Серп и меч на краю империи

Глава 1

Сервис в «Короне» мне понравился.

При въезде не потребовалось показывать жетон или паспорт, хватило номера квитанции об оплате и фамилии. Вышколенный охранник расплылся в добродушной улыбке, пожелал мне и моей даме приятного вечера, после чего подробно объяснил как, следуя указателям, добраться до главного входа.

Мы въехали на закрытую территорию.

Нет, здесь не расхаживали вооружённые люди, псы и мехи. Ни единого намёка на военизированное присутствие. И всё же, мой намётанный глаз выхватил из снежной круговерти камеры видеонаблюдения и тепло одетых людей в униформе с логотипом короны и трёх горных вершин. Мы проехали рядом с одним из охранников, и я смог подробно разглядеть эту эмблему. Если оружие имелось, то очень компактное и грамотно спрятанное под пуховиком.

По радио слышался жизнерадостный голос диктора:

— Небывалые снегопады накрыли Екатеринбургскую губернию. Коммунальные службы не справляются с уборкой улиц, из-за чего образовались многочисленные пробки. Задержаны авиарейсы, пассажиры несколько часов ожидают вылета своего дирижабля. По неподтверждённым сведениям, прорабатывается вопрос о внеплановом включении тучеразгонителей. Но мы не унываем и слушаем трогательную песню Леры Могучей «Пропал хомячок»…

Удивительно, но подъездная дорожка была сравнительно чистой.

Я провёл «Ирбис» вокруг старинного четырёхэтажного здания, напоминавшего дворец какого-нибудь аристократа. Эркеры, крытые галереи, дополнительные крылья…

И сосны.

Вся территория — в реликтовых соснах, позволяющих прочувствовать уединение в центре города. Не удивлюсь, если деревья привезли со склонов гор и долго колдовали над тем, чтобы они прижились на новом месте.

Указатели вывели меня к центральному входу.

Из серо-белого сумрака выскочил слуга в утеплённой красной ливрее.

— Господин, с вашего разрешения я отгоню машину в гараж, — сладко пропел работник гостиницы, открывая дверь и помогая Джан выбраться из салона. — Вещи мы занесём в номер.

— Хорошо, — я бросил ключ, и слуга поймал его на лету.

Джан оделась предусмотрительно, по погоде. Элегантный брючный костюм, чёрные полусапожки и длинная шуба с капюшоном. Заказанное платье, как я подозревал, находилось в одном из отправленных экспресс-доставкой чемоданов.

Сотрудники отеля усердно расчищали пространство перед мраморным крыльцом.

Ступеньки были снабжены специальными антискользящими профилями.

За свой чемодан я не волновался. Матвеич зашил в крышку столько каббалистических печатей, что мама не горюй. Энергию эти штуки аккумулируют на несколько недель вперёд и препятствуют как вскрытию, так и работе ясновидца. Ювелирная работа.

Двустворчатые стеклянные двери перед нами распахнул лакей в белых перчатках.

Им что, вообще не холодно?

Лобби было просторным, величественным, с высокими потолками, квадратными колоннами и зеркалами. Телевизор отсутствовал. Зато имелись угловые диванчики, кожаные кресла, вращающиеся этажерки с книгами, газетами и журналами.

Я сразу направился к регистрационной стойке.

Джан с гордым видом подхватила меня под локоть.

— Здравствуйте, господин Иванов! — обрадовался мне как родному портье. — Госпожа Курт, моё почтение!

— У нас забронированы смежные номера, — я положил на стойку квитанцию.

— Само собой! — засиял портье, небрежно смахивая бумажку и делая пометки в журнале. — Всё подготовлено наилучшим образом! Надеюсь, вас не смутила погода?

— Не смутила, — ответила Джан.

— И это хорошо! — возликовал портье, снимая ключи с гвоздиков под стеклом. — У нас широкий спектр услуг, которые скрасят пребывание столь высоких гостей! Ресторан, тёплый бассейн, доставка еды в номер, переговорные комнаты, собственный курьер, личный водитель и любые пожелания… хм… выходящие за пределы стандартов.

Я не стал уточнять, что это за стандарты.

— Связаться с нами можно по телефону, все номера в ваших апартаментах, — завершил свою тираду портье. — Добро пожаловать в «Уральскую Корону»!

Не успел я поблагодарить услужливого сотрудника, как из боковой двери вышла горничная в красивой, но строгой униформе. Фирменный пиджак, юбка до колен, уже знакомый логотип на груди.

— Сударь, сударыня, — улыбнулась девушка. — Я вас провожу.

Вторая девушка, которую я сразу не заметил, сунула нам в руки по кружке горячего шоколада. Джан с наслаждением испробовала напиток. Я, в соответствии с въевшимися в кровь привычками, поставил кружку на стол. Если уж и пить горячие напитки, то в случайных местах, где тебя не знают. И с гарантией ничего не подмешают.

Перчатки я тоже снимать не спешил.

Девушка проводила нас к старинному лифту с чугунными решётками и деревянными панелями внутри. Всё в этой гостинице было сделано «под старину», дышало респектабельностью и дворянским духом. Насколько я помню, тут есть и додзё, а также общие комнаты отдыха с бильярдом, карточными и шахматными столами.

Главная же фишка «Короны» заключается в том, что здесь сдают номера только представителям благородного сословия. Дворянам. Ни финансисты, ни купцы высших гильдий, ни банкиры или промышленники сюда не вхожи, если у них нет титула. Когда Никанор бронировал номера, то ему пришлось подождать, пока администрация сверится с общегосударственными реестрами и убедится, что фамилии Курт и Иванов действительно что-то из себя представляют.

Лифт поднял нашу компанию на второй этаж.

Забавно.

Широкий коридор, глохнущие в ковре звуки шагов. Картины в позолоченных рамах — преимущественно виды Уральских гор. Живописные места в разное время года.

— Работы местных художников, — горничная перехватила мой взгляд. — Подлинники.

Я не стал углубляться в тонкости уральской живописи.

Мы остановились напротив дверей с номерами «24» и «25». От показа апартаментов отказались. Горничная вставила ключи в замочные скважины, очаровательно улыбнулась и заверила, что всегда к нашим услугам.

Джан, открывая дверь своего номера, поинтересовалась:

— Какие у нас планы дальше?

— Мероприятие начинается в полдень, — я посмотрел на часы. — Адрес мне известен, но… сама видишь, что с погодой. Давай встретимся в лобби примерно… через час.

— Договорились! — прощебетала Джан. И, немного подумав, добавила: — Сергей, в отелях такого класса не нужно спускаться в подземный гараж. Отдай распоряжение по телефону — и машину подадут к центральному входу.

Я молча кивнул.

***

Джан оказалась права.

Переодевшись и разобрав свой чемодан, уже стоявший в номере, я позвонил портье и велел подать «Ирбис» к парадному крыльцу в половине двенадцатого. Этого хватало с запасом, поскольку место запланированной встречи находилось в десяти минутах езды от нас.

Первый день съезда предполагал наличие у меня классического костюма, а не смокинга, но вот вечерний бал, который запланирован на девять, диктует другие правила. У нас с морфисткой будет порядка трёх часов на смену гардероба, лёгкий перекус и осмотр города. Но мотаться по Екату в такую погоду я особым желанием не горю.

Второй день по программе предусматривает встречу в конференц-зале, выступления докладчиков (кто бы мог подумать) и приватные беседы, запланированные накануне. Торжественное принятие в Союз новых членов запланировано именно на сегодня. При этом будет лёгкий фуршет, во время которого старожилы в непринуждённой обстановке смогут познакомиться с новичками.

Я критически осмотрел себя в зеркало.

Твидовый костюм-тройка модного в этом сезоне тёмно-коричневого цвета. В тон ему — коричневые ботинки челси. Белая рубашка и фиолетовый галстук в косую полоску. Джан заявила, что именно в таком виде уважаемый человек должен являться на деловые встречи. А ведь первая половина мероприятия — это и есть деловая встреча. Бал и фуршет относятся к неофициальной части.

Некоторое время я размышлял над выбором оружия.

Понятно, что гостей обыскивать не будут — это противоречит дворянскому кодексу чести. Максимум — попросят сдать имеющиеся клинки на временное хранение. Да и то, в письме Строганова, которое содержало регламент и программу съезда, ничего такого не упоминалось. Кусаригаму могут счесть оружием шиноби, а вот трость-меч — неизменный аксессуар для многих господ благородного происхождения. В итоге я склонился к мечу. Опять же, стильно.

В дверь постучали.

Сделав створку прозрачной, я убедился, что в коридоре «свои».

— Мы же внизу хотели встретиться, — заметил я, впуская морфистку.

Джан впорхнула в апартаменты и приступила к детальному сканированию моего образа. Поправила галстук, убедилась в том, что костюм «хорошо сидит».

— А как тебе я? — девушка покрутилась перед зеркалом.

Вопрос риторический, хотя моя спутница и выглядела безупречно. Чёрное коктейльное платье до колен, предельно лаконичное и деловое, туфли на высоких каблуках, волосы заплетены в косую косу и уложены в низкий пучок на затылке, при этом вьющийся локон небрежно спадает на лоб. Картину дополняла нитка жемчуга на точёной загорелой шее — сказались незапланированные кубинские каникулы. Запястье девушки украшал подаренный мной на прошлой неделе браслет с аметистом. С одной стороны — безделушка. А с другой — мощный артефакт с каббалистикой от Матвеича. Защита от любопытных телепатов и эмпатов.

— Шикарно, — без тени лукавства ответил я. — Горжусь, что ты мне составила компанию на этот день.

— Правда? — девушка просияла. — Не обманываешь?

— Честно-пречестно, — я улыбнулся.

В зеркале отражалась очень яркая и гармоничная пара. Светловолосый худощавый юноша без капли лишнего жира и южная красавица, расцветающая прямо на глазах.

— Тогда идём, — Джан взяла меня за руку. — Покатаемся по сугробам!

Предложение хорошее, но нам пришлось заглянуть в соседний номер и прихватить зимнее полупальто для моей подруги. На мне тоже было пальто, но тренч, ниже колен. Позволяющее в экстренном случае прятать на теле чехол с кусаригамой или кобуру с наганом. И да, это пальто я отправил в Екат вместе со смокингом по настоянию Джан. Которая была уверена, что мы не всегда будем в машине или тёплом помещении. А значит, хотела прошвырнуться по местным магазинам.

Закрыв номер, мы отыскали лестницу и спустились в лобби на первом этаже.

— Машина подана, сударь! — отчитался портье.

Я бросил мимолётный взгляд на часы, висевшие над стойкой регистрации. Двадцать минут двенадцатого. Несколько раньше, чем я рассчитывал, но учитывая погодные условия…

Про себя я отметил, что Екат и Фазис лежат в разных часовых поясах. В нашей губернии стрелки едва перевалили за десять утра.

Снаружи по-прежнему всё заметало.

Едва мы с Джан вышли на крыльцо, от припаркованного рядом «Ирбиса» отделился камердинер. Перед нами услужливо распахнулась одна дверь спорткара, затем — вторая. Пожелав нам доброго пути, слуга скрылся в здании.

— Мы не опоздаем? — забеспокоилась Джан. — Пробки на дорогах.

— Всё будет в порядке, — заверил я. — Пристегнись.

Контраст в работе персонала гостиницы и городских коммунальных служб сразу бросался в глаза. Подъездную дорожку и тротуары «Короны» постоянно чистили, причём вручную. Это смахивало на Сизифов труд, но администрации виднее. А вот за пределами охраняемой территории…

«Ирбис» почти сразу, на повороте, начал буксовать в снежной каше.

Мы объехали отель по широкому квадрату и взяли курс на Площадь Свободы, рядом с которой на мыслекарте был отмечен указанный в приглашении адрес. Карту я, естественно, запомнил, чтобы не отвлекаться на неё во время движения.

Вольные аристо на двое суток арендовали комплекс, который в моей реальности можно было назвать… даже не знаю, чем. Гибридом бизнес-центра, элитного клуба по интересам и ещё чего-то официального. Здесь это напыщенно именовалось дворянским клубом «Господство».

Мыслекарта демонстрировала пафосную постройку в стиле ар-деко, обнесённую чугунной оградой и, судя по габаритам, рассчитанную на серьёзные культурные мероприятия. С большим количеством приглашённых. И это при том, что Союз Вольных Родов не мог тягаться с кланами по численности соратников.

Как говорится, понты — наше всё.

Чтобы попасть в «Господство», я должен был проехать по проспекту Меньшиковых, и именно там, на пересечении с улицей Пушкина, подстерегала засада. Перекрёсток и адская пробка, куда ж без неё.

Пристроившись в хвост красному троллейбусу, я вдруг осознал, что здесь не предусмотрены «аристократические полосы».

— Плохо, — забеспокоилась Джан.

Утопив педаль газа, я въехал в автобус, промчался через салон на глазах у изумлённых пассажиров и устремился дальше, пронзая вереницу облепленных снегом авто.

Ибо нефиг.

Дар проницаемости — полезная в бытовом аспекте вещь.

— Сергей, ты с ума сошёл? — всплеснула руками морфистка.

— Вам ехать или шашечки?

— Чего? — опешила моя спутница.

— Выражение такое. Забей.

Мы пулей пронеслись через перекрёсток, словно призрачные гонщики или какие-нибудь фантомы. Не знаю, кому здесь подчиняется дорожная полиция, но формально я ничего не нарушил. Нет столкновения — нет нарушения, хо-хо-хо!

Через несколько сот метров я сбросил скорость и уплотнил нас до привычного формата.

— А ты волновалась. Ещё и с запасом времени приедем.

Глава 2

Как я и рассчитывал, мы прибыли в «Господство» минут за десять до официального старта мероприятия. По сведениям мастера Багуса клуб принадлежал одному из старейших княжеских Родов России — Мещерским. По неизвестным причинам эти господа отказались от вступления в клан Неваполиса, перебрались на Урал и вложились в отдельные предприятия горнодобывающего пояса. Сумели выстоять в конфликте с Волками и занять определённую нишу на сибирских просторах.

Мещерские не афишировали себя в качестве владельцев клуба.

Держались в стороне.

В общем-то, меня не удивили охранники с княжеским гербом, расхаживающие по территории клуба. Кому надо, те в курсе.

У меня и Джан не попросили ни удостоверения личности, ни приглашения, ни иных документов, подтверждающих личность. Ощущение было такое, что хватило фейс-контроля. А это означает лишь одно — Строганов передал слепки наших лиц организаторам мероприятия.

Впрочем, никто ведь не отменял иллюзионов.

При въезде нам любезно сообщили, что в «Господстве» установлено специальное оборудование, позволяющее глушить любые генераторы иллюзий.

Особняк, как по мне, выглядел несколько вычурно, но это же пафосный дворянский клуб. Здесь собирались люди определённого круга — им нравилось ощущать свою исключительность.

«Ирбис» вновь пришлось поручить заботам слуги в чёрной ливрее без гербов и других опознавательных знаков. Парадную дверь перед нами услужливо распахнул швейцар.

За дверью обнаружился просторный холл с купольным сводом, в который были встроены прозрачные панели. Сейчас, насколько я понял, стекло и крышу занесло снегом. Из центральной части этой композиции свешивалась необъятная люстра, выполненная в виде щупалец кракена.

На пределе слышимости играла тихая инструментальная музыка.

Едва мы с Джан переступили порог клуба, к нам незамедлительно подскочили две миловидных девушки, сердечно поприветствовали, помогли раздеться и унесли наши пальто в сторону гардероба, оставив взамен костяные номерки. Я осмотрелся в поисках стойки регистрации.

Ничего.

Думаю, факт нашего прибытия уже известен — служба охраны должна поддерживать связь со своими господами. Ментальную или телефонную, не важно.

Словно по мановению волшебной палочки рядом появился очередной слуга.

— Господин Иванов, госпожа Курт, — слуга расплылся в дежурной улыбке, — я уполномочен проводить вас в общую гостиную. До начала церемонии открытия осталось семь минут, и вы можете скоротать их в компании других гостей.

— Ведите, любезный, — разрешил я.

— А где будет проходить открытие? — поинтересовалась Джан.

Мы последовали за своим провожатым в сторону изогнутой мраморной лестницы. Которая спиралью завивалась вокруг люстры, делая полный виток под сводами холла. Краем глаза я заметил очередную пару гостей — импозантного пожилого мужчину и худощавую женщину с седыми волосами, уложенными в высокую причёску. Люди показались мне смутно знакомыми — вероятно, мастер Багус раздобыл их досье.

Лестница вывела нас к широкой обзорной площадке с распахнутыми настежь двустворчатыми дверьми. Также я отметил галерею, ведущую вглубь здания.

— Прошу, — слуга указал на дверь. И тут же протянул нам красиво сложенные программки с литерой «Г», заключённой в двойной круг. Сверху эмблемы значилось: «Союз Вольных Родов». Снизу: «XIV съезд».

Слуга испарился, а мы с Джан ступили под своды гостевого зала.

Здесь уже народа было побольше.

Музыка по-прежнему звучала из скрытых динамиков, но разговаривать не мешала и лишь создавала приятную атмосферу. Аристократы занимались своими делами — в группах и поодиночке. Кто общался, сидя на диванах и в креслах, кто задумчиво рассматривал вьюгу через панорамные окна, кто листал книги или газеты. В гостиной, несмотря на размеры, дизайнеры ухитрились создать уют. Думаю, благодаря грамотно подобранной мебели, паркетному полу и большому ковру, приглушающему звуки шагов. Здесь же обнаружился камин с потрескивающими внутри дровами. Потолочные панели заливали пространство мягким светом. Над каминной полкой висели старинные часы.

Я обратил внимание на то, что гостиная имела и второй выход. Сейчас, правда, дверь была заперта.

— Сергей, как добрались? — к нам приблизился герцог Строганов в сопровождении… Ани. — Мы боялись, что вьюга помешает всем гостям прибыть вовремя.

— У меня есть свои методы борьбы с непогодой, — я пожал протянутую герцогом руку. Затем поклонился Ане. — Многим они покажутся излишне… радикальными.

— Он проезжал машины насквозь, — разрушила интригу Джан.

Аня рассмеялась.

Тимофей Савельевич тоже развеселился:

— О, разумеется! Чтобы господин Иванов не применил свой фирменный Дар? Интересно, у вас есть хоть какие-нибудь ограничения, молодой человек?

— Моральные или физические? — ответил я вопросом на вопрос.

— Оставим этику в стороне, — хмыкнул герцог. — Вы можете пройти через что угодно? И на любой скорости?

— Тимофей Савельевич! — я погрозил собеседнику пальцем.

— Молчу-молчу, — ретировался Строганов. — Тайны Рода. Кстати, госпожа Курт с нашей последней встречи изрядно похорошела. Вам идёт деловой стиль, сударыня.

— Приятно слышать, — Джан отреагировала на комплимент спокойно. — Но далеко не факт, что мне удастся затмить вашу дочь, господин Строганов.

Я невольно посмотрел на Аню.

Блондинка выглядела не менее эффектно, чем моя спутница, хотя мне её наряд показался чуточку более откровенным. Серебристое облегающее платье в пол, открытые плечи, витые серьги, колье с большим сапфиром. И, конечно же, туфли на каблуках. Ростом Аня была повыше Джан, и это бросалось в глаза.

— Джан, ты прекрасна, — заверила Аня, излучая спокойное превосходство. — Никого не слушай.

Повернув голову влево, я встретился глазами с Новосильцевым. Граф делал вид, что листает журнал, но время от времени его взгляд прилипал к нашей компании. И во взгляде этом сквозила вполне естественная неприязнь.

Необременительная светская беседа прервалась, когда распахнулись вторые двери.

В гостиную вышел распорядитель.

— Дамы и господа! Торжественное открытие состоится в концертном зале. Прошу занимать места согласно выданным номерам.

Гости начали неспешно втягиваться в дверной проём.

Номерки от гардероба, как выяснилось, совпадали с цифрами на креслах. Мы с Джан спустились поближе к сцене и заняли кресла во втором ряду.

Концертный зал оказался небольшим, но уютным.

И явно не предназначенным для масштабных мероприятий.

Что и немудрено: в «Господство» был вхож ограниченный круг лиц. Если здесь и давались концерты, то общее количество слушателей не превышало трёх-четырёх десятков.

Я ненавязчиво изучал братство Вольных Родов. На съезд приехали главным образом патриархи своих фамилий, далеко не всех сопровождали спутницы. Хватало и одиноких мужчин. С дочерями и сыновьями, как Строганов, прибыли единицы. У меня возникло стойкое подозрение, что отпрысков вводили в курс дела и готовили к управлению делами семьи.

Мы расселись, в зале тут же погас свет, а сцена осветилась софитами. Прошла ещё минута, прежде чем появился распорядитель с радиомикрофоном в руке.

— Уважаемые гости! — провозгласил мужик. — Князь Радомир Васильевич Мещерский!

В зале раздались вежливые аплодисменты.

К ведущему приблизился средних лет мужчина в неброском чёрном костюме. Аккуратная стрижка с боковым пробором, ухоженная бородка. И намечающиеся вкрапления седины. Распорядитель передал хозяину клуба микрофон и исчез за кулисами.

— Добрый день, коллеги, — мягко, неспешно и весомо произнёс Мещерский. — Очень приятно видеть всех вас под одной крышей, в этом зале и этом городе. Екатеринбург всегда славился нейтральным отношением к играм Великих Домов, и мы собрались здесь не случайно. С некоторыми из вас я не виделся целый год, с другими веду общие дела и пересекаюсь постоянно. Есть среди нас и молодая кровь…, но об этом позже.

Князь сделал многозначительную паузу, как и подобает опытному оратору.

— Всем здесь присутствующим известно, что численность нашего Союза более-менее постоянна. Мы не стремимся к чрезмерному расширению, дабы не привлечь к себе внимание… хм… крупных игроков. Но есть те, кто периодически покидает Союз равных, чтобы войти в более авторитетную иерархию… на правах низшего звена.

Мои губы тронула улыбка.

Ловко он закатал под плинтус клановых перебежчиков.

— Не будем о грустном, — тон князя стал воодушевляющим. — Жизнь продолжается, и к нам готовы присоединиться новые люди. Я хочу представить юного аристократа из славного города Фазиса, который ухитряется не только избегать вступления в Дом Эфы, но и постоянно держать Трубецких… не побоюсь этого слова, в тонусе. Дамы и господа! Я приглашаю на эту сцену барона Сергея Иванова!

В протоколе мероприятия я должен был выходить на представление в одиночку, без своей спутницы. Продвигаясь к проходу, а затем к небольшой приступке, я ловил на себе заинтересованные взгляды. До моего слуха доносились неожиданно громкие аплодисменты.

Трость у меня не отняли.

И сейчас я опирался на неё для солидности. Фиксаторы были столь искусно вмонтированы в ножны, что клинок не выскальзывал при каждом шаге.

Мещерский бросил взгляд на меч, но ничего не сказал.

Хотя я понял по глазам — князь осознаёт, что я разгуливаю по клубу с оружием.

— Добрый день, юноша, — Радомир Мещерский подал мне руку, которую я крепко пожал. — Как вам у нас сегодня? В сравнении с субтропиками?

— Свежо, — хмыкнул я в протянутый распорядителем второй микрофон. — Бодрит.

Князь покровительственно кивнул.

Мой ответ ему понравился.

— Дамы и господа! — глава собрания вновь повернулся к залу. — У господина Иванова весьма своеобразный Дар. Он видит и проходит сквозь стены. Кроме того, юноша за короткий срок получил титул, обзавёлся родовыми землями, повысил благосостояние и запустил очень прибыльное предприятие в виде службы курьерской доставки. Мы обсуждали его успехи… с некоторыми главами Родов и пришли к выводу, что Ивановы — перспективные союзники и деловые партнёры. Я хочу поблагодарить за привлечение столь ценного кадра нашего глубокоуважаемого герцога Строганова!

На сей раз аплодисменты были бурными.

Практически овация.

Что наводит на мысли о популярности информационного короля в Союзе.

— Спасибо, — Мещерский поднял руку, сдерживая поток оваций. — Так или иначе, группа доверенных лиц вместе со мной и господином Строгановым всячески рекомендует кандидатуру Сергея Иванова для вступления в Союз. Собственно, кандидатура уже одобрена, поэтому юноша стоит на этой сцене. Но по традиции я обязан спросить: никто не передумал? Есть ли возражения против этого аристократа и его фамилии в нашем составе?

Я в упор уставился на Новосильцева, который сидел в первом ряду. По идее, граф входил в число тех самых персон, которые определяли общую политику Союза. И если бы он сейчас решил нарушить данное обещание, я с позором вернулся бы восвояси.

Новосильцев смолчал.

И взгляд мой выдержал.

Молчали и остальные.

— Очень хорошо, — кивнул Мещерский. — Единогласным решением Ивановы принимаются в Союз Вольных Родов!

Снова аплодисменты.

Князь взмахом руки остановил овацию.

— Теперь, когда барон стал одним из нас, я должен озвучить условия членства. Дабы исключить непонимание в будущем. И напомнить всем остальным о правах и обязанностях.

Повисла гробовая тишина.

— Первое правило Союза, — начал Мещерский, и мне стоило немалых усилий сдержать улыбку. Вспомнился один старый голливудский фильм. — Каждый из нас в любой момент может выйти из договорённостей. Никто здесь насильно не держит. Никаких бумаг мы не подписываем. Всё — на честном слове.

Пауза.

— Второе правило, — продолжил князь. — Это не военный альянс. Поэтому никто из нас не сражается друг за друга в случае объявления войны третьими лицами. И никому из нас не возбраняется создавать военные альянсы, если интересы входящих туда Родов не пересекаются с нашими.

Очень откровенный взгляд в сторону Новосильцева.

Публика внимала.

— Третье правило, — заключил князь. — Оно же последнее. Превыше всего мы ставим финансовые интересы своих Родов. Поэтому при ведении дел вам придётся учитывать прямое или косвенное воздействие на других членов Союза. Есть случаи, когда выгодные сделки отменялись, если кто-то из нас накладывал вето. И да, вето может быть наложено не позднее, чем за три дня до заключения сделки.

А вот об этом меня не предупреждали.

Интересно девки пляшут.

— Предвидя следующий вопрос, — голова князя повернулась в мою сторону, — отвечу, что открутить назад в случае уже подписанных обязательств не получится. И нет, никто не обязан предупреждать Союз о намечающихся контрактах. Мы исходим из того, что все здесь люди успешные, состоятельные и имеющие крепкую службу безопасности. Если вы понимаете, о чём я.

Нечего тут понимать.

Мастер Багус предупредил о проблеме — я позвонил куда надо и наложил вето на условное слияние компаний условных Петрова и Васечкина. Ладно, Новосильцева и Строганова.

— На этом всё, господин Иванов, — завершил свой спич Мещерский. — Готовы ли вы на таких условиях вступить в наше сообщество?

Глава 3

Мы потратили ещё час на выслушивание докладов.

После того, как я ответил «да» на сакраментальный вопрос Мещерского, меня официально приняли в Союз. Безо всяких клятв верности, присяг, удостоверений и прочей чепухи. Строганов, бессменный секретарь сообщества, внёс меня в список постоянных членов, я торжественно пообещал соблюдать правила и сел на прежнее место. Всё выглядело так, что юридически меня преследовать нельзя — даже если будет совершён серьёзный проступок. Но я понимал, что на кону нечто гораздо большее — репутация. Причём, репутация всего Рода, а не только его номинального главы.

В мире, где аристократы и простолюдины ухитряются сосуществовать вместе, у первых выработался своеобразный кодекс поведения. Здесь сила важнее законов, а слово — мощнее договоров. Знать выделяет себя не только по наличию титула или одарённости (редко, но встречаются и лишённые Дара аристо), она очерчивает круги общения, выстраивает собственную этику и стиль поведения. На дворе — конец двадцатого столетия. Но честь и слово дворянина — не пустые звуки. Удивительная архаика.

Давая обещание неукоснительно следовать правилам, я осознавал, что малейшее отклонение в сторону приведёт к потере авторитета. О моей оплошности будут знать не только фамилии, входящие в Союз, но также их вассалы, друзья и знакомые, случайные собеседники на званых вечерах. Рано или поздно весть докатится до потенциальных поставщиков и деловых партнёров. А если не докатится, то человек с деньгами может озадачить собственную СБ и навести справки.

Усевшись на прежнее место, я весь оставшийся час умирал со скуки. Мои новые партнёры, договорившиеся заранее о выступлении, сообщали о своих замыслах и предприятиях, расширениях производств и новых направлениях продаж, а также о наметившихся на внутреннем и внешнем рынках тенденциях. Я ощутил себя мимокрокодилом, искавшим библиотеку, но случайно забредшим на экономический форум в Давосе.

Чего не скажешь о Джан.

Морфистка испытывала живейший интерес к докладчикам. Более того, я с изумлением увидел, как она достаёт из сумочки миниатюрный блокнот и делает в нём пометки. На мой изумлённый взгляд девушка ответила воздушным поцелуем.

Я чуть не заснул на этом празднике жизни, но потом слово взял князь Мещерский и ко всеобщей радости объявил перерыв, плавно переходящий в фуршет для дорогих гостей. Народ сразу зашевелился и начал неспешно покидать зал, обмениваясь любезностями с соседями и друзьями.

Сверившись с программой, я понял одну вещь: желающих высказаться слишком много. Да, в программе Строганова было указано, что выступления докладчиков запланированы на второй день съезда, но некоторым из них предоставили слово сегодня, чтобы уложиться в общий регламент.

Ладно, Крикс, привыкай.

Здесь люди друг дружку не режут на части, их интересует рост прибыли.

Фуршет — он и в Африке фуршет. Люди свободно прогуливались по нескольким смежным залам, кивали старым знакомым, сбивались в стайки, оживлённо беседовали и смеялись. Среди гостей мелькали слуги, поднося тарелки к фуршетным столам. Обычная для такого формата еда — лёгкие закуски, нарезки, канапе и десерты. Напитки — как алкогольные, так и без. Большинство гостей прогуливались с бокалами шампанского или белого вина в руках, я же, по своему обыкновению, ограничился классическим зелёным чаем.

Практически сразу к нам начали подходить люди и знакомиться.

— Барон, какая встреча! — ко мне приблизился улыбчивый бородач крепкого телосложения. — Граф Толстой, к вашим услугам. Пётр Васильевич.

Мы пожали друг другу руки, не снимая перчаток. Пётр Васильевич вежливо поклонился Джан, бросил цепкий взгляд на мою трость и продолжил беседу:

— Мы только что обсуждали вас с господином Строгановым. Вы столь юны, однако успели снискать репутацию жёсткого и бескомпромиссного человека.

— Благодарю вас, — я слегка поклонился.

Так и подмывало спросить, не балуется ли достопочтенный граф сочинительством. Уж больно он смахивал на знаменитую личность с портретов, висевших в советских школах.

— Это чистая правда! — подмигнул мне граф и сделал глоток из бокала с красным вином. — А ещё, как я слышал, у вас интересная служба доставки.

— Целых две, — уточнил я.

— Прекрасно! — воодушевился граф и протянул мне визитку. — Завтра у нас будет время, чтобы подробнее всё обсудить. Я заинтересован в сотрудничестве.

До меня только сейчас дошло, что нужно было заранее обеспокоиться визитными карточками. Впрочем, ситуацию исправила Джан: с милой улыбкой она протянула графу чёрный прямоугольник с золотой окантовкой и сообщила, что занимается всеми бумажными вопросами в нашем Роду.

Когда граф отошёл, я удивлённо посмотрел на свою спутницу:

— Ты напечатала визитки?

— С запасом, — Джан всучила мне небольшой футляр. — Держи во внутреннем кармане пиджака, так принято.

Я ошалело повертел футлярчик в пальцах. Чёрная кожа, оттиск нашего родового герба. Отдалённо напоминает кошелёк. Открываю — и вижу стопку карточек, вложенных в специальный кармашек. Вытащил одну для интереса. С одной стороны значилось: «БАРОН СЕРГЕЙ ИВАНОВ». И рабочий номер телефона, по которому мне все звонят. С другой — золотая рамка и герб. Обратная сторона чёрная, лицевая — белая. Добротный глянцевый картон. Ощущается уровень.

— Восхищён? — лукаво улыбнулась морфистка.

— Не то слово.

Мы двинулись к очередному фуршетному столу. Я совсем уж решил сконцентрироваться на закусках, они тут были удивительно вкусными, когда на горизонте объявился следующий тип.

— Разрешите представиться, господин Иванов.

Я отложил канапе на крохотную тарелочку и коротко кивнул.

Передо мной стоял прямой как жердь аристократ лет тридцати в безукоризненном чёрном костюме и чёрной рубашке. Галстук тоже был чёрным, с серебристым узором.

— Барон Мозалевский, — ответил мне кивком новый знакомый. — Андрей Валерьевич. Приятно, что вы с нами, молодой человек. Наслышан о ваших предприятиях, но меня прежде всего интересует сфера туризма.

— Правда? — я изогнул бровь. — И какое я имею отношение к этой сфере?

— Ну, как же, — улыбнулся Мозалевский. — У вас есть один очень интересный пансионат, господин Иванов. И я могу организовать приток… хм… деловых людей, которые хотели бы организовывать встречи на берегу моря в комфортных условиях. Всевозможные форумы, конференции, семинары, игры на сплочение. В межсезонье особенно актуально, не находите?

— Речь идёт о раннем бронировании, насколько я понимаю.

— Правильно понимаете, — улыбнулся собеседник. — Нередко в подобных случаях арендуется весь пансионат на два-три дня. Со всей прилегающей территорией и инфраструктурой. Что скажете?

— Хорошее предложение, — согласился я. — Обсудим завтра детали.

Мы обменялись визитками.

За следующие сорок минут я успел пообщаться с очень интересными личностями, причём с некоторыми из них я уже пересекался в прошлом. Взять, например, Вячеслава Морозова. Этот персонаж участвовал в коалиции, сражавшейся против Халифата во время недавней войны. Финансист, сколотивший внушительные капиталы на акциях российских компаний и прикупивший около десяти лет назад практически обанкротившийся фармацевтический концерн «Биотика». Сейчас этот концерн — один из ведущих на Урале. Несложно догадаться, что Дар господина Морозова — целительство. То есть, я разговаривал с одним из лучших хиропрактиков России.

— Странно, что при вашей деловой хватке, — заметил Морозов, — вы ещё не запустили доставки по Екатеринбургу. Город находится на стыке интересов, здесь не властны Великие Дома.

— Я непременно изучу этот вопрос, — откладываю шпажку, на которой до этого были нанизаны сырные кубики и оливки. — Расширяться, безусловно, планирую.

— У нас мало круглосуточных аптек, — прозрачно намекнул Морозов. — А город большой. Спрос на доставку лекарств, как мне кажется, будет запредельным.

— И эти лекарства у вас есть, — догадался я.

— Только натуральные компоненты! — воодушевлённо заговорил собеседник. — Чудодейственные травы, корешки и ягоды. Всё апробировано, сертифицировано и успешно продаётся.

— Давайте обсудим, — улыбнулся я.

И мы тотчас обменялись визитками.

Никита Поляков поспешил присоединиться к нашему разговору. Ещё один фармацевтический магнат. Для Морозова — деловой партнёр. Крепко сбитый мужчина лет сорока, в шикарном костюме-тройке Мы перекинулись ничего не значащими фразочками, я посмеялся шуткам про погоду Еката.

— Кстати, — заметил Поляков, — городской магистрат сдержал обещание. Обратите внимание — тучи рассеиваются.

Мы как раз стояли у необъятного панорамного окна, за которым всё это время валил снег. Проследив за рукой собеседника, я увидел, что серость отступила, метели больше нет, а в небе начали образовываться световые окошки.

— Тучеразгонители? — поинтересовался я.

— Они самые, — кивнул Поляков.

Джан стояла у фуршетных столов с Аней Строгановой и неизвестной девушкой — ослепительно-рыжей, с копной кучерявых волос. Все трое смеялись, что-то усиленно обсуждали и много жестикулировали.

Музыка, как и прежде, звучала фоном, не мешая разговаривать.

— Добрый знак, — улыбнулся я. — Так что там вы говорили по поводу фармацевтики?

— К вам уже обратился мой глубокоуважаемый коллега Морозов, — ответил Поляков. — Мы с ним тесно сотрудничаем по ряду направлений. Если вы захотите расширяться и охватывать своими доставками больше городов, я с удовольствием присоединился бы к сотрудничеству. Моё предприятие специализируется на целебных мазях, омолаживающей косметике, экологически чистых шампунях и мыле.

— Мы это обсудим, — кивнул я.

Мы провели ритуал обмена визитками.

А в следующую секунду со стороны двери послышался шум, и я увидел молодого человека лет двадцати, который бесцеремонно прокладывал себе путь… прямо ко мне.

— Что происходит? — поинтересовался я у Полякова и Морозова.

Аристократы провожали вторгшегося типа недоумёнными взглядами.

— Это виконт Троепольцев, — сказал владелец «Биотики». — Похоже, он опоздал. Но это не повод для столь вызывающего поведения…

Я включил память и вытащил из её глубин информацию о Троепольцеве. Да, фигурировал такой Род в списке Союза Вольных. Кажется, семья виконта культивировала эмпатию. И да, Валентин Троепольцев возглавил семью примерно год назад — после того, как его отец погиб на дуэли. Пересечений с этими господами у меня нет, воевать я с ними не воевал.

Виконт смотрел прямо на меня.

Не оставалось ни малейших сомнений, что этот господин имел некие претензии.

Разговоры в зале начали стихать.

Троепольцев остановился в пяти шагах от нашей компании и громко произнёс:

— Господа! Я спешил изо всех сил на сегодняшний съезд, но опоздал по воле случая. Всюду пробки, дороги замело. Я вижу среди нас подлеца, которого вы по незнанию приняли в наше славное сообщество!

— Вы заговариваетесь, виконт, — спокойно произнёс я. — Закусывать надо.

Лицо молодого аристократа побагровело.

Я невозмутимо рассматривал потенциального противника. Юноша дерзкий, вспыльчивый, но… В глазах этого типа было что-то ещё. Расчётливость? Пожалуй, да. За напускными юношескими понтами скрывался трезвый рассудок. Меня провоцировали намеренно.

Вокруг нас стали скапливаться гости. Кое-где нарисовались неприметные типы из службы безопасности «Господства». Оружия они не доставали, но по взглядам я понял, что в случае чего будут действовать без колебаний.

В круг протолкался князь Мещерский.

— Господа! — голос человека, привыкшего повелевать, перекрыл музыку и перешёптывания гостей. — Что здесь происходит?

— А происходит здесь то, — виконт смерил меня откровенно неприязненным взглядом, — что в уважаемую организацию приняли человека во всех отношениях недостойного. Вам известно, что среди нас стоит наёмный убийца по прозвищу Кромсатель?

Повисла гробовая тишина.

Видимо, не все были в курсе об этой части моей биографии.

— И этот, с позволения сказать, баронишка, — буквально выплюнул последнюю фразу виконт, — все свои капиталы построил на крови честных граждан. Я здесь, потому что это ничтожество под покровом ночи убило друга моей семьи, графа Крутова!

Наверное, сейчас иголка могла упасть на паркет и произвести эффект разорвавшейся бомбы.

— Весьма серьёзное обвинение, — заметил Мещерский. — Чем вы можете подтвердить свои слова?

— Пусть он их опровергнет, — виконт ткнул пальцем в мою сторону.

Из задних рядов донеслось:

— Граф Крутов, по слухам, умер во сне.

— Конечно, — с сарказмом признал Троепольцев. — Вот только все вы знаете, кто такие боевые морфисты. Этот малолетний щенок убил графа!

— Довольно этого бреда, — я сорвал с левой руки перчатку, приблизился к виконту и наотмашь ударил его по лицу. — Дуэль.

— Господа, — укоризненно протянул Мещерский. — Нельзя же так. Я уверен, мы можем сесть, во всём разобраться, принести друг другу извинения и уладить вопрос миром. Это рядовое недоразумение.

— Я принимаю вызов, — процедил Троепольский.

Джан в ужасе наблюдала за происходящим.

Она понимала, чем всё закончится.

— Как сторона, принявшая вызов, — с обречённым вздохом произнёс князь, — вы, господин Троепольцев, имеете право выбрать оружие и условия поединка. В подвале есть небольшая арена, куда я и предлагаю перейти всем желающим. И ещё одно. Я призываю к вашему благоразумию, коллеги. Если вы уважаете наше сообщество, то будете драться до первой крови.

— Бой насмерть, — отрезал виконт. — Без применения сверхспособностей. На мечах.

Князь помрачнел.

На лицах большинства гостей отразился шок.

— Что ж, — Мещерский взял себя в руки. — Вы в своём праве. Прошу следовать за мной.

Глава 4

И какой же дворянский клуб без ямы?

«Господство» — не исключение.

Аристократы, даже объединившиеся в сообщество, люди горячие. Нередко конфликтные. И в любой момент может вспыхнуть ссора, перерастающая в дуэль. Так что в клубах для дворян арены проектируются по умолчанию.

Мещерский провёл нас боковым коридором в западное крыло, далее — по винтовой лестнице вниз. К массивным дверям, открывающимся каббалистической печатью. Пока я шёл к яме, то успел отметить наличие меча у моего оппонента. Троепольцев подготовился к дуэли заранее, прихватив добротную катану в полированных деревянных ножнах.

— Экипировка нужна? — поинтересовался князь.

— Нет, спасибо, — бросил через плечо мой противник.

— Аналогично, — добавил я.

Мы прошли по коридору мимо арсенала, открыли очередную дверь и оказались на арене. Вспыхнул свет — лампы зажглись под потолком и по периметру верхних зрительских рядов. Арена была покрыта мелким жёлтым песком, а не прорезиненными плитами, как в других заведениях. Очень хорошо. Напоминает времена моей юности. Первой юности, если так можно выразиться.

Зрители прибывали.

У меня возникло ощущение, что все гости дружно спустились в яму, дабы развлечься поединком. Для многих это было своеобразным тестированием новичка. Так ли я хорош, как рассказывают? Смогу ли победить, не прибегая к помощи Дара?

Я отыскал в толпе Джан.

Морфистка проявляла внешнюю невозмутимость, но я видел, что она волнуется. Определил это по осанке и напряжённости в движениях.

— Господа! — обратился к нам Мещерский. — Дуэль объявлена спонтанно, секундантов у вас нет. Я взял на себя роль распорядителя. У кого-нибудь есть возражения по этому поводу?

Мы с Троепольцевым молчали.

— Хорошо, — кивнул князь. — По традиции, я должен ещё раз уточнить, не желаете ли вы примириться.

— Нет, — отрезал Валентин.

— Нет, — поддержал я.

— В качестве оружия выбраны мечи, — напомнил Мещерский. — Использовать сверхспособности нельзя. Поединок идёт до смерти одного из участников. По приёмам и стилям боя никаких ограничений. Приступайте.

Князь отступил к борту.

Мы с Валентином остались в центре круга.

Дистанция — пять шагов.

Я положил руку на трость, сжав рукоять скрытого меча. Валентин повторил моё движение. Каждый из нас непроизвольно принял боевую стойку.

Песок скрипнул под моим каблуком, когда я слегка развернул корпус, перенеся вес на переднюю ногу. Трость в моей руке внезапно перестала быть просто аксессуаром — она стала продолжением руки, скрывающей стальной коготь, готовый вырваться наружу.

Противник выхватил катану одним плавным движением. Лезвие блеснуло под светом ламп, описав в воздухе холодную дугу. Деревянные ножны отлетели в сторону. Валентин держал меч двумя руками, клинок направлен в мою сторону — классическая тюдо-гамаэ, стойка перед атакой.

Я не стал ждать.

Резким рывком выдернул клинок из трости — слегка изогнутый, более короткий, чем у противника. Деревянная оболочка упала в песок, и теперь в моей руке сверкал тридцатидюймовый клинок, идеальный для колющих и режущих ударов.

Первый выпад был быстрым, как удар змеи. Остриё метнулось к горлу Троепольцева, но он парировал движением катаны вверх. Сталь встретила сталь — резкий, высокий лязг, от которого по спине пробежали мурашки.

Я отскочил, чувствуя, как его меч скользнул в сантиметре от моего плеча. Катана тяжелее, мощнее, но мой клинок — быстрее.

— Неплохо, — сквозь зубы процедил Валентин.

Я не ответил. Вместо этого сделал шаг влево, вынуждая его развернуться против света. Лампы слепили, и на мгновение его взгляд дрогнул.

Этого хватило.

Я ринулся вперёд, серией коротких, точных выпадов заставляя противника отступать. Каждый удар он отражал, но я видел, как его запястья напрягаются — катана не для такой скорости. Песок взлетал из-под наших ног, перемешиваясь с потом и запахом нагретого металла.

Внезапно Троепольцев изменил тактику. Вместо того чтобы продолжать парировать, он резко развернул меч горизонтально и рубящим движением пошёл в атаку. Кеса-гири — удар, способный разрубить человека пополам.

Я едва успел отпрыгнуть, но край моего пиджака распороло, как бумагу.

Валентин был хорош. Но недостаточно хорош, чтобы успешно противостоять мне. Не бес и не мета. Даже не прыгун-диверсант.

— Почти, — усмехнулся я, намеренно провоцируя.

Он не поддался. Вместо этого сделал шаг вперёд, замахиваясь снова.

И тут я понял его замысел.

Он загонял меня к краю арены. Ещё пара шагов — и ноги упрутся в каменный парапет.

Значит, пора менять правила.

В следующий момент, когда его клинок опустился, я не стал уворачиваться. Вместо этого резко поднял меч и встретил удар под углом, направляя силу его инерции в сторону. Металл заскрежетал, искры посыпались на песок.

И тогда я контратаковал.

Резкий выпад вперёд, остриё — прямо в живот. Валентин едва успел отклониться, но мой клинок всё же задел его бок, оставив кровавую полосу на белоснежной рубашке.

Толпа ахнула.

Противник стиснул зубы, но не издал ни звука. Вместо этого глаза молодого аристократа вспыхнули яростью, и он снова пошёл в наступление.

Теперь дуэль превратилась в смертельный танец.

Сталь звенела, песок резал лицо, а вокруг нас сгущался запах крови и пыли.

Что ж, мне удалось показать шоу. Несмотря на фехтовальное мастерство Троепольцева, я мог разделаться с ним на четвёртом ударе. Но у меня не было гарантий, что этот ублюдок не пользуется отравленным клинком. А рисковать почём зря не хочется. Даже лёгкая царапина может оказаться фатальной, если я правильно понял намерения тех, кто затеял эту игру. А за молодым Троепольцевым явно стоят недобитые ушлёпки из распавшихся Десяти Родов.

Меч — на обратный хват.

Нижняя стойка, отведённая назад ударная рука.

Валентин, выставив перед собой катану, скользнул по песку, быстро перебирая ногами. Как же задолбали эти японские техники!

Вместо того, чтобы парировать молниеносный диагональный удар сверху, я сместился влево и полоснул врага снизу вверх. Меч прошёлся по рёбрам, разрезая мышцы, сухожилия и кость. Я же, не успокоившись на этом, вывернул кисть и на обратном движении снёс оппоненту голову.

Да, с обычным мечом, пусть идеально наточенным, такой фокус не прокатил бы. Но мой трофейный клинок, доставшийся от Старших Рептилий, мог перерубить что угодно, причём без малейшего напряжения с моей стороны. Остаётся открытым вопрос, почему я не рассёк саму катану. Думаю, непростой меч у моего противника. Что-то родовое, артефактное.

Отступив на пару шагов, я дождался, пока обезглавленное тело рухнет на песок.

Из обрубка хлестала кровь.

Голова Троепольцева мёртвыми глазами уставилась в потолочный свод. В зрачках читалось удивление — парень даже испугаться не успел.

Хватило одного резкого взмаха, чтобы очистить клинок от крови.

И под гробовое молчание зала убрать в трость.

— Дуэль окончена! — объявил Мещерский. — Прошу расходиться, господа!

Коротко кивнув хозяину съезда, я направился к Джан.

Зрители нехотя поднимались, чтобы проследовать к выходу. Некоторые меня поздравляли, но большинство пребывало в шоковом состоянии. Очевидно, Валентин считался здесь первоклассным мечником, и никто не ожидал такого-вот-поворота.

Замысел моих врагов лежал на поверхности.

Не зная ничего о моём прошлом и настоящем, они были уверены, что вся сила наглого выскочки Иванова — в проницаемости. Достаточно организовать дуэль с запретом на применение сверхспособностей, и я в капкане. Опытный мечник порубит идиота-малолетку на куски. А то, что провокация сработает… Ну, как может быть иначе? Я зелёный юнец и обязательно разведусь на простенькую уловку.

Что ж, сегодняшний день для многих станет уроком.

И для меня.

Невзирая на четверых благородных мертвецов, мои несостоявшиеся враги не успокаиваются. Теперь, когда у них нет обязательств перед Новосильцевым, во главу угла поставлена месть. Возьмём на заметку.

Джан крепко меня обняла и прошептала на ухо:

— Сергей, я была уверена в твоей победе!

Я погладил девушку по спине и отстранился.

— На мне кровь. Испачкаешься.

— Ерунда, — морфистка даже не взглянула на свой наряд, который придётся выбрасывать или отдавать в химчистку. — Фуршет почти закончился.

К нам приблизилась Аня Строганова:

— Впечатляющий бой, учитель. Но ты поддавался.

— Соблюдал осторожность, — уточнил я. — Лезвие катаны могло быть смазано ядом.

— Уже проверяют, — сказал проходивший мимо князь. — Если обнаружится нечто подобное, на Род Троепольцевых падёт позорное клеймо. И они будут лишены права на вендетту.

А вот это уже интересно.

— Благодарю, ваше сиятельство, — я кивнул Мещерскому.

— Не за что, — обронил князь. — Поединки чести в моих владениях должны соответствовать всем стандартам.

К нам приблизилась рыжая девушка, с которой мило беседовали Аня и Джан.

— Разреши представить, — спохватилась Джан. — Ирина Звягина, урождённая графиня и единственная наследница Петра Ильича Звягина.

— Очень приятно, — я отвесил лёгкий полупоклон.

— Мы общались в Неваполисе, — пояснила Джан, — а до этого несколько раз пересекались в Европе. До того, как я… переехала в Россию.

На протяжении всего разговора Ирина изучающе смотрела на меня. Девушка была одного с нами возраста, и при этом имела удивительное сходство с рыжей лисой. Такой же хитрый взгляд слегка раскосых глаз, красивое изумрудное платье, выбивающееся из общей деловой атмосферы. Единственным украшением Звягиной были серьги из белого золота, но и этого хватало для сногсшибательного эффекта. Как по мне, на сегодняшнем мероприятии эта троица затмевала всех.

— Честно говоря, я была удивлена, что Джан приняли в никому не известный Род, — заметила Ирина. — Но лично о вас, господин Иванов, наслышана.

— Надо полагать, от Ани? — улыбнулся я, бросив косой взгляд на блондинку.

— И от неё в том числе! — рассмеялась молодая графиня.

Мы выбрались из ямы и вместе с последними зрителями, покидающими свои места, двинулись в сторону ближайшей лестницы. Тоже спиральной, но более широкой, чем та, по которой меня вёл Мещерский.

Фуршетный зал встретил нас звуками пианино и обновлёнными закусками.

По регламенту у нас было ещё минут двадцать на общение.

Ирина Звягина, словно почувствовав моё внимание, тут же подошла ближе, слегка касаясь рукавом моего пиджака.

— Джан говорила, что вы не только опасный дуэлянт, но и прекрасный собеседник, — её голос звучал чуть игриво, с лёгкой насмешливой ноткой. — Хотя, судя по сегодняшнему выступлению, слова — далеко не ваше главное оружие.

Я усмехнулся:

— А вы любите оружие, графиня?

— Только если оно в умелых руках, — она прикрыла ресницами изумрудные глаза, делая вид, что поправляет перчатку. Но уголок её губ дрогнул — явный намёк.

Джан, стоявшая рядом, слегка сжала мою руку — не то предупреждение, не то напоминание.

— Ира, — сказала она слишком сладким голосом, — ты же знаешь, что Сергей не любит, когда его тестируют.

— О, прости, — Звягина приложила пальцы к губам, изображая невинность. — Я просто восхищаюсь. После такого боя любой даме захочется узнать поближе победителя.

Аня, до этого молча наблюдавшая за разговором, вдруг вставила:

— Барон, кстати, не только мечом владеет. Он ещё и в шахматы играет так, что даже князья проигрывают.

В душе шевельнулось беспокойство. Где я, и где шахматы. Меня даже Федя выносит, не особо напрягаясь. А ведь целых два тысячелетия было в запасе, чтобы освоить эту игру!

— Да? — Ирина приподняла бровь. — Тогда, может, сыграем партию? Только… на интерес?

Джан слегка нахмурилась.

— Интерес — это как?

— Ну, например, — Звягина медленно провела пальцем по краю бокала, — если я выиграю, то господин Иванов проведёт со мной вечер. А если он…

— Если он выиграет, — вдруг чётко сказала Аня, — то вы перестанете кокетничать.

Тишина.

Ирина рассмеялась, но в её смехе было что-то нервное.

— Ого, какая ревнивая свита.

Я покачал головой:

— Дамы, давайте без крайностей. Графиня, если хотите партию — сыграем. Но без ставок.

— Скучно, — надула губы Ирина, но глаза её блестели. — Ладно, как скажете.

Джан слегка расслабила хватку на моём рукаве, но её взгляд всё ещё был настороженным. Аня же, напротив, выглядела довольной — будто только что выиграла небольшую дуэль сама.

Мещерский, проходя мимо, бросил на нас оценивающий взгляд и едва заметно ухмыльнулся.

Ну вот, теперь весь клуб будет обсуждать, как рыжая лиса пыталась увести новоиспечённого дуэлянта у его же спутницы.

К нам приблизился человек из службы безопасности «Господства».

— Ваше благородие, разрешите на пару минут?

По тону эсбэшника я понял, что разговор серьёзный.

Извинившись перед собеседницами, отошёл вместе с охранником к окну.

— Я по поручению князя, — тихо произнёс охранник. — Вы были правы. Клинок покойного господина Троепольцева смазан соком кураре. Факт зафиксирован и по решению князя будет предан огласке. Никто теперь не имеет права объявить вам вендетту.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста.

Охранник поклонился и направился прочь.

Дурацкая ситуация.

Кураре — быстрый и сильнодействующий яд, но им смазывают стрелы. Вряд ли мимолётная царапина, да ещё с регенерационными возможностями одарённых, могла бы меня свалить с ног. Разве что слегка подпортить настроение. От своих врагов я ждал… чего-то большего. Нейротоксина, хитрой лабораторной разработки… Сразу видно, в планировании не участвовал мистер Джонс. Мельчает народец.

Я обречённо направился к девушкам, чтобы обсудить грядущую партию в шахматы.

В своём проигрыше я ничуть не сомневался.

И в этот момент появился слуга с запечатанным конвертом на подносе.

— Что это? — я подозрительно уставился на конверт.

— Доставлено курьерской службой, — пояснил слуга. — Адресовано вам, господин Иванов.

Мои руки были в перчатках, так что я неохотно взял конверт и отпустил слугу. На конверте действительно было указано моё имя.

Ножа под рукой не оказалось, и я вскрыл послание, надорвав его кромку. Внутри обнаружилась открытка с видом на Старый Город Фазиса.

Перевернув открытку, я прочёл:

«Сын, настало время поговорить. Жду у главных ворот клуба через пятнадцать минут».