Серый Волк (не) для Красной девицы

Глава 1. Кто я?

Открыв глаза, я почувствовал запах сырой земли и хвои. Сначала перед глазами все плыло, но затем, словно кто-то подкрутил резкость, изображение стало невероятно четким, и я увидел муравьев, тащивших сопротивляющуюся гусеницу.

Да, подруга, не повезло тебе! — философски заметил я, пытаясь понять, как оказался в лесу. В голове неприятно гудело, но похмелья не чувствовал, хотя выпил вчера немало, и поэтому сейчас мне очень хотелось воды. Я облизнул пересохшие губы, и перед глазами мелькнуло что-то розовое.

Итак, что бы ни произошло вчера, память обязательно вернётся! Главное — оторвать свое тело от холодной сырой земли и найти источник воды.

Я отжался, и земля лишь слегка отодвинулась, будто я стою на локтях. С усилием я попытался встать на колени, а затем на ноги. Мне показалось, что я оторвал от земли живот и ягодицы, но лицо по-прежнему путалось в траве.

Я посмотрел вниз, и мой взгляд уперся в большие собачьи лапы! Вдоль позвоночника пробежали неприятные мурашки, и я инстинктивно попятился. Лапы подо мной, повторили мой маневр. Я еще раз попытался отойти, лапы послушно следовали за мной, шаг в шаг. Ноги запутались в траве, и я упал. В голове загудело. Я моргнул, избавляясь от пелены в глазах, и с удивлением уставился на еще две лапы, теперь уже задние.

Пазл со щелчком сложился, и я закричал, услышав у себя над ухом горестный вой. Пришел я в себя только во время бешеной гонки по лесу, по которому несся, не разбирая дороги. Хлещущие по моему лицу трава и ветки кустов немного привели меня в чувство, заменив традиционные пощечины.

Я замедлил бег, бока ходили ходуном, а изо рта вырывалось хриплое дыхание. Догадка, пришедшая мне в голову, была более чем невероятной! Но я был склонен принять ее, так как являлся реалистом до мозга костей, и ничего подобного мне и в кошмарном сне бы не приснилось.

Теперь поиск воды стал для меня более чем актуален по двум причинам. Во-первых, пить мне захотелось еще сильнее, а во-вторых, водная поверхность мне была необходима в качестве зеркала, так как последнего в этом лесу я точно не найду! Как ни страшно мне было подтвердить свое сумасшествие, но оставаться в неведении казалось страшнее вдвойне.

Внезапно я что-то услышал. Это был первый необычный звук, кроме щебечущих в кронах редких лиственных деревьев певчих птиц да стрекочущих в траве кузнечиков. Звук походил на поскрипывание тележки и одновременно на мяуканье больной ангиной кошки. Любопытство на время потеснило панику, и та, дружелюбно махнув лапкой, пообещала заглянуть позже.

Стараясь не смотреть вниз и не акцентировать внимание на способе своего передвижения, я понесся на этот самый звук. Бежать было приятно, тело казалось легким и одновременно сильным, а хлынувшие вдруг в нос запахи кружили голову, отвлекая от моей непосредственной цели.

Странные звуки внезапно прекратились, и я запаниковал, опасаясь, что сбился с курса. Неожиданно высокие стебли травы расступились, и я вылетел на грунтовую, хорошо утоптанную дорогу. Судя по отсутствию следов шин и тому, что она оказалась слишком узкой, это была лесная тропинка.

Впереди послышался хруст гравия под чьими-то ногами. Я вскинул голову и сжался, ожидая пронзительного визга. Не зная наверняка, но предполагая, что представляю сейчас из себя кого угодно, но вряд ли человека, визг и сверкающие пятки были бы в этой ситуации вполне ожидаемой реакцией от юной миловидной девушки, которая остановилась, едва увидев меня.

- Опять ты? – недовольно буркнуло «небесное создание». – И долго ты собираешься меня преследовать?

Я открыл было рот, чтобы что-то вежливо ответить, но быстро сообразил, что в моем положении самое разумное — это молчать и собирать информацию, так как, судя по всему, эта красавица меня знает. Ну, или, во всяком случае, то существо, которым я сейчас являюсь.

- Что молчишь? – уперев руки в боки, продолжала меня пропесочивать прекрасная незнакомка.

То, что она действительно прекрасна, я уже успел разглядеть. Девушка возвышалась надо мной, подпирая высокой грудью облака. Ее черное длинное платье красиво облегало стройную фигуру, а на плечи незнакомки был наброшен ярко-красный плащ с капюшоном, покрывающим ее очаровательную головку. Я разглядел струящиеся по плечам девушки светло-каштановые локоны, милый вздернутый носик, большие карие глаза с поволокой да коралловые губки в цвет плаща, и удивился, что такое прелестное создание может делать в лесу без сопровождения?

- А что говорить? – невольно ответил я и вздрогнул, услышав вполне себе человеческий голос, только несколько ниже своего привычного и с некоторой долей хрипотцы. Хотя, если вспомнить, что я проспал не меньше двенадцати часов на влажной земле, это и неудивительно.

- Да что ты умного можешь сказать!? – махнула на меня рукой красавица. – Только и знаешь, что подачки выпрашивать! Не волк, а какое-то недоразумение!

Ожидая чего-то подобного, я все же вздрогнул, услышав подтверждение своим смутным догадкам. Значит, я волк. И к тому же говорящий! Или здесь все животные умеют говорить? Если судить по реакции девушки, то это вполне может быть. Вот только почему эта прелестная юная дева меня не боится? Ответ на свой вопрос я получил немедленно.

Девушка внезапно откинула полу плаща, молниеносно вскинула соскользнувшее с плеча ружье и навскидку выстрелила в меня.

Я могу ошибаться, но когда я медленно открыл глаза и понял, что еще жив, мне показалось, что земля подо мной стала несколько более влажной.

Пока я отходил от шока, девица, задев меня полой плаща, прошла мимо, обдав смесью аромата свежей выпечки и грибов. Желудок требовательно заурчал, напомнив, что, кроме воды, мне бы еще и едой где-то разжиться не помешало.

Само собой, что не место и не время думать о еде, когда со мной такое происходит. Но я всегда плохо соображаю на голодный желудок, поэтому, поев, я надеялся быстрее разобраться в том, где я нахожусь и почему именно в таком качестве?

- Ну вот, теперь и ужин, считай, приготовила! – довольно улыбнулась девушка, неся за задние лапы жирного зайца. – Неудобно, когда обе руки заняты, ружьё с плеча соскальзывает. – Она задумчиво нахмурила красивые брови, а затем хитро улыбнулась.

Что-то совсем мне ее улыбка не понравилась!

- Знаешь что, серый? А давай-ка ты мне отработаешь все те пирожки, которыми я тебя угощала! - Не припомню я такого, – буркнул я, прислушиваясь к голодным руладам теперь уже своего нового организма. Но этот же организм мне упорно намекал, что вот этого, пусть и жирного, но сырого зайца ему вовсе есть не хочется. Или это старые привычки еще во мне говорят?

- Чеегоо? – нахмурилась красавица. - Да чтобы. Я. Тебе. Хоть еще раз…

- Согласен!

- На что?

- Помочь, согласен! Давай ружье понесу!

Запрокинув голову, девушка громко засмеялась.

- Ага! Чтобы ты его отнес куда подальше и закопал? Щас! Бегу, волосы назад! Зайца понесешь!

- А если я с зайцем. Ну, того-этого…

- А про ружьё забыл? – усмехнулась девушка и кинула в меня мёртвым зайцем.

Полагаю, что она кинула его мне, а не в меня, но я этого не ожидал, да и как его схватить без рук? Поэтому я шарахнулся в одну сторону, а трупик косого пролетел мимо меня и затерялся где-то в кустах.

Мне достаточно было одного взгляда на сведенные к переносице брови красотки, чтобы ломануться в эти самые кусты. Вопреки ожиданию долгих поисков, мой многократно обострившийся нюх мгновенно привел меня к искомому объекту, который пах влажной шерстью и кровью. Насыщенный железистый запах ударил мне в нос, вызывая рвотные позывы, но мой пустой желудок лишь тоскливо сжался и горестно пискнул.

В рот, то есть в пасть, брать не пойми где бегавшее и ни разу не купаное животное никакого желания не было. Откровенно говоря, я брезговал. В нос опять ударил этот ужасный запах! Желудок снова скрутило рвотным спазмом, и я, фыркнув, отскочил в сторону.

— Что ты там копаешься? Ну, если увижу, что ты его сожрал…

Я, поджав всё, что только можно поджать, выполз из кустов и искоса взглянул на девушку, которая сверлила меня подозрительным взглядом.

— Морда вроде чистая. А заяц тогда где?

- Там, - буркнул я, испытывая к себе жуткое отвращение, так как, будучи волком, а по сути мужиком, трепетал перед какой-то свиристелкой с ружьем. – Я не могу его взять… в пасть. – На ходу переиначил я название части своего тела. – Меня тошнить начинает!

- Елки палки, лисий хвост! – вылупилась на меня красавица, отчего выражение ее лица приобрело глуповатый вид. – И с чего это мы такие чувствительные сделались? Может, в травоядные решил податься?

Я скосил глаза на траву у своей морды и отрицательно покачал головой.

- Нет, я не по этой части! Что я, козел какой?

- Тогда в чем дело?

- Пока не знаю. Еще не понял. Вот проснулся сегодня и чувствую, что сырую дичь больше есть не хочу! Воротит меня с нее, и всё тут! - И, опережая угрозы красотки, предложил: «А ты закинь зайца мне на спину и свяжи лапы, чтобы не свалился».

Девушка хмыкнула и улыбнулась уголками губ.

- А что, это, пожалуй, даже интересно!

Она поставила на землю корзину с пирожками, которая до этого висела у нее на сгибе локтя, прячась под полой плаща. Сняла с головы капюшон, стянула с волос ленту и, закинув мне на спину оказавшуюся не такой уж и легкой тушку убиенного косого, связала его передние и задние лапы у меня под животом.

И все же непуганая какая-то девица! Так запросто подсесть к хищнику! Я невольно покосился на ее хрупкую шейку с бьющейся голубоватой жилкой.

- Даже не думай! – не глядя на меня, рявкнула красотка, проверяя узел на крепость.

И да, похоже, зафиксировала она зайца на совесть, так что без посторонней помощи мне от него не избавиться.

- Да что я сделал? Я вон на пирожки смотрел! – изобразил я праведное негодование, которое мой желудок громко и искренне подтвердил.

Девушка встала с корточек, отряхнула платье от налипшей листвы и пыли и, задумчиво посмотрев на корзину, выдала:

- Этими пирожками я не могу тебя угостить. Они для моей бабушки.

И только я собирался понятливо кивнуть, добавила:

- С особой начинкой! Идем, а то бабуля уже заждалась меня, поди. - И, подхватив корзинку с пирожками особого назначения, поправила под плащом ружьё и бодрой походкой потопала дальше, запев незнакомую мне песню. А я тут же понял, мяуканье какой больной ангиной кошки я недавно слышал.

Глава 2. Знакомство

Похоже, я всё же переоценил свои силы. Моральные. Неожиданно неприятно было ощущать прижатое к своему телу мёртвое и быстро остывающее тельце ушастого грызуна. Которое ещё к тому же перевернулось под своей тяжестью и теперь болталось у меня под животом, подметая ушами дорожку.

Стараясь не акцентировать внимание на неприятном, но временном инциденте, я огляделся по сторонам, принюхался, прислушался, и на меня тут же обрушился шквал звуков и запахов, что я аж присел от неожиданности!

— Серый! Что ты там, в пыль улегся? Зайца всего изгваздаешь! А ну-ка поторопись, уже почти пришли!

Это «почти пришли» придало мне новых сил, и, стараясь не обращать внимания на лезущие мне в нос непрошеные запахи, а в уши — звуки, прибавил ходу, догоняя девушку.

Через несколько минут я явно почувствовал запах дыма и навоза. Лес закончился, и мы вышли на большую поляну, посреди которой возвышался очень даже симпатичный домик с мансардой, рядом были сарай и хлев, у вбитого в землю колышка лениво жевала траву коза с обломанным рогом, и, путаясь у нее в ногах, деловито копошились куры. Еще я увидел колодец и большую будку. Собаки около нее не было, но я насторожился, вполне логично ожидая конфликта интересов, когда мне нужно пройти, а цепному псу меня не пустить.

Меж тем девушка обернулась и недовольно поморщилась при виде подметающего дорожную пыль зайца.

- Давай, не стесняйся, заходи со мной в дом, я тебя с бабулей познакомлю!

- А может, не надо? – засомневался я, на миг представив себе реакцию старушки на появление в ее доме волка.

На что красотка как-то криво улыбнулась, подрастеряв свою привлекательность.

Тем временем мы уже подходили к дому. Из будки никто не выскакивал с лаем, да и цепи было не видно, так что, видимо, собачий домик на данный момент был бесхозным. Обрадовавшись этому обстоятельству, я переключил внимание на другой, потенциально опасный объект.

На глазок прикинув длину веревки, за которую коза была привязана к колышку, я чуть изменил траекторию, обходя ее целый рог стороной. И все же не выдержал, поравнявшись со скотинкой, бросил:

- Ну как жизнь молодая? Всё пучком?

Девица удивленно на меня обернулась, поднимаясь по ступеням крыльца.

- Ты что, совсем малахольный? Низшие животные не разговаривают! Да что с тобой такое сегодня?

- Упал я. Да, вот вчера и упал, а как сегодня очнулся, так и почти ничего не помню, и мясо сырое не хочу! Кстати, а как тебя зовут?

Девушка замерла на крыльце и, смерив меня задумчивым взглядом, процедила:

- Катарина меня зовут!

- Катенька, значит! Ну что ж, приятно еще раз познакомиться!

Та покачала головой и, толкнув дверь, вошла внутрь, я же просочился следом. В доме царил уютный полумрак, да приятно пахло хлебом и печеной картошкой. Мой желудок восторженно протрубил, нарушив наше инкогнито, отчего спавшая на высокой перине старушка проснулась.

- Кто здесь? Кто пришел?

- Это я, бабушка! Катарина! Принесла тебе очень вкусных пирожков! – голос моей новой-старой знакомой лился словно патока. И куда только подевалась ее манера грубо рявкать?

- Аааа, внученька! Проходи-проходи! – а у старушки голос ничего себе так, приятный. Нет этого характерного старушечьего дребезжания.

Я же следом за Катариной приблизился к кровати ее бабки. И, опасаясь вызвать у той своим присутствием инфаркт, глупо вывалил длинный язык и задышал, словно добродушный пес, всем своим видом изображая вселенскую радость от знакомства.

Вершина белоснежных кружев пришла в движение, и из нее выглянуло добродушное старушечье лицо. Пучок седых волос, собранный на затылке, и большие круглые очки с толстыми стеклами завершали образ благообразной старушки. Улыбнувшись щербатым ртом своей внучке, она перевела взгляд на меня. Я же еще сильнее вывалил язык и изо всех сил… завилял хвостом. Последнее вышло чисто на рефлексах.

- А это кто у нас тут? – бабулька прищурила глаза. Похоже, она и в таких очках плохо видит, может и пронесет! – О-о-о-о, какая милая собачка! – радостно охнула она.

- Нравится? – приподняла бровь девушка.

- Очаровательное существо! – закивала бабуля.

- Дарю! Будет тебе дом охранять! – щедрое предложение девицы лишило меня дара речи, настолько я обалдел от ее наглости. – Как раз у тебя и будка свободна! Сейчас опасно стало в лесу! Столько волков развелось! – продолжала меня впаривать эта нахалка.

- Волков? – услышала самое главное старушка. – Ну, если только волков, то тогда ладно, пусть остается!

И только я хотел возмутиться, что без меня решают мою судьбу, как Катарина, сделав мне большие глаза, наступила на лапу. Я взвыл. Бабуля бросила на меня взволнованный взгляд.

- Что это с ним? Или… А это что? – указала она на все еще болтающегося у меня под пузом дохлого зайца. – Собачка что, щенится?

- Ах да! – вспомнила о моей поклаже красотка и, нагнувшись, быстро развязала узел и забрала свою добычу.

- Кто родился? – с интересом приподнялась на кровати бабушка, - мальчик, девочка?

- Заяц! – фыркнула девушка.

- Заяц? – явно обалдела старушка. – Ну что ж, видать, нагулянный, - сделала она вывод и потеряла ко мне интерес. – Ну что же это я лежу? Сейчас встану, картошечкой печеной тебя угощу!

- Нет-нет, бабусь, спасибо! Я спешу! У меня свидание! К тебе на минутку заглянула, пирожков передать! Кушай на здоровье!

Поставив на стол корзину, девушка чмокнула бабусю в щеку и выпорхнула за дверь. Старушка молчала, явно к чему-то прислушиваясь. И я тоже прислушался. С улицы послышалась, становясь всё тише, весёлая песенка.

- Курица безголосая! – донеслось сверху перины.

Я вздрогнул от неожиданности и удивлённо воззрился на старушку, отчего-то растерявшую всю любовь к собственной внучке. Она завозилась наверху, затем довольно ловко сползла вниз и заковыляла к окошку. Сняв очки, бабушка некоторое время смотрела вслед удаляющейся девушке.

- Ну что ж, теперь можно и поесть! – видимо, как свойственно многим одиноким старикам, она привыкла разговаривать вслух сама с собой.

Усевшись на добротно сколоченный стул, моя работодательница стащила с корзины тряпицу, и по дому поплыл восхитительный аромат свежей выпечки! Желудок снова сжал спазм, и я переместился поближе к столу, голодным взглядом следя, как старушка достала один пирожок и разломила.

Сначала я учуял очень аппетитный запах грибов, но затем я буквально ощутил, как шерсть вдоль холки встала дыбом, а глотка издала предупреждающее рычание.

- Что, и ты здесь? А я уж про тебя и забыла! – заметила меня бабка.

Причем теперь, без очков, она смотрела прямо на меня, а не щурилась подслеповато. Видимо, не подобрали старушке нормальные очки, а дали, что под руку попалось, теперь вот мучается, бедняга!

- Ну, иди сюда! – между тем позвала она меня. – Иди! На, возьми! - Протянула она мне половинку пирожка.

Не знаю, что со мной произошло в этот момент, но одна часть меня потянулась к ароматной выпечке, чтобы проглотить ее в миг, а другая оскалила зубы и вздыбила шерсть на холке. Я всегда считал, что если сомневаешься, доверься интуиции, моя же сейчас, усиленная звериным чутьем, просто вопила об опасности. Я закрыл глаза и на секунду отпустил свое звериное «я».

Мое тело молниеносно бросилось вперед и, вскочив на стол, скинуло корзину с выпечкой на пол. Бабка охнула и выронила разломанный пирожок.

- Да что ж ты такое наделал, поганка ты такая!

А до меня вдруг дошло, отчего мои свежеприобретенные инстинкты так отреагировали на внучкин гостинец! Всё потому, что он оказался с ядовитыми грибами! Вот тебе и пирожки с особой начинкой!

Бабулька довольно ловко для ее возраста схватила кочергу и замахнулась на меня. Я сжался, но все же успел бросить оправдательное:

- Они с мухоморами!

Старушка замерла с занесенным над головой оружием и, закатив глаза, рухнула на пол.

Я на мгновение остолбенел, не зная, что делать и кого звать. А звать-то, кроме козы, здесь и некого было. Если старушка просто в обмороке, то я еще смогу ей помочь, нужно просто полить на нее водой! Растерянно и бестолково заметавшись по дому, я сглотнул вязкую слюну, ощутив, что жажда стала просто нестерпимой. Теперь вода нужна была мне вдвойне!

У входной двери я обнаружил табуретку, на которой стояло чуть меньше половины ведра живительной влаги. Осторожно взяв его ручку в пасть, спустил его вниз и поставил у головы старушки. Не выдержав, я опустил морду в ведро и, отфыркиваясь от попадавшей в нос воды, жадно из него напился. Шерсть на морде намокла, неприятно стекая ручейком на грудь.

Я встряхнулся, обдав старушку холодными брызгами. Она резко вздохнула и, открыв глаза, и ойкнула, увидев над собой меня. Испуганный взмах рукой, и вот уже ведро с остатками воды опрокидывается прямо ей на лицо.

Старушка завизжала и очень шустро подорвалась с пола.

- Ах ты… Да я тебе… - задыхаясь от возмущения, грозила она мне пальчиком.

И так обидно стало! Я ее от отравленных пирожков спас! В чувство приводил! А она мне еще и грозит.

Старушка снова громко охнула, прошептав: «Не померещилось».

Похоже, свои обидки я произнес вслух!

- Откуда ты, говорящий пес? – просипела милая старушка.

Успев во время общения с бойкой девицей уяснить, что в этом мире говорящие животные не редкость, сейчас же сильно удивился. Ведь не может же пожилой человек, всю жизнь проживший здесь, не знать об очевидных вещах!? Не может! Ну, если только ее не настигла «любимая» болезнь всех стариков, когда каждый день узнаешь много нового.

Я поднял лицо, то есть морду, чтобы всё это ей высказать, и в ужасе завизжал, пытаясь уползти под лавку. С бабулей происходило что-то очень страшное! Кожа на ее морщинистом лице вспухла, а шея раздулась! И мне почему-то сразу в голову пришла мысль об отеке Квинке. Но ведь никакого аллергена в данный момент поблизости не наблюдалось! И грибочков она попробовать не успела. Но на воду же не может быть аллергии! Или может?

— Ты что визжишь? Тебя кто трогает? Отвечай! Почему ты умеешь говорить? Я лучше это с радостью приму, чем новость, что схожу с ума, — последнее она уже явно пробормотала себе самой.

- Это потом! – просипел я. - Твое лицо! Оно опухло! И… потекло! – Я в ужасе сглотнул, наблюдая, как кожа щек бабушки пухлыми складками медленно стекает к подбородку.

Не упасть в обморок мне не дал ее вскрик, когда бабуся добралась до зеркала.

- Ай! Вот поганец! Водой меня облил! А ну марш отсюда! Не успели его приютить, а он уже и без обеда меня оставил, и без макияжа! – С этими словами бабулька шлепнула меня метелкой, придавая ускорение в сторону уличной двери.

Я с радостью покинул этот персональный дурдом, с удовольствием вдохнув свежего воздуха, наполненного яркими, насыщенными ароматами леса. К счастью, предварительный диагноз бабули на счет бешенства и аллергии не подтвердился. Это уже радовало! Вот только я боялся даже представить, каким же окажется ее настоящее лицо, если до этого она еще была и при макияже!

Не обращая внимания на козу и прыснувших у меня из-под ног возмущающихся кур, я еще раз попил воды, теперь уже из козьего корытца, и, заглянув в пустующую будку, с удовлетворением убедился, что жилище довольно просторное и относительно чистое. Клубы пыли по углам дощатого пола не в счет. Я заполз внутрь и, со счастливым стоном растянувшись на нем, на секундочку закрыл глаза.

Глава 3. Я обживаюсь

Мне снилось что-то очень важное, что я даже во сне сделал себе установку вспомнить, как проснусь. Но мое пробуждение оказалось очень быстрым и приятным, так что сон сразу вылетел из моей головы. Я пробудился от просто фантастического аромата наваристого супа, явно на мясном бульоне.

Открыв глаза, я удивленно захлопал ими, разглядывая деревянные, грубо струганные, со следами жучков-древоточцев, стены квадратного помещения с аркообразным входом без двери. Затем опустил глаза вниз и вздрогнул, когда мой взгляд наткнулся на темно-серые лапы и грудь. Волк я или собака, но факт остается фактом, мне это не приснилось, и я на самом деле каким-то образом оказался в теле хищника.

От грустных мыслей меня отвлек аппетитный запах еды, который мне, по счастью, не приснился. Я высунул нос наружу и первым делом огляделся. А снаружи были сумерки. Оказывается, я от стресса уснул и проспал полдня. Мой организм выступил в роли предохранителя, спасая мою нервную систему от самого большого потрясения в моей жизни. Или смерти? Интересно, я сейчас считаюсь живым?

Справа от входа в будку стояла миска с наваристым супом, из которого торчала большая берцовая кость. Глаза невольно поискали рядом ложку, но, вспомнив, что от цивилизованного приема пищи мне теперь придется отвыкать, вздохнув, сунул морду в миску. Примерившись, лизнул суп, потом еще раз и еще. Когда я сегодня пил воду, то как-то даже не задумывался, как именно у меня это получается, наверное, и теперь не стоит. Мое новое тело, видимо, содержит базовые знания и прекрасно справится и без моего неумелого контроля.

А суп на самом деле оказался очень вкусным! Я с наслаждением вылизал всю миску, с шумом гоняя по кругу кость. И тут же понял, что беспокоящее меня распирающее чувство в животе есть переполненный мочевой пузырь. Воровато оглянувшись, я потрусил в сторону большого раскидистого дуба, подпирающего собой ветхий сарай. Свои делишки я планировал сделать позади дерева, как неожиданно моя задняя лапа поднялась, и на темную кору пролился живительный дождь. Процесс прервать я никак не мог, даже тогда, когда дверь дома скрипнула и с крыльца послышался голос старушки.

— Эй! Малахольный! Ты что это там делаешь?

Ну что я мог ответить на подобный бестактный вопрос? Разве что: «Дерево поливаю». Поэтому я промолчал, чувствуя, как горит моя морда, и понимая, что в густой шерсти есть еще один неоспоримый плюс, кроме защиты от холода.

Наконец я завершил свой туалет и, понурив голову, потрусил к старушке, уговаривая себя, что сейчас я не сделал ничего предосудительного, и для животного я веду себя совершенно нормально! Но все же понимал, что человеческие комплексы и нормы поведения явно сделают меня самым стеснительным высшим животным в округе.

Добежав до бабулькиных ног, я осторожно поднял на нее морду, тут же облегченно выдохнув. К счастью, ее лицо и шея были в полном порядке. Во всяком случае, следов ужасного отека уже не было. И в данный момент бабушка собиралась достать из колодца воды. Повесив деревянное ведро на привязанный к веревке крюк, столкнула его вниз. Когда из глубины колодца послышался характерный «плюх», старушка взялась двумя руками за деревянную рукоятку ворота и начала медленно его вращать, поочередно перехватывая каждую последующую рукоятку из четырех набитых по его периметру.

Было видно, что ей это очень трудно дается, так как с каждым накрученным на ворот оборотом веревки старушка всё чаще отдыхала, тяжело дыша. Наконец, джентльмен во мне не выдержал бабкиных мучений, и, подойдя ближе, я встал на задние лапы, опершись передними о сруб колодца, предложил ей:

— Давай помогу!

Бабка вскрикнула, отпустила рукоятку тут же бешено начавшегося раскручиваться ворота и, потеряв равновесие, нырнула в колодец. Вернее, она бы наверняка это сделала, если бы не моя нечеловеческая реакция, которая позволила вовремя ухватить бабку за цветастую юбку.

Или это все старушки усыхают с возрастом, или это я в облике волка стал сильнее, но мне было вполне по силам ее тащить. Единственное, что мне внушало опасение, так это крепость ткани ее юбки, так как она трещала, угрожая вот-вот лопнуть. И все же я почти успел! Когда я уже, сделав последний рывок, все же вытащил спасенную, резинка на юбке лопнула, и я вместе с нижним предметом ее гардероба кубарем покатился прямо под ноги обалдевшей козе.

Брезгливо скинув с морды бабкин прикид, уставился на голые ноги старушенции. Справедливости ради, очень даже неплохие ноги! Правда, хорошенько разглядеть я их не успел, бабка стыдливо натянула пониже кофту и засеменила к дому.

Я же, хмыкнув, озадаченно почесал голову, вот только сделал это задней лапой. Солнце прощально подмигнуло, скрывшись за верхушками деревьев, и темнота практически мгновенно накрыла лес и нашу поляну. Вдалеке тут же завыли волки, вызвав у меня толпу испуганных мурашек. Вот что-то ни разу не почувствовал я тоски по родной стае, а скорее желание забиться в какую-нибудь уютную щель и не отсвечивать до самого утра. Испуганная коза шарахнулась, почти прижавшись к моему боку, и, видимо, решив, что свое, знакомое, уже почти родное зло не такое страшное, как неизвестное.

Снова скрипнула дверь дома. Старушка вышла уже в новой юбке и, вытащив из земли колышек, повела подпрыгивающее от нетерпения парнокопытное, в сарай. Я зевнул и, еще раз посетив свое туалетное дерево, залез в уютную будку. Из сарая послышалось ворчание старушки и возмущенное блеяние козы, а затем потянуло сладковатым запахом парного молока. Я, зажмурившись, с силой втянул в себя этот сладкий запах и сглотнул. Да уж, так и дал кто мне молока, мечтать не вредно.

Вспомнив про недоеденную кость, я высунулся и схватил ее зубами. Мусолить ее оказалось очень даже увлекательно! Мои крепкие и острые зубы запросто справлялись с нею, добывая изнутри вкусный и сладкий костный мозг. Невольно в памяти всплыло сравнение с сигаретой, которую, пожалуй, мне уж никогда не выкурить. Хотел ведь бросить, вот только всё никак силы воли не хватало. А теперь вот получи и распишись за здоровый образ жизни, без вредных привычек и на свежем воздухе!

Похоже, я так и уснул в обнимку с костью, как младенец с соской. Сон мой был какой-то сумбурный, и действо почему-то происходило зимой, среди сугробов. От холода я и проснулся посреди ночи, звонко клацая зубами. Захотел выйти на улицу, чтобы немного подвигаться и согреться, но не тут-то было! Я напрочь застрял в ставшей тесной для меня будке!

Глава 4. Трагедия

Темнота, возможно, и друг, но только молодежи. Так как в таких вот стрессовых ситуациях она часто добавляет различных страшных подробностей, каких на самом деле, скорее всего, и нет вовсе. Так и сейчас, мне вдруг показалось, что будка начала сжиматься сама по себе, угрожая задушить незваного гостя. Паника нахлынула на меня, и я начал биться в тесном пространстве, осознавая тщетность этого, так как помнил, насколько будка крепкая, ведь она сколочена из толстых досок. Дыхание со свистом вырывалось из моей груди, и только ощущение начинающегося удушья, как ни странно, привело меня в чувство, заставив остановиться и пораскинуть мозгами.

Несмотря на весь ужас ситуации, мне всё же удалось более-менее успокоиться, обнаружив, что двигаться я немного могу. Почувствовав, как по вискам прочерчивают дорожки капли холодного пота, я вытер лицо рукой и замер, оглушенный своим открытием! Мое тело снова стало человеческим! Именно поэтому, увеличившись в размере, я еле помещался в собачью будку. А также я понял, почему замерз. Я был обнажен!

Плохие и хорошие новости сбились в тесную кучу, мешая мне трезво мыслить. Радость, что я снова стал человеком, омрачилась двумя обстоятельствами: тем, что я был голым, и тем, что накрепко застрял в жилище дворового пса. Я с трудом себе представлял, как утром подзову к себе старушку и что с ней приключится, когда она увидит в будке постороннего голого мужика. Даже если она и не хлопнется в обморок, то как слабая пожилая женщина сможет освободить меня?

Всю ночь я периодически предпринимал попытки то расширить дверной проем будки, выломав с краю пару досок, то, стоя на корточках и выгнув спину, сорвать с будки крышу. Но, увы, всё было тщетно. В конце концов, к рассвету, полностью вымотавшись, я забылся тревожным сном.

- Кооо? – прозвучало мне в ухо, причем с явно вопросительной интонацией.

Я приоткрыл один глаз и уставился на торчащую в двери будки голову петуха с ярким, набок свисающим гребнем.

- Бу! – ответил я резко, и этого ярко раскрашенного многоженца словно ветром сдуло. Толку на него время тратить? Как я понял, куры уж точно относятся здесь к низшим животным, так что ни помочь, ни даже на помощь позвать он не сможет.

Стоп! Я только сейчас вспомнил, в каком бедственном положении оказался! Наверное, точно придется звать бабульку, здесь, как говорится, без вариантов. Я дернулся подползти чуть ближе к выходу, но расстояние оказалось куда больше, чем ночью, да и двигался я свободно! Опустив голову вниз, я вздрогнул. Передо мной снова были волчьи лапы.

Я ошарашено замер, уже совершенно не понимая, что происходит. Неужели это был такой яркий сон? Но это обстоятельство опровергали мои ноющие от ночной «зарядки» мышцы, да саднила сбитая о стены будки кожа рук и спины.

Так значит, я ночью превратился в человека, а теперь снова назад, в волка!? Выходит, так. И что-то мне подсказывало, что это была не разовая акция. А это значит, что нужно это как-то использовать, глядишь, и выкручусь из этой странной ситуации, полностью вернув себе человеческий облик. На такой вот оптимистичной ноте я покинул будку и отправился в поисках еды. Что-то мне подсказывало, что старушка про меня уже забыла, и придется ей про себя напомнить, а иначе останусь без завтрака.

Я вылез из будки и от души потянулся, поморщившись от боли в натруженных ночью мышцах. Но вот зевнуть я не успел. Откуда-то из-за сарая послышался горестный вскрик бабульки, и я тут же рванул туда, надеясь, что с моей работодательницей всё в порядке. Ведь остаться одному посреди дремучего леса без средств к существованию, а в моем случае без миски наваристой похлебки, я бы очень не хотел. Я еще не настолько одичал, чтобы охотиться на бедных зверюшек, убивать их и есть сырыми. И очень надеюсь, что этого не произойдет!

Добежав до дальнего сарая, оказавшегося курятником, я резко затормозил, с облегчением выдыхая. Моя бабулька была жива-живехонька, вот только в сильной печали. Перед курятником, в крошках от булки, лежали мертвые куры.

- Как же так? Ведь еще утром, когда я их кормила, они были живы и здоровы! – сокрушалась хозяйка. – И что мне теперь делать? И так продуктов почти нет, а теперь и яиц у меня не будет!

- А что случилось-то, бабуль?

Старушка вздрогнула и повернула ко мне заплаканное лицо. Я тоже вздрогнул, так как с ее лицом начинало происходить нечто похожее, что и от контакта с водой.

- Все же разговариваешь? Значит, мне это не приснилось. А почему ты можешь говорить? – видимо, старушка выплакала весь суточный норматив слез, поэтому сейчас была отрешенно спокойна.

- Все высшие животные умеют разговаривать, ну, то есть плотоядные. Хищники, если проще. Ты, видимо, забыла, бабуль.

- Да? Наверное, и правда забыла, - кивнула она и снова уставилась на трупики кур.

Удивленно квохча и поглядывая на своих неподвижно замерших жён попеременно то одним глазом, то другим, важно подошёл петух.

- Лучше бы ты сдох, а хоть одна курочка осталась! – беззлобно вздохнула старушка, махнула рукой и понуро побрела к дому, а я потрусил за ней.

Глава 5. Взаимные подозрения и мое прозрение

Вернувшись в дом, бабулька скрылась за занавеской в углу дома, которая, по-видимому, отгораживала санитарный уголок от прочего помещения. Чем-то пошуршала и уже через несколько минут вышла с совершенно нормальным лицом, без малейших признаков отечности. И тут я обратил внимание, что она снова без очков, о чем тут же ее спросил.

Старушка внимательно на меня посмотрела и, усмехнувшись, направилась к печи, откуда извлекла горшок с ароматной пшенной кашей. Я же наблюдал за ее действиями и ждал ответа.

Положив себе в миску каши, старушка посмотрела на меня.

— Неси свою посудину!

Меня два раза просить не пришлось! Я подорвался с лавки и уже через полминуты подавал старушке миску, держа ее в пасти.

- Омоэ ыё ажалушта!

- Что? – спросила она удивленно, забирая у меня из пасти миску.

- Помой ее, пожалуйста!

- Какой чистоплотный пес мне попался! – усмехнулась пожилая женщина, направляясь к рукомойнику.

А я все также внимательно следил за ней, пытаясь понять, что же меня еще насторожило, ну, кроме того, что она очень мастерски ушла от ответа на мой вопрос.

- А я вовсе и не пёс. Я – волк! – признался я неожиданно для себя, следя за ее реакцией.

Старушка на мгновение замерла, а потом, не оборачиваясь, принялась мыть мою миску.

- Первый раз вижу такого странного волка! - усмехнулась она и, вернувшись, положила и мне каши.

- И что это во мне такого странного? – аромат томленной в русской печи, рассыпчатой пшенной каши со сливочным маслом кружил мне голову, и я чуть не потерял нить разговора.

- Как что? Хвост-то свой где потерял? – бабулька изящно зачерпнула ложкой кашу и принялась на нее дуть.

Я замер. А затем, опасаясь свалиться с лавки, придерживаясь за край стола левой лапой, правой пошарил себе по заду. Поиски были недолгими, я на самом деле нащупал некий обрубок, который при некоторой доле фантазии можно было принять за хвост. И почему-то я сразу предположил, что для волка такая потеря является таким же позором, как, например, для мусульманина потеря куфии, а для еврея – кипы.

- И где ж ты его потерял?

- Не помню.

- А что так?

- Вчера утром упал, головой ударился, и почти ничего не помню!

- Удобно! – старушка положила свою ложку в уже опустевшую миску и посмотрела на мою. – Ты есть-то собираешься?

Я очнулся и удивленно посмотрел на остывающую передо мною кашу. Но тут же представил, как буду ее есть без ложки. Наверняка аккуратно вряд ли получится.

- Поставь мне ее на пол, пожалуйста! – пробормотал я, радуясь, что под шерстью не видно, как я покраснел.

Бабулька выполнила мою просьбу, и тут я, наконец, понял, что же именно меня в ней смущает! По сравнению со вчерашним днем, когда ее внучка привела меня сюда, бабушка выглядит намного лучше! Я бы даже сказал, что она чудесным образом помолодела!

- Сколько тебе лет?

Старушка разогнулась, держа мою миску с почти остывшей кашей, и внимательно на меня посмотрела.

- О чем ты?

- Возраст свой скажи!

- А тебе зачем?

- Да так, есть одна мыслишка.

- Странно ты разговариваешь. Даже для говорящего волка. Как бы это сказать… Слишком много ты знаешь!

Мы скрестили наши взгляды, и, судя по ее прищуренным глазам, моей работодательнице есть что скрывать. А может, она мне просто не доверяет? Хотя, что же удивляться, если меня ее внучка привела, которая, похоже, собиралась отравить собственную бабулю! Может, она меня за шпиона принимает!?

И тут же рассекречивание личности странной старушки ушло на второй план, так как я кое-что понял!

- Слушай! А что это за белые крошки валялись на земле около курятника?

- Это? Да вчерашние пирожки, которые ты мне по полу рассыпал! – бабуля в это время хотела поставить мою нетронутую еду обратно в печь, но тут ее рука замерла, и она, с буквально отвисшей челюстью, медленно повернулась ко мне. – Ты хочешь сказать, что мои куры отравились пирожками?

- Вернее, грибами, что были в этих пирожках. Любит тебя внучка. Аж до смерти!

В глазах моей работодательницы появился страх. На негнущихся ногах она дошла до лавки и буквально упала на нее, брякнув рядом с собой многострадальную миску.

- Это что получается? Если бы я их вчера поела…

Я просто кивнул и посмотрел на нее с сочувствием.

- Но за что? - На глазах бабушки появились слезы, но она тут же замахала ладошками возле глаз, загоняя слезинки обратно.

Даже в эту минуту она не забывала о своей странной «аллергии» на любую жидкость. Надеюсь, у нее не бешенство в последней стадии?

- Как говорится: «Ищи, кому выгодно!» - процитировал я мудрое изречение. - Хотя тут уже и так понятно, кому! Теперь главное понять, чем выгодно?

Глаза пожилой женщины удивленно расширились, и она очень внимательно на меня посмотрела.

- Кто ты, Серый?

- Кто я и кто ты, мы, пожалуй, позже разберемся! А сейчас быстро лезь на свою перину под одеяло и прикинься больной! Будут вопросы задавать, слабым голосом отвечай, что вчера чуть не померла, так было плохо! Что рвало тебя сильно, а ты выпила отвара из лекарственных трав, после чего тебе полегчало, но все еще чувствуешь сильную слабость! - быстро протараторил я, напряженно всматриваясь в окно и радуясь, что не проворонил незваных гостей.

- Я не поняла! Зачем я должна туда лезть и это говорить?

- К дому подходит целая делегация! Это твоя внучка со священником и два мужика с телегой. А вот что лежит на телеге, тебе, честное слово, лучше не знать!

Глава 6. Первая атака отбита.

Забившись в щель между печкой и стеной дома, я внимательно прислушивался к занимательному диалогу между двумя родственницами, испытывая лишь досаду, что мне не удалось увидеть лицо девушки, когда она обнаружила старушку в добром здравии.

- Бабуля! Ты жива? Ой! То есть, я хотела спросить, как ты себя чувствуешь?

- Не дождетесь! – фыркнула бабка с печки.

- Да что ты, бабушка! Я желаю тебе долгих лет жизни! Поэтому стараюсь почаще тебя проведывать, да гостинцы носить!

- Ага! Из-за твоих гостинцев сорняки за моим забором быстро выше него вымахают!

- Ой, фи! Как ты можешь такое говорить! – судя по всему, скривилась девушка.

Из песни слов не выкинешь! Что было, о том и говорю! Чуть Богу душу вчера не отдала! Ты же из-за этого батюшку с собой притащила? А вот шиш вам, а не похороны! Я еще всех вас переживу!

- Бабуля! – судя по голосу, внучка была не на шутку ошарашена таким поведением старушки. Да и, похоже, даже больше, чем тем, что та осталась жива после ее гостинца.

Закрыв лапой рот, я тихонько сотрясался от смеха, радуясь, что в последний момент передумал прятаться за занавеской санитарного уголка, ведь тогда меня вполне могли заметить.

- Говорю как есть! Если бы не лечебные травки, то померла бы к сегодняшнему дню! Как поела вчера пирогов, так чувствую, что пучит меня. Подумала, что грибы для меня уже тяжеловатая пища, так и отдала остатки курам. А куры-то от твоих гостинцев тю-тю! Отправились на небеса к своему куриному Богу!

- Не богохульствуй, дочь моя! – пробасил священник, вставив свои пять копеек в и без того содержательный диалог.

Но обе женщины не обратили на него никакого внимания, продолжив свою словесную баталию.

Бабушка! Ты не в себе! Ты сама на себя не похожа! У тебя стариковская болезнь развилась, когда не можешь за собой ухаживать. Но ты не переживай, я о тебе позабочусь, устрою в самый лучший дом призрения для стариков! За тобой там и уход будет какой надо, и накормлена будешь, и скучать не станешь в компании! – заливалась соловьем девчуля.

Я замер, ожидая ответа моей работодательницы. Но вместо этого услышал знакомый шорох одеяла, а затем заскрипела деревянная подставочка у кровати, с помощью которой старушка спускалась со своей высокой перины. Интересно, что она задумала? Надеюсь, не испортит наш план. А то что-то она слишком шустра для недавно почти отравленной.

- Оглянись! – снова услышал я голос старушки.

- Ну и что я должна увидеть? – скептически фыркнула девушка.

- Порядок в доме какой! А вот, смотри! – по дому вновь поплыл упоительный аромат томленой в печи каши, и я вспомнил, что так сегодня и не позавтракал. – Кашу сама сварила! И вот! - О столешницу что-то глухо стукнуло. – Молоко! Козу сама дою! Еще и кур кормила, пока ты, поганка эдакая, их мне не извела!

- Ну и что всё это значит? – скучающий голос девушки давал понять, что демонстрация ее не впечатлила.

- Это значит, дорогая моя внученька, что я вполне могу сама о себе позаботиться!

- Да, пожалуй, мистрис Жозефина права! – снова встрял священник, но на этот раз хоть по справедливости вступившись за мою работодательницу. И тут же подумалось, что странное здесь обращение к женщине — мистрис, даже сразу не пойму, в какой стране мы находимся. Зато имя у бабульки интересное! Буду звать ее сокращенно, Жози!

- Пусть мистрис живет, как сама хочет! – меж тем продолжил святой отец, чем полностью реабилитировался в моих глазах. Я-то думал, что он с Катариной в сговоре.

- Ну, это мы еще посмотрим! – процедила сквозь зубы девушка. И с неискренними словами: «Ну, будь здорова, бабуля», зацокала каблучками на выход. Через секунду дверь хлопнула. На улице послышались удивленные голоса дождавшихся у подводы, на которой возвышался грубой работы гроб, копальщиков. Затем послышался шорох колес по гравию и звук удаляющихся голосов.

— Это что такое!? Она уже и гроб приволокла? — услышал я голос бабушки от окна и, пыхтя, вылез из-за печки. И уже хотел было что-то сказать, как слова буквально застряли в глотке.

Со словами: «Сегодня уже можно гостей не ждать», — бабулька стянула с лысой головы парик и, ухватившись обеими руками за свои щеки, начала сдирать с них кожу. У меня в глазах потемнело, и блаженная темнота накрыла меня от всех ужасов этого несправедливого мира!

Глава 7. Откровенный разговор

Мне снилась красивая молодая женщина с коротко остриженными волосами цвета молочного шоколада и зелеными глазами. С очень красивыми, смеющимися глазами, опушенными длинными ресницами. И она почему-то трогала меня за нос. Я мотнул головой, просыпаясь, но женщина из моего сна никуда не делась, она улыбалась и тянула руку к моему носу. Я вскочил, затравленно оглядываясь и узнавая единственную жилую комнату старушки, но не находя саму хозяйку. Зато передо мной на полу сидела незнакомка из моего сна.

- Очнулся? – широко улыбнулась она, сверкнув белоснежными зубами. – Ну что, давай знакомиться заново? – Меня зовут Жозефина. И я, ну, скажем так, не совсем старушка. – Женщина внимательно смотрела на меня, с волнением ожидая, что я отвечу.

- Приятно познакомиться, Жозефина! Можно я буду звать тебя Жози? – незнакомка оказалась моложе, чем мне показалось сначала.

Её красивой формы бровь приподнялась в изумлении.

- Жози? Ну, только если не при посторонних…

- Обещаю! – я уже пришел в себя, понимая, что вот теперь всё верно, теперь всё правильно, и что мои подозрения были вполне обоснованны. Уж слишком много в поведении пожилой женщины было нестыковок. Так что я прекрасно понял, что передо мной сейчас «бабушка» Катарины, и мне не терпелось узнать, чем именно вызван этот маскарад?

- А тебя как зовут?

- Серый.

- Приятно познакомиться, Серый! Ты, насколько я поняла, умный волк? И ты не станешь спрашивать, куда делась бабушка?

- Не стану. Но спрошу другое.

- И что же? – девушка изящно поднялась с пола, а я, увидев, насколько у нее красивая фигура, громко сглотнул.

- Ой! Ты же так и не поел! Сейчас я тебе теплой каши положу, а твою ку… петуху отдам. – Грустно вздохнула красавица, видимо, вспомнив о своих безвременно почивших кормилицах.

Она вытряхнула мою остывшую кашу в лоханку с куриным кормом, а мне положила свежей. Поставив миску на пол, охнула.

- Ой! Я так расстроилась из-за потери кур, что совсем забыла Зорьку подоить! Ты ешь! Я сейчас вернусь! – хозяйка подхватила ведро, накрытое чистой белой тряпицей, и, хлопнув дверью, вышла из дома.

Почти не ощущая вкуса, я быстро опустошил миску, облизнулся и задумался. Если скоро подтвердится мое предположение, и эта девушка окажется, так сказать, подругой по несчастью, то могу ли я ей довериться и рассказать о том, кто я? Хотя какие в этом случае могут быть варианты?

Принять решение мне помешало ее возвращение. Хотя так я, наоборот, вскоре всё узнаю, и уж тогда будет видно, как мне поступить.

- Поел?

- Да, спасибо! Очень вкусная каша!

- Давай я тебе молочка плесну, запьешь.

Я удивленно обернулся, следя, как девушка наливает в кружку молоко, а потом идет с ней к моей миске.

- Ты очень красивая!

Рука с занесенной над моей миской кружкой на мгновение замерла. Жозефина удивленно на меня взглянула, а затем медленно вылила в миску молоко.

- Спасибо! Хотя и очень неожиданно. Разве волки могут оценивать внешность людей?

Признаться, я опешил. Мне казалось, что так же, как и я подозревал, что она не та, за кого себя выдает, то и меня она подозревает в том же. Ведь я столько раз выдавал себя фразами и знаниями, нехарактерными для этого мира. Хотя, если она здесь тоже недавно, то, возможно, и сама пока не очень хорошо ориентируется в том, что могут знать говорящие звери.

- Могут, уж поверь мне!

- Ну спасибо! – усмехнулась она. – Очень приятно! Ты пей молоко, и мы пойдем с тобой прогуляемся и поговорим.

Мы медленно шли по лесной тропинке. Я молчал, ожидая, когда девушка соберется с мыслями и начнет о себе рассказывать. Я совсем недолго находился в волчьей шкуре, но и то уже чувствовал потребность с кем-нибудь поделиться.

- Даже не знаю, с чего начать, - голос женщины дрожал, - лучше начни сам спрашивать. Я понимаю, что ты из высших животных, но не знаю, сможешь ли ты меня понять. Хотя знаешь, я, пожалуй, расскажу как есть! А ты уж тогда спросишь, что тебе будет непонятно. Хорошо?

- Да, я слушаю, - я смотрел на эту стройную изящную девушку снизу вверх, что было для меня непривычно, так как привык, чтобы было наоборот.

- Да, я не мистрис Жозефина, но свое настоящее имя я не стану тебе называть. Просто вдруг ты нечаянно назовешь меня так при посторонних. И я не старушка, как уже тебе понятно. Мне всего лишь двадцать шесть лет. И я… Я не отсюда.

Меня как током ударило, едва я это услышал! Да, я догадывался, я надеялся, но всё же это было слишком невероятно — встретить человека, который оказался в похожей ситуации, как у меня. И я невольно задержал дыхание в ожидании продолжения.

- Я из другого мира! – на одном дыхании выпалила женщина и замолчала в ожидании моей реакции.

- Я так и подумал. Продолжай!

Иномирянка резко остановилась, бросив на меня удивленный взгляд.

- Так и подумал? Но почему? Как вообще можно такое предположить?

- Было много моментов, когда ты вела себя не как старая женщина. А еще ты явно удивлялась некоторым фразам, невольно у меня вырвавшимся. Ты их словно узнавала!

- Значит, мне не показалось! – пробормотала девушка.

- Ты о чем?

- Ты – не просто волк!

Я изобразил движение, напоминающее пожатие плечами. Но, прежде чем рассказать о себе, мне хотелось узнать историю девушки.

Мы долго бродили по лесу, разговаривая. Вернее, пока говорила только девушка, я же пытался ее слушать, жалея, что мы не поговорили в доме, так как я часто терял нить разговора, невольно принюхиваясь к ярким, будто говорившим со мной, запахам, ощущая которые, я словно наяву видел, что за зверь прошел, какого пола и состояния здоровья. Несколько раз я улавливал и запах волчиц, и, к моему страху, они меня волновали. Мне хотелось бежать по следу представительниц вида моего тела и как можно больше узнать о них, а может, даже и познакомиться. Совсем скоро я начал испытывать что-то вроде паники. Мне стало казаться, что я все больше превращаюсь в волка, и, неожиданно для себя, я выпалил:

- Я не волк! Я – человек! И очнулся в этом теле всего два дня назад. Как раз тогда, когда встретил твою внучку. То есть, Катарину.

Девушка охнула, прижав ладошки к щекам.

- Так ты тоже человек?

- Конечно! А ты что думала, что я в своем мире был говорящим волком, да так в своем теле сюда и перенесся?

- Ну да, так же, как и я!

Тут уже я впал в ступор! Подобный парадокс у меня в голове просто не укладывался! Я, конечно же, предполагал, что душа женщины попала в другое тело, как и моя. Но чтобы в другой мир перенеслось тело целиком… Все это было очень странно!

- Пойдем домой, там и договорим! – прервала мои мысли девушка, - пора обед готовить. Ой! А мы не заблудились? Я не следила за дорогой!

- Конечно, нет, - подобное предположение вызвало у меня снисходительную усмешку, - не забывай, что кем бы я раньше ни был, сейчас я зверь. Так что обратную дорогу я с легкостью найду по нашим следам.

Мы развернулись и пошли назад. Но не успел я задать ей следующий вопрос, как услышал ржание коней прямо по курсу. Шерсть на моем загривке встала дыбом. Судя по запаху и направлению звуков, к домику приближалась процессия из нескольких всадников и одной подводы. Неужели внучка опять гробовщиков прислала? Да еще и с бандой киллеров, чтобы уж наверняка?

- Похоже, по твою душу опять приехали!

- Душу? – испуганно пискнула девушка.

- Не обязательно всё понимать так буквально. К тебе приехали! Но что-то зачастили гости, ведь только утром были.

- Да, это странно! Я два месяца здесь живу, и Катарина ко мне лишь раз в неделю наведывалась.

- Так, давай поступим следующим образом…

Глава 8. Внучкины засланцы

Оставив девушку дожидаться меня под раскидистым кустом, словно ветер помчался напрямик к ее дому. Я рассчитывал быть на месте раньше незваных гостей, и я успел.

Трех всадников и телегу, застеленную соломой, и, слава богу, без гроба, я встретил, лежа на крыльце и изображая простую собаку, сторожившую хозяйское имущество.

Я неторопливо поднялся и потянулся, словно перед их приездом спал. Затем спустился с крыльца и вышел навстречу остановившимся неподалеку всадникам. Это были два непримечательной наружности мужчины и одна женщина преклонного возраста, на ней было серое одеяние, напоминающее монашеское. Однако у всех троих на поясе висели длинные кинжалы в кожаных ножнах.

- Кто вы? И что вам нужно?

Судя по тому, что на лицах приезжих не дрогнул ни один мускул, говорящий сторожевой зверь в этих местах не редкость.

- Где твоя хозяйка? – ответил вопросом на вопрос один из мужчин.

- А кто ты такой, что я должен давать информацию о своей хозяйке?

А вот тут все трое удивленно переглянулись. Упс! Неужели я что-то не то сказал?

- Просто позови свою хозяйку! Мы сами с ней побеседуем, - заговорила женщина мягким голосом, но при этом в ее взгляде не было теплоты. Черные буравчики глаз прошлись по дому и хозяйственным постройкам, словно посчитав их приблизительную стоимость, и остановились на мне.

- Хозяйки нет, - отрезал я, наблюдая за лицами прибывших. И снова нечитаемые выражения на них, и короткая игра в «гляделки».

- Ты в этом уверен? – подняла бровь «монашка», гипнотизируя меня взглядом. – Может, ты пропустил, как она вернулась в дом? Ну, куда беспомощная старушка могла отправиться на ночь глядя?

Сначала я хотел было сказать, что хозяйка ушла за грибами. Но тогда незваные гости, скорее всего, решат остаться здесь и дождаться ее возвращения. Ведь уже на самом деле солнце медленно, но верно опускалось за верхушки деревьев. И, как известно, в лесу темнеет раньше, а значит, ждать им недолго.

- Хозяйка ушла в город за продуктами! Сегодня она там и заночует, а придет только завтра. А может, и позже. По-всякому бывает! – я нарочито безразлично зевнул, словно мне уже наскучил этот разговор.

Женщина подъехала к своим спутникам и о чем-то с ними переговорила. Хотя почему это «о чем-то»? Я прекрасно слышал их разговор, поэтому, стараясь спрятать волчью улыбку, предложил:

- Не верите, можете зайти в дом. Но, как убедитесь, что ее нет, уезжайте. Я должен охранять ее имущество, а без хозяйки вам здесь делать нечего!

- Да, я проверю! – кивнула женщина и направилась к крыльцу.

Мужчины было последовали за ней, но стоило мне показать свои белоснежные клыки, как их рвение значительно поостыло. Женщина спешилась возле крыльца, привязав лошадь к его перилам, и вошла в дом.

Все во мне противилось, когда порог почти ставшей родной мне комнаты переступила эта опасная незнакомка. А то, что она действительно опасна, я чувствовал на интуитивном уровне. Словно разгадав ее сущность, снова вздыбилась шерсть на моей холке, а в горле родился гортанный рык.

Женщина испуганно оглянулась на меня, рассеянно оглядывая комнату. С первого взгляда было видно, что кровать пуста. Но «монашка» всё равно подошла, отодвинула занавеску и заглянула еще и в «санитарный уголок».

- Я же говорил, что хозяйки нет! – недовольно буркнул я. – Теперь вы можете уезжать!

- Да, конечно, мы сейчас же уедем, - снова заворковала женщина, и я почувствовал, что мне не понравится то, что она сейчас произнесет. – Но мистрис Жозефина должна была мне отдать одну бумагу. Я возьму ее и сразу уеду.

Я снова гортанно зарычал и оскалился.

- Никто не тронет вещи хозяйки без ее дозволения! Уезжайте!

- А если не уедем? – глаза женщины превратились в узкие щелочки, напоминающие бойницы, а ее рука легла на ручку кинжала.

- Если не уедете, я позову свою стаю! Думаю, она зубами вам лучше объяснит то, что вы не желаете понимать словами!

- Стаю? – в глазах женщины впервые промелькнуло что-то, напоминающее страх. – Так ты не…

- Пёс? Верно. Я – волк!

- Но твой хвост…

- А это, чтобы вводить в заблуждение непрошеных гостей, - усмехнулся я.

Женщина видела перед собой уверенного в своей силе и помощи стаи волка, а я же чувствовал дрожь в мышцах от хлынувшего в кровь адреналина. Волчье тело приказывало мне бежать в спасительную чащу, и лишь воля человека удерживала его на месте.

Женщина с нечитаемым выражением некоторое время сверлила меня взглядом, а затем молча вышла из дома. Довольно ловко для ее возраста вскочила в седло и, молодецки гикнув, пустила коня в галоп. Ее спутники тревожно переглянулись и, бросив на меня удивленный взгляд, последовали за своей начальницей. Сзади, догоняя кавалькаду, загремела повозка.

Подождав, пока они скроются за поворотом пыльной дороги, я бросился следом. Мне необходимо было убедиться, что эта странная троица действительно уехала подобру-поздорову, а не затаилась неподалеку в ожидании возвращения хозяйки дома. Проводив их на достаточное расстояние, я остановился, переводя дыхание от быстрого бега. И лишь когда пыль, поднимаемая конями и колесами подводы, развеялась, я повернул обратно.

В лесу я ориентировался плохо и мог находить след только по запаху. Поэтому срезать путь не удалось. Я вернулся по собственным следам, а затем поспешил к тому месту, где оставил девушку.

К счастью, с ней всё было в порядке. Я слишком поздно вспомнил, что это небезопасный лес из моего времени в черте города, и на нее вполне могли напасть самые настоящие волки! Сегодня обошлось, но я поклялся себе впредь всегда помнить об этом.

- Серый! Наконец-то! Я уж и не знала, что и думать! Я так волновалась! – Жозефина выбралась из кустов, выбирая из короткого ежика своих волос запутавшиеся сухие веточки.

- Всё нормально! Во всяком случае, пока.

- Кто это был? – в голосе девушки я услышал волнение.

- Идем домой, я всё тебе расскажу, а то уже темнеет, скоро мои сородичи выйдут на охоту!

***

- Да уж, похоже, им что-то конкретное нужно! Вот только что именно, я даже не предполагаю! – девушка подкинула в печь дрова и прикрыла дверцу. – Есть хочется! – вздохнула она, зябко кутаясь в старушечью шаль.

«Говорящий» желудок волчьего тела с готовностью поддакнул ей. Как оказалось, запасы продуктов подошли к концу. И поужинать нам удалось только вареной картошкой, да запить молоком.

- Были бы живы мои курочки, мы бы яичницы нажарили! – продолжала она мучить мое воображение, а мой недовольный отсутствием мяса желудок тут же отомстил мне голодными спазмами.

- А где ты вообще берешь продукты?

- Так «внучка» и приносила! А вот вчера не принесла, понадеявшись на мою смерть. А сегодня вообще не пойми кого прислала! Похоже, придется самой на рынок в город топать!

- А далеко?

- Да нет. Если с рассветом выйдем, к полудню уже на месте будем!

Я же мысленно присвистнул, решив, что так далеко я точно не пойду! Лапы не казенные, а обувки мне не положено. Утром что-нибудь обязательно придумаю!

Мы сидели прямо на расстеленном на полу одеяле и глядели на языки желто-красного пламени, с аппетитом уничтожающие тихо потрескивающие сухие поленья. А я время от времени обеспокоенно поглядывал в окно на покрасневшее над верхушками сосен зарево уходящего на покой светила. Я не знал, когда именно я в прошлую ночь превратился в человека, поэтому сейчас, как ни хотелось мне остаться со своей подругой по несчастью, пришло время уходить.

- Ну, уже поздно, мне пора! А тебе нужно хорошенько отдохнуть, насыщенный сегодня был день! Тем более завтра желательно проснуться с рассветом и найти бумагу, которую у тебя хотела забрать та тетка. Что-то мне подсказывает, что она завтра снова явится сюда, - я со вздохом поднялся с одеяла и, обернувшись, посмотрел на девушку. Огонь отражался в ее колдовских глазах, придавая ее красивому лицу еще больше очарования.

В принципе, я бы мог ей рассказать о своем превращении, и, возможно, в этом доме для меня нашлась бы хоть какая одежда, но слишком уж много на этот день оказалось открытий, нужно же хоть что-то оставить на потом.

- Жози!

- А? – девушка вскинулась, сонно хлопая глазами.

Видимо, успела уже уснуть сидя.

- Скажи, а зачем ты себе волосы обрезала?

- Так длинные под бабкин парик не помещались! – широко улыбнулась она, и мы засмеялись.

Пожелав девушке доброй ночи, я вышел на улицу. Свежий ночной ветерок ерошил мою шерсть, намекая, что ночью может пойти дождь. Я с сожалением посмотрел на, в общем-то, уютную будку, но залезть в нее не решился. Нужно будет завтра кое-что в ней модернизировать!

Можно было бы попросить у девушки какую-нибудь старую вещь, чтобы завернуться в нее, как обращусь в человека, да только как бы я ей объяснил свою просьбу? Что волк ночью мерзнет? И так слишком много мы друг о друге узнали! Еще успею сказать и про оборот. Оглядевшись, я направил свои стопы в сторону сарая, где ночевала коза.

Дверь тихо скрипнула, и задремавшая на охапке соломы однорогая белая коза удивленно мекнула, увидев меня в столь поздний час. Я замер у двери, не зная, как в следующий момент животное отреагирует на мое приближение. Не хотелось бы, чтобы она устроила переполох, еще больше напугав девушку.

И все же теплый и уютный сарай так и манил зарыться в сено и уснуть под тихий шорох дождя, который тут же и начался, стоило мне войти внутрь помещения. Значит, судьба! Стараясь смотреть в сторону, я подошел ближе и сморщил нос от концентрированного козьего запаха.

- Извини, но с тобой не лягу! Я верен своей хозяйке! – схохмил я, зарываясь в душистый стожок свежего сена. Спать пока особо не хотелось, а вот как-то переварить полученную информацию — даже очень. Не могу я что-либо планировать, если все вводные не разложены в голове по полочкам.

Итак, вот что мы имеем на сегодняшний день…

Глава 9. Ценный документ

Мне до сих пор не верилось в то, что она рассказала, но всё же выходит, эта девушка не кто-то, а принцесса! Названия ее мира и страны, как и названия примыкающих государств к границам ее собственного, были мне совершенно не знакомы, отчего напрашивался вывод, что Жози прибыла вовсе не из моего времени и даже не из моего мира!

Чудные вещи поведала мне девушка! И, кстати, именно благодаря ее рассказу я вспомнил, наконец, каким образом попал сюда сам! Глупо получилось! Я ведь только вышел на заслуженную пенсию после четырнадцати лет доблестной службы в элитном подразделении спецназа, которую окончил в звании капитан-лейтенанта, в возрасте тридцати пяти лет.

Планы были наполеоновские! Хотел открыть частное сыскное агентство. Отчего и пригласил двух своих закадычных друзей отпраздновать двойной повод и обсудить детали совместного бизнес-проекта. Правда, планируя последний пункт, я как-то не учел одно существенное обстоятельство, что подобные дела решаются на трезвую голову! Ну да, перспективы вольной гражданской жизни ударили в голову не меньше элитного виски, потому я, наверное, и вляпался во всю эту историю!

Вообще-то никогда себя не считал хамом. Как говорится, не был, не числился, не привлекался. И к женщинам всегда относился с некой долей благоговейного уважения. Пусть теоретически, но все же понимая, что это убить человека — дело одной секунды. А вот выносить, родить, несколько лет ночами не спать и днями ухаживать и воспитывать, о себе забывая, — это огромный подвиг, достойный всяческого преклонения!

Именно поэтому я до сих пор не понимаю, как у меня хватило наглости оскорбить женщину! В поисках ни к чему не обязывающего кратковременного приключения я подкатил к изящной нимфе с длинными, отливающими платиной волосами. Незнакомка сидела за барной стойкой ко мне спиной, и лица я ее не видел. Присев рядом, я обратился к ней с каким-то банальным подкатом, а когда она ко мне повернулась, присвистнул и выдал что-то вроде:

- Ой, бабушка, вам на кладбище, конечно же, рано, но сюда уже явно поздно! Дом престарелых дальше по улице, за углом!

Не сказать, что женщина была так уж стара, но, если учесть погрешность на полумрак бара со слепящими периодически глаза цветными всполохами да на выпитые пол-литра вискаря, то лет пятьдесят я бы ей дал.

И все же, как бы я тогда ни был пьян, вспыхнувшие в темноте, словно кошачьи глаза, я помню четко! Женщина пристально посмотрела на меня и тихо, но так, что, несмотря на грохочущую в баре музыку, я четко услышал каждое ее слово, произнесла:

- Если ты так радеешь за стариков, то поручаю тебе охрану одной милой старушки от красной девицы! Сохранишь ее до моего возвращения, вернешься!

Да, все было сказано именно так! И после этих слов я больше ничего не помню! Лишь только то, что очнулся в лесу, в шкуре волка.

И, кстати, именно после вчерашнего разговора с Жози я понял, о какой именно старушке шла речь и о какой красной девице! Каким бы ни был мотив Катарины, но ее цель — именно избавиться от своей бабули, роль которой сейчас исполняла бывшая принцесса. А посему выходит, что если я хочу вернуть свое тело и свою жизнь, то должен оберегать псевдо-бабульку, даже, возможно, ценой волчьей шкуры!

Дождь лил сильнее, барабаня по низкой крыше сарая. В щели между досками в стенах внутрь проникал сырой воздух, отчего мое тело покрылось мурашками, и я только теперь заметил, что оборот уже случился! Зарывшись поглубже в сено и обняв себя за плечи, попытался уснуть, почему-то словно наяву увидев колдовские глаза принцессы. Мотнув головой, я постарался отогнать от себя непрошеное видение, ведь если нам все удастся, то каждый из нас вернется в свой мир, к привычной жизни. Поэтому допускать какую-либо личную привязанность было бы глупо и недальновидно.

***

Рассвет я встретил, сидя на крыльце дома. Знал, что девушка рано утром ходит доить козу, и не хотел, чтобы она меня обнаружила в сарае. Лишние вопросы мне пока были ни к чему. Я сладко зевнул, удивляясь, как кто-то вообще любит вставать в такую рань! Во всяком случае, в пасмурную погоду, да еще в дождь. Он закончился совсем недавно, а так лил всю ночь, громко барабаня по крыше и периодически вырывая меня из цепких сетей Морфея. Но сейчас, несмотря на стопроцентную влажность воздуха, прохладно мне не было. Вот что значит мех у животных!

Я поднял морду и принюхался, прикрыв глаза. В нос тут же ринулись, отталкивая друг друга, многочисленные запахи. Сильнее всего был запах сырой земли и хвои, а еще… волка! Будучи человеком, я и знать не знал, как может пахнуть волк. Но сейчас я безошибочно узнал запах сородича. Более того, он мне показался даже… привлекательным и, как ни странно, знакомым! Я поежился от одной только мысли об этом.

Дверь скрипнула, открываясь, и на крыльцо, согнувшись и держась за поясницу, вышла… Баба Яга! Я вздрогнул и, словно пружина, отскочил в сторону на пару метров. Клыки оголились, а шерсть на загривке приподнялась, но тут я уловил знакомый запах от жуткой старухи.

- Жози?

- А ты кого ожидал увидеть? Ну как я?

- Ужасно!

- Ну я понимаю, что в своем реальном виде…

- Нет, я не о том. Ты тогда выглядела приятной старушкой! А сейчас как страшная ведьма! Что ты такое с собой сделала?

- Да вроде все тоже! Мэйкияж, как всегда нанесла!

- Как ты сказала?

- Мэйкияж!

- Может быть, макияж? И вообще, только сейчас до меня дошло, откуда ты знаешь слово из моего мира?

- Пошли козу доить! Некогда лясы точить, тревожно мне что-то, - страшная бабка с носом в виде сливы и с отвисшей, словно у шарпея, кожей на щеках, вразвалочку направилась к сараю.

Я отмер и медленно зашагал следом, с удивлением разглядывая внезапное и поистине ужасное преображение милой «старушки».

- И все же, что ты с собой сделала? А главное, зачем?

С усталым вздохом старушенция обернулась, и я снова вздрогнул, увидев ее лицо вблизи. Вот знаю, что под этим кошмаром прячется красивое личико, и все равно жутко!

- Ты же сам говорил, что много было подозрительного во мне, и ты даже начал догадываться, что я не та, за кого себя выдаю! – заявило раздраженно чудовище, шевеля своим носом-сливой, что я вздрогнул и попятился.

- Я имел в виду некоторые твои фразы, ну и немного поведение! А ты, черт знает, что сотворила со своей внешностью! Тобой сейчас только малых детишек пугать!

- Ну что не так-то?

- Да всё не так! – уже начал злиться я, понимая, что из-за глупой перепалки мы теряем ценное время, а еще и на исправление ее внешнего безобразия его потратим! – Нос у тебя был нормальный, сейчас как уродливая картофелина! Щеки складками висят, будто тесто из кастрюли убегает! Согнулась в три погибели, а еще непонятно, почему ты вразвалочку ходишь? Туфли натирают? – я посмотрел на выглядывающие из-под ее юбки носки деревянных башмаков, и меня аж передернуло, представив, как в таких колодках вообще можно ходить!?

- Согнулась специально. Под пятки камешки положила, чтобы вразвалку ходить! А макияж в темноте пришлось делать! В доме темно еще в это время!

- Почему ты все время говоришь «макияж»?

- Да потому, что в моем мире так говорят о наведении красоты!

- Ясно, проехали! – я отмахнулся, увидев на лице страшной старухи удивление. – Ладно, быстрее подои козу и возвращай назад этот свой прежний вид! И вытряхни, наконец, камни из башмаков!

Но козу подоить не удалось. Едва бедная скотинка увидала ввалившееся в сарай чудовище, как пронзительно заблеяла и зарылась в стог сена, аккурат в любовно мною проделанную нору. Горестно вздохнув, «Баба Яга» махнула рукой и побежала к дому. Со стороны это выглядело… странно.

Поставив зеркало ближе к окну, Жози принялась исправлять безобразие на своем лице, а я начал тотальный обыск. Я надеялся, что в этом мире бумага производится из того же сырья, что и в моём. Поэтому, закрыв глаза, я постарался вспомнить, как пахнут страницы в книге, и принялся тщательно обнюхивать каждый сантиметр в доме.

Жозефина уже успела и привести свою внешность к известному мне стандарту благообразной старушки в больших круглых очках, и козу подоить, а я всё шарился по дому, обнюхивая его и стараясь вычленить из концентрированного запаха древесины самого дома и его немногочисленной мебели тонкий аромат бумаги. В какой-то момент я даже почувствовал головокружение от активных дыхательных упражнений и решил сделать небольшой отдых, выйдя на улицу.

Но едва я переступил порог дома, свежий ветерок донес до меня запах лошадиного пота и табака. Не помня себя, я ворвался в дом, перепугав «бабушку», отчего та ойкнула и выронила глиняный кувшин с молоком. Грохнув на пол, тот раскололся на множество осколков, орошая парным молоком стены и пол. Один из черепков откатился прямо мне под лапы, и я увидел торчащий из него клочок бумаги.

- Все же есть в этом мире справедливость! - Я удивленно покачал головой. - Мне бы вовек не вынюхать документ в двойном дне глиняного сосуда! Хотя и те, кто его ищут, тоже вряд ли бы смогли догадаться о таком тайнике! - Я следил, как Жозефина трясущимися руками тщательно заворачивала ценную находку в платок, перевязывая его концы бантиком.

- Жаль, не успели прочитать, что там! - Покачала она головой, напряженно вглядываясь в окно.

- Да, тогда бы ты знала, как себя вести. Ну да ладно, вали всё на старческий маразм!

- На что?

- Не важно! Ну всё, держись! Постарайся разведать, что им нужно, а я сейчас быстро закопаю документ и вернусь! - Схватив зубами драгоценный сверток, я осторожно выскользнул из дома и практически ползком двинулся вдоль стеночки, стараясь не попасться на глаза нескольким всадникам, уже выехавшим из леса и явно направлявшимся в нашу сторону.

Глава 10. Бабкин охранник

Я метнулся за угол дома, лихорадочно думая, где бы спрятать ценный документ. Первую мысль сделать это в одной из хозяйственных построек я отмел сразу. Можно было предположить, что заинтересованные люди после обыска дома обязательно наведаются и туда.

Почти сразу за сараем начинался лес, и лапы сами понесли меня туда. Закапывать бумагу в сырую после дождя землю я, понятное дело, тоже не стал. На счастье, довольно быстро мне попалось дерево с дуплом, находящимся невысоко от земли.

Убедившись, что внутри сухо и жителей в нем нет, я засунул свой драгоценный трофей глубже в его трухлявое нутро. С чувством выполненного долга я сделал пару шагов назад, оглядывая ствол на предмет заметности моего схрона, и вдруг мне под лапы бросилось что-то мягкое и пушистое.

Неожиданность произошедшего на мгновение отключила контроль человеческого сознания над волчьим телом, которое тут же этим воспользовалось.

Опомнился я от ощущения привкуса крови во рту, и я понял, что сжимаю в зубах что-то меховое. Когда же до меня дошло, что это не «что-то», а «кто-то», то меня чуть наизнанку не вывернуло от отвращения. Выплюнув шерстяной комок, я принялся активно отплевываться, что было затруднительно, так как волчья пасть для подобного действия оказалась не очень-то приспособлена.

Едва отдышавшись, я поднял голову, да так и застыл на месте. Прямо напротив меня, метрах в десяти, стояли четыре волка и принюхивались. Помня, что поворачиваться спиной к хищникам, а тем более бежать, нельзя, я медленно попятился. Но успел сделать не больше трех шагов, как хищники одновременно стартовали и в три прыжка оказались рядом со мной.

Странные порой мысли посещают на пороге смерти! Я, например, успел подумать о том, что Жозефина так и не узнает, где я спрятал важный для нее документ. Четыре серых хищника, ростом чуть меньше моего, дружно набросились на меня и принялись лизать, радостно поскуливая.

- Папаня!

- Куда ты подевался?

- Мамка волнуется!

- О! Заяц!

***

Еще не совсем соображая, что именно происходит, я шел за четырьмя молодыми, наперебой болтающими волками, которые вели меня домой, к моей жене! Я лихорадочно думал, как мне быть и как бы поскорее вернуться к Жозефине. Ведь кто бы там к ней не заявился, я не был уверен в их добрых намерениях. И прямо сейчас ей, возможно, нужна моя помощь!

- Пап, вот мы и пришли! Неужели не узнаешь наш дом?

Обращенный ко мне вопрос заставил вынырнуть из своих мыслей, и я рассеянно огляделся, удивляясь еще больше, так как никакого дома я вовсе не видел.

Волки остановились у поросшего кустарником холма и по одному проскользнули между ветвями, скрывшись в темной норе. Я настороженно принюхался и почуял запах земли и волков. Поняв, что знакомства с семьей Серого не избежать, последовал за его сыновьями.

Высота туннеля вполне позволяла пройти волку в полный рост. Я медленно шел по довольно широкому проходу, оглядывая его грязно-оранжевые стены с торчащими из них корешками растений. Небольшой туннель неожиданно закончился уютной пещерой. Судя по оставленным на ее стенах следам когтей, она была рукотворного происхождения. Хотя было правильно сказать — лапотворного.

Я огляделся. Несмотря на то, что в норе окна по определению не предусмотрены, внутри царил приятный полумрак, и все оказалось прекрасно видно. Наверное, моему звериному зрению было вполне достаточно тех крох света, что проникали под землю через лаз. Ожидаемо, никакой мебели в жилище волков не имелось. Лишь у стен я заметил охапки сена, видимо, заменяющие хищникам постели.

- Ну что оглядываешься, будто не узнаешь родного дома? – вкрадчивый женский голос заставил меня вздрогнуть.

С одной из лежанок медленно поднялась волчица и, не спеша потянувшись, сверкнула в мою сторону лунно-мерцающими глазами.

- Ну и где ты шлялся, мой дорогой? Тебя двое суток не было! Если узнаю, что ты мне изменил! – волчица приблизилась ко мне и обнюхала. А я, в свою очередь, вспомнил, откуда мне знаком ее запах! Я его ощутил у дома Жозефины!

- А… разве волки по природе не моногамны? – осторожно спросил я, одновременно чуть отодвигаясь от волчицы. – Почему я должен был тебе изменить?

- Тебя всего два дня не было, а ты уже как-то странно заговорил! – подозрительно прищурилась на меня волчица. – И пахнешь ты почему-то человеком! Что ты там делал?

- Где это там? – я покосился в сторону тихо порыкивающих волчьих подростков, которые, пользуясь тем, что родители заняты выяснением отношений, не очень дружно делили добытого мной зайца.

- Там, на заимке! В домике лесничихи?

- Кого? – я слабо понимал, что она от меня хочет услышать, так как не мог оторвать взгляда от бренных останков мною убиенного зайца, хотя и от них вскоре мало что осталось.

Грозный рык над самым ухом заставил меня подпрыгнуть, знатно приложившись затылком о низкий потолок пещеры.

- У Жозефины ты что делаешь? – я не подозревал, что интонацией голоса можно так живо выразить всю степень подозрения, язвительности и заставить себя чувствовать без вины виноватым! Ох уж эти женщины! И неважно, человеческие они или звериные.

- Работаю я у нее! – невольно вырвалось у меня, а затем, уже с энтузиазмом, я добавил: - Наняла она меня охранником! Ее внучка взялась извести, так вот я ее теперь охраняю!

Воплощение выражения «упала челюсть» я смог лицезреть воочию.

- Что ты делаешь?

- Охраняю бабку! Вот что.

Волчица, задумчиво на меня посмотрев, обошла вокруг и, усевшись напротив, предъявила:

- Хоть бы курицу семье притащил! А то жена на сносях, голодная сидит, а ему и дела нет! Между прочим, если не забыл, ты скоро снова отцом станешь! А ответственности у тебя ноль! Как был неудачником, так и остался! Правильно меня мама предупреждала…

Я не стал слушать, о чем ее там волчья мама предупреждала, мне и человечьей тещи хватило в мой неудачный опыт женитьбы, чтобы еще и в шкуре волка подобное выслушивать!

Выскочив из печщеры, я на всех парах несся по своим следам назад к дому. Сердце сдавило неприятным предчувствием. Если Жозефину куда увезут, в какой-то их дом престарелых, то у нее не будет возможности накладывать там грим, а это значит, что ее быстро разоблачат! А что в этом мире полагается тому, кто выдает себя за другого человека, один бог знает!

Хорошо, что никому не будет дела до какого-то волка-самозванца. Как я понял, Серого здесь в стае считают кем-то вроде местного дурачка. Неприятно, но зато и спрос не велик. Главное, что я выгляжу, и пахну, как местный волк, а что у меня кукушка еще больше поехала… Ну, что ж, где тонко, там и рвется!

И вот снова подумалось, почему ведьма перенесла мою душу в тело волка, а душу Жозефины в тело старушки не перенесла, а отправила ее как есть, в своем собственном виде?! И где, интересно, находится сейчас сама старушка? Мысль, что ее могла похитить внучка, я сразу отмел, так как тогда не имели смысла ее попытки отравить фальшивую бабку или сдать в местную богадельню.

Очень захотелось немедленно проведать известное мне дупло и узнать содержимое того документа, да без рук у меня вряд ли получится сделать это осторожно. К тому же меня не оставляло беспокойство за Жозефину! Уже достаточно прошло времени, как к ней явились незваные гости, а единственный защитник не вовремя отправился с волчьей семьей знакомиться!

Уже на подходе к дому я почувствовал, что что-то неладно. Слишком тихо было! Хотя нет, не так. Я не чувствовал внутри дома жизни! Не знаю, как это объяснить, но я мог поклясться, что в доме никого живого нет. Живого! На загривке шерсть встала дыбом, едва я представил такое развитие событий! Ведь почему нет? Тюкнул старушку по затылку, много ли ей нужно? И очень удобно списать все на неосторожных грабителей. Хотели только оглушить, но вот незадача, перестарались маленько! Место глухое, камер в этом мире знать не знают, твори что хочешь!

Лапы сами собой замедлили шаг. Я замер перед крыльцом и принюхался. Да, пахло шестью разными людьми, и три запаха мне были хорошо знакомы. Выходит, подмогу привели! Не дав себе время на раздумье, я вихрем взлетел по ступеням и ворвался в дом.

Совсем недавно уютное жилище превратилось в место побоища. Немногочисленная мебель была перевернута, перины и подушки вспороты, и по комнате большими невесомыми хлопьями кружились легкие пушинки. Одна из них опустилась мне прямо на нос. Я чихнул и пошатнулся, сделав шаг назад. Под моей лапой что-то хрустнуло. Я опустил голову и гулко сглотнул.

Пол был усеян мелкими черепками от кувшинов, горшков и плошек. Единственное, чему я порадовался, это то, что мы успели перепрятать документ! Останься он в том кувшине, и всё, «бабка» была бы им уже не нужна! А так, пока лиходеи не нашли заветную бумагу, Жозефину они не убьют! Вот только, раз в этом мире нет сыворотки правды, я боюсь, что с выбором способа добычи информации из старушки церемониться не будут.

Я пулей вылетел из дома и через минуту уже ворошил в дупле трухлявую сердцевину, пытаясь лапой нащупать тканевый сверток. А найдя, схватил его в пасть и опрометью помчался к пещере семьи Серого. Ворвавшись внутрь, выплюнул на пол сверток и, пытаясь отдышаться, глядя в удивленные глаза домочадцев, просипел:

— Семья, моя подопечная в беде! Мне нужна ваша помощь!

Глава 11. "Старушка" поневоле

Жозефина

Впервые со дня моего появления в этом мире мне было по-настоящему страшно! Как-то очень быстро я поняла, что вижу не странный сон, а всё происходит наяву! Я взаправду оказалась в совершенно другом месте, и более того, в дремучем лесу, в рубленом деревянном доме посреди поляны. Если учесть, что я никогда не бывала в поселениях простых людей и не видела их домов и быта, то и представить не могла себе всё то, что видели мои глаза.

Но я также быстро поняла, что рассчитывать мне придется только на саму себя. Если, конечно, я хочу выжить и вернуться домой! А вернуться я очень хотела! Там меня ждал мой жених! А для этого мне нужно выполнить указание той странной старушки с длинными седыми волосами, как она там сказала?

- Побудь на хозяйстве, покуда я в отпуск слетаю! Да берегись внучки моей, змеи подколодной! Не дай себя погубить! И раскрыть не дай! Сумеешь, верну тебя, откуда взяла!

И вот же справлялась я, как мне казалось. Хорошо справлялась! И «внучка» мне ласковая да заботливая досталась. Поэтому я уж начала подумывать, не померещилось ли мне сказанное старухой, что девица извести меня захочет? Расслабилась я, да так и погибла бы во цвете лет, если бы не волк говорящий! Спас меня Серый от смерти ужасной, не дал пирожков отравленных съесть.

Я вздохнула и, напомнив себе, что я должна задержать нашу кавалькаду, охнув, снова свалилась с мула. Неприятная женщина с колючими глазами приказала всем остановиться. Два мужика, тихо ругаясь себе под нос, спешились и попытались водрузить меня на вьючное животное.

Я же обмякла в их руках и тихо постанывала, прося передышки. Впрочем, стонала я совершенно натурально. Еще бы, после четырех подобных падений на моем теле уже, похоже, живого места не осталось, все синяками покрылось. Да и то хорошо, что «падала» я не с лошади, а с мула, который хоть и ненамного, но ниже коня ростом.

Я старалась вести себя как можно более правдоподобно, не выходя из образа старушки, ведь если с меня свалится парик или большая грудь съедет на бок, то я буду раскрыта. А если это случится, то я никогда не смогу вернуться домой!

Тем временем меня усадили на землю, прислонив к стволу дерева. Я замерла, притворившись, что без чувств, и чуть приоткрыла глаза.

- Привал! – скомандовала «монашка». - Надо же было вам, олухам, взять телегу с треснувшей осью! Уже давно бы были на месте! А то теперь вот телепайся с этой старушенцией, да усаживай ее обратно на мула!

- Можно подумать, она ее усаживает! – пробурчал один из моих похитителей, усевшись на землю неподалеку от меня.

- Куда уселся? А хворост кто собирать будет? – рявкнула командирша в рясе.

Рядом зашуршало, а затем послышались удаляющиеся шаги. Я чуть приоткрыла глаза и осмотрелась, насколько это было возможно. А «упала» то я удачно, на милой зеленой полянке, пестреющей белыми нежными цветами с желтой серединкой. Один мужчина стреножил коней, еще два, видимо, ушли за хворостом, а указывающая, что им делать, женщина, усевшись на расстеленную на земле попону, ковырялась в своей котомке.

Соблазн сбежать был очень велик! Но я прекрасно понимала, что мужики наверняка быстро меня найдут по оставленным следам, да по примятой траве. Вся надежда лишь на моего единственного в этом мире друга — волка! Я была уверена, что он не бросит меня! Вот только в груди начинало зреть беспокойство за моего серого заступника. Я не могла понять, что же его так задержало, если спрятать бумагу в лесу не такой уж и долгий труд?

Внезапно мое сердце на миг замерло, а затем затрепетало раненой птицей. Я вдруг подумала, что Серый специально втерся ко мне в доверие, чтобы выведать, где находится ценная бумага, которую все почему-то ищут. Да и то, если вспомнить, что ко мне его именно Катарина привела, а отсюда следует, что волк сейчас уже далеко. Бежит к своей хозяйке, чтобы отдать ей неведомый мне документ.

Сердце разочарованно заныло и ёкнуло, понимая, что надеяться мне больше не на кого! И что, куда бы меня ни привезли, вскоре моя личность будет раскрыта, ведь у меня с собой нет ничего для наложения мэйк-апа. Смысла тянуть время, и чего-то ждать больше не было, и я открыла глаза.

- Что, очухалась, старая? – женщина уставилась на меня недобрым взглядом. Хотя, если учесть, что я правдоподобно разыграла потерю памяти и не понимала, о каком документе идет речь, она свою задачу не выполнила. А это значит, что кто-то выше нее рангом явно будет очень этим недоволен.

Поэтому, хмыкнув, женщина начала что-то есть, не предложив мне ни кусочка. Вскоре вернулись мужчины с хворостом и принялись разжигать костер, ругаясь на отсыревшую после недавнего дождя древесину. Я спохватилась, вспомнив, что сижу на мокрой земле и что мне, как женщине, это явно не добавит здоровья. Правда, благодаря довольно объемному седалищу, сооруженному мной из перетянутой посередине подушки, холод до меня пока не добрался.

Я медленно поднялась с земли и поковыляла в кусты, бросив через плечо пристально наблюдавшей за мной женщине:

- Я по надобности.

Справив свои дела, я снова задумалась о побеге, но, к счастью, здравомыслие взяло верх над спонтанным желанием. Эх! Это бы мне здравомыслие, да два месяца назад! Авось не попала бы в такую историю, откуда не видно выхода.

Я вернулась назад, обнаружив, что костер так и не разгорелся и что злые мужики, растирая по лицу слезы, выступившие от едкого дыма, костерят на чем свет стоит… дождь? Как бы ни так. Меня!

- Взяли бы исправную телегу, давно бы уже были в монастыре! – зло бросила им женщина и приказала двигаться дальше, а, повернувшись ко мне, прибавила:

- А тебе, мистрис, советую крепче держаться в седле, если хочешь быстрее оказаться в тепле и поесть! Так как по дороге кормежка не предусмотрена, да и присесть можно будет только на мокрую землю, - ее тон был полон нескрываемого злорадства.

Я промолчала. Да и что я ей могла ответить? Изображать падения я уже не собиралась, только себе хуже сделаю, да и смысл отсрочивать неизбежное? Защитника в этом мире у меня больше нет, а был ли он вообще?

С такими вот грустными мыслями я ехала между своими похитителями, и от монотонной езды и размеренного цоканья копыт меня стало клонить в сон. Я закрыла глаза и не заметила, как на самом деле задремала.

Пробуждение было резким и пугающим!

Испуганно заржали кони, и мой смирный мерин нервно загарцевал, чуть ли не вставая на дыбы. Я стиснула коленями его бока и вцепилась в луку седла. Хорошо, что отец в свое время достаточно уделил внимания моему обучению уверенно держаться в седле.

Успокаивающе похлопывая по шее мерина, я огляделась. Мои похитители также с трудом удерживали испуганных коней и напряженно смотрели в одном направлении. Я перевела взгляд туда же. Прямо перед нами, взяв нас в полукольцо, скалились волки, медленно заходя нам за спину. Я успела насчитать пять хищников. Но, судя по раздававшемуся попеременно, то тут, то там вою, их было значительно больше.

- Что будем делать, мистрис? – один из мужчин повернул к «монашке» побелевшее от страха лицо.

- По всему видно, стая большая! Вот только странно, что они вышли на охоту днем! – нахмурилась женщина.

- Они сжимают кольцо! – в голосе второго мужчины уже были слышны панические нотки. – Что будем делать!?

- Видимо, придется откупиться, - задумчиво протянула она и перевела на меня взгляд.

Глава 12. Спасательная компания

Серый

Притворяться мне не пришлось. Дикая злоба поднималась откуда-то изнутри, заставляя в глубине горла рождаться глухому рыку, а вдоль холки становиться дыбом шерсти. Эти люди разгромили уютный домик «старушки», захватили и куда-то везут против ее воли. И уж явно не для того, чтобы в гости пригласить!

Я медленно вышел из-за куста, заступив дорогу пятерым всадникам. Боковым зрением я видел, как слева и справа от меня, прижав уши и скалясь, шли сыновья настоящего Серого. Ребятки меня не разочаровали, они с готовностью согласились мне помочь, даже не спрашивая, чего это мне так приспичило спасать старую человечку. Вот это я понимаю — чувство плеча! Сначала без лишних вопросов помочь, а уж потом и разговоры говорить.

Да что там говорить, если даже и супруга Серого предложила свою помощь! Я не мог рисковать жизнью еще не рожденных малышей, да и самой будущей мамаши, поэтому отказался. Но она предложила такую помощь, при которой и сама не очень-то рисковала, и могла оказать на врага моральное давление.

Волчица осторожно перемещалась за спинами всадников, да прячась за густой лесной растительностью, и выла! Ее вой раздавался то тут, то там, что действительно, как она и обещала, создавало ощущение окружающей путников стаи. Невольно вдоль моего позвоночника пробежал табун мурашек. Даже притом, что я знал, что за этим воем стоит лишь одна волчица, и то мне стало не по себе! Представляю, какой ужас мог он вызвать ночью, в полной темноте.

Лицо женщины, определенно являющейся главной, заметно побледнело, и она тихо что-то шепнула двум мужчинам. Те, в страхе косясь на нас и с трудом сдерживая испуганно ржущих коней, подъехали к Жозефине. Я замер, наблюдая за ними, замерли и мои помощники. Бородатый мужик поднял руку и сильно толкнул «старую женщину».

У меня аж сердце екнуло, когда не ожидавшая ничего подобного девушка с криком свалилась с мула на землю, в последний момент падения выставив вперед руки и все же ткнувшись в землю лицом. Мужик, схватив мула за повод, гикнул и пришпорил свою лошадь, практически с места сорвавшись в галоп, за ними последовали и остальные три всадника.

В сторону улепетывающих людей я даже не взглянул, метнувшись к медленно поднимавшейся с земли Жозефине.

- Ты как? Сильно ударилась? – я бестолково кружился вокруг девушки, чувствуя себя просто ужасно от невозможности помочь. Будь у меня руки, я хотя бы помог ей подняться.

- Да нет, не сильно, только вот ладони ободрала, - Жозефина подняла голову, и от неожиданности я рыкнул и отскочил в сторону, снова ощутив, как шерсть на загривке стала дыбом. Сыновья Серого отреагировали таким же образом, прижав уши и рыча.

- Что это за чудовище? И почему она пахнет не как бабка Жозефина? Отец, что происходит?

- Отец? – фальшивая старушка, морщась, поднялась на ноги, отряхивая юбку. Потом она поправила съехавшую вниз грудь, на бок попу и принялась сдирать с лица измазанный в земле грим.

Рядом заскулили мои помощники, прячась мне за спину.

- Почему этот волк назвал тебя отцом? – Жозефина сделала шаг и пошатнулась. – Больно-то как! Похоже, я себе бедро отбила. Так прострелило, и в колено отдает. Как же я назад пойду?

Я вспомнил, что расстояние до дома Жозефины действительно большое. Ей не дойти с таким ушибом. И это хорошо, если перелома нет.

- Так, ребята, бегом за всадниками! Отбейте у них мула и приведите сюда! Мы будем ждать.

Все же мне нравится иерархия и родственные отношения в волчьей стае! Отец сказал – дети тут же метнулись и сделали! И никаких тебе лишних вопросов!

- Что это за волки? И почему они тебя «отцом» называют? – Девушка дохромала до ствола поваленного дерева и тяжело на него уселась, вытирая рукавом выступивший на лбу пот.

Почему-то сейчас, без этой странной маски на лице, имитирующей морщинистую кожу пожилой женщины, походкой она не напоминала старушку. И как я с самого начала купился на этот маскарад? Сам не понимаю.

- Это сыновья Серого! Ну, того волка, чье тело я занял.

- Что? Кто чье тело занял? – на поляну вышла волчица. А я про нее и забыл совершенно, начав подобный разговор с Жозефиной.

Глаза хищницы буквально сверлили во мне дырки, а вздыбившаяся на ее холке шерсть и без слов давала понять, что она жуть как зла!

Девушка испуганно пискнула.

- Серый! Что все это значит? Кто эта волчица?

- Жена моя. То есть, жена Серого.

***

Лучше бы я придумал что-нибудь! Соврал, в конце концов! Да, правда, она завсегда нужна, но бывают в жизни моменты, когда она не совсем своевременна! И это как раз оказался именно такой момент! Едва я закончил свой рассказ, волчица коротко взвыла и, повалившись на бок, засучила задними лапами.

- Боже! Так она рожает! – ахнула Жозефина.

Глава 13. Пополнение в волчьем семействе

Жозефина

Не припомню, чтобы когда-то раньше я была свидетельницей подобного зрелища! Я изо всех сил старалась не смотреть, но голова сама поворачивалась в сторону рожающей волчицы. Мне было и страшно, и противно, и, в то же время, жутко интересно!

Я не заметила, когда вернулись молодые волки, ведя в поводу моего мерина. Но они сразу, вместе с Серым, отошли в сторону, чтоб не смущать роженицу. А меня он попросил остаться, дабы, если что, я могла ей помочь. Вот только какая от меня могла быть польза, если я о родах только слышала шепотки между горничными, когда они секретничали между собой.

К счастью, моя помощь вовсе не понадобилась! И вскоре около сосцов волчицы копошилось пятеро мокрых, слепых волчат. И правда, я аж удивилась! Не знаю, чего я ждала, но маленькие волки очень походили на новорожденных щенков!

Мы немного подождали, пока мать вылижет своих детенышей да накормит их молоком. А потом я связала меж собой края передника, образовав, таким образом, что-то вроде куля, и положила в него щенков. Волчица зорко следила за каждым моим движением. Я знала, что при Сером она ничего мне не сделает, но все равно было жутковато.

Затем я, при помощи одной руки, с трудом взгромоздилась на мула, второй рукой придерживая передник с волчатами, и мы тронулись в обратный путь. Ехать пришлось медленно, так как за нами ковыляла еще не отошедшая от родов волчица.

- И дернула меня нелегкая нестись этой самозванке на помощь! Родила бы сейчас спокойно у себя в норе и отдыхала, а тут еще неизвестно, сколько ковылять! – ворчала она между тем. – И ладно бы ради помощи мужу понеслась сломя голову! А то вообще не пойми ради кого!

Серый благоразумно молчал, подросшие волчата тоже. Они лишь изредка смущенно переглядывались между собой, давая роженице, выговорившись, выпустить пар.

Судя по солнцу, день уже клонился к закату, а у меня еще и маковой росинки во рту не было! И уже давно прилипший к позвоночнику желудок выводил жалостливые рулады, не понимая, что в данном случае я ему ничем помочь не могу. Сколько еще нам ехать предстоит, я не знала. Для меня лес за эти два месяца так и не стал понятней, и от дома я далеко не отходила, боясь заблудиться в трех соснах и быть съеденной сородичами моих невольных спасителей. Да и по приезду домой меня ждала холодная печь и отсутствие хоть какой-то еды.

Словно прочитав мои мысли, Серый отправил молодых волков на охоту. И как не жалко мне было пушистых зайчиков, но себя было жаль поболее! Проводив добытчиков взглядом, я улыбнулась. Как ни странно, но в этой странной серой компании я чувствовала себя куда спокойнее, чем в одиночестве, и настроение не портило даже недовольное брюзжание «жены» Серого.

Я еще раз посмотрела на слабо копошащихся в подоле моего фартука новорожденных волчат и невольно умилилась их милым мордашкам. Наевшись материнского молока, они сладко спали, изредка подергиваясь во сне, будто им снились какие-то сны. Я крепче сцепила руки, обнимая теплый сверток, и огляделась по сторонам.

Лес, по которому мы ехали, очень мне напомнил тот, что окружал замок моего отца, Феофанта Четвертого, правителя обширных земель по одну сторону Терольского пролива Басманова моря. Владения моего отца были также богаты дичью и зерном и славились искусными изделиями кожевников. К нам тянулись караваны со всех концов света, чтобы приобрести совсем недешевые изделия из кожи и меха.

Мне взгрустнулось, едва я вспомнила всё это, а также какие шикарные наряды имелись в моей гардеробной комнате, где и заблудиться было запросто! Зато теперь мне приходится довольствоваться старыми тряпками сумасшедшей старухи, забросившей меня в эту глухомань!

Вспомнился и мой жених из соседнего государства, принц Теодор! Мы с ним, правда, едва обмолвились несколькими словами, вальсируя на балу, но он был молод, красив, хорошо сложен и очень обаятелен! Как матушка мне не раз говаривала, что если тебя от потенциального супруга не воротит с души, то это уже, считай, что повезло! А мне Теодор даже очень понравился! Наверное, потому я невольно торопила приближение нашей с ним свадьбы. И поэтому так глупо попала, зачем-то лично наведавшись в замковую кухню убедиться, что повара готовят достаточно изысканные блюда, чтобы поразить воображение Теодора и его родителей.

Я осторожно лавировала между огромными, исходящими паром котлами да дышащими жаром печами, ловя носом упоительные ароматы и наблюдая за ловкими движениями рук, что-то нарезающих на деревянных досках и перемешивающих в сковородах поварих. Я так увлеклась, что не заметила вытянутых ног рассевшейся на полу оборванки, которая с упоением что-то ела из глиняного горшка.

Чуть не растянувшись на полу по милости этой нищенки, я подняла возмущенный взгляд на старшую повариху и, грозно сдвинув брови, как обыкновенно это делал батюшка, распекая нерадивого служку, потребовала объяснений.

Ее сбивчивый лепет, что это, де, известная травница и ведунья, которая вылечила от какой-то там хвори сынишку поварихи, не произвел на меня особого впечатления, да я и не особенно ее слушала. Горшка каши, конечно же, было, не жаль. Но вот вздумалось мне тогда показать себя строгой правительницей, вот и потребовала выгнать бродяжку взашей! Сказала, что скоро прибудут знатные гости, да мой жених с родителями, и не хватало, чтобы они увидели на территории замка побирушку!

Я тяжело вздохнула. Да уж, попала, так попала! Хотя я, собственно, вовсе и не злая и не высокомерная! Но, как говорил мне часто отец, что люди склонны принимать доброту за слабость. А слабому правителю подчиняться не будут. Да что тут вспоминать, я снова вздохнула. И перед внутренним взором, словно наяву, увидела зеленые, полыхающие гневом глаза незнакомки, когда она, тяжело поднявшись с пола, вперила их в меня.

- Высокомерие еще никого не доводило до добра! Но у тебя еще есть шанс исправиться…

Честно говоря, я плохо помню этот момент. Каждый раз он мне вспоминается несколько иначе. Что я точно помню, что старуха послала меня что-то охранять, да велела беречься ее внучки. Я услышала рядом тихое тявканье. Очнувшись от воспоминаний, повернула голову в сторону странного звука.

Это вернулись наши удачливые охотники, и каждый из них держал в пасти по одному зайцу. Рот против моей воли заполнился слюной. Как быстро, оказывается, в связи с изменившимися обстоятельствами, и сам человек может сильно меняться! Сказал бы мне хоть кто-то, что через два месяца я смогу доить козу, варить кашу и уж тем более щипать кур… Ей-богу, повелела бы отрубить нахалу голову!

Снова вспомнив свою прошлую беззаботную жизнь, незаметно всплакнула. Перед моим внутренним взором, как живые, встали мои матушка и батюшка, с любовью в глазах спешившие выполнить почти любое мое желание! Мне казалось, что так будет всегда!

- Жози! – оклик Серого заставил меня снова вынырнуть из воспоминаний.

- Ты меня звал?

- Да. Вот сейчас на зайца посмотрел и вспомнил, как ты при нашем знакомстве, посмотрев на зайчишку, висевшего у меня под пузом, назвала меня рожающей собачкой, а косого – щеночком! Это ты так пошутила?

Да нет, я тогда и правда почти ничего не видела в этих проклятущих окулярах! Просто на портрете, на котором изображена ведьма, она же хозяйка дома, она была с этими круглыми стеклышками на глазах, вот и приходится их цеплять на себя, когда кто-то приходит ко мне. Но я в них почти совсем ничего не вижу. И раньше ко мне только ее внучка приходила, зато теперь что-то посторонние зачастили! Кстати! Ты документ хорошо спрятал?

- Понимаешь, - Серый замялся, опустив голову, - я сначала спрятал бумагу, но потом, когда увидел, какой незваные гости кавардак устроили в доме, понял, что всё куда серьезней, чем мне казалось в начале! И что они увезли тебя, чтобы запереть в какой каземат и выпытывать у тебя место нахождения этой бумаженции! А я даже и знать не знаю, что там. Поэтому, прежде чем бежать тебя выручать, я решил выяснить содержание документа, ну, и мы с супругой Серого осторожно его развернули.

Я охнула, и сердце забилось в предчувствии скорой разгадки.

- Ну, Серый, не томи! Что там написано?

Глава 14. Тайна ценного документа

- Маменька! Ну, где вас носит, когда у меня такие новости! – карие глаза, опушенные густыми ресницами, смотрели укоризненно на вошедшую в дом полноватую женщину. Та подняла на дочь уставший взгляд.

- Новости – это то, что уже свершилось! А раз свершилось, то уже и спешить нечего! Лучше бы помогла матери, сил уже нет на этих барьев стирать.

Девушка бросила взгляд на красные, в цыпках, руки матери и сморщила свой очаровательный носик.

- Фи! Маман! Прикройте рукавами это безобразие! А то вдруг жених мой увидит, позора не оберешься! – потеряв к матери всякий интерес, девушка окинула беглым взглядом просторную гостиную и явно осталась недовольна.

- Не то! Всё не то! Мебель грубая, краска на полу потертая, стены тоже не шарман! Стыд-то, какой!

- Какой еще стыд? А то твой жених не знает, что женится на мещанке! – женщина со стуком поставила таз с мокрым бельем на пол и с тяжелым вздохом опустилась в видавшее виды кресло с засаленными подлокотниками. – Ну, что у тебя за новости, давай, выкладывай! А то мне еще белье развешивать.

Девушка, нервно потирая руки, прошлась туда-сюда по комнате и, повернувшись к матери, загадочно блестя глазами, быстро прошептала:

- У меня, наконец, получилось! Правда, не так, как я хотела, но все, же вышло, по-моему!

- Что, старуха подписала тебе дом с лесными угодьями? – женщина, забыв об усталости, аж привстала с кресла.

- Да нет! Нет же! – досадливо поморщилась красавица, теребя перекинутую через одно плечо светло-русую косу. – Она так и не призналась матушке Прасковье, где хранит свои бумаги! И они уже везли ее в монастырь, чтобы посадить в келье на хлеб и воду для освежения памяти, как на них напали волки!

- Что? Волки среди бела дня? – мать девушки удивленно выкатила на нее глаза. – Ну, надо же, как мы вовремя в город переехали! Так что же дальше произошло? Матушка Прасковья, надеюсь, сумела отбиться от серых лиходеев?

- Ну как бы да, - девушка стрельнула в сторону смущенным взглядом, но при этом ее щеки зарделись от удовольствия. – Ее подручный столкнул старуху наземь! А потом мои посыльные быстро умчались, оставив волкам бабку в качестве откупного.

Женщина громко ахнула, прижав красные от постоянной стирки руки ко рту.

- Грех-то, какой! Я, конечно, не ладила со свекровью, слишком остра на язык та была, прими Господь ее душу! – изобразила она рукой замысловатый знак перед своим лбом. – Но такой смерти я ей уж точно не желала! – Когда это случилось?

- Вчера днем. А сообщила мне об этом мать-настоятельница только сегодня утром.

Женщина сокрушенно покачала головой, а потом, переведя на дочь взволнованный взгляд, прошептала: «А что теперь делать-то будешь? А?»

- Как это что? Поеду скорее в ее дом! Обыскивать буду! Нужно срочно найти документы на мое теперь наследство, а то сын городничего не возьмет меня замуж без приданого.

- Катарина, а ты уверена, что ему именно ты нужна, а не источник под домом колдуньи?

- Маман! Ну, ты хоть меня не смеши! Неужели веришь во всю эту чушь с магическим источником, что питал колдовские способности моей бабки? Будь это так, она давно бы уж узнала о моей задумке и уж наверняка что-то предприняла! Она только в травах разбиралась, пока в своем уме была! А вот месяца два примерно она про них словно забыла. Говорю, совсем умом слаба стала. А Бухтояру нужны только лесные угодья!

- Ну как знаешь, дочка, тебе жить, тебе и решать! – мать красавицы тяжело поднялась из кресла и, придерживая руками поясницу, похромала к тазу с постиранными вещами. – Тебя к ужину-то ждать? – обернулась она уже в дверях.

- Не знаю, маман, не знаю. Возможно, заночевать там придется. В доме не найду, в сараях искать стану, под яблоней копать… Без этого наследства не видать мне удачного замужества. – Девушка, хлопнув дверью, вышла на улицу.

Мать задумчиво посмотрела ей вслед, покачала головой и вышла в другую дверь, что вела в сад.

Глава 15. В тесноте да не в обиде

Серый

Странно всё как-то получилось. А что будет дальше, я тем более не представлял.

Вчера вечером, не сговариваясь, мы дружно ввалились в дом старушки. Все устали, но особенно слаба была волчица, хоть и не признавалась в этом. Жозефина поспешила устроить роженице и ее выводку уютное гнездышко, стащив со своей кровати на пол мягкую перину.

Волчица ничего не сказала, но в ее глазах я точно увидел благодарность. Один из старших волчат молча, подошел к Жозефине и положил перед ней одного зайца.

- Ой, спасибо за ужин! Но мне одной это много, я с Серым поделюсь! – улыбнулась девушка.

Волчонок смущенно фыркнул и выбежал из дома вслед за братьями. За дверью послышалась возня и гневное порыкивание. Жозефина бросила на волчицу извиняющийся взгляд.

- Мне этого зайца ни за что одной не одолеть! Да и Серый мало ест! Лучше мы его сейчас на троих поделим! – и с этими словами она подхватила тушку косого за задние ноги, взяла со стола нож и вышла из дома.

- Я прослежу! – бросил я жене Серого и поспешил за девушкой следом. Зачем я это сказал волчице? Честное слово, будто отчитываюсь! Но я-то ей не муж! И, кстати, странно, что она не закидала меня вопросами насчет того, как мог произойти обмен душами и где, сейчас, находится душа ее мужа? Наверное, дикие животные, ежедневно борясь за свою жизнь, немного проще смотрят на сам факт смерти.

Я одним прыжком преодолел семь ступеней и огляделся. Примерно в том месте, где обычно паслась однорогая коза, делили добычу волчата. Земля вокруг них была забрызгана кровью, и повсюду валялись кусочки заячьих шкурок. Козы нигде не было видно, и у меня невольно возникло подозрение, не стала ли рогатая их аперитивом.

Но нет! Почувствовав чей-то взгляд, я посмотрел в сторону будки, увидев, как из-за нее на меня с мольбой смотрят выпученные, налившиеся кровью глаза рогатой. Причина такого вида стала ясна, едва я приблизился к козе. Веревка, за которую та была привязана, оказалась натянута до предела, невольно придушивая страдалицу.

Мне стоило сделать лишь один укус, и горемычная, с хрипом втягивая в себя воздух, повалилась на землю. Волчата тут же заинтересовались происходящим, с интересом подбежав к нам.

- Так, ребятки! Коза — это табу!

- Что, батя?

- Где табун?

Я невольно рыкнул от досады.

- Не табун, а «табу»! Это означает «запрет»! Запрещено трогать животное, принадлежащее хозяйке этого дома! Это вам понятно?

- Понятно! — и серые торпеды тут же унеслись в сторону дома.

Вслед за ними, только в противоположную сторону, унеслась, сверкая копытцами и покачивая выменем, коза.

А где же Жозефина?

Девушка нашлась рядом с бывшим курятником. Около него сиротливо трепыхались на ветру белые перышки, всё, что осталось от бедных несушек.

Я посмотрел на девушку. Она, подвесив за задние лапы освежеванную заячью тушку, ловко потрошила ее. Я удивленно завис.

- Жози, я чего-то не понимаю, или в твоем королевстве принцесс и этому учат?

- Жизнь учит! Есть захочешь, всему быстро научишься! - девушка усмехнулась, не прерывая своего занятия.

«Жить захочешь, еще не так раскорячишься», - пробормотал я себе под нос, вдруг вспомнив о еще одном важном деле.

Убедившись, что девушка занята, я быстро вернулся в дом и, оглядев все закоулки, обнаружил в нише, за занавеской, стопку вещей. Они пахли мужиком! Чуть ли не взвизгнув от радости, я тронул их лапой, и на пол свалилось что-то темно-серое, напоминающее рубашку.

В этот момент вернулась Жозефина, неся разделанную тушку зайца. Я ухватил зубами первую попавшуюся вещь и выскользнул на улицу. С довольным видом затянув свой трофей в будку, как мог, расправил его лапами и зубами. Это действительно оказалось некое подобие мужской безрукавки. Я поморщился, прикид комплектации а-ля «без штанов, но в шляпе» меня вовсе не устраивал. Нужно было добыть и нижнюю часть гардероба, но это чуть позже, у меня оставалось еще одно важное дело.

Смекнув, что раз в доме есть мужские вещи, то мужчина здесь точно жил. А значит, где-то да должны быть инструменты! Мне нужно было найти что-то вроде монтировки.

Во второй части сарая, за шаткой перегородкой, я обнаружил грубые инструменты для обработки земли, изготовленные, к счастью, из металла. Нашлась и штуковина непонятного предназначения, которая вполне подходила для отведенной ей роли.

Подхватив ее зубами, положил позади будки и вернулся в дом. По комнате уже плыл восхитительный аромат запеченной зайчатины. У печи, довольно ворча, доедала зайца волчица, ее новорожденные малыши, зарывшись в мягкую перину, сладко спали. Из-за занавески вышла Жозефина. Девушка переоделась в подходящую ей по размеру одежду, наконец, убрав эти ужасные, уродующие ее фигуру объемные накладки. Заглянув под крышку котелка, помешала наш ужин ложкой.

- Ну, Серый, давай, не томи! Рассказывай, что было в той бумаге? А лучше, покажи-ка ты мне ее. Я сама почитаю, - девушка устало опустилась на скамейку и сладко потянулась, а я нервно сглотнул, только сейчас заметив, что фигура у нее что ни на есть женственная, с тонкой талией и округлостями там, где нужно. – Что молчишь?

- Ах да! Показать пока не могу, она осталась в пещере семейства Серого. Спешили мы тебя спасать, но, как понимаешь, в моей шкуре карманов нет, так что не обессудь! Зато целее будет в волчьей пещере! А то кто только здесь не шляется. Но написано в документе о том, что этот дом и пятьдесят акров леса принадлежат эйру Вильгельму Стоцкому, лесничему его королевского величества!

- И все?

- И все. Думаю, что как раз за лесными угодьями и идет охота, так как сам дом мало чего стоит.

- Согласна. - Жозефина задумчиво взъерошила свои короткие волосы и подняла на меня взгляд. – Выходит, Катарине не терпится заполучить наследство, вот она и пытается извести меня, то есть свою бабку, любыми путями. - Она поднялась с лавки и с помощью ухвата достала из печи глиняный горшок с нашим ужином. Мой желудок тут же откликнулся радостным троекратным «уррра»!

Затем мы, молча и с аппетитом ели зайчатину, тушеную с луком, морковью и сметаной.

- Давно я так вкусно не ел, жаль, что мало, - проворчал я.

- Будешь охотиться, я буду готовить, - тут же с готовностью откликнулась Жозефина.

Вернулись волчата и, о чем-то переговорив с матерью, снова выскочили наружу.

- Тебя зовут-то как? - обратился я к жене Серого.

- Бьянка, - ответила она, подняв с передних лап голову, и пытливо на меня посмотрела.

- Бьянка, значит. Ну, приятно познакомиться! Ты, наверное, голодна? Все же малышей кормишь.

- Я сыта. Спросить хочу, - волчица лизнула завозившегося во сне малыша и сверкнула в полутьме лунными глазами. Я бросил взгляд в окно. Солнце уже скрылось за лесом, и сумрак опустился на землю, напоминая, что вскоре мне предстоит покинуть уютный дом, отправившись ночевать на улицу.

- Да, конечно, спрашивай! Все, что знаю, расскажу.

- Я правильно тебя поняла, что твою душу с душой Серого поменяла эта ведьма, Жозефина?

- Да что ты! Жозефина здесь совсем не причем! – я бросил взволнованный взгляд на девушку и чуть не подавился заячьей ножкой. Она, стащив на пол еще одну перину, наклонившись, устраивала рядом с лавкой еще одно спальное место. По-видимому, для меня. Молодая кровь тут же забурлила во мне, едва я представил, что мог бы спать в одном доме с этой красавицей! Более того, принцессой!

- Она все верно говорит! – обернулась девушка, а я вздрогнул и отвернулся. Мне показалось, что по моим глазам она могла догадаться, насколько крамольные мыслишки бродят сейчас в моей волчьей башке. – Ведьму зовут Жозефина! Мне пришлось взять ее имя, раз уж я ею притворяюсь здесь. А мое настоящее имя Настёна.

- Настёна, Настя, - тихо повторил я и смутился, заметив, как переглянулись девушка с волчицей. - Да я это к тому, что в моем мире тоже есть такое имя - Анастасия, Настя, ну и Настёна тоже. Имя одно, а называть можно по-всякому!

- Мы отвлеклись. Бьянка задала тебе вопрос! Хотя, если ты не против, я отвечу. Да, и я, и Серый оказались здесь по «милости» Жозефины! – повязав передник, девушка взяла ведро и направилась к двери. - Мне нужно козу подоить, - бросила она нам и вышла.

- А тебя, чужая душа в теле моего мужа, как зовут? – волчица осторожно встала и покосилась на малышей, которые сладко спали в уютном гнездышке. Шагнув на пол, она потянулась и снова посмотрела на меня, ожидая ответа.

- Серый меня зовут.

- Что? Ты не понял…

- Да всё я понял! Полное мое имя Сергей. Но родные и друзья называют меня Серый!

- Вон оно как! – хмыкнула волчица, - а ведьма тебе не сказала, вернется ли душа моего мужа на свое законное место, когда тебя вернёт назад?

- Извини, но не сказала. Давай будем надеяться на лучшее! А пока, для начала, нужно защитить Жозефину, иначе ведьма нас не вернет в свои миры.

Мы немного помолчали. Сквозь чуть приоткрытую дверь потянуло сквознячком. Воздух пах травами и цветами, а еще немного хвоей, прелыми листьями, землей и… молоком. Дверь хлопнула, это вернулась Жози.

Бьянка повела носом, принюхиваясь.

- Сейчас молоко процежу и угощу вас!

Девушка зажгла на столе свечу, а затем, поставив сюда же и кувшин, накрыла его белой тряпицей и осторожно перелила в него аппетитно пенящееся парное молоко.

- Вот, теперь можно ужин и молочком запить! – улыбнулась хозяйственная девушка, а у меня аж сердце ёкнуло, до того ее улыбка оказалась обаятельной. Да еще и эти милые ямочки на щеках! Я отвернулся, тряхнув головой, еще не хватало в нее влюбиться! И так достаточно неприятностей, трудностей и неопределенностей во всей этой истории.

Жозефина налила молоко в две кружки и в миску. Миску поставила перед Бьянкой, затем, посмотрев на кружки, ойкнула и, бросив на меня извиняющийся взгляд, перелила из одной кружки молоко в еще одну миску.

- На, Серый, попей молочка, - поставила угощение передо мной.

А я невольно улыбнулся. По всему выходило, что девушка все больше начинала видеть во мне человека, а не зверя. Вот только хорошо ли это, я пока не знал.

Тишину дома нарушало лишь наше с Бьянкой дружное лакание молока. Я неудобно себя при этом чувствовал, но по-иному пить в этом теле не умел. За окном совсем уже стемнело. Жозефина, деликатно прикрыв ладошкой рот, зевнула, за ней, по цепной реакции, дружно зазевали и мы с Бьянкой.

- Ну что, пора спать! Серый, я тебе вон там постелила, - кивнула девушка на маняще мягкую перину у лавки.

- Спасибо, но я буду спать на улице, нужно, же вас кому-то охранять! – с огромной неохотой я произнес это. Но, представив, как я обернусь посреди ночи в голого мужика и как перепугаю девушку, решительно направился на выход.

- А как же подросшие волчата? Разве они не предупредят нас, если кто чужой к дому приблизится? – в голосе девушки явно слышалось сожаление, что бальзамом легло мне на душу.

- Нет, волчата сейчас далеко, они охотятся и вернутся лишь к утру, - послышался ответ Бьянки.

Я обернулся в дверях, посмотрев на копошащихся у сосков матери волчат, перевел взгляд на грустное милое личико девушки с таинственно мерцающими при свете свечи глазами.

- Доброй ночи! – выскользнув в темноту, я прикрыл лапой дверь и направился в сторону будки.

Ночь была теплой, но я, как человек, на улице в темноте все, же чувствовал себя незащищенным. Со вздохом я заглянул в уютную темноту будки, где меня ждала скромная жилетка вместо теплой постели. И все же я бы предпочел спать внутри, а не снаружи, но лезть туда без специальной подготовки, добровольно заточив себя в ловушку, я не собирался. Обойдя будку сзади, я бросил взгляд на приготовленное заранее орудие труда и улегся рядом на траву.

Проснулся я, как всегда, от того, что замерз! И, как я и предполагал, снова был человеком «в костюме Адама». Использовав железную штуковину вместо рычага, я осторожно оторвал заднюю стенку будки. Действовал я медленно, замирая каждый раз, когда огромный, грубой работы гвоздь издавал в ночной тишине скрип.

К концу своей секретной операции я основательно вспотел, но вовсе не от самой работы, а от волнения, что разбужу, если не девушку, то волчицу, и та выйдет посмотреть, кто это в родном ей лесу издает такой странный звук. Но обошлось! Я быстро нырнул в уютную теплую темноту будки и, завернувшись в жилетку, практически мгновенно уснул.

Проснулся я резко, словно меня кто-то толкнул. Сердце взволнованно билось, а дыхание с хрипом вырывалось из груди. Было тихо, но меня явно разбудил какой-то посторонний звук. Я все еще был человеком, а значит, судя по всему, еще глубокая ночь. Я осторожно выглянул наружу. Верхушки деревьев еле-еле подернулись розовой дымкой, намекая, что рассвет не за горами, а значит, скоро случится и оборот!

Я принюхался и прислушался. И даже мои человеческие органы чувств дали мне понять, что к дому снова приближаются незваные гости. Не лесная сторожка, а проходной двор какой-то! Я отчетливо слышал тихий перестук копыт как минимум двух коней и шепот переговаривающихся людей.

Я же чуть ладони не сложил в молитвенном жесте, радуясь, что заранее подготовил себе пути отхода! Я осторожно положил на землю заднюю сторону будки и, завязав на бедрах края ворота жилетки, короткими перебежками направился в сторону дома. Через дверь заходить было нельзя, меня легко могли заметить, оставалось окно со стороны сараев.

Я легко подтянулся и, влезая на подоконник, прошептал в сонную темноту дома:

- Это я, Серый! Не пугайтесь!

Глава 16. Еле выкрутились

Жозефина

- Жози! Жози! Проснись! Да проснись же! – невыразимо приятный мужской и почему-то взволнованный голос вырвал меня из царства Морфея. И одновременно с этим я почувствовала, что меня трясут за плечи.

Сквозь приоткрытые веки я увидела склонившееся надо мной скульптурно очерченное лицо молодого мужчины. В полумраке комнаты я различила лишь щетину на его скулах да лихорадочно блестевшие глаза. Я хотела вскрикнуть, но это его «Жози»… Так называет меня только один… волк. Сон мгновенно слетел с меня, и я вскочила, придерживая на груди свое одеяло.

- Жози! Подъем! К дому кто-то подъезжает! Быстро одевайся! – бросил незнакомец в меня платьем, а сам, схватив за два угла перину, на которой лежала Бьянка с выводком, потащил ее за печь. И что самое странное, волчица совершенно спокойно отреагировала на беспардонное поведение чужака! Я же лихорадочно пыталась сообразить, кто это ворвался в мой дом ночью и командует, как в собственном.

- Ах да! Я – Серый! Потом всё объясню! – донеслось из-за печки.

Я кивнула своим мыслям, так как оказалась права в своем предположении, и скрылась за занавеской с отхожим местом. Трясущимися руками, скинув с себя ночную сорочку, начала надевать платье.

Серый! Как он мог превратиться в человека, одновременно оставшись здесь!? В чем-то мы ошиблись, или я чего-то не знаю?

Одернув юбку и пригладив растрепавшиеся волосы, я вышла из-за занавески. У крыльца уже было слышно ржание коней да топот чьих-то ног.

- Готова? – высокий мужчина в темных штанах и распахнутой на груди безрукавке оглядел меня с ног до головы. Черные волнистые волосы ниспадали ему на плечи, больше в полутьме мне ничего не удалось разглядеть. Мужчина снова осторожно приобнял меня и чуть встряхнул.

- Жози! Сосредоточься!

- Что?

Незнакомец с досадой качнул головой.

- Соберись! И запомни! Ты – дочь Вильгельма Стоцкого, лесничего Его Величества! Запомнила? Держись смелее и импровизируй, если будет нужно!

- Что мне делать?

Мужчина издал раздраженный рык.

- Действуй по обстоятельствам! Я, если что, помогу!

Дверь заскрипела, открываясь, а он спешно метнулся за печь, к волчице.

В этот момент солнце поднялось над вершинами деревьев, и в окно хлынули первые лучи восходящего светила. Комната осветилась розоватым светом, когда в дом бесцеремонно ввалилась… Катарина!

Пожалуй, только мое удивление не дало мне выдать себя и назвать ее по имени, а то и «внучкой»! А открытый в ответном удивлении рот девушки и ее выпученные глаза дали мне фору в несколько мгновений, чтобы прийти в себя и вспомнить, что я теперь дочь хозяина этого дома! Как бишь его? Ага, вспомнила!

- Ты кто такая? И что делаешь в доме моей бабушки?

- У меня встречный вопрос! Что ты делаешь в доме моего батюшки?

- Какого еще батюшки? – лицо Катарины некрасиво вытянулось.

- Моего! Вильгельма Стоцкого, лесничего Его Величества!

Я уж было ждала совсем некрасивую сцену со слезами и истерикой, но девушка быстро взяла себя в руки и, уперев руки в боки, прищурилась и тараном пошла на меня.

- Какая еще дочь моего деда? Знать не знала о тебе ничего! Да ты, самозванка, и представить себе не можешь, что я сейчас с тобой сделаю!

- Никто ни с кем ничего не сделает! – потягиваясь и зевая во всю клыкастую пасть, из-за печки вышел Серый!

Если бы Катарина сейчас смотрела не на него, а на меня, то я выдала бы себя удивленным выражением лица. Зачем мужчина опять в волка обернулся? Хотя, два чужака в доме, это, пожалуй, выглядело бы еще подозрительней. А волка Катарина вроде как сама бабке подарила.

- Это и, правда, дочь твоего деда! Я сам ее нашел по просьбе твоей бабки! Вот, вчера вечером я привел девушку, а хозяйки нет. Случаем, ты не знаешь, где она?

Теперь я знаю, как выглядит нечистая совесть! А также, что моя «внучка» точно причастна к пленению несчастной «бабки»! Едва Серый задал девушке этот вопрос, как ее глаза забегали, а дыхание участилось.

- Да кто ж ее знает? Должна была быть дома! А то ведь ходит по лесам одна! А здесь волков водится видимо-невидимо!

Мы с Серым переглянулись. Вон как она издалека зашла, и ведь вроде, как ни при чем бы осталась, случись такое взаправду! Мертвые не говорят.

- А ты зачем пришла с рассветом? – пошел Серый в наступление, не дав Катарине задать следующий вопрос. – Наверное, так беспокоилась о родственнице, что принесла ей еды? Только вот я что-то не вижу у тебя в руках куля с продуктами.

Да, в руках девушки ничего не было. Вот только она и не думала сдаваться или начинать оправдываться, напротив, она уперла руки в боки и, вперив в меня свои карие очи, прошипела:

- А чем ты докажешь, что являешься дочерью моего деда? Может, у тебя и завещание имеется?

Я почувствовала на себе взволнованный взгляд волка.

- Возможно, и имеется. Это нужно у бабушки спросить!

- Ну что ж, мы и спросим! Когда бабуля вернется! – ехидно протянула Катарина и бросила в сторону двери:

- Дорогой, можешь войти!

Глава 17. Волчий капкан

Серый

Пожалуй, со стороны я сейчас выглядел довольно глупо: ошарашено вытаращенные глаза да отвисшая челюсть. Удивила нас Катарина, что и говорить! Не одна пришла дом бабки обыскивать, а кавалера притащила. И какого!

В дверь, нагнувшись, чтобы не зацепиться за притолоку, вошел здоровенный детина. Не сказать, что богатырского телосложения, но вполне себе впечатляющего. Его светлые волосы длиной примерно до лопаток были перевязаны красной лентой в низкий хвост. А лицом он оказался до жути похож на кукольного мужа Барби, Кена! Помню, долго из всех телевизоров шла реклама этой парочки.

- Это мой жених, Бухтояр! – ни на кого конкретно не смотря и ни к кому конкретно не обращаясь, прочирикала Катарина. Как я уже заметил, с разными людьми она говорила совершенно разными голосами.

- Очень приятно, Бухтояр! А я Настёна! – спокойно поприветствовала вошедшего молодого мужчину временная хозяйка дома.

А я аж дернулся, испугавшись, что она назвалась не тем именем и что нас сейчас рассекретят! Но потом вспомнил, что девушка никак не может назваться именем бабки, поэтому и назвалась своим. Надо же, она оказалась куда сообразительней меня и ведет себя довольно уверенно и с достоинством! Сразу чувствуется королевская кровь и умение держать лицо.

- Ты представляешь, Бухтоярчик, сия девица заявила, что является дочерью моего деда!

Глаза молодого мужчины, до того рассеянно блуждающие по скромной обстановке дома, резко переместились на лицо Настёны, и его взгляд стал жестким и словно сканирующим.

- Дочь лесничего, говоришь? – голос у него был под стать его мощной фигуре, такой же объемный и всюду проникающий.

- Ничего я не говорю, это волк сказал. Пришел и сказал, что разыскал меня по просьбе жены эйра Вильгельма Стоцкого, Жозефины Стоцкой. Да вы присаживайтесь, в ногах правды нет! Сейчас чая заварю. Больше, правда, ничего я в доме не нашла, лишь травы душистые. Непонятно, чем питается бедная старушка? Катарина, вы же, как внучка, вроде должны были ей продуктами помогать? Или я что-то не так поняла?

Я еле сдержался, чтобы не фыркнуть от смеха. Вот молодец девчонка, как тонко поддела эту красивую ведьмочку! И правда говорят, что если природа чем-то щедро наделила, то в другом может и обойти на раздаче. Катарину, одарив красотой, она явно обнесла добротой и любовью к ближнему!

Белая, словно фарфоровая кожа лица внучки пошла некрасивыми красными пятнами. Видать, не дура, разглядела «камень в свой огород».

- Я хорошо ухаживала за своей бабушкой! Просто ее должны были вчера перевезти в Дом Призрения для сирых и убогих, а по пути на них стая волков напала!

- Я, конечно же, хотела бы знать, кем ты считаешь жену моего отца, сирой или убогой, но это потом! Меня сейчас больше интересует вопрос, почему, как только ты об этом узнала, не бросилась сразу на ее поиски, а сюда прискакала? – Настена встала руки в боки и, вздернув подбородок, с вызовом посмотрела на Катарину.

А день за окном уже разгорался в полную силу, золотя плавающие в столбе солнечного света пылинки и нимб волос цвета молочного шоколада, стоящей напротив окна Настены. Две по-своему красивые девушки смерили друг друга враждебными взглядами. Одна яркая сама по себе и также ярко одетая, другая красива нежной, трогательной красотой в простой деревенской одежде, но держащая себя с достоинством королевы!

Мне как-то сразу стало грустно, ведь я понимал, что эта чудесная девушка рождена править. Ее место не здесь и даже не в шумном мегаполисе двадцать первого века, она там зачахнет, словно нежный цветок в пыльном сарае.

- Нет, вы только поглядите на нее! Явилась непонятно откуда, а уже командует тут! – Катарина нервно сдула локон светло-каштановых волос, выбившийся из-под ее капюшона. – И вообще, даже если ты и дочь лесничего, то его уже нет в живых, а бабушка моя, вот и нечего здесь командовать!

- Может, так, а может, и нет! Зачем-то бабка Жозефина меня велела разыскать!

- А это еще нужно доказать! Чем докажешь? Жозефины-то нет! – победную улыбку Катарины сбил чувствительный тычок под ребра ее кавалера, до сих пор молча наблюдавшего за перепалкой двух потенциальных наследниц.

И взгляд у него был какой-то странный, когда он по очереди разглядывал девушек. Словно решал в уме какую-то очень сложную задачку.

– Мне показалось, или ты уверена, что твоей бабушки уже нет в живых? – прищурив ярко-зеленые глаза, вкрадчиво прошептала Настена. – А может, ты сама к этому руку приложила?

- Так, хватит ерунду нести! Да я хоть сейчас готова отправиться на ее поиски! – гневно топнула ножкой Катарина и направилась к двери, с позором покидая поле боя.

- Мы с Серым тоже пойдем ее искать! Ты только покажи, в какую сторону ее повезли, - Настена положила, откуда взяла, душистые травы и направилась за Катариной.

- Эй! Девицы-красавицы! А как же чай? – растерянно пробасил им вслед жених бабкиной внучки. Не получив ответа, вздохнул и обернулся, снова, словно сканером, оглядывая простое помещение с немудреной обстановкой. Странный он какой-то, нужно будет за ним присматривать.

- Жених! На выход! Или ты хочешь, чтобы девушки одни лес прочесывали? – рявкнул я. Несмотря на то, что документ о праве на владение домом и лесными угодьями был спрятан в другом месте, мне очень не хотелось оставлять этого подозрительного типа одного. Да к тому же в мои планы не входило, чтобы девушки вдвоем поехали на поиски несуществующей старушки. Нам с Настёной нужно было срочно избавиться от этой парочки и решить, как действовать дальше.

Указав нам направление, Катарина с женихом ускакали туда же. Мы же с Настёной, пройдя вслед за ними какое-то расстояние, поспешно вернулись, и девушка принялась гримировать себя под бабку Жозефину.

- Насть, я всё забывал спросить, а откуда ты взяла старухин парик и вот это, ну, что ты на лицо наносишь, для состаривания кожи?

- Так здесь всё это и было, вон в том сундучке!

Девушка кивнула на небольшой, темного дерева сундучок, скромно притулившийся в углу, за подвешенными к потолку связками душистых трав. Вид он имел совершенно неказистый, но что-то меня заставило задержать на нем взгляд. Возможно, интуиция, а возможно, и волчье чутье, подсказывало мне, что эта вещь не так проста, какой кажется на первый взгляд.

- Так почему ты считаешь, что бабку нам нужно вернуть? – вопрос прихорашивающейся у зеркала девушки вывел меня из задумчивости.

Я удивленно обернулся и вздрогнул. Совсем забыл, чем именно она там занимается. Внимательно оглядев ее с ног до головы, внутренне поежился. Голова с обвисшей морщинистой кожей, покрытой коричневыми пигментными пятнами, седая шевелюра, убранная в старушечью прическу в виде «гули», и большие круглые очки с толстыми стеклами смотрелись более чем странно на молодом подтянутом теле. Я бы даже сказал, чужеродно.

- Так почему ты так считаешь? – большие, увеличенные очками знакомые зеленые глаза на старушечьем лице тоже смотрелись не на своем месте.

- Ты о чем? – я нервно потоптался на месте и отвернулся, чувствуя себя очень неловко.

- Зачем нам бабку возвращать, если, как я поняла, нам нужно, лишь документ на право владения лесными угодьями спрятать подальше от Катарины? Честно говоря, я очень устала все это на себе носить, а от грима все лицо ужасно чешется!

Я запрыгнул на скамейку и уселся напротив окна. Еще не хватало, чтобы Катарина со своим бой-френдом незаметно вернулись и подслушали наш разговор!

- Настена, ты там поторопись! Одевайся скорее! А я пока объясню. Так вот, даже если предположить, что наша задача состоит именно в сохранении бабкиных владений, на которые Катарина явно имеет виды, отчего и старается изо всех сил, если не извести бабку, то хотя бы упечь в какую богадельню до конца ее дней. То задача нам была поставлена вполне конкретная! А именно, защитить бабку от девицы!

- Вот теперь похожа! – прорычало из-за печки.

Я резко обернулся, встретившись с удивленным взглядом зеленых глаз. И только мгновением позже пришло узнавание.

- Блин! Бьянка! У меня из-за тебя инфаркт чуть не случился! - Рыкнул я выходившей из-за печки и сладко потягивающейся волчице. Со стороны уютного гнездышка из пуховой перины послышались тихие недовольные повизгивания не обнаруживших на привычном месте пахнущего молоком мамкиного живота волчат.

- Совсем волчата разнежатся в таких условиях, - покачала головой Бьянка, - пора бы нам и в логово возвращаться, да не доверю я своим охламонам малышей в зубах нести, придавят!

- Послушай! Сейчас распрощаемся с этой подозрительной парочкой, и я доставлю домой твоих малышей! - пообещал я, отчего-то чувствуя сильное беспокойство.

- Ты их один понесешь? – скептически хмыкнула супруга Серого.

- Один. Не волнуйся, всё отлично получится! Позже покажу.

- Если бы на твоем месте был мой муж, я бы только рассмеялась ему в морду! Но ты не он. Так что посмотрим, - и с этими словами Бьянка, толкнув лапой дверь, выскользнула наружу.

Позади меня послышался шелест ткани, видимо, в этот момент девушка превращала себя в старушку.

- Так вот, продолжаю разговор! Нам было четко сказано защитить старушку от Красной девицы, то есть от внучки этой старушки. Если она сейчас как бы умрет, то потом вернувшейся ведьме будет сложно ее вернуть. Ну, в смысле, как-то объяснить, где старая одинокая женщина до сих пор пропадала и как выжила в лесу, полном волков. Стоп! Я что-то, кажется, не понимаю. Зачем вообще нужен этот маскарад? Разве ты сейчас не заменяешь ее саму? – я снова обернулся и с удивлением оглядел стоявшую за моей спиной старушку – божий одуванчик.

- Ты же сейчас на меня смотришь, разве не понимаешь? Вспомни свою встречу с ведьмой и подумай хорошенько! – хмыкнула «бабушка» и, взяв с лавки ведро с водой, налила ее в самовар.

- Я, кажется, понял! Та ведьма выглядела намного моложе старушки на фото! Но почему так? Может, она убила хозяйку этого дома, а сама загримировалась и заняла ее место?

Настена запалила щепочки в самоваре и обернулась ко мне.

- Не думаю. К чему такие сложности ведьме, которая может путешествовать по мирам? Зачем ей занимать место бабки в простеньком рубленом доме в чаще леса, маскироваться под нее, да еще нас сюда скинуть на время своего отсутствия…

- Для поддержания легенды, - закончил я за нее.

- Тогда для чего ей нужна эта легенда? Я думаю,… Нет, я почти уверена, что на фото изображена сама ведьма, только почему-то сильно состарившаяся. Я видела ее глаза на фото и помню их там, на дворцовой кухне, - это один и тот же человек!

- Может, это ее родственница? – предположил я, чувствуя сильную надобность проведать свое туалетное дерево.

- Слушай, Серый, у меня все из головы не выходит! Это тебя я сегодня утром видела в облике человека, или мне все это приснилось?

- Да, меня, - внутренне поежился я. - Как эти уедут, я тебе сразу все объясню! Сейчас не время, извини!

Дверь с грохотом открылась, впуская ароматы леса и запыхавшуюся Бьянку.

- Эти, как их, Катарина с большим человеком крадутся к дому с другой стороны! Они без лошадей, вы бы их не услышали! – прохрипела она и метеором скользнула за печку, успокоить своих волчат, чтобы их голодный писк не выдал выводок возможному врагу.

- Так! Я ухожу! Скажешь, что мы тебя нашли, а теперь ушли в деревню за провизией. – Я метнулся к двери, но она тут, же заскрипела, открываясь. Я же распластался на полу у стены слева от входа, практически слившись цветом с потемневшими от времени и влаги досками.

Глава 18. Из огня да в полымя!

Жозефина

Так, я — Жозефина, я — старушка, мне нужно настроиться! Боже, как страшно, аж ладони вспотели! Так, надо согнуться и не забыть шаркающую походку.

Дверь скрипнула, открываясь.

— Бабушка!? — похоже, Катарина меньше бы удивилась, увидев в доме какое-то экзотическое животное, чем меня. — Что ты здесь делаешь?

От удивления я чуть из своей роли не вышла.

- В смысле, что делаю? Живу я здесь, внученька! Аль запамятовала? Думается мне, что это тебе нужно в Дом Призрения отправиться, с такой-то памятью! – похоже, с желчной отповедью я несколько затянула, так как Катарина уже успела прийти в себя и, судя по ее прищурившимся глазам, приготовилась атаковать. Ну чистая змея!

Я невольно хмыкнула, вспомнив, что действительно слышала в своем мире о такой змее красного цвета с раскрывающимся капюшоном, словно у кобры. Правда, та змея невелика, но зато сильно ядовита! Ну прямо моя «внученька»!

- Но как же ты спаслась от волков? Как тебе это удалось? Мне мать-настоятельница сообщила об этом несчастье! Я, как только услышала, сразу примчалась и искала тебя по лесу!

- А сумка тогда где? – я присела на скамейку и приготовилась от души повеселиться. Страх прошел, а вот желание заставить эту змею подколодную нервничать только нарастало.

- Как… Какая сумка? – до этого ходившая, словно маятник в часах, девушка застыла на месте, удивленно хлопая длинными ресницами.

- Как это какая? Ты что, мои обглоданные косточки собиралась в подоле нести?

- Фи! Бабуля! О чем ты говоришь? – сморщила свой кукольно-точеный носик Катарина. – Я почти была уверена, что с тобой все в порядке! Просто ты не можешь найти дорогу домой!

- Ну да, конечно! После того, как меня столкнули с мула на корм волкам! Подумаешь, какая мелочь! Ладно, считай, проведала меня, ступай себе с богом! – Я тяжело поднялась со скамейки, мысленно проклиная камешки под пятками растоптанных туфлей. Ходить враскорячку было и тяжело, и больно, но из образа выходить никак нельзя.

- Ккак это ступай? – растерялась «внучка».

- Просто. Ножками! Корысти от тебя никакой, продуктов мне не носишь более, и мне нужно теперь самой о своем пропитании заботиться. Коза у меня, вон, со вчерашнего дня не доена!

- Нет-нет! Всё не то и не так! – Замотала головой красотка, так что красный капюшон свалился с ее головы. – Я не понимаю! Как ты смогла спастись от стаи волков? Это же невозможно!

- Отчего ж? Ты мне вон чудесную собачку подарила! Волки ее как родную слушаются!

- Собач…ку? - вытаращилась на меня девушка. Затем она наморщила лоб, задумавшись, и почти сразу, словно в озарении, распахнула глаза. – Так это не собачка вовсе, а волк! Так вот почему тебя стая не тронула!

- Волк? Ты хочешь сказать, что сама привела в мой дом волка!? – Я, как смогла, изобразила праведное негодование и даже схватилась за сердце, подумывая упасть для правдоподобности. Но сверкнувшая в глазах девушки неприкрытая радость заставила меня резко передумать. Соломки мне вряд ли кто подстелет, а упасть можно очень даже неудачно. То-то «внученька» обрадуется! И из леса меня тащить не придется. Вызовет телегу с домовиной... Брр.

Я тряхнула головой и столкнулась с выжидающим напряженным взглядом девушки. Вроде вся из себя нежность хрупкая, а в глазах чертенята прыгают, злые такие, коварные и очень алчные.

- Бабушка... С тобой всё хорошо?

- Не дождетесь! Всё хорошо. А вот молочка парного попью, и совсем всё будет замечательно! – Я подхватила с лавки ведро и заковыляла к двери. Та распахнулась и ударилась обо что-то твердое. Твердое охнуло басом и зашипело, растирая ушибленный локоть.

Я открыла было рот, чтобы сострить по этому поводу, но вдруг вспомнила, что я, то есть бабка, еще не видела жениха Катарины, и вообще, я забыла очки надеть!

- Ой! А это еще кто такой? Какой страшненькииий! – покачала я головой, усиленно щурясь на высоченного детину, который вблизи оказался еще выше. – Никак, твоя сумка?

- Что ты, бабуль, какая еще сумка? – Катарина вышла вслед за мной на крыльцо.

- Так та, что мои косточки должна была из леса принести! – хмыкнула я и, держась за перила, медленно принялась спускаться по ступенькам.

Позади меня стало подозрительно тихо.

- Даже не думайте! Я вам во сне являться стану! Прокляну в полете!

- Да... Да что ты такое еще удумала, бабуль! Я же люблю тебя! Вот даже жениха своего привела с тобой познакомить! – голос девушки снова сделался приторно сладким. Пожалуй, мне даже больше нравится, когда она в открытую язвит.

- Ты, наверное, хотела сказать, что привезла его с моими косточками попрощаться!? Ты же думала, что я в лесу сгинула! – к счастью, до конца лестницы я добралась невредимой. С облегчением выдохнув, зацепила ведро покрепче и поковыляла к сараю, прислушиваясь к тому, что творится за моей спиной. Из сарая уже давно доносилось жалостливое блеяние козы, с этими переодеваниями да незваными гостями я пропустила время дойки.

А вот позади себя я не слышала шагов, по-видимому, мои «спасители» остались на крыльце, решая, как со мной поступить. Стало очень неуютно. Знать бы, где сейчас Серый! Надеюсь, что где-то неподалеку и не даст в случае чего меня в обиду!

Дверь сарая со скрипом отворилась, и однорогая коза со счастливым блеянием бросилась мне навстречу. Сказал бы мне кто, что мне, принцессе, придется козу доить, за ней же сарай выгребать, курам головы рубить, щипать их да готовить еду… Да, не зря говорят: «Хочешь насмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Вот тебе и вышла замуж за принца!

Я подставила к боку козы низенькую скамеечку и тяжело на нее уселась, морщась от боли в ступнях. Нет, ну надо же, додумалась камешки в башмаки подложить! Я разулась, вытряхнула из обувки моих мучителей и растерла пятки. Затем, засунув под них пучки соломы, снова обулась, встала, потопала, хорошо!

- Ну что, дорогая, сейчас я тебя подою! – тугие белые струи молока гулко ударились о дно ведра, как всегда действуя на меня успокаивающе. И все же я прислушивалась к тому, что происходило снаружи. Сюда, в сарай, Катарина так и не пришла. Еще бы, боится испачкать свой красный плащ! Даже я, будучи принцессой, и то проще была.

Надоив чуть меньше трети ведра, я пошла назад, пытаясь угадать, что там моя «кровиночка» придумала. На крыльце никого не было, но, судя по переминающимся с ноги на ногу у ступеней коням, незваные гости еще здесь, и оба находятся сейчас в доме. Наверняка, пользуясь случаем, обыскали каждый угол в поисках документа!

Как я и думала, они оба ждали меня, сидя на скамейке и нахохлившись, словно сычи. Судя по взлохмаченным волосам да красным лицам с испариной на лбу, без дела они точно не скучали. И сомневаюсь, что занимались здесь любовными утехами. Думаю, у них было дело поважнее!

- Ну что, молодежь, молочка парного попьете? – я поставила ведро на край лавки, на кувшин набросила чистую тряпицу, чуть умяла ее внутрь горлышка и, подняв ведро, начала тонкой струйкой вливать молоко.

- Молоко будем, - буркнула за обоих Катарина. – Только, ба, у меня к тебе есть еще один важный разговор!

- А что, про волков и мою смерть разговор был не очень важный?

Закончив процеживать молоко, отставила ведро в сторону и разлила его в три кружки, ожидая ответа.

- Угощайтесь, гости дорогие! Хлеба не предлагаю, чего нет, того нет!

Из-за печки послышалось тихое поскуливание, и я сделала вид, что закашлялась, подавившись молоком. Но, судя по настороженным лицам, Катарина с женишком все же услышали его.

- Ты бы мне, Катарина, кота, что ль, принесла!

- Что? – лицо девушки удивленно вытянулось.

- Так, говорю, мышей в этом году развелось! Вон, окаянные, под полом за печью гнездо свили. Попрошу Серого посмотреть, авось достанет их. Но кот в доме нужен! Принеси мне кота!

Девушка еще несколько мгновений хлопала ресницами, и мне казалось, что я даже слышу, как ее мысли, словно несмазанные шестеренки башенных часов, со скрипом прокручиваются, медленно сползая с одной темы на другую.

- Серый!

Ого! Все же нашла, за что зацепиться.

- Серый где? А вообще, я хотела о другом тебя спросить, бабулечка! – девушка резко поставила на стол кружку, расплескав молоко, медленно поднялась со скамейки и, уперев руки в боки, прошипела:

- Скажи мне, бабушка, что за дочку дедову я сегодня здесь видела? Кто она такая? Откуда? И почему ты ее сюда привела? Тебе что, меня мало, твоей родной внучки?

- Ээээ, мне с какого вопроса начать? И вытри, пожалуйста, молочные усы! А то отвлекает, знаешь ли, да и деда моего покойного напоминаешь. Да упокой Господь его душу!

Катарина не ответила, лишь резко вытерла рукавом рот и продолжала молча сверлить меня злыми глазами.

- Дед твой велел найти дочь свою непризнанную. Был на нем такой грех. Признался мне перед смертью, да велел, разыскав ее, передать бумагу наследную. Будет она после смерти моей владеть этим домом да угодьями лесными.

Лицо девушки снова пошло красными пятнами.

- Ты не посмеешь! – прошипела она, сжимая кулачки.

И мне показалось, что она сейчас на меня и вправду бросится.

- Ты… карга старая, это мое наследство, мое приданое!

- Твое приданое отец твой, сын наш, прокутил в кабаках да в карты проиграл! Как женился Игнат на матери твоей, так мы достаточно ему денег отмеряли, тогда еще в силе был мой муж, и ему достойно платил за службу честную Его Королевское Величество!

- Где она сейчас? Куда ты ее спрятала? – продолжала скрежетать зубами девушка, а ее жених удивленно на нее смотрел, словно не узнавая. Видимо, не ожидал, что этот «нежный цветочек» может по-волчьи зубами щелкать.

- Катарина, успокойся, пожалуйста! Твоя бабушка права, наследство перво-наперво детям положено, а если таковых нет, тогда уж и внукам, – решил парень вмешаться, так как обстановка очень накалилась, что я медленно начала отступать к углу печи. Там лежала Бьянка с выводком, и, надеюсь, умная волчица вступится за меня, коли что.

- Ну и где сейчас твоя распрекрасная Настена? Бросила тебя? – Катарину уже откровенно потрясывало от злости, что я уже даже не о себе волноваться стала, а как бы ее саму кондратий не хватил!

А они с Серым за продуктами пошли в село, от тебя-то, «любимая внучка», только гроб да попа можно ожидать! Так что, ехали бы вы домой, здесь вам больше нечего делать.

К моему удивлению, девушка не стала спорить или угрожать, а лишь алой фурией вылетела в дверь, мужчина медленно направился следом, но в дверях остановился.

- Так я понимаю, юная наследница теперь здесь с тобой будет жить? – неожиданно обратился ко мне жених Катарины, обернувшись.

- Пока не знаю, мы с ней об этом еще не говорили. Может и в город вернется, а меня лишь проведывать будет, кто ж ее знает? Да и то, что молодой девушке интересного в лесной глуши? – ответила я безразличным, скучающим тоном, но у самой в этот момент аж поджилки затряслись. Не понравился мне вопрос жениха Катарины, и интерес его ко мне тоже не понравился.

Он ничего мне не ответил, тихо закрыв за собой дверь.

- Фух! Я уж думала, они никогда не уберутся! Травку оросить уже давно, страсть как хочу! – из-за печи вышла Бьянка. Не успела она сделать и нескольких шагов, как дверь снова открылась, и увидевший волчицу мужчина удовлетворенно усмехнулся.

- Я так и знал, что там вовсе не мыши! Значит, бабуль, охрану себе заимела? Дальновидно, не спорю. Но я ничего Катарине не скажу, если обещаешь передать Настёне мой пламенный привет! А еще, чтобы готовила пироги и ждала меня в гости! Скоро наведаюсь! – с этими словами, нахально мне подмигнув, похоже, уже бывший жених моей «внучки», закрыл за собой дверь.

- Ой! И что ж теперь будет!? – я аж мимо табуретки чуть не села. – Это ж теперь он сюда наезжать станет! А вдруг тогда Серого рядом не окажется, и ты скоро в логово вернешься!

- Не бойся! Он не решится тебя тронуть! Ни старухой, ни девицей! Он-то не будет знать, что меня здесь нет! Вдруг я также тихо где сижу и караулю! – волчица подмигнула мне и, толкнув лапой дверь, высунула голову наружу.

Глава 19. Ягодный променад

Серый

Охота не задалась с самого начала. Да и вообще, плохая это была идея, отлучиться от дома, когда к Жозефине эта парочка пожаловала. Я, конечно, попросил Бьянку, если что, подстраховать нашу «бабулю», но, а вдруг кто еще к дому подъедет на помощь незваным гостям?

После двух неудачных попыток поймать хоть одного зайца, я развернулся назад. Во рту, то есть пасти, до сих пор стоял мерзкий привкус мокрой шерсти, когда со второй попытки я чуть не поймал косого за шкирку.

Хотя, собственно, я его поймал, инстинкты, и реакция у моего нового тела работают на совесть, да и на зависть. Но едва мои зубы сомкнулись на его загривке, как потенциальный обед дико заверещал!

Я, не ожидая ничего подобного! От неожиданности открыл пасть и буквально взвился в воздух в прыжке. Когда я с ошалевшим видом отдышался, косого уже и след простыл.

- Пап! Разве зайца за шкурку хватают?

У меня опять чуть душа в пятки не ушла, а шерсть на загривке второй раз дыбом встала. Из кустов серыми тенями вышли три молодых волка. Следом за ними, что-то подняв с земли, вышел четвертый. Приглядевшись, я увидел, что они все несли в зубах добычу. Дружная четверка положила четырех зайцев у моих передних лап.

- Сколько говорить, это не отец! – прорычал самый крупный из них.

- Да какая разница! Похож ведь! – возразил самый мелкий.

- Да, наш папаня хорошо охотился! – голос у этого волчонка был довольно тонкий, да и внешне он выглядел стройнее, что ли.

- Это верно. Но этот Серый пока за отца будет, так мама сказала! – это уже вступил в разговор четвертый.

А я подумал, что не такие уж они и одинаковые, при желании различить вполне можно.

- Эй, ребятня, давайте уж, что ль, знакомиться?

- А что, давай! Я – Бурый! – это представился самый крупный волчонок, насколько я понял, он у них был за старшего. И да, его шерсть действительно имела бурый оттенок.

- Ким, - я постарался запомнить имя четвертого, его внешним отличием было чуть надорванное левое ухо.

- Бэтти, - судя по имени, изящности тела и более высокому голосу, я уже понял, что это волчица!

- А я – Тобби! – смущенно посмотрел на меня самый мелкий из них.

- Приятно познакомиться! – кивнул я волчатам. – И с удачной охотой! А мне вот не повезло, сами видели, зайца поймал, только удержать не сумел. Не ожидал, что он умеет так верещать, аж в ушах зазвенело!

- Да просто добычу нужно не за шкуру хватать, а за шею! – снисходительно хмыкнул Бурый. Так сразу ломаются шейные позвонки, и…

- Хватит-хватит! Я всё понял! - По моему телу пробежала странная судорога, словно я пытаюсь блох с себя стряхнуть. Надо думать, я так вздрогнул. - Ладно, пойдемте назад, что-то мне неспокойно. - И я рассказал волчатам, что за гости к нам опять пожаловали.

Они сразу прониклись серьезностью ситуации и, схватив по зайцу, быстро побежали в сторону дома. Думаю, они больше волновались за мать с малышами, чем за лжестарушку, но и это делало им честь. Я и так уже понял, что волчья семья на самом деле семья дружная и заботливая.

Стараясь ловко обегать кусты и перепрыгивать поваленные деревья, я бежал рядом, пытаясь не отстать. Все же, когда в свой первый день я несся по лесу, не разбирая дороги, у меня лучше получалось брать препятствия. Видимо, просто мое новое тело тогда привычно выполняло свою работу. А вот теперь, когда я видел, куда бегу и через какое препятствие собираюсь прыгнуть, иногда даже застывал на месте, так как мое человеческое сознание истерически билось в тесной волчьей черепной коробке и вопило, что мы так не сможем!

- Пап! Ой, Серый! - Мы побежим вперед, проверим, что там да как. А ты уж догоняй тогда, ладно?

- Хорошо, Бурый, бегите! - ответил я, чуть не прикусив себе язык, который так и норовил вывалиться из пасти.

Молодежь резво припустила вперед, и я только сейчас понял, насколько медленно я бежал в их представлении. Позволив себе минутную передышку, я уселся на свой мохнатый зад и почувствовал, как сильно от меня несет мокрой шерстью. Сомкнутые над моей головой густые кроны деревьев почти не пропускали солнечный свет, и оно еще не выпило с травы утреннюю росу, щедро намочив мне лапы и живот.

Отдыхать больше было нельзя, ведь я не знал, что там с Жозефиной. Или с Настеной? Я уже сам начал путаться, как называть девушку. Хотя, все просто. Будет в облике старухи, значит, Жозефина! Сама собой – Настеной! И я, довольный, побежал к дому, на ходу принюхиваясь и прислушиваясь к непривычно ярким запахам и многообразию звуков.

Высунувшись из кустов на краю поляны, коней у дома я не обнаружил, отчего смело продолжил свой путь. Взбежав по ступеням, толкнул лапами дверь. Все уже были в сборе, а вернувшиеся с добычей волчата, спеша и давясь, лакали из большой миски молоко.

- Заслужили! – заметив мой взгляд, улыбнулась Жозефина. – Сегодня мы опять с едой. Вот только что завтра есть, будем? – грустно покачала она головой. – Скоро Бьянка с ребятами к себе в логово уйдут, а мы опять одни останемся. Страшно мне! – бабулька присела на скамейку, вытирая руки полотенцем и подозрительно шмыгая носом.

- Что здесь было? Зачем они приходили? Они тебе угрожали? – засыпал я Жозефину вопросами и подошел ближе, невольно принюхиваясь. Если хахаль Катарины, хоть пальцем ее тронул,… Видит бог, догоню и разорву!

Жозефина пересказала мне все, что говорила ей Катарина, особо остановившись на неожиданно появившемся интересе Бухтояра к Настене.

- Я только обрадовалась, что спихнула с себя эту ношу, переложив ее на несуществующую дочь лесничего! – сокрушалась «старушка». – А тут этот женишок Катарины начал про нее расспрашивать! По всему видно, что не она сама его интересует, а наследство!

- Это и к бабушке не ходи! – фыркнул я.

- К какой еще бабушке? – Жозефина мгновенно подобралась и с подозрением посмотрела на меня. От нескольких слезинок, предательски скатившихся по ее щекам, на искусственном лице образовались три, словно продавленные дорожки.

- С твоим лицом нужно срочно что-то делать! Слишком уж оно влаги боится, можешь себя выдать. А про бабушку это я так, поговорка у нас такая есть. Означает, что предположение мое верно. Я про интерес Бухтояра к Настене!

- И что делать? Ведь теперь все время придется быть настороже! Эх, ладно, иди молока попей, сейчас тебе налью.

Жозефина налила мне молоко в чистую глубокую миску и поставила возле стола. Я же принялся с наслаждением лакать свежее сладкое молоко. Странно, что специфического козьего запаха от него я не чувствовал. Наверное, это только для человека он кажется не очень приятным. А мне сейчас все нравилось! Не ожидал, что молоко может быть настолько вкусным! Или это органы чувств зверя все воспринимают в разы ярче, чем человеческие? Скорее всего, так и есть.

Плошка быстро опустела, и я тщательно ее вылизал, но попросить добавки не решился. И то, доится коза, а не корова, и слишком много нас здесь набралось, нахлебничков!

- Бьянка! К тебе можно заглянуть?

Тихо цокая когтями по дощатому полу, из-за угла вышла волчица.

- Малыши спят. Чего тебе?

- Ты собиралась вернуться в логово, готов оказать помощь в переноске волчат!

- Сначала покажи, как ты это собираешься сделать?

По моей просьбе, Жозефина отыскала плетеную корзину с ручкой в виде дужки. К счастью, ручка оказалась небольшой, так что, если нести корзину, держа зубами за эту ручку, она не будет дном касаться земли.

- Все просто! Волчат в корзину, и можно выдвигаться!

Бьянка пристально посмотрела на меня, и в ее глазах я явно увидел удивление и одобрение.

- Ну, загостились мы, пора и домой отправляться! – с этими словами она принесла, держа за шкирку, одного волчонка, и осторожно опустила в корзину. Вскоре все пятеро уже лежали на ее дне уютной серенькой кучкой.

- Волчата готовы, пойдемте! Жозефина, ты закройся на всякий случай изнутри, мало ли кто здесь объявиться может!

Я бросил взгляд на дверь и нахмурился. Ни задвижки, ни простой щеколды на ней отродясь не было. Вот народ непуганый! Подумал, что нужно будет это исправить, и лучше этой же ночью, когда опять верну свое тело. Уже у двери я обернулся.

- Жозефина, а не хотела бы ты прогуляться по лесу? Мне так спокойнее будет. И снимай с себя это барахло, думаю, сегодня уже можно не ждать гостей.

Я с корзиной, Бьянка и четверо волчат вышли на улицу и немного подождали, пока девушка снимет с себя «бабкину личность».

Солнце медленно, но верно опускалось к горизонту. Я закрыл глаза и навострил уши. В мои волчьи «локаторы» ворвались десятки различных звуков, громких и тихих. Какие-то я различал, а какие-то нет.

Я сосредоточился на самом тихом из них, и остальные, словно по команде, отдалились, когда этот искомый звук, наоборот, приблизился, став громче, ярче и объемней. И я словно наяву увидел, как маленький бурый лягушонок с зелеными разводами по шкурке, громко шлепая лапками по грязи, прыгает в свое родное болотце!

Я аж задохнулся от восторга! Ведь я даже не представлял, насколько мир животных ярче в ощущениях, и чего мы, люди, напрочь лишены. Думаю, став снова человеком, я буду скучать, вспоминая об этих невероятных моментах полного единения с природой!

Тихо скрипнула дверь, и по ступеням спустилась стройная девушка с короткими волосами цвета молочного шоколада, непокорными вихрами, которые смешно и мило топорщились в разные стороны. Радостная белозубая улыбка осветила ее милое лицо.

- Как же хорошо без всех этих накладок на тело! Так легко и свободно! А коже лица как приятно, когда свежий ветерок ее обдувает! – Изумрудные глаза девушки сияли радостью, а в руках она держала какой-то сверток.

Я завис, любуясь ею.

- Пасть захлопни, и слюни подбери! – послышалось у моего уха ворчливо.

Мои зубы с лязгом щелкнули. Неловко-то как. Подхватив корзинку за ручку, я стартанул быстрее всех. Дорога до логова оказалась длиннее, чем мне помнилось, или это была виновата тяжелая корзина с волчатами. Но, так или иначе, наконец, мы пришли!

Жозефина постелила в логове полюбившуюся малышам воздушную перину, и Бьянка переложила на нее волчат из корзины.

- Есть очень хочется! – вздохнула девушка. – Это пока мы назад вернемся и приготовим зайца, я уже с голоду помру!

- Ну а что же делать? Спасибо волчатам, что угостили нас! Пойдем домой. Быстрее вернемся, быстрее зайца приготовим.

- Серый! – меня окликнул Ким, его я узнал по надорванному левому уху. – Недалеко от нашего логова есть большая поляна с лесными ягодами. Я знаю, люди их очень любят. В ягодный сезон сюда часто ходят местные человеческие самочки.

- Местные? – сделал я стойку.

- Да, неподалеку есть человеческое поселение.

Мысль окончательно еще не оформилась, но я уже чувствовал, что где-то рядом летает спасительная идея!

Жозефина обрадовалась предложению провести нас на ягодную поляну, и Ким с Бэтти с удовольствием вызвались показать нам дорогу.

Ягод действительно оказалось видимо-невидимо! Кусты были просто усеяны лесной малиной. Я почувствовал, как слюна наполняет мой рот. Вот только опасался, что вкусовые пристрастия волка не позволят мне насладиться витаминной вкуснятиной. Но если я до сих пор не воспринимаю сырое мясо в качестве еды, то почему с ягодами не может быть иначе?

Ура! Привычный кисло-сладкий привкус ягодной бомбой ударил по моим вкусовым рецепторам, и я, с наслаждением прикрыв глаза, втянул прямо с ветки в рот еще несколько спелых малинок. Наедались мы с Настеной долго и впрок.

- А давай с собой малины наберем! – девушка восторженно захлопала в ладошки, а я, как завороженный, смотрел на милые ямочки на ее щеках.

- Ну что молчишь?

- Да, давай наберем. Только куда? В корзине как бы волчата были, негигиенично.

- Что? Как? – удивленно распахнула девушка глаза.

- Ну, грязные волчата. А мы в эту же корзину ягоды ссыпать будем!

- Я поняла! Не беспокойся, мы дно лопухами застелем.

А затем мы долго собирали ягоды. Вернее, собирала Настена, а я стоял рядом с ней с корзинкой в зубах и, прикрыв глаза, с наслаждением вдыхал аромат ее кожи! Она пахла цветочным мылом, молоком и малиной!

Потом мы, уставшие, но довольные, шли домой, попеременно неся корзину, полную ягод. Вот уже и край поляны, и моя будка, и задняя стена сарая. Внезапно я резко остановился, словно наткнулся на глухую стену.

- Чужие запахи! Я чувствую много посторонних запахов! Опять чужаки пожаловали! – сердце принялось громко бухать у меня в ушах, выбрасывая в кровь бешеную порцию адреналина. Шерсть вдоль холки встала дыбом, а в груди родился утробный рык.

- Тихо, Серый! – девушка приложила пальчик к губам, - нам бы спрятаться, покуда они нас не заметили. Может, в сарай?

- Нельзя, я повсюду чувствую чужие запахи. Со стороны сарая тоже!

- Но что, же нам делать? – в голосе Настены я почувствовал панические нотки и встряхнулся, сбрасывая с себя растерянное оцепенение.

- Мы до темноты в будке посидим, а потом я выйду на разведку!

- Да, будка большая, но я же не протиснусь в узкий лаз!

- А туда и не нужно! Мы зайдем с черного хода!

--------------------------------------------------------------

Дорогие друзья!

Если вам понравилась эта история, то вы можете продолжить ее чтение на

сайте Литнет:

https://litnet.com/ru/reader/seryi-volk-ne-dlya-krasnoi-devicy-b497958?c=6118976

и ЛитГород:

https://litgorod.ru/books/read/38886?chapter=20

До новых встреч! Ваш автор, Светлана Малеёнок.