Серверная

Часть 1 - Оазис, Глава 1. Ловушка

Пустыня Акме, 26 февраля 177 года, 19:20 по центральному времени

В самом сердце бескрайней пустыни Акме серверы цвели особенно красиво. Просто глаз не оторвать.

Ингирин, всего два месяца назад отметивший восемнадцатый день рождения, смотрел на сервер в восхищении. Крупный вырос, чуть не в рост человека. Весь из округлых выростов, растущих друг на друге и покрытых колючками. А уж цветы — просто загляденье.

— Я думал, они страшные, — пояснил он своему спутнику — мрачному бородатому спасателю по имени Норрис. — А они красивые.

— Красивые, — признал Норрис, и, впервые за неделю, улыбнулся. — Это верно. Не бойся, этот не опасен. Пока ягоды не созрели, он не опасен. Дай-ка мачете.

Норрис одним ловким движением срезал колючий сервер практически под корень и сразу же взрезал его в поисках сочной мякоти. Человеку её можно есть без опаски: и воды в ней порядком, и вполне питательная. А в сердцевине самого крупного сегмента...

— Вот он. — Норрис осторожно, чтобы не порвать, добыл яйцевидный предмет, напоминающий запаянный в пластик кисель. — Гель-пакет. То, что нужно. Давай, открывай рюкзак.

Уже через пару минут гель-пакет был протёрт, тщательно завёрнут в салфетку, пропитанную физиологическим раствором, и помещён в контейнер. Это был уже девятый пакет с начала их путешествия. И самый крупный, размером в ладонь Норриса.

— Кактус, — припомнил Ингирин, — он похож на кактус. Были такие растения, я читал.

— Были. — Норрис сложил всю съедобную мякоть в другой контейнер, в пустыне она точно пригодится. — Теперь растений почти и не осталось, одни серверы.

Ингирин покивал и указал на солнце, уже коснувшееся горизонта.

— Да, пора, — согласился Норрис. — Ставь периметр, а я займусь ужином.

- - -

Ингирин расставил генераторы поля так, чтобы с каждой стороны палатки до кромки поля было не менее тридцати шагов. Всё, как учили. Теперь снаружи палатка никому не видна, а если кто-нибудь захочет к ней приблизиться, его мягко оттолкнёт сторожевое поле. Мелких животных можно не опасаться. В самой середине самой жаркой пустыни, почти всё живое смертельно опасно или ядовито, или может заразить неприятной болезнью.

Невзирая на защитный костюм, пить хотелось почти нестерпимо. Норрис много раз говорил, что это игра воображения, костюм улавливал почти всю воду, которую испаряет человеческий организм, и сохранял её. Очень удобно. Колодцев здесь нет, и, если бы не сочная мякоть серверов, вся надежда была бы только на двадцать литров воды, взятых с собой. А до Оазиса ещё как минимум два дня пути.

Ингирин вспоминал, как пришёл к Норрису, собиравшемуся пойти в Оазис и выяснить, что там случилось; связь оборвалась почти месяц назад, но не было оказии отправиться туда. Сейчас, когда строился новый город, каждый человек на счету, и отправить было просто некого. Норрис не сразу согласился, ведь Ингирин ни разу не был за городской стеной. Только после трёх совместных выходов из Города он согласился взять молодого человека в дальний путь. Оазис долго снабжал Город питьевой водой и гель-пакетами, и вот связь с ним оборвалась. Такое бывало и раньше, само по себе это ещё ничего не означало.

Ингирин обвёл пространство вокруг себя рамкой локатора. Чисто. Кроме пустынной флоры и фауны, да их с Норрисом вокруг никого. Есть одиночные серверы, но они не опасны. Пока их мало, и пока не созрели плоды — не опасны.

Указательный палец неприятно кольнуло. Похоже, что колючкой от срезанного только что сервера. Ингирин не поленился обработать укол антисептиком из аптечки, в пустыне не бывает ничего безобидного. Всё, теперь и ужинать пора.

- - -

Ингирин проснулся по требованию организма. Покончив с выполнением требований, Ингирин застегнул на себе походный костюм, ему что-то не спалось, и он вышел наружу.

Чисто всё, спокойно. Какие здесь чёрные ночи! Время для похода удачное, сезон бурь начнётся нескоро. Ингирин некоторое время любовался на звёзды, не забыв обвести всё вокруг себя локатором. Это уже рефлекс. «Наше счастье, что серверы не разумны по-настоящему, — говаривал отец. — Иначе они нас давно бы повывели». Но никто из взрослых не мог толком объяснить, откуда взялись серверы и чем они по-настоящему опасны. Так получилось.

Ингирину померещился смех. Он вздрогнул, обвёл всё вокруг себя локатором. Три сигнала! Люди! Неужели это те, из Оазиса? Вполне возможно, они могли присматривать за этой дорогой, ведь она самая безопасная. Вот и выслали навстречу, проводить и рассказать, что случилось.

Ингирин заглянул в палатку, Норриса там не было. Дверь в туалет заперта, понятно, где он. Ладно, посмотрим пока сами. Локатор продолжал настаивать на том, что по ту сторону поля люди, и Ингирин, опять же по инструкции, включил все камеры. Запишем встречу на память.

— Ой, вы из города? — окликнули его.

Ингирин резко повернулся. У самой кромки поля, по ту его сторону, стояла девушка лет двадцати тоже в пустынном костюме. Интересный у неё выговор, необычный. Ну где же этот Норрис? Ингирин помахал в ответ, оставил вход в палатку приоткрытым и пошёл к гостье.

— Вы из Оазиса? — поинтересовался Ингирин, поняв, что не может отвести от неё взгляда.

Красивая какая! Почти все люди в городе краснокожие, а эта, что стояла за границей периметра, была практически белой. Таких в городе мало.

Она кивнула.

— Вышли вас встретить, — пояснила она. — Вон там наша палатка, — указала она. — Вы один? Идёмте к нам!

— Минутку. — Ингирин оглянулся.

Норриса так и не видно. И он впервые нарушил инструкцию, надо было вернуться в палатку и дождаться, когда Норрис вернётся. Девушка действительно походила на обитательницу Оазиса, перед походом им выдали фото всех, кто там живёт. Точно, она оттуда. И костюм такой же, какие делают в Городе, и всё прочее.

Ингирин шагнул за пределы периметра и взял её за руку. Живая, приятная рука. Девушка улыбнулась и указала рукой, что им туда. И они пошли.

Хотелось непонятного. Чтобы она говорила, интересовалась им, Ингирином, что-нибудь расспрашивала. А с другой стороны хотелось просто молчать и держать её за руку. Они шли молча, и Ингирин держал её за руку. Они поднялись на ближайшую, самую крупную дюну...

И Ингирин остолбенел. Не было там палатки, а было небольшое поселение: и стена на месте, и огни горели, и люди ходили. Вот это номер! Так они что, добрались до самого Оазиса?! И не заметили!

— Мне нужно разбудить Норриса, — вспомнил Ингирин. — Это ведь Оазис, да?

— Оазис, — согласилась девушка. — Я провожу вас вниз, а потом мы сходим за вашим спутником. И тогда…

—... ложись! — услышал он быстро приближающийся голос Норриса

— Ингирин, ложись!

Норрис оказался совсем рядом, он стоял, держа в руках фазер, и целился в девушку.

— Ложись!!

Ингирин и хотел, и не мог отпустить её руку, он смотрел в её глаза, и они затягивали, поглощали...

Перед глазами вспыхнуло, а когда Ингирин вновь обрёл способность видеть, девушки не было. И поселения не было. Была небольшая долина, вся заросшая серверами. И их, похоже, Норрис только что все выжег. Запах гари оказался тошнотворным.

— Выпей. — Норрис протянул ему стаканчик. — Это антидот. Укололся иглой?

Ингирин кивнул. Говорить отчего-то не получалось.

— Знаю, язык не действует. — Норрис улыбнулся и помог Ингирину подняться на ноги.

Ингирин ожидал разноса, но его отчего-то не последовало. Норрис просто помог ему добраться до палатки и там антидот подействовал уже в полную силу, вернулись дар речи и ясность мысли.

— Вот так всё и случается, — пояснил Норрис. — Надо было вчера ещё сказать, что укололся. Так они тебя и подключают. Хорошо, что я заметил, что ты себя странно ведёшь. Для уверенности ждём ещё полчаса и выходим. Надо посмотреть, что там творится. Никогда здесь не было зарослей.

— Её на самом деле не было? — поинтересовался Ингирин, хотя и так уже знал ответ.

— Не было. Это призрак, фантом. Возможно, ты очень хотел с ней встретиться, вот тебе и устроили встречу. — Норрис закончил обводить спутника диском диагноста. — Ты потерял почти пол-литра воды пока гулял с ней.

Ингирину стало нехорошо. В смысле, не по себе. И правда, пить хотелось почти всё время, но он не пил, терпел; воду здесь принимали строго по расписанию.

— Глотни. — Норрис поставил перед ним чашку. — На вкус не очень, соляной раствор, но в самый раз. Ты ещё легко отделался, меня они в первый раз чуть досуха не высосали.

Ого! Норрис практически никогда не рассказывал о своих приключениях. О таких, где его едва не убили.

— Серверы? Или такие же фантомы?

— Фантомы, — пояснил Норрис. — Они завлекают тебя ближе к серверам, а затем... — Он провёл по горлу ребром ладони. — Воду они так добывают. Здесь всем нужна вода, а гель-пакетам — особенно. Так, сворачиваемся, к вечеру нужно быть в Оазисе. Там отдохнём.

Пустыня Акме, 27 февраля 177 года, 8:30 по центральному времени

Второй раз Ингирину стало не по себе, когда они спустились в выжженные заросли. Там среди множества костей животных обнаружились и человеческие.

Останки мумифицировались, но пустынный костюм сохранился.

— Это кто-то из Оазиса? — поинтересовался Ингирин, хотя и так уже понимал, что погибший оттуда.

— Оттуда. — Норрис сохранял невозмутимость.

Вот это выдержка!

— Это Заславски. Дело плохо. Он пошёл в Город и попал в ловушку. Где-то должен быть его рюкзак, нужно найти его.

— А... его? — указал Ингирин.

— Похороним по здешним обычаям. Потом сворачиваем лагерь и идём дальше. И чтобы без очков не ходил!

— Да, Норрис. — Ингирин чуть не покраснел.

Очки удобнейшая штука, пусть и тратят очень много энергии. Они позволяют отличать людей от фантомов, но глаза в них быстро устают. Ночью, правда, устают меньше. Если бы он ночью надел очки... Ладно, что уж теперь говорить. Остались оба живы, вот и хорошо. А очки теперь всегда под рукой в футляре, а не в рюкзаке.

- - -

— Вот он. — Норрис нашёл рюкзак минут через пять после того, как они вернулись с погребальной церемонии. К погребению Норрис всегда относится очень серьёзно. «Им, может быть, и всё равно, — говорил он, — а мне нет. Эти люди хотели, чтобы с ними всё было по обычаям». Так по обычаям всё и делалось. При том, что вокруг явно неспокойно. Ингирин нервничал и постоянно осматривал окрестности, уже в очках, ожидая нападения в каждый момент.

Но ничего так и не случилось. А в рюкзаке они нашли контейнер с гель-пакетами, главным и основным сокровищем на планете. Увы, что-то в нём повредилось, и гель-пакеты частично пересохли, а частично забродили. И те, и другие уже ни на что не годились.

— Он взял их почти двадцать килограммов, — пояснил Норрис. — Понимаешь, что это значит? Воды взял всего ничего, а ведь он рисковал, даже если бы не было засады.

— Спасал всё, что можно?

— В точку. — Норрис выпрямился и огляделся.

Чисто. Шестое чувство предупреждало, что где-то рядом есть ещё заросли серверов, но прямо сейчас повода для тревоги не было.

— Он взял самое ценное. Маяк при нём, он просто не успел его включить. Но как его могли застать врасплох?

Они забрали воду (спасибо тебе, Заславски!) и остальное снаряжение. Маяк работал, курсограф — тоже. У обоих ещё хватало энергии, и Норрис указал на карту, любезно нарисованную в воздухе курсографом.

— Вот так он шёл, — указал он. — Странно шёл. Практически кругами. Похоже, на него не здесь напали, а где-то у Оазиса.

— Что будем делать? — поинтересовался Ингирин.

С оружием у них неплохо — помимо фазеров и батарей к ним, полно электромагнитных гранат. Это практически единственное, чем можно надолго вывести серверы из строя, граната дестабилизирует зёрна гель-пакетов, и отключает основную вычислительную сеть. После этого можно подходить к серверам и делать с ними всё, что захочешь. Правда, их гель-пакеты после этого уже ни на что не годятся. А перед употреблением гранат свои гель-пакеты нужно упаковать в специальный защитный контейнер. Собственно, они там сейчас и лежат.

— Идём, осталось полдня пути, — указал Норрис на карту. — Всё тихо. Не нравится мне, но — тихо. Спутники тоже ничего не сообщают.

На спутники надежды мало. Поле-невидимку, успешно прикрывающее местность во многих диапазонах, умеют использовать и люди, и серверы, и фантомы — порождения серверов. Со спутника можно понять только то, что под ним есть маскирующее поле. Это тоже неплохо, поскольку это намёк, что там кто-то или что-то есть.

Теперь стало ясно, что в Оазисе дела не очень хороши: связи нет, один из их лучших техников пытался спасти основные запасы гель-пакетов, но отчего-то погиб, и никто его не ищет. «Они в осаде», — подумал Ингирин. Такое уже было, Оазис несколько раз находился под осадой. Но маскирующее поле действует, спутники его видят, это значит, что люди держатся. Видимо, не смогли никого более выслать.

— Если там фантомы, главное — не высовываться, — пояснил Норрис. — От своих зарослей они далеко не отойдут. Эти были совсем чахлые, нам с тобой повезло, хватило одного выстрела. Если там теперь тоже заросли, воевать не будем, вызовем подмогу и отступим.

Он прав. Подмогу — вооружённое сопровождение — им сразу предлагали. Но дорогу к Оазису спутники видели, ничего страшного там не было, а сводки со спутников Норрис получал каждые несколько часов. Не то чтобы лёгкая прогулка, но армию с собой брать нужды не было.

И вот заросли. Стоп, а почему их не было видно со спутника?! Ингирин понял, что именно это его удивляло последние несколько часов. И облёк мысль в слова.

— Ты прав. — Норрис тут же взял терминал связи и вызвал спутники. — Странно. Вот тут было указано маскировочное поле, как я мог его не заметить?!

Ингирин и сам понимал, что дело нечисто. Если не заметил Норрис — это полбеды, хотя такого с ним раньше не бывало. Но почему в Городе не указали на маскирующее поле? Ведь там тоже наблюдают и всё видят. Из Города каждый день по нескольку раз выходят на связь с ними.

— Сейчас заново всё осмотрим, — решил Норрис, когда поиски на пепелище зарослей окончились. — И пока всё не выясним, шагу отсюда не ступим. Так, приятель, ставим лагерь на вон той дюне, и ты идешь спать. Это приказ.

«Это приказ», — подумал Ингирин получасом позже, когда всё было установлено, защита проверена, сенсоры и прочее включены и можно было забираться в спальник.

Это приказ. В пустыне удивительно легко засыпается, даже если и не устал особенно. А Ингирин устал.

— Игорь? Игорь Николаевич? — услышал он приближающийся сквозь дрёму голос и успел заметить, что с ним говорили на каком странном языке.

Явно не на ложбане, но он всё понимал, каждое слово. И тут он очнулся. Он полусидел-полулежал в непонятном устройстве, как ему показалось, это была помесь кресла и ванны. Было удивительно удобно. Яркий свет бил в глаза.

— Уберите свет, — потребовал Ингирин, заслоняя лицо ладонью.

И осёкся. Это не его ладонь, это ладонь человека, который ощутимо старше. Рука выглядела по-другому. И голос не его.

Свет выключили, а кресло повернули так, что Ингирин сумел сам усесться.

— Поздравляю, Игорь Николаевич! — незнакомый ему улыбающийся седовласый мужчина с круглым лицом подошёл и протянул руку.

И Ингирин отчего-то как будто машинально пожал её.

— Первая фаза испытаний пройдена успешно. Осторожно-осторожно, не упадите. Помогите ему. Вам сейчас в столовую, подкрепиться, и домой. Как себя чувствуете?

— Нормально, — вновь услышал Ингирин свой голос.

Ничего не нормально! Где я?! Однако испуг и протест прошли, схлынули, и чужая память начала заполнять его сознание. А Ингирин тонул, тонул, бессильно и беспомощно.

— Ноги только не слушаются.

— Посидите, — предложил седовласый. — Дайте ему тоник. Это монитор, — он протянул Ингирину серебряную цепочку. — Не бойтесь, он регистрирует только ритмы сердца и мозга. Просто предосторожность, вы пробыли в контакте почти двое суток. Потом, всё остальное потом. Президент интересуется, как прошли испытания. Вы доложите ему лично.

Глава 2. Мильва

Корпорация «Vox Viva», технический этаж, 4 мая 2017 года, 14:50

Игорь Николаевич Гирин, для друзей Игорёха, а для самых близких — Гиря, шёл по пустому этажу в лёгком недоумении. После доклада Президенту он всё ещё чувствовал себя не в своей тарелке. Прорыв, несомненный прорыв, утверждали все, и Президент согласился. Никогда ещё моделирование виртуальности не было таким успешным, а обратная связь такой устойчивой. Но главное — люди. Тамошние виртуальные, которые вели себя как автономные, полноценные личности. А ведь все они — всего лишь великое множество электрических импульсов, которые как раз живут где-то...

Гирин закрыл внешнюю дверь машинного зала — так его назвало старшее поколение инженеров, и название прижилось, хотя слово «серверная» всё равно используют чаще. Тут же что-то словно кольнуло пониже спины, хотя чего тут бояться? После того, как внешняя дверь закрыта, рекомендовалось подождать две-три секунды, оставаясь в шлюзовом коридоре, пока выравнивается давление – потом можно открывать внутреннюю дверь.

Гирин открыл внутреннюю и зажмурился. Непонятно почему, но ему померещилась недавно виденная картина: вспышка фазера проходит сквозь девушку-фантома, и опаляет ближайшие несколько серверов, морок, фантомы идут рябью и испаряются, вместо цветущего островка жизни — дикая и неприветливая пустыня, где месяцами с неба может не падать ни капли.

— Поз-драв-ля-ем! — Непонятно, где они сумели тут спрятаться, но спрятались все его коллеги, с которыми он тут трудился почти десять лет.

Валерий Кормовой, его заместитель — «человек-гора» — невзирая на габариты и солидное пузо, сумел обойти ближайшую стойку, ничего не задев.

Кругом на стеллажах, занявших почти пять тысяч квадратных метров, помигивали десятки тысяч серверов. Обычных, если можно так сказать. Железных и привычных, почти все они помнили прикосновение рук Гирина.

— Ну, Гиря, с повышением! — Валерий ловко добыл откуда-то бутылку шампанского и виртуозно открыл с едва заметным хлопком, ничего вокруг не обрызгав. — Чтоб мы так жили!

И тут Гирин смог обрадоваться и прогнать видение. Да, повышение. Теперь вряд ли ему придётся лично спускаться (или подниматься) в машинный зал, теперь у него другой круг обязанностей. Но визитов сюда ему точно будет не хватать.

Игорю пожимали руки, обнимали, почти все тут его друзья, а половина — так и вовсе одногруппники, вместе учились. Потом жизнь разбросала кого куда, а ещё потом они снова собрались. Всё-таки это великолепно!

— Давайте ко мне! — предложил Гирин. — У меня сегодня и завтра вроде как отпуск. Кто не сможет сегодня...

— А мы посменно, — заявил Валерий. — Ну, как всегда, то есть.

Он проследил за взглядом Гирина и заметил, как странно изменилось его лицо.

— Не боись, — посоветовал он. — Это обычные. Воду из тебя точно не выпьют.

И все рассмеялись, включая самого Гирина. Точно, это просто было видение. Контакт с точкой, так называли виртуальную личность, которую представлял в синтезированном мире Гирин, действовал очень необычно, воспоминания точки становились своими. Правда их нетрудно отличить от реальности: переживания героя книги, которую увлечённо читаешь, могут быть сколь угодно мощными и правдоподобными, но они не заменяют собой реальность.

- - -

В девять вечера последняя смена коротко, но мощно повеселилась, и Гирин остался дома один. Вера и Люба предложили остаться и помочь всё убрать, но Гирин отказался. У них работа, которую никто не отменял, а по хозяйству он и сам справится, не маленький. После того как девушки помогли привести комнаты в относительный порядок, Гирин решительным движением не пустил их на кухню.

— Спасибо! — Он обнял каждую.

Вера — его первая любовь, и хоть расстались они не вполне дружелюбно, но сейчас всё это ничего не значило, у них в компании умеют радоваться успехам друзей. Когда Гирин “приподнялся”, он не поленился, нашёл её и уговорил работать в «Vox Viva».

Не зря, получается, уговорил. Вместе они и достигли прорыва, о котором долгое время никто и не мечтал.

Гирин обнаружил, что стоит на кухне и повторно заряжает посудомоечную машину. Он уже переоделся в домашнее, уже накормил кошку Плюшку, всю вечеринку неодобрительно смотревшую на гостей с самой верхней полки шкафа. В квартире пусть относительный, но порядок и спокойствие.

Надо как-то осмыслить повышение.

— Да, мы будем работать «на войну», — подтвердил Шеф.

Это понятно. Их технология передовая, и если бы не содействие военных, могли бы и не добиться того, чего добились. Понятно, что всё это будет работать на войну, ничего не поделать. Компромисс. Больше половины величайших научных достижений сделаны оттого, что учёные работали на военных.

В дверь позвонили, и Плюшка, мигом потеряв всю свою британскую невозмутимость, помчалась к двери, задрав хвост трубой.

Гирин открыл дверь, и... едва не потерял дар речи. Там стояла она, та самая девушка-фантом. Воспоминания снова нахлынули, да так, что на ногах с трудом удалось устоять. Он помнил прикосновение её ладоней, звук голоса...

— Впустишь? — поинтересовалась девушка, улыбнувшись.

Черноволосая, немного смуглая, в точности, как та: овальное лицо, спортивного сложения — не тростиночка, но и не пышка. Улыбается, но Гирин вспомнил, что если сейчас же не впустить, то она может больше и не вернуться.

— Ты не один? — Она продолжала улыбаться, и вот теперь Гирин окончательно очнулся.

Он отступил на шаг, кивнув гостье, а та, присев, вначале погладила исходившую на мурчанье Плюшку, подняла её на руки и только после этого вошла. Сбросила туфли, прижимая кошку к лицу, и быстро обошла все четыре комнаты.

— Проверяешь, Мильва? — улыбнулся Гирин, имя он вспомнил внезапно.

Да что такое происходит?!

— Проверяю, — согласилась девушка.

Отпустила кошку и бросилась к нему. Обняла – да так, что рёбра хрустнули. И тотчас отпустила, и даже оттолкнула.

— Паразит! Позвонить не мог?! Я полдня проторчала у вас во дворе, всё тебя ждала!

— Чёрт. — Гирин почувствовал себя неловко. — Извини.

— Извиняю. — Она великодушно улыбнулась. — Родители приехали, — напомнила она и расстегнула тончайшую куртку, Гирин принял её. — Завтра к ним едем, возражения не принимаются.

— Мильва. — Она вопросительно посмотрела ему в глаза.

«Валя, — вспомнил Гирин, — моя мама зовёт её Валей, и обеих это устраивает. А мне позволено только «Мильва».

— Только не сердись, пожалуйста...

Она чуть наклонила голову влево, пристально глядя ему в глаза. Ох, как она сейчас опасна...

— Да?

— У меня после этого контакта что-то с памятью. Чужие воспоминания. — Он обвёл рукой всё вокруг. — Я вот тебя увидел, и не сразу вспомнил.

Лёд в её глазах подтаял.

— Я потому и пришла.

Она обняла его и чуть запрокинула голову: «Можно!». И он поцеловал, пока было можно.

— Чтобы не забывал. Я читала отчёт. — Мильва хихикнула, и перестала казаться Снежной Королевой. — Так я напоминаю, что завтра мы едем к моим. Твои тоже там будут, я уже всё устроила.

— Зачем? — вполне искренне удивился Гирин.

Ну не помнит!

— Ты собирался официально просить моей руки, — напомнила она. — Вот и попросишь. А если передумал, то лучше скажи прямо сейчас. Передумал?

Она снова грозно смотрела ему в глаза. Мильва всегда выполняет обещания. Если пообещала дать по шее, то даст обязательно. Пообещала горы свернуть, но найти — значит свернёт горы, но найдёт. А ещё она пообещала убить его, если он в последний момент передумает.

— Нет, конечно.

И его снова обняли. Вот теперь жизнь удалась, отчего-то подумалось ему. Заодно и родители ворчать перестанут. «Тебе уже тридцать два, а всё по девицам бегаешь! Не пора ли хоть немного за ум взяться?».

Пора.

Оазис, 28 февраля 177 года, 8:25 по центральному времени

— Ингирин? — Норрис легонько потряс его за плечо.

Ингирин очнулся, и чуть не подпрыгнул. Только что он смотрел странный сон, из которого помнились отрывки: видел огромную комнату, вся забитую какими-то машинами, они стояли на многих стеллажах, Непонятные люди, огромный зал, человек, выглядящий как король, и та девушка. Теперь её имя известно, это Мильва Заславски, дочь Заславски. Единственная выжившая из всех людей Оазиса, хотя слово «выжила» не вполне подходило. Мильва теперь едва ли была человеком.

— Гель-пакеты. — Норрис тщательно изучил девушку диагностом.

Она лежала в тёплой ванне — невероятная роскошь! — вода в ванне оказалась безукоризненно чистой и тёплой. Отчего настолько чистая? Сама Мильва дышала, иногда стонала, но в себя не приходила и глаз не открывала. Норрис долго смотрел на показания диагноста, прежде чем покачать головой.

— Она теперь сервер. Множество гель-пакетов во всех тканях, внутренних органов практически нет, сплошное желе. Только мозг пока уцелел – зачем он им, неясно.

Ингирину стало страшно. Серверы обычно поедали, высушивали людей, они относились к ним только как к источнику воды. Вода на планете теперь – большая ценность. Пока ещё есть и моря, и океаны, и реки, но с тех пор, как появились и заполнили весь мир серверы, планета мало-помалу превращается в пустыню. Гель-пакетам нужна вода. Им много что нужно. А каждый гель-пакет — это мощный вычислительный комплекс, каждое зерно, размером с ноготь мизинца — суперкомпьютер. На этом месте их учитель долго и пространно объяснял, что на самом деле вся вычислительная мощность находится не в самом зерне, оно всего лишь позволяет обращаться к множеству фантомных структур, формирующих многомерную вычислительную сеть...

Ингирин потряс головой. Мильва из сна – словно копия этой. Но эта уже не человек. На вид – человек, а внутри...

Внутри она теперь уже машина. Гель-пакеты, пока их не достали из организма сервера, усердно трудятся, что-то вычисляют. Никто не знает, что и зачем, сама мысль о том, что биокомпьютер-сервер вместе с коллегами может создавать иллюзорную поначалу реальность, а потом, силами порождённых фантомов, превращать всё живое в такие же серверы, вначале казалась дикой. Дикой она и остаётся: у всего этого не было никакой логики. Зачем просто копировать себя и создавать новые серверы из всего живого. Дальше что?

Эльдорадо была цветущей, очень похожей на Землю планетой. Не очень давно, всего каких-то сто лет назад. А теперь это суровый, мрачный и безжалостный мир. Хотя серверы, принявшие многие облики, тоже могут быть красивыми, не отнять.

— Через день здесь будут войска, — пояснил Норрис.

Вокруг Оазиса немало зарослей, но фантомы отчего-то не очень сопротивлялись. Всё выжечь удалось относительно легко.

— Она уже не человек, Ингирин. Понимаешь? Ею займутся специалисты. Всё, отойди.

И Норрис включил сторожевое поле. Ванну теперь окружала связка электромагнитных гранат. Чуть что — и все гель-пакеты внутри Мильвы сгорят. Несомненно, это убьёт и её тоже, но иначе никак. Вычислительная мощность её пакетов такова, что Мильва одна могла породить десятки очень мощных фантомов и расправиться с пришельцами, легко и быстро. Но этого не случилось. Показалось даже, что остальные фантомы намеренно не бились всерьёз, чтобы не пострадала Мильва. Если бы мы считали серверы разумными...

«А я считаю», — осознал Ингирин. Мильва из сна, великолепная и надменная, никак не шла из головы. Да и эта, неподвижно лежащая в ванне, всё равно казалась грозной и неприступной. И оставалась непередаваемо красивой.

Ингирин не сразу нашёл в себе силы отвернуться и выполнить приказ – начал выбирать из банков памяти всё то, что уцелело.

Было трудно делать это, не оборачиваясь поминутно в сторону коридора, ведущего в ванную комнату.

Глава 3. Мария

Москва, 5 мая 2017 года, 0:05

— Мильва? — Гирин выглянул из кухни. — Так что тебе...

И осёкся. Никого не было в гостиной. Накрыто на двоих, Мильва потребовала, чтобы и они могли сами отпраздновать. Сказано — сделано. Гирин нашёл в себе силы соорудить простой, но вкусный праздничный ужин. Нашёлся и правильный чай, Мильва очень переборчива, что попало пить и есть не станет.

Где она, кстати?

— Мильва! — Гирин быстро обошёл все комнаты.

Нет её. В прихожей не сразу присмотрелся к предметам одежды, а когда присмотрелся, то изумился, что нет её куртки, нет туфель. Ушла? Но почему?

Гирин взял мобильник. Ну не может такого быть, не мог он сказать что-то такое, чтобы Мильва молча убежала, ни слова не сказав. Всё-таки они уже три года встречаются, друг о друге уже известно достаточно, чтобы подобного не случалось. И на тебе!

— Слушаю вас. — Послышалось в телефоне.

Голос мужской и явно недовольный, похоже, что звонок разбудил говорящего: — Кто это?

— Мильва? — спросил по инерции Гирин, не сразу поверив в то, что слышит.

— Вы ошиблись номером. — Гудки отбоя.

Вежливый. Мог бы и покрепче что-то сказать.

Еще через пару минут Гирин установил, что домашний телефон Мильвы тоже не отвечает. А когда собрался ехать туда сам, то — вы не поверите — понял, что не помнит её адреса, и в мобильнике он не записан.

Но есть одно место, где её адрес точно записан.

- - -

Дежурил, как ни странно, Кормовой. И он вовсе не удивился визиту Гирина. Ну ещё бы. Последние несколько лет они всей дружной ватагой практически и жили в серверной – не в машинном зале, конечно, а на техническом этаже.

— Мильва? — переспросил Валерий. — Мильва Заславски? Ты что-то путаешь, старик. У нас нет такой сотрудницы.

У Кормового отличная память, это так. Всех помнит. Но как он мог не помнить Мильву, с которой рос в одном дворе и учился в одной школе, в одном классе?

Гирин задал несколько наводящих вопросов, потом сам не поленился посмотреть в базах данных. Среди пользователей нет, в бухгалтерии о такой не знали. Чёрт его знает, что творится!

— Кстати! — Кормовой никак не комментировал действия своего друга и начальника, хотя было видно, что друг и начальник явно чем-то очень обеспокоен. — Тут Маша звонила, раза три уже. Похоже, она тебя потеряла.

— Какая Маша? — оторопел Гирин.

Кормовой понимающе покивал.

— Она одна у нас. Езжай-ка ты домой. Я посмотрю, может, кто у нас и знает про эту Мильву.

И Гирин поехал домой. Едва он подошёл к подъезду, как со скамейки поднялась девушка – видно было, что ей холодно, и что не так давно она плакала. Поднялась и бросилась к Гирину на шею.

— Игорь! — Она уткнулась лицом в его грудь. — Господи, как я испугалась! Никогда так не делай больше! Я чуть с ума не сошла!

«Кто вы?» — чуть не спросил Гирин, чувствуя: что-то очень неладное творится в окружающем мире. Но не спросил. Интуицию послушал, а та потребовала молчать и слушать.

Они поднялись к нему в квартиру.

— Дома нет, на работе нет, машина стоит у магазина, и в ней никого. Игорь, я ужасно испугалась! Ты где был? Что случилось? Ой! — Она заметила накрытый стол и улыбнулась. — Это для меня, да? Для нас с тобой?

— Да, — сумел наконец-то произнести хоть слово Гирин. — Для тебя, Маша.

И его поцеловали. В голове успела мелькнуть мысль, что всё уже остыло, но она была ненужной, неуместной, и он прогнал её. Гирин успел ещё понять, что знает эту Марию, Машу, и что видит её далеко не в первый раз.

Оазис, 28 февраля 177 года, 10:30 по центральному времени

— Уже идут, — сообщил Норрис.

Собирать в Оазисе было почти нечего: повсюду уже успели побывать фантомы и унести или вывести из строя всё полезное.

— Шеридан со своим взводом будут здесь через пятнадцать минут. С ними учёные и медики. Наша миссия окончена, Ингирин, выходим.

Ингирину всё ещё было не по себе, очень жутко и нелепо выглядел полный разгром в помещениях Оазиса и небывалая роскошь и тепло в ванной комнате, где так и лежала Мильва.

— Это не вода, — предупредил напоследок Норрис. — В ванной что-то, похожее на воду, но не вода. Непонятно, кто устроил ей всё это, но вряд ли это случайно.

«Он давно мог обратить её в пепел, — подумал Ингирин. — Но до последнего момента будет сохранять ей жизнь. Пока Мильва не станет угрозой». Так было и в те страшные двенадцать лет, которые теперь зовут Опустошением. Откуда-то явились пришельцы, воспринимающие людей только как субстрат, биомассу. Они превращали всё живое, включая людей, в самих себя. Биороботы, так их сейчас называют. За три неполных дня они едва не уничтожили людей без остатка. Потом началась долгая война, люди учились обнаруживать агрессивную протоплазму, которая росла на любой органике и могла преобразовывать её в саму себя. Достаточно было одной споры, проросшей незаметно где-нибудь поблизости. Если бы не привезённая с Земли техника, если бы не фантомные роботы, которым всё это было нипочём, людей не осталось бы совсем – меньше, чем за неделю.

Они выжили. Нашли, как обнаруживать эту пакость, как противостоять. Вывели средства, чтобы заражать её специально выведенным вирусом, нашлась уязвимость и у «сеятелей», как поначалу назвали всё это. А затем начали очищать и восстанавливать биосферу планеты, поскольку почти везде к тому моменту не осталось прежних живых форм, только хищная протоплазма.

Очистили. Только пару лет успели пожить спокойно, как начали появляться серверы. Они немногим лучше «сеятелей», пусть даже прикосновение сервера само по себе ещё не означало заражения, неминуемой скорой смерти.

— Спишь? — Норрис потормошил задумавшегося напарника. — Шеридан уже подъезжает, идём.

Что-то кольнуло, занозой вонзилось в сознание. «Что-то не так», — подумал Ингирин, послушно направляясь вслед за командиром их крохотного отряда. Норрис уже стоял у бреши в ограждении, и махал тем, кто приближался на краулере. И ему махали в ответ.

— Норрис. — Ингирин взял его за руку, Норрис махал приближающимся, не обращая на напарника внимания. — Почему ты без очков?

Вот оно, действительно. В опасной зоне Норрис никогда не снимал очки. Просто никогда. И сам Ингирин без очков. Почему?

Норриса как током ударило. Он тут же добыл очки, надел сам и жестом велел надеть Ингирину. И тот похолодел: они не одни. Фантомы повсюду. Когда вернулись, неясно. Скрывались, не нападали, просто стояли там и тут. Чего ждут?

Норрис махнул было подъезжающим, предупреждая, что осторожно, засада! — но почти сразу же поднял фазер.

— Это не Шеридан, — пояснил он. — Отступаем вон туда, живо! Спиной к спине!

И тут фантомы бросились к людям. Все сразу и со всех сторон.

- - -

Стой фантомы чуть плотнее, Ингирина с Норрисом съели бы меньше, чем за минуту. Собственно, первый десяток секунд отбивался в основном Норрис: Ингирин, хоть и стрелял хорошо, хоть и побывал в настоящих боях, но всё же растерялся. Поначалу это их чуть не погубило.

Ингирин первым заметил что-то странное. Фантомы отчего-то бросились к новой цели за углом дома. Что там могло быть такого? Норрис с Ингирином отходили к южным, запасным воротам, там проще прорываться — и тут...

— Ого, — только и сказал Норрис, отправляя заряд фазера по новой цели.

Выглядела она как фантомы, сквозь очки переливалась всеми цветами радуги, это был признак фантомного поля, но она казалась плотнее, что ли. Почти такой же плотной, как люди.

— Стой! — Ингирин не дал выстрелить повторно.

Новый противник только вздрогнул (фантом бы рассеялся от такого заряда) и... покрутил пальцем у виска.

— Это не фантом!

— Держи под прицелом! — Норрис принялся методично выжигать оставшихся.

Их новый знакомый, похоже, тоже участвовал в битве. Теперь Ингирин рассмотрел его лучше: это был молодой человек, но не в пустынном костюме, а в мундире. Вроде бы и не стрелял, но фантомы, что бежали к нему, рассеивались, не добегая всего каких-то пару метров. И самое странное: пришельцу едва ли за двадцать. Совсем молодой. Кто он, откуда?

Битва кончилась внезапно. Так всегда, фантомы вроде бы и льются сплошным потоком, и вдруг прекращают, кончаются. Словно кран закрутили или рубильник повернули.

— Вы так всех встречаете? — пришелец заговорил первым.

Странный выговор, тут же заметил Ингирин. Нездешний.

— Так ведь и убить можно.

— Полковник Норрис Макдауэлл, — представился Норрис. — Рядовой Ингирин Брент, мой напарник. Назовитесь.

— Леонид Саргис, — отозвался парень. — Служба дальней разведки, капитан поискового корабля «Аргус» сто пять двести одиннадцать, порт приписки Земля.

Видно, что Норрис был ошеломлён и не очень рад, если честно.

— Земля! — покачал он головой. — Всё-таки нашли, значит. И где ваш корабль, капитан Саргис?

— Там, — указал тот в зенит. — Ваши коллеги у меня на борту, мой врач сейчас оказывает им помощь. Сожалею, что не всех успел спасти.

Ингирин поймал короткий взгляд Норриса. Тот явно не верил ни одному слову пришельца. Ну да, скорее будешь считать всё новое очередным достижением серверов, людей ведь они научились имитировать.

— Коллеги? Вы забрали людей из Оазиса? — Норрис почесал затылок. — И где...

Пришелец отреагировал первым. Фантомы возникали вокруг во множестве и выглядели теперь не как люди, а как самые разные чудовища, некогда было присматриваться. Должно быть, Саргис, или как его там, что-то снова задействовал, фантомы пропадали на расстоянии десяти шагов.

— Господин Макдауэлл. — Саргис оставался спокойным. — Предлагаю подняться ко мне на борт. Оттуда мы всё очистим дестабилизатором. Иначе...

— Движение. — Норрис посмотрел на запястье, на браслете мигал огонёк. — Это она. Внимание, подрываю!

Ингирин прикрыл глаза. А Саргис, похоже, не знал, как поступать когда крохотное солнце зажглось внутри разрушенного здания, и отдельные лучи выбрались через дыры в стенах, он зажмурился и помотал головой. Будь рядом фантомы, это могло бы стоить ему жизни.

Вокруг по руинам, обломкам и прочему мусору прошла рябь. Словно в пространство, как в пруд, кто-то бросил камень. Длилось это секунд пять.

И ожила рация.

— …двести два и восемь. Внимание, говорит Город, вызываю группу Норриса Макдауэлла. Мы не получаем ваших сигналов, если вы нас слышите, ответьте на одной из частот: сорок три и четыре, сто пятнадцать и семь, двести два и восемь. Внимание...

— Макдауэлл на связи, — отозвался Норрис, жестом велев остальным замолчать.

Ингирин не забыл держать выход из здания под прицелом. Вряд ли там что-то могло уцелеть после электромагнитных мин, но война есть война. Саргис, всё ещё не оправившийся от вспышки, оглядывался, явно не веря тому, что видит.

— Чёрт вас побери! — голос отца Ингирина, диспетчера Вильяма Брента, донельзя довольный голос. — Норрис, куда вы делись? Нас осаждают. Ситуация под контролем, но помочь вам не можем, вторые сутки фантомы как взбесились. Докладывайте, — спохватился Брент-старший.

— Оазис разрушен, есть потери, персонал в основном эвакуирован. — Норрис посмотрел на Саргиса и тот кивком подтвердил. — Вильям, нужна группа поддержки, при первой возможности. Мы забрали всё ценное, готовы отходить.

— Идите в обход вдоль южного побережья, — приказал Вильям. — Спутники не могут пробиться, вас прикрывает маскирующее поле. Мы не сможем передавать сводки.

— Принято, отходим по запасному маршруту, конец связи. — Норрис вернул рацию на место и вновь посмотрел на Саргиса.

Молодой капитан был едва ли намного старше Ингирина, но держится отлично, явно уже бывал в бою. Но откуда ему бывать в бою, если он с Земли?

— Предлагаю осмотреть всё и подняться на борт. — Саргис указал на останки двери в здание. — Что там было, что вы подорвали?

— Сервер, — пояснил Норрис, не без удовольствия глядя на недоумение на лице пришельца. — Враг, господин Саргис. Вы в каком звании?

— Пилот второго ранга.

Теперь у Норриса вытянулось лицо. Саргис явно не шутил и гордился таким званием.

— Принято, господин пилот второго ранга. Идёмте, посмотрим. Я хочу увидеть ваш корабль и наших людей. Я так понимаю, никто больше на Планете о вас не знает?

— Пока не знает, — подтвердил Саргис.

Когда она вошли в здание, первым делом увидели тело Мильвы Заславски, девушка лежала ничком в пустой теперь ванне.

— Это не Мильва, — удивился Норрис, жестом велев остальным держаться за спиной.

Держа фазер нацеленным на тело, он включил диагност. Всё, ни одного зерна гель-пакета не уцелело. И почему она казалась Мильвой?

— Это имитация. Ничего не понимаю.

— Мильва Заславски? — уточнил Леонид. — Она у меня на борту. Были множественные ожоги, но ничего серьёзного.

— На борту? — выпалил Ингирин.

Норрис поморщился, но Ингирин не обратил на это внимания.

— Она жива?

— Жива, — подтвердил пришелец. — Вновь предлагаю подняться ко мне на борт. Что будем делать с телом?

— Законсервируем. — Норрис уже доставал из рюкзака всё необходимое. — Пусть разбираются.

Глава 4. Самое главное

Москва, 5 мая 2017 года, 6:20

Они просто лежали. Лежали рядом, под одним одеялом, и обоим было хорошо. Гирин ничего не мог поделать, он не помнил Марию. А вот она хорошо знала и самого Гирина, и его дом. Такое знала, о чём случайный незнакомый человек знать не может.

— С тобой что-то случилось. — Мария взяла его за руку.

Гирин внутренне приготовился, что она снова заплачет, но она сдержалась.

— Ты был там, в этой вашей модельной камере три дня. Я видела, мне говорили. И теперь ты меня не помнишь. Что случилось, Игорь?

— Я не знаю, — он повернул голову, чтобы встретиться с ней взглядом. — Честно, не знаю. Медосмотр и прочее прошёл, со здоровьем всё в порядке. Но что-то всё-таки не в порядке.

Она выскользнула из-под одеяла, посидела несколько секунд на дальней стороне дивана, прижав ладони к лицу, и принялась одеваться. «Не смотри, — вспомнил Гирин, как будто услышал эти слова. — Когда одеваюсь, не смотри, понял? Не хочу, и всё. Просто не смотри».

И он отвернулся. Через минуту Мария стояла рядом, совершенно спокойная на вид. И не скажешь, что она почти полночи плакала.

— Идём! — Она погладила его по голове. — Одевайся, сейчас кофе приготовлю. Тебе ведь дали отпуск? Значит, и мне тоже.

Гирин одевался, ощущая, что в голове всё двоится. Вот откуда навязчивая память, что Мильва всегда вставала поздно и ложилась рано, и требовала, чтобы он не смел её будить. И это он ходил на кухню и готовил кофе, а потом практически всегда уговаривал её: «Пора вставать, соня!» Это была игра, конечно, Мильве всегда нравились игры.

Из кухни приплыло облачко кофейного аромата. В голове тут же прибавилось ясности.

— Ты пьёшь слишком много кофе, — повторяла Мильва, — и тебе так много нельзя. А мне можно, у меня кофейный метаболизм. Мне кофе нужно как воздух. Отстань, зануда, я всегда про кофе говорю «оно»...

— И не смей меня поправлять, — закончил Гирин, уже совсем теряясь в наплывах памяти.

А ещё Мильва обожала оставлять записки в неожиданных местах. Например, в любимых книгах. Вот какая сейчас у нас любимая книга? Когда есть время читать, я читаю... и Гирин потянулся к «Запискам о Шерлоке Холмсе». Взял солидный том, перелистнул страницы...

На пол спорхнул клочок бумаги. Гирин чуть на пол не сел, чувствуя себя совсем нехорошо. И увидел, что Мария стоит в дверях гостиной, молча глядя на него. Он поднял клочок и поманил Марию ближе.

— Ничего не понимаю, — призналась она, повертев бумажку. — Что это значит?

На клочке явно женским смутно знакомым почерком было выведено:

Акме, февраль 177, 1446439808

— Хотел бы я знать. — Гирин долго смотрел на надпись, но никаких ассоциаций не возникало. Вообще никаких.

— Может номер телефона? — предположила Мария, и морщины легли на её лоб.

«Никогда мы не спрашивали друг друга, — припомнил Гирин, — кто у кого “был”. Понятно, что у обоих были. Но с тех пор, как живём вместе, никого больше, только я и она. О ком я это думаю? О нас с Марией?».

Гирин не ответил, лишь вернул книгу на место. Мария потянула его за руку на кухню и отпустила, только когда усадила на стул.

— Мы никому не давали эту книгу. — Она сидела на соседнем стуле, глядя в глаза Гирина. — Ты же знаешь. Некоторые книги никому не даём, даже лучшим друзьям. Откуда там записка, Игорь?

Если бы он знал. Он потянулся, чтобы погладить ладонь Марии, но она не позволила, убрала руку. Может, и сама не заметила.

— Не надо ничего говорить, — помотала она головой. — Знаю, у тебя никого нет. Если было бы, ты бы сказал. Но я ничего не понимаю!

Она протянула руку, потрепала его по голове и улыбнулась, пусть улыбка угасла почти сразу же.

— Но ведь что-то ты обо мне помнишь? Вчера заваривал именно то, что я люблю. Говорили о том, что мне нравится. Даже раздевал, как мне нравится. — Она вновь улыбнулась, отводя глаза в сторону. — Помнишь?

Похоже, что-то он помнил. Гирин прикрыл глаза, постарался выгнать Мильву из мыслей. Выгнал, но не сразу.

— Мы с тобой обычно гуляем вечерами по парку. — Он посмотрел в её глаза. — Ты любишь оставаться у кормушки, куда приходит белка, и смотреть, как она ест. Тебе нравится смотреть на закат. Тебе нравится музыка без слов или на непонятном языке.

— Всё верно. — Мария держала его за руку. — А самое главное?

Голова закружилась, и вернулось ещё немного памяти.

— Ты на втором месяце. — Она улыбнулась, и едва заметно кивнула. — И сегодня мы собирались к твоим родителям.

— Да. Тебе там устроят головомойку. А через три дня мы с тобой официально станем мужем и женой.

Точно так.

— Поедем прямо сейчас. — Мария поднялась. — Я знаю, ты не любишь с папой общаться, но никуда уже не деться. Они такие, какие есть. А это дай сюда! — Она протянула руку, и Гирин передал ей записку. — Нет, не выброшу, но пока она у тебя, ты не обо мне думаешь. Не о нас с тобой.

«Аргус», 28 февраля 177 года, 13:20 по центральному времени

— Впечатляет, — признал Норрис.

В команде у Саргиса был ещё бортмеханик, он же старший помощник — Вильям Горрен, ещё моложе капитана, и девушка-мулатка лет двадцати пяти, её имени ему пока не назвали. Судовой врач и спасатель. Всего трое? На таком огромном корабле! Все спасённые из Оазиса, тридцать человек, разместились по каютам, и кают ещё оставалось сорок. В таком возрасте Саргис получил такой огромный корабль!

— Признайтесь, господин пилот второго ранга, вы участвовали в военных операциях?

— Только в симуляциях, — улыбнулся Саргис. — Но у нас серьёзная подготовка, триста двадцать основных сценариев и без счёта вариаций. Зовите меня по имени, господин полковник.

Норрис рассмеялся и хлопнул Саргиса по плечу, чем хоть и ненадолго, но смутил парня,.

— Принято, Леонид. Так, давайте я поговорю с нашими людьми. Они все живы-здоровы?

— Живы все, некоторым пришлось лечиться.

Леонид поднялся, и фантомный пульт управления протаял, исчез, остались только экраны. Свет от звезды Эльдорадо над её диском был притенён фильтрами, и никаких других небесных тел не было видно. «Что-то затеняет окрестные звёзды, мы и эту систему нашли случайно», — припомнил Норрис. Не мы, конечно, наши предки. Нашли случайно, и никуда уже не захотели улетать.

— Через пять минут все будут в большом зале.

— Как дела на Земле? — Норрис постарался вложить в слова искреннее любопытство.

— На Земле всё отлично. Вы не рады, что мы с Земли, Норрис. Не скажете, почему?

— Старая история. Мы нелегальные колонисты, — пояснил Норрис. — Наши предки, то есть. Мы улетели в этот сектор, никого не спрашивая. И планету сами себе нашли, сами освоили, сами защищали. Мы знали, что нас с неё попросят, если обнаружат. Какие у вас инструкции на наш счёт?

— Никаких, — удивился Саргис. — Мы разведчики. Нашли новую «кротовину» в освоенной области, обследовали зондами, получили «Добро» на разведку. Через три недели нашли Эльдорадо.

— Что доложите, когда вернётесь? Мы никуда отсюда не улетим, так и знайте. И помощи не попросим.

— Никто вас не прогонит. А помощь вы уже получили, извините, — и Саргис жестом убрал дверь.

«Любят они это, — подумал Норрис. — Любят всё фантомное. Мы тоже когда-то любили. Но техника у них — высший класс, они там явно на месте не стояли».

— Вы хотели видеть всех, сейчас увидите. Заодно и обсудим, что делать. Вернуться и сделать вид, что ничего не было, я в любом случае не смогу.

— Этого и не нужно, — кивнул Норрис. — За помощь — спасибо.

- - -

Ингирин, помогавший судовому врачу, не удержался: едва он заметил Мильву, так бросился к ней почти что бегом. Да, это настоящая Мильва, они с ней переписывались, а когда девушка выбиралась в Город, несколько раз проводили время вместе. Ничего такого, просто гуляли по парку.

— Полковник Макдауэлл! — Мильва зубасто улыбнулась.

«Она лучший техник Оазиса, лучший специалист по серверам, по фантомным технологиям, — вспомнил Норрис, сдержанно улыбаясь в ответ. И совершенно неприступная. Работа, работа и работа». Почему она заметила Ингирина, которого все прочие девушки в упор не видели? И она к нему явно неравнодушна, хотя крови ему ещё попортит ... вся в мать, а у той характер нелёгкий.

— Ингирин рассказал, что вы нашли моего двойника. Расскажете подробнее?

— Обязательно, — подтвердил Норрис. — Ингирин, помоги тем, кто ранен.

Ингирин встал по стойке смирно, и направился к лифту на жилую палубу. Норрис прав, не все спасённые смогут сами добраться до зала. Какой огромный всё-таки корабль! Почти полкилометра в длину, метров двести в самой широкой части. Хорошо они там живут на Земле.

— Вам обязательно было его прогонять? — поинтересовалась Мильва, глядя в глаза Норриса. — У меня для вас новости, полковник. И не очень приятные. Серверы развиваются и адаптируются быстрее, чем мы думали, и...

— Все собрались. — Саргис появился рядом. — Госпожа Заславски, — он коротко кивнул, — полковник Макдауэлл. Можно начинать совещание.

- - -

— От имени Земли я предлагаю вам помощь.

Капитан Саргис чувствовал себя несколько неловко, Норрис отметил, как молодой капитан то сжимает, пальцы левой руки в кулак, то медленно разжимает. Норрис уже успел понять, что это телесный сигнал нерешительности. У каждого человека есть свои сигналы, тело обозначает чувства, владеющие человеком, а сам человек может даже не подозревать об этом.

— Экспедиция, открывшая Эльдорадо, официально считается пропавшей без вести. На Земле будут очень рады узнать, что вы сумели освоить эту планету и успешно обороняете её.

— Мы не подчинимся никакой власти, — поднялся Норрис. — Но мы никогда не отказываемся от помощи, если её предлагают. Хотя сами просить не станем. Что сделает Земля, когда вы сообщите о нас?

— Земля предложит вам помощь и предложит установить постоянную связь, — ответил Саргис и перестал сжимать и разжимать пальцы. — По закону, право вести переговоры и быть послом Земли предоставляется первооткрывателю. От имени Земли с вами буду говорить я.

— Вы уже сообщили Земле о нас? — поинтересовался Джозеф Тенгель, главный энергетик Оазиса.

— Зонды уже передали последние новости, — подтвердил Саргис. — Но всё, что они пока передали – то, что мы нашли обитаемую планету. Я намерен прислушаться к вашим пожеланиям, прежде чем отправлю подробный отчёт.

— А если мы попросим вас убраться и забыть о нашем существовании? — Мильва, как всегда, за словом в карман не лезет.

— Мы уберёмся, хотя забыть не сумеем.

— И сюда никто больше не прилетит? — Мильва очаровательно улыбнулась Саргису, чем снова его смутила.

— Никто, — ответил Саргис. — Никто не приблизится ближе одного светового года к вашей планетной системе. — Земля уважает ваше право на независимость.

— Это что-то новое! — Мильва продолжала улыбаться.

— Капитан Саргис. — Норрис движением руки заставил усесться Мильву, явно намеревавшуюся сказать очередную колкость. — Мы рады тому, что вы прибыли настолько вовремя и помогли нам выжить. От имени Эльдорадо приглашаю вас в Город. Вас и ваш экипаж. Мы вам рады.

Все до одного человека встали и кивнули, глядя в лицо Саргиса. Все, кого подняли с поверхности Эльдорадо. В том числе и Мильва.

— Спасибо. — Саргис коротко поклонился. — Я знаю, что у вас идёт война. Наши зонды собрали немало информации о том, что у вас происходит. Возможно, вам это пригодится. Через час мы выйдем на стационарную орбиту и будем рады принять ваше приглашение.

Глава 5. Земляне

Москва, 5 мая 2017 года, 14:00

Родителей Марии как подменили. Видимо, они всё-таки смотрели телевизор день-деньской вопреки заверениям. Ведь в интернет они не ходили и не собирались, подаренный им компьютер так и пылился под специально сшитым для него чехлом. Как ещё объяснить, что так внезапно подобрели? Репортаж шёл среди остальных новостей и занял всего полторы минуты, но в течение этих полутора минут Президент успел пожать руку Гирину, поздравить с серьёзными достижениями в области компьютерных технологий и выразить всемерную государственную поддержку. Не баран чихнул.

Видно было, что свадьба «по необходимости» уже не раздражала родителей до такой степени, чтобы говорить с будущим зятем грубо в присутствии дочери, как бывало прежде. Теперь все помыслы родителей были заняты тем, чтобы и с Марией, и с ребёнком всё было хорошо, а ребёнку, сами понимаете, нужен отец.

— Ты очень вовремя повстречался с Президентом, — хихикнула Мария на обратном пути, и сильно сжала ладонь Гирина. — Камень с плеч. Я уже устала, мама меня почти каждый день по телефону пилила, хоть номер меняй.

— Она бы и новый номер узнала, — возразил Гирин и легонько получил по шее для порядку.

— Ты всё-таки зануда! Каждое слово буквально понимаешь, сил нет!

— Всё, сдаюсь. — Гирину и самому стало легче, он побывал у её родителей и как будто выкопал из глубин памяти новые воспоминания о Марии.

Одна беда: Мильву это не устраняло. И записку не объясняло. Никак не объясняло.

— Давай рассуждать логически, — предложила Мария после того, как они поужинали, и сели вместе смотреть кино.

— Ты умеешь рассуждать логически?

Она засмеялась, но не стала бить по шее, только уткнулась лицом в его плечо.

— У нас на работе сколько девушек? Ну, тебе знакомых?

— Если не... — Гирин чуть не ляпнул про то, что можно, наверное, не считать Мильву. — Шесть, с которыми я хорошо знаком.

— Вот! Попроси каждую написать записку. Любую. Или посмотри на их почерк, это же не запрещается?

— Намёк понял. — Гирин привычным жестом потянулся к чехлу с коммуникатором, но Мария шлёпнула его по руке.

— Сам запомни! Без железок! Ты ведь можешь что-то важное сам запомнить или нет?

— А для надёжности?

— Зануда! — Она ушла на кухню, готовить новый чайник чая.

И тут зазвонил мобильный.

— Слушаю? — Гирин не стал убавлять звук.

Если по работе, то пусть звонят Кормовому.

— Слушай, слушай. — Он едва не выронил телефон, услышав голос Мильвы. — У тебя новая традиция, да? Держать меня на улице?

— М-м-мильва?

— Да, М-м-мильва, — она изобразила его интонацию. — Мне уйти? Или дверь откроешь?

— Сейчас открою, — решил Гирин.

Сказано — сделано. Он нажал кнопку, отмыкающую дверь в подъезд и убедился, что на экране домофона появилась действительно Мильва. И отомкнул входную дверь. Теперь надо хватать Марию, и быстро вводить её в курс дела. Сейчас всё и решим.

На кухне не было Марии.

И нигде не было. Ну не станет же она прятаться! Гирин закрыл глаза, несколько раз вдохнул и выдохнул. Голова закружилась, он едва не ударился лбом о стену.

Щелчок замка.

— Ты где? — позвала Мильва. — Прячешься? Прячься, прячься, и лучше до завтра не показывайся.

— Здесь я. — Гирин, совершенно машинально, долил кипятка в приготовленный Марией чайник и направился в прихожую.

Мильва действительно была злая, как чёрт, но тут же улыбнулась и бросилась к нему на шею.

— Почему ты со мной так? — шепнула она и, неожиданно для Гирина, разрыдалась.

Такого на его памяти вообще не было. Чтобы довести Мильву до слёз... в общем, она сама кого хочешь раньше доведёт.

— Скотина! — Она ударила его по спине, не отнимая голову от его груди. — Там холодно! И ветер! А ты не отвечаешь на звонки, и дверь не открываешь! С кем был? — Она отступила на шаг, вытирая глаза. — Только не ври. Я всё чую. Чей плащ? Вот это чьи туфли? И почему плед на диване? Ты никогда пледом не укрываешься. Отвечай!

— Раздевайся и проходи. — Гирин каким-то чудом сохранил самообладание. — Хочешь правды — будет тебе правда.

- - -

Гирин рассказывал, а Мильва внимательно слушала, глядя ему в глаза и ни слова не проронила за полчаса.

— Позвони им, — потребовала Мильва, как только рассказ окончился, и сама принесла телефонную трубку. — Включи громкую связь, чтобы я слышала. Не бойся, я ничего не скажу. Ну? Звони!

И Гирин подчинился. Набрал номер родителей Марии, даже зная, что те могут уже спать и звонку не обрадуются.

— Игорь? — Трубку взял Степан Васильевич. — Что-то случилось?

— Мы с Машей решили в субботу на море выехать, — сообщил Гирин. Импровизировать — это мы умеем. — Посидеть, подышать воздухом. Я подумал, может вы с нами поедете? Маша будет рада.

— Спасибо, — голос предполагаемого тестя потеплел.

Действительно, Гирин всегда находил поводы не приглашать родителей никуда. Мария и соглашалась, что отдыха не будет, и огорчалась, её мама всякий раз всерьёз обижалась такому отказу.

— Мы будем очень рады. Когда нам приехать?

— Мы сами заедем часам к двенадцати, — пообещал Гирин, чем снова порадовал Степана Васильевича, который не прочь, особенно в выходные, спать сколько влезет. А влезало немало.

Разговор закончился уже на совершенно дружеской ноте.

— Не понимаю, — прошептала Мильва, прижимая ладони к вискам.

И снова глаза её заблестели:

— Что происходит? Когда ты с ней познакомился?! Когда успел?

— Будем рассуждать логически? — предложил Гирин и поймал руку Мильвы, когда та собралась дать ему по шее.

Хватит. И так уже шея натерпелась за сегодня.

— Ты не веришь, что она существует. Ты сама сказала, что каждый день есть только час или два, когда мы не вместе. Ну и когда бы я мог кого-то «завести»? Они живут на другом конце города. Ответь мне.

— Не знаю! — крикнула Мильва, убежала в ванную комнату и включила воду.

Понятно, что плачет – и не похоже, что притворяется. А мне что делать? Где я к субботе найду Марию, и куда дену Мильву? Если только...

«Если только Мильва снова не пропадёт, а Мария снова не появится», — услужливо подсказал внутренний голос. Гирин вернулся в прихожую и достал из кармана плаща Марии её вязаную шапочку. Она всегда надевала её, если только на улице не светило солнце. Даже летом надевала: пояснила, что когда-то голову застудила, а теперь боялась лишний раз охладить. В тот, первый раз шея болела так, что сил не было терпеть. И никогда она свои шапочки не вешала на вешалку, всегда складывала в карман. И теряла, и в грязь роняла, но хоть кол ей на голове теши.

Он прижал шапочку к лицу и вдохнул. Попробуй забудь запах её волос! Ему стало тоскливо, и снова ноги чуть не подкосились. Как такое может быть? А если теперь позвонить Кормовому, что он скажет? Что не было никакой Марии?

Гирин чуть не позвонил, но не успел: дверь ванной открылась, и оттуда вышла Мильва в халате с красным драконом на оранжевом фоне. Откуда она взяла этот халат?? Он был, то есть вот он сейчас на ней, но не могло его быть в ванной! Он в гардеробе висел!

— Я голодная, — заявила Мильва.

Мария любит готовить, а Мильва терпеть не может. Зато Мильва красиво рисует и следит, чтобы в доме была чистота и порядок. А Мария объявила порядок и чистоту обязанностями Гирина. «Я с ума схожу», — подумал Гирин.

— Идём, — провёл он её на кухню.

— Вылей, — потребовала она, едва он прикоснулся к чайнику. — И это всё выброси! — указала на то, что успела приготовить Мария. — Сейчас же! И сам всё приготовь!

Гирин заметил, что Мильва вот-вот вновь разрыдается или взбесится и примется кричать и бросать на пол всё, что под руку подвернётся. Бывало и такое.

— Хорошо. — Он взял её за руки и посмотрел в глаза. — Только спокойствие, ладно? Если ты в неё не веришь, нет смысла так сердиться.

— Прости! — Она прикрыла глаза.

Всегда так делает, когда извиняется, и жутко злится, когда он говорил ей, что это малодушие.

— Прости за всё. Я не знаю, что происходит. Я не хочу тебя потерять! — крикнула она и вновь прикрыла глаза.

— Всё образуется. — Он прижал её голову к груди. — Я сам ничего не понимаю, но в холодильнике только колбаса и сыр, надо в магазин идти.

— Не надо идти, — возразила она. — Сделай бутерброды. А я кофе сделаю. И о ней больше ни слова! Ни полслова!

«Ну хоть не приказала выбросить в мусоропровод одежду Марии, — подумал Гирин. — Только бы сама тайком не выбросила».

Отчего-то ему не хотелось выбрасывать эту одежду.

Город, 28 февраля 177 года, 15:30 по центральному времени

Встречу гостям с Земли устроили отменную. Странно, но едва только «Аргус» завис над Городом, как все серверные полчища отступили: кто развеялся, кто отошёл на своих двоих (или четырёх, у кого сколько было).

Все, кто смог вернуться в Город к этому моменту, вернулись. Саргиса вновь смутил приём: видно по всему, что не ожидал подобного. Его, Вильяма Горрена и Марию Карен (так звали судового врача) встречали как героев. Собственно, они и были героями. То, что они стали послами далёкой Земли, никого не огорчало, скорее наоборот.

— У нас нет кораблей, — сообщил Норрис Саргису, едва только окончилась короткая официальная часть, и можно было рассчитывать на приватную беседу. — Спутники мы делаем, шлюпки тоже можем, но настоящий корабль пока не можем.

Саргис покивал.

— Могли когда-то, — пояснил Норрис, отвечая на незаданный вопрос. — Мы прилетели на корабле, который мог строить себе подобные, но во время Опустошения мы потеряли часть чертежей, без них корабль не получается. У нас есть учёные и инженеры, работаем, но потребуется много лет, пока всё не восстановим.

— Я свяжусь с Землёй и спрошу, какие технологии мы можем передать Эльдорадо, — заверил его Саргис. — Что такое «Опустошение»?

— Долгая и грустная история. Я сейчас в штаб, представить рапорт. После этого я в вашем распоряжении. Осмотритесь, Леонид. Город вам понравится.

— До встречи, Норрис.

И они пожали друг другу руки. Поворачивая на главную улицу, Норрис заметил Мильву и Ингирина, а поодаль ещё четырёх девушек. Молодец, парень, вот так и становятся знаменитостями. Настоящими, уважаемыми людьми в бою становятся, других способов на Эльдорадо пока не придумали.

- - -

— Жуткая история, — согласился Саргис, после того, как Норрис вкратце пояснил ему, что такое Опустошение. И видео, и прочие материалы годились для фильмов ужасов, если бы такое здесь снимали. — У нас было что-то подобное давно, более ста лет назад.

— Они добрались до Земли? — Норрису стало не по себе.

Четыреста человек погибло в первые пять минут после контакта с сеятелями. Просто потому, что подобных противников никто и представить не мог. И более – ни души: на Земле не зря готовились к самым невероятным сценариям вторжения. Вот и пригодились учения. Сеятелям не позволили высадиться на Землю, оперативно ликвидировали их десантный корабль. И начались долгие, кропотливые поиски нового противника – даже одна-единственная спора могла заснуть, затаиться на многие десятилетия – и опустошить целую планету, если не знать, что искать и как с этим бороться.

— Что с ней стало?

— Ничего, — успокоил его Саргис. — Но это была настоящая война. Долгая и грустная история, как вы говорите. Земля не пострадала, но мы потеряли множество станций и колоний. Это те же существа, сомнений быть не может. Скажите, та синяя арка, через которую мы входили из посадочного модуля...

— Точно. Мы всех проверяем. Вас на корабле я тоже проверил. Без обид. Мы теперь на воду дуем, знаете ли.

— Насколько чувствительны ваши датчики?

— Одну спору они распознают точно. Даже если вы её спрячете в свинцовый контейнер.

— Убедительно, — согласился Саргис. — У меня на корабле тоже есть датчики. Возможно, более чувствительные. Спор не было, но в той девушке, которую вы оглушили гранатой, они обнаружили неизвестные ткани, что это такое? Что за зёрна?

— Гель-пакеты. Сеятелей мы выжгли, но что-то после себя они оставили. Это суперкомпьютеры, Леонид. Одно такое зерно мощнее всего нашего вычислительного комплекса. Было мощнее, — поправился он. — Мы научились их использовать.

Саргис на пару секунд утратил дар речи.

— Сеятели оставили такое?! Но как? Для чего? У нас такого не находили.

— Мы не знаем. Мы научились уничтожать их клетки. А потом начали находить такие вот зёрна в растениях и животных, а потом и в людях. По структуре это практически чистый крахмал с водой. Мы долго изучали их. Совершенно случайно поняли, что это такое, и как можно использовать. А к тому моменту их стало очень много, и они поумнели.

— Искусственный интеллект? — удивился Саргис. — Так это вы с ними воюете?

Норрис кивнул.

— Они умеют создавать очень убедительных плотных фантомов. Да вы сами видели. Каждые тридцать два дня и шестнадцать часов они нападают на город. Всегда идут одним и тем же путём, всегда нападают одним и тем же составом. Никаких изменений вот уже десять лет.

— Это странно, — признал Саргис. — Что ж, мне пора готовить отчёт. Мы не военный корабль, но оружие у нас есть. Спрашиваю прямо: вам нужна наша военная помощь?

— Просить не буду, но не откажемся. У нас повсюду спутники, но серверы словно из воздуха появляются. Мы просто не успеваем за всем наблюдать, кругом маскирующие поля. Мы постепенно оттесняем их, но сами видите, мы только что потеряли Оазис, теперь нужно вновь создавать форпост.

— Я отправлю запрос на Землю сейчас же. Ответ будет часа через три. Возможно, раньше.

— Не всем понравится, если здесь появится множество земных кораблей, — нахмурился Норрис.

— Никто не появится, пока вы не попросите. Как мне вас найти, Норрис?

— Вот номер. — Норрис протянул капитану карточку. — Подойдите к любому репликатору, сделайте себе телефон. И не бойтесь спрашивать, если что-то непонятно. У нас всё запросто.

- - -

— Я вас очень обидела? — Мильва появилась как из-под земли.

Теперь Саргис рассмотрел её как следует, раньше всё было не до того. Да и под слоем лечебной мази лицо выглядело совсем по-другому. Черноволосая, с овальным лицом, загоревшая до шоколадного цвета. Стройная. «Очень похожа на Марию, — подумал Саргис. — Как близнецы. Как это я не заметил? Обеих одеть одинаково — и отличить получится только по цвету волос, у Марии они русые».

— Немного, — признал Саргис на словах. — Я даже начал думать, чем таким успел вас задеть.

— Вы ни при чём. — Мильва рукой указала направление. — Я знаю, о чём вы думаете. Ингирин ушёл по делам. Мне нужен только он. Надеюсь, всё понятно?

— Вполне, — усмехнулся Саргис. — Но я могу рассчитывать на чисто деловые отношения? Вы ведь специалист по серверам.

— Можете. — Мильва улыбнулась, ослепляя блеском зубов. — Я буду договариваться с вами об обмене технологиями. Мне почему-то кажется, что у нас тоже есть, что предложить Земле. — Она протянула руку.

Саргис пожал её. Рука оказалась крепкой, вот это сила!

— Слабые здесь не выживают, — пояснила Мильва, проследив за его взглядом. — Ингирин рассказал мне, какой вы в бою. Если я должна извиниться, скажите.

— Извинитесь. Иначе вы будете чувствовать себя неловко.

Мильва снова улыбнулась и... обняла его и поцеловала в щёку.

— Так у нас извиняются, — пояснила она. — Чисто деловые отношения, капитан Саргис. Да?

Саргис рассмеялся, вслед за ней.

— Можно просто Леонид. Мне нравятся ваши обычаи. Да, чисто деловые. Не поможете мне с репликатором?

Глава 6. Активный отдых

Москва, 6 мая 2017 года, 13:00

— Странно ты отдыхаешь, — заметил Кормовой, едва только Гирин появился в машинном зале, — но раз уж ты здесь, помоги.

— Это с удовольствием.

Гирин отправился следом за Валерием, тот занимался профилактикой и заменой серверов, начавших сбоить. Сервер — не очень большая, но массивная прямоугольная коробочка. Нажать на кнопку, дождаться красного огонька «Отключен», вынуть из гнезда, вставить новый, нажать на ту же кнопку, дождаться зелёного сигнала «Подключен» и переложить сбойный на тележку. Потом всё, что начало странно себя вести, отправится в «морг», где пройдёт тщательную диагностику. Всё сбойное заменят, остальное перенесут в «чистилище», резерв.

Так и выглядела профилактика, повседневная работа. Просто и удобно. Но чего стоило всё настроить так, чтобы всё было внешне настолько просто! Следующий этап – полностью автоматизированная замена аппаратной части, и ввод её в строй не за горами. Теперь, когда есть правительственные заказы, потребуется строить новые датацентры – выводы напрашиваются.

— Я сейчас на обед, — сообщил Валерий. — Есть разговор?

— Есть, — подтвердил Гирин. — Но лучше говорить не здесь.

- - -

— Как будто две версии прошлого, — пояснил Гирин. — Тьфу, чёрт. Две версии меня самого. В одной я вот-вот стану мужем Мильвы Заславски, в другой — Марии Карен.

— Карен у нас точно не работает, — сообщил Валерий после короткой паузы. — Говоришь, у тебя есть её фото. Покажи.

И Гирин показал. Фото сохранилось на телефоне. Сам не знал, зачем сделал. Наверно по наитию.

— Они похожи, заметил? — Валерий почесал затылок. — Что, не заметил? Мысленно сделай этой Марии чёрные волосы и посмотри, что получится.

— Чёрт, и точно... — Гирин перелистнул снимки на телефоне. Нашёлся и снимок Мильвы, где она сидела и восторженно смеялась. Видимо, фильм смешной смотрела.

— Не знаю, что тебе и сказать. — Валерий вновь почесал затылок. — Вот что. Сделай распечатку обоих снимков. Напиши, что знаешь об этой Карен. Ну, что другим можно знать. Попробую поискать, вдруг найдётся такая.

Вот за что Гирин уважал Валерия, так это за то, что тому ничего не нужно доказывать. Все знали, что Гирин с детства мастер фантазировать и любит разыгрывать, но точно так же все отлично понимали, когда Гирин говорил чистую правду.

— Спасибо! — Гирин с явным облегчением пожал Валерию руку, и поднялся из-за стола. — Ты прав, нужен отпуск. Двух дней, похоже, не хватит.

— Бери больше, дадут, — пожал плечами Валерий. — Сам знаешь, позовём, когда нужно. Не хочу предлагать, но ты не хочешь снова к психологу зайти?

— Не хочу. — И Гирин отбыл.

- - -

Мильва потребовала развлечений, и вдвоём с Гириным поехала в парк. Больше всего, по-детски сильно, Мильва любит карусели и похожие забавы, и так же по-детски радовалась, когда ей удавалось прокатиться на аттракционах.

Гирин тоже старался радоваться, но не очень-то получалось. Как только Мильва появилась во второй раз, повторилось ровно то, что случилось при появлении Марии: он осознал, что не испытывает к ней никаких чувств. Хорошая знакомая и не более. А вскоре накатывало волной здешнее настоящее, в том числе воспоминания и чувства. И Гирин понимал, кого на самом деле любит. И понял это два раза по-разному, и по отношению к разным женщинам.

Может, Кормовой прав, и надо вновь побывать у психолога?

— Чего такой мрачный? — Мильва обняла его и поцеловала. — Мне хорошо! Я счастлива! Что случилось? Говори!

— Ты вроде собиралась сегодня встречаться с родителями, — напомнил ей Гирин.

Мильва отступила на шаг.

— А что, понравилось? — Она расхохоталась. — Мне хватило одного раза. Но можешь попросить моей руки ещё раз. Прямо здесь! Давай!

И плевать Мильве, кто смотрит на них и что подумает.

— Подожди. — Он поймал её за руки. — Я серьёзно. О каком одном разе ты говоришь?

Улыбка Мильвы потускнела.

— Идём! — Она потянула его за рукав. — Я поведу. И чтобы молчал всю дорогу!

- - -

— Всё! — Она остановилась внезапно.

Они подъехали к парку, и там Мильва вдруг... побежала, взяв Гирина за руку и увлекая за собой. Она остановилась в неприметной аллее.

— Садись, — указала на скамейку. — Что с тобой творится?

— Сам хочу понять! — Гирин потёр виски. — Расскажи о том, как я попросил твоей руки. Не заводись! Просто расскажи.

Удивительно, но Мильва просто рассказала. Держа его за руку и глядя в глаза.

— Мы с тобой сразу поехали в ЗАГС и подали заявление, — пояснила она. — Неделю назад. Игорь, что с тобой?

— Прости за банальность, — он сумел улыбнуться, — но мне кажется, что я схожу с ума.

— Сумасшедшие так не говорят. — Она поцеловала его. — Сейчас же идём домой. Там ты позвонишь на работу, и попросишь настоящий отпуск. Я приведу тебя в чувство.

— Только не злись, — попросил он, и Мильва улыбнулась. — Что, если ты снова исчезнешь?

— Я вернусь! — Она обняла его. — Ты ещё не понял? От меня невозможно избавиться. Я вернусь.

Город, 28 февраля 177 года, 17:00 по центральному времени

Саргис постучал в дверь номера Марии, прежде чем войти. Хоть им и сказали, что это их дом, всё равно он воспринимался как гостиница. Дом этот построили за те первые полтора часа, которые команда «Аргуса» провела в Городе.

«Не так уж бедно живут», — подумал ещё Саргис. Дом впечатлял: три этажа, башенки, цветущие клумбы вокруг. И свежесть! Воздух в Городе не был настолько сухим, как в пустыне. Вот только чёрное небо немного угнетает. На всей небесной сфере Эльдорадо только восемнадцать объектов: местное солнце — Эльдорадо, планета была названа в честь светила; единственный естественный спутник — Луна и шестнадцать звёзд, девять из которых без телескопа не разглядеть; остальные небесные тела не позволяет видеть маскировка от космических кораблей сеятелей. Как выяснилось, не только против сеятелей годится.

— Входи, — позвала Мария.

Она переоделась, так она одевалась только дома, а на корабле – только в их каюте. Понятно, что никто из них не нес вахту круглые сутки, на то есть бортовой компьютер и изоморфы, но всё равно на борту чувствуешь себя часовым на посту. И так почти всегда и оказывалось.

На борту Мария сейчас сидела бы и разговаривала с Ингрид, изоморфным членом экипажа. Споры о том, можно ли считать изоморфов полноценной личностью, так и не решены. Официально ни андроиды, ни изоморфы, ни прочие образчики искусственного интеллекта личностями не считались. В том смысле, что они были не равны по закону людям во всём. «То, что можно выключить — не человек», — так было сказано в незапамятные времена, и этот принцип соблюдался до сих пор. Не всеми великими державами, и не всегда, но в основном соблюдался.

— Она тебе нравится, — заключила Мария, обняв его и прижавшись лицом к груди. — Ты сказал ей про нас с тобой?

— Всем сказал, когда представлял нас.

— Это неважно. Неважно, что всем. Ей сказал?

— Она попросила меня помнить, что ей нужен только Ингирин.

Мария отпустила его, и улыбнулась.

— Так и не ответил на вопрос. Она тебе нравится. Не спорь, я чувствую.

— Вы с ней очень похожи. — Саргис держал её за руки. — Отвечая на вопрос, нет, ей не говорил. Но вы как близнецы. Я смотрел на неё, а видел тебя. Не сразу понял, что тебя.

Мария тихонько рассмеялась, и отпустила его руки.

— Она тоже сказала, что я как будто её сестра. Ты уже заметил, что здесь не пользуются изоморфами? Только роботами.

— Это неудивительно. — И Леонид начал было рассказывать про Опустошение и войну с серверами, но Мария прижала ладонь к его губам.

— Не перед ужином. И не после. Я знаю, что у них была катастрофа, но они неплохо справились. Ты им рассказал, что мы видели по пути? Рассказал про Тримурти и Посейдон? Там тоже были сеятели, и тоже оставили много странного.

— Ещё нет. Жду ответа с Земли, пусть всё будет по правилам.

— Ответ уже пришёл, — указала Мария. — Вон там, передатчик на дальнем столе. Если по правилам, мы должны были оставаться на корабле, пока не получили бы «добро». А мы спустились. Тебя ничего не удивляет?

— Я чувствую себя как дома, — почти сразу же покивал Саргис.

— Вот именно. И это наш дом, ты понял? Они построили его для нас. Десять человек отложили остальные дела и построили дом, чтобы нам в нём было уютно. Прямо как на Земле.

— Да, необычно, — признал Саргис, направляясь к столу.

Всё верно, Земля поздравляла их с открытием, и всё, что нужно, подтверждала. Теперь дорога сюда попадёт в реестры, и планета Эльдорадо в звездной системе Эльдорадо не будет одинока. Если они сумели отбиться от сеятелей (а Земля сумела это лишь по стечению обстоятельств), то люди Эльдорадо и впрямь заслужили независимость, что бы там ни случилось с ними в прошлом.

— Посол Саргис, — позвала его Мария, и снова тихонько рассмеялась. — Пора ужинать. Вильям будет через пять минут, доставляет оборудование с «Аргуса».

Москва, 6 мая 2017 года, 18:20

— Игорь?

Гирин, только что стоявший у кофейника, чтобы вовремя снять его с плиты, словно проснулся. Он понял, что кофейник снят, на кухне одуряюще пахнет кофе так, что слюнки текут, а рядом стоит Мария в домашнем платье. Халат она надевала крайне редко.

— Игорь? — Она осторожно взяла его за плечо, а Гирин стиснул зубы, и несколько раз вдохнул и выдохнул.

Не очень-то помогло.

— Ты опять меня не помнишь, — она взяла его за руки. — Вижу, что вспоминаешь. Но не помнил, да? Только что снова не узнал. Это она? Это Мильва?

Гирин молча кивнул. Мария взяла его за руку, привела в прихожую. Там указала на куртку, бейсболку и спортивные туфли Мильвы и её сумочку, которую она всегда оставляла на вешалке, хоть ты тресни. Карточки, документы, деньги — подходи, кто хочешь, бери что хочешь.

— Это уже было, когда ты пришла?

Мария кивнула. «Она держится лучше меня, — понял Гирин. — Гораздо лучше».

— Всё ждала, когда ты объяснишь. Игорь, скажи правду. То, что ты считаешь правдой.

Она стояла и смотрела в глаза, держа его за руки. И Гирин рассказал то, что помнил, включая парк и скамейку.

— Мама очень рада, что мы их пригласили, — тихонько заметила Мария. — И я с ней согласна. Позвони на работу и скажи, что ещё неделю тебя не будет. Я слышала, что тебе предлагали отпуск. Пожалуйста, возьми его.

— Сейчас, — согласился Гирин и прошёл в спальню к ближайшему телефону.

В гостиной трубки не оказалось, Мария всегда забывала её в кармане платья. Мария шла следом, не отпуская его руку. Так и держала, пока он не закончил разговор.

— Боишься, что я пропаду? — поинтересовался он.

Мария покачала головой.

— Это ты боишься. Ты со мной весь день. А потом замираешь как выключенный, и снова меня не помнишь, а рассказываешь то, чего не могло быть. И эти вещи. Игорь, мне страшно. Что делает эта ваша камера? Ты сказал, что это просто виртуальность. Очень качественное моделирование, и всё. Но с тобой что-то случилось там. Ни с кем больше не случилось, а только с тобой.

Нахлынуло так, что в глазах потемнело. Гирин пошатнулся, Мария удержала его, не дала упасть, и в голове закрепилась другая реальность. Там, где нет и не было никакой Мильвы Заславски.

— Ты вернулся. — Мария поцеловала его. — Окончательно вернулся, по глазам вижу. Игорь, что делать? Что мы будем делать?

— Нужно разбираться. — Гирин потёр виски. — Поможешь?

- - -

— Нет. — Гирин остановил её. — Только не ты. Она бесится, если кто-нибудь открывает её сумочку.

Мария улыбнулась, и Гирин заметил слёзы в её глазах.

— Нет, всё хорошо, — возразила она, вытирая глаза. — Я всё-таки ревную. Знаю, что ты всё время со мной. Оба раза, когда прошёл на красный свет, сам признавался. Всё равно ревную. Значит, говоришь, бесится?

— Мы так однажды чуть не расстались. — Гирин открыл сумочку прямо на вешалке и взял паспорт. Остальное обмотано шарфом, его лучше не разматывать, а паспорт лежит отдельно. Взял в перчатках и осторожно раскрыл.

— Я запомнила адрес. — Мария долго всматривалась в фотографию Мильвы. — Слушай, точно, она как моя сестра. Только волосы перекрасить. У тебя на телефоне есть её фото? Покажи.

Он показал.

— Она укрывается моим пледом, — заметила Мария, и взяла из кресла плед. Прижала его к лицу и замерла на минутку.

— С тобой всё хорошо?

— Опять риторические вопросы? — Мария отняла плед. — Чую. Наверное, это воображение. Говоришь, она любит лаванду?

Гирин кивнул. Это да. У неё дома в комнате, где Мильва жила, пока была маленькой, кругом была лаванда. Уж непонятно, чем ей так понравился этот аромат. Мария предпочитала горные травы. Специально осенью привозила домой высушенные и раскладывала кругом.

— Прижми к лицу. — Мария протянула ему плед.

И точно, лаванда. Стойкий, хотя и ненавязчивый аромат.

— Возьму другой плед, — и Мария удалилась в спальню.

Гирин стоял, не зная, куда деть плед, в итоге сложил его и водрузил на вешалку в отделение для шляп.

— Иди сюда, — позвала Мария. — Садись. Верю. Ты не стал бы такое выдумывать, если бы снова загулял. И вещи не могли бы так появляться. Но всё это на самом деле, никто не стал бы нас разыгрывать. Всё, хватит о ней. Завтра подумаем вместе, а пока ты здесь, ты мой.

Глава 7. Послание

Москва, 6 мая 2017 года, 20:30

— Ты... — Гирин выглянул в гостиную.

Постель уже готова, Мария попросила постелить, она перенервничала и захотела лечь пораньше. Игорь увидел там Мильву.

Нахлынуло почти сразу же. «В сторону Мильвы переключение реальности происходит быстрее», понял Гирин.

— Я. — Мильва подняла взгляд. Лицо её спокойное, слишком спокойное. — Ты брал мою сумочку. Зачем?

Гирин молча прошёл в гостиную и сел напротив. Мильва достала из сумочки лист бумаги. Губы её дрожали.

— Я ведь говорила, никогда больше не трогай...

— Я достал только паспорт. — Гирин смотрел в её глаза. — Она захотела увидеть твоё лицо. Взял аккуратно, остальное было обмотано шарфом, я не трогал.

— То есть это она положила? — Мильва показала сложенный вчетверо лист бумаги. Записка?

— Возможно. Я не видел когда, но возможно.

Мильва закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула несколько раз.

— Плед на вешалке, — сообщила она. — Мой любимый. Теперь от него табаком несёт, там чья-то кепка валялась, вся прокуренная. Гадость какая. Как это понимать?

Гирин рассказал, начиная чувствовать себя не то идиотом, не то дипломатом. Мильва слушала молча, хотя губы её иногда вновь начинали дрожать.

— Я не просила расстилать, — заметила Мильва, когда вошла в спальную, и хихикнула. — Но мысль хорошая. Если я замечу, что кто-то снова рылся в сумочке, я уйду. И мне неважно, кто это сделал.

Она подняла ладонь, пресекая возражения.

— Я сама чувствую, что схожу с ума. Но мне не нравится, что ты рассказываешь об этой женщине, как будто это она здесь хозяйка. Я уже не понимаю, с кем ты. Если со мной, то о ней ни слова. — Мильва включила ночник и погасила верхний свет. — Сама не понимаю, почему я не выбросила её одежду. Но о ней ни слова, пока я сама не спрошу.

Мильва принялась развязывать пояс своего халата.

— Налей мне воды, пожалуйста.

Гирин послушно отправился на кухню. Налил, а сам смотрел на убранство, на утварь, и в голове всё шло кругом. Налил и выпил сам, залпом, но не особенно помогло. Едва налил ещё раз, появилась Мильва, облачённая в воздух.

— Спасибо. — Она медленно выпила воду, так же медленно поставила стакан, обняла Гирина.

И Мария мигом вылетела из головы.

— Отнеси меня, — шепнула она, прижимаясь к нему. — Отнеси меня обратно.

- - -

— Завтра же начинаем. — Мильва повернула лицо в его сторону. Она так долго молчала, глядя в потолок, что Гирину уже стало не по себе.

— Мы переезжаем, как и собирались, – уточнила Мильва. – Я сама выберу, куда поедем. И если ты с ней тоже захочешь переехать, то выбери другую квартиру. В этой я больше не останусь ни одного дня. Ночью точно не останусь!

Она хихикнула и посерьёзнела:

— Я не могу быть с тобой. Я вижу, как ты думаешь о ней даже сейчас. И спите вы в этой же комнате на этом же диване. Я не могу так. Понимаешь?

— Понимаю. — Гирин приподнялся на локте.

Мильва долго смотрела в его глаза.

— Да, понимаешь.

И неожиданно она соскочила на пол, как кошка, одним изящным движением. Забрала своё одеяло, подушку и плед и удалилась прочь из комнаты.

Гирин уселся, и едва не вздохнул. Мильва терпеть не могла вздохов в ответ, и моментально выходила из себя. Чёрт, вот это начало семейной жизни! Понятно, что они живут вместе не первый год, к огромному неудовольствию обеих пар родителей, но... Додумать он не успел.

— Я хочу тебя. — Он обнаружил, что Мильва стоит перед ним нагая и прекрасная. — Прямо сейчас, но не здесь. И если не хочешь спать на голом полу, возьми что-нибудь с собой. — Она улыбнулась. — Своим одеялом я делиться не буду.

- - -

Гирин закончил с утренними процедурами и услышал голос Марии.

— Всё готово!

На этот раз переключение прошло проще. Но голова всё равно закружилась. Гирин схватился за косяк, чтобы не разбить лоб о стену, и обнаружил, что Мария стоит рядом, поддерживая его за локоть.

— Идём. — Она потянула его за собой. — Пожалуйста, ничего не говори.

Только сейчас он заметил, что она недавно плакала. Беззвучно, раз он ничего не слышал; хотя, что он мог услышать из закрытой ванной пока умывался?

— Да, она права. — Мария услышала фразу про переезд. — И я устанавливаю такие же правила, Игорь. О ней ни слова. Я чувствую, что схожу с ума, хотя всё своими глазами вижу.

— Что это? — спросил Гирин непонятно у кого, добывая из кармана домашних шорт лист бумаги, сложенный вчетверо, почерком Мильвы на нём было написано «Марии».

— Дай сюда, — потребовала Мария.

Прочла, Гирин видел, как морщины собираются на её лбу. Не отводя взгляда от листа, она достала из ящика стола коробку спичек, и через пару секунд лист уже горел. Мария подошла к раковине, и ловко перехватила лист несколько раз. Он сгорел дотла.

— Это она попросила, — пояснила Мария. — Господи, я поверить не могу. Ты был со мной всю ночь, — улыбнулась она. — Это ведь помнишь?

Вот теперь он вспомнил. Если бы не переключения между разными версиями самого Гирина... сказочная была ночь. Во всех смыслах. Они говорили, когда сил ни на что больше не было. Много говорили. О таком, о чём могли бы никогда не заговорить.

— Здесь я больше не останусь. — Мария погладила его по голове. — И ты не останешься. Уедем куда-нибудь, пока идёт переезд. Если отпуск, пусть он будет настоящим! И только попробуй включить компьютер!

«Коммуникатор тоже сгодится, если что, — подумал Гирин. — Да и планшет». Мария улыбнулась, прижимая его голову к груди.

— Будь со мной. Нам ведь не скучно. Я найду, чем тебя занять. Не уходи от меня в сеть, хорошо?

— Хорошо. — Он улыбнулся, хотя не имел никакого понятия, как сдержать обещание.

Город, 28 февраля 177 года, 19:30 по центральному времени

— Они могут обидеться, когда узнают что мы всё ещё в фильтрах, — напомнила Мария. — Так хочется подышать настоящим, свежим воздухом!

— В этом доме сейчас наш свежий воздух, — возразил Саргис, — дыши, сколько хочешь.

Мария рассмеялась. Протокол высадки никто не отменял. Пусть даже это такие же люди, пусть воздух и микрофлора совместимы, всё равно положена постепенная адаптация. Современные скафандры — великая вещь, они совершенно незаметны. Ты можешь быть вплотную к человеку, и ничего не заметить. И палатки, создающие в любом месте полностью изолированную среду, куда не проникает ничто чужеродное. Вот сейчас весь их дом — одна огромная палатка.

И еда. Первое время положено есть только своё, принесённое с корабля.

— Капитан. — На дальней стене возникла проекция Вильяма. Что там ещё случилось? — Капитан, — повторил бортмеханик. — У нас странный сбой. Проекторы не работают.

— Изоморфы живы? — Саргису стало не по себе.

Изоморф — то, что здесь зовут фантомом — может работать и в видеоинтерфейсе, плоской картинкой на экране. Но если сбой в вычислителе...

— Живы, — заверил Вильям и улыбнулся. — Я проверил, но я не могу включить проектор. Был бы Стэн со мной, он в два счёта бы разобрался.

Саргис облегчённо вздохнул. Теперь почти на каждый корабль берут изоморфов — фантомных членов экипажа. Они неуязвимы для биологических факторов, им нипочём практически любое оружие – пока работает проектор, пока жив вычислительный блок, в котором они, собственно, и живут. Двое из трёх были искусственными личностями. Ингрид была когда-то настоящим человеком, из плоти и крови.

— Я сейчас поднимусь. — Саргис встал.

— Нет необходимости. — Вильям отошёл в сторону и стали видны три проекции — три экрана.

Там были все: Стэн — ремонтник и инженер, Док — судовой врач и Ингрид — экзобиолог и психолог. Все трое помахали Саргису и Марии, улыбаясь и переглядываясь. «Никогда не привыкну, — подумала Мария. — Никогда не осмелюсь спросить у неё, каково это — жить в той коробке, в созданном вычислительным блоком мире».

— Кэп, — Стэн посерьёзнел, — вокруг планеты нарушена структура фантомных связей. Вероятно поэтому мы не можем выйти к вам.

Саргису стало не по себе. Если она нарушена, а двигатель и реактор корабля...

— Не беспокойтесь. — Стэн как будто читал его мысли. — Автоматика не позволила бы нам приблизиться. Реактор и все системы в норме, кроме проекторов.

— Что предлагаете, Стэн?

— Отойти от Эльдорадо. — Стэн вывел на экран карту звёздной системы. Семь планет, Эльдорадо из них вторая. — Отойти к орбите четвёртой планеты. Судя по записям, там проекторы могут включиться, возмущения в пределах допустимого.

— Им нужен наш корабль, — напомнила Мария. — Пока мы над планетой, фантомы не атакуют.

— Стэн, мы можем отправить вас на шлюпке. Планете сейчас нужна наша помощь.

— Конечно, кэп, — кивнул инженер. — Её достаточно. Если одобряете, я подготовлю зонды связи и приступлю.

— Одобряю, — подтвердил Саргис. — Действуйте, Стэн.

— Леонид, — улыбнулась Ингрид, когда Стэн отключился. — Не возражаете, если я поговорю с Марией наедине?

На картинке ей сейчас лет тридцать. Погибла она — её физическое тело — когда ей было тридцать восемь. Но и тогда выглядела моложе тридцати.

— Нет, конечно. — Саргис встал из кресла.

Мария молча бросилась к нему, обняла и поцеловала.

— Не бойся, — попросила она шёпотом. — Со мной всё хорошо. А ей страшно, я чувствую. Не скучай!

— Спасибо! — Ингрид на секунду прикрыла глаза. — Капитан, к нам здесь относятся настороженно. Я бы советовала вам почаще находиться в людных местах. И поговорите с Мильвой Заславски. К её мнению здесь прислушиваются.

— Слушаюсь, госпожа психолог! — Саргис встал по стойке смирно.

Ингрид рассмеялась и помахала рукой:

— Можете идти, капитан, не задерживаю.

— Капитан Саргис. — Док молчал всё это время, довольно улыбаясь. — Оставайтесь в скафандре. Я дам вам знать, когда можно будет его отключить. И пожалуйста, передайте образцы воздуха и воды.

Он один выглядел немного ненастоящим — упитанный бородатый здоровяк, жизнерадостный до почти полной непереносимости.

— Будет сделано, Док, — и Саргис покинул их новый дом в самом отличном расположении духа.

Положительно, Эльдорадо — приятное место, пусть и не самое дружелюбное.