругался и часто подгонял кнутом пару лошадей. Кучером у нас был огромный бородатый мужик с красной мордой – то ли мороза, то ли от выпитого перед поездкой вина.

Но вот мы приехали. Я первым спрыгнул на снег и огляделся. Какой-то парк или даже лес, вокруг ничего, кроме деревьев и снега. Кучер неторопливо повесил на крышу кареты второй фонарь и тоже огляделся:

– Вон, господин, ещё наши люди! – указал он пальцем в перчатке на вспыхнувшую вдали пару огоньков. – Хотя чудно как-то. Только одна из наших карет, хотя должно было быть две.

Я по глубокому снегу направился в сторону двух огоньков. Следом за мной неторопливо брёл Никита, на ходу застёгивая большие костяные пуговицы одетой прямо поверх доспехов меховой накидки. Всё-таки это был парк, деревья росли слишком правильными рядами. К тому же мне встретилась какая-то статуя, хотя из-за облепившего её снега трудно было понять, что именно хотел изобразить скульптор. Нас заметили, к нам навстречу пошли вооружённые люди. Я несколько напрягся, так как никаких эмблем и гербов на них не было видно, но Никита меня успокоил:

– Это свои, капитан охраны нашего замка барон Вальдес Контрикафи и лекарь герцога Малик Умелый. Они секунданты двух наших бойцов-близнецов – братьев Стена и Стива Кровавых. Только где же сами братья?

Как выяснилось, этот же вопрос интересовал и обоих секундантов. Их карета выехала из замка Кафиштенов почти на две клепсидры позже кареты Кровавых, так как узкие колёса сразу застряли в снегу, и им пришлось возвращаться и срочно прилаживать предусмотренные как раз для данного случая полозья. Они прибыли в парк одновременно с первым вечерним колоколом, и вот уже почти клепсидру секунданты ходили вокруг условленного места дуэли, светили фонарями и звали затерявшихся где-то бойцов.

Сквозь темноту и пелену снега донёсся приглушённый расстоянием звон второго колокола. Время ещё было, наши противники должны были появиться с третьим колоколом, но всё равно на душе у всех собравшихся было тревожно.

– Как бы чего ни случилось с нашими бойцами по дороге, – выразил общую мысль лекарь. – Всё-таки Армазо славятся своими нечестными приёмами…

– Ничего, будем ждать, – пресёк эти домыслы подобные мысли Никита и приказал конюхам зажигать фонари по периметру площадки.

Только тут я обратил внимание на ряды столбов, огораживающих прямоугольный пустой участок парка. Видимо, тут при более благоприятных погодных условиях проходили какие-то вечерние представления. Наш конюх достал небольшую складную лесенку и начал от своего факела неторопливо, один за другим, зажигать яркие светильники. Ему помогал юркий мальчонка, оказавшийся кучером второй кареты.

Привлечённый светом в столь позднее время, подошёл патруль стражников. Офицер в длинном красном плаще с эмблемой грифона поинтересовался, что тут происходит, на что виконт Вальдес предоставил патрульному какой-то свиток. Читать офицер умел, он развернул свиток и ознакомился с содержанием.

– Разрешение на проведение поединка чести трое на трое, подписано пятью действующими членами Совета Рыцарства. Вроде всё верно, оттиски гербов на месте. Не смею возражать.

Но уходить лейтенант никуда не собирался, оставшись как зритель. Впрочем, наша сторона нисколько не возражала против присутствия наблюдателей от сил правопорядка. К этому времени все огни на столбах вокруг площадки уже были зажжены, и кучер пошёл относить лестницу. Вот-вот должны были появиться наши противники, а братьев-близнецов всё не было. Никита жестом подозвал меня к себе:

– Если братья Кровавые опоздают, придётся тебе и капитану заменить их. Как думаешь, справишься? Герцог рассказывал, что ты на днях в поединке победил леди Камилетту, а она далеко не самый простой противник. Так что я в тебя верю, парень.

После таких слов мне просто никак нельзя было отказываться. Стараясь скрыть дрожь в коленках, я дал своё согласие, хотя и предупредил, что мне потребуется меч. Секунданты по правилам приходили на место дуэли без оружия, а потому мне срочно нужно было раздобыть клинок. Никита пообещал дать мне свой меч, сам же направился к капитану, чтобы также поговорить с ним наедине. Судя по раздражённым жестам и приглушённому шёпоту, разговор у них сразу не заладился. Никита раздражённо махнул рукой и вернулся ко мне.

– Барон Вальдес не может сражаться, так как у него ещё не затянулись раны, полученные на дуэли из-за оскорбленной чести его сестры Ванессы Контрикафи. Говорит, сегодня лишь второй день как доктор разрешил ему вставать с постели. Вот ведь незадача…

Да, это была действительно непростая ситуация. Нам срочно требовался третий боец, а в качестве кандидатов имелись лишь неповоротливый молчаливый кучер и скромный старенький лекарь, кроме хирургического ланцета ничего более опасного в руках не державший. Не считать же приемлемым вариантом второго кучера, худенького паренька не старше пятнадцати лет… Судя по всему, такие же мысли роились сейчас и в голове Никиты. Он пристально рассматривал бородатого мужика, пытаясь срочно разглядеть в нём задатки опытного бойца. Я же посмотрел в противоположную сторону и подёргал за рукав Никиту, привлекая его внимание:

– Может, тот лейтенант согласится сражаться на нашей стороне?

Идея была дурацкой, но особо выбирать нам и не приходилось. Никита потопал к кутающемуся в плащ лейтенанту и заговорил с ним. Последовал какой-то короткий вопрос, затем кивок. И вот уже двое вооружённых людей идут по площадке в мою сторону. Офицер был достаточно молод, лет двадцати или около того. Но когда он поправлял застёжку своего плаща, я заметил у него на груди серебряную рыцарскую цепь. Такой молодой, а уже рыцарь! Я ощутил укол зависти, впрочем, сразу подавил его. Рыцарь на нашей стороне – это было крайне своевременное приобретение!

– Шевалье Вилль Омникафи, лейтенант городской стражи, – представился он, едва заметно поклонившись. – Великий мастер меча шевалье Никита сообщил о возникшем у вас затруднении перед поединком чести. Мой род является вассалом рода Молштенов, но для меня будет честью помочь герцогу Мазуро Кафиштену и его людям. Не переживайте, господа, и не обращайте внимания на мой возраст. Рыцарскую цепь и звание матера меча я получил вовсе не за умение танцевать на балах. Во время разгона секты демона Моргрима этой осенью именно мои ребята выкуривали культистов из их нор по всему внутреннему городу. Я же лично арестовал самого графа Копелло, главу этих мерзких заговорщиков.

Дальнейшие разговоры прервал крик юного кучера: «Едут!». Действительно, вдалеке, едва видимые за снежной пеленой, показались двигающиеся огоньки. Когда огоньки приблизились, стало понятно, что это три кареты, ехавшие цепочкой друг за другом. Вот только направлялись они куда-то не туда, катясь по другой аллее заснеженного парка. Никита взял яркий фонарь и помахал им, привлекая внимание. Кареты развернулись в нашу сторону и через несколько минут остановились рядом с освещённой площадкой.

– Фух, еле доехали из-за этого снегопада! – недовольно проворчал выскочивший из первой кареты крупный темноволосый мужчина в меховом пальто. Он подошёл к Никите и слегка поклонился ему, после чего совсем уж фамильярно похлопал того по плечу. – Так и думал, что встречу именно тебя на этой дуэли, шевалье Никита.

– А я вот никак не ожидал увидеть тебя в числе наших противников, великий мастер меча Ричард Куранвас. Последние годы ты же вроде обучал телохранителей разных вельмож Курстана, в своей школе в Лакшире, и наотрез отказывался переезжать в Холфорд. Знаю, что герцог Мазуро Кафиштен то ли дважды, то ли трижды приглашал тебя на службу. Но ты всегда отвечал, что отошёл от работы наёмника и полностью сосредоточился на обучении других…

– Пять раз он меня приглашал, – поправил Никиту его знакомый. – Но ты знаешь моё отношение к твоему господину, оно нисколько не изменилось за прошедшие годы. Я не забыл той истории, когда твой хозяин оставил сотню моих бойцов в окружении тысяч орков без поддержки своей конницы. Тогда я потерял всех своих друзей и сам едва не погиб и никогда не прощу герцогу того предательства. Я находился в Холфорде проездом по личным делам, но можешь мне поверить, сам с радостью предложил свои услуги графу Армазо, как только до меня дошёл слух о предстоящей дуэли. Надеюсь, жребий богини судьбы Фаэтты всё же разведёт нас в разные пары, не хотелось бы скрещивать мечи со своим старинным другом.

Тем временем все наши противники уже вышли из карет и чуть поодаль ожидали окончания разговора легендарных мечников Никиты и Ричарда, которые явно были лидерами в каждой из групп. Заметив это, Ричард нетерпеливо проговорил:

– Раз всё готово, давайте начнём.

Вперёд вышел толстячок в тёплом полушубке и хорошо поставленным голосом герольда объявил:

– Имею честь представить бойцов, защищающих честь семьи Армазо в сегодняшних поединках. Великий мастер-мечник благородный рыцарь Ричард Куранвас. Мастер-мечник Натан Секач, принявший из рук самого правителя Холфорда орден «Звезда Империи» за проявленное мужество в последней войне с орками. Его брат мастер-мечник Свирь Секач. Секунданты – шевалье Валентин Армазо, двоюродный племянник главы рода графа Силиуса Армазо, рыцарь Стефан Дуболом и ваш покорный слуга, маг порядка Ядоган Разоштен-Армазо.

Далее слово взял капитан охраны замка Кафиштенов, таким же чётким поставленным голосом представивший бойцов от нашей стороны:

– Имею честь представить бойцов, защищающих честь рода Кафиштен на сегодняшней дуэли. Великий мастер-мечник шевалье Никита, доверенный боец герцога Мазуро Кафиштена. Мастер-мечник рыцарь Вилль Омникафи, лейтенант городской стражи. Третьим паладин Пётр Пузырь, доверенный боец высокородной леди Камилетты Кафиштен. Секунданты с нашей стороны – жрец бога Латандера первого ранга лекарь Малик Умелый и барон Вальдес Контрикафи.

– Не слишком ли слаб ваш третий боец? – удивился слегка растерявшийся мастер-мечник Ричард Куранвас. – Дуэль, весьма вероятно, окончится для этого молодого паренька трагически.

– Этот паренёк на последней дуэли уверенно победил на Арене виконта Сальвайла Армазо и обоих ваших мастеров-мечников братьев Секачей, – напомнил Никита собравшимся. – К тому же именно Пётр Пузырь нанёс оскорбление графу Армазо, которое и послужило причиной данной дуэли, а потому его участие я считаю оправданным.

Я сразу ощутил на себе изучающие взгляды собравшихся и ненавидящие взгляды братьев Секачей. Сочувствия или жалости в них не было, меня посчитали достаточно подготовленным для поединка. Секунданты удалились, о чём-то переговариваясь между собой. Они достали листки бумаги и записали на них имена дуэлянтов, после чего сложили листы в шляпу. Начиналась жеребьёвка, которая и должна была определить составы пар. Только бы не великий мастер! Против него у меня вообще не было никаких шансов.

– Первую пару бойцов на сегодняшней дуэли составят Натан Секач и шевалье Никита! – громко объявили секунданты.

Никита скинул шубу на снег, после чего развернул бережно обёрнутый в тонкую ткань огромный сверкающий серебристый клинок с меня ростом. К нему подошёл секундант от Армазо и провёл вдоль меча каким-то амулетом.

– Всё чисто, запрещённой магии нет, – объявил секундант, и Никита направился на освещённую площадку.

Его соперник уже находился там, разминая кисти и выкручивая восьмёрки таким же большим двуручным мечом. Вот поединщики слегка поклонились друг другу, и сразу после этого закипел бой! Я, как заворожённый, следил за противостоянием двух опытных бойцов. Блоки, уклонения, сверкающие сполохи и искры. Вскоре мне стало понятно преимущество великого мастера над просто мастером. Никита теснил своего противника, вовремя разрывал и сокращал дистанцию, заставляя Натана дёргаться и спешить. Пущенный вдоль клинка удар вскользь – и вот мечник уже не успевает поставить блок своим тяжёлый оружием, и острейший клинок Никиты рассекает бедро противника. Но бой на этом не прекратился!

Оставляя на снегу красные пятна, заметно потерявший в подвижности Натан быстро получил ещё одно ранение, на этот раз в левое плечо. После чего Никита сместился влево, и положение Натана стало совсем аховым. Третье ранение, опять же в левое плечо, не заставило себя ждать. Только после этого Натан Секач не удержал в руках тяжеленный меч, и секунданты Армазо тут же объявили конец поединка. Один – ноль в нашу пользу!

– Вторую пару бойцов на сегодняшней дуэли составят Свирь Секач и шевалье Вилль Омникафи! – прозвучала команда секундантов.

Но я уже не смотрел на арену. Моё сердце ёкнуло от испуга, мне придется сражаться против великого мастера мечника! Самый плохой для меня расклад! Я закрыл глаза, постаравшись скрыть свой испуг. Но все-таки собрался с мыслями и постарался использовать оставшиеся до начала поединка минуты с пользой, начав молиться и призывая на себя полезные благословения. Долго никакого отклика не было, я даже успел испугаться, а затем последовал божественный ответ, оказавшийся весьма и весьма неожиданным:

– Мой сын, Тор тебе не поможет в этом бою, так как твой противник, Ричард Куранвас, является его любимчиком. Не поможет бог Тор и Ричарду, так что исход поединка решит лишь ваше владением мечом.

– Богиня Морана! – от неожиданности я растерялся и открыл глаза. – В таком случае я погиб, мне не справиться с великим мечником!

– Самое время вспомнить о моём предложении. Ты можешь стать моим паладином, паладином Смерти.

– Но в таком случае Тор немедленно встанет на сторону моего противника! – возразил я богине.

– Да, ты прав, сын мой. Тор действительно не потерпит такой измены. Даже мне не понятно, чем закончится тогда ваше противостояние... – в словах богини смерти мне померещились нотки растерянности. – Хорошо, это значит, что время выбора пока еще не настало. Но я покажу тебе свою силу. Твоё кольцо снова заряжено, и первый удар твоего меча будет смертельным. Используй этот шанс.

Я тут же снял перчатку с правой руки и посмотрел на чёрный ободок на безымянном пальце. Тёмное кольцо снова наполнилось энергией и переливалось сейчас кроваво-красными всполохами. В прошлый раз накопленного кольцом заряда хватило для убийства опаснейшего демона-колдуна. Как и тогда на зимней дороге, я почувствовал необычайный прилив сил и твёрдую убеждённость, что у меня есть шанс справиться с любым противником.

В это время раздались крики, и я оглянулся на площадку. Вилль Омникафи, опустившись на колено, зажимал ладонью рану на груди. Его противник подошёл ближе, откинул ногой подальше выпавшее из рук Вилля оружие, после чего медленно приставил свой длинный одноручный меч к горлу поверженного врага. Тут же вмешались секунданты, остановив поединок. Счёт стал один – один, и всё должно было решиться в последнем, третьем бою.

Ко мне подошёл барон, предлагая воспользоваться его длинным одноручным клинком с волнообразным лезвием. Подошёл и Никита, неся свой двуручник. Теперь мне предстояло решить, с каким оружием выходить против смертельно опасного противника. С одной стороны, с одноручным мечом можно взять щит, который позволит мне защищаться от ударов великого мастера меча. С другой стороны, мои призывы к Тору на этот раз не помогли, и у меня не было сейчас ни повышенной скорости, ни благословения. Рано или позже я всё равно пропущу выпад Ричарда, и никакой щит мне уже не поможет. Поэтому бой нужно попробовать решить одним ударом, в который будет вложена магия богини Мораны. И я взял серебристый двуручник.

Подошедший ко мне секундант провёл амулетом по уже один раз проверенному мечу и снова подтвердил, что всё чисто. Сразу после проверки я чётко увидел, как свечение кольца плавно перетекло на мои пальцы, а затем на мой меч, кончик клинка стал светиться фиолетовым. Уверенным шагом я направился в центр площадки, где меня уже поджидал противник. Снег всё не прекращал падать, сугробы сковывали движения, но мне это как раз было на руку, так как в подвижности я однозначно уступал своему противнику, а мой огромный меч позволял удерживать врага на расстоянии. Великий мастер вышел на бой с длинным одноручным мечом и щитом. Когда мы остановились напротив друг друга, он тихо произнёс:

– Не повезло тебе, парень, сочувствую.

– Кому-то всё равно пришлось бы встать с вами в паре, великий мастер Ричард, – ответил я, слегка поклонившись опытнейшему бойцу.

– Я не об этом, – грустно усмехнулся мой противник. – Парень, сперва я думал пожалеть тебя и просто обезоружить. Но Валентин Армазо только что предложил мне пятьсот золотых за твою голову, а также руку своей младшей сестры моему старшему сыну. Знал ведь хитрец, чем меня соблазнить – мой род хоть и древний, но бедный и малоизвестный. Двести лет мои предки пытались породниться с титулованными дворянами, но всегда получали лишь отказы. И вот это случилось. От таких предложений не отказываются, Пётр. Мне жаль, но я тебя убью.

Если он думал этими словами напугать меня, то сильно ошибся. Мне даже стало жалко этого великого мечника, которому выпало сражаться со мной именно в тот момент, когда я получил благословение самой Смерти. Но я ничего не ответил рыцарю, лишь улыбнулся ему напоследок и опустил забрало своего шлема.

И первым нанёс удар в этом поединке. Простой рубящий удар двуручным мечом справа-сверху, который в теории легко блокируется щитом, что мой соперник тут же и проделал. Только великий мечник не ожидал, что мой меч с лёгкостью пройдёт сквозь его щит, словно и не было этого препятствия. Раздался вскрик боли и ужаса, и разрубленное надвое тело прославленного рыцаря развалилось на куски. Снег обильно окрасился красным, кровавое пятно быстро расплывалось.

Похоже, я был единственным, кто ожидал такого исхода поединка. Остальные присутствующие замерли в ошеломленном молчании. Первым к месту трагедии подбежал лекарь, на ходу расстёгивая свою сумку. Но он остановился, едва увидев страшную рану. Такое невозможно вылечить. Следующим подбежал Валентин Армазо, он долго ошарашено смотрел на убитого, затем потребовал показать ему мой меч и несколько раз провёл амулетом вдоль клинка. Ничего не изменилось, детектор магии молчал. Для проверки Валентин прислонил амулет к своему кинжалу на поясе, и невзрачный камушек на цепочке засветился ярко-красным. Секундант противника явно не понимал того, что сейчас произошло, а я не собирался ему ничего объяснять.

– Дуэль завершилось победой рода Кафиштена, но не огорчайся – зато ты сохранил пятьсот золотых и сестру на выданье, – попытался я пошутить, хотя это было нервное.

Валентин с неприкрытой ненавистью поглядел на меня, отошёл в сторону и вдруг выкрикнул истерично:

– Это нечестно! Хоть присутствие магии и не определяется, но вы все прекрасно понимаете, что не мог он разрубить щит и доспехи одним ударом! Как и не мог выскочка победить великого мастера меча!

– Не мог, если только не вмешалось божественное провидение, – спокойным голосом согласился находящийся рядом лекарь, прикрывая плащом убитого. – Спорить с богами бесполезно, а они присудили победу роду Кафиштенов.

– Ничего это не значит! – продолжал бесноваться Валентин и вдруг закричал куда-то в сторону тёмного леса. – Лучники, пора!

Все испуганно обернулись в сторону леса, кто-то даже поспешил прикрыться щитом или рухнуть на снег. Но… ничего не произошло. Удивлённый Валентин ещё раз прокричал команду, но опять безрезультатно. Постепенно стали вставать упавшие на землю, недовольно поглядывая на Валентина Армазо. Никита, который тоже оказался среди бросившихся в снег, встал, отряхнул одежду и проговорил нарочито громко, нехорошо поигрывая мечом в руке:

– Надеюсь, это была просто глупая шутка, за которую шутник сейчас извинится.

Дворянин в ответ на эту неприкрытую угрозу стал лепетать что-то маловразумительное, я же заметил какое-то движение на снегу и прищурился, пытаясь разглядеть получше. Большими прыжками, проваливаясь в рыхлый снег с головой, ко мне бежал белый крыс. Неведомый Призрак! Но как он здесь оказался? Крыс с разбега запрыгнул мне на ногу и полез вверх, быстро вскарабкавшись на плечо. Он явно что-то хотел мне сказать, только я его не понимал. Тогда Неведомый Призрак спрыгнул на снег и поспешил обратно. Как оказалось, не только я обратил внимание на грызуна.

– Что это было? – поинтересовался капитан охраны.

– Думаю, он хочет нам что-то показать, – предположил я, двинувшись следом за Неведомым Призраком.

За мной пошли и остальные, следуя по хорошо заметной цепочке крысиных следов. Да, на это стоило посмотреть – шагах в тридцати от освещённой площадки, за деревьями, лежало четверо оглушённых и крепко связанных людей. Судя по валяющимся тут же на снегу лукам и рассыпанным стрелам, это и были те самые лучники, приказ которым отдавал Валентин Армазо. Кто-то (и я даже подозреваю, кто именно) подкрался сзади к этим несостоявшимся убийцам и оглушил их. Подошедший последним Никита нехорошо сузил глаза и проговорил со сталью в голосе, обращаясь к секундантам от семьи Армазо:

– Я требую, чтобы вы немедленно признали исход дуэли и подтвердили, что всё прошло честно. В противном случае герцог Кафиштен завтра же на Совете Рыцарства поставит вопрос о появлении этих убийц на принципиальной дуэли.

Двое секундантов растерянно переглянулись между собой и выжидательно уставились на Валентина Армазо, который явно был главным в их тройке. Тот поёжился, словно от сильного холода, и проговорил чётко и громко:

– Дуэль закончилась убедительной победой бойцов герцога Кафиштена. Как полномочный представитель графа Армазо, я официально подтверждаю, что всё прошло с соблюдением правил чести, и у нашей стороны не осталось никаких претензий.

***

Обратно мы ехали в той же закрытой карете. Я угрюмо молчал, устав от переживаний и всего произошедшего. Никита же, наоборот, был излишне весел и без умолку болтал, пытаясь расшевелить меня. Он уже успел рассказать, что убитый мной на дуэли мастер-мечник не был его другом, но за время своей бурной биографии оба бойца несколько раз встречались в разных обстоятельствах и однажды даже сошлись между собой не на жизнь, а на смерть. Тот поединок был прерван подбежавшими друзьями, которые растащили их, но у каждого осталось глубокое уважение к мастерству противника.

– Когда жребий тебя свёл в одну пару с великим мастером, я уже заранее было решил, что мы проиграли. Но всё хорошо закончилось! Да не будь ты таким букой, Пётр!

– Закончилось хорошо… – устало подтвердил я, про себя же думая, что всё могло ведь завершиться и совсем по-другому.

Через какое-то время, устав грустить, я немного оживился и приоткрыл шторку, чтобы понять, где мы проезжаем. За окном была всё та же темнота зимней ночи и всё тот же обильно падающий хлопьями снег. И ещё я заметил, что следующая за нами карета почему-то сворачивает на развилке в другую сторону. Я хорошо знал это место и понял, что именно мы ошиблись дорогой.

– А мы и не едем сейчас в замок Кафиштенов, – загадочно ответил мой спутник на заданный вслух вопрос.

Сотни мыслей одна тревожнее другой закружились в моей голове. Измена? Никита хочет выдать меня людям Армазо? Я, постаравшись сделать это плавно и незаметно для своего спутника, положил руку на крестовину лежащего рядом на диванчике огромного меча. Но моё осторожное движение не осталось незамеченным. Никита искренне расхохотался, от смеха упав на спинку сиденья.

– Да успокойся ты, Пётр! – сквозь смех проговорил мой спутник. – И мне просто интересно понять, как ты собирался воспользоваться двуручником в такой тесной карете? Не волнуйся, ничего плохого с тобой не случится, и похищать тебя я не собираюсь. Мы, собственно, уже приехали.

Действительно, карета уже замедлила ход. За окном было какое-то тёмное строение с острым шпилем. Никита первым вышел из экипажа, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Перед нами возвышался небольшой храм, в ночное время закрытый и пустующий. Тем не менее, мой спутник уверенно подошёл к высокой двери, откуда-то в его руке появились ключи. Тяжёлая дверь со скрипом отворилась.

– Заходи, – велел мне Никита, сам первым проходя внутрь.

За дверью горел маленький огонёк, но великий мечник подошёл к светильнику, и пламя фонаря сразу же стало намного ярче. Я огляделся по сторонам и мгновенно сообразил. Небольшая часовня, посвящённая богу Тору, – вот куда я сейчас попал! Я несколько раз издалека видел это скромное строение на краю большого парка перед Ареной.

Пока я разглядывал многочисленные фрески с батальными сценами, мой спутник прошёл за алтарь и вскоре вернулся, облачённый в красную длинную рясу прямо поверх кольчуги.

– Пётр, подойди к алтарю бога Тора и преклони колено, – потребовал Никита каким-то особенно торжественным голосом, а когда я выполнил его приказ, продолжил: – За проявленное мужество и продемонстрированное мастерство владения клинком я, великий мастер-мечник Никита Громогласный, настоятель этого святилища бога мужества Тора, данным мне правом награждаю тебя почётным званием мастера-мечника! Отныне ты будешь именоваться мастер меча Пётр Пузырь, носи это звание с честью!

Статуя бога Тора после этих слов засветилась ярко-белым светом, я услышал звуки далёкой торжественной музыки, а потом вдруг почувствовал сильное жжение на правом плече. Видимо, я слегка поморщился от боли, так как внимательно наблюдавший за мной Никита довольно рассмеялся:

– У тебя на плече сейчас появился знак меча, как и у всех мастеров клинка. Это звание не передаётся по наследству и не может быть присвоено самовольно, только бог Тор выбирает и лично метит достойных бойцов. Этот проявившийся на твоём плече знак говорит о том, что я не ошибся, и ты действительно заслужил это право своим высоким мастерством, Пётр! Теперь долгими упорными тренировками ты должен подтверждать и оттачивать своё мастерство, но уже сейчас никто не скажет, что ты слаб или недостоин этого высокого звания.

Короткая церемония была закончена. Мы вышли из храма, и свет внутри сразу же сам собой погас. Бородатый кучер в пять минут довёз нас до замка герцога Кафиштена, где высадил и укатил в сторону конюшен. Во всём огромном замке горело только одно-единственное окно, где-то под самым шпилем одной из высоких башен. Сориентировавшись, я с удивлением понял, что это башня высокородной леди Камилетты. Похоже, младшая дочь герцога не спала. Не заходя к себе в комнату, я направился сразу к ней.

Камилетта в длинной белой ночной рубашке, поверх которой была накинута шерстяная кофточка, сидела за письменным столом возле окна и что-то торопливо строчила на бумаге. При моём появлении дочь герцога закрыла чернильницу и поспешила спрятать исписанные листы в ящик стола.

– Вот, стихи писала, – призналась девушка, и мне показалось, что ее щёки зарделись от лёгкого румянца смущения.

Но леди Камилетта тут же постаралась сменить тему разговора, сперва выразив восхищение моей новой одеждой, а потом поинтересовавшись исходом дуэли. Я старался говорить спокойно, чтобы не нервировать излишне впечатлительную девушку, но по мере моего рассказа Ками всё больше и больше хмурилась. Когда же я дошёл до жеребьёвки и выпавшего мне противника, дочь герцога воскликнула:

– Вот я как чувствовала, что ты не отделаешься ролью простого секунданта! Знала ведь, что тебя нельзя отпускать туда, как бы ты меня ни уговаривал. Пётр, мне приснился один сон, как теперь выясняется, вещий. В этом сне ты встречался с великим мастером меча и умирал. Я даже разговаривала с отцом на эту тему, и он меня успокаивал, что на весь огромный Холфорд лишь одиннадцать лучших бойцов имеют звание великих мастеров, причём трое из них служат у него телохранителями. Отец убеждал меня, что у графа Армазо просто-напросто нет таких бойцов, и что приснившийся мне кошмар – всего-навсего дурной сон, не имеющий под собой основания… И ведь убедил!

Я не стал ничего скрывать и рассказал высокородной леди о том, как просил помощи у бога Тора, но получил её с неожиданной стороны. Рассказал о последних словах великого мечника и о своей короткой дуэли. Камилетта молча сидела, закусив губы едва не до крови. Не прокомментировала она ни эпизод со связанными убийцами, ни даже неожиданное присвоение мне звания мастера-мечника. Похоже, она всё никак не могла прийти в себя от того, что её сон был в какой-то мере вещим.

– Ты должен был погибнуть этой ночью, – наконец выдавила она, и в её глазах стоял неприкрытый ужас.

Похоже, всё остальное – исход дуэли, моя победа, смерть Ричарда, звание мастера – дочь герцога совсем не заинтересовало. А может она даже и не слышала окончание рассказа, слишком поглощённая своими мыслями. Затем леди Камилетта решительно произнесла:

– Богиня смерти благоволит тебе, и за это нужно её отблагодарить. Завтра большой праздник середины зимы, и в Храмовом квартале соберутся целые толпы народа, но ты просто обязан попасть в храм богини Мораны и принести ей самое щедрое подношение. И ещё, я слёзно молила богиню Морану помочь тебе и даже дала кое-какие обещания. Богиня смерти прислушалась к моим словам. Поэтому я пойду с тобой, и не смей со мной спорить!

Спорить по поводу необходимости посещения храма Мораны я и не стал. Зато отметил несколько разочарованно, что высокородная леди совсем не удивилась и не обрадовалась тому, что я получил звание мастера меча. Камилетта в ответ лишь со смехом фыркнула:

– Есть старинное правило, фактически оно уже стало догмой. Тот, кто побеждает в поединке против великого мастера, сразу получает звание мастера. Сделано это по многим причинам, не последняя из них – дань уважения к побеждённому, чьё мастерство вызывало восхищение и не должно и в будущем подвергаться сомнению. А потому в умах толпы раз уж легендарный боец проиграл, то его победитель должен быть, по крайней мере, мастером. Странно, что ты об этом не знал!

***

Народу в Храмовом квартале было много даже ранним утром, я с трудом торил для высокородной леди путь сквозь многотысячную толпу. Однако, вспоминая осень и то, как мы с Феей продирались тут через людское море, можно было сказать, что сейчас ещё было вполне терпимо. Ещё не до конца рассвело, и первые утренние лучи едва-едва пробивались через плотные серые тучи. Лица идущих в утреннем сумраке людей было не разглядеть, но всё же мы приняли меры предосторожности. Чтобы не привлекать ненужного внимания, леди Камилетта была одета весьма неброско и закрыла лицо капюшоном. Пока что эта конспирация срабатывала – никто в толпе не заинтересовался личностью девушки. Но всё равно высокородная леди нервничала и старалась не отставать от меня, а когда, уже на площади, толпа стала более плотной, девушка взяла меня за руку и не отпускала до самого храма.

Я первым прошёл в храм Мораны и был направлен служителем к одному из центральных алтарей. Высокородную леди тот же служитель направил в правое крыло огромного храма, несмотря на вялые попытки девушки протестовать. Спорить со жрецом и тем самым привлекать к своей персоне внимание Камилетта не стала, и мы разошлись в разные стороны, договорившись потом встретиться у выхода.

Остановившись возле большого алтаря в центре зала, я опустился на колени перед беломраморной статуей женщины в золотой маске. Мне было, что сказать богине смерти после вчерашней дуэли, слова благодарности были искренними, они шли от самого сердца. Однако никакого отклика я не ощутил, словно моя судьба вообще не интересовала Морану. Тёмное кольцо на пальце также было безжизненно-тусклым, потратив всю энергию на один-единственный удар. Кстати, это кольцо опять не снималось с пальца.

Высыпав щедрой рукой половину монет из кошелька в специальную прорезь для подношений на каменном алтаре, я посчитал свою миссию выполненной и пошёл искать свою спутницу. Камилетту я нашёл возле выхода из храма, девушка выглядела задумчивой и даже не сразу заметила моё появление. Однако на мои встревоженные вопросы она ответила, что ничего экстраординарного не произошло, и богиня Морана также не посчитала нужным вмешиваться в молитву девушки. Тем не менее, высокородная леди Камилетта почему-то не спешила выходить на улицу, о чём-то напряжённо размышляя. Наконец, она приняла какое-то решение и обратилась ко мне:

– Пётр, я хочу задать тебе один вопрос. После того, что ты мне обещал, ответ на мой вопрос будет пустой формальностью, но всё же я хотела бы получить от тебя этот ответ. Ты готов прямо сейчас пойти и обвенчаться со мной в храме богини любви Амины?

Я остановился и замер, словно налетев на невидимую стену. Ничего себе пустая формальность! Почему-то вспомнилось, как осенью, в большой праздник, мы шли венчаться с Феей. А ведь это было совсем-совсем недавно! Три месяца всего прошло, по земным меркам, а сколько событий за это время случилось! Моя жизнь полностью изменилась – я ушёл из городской стражи, победил в дуэли на Арене, стал служить у герцога Кафиштена, прошёл кучу испытаний, стал мастером меча, познакомился с высокородной леди Камилеттой… и потерял обручальное кольцо Амины. Фактически, даже дважды потерял...

Почему-то я посмотрел на своё кольцо, но чуда не случилось – бывшее серебристое обручальное колечко по-прежнему отливало матовой чернотой. Такими же тёмными и мутными были мои перспективы счастливой жизни с Феей. Я поднял глаза и посмотрел на высокородную леди. Она молчала и терпеливо ждала моего ответа.

– Да, я готов! – ответил я, словно прыгнув в ледяную прорубь.

Девушка облегчённо выдохнула и торопливо добавила:

– Но ты должен понимать, что в нашем случае мы не должны никому рассказывать о помолвке. Обычаи обычаями, но у благородных людей всё по-другому, и самовольного венчания никто не признает. Мой отец тебе голову оторвёт, если узнает о нашей помолвке. Не боишься?

– Не боюсь! – ответил я, хотя перспективы дочь герцога нарисовала не самые радужные.

Мы вышли из храма богини смерти и направились к соседнему зданию, большому храму богини любви. Тут уже выстроилась длинная очередь из желающих обвенчаться, и мы встали в конец. Я уже знал по прошлому опыту, что огромные двери с периодичностью раз в полчаса открываются, запуская внутрь храма Амины новую группу. Вот и опять дверь отворились, и ручеёк взявшихся за руки пар потёк внутрь.

Но все желающие за один раз не поместились, за три пары до нас двери закрылись. Теперь придётся ждать на морозе около получаса до следующего захода. Но ничего, потерпим. Я собрался ждать, сколько нужно, и от нечего делать стал рассматривать площадь. Уже рассвело, и редкие лучики солнца пробились сквозь облака, осветив шпили и купола храмов. В центре храмовой площади засияли на солнце золотые статуи Двенадцати. Очень красиво!

Кстати, я обратил внимание, что возле этих статуй стояли роскошные кареты – влиятельные дворяне сумели каким-то образом договориться с охраной Храмового квартала и проехали прямо на площадь. До карет было далековато, и гербы с такого расстояния я разглядеть не мог. Но вроде бы мантикоры с дубом не было видно, значит, встречи с Армазо можно было не опасаться. Я повернулся к Камилетте, которая дёргала меня за рукав, привлекая внимание.

– Пётр, думаю, Арбель можно будет открыться. Она и так в курсе моего к тебе отношения, но скорее умрёт, чем выдаст меня.

Я кивнул, соглашаясь с высокородной леди. И тут богиня судьбы Фаэтта, видимо, решила показать мне свою непредсказуемость. Крепкая ладонь хлопнула меня по плечу, и в следующее мгновение мою руку больно заломили за спину. Рядом вскрикнула от испуга и неожиданности дочь герцога, но её вскрик быстро заглушила плотно зажавшая рот ладонь. Похищение! Я попытался дотянуться до меча на поясе, но неизвестный похититель оказался просто нечеловечески силён, ещё сильнее, до хруста, заломив мне руку.

Меня, с опущенной почти до земли головой, быстро уводили от храма. Я попытался закричать, взывая собравшихся людей о помощи, но вновь, как в осеннем лесу, ощутил воздействие магии безмолвия – из моего рта не вырвалось ни единого звука! Куда меня ведут? Не успел я подумать об этом, как меня толкнули вперёд, и я влетел в открытую дверцу кареты. Мой похититель запрыгнул в стоящий рядом экипаж, вталкивая туда высокородную леди. Тут дверца моей кареты закрылась, а экипаж тронулся с места. Я быстро выпрямился, собираясь дорого продать свою жизнь, как вдруг… столкнулся взглядом со старым вампиром Глиссом. Это было настолько неожиданно, что моя рука замерла, так до конца и не вытащив меч из ножен.

– Ус-спокойс-ся! – зашипел маг. – Мне приш-шлос-сь вмеш-шатьс-ся, пока вы не ус-спели наделать глупос-стей.

– Где Камилетта? – спросил я.

– В с-следующ-шем за нами экипаж-ше. Вмес-сте с-с ней едет Никита.

– Так вы следили за нами? – догадался я.

– С-следили с-с с-самых первых ваш-ших ш-шагов из-с з-самка, таков был наказ-с герц-сога. Но не только з-са вами с-следили, с-сегодня на площ-шадь приш-шло нес-сколько других охраняемых нами лиц-с. Мы с-следили з-са вс-семи, кто приш-шёл молитьс-ся. И едва не пропус-с-тили момент, когда вы выш-шли из-з-с храма матери С-смерти. К с-ч-шас-с-стью, я вовремя увидел вас-с у с-самых дверей другого храма и реш-шил ос-становить.

– И ч-ш-што теперь? – обречённо поинтересовался я, прекрасно понимая, что не имею никаких шансов сбежать от древнего вампира.

– Нич-шего. Вы не ус-спели наделать глупос-стей. На первый раз-с я реш-шил не рас-страивать герц-сога. Яс-сно ведь, ч-што это была не твоя идея, паж-ш. Прос-сто хоч-шу напомнить тебе о твоих обяз-санос-стях. Твоя работа – оберегать доч-шь герц-сога и отговаривать от глупос-стей, а не уч-шас-ствовать в них. На будущ-шее з-сапомни, в з-с-саконе з-са такое прес-ступление пропис-сано колес-сование. Поэтому выброс-сь эту глупос-сть из-с головы. Доч-шь герц-сога не твоя невес-ста, и даж-ше не ей реш-шать, с-с кем ей быть вмес-сте. Надеюс-сь, ты понял меня?

Я молча кивнул. Старый вампир был прав, мне не стоило соглашаться на такое провокационное предложение высокородной леди. Камилетта гораздо выше меня по происхождению, и мы не можем быть вместе.

Карета доставила меня до ворот замка, и я прямиком направился в свою комнату. Швырнул одежду на стул, а сам бросился на кровать. Но тут вошла Арбель и сообщила, что меня ждёт у себя в комнате высокородная леди Камилетта. Наверняка, шевалье Никита по дороге хорошенько прочистил ей мозги, чтобы дочь герцога отбросила всякое желание слишком близко общаться со мной. В ожидании очень непростого разговора я направился вверх по лестнице.

Высокородная леди нервно мерила шагами свою комнату и была настроена крайне решительно. Но гневных речей не последовало, дочь герцога ни словом не напомнила о произошедшем инциденте. Она лишь указала мне на кресло у стены и проговорила:

– Пётр, сегодня в Храмовом квартале неизвестным убийцей был заколот ударом в сердце мой дядя, член Совета Рыцарства Стефан Кафиштен. Преступника не поймали, Никита уверен, что нам с тобой очень повезло, что убийцы заметили только Стефана, но не обнаружили более лёгкую цель – меня. Ситуация в борьбе за трон сильно обострилась, опять возникло равенство голосов в Совете Рыцарства. А так как ничьих в этой необъявленной войне быть не может, будут новые жертвы. И да помогут нам теперь Двенадцать Богов!

(конец второй книги)