serveuse
Предисловие
- Дмитрий, ещё раз повторюсь! - голос звучал грозно, что мне сыграло на руку. - Я не хочу даже думать об этом. Это пустая трата времени.
- В отношениях нет ничего плохого.
И вы иногда спрашиваете, зачем все эти мысли? - да просто потому, что Дмитрий - та персона, которую я бы назвал "докапается до любой сути" - его "длинный нос" (как дразнили его коллеги по работе, по рассказам самого Фишера) лез не всегда туда, куда хотелось остальным. Может поэтому он отличался от других?
- Я каждый раз это слышу от своих знакомых, но я уже всё высказал на эту тему. Для чего тратить время на их встраивание, если они в итоге разрушатся?
Фишер немного помолчал, а после выдал:
- Пессимизм.
Я поднял глаза. И правда, пессимистично.
- Да, именно. В чём-то ты как всегда прав.
За окном комнаты шёл весенний дождь. Морось оседала на стекле, образуя белые пятна, заполоняющие всю картину серенького городка.
- К слову, ты частенько намекаешь мне на отношения.
- Потому что вижу в этом твою проблему и пытаюсь помочь, - продолжил тот. - Хотя, как видно, это не сильно помогает тебе разобраться в своём мире.
- О! - я удивился. - Ты, оказывается, веришь в отстранённые понятия?
- И читаю по твоим словам то, чего ты сам можешь не понимать.
- Как загадочно!
- Бесспорно.
Друг усмехнулся.
- Честно, ты ведь такой.
- Всмысле?
- Всегда любишь отстранённые образы, постоянно ходишь в очках...
- Перебью, но это не является..
- Не перебивай, - он усидчиво таранил мои границы. - Всё, что внешне может быть и внутри.
- Нет.
- Да.
- Определённо!
- А ещё ты наивен, что умело скрываешь.
- А ты нет?
- Нет.
- Абсолютно! - воскликнул я гомерически и замолчал.
Давнишняя квартира, находящаяся на Беркеллей стритт стала преображаться: иногда со счастливым удивлением я рассматривал новые картины и минималистичный интерьер в белых и серых тонах, с этими дурацкими, как по мне, плинтусами чёрного цвета - но что удивительного! - миссис Вордн любила "рамки" и постоянно, консервативно следовала им даже в обыденных вещах.
- Борн!
Кто-то откликнул меня.
- О, это вы!
- Давно не видела вашей искристой улыбки, юноша! - восклицала она временами. - Как продвигаются дела? А то с вашими разъездами я совершенно забыла, кто же вы такой!
Поставив на кофейный столик соответственно любимый наш с ней напиток и, улыбнувшись, она присела рядом.
- Ох, замечательно! Порой не могу себе представить, что смогу проводить лекции не только в каких-то колледжах, но и в главном университете страны. Это волнительно, но в то же время захватывающе!
Отпив глоточек латте' (не могу отвыкнуть от такого произношения), она поставила кружку перед собой и протянула мне какую-то рукопись.
- Что это?
Взяв в руки достаточно толстую тетрадь, я не ожидал чего-то сверхъестественного.
- Это мои рассказы.
Брови поднялись вверх.
- Надо же! - я заулыбался. - Вы тоже пишете?
- Писала раньше, но тут разбирала старьё и нашла мою любимую историю. Жаль, конечно, что потрепалась местами.
Пролистнув несколько страниц, сразу почувствовал ностальгию по своим самым первым записям.
- О чём оно?
Вордн кашлянула.
- Курить нужно меньше, - ворча. - Это история об одном человеке...
- Что-то личное?
Старушка поёрзала на месте.
- Не думаю, что это воспримется от моего лица.
- Как так?
- Это о моём молодом человеке. В которого я до скрежета зубов была влюблена, но тайно.
Её слова прозвучали фальшиво.
- Вордн, - протянул Дмитрий за дверью. - Вы опять решили доканать нашего профессора?
Махнув рукой, та громко вздохнула и вновь обратилась ко мне, но уже в пол голоса:
- Я посвятила эту историю официанту.
Я промолчал.
- А в него был влюблен молодой человек.
Руки будто бы немного дёрнулись, но женщина заметила мою реакцию.
- Ну хватит! Это не так уж и не современно!
Пальцы перекатывались от страницы к странице, изучая отдельные строки.
- Но я была отвергнута ещё тогда одним из издательств, в которые обратилась.
- Не удивительно. Не все понимают такое.
Сделав ещё несколько глотков, Вордн встала с места и подошла к дверному проёму, положив ладонь на раму.
- Эта книга объяснит вам многое. Но не каждому удаётся понять, почему в таком свете она описана.
Силуэт старушки скрылся. Но моё состояние сейчас ещё более требовало чего-то нового.
И глаза как-то автоматически начали бегать по словам с самого начала...
1.1
– Кофе.
– Что-то ещё?
Молодой человек лет двадцати. Особо привлекает внимание его среднего тембра голос, напоминающий грубоватый грудной, но в то же время недостаточно низкий для баса.
– С молоком. Без сахара.
А вот женщина несколько старше него: её волосы окрашены в тёмные тона, но всё ещё видны светловатые оттенки в прядях, уложенных в тугой пучок на затылке.
– Благодарю.
– Только кофе, вас понял. Ожидайте, в течение пяти минут принесу ваш заказ!
Она всегда холодная. Холодная от слова "лёд". Почему? Наверное, это останется мягким шармом таинственности вокруг неё, но можно сказать, она просто ненавидит большие количества людей в одном месте.
Да и людей она не жалует особо.
"В ресторане на авеню у Шарле-Де-Голля.."
Только телевизор где-то вдали показывает очередные картинки очередного дела, произошедшего буквально неделю назад. Странно, ведь обычно именно Кэтрин узнаёт о нём с первых уст.
Почему-то так повелось у каждого коллеги: если дело не очень приятное, лучше отдать кому-нибудь кто хоть что-то понимает. В современном языке стали называть это "делегированием полномочий", но Хенроп называет это "полноценная лень".
– Ваш кофе.
И самое странное – ни один мускул не противился чему-то новому в её и без того широкой практике психологических дел, доводящих сотрудников до отрыва от реальности.
Да, реальность. И очень реалистично смотрящая на вещи женщина.
Наверное, слишком.
– Твои манеры изысканно холодные.
В поле зрения оказался Дмитрий.
– А что ты здесь делаешь?
– Следил за тобой, - спёрто произнёс молодой человек.
– Неуверенно как-то, - слабое отражение улыбки. - Ты с новым делом?
Мужчина пронзительно смотрит.
– Скажи, что так и есть.
Папка оказывается на столе.
– Прелесть!
Кофе отодвинуто в сторону.
– Это?
Жест в сторону передачи о произошедшем.
– Да. Убийство.
– Какая скучная история...
Пальцы проскользнули по нескольким листам досье, захватив лист экспертизы.
– И что там такого? - Кэт слегка приподняла бровь. - От этого я должна отказаться в предсмертном бреду?
Сарказм. Или действительно ненасыщенное дело?
– Нет, - ответ подходит. - Тут не сколько твой личный интерес.
– У знакомых мне деньги не платят.
– Не будь категорична. Тут интереснее.
Кружка снова оказалась между длинных, бледных, тонких пальцев.
– Рассчитываю на это. Потому что мотив мне известен. Вероятно, кто-то уже просто закрыл глаза на начало истории?
– Только ты смотришь в начало. Остальные пальцами ведут.
– Кайл, двадцать один год, - цитирует дело Кэтрин. - Обнаружен мёртвым на кухне ресторана... Кому-то захотелось его приготовить?
Взгляд осуждения.
– Не удивляйся, - Хенроп продолжает цитировать. – Лицо человека изуродовано мощной щёлочью...
Смешок.
– "Мощной щёлочью"... Растворителем?
– Концентрат осел не только на внешних тканях тела.
– Какой мотив?
– Я именно за этим и пришёл.
Полицейский пригнулся к собеседнику через стол.
– Это что-то слишком странное. Я не понимаю первостепенный мотив.
– Узнал что-то лишнее, нагрубил социопату, угрожал рассказать то чего знать не должен...
Папка захлопывается.
– И миллион причин для того, чтобы дойти до крайнего.
– Хенроп.
Вздох и глоток остывающего кофе.
– Отнесись к этому серьёзно.
Вторая папка оказалась на столе. Взгляд женщины сразу изменился.
– Тоже самое?
– Идентично. В той же сети ресторанов. В том же районе. В том же месте. С теми же уликами и тем же способом.
Немного откинувшись на спинку кресла, она сложила руки на коленях.
– Подкупаешь.
– Не..
– Хорошо.
Соглашение всегда приходило быстро, если дело имело что-то повторяющееся. Хенроп ценила изменчивость.
Может быть, она пыталась найти кого-то другого? Что-то наподобие тех самых "личных мотивов"? Её основная задача вряд-ли касалась разгадки дел, ведь психолог должен общаться, чтобы добыть знания о событиях или чувствах людей. А у этих индивидов всегда разные вкусы на жизнь и на реальность, которую психолог должен фактически опошлить, сделать открытой для профессионального наблюдения или редакции.
– Есть те, кто хоть как-то, что-то знает?
– Два человека.
– В каждом случае?
– Во всех вместе. Два свидетеля.
– Организуешь мне встречу с ними?
– Один из них остаётся под арестом, поскольку поступила информация, что он последний видел жертву в живых.
– Начну с него. Возможно, мои вопросы покажутся ему неуместными.
– Твои вопросы всегда неуместны только тем, кто что-то знает.
– Что ж, - Хенроп вздохнула. - Они знают. Манипулировать вопросами лучше, когда есть возможность выкопать в глубине.
– Так ты и со мной общаешься?
Кэтрин улыбнулась.
– С тобой у меня чисто профессиональный интерес.
– Уверена?
– Нет, - веки сомкнулись на мгновение. - Но я делаю вид.
1.2
«...
Да. В моей жизни есть всё, чего я хочу: родители, друзья, хорошее материальное состояние и даже то, что я бы хотел назвать "отношениями". А, нет! Иллюзией того, что имеет такой смысл.
Моё существование перевернулось с ног на голову и все эти "извращения", как говорил мой отец, появились благодаря ему и моей матери, которую я смог запомнить как самого прекрасного человека на этой земле. Её ранний уход настолько сильно травмировал меня (так и не смог понять как), что я стал более "другим" нежели того хотел папа. Живя с ним, моё сознание стучало во все эмоциональные двери, но сердце молчало, до определённой поры, конечно.
Все будни проходят однотипно: подъём, холодный душ (о, да, именно так и никак иначе!), завтрак, чаще белковый, ведь отец обожал мясные блюда любой консистенции, сборы в школу, на работу, в колледж... И в этой "правильности", которую мне внушил мозг, моё внутреннее состояние не позволяло отлынивать с уроков, опаздывать, даже на минуту... И всё окружающее в конечном итоге можно было бы ознаменовать "сплошной бытовухой в перемешку с отъявленной скукой".
- Шэр? Ты спускаешься?
Порой папа покрикивал на меня за то, что я долго собирался куда-либо, но чаще в шутку: последнее время негативные эмоции вырывались на подчинённых, там где он работал.
- Не кричи только! - артистично прикрывая уши ладонями, ответил я. - Уже на месте!
Ощущая себя черезмерно маленьким, хоть и мой рост был около ста восьмидесяти, ноги уже привели меня к выходу из нашей квартиры, где мы обосновались совсем недавно, благодаря переезду.
- " И словно небесная ветвь шелохнулась у меня над главою!.." - пел тот, смеясь, опять же, над моей карликовостью.
- Пап, - вырвалось у меня напоследок.
Захлопнув дверь, мы сели в авто. Обожая дорогие средства передвижения, я бы даже назвал это страстью, отец завёл рычащего зверя и мы тронулись.
- Как написал самостоятельную в школе?
Я моргнул.
- Мог бы и лучше, если бы не Анжелика.
- А что, приставала к тебе?
Пошловатая гримасса была встречена комической улыбкой.
- Просто много подсказывал другим. Потому часто отвлекался. Но на отличный балл написал.
Повернув руль в сторону виднеющегося здания моей школы, тот ответил:
- Весь в мать. Она такая же. Поможет всем! Часто во вред себе, но она это любила.
Меланхолично вздохнув, послышался щелчок. Ремень безопасности отскочил от груди.
- Хорошего дня.
Пожав мне руку, папа кивнул и я вышел.
Погода стояла облачная. Казалось, что вот-вот начнётся дождь, что было совсем не удивительно для Стокгольма.
Да, именно в этот город мы переехали после смерти матери. И он настолько сроднился со мной, что, казалось, я здесь всю жизнь, всю вечность! Порой моё сердце вздрагивало от чувства наслаждения природой Швеции: от этих пейзажей сбивалось дыхание, а всё тело будто бы взлетало над этими стеклянными домами и пряничными домиками с черепичными крышами...
Может показаться, что я творческий человек, но... Что бы я мог отдать этой черте кроме как свои воспоминания, окрашенные в разные цвета помимо огромного количества оттенков, порой даже несуществующих? И порой моя душа хочет взлететь: может написать стих? может сочинить мелодию? Мелодию!
И именно с этого начался мой путь: музыка заполонила мой быт, моё сердце и душу - папа поощерял мои рвения, поэтому каждый вечер мои руки касались чёрного как смоль лакированного рояля, что стоял у нас в гостинной, занимая лишь её одну восьмую часть.
- О, это ты! Наконец-то!
Кто-то дотронулся до моего плеча.
- Анжелика!
Моя одноклассница, подруга детства. Для неё я был всем тем, кого она всегда называла:
- Как ты, солнце?
- Спасибо, хорошо, пока что.
- А чего так?
Я улыбнулся.
- Если опять кто-то не начнёт рекламировать мои мелодии и меня самого...
Та засмеялась и тут же воскликнула:
- Но как же не поделиться тем, насколько мне понравилась твоя песня "You"! Она такая простая, но в то же время так тронула меня...
- Это самая первая осознанная композиция "на коленках"
- Да и что тут такого! Зато смотри, тебя уже слушает даже директор!
- Не думаю, что это хорошая идея.
- Да ладно тебе! - она дотронулась указательным пальцем до кончика моего носа. - Это же прекрасно! Ты даже выступал несколько раз в актовом зале на выпускных!
- Ну, это ж классика, основные произведения...
Она мило усмехнулась и мы вошли в класс.
- Доброе утро, дорогие!
Вошёл один из наших преподавателей. До сих пор помню его черты как во сне, особенно его лицо, с рассечённой бровью - может это и было "модно" в то время, но в самом деле это реальный шрам. Как помню, он говорил что царапину схватил на уличной драке в детстве...
... Урок прошёл достаточно быстро. Я не успел включиться в работу, как тут же всё и закончилось. Подруга всё время посматривала то и дело в мои конспекты, с выразительным "о, долги делаешь?". Что-ж, моя учёба порой основывалась на этом: строчить бесконечные конспекты и готовиться к контрольным или диагностическим работам, хоть я и не понимал доконца сути последних.
- Ой, - кто-то голосил у меня над головой. - Это же ты тот самый, кто так хорошо выступил на день учителя?
Глаза поднялись и я заметил невысокую девушку с красными, даже кроваво алыми волосами, которая с восхищением смотрела на меня и улыбалась. Скромно кивнув, почувствовать конфуз было уже не в первый раз.
- А где тебя можно найти? - её голос будто бы взорвался и она затараторила: - А ты есть в социальных сетях? А давно занимаешься? А можешь научить меня играть?
Тут же вокруг меня собрались другие ученики школы, что вызвало ажиотаж. Про себя могу сказать, что я был в полном ступоре и не знал, как успевать овечать или вообще - как скрыться от толп тех, кто мне поистине дорог и тех, кто просто решил "позалипать", как зеваки.
- Дайте пройти!
Спустя некоторое время чья-то рука вынула меня из самого завала и я смог вздохнуть спокойно уже в туалетной комнате со своей подругой.
- С каких пор стало так много тех, кто проявляет интерес к тебе?
Я вытер влагу со лба.
- Не знаю, - вздохнул, - возможно из-за предстоящего концерта...
- Ты не говорил мне, - протянула Анжелика.
Рассказав всё вкратце, я присел на подоконник неподалёку.
- О, поняла. Полагаю, - заключала одноклассница, - ты не сильно рад таким всплескам всеобщего внимания.
Взглянув на неё, я понял, что это был дружеский сарказм, отчего я улыбнулся.
- Конечно! Такое внимание к звёздной персоне...
Уже спустя несколько часов день был практически завершён и наступало самое нервное и самое интересное событие за всё время моей учёбы - первый концерт, который должен был проходить в огромном актовом зале нашего учебного заведения.
Все приготовления заняли достаточно долгое время: пока переодеться в более парадную одежду, пока подготовить инструмент, пока вспомнить некоторые моменты аккомпонировки... Мозг загрузился насущной проблемой и больше ничего не отвлекало меня от размышлений.
Сидя в учительской комнате рядом с конференц-залом, я застёгивал пуговицы на сорочке, что сшита была одним из моих знакомых на моё день рождения (до сих пор помню этот день, как будто он прошёл недавно, буквально вчера!)... Привыкнув к тому, что то и дело кто-то обязательно пройдёт мимо примерочной (слава Богу, что она хотя бы была в нашей школе), я уже совсем не обращал внимания на постоянно мотающуюся из стороны в сторону шторки, еле-еле закрывавшей и колени. Задумавшись, подготавливая "последние штрихи", чья-та тень отразилась в зеркале.
- Не волнуйся, я не надолго.
Похоже, один из выступающих заглянул ко мне, чтобы что-то спросить, но я был в удивлении.
- Не знаешь, где может быть Анжелика...?
Похоже, это её молодой человек. Хотя сам он выглядел старше своего названия, данного мной.
- Не видел, - ответил просто.- Она вряд-ли выступает.
В момент показалось, что взгляд мужчины изменился - как-то по-иному, не равнодушно, он заглянул в глаза и это вызвало во мне странные ощущения.
- Извини за беспокойство.
"Какая фамильярность!" - заключило моё сознание.
- Шэр, ты где?
Мгновенно я вскочил с мягкого и удобного кресла, с которого так лениво подниматься, и чуть-ли не выскочив на сцену, спотыкнувшись по пути, но, вовремя удержав равновесие и контроль над ногами, я спокойно сел за пианино.
Тишина наполненного зала обволокла меня. Хотелось играть бесконечно, беспросветно, чтобы ничего и никого не было рядом, чтобы все эти бессмысленные классические мелодии канули вместе со мной в пучину просторов меланхолии... Словно бы сейчас я совершенно один, никого нет вокруг, пустое пространство стекла и отражений миллионов, миллиард нот...
И я прекрасно понял, в какой-то степени, что что-то сыграно не то...
Кто-то шёпотом сказал мне:
- О, Боже, Шэр...
1.3
-...это прекрасно!
По залу прошёлся гул голосов, которые перешёптывались, перекрикивали музыку, но после первых основных частей все вмиг, будто бы во сне, замолкли.
Музыка искрилась грустью, переливалась оттенками и сияниями. Что-то само собой накрыло меня, словно пеленой, и я не заметил, как всё закончилось.
Поднявшись с мягкого кресла, ноги понеслись вперёд (ужасно страшный и стыдный, как мне показалось, момент), а туфли издавали будто бы звук метронома — так сильно давило по ушам... Но тут неожиданно я налетел на кого-то.
— О, извините!
Кто-то остановил меня рукой и повёл в гримёрные. Кто-то черезмерно заботливо посадил меня перед зеркалом и я сразу узнал по рукам, кто это.
— Ты напугала меня, Анн!
Подруга стояла передо мной и чуть ли не прыгала от счастья! — о, насколько сильно что-то произвело на неё впечатление...
— Ты видел, кто присутствовал на концерте?
— Кто? - хотя я уже прекрасно догадывался, что именно тот человек, что заглядывал ко мне ещё до моего выступления.
— Это тот самый композитор! Это тот, о котором я говорила тебе вчера!
— Кто он?
Кто-то снова появился в проёме двери.
— Это вы Шэр Ньюборн?
Мои глаза поднялись выше головы моей одноклассницы и я заметил того самого мужчину, что заглядывал ко мне около часа назад. Я встал с места.
— О, необязательно.
Немного зажатым шагом он двинулся немного вперёд, протянув Анжелике и мне свою руку.
— Ди Норд, очень приятно!
Силы ему не забирать! — широкая ладонь сильно сжала мои тонкие пальцы, но она была настолько большой, что моя рука казалась версией каких-нибудь лилипутов.
— Шер Искандри, взаимно.
— Анжелика Хэнн, можно просто Анн.
Кивнув, новый знакомый прожолжил:
— Ваша импровизация очень захватывающе звучит. Работа композирования будто бы уготовлена вам природой.
— Спасибо, мсье Ди, — заметно изменившись в лице, я улыбнулся. — Но я не профессионал в этом. Просто на меня что-то нашло...
— О, это ещё лучше!
Отклонившись, автор прислонился к стене.
— Мне хочется послушать ещё раз ваше... Простите, если ошибусь, сонату?
— Не уверен, что смогу повторить также изящно, как несколько десятков минут назад...
— Да нет, я уверен, что вы сможете. Я запомнил сложные части, вы сможете. Предлагаю вам встретиться завтра. Вы не работаете? Или учитесь?
— Освобожусь после трёх, — моя подруга на этом моменте смущённо оскалилась, покосившись в мою сторону.
— Хорошо. Я вызову вам такси.
А вот в этот миг мои эмоции точно взяли верх и словно разлили алый по всему телу.
— Что вы, не нужно..., — я лепетал, — это лишнее, я доберусь сам...ну зачем же...
— Не волнуйтесь, юноша, — он говорил так уверенно и чётко и мне искренне верилось, что Ди старше меня раза в два! — Мне ничего не стоит потратить деньги на того, кто делает успехи в той стезе, которая нравится и является частью моей жизни.
Временами, смотря на Анжелику, я ловил её тихий и бесшумный истерический смех, на который и мог только закатывать зрачки и незаметно раздвигать уголки губ в стороны.
— Вы согласны где-то в семь часов вечера? Такси заедет за нами около шести.
— Хорошо.
Но вопрос всё же прилип к мозгу.
— А сколько вы сочиняете?
Тот усмехнулся:
— Почти три года.
— Интригующе... А сколько произведений всего?
— Около двухста.
Разговор настолько стал интересным, что я заваливал мужчину вопросами. Казалось, у нас был блиц - кто-то задаёт, а кто-то отвечает.
— А кем вы работаете?
Перед этим же "блиц-вопросом" мой собеседник замолчал. Анжелика смотрела на меня взглядом "может ты перестанешь мучить людей?"
— Я служащий.
Немного вздрогнув, мои руки затряслись, но успокоились после фразы:
— Служащий в отставке.
— О, ясно, - я действительно был удивлён! - И вы начали писать после своей службы?
— Во время неё.
Сейчас, по односложным ответам Ди, мне стало предельно понятно, что тема слишком сильно давит на него.
— Простите.
Мужчина присел на диван неподалёку.
— Не извиняйся. И давай на ты. Кажется, что мне лет двести, как мы выражаемся.
— О, я с радостью.
Немного помолчав, тот взял свой мобильный телефон.
— Запишу номер. Позвоню, как освобожусь, поедем ко мне в офис. У меня есть некоторые идеи, которые могут тебе понравиться.
Встав с места, новый знакомый подошёл к нам с подругой вплотную и протянул руку. Последовав его примеру, я пожимаю широкую ладонь.
— До встречи!
Как только, буквально секундно, закрылась дверь, Анжелика рассмеялась во весь голос.
— Что? - я не смог эмпатично не засмеяться. - Я просто иду на деловую встречу с этим человеком. Чего удивительного?
Подруга всё смеялась.
— У меня такое бывает не часто. Тем более композитор...
Такое чувство, что я только больше себя оправдываю. И от этого стало невыносимо тошно и смешно.
— Ты бы видел своё забвенное лицо в тот момент, когда этот парень назначал встречу! - та буквально пищала от восторга. - Будто тебя звали на свидание со знаменитостью! Это так мило выглядело, я не могу... Держаться...!
Смех перерос в предыхание и Анн чуть ли не проронила слезу.
— Моя тушь, - смеётся она. - Это не зря так случилось!
Моя улыбка тоже переросла в смешинку.
1.4
На улице медленно зажигались ночные фонари. Идя по проспекту, казалось, что небо отражается на асфальте из-за недавнего дождя: луна, звёзды, облака подсвеченные белым лучом спутника...
Вышел со школы достаточно поздно. Это было нормально, поскольку дополнительные занятия всегда проходили вечером и мне нравились те преподаватели, которые вели дисциплины.
Завернув на парковку, я поставил свои сумки с вещами на более-менее свободный от воды участок асфальта и думал достать сигареты, которые тщетно скрывал от матери, потому что она бы этого не оценила. Но, в шесть часов, и только к этому времени, к парковке подъехало такси, и сразу стало понятно, что решение было опрометчивым.
- Такси на имя Шер.
- Да, именно так, - улыбнулся я, оставив вещи в заранее открытый багажник. - Сумку я заберу с собой.
Кивнув, водитель открыл двери спортивной машины, приглашая сесть.
- Mersi.
Резкий старт с места был почти незаметен - обожаю авто с хорошим двигателем и тем, кто умеет работать с ним.
Облокотившись на поручень, я взял в руки телефон и решил найти что-то для прочтения. По правде говоря, не сильно люблю телефоны, потому как, когда не вижу дорогу, становится плохо.
Острый взгляд таксиста через зеркало заднего вида сверкнул в полутьме:
- Интересно выглядите!
Иногда настолько приятны бывают комплименты, но тут этого невозможно предсказать.
- О, спасибо! - немного, хотя и не столь заметно, сконфуженно пробубнил я. - Это моё творчество...
- Вы этим выделяетесь.
- Чем?
- Тем, как одеваетесь. Это вы сами сшили?
- Да.
- Часто, - лёгкая беседа забавляла. - Видишь только то, что все одеты одинаково и безвкусно. А вас привлекает классика...
Завернув за торговым центром, мы уже двигались по Невскому проспекту. До встречи оставались считанные минуты.
- Мы заедем за ещё одним человеком.
- Знаю, - простодушно вздохнул я.
И тут в голове возникла насущная мысль, которую захотелось озвучить:
- А почему у вас нет опознавательных знаков?
Взгляд остановился на несколько секунд.
- Можете считать, - отвечал он. - Что я личный водитель вашего...
- Знакомого?
- Знакомого.
- Давно так работаете?
- Давно. Но не считал.
Я чувствовал, что этот человек не сильно любит обсуждать рабочие моменты, поэтому замолчал. Иногда очень симпатизирую тем, кто относится к своему делу серьёзно. Наверное, всё идёт от музыки - в ней нельзя ошибаться и пустословить.
- А вот и ваш друг!
Остановив автомобиль, мужчина вышел из салона и тут же перед моим новым знакомым приоткрылась дверь слева от меня.
- Можно?
Улыбнувшись, мы разместились сзади, тронувшись.
- Привет, Шер.
- Здравствуйте.
- Рад, что согласился на встречу.
Этот человек так фамильярен!
- Прости, если тебе некомфортно...
- О, нет, что вы! - воскликнул я, поняв, насколько сильно меня предаёт, порой, мимика. - Просто странно...
- Прошу, не приуменьшай.
- Я не могу не называть вас "вами"...
- Успокойся. Можно на "ты". Я не настолько старше тебя, как ты думаешь.
Ладони как-то сами сжались на коленях.
- А сколько...
- Выбрось эти вопросы. Всё-таки мы едем не для того, чтобы "болтать".
Можно было почувствовать себя осунувшимся, но глаза этого человека магически успокаивали меня.
- Мне двадцать семь лет.
"А выглядит старше!" - вскрикнул я в мыслях.
- Ты познакомился с Расс?
- Да, уже, - попытался сказать я, но встретил улыбку водителя сквозь стекло. - А куда мы едем?
- В одно из очень хороших заведений.
Иногда мне казалось, что этот человек говорит завуалированно настолько, что явно похоже на меня - ничего нельзя понять.
Заметив моё недоумение, Ди пояснил:
- Оно на окраине. Нужно пройти немного дальше.
- Ты про то, что я думаю?
- Панорамный вид на окраине столицы, - протянул он и провёл рукой пространство. - Знаю, что тебе такое понравится.
- Откуда знаешь?
- Пообщался с теми, кто тебя знает.
Ох уж Анжелика...
И вот мы затормозили рядом с тем самым отелем, где на восемнадцатом этаже уже горел мягкий тёплый свет.
Галантно открыв дверь мне, а потом и моему новому знакомому, водитель кивнул на прощание и уехал куда-то в бесконечный поток автомобилей.
- Пойдём, - пригласил меня Норд, протягивая руку вовнутрь помещения.
Внутри было тепло и очень даже прилично. Зная себя и проф-деформации, я сразу стал выискивать что-то, что могло бы меня зацепить.
- Недалеко стойка бронирования номеров...
Мужчина посмотрел на меня.
- Я бурчу, как всегда.
- Ох, ясно-ясно, - улыбнулся он и повёл меня к лифтам.
Несколько минут разделяло нас от моего восторженного возгласа и нахлынивания многочисленных воспоминаний, которые отложились в памяти ещё после самого первого посещения этого места.
- Нравится?
- Шутишь! - воскликнул я. - Это один из тех ресторанов, в который я устроился бы сам, лишь бы каждый день видеть город на ладони!
К нам подошла девушка лет двадцати пяти и, поприветствовав, провела к нашему столику.
- Здесь есть бар! - взглянув на ходу в сторону вырвалось у меня.
Официантка отодвинула два стула около стола из тёмного дерева и положила перед глазами меню.
- Когда вы будете готовы заказать что-то?
- О, простите, бокал воды пожалуйста!
- Конечно!
Забрав верхнюю одежду, официантка ушла.
- Что-ж, - помявшись, я решил заговорить первым. - Что ты хотел предложить мне?
Ди странно посмотрел на меня, но вскоре ответил:
- Это долго рассказывать, но я бы очень хотел записать что-то вместе с тобой.
- Я польщён...
На щеках появился еле заметный румянец.
- Твои способности меня заинтересовали. То, как ты импровизировал вчера ещё больше захватывает моё воображение и творчество.
С каждой минутой разговор казался более личным.
- Что ты думаешь?
- Честно, мне интересно.
Ди улыбается.
- Если хочешь, можно начать завтра.
- Твоя настойчивость.
- А ты против?
- Мне нечему противиться.
- Хорошо. Ты что-то будешь?
Взглянув на меню, я отвлёкся от такой черезмерно романтичной обстановки.
- Здесь есть вино?
- О, - протянул тот. - А вам есть восемнадцать?
По моему лицу расползлась смущённая улыбка.
- Конечно. Целых восемьдесят один год.
- Старость?
- Не радость!
Глаза забегали по винной карте.
- Советую шардане.
- Ты тоже любишь вина?
- Не совсем, - страничка меню медленно перелистнулась вправо, - наследственная привычка не пить.
- Это здоровый образ жизни!
- Кроме курения.
Что было правда, то правда... Но, когда замещаешь что-то внутри себя, совсем не замечаешь вреда того, чем заместил.
Чем хотел бы заместить...
1.5
Он каждый раз думал, что дождётся.
В офисе всегда было немного прохладно из-за кондиционера, который издавал монотонное брюзжание, похожее на звук морской волны, ударяющейся о камень и рассыпающейся на мелкие частицы..
И ведь вся жизнь окутана этими волнами, а он просто пытается идти дальше, несмотря на то, что так хочет зависеть от кого-то: хочет быть, но не существовать, хочет чувствовать, но не сопереживать...
Прекрасно понимая невозможность такого исхода он всё равно смотрел на старый телефон, лежащий неподалёку, и ждал звонка, время от времени поглядывая на факс, загорающийся от уведомлений и каких-то дурацких, никчёмных писем от коллег...
И только факс постоянно что-то писал и писал. Только он давал свет в потемневшем пространстве включённой тусклой настольной лампы пустого помещения...
Может быть, когда-нибудь...?
Каждый раз задаваясь вопросами, он понимает, что всё это ерунда и ему не нужны все эти чёртовы отношения и слова, которые будут толпиться в голове беспричинно, просто потому, что что-то не так... Да, кажется, он чаще всего убеждал лишь себя. Только себя. Прекрасно осознавая безысходность.
— Какая ерунда!
В другой конец кабинета полетел смятый лист бумаги, на котором вот-вот начинал появляться ещё один текст, который Ди пытался выжать из напряжения, которое накопилось у него за последние несколько месяцев работы.
Факс всё-же издал звуковой сигнал.
"Дорогой Ди!
Очень рады, что вы смогли посетить наше скромное мероприятие! Для нас это было важно видеть композитора, который сможет помочь подрастающему поколению в нелёгком пути творчества!
Сердечно благодарим вас за оказанную честь! Мы несказанно восхищаемся вашими композициями и это сподвигает нас всё чаще проводить такие встречи!"
Всё-таки что-то радостное происходит в этой жизни, несмотря на бесконечную меланхолию! — от этой мысли захотелось улыбнуться, хотя и зажато — всё в традициях приличия.
За дверью кто-то постучал.
— Войдите!
В кабинет вошёл солидно одетый молодой человек.
— Я скоро буду выходить, - заметив искры в глазах охранника, ответил мужчина.
— О, я уже привык, что вы так поздно остаётесь.
— Эта профессия не даёт расслабляться.
— Что удивительного!
Ди встал с места и открыл окно, частично высунувшись за раму.
Городок не собирался затихать — ожидаемо для огромного Petre, чей воздух был пропитан свежестью после дождя, которой так и хотелось наслаждаться!
Собравшись с мыслями, мужчина забрал своё пальто и заговорил по телефону. Дверь офиса захлопнулась за спиной служащего.
— Константин, мне без разницы как, - уверял он собеседника. - Если запись в студии возможна, то я оплачу её вне зависимости от денег.
В здании было малолюдно, и то понятно! — кто будет оставаться в праздник на работе допоздна? Хотя день труда это, конечно, странный предмет...
— Нужно договориться на завтра. Запись мелодии обязательно закончить на этой неделе. И я буду свободен только несколько дней до выходных.
Норд выглядел серьёзным, сосредоточенным на чём-то, что имело важное значение. Бизнес всегда сложная вещь, а шоу-бизнес — работа не только в смысле дела или каких-то страз и блёсток с мишурой.
— Если этого не будет сделано завтра, я расценю это, как твою некомпетентность, — мужчина как всегда спокоен. — И если результат отрицательно скажется на концерте на следующей неделе, то я лично урою тебя. Будь готов к таким последствиям в перевесном случае.
На улице царила вечерняя прохлада. По сравнению с офисом, здесь было просторнее и приятнее, несмотря на расположение в центре города.
Нельзя сказать, что Ди любитель красоты стекла и бетона — часто он впринципе не обращался к этим бесчувственным пейзажам, разбавляемым зеленью деревьев. Да и был ли какой-то от этого смысл? — стихи не сочиняются в серости и меланхолии. По крайней мере так ему казалось.
— Расс?
К уху прижат мобильный телефон.
— Да? Вы освободились?
— Конечно. Видел время?
— Оглянитесь!
Посмотрев по сторонам, Норд обнаружил своего водителя, курящим неподалёку от авто.
— Закуришь?
— Давай.
Странно видеть их вдвоём. Обычно в жизни не всегда можно спокойно отдохнуть с работодателем... Но самый интересный момент в том, что такие деловые отношения будут идеальны в самых редких случаях. Хотя, можно сказать частично, вредная привычка объединила их.
— Как прошёл день?
— Нормально, относительно.
— Много работы?
Ди пожал плечами и стряхнул пепел с сигариллы.
— По правде говоря, не сильно. Но тот концерт...
— О, тебя заинтересовал этот малец?
— Вспоминаю себя в его возрасте. Талант, который я забросил явился ко мне гораздо позже. А он просто сыплет им!
— Хочешь привлечь его в шоу-бизнес?
В свете светодиодного фонаря над головой послышался вздох.
— Почему нет! Это хорошая идея. Тем более, у парня есть вдохновение. Его импровизация близка к моей работе.
— А как он отреагирует на то, кем ты являешься?
Глаза мужчины немного потемнели.
— Не важно. Какая разница! К чему этот вопрос?
— К тому, что часто ты привязываешься к людям именно вследствие творчества.
— Расс, — тон голоса собеседника стал глуше. — Во мне нет чувства к этому человеку. Это глупо! И противоречит традициям.
— Можно я промолчу о том, как ты в порыве алкогольного опьянения лез к своему напарнику в штаны?
— Фу, чёрт! — похоже, Ди это забавляло. — Опять смеёшься надо мной!
Друзья засмеялись.
— Докуривай. Ты хотел заехать в несколько мест по дороге.
— Мне нужно сходить кое-куда. Едь! Адрес помнишь?
— Да, шеф.
Дверь в автомобиль захлопнулась со словами Ди:
— Захвати меня позднее. Я буду ждать у бизнес-центра дальше по проспекту.
1.6
- О, если бы ты знал, как на самом деле я боюсь людей! Это можно описать как фобию!
Мне казалось, что теперь речь могла быть неконтролируемой.
- Социофобия?
- Да, именно!
- Кто не боится тот не пьёт шампанского.
- Похоже, - моё лицо расплылось в улыбке. - Это меня не касается!
Этот человек стал близок очень быстро. Могло бы статься, что он захватывал меня чем-то, но моё нутро старалось отречься от этой мысли. Я не мог быть тем, кем меня иногда представляли при первой встрече. Наверное поэтому мне приходилось каждодневно носить очки, чтобы как-то скрывать свой макияж или что-то в духе краски.
- А когда ты начал увлекаться внешностью?
Его вопрос я встречаю с каменным лицом, но оно всё же выдаёт мои эмоции. К сожалению.
- А что, так интересует?
- Это также вызывает у меня интерес.
- Ты наводишь подозрения!
- С чего бы?
- То, как ты со мной обходишься.
- Мне ничего не стоит заплатить за кого-то...
- Знаешь! Не все понимают это так, как могу понять я!
Хотя, честно, мне приятно что эта персона меня ценила.
- Скажи, - я подался вперёд. - ты знаешь о том, что я отношусь к тем людям, кто влюбляется в образ?
Похоже, что-то пошло не по плану. Это не сильно радовало моё сознание, но в мозг въелся этот вопрос.
- Много чего понятно даже из внешнего вида человека.
- Но ты ведь тоже чем-то можешь походить на такого человека.
Было заметно, что глаза моего собеседника немного поменяли своё выражение. Они стали казаться загадочными и более глубокими, чем в тот момент, когда мы впервые встретились.
- С чего ты так решил?
- Увлечение творчеством.
- Но это ничего не значит.
- Многие русские считают, что это напрямую связано!
- Многие русские, как и ты, к сожалению, не понимают, что есть разные понятия о любви. Любить кого-то можно платонически. Хотя... Некоторым кажется, что главное это сексуальность и секс.
- Ты так не любишь русских?
- Нет. Не в этом дело.
- А что же?
- Мне интересны люди сами по себе.
Немного замолчав, мы сидели в тишине. Незаметно было, как прошло несколько часов. И мгновение моего алкогольного опьянения.
- Всё хорошо?
Ди смотрел на меня как-то... Не так, как он смотрит обычно. Было понятно, что ношение "маски" для него - обычная вещь. Тем более кто не надевает, к примеру "безразличие" или "непроницаемость"? "гордость" или "подозрение"?
- Относительно, - протянул я, допив последние капли из бокала. - Ненавижу перемены настроения при опьянении.
- Последнее было лишним?
- Нет, просто... Просто иногда налетает меланхолия...
За стеклом шёл дождь. Ох, действительно! Только этого так не хватает!
Брови приняли саркастичное выражение.
- И погода туда же.
- Ты часто так думаешь.
- О чём?
- Самовнушаешь себя, - похоже, что он подыскивал слова. - Самообманываешься...
- И пытаюсь не замечать всё вокруг, - ухожу с некомфортной темы. - Как вы проницательны, мистер Норд.
- Я польщён! - артистично прошептал он, прикрывая голову ладонью и делая вид, что снимает невидимый головной убор.
"Галантный мужчина, однако!" - ворчала про себя моя трезвая версия меня.
- Давно увлекаешься психологией?
- Как сказать, - протянул я. - Честно, меня забавляет графология.
- О, это значит, что ты можешь рассказать всё о человеке по почерку?
- Вы очень умны, мистер, - вероятно, алкоголь начинает раскрывать человека гораздо лучше, чем что-либо другое. - Да, это так.
- Расскажешь обо мне?
- С каких пор мне статься психологом? Причём без предоплаты?
Губы расплылись в широчайшей ухмылке, которая только возможна.
Ди промолчал, внимательно смотря на меня. А я, в свою очередь, нехотя схватил его визитку, написанную от руки.
- Хорошо, так и быть! - жалости хоть отбавляй.
И эмпатии тоже.
- Ты замкнутый в себе человек, что неудивительно, поскольку творчество говорит само за себя, - это было сущей правдой, но не когда ты выпиваешь больше, чем нужно. - Крючки в конце слов, будто ты скрываешь самого себя, лжёшь по тому, что присуще... Острые края сочетаются с крючками и создают впечатление мимолётных эмоций, которые ты стараешься контролировать. Часто украшая буквы различными элементами, можешь играть роль лицемера, но это не то. Буквы уверенны, идут с наклоном и каллиграфично. Судя по этому, ты словно актёр по психотипу, умеешь быть тем, кем ты не являешься.
Ди внимательно смотрел на картонку, как бы сверяясь с моими умозаключениями около минуты. Потом, положив руки на стол, пригубил вино.
- Интересно...
Возмущённо посмотрев на него, я воскликнул, хотя и с нескрываемой радостью:
- Попал? Скажи, попал? Прямо в точку!
- В большинстве да.
- Ну, например?
- Я скрытный...
- Очень информативно, - я развожу руки, - Как строки новостей.
-...творческие люди могут играть на публику, это правда...
- Твои размышления подтверждают мои, или же ты удивлён?
-... Скорее первое, чем второе. Мне стало понятно, что ты умеешь производить впечатление на других.
- Но я не лицемер. - возразил я. - Просто скрываю свои эмоции.
- И из-за этого ты тоже страдаешь.
- Это не страдания, - кажется, я мешкал, - это рефлексия.
- Похоже, - последующая шутка ожидалась мной, - тебе нужен хороший психиатр! Могу посоветовать...
Не выдержав, я легонько ткнул мужчину в плечо:
– Сам такой! Кстати!- за такие слова мне уже не страшно. - Ты вообще, хоть когда-то, пьянеешь?
— Пьянею. - его прескуссии очень просты. - Но не после двух бутылок вина, которые мне не достались...
— Ой, да ну! - саркастирую, - А ты святой!
— Стараюсь не быть. Меня туда не возьмут.
Улыбаясь, отвожу взгляд в сторону, чтобы сменить весёлые темы на более спокойные, так как чувствую усталость. Алкоголь утомляет...
— Мне хочется остаться здесь навечно.
Он молча смотрит на меня.
— Городская атмосфера, как говорят современные люди...
Веки слегка прикрыты.
— Молодые люди всегда романтичнее, чем они о себе думают.
Тёмные пятнышки глаз бегают по автомобилям, снующим из стороны в сторону по дороге поодаль. Их фары отражаются в стёклах, из-за чего мерцание, столь разное по оттенкам, сверкает в тепло освещённой комнате ресторана.
— Я не считаю себя романтиком.
— Ты творческий человек.
— Но жёсткий по натуре.
— Это мешает быть романтичным и думать иначе?
Плечи как-то автоматически приподнялись вверх на мгновение.
— Окружающие?
— Плевать, что говорят окружающие, - Ди уверен.
— Я знаю.
Усталость говорит сама за себя.
— Я могу отвезти тебя домой.
— О, не нужно, - подскакиваю. - Спасибо, я сам вызову такси.
— Мой водитель может подкинуть тебя по дороге...
— Норд, не нужно...
— Ты скромничаешь!
Неожиданно во взгляде загорелись огоньки.
— То есть я скромничаю?
— Скромняшка!
— Я то?
— Ты скромняшка.
— Припусти!
— От какой недотроги слышу!
Мой шёпот смешивается со смехом.
— Зараза!
— Романтичная скромняшка!
На лице моментально возрастает температура, я краснею, скорее от неловкости и смешной ситуации, будто ребячества, чем от правдивости слов Ди.
— Ладно! - протяжно заключаю, - Сегодня холодно, ещё ждать придётся...
Тот улыбается. И что-то в этой улыбке кажется знакомым.
— Закинуть тебя в отель?
От этого вопроса мозг слегка протрезвел.
Моё недоумение такой шуткой смешалось с совершенно разными понятиями о том, что вообще можно делать по моему моральному кодексу.
Хотя в этом случае кодекс замылился словом "вино" и "шампанское".
— Извини за дискомфорт, - мужчина расправил плечи. - Частые шутки из интернета.
— По правде говоря я бы отключил его если бы не СМИ, с которым сотрудничество может привести к результатам.
Взгляд внимательно смотрит на собеседника напротив.
— Не волнуйся, - уверяю, - у меня нет такого ощущения, что горжусь своей внешней жизнью.
— Твой талант немного иной, - речь размеренно спокойна и почти не изменяет темп. - И вряд-ли тебя можно назвать человеком-выскочкой.
— Да, - наигрываю шутку, - зато очень скромный наблюдатель.
— Кому только не хвастать, - он дёргает головой, - своей эгоистичностью...
С его стороны чувствуется приятное притяжение. Никогда не думал, что общение с кем-то вроде меня может быть увлекательным.
— Это у всех есть. Правда, мы все очень шифруемся, похоже.
На часах всё позднее. Но в голове царит такое чувство умиротворения, будто недавно общался с провидением. Это такая редкая штука! — встретить кого-то похожего, со взглядом на жизнь столь отражённым, в хорошем смысле... Ещё и вечер, что благоприятно сказывается на дальнейших перспективах...
Хотя это не главное.
— У меня есть знакомый продюсер, - Ди слегка наклонился вперёд. - Я познакомлю тебя с ним.
— Думаешь, - только не шутка. Ах, нет, это она. - Я стану популярной звездой эстрады?
Руки облокочены на стеклянный стол. Интересное заведение — как они всё чистят?
— Вряд-ли я смог обратить тебя в свой проект, да ещё эстрадный.
— Согласен, пение не сильно в приоритете, но если?
— Мне интересно.
В зале почти никого. Наверное, скоро закрытие.
— Я вызвал.
Мои пальцы скользят по сенсору мобильного.
— А, хорошо!
— Заодно познакомишься.
— С твоим водителем?
— Мы общались с колледжа.
— Его профессионализм, наверное, брызжет в разные стороны...
— У друзей это похожие вещи.
Только сейчас кажется, что у меня совсем развязался язык.
Открыв дверь, он вышел первым, запахивая пальто.
— Через минуту.
Вдали дороги показалась пара авто фар. Яркий поток света распространялся на асфальт в несколько метров следа вперёд, немного задевая подножия домов в жёлтом омуте старых ламп.
Достав из укороченки¹ портсигар, зажёгся маленький огонёк поодаль от моих губ.
— Куришь?
— А ты будешь?
Протянув ему сигарету понимаю, что столь странный вкус его удивил.
— Это с вкусовыми капсулами?
— Да, - равнодушное. - Но они мне надоедают.
— Считаешь,.. - затяжка вырывает из груди почти незаметный стон. - Не зависишь?
— Думаю, нет, - в моём голосе проявляется нота меланхолии. - Хотя мне достаточно всяких... Гадостей...
1.7
– Вид у тебя цветущий.
Плащ ниспадает с украшенного подплечниками жакета.
– Самое время рассказать мне?
– О деле?
– Фил, - типичное имя для американца в Париже. - Честно, слишком много однокоренных слов вокруг.
– Кто виноват в действии медиа?
– Ты прав, - что она также говорит редко. - Многовато людей, жаждущих узнать правду.
– Точно. Надеюсь, не без причины.
Если бы у Кэт было иначе...
Больница. Уже в новом здании выглядит достаточно привлекательно: чистота форм дизайна, минимализм, технологичность пространства из-за правильного расположения рабочих мест, палат... Скорее всего, обозреватель отметит для себя это свойство.
– Тело тоже оставили в нашем морге.
Врач следует по широкому коридору. Позади – женщина в сером пальто с коричневого цвета каблуками сапог, притоптывающих однако, тише чем ожидается.
– Предоставишь результаты вскрытия?
– Они давно готовы. Здесь иначе не работает.
– Начальство?
– Нет. Здесь нет русских.
Немного помолчав, тот добавил:
– Принцип.
Минуя несколько десятков дверей этажа, двое уже находились на лестнице, ведущей в морг.
– Под землёй.. - протянула Кэтрин, - Это тоже "принцип"?
– Практичность.
– Добрый день, Фил.
Кто-то из сотрудников прошёл мимо с какими-то документами.
– Наш секретарь. У него постоянно много дел.
– А ты стал главврачом?
– Да, - мужчина приподнял плечи. - Около года назад.
– Я не поздравляла, но сейчас поздравлю.
Смешок.
– Благодарю, Кэтрин. Для меня это важная должность, да и ответственности здесь, кажется, больше.
– Всех контролируете, мистер Фил? - насмешливо произнесла Кэт. - Наверно, в ежовых рукавицах?
Спокойствие сменилось авантюристским взглядом массовика-затейника.
– До единого!
Спустя ещё один коридор, ноги уже остановились у нужной двери.
Раздался электронный писк, словно из динамика старой модели мобильного телефона.
– Серьёзно?
– Что?
– Ключ-карты?
– Только у главврача больницы может быть доступ ко всем кабинетам и сотрудникам.
– Универсальная система?
– Подобие, - мужчина подходит к холодильнику. - Чаще всего только работа службы безопасности чего стоит.
Холодильник слегка шипит, не так как в фильмах, резко отдаёт холодком.
Выдвинув кушетку, главврач снимает бирку.
– Грин...
Знакомое имя пробежалось по барабанным перепонкам.
– Будто из книги взяли.
– Что?
Врач посмотрел на женщину слегка в недопонимании.
– Не важно.
Вздохнув, тот направился к столу.
– Шер Грин. Молодой человек двадцати лет..
Хенроп мягко выдвигает кушетку таким образом, чтобы увидеть лицо.
–.. причиной смерти послужила интоксикация.
– И выглядит как несчастный случай?
– По результатам вскрытия нельзя сказать определённо.
Кэтрин выхватила из кармана латексные перчатки.
– Всегда носишь с собой?
Встреча взглядов обозначила Филлу его место. После чего он продолжил читать:
– ..наличие в анализах заниженных от нормы показателей железа...
Пока шёл монолог, Кэт изучала тело. И лицо, которое нельзя нормально разглядеть из-за повреждений.
– ..врождённая анемия.
– Токсическое воздействие?
– Скорее всего из-за приёма лекарств.
– Он пил?
– В анамнезе, который был собран мной лично, ни один не говорил об алкоголе и о зависимостях.
– Что насчёт повреждений?
Лицо осталось навсегда бледным. Рот был приоткрыт, из него виднелись губы и очертания живого, но в ужасном состоянии. Картинка напоминала дешёвый фильм ужасов в реальной жизни.
– Хочешь услышать моё мнение?
– Я бы не спрашивала.
– Кажется, что убийца знал о диагнозе жертвы. И когда произошло непредвиденное, он решил внести спасительные силы на своё оправдание.
– Убийца пожалел жертву?
Странная жалость. Больше походящая на иные чувства.
– Не думаю, что кто-то из людей действительно способен жалеть.
В помещении отражался один и тот же сернистый запах, напоминающий об одном из ужасов, лежавших мёртвым грузом на кушетке перед ними двумя.
– А предыдущие?
Фил протянул папки с экспертизами.
– Тоже самое? - на лице Хенроп отразилось несколько эмоций.
– Похожие картины отравлений, возникших естественным путём.
– То есть перед нами за ширмами психически неуравновешенный человек?
Фил нервно почесал локоть.
– Я многое видел в жизни. Такое вижу впервые. Но он явно не убивал ни одного из тех, кто сейчас нас здесь услышит.
Каблуки двинулись: кушетка закатилась обратно в холодильник.
– Филантропично.
1.8
- О, если бы ты знал, как на самом деле я боюсь людей! Это можно описать как фобию!
Мне казалось, что теперь речь могла быть неконтролируемой.
- Социофобия?
- Да, именно!
- Кто не боится тот не пьёт шампанского.
- Похоже, - моё лицо расплылось в улыбке. - Это меня не касается!
Этот человек стал близок очень быстро. Могло бы статься, что он захватывал меня чем-то, но моё нутро старалось отречься от этой мысли. Я не мог быть тем, кем меня иногда представляли при первой встрече. Наверное поэтому мне приходилось каждодневно носить очки, чтобы как-то скрывать свой макияж или что-то в духе краски.
- А когда ты начал увлекаться внешностью?
Его вопрос я встречаю с каменным лицом, но оно всё же выдаёт мои эмоции. К сожалению.
- А что, так интересует?
- Это также вызывает у меня интерес.
- Ты наводишь подозрения!
- С чего бы?
- То, как ты со мной обходишься.
- Мне ничего не стоит заплатить за кого-то...
- Знаешь! Не все понимают это так, как могу понять я!
Хотя, честно, мне приятно что эта персона меня ценила.
- Скажи, - я подался вперёд. - ты знаешь о том, что я отношусь к тем людям, кто влюбляется в образ?
Похоже, что-то пошло не по плану. Это не сильно радовало моё сознание, но в мозг въелся этот вопрос.
- Много чего понятно даже из внешнего вида человека.
- Но ты ведь тоже чем-то можешь походить на такого человека.
Было заметно, что глаза моего собеседника немного поменяли своё выражение. Они стали казаться загадочными и более глубокими, чем в тот момент, когда мы впервые встретились.
- С чего ты так решил?
- Увлечение творчеством.
- Но это ничего не значит.
- Многие русские считают, что это напрямую связано!
- Многие русские, как и ты, к сожалению, не понимают, что есть разные понятия о любви. Любить кого-то можно платонически. Хотя... Некоторым кажется, что главное это сексуальность и секс.
- Ты так не любишь русских?
- Нет. Не в этом дело.
- А что же?
- Мне интересны люди сами по себе.
Немного замолчав, мы сидели в тишине. Незаметно было, как прошло несколько часов. И мгновение моего алкогольного опьянения.
- Всё хорошо?
Ди смотрел на меня как-то... Не так, как он смотрит обычно. Было понятно, что ношение "маски" для него - обычная вещь. Тем более, кто не надевает, к примеру, "безразличие" или "непроницаемость"? "гордость" или "призрение"?
- Относительно, - протянул я, допив последние капли из бокала. - Ненавижу перемены настроения при опьянении.
- Последнее было лишним?
- Нет, просто... Просто иногда налетает меланхолия...
За стеклом шёл дождь. Ох, действительно! Только этого так не хватает!
Брови приняли саркастичное выражение.
- И погода туда же.
- Ты часто так думаешь.
- О чём?
- Самовнушаешь себе, - похоже, что он подыскивал слова. - Самообманываешься...
- И пытаюсь не замечать всё вокруг, - ухожу с некомфортной темы. - Как вы проницательны, мистер Норд.
- Я польщён! - артистично прошептал он, прикрывая голову ладонью и делая вид, что снимает невидимый головной убор.
"Галантно, однако!" - ворчала про себя моя трезвая версия меня.
- Давно увлекаешься психологией?
- Как сказать, - протянул я. - Честно, меня забавляет графология.
- О, это значит, что ты можешь рассказать всё о человеке по почерку?
- Вы очень умны, мистер, - вероятно, алкоголь начинает раскрывать человека гораздо лучше, чем что-либо другое. - Да, это так.
- Расскажешь обо мне?
- С каких пор мне статься психологом? Причём без предоплаты?
Губы расплылись в широчайшей ухмылке, которая только возможна.
Ди промолчал, внимательно смотря на меня. А я, в свою очередь, нехотя схватил его визитку, написанную от руки.
- Хорошо, так и быть! - жалости хоть отбавляй.
И эмпатии тоже.
- Ты замкнутый в себе человек, что неудивительно, поскольку творчество говорит само за себя, - это было сущей правдой, но не когда ты выпиваешь больше, чем нужно. - Крючки в конце слов, будто ты скрываешь самого себя, лжёшь по тому что присуще... Острые края сочетаются с крючками и создают впечатление мимолётных эмоций, которые ты стараешься контролировать. Часто украшая буквы различными элементами, можешь играть роль лицемера, но это не то. Буквы уверенны, идут с наклоном и каллиграфично. Судя по этому, ты словно актёр по психотипу, умеешь быть тем кем ты не являешься.
Ди внимательно смотрел на картонку, как бы сверяясь с моими умозаключениями около минуты. Потом, положив руки на стол, пригубил вино.
- Интересно...
Возмущённо посмотрев на него, я воскликнул, хотя и с нескрываемой радостью:
- Попал? Скажи, попал? Прямо в точку!
- В большинстве да.
- Ну, например?
- Я скрытный.
- Очень информативно, - я развожу руки, - Как строки новостей.
-...творческие люди могут играть на публику, это правда...
- Твои размышления подтверждают мои, или же ты удивлён?
-... Скорее первое, чем второе. Мне стало понятно, что ты умеешь производить впечатление на других.
- Но я не лицемер. - возразил я. - Просто скрываю свои эмоции.
- И из-за этого ты тоже страдаешь.
- Это не страдания, - кажется, я мешкал, - это рефлексия.
- Похоже, - последующая шутка ожидалась мной, - тебе нужен хороший психиатр! Могу посоветовать...
Не выдержав, я легонько ткнул мужчину в плечо:
- Сам такой!
1.9
— Кстати, - за такие слова мне уже не страшно. - Ты вообще, хоть когда-то, пьянеешь?
— Пьянею. - его прескуссии очень просты. - Но не после двух бутылок вина, которые мне не достались...
— Ой, да ну! - саркастирую, - А ты святой!
— Стараюсь не быть. Меня туда не возьмут.
Улыбаясь, отвожу взгляд в сторону, чтобы сменить весёлые темы на более спокойные, так как чувствую усталость. Алкоголь утомляет...
— Мне хочется остаться здесь навечно.
Он молча смотрит на меня.
— Городская атмосфера, как говорят современные люди...
Веки слегка прикрыты.
— Молодые люди всегда романтичнее, чем они о себе думают.
Тёмные пятнышки глаз бегают по автомобилям, снующим из стороны в сторону по дороге поодаль. Их фары отражаются в стёклах, из-за чего мерцание, столь разное по оттенкам, сверкает в тепло освещённой комнате ресторана.
— Я не считаю себя романтиком.
— Ты творческий человек.
— Но жёсткий по натуре.
— Это мешает быть романтичным и думать иначе?
Плечи как-то автоматически приподнялись вверх на мгновение.
— Окружающие?
— Плевать, что говорят окружающие, - Ди уверен.
— Я знаю.
Усталость говорит сама за себя.
— Я могу отвезти тебя домой.
— О, не нужно, - подскакиваю. - Спасибо, я сам вызову такси.
— Мой водитель может подкинуть тебя по дороге...
— Норд, не нужно...
— Ты скромничаешь!
Неожиданно во взгляде загорелись огоньки.
— То есть я скромничаю?
— Скромняшка!
— Я то?
— Ты скромняшка.
— Припусти!
— От какой недотроги слышу!
Мой шёпот смешивается со смехом.
— Зараза!
— Романтичная скромняшка!
На лице моментально возрастает температура, я краснею, скорее от неловкости и смешной ситуации, будто ребячества, чем от правдивости слов Ди.
— Ладно! - протяжно заключаю, - Сегодня холодно, ещё ждать придётся...
Тот улыбается. И что-то в этой улыбке кажется знакомым.
— Закинуть тебя в отель?
От этого вопроса мозг слегка протрезвел.
Моё недоумение такой шуткой смешалось с совершенно разными понятиями о том, что вообще можно делать по моему моральному кодексу.
Хотя в этом случае кодекс замылился словом "вино" и "шампанское".
— Извини за дискомфорт, - мужчина расправил плечи. - Частые шутки из интернета.
— По правде говоря я бы отключил его если бы не СМИ, с которым сотрудничество может привести к результатам.
Взгляд внимательно смотрит на собеседника напротив.
— Не волнуйся, - уверяю, - у меня нет такого ощущения, что горжусь своей внешней жизнью.
— Твой талант немного иной, - речь размеренно спокойна и почти не изменяет темп. - И вряд-ли тебя можно назвать человеком-выскочкой.
— Да, - наигрываю шутку, - зато очень скромный наблюдатель.
— Кому только не хвастать, - он дёргает головой, - своей эгоистичностью...
С его стороны чувствуется приятное притяжение. Никогда не думал, что общение с кем-то вроде меня может быть увлекательным.
— Это у всех есть. Правда, мы все очень шифруемся, похоже.
На часах всё позднее. Но в голове царит такое чувство умиротворения, будто недавно общался с провидением. Это такая редкая штука! — встретить кого-то похожего, со взглядом на жизнь столь отражённым, в хорошем смысле... Ещё и вечер, что благоприятно сказывается на дальнейших перспективах...
Хотя это не главное.
— У меня есть знакомый продюсер, - Ди слегка наклонился вперёд. - Я познакомлю тебя с ним.
— Думаешь, - только не шутка. Ах, нет, это она. - Я стану популярной звездой эстрады?
Руки облокочены на стеклянный стол. Интересное заведение — как они всё чистят?
— Вряд-ли я смог обратить тебя в свой проект, да ещё эстрадный.
— Согласен, пение не сильно в приоритете, но если?
— Мне интересно.
В зале почти никого. Наверное, скоро закрытие.
— Я вызвал.
Мои пальцы скользят по сенсору мобильного.
— А, хорошо!
— Заодно познакомишься.
— С твоим водителем?
— Мы общались с колледжа.
— Его профессионализм, наверное, брызжет в разные стороны...
— У друзей это похожие вещи.
Только сейчас кажется, что у меня совсем развязался язык.
Открыв дверь, он вышел первым, запахивая пальто.
— Через минуту.
Вдали дороги показалась пара авто фар. Яркий поток света распространялся на асфальт в несколько метров следа вперёд, немного задевая подножия домов в жёлтом омуте старых ламп.
Достав из укороченки¹ портсигар, зажёгся маленький огонёк поодаль от моих губ.
— Куришь?
— А ты будешь?
Протянув ему сигарету понимаю, что столь странный вкус его удивил.
— Это с вкусовыми капсулами?
— Да, - равнодушное. - Но они мне надоедают.
— Считаешь,.. - затяжка вырывает из груди почти незаметный стон. - Не зависишь?
— Думаю, нет, - в моём голосе проявляется нота меланхолии. - Хотя мне достаточно всяких... Гадостей...
2
— Добрый вечер, Расс.
— Добрый, Шер. Куда направляемся?
Ди открывает дверь и садится рядом.
— Пригород, смотри в сообщении.
Водитель кивнул. Пристёгиваясь, мы тронулись.
Расположившись на узком подголовнике, я перевёл взор в окно, в котором отражался город. Проспект, вечно знакомый своими извилистыми путями, скошенные берега реки, пытающейся рассечь опоры высоких мостов. Чьё-то лицо так же смотрит вдаль...
Обратив внимание на отражение, вижу Норда, смотрящего примерно так же как и я: с каким-то большим образом полного отсутствия или наоборот, копающегося во всех этих пейзажах, пытаясь найти что-то новое, ещё не описанное...
В какой-то момент еле-еле, но его чёрные зрачки касаются моего отражения. Он рассматривает, больше с каким-то недолгим интересом, отчего я стараюсь не замечать пристальности, влекущей меня.
— Пытаешься рассмотреть во мне странности?
Водитель взглядом коснулся стекла заднего вида.
— Не особо, - мужчина равнодушно вдыхает очередную затяжку. - Нет значения что я вижу. Мне интересно, как другие смотрят на окружающее и окружающих.
Отвлёкшись, смотрю вбок: растянувшись, слегка согнув ноги, сидит Ди с сигаретой в губах. Ощущения всегда говорят правду, но я чувствую, что не везде и не каждый может похвастаться своей уверенностью и отсутствием заинтересованности — и то, и другое, обычно, наигранно.
— И ты поэтому заинтересован в творчестве?
— Мне не столь важны деньги.
— Ха, - тихо восклицаю я. - Кому они не нужны, так это мне. Правда, как-то нужно содержать себя...
— Тебе они не нужны?
— Не знаю, - с выдохом, - Вряд-ли я смогу существенно больше сделать и получить впечатлений без денег. Они услиливают почти всё.
— Ты чувствуешь иначе.
Недолгое молчание.
— Многих может привлекать твоя отстранёность и некое "сумасшествие"...
— Да, - вклиниваюсь в монолог. - Типичный маньяк!
Мимика сдержанно выдавливает улыбку.
—..главное, чтобы тебе это нравилось.
Вздохнув, я отворачиваюсь. Глаза заметно тускнеют, ведь я прекрасно понимаю, что большинство тех, кто говорит мне это сразу исчезают. Исчезают, сказав, вероятно, искренне, а после "завершив гештальт" отворачиваются, наподобие "полномочия закончились".
Может они боятся? У меня остаются только сомнения, моё недоверие усиливается. Тем же разочарованием, когда ничего после не остаётся.
Всё, пустота... Пожалуйста, не разочаровывай меня. Единственное, что действительно нужно сейчас - не разочаровывать в открытом море откровений.
Вероятно, мужчины все такие. Боящиеся сказать правду. Откровенность для другого воспринимается странностью сказавшего... Что за дебилоидные стереотипы?
— Всё хорошо?
Отпрянув от стекла я киваю.
— Я не люблю откровенность.
Ди всё ещё смотрит.
— У меня было несколько людей за последние два года, кто говорил мне это, отчего те, в последствии, отворачивались. После этого мы более не общаемся.
В груди как-то неприятно давит.
— Они не были в жизни просто так, - о, если бы этой поддержке я верил. - Может так и нужно было, чтобы ты осознал, что ценишься за такие черты?
— Знаешь, может и так. Но почему они исчезают, когда всё происходит? Это шутка такая?
— Скорее, подарок, - Норд сохраняет спокойствие, в отличие от меня. — Отсутствие обязательств после правды. Кто хочет нести ответственность за сказанное? Эти люди слабы, а ты сильнее и тебе в этом указали лично.
— Не люблю игры.
— Это не игра, - неуклюже перевернувшись, он продолжает: — Это показатель твоей силы. Стимул идти вперёд, знать, что ты делаешь не просто так.
— Не всегда я лично хочу находить все проблемы и решать их. От этого меня тошнит, но это правда. - Пытаюсь собрать все мысли, - Будто раздвоение личности. Будто во мне сохранился обозлённый ребёнок, жаждущий чего-то нового, чьего-то стука в сердце или, не знаю, обветшалого понятия любви в которой нет никаких смыслов. Это будто бы цветок, который растёт в середине асфальта среди неживого мессива.
Мужчина молча выслушивает.
— Хотя я кажусь, порой, гораздо мертвее, чем все остальные кто окружает меня.
Мои эмоции всегда выходят. Жаль, рядом не было листка бумаги, где можно было бы записать очередную партию фортепиано или клави, что я обожаю...
Но облегчение вряд-ли придёт. Даже после этой эмоциональной выкройки.
— Это участь того, - Норд обволакивающий человек. - Кто посвятил себя творчеству. Ни один человек не умеет искренне быть благодарным.
Жёсткая ладонь оказалась на моём плече и слегка пожала его.
— Главное чтобы ты продолжал жить ради того, чтобы создавать новое. Ты на своём пути.
Мне и правда хватает разочарования.
2.1
– И часто ты приезжаешь на пустырь?
Тонкая фигура с очерченными прямыми брюками отражалась в тени позади. Силуэт обрамляла минималистичная причёска уложенная волосок к волоску и пальто: общая картинка складывалась в какой-то столб посреди дороги, но каблуки средней длинны всё же выдавали очертания женщины.
Обращавшийся вышел из придорожной забегаловки. Он спокойно подошёл к ней.
– Это произошло здесь?
Девушка слегка прикрывает глаза от солнца, пробивавшегося сквозь крыши нависших над дорогой домов.
– Во дворе.
Из арки справа от Кэтрин выехал автомобиль.
– И авто было такого же цвета.
– Плохие воспоминания?
Плечи слегка сдвинулись вперёд.
– Нет.
Помолчав несколько секунд, она добавила:
– Неприятная, удручающая... Но я приняла это.
– Потому ты каждые два месяца приезжаешь сюда?
– Не всегда, - её лицо казалось пустоватым. - Но стараюсь каждые полгода.
– С важной датой.
Его слова звучали по-настоящему приятно и уместно.
– Благодарю, Дмитрий.
В ладони на уровне карманов пальто зависла прижатая к телу никотиновая пачка.
– Приятно вспоминать то, что было раньше.
Она всё так же смотрела куда-то в пространство.
– Но плохо, когда воспоминания становятся трагедиями. По этой причине я не зацикливаюсь на том, чтобы приезжать сюда.
Вокруг оставалась тишина и глухой шум.
– По какому-то ни было расписанию.
Девушка замолчала. Похоже, она немного вышла из ступора.
– Сигарету?
Она знала, что коллега не курит. Наверное, часть её личности состояла наполовину из стереотипных мужских качеств и взглядов.
Хенроп в этом никогда не откровенничала в таких вещах. Да и признания не искала.
– Предлагаешь ради компании?
Упаковка спичек мелькнула в руках. Кэт закурила.
– Нет, - выдох. - Хочу поделиться радостью самоубийства.
Неизменные шутки про смерть. Многие говорили о мрачности, непредсказуемости и в то же время логичности каждой части персоны, но личность её оставалась за гранью понимания остальных.
Старалась ли она, чтобы поняли? Нет. Она умрёт тогда, когда её начнут понимать без слов.
– Какие планы на сегодняшний вечер?
Очередная затяжка. И очередной взгляд в сторону.
– На меня планы?
– Хотел предложить встретиться в центре.
– Я бы с удовольствием, - ладонь коснулась обратной стороны локтя. - меня, право, интересовало бы изучить новый портрет.
– Психологическая галерея скучает?
– Экспонаты мрачно покрываются пылью.
Париж сегодня такого же настроения. Кажется он погодно ироничен, несколько грубоват, а также тих время от времени. Наверное, если к каждому из городов мира можно было бы приложить стетоскоп, то слышимость была бы сравнима с ритмами сердца.
От монотонности можно свихнуться.
– Так ты можешь предложить?
– Могу. Но сегодня мы на отдыхе, потому только завтра.
Мозг постоянно пытается найти дело. Мозг Кэтрин – в психологическом плане. Её работа казалась зависимостью, сравнимой с дофамином – она любила разбирать мозг на части, а после направлять его на повторные пересборки. Для неё не было особого значения о том, как была сложена личность до диалога молчаний – манипуляция оставалась лишь в голове наблюдателя – девушка не любила исправлять видение собеседника.
Её диалог до сих пор кажется отстранённым, хотя Кэт любила такие моменты и называла это "парами фраз" – для иностранцев она всегда была такой же "неместной".
– Ты покажешь мне дело?
Коллега многозначительно отмолчался.
– Если ерунда, брать не буду.
Кэтрин улыбнулась. Хотя её глаза редко улыбаются, сейчас она была искренна.
– Конечно, - полицейский вздохнул. - Комитет передал последнее дело, ты его обработала сразу.
– Не люблю, когда много вопросов. И не люблю, когда кто-то прикрывает мой зад.
– Вполне в твоём духе.
– И меня раздражает, когда меня контролируют.
– Ты игнорируешь контроль.
– Не без оснований.
– Правила созданы..
– Чтобы нарушать. Я знаю их от и до. Тем более, мои правила касаются безопасности психики человека и его поведения при допросах. Максимум моей концентрации и есть плата за нарушения.
Мужчина снова многозначительно вздохнул.
– Ты пробовала жить в правилах?
– Пробовала. Не понравилось.
Дмитрий усмехнулся.
– Странно было бы услышать или увидеть тебя в каких-то командах.
Хенроп резко развернулась и взглянула сквозь чёлку:
– Правила нарушаются правообладателями.
2.2
– И что ты расскажешь ему?
Водитель присаживается за руль. Двигатель с негромким шумом заводится.
– Я не буду ничего говорить.
– А если он спросит?
– А ты рассчитываешь, что он узнает хотя бы через тебя?
– А ты собираешься скрывать всю оставшуюся жизнь?
Ди положил руку на подлокотник на переднем сидении. Его мимика была необычной, но постоянно уравновешенной – эмоции не затрагивали, чувства проскальзывали почти незаметно от посторонних.
– Мне нечего скрывать.
– Ты чуть не попал в просак, мой друг.
– Ты покрыл меня, но это не значит, что я должен тебе молчать.
– Мне не нужны проблемы.
– Что может сделать наивный мальчик лет семнадцати?
– Этому пареньку так мало..?
– Да.
– А если он...
Двери издали автоматический звук, похожий на щелчок.
– Что он сможет узнать?
– А ты сомневаешься в его способностях?
– Музыкальных? Нет. Наблюдая? Возможно.
Мужчина снял ручник.
– Он способный. Слышал его концерты. Связей у него нет, но ты хочешь вовлечь его во всю эту тему с музыкальной карьерой...
– Я могу быть полезен.
– Твои связи насыщенные.
– Уйти из криминальной жизни нельзя просто так, – ведь Ди прекрасно осознаёт своё положение. – Моя тишина сейчас является причиной, по которой я ещё жив.
– Те люди не смогут достать тебя.
– Бегать от законов этой страны? Смешной.
– А что тебе остаётся? Ты по происходящему делаешь единственный вывод. И ты скрываешь то, чем занимался раньше.
– Я не продавал ничего.
– Тебя продали. Ты без телефона, без личной жизни.
Водитель нажимает педаль тормоза перед светофором.
– Даже я помогаю тебе только из-за отсутствия денег.
Улыбка на лице.
– Смешно.
– А почему тогда ты лично нанял меня в тот раз, когда вывозил тело?
– Это был несчастный случай.
– Несчастный?
Расс повернулся.
– Ты зарезал человека. Ты пытался скрыть тело.
– И ты мне помог!
– Я помог своему племяннику, не более.
– И ты стал соучастником.
– В отличии от тебя, осознание меня не покинуло.
Светофор всё ещё красный. На переходе большие потоки людей пересекаются друг с другом.
– Хочешь сказать, ты стал помогать мне по моей воле? Я не просил и не требовал. Ты сам решился.
– Не хочу чтобы тебя нашли ещё и в тюрьме.
Голоса перешли на полушёпот.
– А тот раз, когда появился второй человек на горизонте? Ты же просто сбил его. Просто сбил на моём же авто. Что, получается, ты и меня с собой связал?
У Ди не было оправданий. Покорно отмалчиваясь, мужчина не собирался останавливаться. В его голове засела новая мысль, которую он хотел воплотить. Единственное, в этот раз мысль "против" свербила совесть, засевшую где-то на дне его сознания.
– Я не хочу причинять боль.
Водитель вернулся к рычагам с педалью газа.
– Я хочу помочь, а не убивать.
– Что заставляет тебя думать иначе? Почему вообще ты хочешь этого? Ты владеешь мной, ты владеешь публикой...
Глаза в висок говорившего.
– Владел, – дядя медленно сворачивает с дороги. – Но осознай одну вещь! Убийства не имеют срока давности.
– Невменяемым?
– Ты не псих, Норд. Ты идиот.
– Если я есть идиот, то тебя прикончу первым.
– Ты не сделаешь этого. И я скажу почему.
Мужчина останавливается в пункте назначения.
– Я знаю что ты только сможешь сделать.
2.3
Ди сидит за пультом.
– Ты на басовом?
– На тенорном.
Мой сарказм встречен полным ходом мыслей за глаза.
– "Можно не сочинять", - пародируя меня, - нет, нельзя.
Молчание.
– Ой, вслух сказал?
– Ты постарался.
– Давай начнём с того момента, где припев.
– Впервые мне приходится подстраивать инструмент под припев, - я нервно постучал ногтями по клавишам рояля.
– Ну ты же не против помочь с аранжировкой?
– Не против. Но у меня есть проект, уже законченный. Может его сначала сведём?
Мужчина потянул носом воздух.
– Я забуду про этот проект.
Смириться или забить на всё? Не знаю. Но я не люблю заниматься аранжировкой.
– А что ты думаешь насчёт..
Я проиграл словно на гитаре знакомый риф из популярной песни.
– С тобой можно серьёзно?
Улыбка издевательски расплывается по лицу.
– Ладно, давай серьёзно.
Мы много тратим время на "мастеринг" с бесконечными переписками нот и капэльной партии, хотя движемся в темпе вальса. Но, правда сказать, современные джазовые мелодии гораздо сложнее из-за огромного количества новшеств.
– Вот здесь поярче, я думаю.
Смотрю на пятистрок – больно плавные переходы. Нужно изменить нарратив.
– Давай только без фанатизма!
– Я не собираюсь менять. Я добавлю.
Последнее слово специально растягиваю, чтобы не кричать в микрофон.
– И через несколько секунд поставь новизны.
– Отстань.
Да, мне нравится обновлять и добавлять. В том числе, убирать лишние эффекты, чтобы наоборот звучало попроще.
– Не забудь, там простая песня.
– Да помню я настроение...
– Чувствую, тебе нехватает эмоции.
Я в полном удивлении. Наигранно.
– И твоя фабрика кукурузы использует таблоиды бегущих строк в виде мыслей.
– Ой-ой, как ты догадался!
Тот усмехнулся.
– Меня бесит что здесь аккрод вялый и не украшает вообще. То есть я понимаю, добавить нужно тот самый минимум, но смотри.
Клавиши с до на рэ. И по полутонам.
– Слышишь? - Ди кивнул. - Это же бред. Какой здесь джаз?
– Это, скорее всего, изюминка исполнителя.
Немного подумав, я изменил своё мнение.
– Не буду убирать, будь что будет.
Голова слегка кипит. Думаю, этот "джаз" я услышу где-то в подворотне.
– Ты не услышишь его нигде, кроме конкурса.
– Хватит следить за мной.
– А ты громко думаешь.
Опять лыбится. Зараза.
– Я не понимаю, что здесь не так. Такое чувство, здесь тремоло надо впихнуть и будет идеально.
– Давай просто громкость уменьшу...
Убирает звук моего микрофона?
– За-сра-нец.
Немного промолчав, добавляю.
– Знаю, что ты слышишь.
Знакомая накрутка бегунка отражается в ушах.
– А? Что? Что там композитор возмущается?
Пусть пойдёт куда-нибудь... В тот момент, где сочетается несочетаемое в редактируемой мною композиции.
Проработав минут пять, я кладу карандаш на крышку инструмента и играю. Недолго, но безотрывно.
– Вот! Стой!
Неужели он что-то заметил?
– У тебя вторая часть упала по эмоциям. Здесь поставь побольше энергии.
– Зачем? Её многовато.
Слышен щелчок мыши.
– Слышишь? Здесь эмоции сменяют друг друга.
В композиции идёт переход от одной смысловой части к другой. Я не понимаю его.
– В общем, с пятой по шестую сделай выше, а после меняй. То ввысь, то на дно.
Он предлагает мне переставить части? Зачем?
– Давай подойду.
Встав, он проходит мимо стекла и направляется ко мне.
– Смотри... Дай присяду.
Отошед в сторону, наблюдаю за его проигрыванием припева от начала до середины.
–.. и вот акценты слышишь? Вот здесь...
Несколько нот.
– И здесь.
До меня дошло.
– Господи, серьёзно? Это будет важно в итоге?
– А как сам думаешь?
Его корпус разворачивается на кушетке вполовину.
– Я не понимаю, зачем эти "переходы".
Собеседник разводит руками.
– Вера сказала, что это такой трюк для слушателей. Поймут аль нет.
Не понимаю резких перепадов настроения и перехода в виде современного lo-fi. Терминология, умные речи...
– Я устраиваюсь на работу.
– У тебя обучение?
– Нет, я закончил собственный профиль. Один из.
– И кто ты теперь? - мужчина смотрит с неподдельным интересом.
– Я могу стать управляющим, но сначала меня устроят в ресторан при отлеле.
– У тебя можно будет снять номер?
Дурак. Со своими шутками его русские точно не поймут. Хотя... Не самый важный вопрос.
– Хочу попробовать себя официантом.
<
2.4
– Вы освободились?
Среди шума и плохой связи, на том конце ответил немного замученный голос:
– Приедь, пожалуйста.
– Что случилось?
– Расс, - мужчина говорил как будто немного вяло или действительно выдавливал слова по каждой букве.
Двигатель зарычал. На последнем повороте автомобиль завернул на десятой минуте, благо дороги были чистые и обратный путь не составлял бы труда.
– Ты пугаешь.
Ди был тем человеком, который никогда не скажет о чем-то просто так. Слова были превыше всего.
А сейчас в его голове ничего не крутилось.
– Расс, - тон низкий, полушёпот, - приедь ко мне.
Водитель вдавил педаль газа. Светофоры моргали жёлтым в свете утреннего дождя, обкатывающего мрачноватые тёмные облака на сумеречном небе и ускоряющийся корпус среди скупого воздуха минувшего северного города.
– Я буду через пять минут.
Пустой двор частного сектора оказался в пригородной зоне. Пара ламп, плотный забор из оттенков тёмного дерева, доски которого переплетены между стальных столбиков, окрашенных в чёрную эмальную краску. Участок вокруг выбелен догола: ни одной травинки не на своём месте, аккуратный подъезд из искусственных кусков камня под стилистику чёрного мрамора без ярких вкраплений. За забором видна крыша невысокого дома и несколько ночников, проглядывающих сквозь щели минималистичной двери-купе.
Автомобиль бесшумно тормозит неподалёку. Силуэт в тёмной кофте быстро, но столь же глуко направляется в сторону приоткрытой двери. Участок встречает почти что рассвет, но это нельзя назвать утром: отголоски ночи остаются за спиной, перехватывая каждую каплю падшую с высоты.
– Ди?
Он сидит на полу у входа в дом. На нём только халат, волосы будьо после душа, а его взгляд нарочито хододный. Бесчувственный, словно. Но не полностью каменный.
– Ди...
– Заходи.
Мужчина облокотился о стену прихожей и смотрел в пространство. Он никакой. Он сам не для себя сейчас
Что произошло? Что контузило? что отторгнуло?
Или кто?
– Расс?
– Это я.
Двое мужчин застывают на месте. Слышен только нервный вздох подоспевшего.
– Я не знаю...
Расс решает двинуться сам.
Пятна тёмного цвета уже намекают не на доброе утро. Они расплескали капли по плинтусам, тянущимся чёрной резьбой по полу и медленно проводящие взгляд на источник.
– Расс?
Голос из соседнего помещения долетает, но ударяется о свёрнутого в клубок человека в углу.
Другой человек стоит за спиной.
– Что с ним?
В груди только и образуется тихий гул, скользя по высушенным связкам где-то в гортани.
Глаза начинают фокусироваться. Колбочки и палочки образуют контрасты тёмных цветов, проявляя фотографию реального.
– Что ты сделал?
Вопрос взволнованный, но не осуждающий.
– Я... Расс, я.. Не знаю.
Несколько шагов в угол, к чему-то вроде бы живому. На последнем шаге Расс садится вплотную к тени на полу.
– Это твой..?
Кивок.
– Это Шер?
– Нет.
– Гость?
– Да.
– Позвонил?
Молчание.
Ладонь легонько дотрагивается до шеи. Пульс есть, но слабый как ниточка, окутавшая аорту где-то под подбородком.
– Я не знаю, что со мной.
– Молчи.
– Нужно позвать на помощь.
– И что ты им скажешь?
– Я ещё могу спасти...
– Тебя накроют, кретин! - не преодолевая плотный ветер тишины.
– Я хочу спасти его.
– Ты ненормальный! Я говорил об этом. И не в качестве комплимента.
Широкая комната озарялась свечением туч из окна. Только оно давало свет.
Ди скатился по стенке.
– Оденься. И иди в ванну.
– Пожалуйста...
– Иди в ванну!
Тон слегка повысился.
– Он кричал?
Мужчина у стены поднял голову.
– Нет. Я услышал его голос...
Жест.
– Кто-то видел вас вдвоём?
– Нет.
Халат беспорядочно прикрывает нагое тело.
– Он из твоего окружения?
– Да.
– Где познакомились?
– Он живёт один. У него нет родственников.
В комнате воцарился только шум капель дождя по стеклу.
– Я разберусь!
– Не надо.
С чем можно разобраться? С сумасшедшим? С тем, кто не способен контролировать себя? С тем кто страдает состояниями аффекта, с тем кто может резко забыть кто есть на самом деле, а кто просто иллюзия?
Расс склонился над трупом. Фактически, его рана на шее настолько глубокая, что он уже смог бы истечь кровью.
– Когда это произошло?
– Несколько часов назад.
Несколько часов окажется вечностью. И Ди это прекрасно понял. Но его мозг отказался действовать. Подоспевший Расс не сможет сделать ничего, кроме как понять, что делать дальше.
– Вы что-то принимали?
– Да.
Подняв руку силуэта в углу, Расс отпрянул в сторону.
– Боже... Боже!
Мужчина впервые увидел то, что казалось ему страшным сном прошлого.
Но прошлое не ушло. Но оно дополнилось тишиной.
– Боже... Ты выпотрошил его...
<
Спасибо за чтение
Вернуться к книге