Сероглаз

Глава 1

Глава первая

«Я сильнее тебя»

Я слышу запах костра

И чую я треск поленьев.

Сегодня густая тьма

Неба сокрыла перья.

Я смерть, я боль, я страх

И всё превращаю в прах.

Я вижу дыханье огня

И слышу его жар.

Тебе не найти меня

Я всё превращаю в пар.

Я скрылась в свете ночи

И ты меня не ищи.

Я слышу, как светит Луна

И вижу звук шагов,

Сегодня я не одна,

Здесь сотни моих врагов.

И доблесть, и счастье, и честь,

А я о пощаде молчу.

Я – ноль, но я просто есть

И беззвучно я вам кричу.

Я безлика, мои черты

Никогда не запомнишь ты.

Я живу. Мой закон простой –

Никогда не найти покой.

Лето 1509 года.

Здесь было шумно и людно. За одним столом сидели мужчины, которые громко спорили. По простой одежде и мозолистым ладоням было понятно, что они относятся к классу работяг, днём запрягающих лошадей в плуг, а по вечерам пропускающих по кружке-другой в заведениях вроде этого. У одного ужин состоял из тарелки картошки с мясом и кружки кваса. Второй уже покончил с основным блюдом теперь пил пиво, громко прихлёбывая. С каждым глотком он всё больше терял контроль над поведением. Первого это уже начало злить. Баст подумала, что дело идёт к драке.

По сцене кружилась молодая симпатичная девушка. Она пела весёлые заводные песни, а её каштановые кудри подпрыгивали от всякого движения. За столиком, что располагался ближе к сцене, сидели парни и громко обсуждали прелести юной певицы. Один юноша был хорошо одет, что выдавало в нём городского. Баст решила, что после выступления парни станут приставать к девушке.

У выхода переговаривались мужчина и женщина, которые только пришли. Оба были светловолосы, с приятным румянцем на лице, практически одного роста – схожие черты лица выдавали кровное родство. Очевидно, брат с сестрой. Мужчина оделся без изыска: коричневая рубашка, чёрные штаны, того же цвета ботинки. А вот женщина приоделась: зеленое платье в пол и заколка с рубиновыми камнями определённо привлекали внимание. Мало кто так наряжался для посещения таверны: возможно, они только прибыли в эти края и ещё не успели оценить прелестей всех культурных и не очень заведений здешних мест. Баст не сомневалась, что украшение у дамы украдут.

В тёмном дальнем углу сидел человек, судя по телосложению - мужчина. Он закутался в тёмный плащ, на голову накинул капюшон, так что лица не было видно. Еды он не заказал. Баст подумала, что он кого-то ждёт.

В самом центре зала за столом расположились парень лет пятнадцати-шестнадцати и малышка, которой можно было дать не больше семи. У парня были светлые волосы цвета пшеницы, бледная кожа и хитрые зелёные глаза; сам по себе он напоминал облако или клочок тумана – такой же белый и прозрачный, будто призрак. Одежду носил самую простую – серые штаны из грубого материала и рубашку с коротким рукавом и распахнутым воротником. Девочка же казалась полной противоположностью не только парня рядом с собой, но и остальных людей в помещении, которые в большинстве были бледны и светловолосы. Кожа у малышки в приглушённом освещении казалась оливковой, а широко расставленные синие глаза имели настолько насыщенный оттенок, что в темноте блестели чернотой. Эти же глаза, находившиеся друг от друга дальше, чем у большинства людей, делали малышку красивой и уродливой одновременно. Из-за чрезмерной худобы создавалось впечатление, что девочка недоедает. Из одежды на ней было белое платье, старое и рваное в нескольких местах, которое здорово контрастировало со смуглой кожей.

Парень и девочка держали в руках игральные карты.

- Ну, ты ходишь, Баст? - спросил он.

- Хм, - девочка с сомнением закусила губу, - Дели, а шестёрка ведь бьёт туза?

Юноша закинул ногу на ногу.

- Не-а, не в этой игре.

Девочка кинула на него недовольный взгляд: удача отвернулась от неё на этот раз.

- Слушать надо лучше, когда правила рассказываю.

Баст вздохнула. Она была уверена, что Дели не упоминал этого, когда объяснял правила.

Дели познакомился с Баст несколько недель назад. Тогда ему удалось обыграть одного богача, вытянув из него немалую сумму. На эти деньги он заказал себе сытный ужин. В тот момент парень заметил маленькую девочку, которая смотрела на него. Она отличалась от остальных смуглой кожей, какой Дели прежде не видел, но слышал, что далеко в заморских краях у всех такая кожа. Малышка сама подошла к нему и попросила научить играть. Дели, пребывавший в хорошем расположении духа, согласился. Он тогда сразу обратил внимание на пальцы девочки - необычайно длинные и тонкие, словно паучьи лапки. Вскоре он узнал, что Баст живёт в клане воинов, который располагался за деревней. Выяснил, что у неё есть отец, который занимается кузнечеством и мать, о которой девочка так ничего и не сказала. Поначалу Баст относилась к Дели настороженно, но постепенно стала рассказывать о себе. Когда же парень спросил, как клан относится к тому, что она ночами пропадает в таверне, Баст ответила, что об этом никто не знает. Дели не удивился, он в своё время тоже часто сбегал из дома. Баст обрела идеального сообщника.

- Может, сыграем на что-нибудь? - спросила Баст.

- Да ну... у тебя же ничего нет.

В ответ девочка достала из кармана серебряное кольцо.

- Откуда у тебя оно?

- Подарили, - соврала Баст.

На самом деле она стащила украшение у мамы.

Дели грызла совесть. С одной стороны, играла Баст так себе, поэтому он не сомневался в победе, а с другой, хотел заполучить колечко, которое можно было впоследствии продать во славу ещё одного сытного ужина или чего поинтереснее.

"Будет ей уроком", - решил он и положил на стол несколько монет в качестве ставки.

В карточных играх Дели обычно отличался внимательностью, однако так и не понял, что стало причиной поражения. Баст словно знала ходы юноши наперед, отбивая карты, едва он успевал класть их на стол. Перед тем, как сделать ход, Баст долго сидела в задумчивости, принимая очередное решение. Вид у девочки на протяжении игры выражал неуверенность, поэтому осознание проигрыша дошло до Дели, только когда Баст выложила на стол последнего короля. На губах девочки появилась едва заметная улыбка.

Дели подумал, что никогда не стоит недооценивать противника. Даже если это семилетняя девочка.

Дверь таверны распахнулась, вошёл человек. Он был облачён в кольчугу, на поясе виднелся меч. Уверенными шагами мужчина направился к столу, за которым сидел укутанный в плащ тип.

Дама в зеленом платье громко ахнула - у неё украли заколку для волос.

Один стол опрокинулся. Изрядно выпивший мужчина бросился с кулаками на приятеля с грозным криком. Тот в долгу не остался, и началась драка.

Из-за сцены донёсся возмущённый женский вопль и мужской смех.

Отвлёкшись от происходящего, Дели перевёл взгляд на Баст.

- Ты что, ясновидящая? – протянул ей горсть монет.

- Кто это?

Пауза. Шум голосов, шум в голове.

- Ты знала мои ходы. Предвидела?

Баст проигнорировала вопрос.

- Мне надо идти, - сказала она, с опаской поглядывая в окно: первые лучи солнца ещё не показались из-за горизонта, однако на улице уже стало чуточку светлее.

- Угу. До встречи, - Дели перевёл взгляд на дерущихся, которых уже пытались разнять, и подумал, что тоже пора бы уже собираться.

Дели знал, что Баст ещё вернётся. Это было их договором: они время от времени встречались в таверне за полночь и играли в настольные игры – зачастую, конечно, в карты. У Дели не было родственников, но к Баст он успел привязаться за этот короткий срок и относился как к младшей сестре.

Добралась до замка девочка без происшествий: от деревни он располагался не так уж далеко. Дорога была пустынной и безлюдной, что неудивительно: в клане строго соблюдали режим. Зная, что впереди тяжёлый день работы, мало кто решится на ночные гуляния. А таверна среди жителей замка и вовсе пользовалась дурной репутацией, посещать которое считалось ниже своего достоинства. Собственными глазами увидев, что заведение это – не более чем дешёвая забегаловка, не стоящая пристального внимания, Баст испытала разочарование. Но в то же время она мысленно поблагодарила совет Верховных, распространявших о таверне дурные слухи: благодаря этому она не встретила там за всё время ни одного знакомого лица.

Добравшись до замка, окружённого высоченным забором, Баст по привычной, едва заметной тропинке пробежала вдоль ограды и юркнула в щель между прутьями, чуть более широкую, чем остальные. Взрослый бы не пролез в это отверстие.

Но и это было не всё: впереди ждало ещё одно испытание в лице дежурившего на входе в замок часового. Впрочем, оный не всегда добросовестно бодрствовал всю ночь. Однако Баст не хотела рисковать и пробралась внутрь через окно. Оно уже давно не закрывалось на задвижку изнутри, чинить его никто не спешил, а Баст это было только на руку. Дойти до комнаты незамеченной было задачей более трудной: иногда маленькая беглянка попадалась ночным патрульным, и те безжалостно отдавали её на суд дедушки, который наказывал внучку за ночные гуляния по замку. На счастье Баст, никто до сих пор не подозревал, что ночами она ходит не только по коридорам родного клана. Впрочем, на этот раз обошлось, встречи с патрулём удалось избежать.

Стараясь не издавать лишнего шума, Баст открыла комнату собственным ключом и пробралась внутрь. Раздевшись по пути и оставив всю одежду на полу, она забралась в кровать и мгновенно уснула.

Непонятно почему, но Баст всегда хватало всего трёх-четырёх часов, чтобы выспаться, поэтому, когда поутру её разбудили, она встала тут же. Небольшая комнатка вмещала в себя две кровати, шкаф, стол — ничего особенного, если бы не развешанные всюду зеркала. Перед одним из них вертелась юная особа, примеряя элегантное оранжевое платье ибеззаботно напевая себе под нос что-то веселое.

- Люма, мы опять проспали завтрак? - спросила Баст, уверенная в положительном ответе.

- Наверное... - донеслось в ответ.

Красавица не могла оторвать взгляда от наряда, то и дело поправляя невидимые складки.

Люма взяла гребень и стала расчёсывать свои длинные светлые волосы. Это означало, что она уже умылась. Это была её обычная процедура: сначала она шла в купальню, потом возвращалась в комнату, одевалась и причёсывалась. После наносила на лицо специальные мази, от которых якобы можно помолодеть, пила воду, потом травяные отвары и только после всего этого шла на завтрак. Вернувшись, она меняла причёску, переодевалась. В течение дня онаповторяла подобное несколько раз.

Люма была даже слишком красивой: маленький прямой нос, фарфоровая кожа, шелковистые волосы, густые ресницы. Идеальная просто до невозможности. Образ портил отстранённый взгляд больших серых глаз. И он был не глупым, а именно пустым и безжизненным. В клане каждый должен был чем-то заниматься, приносить пользу, Люма же вела праздную жизнь. Её положение в замке было особенным.

Но Баст было всё равно, чем занимается её мать. У неё были свои дела, да и Люма особого внимания дочери не уделяла, поглощённая лишь собой.

Отца Баст почти не знала (хотя часто натыкалась на него в коридорах) – родители разошлись, когда она только родилась. Сейчас мужчина занимался кузнечным делом и с семьёй почти не общался.

Отец Баст, которого звали Девентий, был самым высоким в клане, на две головы выше остальных мужчин, а о женщинах и говорить нечего. И только у двоих в замке была смуглая кожа - у самой Баст и её отца. Таким был ещё и Омнир - дед маленькой Баст по отцовской линии, но он умер после того, как ему исполнилось всего тридцать восемь лет.

Баст, в отличие от матери, могла не расчёсывать волосы по нескольку дней. Зато потом, когда пряди начинали лезть в лицо сильнее обычного, а безобразные колтуны цеплялись за всё подряд, Баст, борясь со слезами, начинала раздирать их. Она ненавидела это больше всего. Несколько раз она просила мать подстричь её, но та лишь качала головой, отвечая, что по правилам клана сделать это можно только после совершеннолетия, которое наступало на шестнадцатом году жизни. С чем связан этот запрет, девочке так толком и не объяснили, сказав что-то о давней традиции.

Баст быстро оделась в обожаемое ею белое платье, заношенное до дыр, и побежала вобеденный зал.

В стенах замка тихо насвистывало свои песни эхо далёких голосов, под высоким полукруглым потолком носились сквозняки. Кое-где окна были открыты, и белые занавески трепетали, подхватываемые струями свежего утреннего ветра. Баст шла по длинному коридору в абсолютной тишине. Замок был так огромен, что, возможно, когда-то здесь жили великаны. Так хотелось думать девочке, хотя в глубине души она догадывалась, что все эти истории свеликанами - не более чем сказки.

Из-за высокой дубовой двери доносились голоса. Все уже собрались на завтрак. На вошедшую девочку почти никто не обратил внимания. Все привыкли, что Люма сдочкой постоянно опаздывают.

В середине зала находился длинный стол, во главе восседал Старейшина - управитель клана, рядом располагались Верховные, его советники, после них сидели воины, лекари, учителя и воспитатели, повара, швеи, потом простые рабочие и дети. У каждого за столом было своё место. Баст заметила, что на стуле, располагавшемся рядом с её местом, сидит светловолосый мальчик по имени Ари.В последнее время он не появлялся в обеденном зале из-за болезни. Похоже, теперь выздоровел. С одной стороны, Баст обрадовалась его появлению: ей нравилось дразнить этого тихоню и пугать его. К веселью Баст, мальчишка каждый раз вздрагивал от еёпоявления, прятал глаза, всё время незаметно пытался отодвинуться подальше. В то же время, девочка расстроилась: ей нравилось садиться боком, ставя ноги на соседний табурет. К счастью, взрослые сидели далеко, поэтому никто Баст не препятствовал.

Девочка отправилась прямиком на кухню. Приносили еду только тем, кто занимал в клане высокое положение, остальные брали всё сами. Заглянув в котелки, Баст обнаружила суп в одном и кашу в другом. Решив ограничиться первым,девочка без зазрения совести забралась на стол в обуви, чтобы достать с верхней полки тарелку. Уже собираясь идти к столу, Баст заметила кусок хлеба и обрадовалась. Ей нравилось, каким он был мягким на ощупь, как приятно было его жевать. Обычно к приходу девочки его уже разбирали.

Поленившись искать доску для резки, Баст положила ещё тёплый мякиш на ладонь и принялась его разрезать. Конечно, она знала, что может пораниться, но решила, что справится.

- Ой!

Острие вонзилось прямо в подушечку пальца. Баст отшвырнула нож на пол и стала изо всех сил трясти пострадавшей рукой от боли. Остановилась только тогда, когда почувствовала что-то влажное на коже.

Баст зажалапорезанный палец и провела плечом по щеке, пытаясь сообразить, что это у неё на лице. А потом увидела кровь. На столе, котелках, посуде, на одежде, даже на потолке. Всё было в мелких капельках крови.

«Я дождик», - подумала Баст, разглядывая кухню.

Подумать только, сколько крови можно потерять, всего лишь порезав палец! В то же время Баст понимала: взрослые не обрадуются её открытию, поэтому нужно срочно браться за тряпку и уничтожать следы своего ранения.

Все уже покончили с завтраком и стали расходиться, а маленький Ари продолжал сидеть, сжимая в руке ложку. Он не съел и половины. Не потому, что не хотел. Сейчас он просто тянул время - ждал Баст. Да, он по-прежнему еёбоялся, но как ему это надоело! Надоело, что она дразнит его маменькиным сынком. Что она, подкравшись, хватает его заплечи или резко дует в ухо. Что пугает его историями о том, что если она до него дотронется, то на его коже появятся чёрные пятна, которые никогда не смоются. Надоело! Сегодня он намерен был показать, что ничуть не боится.

Верховные неторопливо доедали завтрак, когда двери распахнулись, и появилась Люма. Лёгкой и плавной походкой она подошла к столу. На её лице играла беззаботная улыбка. Несмотря на то, что Люма была матерью, никому и в голову не приходило называть её женщиной. Нет, она была девушкой, даже девочкой. Ослепительная улыбка, очаровательные ямочки на щеках - в Люму невозможно было не влюбиться. Она словно распространяла вокруг себя свет и теплоту, казалась такой милой и невинной. Но что скрывается за кукольным личиком, мало кто мог представить.

В это же время дверь в другом конце зала распахнулась и появилась Баст, удерживающая тарелку в одной руке и хлебный мякиш в другой.

- Привет, малявка, - сказала она, усаживаясь на стул.

Некоторое время Ари удивлённо таращился на кусок хлеба, усыпанный непонятными ему мелкими крапинками, но потом опомнился и выпалил:

- Я тебе не малявка! Сама такая! Ты же меня не старше!

Обозвала мальчика Баст скорее по привычке и на сопротивление не рассчитывала. Поэтому резко обернулась, когда услышала его возмущённый возглас. Нахмурившись, она замахнулась, чтобы ударить Ари. Мальчик вздрогнул и низко наклонил голову. Баст вновь отвернулась и попыталась вслушаться в разговор старших. Но сосредоточиться не удавалось: отпор Ари выбил её из колеи.

Впрочем, взрослые упрямо не обсуждали ничего интересного: плохую урожайность земляники, приближение грядущего церковного праздника, долгое отсутствие дождей, засушливые земли... Никакого намёка на сплетни или хотя бы чего-то, во что их можно превратить.

Баст вздрогнула. Она почувствовала, что кто-то пнул её стул. Ари не хотел терпеть обиду. Девочка кожей чувствовала на себе его злобный взгляд.

- Что ты делаешь?

И тогда она вытянула руку и вцепилась Ари в волосы. Тот схватил обидчицу за запястье и сжал. Розлина, девчушка, сидевшая рядом с ними, беспокойно заёрзала на стуле.

Неведомая ранее решимость захватила мальчугана. У него никогда не было желания драться... до этого времени.

- Я всё равно сильнее тебя, - прошептала Баст в тот момент, когда кто-то из старших громко их окликнул:

- Ребята, что у вас там происходит?

Дети отстранились друг от друга. Один из Верховных что-то прокричал, но Баст не слушала. Она представила, как разобьёт Ари нос об стол, как выльет ему на голову горячий суп, как наступит ему ногой на живот, как... она прикусила губу и посмотрела на съёжившегося мальчишку. Что-то странное находило на неё иногда... чёрное, жуткое. Желание причинять другим боль. Подчинять своей воле. Издеваться.

Баст.

Отец назвал ее Бастат. Никто в клане не хотел замечать того, что росла и развивалась она куда быстрее других детей. Семь лет есть семь лет. Однако в последнее время девочка всё больше могла отдавать отчёт в своих действиях и поступках: руководствоваться старалась не эмоциями, а разумом. Она не плакала, когда ругали взрослые, не боялась, когда её грозились бить лозинами, не просила то, что хотела получить, когда понимала, что может взять сама без особенных последствий. Баст видела, как её сверстники уговаривали родителей достать какую-то игрушку или безделушку и не понимала этого поведения. Хочешь – бери, забирают – не отдавай, не можешь взять открыто – скрывай. Взрослые всё равно зачастую не дают детям то, что они хотят, так зачем на них рассчитывать?

Баст нравилось смотреть, слушать, запоминать то, что происходит вокруг. Она всё предпочитала делать сама, за помощью обращалась редко. Игрушки её не интересовали - последнюю куклу девочка оставила ещё в три года.

- Слышишь... вообще... отстань от меня! - услышала Баст испуганный голос Ари.

Он уже повернулся, чтобы спрыгнуть со стула, когда девочка схватила его за руку, не дав сбежать.

- Сиди, - улыбнулась она.

Ари словно окаменел. Он даже не попытался сопротивляться.Баст, продолжая крепко держать его одной рукой, другой быстро орудовала ложкой, опустошая тарелку. Мальчику стало жутко. Он помнил, что мама была плохого мнения как о самой Баст, так и о её семье. Как-то она сказала: "Да, жаль, что тебе приходится сидеть с этой... никогда не разговаривай с ней, понял? От неё ничего хорошего не жди. Впрочем, это не удивительно, учитывая, какие у неё родители! Её отец посмел нагрубить самим Верховным! У меня в голове не укладывается! А Люма вообще ни о чём не думает, кроме своей внешности. Такое легкомыслие до добра не доводит, уж я-то знаю! Их семейка строит из себя непонятно кого... давно пора вышвырнуть их из клана..."

Мать Ари, Невелина, была женщиной строгой и консервативной. Родители воспитывали её сурово, за малейшие непослушания секли розгами, так что их дочь росла в смирении и страхе.

В клане не было закона, который бы обязывал девушек выходить замуж до какого-то определённого возраста, однако родители Невелины настаивали, чтобы дочь нашла себе мужа сразу после вступления в совершеннолетие. Но поскольку девушка не разделяла их энтузиазма, и мужа искать не спешила, заботливые родители сами подыскали ей подходящую, по их мнению, партию. Им оказался молодой человек по имени Тиврон, на пару лет старше их дочери. Это был юноша хорошо воспитанный, вежливый, великолепно образованный и начитанный. И главное – к Невелине он был неравнодушен. По наставлению родителей сходив на несколько встреч с ним, девушка не прониклась какими-то чувствами. Ей было приятно общаться с Тивроном, он был интересным собеседником, их семьи состояли в прекрасных отношениях… но достаточно ли этих милых разговоров для создания семьи? Невелина сомневалась, тем более что в этот же самый период она начала общаться с парнем, которого звали Лион. Он был полной противоположностью Тиврона – грубый, невоспитанный, внешне не привлекательный, однако ужасно самоуверенный и пользовавшийся у девушек популярностью. И по каким-то причинам, Невелине непонятным, он обратил внимание именно на неё, такую тихоню. Им было интересно вместе, они могли общаться часами напролёт, гуляли по ночам, Лион дарил девушке огромные охапки роз, которые рвал прямо в чужих садах. К встречам с Тивроном, на которые Невелина ходила по воле родителей, Лион относился с юмором и не ревновал. Он знал, что Невелина к нему вернётся. И она всегда возвращалась. Про их отношения родители девушки, разумеется, не знали, иначе, чего доброго, начали бы контролировать каждый шаг дочери.

Однако в отношениях не было полной идиллии. Вспыльчивый и взрывной по натуре, а также любивший различные авантюры, Лион часто ввязывался в драки, несколько раз грабил деревенские лавки, из-за чего однажды его даже на полгода заточили в темницу, предупредив, что в следующий раз дадут срок куда серьёзнее.

Невелина понимала, что однажды ей придётся принять решение. Однако мысль о том, чтобы стать женой Тиврона, её не вдохновляла – девушка воспринимала его лишь как друга, и ей было неудобно давать ложные надежды. Но разве они смогут создать полноценную и крепкую семью с Лионом? А если он вновь угодит за решётку? Или, что ещё хуже, его убьют в одной из драк, в которые он так любит ввязываться?

Но вечно метаться меж двух огней оказалось невозможно, и в конце концов Невелина сделала выбор. Но долго эти отношения не продержались, и пара распалась вскоре после рождения сына. Что Невелина уяснила для себя на всю жизнь: если сложно выбрать между двумя мужчинами, лучше забыть об обоих и поискать третьего.

В общем, побывав на месте человека, сделавшего однажды неправильный, с её точки зрения, выбор, Невелина не хотела, чтобы сын общался с кем-то вроде Баст.

Ари хорошо относился к Люме - подкупали её красота и манера поведения - но после родительских наставлений стал смотреть и на неё с опаской.

Зал опустел. Когда все выходили из-за стола, кухарки убирали посуду, но сейчас по каким-то причинам задерживались. Однако покинули помещение ещё не все. Величаво удалились Верховные, ушла Люма, почти не уделившая времени еде, а мальчик с девочкой – остались.

Баст и Ари посмотрели друг на друга. Первый взгляд был дерзким, второй – неуверенным.

- Так что же, ты меня боишься? – спросила она.

Мальчишка нахмурился.

- Это неправда.

- А ты всех девчонок боишься? Они тебя все бьют, да?

Ари стиснул зубы.

- Нет.

- Что – нет? А может, тебя мама бьёт?

- Нет! – Ари, рассердившись, вскочил со стула, - никто меня не бьёт!

«Наконец-то», - подумала Баст.

Первой мыслью мальчишки было побежать к взрослым, пожаловаться на мерзкую девчонку, но… тогда она точно от него не отстанет, будет обзывать до конца жизни. Конечно, старшие его защитят. Ведь, как правило, кто прибежал ябедничать, тот и пострадавшая сторона. Но сегодня он сам проучит Баст. Ведь этого он и хотел с самого начала, верно?

Ари уставился на соперницу свирепым взглядом, как бык на красную тряпку. Однако девочка не терпела промедления. Она жаждала драки. Не выдержав, Баст схватила со стола сосуд с водой и выплеснула его содержимое на одежду Ари. Тот, обиженно взвыв, бросился на обидчицу. Дети покатились по полу как два злобных кота. Поначалу мальчик обрадовался – Баст оказаласьнеопасной противницей, он быстро прижал её к полу. Но потом Ари перепугался. Баст оказалась неестественно хрупкой и лёгкой, словно кукла, а её кости казались слишком тонкими даже для маленькой девочки. Ари подумал, что если ещё сильнее сожмёт ей запястья, то раскрошит их, как мел. Неужели это она так цепко держала его только что? Поспешно отпустив девочку, Ари уже хотел подняться, но тут же получил удар ногой в живот. Мальчик устоял на ногах только чудом, сразу же схватившись за ушибленное место. Он почувствовал, как на миг ему перехватило дыхание.

- Эй! Я же тебя отпустил!

Баст неторопливо поднялась на ноги. Похоже, проигрыш её нисколько не огорчил. Некоторое время она отрешённо смотрела на Ари, словно озадаченная. Потом, вспомнив что-то, поднесла руку к лицу. По её ладони текла кровь. Досадливо поморщившись, девочка подошла к столу и медленно провела рукой по белоснежной скатерти, оставляя красный след. Там, в кухне, ей кое-как удалось остановить кровь, но во время драки ранка вновь напомнила о себе. Какая досада.

Сердце у Ари тревожно замерло – неужели это он её так?! Хотя рыдать Баст вроде не собиралась… а он, наверно, плакал бы.

- И ничего ты меня не сильнее… - пробормотал мальчик. Смотреть на Баст, которая с умиротворённым выражением лица вытирала кровь, ему было неприятно. Он вновь вспомнил, как сжимал её длинные пальцы, как смотрел в её ледяные, словно стеклянные глаза, чувствовал её обжигающую кожу… по спине мальчика пробежал холодок. Было в Баст что-то странное. Он не мог точно сказать, что именно, но одно было совершенно точно: ей не место здесь, в клане.

За дверью послышались шаги. Кто-то приближался к обеденному залу. Ари не успел ничего сообразить, когда руки Баст схватили его за воротник и дёрнули, увлекая на пол. Секунда – и вот он уже лежит поверх неё. В помещение вошли две женщины, кухарки. Они собирались убирать со стола грязную посуду. Мальчик услышал надрывный всхлип рядом с лицом.

- Дети, что тут происходит?

- Отпусти меня! - прозвучал голос Баст.

Сейчас он был очень жалким и писклявым.

Дело плохо, понял Ари. Со стороны всё выглядело так, будто он сам повалил на пол девочку. А у неё ещё и рука в крови…

- Быстро поднимись, Ари! Что ты тут устроил? – сказала женщина, в которой мальчик с ужасом узнал подругу матери.

- Ты ее ударил?

- Нет, неправда! – мальчишка вскочил как ошпаренный, - это она сама всё!

- Ари, как ты можешь! Нельзя бить девочек! И не ври, лучше признайся во всём, тебе же будет лучше. Сейчас мы вместе пойдём к воспитателям, пусть они решат, что с тобой делать.

Как убедить старших поверить ему, мальчик не знал, поэтому на все вопросы только хмуро молчал. Баст жалостливо всхлипывала, хотя так и не смогла выдавить из себя ни слезинки. В итоге было решено, что в качестве наказания Ари в течение следующих нескольких дней будет помогать кухаркам готовить ужин.

Взрослые ушли, уводя за руку что-то жалко бормочущую Баст. Ари остался на месте, раздумывая над случившимся. Он был настолько сбит с толку, что даже не знал, как реагировать.

Он вздрогнул и внутренне сжался, когда дверь открылась вновь: но это пришли не взрослые, как он опасался, а Баст. Глаза её победно блестели.

- Я же сказала, что сильнее тебя.

Мальчик сжал кулаки, впившись ногтями в тонкую кожу. Но не от злости, а от страха. Мысль о том, что он вновь дотронется до неё, такой тонкой, как щепка, такой пустой, словно кукла, внушала ужас. Раньше она казалась ему просто задиристой девчонкой, но сегодня он понял, что это не так. Он снова взглянул на смуглое лицо Баст. Губы её кривились в гадкой усмешке. Ари внезапно показалось, что в его сторону повеяло сыростью. Почувствовав резкий укол отвращения, он выбежал из комнаты.

до смерти Баст: девять лет

Глава 2

Глава вторая

Невидимка

Тяжёлый и удушливый воздух, казалось, потрескивал от напряжения. Висел густой жёлтый туман, разносивший отвратительный запах. Сама смерть застыла в воздухе. Здесь стояли здания из белого камня, высокие и величественные. Кругом столпились люди: высокие, гордые, они походили на статуи. Их было не меньше сотни. Они стояли, устремив взгляды вперёд, и ждали.

И тут из земли стали выползать отвратительные существа. Они шипели, рычали, кричали и таращились налитыми кровью глазами.

Некоторое время люди и существа смотрели друг на друга, словно оценивая, пока кто-то не закричал. Этот клич стал сигналом к атаке, обе стороны ринулись в бой. Не было слышно ничего, кроме шума воздуха и шипящего дыхания тварей. На ногах людей была прочная обувь, но шагов не было слышно. Они бежали бесшумно.

Враги схлестнулись, как две яростные волны. Люди двигались быстро, уверенно. Они были похожи на тени – налетали на врагов незаметно, обрушивая сокрушительные удары. Их движения завораживали подобно языкам пламени. Они походили на вихрь, который сметал всё на пути.

Они были настоящими воинами.

Баст проснулась. Не двигаясь, долго лежала и смотрела в потолок, стараясь запомнить видение в подробностях. Несколько раз она видела подобные сны. Но почему? Что это были за монстры? А те люди… Баст казалось, что когда-то она их уже видела.

Она села в кровати и сгорбилась, уткнувшись в колени. Посмотрела на пораненный несколько дней назад палец – он почти уже зажил.

В голове девочки крутилась картинка боя. Свист мечей и предсмертные хрипы чудищ звенели в ушах. Какая была драка! Резкие молниеносные удары были такими отточенными, что наводили мысли о танце. Стоило бойцу покончить с одним врагом, как он сразу же брался за другого.

Баст встала с кровати, оделась и вышла в коридор. Она чувствовала, что больше не уснёт, слишком уж яркий сон увидела.

Она шла, поднималась вверх по лестнице, спускалась вниз, петляла по извилистым коридорам и пересекала просторные парадные залы. Каждый раз с опаской заглядывала за угол, опасаясь наткнуться на предрассветных патрульных.

В одних местах постелили ковры, в других пол оставался голым и холодным. Много где висели картины с изображением природы. Вдоль стен стояли комоды, стулья с причудливой формы ножками и спинками, высокие старинные вазы, пустые. В залах и гостиных царила атмосфера уюта: большие зеркала, аккуратные полукруглые столики, на которых располагалась подсвечники, шкафы с прозрачными дверцами: в них стояла белоснежная фарфоровая посуда, которую берегли «на особый случай» и она так стояла годами. Некоторые общие комнаты разделялись полукруглыми арками. Картины в таких помещениях были намного больше, чем те, что висели в коридорах. Войдя в одну из таких комнат, Баст подошла к высокому окну, из которого открывался вид на сад.

Вспомнив кое-что, она приблизилась к столику. На нём в беспорядке лежали розы, которые она сама накануне нарвала, изранив руки в кровь. А ещё на столе стояла прозрачная банка, плотно закрытая крышкой. Внутри находилась бабочка, её безжизненное тельце лежало на прозрачном донышке. Когда Баст видела её в последний раз, она была жива. Девочка сама поймала её и заточила в эту тюрьму.

Баст взяла банку и приблизила к лицу, стараясь как можно подробнее рассмотреть неподвижное насекомое. Сначала она решила, что пленница спит. Баст открыла крышку и постучала ногтем по стеклянной поверхности, но бабочка так и не проснулась.

- Она умерла, - прошептала Баст, зачарованно глядя на объект своего интереса.

Всякий раз, сталкиваясь со смертью, будь то жук, лягушка или змея, девочка не могла отвести взгляд от безжизненных тел: ей казалось, что вот-вот что-то произойдёт, хотя не осознавала, что именно.

Баст покинула комнату.

Сначала она шла медленно, потом ускорила шаг. Тишина резала слух. Баст побежала. Ей казалось теперь, что тени – это монстры, и они её схватят. Чувство опасности стучало в висках. Теперь Баст сама себе казалась тенью, призраком замка. Она не заметила, как оказалась у выхода. Спохватившись,юркнула за колонну и притаилась. Переведя дух, осторожно выглянула и оценила обстановку. Караульный, долженствующий следить, кто входит и выходит, мирно спал на посту. Баст обрадовалась: в те ночи, когда за дверью следили, приходилось покидать замок через окно. Замерев перед сторожем, сложившим руки на столе и уткнувшимся в них лицом, Баст нервно сглотнула. Мысль, пришедшая в голову, заставила сердце пропустить удар. Не давая себе времени передумать, девочка быстро схватила подсвечник и сжала его ножку в кулаке. Её рука не дрожала, но пальцы заболели от напряжения. Баст подняла подсвечник над караульным и наклонила. Капля жидкого воска сорвалась вниз и приземлилась на рукав рубашки мужчины. Баст вздрогнула, будто бы попала на кожу и поспешно поставила подсвечник на место. Она не могла объяснить, с чем было связано желание испытать судьбу. Караульный спал – проходи себе спокойно мимо, но нет, мысль: «а что, если…», пришедшая в голову Баст, взбудоражила ум. И теперь уже невозможно было пройти мимо, не рискнув. Баст ведь действительно стало безумно интересно, проснётся ли мужчина от попадания горячего воска на кожу. Повезло, что случился промах. Проскользнув в приоткрытую дверь, Баст села на тёплые ступени и посмотрела вдаль, склонив голову к плечу.

Лето. Воздух приятно обволакивал теплотой и пах свежескошенной зеленью. Трава серебрилась бусинками росы. Близился рассвет, но пока солнце не показалось, можно было насладиться темнотой. Баст подумала, что любит ночь. Во тьме легко спрятаться, тебя никто не увидит, но ты будешь видеть всё.

Баст закрыла глаза и сосредоточилась на звуках. Вот стрекочут сверчки, из леса доносятся голоса редких ночных птиц, шумит бурная река, воют волки… а вот слышны недалеко кашель и тяжёлое, хриплое дыхание.

Баст открыла глаза. Со стороны леса приближалась мужская фигура. Соскользнув со ступенек и укрывшись за ближайшим деревом, девочка присмотрелась. Когда он приблизился, смогла его рассмотреть. Этот человек был будто надломлен, его худощавую жилистую фигуру словно неумело высекли из камня. У мужчины был аристократично острый подбородок, разбитые в кровь губы, а тёмно-синие глаза словно светились в лунном свете двумя огоньками пламени. Рот приоткрылся, грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Мужчина шел, покачиваясь, словно пьяный. Его рубашка пестрела пятнами крови и грязи. И он улыбался.

Сначала Баст захотела окликнуть отца, но быстро передумала. Ещё неизвестно, как бы Девентий отреагировал на её присутствие, да ещё и пребывая в таком состоянии. Впрочем, вряд ли он был пьян, потому что тогда бы пошёл в таверну, а дорога, по которой он вернулся, вела из леса.

Мужчина скрылся за дверьми замка. Некоторое время Баст стояла, облокотившись о дерево, поглощённая мыслями о том, куда же уходил Девентий. Может, удастся за ним проследить, когда он уйдёт в следующий раз? Но вот вопрос: когда? Этот случай мог быть единичным.

Солнце начало подниматься из-за деревьев. Баст поморщилась от света, который упал на лицо, и стала медленно подниматься по ступеням.

Поначалу Баст прислушивалась к звукам в замке, опасаясь встретить Девентия или рассветных патрульных, но никто, к счастью, не попадался на пути. Проходя мимо комнаты отца, девочка не удержалась и заглянула в замочную скважину. Вокруг царил полумрак, но кое-что рассмотреть удалось. В крохотное отверстие виднелась изысканная кровать с резными ножками, накрытая узорчатым бархатным покрывалом, по которому рассыпались пухлые подушки с кисточками на концах. На прикроватном столике стоял золотой подсвечник. Пол устилал пушистый ковёр, а на стене висела коллекция кинжалов и мечей: с сияющими камнями на рукояти, замысловатыми узорами на лезвии - это было работой самого Девентия. Обстановка комнаты удивила Баст. По сравнению с другими спальнями клана, эта походила на покои знатного человека. Такую роскошь Баст видела только на картинах.

Только вот отца в комнате не было видно.

Некоторое время Баст стояла, склонив голову, и грызла ноготь. Она разглядывала трещинки на полу, которые узкими венками расползались во все стороны. Они были тонкими, словно волоски, и в них не было ничего удивительного – ведь замок был старый. Крепкий, каменный, но старый, он был покрыт этими трещинками как старик – морщинами. Баст поддела зубами кусочек ногтя и потянула. Она поняла, что интересуют её вовсе не трещины. Ноготь поддался легко и оторвался в самом уголке, содрав кусочек кожи. Палец стало легонько пощипывать.

Баст наклонилась и стала вглядываться в едва заметные очертания на полу. Нечёткие линии казались почти стёршимися, но всё-таки различались. Следы. Очевидно, каких-то зверей. Нет. Какие ещё звери? Здесь, в замке? Не могло такого быть – дикие животные даже близко не приближались к клану, не говоря уже о том, чтобы пробираться в замок. Некоторым людям позволялось держать в комнатах кошек или, что ещё реже, собак, но это было скорее исключением, чем правилом. Животные жили в специально отведённых помещениях, прилегающих к замку. Тем более что отпечатки лап, которые увидела девочка, не походили на следы собак или кошек. Баст подняла голову, внимательно всматриваясь в темноту коридора. На миг послышался звук – как будто некто царапнул когтем камень. Но лишь на миг. Скорее всего, у неё разыгралось воображение.

Скрр…

Или нет? Девочка резко развернулась, инстинктивно выбросив вперёд руку, как будто собиралась схватить кого-то. Простояв так немного, Баст отвела руку в сторону, пока не почувствовала кожей холодную стену. Потом сама вслед за рукой прильнула к шершавой каменной поверхности, как будто понадеявшись раствориться в ней. В коридоре было не так уж и темно, поблизости как будто никого… во всяком случае, не было видно. Зрачки Баст лихорадочно метались, обследуя холодную равнодушную обстановку. Этот замок не хотел так просто выдавать секретов. И всё же девочка чувствовала рядом нечто. Как будто над ней нависло огромное невидимое чудовище и дышало прямо в лицо.

Баст не выдержала и побежала. Тут и там мелькали зловещие тени, тянущие к ней когтистые лапы. Развевались длинные волосы за спиной маленького испуганного ребенка. Так незаметно мелькали лестничные пролёты. Тонкие ножки бежали по ступеням, пока не утих за спиной шёпот, но его эхо всё звучало в ушах.

Баст остановилась. Пропали тени, ветер перестал играть в волосах, исчез лик призрака, стрелки часов вновь возобновили ход. Всё вокруг снова стало привычным.

Опасности больше нет, подумала Баст. Но она не могла знать наверняка. Она попыталась понять, в какой части замка находится. К счастью, всё здесь было знакомо. Этот коридор имел два ответвления: если повернуть налево, можно оказаться у двух дверей, одна вела в комнаты младших учеников, а другая открывала доступ к больничному крылу. Если же повернуть направо, коридор приводил прямиком к комнате Арога – старого сумасшедшего, который редко показывался на глаза. Баст мало знала об этом человеке. В клане ходили слухи, что он похищал детей из соседних селений для безумных экспериментов. Некоторые утверждали, что в Арога вселился призрак сумасшедшего, много лет назад жившего в клане, а кто-то верил, что он являлся тем самым сумасшедшим, который смог как-то продлить свою жизнь. А некто утверждал, что он изучал нежить и тайно держал в своей комнате. Баст в эти слухи не очень-то верила, потому что некоторые из них придумала и распустила сама. Возможно, что остальное тоже было выдумкой.

Некоторые моменты стоили того, чтобы сохранить в памяти. И речь даже не о праздниках и важных событиях, вроде свадьбы или рождения ребёнка – с ними всё понятно и так. Нет, в жизни порой случаются моменты совершенно особенные, когда, казалось бы, ничего не происходит, но человек испытывает спектр самых разных эмоций, очень сильных. Этим предрассветным утром Баст испытала такой страх, какого не чувствовала раньше. Ей казалось, что на неё уставились сотни враждебных глаз, и она по счастливой случайности избежала чего-то ужасного. А может, этим ужасным являлась она сама?

Баст ощущала царящую поблизости опасность, хоть и не понимала, в чём она заключалась. Такие моменты, столь эмоциональные, что невозможно описать словами, хотелось закрыть в прозрачную банку и открывать в самые счастливые моменты жизни. Чтобы спускаться с небес на землю и не терять бдительности. Подумав об этом, Баст вспомнила о бабочке, которую поймала и заточила в банку. Девочке нестерпимо захотелось её забрать. Благо, зала, где осталось насекомое, была рядом. Быстро добравшись до комнаты и войдя внутрь, Баст подошла к столу.

Банка опустела.

Девочка взяла её в руки и недоверчиво оглядела.

- Она умерла, - сказала Баст в пустоту, ни к кому конкретно не обращаясь.

Постояв так немного, она поставила банку обратно, развернулась и быстро вышла, притворив за собой дверь.

- Эй! – услышала она голос за спиной, когда шла по коридору.

К ней шёл старый патрульный по имени Гром. Баст вздохнула и с грустью подумала о том, что совсем потеряла бдительность. Но именно сейчас об осторожности она думала меньше всего. Тайны, которые хранились в стенах замка, ей казалось, почти выплыли на поверхность.

- Но сейчас уже утро.

- И что? Подъёма не было, - сказал, приблизившись, Гром.

- Не надо говорить дедушке.

- Поймаю ещё раз – обязательно скажу, - улыбнулся мужчина, - пойдём, проведу до комнаты.

Девочка почувствовала облегчение. Наказания за нарушение комендантского часа она не боялась, но предпочитала обойтись без него. Повезло, что она наткнулась на Грома, который отличался добродушным нравом и в целом неплохо к ней относился.

Баст вернулась в комнату. Люма спала, и во сне у неё было серьёзное лицо, какого не увидишь в другое время – ведь обычно она улыбалась. На её прикроватной тумбочке лежало зеркало. Зеркало было на письменном столе. Зеркало было прикреплено к внутренней дверце шкафа. На стенах висело шесть зеркал. Как безумный Нарцисс, Люма всё время любовалась собой, в день сменяя до десяти нарядов. Конечно, никому не нравилось, что молодая женщина так помешана на себе, но это не воспринималось как серьёзная проблема. В конце концов, Люме это надоест, думали в клане, и она возьмётся за ум. Куда больше всех беспокоила Баст. Ведь если Люма всё время находилась в замке, в безопасности, то её дочь без конца пропадала непонятно где. Разговоры воспитателей ни к чему не приводили – Баст не пыталась спорить, соглашалась… а потом повторяла всё снова. Запереть непослушную девочку тоже не удавалось – всякий раз она каким-то непостижимым образом ускользала. А потом Люма призналась одной няньке, что её дочь хочет собаку. Баст действительно говорила матери, что желает завести пса, грозного и злого, который будет всюду ходить с ней и кусать обидчиков. Тогда решили пойти на хитрость – принесли в клан щенка крупной породы и поселили в клане. Уловка сработала. Теперь вместо того, чтобы убегать, девочка проводила время с маленьким псом, которого назвала Зубастым. И всё было хорошо до тех пор, пока щенок не исчез.

Когда Баст вошла, комната пришла в движение. Это заиграли отражения в зеркальных поверхностях.

Баст некоторое время лежала на кровати с закрытыми глазами, но не собиралась засыпать. Она слушала. Поначалу не слышала ничего. Потом звуки зашумели неразборчивым гулом, пока не начали отделяться друг от друга, как будто мелодия распадалась на отдельные ноты. Звуки стали чётче, ярче, приобрели собственные оттенки, и теперь Баст ясно различала каждый из них, почти чувствовала кожей. Тишина казалась таковой только на первый взгляд. Стоило вслушаться, чтобы понять, как много звуков пролетали мимо и терялись, так никем и не замеченные. Не всегда нужны глаза, чтобы понимать, что происходит вокруг: мир готов открыться тому, кто слушает его всем существом. В такие минуты тишины и сосредоточенности Баст ощущала невероятный подъем сил. Казалось, ещё немного, и она узнает ответы на все вопросы. Но каждый раз как будто чего-то не хватало.

Так Баст лежала, пока Люма не нарушила тишину, негромко захрапев.

Прошло несколько дней. Ари не пытался избежать наказания и добросовестно выполнял работу. Но новые обязанности не тяготили, даже нравились, потому что кухарки давали ему вкусности, предназначенные для Старейшины и его приближенных.

Люма сидела перед зеркалом и завивала длинные локоны. Смеркалось, в приоткрытое окно ворвался тёплый летний ветер. Шторы вздымались и вновь опускались, доносились звуки леса, шептавшие за окном.

Со стороны казалось, что Люма куда-то собирается, но Баст знала, что она так готовится ко сну: укладывает волосы, мажется румянами, надевает украшения. «Вдруг ночью что-нибудь случится, а я не готова?!», - говорила женщина.

Немного полюбовавшись стройной фигурой, Люма обернулась к дочери.

- Ты ложишься спать?

- Нет, я… я голодная, - сказала Баст первое, что пришло в голову. На самом деле ей не хотелось томиться в комнате, но подождать, пока мама уснёт, чтобы потом тихо уйти, не хватало терпения: Люма запросто могла провести перед зеркалом ещё несколько часов.

- Иди, - отозвалась она, - но если тебя кто-нибудь поймает, не вздумай впутывать меня.

Вот так просто. Всегда слишком просто.

Баст шла по коридору, едва переставляя ноги. В голове была каша. Уже несколько дней её мучили голоса в голове: неразборчивый шёпот, мерзкий смех. Она слышала их постоянно, от них нельзя было избавиться, однако раньше голоса были тихими и едва различимыми, а сейчас стали громче.

Но вот к звукам присоединяется ещё один, более чёткий, реальный. Баст ещё не подняла глаз, но уже поняла, что это звук шагов патрульных, идущих навстречу. Девочка отступила в тень и опустила глаза в надежде, что её не заметят.

- Ты знаешь, кто вчера приходил к Верховным?

- Нет, кто-то важный?

- Сказал, что его зовут Фрелий Черноух. Знаешь, кто это?

- Откуда мне, в конце концов… постой, это же… - патрульный остановился и недоверчиво посмотрел на спутника. - Ты о старике Черноухе?

- Да. Назвался его сыном.

- Что? Значит, у нашего Черноуха есть сын? Но он ведь почти всю жизнь в клане прожил! Не было у него детей!

- Да тихо ты! Будешь так орать, вся окрестная нежить сбежится. Да, ты прав, он почти всю жизнь прожил в клане. Не всю. Значит,была женщина, которая родила ему сына.

Баст сразу сообразила, кто такой этот Черноух. Девочка воодушевилась: это же сколько новых страшилок можно придумать! Теперь, когда выяснилось, что у Черноуха есть сын, простора для фантазии стало гораздо больше.

Патрульные двинулись дальше. Баст тихонько пошла за ними, держась на расстоянии шагов двадцати.

- Он очутился у нас ещё юнцом. Думаешь, может быть, чтоб у него тогда родился ребёнок?

- А как Арог в клан попал?

- С его семьёй что-то случилось… не помню… знаю, что с тех пор сиротой наш Черноух остался.

Баст облизала губы. Она-то помнила историю о том, что приключилось с семьёй старика. И почему-то была уверена, что это не очередная выдумка.

Нежить загрызла. С тех пор, наверное, Черноух и свихнулся.

- А может, этот Фрелий – самозванец?

- Он принёс письмо. В нём Черноух объяснял, что хочет пожить один, вдали от клана, а вместо него теперь будет его сын Фрелий. Что сын внебрачный, а нашему клану он пригодится, потому что разбирается в целебных травах.

Баст хмурилась, вслушиваться было неудобно. Она сократила расстояние.

- … что раньше он жил с матерью в деревне, - продолжал рассказ патрульный, - а теперь она умерла.

- Странно это. Сколько лет Черноух живёт в клане, а мы только сейчас узнаём, что у него есть сын. И куда старикан удрал на старости лет? Чем жизнь в клане не устроила?

- Не знаю. Но письмо не поддельное, там личная подпись старикана стоит, да и почерк точно его. И юнец этот, Фрелий, на него здорово похож. Сразу видно – родственник.

Баст теперь ловила каждое слово. Незаметно для себя подобралась к патрульным так близко, что могла различить маленьких красно-серых орлов, вышитых на их одежде.

- И Верховные поверили?

- Как не поверить?

- Одно дело – пустить путника на время, а другое – оставить жить как полноправного члена клана.

- Он знает. Поэтому сразу заявил, что присягнёт на верность Старейшине и Верховным.

- Что – вот так сразу?

- Он так сказал.

К пришедшим в клан извне относились не так, как к рождённым: если коренные жители могли в любой момент покинуть замок, чтобы отправиться, например, в путешествие и с такой же лёгкостью вернуться обратно в семью, то у пришельцев дела обстояли иначе. Желающие вступить в сообщество обязывались пройти ряд испытаний на силу, ловкость и ум. А потом необходимо было дать присягу на верность Старейшине. Предательство или побег карались жестоко. С тем, чтобы покинуть клан, тоже возникали трудности (как правило, такую просьбу долго обсуждали на местном совете), да и вернуться обратно ушедший человек уже не мог.

Поэтому редко у кого возникало желание примкнуть.

История кланов шла из древних времён, когда люди жили общинами. Но и в настоящее время такие сообщества не потеряли актуальности. По всей стране их было множество. И такая жизнь имела преимущества: у людей имелись еда и крыша над головой, все без исключения получали образование, потом стабильную работу, к тому же в замке был установлен распорядок, что прививало дисциплину и организованность.

И Баст повезло в этом плане – она родилась в замке, в то время как её отец уже был лишён определённой степени свободы, поскольку являлся пришлым.

Патрульные продолжали неспешно следовать по коридору. Хоть в замке и царил полумрак, но Баст подобралась к патрульным так близко, что видела родинку на руке одного из них. Она не знала, почему так опасно сократила расстояние. Просто стало интересно, насколько близко она сможет подобраться, чтобы мужчины не заметили. Теперь она шла след в след с ними, и вздумай кто обернуться – сразу бы увидели. Когда девочка поняла, что продолжать слежку на таком расстоянии и дальше будет слишком рискованно, то на миг замерла, а потом стала мелкими шагами отступать назад, пока тень вновь не поглотила. Патрульные продолжали путь. Присутствия маленькой шпионки никто так и не заподозрил.

Уже дойдя до конца коридора, мужчины остановились у окна, чтобы покурить. На небе начинали загораться звёзды. Некоторое время патрульные молча стояли, глядя в окно. Потом один из них вдруг сказал:

- Только что холодом каким-то странным веяло. Не по себе стало… ты не чувствовал?

- Да… сырость, наверное, - кивнул друг.

Обернувшись, он некоторое время вглядывался в чёрный коридор. Разумеется, ничего не увидел.

Из темноты на них глядели любопытные синие глаза.

Глава 3

Глава третья

Там смерть

Баст провела рукой рядом с собой, но ничего не почувствовала. Её терзало чувство надвигающейся опасности. Оно, как огромный краб, вцепилось клешнями, не собираясь отпускать добычу. Иногда это чувство приглушалось, но оно всегда было рядом, как невидимый убийца, ожидающий подходящего момента.

На время Баст перестала есть в обеденном зале. Она старалась не попадаться на глаза членам клана из опасения, что они возьмут её под контроль.

Ещё до первых лучей солнца она пробралась на кухню и выкрала кусок хлеба и яблоко, поспешив уйти, пока не пришли поварихи.

Прошло уже несколько недель, но Фрелия девочка видела только один раз – во время присяги Старейшине. Новичка приняли как будто дружелюбно, тем более что молодой человек был вежлив и старался с каждым наладить контакт. Баст даже удалось подслушать, как Фрелий с грустью рассказывал об отце, о том, как Черноух иногда навещал их с матерью, а во время редких визитов описывал жизнь в замке, да так живо, что Фрелий с самого детства мечтал присоединиться к клану, но мать не позволяла.

Некоторое время Баст петляла в запутанной паутине пустынных коридоров, стараясь не попадаться на глаза рассветным патрульным, пока не спустилась в подземелья. Здесь был холодный и густой воздух, с потолка капала вода. Подземные коридоры не проходили под замком, они начинались у одной из башен, далее вели в сторону леса и проходили рядом с озером. В той части было особенно сыро. В темноте Баст видела средне, но она иногда покидала замок таким способом и дорогу успела выучить.

Подземелье было не просто другим миром, а живым существом, как считала девочка. Во-первых, оно дышало. Если наверху в воздухе не было ничего, кроме беззаботного щебетания птиц и шелеста листвы, то тут слышался долгий, протяжный выдох, который ощущался везде, даже в самых укромных местах. Во-вторых, подземелье смотрело. Иногда Баст замечала вдалеке маленькие огоньки, но когда подбегала ближе, чтобы рассмотреть, они уже исчезали. И, в-третьих, подземелье разговаривало. Чем глубже спускалась Баст, тем громче раздавался голос в голове, но тем и неразборчивей он был. Иногда он был писклявым, иногда напоминал скрежет, словно кто-то разговаривал с полным ртом песка. Иногда переходил в настойчивый гул, отчего начинала болеть голова, которая шумела, как переполненный улей.

Баст почти выбралась наружу. Теперь оставалось пройти вперёд, подняться по ступеням и – выход. Но что-то заставило её задержаться у решётчатой боковой дверки, которая нагоняла на неё ужас, словно за ней обитало невидимое чудовище, являвшееся в кошмарах. Возможно, что там затаился тот монстр, шаги которого ей иногда слышались рядом? Баст вцепилась в прутья длинными пальцами, вглядываясь во мрак тоннеля. Дверь, конечно, была закрыта, но даже если бы это было не так, девочка вряд ли осмелилась туда пойти. Не только из-за ужаса перед неизвестностью, но ещё и потому, что её туда с невероятной силой тянуло. А это ещё страшнее. Если эту дверь закрыли, думала Баст, то неспроста.

Непостижимым усилием воли заставив себя просунуть дрожащую руку в отверстие решётки, будто ей могли откусить пальцы, Баст прошептала:

- Что же там?

Голоса в голове взволнованно зашелестели, а потом стали понемногу утихать. Девочка стояла неподвижно, как статуя, глаза расширились, словно она осознала нечто невероятное. Когда Баст открыла рот, её голос изменился, стал хриплым и чужим, но в то же время звучал уверенно:

- Там смерть…

Баст почувствовала опасность. Это нечто, что изо дня в день звенело в голове, вовсе не было другом. Но что-то мешало этим голосам обрести форму и расправиться с ней. Баст сжала пальцы протянутой руки в кулак, как будто схватила кого-то.

Постояв, она сделала шаг назад, а потом ещё и ещё. Ход, по которому Баст выбралась на поверхность, вёл в маленький домик на кладбище, состоявший из одной комнатки. Раньше тут жил дед, который выполнял несложную работку: протирал надгробия, вырывал сорняки, поливал цветы, зимой сметал снег с плит. Староста деревни жалел бедняка и платил ему за труд, хотя и не должен был, потому что кладбище охранял Могильщик. Год назад старик умер, а жилище осталось догнивать. Больше сюда никто не приходил: боялись жить рядом с Могильщиком. Когда Баст в первый раз столкнулась с этим существом, тоже посчитала его страшным. Но таковым оно было лишь на вид: двухметровый исполин с телом из чёрного клубящегося дыма и яркими зелёными глазами, горящими, как два огонька. Но он не пытался причинить вред. Девочка видела его несколько раз, и то издалека. Могильщик прятался, наблюдая за посетителями кладбища. Но где бы он ни был, Баст неизменно чувствовала запах костра, который исходил от существа. Несколько раз девочке удавалось проследить за Могильщиком: он стоял на коленях возле надгробий и вздыхал дымным телом. Он знал, что за ним смотрят, но, похоже, не возражал. Баст тогда подумала, что Могильщик грустит оттого, что видит воспоминания мертвецов, а потом твёрдо в это поверила.

Этот таинственный дух был кем-то вроде смотрителя: наблюдал за порядком, берёг могилы от набегов мародеров. Над каждым кладбищем стоял свой Могильщик, он возникал незаметно, и жил, пока существовало то, что онохранял.

Хоть это существо и считалось неопасным, люди боялись его из-за устрашающего вида.

В этот жаркий летний день воздух будто потрескивал от напряжения. После холодного подземелья это чувствовалось особенно остро. Людей не было видно, хотя невдалеке мелькнул дымчатый силуэт. Баст тоскливо прижалась лбом к старому дверному косяку и задумалась. Ей не хотелось вновь бесцельно бродить средь дорог, словно призрак. В деревню соваться не было желания: однажды днём она пришла туда, и незнакомая селянка стала тыкать пальцем и бормотать что-то под нос. Да и другие, пусть ничего не говорили, но странно косились. Баст тогда убежала.

Ночью – другое дело. Люди становились как будто равнодушнее, а в таверне, разморённые пивом, не обращали внимания на девочку.

Побродив по кладбищу, Баст направилась туда, куда всегда приходила, оказавшись в этом месте: к могиле Омнира, деда по отцовской линии. Его похороны состоялись год назад, одним весенним днём, когда пели птицы, а почки на деревьях уже распустились в нежные зелёные листья.

Баст почти не помнила деда. Он, как и Девентий, проводил с ней мало времени, однако день похорон врезался ей в память. А точнее, два эпизода из этого дня, которые произвели на девочку впечатление.

Первая вспышка: Баст стоит и смотрит наверх, на телегу, запряжённую лошадью, в которой лежит гроб. Женщина сидит рядом с телом и рыдает. Истерический плач разносятся далеко вокруг. Девентий стоит возле дочери и смотрит вдаль. Небо ясное, облаков почти нет. Девочку слепит солнце, когда она смотрит вверх, но отвести взгляд от телеги не способна.

Вторая вспышка: Баст стоит возле вырытой могилы очень близко – один шаг отделяет от падения. Гроб уже опустили, на него летят грозди земли, которые глухо ударяются о крышку.

Баст не понимала, почему, но ей нравилось приходить к деду на могилу, рассказывать истории безмолвному надгробию, вырывать сорняки. После таких визитов ей становилось легче. После разговоров с незримым собеседником Баст находила ответы на волнующие вопросы, словно бы покойный родственник подсказывал, а не она сама находила решение.

Однажды, сидя на лавочке и болтая ногами, девочка спросила:

- Что за голоса я слышу? Чего они хотят? И почему я ничего не могу разобрать?

Поговорив на эту тему с каменным надгробием, Баст покинула могилу деда, уверенная что эти голоса – часть её существа и надо привыкнуть к ним.

Обычно Баст посещала только могилу деда, но теперь решила зайти на место захоронения ещё и к тёте. Её памятник находился на приличном расстоянии от Омнира, да и не тянуло девочку почему-то навещать эту могилу. Возможно, потому, что деда она помнила, а тётя ушла из жизни задолго до её рождения.

Баст посещала это место настолько редко, что теперь с трудом нашла нужный памятник. Он, как всегда, был очень аккуратен: никакой травы вокруг, пыль стёрта, в вазе цветы. Интересно, кто поддерживает порядок и приносит букеты? Пусть девочка приходила в это место и редко, тут всегда было чисто, а цветы, казалось, только что принесли: ни единого пожухшего листика, ни одного завядшего бутона.

Некоторое время Баст бездумно смотрела на памятник и на высеченные на нём слова. Если с Омниром хотелось делиться мыслями и переживаниями, то сейчас она будто пришла в гости к незнакомцу. Происходи всё на самом деле, между ними наверняка воцарилось бы неловкое молчание.

Возможно, причиной скованности Баст было то, что она не знала тётю лично, а может, дело было в том, что о ней никогда не говорили в семье. Будто бы со смертью стёрлась всякая память о ней. Никаких портретов, личных вещей, ничего. Баст попробовала однажды спросить Люму и Хантера, и отреагировали они странно: дедушка сказал, что не стоит поднимать тему страшной трагедии, а мать только побледнела, и вовсе оставив вопрос без ответа. Поэтому глядя на надгробие тёти, Баст видела перед собой не женщину, не призрака, а только пустоту. Кем был этот человек при жизни? Был ли вообще?

Немного постояв, Баст сцепила руки в замок. Она чувствовала себя неловко, будто бы пришла на мероприятие, куда её не приглашали. Ощущая, что должна что-то сделать, она шагнула к букету, склонилась над ним и втянула в себя сладкий аромат. Потом резко развернулась и пошла к выходу из кладбища.

Баст вернулась в клан и решила заняться тем, что поднимало ей настроение: пакостями. Она выкрала у одного мужчины червей, припасённых для рыбалки, и бросила в общий чан с супом, но этого ей показалось мало, поэтому в детской комнате под простыни и в пододеяльники напустила наловленных в подземелье тараканов. Некоторым оторвала лапки, чтобы не убежали. Иногда Баст позволяла себе такие развлечения, но ей нравилось не просто подстраивать гадости, а делать это незаметно. Её не подозревали, напротив, виновников искали среди отъявленных хулиганов, которые любили шуметь, кричать и затевать драки у всех на виду. Баст было обидно, поскольку эти дураки не могли организовать того, что творила она, не вызвав подозрений. А девочке хотелось, чтобы её расспрашивали, хотелось придумывать правдоподобные аргументы и переводить стрелки на других.

Вдоволь удовлетворив тягу к разрушениям, Баст отправилась к себе.

Люма была в комнате: сооружала на голове очередную причёску. Очевидно, процесс шёл не так, как задумывалось, поскольку она то и дело раздражённо распускала волосы и начинала заново. Баст села перед зеркалом уставившись на отражение. Она сидела долго, глядя в одну точку. Даже не моргнула ни разу. Когда она играла с детьми в “гляделки”, то неизменно выигрывала, потому что могла долго не моргать, не испытывая дискомфорта. Со стороны девочка выглядела так, что если бы на глазницу села муха, она и тогда не обратила бы на это внимания.

Люма, всё это время делавшая вид, что в комнате больше никого нет, не выдержала:

- Что с тобой?

Баст медленно качнула головой, как будто только проснулась.

- Скучно.

- Так иди, развлекись.

Девочка промолчала.

- Я привыкла, что тебя раньше ночи не дождёшься. Что же случилось? – не дождавшись ответа, спросила Люма.

Хоть это и был вопрос, Баст знала, что мать не хотела знать ответ, а выражала так раздражение.

На самом деле, девочка редко задерживалась в лесу до темноты. Просто сразу не шла в спальню, а например, отправлялась в детскую, где часто рассказывала страшилки. Ребятня слушала с раскрытым ртом, особенно мальчишки, обожавшие жутковатые истории.

Баст отличалась хорошей памятью, и осознавать происходящее начала рано, но Люмы не помнила, как будто её и не существовало до определённого момента. Зато помнила дедушку Хантера, с которым и прожила первые годы жизни в одной комнате.

И ответ на этот вопрос казался очевидным: Баст не помнила мать, потому что та практически не проводила с ней время. В отличие от Хантера, который свободные минуты старался посвящать внучке. К сожалению, в последнее время такие моменты выпадали редко: старик много посвящал себя делам клана. Поэтому Баст была предоставлена сама себе.

Несмотря на столь правдоподобное объяснение, Баст не могла избавиться от чувства, что Люма появилась в её жизни как будто бы из воздуха.

Неожиданно издалека раздался собачий лай. Баст насторожилась. Несмотря на приглушённость звука, он доносился не из леса. Правилами клана это не одобрялось: почти все животные жили в конюшнях и сараях за замком. Была у клана и псарня, но она располагалась далеко, так что услышать оттуда было ничего нельзя. Но Баст насторожило то, что лай показался знакомым.

Она вышла из комнаты и отправилась на звуки лая. Петляли коридоры, мелькали лестничные пролёты. Замок постепенно накрывала темнота. Вечерние патрульные зажигали факелы на стенах, глядя на проходившую мимо девочку с неодобрением. Когда Баст проходила мимо караульных, то на миг встречалась с ними взглядом, и ей становилось тревожно: как будто она преступница, совершившая что-то неправильное. Но пока не объявили отбой, ей не могли ничего предъявить.

Звук привёл к двери, которая была не закрыта на ключ, а подпёрта камнем. С той стороны зверь выл и упирался в преграду лапами, поэтому булыжник сдвинулся, и в двери образовалась узкая щель. Баст не знала, кому принадлежит эта комната – на верхнем этаже, насколько она знала, никто не жил, - но осмелилась заглянуть в отверстие.

То, что она увидела, развеяло последние сомнения, и девочка вошла в комнату, не без труда отодвинув громоздкий камень. Пёс восторженно взвизгнул и положил лапы на плечи маленькой хозяйке. Баст, едва успевшая зайти, не ожидала этого и сразу же упала, как будто ей подсекли колени.

- Привет, Зубастый.

В клане недоумевали, куда же подевался пёс, а девочка знала, что послужило причиной исчезновения.

Стояла ранняя весна. Девочка играла с самодельным детским луком, вместо стрел используя прутья и ветки. Рядом носился Зубастый, лаем пугая лесных птиц. В конце концов Баст это надоело и она подозвала пса, загоревшись идеей поиграть в добычу и охотника. Зубастый подошёл, виляя хвостом, и уставился в лицо хозяйке.

- Ты должен убегать.

Но зверь продолжал сидеть, туда-сюда водя хвостом по земле.

И Баст совершила поступок, о котором пожалела впоследствии. Не потому, что он был плохим, а потому, что до сих пор не понимала: что ею двигало? Возвращаясь к этому эпизоду, девочка поняла, что в голове не было ни единой мысли. Что заставило её совершить подобное?

Была ли это агрессия, бушевавшая в душе, или мимолётная прихоть?

Она натянула тетиву и выстрелила в морду Зубастому. Тот громко взвыл и пустился наутёк, да так быстро, что догнать не представлялось возможным. До сегодняшнего дня Баст не видела пса и не знала, что он всё ещё в клане.

Тогда ей показалось, что попала по носу. Теперь же, спихнув с себя радостно лающего зверя, девочка мрачно рассмотрела собачью морду. Правый глаз расплылся, увеличился в размере и вылез из орбиты, что придавало зверю кошмарный вид.

Не по носу, значит.

- Альт, опять открыл дверь? Как же ты сдвинул камень? – послышался голос из коридора.

Приближался хозяин комнаты. Баст услышала шаги ещё раньше, но не захотела уйти. Ей вздумалось объяснить, что Зубастый – её собака, которую она заберёт.

В комнату вошёл мужчина. Как и большинство жителей этой страны, он имел русые волосы. Его пронзительные глаза не выражали никаких эмоций, лицо венчала бородка, добавлявшая возраст. У него были широкие ноздри и шрам над бровью. На вид ему можно было дать от двадцати до тридцати – растительность на лице не давала определить точнее. При первом взгляде на этого человека Баст показалось, что ему под пятьдесят.

- О, Альт, у нас гости.

Когда мужчина заговорил, у девочки отпали последние сомнения. Его внешность она не запомнила тогда так хорошо, зато голос узнала, едва услышала.

- Его зовут не так.

- Правда? – мужчина улыбался добродушно, будто вторжение не явилось для него неожиданностью, но глаза оставались холодны, - и как же его имя?

- Зубастый. Это моя собака.

- Вот как. А тебя не пугает его страшный глаз? – мужчина повесил куртку на крючок и посмотрел на Баст, но теперь во взгляде мелькнуло напряжение. Девочка растерянно провела ладонью по собачьей шерсти, раздумывая, должна ли её следующая фраза звучать гордо, или же, наоборот, пристыжено.

- Это я проткнула ему глаз.

- Сколько хладнокровия, – сказал мужчина и сел перед ней на корточки. Даже не удивился, - ну, раз уж ты здесь, не скажешь, как тебя зовут?

- Бастат.

Обычно она представлялась сокращённой версией имени, но сейчас, перед этим взрослым, ей захотелось показаться хотя бы чуточку значительнее.

- А я Фрелий. Может быть, ты знала моего отца, Арога? Он раньше жил здесь, - когда мужчина произнёс это, его лицо выражало спокойствие, однако в глазах виднелось любопытство.

- А, ну конечно. Он ещё людей ел.

Фрелий рассмеялся, чем удивил Баст, потому что она надеялась его разозлить, оскорбив память о старике-отце.

Иногда ей удавалось довести взрослых до белого каления лишь одной злобной фразой, но даже в этих случаях больше ругали её родителей, ссылаясь на то, что они не воспитывают ребёнка.

- Я хочу забрать Зубастого, - сказала Баст, отворачиваясь.

Она не знала, какой реакции ожидал от неё Фрелий, но он пожал плечами, будто ничего не произошло.

- Пожалуйста. Я смотрю, он тебе рад.

Баст окликнула собаку, призывая следовать за собой. Последняя фраза Фрелия стучала у неё в висках.

Он тебе рад.

Но почему?

Наверное, ей стало бы легче, если бы Зубастый укусил её.

Глава 4

Глава четвёртая

Разрушение

В этот день в таверне было много народу.

Баст сидела, склонив голову к столу, и пропускала через пальцы монеты. Некоторые падали на пол, но она не обращала на это внимания.

Дели откинулся на спинку стула и закурил, пуская в воздух дымчатые кольца. Сегодня он чувствовал себя королём жизни. Недавно его озарила идея, как можно использовать юную картёжницу в практических целях. Когда в таверне собиралось много народа, он забирался на стол и голосом профессионального зазывалы объявлял конкурс: кто обыграет в карты маленькую девочку, тот получит пять медных монет. Вернее, так было сначала. Чем чаще выигрывала Баст, тем больше становилась и сумма, которая теперь уже дошла до двадцати монет. Девочка побеждала не всегда, но часто, так что на одного победителя приходилось трое проигравших, и их маленькой команде удавалось получать неплохие деньги. Небольшой процент от прибыли хозяйка таверны брала себе, в противном случае пригрозив, что запретит проводить подобные мероприятия. Другую часть Дели, как организатор идеи, клал в свой карман. Третья доля причиталась Баст, но она не представляла, на что потратит заработок, поэтому прятала деньги в дно цветочного горшка, стоявшего в их с мамой комнате. Цветы давно высохли - сама Люма их не поливала, а Баст тем более не было до них дела, причём выбросить горшок или отдать никому из них не приходило в голову.

Баст подняла глаза на парня. Возможность видеться с ним только ночью, тайком, исключительно в таверне, в последнее время расстраивала её. Если прежде Дели был частью её тайной жизни, и мысли об этом казались волнительными, то сейчас девочке хотелось впустить друга в свою повседневность. Хотя бы иметь возможность видеться с ним при свете солнца.

- А где ты живёшь?

- Тебе там не понравится, - усмехнулся Дели и выпустил очередную струю дыма.

- Значит, тебе тоже.

- Никому не нравится. Это дыра. Помойка. Жить там могут только крысы, остальным приходится выживать… даже в тюрьме условия комфортнее.

Баст не стала уточнять, откуда у него такие сведения.

- Так почему не уйдёшь?

- Не могу... По крайней мере, пока. Да и я ведь там почти всю жизнь прожил. К уда податься? Конечно, с этими деньгами можно снять приличную комнату, - он наклонился и поднял монеты, уроненные Баст, - но надолго их не хватит, а с моим ремеслом сложно всё время держаться на плаву.

- Я знаю, что ты вор.

Дели смутился. Раньше он не говорил о роде своей деятельности, хотя и понимал, что Баст могла догадываться. Нет, он не стыдился, но его тревожила чрезмерная проницательность девочки. Она чаще предпочитала утверждать, нежели спрашивать, а если и задавала вопрос, то создавалось впечатление, что заранее знала ответ.

- Баст, будь другом, не говори никому об этом.

- Не скажу. Мне интересно вот что: ты ведь умеешь взламывать замки, получается, можешь научить, - продолжала Баст, катая в пальцах самую крупную монету, - знаешь, когда я иду, шагов не слышно, значит, я тоже могу стать вором?

Дели наклонил голову, пытаясь поймать взгляд девочки, но она упрямо смотрела на свои колени, а по невозмутимому голосу невозможно было понять её настроения.

- Да зачем тебе это? –Дели не понимал, как ребёнку могли прийти в голову такие мысли, - ты ведь не бродяга какая, живёшь в клане, в сытости. Деньги, конечно, лёгкие, но это… ммм… занятие связано с долей риска, да и дурную репутацию можно легко нажить.

Баст подняла голову. По блеску в глазах и приподнявшемуся уголку губ Дели понял: она не страшится плохой репутации.

- Ты не понимаешь, - юноша взял колоду, - это – всего лишь карты. В них можно играть и получать деньги, а можно и просто так, на интерес. В любом случае – это развлечение, которое никому не вредит. Я ворую, потому что меня учили этому, я не могу жить иначе. Да и не хочу уже, наверное. Не нужно стремиться к плохому, пойми. - Тут он покачал головой и рассмеялся, - да уж, не думал, что когда-нибудь стану читать морали. Я хочу сказать, что не буду ничему тебя учить.

Баст вновь опустила глаза и сцепила пальцы под столом. Она не ожидала отказа, по крайней мере, такого резкого. Дели был тем, с кем она чувствовала себя свободно. Всё-таки из-за родителей отношение к ней в клане было предвзятое.

Может, дело было в обстановке, которая окружала Дели на протяжении жизни? Несмотря на юный возраст, он видел достаточно несчастий и горя, чтобы перестать так остро на них реагировать. Ведь чем больше страданий переносит человек, тем больше закаляется характер.

Или тем сильнее становится отчаяние.

Баст видела, как относятся к ней окружающие: со страхом, даже с брезгливостью, будто к больной. Но не из-за поступков – мало кто в клане догадывался, какое времяпровождение предпочитала Баст – им просто было неуютно находиться рядом. Зачастую Баст замечала, что ей избегали смотреть в глаза. Сама девочка, ежедневно видевшая отражение в зеркале, не понимала, что не так с её внешностью и почему сверстники называют её уродиной. Конечно, Баст скрывала обиду и злость за маской невозмутимости и не вступала в открытое противостояние – знала, что проиграет: физическое превосходство было не на её стороне. В драках она не отличалась силой, а именно к ним зачастую приводили детские противостояния. Баст приходила к обидчикам ночью, когда они мирно спали, и подкладывала под одеяла давленых тараканов, дохлых крыс или мышей. Девочка была терпеливой, и ей нравилось мстить.

Вторым человеком, с которым Баст ощущала себя комфортно, была Люма. Но если в глазах Дели мелькала какая-то неотвратимая тоска, то глаза матери были пусты, без намёка на историю. Как будто она не просто не чувствовала той атмосферы, которую распространяла дочь, но вообще никогда ничего не чувствовала.

- Знаешь, маленький шулер, - голос парня вновь стал весёлым, - если бы я умел так мухлевать, то только этим и зарабатывал бы. Честно говоря, я до сих пор не понял, как тебе это удаётся.

Баст пожала плечами, хотя получилось неловко, как у марионетки. Она и сама не знала. Просто запоминала карты, быстро работала пальцами. И как будто чувствовала ходы противников наперед.

- Думаю, мы не увидимся пару недель, я уеду ненадолго.

- Опять в город?

- Тут ловить нечего.

Раньше Дели называл свои кратковременные отлучки “путешествиями”, но теперь радовался, что не надо скрывать истинную причину поездок.

- Найду, чем заняться.

- Не сомневаюсь, - с этими словами парень вышел из-за стола и покинул таверну. Девочка вскоре последовала его примеру.

Этим утром она вернулась домой чуть раньше. Живот урчал, напоминая о себе. Если бы не это, Баст и не побеспокоилась бы о пище, она даже не помнила, когда в последний раз ела.

Есть Баст не любила из-за того, что почти не чувствовала вкуса. Если он и был, то слабый, и девочка не понимала, как людям может нравиться еда. Для Баст это было обязательной процедурой, чтобы не умереть от голода, хотя иногда она забывала про приёмы пищи, и однажды даже упала в обморок.

Близился рассвет.

Баст прокралась в обеденный зал и увидела маленького человечка, сгорбившегося на стуле. Стол был шикарно накрыт. Тут, наверное, стояли самые вкусные блюда, которые только можно было представить, а в центре возвышался здоровенный пирог в форме башни, украшенный искусственными цветами. Баст подошла ближе, восторженно глядя на это великолепие.

- Ого! - выдохнула она.

Ари – а это был он – подскочил на месте. Он не ожидал, что кто-то ещё придёт сюда так рано. Или поздно? На улице ещё стояла темнота, однако скоро должен был показаться солнечный свет.

- Что ты здесь делаешь? – поинтересовался он, мрачнея на глазах.

- А ты?

- Я первый спросил!

- А я первая решила не отвечать.

- Ну, раз ты во всём первая, тогда я тебе уступлю! – и он победно скрестил на груди руки, увидев замешательство на её лице. К этой встрече он не готовился, но справился явно лучше.

- Ладно. Я пришла за ножом, чтобы вырезать тебе глаз. Видел моего пса? Он не послушался, и я выколола ему глаз.

Ари скривил губы, всем видом показывая, что нисколько не верит. Хотя Зубастого он, конечно, видел, как и все в клане, и был шокирован. Люма, как ни странно, даже не обратила внимания на травму собаки, сказав дочери, что выкинет питомца из комнаты, если у него окажутся блохи. Люма установила собственные границы нормальности, непостижимые для разума других людей.

- Врёшь, - он уже не чувствовал той робости, хотя и опасался, что Баст опять вытворит подлость.

- Вру. Я поесть пришла, неужели не понятно?

Она собиралась поискать съестное в кухне, но быстро отказалась от этой затеи. Ведь появился вариант лучше. Детей, ещё не достигших ученического возраста, на такие праздники не пускали, поэтому Баст знала, что ей с этого стола ничего не перепадёт. Поварихи старались, интересно только, ради какого события? Возможно, будет праздноваться день основания клана, или же собираются чествовать очередного святого… но какая разница? И Баст запустила пальцы в первое попавшееся блюдо, а потом проделала то же и с остальными. Ари смотрел на неё, раскрыв рот.

- Я думал, хоть ложку возьмёшь…

Его поразил не столько поступок Баст, сколько то, что она начала есть руками, да ещё и из общей посуды.

- Давай со мной.

Баст скинула крышку с очередного блюда, схватила ножку курицы (ещё тёплую) и впилась в неё зубами, но почувствовала лишь противную кожицу. Надкусив, отбросила в сторону. Потом взяла кувшин и сделала глоток, при этом чуть не пролив на себя часть содержимого. Внутри неё зажёгся слабенький огонёк, из чего Баст сделала вывод, что в кувшине что-то крепкое, хотя и безвкусное, каким ей казалось всё здесь.

- Я расскажу, что это ты сделала!

- Чего разорался? – Баст вела себя возмутительно спокойно, – Сейчас сюда прибегут патрульные, и тебе придётся объяснять, что ты тут делаешь.

Ари прикусил язык. Он уже жалел, что пришёл.

- Но я же ничего не сделал. А тебя накажут. У нас в комнате закончилась вода, и я пошёл на кухню… - Ари растерянно указал на графин, стоявший на столе. Баст не обратила на эти слова внимания.

На самом деле мальчик слукавил. Он действительно проснулся от жажды, а комнате закончилась вода. И это показалось ему удачным поводом побродить по ночным коридорам. Увидев стены замка в непривычном полумраке, да ещё и в абсолютной тишине, Ари пришёл в неописуемый восторг – он словно бы попал в чужое место, отдалённо напоминающее дом.

- Как это – ничего не сделал? Ты тоже ел и пил, даже облился, - с этими словами Баст неловко обхватила кувшин тоненькими ручками и плеснула содержимым в сторону мальчика. Не попала, но Ари подхватился с места так, будто его ледяной водой окатили, и Баст засмеялась, обнажив желтоватые зубки.

- Ну ты и злючка.

Мальчик знал, что ребятню отправят на кухню, оставив в распоряжение котелок с кашей, вот и задержался в обеденном зале, горя желанием полюбоваться накрытым столом. Полноправным членом клана считался присягнувший на верность Старейшине, а дети проходили эту процедуру со вступлением в ученичество. До этих пор они не имели права принимать участие в важных мероприятиях и торжествах. Ари, к слову, ждать осталось недолго, в середине лета ему исполнялось восемь.

А за окном уже кричали петухи.

- Что там происходит? – услышали дети голос вдалеке. Баст застыла на месте, как застигнутый врасплох таракан, Ари выпучил глаза и вжал голову в плечи. Похоже, кто-то из патрульных услышал звуки в обеденном зале и решил проверить. Если поймают – накажут сурово, тут и гадать нечего. Разорение праздничного стола – не тот проступок, за который можно отделаться выговором. Повара трудились без отдыха, старались, украшали блюда, а какая-то малявка всё испортила в считанные минуты.

Баст прищурилась и хищно, словно коршун, осмотрела помещение. Спрятаться было негде, разве что под стол, но без скатерти он представлял собой сомнительное укрытие.

- Ладно, - проговорила Баст и бесшумно спрыгнула со стола. Времени не оставалось, действовать надо было быстро. В груди у девочки сжималось и клокотало. Наверное, это и был страх – удушающий, липкий. Но поддаваться эмоциям было нельзя. Баст подбежала к двери и осторожно выглянула наружу: к счастью, коридор пока что пустовал, однако шаги патрульного слышались всё чётче.

- Пошли! – прошептала Баст, хватая Ари за руку. Тот настолько растерялся и испугался, что даже не подумал сопротивляться.

Дети бежали по тёмным коридорам, останавливаясь на поворотах, чтобы убедиться в том, что путь чист. За спиной слышались шаги: похоже, преследователь (а он точно один?) не отставал.

Их заметили? Этого Баст не знала: она поворачивала голову время от времени, но так никого и не заметила. В памяти всплыл образ невидимого чудовища, но Баст поскорее отогнала его прочь. Нет, за ними точно гнался патрульный, девочка узнала голос. Однако легче не стало: лучше бы их и впрямь преследовало чудовище!

Баст поняла: очевидно, их слышат, поэтому так неотвратимо преследуют. Сама она передвигалась тихо, но вот Ари портил успех всей операции.

- Похоже, он там! В западном крыле! – прокричали из коридора, в который только хотела свернуть Баст. Этот голос был незнакомый, новый, а значит, за ними бежал не один патрульный. Теперь было очевидно, что преследование разделилось. Баст охватило отчаяние, она знала замок и понимала, что их скоро загонят в ловушку, а раз преследователей несколько, то это будет проще простого.

Дети остановились на развилке. Поворот направо вёл к жилым помещениям, прямо же располагался тупик. Когда-то там была дверь, которая вела в комнату, но её давно заложили, а вход сделали с другой стороны. Баст медлила, размышляя.

- Что стоишь? – возбуждённо прошептал Ари, - давай туда, там же наши комнаты!

- Нет, - покачала головой Баст, - они знают, куда мы пошли, поэтому один патрульный будет ждать там, - кивнула на поворот, - они не пойдут в тупик, потому что это бессмысленно! Кто выберет такой путь для побега? Им и в голову не придёт, что мы там!

- Но вдруг… - начал мальчик. Аргументы не казались ему убедительными.

По правде говоря, Баст и сама не верила, что план сработает. Но шанс был, пусть и крохотный. Вдруг патрульные и впрямь решат, что беглецы свернули в жилой коридор и начнут искать по жилым помещениям? Они тем временем отсидятся в пустынном коридоре, а там, глядишь, улучат момент и проберутся к комнатам, когда патрули перестанут их штурмовать. План хлипкий, но другого не было.

- Нет, - перебила Баст, - если думаешь, что я ошиблась – иди туда.

И, не говоря больше ни слова, двинулась вперед. К тупику.

Ари замешкался, растерянно глядя вслед девочке. И какой чёрт только его понес бродить ночью, сидел бы в комнате, не ввязался бы в эту заварушку! Но что теперь поделать, если его найдут, то вряд ли поверят оправданиям. Так если поймают, то пусть хотя бы не одного! В компании получать от старших не так страшно. С этими мыслями Ари побежал вслед за Баст.

Дальше по коридору факелы не горели. Баст спешила, но, в то же время, жутко боялась наткнуться на кого-то или что-то. Ощущение, что в темноте их поджидают, не отпускало.

Ари поравнялся с Баст, и на её лице мелькнула радость. Она не была уверена в том, что у жилых помещений будет ждать патрульный. Но это было вероятно – ведь преследователи слышали, куда они с Ари направляются, а значит, понимали, что отступать им будет некуда. Логичнее было предположить, что патрульные захотят разделиться. Баст оставалось только надеяться на решение ночных стражей не обследовать тупик – в нём ведь негде было прятаться.

Радость Баст быстро сменилась тревогой, когда она услышала, что за ними всё-таки бегут. Решение бежать к тупику было той ещё гениальной идеей. Это выиграло время, но для чего?

- Ну всё, - сказал Ари, когда они остановились у заложенной двери в конце коридора, - дальше что?

Баст удивила выдержка мальчишки, она была уверена, что он в сложившейся ситуации начнёт ныть. Может, смирился со своей участью? Так или иначе, её он сдаст с потрохами – девочка была уверена в этом. Сейчас они заодно, но это ничего не значило. Когда взрослые призовут к ответу, каждый будет сам за себя.

«Помоги мне! – с отчаянием подумала Баст, сама толком не понимая, к кому обращается, - что мне делать?»

Голоса в голове никогда не смолкали, но на протяжении суток становились то тише, то громче. В итоге то, что причиняло неудобства и отвлекало, стало неотъемлемой частью жизни. Так что Баст даже не заметила, как звуки в мозгу умножились и усилились.

- От вас никакого толку, - сказала Баст, упираясь лбом в стену, - только мешаете.

- Ты о чём? – спросил Ари, с недоумением оглядываясь, - ты это мне?

Не успела девочка ответить, как что-то изменилось. Повеяло еле ощутимым холодом и сыростью, будто рядом оказался подвал. Воздух стал густым и спёртым, Баст показалось, что её затягивает в водоворот, и не подумала сопротивляться. Она закрыла глаза и подошла к противоположной стороне стены, коснувшись её ладонью.

- Ты же знаешь, да? Ты всё обо мне знаешь… - сказала Баст.

Она не понимала, кому это говорит и зачем. Но была уверена в том, что её слышат, а значит, всё было не зря.

Один из камней, составляющих стену, дрогнул и отъехал внутрь. Сначала показалось, что он сделал это без посторонней помощи, как по волшебству. Но было слышно, как там, за стеной, кто-то пыхтит и возится – тот, кто и сдвинул этот камень. Баст медленно перевела взгляд на Ари и улыбнулась краем рта. У мальчишки от ужаса разве что волосы на голове не шевелились.

- Ты так и хотела? Знаешь, кто там?

- Нет, - ответила девочка и упала на колени, а потом полезла в образовавшийся проход. Он оказался маленьким и узким – как раз для ребенка.

Мальчик мешкал несколько секунд, но вспомнил о приближении патрульного и последовал примеру спутницы.

Мелькнули во тьме бледные иссохшие пальцы, крепко державшие камень. Неизвестный спаситель закрыл проход, а через несколько мгновений дети услышали топот и гневный голос: «Да что же за чертовщина! Я слышал, что бежали сюда! Может, ошибся, и они свернули…»

Сердце Ари бешено колотилось. Мальчик не верил, что избежал встречи, ещё минуту назад казавшейся неотвратимой. Когда шла погоня, времени на раздумья не было, поэтому Ари действовал интуитивно. Сейчас, когда они оказались в безопасности, мальчик позволил страху, всё это время рвавшемуся наружу, заполнить сознание. Подумать только, ещё бы чуть-чуть… Но кто помог? В такой темноте было невозможно разглядеть ничего. Даже Баст, сидевшая на земле рядом, была неразличима. Ари охватила новая волна ужаса: что теперь? Кто знает, возможно, попасть в лапы патрульных было не худшей участью? Что, если они сами привели себя к гибели? Но пути назад уже не было.

Баст сидела на земле, обхватив руками колени. В отличие от Ари, её посетило странное умиротворение. Она была уверена, что поступила правильно. Страх ушёл, вместо него пришло чувство спокойствия. Голос в голове шептал что-то одобрительное. Он убаюкивал.

Только вот голос из реального мира вернул к реальности слишком резко.

- Что-то не так, - услышала она над ухом шёпот Ари, - мы должны уходить!

Баст открыла глаза, но это мало что изменило – вокруг было так же темно. Мальчик вцепился в её локоть, очевидно, чтобы не потерять в этом неизвестном месте.

- Не паникуй, - Баст поднялась на ноги и ощупала стену.

Исследование показало, что тут, похоже, был ещё один коридор, по которому можно было выйти. Не мог же этот ход вести в никуда – если есть дорога, значит, она куда-то ведет. Но когда Баст подумала о том, что там, в этом туннеле, у нее закружилась голова.

Там смерть…

Баст вздрогнула. Стоило ли бояться того, что ждало впереди? Страха она не чувствовала, её будто вновь затягивало в водоворот, коим сейчас был этот туннель.

- Может, давай назад? – Ари подошел к стене и стал ощупывать, пытаясь обнаружить выдвижной камень. Безуспешно.

- Пошли. Надо отсюда выбраться, пока не хватились.

- А где тот, кто нам помог? - прошептал Ари.

- Не знаю. Не вижу. – Баст не волновало, что произошло с их спасителем. В конце концов, свою работу он уже сделал и был больше не нужен. - Тут темно. Может, уже ушёл?

- А если нет? Ты что, не боишься?

- Я ничего не боюсь.

- Врёшь.

«Вру», - подумала Баст. Даже себе в этом она признавалась неохотно, а мальчишке правду и подавно не собиралась говорить.

Но, по всей видимости, незнакомец вправду скрылся – по крайней мере, ребят больше не беспокоил.

Так дети и отправились в неизвестный путь по туннелю. Баст отчаянно щурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то, но попытки были тщетны. Вокруг было прохладно и сыро. Баст шла, кончиками пальцев едва касаясь каменной стены – ей слышались голоса и шёпот за ней, однако ничего нельзя было разобрать. Как всегда. У Баст создавалось впечатление, будто она призрак и способна ощущать и видеть всё вокруг. Что-то важное находилось рядом, оно было близко, стоило только руку протянуть – и схватишь. Но оно неотвратимо ускользало.

- Там свет… - пробормотал Ари.

Неужели выход? Шли дети недолго. Баст отвлеклась от мыслей и подняла голову. Путь привёл к деревянной лестнице, ведущей к люку наверху, откуда и пробивался тусклый свет. Не раздумывая, Баст схватилась за нее и полезла. Крышка на удивление легко поддалась, и девочка выглянула наружу, обнаружив вокруг себя лес. Туннель вывел во двор клана. Лестница задергалась – это Ари полез следом, поэтому девочка поспешила выбраться наружу.

Когда они выбрались, Баст поддела носком деревянную крышку люка, и та захлопнулась.

- Смотри, сколько тут травы и листьев! – воскликнул Ари, - кто-то засыпал ход. Думаешь, наши о нем знают?

Баст неопределенно мотнула головой. Слишком много сегодня возникло вопросов, но искать на них ответы не было времени. Нужно было возвращаться, и как можно скорее. Несколько минут бега – и ребята стояли у замка, но заходить через парадный вход было рискованно: наверняка часового уже предупредили о беглецах, разгромивших стол. Но с ночных похождений Баст не возвращалась через главные двери, не собиралась делать этого и сейчас.

Ни слова не говоря, она побежала вдоль стены, туда, откуда можно было забраться в окно, а там дальше оставалось пробраться по коридорам к жилым комнатам. Был риск нарваться на кого-то, но другого выхода не оставалось.

Оказавшись внутри, дети стали осторожно, прислушиваясь к каждому шороху, двигаться по направлению к жилому крылу.

- Стой, - шепнула Баст, сделав знак рукой, - там впереди кто-то есть.

Выглянув из-за угла, она краем глаза заметила двоих людей, и тут же отпрянула, боясь оказаться замеченной.

- Что, идут сюда? – округлил глаза Ари.

Баст покачала головой:

- Нет, пока просто стоят.

Не успела она решить, идти другим путём или же подождать, как неподалёку раздались голоса патрульных:

- Зачем нас подняли? Смена же ещё не пришла, - проворчал первый сонно.

- Сам ещё не понял, - ответил второй более бодрым тоном, - вроде бы кто-то разгромил обеденный зал и сбежал.

- Этого только не хватало… И кто это сделал?

- Не знаю, надо найти его. В замке темнота кромешная - все факелы потушили.

Баст выглянула из-за угла ещё раз. Патрульные стояли на другом конце коридора, и тьма не позволяла разглядеть лиц. Благо, эта же темнота скрывала и саму Баст, что было ей только на руку.

- Ну вот, снова не выспался, - проворчал второй патрульный и потянулся, - а мы хотели сегодня вечером потренироваться на мечах, не забыл?

- Не самое удачное время. Сегодня нужно встретиться с Алиотом, будем отмечать его день рождения, - напомнил первый, - а напиваться после тренировки не хочется. Может, отложим?

- Вот чёрт… Да мы уже вечность не тренировались! В конце концов, пить ведь не обязательно? У меня нет желания.

- Хочешь предложить ему, чтоб в одну рожу хлестал?

- Ладно, потом разберемся с этим. Пошли уже.

Благо, отправились мужчины в противоположную от детей сторону. Выждав для верности, Баст махнула рукой, призывая двигаться дальше.

Далее до жилого крыла удалось добраться без происшествий и нежелательных встреч.

Старик Хантер, один из представителей Верховных в клане, этим утром сильно злился. Праздник Вознесения – день, в который боги объединились и победили демонов – был испорчен. Повара трудились до поздней ночи, а в итоге почти все блюда на столе теперь имели непривлекательный вид: что-то было надкусано, что-то выпито, разлито или раскидано. Хорошо ещё, что некоторые блюда не выставили на стол, а вынесли в прохладные подвальные помещения.

Хантер вышел из покоев в коридор, где уже ждал отряд патрульных с отчётом.

- Ну, что скажете? – спросил старик, по очереди буравя взглядом каждого из мужчин. Кем бы ни был тот, кто разорил стол, патрульные, заступавшие в ночную смену, тоже должны были понести наказание – за то, что не уследили и допустили это безобразие.

- Хантер, я выделил дополнительный отряд, мы проверили замок и территорию вокруг него, но никого не нашли. Проверены жилые комнаты: люди на месте, все в постелях, как и положено. Одна из групп отправилась прочёсывать лес, однако доклада от них пока не последовало, - выступил с отчётом старший из патрульных.

- Как вы всё это допустили? – возмутился Верховный, - нужно было отправить людей сторожить обеденный зал!

- Никто и предположить не мог, что такое случится, - отозвался докладчик, - в клане не было подобных инцидентов. В общем, - поспешно добавил он, видя, что Хантер готов разразиться новой волной возмущения, - Если это был кто-то из наших, то ему удалось скрыться. Но не думаю, что тут замешаны жители клана. Есть предположение, что это мог быть мародёр.

- И его упустили! Ладно, это решим потом. Сейчас разберёмся с проблемой. Собирайте мужчин и женщин, пусть идут на кухню и помогают всё восстановить! Мы должны успеть перед походом в храм, время пока есть.

Праздник Вознесения отмечался ежегодно, по традиции жители клана сначала отправлялись в храм, чтобы помолиться богам и поднести им дары – обычно это были украшения и еда, - а потом возвращались домой и праздновали. Часть блюд предназначалась как раз Служителям Света и послушникам – представителям богов в мире людей. Этому дню придавали такое значение не только жители клана: празднования проходили по всему миру среди людей разных сословий.

Согласно легенде, тысячи лет назад мир населяли демоны, которые противостояли светлым богам. Образы демонов к настоящему времени исказились, никто уже не мог сказать, как они выглядели и каким был мир. Говорили, что знали это только Служители света – люди, которые возглавляли храмы, - лишь этим мужчинам дозволялось изучать Священные писания, в которых говорилось о мире, создателях, светлых богах и демонах. Простые люди не владели этой информацией, считавшейся слишком важной и ценной, чтобы доверять кому попало. Слухи ходили разные: говорили, что при демонах мир был погружен во тьму…

«Клубились чёрные облака, над городом нависли когти невообразимых чудовищ. Они были так велики, что люди видели лишь лапы, каждая размером с дом. Монстры не имели ни цели, ни предназначения – они слепо повиновались хозяевам-демонам. Когда чудовища шли, они обрушивались на селения, даже не замечая этого. Ведь тут, на земле, царила вечная темнота, а наверху было ещё чернее. Города лежали в руинах, всюду пылал огонь, падающий с неба, белоснежные своды башен горели и рассыпались на глазах. И в этом было некое великолепие – свет во тьме, мёртвые среди живых. Другая жизнь, другой цикл, но люди прежние. Они хотели бороться и потому взывали к светлым богам, которые могли помочь справиться с разрушениями и монстрами, наполнявшими мир». – Таковы были строки из книги писателя Анелия Черра, живущего несколько столетий назад. Этот человек был известен писаниями про богов и демонов. Но правдой или ложью было то, что он описывал, до сих пор остаётся загадкой.

- Я знаю, кто это мог быть, - прозвучал новый голос. Все обернулись к подошедшему - молодому мужчине лет двадцати пяти, бледнокожему и черноволосому, с раскосыми зелеными глазами.

- И кто? – спросил Хантер, скрестив руки на груди. Старик относился к молодому человеку настороженно с самого его прибытия в клан.

Фрелий Черноух выпрямился и убрал руки за спину в замок.

- Нежить, я полагаю.

На лицо старика Хантера упала тень. Нежить была проблемой во все времена – эти существа являли собой само воплощение зла. Ни живые, но и ни мёртвые, они считались предвестниками конца света и чумы. Существа, восставшие из могил, отличались разумом, но до сих пор никто не знал, что же ими движет. Жажда мести? Злоба? Или они преследуют врагов из прошлой жизни? Пока что было известно только два способа победить нежить: либо сжечь, либо пронзить в сердце.

- Нежить приходит, чтобы убить, - вздохнул старик, - не думаю, что это она.

- Она любит разрушение и хаос, - возразил Фрелий, - к тому же эти твари способны к быстрым и тихим перемещениям. Думаю, мы не должны отвергать эту версию.

Хантер задумчиво провел рукой по седой бороде. Пусть бы лучше пришли мародёры, чем нежить. Эти потусторонние твари являли собой слишком серьёзную угрозу.

- Все за работу! – воскликнул Верховный, и патрульные ринулись выполнять поручение.

Баст провела утро в кровати. За дверью слышались возбуждённые голоса и топот ног, и девочка накрылась с головой одеялом, поэтому внешний мир отдавался в ушах неразборчивым гулом. Было душно, к тому же после съеденного живот крутило (в порыве жадности она хватала всё подряд не глядя). Баст свернулась калачиком, прижав руку к животу, и водила ею туда-сюда. Когда ей было лет пять, у неё сильно разболелась голова, а Люма не придумала ничего лучше, чем гладить дочь по волосам. Как ни странно, это помогло, и теперь Баст была уверена, что этот метод лечит.

Негромко скрипнула дверь: в комнату вошла Люма. Удивительно, что сегодня она встала так рано, очевидно, разбудил переполох в коридоре. Баст высунулась из-под одеяла и, убедившись, что по её душу никто не явился, села на кровати.

Люма разместилась на табурете возле зеркала и уставилась на отражение, подперев подбородок ладонью. Услышав звук возни на кровати, она обернулась.

- Снова спала в одежде?

Баст обвела взглядом наряд, состоявший из любимого белого платья, и решила на очевидный вопрос не отвечать.

- Скоро в храм идти, будь готова, - сказала Люма, не обратив внимания на молчание девочки. Сама она готовой не выглядела, поскольку еще пребывала в домашнем халате. А собиралась она долго.

- Что за храм? – озадачилась Баст, - я там раньше была?

- Вроде бы нет. В прошлом году ты куда-то сбежала, поэтому я тоже не пошла. Мне поручили остаться и найти тебя.

- Нашла? Где я была? – заинтересовалась Баст. Она так часто сбегала, что уже не помнила всех вылазок.

Но мать пожала плечами. На её лице было написано, что в тот день она решила не утруждать себя поисками и пошла заниматься куда более важными делами.

С точки зрения Баст, Люма была идеальной матерью, потому что не забивала себе голову педагогической чепухой, как другие взрослые, постоянно порывавшиеся учить и контролировать.

Баст вышла из комнаты и отправилась к обеденному залу: ей было интересно посмотреть, что же там творится. Но так и не дошла до места, встретив по пути Ари. Он казался измученным, на его фоне Зубастый с расплывчатым выпученным глазом и то выглядел бодрее.

- Не ходи туда… лучше собирайся. Скоро идём в храм. – Тихо сказал мальчик и прошёл мимо, даже не взглянув на Баст.

Глава 5

Глава пятая

Добро пожаловать в ловушку

Храм располагался на возвышении холма. Никто и поверить не мог, что настолько прекрасное строение возведут в глуши. В деревне не было ничего примечательного – жилые дома, торговые лавки, базарная площадь, таверна, крохотная школа. Но вот храм, что возвышался на окраине, был выше всяких похвал. Поражали размеры строения – купола будто терялись в небесных сводах. Внутренняя атмосфера вселяла благоговение: потолок украшал узор, похожий на паутину, оконные стёкла пестрели цветами радуги, массивные колонны перетекали в полукруглые арки. Внутри стояли длинными рядами деревянные лавки.

Много лет назад храм велел возвести богач, который родился в этой деревне. В своё время он добился небывалых высот и уехал жить в город, однако не забыл о малой родине.

В конце главной залы стоял старик в длинной рясе – Служитель Света, хранитель тайн Священного Писания, считавшийся одним из посланников Богов среди людей. Он ждал, пока храм наполнится людьми – жителями клана, деревни и окрестных поселений, – чтобы начать вести службу. Он перелистывал страницы Священного писания. Взгляд старика остановился на одной главе. Она посвящалась тому, как выглядел мир тысячи лет назад, когда Светлые боги ещё не пришли к власти.

«И возвышался из камня мощный побег, и был он корнем зла. Свет падал с неба, но идущая от земли тьма поглощала его и уничтожала. Иссушенный чёрный плющ подобно змеям обвивал здания, разрастаясь с каждым днём. Безрадостна была эта картина. Мир из холодного камня не пропускал живых ростков, деревья высохли и потеряли листву. Со стен заброшенных домов стекали ручьи мёртвой воды. Она шипела, когда касалась земли. Дома были обречены вечно вариться во тьме, исходящей из подземного мира».

Ворота храма распахнулись. Служитель, отвлекаясь от книги, взглядом поприветствовал вошедших. Прибыли и жители из города, и из деревни, и из клана. Старик дождался, пока войдут все, и хотел было уже подать знак помощникам, чтобы зажигали благовония, но застыл на месте от изумления. Среди людей Служитель увидел того, кто не должен был показаться в стенах храма. Выражение ужаса застыло на морщинистом лице старика. Захотелось закричать: «Уходите отсюда, мы в опасности!», но это показалось ему слишком опрометчивым. Нужно было сделать вид, что всё шло по плану. Существо, догадавшись, что его распознали, сотворит немало бед.

Осененный внезапной мыслью, Служитель скрылся за крохотной дверью, что вела в комнаты монахов. Вскоре он вернулся. План у старика уже наметился.

«Сеют они смерть и разрушения…»

Окружающие даже не подозревали, что за чудовище рыщет среди них. Разумеется, не всякому дано опознать это существо.

«Эти монстры не щадят ни своей жизни, ни чужой…»

Служитель стиснул зубы и произнес молитву. Вот оно – испытание, предназначенное высшими силами. Он, хранитель храма, избавится от монстра. Но как это сделать тихо и незаметно? Сейчас, когда в помещении так много народа, ничего предпринимать нельзя – это приведёт к хаосу. Возможно, понадеялся Служитель, даже силу не придётся применять. Хотя кто знает… от этих тварей можно ожидать чего угодно.

«Посланники из преисподней, воскресшие из мёртвых…»

Старик вдохнул в лёгкие побольше воздуха, готовясь к предначертанному. Много лет назад в этот день Боги победили демонов, загнав подальше в преисподнюю, а сегодня он, посланник Божьей воли, расквитается с одним из них.

Жить Служителю оставалось не больше двух лун.

Ари беспомощно огляделся по сторонам, но поддержки так и не дождался. Мать только отмахивалась, не желая слушать жалобы.

- Лучше бы я дома остался, - пробормотал мальчик.

В храме стояла жара и духота, что было неудивительно, учитывая скопившееся тут количество людей. Когда зажгли благовония, стало совсем тяжко: от запахов у Ари разболелась голова, а желудок скрутило.

- Ну и вонь, - сморщился он, размахивая у лица рукой, словно это могло помочь.

- Я ничего не чувствую.

Ари на месте подскочил: не ожидал, что его слышали. Рядом стояла Баст, которая и отпустила этот комментарий. Она смотрела в пространство отрёшенным взглядом, скрестив на груди руки. Казалось, её в этом мире не волновало ничего. Мать Ари, заметив девочку, взяла сына за руку и отвела в сторону.

- Нет никакой вони, тебе мерещится!

- Мам, у меня голова кружится! – запротестовал мальчик.

- Ты всё себе навыдумывал!

Баст краем уха слышала семейную перебранку, но обернуться и понаблюдать не сочла нужным. Хотя на данный момент это было единственным интересным действием, разворачивающимся в стенах храма. Исходя из недавнего сухого рассказа Люмы, Баст сделала вывод, что поход в храм – мероприятие на любителя. И задалась вопросом: для чего это всё вообще нужно? Толпа народа, вдохновенно взиравшая на старикана вдалеке, всем видом показывала, что приключений не предвидится.

«Что люди делают в храмах? Замаливают грехи?» - подумала Баст и решила, что грехом будет не сбежать из такого на редкость скучного места. Как назло, подобраться к двери оказалось непросто: путь преграждала густая толпа. Народа было так много, что сложно было не то что выйти наружу, но даже сделать шаг в сторону. Упрямо стиснув зубы, Баст начала прокладывать себе путь к свободе, протискиваясь через толпу. Уходя, девочка услышала голос Ари:

- Мам, мне плохо… запах ужасный.

- Что угодно готов сказать, лишь бы уйти отсюда? Имей уважение, сын, к месту, в котором находишься! Не позорь меня перед людьми! - говорила мать в ответ. Она в принципе ругала сына при любой возможности.

Внезапно Баст почувствовала, как неразборчивые бормотания у нее в голове вновь стали отчётливыми. Насторожившись, она сбавила шаг и стала подозрительно оглядываться по сторонам. Что, если эти шептуны тут? Когда Баст прислушалась внимательнее, разобрала лишь одно слово, повторявшееся из раза в раз: «Уходи! Уходи! Уходи!»

Баст стало жутко. Похоже, что тут, в храме, ей угрожала опасность. Кому бы ни принадлежал голос, явно не врагу – иначе зачем предупреждать ее? А может, сам храм таил в себе зло, поэтому не стоило здесь находиться? Собственные мысли в голове Баст сменяли друг друга с бешеной скоростью. Она настолько поддалась переживаниям, что не заметила, как зацепилась распущенными волосами за что-то. Перед походом в храм Люма сделала дочери незамысловатую причёску, но по дороге Баст умудрилась потерять скрепляющие пряди заколки, так что волосы расплелись. Баст резко дернула головой, вырывая застрявшие пряди, и перевела взгляд на виновницу происшествия: ею оказалась немолодая женщина с уже тронутыми сединой волосами. Бледная кожа, чёрные, как уголь, глаза и худощавое телосложение придавали незнакомке жутковатый вид. Облачена женщина была в закрытую одежду, сплошь увешанную украшающими деталями, за одну из которых и зацепилась Баст.

- Дитя, не стыдно ходить распущенной? Ты же девочка, никто не учил правилам приличия?

Баст несколько секунд переваривала этот упрёк, но решила, что он не стоит внимания, поэтому развернулась и продолжила путь.

- Какая нахалка! Я говорю, а она уходит! – закричала женщина, привлекая к себе внимание, - где твои родители? Это они научили себя так вести?

Люди из толпы стали оборачиваться, а Баст не желала лишнего внимания, тем более что призыв убираться отсюда, звучавший в голове, становился громче. Баст ощутила себя запертой в клетке птицей. Она почувствовала нарастающую панику: люди в толпе переговаривались, рассматривая ее, незнакомка продолжала возмущаться, а чувство опасности накатывало волнами.

И тут кто-то схватил Баст за руку. Подняв голову, она испытала чувство обреченности: деваться было некуда, бежать бесполезно. Придётся остаться в храме. Но если поначалу это место казалось неинтересным, то сейчас стало тюрьмой.

Хантер сурово посмотрел на внучку и стиснул ее запястье еще сильнее.

- Бастана, снова убегаешь? – старик устало вздохнул, - прекрати вечно бегать ото всех, хорошо? Нельзя себя так вести. Надеюсь, ты поймёшь, как важно сейчас находиться здесь. Храм – дом бога на земле, священное место. Я знаю, что вера сейчас для тебя мало что значит, но поверь – она в корне изменит твою жизнь.

Баст застыла, как пойманный в капкан дикий зверь, беспомощно глядя на окружающих.

- Останешься здесь. – Подвёл итог Хантер и встал рядом с внучкой, чтобы теперь не упустить из виду.

Баст начала лихорадочно осматривать зал в поисках нового пути к отступлению. Упрашивать деда отпустить не стала, зная, что не поможет. Но что было делать? Чувство опасности никуда не ушло, продолжая отчаянно стучать в висках. Зрачки Баст двигались из стороны в сторону, что говорило об усиленной работе мысли вперемешку с паникой.

Может, сказаться больной? Пожалуй, так она и поступит.

Но не успела Баст и рта раскрыть, как бородатый мужчина в длинном одеянии, находившийся в самом начале зала, что-то сказал, и люди начали петь в унисон. Что сказал старец, Баст не услышала: во-первых, не позволяло расстояние, а во-вторых, голоса в голове перекрывали остальные звуки.

Дальше для Баст всё происходило как в тумане: неразборчивый хор, переходы людей с места на место, разговоры тут и там. В какой-то момент Хантер повёл внучку за собой, и она не стала сопротивляться. Старик, которого прежде можно было наблюдать только издали, теперь стоял близко и протягивал деду с внучкой кусок хлеба и чашу, наполненную водой. Хантер отхлебнул питьё и откусил кусок хлеба, а потом кивнул девочке, приглашая последовать примеру. В этот момент Баст почувствовала на себе тяжёлый взгляд Служителя.

Люди смешались в безликую серую массу, которая теперь была назойливым шумом вокруг. Цветные окна искажали поступающие внутрь солнечные лучи. Зато свечей тут было в избытке, наверное, несколько сотен, и на Баст они оказывали гипнотизирующее действие. Когда она смотрела на пляшущие огоньки, ее словно затягивало в омут, а вокруг раздавались звуки чарующей музыки… Всё вокруг плыло, обволакивало и окутывало теплом. Огоньки дрожали и словно призывали прикоснуться к ним.

Баст казалось, что прошла вечность с того момента, как Служитель протянул воду и хлеб. Но пламя манило куда больше, и в какой-то момент девочка поймала себя на том, что тянет к свече руку.

- Бастана, можешь обжечься, - Хантер предостерегающе взял внучку за руку, не давая совершить задуманное, - делай, как велено.

Сам по себе дедушка Баст был человеком мягким и незлобивым, голос его разливался подобно тихому ручью. Уж с кем, а с семьей Хантер не умел быть строгим, а если и пытался, долго играть роль сурового надзирателя не умел. Слишком сильно любил близких.

Делать было нечего, Баст приняла из трясущихся рук Служителя чашу и отхлебнула содержимое. Хоть вкус Баст обычно чувствовала едва-едва, теперь глотку и язык словно огнём обожгло. Девочка выпустила из рук сосуд с водой и закашлялась, при этом шумно втягивая воздух через рот, чтобы ослабить жжение. Это не помогало. Лицо Баст стало пунцовым, огонь во рту и горле разрастался. От боли и неожиданности девочка опустилась на корточки и схватилась за шею. Ей казалось, что вот-вот из её рта должно вырваться пламя.

- Что с тобой? - Хантер бросился к внучке.

- Больно… всё… горит… - прохрипела Баст в ответ, шумно втягивая воздух при паузах.

- Похоже, девочка под влиянием нечистых сил, что не позволили выпить освящённой воды, - сказал Служитель.

Толпа зашумела. Баст поняла, что снова привлекла к себе внимание – и на этот раз всё оказалось куда серьёзнее.

- Этого не может быть! – воскликнул Верховный, руками повернув к себе лицо внучки, словно надеялся отыскать следы вмешательства злых сил.

- Признаки налицо – как и сказано в Священном писании, – настойчиво уверял Служитель, - боюсь, если не вмешаться, ребёнка ждёт… смерть.

Толпа ахнула.

Ни у кого и мысли не возникло подвергнуть слова старика сомнению – ведь Служители считались посланниками божьими, их слово было даже весомее королевского. Правда, в клане люди были не столь религиозны, как в остальном мире, но даже они не смели сказать что-то против.

Люди потом ещё будут обсуждать произошедшее, передавая его из уст в уста. Потом скажут, что девочка упала на землю после выпитой воды и стала биться в ужасных муках. Будут говорить, что Баст кричала проклятия нечеловеческим голосом. Что она умерла через несколько дней после этого происшествия. Слухов окажется много.

Хантер в тревоге отыскал глазами в толпе Люму: она побледнела, взгляд остекленел. Верховный подумал, что перед глазами дочери вновь пронеслись те ужасные события, произошедшие почти восемь лет назад.

- Может, вы замечали за этим ребёнком что-то странное? – спросил Служитель Света дрожащим голосом. – Или что-то не то в поведении?

Хантер оставил вопрос без ответа. Перед его глазами промелькнули воспоминания. Ведь странное правда было – и главная загадка крылась в самом рождении Баст. Верховный нахмурился. Неужели то событие изменило внучку, сделало её другой? А она лишь невинный ребёнок… Чем заслужила то, что с произошло? Возможно, Служитель прав, и нечистая сила впрямь овладела его маленькой девочкой.

- Вы сможете помочь? – глухо спросил Хантер, глядя в пустоту.

Служитель радостно вздохнул внутри себя. Уловка сработала – все и впрямь поверили, что ребёнком завладели злые силы.

- Сделаю всё, что смогу.

Для Баст это означало конец.

Глава 6

Глава шестая

Голос за стеной

Упирающуюся внучку Хантер привёл в комнатушку при храме.

- В тебя что, и впрямь бес вселился, раз так сопротивляешься? – пропыхтел дедушка, с укоризной глядя на внучку. – Служитель поможет, как ты этого не понимаешь? Он желает добра!

Вышеупомянутый зашёл в помещение и с неодобрением взглянул на Баст. Непокорность девчонки усложняла положение, хоть и не стала неожиданностью.

- Обряд сложный, предупреждаю, - сказал старик, обращаясь к Верховному.

- И что же может произойти? – нахмурился Хантер, - если обряд требует больших затрат, я заплачу, сколько скажете.

Всё что угодно, лишь бы устранить последствия того странного зимнего дня!

Служитель замялся. Брать деньги, заведомо зная, что обещание не будет исполнено – это слишком низко.

- Нет, никаких затрат. Но обряд может потребовать достаточно много времени. Да и на восстановление может уйти больше луны. Сами понимаете, ритуал не из простых.

- Восстановиться она может и дома, - сказал Хантер.

Служитель покачал головой, стараясь скрыть плескавшийся в глазах страх. Сейчас его главной задачей было убедить Верховного, что девочке необходимо провести в храме как можно больше времени. Неизвестно, насколько она сильна и как быстро получится с ней расправиться.

- Дело в том, что с нечистой силой лучше бороться, находясь в Божьем доме – мракобесы не любят такие места и быстро ослабевают.

Хантер помолчал с минуту. Было видно, что ему не хотелось бы расставаться с Баст так надолго.

- Я смогу навещать внучку? – спросил он наконец.

- Первое время да. А после проведения обряда придётся завершить встречи. Душа ребёнка будет бороться с бесом. В это время лучше не беспокоить… - Служитель вопросительно посмотрел на девочку, которая прожигала его хищным взглядом дикой кошки, готовящейся к прыжку.

- Её зовут Бастат. Официально… – подсказал Хантер, - но я зову Бастаной, так звучит намного лучше.

- Бастат? Что за странное имя? Кто дал его?

- Отец.

- Её отец? Он…

«Такой же, как она?» - едва не сорвался с губ вопрос.

- Оружейник. Тоже живёт в клане. – Пояснил Верховный, интерпретировав вопрос служителя по-своему.

- Приходил сегодня в храм?

- Нет. Говорил, что придерживается иной веры. Но какой, не уточнял.

Баст выглянула в открытое окно и вдохнула хвойные запахи леса. Тут слишком высоко, отметила она, просто так не выбраться.

В самом углу серой оконной рамы расположился паучок, надеявшийся поймать незваных гостей в кружево паутины. На пронзительно синем небе хлопьями разметались сливки облаков, рядом с которыми блестящей монетой сиял золотой слиток солнца. Трепетали листья, подхватываемые воздушными потоками, и беззаботно щебетали птицы, добавляя в шелестящую песню леса собственные ноты. Баст любила лето, оно было намного приветливее холодной зимы с извечными бурями и снегопадами.

Такая беззаботность, царящая за окном, резко контрастировала с холодной мрачной кельей. Обстановка тут царила настолько напряжённая, что, казалось, вот-вот лопнет.

«Я сбегу», - подумала Баст. В клане удавалось сбежать, но там это было и проще: она стащила у деда связку ключей от некоторых комнат в замке, в том числе своей. Хантеру тогда пришлось сделать новые. Он даже не заподозрил внучку. А зачастую побег не требовал даже ключей, ведь можно было смыться через окно. А если положение было безвыходным, то Баст тщательно пряталась, а когда приходили надзиратели и не обнаруживали девочку на месте, то решали, что она снова убежала, и уходили на поиски, оставив дверь открытой. Но последнее было скорее исключением, чем правилом.

Баст прислушалась к себе. Панический треск в голове поутих, хоть и не умолк – очевидно, невидимые помощники смирились с неудачей и теперь затаились в ожидании последующих событий.

Прощание с дедушкой вышло сухим и напряжённым. Хантер смотрел на внучку так, словно провожал в последний путь. Крепко обняв и пообещав навещать, как только сможет, Верховный покинул келью, оставив Баст со Служителем Света наедине. Тот встал рядом с дверью и оглядел маленькую гостью. От старика исходили волны страха, и Баст отчётливо ощущала их.

Но в чём причина испуга? Чем слабая девочка способна навредить взрослому человеку? Баст не ощущала в себе особых сил, зато помнила о шквале недостатков: неспособности чувствовать запахи, вкусы, неразвитой физической силе.

- Давно живёшь в клане?

- Всегда жила, - негромко сказала Баст, не уверенная в собственном ответе. В памяти кружились высокие огни, длинный коридор и мелодичный смех, сменяющиеся один за другим незнакомые лица и бесконечные вопросы о чём-то важном. Это были воспоминания о далёкой, давно потерянной жизни, которая не ассоциировалась у неё со стенами клана.

«Как ты себя чувствуешь?»

Баст провела рукой по волосам. Слишком много скопилось в голове: бесконечные голоса, яркие картинки и скопище мыслей с вопросами, на которые до сих пор не нашлось ответа. Были те картинки снами иливоспоминаниями, Баст понять не могла. Больно размытые образы порхали в сознании.

- Ты похожа на отца?

Баст не поняла, имелась виду внешность или характер, но решила не уточнять, чтобы в её жизни не стали копаться ещё глубже. Поэтому дала ответ, показавшийся самым безопасным в сложившейся ситуации:

- Нет.

- А на мать? – продолжал наседать Служитель с хищностью стервятника.

- Нет.

Старик подошёл к гостье (или пленнице?) вплотную и посмотрел в лицо. Нахождение рядом с Баст мало на кого оказывало благотворное влияние, и, словно овеянный холодом, служитель поёжился. Ему стало не по себе.

- Глаза, кожа… - бормотал старик, пристально изучая Баст, - и пальцы! – Он взял её за руку и стал осматривать, будто надеясь обнаружить неопровержимые доказательства.

Прошло несколько мгновений в гнетущей тишине. Баст казалось, что уже сумерки, хотя на дворе стоял полдень. Этот день оказался слишком длинным.

- Поживёшь тут некоторое время, - сказал Служитель и отстранился от девочки, - в этой комнате.

И отправился к двери.

- Нет во мне никаких бесов! – невесть зачем воскликнула Баст вслед уходящему. В этом она не сомневалась. Старик застыл на миг, но ничего не сказал и скрылся за порогом.

Прошло несколько дней. Баст никто не трогал и не пытался повлиять на неё. Три раза в день девочке приносили еду и воду, и на этом контакты с обитателями храма заканчивались. Предоставленная сама себе, Баст развлекалась тем, что крушила комнату: перевернула шкафчики и тумбочку, разбила зеркало. Попыталась вскрыть замок найденными ножницами, но тут же попалась на этом деле, несмотря на то, что на дворе стояла ночь. Из этого Баст сделала вывод, что её покои караулили в любое время суток. В этот же час из комнаты вынесли всё, что могло послужить отмычкой.

Но как ни добивалась Баст реакции на безобразия, монахи, которым приходилось заглядывать в комнату, оставались безмолвны. Обнаружив очередной погром, они обводили комнату скучающим взглядом, в котором читалось: «Ох, снова эти слуги дьявола разбушевались», после чего посылали за кем-то, кто, как решила Баст, отвечал за чистоту и порядок.

После уборки её снова оставляли одну.

«Не будут же они вечно терпеть», - негодовала маленькая узница. В глубине души надеялась, что жителям храма надоест такое поведение и они выставят её вон.

Хантер приходил навещать внучку каждый день, часто с ним появлялась Люма. Девентий так ни разу и не показался. Узнав о бунтовских вспышках Баст, Верховный попытался провести воспитательную беседу, но по нему было видно, что он уже сомневался, учиняла ли погром внучка или сидящий в ней дьявол. Перед собой он видел маленького перепуганного ребёнка, и сердце его разрывалось от жалости: оказавшись рядом с ним или Люмой, Баст утрачивала боевой настрой и просто сидела рядом, не желая подолгу расцеплять крепких объятий. Она просила забрать домой, говорила, как ей здесь не нравится, а Хантер успокаивающе гладил малышку по волосам и обещал, что скоро всё закончится. Люма держалась отстранённо и смотрела на дочь как на привидение, но тоже пыталась утешить: обещала, что после обряда покажет ей город. Но это мало помогало, да и при каждом прощании девочка ощущала себя одинокой и брошенной. Ей просто хотелось вернуться домой.

«И почему Дели не научил взламывать замки?» - думала она.

Хотя в этой комнате не нашлось ничего, что можно было бы использовать как отмычку.

И вот одним летним днём всё закончилось. Баст так и не поняла, было ли так задумано изначально, или же виной послужило её дерзкое отношение. Так или иначе, смерть для Баст приготовили медленную, мучительную и предельно простую.

Проснувшись однажды утром, пленница поняла, что находится не в комнате, а в холодном и тёмном помещении, больше похожим на тюремную камеру. Каменные стены, маленькое окошко у самого потолка, которое едва пропускало тусклый свет, жёсткая и узкая кровать без подушек и тряпкой вместо одеяла, ведро в углу для естественных нужд – вот и весь интерьер. Через маленькое отверстие в двери открывался вид на лестничную площадку, ведущую вверх.

Первое время Баст стучала по двери и кричала так, будто её режут. Но сразу выдохлась и устало прислонилась к каменной стене. Ей так и не удалось привлечь внимания, поэтому не оставалось ничего, кроме как ждать.

Но время шло, а к Баст никто не приходил, даже еду не приносили. Иногда пленница слышала, как снаружи кто-то ходит, и когда подбегала к отверстию в двери, то обнаруживала послушников храма. Но сколько она не звала, никто так и не подошёл.

Хоть Баст не приносили ни еду, ни воду, несколько дней она не чувствовала ни голода, ни жажды. Выбраться не представлялось возможным: двери были заперты, а до единственного окошка невозможно было добраться – оно располагалось слишком высоко. Неоднократно девочка пыталась достигнуть окна, цепляясь за камни, выпирающие из стены, но срывалась.

С наступлением ночи начиналось непонятное: Баст слышала, как за стеной кто-то ходит и что-то бормочет. Если рядом томился в заточении ещё один заключённый, то почему тогда его не было слышно днем? Девочка пыталась выйти на контакт с неизвестным: стучала по стене, звала – безрезультатно.

Но попыток Баст не оставляла. Вот и сейчас она била ладошками по стене и звала неизвестного, слыша, как он говорит сам с собой. Выйти с ним на контакт казалось важным.

- Да что разоралась? – услышала Баст голос послушника у двери темницы. Проходил он мимо или же пришёл на шум, девочка так и не поняла.

Впервые с ней заговорили с момента заточения. Баст растерялась: попав в плен, она так часто пыталась добиться разговора хоть с кем-то из местных обитателей, что когда к ней обратились добровольно, не сообразила, что сказать.

Подбежав к двери, она увидела круглое как блюдо лицо немолодого монаха. Он смотрел на неё злобно и презрительно. Баст ответила тем же. Но что сказать в сложившейся ситуации? Требовать отпустить казалось бессмысленным.

- Почему вы со мной говорите?

- Потому что не боюсь. Ты обычный ребёнок, даже выбраться не смогла отсюда. На что ты тогда способна?

- И зачем меня здесь заперли?

- Потому что Служитель увидел в тебе зло. Он не ошибается. Но меня этим не удивишь – встречал достаточно зла на веку. К тому же вижу, что некая сила и впрямь тебя поддерживает: прошло уже несколько дней, как тебя держат без еды и воды, а выглядишь бодрой. Так или иначе… Не кричи и не создавай шум. Никто не придёт.

И он уже развернулся, чтобы уйти, но Баст остановила:

- Кого вы держите там, за стеной? – спросила девочка, жестом указав направление.

Несколько мгновений послушник молчал, во взгляде было замешательство, словно он не понимал, о чём идёт речь. Но когда заговорил, Баст ему не поверила.

- Там никого нет.

- Нет, есть. Кто-то ходит и говорит.

Мужчина проворчал что-то себе под нос и исчез из поля зрения Баст. Послышался звон ключей и скрип открывающейся двери, которая вскоре захлопнулась вновь.

- Там никого нет, - вновь повторил послушник, появляясь перед взором Баст. – И быть не может. Ключи от темниц только у меня.

С этими словами он удалился.

Но всё повторялось вновь: с наступлением сумерек шум за стеной возобновлялся.

Одной тихой летней ночью, когда ночное светило озаряло округу мягким и бледным сиянием, в полях бойко стрекотали сверчки, а в речках оживлённо квакали лягушки, Баст лежала на жёстком ложе, свернувшись калачиком. По местности бродил прохладный ветер, путаясь в камышах, пригибая траву и разбиваясь о стены храма. Над округой возвышались гигантские тучи, предвестники дождя, главная радость сельского населения в летний период, обещающие избавить людей хотя бы на время от жары и обязательной поливки полей и огородов грядущим днём.

Баст лежала на постели и тусклым взглядом смотрела на дверь. Она отчаялась, и у неё почти не осталось сил. Дни шли, и маленькая узница уже перестала осознавать, как долго сидит взаперти. Время от времени в комнату заходили обитатели храма, чтобы проверить состояние заключённой, и приходили в недоумение, когда обнаруживали девочку в живых. Они бормотали что-то про бесовщину и тёмные силы, после чего удалялись, так и не сказав Баст ни слова. Таким образом, в храме теперь все были убеждены, что девочку схватили не зря, ведь ни один нормальный ребёнок не смог бы протянуть без еды и воды так долго.

Баст услышала шаги и подумала, что кто-то из послушников решил наведаться, но тут же сообразила: звуки доносятся из соседней камеры. Более того, неизвестный подошёл к стене, разделяющей помещения, и отчётливо произнёс:

- Слушай меня.

Девочка вздрогнула. Ей почудилось, что эти же слова эхом отозвались в голове. Да и голос принадлежал будто вовсе не человеку, а некому потустороннему существу. Звук был везде и одновременно нигде, его мог услышать любой, но не слышал никто, потому что он предназначался маленькой одинокой пленнице, всю жизнь слышавшей этот голос, но не способной понять, что ей говорят.

И вот он, живой, манящий – тут, за стеной. Заворожённая, Баст медленно слезла к кровати, подошла к стене, прильнула к ней и опустилась на холодный пол. Стоять не осталось сил.

- Тут скучно, не правда ли? – произнёс неизвестный хрипло, - я тоже не знаю, чем бы заняться. Ты не можешь выйти отсюда? Думаю, ты не пробовала… У тебя на руках все карты. Пусть же начнётся веселье! Мне уже надоело это место. Тебе тоже надоело. Правда, тут легче скрываться – такой слепой и равнодушной толпы я давно не встречал.

Баст сжала пальцами виски и зажмурилась. Голос звучал одновременно отовсюду, но в первую очередь – в голове. Словно каждое слово выжигали раскалённым углём в детском мозгу.

- Я чувствую ненависть и скуку в этих стенах. Возможно, эти люди и шли сюда добровольно, но сейчас уже не рады своему существованию. В их мечтах служение богу выглядело иначе. В мире всегда всё выглядит иначе. Люди привыкли идеализировать, а столкнувшись с реальностью, разочаровываются. С пессимистами куда легче иметь дело – они готовы к худшему, поэтому на деле получают что-то, что чуточку лучше их ожиданий. Наверно, ты пока не способна понять, тебе ведь немного лет.

Баст сжала зубы. Она не могла сосредоточиться на том, что ей говорят, думая о терзающей боли.

- Но продолжай слушать. Терпи. Мы же тебя терпим. Знаешь, как это трудно – да ещё и на протяжении стольких лет? Все мысли, желания – только ты, а это тяжело, поверь. Одна и та же личность. Мы не можем это прекратить, но это кажется таким несправедливым. Что мы, собаки, подчиняться тому, под чьё влияние попали? А мы вынуждены слушать твои мысли… Такой лёгкий скрежет в мозгу. Хочу сказать, что ты должна быть благодарна – без нас тебя бы не было, Баст. Ох, ну почему так? – из-за стены послышался нервный смех, - Баст, Баст, Баст, всегда Баст. Это надоедает.

Девочка затаила дыхание. Она мало понимала смысл того, что ей говорили, но в одном не сомневалась – вот оно, начало, уже происходит здесь, в этой темнице. Начало чего? Пока неясно. Но это правда должно быть важно.

- Меня зовут Регуш… Приходи в гости, если выберешься отсюда, уверен, ты сможешь это сделать. Переулок Северный, номер… кажется, третий. Да, третий. Запомни. Обещаешь? Хочу, чтобы ты пообещала. По крайней мере, на один твой вопрос я отвечу.

- Хорошо, приду.

- Северный переулок, третий номер. Регуш. Повтори, - потребовал незнакомец.

Девочка повторила.

Некоторое время стояло молчание. И вновь неизвестный заговорил первым:

- Слушай, веришь в призраков? Ну, не молчи, я хочу услышать ответ.

У Баст по коже пошли мурашки. Она вспомнила слова послушника о том, что в той камере никого нет. Ведь ему не было смысла врать? Тогда, выходит, тот, кого она слышит…

- Верю, - сказала девочка тихо.

- Я вот не верил до последнего времени. А сейчас пришлось. Потому что призрак находится за стеной, - прошептал неизвестный.

Хлынул поток ветра, ночное светило ушло за тучи, и стало темно, словно задули свечи. Боль отпустила Баст. За стеной никто больше не заговорил – ушёл, исчез, растворился в воздухе? Девочка не знала, но была уверена, что за стеной больше никого нет. Обессиленная, опустилась на пол и забылась сном.

Когда Баст проснулась, солнце стояло в небе и яркие лучи заглядывали в окно темницы. Чувствуя жгучий холод в ногах и кончиках пальцев рук, Баст подползла к окну, желая получить хоть каплю тепла. Ей казалось, что солнце способно помочь. Некоторое время она грелась, подставив лицо тёплому потоку и закрыв глаза, пока чей-то голос не нарушил мирную тишину:

- Вижу, ты не в силах даже встать. Значит, дни твои сочтены.

Этот голос не доносился из-за стены, не откликался эхом в голове, не бросал в дрожь – у Баст он вызывал злость и раздражение. Этот голос принадлежал Служителю.

- Что вам надо?

Старик некоторое время молчал, очевидно, собираясь с духом, а потом открыл дверь, но входить не стал. Он внимательно следил за Баст, словно за хищным зверем, которое в любую минуту готово броситься и разорвать на части.

- Предупреждаю: рядом со мной стоят помощники. Они защитят, если вздумаешь атаковать.

Баст ничего не ответила. Атаковать у неё и в мыслях не было. Какой смысл? Каким бы дряхлым не был старик, она не принесёт ему вреда при всём желании.

- Не двигайся с места. Одно движение – и я прикажу заковать тебя в цепи.

Он и правда боится. Но по какой причине? Разве она способна причинить вред?

«Не переживай, чего у тебя нет, того нет», - прозвучал в голове ехидный безликий голос, словно отвечая на вопрос.

Баст устроилась на своей, с позволения сказать, кровати поудобнее и облокотилась о стену. Желудок пронзала резь – он требовал еды. Перед глазами плыло. Баст чувствовала, что если попробует встать, то ноги не удержат.

Понаблюдав за узницей некоторое время, Служитель не решился зайти внутрь, так и оставшись в дверном проёме. Похоже, решил, что девочка специально напустила на себя уставший вид, чтобы ввести его в заблуждение, а потом нанести удар в неожиданный момент.

- Вижу, что ты ещё… держишься, - произнёс старик. Очевидно, едва удержался, чтобы не сказать: «Всё ещё жива».

- Это подтвердило мои опасения. Ни один ребёнок не протянул бы так долго без еды и воды. Не скрывай истинной сущности, бес. Таким, как ты, не суждено ходить по земле. Вы не достойны жить.

«Что, я и правда бес?» - подумала Баст, решив вновь обратиться к внутреннему голосу. Может, если он откликнулся в первый раз, то отзовётся и теперь?

И действительно, прошло несколько секунд, как в голове прошелестело:

«Кто – ты? Боже упаси. И да простят меня за это выражение боги, если и правда существуют. Никакой ты не бес».

«А что, думаешь, богов не существует?» - удивилась девочка.

«Не знаю, пока не видел ни одного».

Баст так сосредоточилась на этом разговоре, что пропустила мимо ушей последние слова Служителя. А он, судя по выжидательному взгляду, задал вопрос.

- Готова признать, что ты дьявольское отродье? – Повторил старик, так и не дождавшись ответа.

- Дьявольские отродья – это те, которые запирают детей в тюрьму и морят голодом, - прошептала девочка. Но её не услышали.

- Думаешь, что всё это сойдёт с рук? Все злодеяния? Тебе лучше раскаяться, бес. Конечно, душу это не спасёт, однако облегчит предсмертную агонию. Не понимаю, как ты осмелилась прийти в Дом Божий. Думала, я не узнаю? Но я не такой дурак. Думаешь, не распознаю зло? В этой книге, - он достал толстый фолиант из-за пазухи, - ответы на все вопросы. Конечно, простым людям доступа к Священному писанию нет. Они не поймут. Они не знают, как распорядиться этой информацией. Власть нельзя давать народу, она принадлежит избранным.

Баст подняла глаза и уставилась на книгу. Она плохо понимала, о чём толковал этот человек, но одно до её сознания дошло: ответ на вопрос, почему же её схватили и заперли здесь, содержатся на страницах этой книги.

- И что там написано?

- Ну конечно, думаешь, что я возьму и расскажу? Это нелепо. Не пытайся околдовать, бес, я твоим чарам не подвластен. Меня защищает высшая сила.

- Если бы я была бесом, то уже давно бы нашла выход отсюда.

- Мощь этих стен ослабила твои силы, жалкое существо. Тебе не сравниться со Всевышним. Не притворяйся той, кем не являешься. Для маленькой девочки больно уж складные речи строишь.

- Зачем вы сюда пришли? Поиздеваться?

Некоторое время Служитель молчал и смотрел в пространство.

- До меня дошли слухи… - Сказал он наконец, - то, что произошло зимой восемь лет назад. Это правда? Страшно представить, на какие ужасы ты обрекла того ребёнка… если бы не ты, всё было бы нормально. Возможно, я бы и не поверил в эту историю раньше, но сейчас…

- Что? – поморщилась Баст, - какая история? Какой ещё ребёнок?

- Не притворяйся, что не знаешь. Так или иначе, приходил этот Верховный, спрашивал о тебе. И скоро нужно будет дать ответ, чем же закончился наш обряд. Надеюсь, ждать долго не придётся, - и он развернулся, чтобы уйти.

- Но ведь не было никакого обряда! – воскликнула Баст с негодованием.

Старик на миг замер.

- Никакого обряда не существует. Для таких, как ты, исход один – смерть.

И дверь за ним захлопнулась.

Глава 7

Глава 7

Игра лиц

Баст не помнила, сколько времени прошло с их разговора со Служителем. День, два? Девочка почти всё время спала, а когда просыпалась, была не в состоянии даже встать с кровати.

А когда она спала, ей снился холод. Снилось, что она уже повзрослела и сидела на ступенях, ведущих в замок. В клане больше никто не жил, только она и ещё какой-то старик, который учил её курить. Лето и зима сменяли друг друга с огромной скоростью, однако холод никуда не уходил.

А в короткие промежутки бодрствования Баст чувствовала отчаяние. Было больно из-за той несправедливости, что свалилась на её плечи. За что её заперли здесь? Чем она это заслужила?

Поначалу девочка не ощущала всей серьёзности ситуации, в которую попала. Очевидно, не верила, что ей никто не поможет или же всё не разрешится само собой, будто по мановению волшебной палочки. Сколько бы проступков не совершила Баст, она не считала, что заслуживает настолько жестокого наказания.

Служитель сказал ей, что все ответы заключены в книге. Причина, по которой её сочли чудовищем, спрятана между страниц. Вот бы её заполучить! Но какой в этом толк, если она не умеет читать? Баст решила, что если ей удастся когда-либо выбраться из заточения, то она тут же научится читать, а потом раздобудет эту книгу.

Но чем больше времени проходило, тем меньше девочка верила в то, что сможет покинуть эти стены.

Неужели она и правда умрёт? «Умрёт» – какое странное слово. По мнению Баст, смертью называлось то, что случалось с другими. С кем угодно, но не с ней. Нет, не могло всё обернуться таким образом. А ведь тот голос в храме предупреждал, что нужно уходить – выходит, он ей не враг.

Баст становилось особенно больно, когда она думала о близких, особенно о дедушке. В отличие от Люмы или Девентия, Хантер всегда показывал любовь и заботу, хоть и относился к внучке с долей строгости, но это было лучше равнодушия родителей. Расстроятся ли они, когда узнают о её гибели? Баст представила, как Люма откроет шкаф, чтобы освободить его от вещей дочери, вытряхнет всё из тумбочки, а на место её кровати, возможно, поставит ещё один столик с зеркалом. От этих фантазий девочке становилось особенно больно. А Девентий вообще вряд ли заметит её отсутствие. В его жизни ровным счётом ничего не поменяется. Думая об отце, Баст почти не испытывала эмоций. Возможно, потому, что он не жил рядом с ней, да и зачастую она вообще его не видела. Чужак с теми же чертами лица, вот и всё.

Но когда Баст думала, как отнесётся к её гибели Хантер, то сердце разрывалось от боли. Порой, пребывая на грани беспамятства, Баст чудился его голос. А вдруг это было реальностью? Наверняка дедушка не раз приходил в храм, чтобы узнать о её самочувствии. Размышляя о смерти, сначала Баст думала, что гораздо проще ей будет отказаться от собственной жизни в пользу жизни Хантера, однако сейчас пришла к выводу, что пожертвовать собой ради другого – не такое уж простое решение. Ведь она погибнет, а близкий человек останется жить с этим грузом. Баст не хотелось причинять боль тому, кого любит. Поэтому если вдруг они с дедушкой окажутся в ситуации, когда кому-то одному придётся отдать жизнь, оба решения окажутся одинаково сложными. Смерть – это всегда сложно. Даже если совсем не жалко себя.

Баст чувствовала холод внутри. Он разрастался и издавал звуки, похожие на треск тонкого льда под ногами. Он становился всё сильнее, поглощая существо Баст, крича в её голове голосами сотен и тысяч людей, и все они были со своими страхами, радостями, гневом, раздражением, стыдом и множеством других эмоций. Баст чувствовала каждого и при этом понимала, что если не возьмёт эту силу под контроль, то она убьёт её. Если уже не убила.

Порой, пробуждаясь ото сна, Баст не была уверена, что она всё ещё находится в мире живых. Ей казалось, что живой человек не способен испытывать такую лёгкость в теле, такую невесомость… такой холод. Она не мёрзла, потому что, казалось, холод уже стал неотъемлемой её частью. В голове больше не было мыслей, лишь чужие голоса, которые говорили, бормотали, кричали и шептали так неразборчиво, будто на другом языке. А может, она была не различала слов, потому что реплики доносились до неё одновременно, перебивая друг друга. Ушло чувство голода. Разве можно жить, находясь в таком состоянии? И всё же она была жива. Вокруг были те же неприветливые стены темницы, та же дверь, за которой иногда кто-то ходил, то же недосягаемое окно с решётками, в которое задувал ветер, иногда донося с собой лёгкие брызги дождя.

На смену отчаянию пришла злость. Злость, которая заполнила существо Баст. Ей хотелось отомстить, хотелось, чтобы её обидчики страдали, чтобы они испытали всё то, что и она. Пусть бы этот храм сгорел со всеми, кто в нём находится! Пусть бы он рассыпался на отдельные камешки! Пусть это место исчезнет навсегда! Чтобы злодеи, которые здесь находятся, никогда больше не запирали в темницы невиновных и не заставляли их медленно умирать от голода.

Поразмыслив, Баст пришла к выводу, что план Служителя был предельно прост: нанести ей какие-то телесные повреждения послушники не могли, потому что это вызовет подозрения. Поэтому решено было просто заморить девочку голодом, чтобы потом, без единого повреждения, но ужасно истощенную, показать родственникам и с прискорбием сообщить, что душа и тело не смогли противостоять дьяволу.

Эти мысли не оставляли Баст ни на минуту, они преследовали её, как ищейки, во сне и наяву. Огонь, горевший в душе, перерастал в настоящий пожар.

Однажды Баст проснулась от звуков шума, который разносился откуда-то сверху. Её темницу заполонила тьма – за окном стояла глубокая ночь. Первым, что почувствовала девочка, когда только открыла глаза, была ярость, клокотавшая в мозгу. А второе чувство - радость. И так две эти эмоции, которые не принадлежали ей, перемешивались в сознании бурным водоворотом, который грозил утянуть на дно. Не осознавая до конца, кто она и где находится, Баст впервые за много часов слезла с кровати. Её шатало.

Звуки, которые раздавались вокруг, становились всё более отчётливыми: кто-то кричал, в коридорах раздавался топот, грохотало, казалось, падало что-то большое и тяжелое, стены ходили ходуном. Создавалось впечатление, что храм вот-вот рухнет.

И тут Баст услышала лёгкое постукивание – кто-то возился прямо за дверью. Звук удара железа об железо, только очень тихий. Некоторое время девочка прислушивалась, ожидая. Прошло ещё несколько минут, и за дверью раздалось раздражённое шипение и недовольные бормотания. Баст отметила, что голос кажется ей знакомым.

И тут произошло то, чего она никак не ожидала: за стеной раздался пронзительный детский визг, удары маленькими кулачками об дверь темницы, после чего в зазор между дверью и полом влетел ключ.

Затаив дыхание от волнения, Баст замерла на несколько секунд, не веря в такую удачу, а потом рванула к ключу и схватила его. Силы, ещё недавно покинувшие девочку, вновь забурлили в жилах. Причём Баст чувствовала даже слишком много энергии, казалось, она сейчас закипит, как вода в котелке, закрытом крышкой, и зальёт всю округу. Она не понимала, откуда в ней так много сил, ведь совсем недавно она не была способна встать с кровати. Мир теперь Баст видела словно сквозь призму разноцветных стёкол: всё вокруг было искажено, в глазах плясали блики, будто бы от долгого взгляда на солнце.

Подбежав к двери, Баст засунула ключ в скважину и повернула. Путь был свободен.

Мимо пробежали несколько послушников, но они даже не обратили внимания на девочку. Они были в ужасе и от кого-то убегали. Баст посмотрела в конец коридора, но никого там не увидела.

И тут она заметила чей-то силуэт у основания лестницы, ведущей наверх. Там стояла маленькая худенькая девочка с длинными волосами. Когда она обернулась и обратила свой взгляд вниз, лицо её скрыла тень.

Обнаружить в храме ребёнка оказалось неожиданностью – до этого момента Баст считала, что её ровесников здесь нет. Как бы то ни было, из здания необходимо было выбираться: оно сотрясалось от криков и невообразимого грохота. Казалось, потолок вот-вот обрушится. Подгоняемая страхом и возбуждением, Баст стала поспешно подниматься вверх по лестнице в надежде, что сумеет быстро найти выход. Неизвестная девочка, заметив её приближение, развернулась и начала убегать, однако так и не скрылась из виду полностью: петляя в неизученных коридорах в поисках свободы, Баст видела её в некотором отдалении от себя. Не понимая, в какую сторону следует держать путь, она инстинктивно следовала за незнакомкой.

«Это она дала мне ключ. Может, она и покажет, как выбраться?» - думала Баст.

Когда они достигли главного зала, в котором люди собирались в честь праздника Вознесения, Баст не узнала его: вокруг царил абсолютный хаос. Все скамьи были перевёрнуты и разбросаны, огромный канделябр, некогда свисавший с потолка, теперь лежал на полу, а свечи разлетелись по помещению. Огонь постепенно расползался, грозя заполнить собой всё вокруг: уже горели гобелены с ликами святых, красные бархатные покрывала, струившиеся вдоль стен. Разноцветные мозаичные стёкла вылетели из окон, и теперь осколки хрустели под ногами десятков людей, заполонивших это помещение. Среди них легко распознавались послушники – их отличала специальная одежда. Но в большинстве здесь были другие люди, в которых с первого взгляда можно было определить зачинщиков беспорядков: они с громким смехом и криками носились по залу, крушили и ломали всё, что попадалось им под руку и запугивали послушников безумным поведением. Выбраться наружу не представлялось возможным: дверь охранялась такими же разбойниками.

Дым распространялся по воздуху, разнося запах гари, а полыхающий огонь делал и без того жаркую летнюю ночь удушающей. Баст застыла на месте, с ужасом глядя на бушующий беспредел. Во рту у неё пересохло, горячий воздух обжигал ноздри.

Поначалу девочка не разглядывала каждого обитателя храма в отдельности, оглушённая и ошарашенная беснующейся толпой, но чем дольше она рассматривала людей, чем пристальнее вглядывалась в их лица, тем сильнее ей хотелось оказаться подальше от этого места.

У одной девушки было перерезано горло, и кровь стекала на грудь. У мальчишки-подростка было неестественно белое лицо, испещрённое мелкими ранками, а вылезшие из орбит замутнённые глаза не выражали абсолютно ничего. С его одежды стекала вода, которую не мог высушить даже пылающий рядом огонь. У немолодой на вид женщины вся кожа пестрела ужасными синяками и ссадинами, где-то чёрными пятнами запеклась засохшая кровь. У маленького мальчика, на вид её ровесника, кожа почернела, а у стоящего рядом с ним мужчины виднелась огромная рана на животе. И такие изъяны, если присмотреться, можно было найти практически у каждого. Все эти люди выглядели так, будто уже умерли. И, тем не менее, они ещё ходили по этой земле. Баст почувствовала укол тошноты, она не заметила, как её тело стала сотрясать мелкая дрожь. Ей хотелось убраться из этого места, и как можно скорее.

Нет, это были не люди. Эти существа являли собой страх во плоти, от их вида кровь стыла в жилах. Всё произошедшее казалось дурным сном. Божий храм в мгновение ока обернулся пристанищем дьявола. Не было никаких сомнений – она умерла и попала в ад. И она одна из них – иначе они бы уже попытались до неё добраться.

«Неужели я выгляжу так же, как они?» - подумала Баст, медленно пересекая зал. Как ни странно, на неё не обращали внимания. Ей хотелось найти выход, но пока она не обнаружила ни одной двери, кроме той, которую уже охраняли. Мир замер. Движение огня, голоса, доносящиеся будто издалека, дым, плывущий по комнате, виднеющиеся в оконных проёмах звёзды, впервые за несколько дней не скрытые ни облаками, ни тучами – всё это теперь казалось Баст чем-то нереальным. Тем, что рассеивается с первыми лучами солнца и растворяется в глубинах подсознания, как воспоминание о пугающем ночном кошмаре.

На полу лежало несколько испачканных кровью тел – это были послушники храма. Баст отвела взгляд. Она не могла смотреть на них, как не могла смотреть и на заполнивших зал разбойников – и те и другие внушали ужас.

И тут в сумбуре голосов, что клокотали в голове, Баст услышала своё имя – её кто-то позвал. Голос звучал робко, нерешительно, словно окликнувший боялся её побеспокоить. Обернувшись, она некоторое время растерянно блуждала глазами из одного угла храма в другой, пока не увидела свою спасительницу. Хоть лицо незнакомки и не было скрыто тенью, но с такого расстояния его трудно было разглядеть. И всё же Баст показалось, что она узнала девочку.

«Может, она знает, где выход?» - мелькнула воодушевляющая мысль.

Движимая любопытством, Баст стала проталкиваться сквозь толпу, уже не замечая оглушительных криков вокруг, шёпота, который царапал мозг, жара, обдувавшего лицо и прикосновения к десяткам холодных окровавленных тел. Живы или мертвы были эти люди, раны их ужасали своей реальностью.

«Я помогу тебе найти её», - прошелестел в голове до боли знакомый голос.

Баст, не замечавшая больше никого и ничего, кроме девочки в конце комнаты, на миг растерялась.

«Кого?»

«Надо же, ты теперь можешь различать наши голоса? Не думала, что поймёшь».

«Я вас постоянно слышу».

«Да, знаю. Мы тебя тоже. Я говорю о книге, которую ты хотела получить. Иди за мной Бастат, я знаю, где она находится. Если поторопишься, ещё успеешь отсюда выбраться».

«Но вход охраняют»,

«Да ну, правда что ли?» - на сей раз голос прозвучал насмешливо.

Девочка вновь развернулась спиной и побежала к неприметной на первый взгляд двери в конце зала. Баст удивилась, что не смогла увидеть её, когда оглядывала помещение. С другой стороны, после того зрелища, свидетельницей которому стала, сложно было сфокусироваться из-за удушающего ужаса, цепкими пальцами схватившего за горло. Баст наконец-то смогла нормально вдохнуть. До этого момента, как ей казалось, она затаила дыхание на целую вечность.

В помещениях, скрывавшихся за маленькой дверцей, было на удивление тихо и темно. После кричащего кровавого зала, охваченного огнём, эти стены казались другим миром. Баст бежала, следуя за силуэтом спасительницы. Она так и не увидела лица. Так и не смогла убедиться.

Но Баст была настроена решительно: личность девочки не давала ей покоя. Однако та упрямо держалась на расстоянии.

«Вот это место!» - и незнакомка распахнула деревянную дверь, которая в коридоре не отличалась ото всех прочих. За ней оказались ряды с книгами, в темноте уходившие в бесконечность. Окна возвышались от пола до потолка, словно гигантские безмолвные стражи. Баст забежала в библиотеку храма с бешено бьющимся сердцем и остановилась, пытаясь разыскать глазами спутницу, но тщетно: она уже скрылась за гигантскими шкафами, а шаги стихли вдали.

«Ищи, Бастат, эта книга здесь», - вновь услышала она голос.

«Дай сначала найти тебя».

Ответа не последовало. Но Баст остро почувствовала страх и нерешительность собеседницы – она не хотела показываться на глаза. В Баст это разожгло ещё больший азарт. Для неё это стало игрой в кошки-мышки. И кот не должен был уйти голодным.

Один ряд, второй, третий – Баст бежала, не слыша своих шагов, но и её добыча не издавала звуков, по которым можно было засечь. Пару раз Баст улавливала движение вдалеке, но стоило ей приблизиться, обнаруживала лишь пустоту.

И неизвестно, сколько бы так девочки бегали по залу, пока Баст не услышала торжествующий возглас:

«Вот она! Нашла!»

«Где?»

«Сейчас покажу».

Баст остановилась и стала озираться, чувствуя себя коршуном, который вот-вот схватит мышь. Но цель обнаружила в последний момент: в противоположном конце зала вспыхнул огонь. То был не пожар – сюда он ещё не добрался. Это её спасительница зажгла свечу и тут же поспешила убраться, Баст успела лишь заметить, как она скрылась в глубинах очередного книжного ряда. Огонёк свечи манил, и Баст направилась к нему, ощущая себя не то охотником, который должен заполучить желаемое, не то бабочкой, летящей к погибели. На широком столе, накрытом алой скатертью, горела свеча, а рядом лежал толстый фолиант. Тот самый, которым похвалялся Служитель в темнице. Тот самый, с которым он выступал в храме на дне Вознесения. Эту книгу невозможно было не узнать.

Проведя пальцами по обложке, высеченным буквам, которые не могла выстроить в слова, Баст отвела взгляд от предмета интереса и прислушалась. Простояв так некоторое время, она уловила едва слышные звуки в восточном крыле библиотеки и направилась туда.

Судя по панике, которую она почувствовала в чужом сердце, направление было выбрано правильно.

«Бастат, забирай книгу и уходи! Скоро здесь всё сгорит!»

«Тогда иди ко мне».

Баст чувствовала чужой страх. Она увидела девочку совсем рядом – та пыталась петлять среди рядов, но Баст не давала шанса скрыться и всё сильнее теснила к стене, отсекая путь к свободе. И тогда беглянка осмелилась на отчаянный манёвр, решив проскочить мимо своей преследовательницы и вырваться к выходу. Полагаться ей приходилось лишь на скорость. Но Баст, увидев, как девочка вынырнула из-за одного из шкафов и несётся по направлению к двери, кинулась ей наперерез. Их обеих изначально разделяло не слишком большое расстояние, иначе бы поимка не удалась. Едва не сбив девочку с ног, Баст в последний момент схватила её за руку и прижала к стеллажу.

Пусть единственным источником освещения и была свеча, чадившая невдалеке, лицо незнакомки было видно отчётливо. У девочки были длинные чёрные волосы, смуглая кожа, маленький рот с пухлыми губами и широко расставленные синие глаза, в темноте горевшие завораживающими огоньками. На Баст смотрело её собственное лицо.

«Ты бы не смогла меня поймать, если бы я этого не хотела», - услышала Баст в голове голос. Вот, почему он казался таким знакомым – потому что принадлежал ей. Но себя во время разговора она слышала не так, со стороны звучание было несколько иным.

Баст онемела. С каждой секундой пребывания на свободе она всё больше верила, что попала в другой мир, когда покинула темницу. Происходящее казалось странным сном.

Баст разжала пальцы и отошла на несколько шагов, не в силах отвести взгляда от собственного лица. Девочка так же пристально смотрела на неё. И неизвестно, сколько бы дети простояли, если бы дверь библиотеки не распахнулась, и в неё не ворвался Служитель.

- Я так и знал, что ты здесь, что захочешь захватить великую книгу, маленькая ты… - на этих словах старик осёкся, увидев двух совершенно одинаковых девочек. Глаза его расширились, а рот приоткрылся в немом крике.

Баст встрепенулась. Вид Служителя вывел из оцепенения и она, сначала спиной вперёд, не сводя глаз с потенциального врага, медленно двинулась к столу с книгой. Убедившись, что он пока не намерен её преследовать, Баст развернулась и бросилась к желанному предмету. Этот манёвр, похоже, заставил Служителя опомниться, и он бросился за ней, позабыв о второй девочке, которая так и продолжила неподвижно стоять. Впрочем, вид у неё был спокойный – она больше не боялась.

Вот так быстро Баст из охотника превратилась в жертву. Но не успел старик её настигнуть, как произошло то, чего никто из них не предвидел: в библиотеку стали заходить люди, учинившие погром в главном зале. Их было больше десятка, некоторые держали в руках факелы. И если Баст их вид уже не шокировал, то Служитель явно столкнулся с этими существами впервые: он побледнел и задрожал всем телом, а когда понял, что чудовища направляются к нему, он упал на колени с выражением смертельного ужаса на лице.

- Дьявол, ты привела их сюда, - услышала Баст его шёпот.

Она не знала, что делать. До книги оставалось каких-нибудь несколько шагов, но Баст впала в ступор. Она понимала, что если эти люди захотят причинить ей вред, то убежать не удастся, да и численное преимущество тоже оставалось за ними. Тем временем они приближались медленным, но уверенным шагом. Но шли не за ней – взгляды были обращены к старику, на девочку же не обращали внимания, словно она была пустым местом.

«Бастат, бери книгу и уходи отсюда! Чего ты ждёшь?! Скоро тут всё сгорит!»

Этот возглас, такой оглушительный, привёл в чувство. Баст схватила книгу и, прижав её к груди, направилась к выходу. Толпу, которая окружила старика, она обогнула, не сводя с неё настороженного взгляда. Почувствовав, что опасности от этих существ не исходит, Баст ринулась к выходу и больше не оглядывалась. Коридоры уже застилал горький дым, заполняя не только пустоту вокруг, но и сознание Баст. Мечась в поисках выхода, она всё больше теряла надежду выбраться. Она не понимала, в какой стороне выход. Жар и гарь окутывали со всех сторон, пока Баст не утонула в их объятиях окончательно, потеряв сознание... Книгу из рук она не выпускала до последнего момента.

Глава 8

Глава 8

Северный переулок, третий номер

Баст проснулась c ужасной сухостью во рту. Она лежала в кровати, укрытая тёплым одеялом, а под головой лежала подушка. За окном смеркалось, в камине горел огонь, распространяя ужасную жару. Девочка откинула одеяло, но мгновенно вернула обратно, почувствовав, как по телу расползается холод. Ночная рубашка вымокла от пота. Баст укуталась в одеяло, чувствуя одновременно жар и озноб. На прикроватном столике стоял стакан с водой, и девочка выпила его до конца. Вода показалась ей ледяной, но хотя бы избавила от сухости во рту.

Баст узнала комнату: она принадлежала к лечебной палате, куда помещали больных. Рядом никого не было.

Радуясь, что она дома, в безопасности, под тёплым одеялом и больше никуда не надо бежать, Баст накрылась одеялом с головой. Воспоминания о страшной ночи отступили – надолго ли? Как бы то ни было, Баст чувствовала радость, что для неё всё закончилось. А остальное пока не важно.

У Баст накопилось много вопросов, но поскольку задавать их было некому, а она сама не чувствовала в себе сил встать с кровати, то просто закрыла глаза и сразу провалилась в сон.

Проснувшись, на этот раз Баст обнаружила у постели Хантера. Он не задавал вопросов, не спрашивал о самочувствии, а просто смотрел на неё. Просто был рядом. Наверное, посчитал, что не стоит нападать так сходу. Хантер дал ей воды, а потом стал поить бульоном, но Баст отказалась от помощи, сразу отобрав ложку. Ей не хотелось выглядеть беспомощной, пусть и в глазах близкого человека. Порцию Баст не осилила до конца, быстро почувствовав насыщение.

- Ты мало съела, - сказал Хантер, - плохо питалась в храме?

Баст откинулась на подушку и посмотрела на дедушку отчуждённым взглядом. Ей казалось, что издевательства, которые она перенесла в заточении, должны быть очевидны.

- Ты так похудела. Мы беспокоились, что больше тебя не увидим. Так Служитель провел обряд? – спросил Хантер, ласково поглаживая девочку по голове.

Баст прикрыла глаза. Её клонило в сон, хотелось тишины. В то же время, было любопытно узнать, что же произошло. Но пока что она не была уверена, что готова рассказать о случившемся. Ей и самой трудно было поверить, что такой важный человек, который вызывает благоговейное почтение, пытался её убить. Кто поверит в это? Да и Служитель сможет откреститься, мол, девочка говорит такие вещи, потому как ею до сих пор овладевает демон. Нет, её слово против него не имеет веса.

- Я ничего не помню, - осторожно сказала Баст, поняв, что молчанием на этот раз отделаться не сможет.

Этот ответ показался ей безопасным. Пока она не в курсе, чем закончилось дело, да и закончилось ли, проще притвориться. Если всё обернётся удобно для неё, то в нужный момент можно будет «вспомнить» какие-то подробности, которые прояснят картину для остальных. Ещё бы выяснить, как об этой ситуации отозвался Служитель Света.

- Вот как… ну что ж, может, потом вспомнишь.

Некоторое время они помолчали. Баст пыталась собраться с мыслями, раздумывая, какой из беспокоивших вопросов задать первым. К тому же спрашивать нужно было так, чтобы случайно не проболтаться о том, чего Хантеру пока не стоило знать.

- С храмом что-то случилось? – наконец решилась она.

Лицо старика стало серьёзным и мрачным. Было видно, что он бы предпочёл не обсуждать эту тему с ребёнком.

- Храм сгорел. Неизвестно, что стало причиной пожара, возможно, его устроила нежить, - произнёс он неохотно.

- Нежить – это те люди? – спросила Баст. Перед её глазами вновь пронеслась страшная картина.

- Люди… если их можно так назвать, - пробормотал Хантер, - так ты видела, малышка? – спросил он уже громче, - какое счастье, что тебя не тронули!

- Я спряталась от них. Но не помню, как попала домой.

- О, тебе повезло, родная. Близ деревни как раз проходил наш патруль, воины увидели огонь и побежали выяснять, что произошло. Когда они приблизились, храм уже охватил пожар. Кто-то из жителей деревни пришёл, но не решался войти внутрь. И тогда наши воины приняли решение: один должен был отправиться в клан, чтобы позвать за помощью, а второй войти внутрь. Они думали, что внутри ещё есть выжившие, тем более, они знали, что внутри находишься ты. Про нежить наш доброволец не знал, да оно и к лучшему: неизвестно, хватило бы ему духу войти внутрь. И он нашёл тебя! Как он потом сообщил, ты не дошла до выхода совсем немного и в момент, когда он тебя обнаружил, уже потеряла сознание. Он вынес тебя из храма, но внутрь больше не вошёл. Правда не помнишь, что было потом?

Баст покачала головой. Эти воспоминания и впрямь покинули её сознание.

- Тебе принесли воды… когда я прибыл туда, тебя рвало. Отравилась дымом… Я боялся, что… но обошлось.

На этом моменте Хантер набрал в грудь побольше воздуха. Ему стало тяжело делиться этим, и когда он вновь заговорил, голос дрожал, а в глазах блестели слёзы.

- Я эти ночи плохо спал, переживал: как ты? Ни о чём больше думать не мог… У меня ведь никого в этом мире нет, кроме вас с Люмой! Как подумаю, что ты могла там погибнуть… - на этом моменте старик закрыл лицо ладонью.

Баст, не привыкшая к такому бурному изъявлению эмоций, растерялась. Для неё было странно смотреть, что дедушка, такой спокойный и рассудительный, готов заплакать. Чтобы хоть проявить участие, Баст робко положила ладонь на свободную руку старика. В ответ Хантер крепко обнял девочку. К её радости, рыдать не стал. Она бы не выдержала этого: проводя дни в заточении, и так без конца думала о том, что дедушка, наверное, с ума сходит.

- И когда мне сообщили, что в храме пожар, я чуть рассудка не лишился… Какое счастье, что тебя спасли!

Баст нелегко было слушать Хантера. С каждым его словом её боль перерастала в злость.

- Где Служитель? – спросила она, глядя на пляшущий в камине огонь. Всё, чего ей хотелось – поквитаться со злодеем.

- Боюсь, для него эта ночь закончилась плачевно.

- Он умер? – Баст вспомнила окружившую мучителя толпу. Страшно представить, что они могли с ним сотворить. - Его съели?

- Родная, не говори таких ужасных вещей! Нет, его не тронула нежить… похоже, не успела. Огонь добрался до него раньше.

Баст хотелось поспорить с этим утверждением, но она решила промолчать.

- Благо, спаслась не только ты. Ещё несколько послушников выбрались наружу. Они и рассказали, что видели внутри жутких существ. Бедолагам пришлось выпрыгнуть из окна, потому что к двери не было возможности подобраться –её охраняла нежить. Этот момент мне не понятен, потому как твой спаситель утверждал, что ему эти твари на глаза не попадалась. Что ж, повезло.

- А там не было никакой девочки? – спросила Баст о том, что волновало больше всего.

- Детей в храме не было. Никого, кроме тебя. Кого-то видела?

- Наверное, показалось, - растерянно сказала Баст, кутаясь в одеяло. Её по-прежнему клонило в сон.

- Спи, моя хорошая, спи, - прошептал Хантер, целуя внучку в лоб. Баст вздрогнула, ощутив холодное прикосновение к коже, - зайду вечером… Твой спаситель тоже зайдёт, когда у него появится время. Я спросил, какую награду он желает получить, и вот странность: он захотел оставить решение за тобой. Не понимаю, к чему такая просьба, но решать ему. Не забудь поблагодарить! Ты обязана ему жизнью. Не думаю, что вам приходилось общаться, его зовут…

Но Баст уже погружалась в сон и имя спасителя не запомнила. Вряд ли она вообще слушала дедушку, когда он рассказывал об этом герое.

Баст много спала, хоть и часто просыпалась. Её начали посещать кошмары: по ночам являлись ужасные люди из горящего храма, которые преследовали, пытались добраться до неё и убить. В этих снах Баст долго убегала от преследователей по тёмным сельским улицам, но всякий раз злодеи настигали. На этом моменте девочка обычно просыпалась, а потом лежала, прокручивая жуткие сцены в голове. Ещё одним вариантом кошмара было видение о том, как она бродит по тем же дорогам и пытается найти третий дом в Северном переулке, чтобы встретиться с неким Регушем. Но обнаружить необходимое место не удавалось, и она спрашивала дорогу у редких прохожих, вот только у них из носа текла кровь, а изо рта шла пена и отвечать на вопросы они не хотели. Или не могли.

Баст стало страшно спать в темноте, хотя раньше такой фобии у неё не было, поэтому она зажигала свечу, что стояла на прикроватном столике. Дедушка ругался и ворчал, что так можно ненароком устроить пожар.

Баст не могла без страха смотреть в окно: казалось, что страшные существа проберутся в комнату. Поэтому она просила, чтобы шторы никто не распахивал. Они казались пусть и призрачной, но всё же защитой от монстров. Таким же щитом служило одеяло, которым она укрывалась с головой, когда становилось особенно страшно. И чем больше проходило времени, тем больше Баст не могла отвязаться от противного, липкого чувства, что монстры за ней наблюдают и в любую секунду могут похитить и утащить в своё логово.

Но больше всего её волновал вопрос: кем же была та девочка в храме, так поразительно на неё похожая? Поразмыслив на эту тему, Баст решила, что незнакомка является либо сестрой, либо оборотнем, принявшим на себя её лик. Первый вариант казался привлекательным, однако вызывал ряд вопросов. Почему она не знала о существовании сестры? Почему они не жили рядом?

И оставался вопрос, куда подевалась книга, которую она украла из библиотеки? Ответ напрашивался неутешительный: скорее всего, сгорела при пожаре.

Время шло, Баст поправлялась и набиралась сил. Если сначала её поили супами, бульонами и травяными отварами, то вскоре начали давать и более тяжёлую пищу вроде каш, мяса и тушёных овощей.

Посетителей у девочки было немного: чаще всего навещал Хантер, пару раз приходила Люма, но её визиты длились недолго, а сама она почти ничего не говорила. Обычно веселая и улыбчивая, сейчас мать выглядела мрачной и задумчивой. Их встречи были неловкими для них обеих, и Баст испытывала облегчение, когда Люма уходила. Несмотря на родство, друг для друга они были чужими: между ними не было связи, какая бывает между матерью и дочерью. Куда больше положительных эмоций Баст испытывала по отношению к Хантеру.

Девентий не пришёл ни разу, но Баст это не расстроило: отца она не считала за близкого человека и не ожидала от него внимания. И если с Люмой девочке приходилось контактировать на ежедневной основе, поскольку они жили вместе, то Девентия Баст практически не видела и не общалась с ним

Зато навестил тот, кого Баст не ожидала увидеть: Фрелий Черноух. Он пришёл один раз, и его визит произвёл на пациентку неизгладимое впечатление.

Не скрипнула дверь, не издала звука половица, но Баст проснулась моментально: после событий в храме её сон стал чутким. Поначалу испугалась, но когда поняла, кто перед ней, быстро взяла себя в руки и с любопытством воззрилась на посетителя. Тот, не говоря ни слова, достал из сумки книгу и положил перед ней. Это было Священное Писание.

Баст прежде не интересовалась, кто был её спасителем, но теперь ответ возник сам собой. Это Фрелий был в том патруле, вошёл в горящий храм и вынес её оттуда. И он обнаружил книгу, которую тоже спас из огня. Но что побудило его оставить фолиант? Ведь доступ к подобной литературе имели только Служители, простым людям было запрещено даже прикасаться к таким книгам.

- Я никому её не показывал и не сделаю этого, - сказал мужчина, - ты ведь знаешь, что её запрещено читать простым людям?

Баст внимательно смотрела на Фрелия, пытаясь понять, настроен ли он благосклонно и позволит ли оставить столь ценный экземпляр себе, но лицо мужчины оставалось непроницаемым, словно маска.

- Нет, - солгала она, поразмыслив. Лучше притвориться, что ничего не понимает, в таком случае и санкции, которые на неё возложат, должны быть не такими суровыми.

- Я и читать не умею, - добавила Баст, не получив ответной реплики.

Фрелий смотрел на её лицо так же внимательно, как и она на его.

- Разбавляешь ложь правдой, чтобы выглядела правдоподобной, да? Хантер упоминал, что ты не обучена грамоте, – произнёс мужчина, наклонившись и спрятав фолиант под подушку девочки. Это была необходимая мера безопасности на случай, если кто-нибудь войдёт.

Баст молчала, не зная, как реагировать.

- И из всех книг в библиотеке ты случайно взяла запрещённую? Какое удачное обстоятельство для девочки, не умеющей читать. Так значит, если я выброшу её, тебе будет всё равно?

- Тогда я расскажу Верховным, что вы храните у себя запрещённую книгу! – не выдержала Баст, забыв об осторожности и самообладании.

Фрелий едва заметно улыбнулся: она попалась на крючок, выдав себя.

- Расскажи, только от книги я к этому моменту избавлюсь, - отмахнулся мужчина, - послушай, я не враг. Ты ведь взяла эту книгу, потому что знала: в ней есть записи о тебе? Можешь не отвечать. Но ведь ты не умеешь читать, а я могу научить. Считать и писать тоже. А книгу я сохраню у себя, мне это будет проще, тем более я живу один в комнате. У тебя её найдут мама или дедушка. Как тебе моё предложение?

Баст задумалась. Ей нравилось, как разговаривал Фрелий: словно она была равной. Остальные взрослые делали странный тон голоса, когда что-то объясняли или отчитывали за проступок, словно она плохо понимала. Свои речи им необходимо было снабжать нелепой жестикуляцией и глупыми запугиваниями, в которых Баст распознавала неправду. Или правду, но сильно преувеличенную.

Да и стремясь заполучить книгу, Баст не подумала о том, где же будет её прятать: ведь Люма могла заглянуть в любой угол комнаты. Остальные помещения являли собой места более рискованные.

Осознание того, что фолиант, который она так жаждала заполучить, не сгорел, вызывали в душе девочки восторг и предвкушение чего-то интригующего, запретного, а потому интересного. Раньше мысли о том, что ей придётся учиться читать, вызывали у Баст скуку: ей больше нравилось активное времяпрепровождение. Сидеть на месте она не любила. Но теперь появилась мотивация, побуждавшая к учению. У Баст появилась мысль, что на страницах книги она, возможно, даже увидит своё имя или же имя…

Озарённая внезапной мыслью, Баст на миг затаила дыхание: что, если демоном, которого нужно было убить, была та девочка в храме? А Служитель, полагаясь на написанное, перепутал и схватил Баст вместо той, другой. Возможно, ответ на вопрос удастся найти на страницах.

- Хорошо.

- Ну что ж, твой дедушка хотел отблагодарить меня за спасение внучки из пожара. Скажи ему, чтобы сделал меня твоим учителем. Я буду давать индивидуальные уроки, - сказал Фрелий, доставая из-под подушки книгу и убирая обратно в сумку, - в моих знаниях он может убедиться сам, если пожелает.

И покинул комнату, оставив девочку наедине с её мыслями.

Вот так просто, не вдаваясь в подробности и пространные разъяснения. Он выразил ей своё намерение, не сомневаясь, что она всё поймёт. И она поняла.

Близилась осень, скоро Баст должна была приступить к обучению. Со вступлением в восьмилетний возраст детей объединяли в группы человек по двадцать в каждой, и они начинали посещать уроки: арифметику, правописание, чтение, музыку, историю мира, религиозное воспитание. Со временем ребят начинали обучать искусству ведения боя: стрельбе из лука, рукопашным поединкам, сражению на мечах. Изучив основы, дети выбирали, какой из методов самообороны им ближе, и таким образом формировались новые группы учеников.

Спустя время Баст из комнаты, предназначавшейся для больных, перевели в покои Хантера. Хоть внучка уже окрепла, дедушка опасался за её здоровье и не питал иллюзий по поводу Люмы, которая вряд ли смогла бы позаботиться о дочери должным образом.

В лечебной палате Баст нравилось гораздо больше хотя бы потому, что в комнате деда ей досталась ужасно жёсткая кровать. И если в период выздоровления девочка с комфортом могла лежать в постели хоть целый день, то сейчас подскакивала с первыми петухами, радуясь, что сон закончен и можно больше не подвергать кости таким испытаниям. Да и кошмары не прекращались, из-за чего ночь стала для Баст самым тяжёлым временем суток.

По поводу уроков с Фрелием Баст побеседовала с дедушкой, и просьба воспринялась с некой долей скептицизма. Хантер усомнился в том, что вышеупомянутый сможет стать достойным наставником для внучки, что у него для этого имеется необходимое количество опыта и знаний и, наконец, что он имеет желание этим заниматься. Баст, горевшая идеей заполучить Священное Писание, убеждала старика, что Фрелий не против стать её наставником. Хантер решил пообщаться на эту тему с самим Черноухом, и тот заверил, что для него будет честью давать уроки внучке Верховного.

Конечно, индивидуальные занятия имели ряд преимуществ перед коллективными: один на один с учителем ребёнок лучше усваивал информацию и открыто задавал вопросы, поскольку не опасался быть высмеянным другими детьми в группе. Отвлечься на что-то у ребёнка не было возможности, поскольку к нему всецело было приковано внимание наставника.

О преимуществах этих Хантер знал, и чем больше обдумывал эту возможность, тем больше она ему нравилась. Но старик сомневался во Фрелии как в учителе, поэтому решил, что первые занятия для внучки мужчина проведёт в его присутствии до начала всеобщих учебных занятий.

Испытание Фрелий выдержал достойно, показав себя одарённым и терпеливым педагогом, которому несложно что-то объяснить непонятливому ребёнку в сотый раз. Да и Баст, помнящая об истинной цели, вела себя прилежно, хоть ей и хотелось время от времени выбросить в окно учебник и вылить туда же чернила. Как правило, такая буря негодования вспыхивала в душе девочки в те моменты, когда она не могла запомнить букву, а потом сталкивалась с трудностью составить из слогов отдельные слова. Со счётом у Баст трудностей возникало ещё больше. Но при Хантере внучка вела себя воспитанно и сдерживала копившийся внутри гнев.

По итогу Верховный, предварительно получив разрешение от Старейшины, позволил Баст брать уроки у Фрелия «на первый год, а там посмотрим». В клане к этому решению отнеслись по-разному. Кто-то с неодобрением (преимущественно родители, которые также хотели индивидуальных уроков для своих чад). Кто-то равнодушно, но большинство пришло к выводу, что Баст, очевидно, то ли чем-то заболела после посещения храма, то ли у неё после проведённого ритуала случились проблемы с головой, из-за чего и потребовались индивидуальные занятия.

Баст и впрямь переживала не лучшие времена. На уроках или по вечерам, общаясь с дедушкой, она выкидывала дурные мысли из головы. А когда оставалась одна, особенно по ночам, то не могла избавиться от страха перед опасностью, которая мерещилась со всех сторон. То казалось, что за колыхнувшейся шторкой кто-то стоит, то не отпускало ощущение, будто под кроватью прячется чудище. А чувство, что за ней наблюдают, не покидало ни на секунду. Уверенность Баст, что она никогда не остаётся одна, только крепчала со временем.

Холодное чувство тоски и одиночества постепенно завладевало существом девочки, поглощало, как чёрная дыра. Баст теперь всё время чувствовала, как что-то сжимается в груди, и в то же время рвёт на части. Боль не оставляла. Никогда ещё девочка не была так захвачена эмоциями. Но если раньше они были быстрыми, как ветер, и лёгкими, как пух, то сейчас тяжелым грузом лежали на сердце.

Ей хотелось плакать. Баст никогда не плакала и обычно чувство расстройства выражала в агрессивной форме, либо, если того требовали обстоятельства, держала эмоции при себе. Но сейчас ей хотелось разрыдаться. Может, со слезами и вышла бы терзавшая боль, кто знает. Но Баст не могла заплакать. Иногда, пожираемая собственными внутренними монстрами, она спускалась в подземелья и, скорчившись от боли, пыталась выдавить из себя хоть что-то, какую-то реакцию. Но не получалось. Итогом были долгие и прерывистые вздохи, рвавшие лёгкие, глухие крики в пустоту и почти беззвучные всхлипы – но это не приносило облегчения, а терзало ещё больше.

Рассказывать о случившемся Баст не хотела, боялась обвинения во лжи, да и привлекать к себе вновь так много внимания не стремилась. К тому же она ощущала внутреннюю скованность, потому что знала – это ее дело. И разобраться с ним она должна в одиночку.

Но как?

Боль в груди Баст нарастала с каждым днем. От напряжения болели голова и глаза, не позволяя забыть о случившемся. Нужно было что-то сделать, чтобы вновь начать спокойно спать по ночам. А пока приходилось нести это бремя. Если время и лечило, то пока его прошло недостаточно.

Когда физическое здоровье Баст перестало вызывать опасения, ей было велено возвращаться в комнату к Люме. С одной стороны, девочка радовалась возможности расстаться с жёсткой кроватью, с другой, ей было жаль, что теперь они с дедушкой будут видеться реже: он был тем, кто позволял ей забыться, отвлечься от воспоминаний. Но Хантер настоял на этом решении, считая, что мать и дочь должны жить рядом, иначе та тонкая ниточка, что их соединяла, порвётся окончательно.

Тем временем у Баст стали появляться успехи в чтении. Многие дети её возраста уже умели читать, писать и считать до момента вступления в ученичество: эти знания они постигали вместе с родителями, бабушками и дедушками, тётями и дядями, братьями и сёстрами. С Баст же никто не занимался: Люму с Девентием подобные вещи не беспокоили, Хантер же погряз в служебных делах. Впрочем, после пожара дедушка стал уделять внучке больше внимания, опасаясь за её душевное здоровье.

Проснувшись однажды утром, Баст обнаружила, что Хантер сидит у постели и гладит её по волосам.

- Ну как ты, солнышко?

Вместо ответа Баст только поёжилась и плотнее закуталась в одеяло. После пережитого ужаса она много спала, а с возвращением в родную спальню получила возможность предаваться этому занятию с должным комфортом. Она почти ничего не ела и выходила из комнаты только на занятия. Хотя здоровье Баст улучшилось, морально она ещё была ужасно подавлена и не проявляла интереса ни к каким развлечениям или играм.

А сегодня был свободный от учёбы день, так что Баст не планировала покидать пределов спальни.

- Распоряжусь, чтобы тебе принесли поесть. Уже обед, - сказал Хантер, наклоняясь к внучке и целуя в лоб, - может, позвать кого-то из детей, чтобы тебе не было скучно одной? Нет? Хочешь, приведу Зубастого из псарни? Он скучает. Или сходим в деревню, куплю тебе игрушки, какие захочешь? Мне сказали, там открылась новая лавка, где продают интересные штуки специально для детей. Ладно, знаю, что ты не играешь в куклы, но может, хочешь себе новый лук? Или меч?

- Меч?

Старый деревянный меч девочка умудрилась сломать, когда играла с ним в последний раз. Но это было еще до храма, так что казалось, что всё произошло в прошлой, какой-то невообразимо далёкой жизни.

Обнаружив заинтересованность на лице внучки, Хантер начал оживлённо шарить по карманам и извлёк оттуда клочок помятой бумаги.

- Да… Я записал адрес этой лавки… ах, вот, переулок Северный…

- Что? – растерялась Баст. В подсознании мелькнуло почти забытое воспоминание.

- Хочешь, пойдём сейчас? Я отложу дела, - сказал дедушка воодушевлённо, - купим новый меч!

Сердце Баст забилось чаще. Она вспомнила.

- Нет, нет, не надо… давай приведёшь Зубастого? Хочу погулять с ним.

Верховный незамедлительно отдал наказ, чтобы пса привели в замок, радуясь, что внучка впервые за долгое время проявила интерес хоть к чему-то.

Когда они втроём вышли во двор, Баст стала размышлять, как бы спровадить дедушку. Пусть у них не получалось проводить вместе достаточно времени и в другой раз девочка бы радовалась выпавшей возможности, но сейчас Хантер мешал воплощению её плана. Но всё оказалось куда проще: спустя немного времени из замка показался воин и решительным шагом направился в сторону Верховного. Баст в этот момент отошла в сторону и не слышала слов, хотя догадывалась, о чём пойдёт речь. Закончив разговор, старик с виноватым видом подошёл к внучке.

- Не выйдет у нас погулять, меня вызвали в замок.

- Да, хорошо, - с трудом скрывая ликование, сказала Баст.

Получив обещание, что гулять она будет исключительно рядом с замком, Хантер отправился по делам.

Пёс радостно лаял и вилял хвостом. Почёсывая шею питомцу, Баст смотрела на его расплывшийся глаз и думала о том, почему собака всё ещё так хорошо к ней относится.

«Как ты можешь любить меня после того, что я сделала?»

Преданность этой собаки не поддавалась никакому логическому объяснению.

Баст махнула Зубастому рукой:

- Готов? Мы идём в гости.

Пёс незамедлительно подскочил с места и начал вилять хвостом с удвоенным энтузиазмом.

Но Хантер оказался не так прост, как надеялась Баст: как только она предприняла попытку отдалиться от замка, караульный остановил её, сказав, что она должна играть, находясь в поле зрения взрослых. Баст расстроилась, но виду не подала и продолжила играть с Зубастым. Она понадеялась, что со временем внимание утихнет и появится шанс сбежать. Однако Хантер слишком хорошо знал внучку, и надзиратель не спускал с неё глаз.

«Ладно, - подумала Баст, решив изменить план, - думаете, самые умные?»

Сделав вид, что устала от беготни по улице, Баст отвела Зубастого на псарню, а сама отправилась в детскую комнату. Конечно же, караульный не отставал ни на шаг, но ей того и надо было. В детской всегда находился кто-то из ребят или воспитателей, а ещё там было много игрушек. Взяв первую попавшуюся куклу, Баст сделала вид, что играет.

Уловка сработала. Мальку удалось облапошить щуку.

- Присмотрите за ней, да? - спросил дозорный у няньки, на что та ответила кивком. Она как раз разнимала двух драчунов, и едва ли поняла, о чём её просят. Надзиратель вышел за дверь. Баст оставалось только надеяться, что Хантер больше никому не отдавал распоряжений.

Чтобы не вызвать подозрений, Баст ещё некоторое время играла в детской. Испытывая ужасное волнение, она размышляла, стоит ли сказать няньке, что она собирается уходить или попытаться улизнуть незаметно? В конце концов Баст пришла к выводу, что попытка незаметного побега вызовет ненужные подозрения, поэтому намерения лучше озвучить.

- Пойду к себе, - стараясь сделать тон небрежным, произнесла Баст и с замиранием сердца направилась к выходу. Она ждала, что её остановят. Те секунды, за которые она преодолела расстояние до двери, казались вечностью.

К счастью, нянька не стала останавливать или расспрашивать. Ей, похоже, не было никакого дела. Баст удалось улизнуть, но это был только первый этап плана.

Можно было попробовать выбраться через окно, но и этот способ нёс в себе долю риска – при дневном свете маленькую беглянку наверняка заметят, и тогда шанса попасть за пределы клана не будет.

Оставался один путь – через подземный лабиринт. Убедившись, что рядом никого нет, Баст нырнула в коридор, вёдший в катакомбы, оттуда – к двери, и сбежала по ступеням. Факелы здесь почти никогда не горели, но девочка хорошо ориентировалась в холодных коридорах. Выходов из подземелья было два – один шёл к пещере в лесу, а другой к сельскому кладбищу, но второй путь был длинным, а Баст не хотелось преодолеть такое расстояние, дрожа от холода. Да и движение во тьме сократило бы темп движения, а терять нельзя было ни минуты. Поэтому был выбран первый вариант.

Оказавшись на свободе, беглянка припустила к деревне, прокручивая в голове фразу: «Северный переулок, третий номер, Северный переулок, третий номер». Нужно было спешить – её могли хватиться в любой момент. Да и от предвкушения грядущей встречи Баст волновалась не меньше.

Будучи на полпути к цели она с сожалением подумала о том, что нужно было обеспечить себе временное прикрытие в клане. Например, сказать Люме, что ушла гулять по двору. По крайней мере, в первые минуты ни у кого бы не возникло вопроса, куда она подевалась и почему её нет в комнате.

Оказавшись в деревне, Баст в растерянности остановилась: как она собиралась найти нужное место, если не разбиралась в устройстве улиц? Оставался один путь – расспрашивать прохожих. С этим не заладилось с самого начала: одни молча игнорировали девочку, другие начинали спрашивать, зачем ей понадобилось в это место, на что не получали никакого вразумительного ответа. Третьи начинали интересоваться почему она одна и где её семья? На это Баст отвечала, что родители ждут за углом, и она уже собирается к ним, а потом поспешно ретировалась, пока у любопытствующих не появлялись новые вопросы.

Баст уже отчаялась, когда поняла, что скоро начнёт привлекать ненужное внимание. Люди косились на неё с подозрением, словно ожидали подвоха.

И тут Баст заметила, что кто-то внимательно на неё смотрит. Она опустила глаза в пол и собралась с мыслями, прежде чем решилась осторожно посмотреть на этого человека. Им оказался мальчик лет двенадцати, худой и долговязый, с вьющимися рыжеватыми волосами. Смотрел незнакомец с подозрением и любопытством.

Поймав взгляд девочки, мальчик засунул руки в карманы и медленно подошёл.

- Не здешняя, да? Зачем пристаёшь ко всем с вопросами?

Не моргая, Баст смотрела в глаза незнакомцу. Ей не хотелось отвечать ни на один из заданных вопросов.

- Так зачем тебе туда? Да, слышал, куда ты хочешь попасть. Так скажешь? – продолжал мальчик, не отводя от Баст взгляда.

- Нужно кое-кого увидеть, - сказала девочка, - знаешь, где это?

- Увидеть? - переспросил подросток, приподняв брови, - ну-ну.

- Что – ну-ну?

- То. Конечно, я знаю, где это.

- Отведёшь?

Смерив девочку внимательным взглядом, мальчишка махнул рукой, приглашая последовать за собой.

- Ты откуда?

- Оттуда, - и Баст показывала в сторону.

- Я так понимаю, не из деревни?

- Всех здесь знаешь? – вопросом на вопрос отвечала девочка.

- Ну, тебя прежде не видел.

- Я тебя тоже.

Не понимая, как можно трактовать подобный ответ, мальчик на время замешкался.

- Родители у тебя есть? – решил он зайти с другой стороны.

- Они у всех есть, если не знал.

- Не у всех.

- А как мы тогда на свет появились? – спросила Баст, смерив сопроводителя недоумённым взглядом, тем самым заставив почувствовать себя неловко.

- Я не о том…

- А я о том.

Подросток замолчал, то ли решив, что ничего путного от Баст не добьется, то ли попросту запутавшись в разговоре. Однако вскоре заговорил снова:

- Случайно не у леса живёшь?

Баст подозрительно покосилась на провожатого, но решила не скрывать правду:

- Да, там.

Глаза мальчишки загорелись. Баст ощутила беспокойство: разве есть нечто особенное в том, чтобы жить у леса?

- А у обрыва Мертвецов была? – спросил мальчишка.

Тут уж Баст не сдержала любопытства. Она уже успела обойти территорию рядом с кланом вдоль и поперёк, но ни о каком обрыве не ведала. Выходит, изучила не все территории? Или спутник что-то перепутал? Наверное, первое. Всё-таки лес огромный, обходить его долго, а если бы Баст пропала на длительный срок, то в клане подняли бы шум, а потом, чего доброго, установили бы более пристальное наблюдение. Благо, у дедушки всегда была прорва обязанностей, а матери не было никакого дела. Но сильно рисковать и отлучаться надолго Баст не решалась.

- Что ещё за обрыв?

- Ну, там такая тропинка, а дальше камни и пропасть… а по другую сторону деревья… - стал неловко объяснять мальчик.

Несмотря на столь сбивчивое описание, Баст быстро поняла, о чём шла речь. В той части леса, о которой говорилось, она бывала редко, поскольку это место находилось не так уж близко от клана. Обрыв действительно был, но что он имел название, Баст не знала. Да и забраться на камни, чтобы посмотреть вниз с высоты, она не хотела. Такая мысль не приходила ей в голову.

- Да, поняла, - сказала Баст, - я была там.

- О! – воодушевился мальчишка, - и я, мы как-то с бабушкой по грибы ходили. Я хотел на камни забраться, а она не разрешила. А так хотелось на призраков посмотреть! Правда, я теперь уже не верю в них, но глянуть охота… вдруг что.

- Каких призраков?

- Не знаешь что ли? – удивился мальчишка, - говорят, что если залезть на край, то явится призрак и попробует столкнуть вниз! Поэтому там так много людей и разбивается.

Рассказ мальчишки заинтересовал Баст. Она почувствовала желание сходить к обрыву и посмотреть вниз: вдруг и впрямь появится кто? Однако в глубине души сложно было поверить рассказу. Он звучал как история, которую она могла выдумать сама.

- Люди там разбиваются, потому что не могут удержаться на камнях, - выдвинула она версию, - нечего лазить где попало.

- А ты почём знаешь? Забиралась туда что ли?

- Нет.

- Ну вот! – воскликнул мальчишка с таким видом, словно ему удалось что-то доказать.

Баст промолчала. Аргументов, кроме здравого смысла, у неё и впрямь не было. Но чем больше она думала об этом разговоре, тем сильнее убеждалась в собственной правоте. Интерес к обрыву утихал так же быстро, как и возник. Если, как она думала, камни и впрямь неустойчивые, то делать там нечего – она ведь недавно избежала смерти, глупо будет испытывать судьбу в очередной раз. А даже если у обрыва и впрямь заправляют призраки – итог один.

Больше эту тему не поднимали.

Баст настолько ушла в мысли, что не заметила, как они с провожатым оказались у кладбища. Она застыла перед воротами, пытаясь справиться со страхом. Раньше она не боялась этого места и не понимала тех, кто страшится мёртвых. Пусть девочка и любила придумывать жуткие истории и пугать ими других детей, сама относилась к подобным байкам скептически. До недавнего времени. И если, как оказалось, мёртвые могут навредить ничем не хуже, чем живые, то какие ещё пугающие сказки окажутся правдой?

- А другой дороги нет?

Мальчишка обернулся и насмешливо посмотрел на неё. Баст знала этот снисходительный взгляд: она сама смотрела так на детей, которые боялись того, что для неё было пустяком. Например, походов на кладбище. Раньше она появлялась тут и ночью, для неё не было разницы.

- Нет, конечно, - ответил он, - да не переживай так, я буду рядом, ничего не случится!

Баст ещё некоторое время стояла, широко раскрытыми глазами глядя за ограду. В какой-то момент ей показалось, что она развернётся и уйдёт, но только на миг. Нет, она не могла позволить себе струсить.

«В конце концов, я часто тут ходила, и ничего не случалось, - попыталась успокоиться девочка, - тем более, меня не тронули тогда, значит, я им не нужна!»

Баст неуверенным шагом направилась в сторону чёрных ворот. Поначалу шла медленно и вздрагивала от каждого шелеста деревьев, от каждой порхающей с ветки на ветку птицы, но постепенно беспокойство угасало. Покойники не спешили вылезать из могил.

Пройдя по узкой дорожке, ребята двинулись вдоль надгробий, расположенных в хаотичном беспорядке. Идти рядом не представлялось возможности, поэтому дети петляли, следуя друг за другом: мальчишка впереди, а Баст позади. И тут подросток остановился на месте как вкопанный, девочка чуть не врезалась в него.

- Смотри! – прошептал он взволнованно, указывая пальцем вдаль, - это же Могильщик!

Баст выглянула из-за спины провожатого. У надгробия сидело существо с телом из клубящегося дыма, а его горящие глаза завораживали и притягивали – в них таилась непостижимая миру загадка, которая принадлежала другой вселенной.

- Ну да. Он здесь живёт, - сказала девочка, не разделяя удивления подростка.

- Я в жизни его не видел! Думал, это выдумки.

- Правда? А я часто вижу. Так когда придём? – спросила Баст нетерпеливо. Ей было не до Могильщика.

- М? – рассеянно отозвался подросток.

- Когда придём туда, куда я попросила? – повторила Баст раздражённо.

Мальчишка отвёл взгляд от загадочного существа неохотно, словно опасался, что оно незамедлительно исчезнет. В народе ходила примета, что увидеть Могильщика – к удаче. Люди верили, что после встречи с ним над родовым домом счастливчика появится ореол защиты, который убережёт членов семьи от смерти на долгие годы. Люди в эту примету на всякий случай верили – надеяться на хорошее всегда приятнее.

- Мы уже пришли. Ты же назвала адрес кладбища. Теперь я хочу знать: что ты собралась здесь делать? У тебя тут кто-то похоронен? Так и скажи, нечего плести небылицы о встречах.

Баст растерянно посмотрела на мальчишку, не понимая, шутит он или говорит серьёзно. Неужели тот человек назначил встречу на кладбище? Её пробрала дрожь, когда она представила, что он является мертвецом. Лучше призрак, чем труп! Но откуда он знал, когда она придёт? Словно бы пытаясь отыскать кого-то, девочка начала оглядываться по сторонам. Провожатый смотрел на неё с любопытством.

Колыхнулся воздух: это Могильщик поднялся с места и приблизился к детям. Юноша от страха и неожиданности застыл и вытаращил глаза, Баст тоже не могла отвести от существа зачарованного взгляда: сколько она за ним не наблюдала, он не пытался приблизиться, хотя знал о её присутствии. Горящие глаза пристально смотрели на девочку, словно бы пытались заглянуть в душу.

«Он понял, что мне нужно найти кого-то», - подумала Баст.

Она попыталась извлечь из памяти хоть что-то: имя этого человека, его разговоры, голос, невнятные бормотания за стеной. Но мысли исчезли из головы, мозг будто бы отказался работать – несмотря на то, что она не слышала о Могильщике ничего плохого и знала, что вреда он не причинит, его странный и непривычный глазу облик заставлял трепетать. Баст не представляла, что придётся что-то объяснять этому существу или просить у него помощи. Она не была готова к этой встрече. Она даже не была готова к тому, что придётся оказаться на кладбище! Особенно сейчас, когда это место стало вызывать страх.

И тут Могильщик развернулся спиной и куда-то направился, махнув рукой в знак того, что нужно следовать за ним. Дети растерянно переглянулись. Поколебавшись, Баст приняла решение идти. Мальчишка, не желая показаться трусом, присоединился.

Шли недолго: через несколько минут Могильщик застыл у старого, местами потрескавшегося памятника, возле которого уже давно никто не рвал сорняков. Буквы тоже частично стёрлись. Баст, только недавно начавшая постигать искусство грамоты, прищурилась, пытаясь собрать буквы в слова, но это оказалось не так просто: мало того, что надписи почти стёрлись, так ещё и пестрели кучей завитков, только сбивающих с толку.

- Что там написано? – отчаявшись, спросила Баст у подростка, скептически разглядывающего надгробие.

- Хм. «Регуш Дологов», - присмотревшись, прочёл он, - и кто это? Твой родственник?

Баст стояла, словно молнией поражённая. Так вот, какое имя назвал тот незнакомец! Регуш. Она бы и не вспомнила, если бы не услышала его вновь. Но как такое возможно? Пазл в голове девочки упрямо не желал выстраиваться в стройную картинку. Выходит, он назначил встречу здесь, потом умер и его похоронили на этом самом кладбище? Звучит странно. Да и надгробие выглядело старым, побитым временем. Нет, если он сказал, куда прийти, но не назначил даты и времени, а указал лишь имя, вывод напрашивался один: она разговаривала с призраком. Или с кем похуже.

Баст не понимала, как относиться к этим умозаключениям. Можно ли считать беседу с человеком, который давно умер, странной? Но не более ли это странно, чем голоса, которые постоянно звучат в голове? Чем нежить, которая разрушила храм, оставив её живой и невредимой? Чем девочка, похожая на неё как две капли воды?

Баст опустилась на колени рядом с могилой и провела ладонью по шершавому холодному надгробию.

«Я здесь. Я пришла. Так чего ты хочешь? Зачем просил навестить? Я ничего не понимаю», - подумала она, надеясь, что в голове зазвучит голос, но не бессвязный далёкий шёпот, а чёткий и ясный, который, наконец, объяснит, что происходит.

Но надеждам не суждено было сбыться. Некоторое время Баст сидела, упрямо ожидая хоть чего-то: знака, намёка, подсказки, однако мир безмолвствовал. Лишь шумел ветер в кронах деревьев, да тяжело вздыхал Могильщик, глядя вдаль. Мальчишка молчал, очевидно, решив, что спутница пришла навестить умершего родственника.

Но время шло, а ответа так и не поступило. Отчаявшись, Баст решила, что пора возвращаться в клан. Провожатого не поблагодарила и даже не попрощалась, вовсе забыв о его существовании. Онапогрузилась в мрачные мысли.

«На один свой вопрос ответ ты получишь», - сказал Регуш тогда.

Пожалуй, так оно было. Но нужен ли ей был именно такой ответ?

Дома её исчезновение не осталось незамеченным. Хантер, одновременно разозлённый поступком внучки и обрадованный тем, что она нашлась, запер её в замке на одну луну. И если раньше Баст восприняла бы это событие как личную трагедию, то сейчас отнеслась равнодушно.

Глава 9

Глава 9

Лучшая защита – это…

Прошёл год, спокойный и ничем не примечательный: Баст посещала уроки Фрелия, постепенно привязываясь к наставнику. В скором времени она и слышать не могла о том, чтобы ходить на уроки с другими детьми к незнакомым учителям, поэтому было решено оставить Черноуха в качестве учителя ещё на несколько лет. Его качество его работы не вызывало ни у кого сомнений: итоговые экзамены Баст сдала ничуть не хуже других детей.

Воспоминания о страшной ночи стали постепенно утихать и беспокоили Баст меньше. Реже снились кошмары, в которых неведомые чудища утаскивали в холодный мрачный мир.

После времени, проведённого в храме, в Баст произошли изменения, которые сложно было не заметить: девочка стала более молчаливой и зажатой, реже проводила время с другими детьми, почти не выходила гулять на улицу. Реакция на Баст со стороны окружающих изменилось: взрослые относились порой настороженно, но чаще – с сочувствием. У Баст не было стремления контактировать со внешним миром, ей хотелось запереться в комнате, укутаться в одеяло и читать книжки, к которым она пристрастилась не без участия Фрелия. Священное писание Баст так и не прочла, у неё возникло отторжение к нему, поэтому она попросила наставника не доставать фолиант до тех пор, пока не будет готова ознакомиться с содержанием.

Так и проходили дни: утром Баст ходила на уроки, а остаток дня проводила в комнате. Порой вечерами её навещал Хантер, который иногда помогал с учёбой.

Единственной причиной для Баст выходить на улицу являлась необходимость гулять с Зубастым, который настойчиво требовал внимания. В дни, когда девочка совершенно не хотела гулять, она просто выпускала пса на улицу и просила кого-нибудь из караульных загнать его на псарню с наступлением вечера. И хоть Баст было сложно заставить себя выйти на улицу, эти прогулки доставляли ей удовольствие.

Одним пасмурным днём, когда небо заволокло тучами, но дождь проливаться не спешил, Зубастый особенно настойчиво просился на прогулку, то подбегая к девочке, то к двери.

В конце концов, Люме это надоело. Она объявила, что если Баст не утихомирит пса, то на улицу вылетят они оба, только уже через окно. Не особенно веря угрозам, но и не желая проверять, Баст нехотя слезла с кровати, оделась и направилась к выходу из замка. Радостный Зубастый бежал впереди.

Уходить далеко Баст не хотела, но пёс упорно рвался вперёд, и удержать его не было сил. По итогу Баст с Зубастым вышли за ворота, оказавшись у кромки леса. Углубляться в чащу собака, по всей видимости, желания не имела, чему Баст была рада: погода не располагала к прогулкам. Конечно, пёс часто гулял один, и Баст знала, что даже если он убежит в лес, то непременно вернётся, но оставлять его одного не хотелось. Коль уж из замка вышли вместе, то и вернуться должны полным составом.

Баст зябко поёжилась от очередного порыва ветра и сунула руки в карманы. Задумавшись о том, что когда она вернётся, от дедушки влетит нагоняй за несделанные уроки, Баст сделала несколько кругов по опушке, а потом спохватилась, что Зубастого уже давно не видно. Надеясь, что зверь не убежал-таки в лес, она решила пройтись сначала вдоль лесополосы. Уже почти дойдя до оврага, перебраться через который на этом участке пути не было возможности, Баст услышала знакомое «Гав!» и почувствовала облегчение. Но не успела она расслабиться, как вслед за лаем послышался звонкий мальчишеский голос:

- Давай, неси!

Голос был ужасно знакомым. У Баст в памяти мгновенно всплыло имя, которое она раньше постоянно забывала. Взобравшись на пригорок, она обнаружила следующую картину: Ари бросал палку, а Зубастый бросался в погоню и приносил добычу мальчику, после чего действо повторялось. Правда, с появлением Баст игра прекратилась: её заметили и смутились. Причём оба. Пёс, почувствовав, очевидно, вину, понёс палку уже не Ари, а хозяйке. Приняв её, Баст без колебаний размахнулась и сделала бросок, с любопытством наблюдая за дальнейшими действиями Зубастого. Когда пёс с добычей вновь вернулся назад, Баст заметила, что и Ари тоже приблизился.

- Не знала, что он так умеет, - сказала девочка, при этом сосредоточенно разглядывая обрубок дерева у себя в руках.

Странно, но если раньше при виде Ари ей хотелось над ним поиздеваться, то сейчас такого желания не возникло.

- Да, я научил… он часто гулял один, - сказал Ари, взъерошившись: видимо, ожидал от Баст новых нападок.

И растерялся, когда она подняла голову и, глядя в сторону леса, негромко выдохнула одно слово:

- Здорово.

- М-м-м…да. Мы с Зубастым часто гуляем.

- Правда? Не знала.

- Твой дедушка разрешил, - сказал Ари снова с некоторой опаской, ожидая, видимо, претензий.

Но их вновь не последовало. Баст и сама толком не понимала, как она относится к тому, что Ари гуляет с её собакой, но раздражения по этому поводу не чувствовала. Скорее смятение.

- И чему ты его ещё научил?

Но мальчик только развёл руками. Воцарилась неловкая пауза. Баст чувствовала, что не может просто так уйти, хотя и оставаться у неё желания не было. Посмотрев на Зубастого, который громко лаял, желая продолжить игру, она вновь размахнулась и запустила палку. Понаблюдав за игрой девочки и собаки, Ари вдруг выпалил:

- У меня дальше полетит!

- А вот и нет! – сказала Баст, чувствуя, как настроение поднимается: воспылал состязательный дух.

- Проверим! – ответил Ари, выхватывая палку у неё из рук и делая бросок.

Когда пёс вернулся, замахнулась уже Баст, но Ари схватил её за руку, не давая сделать бросок.

- Эй, ты стоишь не там! Мы должны кидать с одного места!

Девочка не стала возражать. Так дети делали броски по очереди, и каждый старался обыграть другого. Хотя Баст не покидало странное чувство: непривычно было проводить время с мальчиком, которого она прежде любила дразнить. Но вот они вдвоём играют с собакой, словно не было прежней вражды.

И так продолжалось до тех пор, пока Баст не заметила краем глаза движение со стороны замка. Обернувшись, она увидела, как к ним идут пятеро мальчишек, трое из них – известные в клане задиры, которым было лет по девять-десять. Они любили ввязываться в ссоры и конфликты, часто дрались. Двух других мальчиков, которые выглядели младше своих спутников, Баст не знала. Видимо, деревенские, выглядели они худо: чумазые, костлявые, в старой испачканной одежде, грязные волосы неприятно облепляли череп.

Близко подходить хулиганы не стали, остановившись на расстоянии шагов двадцати.

- Эй, сопляк! – рявкнул Дир,клановый сорванец, - что тут забыл? Это наша поляна!

Обращался он к Ари, который тут же вспыхнул:

- Это кто ещё так решил?

- Я!

Друзья Дира захохотали, кроме деревенских мальчишек, которые только дико косились исподлобья.

- Впервые слышу! – ответил Ари, сжав кулаки.

Хоть отвечал он грубо, но Баст стояла вблизи и видела, что в глазах мальчика таился страх: он понимал, что если дойдёт до драки, то в одиночку против пятерых ему не выстоять. Что касается Зубастого, то он был мирным псом и никогда ни на кого не нападал. Может, в опасной ситуации он попробует встать на защиту? Но на это всё-таки было немного надежды. А от Баст толку не было – она не справится и с самым хилым драчуном.

- Эй, рыбёха, там в деревне новый храм построили, тебе в нём уже место готовят! - загоготал второй подпевала Дира.

Баст не стала отвечать. Она лихорадочно соображала, как им с Ари выпутаться из этой ситуации, поскольку добром дело не кончится. Но что они могут сделать? Убежать? Да, этот вариант казался самым очевидным, вот только численное преимущество было на стороне противников и им ничего не стоило окружить беглецов.

Сердце Баст колотилось как бешеное, и даже гул голосов в голове усилился. Скоро он звучал не только внутри, но и снаружи: Баст отчётливо слышала неразборчивый шёпот, доносящийся со стороны леса. Вот только никто, кроме неё, не замечал ничего необычного.

- Так она ещё и немая! – хмыкнул Дир, - ну что, покажите им!

Последние слова были обращены к мальчикам из деревни, которые всё это время стояли неподвижно, как статуи, и вселяли в Баст больше страха, чем ребята из клана. Как оказалось, их карманы были битком забиты камнями, которые они стали кидать в неприятелей. Первые снаряды прошли мимо цели и Ари, не растерявшись, подобрал их и отправил назад, но тоже не попал. Баст не стала принимать участия в потасовке: она стояла, чувствуя, как нечто приближается. Перед её глазами вновь возникала картинка, заполонённая огнём, испуганными послушниками и лежащими на полу телами.

«Не надо, только не трогайте никого», - повторяла она одну мысль у себя в голове снова и снова.

Спустя несколько минут молчаливого сражения хулиганы добились успеха: один камень попал в бок Зубастому, а другой угодил в ногу Баст. Она схватилась за ушибленное место и зашипела от боли, пёс рядом жалобно заскулил.

На Ари эта картина произвела сильное впечатление, потому что он, даже не раздумывая, с грозным воплем побежал к обидчикам. Те не ожидали такой реакции, потому что даже камни перестали кидать, а один попятился, попытавшись скрыться за спинами клановых мальчишек. На того, который замешкался, Ари и кинулся, повалив на землю и принявшись мутузить изо всех сил. Поскольку сам по себе он был щуплый, то удары выходили не слишком сильными, зато этот недостаток окупался яростью, с которой они наносились. Баст, тоже не ожидавшая такого поворота событий, подбежала к борющимся, но как их разнять, не имела представления. У неё до сих пор не укладывалось в голове, что робкий, трусоватый Ари ввязался в драку. И поначалу успех был на его стороне: сказывались элемент неожиданности и свирепость юнца, но в конце концов численный перевес взял своё. И как бы Ари не отбивался, одной злости не хватало, чтобы выстоять. Баст наблюдала за этим с чувством нарастающей паники, ощущая себя бесполезной. Зубастый стоял рядом и громко лаял, но ввязываться не собирался.

«В отличие от некоторых», - подумала Баст, взглянула в сторону леса и…

Громко завизжала.

Её крик пронёсся по округе. Потасовка прервалась тут же, и взгляды бьющей и битой сторон с недоумением обратились к девочке. Она же, в панике прикрыв рот ладонью, а другой рукой показывая в тёмные кущи, крикнула:

- Там нежить!

Глаза мальчишек округлились от страха. Ари, то ли не успевший пострадать, то ли от страха забывший об увечьях, тут же вскочил на ноги. Правда, на это уже никто не обратил внимания. Взгляды были обращены в сторону потенциальной опасности. Баст же, с паникой в глазах подбежав к Ари, быстро дёрнула его за рукав, выкрикнув:

- Она убьёт всех! Бежим!

И первая последовала своему призыву. Благо, Ари не растерялся, и Баст вскоре обнаружила его подле себя. Зубастый не отставал. И почти сразу позади ребят послышался испуганный крик:

- Да, там кто-то есть!

Баст почувствовала лёгкое удивление, смешанное с радостью: план сработал даже лучше, чем она рассчитывала. А чувство самовнушения никто не отменял. На самом же деле Баст чувствовала: оно ещё не успело подобраться близко. Громкий топот за спиной говорил о том, что орава хулиганов тоже следовала в сторону клана.

Когда дети гурьбой вбежали в ворота, стражи остановили их и потребовали объяснений.

- Мы увидели… нежить, - пытаясь отдышаться, сказала Баст, - там, на поле у леса.

- Да, там был кто-то страшный! – пролепетал Ари, держась за бок.

Остальные мальчишки подтвердили эти слова, один только Дир держался отчуждённо и ничего не говорил. Возможно, он не поверил словам Баст, а побежал, потому что коллективное чувство возобладало. Но и аргументов против не имел.

- Так, а ну-ка в замок! Живо! Мы разберёмся с этим, - сказал Гром, один из старших патрульных. Повернувшись к остальным мужчинам, он стал давать указания.

Детям не нужно было повторять. Когда они вбежали внутрь, то почти сразу разделились: группа сорванцов с деревенскими товарищами убежала вверх по лестнице, а Баст направилась прямо по коридору. После пережитого страха все разногласия были забыты, пусть и на время.

Всё ещё взволнованный, Ари будто бы машинально пошёл следом. Оказавшись на пустой площадке с полукруглым окном, Баст уселась на него и посмотрела наружу. Где-то там, далеко, среди холода и тумана, бродил её непрошенный защитник.

«И ведь я не звала… он почуял мой страх. Понял, что мне грозит опасность», - подумала она, и по телу от этих мыслей побежали мурашки.

- Ну… спасибо, - услышала Баст рядом голос Ари. Она настолько погрузилась в мысли, что даже не заметила его присутствия.

- За что?

- За помощь, - сказал мальчик смущённо, - там ведь не было нежити.

- Может и была, - буркнула Баст, раздосадованная тем, что её так просто раскусили.

В лесу и впрямь кто-то был. Баст ощущала его присутствие. Но как далеко? Этого она сказать не могла. Этот лёгкий налёт присутствия, долетевший до неё вместе с ветром, навёл на мысли о том, как спастись. Но спасала ли она только их с Ари и Зубастым? Баст сомневалась. Она не знала, как далеко может зайти нечто. И способна ли она с ним справиться. Кто знает, чем закончилась бы ситуация, не реши она уловкой увести всех с той поляны. Возможно, всё обошлось бы не просто синяками и ссадинами, а чем-то посерьёзнее.

Гораздо серьёзнее.

- Но ты ведь никого не видела?

Она некоторое время помедлила с ответом, но всё-таки не смогла соврать:

- Нет.

Несмотря на прежние разногласия, Баст продолжила общение с Ари, который из всех детей не смеялся над ней по возвращении из храма. Хоть его мать и придерживалась мнения, что после пожара девочка стала безумной, а Хантер назначил ей индивидуального учителя в попытках это скрыть, Ари не верил подобным предположениям. Пообщавшись с Баст однажды, он убедился, что она осталась такой же вредной и самоуверенной девчонкой, какой была. Вот только дразнить и обижать его перестала. После того, что им пришлось вместе пережить, Баст больше не смотрела на мальчика как на объект насмешек. А пообщавшись поближе, дети поняли, что им нравится проводить вместе время. Жизнь коварна: порой она сближает совершенно разных, вроде бы, людей. Пока они не поймут, что у них гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Глава 10

Глава 10

Свидетельство о смерти

Прошло несколько лет. Сгоревший храм селяне решили не трогать, посчитав место, на котором он был возведён, проклятым. Новую церковь построили в самом центре деревни, более маленькую и скромную.

Баст росла. С годами она внешне всё сильнее становилась похожа на мать. Ростом же пошла в отца, поскольку была выше сверстников на голову. В этом году ей должно было исполниться двенадцать.

Стояло жаркое лето.

Одним солнечным днём Баст сидела на заборе, болтала ногами и грызла семечки. Напротив величественно раскинулся большой дом в три этажа. Девочка часто приходила сюда и наблюдала за жильцами особняка, расположившегося на окраине деревни. Баст называла эту часть поселения районом многоэтажек. Но если большинство домов были из серого камня или дерева, то этот отличался ослепительно белым цветом. Дом стоял на самой окраине – за ним уже начиналась густо заросшая тропа, ведущая к сельскохозяйственным угодьям.

В особняке жили муж с женой – пожилая пара. Из дома они выбирались практически каждый день, покидая владения на повозке, запряжённой лошадьми. Очевидно, больше в этом месте больше никто не жил, потому что других людей Баст не видела, за исключением редких гостей. Куда уезжали старики, Баст не имела представления, но вылазки они совершали всегда в первой половине дня, возвращаясь не раньше обеда.

На горизонте замаячила знакомая фигура. Баст сплюнула шелуху.

- Привет! – Ари скептически покосился на занятый подругой забор, - а тебе за это не влетит?

Баст бросила взгляд через плечо. Забор, на котором она сидела, огораживал маленький участок, где стоял дом, больше напоминавший заброшку – голые стены, пустые глазницы окон, крыши и двери нет вовсе.

- Ну, влетит, если меня увидят, - ответила Баст, - тут идёт стройка, но сегодня рабочих нет.

- Раз так… - мальчик влез на забор и отобрал у подруги подсолнух. К разочарованию Ари, семечек почти не осталось, - почти всё съела! Вечно ничего мне не оставляешь.

Некоторое время дети сидели молча, и Ари не выдержал:

- Так зачем ты меня сюда позвала?

Вместо ответа Баст кивнула на белый особняк.

Ари поджал губы. Его раздражало, что подруга отделывалась жестами или вообще никак не реагировала на реплики, вместо того, чтобы дать толковый ответ. Ну, дом. Дальше-то что?

Баст не любила говорить. Действовать ей нравилось куда больше.

- Пойдём, - она соскочила на землю.

- Что? Но куда? – вознегодовал Ари, уже удобно угнездившийся на заборе.

- В деревне ярмарка, ты видел?

Мальчик кивнул. Ежегодно в деревне проводилась ярмарка, посвященная проводам лета. Люди гуляли, веселились, покупали и продавали самые разные вещи: одежду, еду, посуду, оружие, украшения и всякие безделушки. Но жители клана существовали обособленно от мира, а посему в подобных мероприятиях не участвовали.

- Что будем делать? – спросил Ари, нагоняя подругу.

- Просто посмотрим. Как прошёл день?

Мальчик понял, что Баст уводит его от главной темы. Зачем она показала тот белый дом? Вряд ли предложила полюбоваться им. За годы общения с Баст мальчик понял, что она ничего не делает просто так. А постоянно недоговаривать, доводя собеседника до белого каления – вообще любимое её дело.

Ари решил принять правила игры и начал неторопливо рассказывать, чем сегодня занимался. Любивший поболтать мальчик незаметно для себя скакал с темы на тему: то говорил об утренней ссоре с матерью, то о том, что у него в последнее время болит горло, то о погоде и о грядущих уроках, к которым не хотелось возвращаться. Баст обожала разговоры с другом, потому что они были настоящими монологами – Ари говорил, не требуя ответных реплик, а девочка молчала и лишь поддакивала, когда считала нужным. Обоих это устраивало. Слушала Баст внимательно, хотя имела при этом отрешённый вид и не смотрела в сторону собеседника. Создавалось впечатление, что она целиком посвящена в свои думы. Однажды Ари усомнился в добросовестности подруги и спросил, о чём он вёл разговор. И был удивлён, когда Баст не только пересказала содержание беседы, но ещё и сделала из реплик Ари выводы.

Дети дошли до ярмарки, что кипела в центре деревни и решили пройтись вдоль торговых лавок. Пока что в поле зрения была одна одежда, совершенно не интересовавшая ребят. Путём недолгих поисков были обнаружены ряды с рыбой, а за ними – овощные и фруктовые. Ари не любил морепродукты и поморщился от морского запаха, всю жизнь казавшегося ему отголоском чего-то несвежего. Баст времени даром не теряла: подошла к торговке фруктами и приобрела два жёлтых яблока.

- Откуда у тебя деньги? – присвистнул мальчик.

Баст протянула ему фрукт.

- Заработала.

- Где?

- Места надо знать.

Ари хотел было продолжить допрос, но только тут заметил, что подруга прихрамывает.

- Что с ногами?

Баст поморщилась:

- Обувь натирает.

- Очень больно?

- Не особо.

Но чем дольше шли дети, тем сильнее Баст хромала. В конце концов она решила разуться и идти босиком. Ари охнул, когда увидел, в каком состоянии находятся лодыжки Баст: стёрты до крови!

- Зачем носишь эти сандалии? Если трут, то размер не твой! – Воскликнул мальчик.

- Размер мой, просто нужно разносить.

- Нормальная обувь натирать не должна, - продолжать протестовать Ари, - ладно, давай поступим так…

Мальчик наклонился, стянул с ног ботинки и протянул Баст:

- Надевай.

Подруга посмотрела на Ари с удивлением, как кошка, которую хозяева выгнали из дома и в качестве альтернативы предложили поселиться в собачьей будке.

- С ума сошёл? Во-первых, мне они велики, во-вторых, мне не сложно пройтись босиком.

- Это ты с ума сошла! – Ари пихнул подруге ботинки с ещё большим энтузиазмом, - на дорогах камни, иголки, колючки…

- И кипящая лава, - перебила Баст, - что с того?

- Вот только не надо так смотреть! Хочешь сказать, я преувеличиваю? Воткнётся в ногу заноза, будешь знать! И ноги в крови!

- Не переживай, крови во мне почти не осталось, - произнесла Баст, мрачно изучая багровые лодыжки.

- Не смешно. Обувайся быстрее.

Девочка сдалась и натянула ботинки. Ребята вновь двинулись вдоль торговых рядов.

- Хочу купить нитки, нужно зашить дырку, - Баст указала на небольшую прореху в одежде. Ари пробурчал что-то в духе: «И не стыдно было идти в порванном?» Он не мог выйти за пределы своей комнаты, не убедившись, что одежда и обувь выстирана и вымыта, нигде нет неаккуратных складок или, боже упаси, дыр. В комнате Ари тоже царил возмутительный порядок. Баст же относилась к внешнему облику с пренебрежением: могла не мыть голову больше недели, уснуть в одежде, а на улицу выйти в комплекте, которому стирка только снилась. Вот и сейчас Баст вызывала в Ари возмущение неостриженными ногтями, под которыми виднелась грязь. Впрочем, отношение Баст к белым вещам было иным: с ними она носилась, как с писаной торбой, застирывая малейшие пятна, как только они появлялись. Она слишком любила белый цвет, среди прочих он казался ей особенным.

- А что, в клане нет ниток?

- Того оттенка, который мне нужен – нет.

Баст недолго проходила в обуви друга: во-первых, Ари охал и ахал всякий раз, как наступал на камни или колючки, что здорово действовало девочке на нервы, а во-вторых, ботинки были ей и впрямь велики, и Баст спотыкалась на ровном месте. В какой-то момент она потеряла равновесие и рухнула на дорогу. Благо, обошлось без крови, однако левый локоть пострадал: судя по ощущениям, на нём должен был появиться синяк. Баст зашипела от боли и вцепилась в ушибленное место.

- Да что ты такая неуклюжая! – проворчал Ари, опускаясь на колени. К ужасу девочки, он стал растирать её локоть так активно и яростно, будто собирался добывать огонь.

- Всё, хватит! – поспешно сказала потерпевшая, которой уже стало казаться, что кожа дымится, - я в порядке. И больше в твоей обуви ходить не буду.

С этими словами Баст поднялась, отвергнув руку Ари, и сбросила с ног ботинки.

- Слушай, я отдал их тебе, вот и носи! – возмутился друг.

- Обувайся уже. Или я оставлю их тут.

- Обувайся, или это я оставлю их тут! – повторил Ари.

Его доброта уже перестала быть такой доброй и переходила в агрессивную форму.

- Мне всё равно.

- Совсем не ценишь того, что я делаю!

- Ещё скажи, что я тебе всю жизнь испортила.

Так, перебраниваясь, ребята ходили вдоль рядов и в конце концов обнаружили швейную лавку. Баст купила нитки, и они с Ари отправились обратно – тем же путём. Когда дошли до места, где оставили ботинки, их уже след простыл.

Ари с укоризной посмотрел на подругу.

- Я собираюсь залезть в тот дом, - сказала Баст, глядя прямо перед собой.

- Ты же… Постой! Что?! Куда? – оторопел Ари, мгновенно забывая про украденную обувь, - зачем?

Баст улыбнулась, думая о своём.

- Просто так. Посмотреть.

- Просто так даже твоя мама по утрам не встаёт, - проворчал мальчик, - что ты там забыла?

- Хочется посмотреть, как там, внутри, - Баст улыбнулась ещё шире, совсем не обижаясь на реплику о Люме, - и проверить, попадусь ли. Но сначала нужно потренироваться.

У мальчика глаза полезли на лоб. Он, конечно, знал, что Баст склонна к сомнительным авантюрам, но не догадывался, как далеко она способна зайти. В клане подругу не подозревали, если происходило какое-то безобразие. Баст предпочитала действовать тайно, порой на месте проделок оставляя чужую вещь, как правило, какого-то мальчишки-сорванца, чтобы навести на ложный след. И нарушения девочкой правил, вроде сбегания по ночам или кража дорогих украшений, не наводили окружающих на мысли, что за этим может стоять сдержанная и серьёзная внучка Верховного.

Куда Баст девала украшения, Ари не знал, хотя имел догадки. Хоть подруга и скрывала цель ночных визитов, мальчик предполагал, что она вряд ли сбегает подышать свежим воздухом. Возможно, думал Ари, девочка связалась с плохой компанией. Но Баст отказывалась давать комментарии по поводу ночных вылазок.

«Если бы я много болтала, то давно бы уже попалась. А ты и так знаешь больше, чем следует», - сухо сообщала Баст. Мальчик же в ответ говорил, что для друга он как раз знает слишком мало.

И всё же действовала Баст осторожно. Однажды жена Верховного обнаружила пропажу серёжек и подняла по этому поводу ужасный шум, требуя изобличить вора. И поскольку эта кража была не первой за минувшие несколько лун, Старейшина дал указ обыскать все комнаты. Решение было принято в считанные часы, и Ари испугался, что подругу обвинят в преступлении. Но в комнате Баст и Люмы не нашли не только серьги, но и прочее добро, которым когда-то разжилась девочка. Ей удалось выйти сухой из воды. После этого случая Ари пришёл к выводу, что Баст либо хорошо спрятала добычу, либо успела избавиться от неё накануне. После этого случая Баст прекратила преступную деятельность, ведь к этому моменту все в клане были настороже, так что попасться было проще. А слишком сильно рисковать Баст не любила.

«Но куда она девала украшения?» - думал Ари.

В голову приходила лишь преступная группировка, с которой подруга и вела дела, обменивая драгоценности на деньги. Ведь откуда-то они у Баст появились. Детям до вступления в совершеннолетие запрещалось иметь деньги: все покупки они должны были совершать под присмотром взрослых и с их согласия. Конечно, Баст была родственницей Верховного, и Ари допускал, что Хантер мог делать исключения для единственной внучки. Но сомнения оставались. Ари вдруг стало не по себе, когда он представил, что и яблоки Баст купила на деньги, добытые преступным способом. Ведь если бы она заработала их честным трудом, то не стала бы делать из этого тайну.

Ари и без карманных расходов жилось неплохо: одежду, книги и еду предоставляли в клане. Что ещё нужно для жизни?

Кроме возможности свободно покупать яблоки на базаре, разумеется.

Хоть Ари и не страдал от отсутствия денег, но вид Баст, спокойно распоряжающейся собственными средствами, вызвал у мальчика лёгкий укол ревности. Ему захотелось на себе испытать, каково это: иметь деньги и тратить их, на что пожелаешь? Пусть даже на какие-то мелочи.

Несмотря на явное неодобрение подобной деятельности, Ари бы никогда не выдал подругу. Сама мысль об этом казалась ему чудовищной. Доложил бы он на кого-то другого, если бы узнал о подобном? Скорее всего. Но тайны девочки были для Ари в какой-то степени священны. Хотя однажды Баст и сказала, что превратит его жизнь в ад, если вздумает проболтаться, Ари было неприятно это услышать, поскольку секреты он хранил вовсе не из-за страха мести.

И всё же мальчик сторонился незаконной деятельности подруги, сразу сообщив ей, что принимать участия в авантюрах не станет. Баст ничего не имела против. Как-то она с усмешкой сказала:

- Кто знает, может, однажды ты перетянешь меня на сторону добра.

«Или ты меня – на сторону зла», - мрачно подумал мальчик.

Торговые ряды закончились, дальше вдоль дороги тянулись деревянные жилые дома. Солнце начало припекать, так что Ари уже не терпелось попасть в замок, чтобы попить воды. Узнав, что друг изнывает от жажды, Баст подошла к одному из заборов и крикнула находящейся во дворе женщине:

- А можно нам, пожалуйста, попить?

Ари только диву дался, как быстро изменился облик подруги: теперь вид у неё был уставший, измученный, а голос жалобный. Казалось, она в прямом смысле умирала от жары.

Женщина сначала взглянула на Баст с опаской, но потом, видно, разжалобилась и зачерпнула из ведра воды и поднесла ковш. Не желая портить облик великомученицы, девочка тоже попила воды. Дети поблагодарили женщину, и она ушла.

- Я всё ждал, что ты разрыдаешься, - поддразнил Ари, когда хозяйка дома скрылась за дверью.

- А что поделать? Люди мне не доверяют, видят же, что я не местная.

- Ну, я бы не сказал, что ты сильно отличаешься от остальных… - с сомнением протянул мальчик, - разве что кожа более смуглая. Я бы скорее решил, что на тебя так смотрят из-за глаз.

Баст промолчала. Комментарии по поводу глаз ей уже порядком надоели. Слишком часто люди обращали внимание на них. Многие в клане дразнил девочку рыбой. Она чувствовала обиду, но не показывала этого.

- А откуда твой папа родом? – вдруг спросил мальчик.

Раньше он не задавал подобных вопросов.

Баст лишь покачала головой. У Девентия она спрашивать не хотела. Он не проявлял к дочке интереса, так что ей было трудно первой идти на контакт. Да и вряд ли ей удастся перевести разговор на тему семейной родословной, если учитывать, что они никогда не общались и о куда более простых вещах. И с чего бы Девентию говорить об этом с Баст, если в своё время он даже Люме ничего не сказал о своём происхождении?

- Интересно, может, твой папа соберётся когда-нибудь на родину и возьмёт тебя с собой?

- Это вряд ли, - сказала Баст, глядя на входную дверь домика, в котором скрылась женщина, напоившая их водой. Оттуда показалась светловолосая девочка лет десяти с корзинкой в руках. Вид у неё был донельзя расстроенный: казалось, вот-вот расплачется. Увидев незнакомцев у забора, она с опаской покосилась на них.

. Проследив за взглядом Баст, Ари тоже заметил девочку.

- Что у тебя случилось? – спросил он с сочувствием.

Та посмотрела на дом, словно боялась, что кто-то выйдет следом, а потом подошла к калитке. Ребята увидели, что в корзинке у неё новорождённые котята.

- Мама сказала утопить, - пробормотала девочка, - не хочу этого делать.

- Но зачем тебе? – спросил Ари.

В клане котят топили не все. Тех, кому повезло остаться в живых, выпускали на волю. Многие коты жили в окрестностях замка, где их периодически подкармливали. Другая часть животных ловила птиц и мышей в лесу, ведя дикий образ жизни. Если кто-то в клане хотел оставить новорождённого котёнка, то этому не препятствовали.

- Мама говорит, что в будущем мне придётся это делать, - дрожащим голосом сказала девочка, - потому что кошки всё время рожают, а котят мы столько не выкормим. Я не хочу их убивать!

- Так отпускайте на волю, как подрастут, не вижу проблемы, - сказал Ари.

Он перевёл взгляд на Баст. Та даже не обращала внимания на девочку, внимательно осматривая двор. Мальчик по взгляду понял, что подруга что-то задумала.

- Я бы отпустила, - хныкала девочка, - только мама меня выпорет…

- Не понимаю, к чему такие меры! – возмутился Ари.

И тут в разговор вступила Баст:

- Мы можем их забрать и утопить вместо тебя.

Девочка смотрела на неё во все глаза, не веря своим ушам.

- Правда? – пробормотала она, - спасибо…

- А ты за это нарви нам груш, - кивнула Баст на дерево, которое росло во дворе, - и самые спелые выбирай! – добавила она, когда девочка ринулась исполнять приказ.

Ари стоял, не говоря ни слова. Он чувствовал себя солдатом, которого отправили на опасную миссию в логово врага, и теперь его командир решил казнить неприятелей собственноручно.

«Я глава этого отряда, - говорил командир, - ко мне не будет вопросов, я имею право вершить правосудие». И он, Ари, не смел пойти против воли главнокомандующего.

«Она может делать, что хочет, - подумал он, будто бы убеждая себя, - она имеет на это право.

Мальчику было жаль котят. Он не решился бы их утопить, но сейчас, когда Баст вынесла вердикт, чувствовал скованность. Словно бы в этой ситуации не имел права спорить.

Девочка приволокла целый узелок груш. После со двора было принесено ведро воды.

Сердце мальчика сжалось. В глубине души он понимал – вот она, причина, по которой он отказывался принимать участие в авантюрах подруги. Кто знал, на что ещё она способна? Ему нравилось общаться с ней, проводить время вместе, когда она была простой, обычной Баст, отпускающей в его адрес саркастичные шутки, но не желавшей никому зла. О другой стороне подруги – тёмной и жестокой – он предпочитал не знать. К его досаде, даже это проявление её души не отворачивало его.

Стеклянным невидящим взором Ари смотрел, как Баст с тем же равнодушным выражением лица, с каким проверяла прочность узелка с грушами, завязывала кусочки ткани с помещёнными в них котятами и опускала в воду. Их новая знакомая на происходящее не смотрела, слишком ей было страшно. А вот Ари был не в силах отвернуться. Какая-то часть его сознания говорила: «Смотри, смотри, какой она может быть!»

Возвращались друзья в клан молча. Обычно первым диалог начинал Ари, но сейчас его мутило, и говорить не было желания. От предложенной груши он отказался, почувствовав тот же укол отвращения, как и тогда, много лет назад, когда Баст повалила его на пол, притворившись жертвой нападения. Свой фрукт подруга грызла без малейшего удовольствия и выбросила огрызок, так и не доев до конца.

Но вместе с тем Ари чувствовал некую болезненную радость от произошедшего. Боль, которую причиняла ему Баст, каждый раз имела сладкий вкус.

А ещё он был благодарен, что она не заставила его участвовать в злодеянии. Как вскоре выяснил Ари, оно было не последним.

Она ведь хотела сначала потренироваться.

Это случилось через несколько дней. Ари, хоть и зарёкся участвовать в затее подруги, изнывал от волнения. Несмотря на нежелание находиться в центре событий, он хотел знать, как всё пройдёт. Это давало ему иллюзорное чувство контроля.

Для Баст это должно было стать развлечением, не более. То, что она узнала, заставило её по-новому взглянуть на Девентия и на то, какие тайны он охраняет.

На памяти Баст отец никого не впускал в свою комнату. Это была его личная территория, на которую, как удалось выяснить, не заходила даже Люма. А ведь из всего клана она была единственной, кто сумел сблизиться с молчаливым кузнецом. Баст видела комнату Девентия лишь раз, и то через замочную скважину, но это зрелище потрясло её настолько, что желание попасть в столь роскошные апартаменты становилось сильнее.

Как уяснила Баст из многочисленных наблюдений, Девентий хранил ключ от комнаты в куртке, которую снимал, когда приходил работать в кузницу. Ключ был в единственном экземпляре, поэтому девочка не видела иного выхода, кроме как стащить его. Но как это сделать? Под каким предлогом может дочь прийти к отцу, если они между собой не взаимодействуют? Незаметно понаблюдав за Девентием несколько дней, Баст придумала, как сможет наведаться в кузницу, не вызвав подозрений.

Как правило, отец уходил работать рано утром и возвращался поздним вечером, а кузница его находилась хоть и на территории клана, но в некотором отдалении от замка. И поскольку мужчина не хотел терять времени, на обед он не приходил. Вместо этого он попросил Верховных, чтобы к нему отправляли кого-то, кто приносил бы в полдень еду. Как правило, это задание поручали детям.

На этот раз Баст вызвалась сама.

К удивлению, Баст не обнаружила отца в кузнице. Когда она вошла, сумрачное помещение встретило её тишиной и пустотой. Поставив поднос на подоконник, Баст растерянно огляделась: инструменты для работы были разложены, а куртка висела на гвоздике у двери. Значит, Девентий находился рядом и в любой момент мог вернуться. С замиранием сердца Баст подошла к куртке отца, пошарила в карманах и, почувствовав в ладони стальной холод ключа, ощутила, как сердце забилось ещё сильнее. Баст не могла поверить в такую удачу: она уже успела придумать кучу тем для разговора и обдумать варианты, как бы незаметно забрать ключ. Всё оказалось слишком просто. Баст поскорее спрятала трофей за пазуху и вышла на улицу.

По тропинке к кузнице приближался Девентий.

Морщась от яркого солнца, девочка перевела взгляд на виднеющийся вдали замок и не смотрела на отца, пока он не подошёл.

Когда он увидел девочку, по лицу его скользнула тень растерянности и смущения. Ему было неловко каждый раз, когда им с дочерью приходилось взаимодействовать.

- Что случилось?

- Меня отправили принести обед. Я стучалась, но никто не открыл… Я поставила поднос на подоконник.

Она не стучалась.

- А, ясно, - ответил отец. Вежливость явно не входила в перечень его достоинств, - я ходил проверить капканы.

- Кто-нибудь попался?

Мужчина мотнул головой и зашёл в кузницу. Некоторое время Баст стояла на пороге, размышляя, нужно ли сказать ещё что-то, но Девентий уже взялся за еду. Тихо прикрыв дверь, девочка отправилась воплощать план.

Ари ждал её у входа в замок. На его взволнованное: «Получилось?» Баст кивнула и, не сбавляя скорости, вбежала по ступенькам.

- Не боишься, что он узнает? – спросил Ари, когда догнал подругу.

Молчание. Ари не мог понять: она так часто не отвечала на вопросы, потому что по натуре такая молчаливая или же потому, что считала их глупыми?

- Ты со мной? – спросила Баст, когда они оказались у комнаты её отца.

Ари колебался, но в конце концов отказался. Чувство страха пересилило любопытство. Мальчик убедил себя, что оно того не стоит и ничего интересного за закрытыми дверями не таится.

Баст отнеслась к этому решению со свойственным ей равнодушием и велела другу встать на стрём.

Баст вставила ключ в замок, повернула…

И оказалась в самой потрясающей комнате на свете.

То, что ей удалось увидеть в замочную скважину, было крошечным островком в океане. Первым в глаза девочки бросились висящие на стенах огромные изваяния из дерева, которые представляли собой лики монстров. У одного из них, самого большого, были рога, клыки и выпученные круглые глаза без зрачков. От него Баст долго не могла оторвать взгляд. Остальные фигуры оказались поменьше, и не вызвали у девочки такого восторга, хотя она не могла избавиться от чувства, что их маленькие глазки как будто следили за каждым её шагом. В какой бы угол комнаты не пришла Баст, она оглядывалась на безмолвные лики, и их глаза всякий раз были прикованы к ней.

Помимо жутковатых изваяний стены были увенчаны мечами, арбалетами, кинжалами и полотнами с изображенной на них природой. Никаких домов, мощёных камнем мостовых и уж тем более людских лиц. Виды изображались потрясающие: первые лучи солнца золотили кроны деревьев, из ковра зеленеющего ила высовывали мордочки лягушки. Пенистая фата волн разбивалась о скалы. Обливаясь кровью, тонуло в океане солнце; пыльная степная дорога манила пуститься в путь. Пушистый мох обнимал стволы деревьев; жёлтый песок на побережье так блестел и переливался, что хотелось зачерпнуть его и ощутить ускользающее между пальцев тепло… Картины были настолько живыми, что казались окошками в застывшую реальность.

Ещё Баст отметила, что комната больше напоминала библиотеку, нежели спальню.

Книги поразили воображение девочки внешним видом. Одна из них имела шипы на корешке, на обложке был изображён глаз с вертикальным зрачком и лапа с когтями, которая была не рисунком, а объёмной выпуклостью. Из-за этого создавалось впечатление, что некое сказочное существо высунуло конечность из книги. Другая по форме походила на гроб, а выглядывавшая из неё закладка напоминала нить паутины с пауком на конце, очень похожим на настоящего. Ещё одна поначалу казалась ничем не примечательной: на лицевой стороне обложки были изображены цветы, летающие рядом пчёлы, кустарники, сочная зелёная трава, порхающие бабочки и рассыпавшиеся по земле яблоки – вид сверху. А над всем этим возвышалась надпись: «Вы правда считали жизнь такой?» Баст не обнаружила ни названия, ни имени автора и перевернула книгу. Обратная сторона обложки изображала уже то, что находится под землёй: какие-то камни, дождевых червей, жуков, зарытые кости, чьи-то останки. Заинтригованная, Баст полистала страницы, чтобы понять, о чём книга, но испытала разочарование, когда они оказались пусты – перед ней лежал дневник для записей.

Баст ещё долго могла бы изучать библиотеку, если бы ей не попался лист, небрежно всунутый между фолиантами. Девочка потянула было на себя заинтересовавшую её книгу и листок упал на пол. Баст хотела положить его на место, но написанное с первых строк приковало её внимание.

Это был документ следующего содержания:

СВИДЕТЕЛЬСТВО О СМЕРТИ

Имя: Девентий Сероглаз

Место рождения: город Мириам, Ранганат

Дата рождения: 74 день третьей декады, 1486 год

Место смерти: Мириам, Ранганат

Дата смерти: 27 день четвёртой декады, 1490 год

Подтверждено в Резиденции Смерти города Мириама главным ревизором Арамеем Бескровным

Дата: 29 день четвёртой декады, 1490 год

Завершали картину подпись, очевидно, Арамея Бесковного, и печать. Больше ничего в документе не значилось.

Всё вокруг в считанные секунды стало словно бы другим: и воющий в окна ветер, и осевшая на книги пыль, и холодные шёлковые простыни на кровати с ножками в форме звериных лап, и ледяной пол, теперь вызывавший у Баст ассоциации с надгробной плитой. Всё стало другим, потому что роскошная комната в один миг превратилась в склеп, а её обитатель – в мертвеца.

Баст ещё раз прочитала документ, медленно прошептала несколько раз незнакомые названия, чтобы запомнить, и засунула лист обратно между книг.

Больше находиться в этом помещении у неё не было желания.

Глава 11

Глава 11

Внутри себя

Несколько дней Баст не могла выбросить из головы мысли о документе, который нашла в комнате отца. Поразмыслив об этом, она решила, что данная бумага – подделка. Может, чья-то глупая шутка. Ведь Девентий жив, он ест, спит, пьёт, ходит по коридорам и ведёт себя совершенно обычно. Он ничем не отличается от других. Да и вообще, будь документ подлинным, стал бы мужчина так запросто хранить его на книжной полке, а не в ящике или комоде, под замком? Но отец, похоже, относился к бумаге легкомысленно.

Всё же оставлять происшествие без внимания Баст не могла, поэтому пошла в библиотеку, чтобы разыскать сведения о Ранганате или Мириаме. К её разочарованию, об этих городах не было и слова ни в одной книге, даже в словарях не нашлось информации. Некоторое время девочка терзалась сомнениями, но решила обратиться за помощью. Сначала спросила у работника библиотеки, потом у учителей по истории и географии. Но все единогласно заявили, что не существует ни стран с такими названиями, ни городов. В очередной раз изучив карты, Баст признала поражение.

«Но что если это маленькие города, о которых не напишут в учебниках и словарях? – задалась вопросом она, - или это деревни?» Но даже если предположение было верным, узнать об этом не представлялось возможным. Ужасно хотелось расспросить Девентия, но тогда бы пришлось сказать, что именно она обнаружила.

Баст решила разузнать у Фрелия. Тот, в отличие от прошлых опрашиваемых, задумался, одарив подопечную долгим внимательным взглядом. А потом сказал, что впервые слышит такие названия. Но Баст поняла: наставник что-то знает! Однако как девочка не расспрашивала, Фрелий был непоколебим. Он обусловил паузу тем, что слово показалось ему похожим на Хенгарат – название реально существующего города, о котором знала и Баст. Это оправдание звучало убедительно, и Баст даже на минуту усомнилась в предположении. В итоге она отстала от наставника, поняв, что прямой атакой от него вряд ли чего-то добьёшься. Однако плана по добыче информации у неё не было.

И случай со свидетельством о смерти стал не последним загадочным явлением. Баст стала ловить себя на мысли, что она как будто перестаёт дышать. Умом она понимала, что эти задержки дыхания –кратковременное явление. Но девочку это беспокоило: слишком часто она ловила себя на том, что в очередной раз задержала дыхание. Когда Баст наполняла лёгкие кислородом, ей казалось, будто не дышала она вечность: таким свежим и приятным казался воздух. При всей внимательности Баст никак не могла поймать момент остановки дыхания, что сбивало с толку. Успокоение приносило то, что когда она задерживала дыхание намеренно, то продержаться долго не могла. И Баст выкинула бы эти эпизоды из головы, если бы не ещё одна странность: несколько раз ей казалось, что у неё не бьётся сердце. Ощущение это приходило либо на рассвете с пробуждением, либо с заходом солнца, когда девочка ложилась спать. Ощущение странной глухой пустоты в грудной клетке приходило лишь на секунды, как правило, когда Баст пребывала в полубессознательном состоянии и не могла отдавать себе отчёт о происходящем. Почти никогда ей не удавалось застать этот момент. Проснувшись однажды утром, Баст вновь ощутила странную пустоту в области груди, будто из этой части тела вынули органы. Положив руку туда, где должно было биться сердце, Баст не почувствовала ничего. Однако в момент, когда её посетило чувство страха, раздался знакомый приглушённый стук. В тот момент Баст не могла утверждать, видела она сон или всё случилось наяву.

«Мало мне голосов в голове, так ещё и это», - думала она.

Что касалось голосов – если раньше Баст принимала их как само собой разумеющееся, то сейчас пришла к выводу о том, что, вероятно, сошла с ума. Хорошо это или плохо, она не определилась, однако знала наверняка – рассказывать об этом не стоит.

Голоса, отдалённым шумом звучавшие в голове, были отдельной темой для рассуждений. Всю жизнь Баст воспринимала их как неотъемлемую часть себя, но с годами интерес к ним возрастал. Временами Баст прислушивалась, пытаясь разобрать хоть слово. Порой это удавалось. Но то, что она различала, никак не получалось связать в полноценное предложение. Это раздражало Баст и в то же время разжигало ещё больший интерес. Порой ей казалось, что она близка к разгадке этих речей, но каждый раз что-то мешало сосредоточиться: шум улицы, лай собак, скрип двери, шаги за стеной, порывы ветра. Каждый раз внешний мир отстранял Баст от внутреннего. И тогда она стала тренировать концентрацию. Сначала уходила куда-нибудь в уединённое место и пыталась сосредоточиться на том, что происходило в голове. Она закрывала глаза и пыталась отыскать что-то, что нельзя было увидеть: а именно силу, таившуюся в глубине сознания. Силу, которая бы позволила познать не внешний мир, но саму себя.

«Вдох, выдох. Только я. Тела нет, есть лишь разум. Не существует больше ничего», - так настраивала себя Баст. Поначалу подобные тренировки давались нелегко: девочка обнаруживала, что разум бродит где-то далеко. Он постоянно хочет отвлечься. Не проходило и мгновения, и вот она уже думала о том, что необходимо выучить урок, заданный Фрелием, что в комнате надо прибраться, что Ари позвал гулять вечером… пытаясь не сердиться на себя за рассеянность, Баст возвращалась к первоначальному предмету тренировок – освобождению от мыслей. Она всегда считала себя достаточно сосредоточенной и была неприятно удивлена, что разум не желает повиноваться и бродит где ему вздумается. Баст и представить не могла, что не думать ни о чём может быть так сложно. На словах легко, а на деле просиди хоть минуту! Но подобные тренировки не проходили даром – пусть Баст и не удавалось расслышать, что скрывалось за таинственным шёпотом, зато она чувствовала себя лучше –ощущала, как разум освобождается от мусора. С каждым разом сосредоточение давалось проще. Открывая глаза, Баст чувствовала умиротворение. Все звуки, разносящиеся окрест, она слышала более чётко. Постепенно Баст из подземелий чаще начинала переходить в лес, к реке. Там она чувствовала подъём сил. Природа словно бы помогала, наполняя энергией. Открывая глаза, Баст нравилось ощущать, как сквозь неё проходит яркий свет, казавшийся ослепительным после пребывания с закрытыми глазами. Все звуки казались более громкими, запахи яркими, а образы насыщенными. При этом Баст заметила, что после таких тренировок она стала более сосредоточенной, хотя и до этого не была рассеянной. Начав тренировки с одной целью, Баст неожиданно для себя пришла совершенно к другому результату. И она была удовлетворена им. Несмотря на то, что загадка голосов так и не была решена, Баст не собиралась прекращать тренировки. Она верила, что результат придёт.

Баст начала чувствовать себя увереннее. Она знала, что её сила заключается в голове, но и подумать не могла, что разум можно тренировать не только посредством книг. Оказывается, отпускать мысли тоже было полезно. Черезвремя девочка поняла, что окружающие шумы больше не тревожат – она забывала о них, научившись не обращать внимания на отвлекающие факторы. Так Баст начала проводить тренировки в комнате, и даже крутящаяся перед зеркалом и что-то напевающая Люма не отвлекала. Баст больше не нужно было находиться подле реки, чтобы услышать бьющиеся о берег волны, не надо было подходить к деревьям, чтобы узнать, как шумит в кронах ветер. И пение птиц, и падение листвы, и шум дождя Баст способна была вызвать в сознании, не выходя из комнаты, и это казалось ей чудом. Звуки, запахи, виды – всё это Баст вызывала в сознании одной силой мысли. Даже чтение книг начало даваться проще – Баст реже листала страницы назад, ловя себя на мысли, что читает, не следя за сюжетом.

Так прошли месяцы. Баст, поглощённая идеей полного контроля над разумом, не оставляла тренировки и на день, проводя их по обыкновению утром, после уроков и перед сном.

И вот однажды, солнечным днём сидя на берегу реки, Баст смогла достичь цели.

Вдох, выдох.

Только разум.

Тела не существует.

Слышен лишь голос в голове.

Остального мира нет.

Пропали лишние звуки и запахи.

Поначалу не было ничего, кроме белой пелены перед глазами. Солнце пробивалось сквозь веки, разбавляя темноту, но Баст это не мешало. Она думала о голосах, что шли из глубины её сознания. Тёплое чувство разливалось по телу, беря начало у солнечного сплетения. Баст испытывала такое чувство в моменты душевного равновесия. День и впрямь выдался благоприятным – даже лишние мысли практически не лезли в голову, а появлявшиеся растворялись быстро. И в этот миг Баст почувствовала, что из гула голосов выделяется один, до ужаса знакомый.

«А ведь я был прав».

Эта фраза прозвучала одновременно внутри Баст и словно бы извне, эхом разлетаясь над рекой. Голос был скрипучий и отстранённый. И из-за этого искажения Баст не понимала, где же его слышала.

«Прав в чём?» - опасаясь разрушить созданную ею же магию, она не решилась открывать глаза, боясь, что в реальном мире этому голосу не найдётся места. Он был настоящим, хоть и вышел из глубин её разума.

«Во всём. Я не жалею, что вступил в эту войну. Но проигрыш не дал мне обрести покой», – откликнулся некто.

«Что за война?»

«Война, в которую я вступил по своему желанию. Как жаль, что моя армия не выстояла против твоей».

«У меня нет никакой армии», - подумала Баст, чувствуя, как сильно начало биться сердце. Она догадалась обо всём. Поняла, кто предстал перед ней. Но почему он?

«Есть, и я теперь в её рядах. Но слабого командира мы не потерпим. И если дашь слабину – мы тебя уничтожим». – Он не угрожал, лишь констатировал факт. В голосе не было ни злобы, ни гнева. Одно равнодушие.

«Кто это – мы?»

«Мы. – Произнёс он неопределённо, наслаждаясь замешательством собеседницы, - знаешь, Баст, часть меня хочет причинить тебе вред, но другая сопротивляется этому. Всё же твоё влияние ничтожно, так что, предполагаю, я смогу воспротивиться сковывающим действия чувствам. Да, с годами твои силы слабеют. И если не возьмёшь их под контроль… тем хуже для тебя».

«Но ведь я тебя слышу», - возразила Баст неуверенно.

«Да, но это мало что меняет. Уж точно не моё отношение. Знаешь, твоя армия до меня так и не добралась. Я умер сам. Остановилось сердце. Жаль, что этого так никто и не узнал».

«Теперь я знаю».

«Это ничего не меняет».

«И что же, винишь меня в своей смерти? – спросила Баст, - ведь я не собиралась причинять никому зла».

«Но причинила.

«Потому что у всего есть последствия, - зло ответила Баст, - я думала, что умру там. Я даже представить не могла, к чему это приведёт».

«Да, в детстве твои силы были больше… яростные, хаотичные, неумолимые, как огонь».

«О каких силах ты говоришь?»

Некоторое время стояла тишина, и Баст уже было испугалась, что голос больше не прозвучит. Но ответ был дан:

«Пожалуй, чем меньше я скажу, тем выше шансы на победу. Знай, что война ещё не окончена».

Баст показалось, что перед ней на краткий миг пронеслась вспышка, ослепившая не только глаза, но и сознание. А потом стало тихо, и эта тишина отличалась от предыдущей. Голоса в голове вновь слились в монотонный тихий гул, далёкий и неразборчивый. Баст открыла глаза, и на этот раз дневной свет показался ей ярче, чем обычно.

После этого случая Баст надолго оставила тренировки. Боялась, что вновь услышит голос врага. А общаться с тем, кто желает ей зла, не было желания. Голоса, раньше воспринимавшиеся как само собой разумеющееся, теперь внушали страх и тревогу. Что, если они все хотят причинить ей боль? Или того хуже – убить? Баст запуталась и не понимала, как ей поступить. Что, если Служитель Света тогда оказался прав и она действительно одержимая? Эти мысли не давали покоя. Но если внутри неё живёт зло, то как с этим бороться? Ведь если бы ритуал изгнания существовал, то храмовники провели бы его? Что, если в её случае ничего нельзя сделать и выход один – смерть? Но чем она это заслужила? Почему эти голоса преследуют именно её?

«Они ведь не причинили зла», - подумала Баст однажды, вспомнив, как голос в храме велел ей уходить. Но это ещё ни о чём не говорило. Ведь если демоны и впрямь завладели её сущностью, разумеется, они не хотели погибать, поэтому и подтолкнули её к бегству. Ведь умрёт она – и им тоже придёт конец. Очевидно, эти же сущности защищали её от нежити во время пожара. И они же, возможно, и призвали этих тварей, чтобы Баст освободилась из плена и спасла их вместе с собой.

Но с кем ей поделиться проблемами? Хантера эти речи, определённо, приведут в замешательство и он, чего доброго, отправит её в другой храм на процедуру изгнания бесов. И если такой процедуры в действительности не существует, её вновь обрекут на страшную смерть. Просто потому, что нет другого выбора.

Озаботившись этой темой, Баст начала искать книги, в которых бы описывались случаи одержимости. Материала на эту тему было немного, но то, что она нашла, не вселяло оптимизма. В одной книге был описан случай одной женщины, которой завладел дьявол. Она так же, как и Баст, слышала в голове голоса, но, в отличие от девочки, понимала сказанное.

«Возможно, я со временем тоже смогу это понять, - размышляла Баст, выписывая симптомы на отдельный лист, чтобы потом сопоставить, - ведь она взрослая. Может, ко мне это тоже придёт с годами».

Также было сказано, что эта женщина не могла посещать церкви и храмы – ей становилось плохо от пребывания там. Её рвало, она плакала и кричала. Оказавшись за пределами святого места, сразу же приходила в себя.

Вспоминая ощущения от пребывания в храме, Баст с некоторым облегчением отметила, что чувствовала себя так же, как и всегда.

«Но ведь в храмах зажигают благовония, а я не чувствую запахи, - думала она, - может ли это быть препятствием?"

В книге также говорилось, что одержимая не могла есть освящённую пищу. Примеряя этот факт на себя, Баст с сожалением отметила, что ей стало плохо после того, как Служитель Света предложил отведать освящённой воды. Её язык словно огнём обожгло.

Также в книге говорилось, что одержимая ненавидела Служителей Света и имела желание им навредить. Особенно остро она это ощущала, когда оказывалась рядом с кем-то из них. Думая о своём случае, Баст поняла, что ненависть к Служителю испытала лишь тогда, когда он пожелал её смерти. Неприязни на пустом месте у неё не возникало ни к нему, ни к кому-либо из храмовников. Связано ли это было с тем, что она тогда была слишком мала и бесы ещё не полностью ею овладели? Сконцентрировавшись на нынешних ощущениях, Баст подумала, что никаких добрых чувств ко всему, что связано с церковью, не испытывает.

Обряд изгнания бесов из женщины, описанный на страницах, и вовсе привёл Баст в ужас. Ознакомившись с ним, девочка поняла, что никогда бы не смогла пройти через такое.

Согласно написанному, одержимую приковали цепями к кровати и стали читать молитвы, а потом окропили святой водой. Длилось это много часов, на протяжении которых несчастная билась в конвульсиях, рыдала, её рвало, трясло то от жары, то от холода и она умоляла прекратить обряд. По итогу бесов изгнали: больше этой женщине не становилось плохо в храмах, Служителям Света она зла не желала. Однако описание обряда произвело на Баст впечатление, она решила, что лучше уж быть одержимой, чем проходить через такое унизительное испытание. Тем более, что демоны во все времена славились страстью к заключению договоров. Баст считала, что с этим проблем у неё не возникнет.

Глава 12

Глава 12

Жизнь, которая сто՛ит

Тем временем мысли о вторжении в богатый дом не давали Баст покоя. Сможет ли она проникнуть внутрь? Очень вероятно. Не раз Баст ловила себя на том, что закрытые на замок двери открывались, стоило ей пожелать этого. Не всегда (а если честно – почти никогда) это не происходило сразу же, приходилось подождать, но оно того стоило. У Баст были предположения, как именно двери открываются, но они казались ей слишком безумными и, что ещё хуже, опасными. Поэтому Баст просила двери открыться только в самых необходимых случаях.

Распорядок семьи, живущей в белом доме, Баст также изучила. Она не понимала, с чем связано желание нарушать правила и творить беззаконие, но факт оставался фактом. Возможно, она слишком много общалась с Дели и образ жизни, который он вёл, казался ей соблазнительным. Но корыстной цели Баст не преследовала: в клане её и так обеспечивали необходимым. Всё, что распаляло энтузиазм девочки – осознание того, что она может сделать и интерес, существует ли черта, у которой она остановится? Баст даже не планировала ничего красть из того дома. По крайней мере, не сейчас. На данный момент целью было вторгнуться на чужую территорию так, чтобы не попасться.

И вот однажды утром, сказав, что идёт гулять, Баст отправилась в деревню. Укрывшись за забором недостроенного дома, она проследила, как домочадцы покинули территорию. Это значило, что жилище будет пустовать как минимум до обеда. Выждав некоторое время и убедившись, что поблизости никого нет, Баст подбежала к забору. Схватилась за побеги растений и, подтянувшись, перемахнула на противоположную сторону. Во дворе стояла приятная прохлада, всё было погружено в тень от растущих по периметру деревьев. Двор оказался просторным, с ровной вымощенной дорожкой, которая опоясывала дом. Сам он был величественным и белоснежным, с красовавшимся на втором этаже балконом. Окна были закрыты решётками – значит, через них внутрь не попасть. Оставалась дверь. Поднявшись по холодным каменным ступеням, девочка сосредоточилась на мыслях о том, что дверь должна открыться. Так она повторяла эти слова несколько минут, пока не послышался глухой звук поворачивающегося замка. Баст ненадолго замерла: она никогда не проникала на запретную территорию сразу же, как понимала, что путь свободен. Она боялась, того что может увидеть по ту сторону двери.

«Спасибо», - подумала она и, выждав для верности пару минут, потянула ручку вниз. Оказавшись на запретной территории, Баст растеряла решимость. Рассуждать о вторжении, находясь за пределами чужой земли, было куда как проще. Баст вообразить не могла, что испытает такое невероятное волнение. И ради чего она хочет туда залезть? Посмотреть? Ну уж нет, решила Баст. Если всё пройдёт гладко и внутрь всё-таки удастся попасть, она возьмёт трофей на память. Простой досмотр не стоил таких нервов.

Войдя внутрь, девочка тихо притворила дверь. Вокруг царила такая же приятная прохлада, как и во дворе. Декор поражал великолепием – огромные картины на стенах, пышные букеты цветов в вазах, прозрачный тюль, струящийся вдоль окон. Пол покрывали мягкие ковры с живописными узорами, с потолка свисала люстра, украшенная сверкающими камнями.

Ощущая, будто попала в другой, волшебный и невероятный мир, Баст прошла вдоль холла. Сейчас она казалась себе маленькой и беззащитной. Пусть Баст жила в замке, где потолки были выше, а пространства – больше, но в клане не было такой роскоши.

Страх отступил, давая место восхищению и восторгу. Но Баст не позволила себе расслабиться и забыть обо всём, даже заприметила парочку мест, куда спрячется, если хозяева вдруг вернутся. И всё же девочка на миг отпустила мысль, что проникла в чужой дом, представив, что ступает по своей собственности. В этот миг Баст осознала, что хочет жить в таких же апартаментах. Скромная комната в клане? Ну уж нет! Какая-то часть её души говорила – вот он, мир, которого она достойна! Всё это должно принадлежать ей!

Баст вспомнила, как Девентий великолепно обставил собственную комнату, и подумала: возможно, желание жить в роскоши передалось от него? С другой стороны, а какой бы человек не хотел иметь такой же дом?

По холодным мраморным ступеням Баст стала подниматься на второй этаж. На лестничной клетке остановилась, услышав шум. Выглянув в гигантских размеров окно, обнаружила, что снаружи усилился ветер и начал покрапывать дождик. Небо постепенно застилало тучами. Баст поспешно поднялась наверх, испытывая невероятный восторг. Каким чудесным ей это казалось – находиться в таком роскошном доме, в абсолютном одиночестве, когда снаружи собирается непогода! Оказавшись на втором этаже, Баст раскрыла окно и с наслаждением вдохнула прохладный, напоенный водой воздух. Постояв так некоторое время, продолжила изучать дом. На душе у неё стало гораздо спокойнее. Казалось, что в этом мире нет больше ничего – только она и роскошные апартаменты.

Комнат было не так много, как поначалу показалось Баст, и они не отличались разнообразием: везде картины, вазы с цветами и огромные канделябры. Однако, присмотревшись, девочка начала замечать изъяны: много где цветы уже завяли или вовсе засохли, повсюду виднелись толстые слои пыли, а тяжелые шторы, очевидно, давно не стирали, потому что рядом с ними Баст начала чихать. Хотя поводов для чихов хватало и без этого.

Баст не удивил факт беспорядка, хотя он портил впечатление – дом уже не казался таким потрясающим, как поначалу. Хозяева, как выяснила Баст за месяцы наблюдений, отличались невероятной скупостью и прислугу не держали, а убираться самостоятельно в большом доме – задача не из лёгких.

Баст подошла к туалетному столику и открыла выдвижной ящик. Там стояли шкатулки, в которых хранились украшения. Движимая любопытством, Баст надела ожерелье, браслет, диадему, украшенную искусственными цветами и кольца. С интересом взглянула на себя в зеркало. Так она ещё не выглядела. У Люмы была бижутерия, но Баст не примеряла украшения матери. Оглядев себя, девочка сняла безделушки и положила на место. Больше экспериментировать с внешним видом не хотелось. Слишком странной она казалась себе в таком обличье – словно это была какая-то другая Баст.

Она снова чихнула. В этих помещениях было слишком пыльно. Надеясь, что это поможет, Баст открыла окно, и порыв ветра ударил ей в лицо. Она почувствовала себя лучше. Снова ощутив прилив сил и радости, Баст упала на мягкую пуховую кровать, усыпанную подушками. Кто из сверстников ещё может похвастаться времяпрепровождением в большом особняке, где можно делать всё, что в голову взбредёт? Баст подумала, что если бы не ограничение во времени, то не отказала бы себе в удовольствии вздремнуть на этой огромной кровати.

Открыв шкаф, Баст обнаружила в нём множество нарядов, но они были ей велики. Однако в другой комнате девочка нашла комод, полный детских вещей её размера. Очевидно, эта одежда принадлежала внучке хозяев дома. Баст с интересом примерила и её, отметив, что в клане одежда куда скромнее. И снова Баст почувствовала себя непривычно при взгляде в зеркало. И всё же это зрелище того стоило.

Обойдя помещения, Баст убедилась, что всё поставила на места и собралась уходить. Единственная улика, которую она оставляла после себя – открытая входная дверь. Но взломщица надеялась, что хозяева спишут это обстоятельство на собственную забывчивость.

Стоял лишь один вопрос: взять ли с собой трофей на память? Страх отступил, и Баст вновь мыслила рационально. Подумав, она решила ничего не трогать. Открытая дверь и так должна насторожить владельцев дома. Если они ещё и обнаружат, что что-то пропало… Баст хотелось вернуться хотя бы ненадолго, чтобы вновь ощутить себя частью богатой и красивой жизни. И, конечно, чтобы пощекотать нервы этим незаконным проникновением..

Осторожно выйдя обратно во двор, она обнаружила, что дождь усилился, хотя и не превратился ещё в ливень. Баст хотела было перелезть обратно через забор, но любопытство пересилило, и она решила ненадолго заглянуть на задний двор. Прикинула, что хозяева должны бы уже вернуться, но во дворе было больше возможностей спрятаться, а потом и незаметно улизнуть. Утешив себя этой мыслью, Баст обогнула дом.

Здесь росли высокие деревья, а дорожка через сад была усыпана опилками и выложена камнями с обеих сторон. То тут, то там виднелись пышные кусты, на некоторых уже начали желтеть листья. Из-за дождя листва казалась зеленее, да и всё вокруг словно бы сделалось ярче. Свежие порывы ветра обдували лицо Баст, и она наслаждалась прохладой. Этот миг казался ей волшебным.

И ведь можно жить именно так – в богатом доме с красивым садом, а не ограничиваться скромной комнаткой в клане. И чем она хуже, чем эти люди? Ведь тоже сможет так обустроиться, если захочет.

В этот день что-то в сознании девочки поменялось. Зачем жить плохо, если можно хорошо? Почему она должна довольствоваться малым, если способна претендовать на большее? В конце концов, жизнь одна, и ею нужно наслаждаться. Но чтобы иметь такое богатство, придётся много трудиться. Как она собралась заполучить желаемое, Баст пока не знала, но чёткая картина в голове уже сформировалась.

Покинуть территорию она смогла без происшествий.

Спустя несколько дней после этого события Баст сидела в таверне с Дели, играя с ним в карты. Просто так, на интерес. В последнее время обходились без ставок, предпочитая дурить чужих, а не друг друга. В эту ночь девочке даже удалось обыграть одного приезжего, выиграв пару монет. Карты Баст попались на редкость неудачные, так что она решила сжульничать, к чему прибегала в крайних случаях. Она могла бы и не рисковать так, сумма на кону стояла небольшая, но проблема была в том, что у девочки не было с собою ни гроша. Поэтому выбора не оставалось – она должна была победить, и ей это чудом удалось.

- Я видел, что ты сделала, - сказал Дели, кидая на стол семёрку, - повезло, что этот лопух уже успел выпить, иначе бы распознал уловку.

- Учитывая то, какие карты мне попались, выбора не оставалось, - ответила Баст, покрывая семёрку дамой.

Она действительно пошла на риск – и если бы противник был чуть внимательнее, он бы заметил нечестный приём. Когда ему нечем было отбиваться, и он решил взять карты, Баст подкинула вдогонку ещё одну, не совпадающую с другими. И выдохнула с облегчением, когда оппонент взял и её, не обратив внимания на несоответствие. Потом снова пустила этот приём в ход, и снова жульничество сошло с рук. То ли противник не отличался внимательностью, то ли Дели оказался прав, и дело было в алкоголе. Или в снисходительном отношении к противнице – некоторые игроки самоуверенно полагали, что обставить маленькую девочку будет проще некуда.

- Кстати, в дом на окраине кто-то вломился, - сказал друг, перетасовывая карты.

Сошлись на ничьей.

- Какой ещё дом? – спросила Баст равнодушно, а сама внутренне напряглась.

- Ну тот большой, белый, двухэтажный… - и Дели принялся описывать место происшествия и улицу, о которой шла речь.

- А, я поняла, где это. Что-то украли?

- Нет, насколько я знаю, - сказал друг, - да там и брать было нечего. Мой знакомый однажды туда пролез, рассказывал потом, что драгоценности, которые там хранят – безделушки, за них и монеты не выручишь. Если что и можно вынести – так только мебель или картины, но это здоровенное и тяжёлое, в одиночку не утащишь. Даже с подмогой не справиться – там такой высокий забор, что через него и без ноши перелезать проблематично. Говорят, у этой семьи дом в городе, где хранят самое ценное, поэтому особняк в деревне даже не охраняется – приличному вору там и поживиться нечем.

«Удивительно посещаемое место», - подумала Баст, а вслух спросила:

- А вторжение твоего знакомого осталось незамеченным?

- Да, он же не взял ничего, следов не оставил, профессионал всё-таки. И внутрь пробрался через окно. Кстати, на него потом вроде бы поставили решётки. А эти взломщики через парадный вход зашли, как к себе домой. Тоже, видимо, поняли, что поживиться нечем, вот и ушли несолоно хлебавши.

- Стражники ищут нарушителя? – спросила Баст, стараясь сохранять тон непринуждённым.

- А чёрт знает, - махнул рукой Дели, - может и ищут. Ходи давай.

Баст хотела поинтересоваться, были ли при этом происшествии свидетели, но решила не рисковать. А то при таком подробном опросе Дели, чего доброго, заподозрит её в причастности, а хвастаться криминальными подвигами Баст не хотела. Да и какие уж тут подвиги – ведь вторжение хозяева заметили.

И всё же мысли о том, чтобы посетить особняк снова, не покидали Баст. Она решила, что когда всё уляжется, посетить его вновь. Тем более хозяевам нечего сильно беспокоиться – раз у них там нет ничего особенно ценного, и основные богатства они хранят в городе.

Глава 13

Глава 13

Жизнь одна

Одной из самых раздражающих и непонятных вещей для Баст было то, что поваров на кухне вечно не хватало. И ещё более загадочной вещью было то, что на подмогу регулярно отправляли её. То ли Хантер вознамерился сделать из внучки заправскую хозяйку, то ли решил, что в остальных отраслях она безнадёжна.

На это раз Ари сжалился и решил помочь подруге, хотя его об этом не просили. Но и против лишнего помощника никто возражать не стал.

- Баст, почему так мало яиц принесла?! – возмутилась главная повариха. Она Баст недолюбливала и любила гонять по поводу и без.

- В курятнике больше не было! – ответила Баст раздражённо. Она как раз чистила морковь и успела порезаться.

- Сегодня будет суп с кровью, - сообщила она Ари, а друг спокойно ответил на это, что если еда будет горчить, он сразу поймёт, кто в этом виноват.

- Так потряси кур, пусть снесут ещё яиц! – усмехнулась главная повариха, не найдя, видимо, что ещё сказать. Девочка пропустила эти слова мимо ушей. Она знала, что даже если сию секунду снесёт эти яйца сама, к ней всё равно придерутся.

Ари приблизился к подруге и шепнул:

- Слушай, это ты вломилась в тот белый дом?

- Откуда ты знаешь про вторжение? – Баст так опешила, что не нашлась с подходящим ответом.

- Слухи быстро расходятся, а деревня рядом, - буркнул мальчик, - так это ты?

- Нет, - ответила Баст и слизнула проступившую на пальце капельку крови. Ари посмотрел на этот жест отрешённым взглядом, но через секунду снова посерьёзнел.

- Не ври.

Баст уже пожалела, что рассказала другу о планах накануне.

- Я не вру.

Она вновь потянулась было за ножом, но мальчик остановил её, схватив за запястье.

- Издеваешься? Я думал, ты шутила, когда говорила, что залезешь туда! Зачем ты это сделала!?

- Можешь вести себя тише? – сказала Баст, с опаской оглядываясь. К счастью, на кухне царила такая суматоха, что на детей никто не обращал внимания.

- Можешь пообещать, что больше так не сделаешь? – спросил Ари.

Казалось, он был возмущён больше фактом вранья, а не тем, что подруга проникла на чужую собственность.

Поняв, что юлить и выкручиваться бесполезно, Баст сдалась. Всё-таки Ари знал её лучше, чем она думала.

- Обещаю, - сказала она ровным голосом. Несколько секунд посмотрев ей в глаза, друг, похоже, удовлетворился таким ответом. Когда Баст снова потянулась за ножом, Ари отобрал у неё прибор и начал сам нарезать морковь, сказав:

- Лучше давай этим займусь я. А то опять порежешься, растяпа!

Баст вздохнула. Теперь нужно было стать осторожнее и не попасться.

Несколько месяцев Баст была настороже, но суматоха вокруг проникновения в дом быстро утихла. Стражники тоже не больно активно искали злоумышленника, если вообще занимались этим. Баст подумала, что гроза миновала. Всё же, размышляла она, хозяева наверняка сменили замок на входной двери, поставив более сложный. Станет ли это препятствием? Или попробовать проникнуть внутрь через окно? У некоторых решётки шире, чем у других, а Баст достаточно худая и может попытаться протиснуться. Ну а если ничего не получится – не беда, попытает удачу в другом месте.

Баст одолевали сомнения и неуверенность, но в итоге желание почувствовать себя частью другой, красивой и безбедной жизни, пересиливало.

И вот одним солнечным безветренным осенним вечером карета отъехала от белого дома и двинулась в путь. Баст караулила неподалёку уже несколько дней, но хозяева не отлучались надолго. На сей раз парадные наряды возвестили девочку о том, что эти люди отправляются на светский приём, так что вряд ли вернутся скоро.

Выждав для верности и убедившись, что на улице больше никого нет, Баст выбежала из укрытия и направилась к забору. И тут один из далёких, почти неслышных голосов в голове, вдруг стал громче и прошуршал: «Не ходи!»

От неожиданности Баст остановилась. Она редко различала что-то из этого шума в голове, зачастую не обращая внимания на него, но на сей раз голос прозвучал отчётливо. Девочка засомневалась: стоит ли идти дальше? Ведь тогда, в храме, её пытались предостеречь от опасности. Но соблазн пересилил.

«Может, хозяева уехали ненадолго? Поэтому ты пытаешься меня остановить?» - подумала она.

Но ответа не последовало.

И Баст перелезла через забор. В том месте, которое она выбрала, даже с улицы бы не заметили, потому что этот участок закрывали деревья.

Но опустившись на землю с той стороны, Баст почувствовала: что-то не так. Внешне всё было как обычно, и всё же в воздухе царило напряжение. Может, я сама себе это внушаю, подумала Баст. Наверное, эти слова в голове не давали покоя. И всё же она ощущала себя ужасно неуютно в этом дворе, хотелось уйти прямо сейчас.

И на этот раз желание приблизиться к запретному проиграло. Интуиция намекала, что опасность близко. Когда нарушительница сделала несколько шагов по направлению к входной двери, твёрдо убедилась в том, что оставаться здесь ей не хочется. И собралась вернуться обратно к забору, чтобы перебраться на другую сторону и убежать. Да, убежать без оглядки – это всё, чего ей хотелось. Даже если эту мысль внушил таинственный голос – ей уже было всё равно. Страх пробирал до мурашек, сердце бешено билось. Баст словно бы знала о чём-то плохом, что должно случиться, но ей стёрли память об этом событии. А единственное, чем приходилось довольствоваться сейчас – это ощущения. Вот только мысли о том, что через минуту она уйдёт и забудет обо всём, не помогали. Как будто Баст не могла уже избежать того страшного, на что была обречена.

Она не успела вернуться к забору. События, последовавшие далее, пронеслись будто бы в ускоренном ритме. Баст услышала глухое рычание и, обернувшись, увидела двух огромных чёрных псов, вышедших из тени деревьев. Девочка не успела ничего понять, как собаки с рычанием бросились на неё, легко повалив на землю и прижав тяжёлыми тушами. По сравнению с ними Баст был пушинкой.

Страх и боль захватили её естество. Никогда в жизни Баст не испытывала такого ужаса, даже тогда, в храме. Возможно, в шестилетнем возрасте не до конца осознавала, что ей угрожает опасность. Или не до кона верила, что ей действительно навредят. Сейчас же всё произошло настолько быстро и неожиданно, что у Баст сердце зашлось в груди, как трепыхающаяся в клетке птица.

Возможно, хозяева дома даже не усовершенствовали замки. Они просто завели специально обученных собак.

Баст увидела сон. Она не всегда осознавала во сне, что происходящее нереально, но не на этот раз. Она не сомневалась в том, что спит.

Баст шла по бескрайнему полю, и хоть стояла ночь, вокруг было светло. Ярко мигали звёзды, круг ночного светила был как будто ближе, чем обычно, шумел ветер, подгибая траву. Вдалеке Баст увидела кого-то и пошла к нему. Перед взором оказался высокий смуглый юноша лет восемнадцати. Что-то в нём показалось знакомым Баст, хотя она была уверена, что прежде его не встречала.

Юноша пытался развести костёр, но его попытки не оборачивались успехом.

- Привет, - сказал он, посмотрев на Баст, - забавно, что тебе встретился именно я.

Она не поняла, что подразумевалось под этими словами, но не стала спрашивать. В голове у неё была каша. Баст казалось, что она должна вспомнить что-то важное, но никак не могла понять, что именно.

- Ну и о чём ты хотела поговорить? – спросил он.

Баст растерялась. Она не ожидала этого вопроса.

- Я мог бы рассказать одну историю, чтобы пролить свет на некоторые вещи, но не буду этого делать. Так интересно посмотреть, как ты разгадываешь загадки. И всё же дам один совет.

- Какой? – спросила Баст и обнаружила, что голос её звучит хрипло, да и произнести одно это слово оказалось сложно. Как будто она не разговаривала уже несколько лет.

- Нужно будет утонуть. Только не вздумай топиться в первой попавшейся луже. Разницы сейчас не увидишь, но и результата тоже не добьёшься.

Баст выслушала это наставление равнодушно и даже с некоторой отрешённостью.

«Какой только бред не привидится», - промелькнула мысль.

- А какой будет результат? – спросила она скорее для поддержания беседы и снова почувствовала боль в горле. Что же это, она заболела? И теперь придётся идти в лечебное крыло? Ну уж нет.

- Удовлетворительный, - ответил юноша, - так вот слушай: в сороковой день осени идёшь по дороге, которая ведёт в деревню, но сворачивай на последней развилке перед ней. И иди по дороге, пока не доберёшься до леса. Там остановишься у поваленного дуба, он как раз у обочины. И ждёшь полуночи. В это время приедет карета без кучера, запряжённая чёрной лошадью. Скорми ей морковку или яблоко – это будет плата. Иначе зверь попробует сожрать тебя. Садись в карету, тебя довезут до озера с прозрачной водой. Там будет лестница, которая ведёт в глубину – опускайся по ней. Когда будешь достаточно глубоко под водой, плыви, тебя затянет вниз. А потом морское чудовище съест тебя. Вот такой результат нужен.

- Я должна умереть? – спросила Баст.

Слова незнакомца пробрали до дрожи. Девочка словно погрузилась в пучину тьмы, в далёкое детство, когда по ночам читала страшные сказки в ветхих переплетах. Эти слова тоже были бы будто из сказки, только в тысячу раз страшнее.

- Зачем же так грубо, - ответил юноша, и огонь у него в руках загорелся. Баст так и не разглядела, чем был разведён костёр. – Я бы назвал это перерождением. Мне это слово больше нравится.

- Я не хочу перерождаться, - прохрипела Баст, растирая ладонью горло, - почему так сложно говорить? – спросила она, не выдержав.

- Может, тебе попить водички? – спросил юноша сочувственно.

Баст отняла руку от шеи и увидела на ладони кровь.

- Вот, возьми, - незнакомец протянул непонятно откуда взявшийся кувшин с водой. Девочка приняла его и сделала несколько глотков. К её удивлению, боль немного уменьшилась.

- Где мы находимся? – спросила она, видя, что юноша не спешит продолжать разговор. А у неё в голове по-прежнему была каша.

- Я бы тоже хотел знать, - ответил он рассеянно. Баст с удивлением обнаружила, что теперь над огнём появился котелок, в котором уже кипела вода.

Баст огляделась по сторонам. Больше всего это место напоминало поле, которое было расположено достаточно далеко от клана. Она редко приходила в это место.

- Я ведь сплю, да?

- Спишь, - ответил парень, помешивая содержимое котелка ложкой. Теперь внутри плескалось что-то, похожее на похлёбку.

- Я читала, что во сне мы встречаем только тех, кого видели в жизни, - сказала Баст, - а тебя я не знаю.

- Ты нигде этого не читала, - ответил юноша спокойным и уверенным тоном, - и знать этого не можешь. Но с тобой мы были знакомы в жизни.

Баст не знала, что ответить. Она ощущала, что попала в игру, правил которой не знает. Тем временем парень налил суп в непонятно откуда взявшиеся тарелки и протянул ей одну. От еды шёл пар, однако посуда не обжигала руки. От бульона шёл приятный аромат варёных овощей, свежего зелёного лука и чеснока. Баст не понимала, откуда знает это. С подобным явлением она столкнулась впервые в жизни.

- Я чувствую запах… - удивлённо сказала она.

- Ну что ж, поздравляю, - на незнакомца, очевидно, эти слова не произвели впечатления.

Но на этом удивительные вещи не закончились: зачерпнув суп ложкой и попробовав, Баст поняла, что также может чувствовать и вкус. Отвлёкшись от еды, она вдохнула полную грудь воздуха и почувствовала свежий запах сырой земли. Очевидно, недавно прошёл дождь. Потом Баст наклонилась и сорвала цветок. От него исходил терпкий и сладковатый запах. Этот сон был реальнее, чем жизнь. Баст сама не заметила, как осушила тарелку. Впервые в жизни она наслаждалась едой.

Всё существо Баст внезапно охватило невероятное счастье. Никогда она не любила жизнь так, как в этот момент. Она вспоминала ночное кваканье лягушек прохладными весенними ночами и стрекотание сверчков. Радость от нахождения очередной интересной книги и скрипучий шелест переворачиваемых страниц. Россыпь тысяч ярких звёзд на небе, шум дождя и стук капель по стеклу. Тёплый камин в зимнюю пору, у которого можно погреться после тяжёлого дня… Эти мелочи казались теперь Баст невероятно значимыми.

- Лучше? – спросил юноша.

- Да, всё прекрасно, - откликнулась Баст искренне. Голос больше не был хриплым.

- Очень рад, - откликнулся парень тем же ровным спокойным голосом. Рядом с ним больше не было ни костра, ни котелка, ни тарелок. Но Баст уже было всё равно, куда они исчезли.

- Как тебя зовут? – спросила она.

Незнакомец посмотрел на неё пристальным взглядом.

- А тебя?

- Баст.

- Ну что ж, - протянул юноша, - наши имена похожи.

Этим ответ и ограничился. После незнакомец начал оглядываться по сторонам, словно бы выбирая направление.

- Уже уходишь? – спросила Баст с грустью. Ей не хотелось расставаться с этим юношей, кем бы он ни был.

- Моя миссия здесь закончена, - сказал он и добавил напоследок: - увидимся после смерти.

- Что это значит?

- Это значит – не скоро, - пояснил он просто.

Баст хотела отправиться за ним, чтобы задать ещё несколько вопросов, но тело словно окаменело. Что-то подсказывало, что идти за незнакомцем было бы неправильным, хотя она не понимала, почему.

«Пора просыпаться», - подумала Баст. Она ощущала, что её дела на этой поляне тоже закончены.

И открыла глаза.

Глава 14

Глава 14

Карета без кучера

Возможно, запах из сна ей не почудился, потому что всё вокруг было мокрым: недавно и впрямь прошёл дождь. Вот только теперь запаха сырой земли она не ощущала, хотя и знала, что он витает в воздухе. Баст тоже вымокла до нитки: одежду можно было выжимать, волосы прилипли к голове, а кожу покрывали мурашки. Девочку знобило. Похоже, она долго пролежала под ливнем в пожухлых зарослях травы. Поднимаясь на ноги, Баст увидела на штанах и куртке бурые и коричневые разводы, очевидно, размывшиеся из-за дождя.

Дрожащими онемевшими ногами Баст сделала несколько неуверенных шагов. Огляделась вокруг. Места были знакомые: она находилась в родном лесу, откуда до замка рукой подать.

Баст ощущала растерянность. Она не понимала, как тут очутилась и что произошло. Всё, что она помнила: как проснулась утром и отправилась на занятия к Фрелию, а потом делала уроки в комнате.

Стуча зубами от холода, Баст пошла в клан. Одежда не грела, а только добавляла холода, и девочке хотелось поскорее её снять. Погода стояла пасмурная, солнце скрывалось за тучами. Судя по серому небу, следовало ожидать ещё одну порцию дождя. Впрочем, начнись он сейчас, Баст вряд ли бы заметила разницу, настолько ей было холодно.

У ворот, ведущих на территорию клана, Баст встретил изумлённый караульный.

- Баст, что случилось? Это что у тебя на одежде – кровь?!

Девочка машинально опустила взгляд на куртку и штаны.

«А ведь и правда похоже на кровь», - подумала она.

Сначала Баст хотела сказать, что упала с обрыва, но потом решила, что эта идея неудачная: ведь в таком случае на её теле начнут искать увечья. А она не ощущала и не видела у себя никаких повреждений. Лишь чувствовала дикий холод и невероятную усталость.

- На меня напал волк в лесу, - пробормотала девочка показавшееся правдоподобным объяснение, - я забила его камнем.

Не задавая больше вопросов, караульный кликнул воина. Тот отвёл девочку в замок, хотя она и отказывалась от сопровождения. Баст заставили посетить лечебное крыло, не слушая заверений в том, что ей нужно просто переодеться и отдохнуть.

Впрочем, свежие полотенца девочке предоставили сразу, а за чистой одеждой сбегали в её комнату. Осмотрев Баст, целители пришли к выводу, что пациентка здорова и повреждений не имеет, но заставили улечься в постель и закутали в одеяло. Кто-то сунул ей в руки горячий травяной чай.

- Ты слишком долго пробыла на холоде, так что можешь подхватить простуду. Поэтому пока останешься здесь, - не терпящим возражения тоном сказал лекарь.

Впрочем, у Баст и не было намерения куда-то идти: она быстро погрузилась в глубокий сон без сновидений.

Когда она проснулась, ей сообщили, что к ней приходили Люма и Хантер, но не стали будить. Баст чувствовала себя здоровой и отдохнувшей, но из палаты её не выпустили. Возмущения ни к чему не привели. Смирившись, она попросила хотя бы принести какую-нибудь книгу. В этой просьбе ей не отказали.

Но в действительности желания читать у Баст не было. Она попыталась осилить хотя бы несколько страниц, но навязчивые мысли не выходили у неё из головы. Она до сих пор не понимала, как оказалась посреди леса без сознания. Попытки вспомнить не приводили к результату.

«Я уснула, а потом меня похитили и оставили под дождём?» – размышляла Баст. В голову ей вдруг пришла старая история с похищением её тётки. Нет, это было невозможно – в клане постоянно стоял караул.

«Или я сама ушла и потом потеряла сознание?»

Но какие бы версии Баст не строила, пазл постоянно не складывался. Она уже жалела, что не сказала правду. Возможно, признайся она, что понятия не имеет о произошедшем, тогда началось бы расследование этого дела. И всё же что-то в глубине души Баст подсказывало, что она сама виновата в случившемся.

Да ещё и странный сон не шёл у неё из головы. Обычно Баст мало что запоминала из сновидений, но сейчас могла в точности пересказать детали разговора с незнакомым юношей, который накормил её супом. Да и лицо его казалось смутно знакомым. Где она могла его видеть?

Размышляя об этом, Баст не заметила, как уснула. Проснулась она от тихого разговора.

- Думаю, нет нужды беспокоиться, она чувствует себя отлично. Если завтра самочувствие не изменится, то отпустим её, - это звучал голос целительницы, которая осматривала Баст.

- Рад слышать. Вообще у неё на редкость хорошее здоровье, - это уже говорил Хантер.

- Да, я заметила. Бастана тут редкий гость. И всё же она сильно промокла, так что простуда ещё может дать о себе знать.

- Я прослежу за ней, насколько это возможно. При первых признаках болезни сразу отправлю к вам.

Баст открыла глаза. Хоть общение и велось на пониженных тонах, этих звуков оказалось достаточно для того, чтобы разбудить. Увидев, что внучка больше не спит, Хантер улыбнулся и подошёл.

- Как себя чувствуешь?

- Прекрасно, - откликнулась Баст, - так я завтра уже выйду отсюда?

- Да, после заключительного осмотра. Но думаю, что всё будет в порядке. Твоему здоровью только позавидовать можно, - в этот миг Хантер посерьёзнел, - а теперь расскажи, что произошло.

Баст была готова к этому вопросу. Она заранее придумала, что будет рассказывать, и теперь без запинки поведала деду о своей якобы встрече с волком.

- Ты пошла гулять одна? – переспросил Верховный, - в следующий раз следует взять кого-нибудь с собой.

- Я часто гуляю одна, и это всегда было безопасно, - поспешно сказала Баст, опасаясь, что ей ограничат перемещения в дневное время суток.

- Этот раз доказывает обратное.

- Я буду брать с собой оружие.

- Не понимаю, почему ты не делала этого раньше, - покачал головой Хантер, - хоть сейчас и относительно безопасно, такие случаи доказывают, что терять бдительность нельзя.

- Безопасно? – переспросила Баст, - ты о чём?

- Дикие звери стали основной проблемой, а ведь раньше было не так. Мы не могли отпустить ребёнка в лес без сопровождения из-за нежити. Её всё меньше с каждым годом, - объяснил дедушка, - такого раньше не бывало. Не понятно, почему от неё такая минимальная активность, но этому можно только порадоваться. Мы даже патрулей высылаем меньше, а количество человек в группах сокращаем.

- Это ведь хорошо.

- Да, но... интересно, с чем это связано?

На следующий день Баст снова осмотрели, но признаков болезни не обнаружили. И тогда её отпустили, велев обратиться при первых признаках недомогания.

Снова началась обычная жизнь – уроки, прогулки, хозяйственные дела. И всё же Баст было неспокойно – она чувствовала, что должна разобраться с чем-то важным. Слова незнакомца не шли у неё из головы. Казалось, что это не очередной бред, который просто привиделся. А тем временем до сорокового дня осени оставалось всего ничего. Гуляя одним вечером с Зубастым, Баст приняла решение: она должна сделать так, как велел незнакомец, а там будь что будет. Она чувствовала, что ужасно пожалеет, если не сделает этого. Кто знает, возможно, она получит ответ на вопрос, что же случилось тем дождливым днём?

Чем ближе становился заветный час, тем сильнее Баст терзали сомнения. Неужели её там будет ждать конь, да ещё и без кучера? Звучит как полная чушь. Но чтобы убедиться в этом и успокоиться, Баст собиралась прийти на место в указанный час. В день, когда задуманное должно было осуществиться, она уже убедила себя, что ничего не произойдёт и она вернётся в клан с тем же, с чем и ушла.

«А если это окажется правдой?» - звучали в голове назойливые мысли.

«В таком случае, - отвечала она сама себе, - я просто посмотрю, что там такое. В воду не полезу».

Вечером на ужине Баст разжилась парой морковок и несколькими яблоками. Что-то подсказывало, что лучше перебдеть, чем недобдеть.

Улёгшись в кровать, Баст сделала вид, что спит, дожидаясь, пока Люма уляжется тоже. Вскоре мать заснула. Выждав некоторое время, девочка встала с постели и тихо оделась. Ей не верилось, что она решилась на подобный поступок.

Убедившись, что патрульный удалился дальше по коридору, Баст вышла из комнаты, неслышно затворив дверь, кинулась в комнату этажом ниже. Там вылезла из окна, а потом, пригнувшись, чтобы не попасться на глаза уличным караульным, побежала к тому месту, где в заборе была прореха. Она часто проделывала это, убегая ночью в таверну: движения патрулей были выучены ею наизусть. Но сейчас побег казался особенно волнительным.

«Когда окажется, что это бред, то пойду в деревню, может, Дели встречу», - подумала Баст нервно. Сердце ее колотилось в груди. Всё существо будто бы протестовало против этой авантюры.

Завывал ветер. Впервые в жизни Баст было жутко идти по дороге ночью. Как будто за ней наблюдали сотни зловещих глаз, пристально смотрящих вслед. Они будто бы двигались за ней, невиданные страшные существа. Баст чувствовала на себе взгляды едва ли не на физическом уровне. Спина у неё похолодела. Возможно, утешала себя она, дело в ночном морозе и быстрой ходьбе, разгорячившей тело. Но в глубине души Баст дрожала как осиновый лист. Она пожалела, что рядом никого нет, хотя бы того же Ари. В компании проще изображать бесстрашие и делать вид, что тебе всё нипочём. А наедине с собой лица не спрячешь. Себе можно признаться, что умираешь от ужаса.

Вот и поворот. Обычно Баст шла прямо, и в конце дороги её ждала деревня. Но в этот раз нужно было свернуть с привычного пути.

Порой Баст казалось, что рядом звучат тихие шаги. Она резко оборачивалась и озиралась по сторонам, но так никого и не увидела.

«Это ветки и листья под ногами. Это ветер шумит», – пыталась утешить себя путница. Но эти мысли слабо помогали. Всё-таки это была особенная ночь. Или же Баст сама это придумала, решив, что в сороковой день осени произойдёт что-то невероятное.

На пути вырастало всё больше деревьев, со временем бескрайнее поле сменилось густым лесом. Баст уже с опаской подумывала о том, а не затаились ли где разбойники. Места в округе клана были на редкость тихими и спокойными. Но когда ты одна в лесу среди ночи, мысли о безопасности здешних мест кажутся сомнительными. Баст всем существом была настроена на появление нечисти или, по крайней мере, дикого зверя.

Она шла долго. Чутье подсказывало, что уже перевалило за полночь. Был ли смысл двигаться дальше? Эти мысли не оставляли Баст. Возможно, рассуждала она, нечистая сила уже давно ускакала в преисподнюю, и до следующего года появляться не планировала.

Баст уже несколько раз пообещала себе повернуть назад, но интуиция подсказывала, что останавливаться не стоит. Да и жалко было преодолеть такой путь, так и не достигнув цели.

Дорога начала круто подниматься вверх. Баст уже успела запыхаться. И вдруг она увидела то, что заставило всё внутри неё перевернуться. Впереди лежало поваленное дерево – на самой вершине. Баст занервничала.

Сон начинал сбываться.

Поворот перед въездом в деревню Баст ещё могла себе объяснить: ведь она помнила о нём, потому что часто проходила в том месте. И неудивительно, что подсознание воссоздало этот участок. Пусть в жизни девочка не обращала внимания на него, но этот перекрёсток часто мелькал перед глазами. Но вот поваленное дерево… ведь Баст даже не бывала в этом месте, слишком оно далеко от клана. Выходит, это были уже не игры подсознания, а тот парень из сна знал, о чём говорит?

Баст остановилась как вкопанная. В эту секунду ей показалось важным понять, кого она видела во сне – возможно, это бы дало ответы на многие вопросы. И на миг ей показалось, будто она узнала того юношу. Но только на секунду. Знание птицей пронеслось мимо, не оставив и намёка, а лишь призрачную надежду на правильный ответ. В этот момент Баст чувствовала себя так, словно знала ответ, но забыла его! Да, сомнений не было – она встречалась с тем незнакомцем из сна. И определённо общалась с ним, потому что даже голос его был как будто бы знаком. Только звучал в другой тональности. И это было самым мучительным – знать, что ответ рядом, но скрыт в глубинах памяти. А рыться в ней – слишком долго, придётся перелопатить архив и при этом постараться не задохнуться в пыли. Но ведь и лицо знакомо, и голос – почему она не может вспомнить? Как будто существовала некая деталь, которая меняла дело в корне. Вот только какая?

Она ещё раз взглянула вверх, на поваленное дерево. Никакой лошади там не было, и это придавало уверенности.

«Мало ли деревьев в лесах вот так лежат», - подумала Баст, пытаясь приободрить себя. Возможно, такое обстоятельство – совпадение. Вот увидь она лежащий на земле дуб посреди пустыни – это зрелище бы вызвало куда больше вопросов. А тут – дерево в лесу – эка невидаль! Удивительнее только обнаружить птицу в небе или рыбу в воде.

Успокоившись, Баст продолжила подъём. Она решила, что если у дерева никого не увидит – то со спокойной совестью пойдёт обратно. Только уже не в деревню, как планировала, а в замок – спать. Баст слишком устала, да и ноги у неё болели от длительного похода, так что не оставалось сил. И всё же мысли об этом не оставляли девочку. Что, если к месту назначения нужно было прибыть строго в полночь? Может, дьявольская лошадь и существовала, но ходила строго по расписанию. Опоздал – ну вот и жди следующего года. Животине, может, весь ад ещё обскакать предстояло, а там явно путь немалый.

Развлекая себя подобными мыслями, Баст поднялась вверх и приблизилась к дубу. Дальше дорога резко ныряла вниз, а у подножия…

Если при виде дерева путнице стало не по себе, то от представшей сейчас картины внутренности завязались в узел.

Недалеко от того места, где стояла Баст, действительно стоял конь, запряженный в карету. Он расположился посреди дороги и не шевелился. Поначалу девочке даже показалось, что это статуя. Но конь был живой – он махнул хвостом, отгоняя надоедливое насекомое. Одолеваемая диким желанием подойти поближе и одновременно убраться прочь, Баст стояла на месте и только смотрела на зверя как на чудо природы.

Плохо понимая, что нужно делать дальше, девочка машинально нашарила в кармане морковку. Глаза зверя отливали изумрудным блеском, а сам он был чёрен, как смола. У Баст не возникло никакого сомнения, что это существо способно её сожрать.

Выходит, пути назад нет? Баст пришла сюда, чтобы убедиться в том, что сон – это лишь сон. Теперь же она сомневалась, что спала в тот момент. Но раз слова загадочного юноши оказались правдой, выходит, бояться на самом деле нечего? Если она скормит коню морковь, то он ничего плохого не сделает.

Однако Баст не могла сдвинуться с места. Происходящее казалось невероятным. Да, она и раньше сталкивалась с необъяснимыми явлениями, но тогда была ребёнком и принимала действительность куда спокойнее. В голове девочки вновь замелькали картинки из храма, где живые мертвецы громили всё вокруг. Не раз Баст задавалась вопросом, что их так рассердило, но ещё чаще спрашивала себя, что же помешало им расправиться с ней? И кем была та девочка, похожая на неё? Призраком, мороком, человеком, воображением?

Баст отогнала непрошенные мысли и вновь взглянула на коня. А вдруг она получит ответы на вопросы? Хотя бы на некоторые.

Собравшись с духом, Баст начала медленно спускаться вниз, внимательно наблюдая за лошадью. Но зверь, казалось, не замечал приближения постороннего, и даже головы не повернул. Девочку это не успокаивало – она готова была в любой момент сорваться с места и бежать без оглядки.

Спуск прошёл без происшествий. Оказавшись рядом, Баст отметила, что конь был намного выше и крупнее тех, которых она видела. Шкура животного лоснилась и мерцала серебристым цветом, словно на ней зажигались и в тот же миг гасли звёзды.

«Такой конь бы подошёл отцу, - подумала Баст, - с его ростом лошади рядом кажутся пони».

Зверь медленно повернул к девочке голову. Его глаза полыхали зелёным огнём, придавая зловещий оттенок.

Решив не ждать своей участи, Баст поспешно вынула из кармана морковь и протянула. Несколько секунд конь стоял неподвижно, как изваяние, а потом, даже не обнюхав предлагаемое лакомство, быстрым движением проглотил подношение целиком. Баст даже не успела испугаться за сохранность пальцев.

Потом животное отвернуло голову от девочки и продолжило неподвижно стоять. Не дождавшись никаких внешних проявлений, Баст неуверенно покосилась сначала на карету, а потом на пустующее место кучера. Его отсутствие казалось особенно зловещим. Управлял ли этой повозкой кто-то прежде? И если да, то куда подевался? Баст перевела взгляд на лошадь, но та не спешила давать ответы на вопросы. Впрочем, девочка не сильно бы удивилась, если бы это существо ещё и заговорило.

Ощущая себя мышью, лезущей в мышеловку, Баст потянула за дверцу кареты. Та открылась со скрипом. Баст с досадой подумала, что ей и без этого страху хватает. Внутри был спёртый и пыльный воздух, словно в кладовке, а от стен веяло холодом и сыростью. Только Баст села на лавку, дверца захлопнулась с громким хлопком, и карета пришла в движение. Девочка вздрогнула от неожиданности. В голову пришла мысль, что теперь выйти наружу уже не получится. Но какая разница? Она сама добровольно пришла сюда, сама подписалась на это. Придётся идти до конца.

Ехала карета недолго. Но отследить путь Баст не могла, поскольку окна были заколочены наглухо. Единственным отверстием являлся люк в потолке, через который можно было смотреть на небо, теперь закрытое ветвями.

Когда карета остановилась, а дверца с тем же скрипом открылась, Баст не поверила своим глазам. Ей казалось, что она заточена в этой пыльной коробке навсегда. Выйдя наружу, она затаила дыхание от восторга: перед ней предстал самый прекрасный вид, который когда-либо доводилось наблюдать.

Рядом раскинуло воды невероятных размеров озеро с такой прозрачной водой, какой Баст никогда не видела. Вдалеке расположился замок, похожий на тот, что принадлежал клану. Вокруг него росли могучие ели, зелёные лапы которых были припорошены снегом. Озеро окружали высоченные горы, верхушки которых тоже сверкали белоснежным. Баст восторженно выдохнула, и изо рта вырвался клубок пара. Здесь стояла настоящая зима! Просто невероятно! Девочка не помнила, чтобы в её краях снег выпадал так рано. Эти места казались другой реальностью. Баст подумала, что клан сейчас выглядит далёким и нереальным. Сложно было поверить, находясь в такой волшебной атмосфере, что где-то существует замок, населённый самыми обычными людьми. Зато лошадь с каретой в этой обстановке выглядели очень органично.

Баст не могла оторвать взгляда от гор. Они выглядели настоящими исполинами. Хоть девочка и не любила зиму, она не чувствовала холода сейчас. Один неописуемый восторг.

«Лестница, - вспомнила она, оглядывая идеальную гладь воды, - он говорил про лестницу».

Но её не было видно. Неуверенно оглянувшись на лошадь, Баст убедилась, что та как будто никуда не собирается. Девочка боялась, что стоит только отвернуться, как животное исчезнет. Не исключено, что даже растворится в воздухе. И всё же соблазн осмотреть эти места был слишком велик. Баст направилась вдоль берега, попутно осматривая всё вокруг, а также не забывая поглядывать в воду – вдруг лестница покажется?

Так Баст практически добралась до замка. В окнах не горел свет, да и строение казалось заброшенным. Оно выглядело древним и мрачным. Было в этом особое очарование.

Рассматривая замок, Баст обнаружила, что от далеко выдающегося вперёд балкона тянется лестница, которая достаёт до воды и теряется в глубине. Иначе к этой лестнице было не подобраться – разве что подплыть.

«Зачем было строить замок у самой воды? – спрашивала себя Баст, - и почему лестница уходит под воду?»

Не услышь она эту историю от странного незнакомца, то решила бы, что с балкона в воду любят прыгать любители острых ощущений, а по лестнице удобно забираться наверх. Даже сейчас Баст склонялась к этой версии.

Пытаясь придумать ещё одно логичное объяснение подобной конструкции, Баст неотрывно смотрела в воду. И тут у неё по спине пробежал холодок. Гладь воды дрогнула, и из глубин показались белые тонкие руки, сотни рук, тянувшиеся к ней. Как будто хотели достать Баст и утянуть на дно. В этот момент голоса в голове отозвались нестройным хором, но остались так же неразборчивы. А Баст не могла разглядеть ничего – ни голов, ни тел – одни руки с тонкими длинными пальцами тянулись из прозрачных глубин.

«Они зовут… хотят, чтобы я утонула».

И тут она услышала шум сверху. Баст подскочила от неожиданности и подняла голову. В окне замка задрожал свет свечи и показался силуэт. Нервы Баст, до этого напряжённые до предела, лопнули в один миг. Испытывая зверский, непреодолимый ужас, она развернулась и побежала. Чудилось, что за ней гонятся, но она не решалась повернуться, чтобы убедиться в этом. Добежав до лошади, так же спокойно и невозмутимо пребывающей на месте, Баст достала из кармана яблоко и с надеждой протянула животному.

- Отвезёшь назад? – спросила она дрожащим голосом.

Как и в первый раз, помедлив, зверь одним движением слизнул лакомство с ладони. Восприняв это как добрый знак, Баст быстро забралась в карету. Как и в первый раз, дверца захлопнулась, и повозка тронулась с места.

Глава 15

Глава 15

Тайны

Мысли об этом месте в последующие дни не шли у Баст из головы. Не в силах держать в себе это знание, она начала расспрашивать жителей клана об увиденном ею месте, умалчивая, разумеется, что в нём была. Лошадь и тянущиеся из воды руки тоже упускала из повествования. Но поскольку Баст не могла точно описать, где находится это место, никто не мог дать вразумительного ответа. Если кто-то интересовался, откуда Баст знает про эти края, то она отвечала, что слышала о нём от жителей деревни.

Единственным логичным ответом являлся тот, что если это место и есть, то находится далеко от клана. Возможно, даже в неделях пути, поскольку там, где выросла Баст, снег осенью не выпадал. Но она провела в повозке не так много времени – куда, в таком случае, попала?

Баст попыталась отыскать нужное место, просматривая карты местности, но и эти попытки не увенчались успехом – реки (или озера), окружённой горами, не наблюдалось в близлежащих землях. Логика говорила Баст, что просматривать карты дальних стран нет смысла – ведь не могла же лошадь унести её так далеко в столь короткий срок? От этой ситуации столь явно разило бесовщиной, что Баст начала сомневаться в собственном рассудке. Не приснилась же ей эта лошадь!

Погружённая в загадочные события последних дней, Баст на время прекратила ночные вылазки из замка. Они, как оказалось, не остались незамеченными. Одним прохладным осенним утром девочка получила письмо на своё имя, однако имени отправителя на конверте не было. На листке было написано несколько строк:

«Где ты там? Давно не появлялась. Не объявишься в ближайшую неделю, заявлюсь в клан, и сама потом всем объясняй, почему якшаешься с взрослым мужиком».

Подписи не было, но Баст сразу поняла, кто прислал записку. Эти строки заставили её улыбнуться. Баст понимала – уж кто-кто, а Дели слово сдержит. А рассказывать в клане, откуда у неё подобные знакомства, не было желания. Решив не провоцировать друга на активные действия, Баст запланировала вылазку в деревню на следующую же ночь.

Дели был в таверне на их обычном месте – за столиком в самом дальнем углу зала.

- Привет! – поздоровался друг, заметив Баст, - смотрю, совсем про меня забыла, да? Или решила начать спать по ночам?

Баст неопределённо пожала плечами и села за стол.

- Чего такая задумчивая? – полюбопытствовал друг, пододвигая ей кружку с квасом, - проблемы?

- Да нет. Много учёбы, вот и всё.

Ей не хотелось делиться историей про лошадь. Скажет ещё, что она слетела с катушек. Или же всё выдумала. Не желая появления потока новых вопросов, Баст сама стала расспрашивать мужчину о его делах.

Друзья немного поговорили. Баст изображала живейший интерес, слушая рассказы друга, хотя на душе у неё было неспокойно.

- А ты веришь в вещие сны? – спросила она вдруг.

- В смысле?

- Ну, когда видишь что-то во сне, а потом оно сбывается.

Мужчина на некоторое время задумался.

- Верю, - медленно произнёс он, - вот только эти вещи нельзя сваливать на чудеса или пророческие способности. Думаю, что если видишь во сне что-то, что потом сбывается – значит, ты уже знала об этом событии. Ну, или предполагала о нём.

- Как это? – спросила Баст. Уж что-что, а предположить о появлении в жизни странной повозки без кучера или озера, полного рук, она не могла.

- Я видел такие сны, - сказал Дели, - но потом анализировал события и понимал: внутренне я догадывался, что подобное произойдёт.

Баст задумалась. В слова друга верилось с трудом, поскольку она даже в самых невероятных фантазиях не предполагала такого исхода событий.

- Ну не знаю… - протянула она с сомнением.

Дели пожал плечами.

- Не верю в мистику и ясновидение.

- А как же нежить? – быстро спросила Баст.

- Уверен, что и ей должно найтись объяснение, - сказал Дели непреклонно, - в конце концов, сотни лет назад люди считали волшебством вещи, которые на данный момент являются обыденными.

В его словах была логика. Баст и сама предпочитала искать вещам разумное объяснение, вместо того, чтобы верить в чудеса. Вот только в её жизни происходило так много необъяснимого, что разумные запасы логики должны были уже подойти к концу.

- А если кто-то слышит голоса… шум в голове? – спросила она, сделав вид, что ответ не особенно её беспокоит.

- Значит, этот человек сумасшедший, - не раздумывая, выпалил Дели.

«Ну, спасибо», - подумала Баст.

Постепенно разговор вновь перешёл на обыденные темы: друг не горел желанием обсуждать мистификации и необъяснимые явления.

- Кстати, в дом Рогоновских кто-то вновь пытался залезть, - сказал Дели как бы между прочим, размешивая колоду, - слышала об этом?

Баст прищурилась. В голове стали пробуждаться воспоминания.

- Это тот, белый, двухэтажный, на окраине? – уточнила она.

- Да, в который кто-то уже пролез, но ничего не взял.

- А сейчас? Стащили что-нибудь? – полюбопытствовала Баст, про себя поражаясь, какой популярностью пользуется особняк. Сначала она, потом ещё кто-то… Чем это место так притягивает?

- Нет, даже замок не взломан. Внутрь, как я понял, никто так и не попал, - ответил Дели, раздавая карты, - вот только псы, которых хозяева завели после предыдущего взлома, были убиты. Странно, да? Там такие зверюги – только держись. И выглядели псы странно – будто их на части разорвали.

У Баст ком застрял в горле. Воспоминания, таившиеся в глубинах памяти, начали всплывать наружу.

- Как будто взломщик был готов к нападению, - продолжал рассуждать Дели, - вот только псы, должно быть, ранили его, вот он и не проник в дом. Знаешь, выглядит так, будто этот человек что-то искал – он не обнаружил добычу в первый раз, поэтому вернулся. Уверен – в прошлый раз вломился тот же человек. Вот только что он искал? Наверняка Рогоновские прячут у себя что-то ценное. Вот только сейчас наверняка перенесли сокровище в другое место. И наняли кого-то, чтобы охранял дом… Баст, с тобой всё нормально?

Девочка поспешно схватила кружку и сделала глоток кваса, чтобы скрыть смятение.

- Странная история, - сказала она, - не выяснили, кто был взломщиком?

- Увы, нет, - покачал головой друг, - если бы я знал – то уже рассказал бы.

- Собак было две? И обе убиты?

- Да, говорю же, было чувство, что их на части разодрали.

- Ты видел?

- Нет, мой знакомый. Он и рассказал.

Баст опустила глаза, не желая показывать излишнего волнения. Воспоминания вернулись. Вот только по какой причине она забыла об этих событиях? Ведь не жаловалась на память. Тем более что воспоминания обрывались на моменте, когда псы набросились. Как она спаслась, как выбралась? Может, кто-то помог? Тот, кто расправился с собаками. Потому что сама она с ними не совладала бы и при большом желании. Всё, что знала Баст – после нападения она очнулась посреди леса под дождём, не понимая, что происходит.

- И это точно не может быть кто-то из наших, - сказал Дели, - иначе я бы знал.

Друзья держали в руках карты, но за разговором они совсем забыли об игре.

1504 год

День выдался солнечным и безветренным. Хантер выглянул в окно и с наслаждением отметил, что его вчерашний сон сбылся: ему приснилось, что он идёт босиком по траве, греясь в лучах солнца. Уже целая луна прошла с наступления весны, но погода до сих пор не радовала: то холодный ветер задует, то дождь начнётся, то просто холодные дни нагрянут, да порой такие, что хоть шубу надевай. Сегодня же Верховный впервые ощутил, что лето не за горами.

Радовало ещё и то, что у Хантера выдался свободный день, что было редкостью.

Старик подошёл к кроватке Баст. Несколько месяцев назад ей исполнилось два года. Девочка не спала, увлёчённо играясь с гребнем для волос и засушенными цветами, которые уже успела вытащить из какой-то книги.

Хантер покачал головой. Внучка вообще когда-нибудь спала? Уложить её удавалось только после полуночи, а во сколько девочка вставала, старику было неизвестно: как бы рано он не просыпался, малышка уже бодрствовала. На дневной сон она тоже не уходила, а энергия тем не менее била из неё ключом. Вот и откуда в Баст столько сил? И ведь она была такой с рождения. Хантер уже и с няньками советовался, но те как один утверждали, что подобного быть не должно. И всё же старик в конце концов махнул рукой: если ребёнок чувствует себя хорошо и ни на что не жалуется, то и беспокоиться не о чем. Раз девочка родилась такой энергичной, значит, надо принять эту её особенность и успокоиться. И всё же мысли о ненормальности Баст порой посещали голову Хантера, но он поспешно гнал их прочь.

Баст росла активной, с интересом познавала мир и уже вовсю пыталась разговаривать. Это радовало старика: он уже начал учить девочку коротеньким стишкам. По нескольку раз повторял строки из них и просил девочку повторить. Баст сначала не понимала, чего от неё хотят, но потом послушно повторяла. Она определённо обладает хорошей памятью, отмечал Хантер.

Он нагнулся над кроваткой и указал на гребень и цветы, что девочка держала в руках.

- Где ты это взяла, родная? – спросил он ласково, но в голосе его сквозила и обеспокоенность.

Гребень он хранил в комоде с памятными вещами, запирая ящик на ключ, который прятал тщательно. Цветы же были вложены в книгу, которая тоже много значила для старика.

- Там, - сказала Баст и указала на комод, а потом посмотрела на дедушку сквозь зубья.

«Неужели не запер?» - удивился Хантер и спросил:

- А как же ты его открыла?

- Ключом, - ответила малышка, после чего откинула подушку в сторону, и старик увидел маленький медный ключик.

Хантер удивлённо посмотрел на внучку. Комод этот он не открывал уже давно, а ключ спрятал так надёжно, что однажды сам позабыл, куда его засунул. И старик готов был поклясться, что Баст не могла этого увидеть: её в тот момент не было в комнате.

- Она ме азала, где он ежит, - пролепетала девочка, раскладывая на кровати цветы веером.

- Кто – она? – растерялся Хантер. Он был уверен, что никому не говорил о местоположении ключа. Да и зачем? Это касалось только его. Теперь только его.

В ответ Баст только пожала плечами, а потом сказала:

- Она юбит эти цеты.

Хантера прошиб холодный пот. Внезапно ему стало зябко в этой залитой солнцем комнате. Конечно, он слышал о подобном, но не верил, что это возможно.

- Она говоит, ты не иноат, - продолжала лепетать Баст, поглаживая сухие лепестки указательным пальцем, - и ты ичео не мог елать.

Хантер опустился на колени рядом с кроватью девочки.

- Кто это говорит, солнышко? – спросил он, опасливо оглядев комнату, словно бы кто-то мог внезапно появиться.

Баст посмотрела на деда серьёзными глазами и, подумав, произнесла:

- Есина.

- Какая женщина? Ты её знаешь?

Внучка отрицательно мотнула головой. После паузы продолжила:

- А еочка азала, что не седится. Плосиа пеедать.

Старик ошалело хлопал глазами. Он не верил ушам.

- Какая девочка? – прошептал он.

Но Баст снова ответила, что не знает.

- Они всё влемя говоят. Седа их лышу.

- Кого? Этих женщину и девочку? – спросил Хантер.

В ответ кроха опять пожала плечами.

Старик нахмурился. Он не ожидал, что подобное произойдёт с ним. Он задал внучке ещё несколько вопросов, но та на всё отвечала одинаково: не знаю. Она не знала, кто с ней говорил. Никого не видела. Ей никто не называл имён. Сдавшись, Хантер прекратил расспросы и отошёл от кроватки, снова приблизившись к окну. Его хорошее настроение как ветром сдуло. Он понял, о ком поведала Баст, но ему сложно было поверить в случившееся.

Позабыв обо всём, старик погрузился в раздумья.

Настоящее время

Баст сидела в просторном, залитом солнцем помещении, облокотившись на спинку стула. Ей предстояло отбывать наказание, и если обычно это были мешки с нечищеной картошкой, то сейчас Хантер придумал другой вариант: он запер девочку на ключ в пустой комнате, заставив переписывать строки из книги по этикету. Баст с тоской вспоминала о картошке.

Такая кара постигла девочку за нарушение комендантского часа: патрульный обнаружил её среди ночи в коридоре. Она как раз собиралась улизнуть из клана, чтобы попасть на встречу с Дели. Баст была чрезвычайно раздосадована из-за этой неудачи: она тщательно изучила расписание патрульных и знала, в каком месте следует пройти, чтобы ни с кем не столкнуться. И то ли она что-то перепутала, то ли патрульные изменили маршрут, но факт оставался фактом.

Её доставили на суд Хантеру, зная, что тот с внучкой церемониться не станет. При всей любви к ней, нарушений правил он не терпел. Баст утверждала, что ходила во сне, но старик не поверил.

И на следующее утро юную нарушительницу заперли в комнате, приставив к двери караульного. Баст позволялось выйти только тогда, когда она напишет положенную норму. Но сосредоточиться на работе ей никак не удавалось: глаза слипались от рутинного занятия, а заливавшее комнату светом солнце ещё больше способствовало погружению в сон.

Страх остаться без обеда не тревожил Баст. Больше её беспокоило, что взаперти она умрёт от скуки. Девочка дала себе установку ни за что не засыпать, чтобы поскорее покончить с унылым наказанием, вот только веки предательски слипались. Баст то и дело ёрзала на стуле, меняла положение тела, периодически вставала и мерила шагами комнату, чтобы не уснуть. Хотела было открыть окно, чтобы проветрить помещение и взбодриться, но оно заело и не поддавалось. Баст вернулась к письменному столу и снова окунула перо в чернильницу.

«Только не закрывать глаза, - думала она упрямо, - только бы не уснуть, надо держать глаза открытыми».

Но природа в итоге взяла своё, вот только Баст этого не поняла. Она как раз отложила перо, чтобы размять пальцы, только обратно его не взяла. Глаза она продолжала настойчиво держать открытыми, надеясь, что сон не сморит её. Комнату так же озарял слепящий свет. Баст слышала, как за окном далеко внизу общаются рабочие, слышала и щебетание птиц, видела перед собой каменную стену, возле которой стоял старый разваливающийся шкаф. Баст ощущала, что ей жарко и чувствовала, что желудок урчит, требуя еды.

А потом почувствовала, что дверь распахнулась и кто-то вошёл. Вот только повернуть голову и посмотреть, кто это, не смогла. Не получилось повернуть корпус, пошевелить рукой или ногой тоже не представлялось возможным. Баст с ужасом осознала, что тело больше не слушается.

А неизвестный человек тем временем подошёл близко и встал за спиной, не издавая не звука. Кто это мог быть? Патрульный, который зашёл проверить, чем она занимается или же пожаловал сам Хантер, решивший узнать, как идут дела у внучки? Тогда, рассуждала Баст, кто бы это ни был, ему должно быть странно, почему она сидит в одной позе и не подаётпризнаков движения. Но ведь надо что-нибудь сказать! Баст не столько беспокоило то, какой она покажется в глазах окружающих, чем невозможность овладеть собой.

Баст сосредоточилась и направила силы на то, чтобы пошевелить ногой или рукой. Бесполезно. Конечности будто одеревенели. Баст прилагала усилия снова и снова, вот только это не приносило результатов. Но она не собиралась сдаваться: не получается пошевелиться, значит, надо что-нибудь сказать. И она попробовала набрать в лёгкие воздух и издать звук. Поначалу, как ей показалось, изо рта вырвалось тихое шипение. Потом еле слышный хрип, а затем нечто, похожее на стон.

Что произошло, недоумевала Баст, что она средь бела дня сидит на стуле и не может пошевелиться? Как ей казалось, она делала успехи в попытках заговорить, поэтому продолжала. Набирала в лёгкие воздух. Потом ещё. Глубокий вдох. И это помогало! Баст почувствовала, что дышит, глубоко и ровно, а потом поняла, что тело медленно поддаётся. Она осторожно пошевелила пальцами на руке и с радостью поняла, что мышцы начали подчиняться. Однако картинка не изменилась: взгляд Баст по-прежнему был направлен на глухую стену и стоявший рядом шкаф.

Она обернулась, но никого не увидела. Выходит, ей показалось, что кто-то вошёл? Баст не могла сказать, сколько времени прошло с тех пор, как она боролась за право контроля над телом. Был ли за спиной человек? Возможно, усталый мозг Баст сам это придумал, основываясь на страхе, что кто-то войдёт и застанет её спящей? Или здесь кто-то был, но уже ушёл? Не желая теряться в догадках, Баст решила спросить об этом караульного, когда будет покидать место наказания.

Произошедшее взбудоражило Баст. Она не предполагала, что такое возможно, а тем более, что подобное произойдёт с ней. Ведь в действительности она спала с открытыми глазами. Потому что так и не позволила себе их закрыть.

Написав необходимое количество строк, Баст попросилась наружу. Пришёл Хантер, чтобы проверить, насколько внучка добросовестно выполнила указ, и только потом позволил выйти. Когда он ушёл, спеша по делам, Баст обратилась к караульному:

- Никто не входил? Пока я была внутри.

Тот пожал плечами:

- Меня не было тут всё время, я ненадолго отходил. Да вряд ли тут кто-то был, дверь же заперта. А почему такой вопрос? Ломились в дверь?

- Нет. Я так не думаю.

Однозначного ответа на вопрос она так и не получила.

Глава 16

Глава 16

Давай сыграем в прятки

Последние несколько дней перед долгожданным отдыхом занятия Фрелий проводил в своей комнате, поскольку помещение, в котором они занимались, было отдано на ремонт: там протекали окна, да и в целом было сыро.

Баст пребывала в приподнятом настроении: каждый год она с нетерпением ждала окончания учёбы. Конечно, ей нравилось получать новые знания, но атмосфера, которая царила в замке перед началом каникул, не могла сравниться ни с чем: по коридорам замка ходили весёлые и расслабленные дети, предвкушающие уже полное веселья лето. Заполненные ребятнёй коридоры с кабинетами начинали пустовать, уроков становилось меньше. Ари рассказывал, что большинство наставников уже ничего не преподают, так что дети просто сидят и тихонько общаются, обсуждая грядущие планы. В такие моменты Баст грустила из-за того, что прелести ученической жизни обходят её стороной: хотелось погрузиться в эту атмосферу радости и беззаботности. Фрелий уроки проводил до конца, не давая ученице расслабиться, но Баст это не тревожило. На уроках ей не было скучно.

И вот в последний день учёбы, когда наставник озвучил результаты последних проверочных работ, Баст пребывала в прекрасном настроении: она получила высокий результат, которого сама от себя не ожидала.

- Мне понравился твой анализ книги. Удивлён, что ты написала так много. Не думал, что за отведённое время справишься со всеми заданиями.

Баст только улыбнулась в ответ. В последней проверочной работе ей необходимо было написать четыре сочинения по разным литературным произведениям, и хоть Фрелий уточнил, что эти сочинения должны быть небольшими по объёму, Баст слишком хотелось высказать всё, что думает. По итогу у неё даже закончились чернила, и Фрелию поспешно пришлось искать новые. В последние минуты экзамена Баст, осознавая, что не успевает, быстро дописывала последнее сочинение, и из-за этой спешки пергамент был усеян кляксами. Впрочем, Фрелий не стал снижать оценку из-за них.

Баст вышла из комнаты наставника с лёгким сердцем: экзамены позади, а впереди две луны свободного времени! Конечно, от работы в клане это не освобождает, но времени теперь определённо станет больше. На ходу Баст перечитывала сочинения, чтобы узнать, какие ошибки Фрелий ещё нашёл в работе: на уроке она не успела изучить всё. И тут Баст в смятении остановилась: её смутил тот факт, что наставник исправил одну букву в имени персонажа, которого она упомянула в сочинении.

- Разве его зовут Бонт? Не Бронт? – пробормотала Баст.

Персонаж этот был второстепенным, так что девочка не была уверена в написании имени, и всё же этот вопрос озаботил её. Что, если Фрелий ошибся и сделал неверное исправление? Если это так, то её работа заслуживает ещё одного балла.

Баст залезла с сумку, чтобы найти нужную книгу и посмотреть, как пишется имя героя, но той не оказалось на месте. Куда же она исчезла? Баст была уверена, что когда утром собиралась на занятия, взяла её с собой. Подумав, она пришла к выводу, что забыла книгу в комнате Фрелия. Но ей не хотелось сразу же возвращаться назад, поскольку уже подошла к своей комнате. Решив положить тяжёлую сумку с книгами, а потом уже пойти обратно, Баст вошла в спальню.

Там была Люма. Увидев дочь, она, похоже, почувствовала желание высказаться, потому что попросила её задержаться, чтобы пообщаться.

- А с чего ты взяла, что я куда-то собираюсь?

- А ты всегда куда-то собираешься, - прощебетала Люма, - посиди со мной, у меня сегодня общительное настроение.

Баст пожала плечами и плюхнулась на кровать. Желание Люмы поговорить её нисколько не удивило. Хоть мать и была молчаливой, порой и она нуждалась в том, чтобы выговориться. А поскольку подруг у неё не было, роль благодарного (или не очень) слушателя получала Баст.

Люма стала рассказывать про спектакль, который на днях посетила в деревне. На моменте, где мать стала рассказывать, что ей предсказала гадалка на местной ярмарке, Баст почувствовала, как медленно погружается в сон…

Проснулась Баст резко, пребывая в состоянии тревожности. Она быстро поднялась на кровати и осмотрела комнату. На своей постели сидела Люма, читая обшарпанный любовный роман, который начала ещё в начале года. Читателем она была рассеянным, так что часто возвращалась на несколько страниц назад, чтобы освежить воспоминания. Да и читала ужасно медленно, поэтому одну книгу могла тянуть по полгода.

- Долго я спала? – спросила Баст хриплым голосом.

Люма подняла на неё глаза.

- Не знаю, час примерно, - ответила она, - ты уснула, когда я разговаривала. Сегодня же был последний день учёбы, верно? Ты жутко утомилась, наверное.

- Наверное, - пробормотала Баст, протирая глаза. Она чувствовала прилив сил, и в то же время ей хотелось вновь погрузиться в пухлые подушки и забыться. За окном улица была освещена предзакатным солнцем, листья на ветках шевелил ветер. Вдалеке лаяла собака.

- Как сдала экзамены? – спросила Люма без интереса в голосе, снова утыкаясь в книгу.

- О, блестяще, - тем же тоном ответила Баст и поднялась с кровати. Она вспомнила, что хотела проверить ошибку в сочинении.

- Чудно.

Баст подумала, что как мать Люма определённо прогрессировала: в последнее время вон даже стала задавать вопросы об учёбе. Конечно, без особой заинтересованности, но над этим можно и поработать.

В коридорах замка Баст обнаружила, что народ стекается в обеденный зал для вечернего приёма пищи. Гадая, у себя Фрелий или нет, девочка подошла к его комнате. Сначала постучалась – в ответ тишина. Потом подёргала ручку - дверь отворилась, но внутри никого не было. По всей видимости, наставник отправился на ужин, но забыл запереть дверь. Поколебавшись, Баст вошла внутрь и начала искать свой фолиант. Поначалу она подумала, что ошиблась и забыла роман в другом месте, пока не достала его из стопки книг Фрелия. Он, обнаружив её, убрал к остальным, чтобы не мешалась. И Баст хотела уже выйти, когда услышала приближающиеся шаги, а потом дверная ручка дёрнулась. Не успев сообразить, что происходит и как действовать, Баст молниеносно подбежала к дивану и спряталась за ним. Разумеется, вошедшим был Фрелий и он не заподозрил присутствия на своей территории посторонних.

Баст зажмурилась: она поняла, чем было продиктовано это спонтанное действие. Ей не хотелось, чтобы мужчина узнал о столь наглом вторжении. Но обдумав эту ситуацию уже на холодную голову, Баст поняла: ей особенно нечего было стыдиться. Да, влезла в покои постороннего человека, но ведь не без причины: ей необходимо было забрать свою вещь. И она не взяла ничего чужого! Да и вообще, Фрелий сам виноват, надо было двери запирать.

Оправдывая себя таким образом, Баст машинально открыла книгу и, стараясь не шуметь страницами, решила найти имя героя. В ходе этого исследования выяснила, что Фрелий всё-таки правильно исправил ошибку. Но от этой информации ей не стало ни горячо, ни холодно. Вот и как теперь быть? Подождать, пока наставник снова покинет комнату и понадеяться, что вновь забудет её закрыть? Конечно, изнутри она сможет отворить дверь, вот только обратно не закроет, так что Фрелий может по возвращении заподозрить факт вторжения. Или всё же вылезти из укрытия? Вряд ли Фрелий будет сильно её винить. Но как он отреагирует на её объяснение? Ведь и ошибку он исправил верно, таким образом, Баст оказывалась неправа вдвойне.

И тут надежды на тихий побег покинули Баст: Фрелий подошёл к двери и заперся изнутри. Очевидно, он не собирался идти на ужин. Баст уже решила вылезти, как вдруг действия наставника её остановили. Он достал из одного ящика стола маленький ключик и отпёр сундук, стоявший в углу комнаты. Баст даже дыхание затаила: она несколько раз задавала наставнику вопрос, что же в сундуке, но он уходил от ответа.

«Семейные реликвии», - вот и максимум того, что она добилась от Черноуха. И вот, представилась возможность увидеть всё собственными глазами.

Но её постигло разочарование: мужчина достал из тайника пару склянок и мешочков, перевязанных лентой. Баст прикусила губу: ей было стыдно прятаться, всё-таки она проникала в личную жизнь наставника. И всё же любопытство пересиливало.

Фрелий зажёг камин и установил над огнём котелок с водой. Когда содержимое закипело, он добавил в него смеси, что хранилась в мешочках. Насколько могла судить Баст с расстояния, это было похоже на измельчённые сушёные травы. Некоторое время Фрелий помешивал варево, попутно делая записи на пергаменте. Спустя время он снял котелок с огня и зачерпнул содержимое, налив в кружку. Когда оно немного остыло, осторожно отхлебнул. Потом застыл, словно ожидая результата. Пощупал запястье, потом шею, после чего подошёл к зеркалу и внимательно себя осмотрел. Подошёл к столу и сделал несколько записей, скатал пергамент в трубочку и запер в сундуке. Баст наблюдала за ним с недоумением.

После он писал что-то на пергаменте. Затем встал и снова отворил сундук, достав из него ещё несколько мешочков и склянок, но уже не пустых. Откупорив одну, ссыпал внутрь порошка из мешочка и снова отхлебнул. И на этот раз произошло странное: глаза мужчины загорелись на секунду, словно полыхнув ярким зелёным огнём, после чего он опустил голову и сильно зажмурился, а когда отрыл глаза, они больше не светились.

Баст следила за этим, затаив дыхание. Она знала, что в мире могут происходить невероятные вещи, и та же нежить подтверждала существование неких невероятных сил, но чтобы чудеса происходили с самыми обычными людьми? Это казалось невероятным. Если бы не странности, которые происходили с ней, она бы ни за что не поверила, что человек может быть источником странной силы.

И тут Баст стало действительно не по себе: если Фрелий её обнаружит, то что предпримет? Ведь она увидела то, чего не должна была. Девочка стала рассуждать, как бы незаметно покинуть комнату, но варианты оказались безнадёжны: через окно не получится, слишком высоко, к двери тоже незаметно не подобраться. Оставалось только ждать, но как долго? Возможно, Фрелий вообще не собирался покидать покои в этот день, а прятаться за диваном – не лучшее решение, потому что если хозяин комнаты покинет зону стола, ему не составит труда заметить нарушительницу.

И тут раздумья Баст прервались самым неожиданным образом: в приоткрытое окно ворвался сквозняк и зашуршал открытыми страницами книги, которую она держала на коленях. Внутри у девочки всё сжалось: Фрелий прекратил заниматься делами и обернулся в тот миг, когда она поспешно отшатнулась от своего наблюдательного пункта. Прятаться больше не было смысла. Когда Фрелий подошёл и обнаружил её, Баст показалось, что у неё жизнь перед глазами пронеслась.

Наставник выглядел растерянным.

- Баст? Что ты тут делаешь? – вопрос прозвучал скорее удручённо, чем сердито.

Она беспомощно показала на книгу.

- Почему не дождалась меня? Я отошёл на пару минут. Поэтому и не запирал дверь.

- Я этого не знала, - ответила Баст тихо, - думала, ушёл на ужин и забыл запереть комнату.

Фрелий смотрел на неё внимательно и задумчиво.

- А зачем спряталась, если пришла за своим?

Баст чувствовала себя хуже некуда. Она сама не любила, когда вторгались в частную жизнь, поэтому представляла, что должен испытывать наставник. Всё-таки у каждого свои секреты – кому, как не ей, этого не знать?

- Вставай, нечего сидеть на холодном полу, - произнёс Фрелий, протягивая руку.

Баст с неуверенностью её приняла.

- Ну что, давай поговорим, - произнёс он, когда ученица оказалась на ногах, - присаживайся.

Баст села на стул, настороженно глядя на мужчину.

- Ты что-то увидела? - спросил он абсолютно спокойным тоном, даже дружелюбным.

В этот момент в Баст боролось желание притвориться, что она не подглядывала. Какие последствия ждут, если наставник поймёт, что она увидела?

Собравшись с духом, Баст постаралась успокоиться: ну не убьёт же её Фрелий! А что если… он откажется проводить уроки? Тогда она вынуждена будет пойти в общую учебную группу. В этом, конечно, есть плюсы – с ней рядом будут Ари и Лия, но минусы были тоже значительны. Когда Фрелий не проводил уроки из-за болезни, то она с разрешения Верховных посещала коллективные занятия (ещё бы ей не разрешили!). И эти уроки ненравились девочке: она привыкла, что у неё с наставником есть контакт и она в любой момент может обсудить с ним то, что ей не понятно. В группе же помимо неё было множество детей со своими вопросами. Учителя, как правило, не разжёвывали тему каждому ребёнку, чтобы убедиться, что все разобрались в изучаемом материале. Также Фрелий, хоть и владел знаниями во многих областях, не стеснялся признаться, что в чём-то не разбирается, и иногда они вместе с Баст думали над какой-то задачкой, ища решение. Фрелий себя не возвеличивал, и если Баст в его словах обнаруживала неточность, мужчина благодарил за исправление и урок благополучно продолжался. На групповом занятии по географии Баст однажды осмелилась исправить преподавательницу, когда та поставила неверное ударение, и получила на это язвительное: «Умничать, Сероглаз, будешь на уроках по родной речи. То, что твой дед Верховный, не даёт права выступать, когда не просили». Баст тогда настолько опешила, что даже не нашлась, что сказать. И она терпеть не могла, когда её называли по фамилии.

А ещё Баст не нравилось, что кто-то из детей постоянно начинал болтать и шуметь, что ужасно отвлекало не только наставника, но и её саму, пытающуюся сосредоточиться на теме урока. Как ни крути, в групповых занятиях Баст видела для себя одни только минусы.

- Фрелий, я никому ничего не скажу! – испугавшись собственных домыслов, сказала Баст взволнованно.

Тот удивлённо посмотрел на неё, явно не ожидая подобной реакции.

- Чего не скажешь?

- Того, что видела. Что ты тут что-то готовишь. Ты… колдун? – эта мысль пришла в голову девочки внезапно, и она не думала, что осмелится спросить подобное.

- Нет-нет, - улыбнулся мужчина вдруг, - всё не так, как ты думаешь. Тебя испугали мои глаза, я полагаю? Скажем так, я готовлю тут разные отвары, свойства которых неведомы остальным. Например, тот, что я сейчас принял, должен улучшить зрение. Эффект есть, но ненадолго. Поэтому я пытаюсь усовершенствовать некоторые снадобья, опираясь на собственные записи и те, что достались мне. Зная свойства некоторых трав, я могу предугадать, какой эффект они могут произвести. Мне интересно этим заниматься. Что-то я придумал сам.

- Но почему никто другой не может приготовить такой отвар? Откуда у тебя эти записи? – спросила Баст, удивлённая тому, как быстро наставник пошёл на контакт. Если, конечно, он сказал правду.

- Дело в том, что многие травы, которые требуются для приготовления, здесь не растут. Здесь таких не бывает. Поэтому никто и не знает об этих отварах – из нынешней флоры такого не изготовить.

- И откуда эти травы?

- Издалека. Прости, но я не могу сказать всего.

- И там, где ты их достал, люди умеют готовить такие зелья?

Фрелий внимательно посмотрел на неё.

- В вопросе ты допустила две ошибки. Но всё же отвечу: да, там умеют готовить такое. Хотя я бы не назвал это зельями. Снадобья, которые я делаю, не обладают магической силой, они делают то, на что в теории люди способны сами, отличие в том, что у моих отваров почти мгновенный эффект. Но не у всех. Они не отрастят крылья, не сделают невидимой, не помогут переместиться в другую точку планеты, не научат читать мысли.

- И какой же у них эффект? – спросила Баст, которой начало казаться, что она слушает лекцию на очередном уроке.

- Вот это, - Фрелий указал на полупустой пузырёк, - как я уже сказал, поможет улучшить зрение, но ненадолго. Ещё у меня есть такое, которое лишит зрения, и тоже на кроткий срок. Есть то, которое сделает слух острым и такое, которое лишит его. Есть такое, которое заставит потерять голос. Также могу изготовить одурманивающее, которое помутит сознание и заставит забыться на несколько часов. Также могу сделать такое, которое помутит сознание, но сохранит память. Есть такое, которое обездвижит мышцы, а есть то, которое сделает гибким. Снадобье, которое прибавит энергии, и с его помощью ты не будешь спать несколько суток. А также есть усыпляющее, причём мгновенно. Почти что у всех эффект временный, и я пытаюсь понять, можно ли его продлить. Часто использую новые рецепты на мышах, и если с ними всё в порядке, то пью сам. Правда, всё на мышах не проверить… что-то пью без предварительного тестирования на свой страх и риск.

- Но почему ты не поделишься этими знаниями с нашими? Ведь у тебя много полезных отваров, которые могли бы пригодиться.

- Я понимаю, и если наступит экстренная ситуация, когда на кону будет стоять жизнь или здоровье, я применю отвар. Но открывать знания всем не собираюсь, потому что тогда у окружающих возникнут вопросы, где я взял эти странные травы, а мне не хочется делиться такими откровениями. В первую очередь потому, что это не только моя тайна.

Баст задумалась. Она была рада, что секрет Фрелия не связан с чем-то плохим, но сомнения ещё терзали её.

- Можно попробовать отвар для улучшения зрения?

- В таком случае, - ответил наставник, - я должен понять, какое у тебя зрение, чтобы определить дозировку. Если переборщить, заболят глаза, и ты не сможешь избавиться от дискомфорта несколько дней.

С этими словами он взял книгу, раскрыл её на середине и отошёл на небольшое расстояние.

- Прочти верхнюю строчку.

Когда она сделала это, мужчина сделал шаг назад и перевернул страницу, велев сделать то же самое.

Несколько раз он отдалялся от ученицы, пока она читала строки. В конце концов, когда наставник уже находился на приличном расстоянии от ученицы, она застопорилась и сказала, что не различает букв.

- У тебя хорошее зрение! - восхитился Фрелий, - мало кто может похвастаться таким.

«Очевидно, это компенсация за то, что я не чувствую вкусы и запахи», - мрачно подумала Баст, не обрадованная похвалой.

- Тогда хватит одной четвёртой чайной ложки, - сказал Фрелий, отмеряя дозировку, - даже не уверен, почувствуешь ли результат.

Баст смутилась. Если она не убедится на собственном опыте, что Фрелий сказал правду, то как ещё его проверить? Попросить попробовать ещё один отвар?

Когда наставник протянул чайную ложку, она подозрительно оглядела полупрозрачную серебристую жидкость и осторожно проглотила. Баст вдруг вспомнилась история о правителе, который каждое утро принимал крохотные дозы яда, и когда враги попытались его отравить, то у них ничего не вышло. Организм правителя привык и выработал иммунитет к ядам.

Баст рассердилась на саму себя за эти мысли. Она ведь не считала Фрелия врагом.

И тут произошло то, к чему девочка оказалась не готова: её ослепила яркая вспышка, на миг озарив комнату режущим глаза светом. Баст зажмурилась, а когда открыла глаза, всё уже было как прежде.

- Ну что? – спросил Фрелий, с любопытством глядя на неё, - замечаешь изменения?

Баст огляделась вокруг, внимательно разглядывая каждый предмет интерьера. Как ей казалось, она видела так же, как и всегда. Но способ проверить предположение был. Она протянула наставнику давешнюю книгу.

- Становись туда же, где был, когда я не смогла ничего разобрать.

Он сделал, как она просила. На этот раз Баст видела буквы отчётливо и прочитала предложение.

- Рад, что зрение улучшилось, - сказал Фрелий, захлопнув книгу, - до последнего сомневался, что сработает.

Баст снова начала с интересом разглядывать помещение, пытаясь уловить те небольшие изменения, которые произошли со зрением.

- И надолго это?

- Эффект продержится несколько дней. Если бы у тебя было плохое зрение, то действие могло бы продержаться около недели. Я, например, довольствуюсь хорошим зрением дня четыре.

- И все отвары делаешь из трав? Но если они привезены издалека, то как хранятся так долго?

- Они засушены. Для этих снадобий годятся. И храниться могут намного дольше, чем наши. Я однажды нашёл в нашей библиотеке книгу с засушенным цветком. Стоило прикоснуться, как он рассыпался. А травы, которые я использую в качестве ингредиентов особенные – они могут храниться до пятидесяти лет и сохранять свойства.

Баст не верила своим ушам.

- Как такое может быть?

- Как я уже сказал, это особенные растения, и привезены они из особенного места. Больше не могу сказать.

Некоторое время они помолчали, каждый был погружён в свои мысли. Баст испытывала некоторую неловкость, что усомнилась во Фрелии, и всё же почувствовала невероятное облегчение, когда выяснила, что он не солгал. Мысли о том, что она посвящена в его секрет, да ещё такой необычный, заставляли испытывать волнение. Но только ли она одна знает? Баст задала наставнику этот вопрос.

- Из клана больше никто в мои дела не посвящён, - последовал ответ, - всё-таки мне следовало бы следить за тем, как часто я запираю двери. Сегодняшний день показал, что это надо делать, даже если я отлучаюсь на минуту.

Последняя фраза прозвучала насмешливо. Баст не нашлась, что сказать. Она была далеко не самым прилежным ребёнком в клане, но в этот раз действительно и не думала шпионить.

- Так что, ты хотела бы поделиться с кем-то полученной информацией?

- А что будет, если я расскажу?

- Мне было бы неприятно, если ты сделаешь это, - ответил Фрелий спокойным голосом, - в мои планы не входило делиться этой тайной с кланом. В таком случае, увы, я вынужден буду покинуть замок.

- Но куда же ты пойдёшь?

Ей вовсе не хотелось терять едва ли не единственного человека, с которым у неё сложились хорошие отношения.

- Это не имеет значения, - пожал плечами наставник, - жаль было бы покидать это место, я к нему привязался.

- Не уходи. Я никому не скажу, даю слово, - сказала Баст, надеясь, что у неё в голосе не было слышно сентиментальных ноток.

Фрелий только улыбнулся в ответ. Он, похоже, и не сомневался, что ученица не собиралась разбалтывать.

Глава 17

Глава 17

«Она меня слушается»

Нежить – это не человек, не животное и не призрак, но всё сразу. Нежитью называли существ, чьи тела уже покинула жизнь, однако души так и не обрели покой по самым разным причинам. У некоторых из этих существ внешний облик после смерти менялся до неузнаваемости, а кто-то выглядел так же, как и при жизни. Ходили слухи, что нежить владела сверхъестественными способностями, однако доказательств тому не существовало. Всякий, кто рассказывал о том, что сталкивался с колдовством и магической силой, излучаемой от этих существ, не имел никаких подтверждений этим словам.

Это лето пролетело незаметно. Хантер каждый день нагружал внучку делами по хозяйству. Будто бы знал, что ночами она где-то пропадала, поэтому решил выматывать её в течение дня, чтобы на ночные приключения не оставалось сил. Поэтому когда началась осень, Баст вздохнула с облегчением: теперь не было необходимости каждый день мыть коридоры и помогать на кухне с утра до вечера.

Фрелий был занят весь день, поэтому занятие провести не смог, и Баст предложила перенести урок на вечер. Поскольку наставник дотемна сидел в комнате, ученица потащила его проводить урок в столовую, чтобы измождённый мужчина поел. Но вот незадача: к ночи еды не осталось, кухарки развели руками, поэтому Баст пришлось готовить самой.

Так Фрелий и проводил урок, пока ученица чистила овощи на суп, попутно отвечая на вопросы по теме. Когда поздний ужин был готов, Фрелий набросился на него, сказав, что для продуктивной умственной работы желудок учёного должен быть пуст, а голова холодна, но от предлагаемой добавки не отказывался.

Время было уже глубоко за полночь.

- Чтобы не сидеть долго за изучаемым материалом, ты должна развить память. Тогда легко будешь запоминать любую информацию. – Подвёл итог учитель, макая кусок хлеба в суп. Баст сидела со скучающим видом, подперев щеку ладонью.

- И как её улучшить? Учить стихи? – Она поднялась со стула и зачерпнула половник супа, налив его в опустевшую тарелку. Фрелий проворчал, что лопнет от такого количества еды и отрезал себе ещё один кусок хлеба.

- Да как угодно. Если тебе этот способ подходит – учи стихи. Всё индивидуально, ты должна понять, что годится для тебя. Можешь попробовать… - тут наставник застыл, прищурился и с недовольной физиономией подцепил двумя пальцами что-то в супе, явив миру длинный чёрный волос, который он медленно вытянул. – Ты не могла бы заплетаться, когда готовишь?!

Баст поморщилась, отобрала волос и выбросила на пол. Аппетит у Фрелия резко пропал.

- Знаешь, - сказал он, - о вашей с Люмой комнате ходит легенда, что если туда зайти на некоторое время, то выйти можно уже в полноценных валенках.

По сути, в этой шутке доля правды была колоссальной: всякий, кто заходил в комнату Баст и её матери, лицезрел огромное количество волос на полу, кроватях, столе, а на выходе гости обнаруживали эти же волосы уже почему-то на себе.

- В общем, - произнёс мужчина, поднимаясь из-за стола, чтобы расторопная ученица не ринулась кормить его ещё чем-нибудь, во что в буквальном смысле вложила частичку себя, - прими к сведению мой совет: тренируй память, Баст. Тогда ты будешь быстро запоминать любую информацию. Это сократит время на домашнюю работу и в целом пригодится по жизни.

Баст осталась за столом в одиночестве и задумалась. Советов Фрелия она привыкла придерживаться, а идея улучшить память пришлась ей по душе, хоть Баст и не жаловалась на умение запоминать. Но если с этим дела обстоят неплохо, то шансов довести способность до совершенства ещё больше.

И Баст начала учить стихи. Этот способ не вдохновлял, поскольку к поэзии она относилась равнодушно. Но одним прохладным снежным вечером решение пришло само собой.

Тогда Лия и Баст бесцеремонно заявились в комнату к Ари. Он чувствовал себя плохо и к общению был не предрасположен, но прогнать незваных гостей не посмел, боясь показаться негостеприимным. И пока подруги беззаботно играли в карты, юноша сидел с мрачным видом, как курица-наседка, в чей курятник вломилось два сытых, но наглых лиса. Правда, периодически ворчал и жаловался на здоровье. Баст пропускала это мимо ушей, зная, что друг любое недомогание воспринимает чуть ли не как смертельное. А вот Лия молчать не стала:

- Ари, - сказала она, - не видишь что ли, что нам весело? Давай, не сиди с такой кислой рожей, не порть настроение! Лучше присоединяйся к игре!

Было сказано это с таким задором, что Ари сдался и со следующей партии тоже начал играть, предупредив, что из-за головных болей соображает плохо и не будет так хорош, как обычно. Баст, выигрывавшая пятую партию подряд, заверила, что не сомневается в его успехе.

- Отлично, - сказала она, потирая руки, - теперь вас, неудачников, будет у меня уже двое.

Ари обиделся, Лия посмеялась.

- Нет, а если серьёзно, - сказала Лия ещё через несколько партий, окончившихся для них с Ари неудачей (последний, впрочем, не унывал,со спокойной душой списывая промахи на головную боль), - Как у тебя получается так часто выигрывать?

- Да обычно. Запоминаю ходы – какие карты вышли, какие остались в игре, какие в теории могут быть у вас, если исключить мои, и как вы, скорее всего, будете ходить. Сейчас, например, я не подкидывала тебе мелочь, потому что ты ходишь на меня и все шестёрки, семёрки и прочая шелуха, что я вручу, будут пущены против меня же. Универсальной стратегии нет, если карта не идёт, победить в разы сложнее.

- Поэтому и думаешь иногда вечность, как будто мы в шахматы играем! – Хмыкнул Ари.

- Что, - не унималась Лия, - прямо все вышедшие из игры карты запоминаешь?

- Ну, - осторожно отозвалась Баст, ожидая подвоха, - в принципе, да. А что?

- Да ничего. Но это здорово же! Хорошо, что мы ни на что не играем!

- Ага, - усмехнулась Баст, искоса поглядывая на Ари, - но можем начать играть на щелчки.

- Это как?

- Ну, смотри, - воодушевилась Баст, - победитель в любой момент, хоть днём, хоть ночью щёлкает пальцами, и для проигравшего это значит, что он должен сделать двадцать приседаний. Ну что, играем?

- Ну, давай, - сказал Ари осторожно. Такое желание показалось ему вполне безобидным.

Баст возликовала. Она уже представила десятки ситуаций, в которых внезапные приседания будут ой как неуместны.

Но даже когда этот весёлый вечер закончился, идея про запоминание не выходила у Баст из головы. Ведь карты были едва ли не единственной интересной для неё вещью. Фрелий говорил: «Ищи способ, который подойдёт тебе». Так почему бы не попробовать? Чем такая тактика хуже заучивания стихов?

И теперь Баст тренировалась каждый вечер: брала колоду, перемешивала и старалась запомнить, в каком порядке карты идут друг за другом. И в самом начале этих занятий она открыла для себя неутешительный факт: память её не так хороша, как казалось.

Солнечный день. Шестёрка червей, валет пик, семёрка пик, дама… какая дама?

Заново.

За окном щебечут птицы. Туз треф, шестёрка пик, король червей, семёрка пик, валет бубен… Что дальше?

Заново.

В стекло барабанит дождь. Десятка бубен, король бубен, дама червей, дама пик, девятка треф, король пик, валет пик… Разве пик? Нет, треф.

Заново.

Баст помешалась на картах. Не было дня, чтобы она не раскладывала колоду, пытаясь запомнить порядок, который всякий раз оказывался разным.

В один такой вечер к Баст в комнату заглянул Фрелий. Люмы поблизости не было.

Увидев подопечную сидящей на полу, что-то бормочущую себе под нос, Фрелий с беспокойством посмотрел на неё и подошёл ближе. Конечно же, рядом лежала колода, от которой Баст отбирала по одной карте, поворачивая к себе лицевой стороной.

- Ты слишком увлеклась этими тренировками, - сказал Фрелий и присел рядом.

Баст не подняла головы, только застыла на пару мгновений, пошевелила губами, достала следующую карту, взглянула на неё и медленно закрыла глаза.

- Ты меня сбил.

Заново.

- Тебе нужно отвлечься. Может, сходим прогуляться? – С этими словами наставник подошёл к шкафу и распахнул, - но тебе нужно одеться, на улице прохладно.

Баст не сдвинулась с места, начав тасовать карты.

Фрелий взял куртку и хотел закрыть шкаф, но тут кое-что привлекло его внимание - сосуд с тёмно-красной жидкостью, покоящийся на последней полке.

- Так-так, - Фрелий без зазрения совести откупорил пробку бутылки и потянул носом у горлышка, - смотрю, вы с мамой тут неплохо проводите время?

- Это не наше.

- Ой, да ладно тебе, - попытался пошутить Фрелий, - небось, квасите тут ночами…

Тут Баст впервые подняла глаза на Фрелия.

- Если когда-нибудь обнаружишь в этой комнате труп, то необязательно это будет делом моих рук. Потому что эта бутылка не принадлежит ни мне, ни Люме.

- Ладно, - сказал наставник миролюбиво, - и чья же она?

- Какой-то тип её тут забыл. Приходил к Люме вроде как на свидание. Правда, она не пила, потому что уверена, что от вина кожа портится и быстрее стареет.

- Думаю, это был веселый вечер, - усмехнулся Фрелий, скептически разглядывая почти пустую бутыль, - уверена, что мама ничего не употребляла?

- Разве что воду, - ответила Баст и, подумав, добавила:

- И даже если я сейчас соврала, ты никогда не докажешь того, что я пью вино или убиваю людей.

- Не заставляй сомневаться в тебе ещё больше, – покачал головой Фрелий.

- А разве ответ не очевиден? – удивилась Баст, но без особой искренности.

- Ответ слишком очевиден, - сказал наставник и протянул ученице руку, помогая подняться.

^^^

Тёплым весенним днём тринадцатилетнюю Баст отправили в её первый патруль – осмотреть западную границу леса. Как правило, в первых патрулях юнцов сопровождали опытные воины, но на этот раз вышло иначе. Во-первых, не оказалось свободных людей, во-вторых, западная граница проходила как раз вдоль замка, так что далеко отправляться не надо было. К тому же этот район отличался наибольшим спокойствием: нежити тут обычно не бывало. Вместе с Баст отправили Лию – она была старше на год, в патрули уже ходила и умела метать ножи, хоть и не очень метко. Но, в отличие от Баст, её оружие вонзалось в мишень, а не падало на землю плашмя.

Лия любила животных, в десять лет завела собственных утят, цыплят, кроликов и ручных крыс. Никому из детей ранее не разрешалось заводить собственное хозяйство, однако Лия отличалась настойчивостью и недюжинным энтузиазмом. Для достижения цели она в свободное время подрабатывала в близлежащей деревеньке, убирая урожай, собирая жуков с кустов картофеля, сажая цветы и деревья и занимаясь уборкой в домах, сараях и подвалах. Насобирав желаемую сумму денег для осуществления покупки, Лия отправилась прямиком к Верховным, чтобы попросить у них разрешение завести животных. Получив отказ, она не сдалась и пошла на разговор с самим Старейшиной. Тот был поражён решительностью Лии и дал разрешение. Ей выделили сарайчик на заднем дворе для клеток с цыплятами, кроликами и утятами. Крысы жили в комнате девочки под её присмотром. Со своих животных Лия чуть ли пылинки не сдувала: выгуливала по три раза в день, ходила по лесам и полям в поисках полезных трав, ежедневно чистила клетки. Лечением тоже занималась сама. Время от времени Лия так же подрабатывала в деревне – правилами клана это не запрещалось, - планируя в будущем расширить хозяйство.

Вечер выдался тёплый и безветренный. Грязная после дождей просёлочная дорога змеёй извивалась и убегала вдаль. На окраине леса деревьев почти не было, зато располагалась маленькая ферма, ныне покинутая. Баст приходила в это место около месяца назад, и оно было оживлённым: на опушке паслись козы, гуляли коровы, в клетках пищали утята, а сам фермер всё время околачивался неподалёку. Теперь округа дышала пустотой – ни животных, ни хозяина. Здание фермы состояло из каменного домика с одной комнатой и просторной пристройки с высоким потолком – для сена. Оно там и возвышалось пухлыми жёлтыми копнами. Точно так же, как и много лет назад.

В голове Баст пронеслось воспоминание: будучи маленькой, лет шести, она гуляла в лесу, когда начался дождь. И тогда она наткнулась на эту ферму, которая, к слову, с годами не поменялась. Спеша укрыться от непогоды, девочка вбежала в сенник. К её радости, сено отлично пружинило и на нём было очень весело прыгать. Вдоволь нарезвившись, Баст упала на мягкое ложе и долго лежала так, глядя в щель между досок, через которую открывался вид на улицу. Снаружи стояло выкрашенное белым здание, уже тогда заброшенное, вдоль которого шла тропинка, вёдшая к ферме. Возле здания цвели кусты крапивы и лопухов, до которых никому не было дела, и они уверенно разрастались по прилегающей территории. Возле фермы стояла будка, в которой прятался от непогоды дворовой пёс, привязанный цепью. Из хлева иногда доносилось мычание коров, привыкших в эти часы щипать траву на лужайке. Шум дождя не прекращался, и Баст понемногу начала дремать, думая о том, что ей слишком нравится это место и больше она не хотела бы его покидать.

Так девочка и лежала, пока её не нашли патрульные, которых обеспокоенный Хантер отправил на поиски.

Это воспоминание дарило Баст тепло и уют. Лёжа на том сеновале, она чувствовала такую защищённость и умиротворённость, каких не испытывала даже в собственной комнате, когда заворачивалась в одеяло, лёжа на кровати.

А теперь это место было покинуто.

Баст зашла внутрь здания, освещая факелом, – никогда тут не была, а хотелось, - но всё оказалось довольно прозаично: полки с пустыми клетками, да перегородки для животных. Лия заглянула внутрь и осмотрела помещение, в котором осел запах животных и навоза.

- В клетках жили нутрии. А там - коровы. – Уверенным тоном сказала Лия.

- Откуда знаешь про нутрий?

- Я работала на этого фермера.

- А почему сейчас тут никого нет? – Баст вышла на улицу и скептически осмотрела возвышавшуюся напротив груду навоза. Лию подобные запахи не смущали, а Баст их не чувствовала, поэтому девочки не испытывали дискомфорта, находясь в этом месте.

- Он построил себе ферму побольше в часе пути отсюда. Говорил, что там земля плодороднее, да и река рядом. Тут уже почти ничего не растёт…

Щебетали птицы, куковали кукушки. Место тихое, спокойное. Когда девочек отправляли сюда, им велено было не впутываться ни в какие неприятности, если заметят что подозрительное – не лезть и сразу же вернуться в клан с докладом. Свежеиспечённым патрульным были выданы факелы (если не произойдёт ничего непредвиденного, патрулирование должно было продлиться до заката) и ножи с луками, однако если Лия худо-бедно обращалась с подобным снаряжением, то Баст не способна была даже оттянуть тетиву – уроки по самообороне прошли даром.

- Эй, - Баст насторожилась и подняла палец вверх, - слышишь?

Лия прищурилась.

- Что я должна услышать?

- Кто-то шуршит.

- Что? Где?

Баст осмотрела округу и ткнула пальцем в плеть ежевичных кустов, откуда неторопливо вылез жук размером с собаку. Он повернулся к девочкам и с любопытством пошевелил усиками.

- Нежить! – Охнула Лия. Если зверей она любила, то насекомых терпеть не могла, а к таким и вовсе относилась с ужасом. – Так, нам сказали ничего самим не предпринимать, только сообщить…

- Ему об этом скажи.

Если у жука и было непосредственное начальство, то оно разрешило ему не утруждаться докладом о подозрительных личностях, шастающих по лесу, потому что он уже уверенно спешил к девочкам.

- Бежим в разные стороны! – Скомандовала Лия и первая последовала своему приказу. Насекомое немедленно метнулось за ней. Девочка же почему-то была уверена, что преследования нет, поэтому вскоре сбавила скорость и обернулась. Обнаружив врага в непосредственной близости, Лия повела себя как кошка, на которую наступили: издала короткий отчаянный крик и пустилась наутёк.

Предоставленная сама себе, Баст осмотрела нехитрое обмундирование: нож, факел, да лук за спиной, которым не воспользуется. Нужно было что-то решать, и быстро. Не уверенная в успехе, она уставилась на удаляющуюся фигурку жука и негромко произнесла:

- А ну иди сюда.

Слова возымели эффект: насекомое остановилось, обернулось и направилось обратно. Баст растерялась и стала отступать спиной вперёд, соображая, что делать дальше, пока не оказалась на вытоптанной лужайке рядом с сеновалом. Убегать не было смысла: Лия бежала быстро, но жук бы её догнал, если бы Баст не позвала.

И вот нежить уже рядом.

«Их можно убить огнём!» - Всплыли в памяти слова наставника.

Действуя инстинктивно, Баст взмахнула факелом в сторону врага. Однако тот не собирался сидеть и ждать, пока его сожгут. Обиженно подпрыгнув и затрепетав крылышками, жук отскочил в сторону. Однако действия Баст не прошли бесследно: взмахнув факелом, она случайно задела стог сена поблизости, и тот вспыхнул моментально. Баст застыла, в шоке глядя на распространяющийся по сеновалу пожар. Жук, очевидно, тоже не ожидал такого эффекта. Посмотрев на Баст, как ей показалось, с укоризной, он снова взмахнул крылышками и удалился в окрестные кусты.

Солома догорала. По счастью, строение было из камня, поэтому огонь не нанёс ему значительного ущерба.

Собиралась ли нежить нападать? Или испугалась огня? Снова вопросы без ответов.

Из-за деревьев показалась Лия. Она опасливо озиралась и шарахалась от всякого звука. Увидев Баст с догорающим рядом сеном, Лия приободрилась.

- Так ты его сожгла!

- Сожгла.

- Нет, ну я про нежить.

- А я про сено.

- М-да… хорошо, хоть огонь дальше не пошёл.

Возникло напряжённое молчание. Поразмыслив, девочки решили перекусить и вернуться в клан. Расположились прямо у фермы, рассудив, что стратегически это место подходит для защиты – если нежить вновь нагрянет, то можно будет забраться на крышу.

Но нагрянула отнюдь не нежить.

- Где моё сено?!

Возмущенный старичок соскочил с запряжённой в пустую телегу лошади. Очевидно, вернулся за своим добром.

- Мы не знаем! – Сказала Баст.

- Мы только что пришли! – Поддакнула Лия и, спохватившись, поздоровалась и спросила о том, как идут дела у бывшего работодателя.

Тот схватился за голову и стал изрыгать проклятия на головы вредителей, из чего можно было сделать вывод, что дела его уже не так хороши, как прежде.

Дожёвывая бутерброд, Баст незаметно дёрнула Лию за рукав, намекая поскорее убраться, пока фермер не вернулся к рациональному мышлению. Сложить два и два не составляло труда. Продираясь сквозь колючие кусты на пути к тропинке, Баст упорно гнала от себя лишь одну мысль:

«Она меня слушается».

Глава 18

Глава 18

Он лжёт

Когда Баст в поздний час зашла на кухню, она не ожидала там никого увидеть. В помещении оказалась Лия, которая отмывала посуду после приготовления пищи: на столе красовались два мясных блюда.

- О, привет! – сказала Лия, отмывая последнюю ложку, - а я тут поесть приготовила, не хочешь присоединиться?

Баст села за стол, а Лия стала с увлечением рассказывать:

- Вот это Лютик, - она ткнула в правое блюдо,- а тут Фося. Совсем молодые кролики были, но их столько расплодилось, что в клетках уже нет места! Их родителями были брат с сестрой. Обычное дело. Лютик мне нравился, он был таким послушным, без проблем шёл на руки. А Фося вредина – не давался никому, даже мне, а когда его всё-таки удавалось поймать, вырывался так, будто в него бес вселился.

Она немного помолчала, побарабанив пальцами по столу. Брови её были нахмурены.

- Кстати, я снова завела цыплят. Всех предыдущих уже съели. Пришлось сколотить им небольшой загон, на первое время сойдёт, пока им не нужно так много места. Корма стараюсь давать не очень много. В своё время я жутко перекармливала утят, мне казалось, что если буду кормить меньше, то они умрут от голода. В итоге утки выросли толстыми и ленивыми. Беспредел! С заботой лучше не переусердствовать. Помнится, когда я посадила помидоры и обильно их поливала, они не хотели давать плодов. Листики были зелёными и сочными, но на этом всё. Вывод один: живые организмы нужно держать в небольшом стрессе, от чрезмерной опеки все наглеют. Даже помидоры.

Баст сидела, подперев подбородок кулачком. Если Лия начинала говорить на любимую тему, её было не остановить.

- Ты столько всего успеваешь.

- Да. Мало сплю. Так что же, будешь есть? Лютика думаю отнести родителям, а вот Фосю оставлю себе. Полагаю, мясо будет на вкус таким же жёстким и сухим, как и его характер. Да и на огне я его передержала. Завтра буду готовить их сестрицу Моличку. Она такая лапочка-заечка, просто прелесть! Красавица, вся в мать.

- А тебе их не жалко убивать и есть? – резонно спросила Баст, насаживая на вилку кусочек Фоси.

Мясо и впрямь оказалось жестковато.

- Да нет. Когда они живы, мне нравится заботиться, кормить, лечить, выгуливать. Но когда они оказываются на тарелке, я уже не воспринимаю их как питомцев. Это уже еда. Просто еда.

- Просто еда… - эхом откликнулась Баст, медленно пережёвывая кусок.

- Вкусно? – пытливо спросила Лия, чуть ли не заглядывая в рот.

Небольшая пауза.

- Вкусно.

На следующий день Баст гостила у Дели. Обычно в дневное время суток он спал, но не в этот раз, так что послал подруге записку с приглашением в гости. Хантеру Баст в такие моменты говорила, что идёт гулять в деревню. Он вполне мог выдумать себе, что Дели влюблён в его внучку, поэтому они и проводят время вместе. И Баст решила не проверять, действительно ли дедушка подумает так. А лишаться возможности видеться с другом ей не хотелось. Хантер мог запретить эти встречи и установить за внучкой контроль. Конечно, Баст бы это не остановило, и возможность увидеться с Дели она бы всё равно нашла. Но она не была из тех, кто не ищет лёгких путей. Вор сам однажды спросил у подруги, как это ей позволяют с ним видеться. Ответ, впрочем, был ожидаем.

«Так и думал, что никому не сказала».

«Ещё чего. Дед боится, что я пойду по стопам Люмы. А ты даже не из нашего клана», - отвечала Баст.

«Тебе это не грозит, - отмахнулся Дели, - мало того, что для меня ты слишком малая, так ещё и не привлекательная».

«Ну спасибо!»

«Да ты бы может и нормальная была бы, но глаза – страх и ужас, - объяснил парень непринуждённо, - это от кого тебе достались, от мамы или папы?»

Несмотря на годы дружбы, Дели так ни разу и не видел никого из семьи Баст, только слышал о них.

«От деда».

«Того, кто в клане заправляет?»

«Нет… другого. Он уже умер давно».

Они не часто обсуждали семейные темы, так что в тот раз Дели больше не стал вдаваться в подробности и сменил тему.

На этот раз Баст решила выгулять заодно собаку, поэтому взяла с собой Зубастого и направилась в деревню.

Дели она застала за любопытным занятием: он что-то увлечённо писал на куске пергамента. С гостьей едва поздоровался. Она сообщила, что оставила пса гулять во дворе и поинтересовалась, чем он занят. Мужчина отвлёкся и отложил перо.

- Помнишь, откуда взялся мой голодранец? – и он кивнул на толстого кота, дремавшего в углу на кухне. Судя по округлости кошачьих форм, кормил Дели его лучше, чем себя.

Баст кивнула и сказала:

- По-моему, он набрал в весе с тех пор, когда я его видела в последний раз! Чем кормишь?

- Кашами, мясом, рыбой, - надулся от важности Дели, с любовью глядя на питомца, - всякую гадость не даю, у него ведь очень тонкий организм…

- Как по мне, у него толстый организм.

- Я имел ввиду: чувствительный, - поморщился Дели, - я не кормлю масика отбросами, а то ему плохо станет.

Баст с сомнением посмотрела на кота. Он был явным примером того, что растолстеть можно и на исключительно правильном питании.

- Так вот, ты же знаешь, что его подкинули, - продолжил друг рассказ.

Баст помнила эту историю. Как поведал Дели, он стоял во дворе, никого не трогал, как в один прекрасный момент возвёл глаза к ясному небу, и увидел летящего на него кота. Подкинули животное в прямом смысле слова. Баст понимала, что где-то рассказчик приукрасил события, но такая версия ей нравилась.

Дели воспринял появление пушистого зверя как знак судьбы и оставил себе, со временем ужасно к нему привязавшись. И судя по тому, как мужчина заботился о питомце, Баст подозревала, что в нём проснулся нереализованный отцовский инстинкт, если таковой существовал.

- Так вот, сегодня ко мне забрёл котёнок, - продолжил рассказ Дели, - причём девочка! А поскольку вышвырнуть её мне не позволяет совесть (Баст скептически хмыкнула), то я подкину её одной семье. И чтобы сердца этих людей растаяли, привяжу к лапке записку.

Баст склонилась над посланием Дели. Там уже значилась надпись:

«Доброго солнечного дня! Сегодня ваш дом посетило великое счастье! Примите под свой кров это милое создание, оно принёсёт счастье в дом…»

На этом письмо обрывалось, но Дели хотел написать что-то ещё, однако не мог придумать, что именно.

- Кошка принесёт счастье в дом… а не возьмёте её – будете прокляты! – предложила Баст подходящий, как ей показалось, вариант.

Но друг его по достоинству не оценил:

- Ой, да иди в баню.

- А что? Как по мне, это веская причина!

Дождавшись сумерек, Дели отправился на дело. Любопытствующая Баст пошла с ним. Миссия прошла без сучка, без задоринки: котёнка удалось подкинуть без проблем и лишнего шума. Сбагривший груз с души Дели заметно расслабился и предложил Баст проводить её до границы клана. По пути друзья остановились у небольшого озерца, решив немного посидеть на берегу.

Над водой раздавался потусторонний голос – протяжное пение невидимых существ. Селяне думали, что это русалки, Баст – что нашедшие в окрестных глубинах успокоение утопленники. В траве мелькали светлячки, создавая на полянке магическую атмосферу. По воде пробегала рябь от ветра, покачивались камыши, да шелестели листвой плакучие ивы.

Баст сидела у кромки воды и жевала прихваченный бутерброд с мясом («Куда?! Руки прочь! Это не тебе, а масику!!!» - орал вор, впрочем, безуспешно).

Дели рядом кидал в озеро плоские камни и наблюдал, как они скачут по поверхности.

- Три, четыре… Да что же до пяти никак не дотянет!

По округе пронёсся бойкий рокот и мелкое, как барабанная дробь, топотание.

Баст и Дели настороженно оглянулись на звук. Было слышно, как окрест ломаются кусты, громко шурша листвой.

- Похоже, озёрник, - сказала Баст.

Дели настороженно огляделся по сторонам и достал из-за пояса нож.

Озёрником называлась речная нежить – некогда утонувшие люди. После смерти многие трансформировались в маленьких, размером с пятилетнего ребёнка, существ с позеленевшей кожей, огромными четырёхпалыми лапами и лягушачьим ртом.

Топот раздался громче, и из ближайших кустов выскочил возмутитель спокойствия, издавая трескучие звуки. Не теряя времени, он подбежал к Баст, выхватил у неё бутерброд и был таков.

Баст закусила губу и осторожно перевела взгляд на Дели. Если учитывать, что обычно озёрники утаскивали жертв в воду, а не отнимали у них еду, то мужчина был, мягко говоря, удивлён.

- Я не силён в повадках нежити, - произнёс он, - но разве эта тварь не должна была отужинать нами?

- Предлагаешь вернуть её и сообщить об этом? – спросила Баст, содрогаясь от мысли, что было бы, если бы нежить решила напасть на её спутника.

«Ты думаешь, что она напала бы на Дели, а что насчёт тебя? – раздались в её голове непрошенные мысли, - ты ведь даже не допустила, что эта тварь причинит вред тебе».

- Пойдём отсюда, - поёжившись, сказала Баст и поднялась с места. Второй раз за небольшой период её беспокоило то, в чём сложно было признаться даже себе.

Они всё-таки тебя не трогают.

Стоял солнечный ясный день. Баст склонилась над конспектами, пытаясь вести записи и не отвлекаться. Но погода за окном так и манила наружу, что не давало сосредоточиться. Фрелий как ни в чём не бывало излагал материал.

- Баст, лучше бы тебе записывать, - произнёс наставник, заметив, что подопечная отложила перо.

- Ты ведь рассказывал про эту войну в прошлом году, - подперев щёку ладонью, ответила девочка.

- Неужели? И в каких годах она произошла? – спросил Фрелий насмешливо, - нет-нет, в учебник не подглядывай.

Он был удивлён. Обычно Баст на уроках проявляла усердие и старание.

- Всё равно он открыт не на той странице.

- Слушай, ты ведь понимаешь, что программа есть программа. Мы должны повторить этот материал. Я собираюсь устроить опрос на следующем занятии, так что будь добра слушать.

Баст посмотрела на Фрелия просящими глазами. Ей в голову пришла одна идея.

- А может, - робко подала голос она, - сходим прогуляться?

Фрелий уставился на неё полным недоумения взглядом.

- Я имею ввиду, - продолжала Баст, - сходим развеяться, а по пути ты продолжишь рассказывать. Ну невыносимо сидеть взаперти!

- Ведь понимаешь, что учись ты в группе с остальными детьми, тебя бы с таким предложением выставили к чёртовой бабушке? И гуляла бы ты, милая моя, хоть до посинения. – произнёс Фрелий холодным тоном, однако в глазах плясали смешинки.

- Конечно, и потому я рада, что у меня другая образовательная программа, - елейным тоном произнесла Баст.

Не успел наставник ответить, как в помещение вошла Люма. Не постучалась, но при входе одарила Фрелия очаровательной улыбкой. Когда она отворила дверь, едва прикрытое окно распахнулось, и в комнату ворвался сквозняк, перевернув страницы в книгах и всколыхнув волосы Люмы. Она не обратила на это внимания и не стала поправлять прядь, упавшую на лицо. Что бы ни произошло, она вела себя как хозяйка жизни, а любой поворот событий воспринимала так, словно он был запланирован. Это было не первое вторжение – иногда она врывалась в класс, чтобы обратиться к дочери по поводу какого-нибудь пустяка. Так случилось и в этот раз.

- Баст, не видела моих туфель?

- Белые? Когда они натёрли тебе ноги, ты вернулась в комнату босиком, - вспомнила дочь, - посмотри в дедовой комнате, вроде ты возвращалась от него.

- А, правда, - сказала Люма и, одарив Фрелия ещё одной улыбкой, вышла из помещения.

Мужчина проводил её задумчивым взглядом.

- Знаешь, с таким уровнем обаяния она может занимать большие суммы денег и не отдавать, при этом у нее никогда не будет врагов.

- Считаешь? В клане многие её не любят.

- Люди, которые слишком выделяются, всегда будут осуждаться большинством. Не обращала внимания, какое впечатление она производит на людей? Нет? Думаю, дело в том, что ты к ней привыкла, потому что вы живёте вместе. Она какая-то… неземная что ли. Как фарфоровая кукла. Кажется, что одно неверное движение – и разобьётся. Она выглядит очень юной, вы словно сёстры, у неё даже голос писклявый, детский. Люма как будто олицетворяет одним своим видом всю чистоту и свет этого мира. И ведь ей даже ничего не приходится для этого делать. Такому даже научиться нельзя. Это в её природе. – Он перевёл взгляд на ученицу и добавил: - Вы с ней чем-то похожи.

Баст сидела и растерянно улыбалась. Она не ожидала, что наставник решит посплетничать.

- Правда? Я так не думаю, - ответила она. Привыкнув считать себя рассудительной и целеустремлённой, Баст находила рассеянную, витающую в облаках Люму полной своей противоположностью.

- А я думаю именно так, - сказал наставник, задвигая стул под стол, - пойдём, что расселась? Но если завалишь опрос на следующем занятии, буду каждый день оставлять тебя после уроков на дополнительный час.

Не веря своему счастью, Баст подскочила со стула.

Незаметно для себя учитель и ученица вышли за пределы клана и зашагали по дороге, ведущей в деревню. Баст почувствовала, что сонливость ушла, так что излагаемое Фрелием уже не пролетало мимо ушей. Она не вела записи, но это её не тревожило: повторить материал можно было по учебнику. Да и сам наставник старался не просто рассказывать, а вести диалог, задавая наводящие вопросы. Такой формат занятия пришёлся Баст по душе куда больше, чем лекция в классе, но она понимала, что проводить подобные уроки на постоянной основе наставник не сможет. Всё-таки записи тоже нужно вести.

Рассказав всё, что планировал, Фрелий предложил возвращаться, но Баст воспротивилась:

- Мы уже почти в деревне, а я давно тут не гуляла. Давай ещё пройдёмся, всё равно это был последний урок.

- Не забывай, что тебе ещё к завтрашним занятиям готовиться, - проворчал мужчина, но последовал вслед за девочкой, - а я буду спрашивать у даты.

- Да, выучу, - откликнулась Баст, - кстати, память стала лучше.

- Действительно? И как же ты её тренируешь?

- Тасую карты.

Фрелий ответил, что такой способ вряд ли пришёлся бы ему по душе, но если Баст нравится, то он ничего не имеет против.

Так, беседуя о всяких обыденностях, они приблизились к деревне и двинулись дальше вдоль домов. Фрелий предложил Баст зайти на рынок, чтобы купить ей там какую-нибудь вкуснятину, но девочка отказалась.

И тут мужчина замедлил шаг, глядя поверх головы Баст. Она проследила направление его взгляда и увидела двухэтажный дом, видневшийся из-за забора. Во дворе старушка лет восьмидесяти загоняла курей в сарай.

- Ты ведь нечасто бываешь в деревне?

- Что? – встрепенулся Фрелий, - к чему этот вопрос?

- Этот дом что-то значит для тебя, да? Выглядишь так, словно увидел его впервые за долгое время.

- Не понимаю, откуда такие выводы, - отмахнулся мужчина, ускоряя шаг. Но Баст уже заинтересовалась. Поняв, что от него не отстанут, Фрелий почувствовал досаду.

- Не понимаю, зачем увиливать, если нечего скрывать, - откликнулась Баст.

Она не стала догонять Фрелия и потому держалась чуть позади.

- Я не увиливаю. Тут не о чем говорить, - бросил он, машинально обернувшись на Баст. Всё-таки ответственность за неё лежала на нём. Ученица и сама отлично это понимала, а потому не торопилась.

- Так если не о чем говорить, то почему ты так обеспокоен?

Фрелий вздохнул.

- Не надо играть со мной в свои игры и строить самую проницательную. Прибереги энтузиазм для сверстников.

Он был сердит на ученицу, а более всего – на самого себя. Ну надо же было держать себя в руках и не показывать нервозности! Как их занесло на эту улицу? И всё же он давно здесь не был. С годами дом изменился. Фрелий бросил на него ещё один косой взгляд, а потом посмотрел на старуху. Она ещё суетилась во дворе.

- Я думала, у нас нет друг от друга секретов, - вдруг сказала Баст спокойным тоном, - если вспомнить, какие твои тайны я храню.

Фрелий только покачал головой:

- Баст, не надо, я ведь тебя знаю. Как я уже просил, не играй со мной в эти игры.

Чувствуя, что своего не добьётся ни добром, ни силой, Баст замерла на месте, обдумывая новый план.

- Значит, - сказала Баст внезапно даже для себя, - я поговорю с этой женщиной.

И, не медля ни секунды, развернулась, чтобы направиться к дому. Но не успела сделать и нескольких шагов, как Фрелий схватил её за руку, не дав уйти.

- Баст, успокойся. Нет никакой великой тайны. Раньше в этом доме жила моя мать. Ты знаешь, она умерла, и после этого я пришёл в клан. Теперь в этом доме живут другие люди. Не хотелось затрагивать эту тему, понимаешь? Это личное.

Девочка смотрела на него во все глаза. Говорил Фрелий открыто и искренне, так что у неё не было причин не верить. О семье наставника, в частности о его отце Ароге, они не разговаривали. Баст знала историю Фрелия в общих чертах и не видела в ней ничего особенного. Мало ли сколько матерей растят детей в одиночестве – фактически росшая без отца девочка и сама была в такой же ситуации. Да и без матери тоже, если вспомнить их отдалённые отношения с Люмой. Так что Баст не хотела обсуждать семью Фрелия, чтобы не затрагивать не только его проблемы, но и свои. Но сейчас она даже не подумала о том, что этот дом мог значить для мужчины. У него-то наверняка были тёплые отношения с матерью.

- Ладно, - сказала она, отводя глаза, - но почему ты не остался?

Баст не понимала, как можно покинуть собственное жилище, где ты хозяин, и никто тебе не указ. Как можно променять такую роскошь на скромную комнату?

- Во-первых, я много слышал о жизни в клане. Меня привлекал такой образ жизни. После смерти матери я остался один, это тяготило. Хотел почувствовать себя частью чего-то большего. Во-вторых, когда я остался один, стены дома стали слишком давить на меня. Чересчур много воспоминаний. Это место стало причинять боль, - он вздохнул, - так что я продал его. Пойдём отсюда.

- Хорошо, - откликнулась Баст, пытаясь представить, каково это: остаться одному в целом мире. Ведь у неё, несмотря на не очень радужные отношения с семьёй, мать и отец были живы, а дедушка и вовсе души в ней не чаял. А много ли поменялось бы, расти она одна? Ведь родители не озаботились её воспитанием, а Хантер был целиком погружён в дела клана. Общаясь с Фрелием, Баст ощущала, что нашла отца, которого у неё не было: отношения с наставником были доверительными, он относился к ней с пониманием и уважением. И до нынешнего момента между ними не было недопонимания. Баст радовалась возможности индивидуального обучения. Фрелий не использовал давления, не кричал и не пытался показаться умнее, а многие наставники по словам Ари, так себя и вели. Поэтому подход Фрелия в обучении Баст считала превосходным – он общался с ней не как с ребёнком, а как с равной.

Они уже собирались поворачивать назад, как услышали за спиной шум: старушка из пресловутого дома выскочила за забор и воскликнула:

- Ах, вот ты где, паршивка! Я же обрезала тебе крылья, ты как улетела, а?

Как оказалось, она гналась за курицей, сбежавшей со двора, которая перебралась через забор. Теперь птица в отчаянии металась по дороге, не желая поворачивать обратно. Словно знала, что ничего, кроме супа, на родине не ждёт.

- Погоди, помогу ей, - бросила Баст, поддавшись внезапному порыву.

И поспешила на выручку. Фрелий выкрикнул её имя вслед, но безрезультатно.

- Давайте я с той стороны зайду, - сказала девочка, подбежав к старухе, - а вы с этой ловите.

- Да-да, - воодушевилась та, обрадовавшись подмоге, - гони сюда, она вдоль забора побежит, тут я её к калитке и загоню!

Совместными усилиями строптивую курицу удалось усмирить, и она вбежала во двор.

- Спасибо, внученька, - прокряхтела пожилая женщина, - улизнуть с подрезанными крыльями, ну как же так! Может, где дыра в заборе? Так я проверяла только… вот сорок лет назад забор никудышный был, вечно в нём дыры латали, а животина всё дёру давала. Не успеешь поймать курицу или утку – всё, уже соседская! Правда утки посмирнее, а вот куры, пёсьи дети, только повод дай, их и след простыл.

Баст показалось, что она ослышалась.

- Вы сказали: сорок лет назад?

- Да, мы тогда жили не ахти, конечно, - ответила бабка, - но и хозяйство было поболее: и коровы, и свиньи, и козы. Один козёл до того наглющий был, однажды дочке в руку рогом ткнул, когда она поесть ему принесла. Я думала, он ей насквозь ладонь распорет! Слава богу, зажило, так что и шрама не осталось…

- А сколько вы уже живёте в этом доме? – перебила Баст, знавшая, что если старого человека не остановить вовремя, то можно узнать всю его биографию, даже если притворишься слепоглухонемым и ничем в этой жизни не интересующимся.

- Да всю жизнь живу, мои родители тут жили, растили нас с братом. Потом померли, брат уехал на заработки, а дом этот мне остался в наследство. Так мы и жили тут всю жизнь с мужем, детей растили. А теперь и старый уж помер, я одна осталась…

Она говорила что-то ещё, но Баст уже не слушала. Она обернулась и посмотрела на Фрелия. Он стоял вдалеке и глядел на неё.

- Я пойду, - вновь прервала девочка монолог старухи, - меня ждёт вон тот мужчина, - и кивнула в сторону наставника.

Вопреки ожиданиям Баст, во взгляде бабушки не мелькнуло и тени узнавания. Она едва посмотрела на Фрелия, после чего вновь обернулась к "внученьке" и начала благодарить за помощь с поимкой курицы.

- Такая хорошая девочка, спасибо, что подсобила старухе, у меня уж ноги еле ходят…

Баст только кивнула и, скомкано попрощавшись, поспешила к наставнику.

- О чём вы говорили? – спросил мужчина с некоторым напряжением в голосе.

- Она рассказывала про кур, - ответила Баст, - что сбегают постоянно, хоть она им крылья подрезала. Всё такое. Еле отделалась.

Фрелий ничего не ответил, но по выражению его лица сложно было определить, поверил он или нет. Больше они к теме этого дома не возвращались. Баст понимала, что раз наставник соврал – у него должны быть веские на то причины. Что-то большее, чем травма, связанная с утратой близкого человека.

Но ещё одна мысль не оставляла Баст, которая старалась рассматривать все возможные варианты: а что, если Фрелий не врал? Конечно, если бы он продал дом этой старухе, она, учитывая её разговорчивость, обязательно бы обратила внимание на старого знакомого и сказала в его сторону хоть что-то. Но что, если дом для бабушки купили её дети или внуки и она не сталкивалась с владельцем лицом к лицу?

Или ещё одно предположение: у старой женщины настолько слабое зрение, что издалека она не узнала Фрелия, ведь он стоял на достаточном расстоянии. Сколько ей, лет восемьдесят или девяносто? В таком возрасте немудрено иметь ужасные проблемы со зрением.

Второй вопрос касался того, что старуха сказала, будто бы живёт в доме с рождения, но что если она бредила, принимая желаемое за действительное? Может, сумасшедшая? В таком случае имело место быть, что она действительно прожила в одном доме всю жизнь, а потом он пришёл в негодность, так что внуки приобрели ей жилище получше, а она в своих мыслях осталась там, где провела сознательную жизнь?

Но если Фрелий соврал (а этот вариант казался Баст более вероятным), то зачем он это сделал? Ведь когда они проходили мимо того дома, она по взгляду поняла: это место что-то для него значит. Но он посчитал нужным об этом не говорить. Возможно, потому что история, связанная с этим местом, является для него не только личной, но и стыдной? Возможно, он пытался ухаживать за внучкой этой бабки, а она его отвергла? Разве поделишься такой историей с ученицей? Поразмыслив, Баст решила вернуться к этой теме попозже. А пока что у неё были другие дела. Всё-таки у них с Фрелием хорошие отношения, так может, не стоит лезть в его личные переживания? Кто знает, возможно, с годами они станут друзьями, и тогда наставник сам поделится секретами.

Глава 19

Глава 19

Свобода выбрать плен

Бывают моменты, которые не стираются из памяти. Например, абсолютного счастья. И этот день стал для Ари одним из таких. Было солнечно, яркий диск стоял высоко в небе, а ветер дул прохладный. И всё же замёрзнуть было невозможно. Юноша выбрался из тени деревьев и подставил лицо тёплым лучам. Они с Баст выбрались в лес на прогулку и зашли так далеко, как не заходили никогда. Пройдя уже приличный участок пути, решили взобраться на возвышенность, чтобы осмотреть местность. Путь выдался тернистый: тропинка скорее угадывалась, а кусты и ветки мешали идти. И всё же, видя, с каким азартом и радостью Баст поднимается вверх, Ари не терял силы духа. Он уже устал и будь его воля, они бы сделали привал поближе к клану. Вышли из замка друзья с рассветом, успев лишь позавтракать. Этот день был свободен от занятий, так что ребята решили провести его вдвоём.

- Давай ещё выше поднимемся, - сказала Баст, отдышавшись.

- Пойдём, - согласился он, вырываясь вперёд.

Хоть Баст и едва поспевала за ним, азарта в её глазах было куда больше, что заряжало самого Ари и заставляло двигаться вперёд.

С собой ребята взяли поклажу с провизией (тащил её мальчик), а время обеда уже приблизилось.

И вот, когда они были уже почти на верхушке горы, им открылся пятачок, с которого открывался невероятный захватывающий вид на раскинувшуюся вдалеке реку, края которой не было видно, а также на окружившие её возвышенности, пестревшие зелёными верхушками деревьев.

Не сговариваясь, друзья решили остаться на этом месте. Они расстелили покрывало и достали еду. Себе Баст припасла горсть фруктов и овощей, Ари же вручила ароматный, хоть уже и остывший, сочный кусок жареного мяса.

- Самый лакомый кусок! – обрадовался мальчик, - думал, такие достаются только Верховным и Старейшине.

- Да, верно, - сказала Баст, - Верховным достаются самые лакомые куски.

Мальчик улыбнулся, поняв намёк, и жадно впился в мясо зубами.

Насытившись, Ари с блаженством растянулся на покрывале. Сквозь ветки мерцали солнечные лучи, даря тепло. Небо поражало ослепительным синим цветом, а там, вдалеке, распростёрла могучие воды река, окружённая горами. Такими же, на которой сейчас расположились они. Этот вид захватывал дух. Думая, что рядом с ним сейчас Баст, и они вдвоём ограждены от целого мира, мальчик чувствовал себя самым счастливым на свете. Он знал, что надолго запомнит этот день. И эти мысли грели ещё больше, чем пробивающееся через плотную завесу веток солнце.

- Как думаешь, здесь бывал ещё кто-то, кроме нас? – спросил мальчик.

Баст, как ему показалось, выглядела уставшей – она медленно жевала яблоко, сжимая его длинными пальцами, и смотрела вдаль.

- Да, конечно, - отозвалась она, - например, Риджин с Аливой. Например, даже вчера.

Так завали двоих воинов из клана.

Ари посмотрел на подругу с удивлением.

- Почему бы им вместе ходить куда-то? Вроде бы они даже не дружат. И вчера, как я понял, они ходили в патруль…

- Я знаю все расписания патрулей, - перебила Баст, - вчера у них обоих был свободный день. И да, ты прав – они не дружат. У них всё куда серьёзнее.

Ари покачал головой с недоверием. Он помнил, как вчера Баст пустила колкое замечание вслед удаляющимся Риджину и Аливе, но оно быстро вылетело у него из головы. И всё же у него не было сомнений, что воины отправились именно в патруль.

- Они ведь были одеты по форме.

- Чтобы не вызвать подозрений, - невозмутимо парировала подруга, - повторяю: у них обоих вчера были свободные смены.

- Зачем знать наизусть расписание патрулей? Тебя в них даже не посылают.

Узнав о столкновении внучки с нежитью в первом же патруле, Хантер решил на время избавить её от этой обязанности.

- Никакое знание не бывает лишним, - ответила Баст.

Она уже доела яблоко и бросила огрызок за спину. Ари знал, что Баст сбегала из замка по ночам. Он просто был не в курсе, как часто. И всё же девочка решила предоставить другу возможность самому додуматься до того, зачем она так досконально изучила расписание патрулей.

- И с чего ты взяла, что они вместе? – продолжал допытываться Ари. Он не любил полагаться на одни слова и верить слухам, пусть даже говорила Баст, - если это в клане болтают…

- В клане ничего не болтают, - вновь прервала друга девочка, - я сама поняла это. Понаблюдай за ними, может, поймёшь. По взглядам, которые они бросают друг на друга, когда думают, что никто не видит. По той излишней сдержанности, которую проявляют друг к другу на людях. По тому, как меняется взгляд одного, когда другой внезапно заходит в комнату.

Ари молчал. Сказать ему было нечего. Он не много внимания уделял взаимоотношениям других людей в клане. Возможно, потому, что мысли его были поглощены собственными отношениями с одной конкретной особой.

- Зачем ты за кем-то наблюдаешь? – спросил он, - Засоряешь голову ненужными вещами.

Баст поджала губы. По сути, у неё даже не было ответа на этот вопрос. Все эти наблюдения происходили у неё естественно, она даже не прилагала особых усилий. Ей нравилось смотреть, слушать, подмечать детали, акцентировать внимание на мелочах, которые другими пропускались мимо ушей.

- Да и зачем скрывать отношения? – продолжал Ари, поняв, что подруга не собирается разъяснять каждый момент.

- Чтобы не получить осуждения, например, - сказала Баст, пристально посмотрев на мальчика, - может, их родители недолюбливают друг друга.

Ари стало не по себе. Он вспомнил, что его мама терпеть не может Баст, как и всю её семью. За исключением, пожалуй, Хантера, да и того критиковала время от времени. Мальчик отвернулся, сделав вид, что засмотрелся на реку. Ему вдруг стало слишком жарко.

Всё-таки этот день был замечательным. На учёбу идти не надо, тёплая погода, вкусный обед с шикарным видом и Баст, в очередной раз заставившая его сердце колотиться сильнее. Разве жизнь не прекрасна?

Четвёрка пик, валет треф, семёрка бубен, валет червей.

Зачем ты это делаешь, Баст? Ты целыми днями сидишь над этими картами, отдаёшь им свободное время, ради чего?

Туз пик, шестёрка бубен, дама пик, десятка червей.

Потому что ты лучше, чем остальные. Они глупы, тратят жизнь на развлечения и бессмысленные удовольствия. Лень, обжорство, сон. Они слабые, а ты сильная.

Семёрка червей, туз червей, король пик, девятка треф.

Ты выше их. Им до тебя далеко – они летают среди звёзд, а ты крепко стоишь на земле. Ты рождена быть лучше, умнее, сильнее. Ты создала себя сама.

Восьмёрка треф, туз бубен, король червей.

Смысл жизни у каждого свой. У кого-то его нет. Но не у тебя, Баст. Твоя цель – быть лучшей. Ты и так лучшая.

Баст и Ари шли по коридору. Юноша хотел спросить у однокашника о заданных уроках, потому что пропустил занятия из-за болезни. Он постучался в нужную дверь, и оттуда выглянул долговязый паренёк, бледнокожий и взъерошенный. Судя по усталому неосознанному взгляду, он спал.

- Привет, чего хотел?

Ари замялся, смутившись, что потревожил чужой покой, но всё же произнёс:

- Привет, хотел спросить, что задавали по истории и географии?

Мальчишка нахмурил лоб, вспоминая:

- Ну, по географии задавали то, что задали, а по истории – закончить писать то, что начали на прошлом уроке.

Ари смутился ещё сильнее. Первый ответ, донельзя логичный, отличался большой долей таинственности, да и второй тоже – Ари на прошлом уроке отсутствовал, поэтому в душе не чаял, какие записи вели другие дети.

Посмеиваясь, Баст отошла, предоставив мальчишкам самим разрешать сложившееся недопонимание. Но не успела зайти за угол, как увидела, что одна девочка стоит на коленях возле двери Ари. Не желая привлекать внимания, Баст вновь скрылась за углом, осторожно из-за него выглянув. Девочку она узнала – это была Мика, учившаяся на одной параллели с Ари. Она наклонилась к дверному зазору и просунула туда лист бумаги. Поспешно поднявшись, девочка оглянулась по сторонам и поспешила скрыться.

«Так, мама Ари в обеденном зале», - вспомнила Баст.

Это значило, что записку с той стороны никто не подобрал. Она обернулась, но друга не увидела: похоже, он зашёл в комнату к приятелю, чтобы нормально записать задание. Выходит, путь был чист.

Убедившись, что шаги Мики стихли вдали, Баст быстро подошла к двери и наклонилась. Подцепить записку пальцами не представлялось возможным, но решение нашлось быстро: она вытащила из волос тонкую шпильку и подцепила добычу ею. Когда записка оказалась у Баст в руках, она спрятала её в карман, а потом направилась обратно к комнате, в которую зашёл Ари. К неудовольствию Баст, мальчишка не появлялся долго. Вариант, что друг уже вышел, казался маловероятным: Ари сам только что заявил, что направляется к себе в комнату, а значит, они бы уже столкнулись. Конечно, Баст могла бы не дожидаться Ари, но он должен был отдать ей книги, которые как раз были необходимы ей для изучения нового материала.

- Нет, ну представь, – услышала Баст за спиной знакомый голос и обернулась, - была у нашего кузнеца Джеро, относила список оружия, которое он должен выковать к концу следующей луны. И с ним была жена, ну, знаешь, она периодически к нему приходит и наводит порядок в кузне, потому что сам он даже чашку за собой вымыть не способен.

- Да, знаю, - ответила Баст, обрадовавшись, что не придётся скучать остаток времени в одиночестве.

Говорившей была Лия. Как обычно, не утруждая себя приветствиями и проявлениями любезности, она начала с основной части.

- Так вот, после того, как я пришла, начался ливень, так что я решила переждать в кузнице. Мы с Джеро поговорили немного, пока погода не успокоилась. В помещении уже было чисто, его жена закончила уборку к моменту моего прихода. И всё время, что я находилась у них, она просто сидела и смотрела в окно. Как так вообще можно?

Баст понимала негодование подруги, но не разделяла его. Для Лии безделье казалось чем-то чудовищным: сама она не могла усидеть на месте и нескольких минут, если не занималась делом. Даже спать ложилась с книгой в руках, потому что «лежать и дожидаться сна – слишком скучно. А за чтением сама не замечаю, как засыпаю».

- Ну, может, она стеснялась вступить в разговор при тебе, - пожала плечами Баст.

- Может, но неужели нечем было себя занять? Она же швея, взяла бы с собой хоть какое рукоделие, - продолжила недоумевать Лия.

- Или ей хотелось спокойно о чём-то поразмышлять.

- А что, за работой размышлять нельзя?

Баст почувствовала, как уголки губ ползут вверх. В этом была вся Лия. Она любила время от времени показывать свою исключительность, подчёркивать, что является лучше многих. Возможно, поэтому они и сошлись: обе девочки считали себя выше других, только вот Баст предпочитала молчать о своих достижениях.

Ответить она не успела: дверь отворилась, и в коридор вышел Ари.

- Прости, что долго, - пробормотал юноша, - меня попросили объяснить кое-что по теме, которую недавно проходили… о, привет, Лия.

- Привет. Пойду, займусь делом, - сказала девушка ворчливо, даже не взглянув на подошедшего юношу. И ушла так же стремительно, как появилась.

Друзья обменялись взглядами, но ничего не сказали.

Получив необходимые книги, Баст наскоро попрощалась с Ари, сказав, что ей нужно заниматься. Это было не совсем ложью, но всё же в первую очередь ей хотелось ознакомиться с содержанием записки Мики. Если там не окажется ничего интересного, то она незаметно подкинет послание обратно.

Ари огорчился, сказав, что надеялся пойти прогуляться. Баст заверила, что как только у неё появится свободное время, она непременно составит ему компанию.

Оказавшись у себя, Баст аккуратно ножом вскрыла конверт, стараясь не повредить бумагу. В этот момент она расстроилась, что не умеет подделывать почерк.

Внутри лежал листок, на котором красивыми с завитушками буквами было выведено:

«Привет, Ари! Как дела? Я Мика, учусь в соседней группе. Мы лично не знакомы, но часто пересекаемся в коридорах. Ты не против пообщаться? Я завтра в полдень выгуливаю собаку за замком у старого фонтана. Подходи, если хочешь. Да, не удивляйся, что записку написала. Мне проще в письме. В общем, у тебя нет никаких дел завтра? Буду рада встрече».

Баст застыла на несколько минут и задержала отстранённый взгляд на окне, пытаясь сообразить, что ей делать с этой информацией. Насколько она знала, Мика была тихой и скромной девочкой и имела в группе несколько подружек, таких же замкнутых, как она сама. Надо же, и как это Баст не заметила, что Мика положила глаз на её друга? Ну что ж, они бы стали подходящей парой – Ари тоже имел репутацию скромного и вежливого юноши, наставники относились к нему благосклонно. Хотя помня о скромности Мики, удивительно, что она решилась пригласить юношу прогуляться. И всё же она должна была хорошо узнать Ари, чтобы решиться на данный поступок. Может, он и согласился бы, хоть из элементарной вежливости. Насколько видела Баст, друг не проявлял симпатий к сверстницам. По крайней мере, ни одной нежелательной для Баст симпатии. Ей даже захотелось подсунуть записку обратно, чтобы понаблюдать за развитием отношений, но тут в голову пришла идея интереснее.

Она вновь направилась к комнате друга и постучалась. Тот открыл и удивлённо воззрился на неё:

- Я отдал все книги! – сказал он, неправильно истолковав цель визита.

- Да. - Ответила Баст, и по её лицу расплылась улыбка.

Ари растерялся. Он не ожидал увидеть подругу, а тем более в таком прекрасном расположении духа.

- Может, войдёшь? – предложил он неуверенно.

- Ты ведь завтра свободен, насколько я знаю? – спросила она, проигнорировав вопрос.

- Да, у меня завтра нет занятий. Как и у всех.

- Тогда давай погуляем за замком возле старого фонтана? Буду выгуливать там Зубастого.

Ари согласился, и Баст распрощалась с ним. Теперь она могла приступить к урокам со спокойной душой.

Вечером Люма растопила камин. Она мёрзла даже летом, поэтому камин в комнате растапливался каждый вечер. Решив избавиться от уже ненужной улики, Баст кинула письмо в огонь.

Следующий день выдался солнечным и тёплым. Зубастый, радостно виляя хвостом, выбежал на ступени. Хозяйка не стала привязывать его верёвкой, решив дать псу волю. Он и так не стал бы убегать далеко от неё. Ари опаздывал, но она решила не дожидаться у двери, и неспешно пошла к фонтану.

- Давай, за мной! – крикнула псу она, и тот послушно последовал за хозяйкой.

Оказавшись у фонтана, Баст обнаружила, что Мики поблизости нет. Если она тоже постоянно опаздывает, как её друг, то эти двое определённо стоили друг друга. А может, она узнала, что Ари долго собирается и потому решила тоже прийти позже обозначенного времени?

Играя с Зубастым, Баст незаметно для себя отдалилась под тень деревьев. Она кидала псу палку, а тот приносил обратно. Наконец у фонтана появилась знакомая фигура – Мика. Она села на старый потрескавшийся бортик, её питомец крутился рядом. Почти сразу подошёл и Ари. Он вертел головой, внимательно оглядывая местность. Заметив Мику, издалека махнул ей рукой, и в этот момент из-за деревьев вышла Баст, в планы которой не входила встреча этих двоих.

Мика спрыгнула с бортика и хотела уже пойти навстречу юноше, но застыла, увидев третью фигуру.

- Ари, привет! – поздоровалась Баст, приближаясь к другу.

Тот улыбнулся в ответ.

- Прости, задержался. Давно ждёшь?

- Не особенно, - отмахнулась Баст, - пойдём в лес, я давно не выводила Зубастого туда.

- Да, без проблем, - Ари неуверенно оглянулся на Мику, так же стоявшую у фонтана, - а вы вместе пришли?

- Нет.

- Так может, позовём её? – предложил юноша, - а то что она одна там…

Баст на секунду напряглась. "Они успели пообщаться накануне?" - подумала она, но сразу отмела это предположение - раз Мика предпочла записку, вряд ли у неё хватило бы смелости на разговор. Баст изобразила расстроенный вид:

- Думала, мы вдвоём погуляем.

Ари смутился.

- Да, ладно, пошли, конечно, - поспешно пробормотал он, почесав за ухом подбежавшего Зубастого. Он опустил голову и сделал вид, что увлечён собакой, понадеявшись скрыть замешательство.

Вскоре ребята углубились в лес. Мика провожала их застывшим взглядом. Её лицо в этот момент ничего не выражало.

Глядя на Ари, чесавшего пузо повалившемуся на землю Зубастому, Баст не смогла сдержать улыбки. Тёплое чувство удовлетворения расползалось у неё где-то в районе солнечного сплетения.

"Он ведь тебе не вещь, не игрушка, чтоб так поступать", - прозвучал в голове Баст голос.

Скорее всего, её собственный, но может быть и чей-то другой.

"Да ладно, весёлая же получается игра".

"Боишься, что если дать ему свободу, он выберет не тебя?"

"Заткнись".

1506 год

Время близилось к обеду, но Люма до сих пор не встала с кровати. Почти полностью накрывшись одеялом с головой, она через полузакрытые веки наблюдала за четырёхлетней Баст. Та сидела на полу, свалив в кучу книжки, игрушки, украшения и даже монеты и что-то пыталась строить из подручных средств. Люма смотрела на девочку, пытаясь уловить в её чертах хоть что-то знакомое. Нет, эта девочка просто не могла быть её дочерью, она не похожа ни на неё, ни на Девентия. Разве что кожа у малышки смуглее, чем у других детей, но разве это о чём-то говорит? Нет, до бронзовой кожи Девентия не дотягивает. Это чужой ребёнок. Люма не испытывала к Баст совершенно ничего, никаких эмоций. А ведь у неё должен был проснуться материнский инстинкт, и она на самом деле его ждала.

И вот, теперь на её долю выпала забота о какой-то девочке. Впрочем, необходимый минимум Люма выполняла: водила Баст на обед, помогала переодеваться, купаться, причёсывала. Но не играла с ней и не выводила на прогулку, поручая это нянькам.

Часто Люма просыпалась посреди ночи с бешено бьющимся сердцем и потом подолгу не могла уснуть, охваченная необъяснимой паникой. Засыпала уже под утро, кутаясь в такое уютное и тёплое одеяло. Это случалось с ней и в лечебнице, но тогда тревога была сильнее, а боли в сердце – острее. Душа тосковала по погибшей дочери.

Осмысливая происходящее, Люма пришла к мысли о том, что теряет близких всю жизнь: сначала сестру, потом мать, а теперь вот дочь и человека, которого любила. И пусть он не умер, горечь не становилась от этого меньше. У неё не было друзей, она не страдала от этого, но потеря практически всей семьи сломила Люму. В лечебнице она жила, ощущая себя призраком: почти ничего не ела и изредка выходила на прогулки. Сейчас, в клане, было ещё тяжелее: в юные годы она уже заработала дурную репутацию своевольными выходками, а после произошедшего о ней вообще невесть что думали. Одно лишь обстоятельство, что она забеременела вне брака, когда-то горячо обсуждалось в замке всеми, кому не лень, и Люма часто ловила на себе осуждающие взгляды, а порой выслушивала прямые упрёки.

Ей до сих пор не хотелось ни есть, ни гулять, ни читать, ни рисовать – не интересовало ровным счётом ничего, что увлекало когда-то. Всё, что было нужно – это покой и уединение. Она не желала покидать пределов комнаты, а часто и кровати, так что даже походы в обеденный зал отнимали у неё кучу сил. И да, любопытных и осуждающих взглядов она ловила не меньше, чем раньше – Люма всё замечала. Но сейчас не относилась к сплетням так, как раньше – теперь она не плакала ночами в подушку из-за ядовитых слов. Но всё же не могла наплевать на всё это, и гнусные речи по сей день были ей неприятны.

Скрипнула дверь, и вошли Хантер с одной из охотниц. Люма притворилась спящей.

- Привет, моя радость, - сказал старик, протягивая руки Баст.

Он посчитал дочь спящей, поэтому понизил голос.

Девочка была не против объятий, пусть и приняла сей жест без должного энтузиазма. А вот по щеке, куда поцеловал дедушка, провела с демонстративной брезгливостью. Хантера это ничуть не смутило.

- Хочешь кушать, моя хорошая?

Баст ответила отрицательно.

- А ты ходила уже на завтрак? Боюсь, я его пропустил. Был занят.

Девочка ответила, что ещё не выходила из комнаты.

- Бог мой, Люма вообще не заботится о ребёнке! – прошептала охотница, - хуже матери не придумаешь! И до сих пор спит! А ведь уже почти полдень!

Хантер проигнорировал это замечание. Он понимал, что его собеседница права, но не хотел поддерживать осуждение единственной дочери. Он снял с внучки ночную сорочку и помог натянуть повседневную одежду.

- Хантер, будь благоразумным! – продолжила охотница, - эта девчонка всегда крутила тобой как хотела! Отправь её складывать дрова или пусть помогает на кухне! Она обязана работать!

Эти слова пробудили в душе Люмы волну негодования.

«С какой стати я что-то должна?! – подумала она, - ещё эта выскочка будет указывать, что мне делать! Кем она себя возомнила?! Побыла бы на моём месте!»

Что бы ни подумал Хантер, внешне он сохранял спокойствие.

- Берика, это не моя прихоть и не её. Лекари сказали, что она в тяжёлом состоянии. Вспомни, как долго она находилась у них. Её всё не могли поставить на ноги.

Люма была благодарна, что отец выступил на её стороне. Он всю жизнь защищал её от нападок. Хоть наедине ей от него частенько доставалось, но публично он не бывал с ней груб.

«Оберегает до сих пор. Несмотря на то, что я сделала. Несмотря вообще ни на что. Я не заслуживаю такого отношения», - подумала Люма.

Настоящее время

Занятия закончились под вечер. Фрелий дал Баст задание и удалился в свои покои, разрабатывать план на следующий урок.

Занималась Баст на кровати – стол из комнаты недавно унесли в связи с увеличенным количеством учеников в младшей группе. На вопрос, почему стол забрали именно у них с Люмой, ответили, что, дескать, Баст может позаниматься и в библиотеке, а её матери стол только для косметических средств и нужен.

В довершение всех бед у Люмы сломалась кровать и им с дочерью выдали одну на двоих - широкую, забрав обе односпальные – одну на починку, а другую, как уверял Хантер, на реконструкцию. Баст была как никогда зла на Верховных, принявших такое решение. Люма, находившаяся в приподнятом расположении духа, распласталась по постели, тиская кошку Бусинку. И ладно бы просто распласталась – Люма скакала по кровати как горная коза, а бедное животное, устав от хозяйской прыти, силилось убежать, но попытки оказывались тщетны.

«Кому скажешь – не поверят!» - Думала Баст, подпрыгивая вместе с кроватью, которая ходила ходуном. Конечно, Люма всегда вела себя как легкомысленный подросток, но сегодня превзошла саму себя.

Но Баст не просила мать угомониться: во-первых, слишком уж счастливой та выглядела, а во-вторых, не хотелось сбиваться с мысли – чуть отвлечёшься на что-то, и рабочего настроя как не бывало.

Нарезвившись вдоволь, Люма соскочила с кровати, подошла к зеркалу и начала пристально изучать отражение. Баст вздохнула с облегчением, Бусинка, определённо, тоже. Раскрасневшееся лицо с ореолом встрёпанных волос Люму не удовлетворило, и она открыла крышку массивного сундука, в котором можно было без проблем спрятать труп. Люма же всего-навсего хранила там косметику, и то не всю – вторая половина лежала в комоде.

К появлению животного в комнате Баст отнеслась без восторга, кошек она не любила. У Зубастого с Бусинкой конфликтов не возникало, и поначалу Баст этому обрадовалась, но после того, как среди ночи её стало будить мяуканье и царапанье когтями о шкафы, пожалела, что пёс не сожрал кошку. Сам Зубастый мог иногда устроить полуночный концерт, но это было скорее исключением. Ещё одним раздражающим фактором было то, что кошка приносила котят. Люма по наивности полагала, что проблемы с потомством не возникнет, но первая же попытка раздать котят окончилась провалом: никому в клане этого добра и даром не надо было. Тогда Баст решила помочь матери, но не по доброте душевной – просто ей надоело каждое утро вытирать лужи и избавляться от прочих нечистот, поскольку Люма считала это занятие ниже своего достоинства. Баст поначалу думала из принципа тоже не заниматься уборкой, но загаженный пол быстро её доконал. Ладно ещё сама Бусинка – понимала, что туалет на улице, а вот котята не беспокоились по поводу таких тривиальных вещей. Поэтому Баст собрала малышей и понесла в деревню, но сидеть на главной площади и раздавать не стала – местные и сами не знают, куда своих котов девать. Поэтому она просто прошлась по улице и, выбирая ближайшие дома с пустыми дворами, перекидывала котят через забор. Авось кто и возьмёт себе.

Не желая больше тратить время на решение чужих проблем, со следующим помётом Баст поступила категорично, утопив котят в день появления. У Люмы бы не хватило духу и совести на подобные действия, но поскольку другого плана не было, к решению дочери отнеслась как к неизбежному злу.

С тех пор присутствие кошки стало для Баст, по крайней мере, терпимым.

В дверь постучали, и в комнату, не дожидаясь разрешения, вошёл Ари. Баст едва удостоила гостя взглядом – она как раз дописывала последний абзац и отрываться от дела не желала. Нисколько не смущенный юноша поздоровался с Люмой и, умилённо ахнув, бросился к краю кровати. Баст не замечала за собой какой-то сильной мании величия, но сейчас ей почему-то показалось, что друг бросился целовать ей ноги. Вынырнув из конспектов, Баст обнаружила, что Ари с улыбкой на лице гладит кошку, лежащую у её ступней.

Глава 20

Глава 20

Осколок зеркала

- Чего ты хочешь, Баст? – Фрелий внимательно посмотрел в её лицо.

Она сидела за кухонным столом, обхватив лицо руками, и невидяще смотрела в пустоту. Рядом стояла миска, доверху заполненная нарезанным луком. Накануне Баст опять провинилась и Хантер (придумыванием наказаний для внучки занимался именно он) отправил её лить слёзы над строптивым овощем. Впрочем, в глазах девочки не блестело ни слезинки.

За окном бушевала осенняя гроза, тяжелые капли барабанили в стёкла.

- Узнать, кто я.

- Информации, изложенной в Священном писании, тебе мало?

- Всё там чушь. Люди тупицы, назвали страшным словом то, что не в состоянии объяснить.

- А ты в состоянии? – резонно спросил Фрелий, побарабанив пальцами по столу.

Молчание.

Наставник прищурил глаза:

- Я знаю, кто ты, Баст. Ты девочка, которая считает себя лучше других. Впрочем, это нормально, когда тебе четырнадцать.

- Ты меня не знаешь.

- Ну-ну. Я могу рассказать про кого угодно, и ты со мной спорить не станешь. Ну что, интересно?

Баст бросила на Фрелия быстрый взгляд, который и послужил ему ответом.

- Например, Ари, - начал мужчина, - трус и маменькин сынок, однако добрый и преданный друг. Люма – притворщица ещё та, строит из себя дурочку, но мозги у неё есть. Девентий – главный злодей, но это не его выбор. Семья для него важна, но он у себя всегда на первом месте. Хантер – сдержанный и порядочный человек, но за должность свою зубами держится. Ну как, где я не прав?

- Семья важна для Девентия? – усмехнулась Баст, - именно поэтому он нас с Люмой бросил?

- Ты многого не знаешь о них.

- А ты откуда можешь знать?

- Оттуда. Пожалуй, думаю, что могу помочь… - с этими словами он вышел из кухни.

Баст проводила его взглядом и вернулась к луку. Если дела не закончить в срок, дедушка придумает наказание похуже.

На замок опустилась темнота, дождь всё усиливался, барабаня в стёкла решительно и свирепо. Баст уже успела почистить морковь, картофель, порезаться при этом, чуть не пролила на себя немного кипящей воды из котелка, прихлопнула некстати выскочившего таракана и прочла добрую главу прихваченной с собой книги – девочка не могла делать рутинную работу, не занимая в это время мозг хоть чем-нибудь. Черноуха Баст выбросила из головы.

А он о ней не забыл. Когда Баст уже покончила со всеми делами и собиралась возвращаться в спальню, на пороге возник Фрелий. Он без лишних слов протянул ей что-то маленькое, с бликами света на поверхности.

- И зачем мне это?

- Вот и разберись сама. Ты же умная девочка. Или, по крайней мере, считаешь себя таковой. Так что постарайся себя не разочаровать, - подмигнул мужчина, скрываясь за дверью.

Баст повертела в руках осколок. Он по форме напоминал треугольник и был, в целом, ничем не примечателен. Но что-то в этом предмете не давало ей покоя: казалось, словно осколок живой, от него волнами исходила сила. Баст готова была поклясться, что зеркало теплее, чем ее собственная кожа, и даже жизненной энергии излучает больше.

От любого камня энергии больше, чем от тебя, - проскрежетал голос в голове.

Баст оторвала взгляд от своей находки и посмотрела вдаль тоскливым взглядом. Бывают такие моменты, когда осознаёшь всю безнадёжность своего положения: вдруг пропадает вера в себя. Баст не была подвержена резкой смене настроения или депрессивным всплескам, она в принципе ко всему относилась одинаково ровно. Бесцветная картинка на сером холсте. Но сейчас словно некто дернул за новую нитку ее сознания: девочка почувствовала себя опустошенной и никчёмной. Она привыкла к бормотанию в своей голове, в конце концов, оно сопровождало ее с самого детства, так что Баст перестала обращать на это внимание. Но сейчас фраза, прозвучавшая в ее сознании, как-то странным образом задела девочку.

Да, Баст и так свыклась с тем, что ее сравнивают с другими отнюдь не в ее пользу.

Да, она и сама чувствовала, что ей, в отличие от остальных, как будто чего-то не хватало.

Да, она всегда где-то в глубине души понимала, что отличается от других.

Но привыкла подавлять в себе всякие эмоции, будь то грусть, обида, боль, злость. Настолько привыкла скрывать истинное я, что заодно с негативными эмоциями подавляла и положительные. Просто так, за компанию. А вдруг, быть такой равнодушной и холодной – и есть ее настоящая сущность? Баст видела, что окружающие не способны подавлять эмоции так же легко, как и она: люди плачут, смеются, кричат, обижаются, веселятся. Но делают это так искренне, как она, наверное, никогда не сможет. Огорчало лиее это?

Нет. И это, наверное, самое печальное.

Но сейчас укол отчаяния захватил всё существо Баст. Может, это признак того, что в ней осталось еще что-то человеческое?

Ещё что-то живое.

И тут отражение, которое девочка бездумно разглядывала несколько минут, поплыло и стало менять очертания. Зеркало оказалось похожим на водную гладь, которую потревожили брошенным в неё камнем. Лицо Баст в отражении дрогнуло и изменилось, казалось, черты были всё те же, но что-то в них уже было не так. Девочка узнавала себя и одновременно не узнавала.

Это всё ещё было её лицо. Только Баст из зазеркалья оказалась лет на десять младше.

Секунда – и всё стало прежним. Сердце пропустило удар, тонкие пальцы сжали осколок. Фрелий сказал, что поможет понять ей, кто она на самом деле, и подарил эту вещицу. Нужно только разобраться, как правильно ею воспользоваться.

Вернувшись в комнату, Баст долго вглядывалась в своё отражение под разными углами и под освещением разной степени яркости. Никакого эффекта.

Наведавшийся в гости Ари обречённо заметил, что с годами Баст всё больше становится похожей на мать, но никакой ответной реакции не получил, и, отчаявшись оторвать подругу от собственного отражения, удалился восвояси.

Через некоторое время девочке уже настолько осточертела собственная физиономия, что появилось острое желание закинуть осколок куда подальше.

«Ладно, завтра разберусь с ним», - подумала Баст.

Она уже собиралась ложиться спать, когда запоздало сообразила, что ей некуда положить осколок – разбрасываться им где попало не стоило, больно ценная вещь. Но если запросто положить зеркальце, скажем, в шкаф, Люма может случайно на него наткнуться и выбросить. В конце концов, зеркал им в комнате хватало с головой, а тут какой-то ничтожный осколок.

- Люма, у тебя нет какой-нибудь пустой шкатулки? – Обратилась Баст к матери, которая вернулась в комнату совсем недавно.

- В сундуке посмотри, - рассеянно ответила та, меланхолично рассматривавшая своё отражение.

Недавно она обнаружила на лице морщинки и вот уже несколько дней была безутешна по этому поводу.

Баст не без труда открыла массивную крышку сундука с косметикой и стала сосредоточенно в нём рыться. Средств по уходу за собой было так много, что девочке поневоле пришла в голову мысль о том, что при желании Люма могла бы открыть собственную лавку и торговать чудодейственными снадобьями. Большинство мазей, кремов и жидкостей для приёма то ли внутрь, то ли наружу, Люма изготавливала сама. Косметику, которую нельзя было произвести собственноручно, обменивала у деревенских торговцев на свои же эликсиры.

Шкатулок было обнаружено великое множество. Баст наугад открыла одну из них, чтобы проверить, лежит ли в ней что-то, и с удивлением обнаружила какие-то письма. Не удержавшись, развернула один листок и пробежалась по строкам следующего содержания:

«Люма, я думаю о тебе ежеминутно, закрываю глаза и вижу твой бездонный взгляд и обворожительную улыбку. Мне кажется, что я чувствую твоё тёплое и ласковое объятие, этим я спасаю себя каждый раз, когда скучаю по тебе. Моя родная девочка, я не остыл к тебе и не остыну никогда, я знаю это. Прости, что уделяю тебе мало времени, ты самое важное в моей жизни. Живу в ожидании одного – засыпать рядом и просыпаться, поверь, мне безумно этого хочется, моя милая. Я безгранично тебя люблю».

- Кто это писал? – Вырвалось у Баст.

У любой другой дочери хватило бы такта не расспрашивать про любовные записки, адресованные матери, но у них с Люмой были не те отношения.

Молодая женщина вопросительно подняла брови и подошла к Баст. Кинув короткий взгляд на письмо, пожала плечами:

- Твой отец, конечно.

Почему-то Девентий в представлении Баст был последним, кто смог бы так красочно распинаться на тему безграничной любви к Люме. Видимо, это в её взгляде очень красноречиво отразилось, потому что мать сказала:

- Когда-то мы очень любили друг друга, может, сейчас в это трудно поверить. Помню, через несколько лет после нашего расставания я напомнила ему про эти письма. – Люма горько усмехнулась, - он стал отнекиваться, мол, был жутко пьян, когда писал всё это. – С этими словами она отошла обратно к зеркалу, давая тем самым понять, что больше не хочет говорить на эту тему.

Баст, наконец, отыскала пустую шкатулку и положила туда осколок. Ей вдруг очень захотелось узнать, какими родители были когда-то, в те времена, когда ещё испытывали друг к другу чувства. И по какой же причине эти же чувства оказались мертвы.

С этими мыслями девочка легла спать. С ними же и проснулась.

В первой половине дня у Баст занятий не было, так что она решила заняться разгадкой тайны осколка немедленно. Первым делом вернулась в маленькую кухоньку, где увидела своё детское отражение. Может, неспроста зеркало показало свою силу именно там, вдруг в помещении заключён источник некой энергии? Как выяснилось, если в кухне и была заключена некая невиданная мощь, то вся она ушла в кухарок, которые прогнали чересчур активную Баст, велев не путаться под ногами. Время она и впрямь выбрала неудачное: скоро должен был начаться завтрак, приготовления к нему шли полным ходом.

Не падая духом, девочка стала обшаривать замок, заключая в отражение то окружающий мир, то саму себя, но эти действия не дали результата. Баст вернулась в комнату и стала поочерёдно направлять осколок на развешанные по стенам зеркала в надежде, что столкновение двух поверхностей может вызвать эффект.

Но какой? Это удручало девочку больше всего: она понятия не имела, как действует подарок Фрелия.

Так или иначе, если действовать наобум, можно вообще не дождаться результата, пришла к выводу Баст и отправилась в библиотеку. Народу в такую рань там не оказалось вообще, и девочка самостоятельно стала искать нужные книги.

Вскоре дверь помещенияраспахнулась повторно, и послышались гулкие шаги.

- Кто там ещё бродит?.. О, это ты, Бастана. Здравствуй Что-то рановато сегодня, - произнесла немолодая библиотекарша Парналия. Она была хрупкой, с вытянутым лицом и впалыми щеками, длинные седые волосы неизменно закручивала в какую-нибудь гульку на затылке, а ногти имела такие длинные и крепкие, что любая молодая девушка могла бы позавидовать. Роста женщина была невысокого – Баст она едва доставала до груди.

- У вас есть книги о гаданиях на зеркалах? И вообще всё, что связано с зеркалами? – в лоб спросила Баст, не утруждаясь приветствиями, разговорами о погоде и прочими вежливыми предисловиями.

Парналия удивлённо выгнула брови, но всё же отправилась за книгами.

- Жениха хочешь увидеть? –спросила библиотекарша, приставляя к высоким полкам хлипкую деревянную лесенку.

- А больше ни на что эти гадания не годятся? – спросила Баст, глядя, как женщина взбирается наверх.

Лесенка опасно покачивалась, и девочка решила её придержать. Эффект это дало незначительный: лестница продолжила дёргаться, разве что сейчас делала это чуть меньше.

- Ну почему же, годятся, просто молоденькие девушки обычно только для этого и гадают, - отмахнулась Парналия. – Ага, вот они!

Наконец Баст была вручена небольшая стопка книг, которую она отправилась изучать. Как выяснилось, в большинстве обрядов необходимо было соблюдать ряд определённых условий: одни необходимо было проводить лишь при полном ночном светиле, другие исключительно в сумерках, третьи – только зимой.

Постепенно библиотека стала заполняться людьми, среди которых Баст увидела Ари – похоже, у него в первой половине тоже не было уроков. Он приветственно помахал подруге, на что та ответила ему рассеянным кивком и вновь углубилась в чтение.

- Привет! – Ари плюхнулся на скамью рядом с Баст, - давно ты тут?

Девочка неопределённо дёрнула плечом.

- А, ну ладно, - ответил друг таким тоном, словно ответ Баст его полностью удовлетворил, и открыл принесённую с собой книгу.

Сидеть рядом с Ари оказалось совершенно невыносимо, поскольку он чуть ли не каждую минуту восклицал: «Ну надо же!», «Не может быть!», «Ого, не знал!», «Вот, как бывает!» и всё в таком духе. Баст отлично понимала: все эти реплики говорят не о том, что друг поражён книгой, он просто отчаянно привлекал её внимание, чтобы поделиться каким-то, с его точки зрения, интересным фактом. Но девочка не собиралась задавать вопрос, что же так поразило друга – ему только того и надо было. Если Ари начнёт говорить о том, что его очень интересует, то вдохновенная речь затянется надолго.

Но все эти охи и ахи отвлекали Баст от собственной книги. Хоть библиотекарша и сделала Ари замечание, тот не замолчал, а просто стал вещать на тон тише. Назойливый полушёпот под ухом стал раздражать Баст ещё больше, и она сама решила угомонить друга, посоветовав ему утихомириться.

К несчастью, Ари воспринял внимание подруги как знак, что можно начать разговор:

- Ты представляешь, камины бывают такие разные! Вот, посмотри на этот рисунок – красивый, да? Я думаю, что в своём доме сделаю камин из чёрного камня, чтобы тёмных следов от огня не было вид…

- Пойду завтракать, - перебила Баст и поспешила ретироваться.

К её разочарованию, почти все указанные в книгах гадания были нацелены на то, чтобы узнать имя будущего мужа или хотя бы увидеть его черты в отражении. Но Баст, памятуя о том, что зеркало её не простое, а очевидно зачарованное, решила испробовать методы, о которых узнала.

В рассказе о первом гадании было сказано, что в ночную пору необходимо взять свечу, поднести к зеркалу и ждать, запершись в комнате. В зеркале должно было появиться лицо будущего супруга. К сожалению, Баст было недостаточно фактов, перед ней стоял ряд вопросов: своя должна быть комната или чужая? Обязательно необходимо находиться в одиночестве или допустимо, чтобы рядом ещё кто-то был? Как долго нужно ждать? Совершить описанные действия необходимо до полуночи, после или во время? Свеча должна быть церковная или любая сойдёт? Поразмышляв над последним вопросом, Баст пришла к выводу, что церковная свеча вряд ли сгодится, поскольку верующие относятся к гаданиям негативно и считают, что любые способы узнать будущее обрекают душу на вечные муки после смерти. Но раз её, Баст, в своё время уже заподозрили в связи с дьяволом, то ей уже точно нечего терять, так что можно рискнуть.

В итоге Баст решила, что во время гадания ей лучше пребывать в одиночестве, а то мало ли, дух смутится, обнаружив поблизости третье лицо, и уйдёт. Но поскольку в планы Люмы на ночь входил сон, девочке пришлось отыскать в замке пустое помещение, на роль которого был выбран зал. Баст зажгла свечу и уставилась в зеркало. Спустя продолжительное время постороннее лицо в отражении действительно появилось – оно принадлежало патрульному, который спросил, какого чёрта она в такой поздний час не спит.

- Я гадаю, - ничуть не смутившись, сказала Баст.

- А дед твой знает?

- Я уже почти совершеннолетняя!

- Во-первых, тебе до совершеннолетия больше года. Во вторых: ну и что?

- Ну пожалуйста, можно я закончу! Такое гадание можно проводить только в эту ночь! – взмолилась Баст, придумывая на ходу.

- Тьфу, пёс с тобой. Но чтоб когда я вернусь, тебя тут не было.

И он ушёл, не притворив, впрочем, двери.

Решив, что данное гадание никуда не годится, Баст приступила к следующему: оно заключалось в том, чтобы поздней ночью поставить два зеркала друг напротив друга и всматриваться в бесконечный коридор, который они образуют. Для этой цели девочка вернулась в комнату и сделала так, как было указано. Одно зеркало она поставила за спину, а второе держала в руке, пристально вглядываясь в его глубины. Но и этот метод ничего не дал. Баст подумала, что на сегодня с неё хватит бессмысленного времяпрепровождения и легла спать.

Утром, не теряя веры в чудо, она решила испробовать следующий метод. Нужно было выйти на перекрёсток трёх дорог и смотреть, но не на своё отражение, а на то, что происходит за спиной. Баст не поленилась и всё-таки нашла нужный перекрёсток на окраине деревни. К разочарованию юной исследовательницы, зеркало отражало то, что происходило позади, но не более того.

Таким образом, Баст испробовала все гадания, описанные в книге, и ни одно не дало результата. Тогда она решила придумать свои способы докопаться до правды, которые включали в себя любой набор действий, который только мог прийти ей в голову: помещала зеркало в воду и смотрела на отражение через прозрачный поток. Смотрелась в него на рассвете, на закате, в полночь и в полдень, но время суток, по всей видимости, не играло в этом деле роли. Подносила осколок к другим отражениям, опаляла его свечой, но ни одна из её махинаций ни к чему не привела.

Отчаявшись, Баст пришла к Фрелию и потребовала, чтобы он сам посмотрел в зеркало, заподозрив между ними подлый сговор. Тот выполнил её просьбу, но снова ничего не произошло.

- Ты удовлетворена? – спросил наставник, возвращая ей предмет, - открою секрет: что бы я ни увидел в этом осколке, оно останется доступным только мне. Так что можешь не стараться.

- А что ты увидел? – спросила Баст, зацепившись за показавшуюся ей подозрительной фразу.

- Своё отражение.

- И всё?

- Твоё глубокое разочарование, - произнёс он с самым серьёзным видом.

Стараясь не демонстрировать того, о чём он упомянул, Баст гордо вышла из комнаты.

На следующее утро Баст вновь зашла к Фрелию, в надежде выпытать у него что-нибудь, касающееся зеркала. Она была не настолько гордая, чтобы отказываться от своего плана. К её удивлению, в кабинете Фрелия помимо него самого была группа детей лет семи. Баст насчитала девять человек.

Увидев свою подопечную, мужчина ничего не сказал, но знаком попросил её остаться. Баст молча села на стул, надеясь, что ждать ей придётся недолго. Фрелий рассказывал детям сказку о хитром лисе, который смог обмануть глупого медведя. Баст эту сказку знала, поэтому слушала вполуха. Она прокручивала в голове утренний эпизод с Ари: он накануне вечером пригласил её прогуляться по саду на рассвете, и она на приглашение согласилась. Однако на рассвете поняла, что никуда идти не хочет – настроение не располагало к гуляниям и к общению в принципе – она всё думала, как ей поступить с осколком. Поэтому сочиняла убедительную причину отказаться от прогулки, когда Ари за ней зайдёт. Но друг так и не появился, и Баст испытала радость от осознания, что ей не придётся искать отговорки. Когда же они встретились в обеденном зале на завтраке, юноша с сожалением сообщил ей, что не пришёл, потому что мама заболела, и ему пришлось присматривать за ней до прихода лекарей.

«Правда? Как жаль, я ждала тебя утром, - ответила Баст, - ну что ж, передавай маме от меня пожелания о скорейшем выздоровлении».

Ари пробормотал, что обязательно передаст, но Баст знала, что это было неправдой: его мама терпеть не могла подругу сына, и всякое упоминание о Баст вызывало на её лице гримасу недовольства.

- А расскажет об этом важном и секретном задании Бастат! – услышав своё имя, Баст моментально вернулась к реальности.

На неё воззрились девять любопытных пар глаз и одна пара – с довольно ехидным выражением. Она растерянно посмотрела на детей и выразительно – на Фрелия, взглядом требуя объяснить, что происходит.

Мужчина подошёл к ней и тихо, чтобы не слышали посторонние, сказал:

- На меня навесили эту малышню, потому что у нас с тобой нет занятий в первой половине дня! Но мне и так есть, чем заняться! Присмотри за ними, прошу. Я сказал, что у тебя для них есть сверхсекретное задание.

- Ты серьёзно? Думаешь, у меня своих дел нет?

- Нет, потому что все уроки, что я тебе задал, ты выучила ещё вчера, - сказал наставник, весело глядя на неё.

- У меня и помимо уроков есть дела, - вяло возмутилась Баст.

Ей ещё никогда не приходилось присматривать за детьми. Хантер несколько раз хотел поручить ей это дело, но его внучка заявляла, что лучше она начистит вдвое больше картошки на кухне, чем проведёт с детьми хотя бы несколько минут. И отправлялась чистить – её дедушка не собирался упускать столь щедрого предложения.

- Это самые спокойные малыши, каких я только знаю! – продолжал увещевать наставник, - с ними не будет проблем!

- Проблемы будут со мной, - сухо парировала Баст.

- Ой, да брось, не съедят же они тебя!

Девочка ответила ему лишь упрямым взглядом. Фрелий вздохнул:

- Ладно, не хотел я переходить к подкупу, но раз уж это входит в перечень воспитательных обязанностей…

Баст навострила уши.

- Если посидишь с детьми, я подскажу тебе, что делать с осколком.

С одной стороны, ей хотелось разобраться самой, с другой, любопытство требовало докопаться до истины как можно скорее. Рассудив, что гордость может подождать, Баст согласилась, тем более план в её голове уже сформировался.

Спускаясь вниз по ступеням, она лихорадочно соображала, какую бы небылицу придумать. Дети послушно шли следом. Остановившись у двери своей комнаты, она предупредила своих подопечных, что им нужно подождать. Впрочем, зайдя, оставила комнату открытой – она помнила свою любовь к побегам в детстве – поэтому ситуацию предпочитала контролировать. Однако малышня ей и впрямь попалась на удивление послушная – все только стояли и с любопытством наблюдали за ней, не пытаясь заниматься самодеятельностью, не включённой в воспитательную программу. Баст разбудила старика Зубастого, развалившегося на подушке и быстро пристегнула к его ошейнику цепь.

- Давай-ка немного займём этих детей, - пробормотала Баст, почесав псу бок.

Тот отнёсся к её словам со спокойным смирением. И вот всей процессией они спустились во двор.

Остановившись на крыльце, Баст остановилась и посмотрела на ребят, обступивших её кольцом. Она всё ещё не знала, какой бы чуши им наплести, в её голове сформировался лишь конечный итог сего мероприятия – и потому решила просто начать говорить. Иногда, не зная, что сказать в определённой ситуации, Баст начинала говорить, и слова сами шли по ходу дела. Девочка знала, что чем больше она начнёт думать и планировать, тем больше запутается и в итоге вообще не вымолвит ни слова. Такое бывало в ситуациях, когда она слишком волновалась – и сейчас был именно такой случай. А дети – они ведь всё чувствуют, перед ними нельзя показывать слабины. Иначе тебе конец.

- Давным-давно, когда на земле ещё не было людей, - начала рассказ она, - а были только демоны, в мире царили хаос и разрушение. И тогда боги решили изгнать демонов и вообще истребить их. Они стали сражаться и бились так днями и ночами без устали.

Рассказывая, Баст поймала себя на мысли, что опирается на строки из Священного Писания.

- После долгих битв боги изгнали демонов в преисподнюю, а на земле отныне стали жить люди, - продолжила фантазировать она, - вот только демоны придумали, как им незамеченными проникать в мир: они стали превращаться в людей. И раз в год демоны поднимаются из ада и бродят среди нас. И этот день – сегодня!

Дети заметно оживились и стали засыпать няньку вопросами.

- Тихо! – сказала Баст, прерывая поток слов, обрушившихся на неё. Малышня от неожиданности умолкла, - так вот, а спастись от демонов сможет тот, кто выпьет отвар с жёлтым цветком, - при этих словах она указала на сад, туда, где росли упомянутые ею цветы.

- А тот, кто найдёт цветок с разноцветными лепестками и съест их, сможет увидеть и распознать настоящего демона, притаившегося среди нас. Вы узнаете его по красным глазам. Поэтому вам задание: собрать все жёлтые цветки, что вы найдёте во дворе и отнести на кухню, чтобы кухарки сделали из него отвар, который защитит всех в замке от демонов. И возьмите с собой Зубастого – демоны не трогают тех, с кем рядом находится собака.

Если первую часть рассказа Баст позаимствовала из Священного Писания, то вторую уже выдумала. Воодушевленные этой байкой, дети схватились за цепь и отправились собирать одуванчики.

- Что ещё за цветок с разноцветными лепестками? Такого же в природе не существует! – обернувшись, Баст увидела, что к ней подошла смеющаяся Лия.

- Ты всё слышала?

- Нет, только последнюю часть, - ответила подруга, задорно косясь на детей, - и с какой целью всё это было?

- А что не так? – спросила Баст уже весёлым тоном. Наконец волнение начало её понемногу отпускать, - отвары из одуванчика очень полезны.

- Да, представляю лица кухарок, когда дети явятся к ним со всем этим скопом! И к чему были эти россказни? Тебе поручили следить за детьми, и ты решила таким способом от них избавиться?

- Зато теперь мне не нужно выгуливать собаку! – ответила Баст, заразившись хорошим настроением Лии.

Глава 21

Глава 21

Призраки прошлого

Пришла зима.

Последующие дни для Баст сталитяжёлыми: вставать приходилось ещё до рассвета, и если в детстве она успевала высыпаться за несколько часов, то сейчас эта способность её покинула. Причиной ранних подъёмов было то, что в клане творился полнейший хаос: болезнь подкосила половину замка, и рабочих рук не хватало. Такая эпидемия не была редкостью. На этот раз даже не было погибших, но и выздоравливать никто пока что не спешил. В итоге Баст приходилось помогать поварихам на кухне, в перерывах между занятиями мести дворы и натирать полы в коридорах, а после ужина мыть горы грязной посуды. Из-за этого Баст ещё и ложилась поздно, ведь уроки никто не отменял, а на них время находилось исключительно ночью. В дни, когда занятий с Фрелием не было, Баст просили присматривать за малышами, и отказаться не было возможности. Дети уже не подлежали обмену на картошку, как случалось в былые времена. Теперь обе эти обязанности лежали на Баст в равной степени. По ночам же периодически приходилось ходить в патрули, благо, исключительно в замке. Теперь Баст хотелось спать всё время, и ей уже начало казаться, что она не ученица в клане, а как минимум бравый воин на службе у государя.

Баст изрядно похудела и осунулась, так что внешним видом могла дать фору любому несчастному в больничном крыле. На еду не было времени, всё, что Баст успевала – периодически перебиваться какими-то крохами во время утренней готовки. Из-за таких моральных и физических нагрузок у Баст начала болеть голова, а справиться с нагрузкой становилось труднее с каждым днём. Уроки у Фрелия проходили уже не с такой лёгкостью и непринуждённостью: наставника и самого нагрузили дополнительными группами детей, у которых заболели учителя.

Каждое утро приходилось сталкиваться с поварихой, которая ворчала на Баст, что та не умеет готовить, вечно делает всё не так, и почему Верховные не послали им кого-то толкового.

- Да что за девка такая! – в очередной раз возмутилась старуха, - пробуя приготовленный Баст суп, - опять мало соли положила! Сколько можно, одни и те же ошибки каждый раз! Я ведь могу напустить на тебя Верховных, день и ночь будешь стряпать, пока не научишься!

«А я могу напустить на тебя толпу голодных мертвяков, по-моему, ничем не хуже», - думала Баст.

- Идите, кто вам не даёт, - отвечала она, делая вид, что замечания её не задевают.

- Вот и пойду! – орала бабка, - что такая самоуверенная, а? Думаешь, к Хантеру, который за тебя вступится? Нет! А то ишь какая, возомнила себя лучше других, да?

Баст хотелось ответить грубостью, но это было чревато последствиями. Во-первых, получила бы нагоняй от самого Хантера за препирательства со старшими (из-за свалившихся на него забот дедушка стал мрачным и раздражительным). Во-вторых, грубость ничего бы не изменила: повариха и так почти каждый день бегала жаловаться Верховным на нерадивую помощницу, а те вежливо (а иногда не очень) выслушивали бабку, после чего в очередной раз сообщали, что более подходящего кандидата пока найти не могут. Так что старуха, осознавая, что девчонка никуда от неё не денется, а, следовательно, можно и дальше донимать её в своё удовольствие, напускалась на Баст пуще прежнего, придираясь иной раз на пустом месте.

1493 год

Хантер вернулся в комнату. В последнее время он почти не покидал её пределов, но на этот раз совет Верховных призвал его на помощь. Дела затянулись надолго, так что к себе мужчина вернулся поздно. Жена спала на кровати, а рядом сидела Люма, младшая, и теперь уже единственная дочь. Когда он вошёл, девочка обернулась к нему и произнесла:

- Маме плохо.

Хантер подошёл к кровати. В последние месяцы его жена была слаба и ужасно похудела. На неё тяжело было смотреть. И не только её внешний вид повергал мужчину в уныние, её разбитое состояние причиняло ему куда больше страданий. Страданий, которые они делили на двоих. Он старался держаться, подбадривал её и пытался успокоить, однако все усилия были тщетны – состояние Ивилики ухудшалось с каждым днём.

- Иди спать, родная, хорошо? – Хантер поцеловал дочь в макушку и она, рассеянно на него посмотрев, пошла в свою комнату. Когда дверь закрылась, Ивилика открыла глаза. Мужчина взял её за руку и прижал ладонь к своей щеке.

- Ты ничего не съела, - он кивнул на тарелку с уже давно остывшей едой, которая стояла на прикроватной тумбочке.

Она словно не услышала.

- Мне снилась Натия, - пробормотала она, - звала меня за собой. Постоянно зовёт. Я скучаю.

- Родная, мне тоже она снится, - сказал мужчина, борясь с внезапно подступившим комом в горле.

Но нет, он не покажет эмоций. Он пообещал себе быть сильным ради жены и дочери.

- Я не могу так жить, - произнесла женщина, пустым взглядом глядя в потолок, - это место не даёт мне покоя. Всё произошло здесь. Я никогда не смирюсь.

- Никто и не просил тебя смиряться! – с жаром сказал Хантер, - и мы можем сменить комнату, на какую хочешь! Только скажи! Хоть завтра, хоть сейчас!

- Думаешь, всё так просто? – дрожащим голосом спросила Ивилика, - сменить комнату? Этот замок не будет давать мне покоя! Ведь она ходила по этим коридорам, посещала занятия, жила в этих стенах!

- Так давай уедем! – воскликнул мужчина, сильнее сжимая её ладонь, - куда угодно, куда захочешь!

Это была далеко не первая вспышка отчаяния жены и точно не последняя. За какие-то месяцы от женщины, которую он любил, не осталось и следа – её место занял призрак, тень прежней Ивилики. Она теперь много спала, а когда не спала, постоянно плакала, либо же вообще не проявляла никаких эмоций. Почти ничего не ела, и эти отказы от пищи выводили Хантера из себя. Если поначалу он пытался убедить жену лаской и нежностью, то потом, не в силах смириться с её равнодушием и откровенным нежеланием жить, впадал в ярость. Она вспышки гнева воспринимала так же, как и доброту – без эмоций. После гибели Натии жизнь потеряла для неё смысл.

- Куда бы мы не уехали, её с нами не будет! Мы не убежим от того, что произошло! – закричала Ивилика, захлёбываясь слезами.

- Но это не повод сдаваться! – воскликнул Хантер, - ведь жизнь продолжается!

- Её жизнь не продолжается! – отрезала женщина, - и этого мне достаточно.

- Но ведь это не повод сдаваться! Неужели мы с Люмой ничего для тебя не значим?!

Вместо ответа Ивилика отвернулась и уткнулась лицом в подушку, позволив рыданиям захватить всё её существо. Мужчина тяжело вздохнул. Он понимал, что жене тяжело. Вот только и ему было не легче. Он наклонился к ней и прижался всем телом, чувствуя, как любимую трясёт от рыданий.

- Тише, тише, родная, я с тобой, я рядом, - тихо и монотонно повторял он, думая, что Люму нужно было отвести ночевать к соседке.

Дочь уже не первый раз становилась свидетельницей ссор, и он винил себя за это.

Через время Ивилика понемногу начала успокаиваться, и Хантер почувствовал облегчение.

- Не оставляй меня, родная, - прошептал ей на ухо, - как я без тебя буду? Цветы уже зачахли без твоего участия. Я пытался поливать, но они не цветут…

- Мне всё равно, хоть выбрось.

- Не говори так. Ты ведь любишь цветы.

- Я уже забыла, что такое любовь, - ответила она.

- Не позволяй одной лишь боли застилать сердце. Ведь я тебя люблю. И Люма тоже. И у нас всё наладится… мы ведь сможем родить ещё одного ребёнка…

- Ещё одного? – спросила Ивилика, - странно это звучит. Её никто не заменит.

Хантер вздохнул. Он был уже не в силах спорить и убеждать. Уже слишком устал от всего этого.

Однако идея рождения ещё одного ребёнка казалась мужчине разумной. С появлением нового человека в семье, как предполагал Хантер, жена должна будет отвлечься от тоски и переживаний, погрузившись в заботы о ребёнке. А там, глядишь, Ивилика вспомнит и о Люме, которой в последнее время уделялось так мало внимания. Хантер старался проводить время с младшей дочерью, но ему не хватало на это времени. Дочь хоть и стала более серьёзной и замкнутой после смерти сестры, но явных признаков тревоги не проявляла, а Ивилика чахла всё сильнее с каждым днём. Она-то, с точки зрения Хантера, и нуждалась в большем проявлении заботы.

Когда Ивилике станет лучше, мир в семье будет восстановлен. Однако переживания из-за Люмы никуда не девались. Как ни тяжело было Хантеру признать это, но жена всегда уделяла больше внимания именно Натии. Их старшая дочь была образцом для подражания, а Люма доставляла родителям кучу хлопот. Несмотря на столь сильные различия между дочерьми, мужчина одинаково любил их обеих. Каждая была для него дорога по-своему, в каждой он видел неповторимые черты. Поэтому между послушной Натией и взбалмошной своевольной Люмой отец не делал разницы, не считал, что одна лучше другой и наоборот. Для него они были просто разными, каждая со своими достоинствами и недостатками.

И всё же Хантер видел, что Ивилика большую любовь проявляла именно к старшей дочери, хоть и говорила, что относится к девочкам одинаково. Мужчина надеялся, что жена с годами переосмыслит своё поведение. Или же Люма подрастёт и станет спокойнее, чем заслужит расположение матери. Всё же Ивилика была значительно младше Хантера, поэтому именно на возраст мужчина списывал неопытность и неосведомлённость в некоторых делах. По себе знал, что некоторые вещи приходят с возрастом.

Он взял жену за руку и начал гладить по волосам. Она прикрыла глаза, готовясь вновь погрузиться в сон.

Хантер вздохнул. Он не думал, что их отношения дойдут до той точки, когда Ивилика будет больше всего ему нравиться спящей. Поначалу он пытался успокаивать жену всеми возможными способами, хоть у самого и скребли кошки на душе. Но время шло, а попытки помочь и облегчить боль не помогали. Постепенно мужчина начал опасаться за собственное душевное состояние. Мало того, что он потерял дочь, так теперь на кону стояла жизнь жены. И он не понимал, как переживёт такой удар судьбы, если страшное всё-таки случится.

В глазах общества их отношения выглядели идеально. Спустя короткое время после знакомства они поженились, потом родили двоих детей. Хантер никогда не искал идеальную женщину, для него на первом месте в отношениях стояли искренность и взаимоуважение. Он не ожидал, что о нём в клане будут шептаться, кто-то будет завидовать, а кто-то – откровенно восхищаться. Он знал, что в замке жёны ставили его в пример собственным мужьям, но Хантер не стремился к подобному отношению. Он вёл себя с женой так, как чувствовал: постоянно брал за руку, обнимал, делал комплименты. Разумеется, это не могло укрыться от окружающих. Их пара была примером для подражания. До недавних событий.

Однако у них было не всё так гладко, как могло показаться. То, что они не выносили разногласия на публику, не значило, что их не было. Сам Хантер считал высшим проявлением глупости ссоры при посторонних, и Ивилика думала так же. Все вопросы решались за закрытыми дверями.

Настоящее время

Дул сильный ветер, царапая лицо пронизывающим холодом. Снега не было, хоть и стояла середина зимы. Дороги, обычное представляющие из себя грязевое месиво, сейчас были сухими и застывшими, и Фрелий порадовался тому, что обувь останется чистой.

Он редко выбирался в деревню, но каждый поход вызывал бурю воспоминаний. Казалось бы, вспоминать уже нечего, но нет: с любым новым визитом он подмечал всё новые детали, которые задевали самые глубины его сознания, заставляя возвращаться в прошлое.

Вот непримечательный серый дом, ограждённый забором, из-за которого почти ничего нельзя разглядеть. Он бывал там, внутри, и довольно часто: когда-то там жила его подруга, с которой они часто гуляли. Фрелий уже забыл, какова была обстановка внутри, но точно помнил, как однажды он сидел в её комнате, когда к девочке нагрянули её знакомые, и она велела другу лечь на пол, чтобы гости не заметили его из окна. Она вышла во двор, пообщалась с ними и вернулась обратно. Тогда Фрелий отнёсся к её просьбе вполне спокойно и даже не задался вопросом, почему ему велено было спрятаться. Вспомнив об этой ситуации позже, он предположил, что подруга, скорее всего, стыдилась его и не хотела показывать друзьям, которые во дворе пользовались большей популярностью и уважением, чем он. Им тогда было лет по восемь.

А вот ещё один двор. Насколько помнил Фрелий, он бывал там лишь однажды вместе с бабушкой, которая попросила его собрать орехи, упавшие под дерево. Этот дом, насколько мог вспомнить мужчина, принадлежал бабушкиной подруге. В более позднем возрасте он бы задался вопросом, почему его заставляют работать у незнакомой женщины, но тогда всё происходящее казалось вполне естественным. Сейчас дерево это уже спилили, и двор без него казался Фрелию непривычно пустым.

На пути вырос роскошный дом в несколько этажей. Мужчина помнил, что прежде на этом месте располагалась глухая пустошь, одинокий, никому не нужный клочок земли, поросший травой. Потом кто-то начал строить на этом месте дом, но так и не довёл дело до конца, и долгое время здание пребывало без владельца, зияя пустыми глазницами дома и заманивая ребятню в свои серые, пронизанные ветром комнаты. И вот, спустя столько лет, кто-то всё же закончил стройку и поселился в каменной обители, оградившись высоким забором.

Ещё одно здание привлекло внимание Фрелия: это был небольшой дом, обвитый плющом, который летом колосился сочными зелёными побегами, но сейчас голые ветки походили на костлявые лапы, заключившие стены в холодные объятия. Когда-то в здесь жил друг его отца. Фрелий помнил, что он бывал в этом доме нередко, но единственное воспоминание, которое он смог извлечь из закромов своей памяти, заключалось в том, как он однажды летом забрался на крышу, чтобы достать с веток дерева спелые розовые черешни.

А вот дорога, вёрткой змеёй делающая плавный поворот. При виде неё у Фрелия защемило сердце. Он не понимал причины, по которой это воспоминание стало для него таким дорогим. Вдоль дороги по одной стороне росли тополя, а по другой простирался широкий луг, упиравшийся в холмы, казавшиеся ему просто гигантскими в детстве. Этот пейзаж с тех пор остался неизменным, лишь холмы уже не казались мужчине такими высокими. Но всё же, они были здесь, словно ждали его всё это время.

Тогда стояло лето, и маленький Фрелий, не переступивший ещё порог пятилетнего возраста, бежал по этой дороге, а сзади шла бабушка. Его ботинок порвался и слетел с ноги, но он не обратил на это внимания и продолжил бежать. Тогда старушка окриком его остановила и велела подойти. А потом попыталась починить ботинок, чтобы внук смог его надеть, но ничего не вышло, и ему пришлось идти дальше босиком.

В его ноздрях всё ещё стоял запах того лета, а лицо обдувало тёплым ветерком, который приносил с полей душистые ароматы трав, и тополиный пух устилал землю мягким летним снегом, который никогда не растает.

А если пройти дальше по этой дороге, то можно выйти к дому, где когда-то жила его бабушка.

«Интересно, стоит он там до сих пор? И смогу ли я его узнать?», - подумал мужчина, вглядываясь вдаль, за череду деревьев и домов, туда, где жило его детство.

И Фрелий пошёл по пустынной дороге, на которую не ступал уже давно. Вереницу жилых домов прерывало заброшенное здание. У покосившегося деревянного забора росли кусты шиповника. Угол дома обсыпался под натиском времени и обнажил побелевшие камни, составляющие внутренность дома. Отовсюду торчали голые ветки кустов и деревьев. Солнце светило прямо в глаза мужчине, мешая разглядывать увядающую картину. Этот вид был привычен и одновременно казался другим. Фрелий словно бы встретил старушку, которую когда-то знал ещё девочкой: в его памяти это здание сохранилось чистым и красивым, трава вокруг была скошена, а в дверь входили и выходили люди. Он помнил это место живым. Когда-то здесь сортировали письма. Тут работала его бабушка, та самая, которая пыталась починить его ботинок и которая жила дальше по этой самой улице.

Фрелий пошёл дальше и спустя некоторое время уже был почти в самом конце улицы. Здесь дома стояли только по одной стороне, а по другую росли высокие деревья, за которыми простирались бескрайние поля сельскохозяйственных угодий.

Внезапно для мужчины дома закончились, а он так и не понял, в каком из них жила его бабушка. Дорога тем временем не заканчивалась: она убегала дальше, к лесам, полям и горам, в дикие земли, где правила природа. Фрелий вернулся назад, снова осмотрел дома, но так и не смог прийти к определённому выводу. Слишком уж всё изменилось. Он точно помнил, что перед жилищем бабушки стояло толстое, руками не обхватить, дерево, но сейчас и оно исчезло с этой улицы, словно его здесь никогда не было. В конце концов мужчина остановил свой выбор на двух домах, которые стояли недалеко друг от друга: хоть они и изменились за многие годы, всё же в них прослеживались знакомые черты.

«Как я мог забыть? Я ведь так часто бывал здесь в детстве!»

С этим местом было связано много воспоминаний. Например, однажды он ночевал у бабушки, и ночью случилось землетрясение. Но мальчик так его и не застал: он спал слишком крепко, в отличие от других обитателей дома. Маленький Фрелий, проснувшись поутру, был очень расстроен, узнав, что его не разбудили, когда началось землетрясение.

Ещё одно воспоминание: эпизод с крокодилом. Фрелий, будучи любознательным, прочитал в книжке про этих страшных зелёных существ с вытянутой пастью и был очень впечатлён, что такие монстры действительно существуют. За бабушкиным домом располагался крутой обрыв, внизу которого несла воды река. Мальчик любил бывать в тех местах, но взрослые не хотели отпускать его одного, опасаясь, что он сорвётся с обрыва и покалечится. Тогда бабушка придумала, как убедить внука не слоняться в тех местах одному. Она сказала ему, что в реке водится крокодил, который только и ждёт, как бы его съесть. Насколько этот план оказался удачным, сказать сложно, поскольку чудища мальчик испугался, но, в то же время, загорелся бешеным желанием увидеть крокодила, поэтому вечно тянул бабушку сходить к реке.

«И где он, ба? Не вижу», - спрашивал мальчик, глядя вниз, на прозрачные воды.

«Да вон там, за лопухи спрятался, потому что меня боится», - уверенно заливала бабушка.

Одним из самых больших разочарований детства Фрелия было то, что он так и не увидел крокодила.

Побродив ещё немного, мужчина обнаружил, что ноги привели его на главную площадь.

Пусть в целом всё было таким же, но чем дольше смотрел Фрелий, тем больше изменений подмечал. Ему хотелось попасть в лавку, где продавали детские игрушки, головоломки и книжки. Но когда он приблизился к этому месту, то обнаружил, что там торгуют уже чем-то другим. Это расстроило мужчину. В эту страну детства ему безумно хотелось попасть снова: она ассоциировалась у него с солнцем, светом и счастьем, как бы просто это не звучало. Когда-то они были в этой лавке с отцом, у которого он попросил купить ему книжку и тот согласился. Фрелий уже не помнил, о чём была книжка, кажется, сказка о лебедях. В своё время отец редко покупал что-то сыну, чаще этим занимались бабушки, тётя и мама, поэтому та книга до сих пор сохранилась в памяти Фрелия как ценный дар.

А вот ещё один дом. С него всё началось. Фрелий понятия не имел, кому принадлежал этот участок ни тогда, ни сейчас, но во двор ему случилось попасть однажды. В тот день родители были заняты и отправили сына к бабушке. А она как раз собиралась на похороны и взяла внука с собой. Фрелий помнил открытую калитку, толпу людей и огромный открытый гроб, стоявший возле крыльца. В нём покоилась старушка, и её вид поразил его. Покойница была очень маленькой, белой и словно окаменевшей. Фрелий ещё никогда не видел, чтобы человек выглядел настолько нереально. До сего момента подобные думы не посещали юнца, но в тот момент он понял: мертвецы отличаются от людей. Ему казалось, что они должны выглядеть просто спящими, погрузившимися в вечный сон.

И тогда маленький Фрелий решил, что не хочет умирать. Да, это казалось невероятным, и он сам не верил в подобное, пока девочка-соседка, с которой он иногда гулял, не сказала, что он тоже состарится и умрёт. А потом родители подтвердили её слова, впрочем, без особого удовольствия, но заверили, что это случится не скоро и ему не стоит об этом думать. Только вот Фрелий не мог отпустить эти мысли. Допущение, что он станет стариком, казалось ему небылицей, а об остальном и говорить нечего.

И в тот день, когда он заглянул в бледное лицо смерти, то твёрдо решил, что не позволит уложить себя в деревянный ящик. Не то чтобы смерть пугала мальчика: для детей это слово вообще мало что значит. Но она казалась ему чем-то неправильным, тем, что не должно происходить с людьми.

Прогуливаясь по деревне, Фрелий набрёл на переулок, который всегда обходил стороной. Он периодически совершал вылазки из клана, но никогда не ступал на эту улицу. До того момента, когда они не пришли сюда с Баст… Внезапно мужчиной овладела странная решимость, и он отважился на то, чего всегда избегал. И вот он уже шёл по этой самой улице, не понимая, что хотел бы увидеть. Идти пришлось довольно долго, но нужный дом он отыскал сразу, в отличие от бабушкиного.

«Надо же, пристроили второй этаж! А в остальном, наверное, мало что поменялось», - подумал мужчина, разглядывая деревянное строение, такое аккуратное и красивое, с большими окнами и треугольной крышей. Забывшись, он подошёл вплотную к забору, не в силах оторвать взгляд от зрелища, возвращающего его на десятилетия назад.

И тут произошло то, чего Фрелий боялся даже вообразить: дверь дома отворилась и вышла старушка. Обескураженный, мужчина отшатнулся от забора, но хозяйка его уже заметила. Подслеповато щурясь, она посмотрела на пришельца и приблизилась к забору.

Но не успела вымолвить ни слова, как он заговорил первым:

- Я когда-то занимался посадкой деревьев. Ель, что растёт в вашем дворе, относится к очень редкому виду. Вы слышали, что она приносит несчастья? По крайней мере, так говорят в народе.

«Господи, что я несу».

Замешкавшись, старушка перевела взгляд на предмет разговора. Фрелий тем временем пристально всматривался в её лицо.

«Неужели это она? Нет, не может быть… Надо убедиться».

- Разумеется, я слышала об этом. Но я предпочитаю не верить в суеверия, - сказала пожилая женщина, - говорят, что существует вид цветов, который якобы несёт смерть. В своё время хотела я посадить на своей клумбе, вот только руки так и не дошли. А сейчас их сажать уж поздновато, если вспомнить, что мне уже девяносто один. Того и гляди уйду в землю – тут и примет не надо. Впрочем, моя соседка приписала бы это обстоятельство к цветам, если бы я их и в самом деле посадила. Некоторым людям и думать не нужно, они для этого не созданы.

Она продолжала говорить, что радовало Фрелия. Он понадеялся, что они смогут установить контакт. По правде говоря, он не рассчитывал на такую удачу и вообще не планировал выводить её на диалог. Но нужно же ему было придумать оправдание, почему он околачивался возле её дома – вот и выдал то, что первым пришло в голову.

«Девяносто один. Это точно она», - подумал Фрелий, проведя в голове небольшой расчёт.

Когда старушка закончила болтать о своей соседке, мужчина галантно улыбнулся и произнёс:

- Прошу прощения, что побеспокоил, почтенная леди, меня и впрямь заинтересовала ель. Я полностью согласен: суевериям верить не стоит. Знаете, когда-то в этих краях жила моя семья, я много лет прожил в городе и сейчас решил навестить родные места. Должен заметить, что эта улица с годами почти не изменилась.

И он начал рассказывать о том, что ему поведал дедушка – каким здесь всё было много лет назад. Старушка кивала и периодически вставляла слово, восхищаясь осведомлённостью собеседника.

- Вы рассказываете о тех временах так, словно это было вчера. Многого я и сама уже не помню, - произнесла она, - я уж мало хожу по улицам, ноги не те, но ваши слова пробудили воспоминания. Я словно вернулась на десятилетия назад. А из какой вы семьи? Возможно, я их знаю. Не хотите зайти? Побеседуем спокойно в доме. Кстати, я не представилась: меня зовут Ливена. А вас?..

- Хантер. Хантер Шелесов, - назвал он первое имя, пришедшее на ум, и вошёл в калитку.

Узнав имя пожилой женщины, он уже не сомневался, что нашёл именно ту, которую столько лет опасался встретить.

«А даже живи здесь другие люди, я всё равно давно хотел попасть в этот дом», - подумал Фрелий, чувствуя, как взволнованно бьётся сердце.

К его удивлению, внутренняя обстановка, в отличие от фасада, изменилась сильно. Там, где прежде была крохотная кухонька, теперь красовалась большая прихожая. В прежней детской сейчас был просторный зал, а спальня превратилась в кухню. И лишь одно помещение осталось почти неизменным: вытянутая комната с гигантскими окнами, в которое очень любил врываться ветер летними днями и трепать белоснежные кружевные занавески. Вдоль стен тянулись шкафы: в одних стояли сервизы, в других книги, а в третьих неизвестно что: они отличались отсутствием стёкол в дверцах. В конце комнаты располагался камин. Пораженный, Фрелий не мог отвести взгляда от этой комнаты, она словно бы вернула его в далёкое прошлое. Перед его глазами пронеслось воспоминание, как двенадцатилетняя девочка расставляла на столе голубые фарфоровые чашки и блюдца, а рядом с ними помещала миниатюрные игрушки. Она готовилась принимать гостей к своему дню рождения.

Но Ливена, похоже, не заметила, какими глазами гость осматривает дом. Она пригласила гостя на кухню. Когда вода закипела, разлила по кружкам чай. Фрелий отметил, что её руки совсем почернели, а вены на них вздулись. Он отвёл взгляд: ему больно было на это смотреть. Невольно он покосился на собственные пальцы, белые и прямые, без единого изъяна.Разве это справедливо, что Ливена сейчас сидит перед ним морщинистая и немощная, а он свеж и бодр, словно между ними простирается пропасть? Ведь никакой пропасти нет, и никогда не существовало.

Идея столь долгой жизни привлекательна только тогда, когда мечтаешь о ней, но столкнувшись с этой напастью, понимаешь, как много прежде было скрыто от глаз, затуманено пеленой глупых надежд.

Бессмертие – оно, может, и правда существует, но только в несколько иной форме? Вот он, Фрелий, не имел детей и в этом, возможно заключалась его ошибка? Одолеваемый безумными мечтами, он сосредоточился лишь на себе, забыв, что прийти к цели можно куда более простыми способами. Или сложными, но в любом случае достаточно реалистичными. Он слишком много думал только о себе и, в конце концов, это стало слишком скучно. Конечно, ничего не мешало Фрелию завести семью сейчас, но эти мысли уже тоже казались ему неинтересными. В голове вертелась только одна мысль: «Твоё время прошло, старик».

Этой зимой ещё ни разу не выпал снег. Под ногами даже порой можно было найти орехи, впрочем, в большинстве случаев почерневшие внутри или высушенные.

Именно эта встреча с Ливеной – он чувствовал – стала отправной точкой.

Глава 22

Глава 22

Заброшенная лечебница

Ари шёл по коридору и рылся в сумке, вспоминая, какой же учебник забыл. Он уже здорово опаздывал на первый урок. День определённо не задался – Ари проспал, да ещё и сумку к занятиям с вечера не собрал, за что получил нагоняй от матери.

- Ты совсем распустился, хочешь опозорить нашу семью на весь клан? Это всё та глупая девица, она ужасно на тебя влияет! Конечно, она получает самые лучшие оценки, ведь её дед руководит тут всем! Но не забывай, что тебе нужно добиваться всего своим умом!

- Мам, отстань от Баст!

- Не груби матери! Ты всегда был примерным и слушался, но когда речь заходит о твоей подружке, смеешь мне перечить!

И мать было не переубедить – она пребывала в уверенности, что во всех неудачах сына виновата Баст.

Ари ещё был зол после утренней ссоры, и все его мысли были поглощены этим. Вдобавок ко всему, он понял, что забыл ученик по арифметике. Благо, первым уроком была история, так что за забытой книгой можно будет забежать во время перерыва.

Следующие события произошли так быстро, что юноша не успел ничего сообразить. Когда он проходил мимо каморки, в которой хранились веники, вёдра, швабры, тряпки, мётлы и прочая хозяйственная утварь, дверь её вдруг открылась и чьи-то цепкие руки схватили Ари за воротник, увлекая внутрь.

Не успел юноша рассердиться или запаниковать, как те же руки зажали ему рот. Коморка была крохотной, но в ней оказалось достаточно света благодаря высокому окну. Оно было приоткрыто, и в помещение врывался свежий морозный ветерок. Ари возмущённо засопел и оторвал ладонь Баст от губ.

Вид у подруги был возбуждённый: её глаза горели огнём, волосы, заплетённые в косу, ужасно растрепались, из чего можно было сделать вывод, что Баст так и спала. Если вообще спала. Синяки под глазами свидетельствовали об обратном.

- Я тебя ждала.

- Я заметил, - пробормотал Ари, потирая шею, - откуда узнала, что я пройду тут?

- Этим путём ты всегда ходишь на историю. И ты, кстати, уже опоздал.

Юноша застонал. Он вспомнил утреннюю угрозу матери о том, что она собирается поговорить с учителем. Если Ари сильно опоздает, мать задаст ему хорошую трёпку.

- Слушай, рад был тебя увидеть и всё такое, - сказал он, - но мне правда надо спешить!

С этими словами он развернулся к выходу, но Баст оказалась проворнее и моментально преградила путь.

- Я тебя никуда не отпускала.

Сердце Ари ёкнуло. Волны страха и волнения захлестнули его.

Баст не теряла времени: она захлопнула дверь, уселась прямо на пол и дёрнула друга за руку, приглашая поступить так же. Ничего не понимая, Ари шлёпнулся рядом, готовый к чему угодно.

Но то, что он увидел, ужасно его разочаровало. Волнение как рукой сняло. И на что он только надеялся?

Баст достала из-за пазухи стопку игральных карт, и она была значительно толще, чем та, которой девушка пользовалась обычно.

- Ради этого меня сюда затащила? – во рту здорово пересохло, и Ари поспешно сглотнул, пытаясь скрыть разочарование, - эти твои бесконечные игры уже…

- Я не играть с тобой собралась, - сказала Баст, неотрывно глядя на лицо ничего не понимающего друга.

- Что тогда…

Баст протянула ему колоду и приказала:

- Тасуй.

Какой-то частью своего существа юноша пребывал в уверенности, что занимается абсолютной ерундой, однако другая сторона его подсознания была ужасно заинтригована. На лице Баст горел такой ярый азарт, которому тяжело было противостоять. Что же она задумала? Привычка подруги постоянно недоговаривать и скрывать до последнего обычно раздражала Ари, но не в этом случае.

Перетасовав карты, парнишка вопросительно приподнял брови.

- Теперь клади их передо мной одна на другую так, чтобы я видела, какие именно это карты.

Ари послушно выполнил указания, уже понимая, к чему идёт дело. Но как можно удержать в голове такое огромное количество образов, неужели Баст под силу это задание? В процессе юноша насчитал семьдесят две карты, из чего сделал вывод, что в стопке соединены две колоды. Похоже, подруга решила превзойти свои собственные ожидания.

- Теперь доставай по одной из-под низа, но уже не показывай, - во взгляде её была сосредоточенность, - я назову тебе их все.

Чувствуя волнение, Ари повиновался. Ему сложно было поверить в безукоризненное выполнение задания – карт ведь так много! – но в то же время он надеялся, что Баст справится.

Валет пик, туз червей, шестёрка пик, дама треф, семёрка червей, снова валет пик, десятка бубен, король треф…

Баст называла карты почти мгновенно, лишь иногда задумываясь над той или иной. Не смея поверить в это чудо, Ари с трепетом ощущал, как колода в его руках тает. Подруга продолжала глядеть прямо перед собой. Когда последняя карта опустилась на землю, Ари шумно вздохнул. Он понял, что переживает за результат ещё сильнее, чем подруга. Тем не менее, лицо Баст не выражало восторга, напротив, оно стало ещё напряжённее и серьёзнее.

- Ты справилась! Ты всё назвала правильно!

Получилось. Очередная вершина была достигнута.

Некоторое время Баст отрешённо смотрела на лицо Ари, а потом собрала карты, поднялась с пола и открыла дверь каморки.

- Поторопись, ты уже опоздал, - сказала она, уходя.

Словно бы ничего не произошло.

«Чертовски опоздал», - с тоской подумал Ари, но не про уроки.

Он ощущал себя рыбаком, у которого в очередной раз сорвалась с крючка крупная рыба. Впрочем, можно быть честным с самим-то собой: за всю рыбалку он даже хамсы не поймал.

***

Баст и Ари гуляли по деревне ясным зимним днём. С утра погода радовала: было тепло и солнечно, однако к обеду задул холодный ветер и пошёл снег. Баст уже хотела было предложить другу вернуться в клан, как вдруг ей на глаза попалось кое-что интересное. Они как раз пришли на территорию лечебницы, в которой лежала Люма. Баст не знала, чем тогда болела мать, да и не интересовалась.

Одно из зданий уже забросили: оно было самым старым на территории и его пора было снести, чтобы построить новое, однако с этим не спешили. Очевидно, помещений для лекарей и их пациентов хватало и так. Во время прогулок Баст периодически пересекала эту территорию, с интересом поглядывая на покинутое здание, попасть в которое не представлялось возможным: окна были забиты досками, а дверь заперта. Можно было попробовать проникнуть в помещение через дыру в крыше, которую по слухам побил град, но для этого требовалась лестница.

Однако сейчас в здание можно было попасть, не прибегая к дополнительным ухищрениям: кто-то выдрал несколько досок, прикрывающих вход через окно, и образовалось отверстие, через которое вполне можно было протиснуться. Наверняка скоро его опять забьют, но пока появилась возможность, упускать её не стоило. Баст мгновенно забыла о холоде и желании попасть домой.

Она кивнула Ари на здание и направилась к нему. Друг с опаской произнёс:

- А вдруг нас кто-нибудь увидит?

Но надвигающаяся метель разогнала лекарей по тёплым помещениям. Баст ещё раз окинула взглядом территорию, убедилась, что вокруг ни души, и тихо сказала:

- Можешь постоять на стрёме.

Однако этот вариант Ари не устроил, и когда Баст быстро пробралась внутрь, он последовал её примеру. Он ждал, что кто-нибудь начнёт кричать им вслед, но этого не произошло. Вторжение осталось незамеченным.

Внутри царила разруха. В комнатах не было мебели за исключением нескольких деревянных стульев. На полу валялись листы бумаги, книги, чернильницы. Баст удивило такое большое количество книг. Полистав некоторые из них, она выяснила, что фолианты не старые: им было не больше двадцати лет. В библиотеке клана многим изданиям перевалило за сорок-пятьдесят.

Здание совсем обветшало. Крыша на третьем этаже была пробита в самом краю, сквозь нее виднелись серые рваные облака, водившие хоровод в бесконечных небесных долинах. Пошёл снег. Ветер гонял снежинки, так что их долго разбрасывало из стороны в сторону, прежде чем они приземлялись. Промёрзшее старое здание наводило на Баст тоску, но стоило ей посмотреть в рваную дыру крыши, как чувство скованности пропадало, а на смену ему приходило ощущение свободы.

Баст смотрела на небо, думая о буре, которая разыгралась снаружи. Зиму девушка не любила из-за холода, но хорошее в ней всё-таки было – воздух. Зимой, особенно когда идёт снег, он кажется чистым, свежим и хрустящим. Он проникает в легкие, оседая свежими морозными узорами.

Баст вышла из комнаты и попала в коридор, конца которого не было видно. Внезапно, как вспышка, пришло видение.

Баст идёт по длинному коридору, который кажется бесконечным. Наверху, с потолка, исходит бледный жёлтый свет от горящих факелов. Вечер, вокруг никого, мимо проносятся десятки дверей, все до одной закрыты на замок. Чувство свободы и счастья не покидает девочку, она переходит с шага на бег, непрерывно глядя в потолок. Наверху один за другим мелькают тусклые огни. В помещении полумрак, дальнее окно впускает тьму. Вокруг ни души, что очень радует девочку – днём тут много людей, которые снуют туда-сюда, и нет им конца. Зато с наступлением темноты приходит тишина, и Баст, наконец, можно сосредоточиться на своих мыслях и делах.

Баст каждый вечер бегает от одного конца коридора к другому, и всё время смотрит вверх.

Она бегает, не чувствуя усталости, и думает лишь об этих горящих факелах.

Сомнений быть не могло: она уже была здесь. Медленно и осторожно, словно бы опасаясь потревожить обитавших в стенах призраков, она двинулась по коридору. Все до одной двери были заперты. Факелы никуда не делись, но сейчас все до одного были потушены. Коридор оказался не таким длинным, каким она его помнила.

В детстве всё казалось больше, чем есть на самом деле. Но почему она помнит это место? Разве она бывала здесь? Баст напрягла память, но в голове вновь возник образ того, как она здесь бегала, не в силах оторваться от горящих факелов. Возможно, ответы скрываются за закрытыми дверями? А может, не стоит усложнять ситуацию и следует спросить об этом месте Люму или Хантера? Этот вариант казался наиболее логичным, однако Баст смущало, что ей не рассказывали о посещении этого места.

Она не понимала, почему мимолётное воспоминание о лечебнице разожгло в ней такой интерес. Не осознавая, что делает, Баст засунула руку в карман и достала платок, в который завёрнула осколок зеркала. Некоторое время рассматривала своё отражение, а потом навела предмет на безмолвные стены.

Поток ветра всколыхнул волосы Баст. Откуда взялся ветер? Потолок был пробит в другой части здания, и бушевавшая снаружи стихия никак не могла добраться сюда. Баст стояла неподвижно, не понимая, что же изменилось, когда внезапно пришло осознание того, что вокруг слишком тихо. В соседней комнате не шелестели переворачиваемые другом страницы, не было больше глухого звука его шагов по пыльному полу, снаружи не ревел ветер. Время будто остановилось.

Она позвала Ари, но не получила ответа. Собралась уже отправиться на поиски друга, но дверь в комнату, за которой он должен был находиться, не поддавалась. Путь был отрезан. Баст обернулась назад, глядя в бесконечную черноту коридора, который с невероятной силой притягивал её.

Что произошло?

Что изменилось?

Где она?

И тут Баст услышала детский плач. Он доносился из глубин коридора, который так манил. Стараясь не поддаваться эмоциям, она посмотрела на осколок, который всё ещё держала в руке.

«Как это работает?» - подумала она.

Невиданная сила, которая уже пробудилась, не могла ждать и звала за собой. Поддавшись этому порыву, Баст медленно пошла на звуки плача, но так и не обнаружила его источник, дойдя до конца. Рыдания доносились из-за двери. Но как туда попасть? Баст уже проверяла входы, они были закрыты. Не веря в успех, толкнула дверь. Та поддалась с лёгкостью.

Баст застыла на пороге. Кого она увидит, когда зайдёт? Неужели ей предстоит столкнуться с прошлым, погребённым в покинутых комнатах? Сердце её забилось чаще. Нет, медлить нельзя, иначе она так и не решится войти. Приготовившись к худшему, Баст открыла дверь шире и сделала шаг вперёд.

Детский плач утих: в комнате не было ни души. Но к увиденному Баст не была готова: перед ней была обычная комната, которая не выглядела заброшенной, напротив, была довольно уютной. Здесь располагалось несколько кроватей, аккуратно заправленных чистыми белыми простынями, на комодах стояли миниатюрные вазочки со свежими цветами, в подсвечниках чадили свечи, капая горячим воском. На полке лежала колода карт. Окна не были забиты досками – через прозрачное стекло пробивался лунный свет. За окном стояла ночь. В камине потрескивали сухие поленья. Казалось, хозяева комнаты вышли ненадолго и вот-вот должны были вернуться.

А ещё на полке лежала единственная книга – пособие по лекарственным травам. Открыв, Баст обнаружила внутри стопку исписанных листов бумаги. Она пожелтела от времени и в некоторых местах чернила выцвели, делая невозможным прочтение. Но в целом разобрать слова не составляло труда: почерк у автора был круглый и разборчивый.

Похоже, записки принадлежали женщине, которая в былые времена работала в лечебнице лекарем. В них описывались её рабочие будни, отношения с коллегами и пациентами. В них не было ничего примечательного до определённого момента:

«Вот уже сколько времени прошло, а я до сих пор не могу уразуметь, что это такое приключилось. Мои обязанности тут простые: за больными следить, приносить еду, горшки ночные менять. Не сказать, что много смыслю во врачевании, а жаль. Очень непонятный случай. Мне приходится полагаться на слова лекарей, я им доверяю, но всё ж жалею, что сама в сём смыслю мало. События последних месяцев меня тревожат, да и не только меня. Распишу по порядку, чтоб в собственных мыслях не запутаться. Авось что-то да пойму. Коль к разгадке не приближусь, так может хоть перестану так часто об этом думать.

Самым обычным утром я заполняла списки больных, когда к нам привели девочку. Мелиса Порожина её зовут. Конечно, в её появлении ничего странного нет, но её болезнь вызвала вопросы. Выглядела бедняжка совсем плохо: бледная, на ногах едва стоит, худая – кожа да кости. Наши лекари кинулись выяснять, что с ней, но так ничего и не поняли. Вот только таяла пациентка прямо на глазах. От еды её почти всегда рвало. А потом у неё обнаружили беременность, да только и всего, так что сделали вывод, будто бы есть она не может по этой самой причине. Вот только всё оказалось не так просто – девочка ведь умирала! От чего – непонятно. Но её силы таяли с каждым днём. Тут кто-то у нас счёл это карой божьей, дескать, такая малолетняя и уже беременная. И ведь даже замуж не вышла, как узнала о своём положении, чтобы позор прикрыть. Но жених, как я полагаю, дело своё сделал и на том порешил, ибо тут я его никогда не видела. Да и Мелиса о нём не говорила, словно его не существует. Ну и господь с ним, его поступки только на его совести остаются. Я считаю, ежели девчонке хватило ума забеременеть в таком возрасте, то пусть уж рожает да воспитывает. Что толку языками чесать? Не она первая, не она последняя, к нам такие барышни часто поступают. А то учат нынешних детей в школах арифметике да географии, да ещё каким наукам, которые многим не пригодятся даже! Лучше бы учили глупостей таких по малолетству не совершать. Ладно, что проку мне негодовать, будто от этого польза будет какая.

А за девочку я тревожилась. Мне было жалко её. Лекари говорили, что дай бог ей дожить до родов, а потом… точно не выживет. Иногда, правда, Мелисе становилось лучше, тогда семья её домой забирала, вот только ненадолго. Всегда возвращали.

Мы с Мелисой общались. Такая приятная девчушка, старалась не унывать, молодец. Мы, конечно, скрывали от неё то, что с ней должно было произойти. Иначе начала бы переживать и ей, не приведи боги, стало бы ещё хуже. Я старалась сделать, чтобы последние свои дни она провела в комфорте и заботе. Да и родня часто к ней приходила. У неё оказалось много друзей и близких. У меня сердце сжималось от того, что почувствуют эти люди, когда Мелисы не станет. Сама я никогда не переживала потерю родного человека и даже представлять не хочу, каково это. Страшнее вещи не придумать. А она – такая юная, такая красивая – и уже на пороге жизни! Да, я часто наблюдала смерть, но одно дело, когда это деды да бабки, а другое – мальчики и девочки. За стариков не так страшно – они жизнь уже прожили, многое увидели. Думаю, я буду готова к смерти, когда состарюсь, особенно если к тому времени все родные меня покинут… по доброй ли воле или же нет. Одиночества я страшусь пуще смерти.

А Мелисе было плохо: она почти не вставала с кровати, мало ела, по ночам не могла спать. Говорила, ей снятся страшные сны. Конечно, много кто их видит, но не каждую же ночь! А наша девочка видела их постоянно. Для меня такое странно, я ведь свои сны не запоминаю даже. Я стала оставаться с ней по ночам, спала она беспокойно: всё время ворочалась, что-то неразборчиво бормотала, а бывало, что и кричала.

Наивность Мелисы заставляла меня грустить ещё больше: она рассуждала о том, что с ней будет после родов, как она снова будет гулять, наряжаться и веселиться.

«А дитя твоё как же?» - спрашивала я.

«Её я тоже буду наряжать в красивые платьица», - отвечала Мелиса.

«Её? Думаешь, родится девочка? А я вот уверена, что будет мальчик», - говорила я.

«А если мальчик, то лучше ему большевремени с папой проводить. Я ведь не умею охотиться и рубить дрова, я мальчика не смогу ничему научить».

«Дорогая, я думаю, что оба родителя должны вносить свой вклад, кто бы у них не родился. А ты думаешь, отец ребёнка захочет его воспитывать?» - спросила я с осторожностью.

То был первый раз, когда девочка заговорила о нём.

«Ну конечно, Нила», - ответила она уверенно.

«Он тебя навещает?»

«Нет, но мы видимся, когда я приезжаю домой. Знаешь, кажется, он готовит мне какой-то сюрприз», - говорила Мелиса.

На этом наш разговор прекратился.

И вот, настал день родов. Меня тогда не было в лечебнице – не в мою смену всё произошло. О том, что случилось, я знаю лишь со слов. Схватки у Мелисы начались рано утром, с первыми лучами солнца, и промучиться с ними ей предстояло долго: она родила, когда прошли практически сутки, уже поздней ночью. Вопреки всем прогнозам наших лекарей, девочка выжила. А вот её ребёнок родился мёртвым, к сожалению. Но не успели мы смириться с этим, как …»

К разочарованию Баст, на этом текст обрывался – кусок листа был порван. Что же было написано далее? Она стала искать по комнате недостающий фрагмент, но усилия ни к чему не привели.

Немного поразмыслив, Баст сунула письма за пазуху. Тишина по-прежнему резала уши, казалось, весь остальной мир перестал существовать. У Баст по спине пробежал холодок от внезапного осознания: а что, если это та самая комната, в которой обитала Мелиса? И это плач её мёртвого ребёнка она слышала сейчас? Возможно, дух младенца по-прежнему обитал в этих стенах. Огонь всё так же потрескивал в камине, распространяя уютное тепло, кровати так и манили взор, словно бы упрашивая, чтобы она легла и уснула. Баст вспомнила сказку о принцессе, которая решила вздремнуть на проклятом колдуном ложе и забылась мёртвым сном навечно. Вся эта комната была волком в овечьей шкуре. Нет, оставаться опасно, решила Баст. Тем более её не покидало чувство, что обитатели этих покоев с минуты на минуту должны войти…

Не медля ни минуты, она направилась к выходу, надеясь, что неизвестные силы не решили запереть её навсегда.

«Тайны прошлого останутся в прошлом», - прозвучал в голове голос.

Баст толкнула дверь. Та, к её радости, поддалась, но не успела девушка покинуть зловещую обитель, как дверь за спиной захлопнулась сама собой.

Следы сырости на стенах. Через единственное окно в конце коридора, забитое досками, пробивался слабый свет, извне доносились звуки вьюги. Всё стало так, как было. Баст подошла к двери, которая разделяла их с Ари – той самой, которую не смогла открыть. Та была всё так же заперта, и когда она стала толкать её, то почувствовала, что кто-то с противоположной стороны пытается помочь.

- Ари?

- Да.

Наконец совместные усилия принесли свои плоды, и друзья увидели друг друга.

- Очень странно, - сказала Баст, - когда я зашла в этот коридор, то не запирала за собой дверь.

- Значит, она закрылась сама, - пожал плечами Ари, - может, от порыва ветра.

- Но я не слышала, как она захлопнулась. И я пыталась открыть её, но ничего не получилось.

- Неудивительно, даже мне это далось не сразу. Её нужно было приподнять, чтобы распахнуть, тебе в одиночку такое не по силам.

Баст стояла неподвижно и смотрела в одну точку, пытаясь осмыслить ситуацию. Её не отпускало чувство нереальности происходящего. Не говоря ни слова, она быстрым шагом вернулась в начало коридора и попробовала открыть дверь, из которой вышла несколькими минутами ранее. Она вновь была закрыта. Озарённая ещё одной мыслью, Баст сунула руку за пазуху, чтобы достать пачку писем, но их там не оказалось.

- С тобой всё нормально? – спросил Ари.

Не говоря ни слова, Баст прошла мимо него и вылезла через окно, послужившее входом.

А когда на следующий день ребята проходили мимо этого здания, недостающие доски уже были на положенном месте, преграждая путь внутрь.

Глава 23

Глава 23

Секрет Люмы

Прошло уже несколько лун с посещения друзьями заброшенного крыла лечебницы, и Баст успела кое-что разузнать.

Ари боязливо оглядывался по сторонам, словно боялся нападения чудовища, притаившегося в маленьком ветхом домике. Баст несколько секунд колебалась, но после постучала в дверь. Ответом была тишина.

- Уверена, что это то самое место?

- Да точно. В лечебнице сказали, она сюда перебралась, когда её дом сгорел.

- Легко же они тебе всё раскрыли.

- Притворилась дальней родственницей, делов-то.

Историю с видением Баст предпочла скрыть от друга, сказав, что просто хочет узнать, чем Люма так долго болела. Это было правдой только отчасти: открывшееся воспоминание о собственном пребывании в лечебнице не давало Баст покоя. И разве осколок показал бы ей комнату и те старые записи, если бы её это не касалось? Дело казалось Баст слишком важным, поэтому она решила действовать с осторожностью: сначала попытаться добраться до истины самой, а потом уже осторожно расспросить Люму с Хантером.

Небо посерело, солнце скрылось за тучами. Собирался дождь. Хоть снег почти везде растаял, зима не ушла, напоминая о себе утренним инеем и морозными ночами.

Баст не хотелось мокнуть, но в домик никто не приглашал, так что необходимо было принять меры. Спустившись с крыльца, она обошла дом, подёргала за створки окон, но всё было закрыто намертво.

- Что ты делаешь? – Ари догадывался, к чему всё идёт, но в глубине души надеялся на порядочность подруги.

- Я не хочу топать обратно под дождём, давай пересидим тут. Мне бы только понять, как попасть внутрь, - откликнулась Баст, изучая очередное окно, - дома, как я понимаю, никого нет. Темно, свечи не горят.

- Но вдруг хозяева вернутся!

- А нам разве не этого надо?

Ари обречённо вздохнул и вновь постучался в дверь.

- Совсем с ума сошла, нет у тебя никаких правил приличия!

- Главное, что у тебя они есть. Не хочешь со мной – иди обратно в клан.

Юноша подумал о том, что злые люди не должны быть такими спокойными и расслабленными, а Баст вела себя, как ни в чём не бывало: вот и сейчас слова о возвращении в клан звучали миролюбиво.

Загремел гром, первые дождевые капли настигли землю. Баст накинула капюшон и скептически посмотрела на дом, пристально обшаривая его взглядом. Головы не поворачивала, лишь зрачки хищно метались из стороны в сторону.

Ари, уже не надеясь на успех, хотел снова постучать, но тут его осенила внезапная мысль. Он толкнул неприветливую дверь, и та со скрипом поддалась.

Если Баст и была впечатлена, то виду не подала, однако во взгляде мелькнула тень досады.

Она вошла первой.

Снаружи дом казался больше, а внутри предстал маленьким и тёмным. Густой спёртый воздух проникал в лёгкие и будто бы оседал на их стенках. Дом больше напоминал сарай, куда сгрудили ненужный хлам: валялись груды вещей на кровати, в тесной комнатке громоздились комоды, находившиеся в тесном соседстве друг с другом, на всех возможных поверхностях была пыль, которую, судя по толстому слою, не вытирали очень долго. На полке стояло круглое зеркальце, украшенное потускневшими разноцветными камнями, которые утратили яркость и блеск с течением времени. Зеркальце оказалось треснутым. Посмотрев в него, Баст увидела посеревшее и искажённое лицо в паутине осколков. Чудо, что они ещё не осыпались. В вазе стояли давно уже засохшие цветы. Вокруг лежали опавшие лепестки, навевавшие мысль о чём-то потерянном и давно забытом.

В старинном подсвечнике стояли свечи, которые никто уже давно не зажигал. На полках располагались книги. Открыв одну из них, Баст обнаружила пожелтевшие страницы, пахнущие стариной и памятью о вырубленных деревьях. Буквы в некоторых местах расплылись, будто книга попала под дождь, поэтому не все слова и фразы можно было прочесть.

Баст открыла окно, надеясь впустить немного свежего воздуха, но вместе с ним ворвался и дождь. Створка жалобно скрипела на ветру, который усиливался с каждой минутой. Шторы с вышитыми на них жёлтыми и голубыми цветами вздымались и опускались от настойчивых струй воздуха.

Баст поёжилась и захлопнула окно. Судя по лицу Ари, он испытывал от этого помещения такой же восторг, как и она. Не говоря ни слова, девушка вышла обратно на крыльцо, друг последовал за ней.

Хоть пребывание под козырьком и защищало от дождя, но только частично: прохладный ветер доносил лёгкие брызги. Но находиться снаружи для друзей было предпочтительнее, чем пребывать в столь грязном и неуютном помещении.

Баст вдохнула холодный воздух, наслаждаясь его свежестью. После удушливой атмосферы дома он казался особенно приятным. Впереди открывались виды на бескрайние поля, которые под чёрной ватой туч приобретали особое очарование. Вдали жёлто-зелёным ковром пестрели холмы.

Эти пейзажи стирали границу времени, ведь пустоши были такими же и сто, и двести, и триста лет назад. Природа всегда сохраняет свой неизменный облик, так же как и солнце с небом, так же как и звёзды, сверкающие в ночи. В такие моменты Баст нравилось представлять, будто она в прошлом, которое открывает перед ней тот же самый, но всё же совершенно иной мир.

На горизонте появилась человеческая фигура, направлявшаяся к домику. Баст остановилась на крыльце и стала всматриваться вдаль.

Приблизившаяся женщина оказалась дамой преклонных лет. У неё была тонкая полупрозрачная кожа с выступающими голубыми венами, острое лицо с впалыми круглыми глазами и тонкими губами. Из-под коричневого платка выбивались седые волосы, белые, как снег. Одета старушка была в чёрный балахон и длинную юбку до пола, в руках держала мешочек, из которого виднелся кусок хлеба.

Пожилая женщина растерянно поглядела на ребят. Она производила впечатление несчастного и уставшего от жизни создания.

- Что вам нужно?

- Мы не причиним зла, не бойтесь, - поспешно вышел вперед Ари и бросил на Баст быстрый взгляд, опасаясь, что она может ляпнуть что-то неуместное.

Страх в глазах пожилой женщины немного угас, однако настороженность никуда не делась.

- Мы только хотели кое-что спросить, - продолжил Ари.

Старушка переводила взгляд с одного подростка на другого.

- Я вас знаю?

- Нас – нет, но вы знаете мою мать. Её зовут Люма Шелесова, она лежала в лечебнице местной деревни, - сказала Баст.

Пожилая женщина перевела взгляд на неё и стала внимательно разглядывать, словно бы надеясь распознать знакомые черты.

- Я много за кем присматривала, вряд ли вспомню, - проговорила она медленно.

- Вы обменивались с ней письмами.

- Я много с кем обменивалась письмами, кого-то навещала, со многими заводила дружбу. Зайдём внутрь, я устала и промокла.

Ари, спохватившись, поспешно взял мешочек из рук старушки и занёс в дом, предварительно открыв дверь и пропустив вперёд Баст и хозяйку дома. Та лишь пробормотала, что поклажа не тяжела, и нести её не нужно, но протестовать не стала.

- Вас зовут Нила, правильно? – спросила Баст.

- Да, правильно. Ну что вы стоите, раздевайтесь, проходите. Дом у меня скромный, но какой уж есть. Уже разваливается, а на ремонт денег нет. Да и помощников не имеется. Окно бы подлатать, а то холодает, а в него всё задувает. Я и тряпками затыкала, но уже и от этого толку нет.

- Почему бы вам не перебраться в наш клан? – предложил Ари, - замок большой, места на всех хватит!

- Ой, да на что вам такая рухлядь, как я, - отмахнулась Нила, - да и дом не хочу покидать, много памяти, да… прежде тут дед мой жил. А вот помощник по хозяйству не помешал бы уж. Я сама с трудом всё это, сами понимаете, ребятки.

- Нет, правда, мы можем принять вас, - настаивал Ари, - о вас будут заботиться, кормить!

Реакции не последовало. Нила отвернулась, разбирая авоську с продуктами, а Баст незаметно ущипнула друга и, наклонившись к нему, прошептала:

- Ты в клане ничего не решаешь. И не можешь давать таких обещаний.

- Не строй тут самую умную, как обычно! – вполголоса сказал друг, - пойду к Старейшине и поговорю с ним! Вообще-то я имею право голоса, как и все! Неужели не хочешь помочь…

- Дорогие мои, чаю не хотите? – спросила Нила, оборачиваясь.

- Да, спасибо, - откликнулся юноша, отводя испепеляющий взгляд от Баст, - не отказывайтесь, правда лучше будет…

- Ты добрый мальчик, - перебила Нила, делая останавливающий жест ладонью, - но правда ничего не нужно.

Парень окончательно стушевался.

- Меня зовут Ари, - сказал он, а потом махнул рукой на подругу, - а это Баст.

Та смерила его скептическим взглядом, выражая недовольство тем, что ей не дали представиться самостоятельно, но ничего не сказала.

- И откуда же вы пожаловали?

- Из клана, - вновь подал голос юноша, - это недалеко отсюда.

Взгляд Нилы помутился, будто бы перед её глазами промелькнули воспоминания. Но она ничего не сказала и начала хлопотать на кухне, поставила воду на огонь. Когда она вновь отвернулась, Баст не удержалась и провела пальцем по одной из полок, которая пребывала под таким слоем пыли, что девушка искренне заинтересовалась её настоящим цветом. Он казался серым, но на деле был коричневым. Ари с укоризной пихнул подругу в бок, прошипев, что она не имеет права осуждать пожилого человека.

- Посмотрю на тебя в её возрасте, вряд ли будешь летать по замку со шваброй и тряпкой! – вполголоса упрекнул он.

- Боюсь, до её возраста я и не доживу.

Ари округлил глаза, возмущённый нахальством подруги. Та лишь вздохнула, поняв, что шутки юноша не оценил.

- Садитесь за стол, - пригласила старушка, - боюсь, угостить вас нечем, разве что сливовое варенье где-то было…

Она достала банку с полки и выложила её содержимое на блюдечко, сказав, что скоро подаст чай.

- Так чего вы хотите? – спросила она, сев за стол и сцепив руки перед собой в замок.

Ребята переглянулись. По взгляду друга Баст поняла, что сейчас он не станет вмешиваться.

- Мою маму зовут Люма Шелесова. Она лежала в деревенской лечебнице, когда вы работали там. Это было почти шестнадцать лет назад. Я так понимаю, вы присутствовали на её родах. Это было в девятнадцатый день зимы. Что произошло тогда? Насколько я знаю, она сильно заболела и потом долго лежала в лечебнице, - медленно начала Баст, тщательно подбирая слова, - Люме тогда исполнилось пятнадцать лет. Мне не к кому обратиться, я не знаю никого, кто мог бы там ещё присутствовать. А мне важно узнать, что тогда произошло.

Нила посмотрела на Баст долгим задумчивым взглядом.

. - Говоришь о матери так, будто она и не мать тебе вовсе.

Баст растерялась. Она не знала, что ответить. Может, из-за того, что Люма годилась ей в старшие сёстры, а может из-за натянутых и не самых близких отношений, но у Баст язык не поворачивался назвать Люму мамой. Она воспринималась скорее как знакомая или соседка по комнате. Люма всю жизнь пребывала в своём маленьком мире, в который никого не пускала. И со стороны это казалось странным, потому что при желании она проявляла недюжинное обаяние. При общении могла склонить на свою сторону любого, обладала неким природным магнетизмом, который проявлялся во всём: в сияющем взгляде, в том, как она двигалась и как поправляла волосы, в бархатистом голосе и в плавной неторопливой походке. Однако Люма как будто не нуждалась в окружающих, ей нравилось уединение, она практически не выходила из замка. И если в детстве Баст воспринимала такое поведение как должное, то с возрастом поняла, как же это на самом деле странно. Люма из всех её знакомых была единственной, не имевшей не то что друзей, но даже близких знакомых и приятелей. И это при том, что поклонников у неё было хоть отбавляй, но никого она не подпускала близко.

Раньше, как рассказывал Хантер, его младшая дочь была другой: часто проводила время в компаниях, гуляла, веселилась. Но потом начала общаться с Девентием и потеряла интерес ко всем, кроме него. А после разрыва и вовсе стала вести отшельнический образ жизни. Но было ли дело в отце Баст или в чём-то другом?

И, несмотря на то, что в общении Люма казалось простой, Баст понимала, что мать является самым загадочным человеком из всех, кого ей когда-либо приходилось знать.

Нила посмотрела на гостью внимательным взглядом, чуть прищурив глаза, но ничего не сказала. Если она и сделала выводы из молчания Баст, то оставила их при себе.

- Честно сказать, не припоминаю такой пациентки… немудрено, ведь их у меня было много. Сколько, говоришь, лет прошло? Шестнадцать? Люма. Хм. Достаточно редкое имя. Как и Баст. О твоём я так вообще не слышала. Что оно означает?

Баст пожала плечами. Всё, что она знала о своём имени – это то, что его дал ей отец.

- Ваша семья, так полагаю, не из местных? Твоя внешность нетипична для наших краёв.

- Люма… мама здешняя, - ответила Баст, запнувшись, - отец не отсюда, но откуда, мне не говорили.

Вовлечённость Нилы воодушевила девушку. Было видно, что старушка действительно прониклась просьбой и хотела помочь. Баст даже почувствовала укол совести за то, что так нелестно отозвалась о Ниле и проявила пренебрежительное отношение к её жилищу.

- Понятно, - прокряхтела собеседница, - а как твоя мама хоть выглядит? Может, вспомню её.

- Она высокая, со светлыми длинными волосами, глаза голубые, - сказала Баст. Хотела добавить что-то ещё, но не могла больше ничего придумать. Увидев замешательство подруги, Ари пришёл на выручку:

- Она красивая, стройная, выглядит моложе своих лет, у неё приятный голос, а кожа светлее, чем у Баст.

Подруга взглянула на него с насмешкой, и Ари смутился. Нила не обратила на переглядывания ребят внимания. Она разлила кипяток по кружкам, и сушёные травы медленно закружились на поверхности. Взгляд старушки оставался неизменным, так что было сложно понять, дало ли ей что-то это описание.

- А в чём проявлялся её недуг? Я работала в лечебнице всю жизнь, повидала много. Однажды, правда, было это не в мою смену, женщина родила ребёнка с двумя головами, можете представить? Правда, младенец умер сразу. Я так его и не видела. Говорят, его мать после этого ушла в храм, потому что посчитала такого ребёнка небесной карой за грехи. Это ж как нагрешить надо было… А вот случай, которому я сама была свидетелем: роженица произвела на свет девочек двойняшек, которые срослись руками, представляете? Наши лекари рассоединили младенцев, и сразу после этого одна малышка умерла. Слабенькая оказалась. Ой, ребята, если посидеть да подумать, я столько случаев вспомню, до ночи смогу рассказывать.

Дождик за окном усилился, капли настойчивее били по стеклу. Баст обхватила руками чашку, грея руки. Травинки одна за другой медленно опускались вниз, а струйка пара становилась всё меньше. Тем временем Ари уже полкружки выпил.

- Не знаю, - произнесла Баст, - как я поняла, это было что-то страшное, поэтому мне ничего не говорят.

- Может, лучше тогда оставить это дело в покое? – спросила Нила.

- Но это ведь касается меня. Значит, я имею право знать.

Баст решила не показывать нетерпеливости и резкости, чтобы показать себя взрослым человеком. Если Нила увидит в ней упрямого подростка, зацикленного на своих «хочу», то сможет и передумать делиться информацией. Которую она, хотелось бы верить, всё-таки вспомнит.

- Это поможет разобраться в некоторых вопросах, - продолжила Баст, - я уже почти совершеннолетняя.

- Сколько маме было, когда ты родилась?

- Как раз исполнилось пятнадцать. Насколько я знаю, она тяжело переживала беременность, и роды тоже были сложные. Это по словам дедушки. Наверное, вы его видели, он ведь должен был приходить в лечебницу.

- Это странно, что к нам отправили девочку из клана, - пробормотала Нила вполголоса, - у вас ведь есть целители, правильно? – повысила голос она.

- Да. Но дедушка говорил, что наши лекари боялись за жизнь Люмы, поэтому приняли решение обратиться к специалистам со стороны, - ответила Баст, - я так поняла, у неё был тяжёлый случай.

Нила вновь задумалась, опустив взгляд на свои руки.

- Неужели ничего не можете вспомнить? – спросил Ари, - или к вам поступает так много девочек, которые рожают в таком… в таком возрасте?

В этот момент он виновато посмотрел на подругу, но она только качнула головой, дав понять, что не собирается обижаться.

- В четырнадцать-пятнадцать лет? – усмехнулась Нила, - да полно! И хорошо, если идут рожать, а не пытаются избавиться от ребёнка. Некоторым это решение стоит жизни.

Баст подумала, что решение родить тоже кому-то стоит жизни. Старушка ещё некоторое время сидела, уставившись в стену рассеянным взглядом, а потом спросила:

- Твоя мать – она ведь не состояла тогда в браке?

- Нет, родители никогда не были женаты. Они разошлись после моего рождения.

- И твой отец не приходил в лечебницу навещать её?

- Не знаю, - растерялась Баст, - наверное, не приходил. Вообще-то это на него похоже.

Последнюю фразу она сказала скорее себе, чем Ниле.

- А после твоего рождения Люма ещё долго лежала в лечебнице, так?

- Да, насколько я знаю. Больше года, а потом её положили в лечебницу клана.

В это время Ари напряжённо наблюдал за разговором, позабыв о чае.

- Вы что-то вспомнили? – спросил он взволнованно.

- Не уверена, - ответила Нила, - что это та самая ситуация. Да, помню, как привели девочку, ещё совсем молоденькую, очень красивую, белокурую. Она тяжело переживала беременность, таяла на глазах. Но никто не мог выяснить причину. Девочка постоянно страдала от болей. На неё страшно было смотреть: она становилась бледнее и худее с каждым днём. Все были уверены, что роды она не переживёт. Бедняжка почти ничего не ела. И вот, одним зимним днём она родила. Это событие выпало не в мою смену. К всеобщему удивлению, ей удалось выжить. Вот только…

В этот момент Нила запнулась и внимательно посмотрела на Баст. Теперь в её глазах было недоверие.

- Что – только? – спросила Баст.

- Ребенок родился мёртвым. Девочка.

Баст не верила своим ушам. Первой её мыслью было, что старушка что-то напутала и рассказала историю другой роженицы. Но в то же время в голове у Баст звенел звоночек: ведь Люма с Хантером что-то скрыли от неё. Вряд ли бы они стали делать тайну из заурядной ситуации. И всё же история про мертворождённого ребёнка ну никак не могла быть правдой: ведь Баст сидела живая и невредимая.

- Я эту историю не просто так ведь запомнила, - продолжила тем временем рассказ Нила, - если бы этим дело и ограничилось, то и рассказывать бы было не о чем. Всё-таки матери нередко погибают при родах, как и дети. Обычное дело. Но в этой ситуации всё было как-то не так.

- Что вы имеете ввиду? – спросил Ари, взволнованно глядя на Баст.

- Когда я пришла на работу, мне сообщили, что ребёнок нашей пациентки родился мёртвым. К твоей маме практически никого не пускали – она была в тяжёлом состоянии. За спасение её жизни боролись самые опытные лекари. В общем, спустя время с ней всё наладилось: осталась жива, хоть и чувствовала себя скверно. Спала почти всё время, бедненькая. Вот только по лечебнице поползли слухи, дескать, ребёнок на самом деле жив. Были те, кто утверждал, что якобы ночью отец нашей пациентки уносил младенца на руках, и тот подавал признаки жизни. А женщины, что принимали роды, стояли на своём: мол, видели мёртвого младенца.

- А Люма? Вы говорили с ней? – спросила Баст.

- Да, разумеется. Правда, после родов с ней долго не удавалось поговорить не только мне, но вообще никому: она много спала, вот слишком много. А когда мне наконец удалось выйти на разговор, она сказала, что не желает ничего обсуждать. С ней произошла явная перемена: она стала потухшей, опустошённой. Ей ещё принесли письмо тогда, что в нём было, без понятия, однако оно произвело на неё сильное впечатление. Потом ещё её отец приходил, они что-то бурно обсуждали, но я не различила слов. Вот такая история.

Баст сидела молча и смотрела в пространство. Ари всё больше беспокоился за подругу: он никогда не видел её в таком состоянии. Юноша положил ей руку на плечо, но она не обратила на это внимания

- Неужели это ты? Выходит, действительно жива… - сказала Нила, с любопытством разглядывая Баст, - боюсь, даже не вспомню, как выглядела твоя мама, а то даже интересно узнать, похожи ли вы. Но глаза у неё точно не такие чудные, уж их я бы запомнила.

- Нет, глаза у меня в деда.

- А, понятно, - протянула старушка, - я вот чего не пойму: почему наши повитухи решили, что ребёнок умер? Ох, как же здорово, что ты жива! Мы с твоей мамой ведь не обсуждали тот случай. Я думала, что она такая печальная из-за потери младенца.

- Да. Я жива.

Когда они с Ари покинули дом Нилы и направились в замок, девушка не произнесла ни слова по пути. Друг молчал: понимал, что пока Баст не решит обсудить это с ним, лучше не вмешиваться.

А в голове его подруги тем временем роились разные мысли касательно рассказа старухи. Самыми логичными казались те, что Нила выжила из ума или придумала эту историю. Либо же выдумала какие-то факты, взяв за основу реально произошедший случай. Тем более где гарантии, что речь шла о Люме? Да, совпадает то, что девочка из истории действительно была юной, тоже имела белокурые волосы и привлекательную внешность, а также то, что родила зимой девочку. Вот только какова вероятность, что повитухи перепутали живого ребёнка с мёртвым? Первый день что ли на работе? Баст подумала, что выпади ей шанс принять роды, даже она не ошибётся в этом вопросе при минимальном опыте в целительских делах.

Но ещё одна версия не давала Баст покоя: что, если младенцев было двое? Один выжил, а другой нет. Баст бы и в голову не пришла эта версия, если бы не воспоминание о девочке, похожей на неё, как две капли воды. Вот только и эта теория имела свои дыры: ведь Нила сказала, что родился один ребёнок, а не два. Баст не разбиралась в родовом процессе, и из головы у неё не выходил вопрос: мог ли один ребёнок появиться сразу, а другой, скажем, через несколько часов? Возможно, первого младенца Люма произвела на свет мёртвым, а она, Баст, родилась живая и здоровая уже спустя время?

И всё-таки теория о близнецах не имела смысла: ведь даже если у Баст и была сестра, то она выжила. Если, конечно, она существовала.

Спустя столько лет события в храме больше превращались в размытую картинку, и Баст уже сомневалась в собственных воспоминаниях. Где заканчивалась реальность и начинались фантазии маленькой впечатлительной девочки? Прошло слишком много времени, и Баст почти убедила себя, что двойник, которого она увидела в храме – не более чем галлюцинация, возникшая из-за большого количества дыма. Почти – потому что часть её сознания кричала о том, что та, вторая Баст была слишком реальной.

Возвращаясь к мыслям о рассказе Нилы, Баст пыталась придумать логическое объяснение. Ведь если представить, что её слова – чистая правда – то как подобное могло произойти? Насколько помнила Баст, она никогда не слышала о том, чтобы люди воскресали из мёртвых. Конечно, в мире существовало такое явление, как нежить, и всё-таки этих существ нельзя было назвать живыми. Хоть некоторых и можно было перепутать на первых порах.

Перепутать… Баст внезапно вспомнила моменты, когда, как ей казалось, у неё останавливалось сердце или же она прекращала дышать. Мысль о том, что она сама может быть нежитью, пронеслась в её голове, но тут же улетучилась. Нет, это уж точно не правда.

А может, продолжала рассуждать Баст, при рождении она не проявляла явных признаков жизни? Ведь младенцы кричат и плачут, а что если она, скажем… спала? При этих мыслях у Баст из груди непроизвольно вырвался смешок. Ну конечно, настолько крепко спала, что пропустила момент собственного рождения! Эта идея показалась ей забавной.

«Вот, почему я в детстве бодрствовала по ночам: просто выспалась в животе у матери!» - подумала она.

Но как бы ни веселили Баст такие мысли, она понимала, что они также не могут оказаться правдой.

Рассуждая, как поступить с такой информацией, она подумала поискать информацию в библиотеке: вдруг удастся разыскать что-то, похожее на этот случай?

К её огорчению, книги не дали ответа: ни в одной не было описано случая воскрешения младенцев. Однако Баст нашла источники, описывающие случаи захоронения людей, которые впоследствии оживали. Причём некоторые прямо в процессе похорон. И люди эти не становились нежитью: после воскрешения они продолжали жить как обычно. Некоторых не удавалось спасти: в одном случае говорилось, как мужчину уже успели закопать, когда услышали крики, доносящиеся из-под земли. Человека откопали, но было поздно: он покинул этот мир уже безвозвратно. В разных культурах к таким случаям относились по-разному. Где-то это считалось чудом божьим: люди верили, что усопшим давался второй шанс. Якобы они являлись послами великой миссии, которую не успели завершить. Где-то к воскресшим относились как к посланникам дьявола, приравнивая к нежити, и моментально умертвляли.

К своему огорчению, Баст так и не нашла упоминания об оживших новорожденных. Однако данные, которые она обнаружила, вселяли надежду: значит, подобные случаи имели место быть.

Когда Баст решила обсудить это с Ари, выяснилось, что он в чудеса не верил:

- Думаю, произошла ошибка, - говорил он, - ты, наверное, родилась с медленным биением сердца, не кричала и не двигалась. Может, была слишком слабой. Нила ведь сказала, что Люма тяжело переживала беременность и чуть не умерла в родах. Очевидно, ты тоже была на грани жизни и смерти, а повитухи не стали внимательно тебя осматривать. Поверхностно оценили состояние и вынесли поспешный вердикт.

Эти слова приободрили Баст: она не любила искать сверхъестественное там, где его нет. Люди часто приписывали чудеса к явлениям, которых не понимали. Но стоило изучить тему подробнее, как логичный ответ всплывал на поверхность. А рассуждения Ари звучали правдоподобно.

И всё же предположений Баст было недостаточно, и она решила поговорить с местной повитухой. Та дала исчерпывающий ответ:

- Мёртвый младенец – значит мёртвый. Живой – значит живой. Одно исключает другое, милая. А почему спрашиваешь?

- Да просто интересно, - ответила Баст, рассматривая беременных женщин, которые лежали в этом крыле. Некоторые должны были разродиться в ближайшие сроки.

Повитуха проследила за её взглядом и произнесла:

- Через пару годков и сама тут окажешься, а?

Баст не ответила. Мысль о том, что она вот так же может оказаться беременной, казалась ей чем-то невероятным. Она не представляла себя в роли матери. А ведь Люма в её возрасте уже родила. Интересно, каково ей было оказаться в непростой роли в таком юном возрасте? Была ли она готова? Задаваясь этим вопросом, Баст уже знала ответ: нет, не была. Зная легкомысленность Люмы и её склонность витать в облаках, сложно поверить, что она была рада беременности. Хотя, может, просто не осознавала, какая это ответственность – иметь ребёнка? Люма и сейчас мало о чём в жизни задумывалась, что если в пятнадцать лет она думала, будто быть матерью – легко? А может, она это понимала, но узнала о беременности на поздних сроках, когда уже ничего нельзя было исправить? Или же Хантер, узнав о положении дочери, запретил ей предпринимать радикальные меры и велел рожать? Баст жалела, что не знала ответа на эти вопросы. Раньше она воспринимала факт, что Люма родила её в юном возрасте как само собой разумеющееся, а сейчас начала задумываться об этом. Что мать чувствовала тогда, как восприняла новость о своём положении? Как воспринял Девентий? Ведь родители разошлись после её рождения. Может, они никогда не относились друг к другу серьёзно, а узнав о беременности, решили прекратить отношения, потому что понимали: у них ничего не выйдет?

И Баст настораживал тот факт, что ни Люма, ни Девентий так и не нашли себе пару после разрыва, а ведь прошло уже много лет. Значило ли это, что они хотели быть вместе, но обстоятельства не позволили им? Впрочем, в те редкие моменты, когда Баст видела родителей разговаривающими друг с другом, она никогда не замечала между ними интереса или симпатии. Друг с другом они выглядели скорее как давние знакомые. Казалось, их никогда ничего не связывало. Порой Баст вообще не верилось, что Люма с Девентием были вместе: что могло их объединять, они ведь такие разные?

Не получив ответа в книгах и не добившись его от знающих людей, Баст решилась на крайний шаг: поговорить непосредственно со свидетелями произошедшего, с Люмой и Хантером. Хоть Баст и редко прибегала к такому простому способу, как прямой разговор, предпочитая обходные пути, сейчас посчитала это решение единственно верным. Некоторое время поколебавшись, к кому обратиться первым, она выбрала Люму.

Та сидела в комнате на подоконнике у приоткрытого окна с закрытыми глазами. Пусть лето уже прошло, день выдался жарким. Порой Баст заставала мать за этим занятием: Люма любила нежиться в лучах солнца, наслаждаясь звуками леса. Часто она предавалась этому занятию в конце весны и начале осени, когда деньки были тёплыми и приятными. В эти периоды Баст частенько заставала мать во дворе у стены замка: Люма сидела на старом конском седле, что лежало на земле, закрыв глаза и подставив запрокинутую голову солнцу.

На появление дочери Люма не обратила внимания. Баст села на кровать, сцепив руки в замок. Сердце её забилось сильнее. В голове пронеслось: «Ты ничего не теряешь», а с губ будто бы против воли сорвался вопрос:

- И где же ты похоронила свою новорождённую дочь?

Люма не отреагировала. Даже открыла глаза не сразу.

- Моя дочь жива и сейчас передо мной, - ответила она после паузы, взглянув на Баст. Во взгляде её была твёрдость.

Решив не ходить вокруг да около, Баст поведала матери рассказ Нилы. По ходу повествования взгляд Люмы становился всё печальнее. Когда дочь замолчала, она некоторое время отрешённо смотрела в стену, очевидно, погрузившись в воспоминания.

- Да, мы с Нилой общались одно время. Она беспокоилась о моём здоровье. Мой случай был исключительным.

- В каком смысле?

- Я всё время пребывала в забытье. Настал момент, когда я перестала осознавать, в каком мире нахожусь. Мне всё время снился корабль… Огромный корабль, который летал среди звёзд в ночном небе, и на нём были тысячи душ. Я знала, что всё они – те, кто когда-то жил на этом свете. А потом они умерли и попали на корабль, как и я. И нас ожидало бесконечное чёрное небо, которое мы должны были бороздить до окончания времён. Я до сих пор считаю, что конец именно такой. Нет ни рая, ни ада, а лишь чёрная бесконечность, из которой не выбраться. Поэтому я не хочу умирать. Там ничего нет. Здесь намного лучше.

Баст чувствовала себя неуютно. Она никогда не слышала, чтобы Люма говорила так серьёзно.

- Родив, я ещё пребывала в сознании. И да, я тоже была уверена, что моя дочь умерла. Я видела: ребёнок совсем не подавал признаков жизни. Потом я потеряла сознание и не приходила в себя долго. Мой отец, твой дед, всё это время был рядом. Он боялся, вдруг со мной что-то случится, поэтому настоял на том, чтобы присутствовать. Когда у меня начались схватки, ему отправили весточку, как он распорядился. Поэтому то, что происходило после моей потери сознания, могу рассказать лишь с его слов. Как он поведал, ребёнка собрались унести, но он не позволил. А когда он остался наедине со мной… - тут Люма запнулась, - ты открыла глаза и начала хныкать. Потом в комнату зашёл кто-то из целителей. Папа приказал ему не распространяться о случившемся, забрал тебя и унёс в клан. Это было уже ночью. Не знаю, когда я проснулась, но я была уверена, что потеряла ребёнка. Эти мысли тяжёлым грузом легли на сердце. Помню, что даже не хотела жить.

Баст не верила своим ушам. Люма, которая никогда не была любящей матерью – и переживала из-за потери ребёнка?

- Проснувшись однажды, я увидела, что мне принесли письмо от отца. Оказалось, что он уже несколько раз приходил навестить меня, но я всё время спала, а будить он не хотел. В письме он сообщал, что моя дочь оказалась жива, и он забрал её в замок. Я не поверила. Подумала, что он пытается так успокоить. Мы с ним почти не виделись за тот год, что я провела в лечебнице.

Баст кивнула. Она знала, что Люма после родов пребывала в тяжёлом состоянии, и потому Хантер долго продержал её в лечебнице. Там, в отличие от клана, было больше знающих лекарей разных областей и направлений.

- Я чувствовала ужасную усталость, - продолжала Люма, - постоянно хотелось спать, бывало, что я спала по несколько дней без перерыва, а энергии не прибавлялось. Я просыпалась, что-то ела, а потом снова засыпала. Никто из целителей не мог понять, что со мной происходит. Вызывали даже лекарей из города, но и они оказались бессильны. Я потеряла счёт времени… не понимала, что происходит, все мысли были о корабле, на котором плыву. Иногда я вспоминала об утрате. Порой мне начинало казаться, что я действительно умерла. Спустя год состояние беспрерывного сна понемногу начало отпускать, и Хантер позволил мне вернуться в клан. Я спала уже меньше, хотя и не так долго, как в первый год.

Рассказ Люма вела бесцветным, равнодушным тоном, однако Баст понимала, что матери наверняка нелегко вспоминать это.

- Несколько раз Хантер приводил тебя, но я не верила, что ты моя дочь. Во-первых, перед глазами до сих пор стояла картина с мёртвым младенцем. В воскрешение я не верила. А во-вторых, ты была не похожа на ребёнка, которого я помнила. Единственной схожестью была смуглая кожа, а черты лица изменились. Я тогда решила, что отец просто нашёл похожую девочку и решил выдать за мою дочь. Очень рассердилась на него за это… и на тебя. Да, ты была ни в чём не виновата, но я всё равно чувствовала к тебе неприязнь.

Слушая, Баст не могла избавиться от ощущения, что говорит с ней не Люма, а кто-то другой. Никогда ещё у них с матерью не было настолько откровенных разговоров. Баст казалось, что Люма рада поделиться этой историей, сбросить хотя бы часть груза, лежавшего на сердце.

- Когда я перестала так много спать и вышла из лечебного крыла, отец предложил поселить нас с тобой вместе. Я и слышать об этом не хотела. Поэтому долгое время ты жила с ним. Но отец не желал оставить меня в покое, постоянно напоминал о связи матери с ребёнком. Я спрашивала, о какой связи идёт речь, если ребёнок не мой. Мы с твоим дедом много ругались из-за этого.

Картинка в голове у Баст сложилась. Так вот, почему она не помнила Люму в раннем детстве – потому что та просто не появлялась в её жизни.

- Долгое время я была уверена, что ты не моя дочь. Я не видела в тебе сходства с Девентием, за исключением смуглой кожи, не видела сходства с собой. И всё-таки кое-кого ты напоминала. Однако я не хотела признавать, что ты мой ребёнок, поскольку уже была слишком убеждена в обратном. Ведь я видела, что младенец мёртв… эта картина до сих пор стоит перед глазами.

- На кого я была похожа?

- На деда по отцовской линии, на кого же ещё, - ответила Люма, - ты унаследовала его глаза.

Баст кивнула. Ну конечно, как она сама не догадалась? Из-за этих самых глаз её в детстве дразнили уродливой и подвергали нападкам.

Теперь Баст смотрела на Люму другими глазами. Так вот, почему она являла к ней такое пренебрежение, да и вообще вела себя так, как матери не полагалось. Сложно привить человеку любовь насильно. В случае Люмы вообще пытались выдать желаемое за действительное, по крайней мере, матери так казалось. Можно ли винить Люму? Баст не была способна это сделать. Ведь кто знает, как бы она поступила, если бы потеряла младенца на руках, а потом её бы попытались убедить, что ей, якобы, показалось? И подсунули другого ребёнка, похожего? Наверняка она была бы в ярости.

- Выходит, считаешь, что мы с тобой не родные? – спросила Баст. Было страшно произносить это вслух. Хоть у них с Люмой и не было близких отношений, принять тот факт, что они в действительности чужие, Баст было бы сложно. Осознание этого заставило бы рухнуть весь привычный мир.

- Нет, - Люма подняла глаза, - уже так не думаю. Более того, я уверена в обратном.

- Но почему?

- Потому что, повзрослев, ты начала обретать наши черты – мои и Девентия. В раннем возрасте ты была другая, о родстве с нашей семьёй говорили только глаза. Был момент, когда я даже думала, что ты – дочь Девентия от другой женщины, только из-за того, что ты унаследовала глаза его отца. И всё же эта схожесть значила для меня не так много. Я думала, мало ли людей с такими глазами? Может, это не такая и редкость, я ведь не знаю. Я мало контактировала с внешним миром, за пределами клана почти никого не знаю. А когда я впервые увидела в тебе себя… это странное чувство. Даже не знаю, как его описать. В тот момент пришло осознание, что ты – действительно моя дочь, и отец не обманывал. Вот только я не могла понять, как ты тогда ожила? Да и сейчас не понимаю. Такого ведь не бывает.

- Значит, лекари ошиблись, - тихо сказала Баст, - не вижу другого объяснения. Я ведь не нежить.

- Значит, ошиблись, - эхом повторила Люма.

- А что об этом всём думает дед?

- Ты знаешь, он человек верующий. Счёл это чудом, которое явил всевышний, дав тебе вторую жизнь. Только вот случай в храме переменил его мнение. После этого отец был убеждён, что ты выжила стараниями дьявола. Но после ритуала успокоился, видимо, решив, что ты пришла в норму.

- После какого ритуала? – спросила Баст, хотя уже заранее знала ответ.

- Тебя ведь забрал Служитель Света, чтобы провести изгнание бесов, помнишь? Ты маленькая была.

Баст замолчала, собираясь с мыслями. Она ведь так никому и не рассказала, что на самом деле произошло. Никому, кроме Фрелия. Возможно, признавшись, она скинет ношу, которую носила все эти годы.

- Не говори деду, - сказала Баст, посмотрев на Люму.

- О чём?

- Не было никакого ритуала.

К её удивлению, мать лишь коротко кивнула.

- Да, я догадывалась, - ответила она.

Когда Баст ушла, Люма вновь мыслями погрузилась в прошлое. Хоть период после родов и был тяжёлым как морально, так и физически, но женщина радовалась, что всё это произошло в её жизни. Сон, который она постоянно видела, заставлял переосмыслить все действия и поступки, когда-то совершённые. Находясь на корабле, Люма всё больше понимала, что жизнь – это самое прекрасное, что только может быть. И необходимо продолжать жить, как бы тяжело ни было, потому что смерть не решит проблем, а лишь затянет в бесконечный водоворот, которому нет начала и конца.

Находясь на корабле, Люма много думала о том, что хотела бы изменить. Она помнила о единственной в тот период встрече с Девентием и разрыве с ним, и если поначалу ужасно страдала из-за этого обстоятельства, то потом, откинув негативные эмоции, почувствовала свободу. Как бы ни любила Люма в те времена Девентия, она осознавала, что их расставание – правильное решение. Потому что в этих отношениях Люма не была счастлива. Она всё время старалась угодить, подстроиться, понравиться, вот только Девентий всё равно не был доволен. Даже когда она вела себя так, как он хотел, у него всё равно находились претензии.

«Тебе должно быть стыдно, что ты не умеешь кататься на лошадях!» - смеясь, говорил он.

«Но я боюсь их», - отвечала Люма.

«Брось, нечего бояться, они ведь не хищники!»

«Но вдруг лошадь укусит меня или лягнёт?» - спрашивала она.

«Прекрати искать оправдания! Все страхи у тебя в голове! Просто подойди к лошади, и всё! Захочешь – без проблем справишься с этими глупостями!» - начинал кипеть Девентий.

«Я не подойду! Она такая большая, мне страшно!»

«Господи, какая ты бестолковая», - качал головой он.

Лошадей Люма боялась до сих пор и не имела желания учиться верховой езде. Когда в то время она обратилась к Хантеру с этим вопросом, он отреагировал куда спокойнее.

«Пап, а не уметь ездить верхом – стыдно?» - спросила Люма.

«Ты ведь боишься лошадей, зачем тебе учиться верховой езде?» - спросил Хантер.

«Ну… мне сказали, я должна стыдиться».

«Ты не обязана делать ничего, что тебе не нравится», - сказал отец, а потом поинтересовался, кто ей это сказал.

Что Люма ответила Хантеру, она уже не помнила, но была уверена, что не выдала Девентия. Даже когда они ссорились, она не рассказывала об этом ни отцу, ни кому бы то ни было. Люме хотелось, чтобы их отношения со стороны выглядели идеальными и вызывали у окружающих зависть. Поэтому рассказывая о Девентии Хантеру или подругам, она старалась приукрасить его заслуги. К её огорчению, возлюбленный взаимностью не отвечал.

«Сын говорил, ты плохо шьёшь», - говорил однажды ей Омнир, отец Девентия.

«Я не очень это люблю», - отвечала Люма, испытывая смущение.

«А что ты любишь – причёски делать да наряды выбирать? – хмыкал Омнир, - кому будет нужна твоя красота, если руки откуда надо не растут? Как ты моему сыну будешь рубашки штопать, а?»

Ещё сильнее смущаясь, Люма отвечала, что в клане есть швеи.

«Ну а если б не было? Женщина должна уметь выполнять свои обязанности, иначе какой от неё толк? Мы, мужчины, вас защищаем, значит, вы должны давать что-то взамен. Ты пока малая, не всё ещё потеряно, так что учись шить, будь добра!»

Она обещала научиться.

В вопросах рукоделия Люма и по сей день была посредственна.

Но что она осознала, пока пребывала в лечебнице – что ей нужно радоваться завершённым отношениям. В них она теряла себя в бесконечных попытках угодить. Кто знает, как бы относился к ней Девентий, если бы она не боялась высказывать своего мнения и вела себя независимо? Очевидно, он как минимум относился бы к ней с большим уважением. Как максимум, решил бы, что такая добыча ему не по зубам, и в итоге их отношения не зашли бы слишком далеко.

И если Люма после разговора пребывала в меланхолично-ностальгическом состоянии, то Баст стало едва ли не физически плохо. Она покинула стены замка и бездумно пошла вперёд. Ей необходимо было остаться наедине с собой. Осознание того, что от неё скрывали столь значительную часть жизни, вызвало в душе бурю негодования. Выходит, если бы Люма не думала, что её настоящая дочь погибла, то у них могли сложиться близкие отношения? Но почему она, поняв, что ошиблась, не попыталась сблизиться и наладить контакт? Этот вопрос Баст не решилась задать, но ответ напрашивался сам собой: Люме просто не хватило смелости. Она поняла, что совершила ошибку, но сочла, что уже поздно что-то исправлять.

И кого винить в этой ситуации? Повитух, которые приняли живого ребёнка за мёртвого или тут дело в другом? Баст понимала, что ответа на этот вопрос вряд ли от кого-то добьется. Конечно, она хотела обсудить эту ситуацию и с Хантером, но предполагала, что тот вряд ли даст новую информацию.

Пройдясь по лесу и всё обдумав, Баст пришла к выводу, что тогда, зимой 1502 года, кем-то была совершена колоссальная ошибка. Иначе и быть не могло. Чудес не бывает.

Поздним вечером, когда до отбоя оставались считанные минуты, Баст вошла в комнату к дедушке. Тот сидел за столом и писал при свете свечи. Увидев внучку, старик улыбнулся, но радость быстро сошла с лица, когда он обнаружил, в каком состоянии Баст находится.

- Милая, что случилось? На тебе лица нет!

Баст пробормотала что-то приветственное и подошла к зажжённому камину. Её била дрожь. Всё это время она бродила по лесу без верхней одежды, однако заметила, что замёрзла, лишь когда вошла в замок.

- Да ты дрожишь!

Дедушка достал из шкафа шерстяное покрывало и обернул им внучку.

- Что-то стряслось?

Баст протянула руки к огню. Стало немного легче, когда она почувствовала, как по телу разливается тепло.

- Почему ты мне не рассказывал? – спросила Баст.

Все эмоции уже прошли, да и она уже очень устала, чтобы злиться.

- О чём?

- О том, что Люма считала меня не родной много лет.

Некоторое время Хантер молчал, глядя на пляшущие огоньки.

- Вы сегодня обсуждали это? – спросил он после паузы.

Баст кивнула.

- Тогда ты должна понимать причину. Потому что я не хотел рассказывать о случившемся в лечебнице, ты была слишком мала. Я надеялся образумить Люму, убедить… увы, она не желала слушать. Она всё поняла, только уже сама и намного позже.

- Но почему все думали, что я умерла? Неужели это действительно выглядело так?

Хантер кивнул.

- Когда я получил весточку, что у дочери начались роды, то так быстро, как только смог, прибыл в деревню. Настоял на том, чтобы присутствовать: мне хотелось проконтролировать действия целителей и убедиться, что дочке и младенцу не навредят. Я не мог допустить халатности. Но повитухи свою работу выполняли хорошо, их не могу винить. Вот только ты действительно не подавала признаков жизни, когда появилась на свет. Люма взяла тебя на руки и заплакала. Моё состояние на тот момент лучше не вспоминать. Хуже я себя чувствовал, наверное, только тогда, когда из жизни ушли моя жена и старшая дочь.

Баст сидела, опустив голову. Она не думала, что слушать дедушку будет так тяжело: ей казалось, что весь спектр негативных эмоций она уже испытала, слушая мать.

- Потом Люма потеряла сознание. Целители сделали всё, что было в их силах, чтобы помочь. Но дочка так и не пришла в себя, хотя меня заверили, что ей ничего не угрожает. Я попросил оставить нас вдвоём, пообещав, что не потревожу Люму. Тебя хотели унести, но я настоял, чтобы оставили. Не знаю, сколько я так просидел… долго. Я много говорил с Люмой, уже не помню, о чём. Пусть она и не могла ответить, но мне становилось легче. Я благодарил небеса, что хотя бы дочка осталась жива. Иногда появлялись лекари, чтобы проверить её состояние, но оно не менялось.

В этот момент Хантер придвинулся поближе к Баст и обнял за плечи. Она никак не отреагировала, продолжив неподвижно сидеть.

- А потом я сидел и долго смотрел на тебя. Ничего не говорил, просто наблюдал. Ты была словно одеревенелая и лежала в той самой позе, в какой тебя и оставили. А потом… не знаю, как и почему это произошло, но ты пошевелила пальчиками на руке. А потом открыла глаза и посмотрела прямо на меня. Я не мог поверить своим глазам. Это казалось чудом. Ты была жива.

Баст повернула голову и взглянула на дедушку. То, с каким счастьем он рассказывал об этом моменте, взволновало её.

- Тогда я позвал главного целителя и попросил осмотреть тебя. Он не присутствовал на родах и не видел тебя прежде, но подтвердил, что ты жива и здорова. Я попросил его никому об этом не рассказывать. И просто забрал тебя в клан. Стояла ночь, но многие лекари находились в лечебнице, так что, думаю, кто-то нас видел. Тем более, что к тому времени ты уже начала хныкать. Вот и вся история. Люму я часто навещал, но она спала при каждом визите. Один раз застиг её бодрствующей, но мне показалось, что она была не в себе и плохо соображала. На мои слова о том, что ты жива, никак не отреагировала. Думаю, просто меня не поняла: её рассудок был замутнён. И никто не знал, почему так случилось. Целители сообщали мне, что здоровье Люмы пришло в норму после родов. Я даже возил её в город, но и там никто ничего не мог сказать. Люма провела в лечебнице год. Я оставлял ей письма, где сообщал, что с тобой всё хорошо. Надеялся, что эти новости обрадуют её. Однако потом узнал, что все слова она посчитала враньём. Спустя год Люма начала приходить в себя: мне даже удавалось застать её бодрствующей. Она выглядела уставшей, но в целом вела себя как обычно. Я принял решение забрать её домой, но и здесь положил в лечебное крыло, чтобы целители присматривали за ней до окончательного выздоровления. Я привёл к ней тебя, но она не обрадовалась встрече. Только холодно на тебя взглянула и сказала, что её настоящий ребёнок умер. Я так и не смог переубедить её.

Тут Хантер закашлялся, и Баст поднялась с места, взяв со стола кувшин и налив воды. Дедушка быстро осушил стакан.

- Спасибо. Иногда бывает непросто долго говорить, а сегодня я и так произносил перед остальными Верховными речь.

Баст налила воды и себе.

- Я в детстве правда была не похожа на родителей? – спросила она после небольшой паузы.

- Нет, совершенно, - ответил Хантер, - и ни на кого из моей семьи тоже. Правда, от Девентия унаследовала смуглую кожу, хотя у тебя она светлее. А глаза ты взяла от Омнира. Только с переходом в подростковый возраст ты начала походить на родителей. Кстати, что заметил, подбородок у тебя совсем как у Натии – твоей покойной тётки.

В глазах старика мелькнула грусть. Теперь настала очередь Баст успокаивающе обнимать.

- Я понимаю, почему вы не рассказывали, - проговорила Баст, - и всё же это бы упростило мне жизнь.

Она не держала обиды ни на мать, ни на дедушку. Вот только ничего не могла поделать с осевшей в душе грустью.

Из дневника Люмы:

«Мы никогда бы не построили нормальных отношений. Она всегда была выше моих сил. Да, долгое время я не могла поверить, что мы с ней действительно родные, но чем больше времени я наблюдала, тем сильнее убеждалась, что ошиблась. Но я не хотела признавать промах. Уже намного проще было думать, что мы никто друг другу. Ведь я всё упустила с самого начала. И разве был смысл восстанавливать утерянное, когда она подросла? Основной вклад уже внёс мой отец…

Помню, все говорили, когда я забеременела, что ещё слишком рано, что я ещё так молода и глупа для подобной роли. Но я никого не слушала. Просто хотела стать матерью для его ребёнка. Это было какой-то манией. Казалось, что это шанс, последний шанс стать ближе. Я была в ужасной и мучительной зависимости от отношений, они отравляли существование и одновременно были смыслом жизни. Меня разрывало на части.

Эта беременность далась нелегко. Я знала, что будет сложно, но не настолько. Я будто лишилась рассудка, сил не было, я словно умерла на этот период времени. Да и не было осознания, что дитя рано или поздно появится на свет. Почему-то казалось, что я так всю жизнь и прохожу с животом.

И всё-таки этот день настал. Я испытала облегчение, когда поняла, что скоро всё закончится, вот только сам процесс оказался куда более… не хочу использовать слово «мучительный». Нет, я знала, через что предстоит пройти, и восприняла это как должное. Я прошла слишком многое, чтобы испугаться очередной порции боли.

И когда она родилась, я думала, что худшее позади. Ошиблась. Мой ребёнок не подавал признаков жизни. Это стало самым большим ударом.

Думаю, в тот момент я и потеряла себя. Вдобавок к душевным мукам прибавилось моё ужасно странное состояние: я всё время хотела спать, постоянно ощущала жуткую усталость.

А потом отец сообщил, будто бы дочка выжила. Я не думала, что мне может стать хуже, но это произошло. Не могу описать, как сильно ранили его слова. Как будто расковыряли рану, которая едва начала заживать.

Отец понимал, в каком я тяжёлом состоянии и взял воспитание этого ребёнка на себя. Да, тогда я думала, что он просто нашёл другую девочку, чем-то похожую, чтобы утешить меня. Очень злилась. Уже тогда решила, что этого ребёнка для меня не существует.

Потом я поправилась и перебралась обратно в клан, а спустя время отец настоял, чтобы я воспитывала девочку. Хотела я того или нет, нас поселили в одной комнате. Хоть и не сразу: отпиралась я отчаянно. По мере того, как малышка подрастала, я всё больше сомневалась в своём убеждении. Её облик поражал. Как она была на него похожа! Не сильно внешне, поведением. Она была такая неугомонная, неподвластная, своевольная, никто не мог её контролировать. Жила по собственным правилам и никого не слушала, прямо как он. Я смотрела на девочку и видела его: те же манеры, тот же жестокий взгляд, те же повадки. Меня буквально разрывало на куски: я не могла принять ни одного варианта событий.

Если ты мне не дочь, то не хочу иметь с тобой ничего общего. Но если ты всё-таки мой ребёнок, то я тоже не могу тебя принять!

Я не могла стать тебе настоящей матерью. Он причинил мне столько боли. Я не хотела, чтобы его дочь окончательно разорвала мне душу. Я так пыталась разлюбить его, вытравить этот яд из сердца, но мне приходилось жить с его живым напоминанием. Да, моему отцу я продолжала говорить, что не верю в наше с девочкой родство, но уже убедилась обратном. Не хотелось признавать ошибку.

Конечно, прошло много лет, я уже давно избавилась от этой привязанности, но так и не смогла найти кого-то по душе. Другие мужчины кажутся слишком серыми, скучными, неинтересными. Наверное, его образ всегда будет стоять перед глазами, хоть я сейчас и отношусь к этому спокойно.

Когда девочка подросла, я уже не могла отрицать очевидного. Слишком уж была похожа на меня, да и на него. Неудивительно, что она никогда не называла меня мамой, хотя мой отец неоднократно указывал ей на это. Она чувствовала, что я её не принимаю. Как бы то ни было, мы так и остались чужими. Так было с самого начала, так и осталось теперь. И с этим уже ничего нельзя сделать».

Глава 24

Глава 24

Истинный облик

Последующие дни Баст пребывала в меланхоличном настроении. Мысли о разговоре с матерью и дедушкой не шли у неё из головы. Она пыталась отвлекаться на дела, но с этим не ладилось: то ли дело было в нервозном состоянии Баст, то ли весь мир решил пойти против неё. Люма как будто бы начала избегать общения, с Ари практически не виделись, поскольку он пропадал на тренировках, где учился владеть мечом и луком, Фрелий начал нагружать пособиями по учебной литературе, настаивая, чтобы она прочла их к началу занятий, которые начинались осенью. И всё бы ничего с последним, но из-за переживаний Баст не могла сосредоточиться на учёбе. Вдобавок Верховные начали отправлять её помогать на кухню чаще. А главная кухарка недолюбливала Баст, из-за чего постоянно придиралась и давала куда больше поручений, чем остальным. Хантер тоже был занят делами клана, из-за чего общение с внучкой сводились к минимуму. Это только угнетало Баст, и она всё больше выходила из душевного равновесия.

Очередной конфликт на кухне стал последней каплей.

- Ты что так толсто картошку режешь, давай тоньше! – накинулась с очередной претензией кухарка.

Обычно Баст старалась пропускать её выкрики мимо ушей, но сейчас пребывала в скверном настроении, и чувствовала, что вот-вот сорвётся.

Когда кухарка через некоторое время снова возмутилась, что Баст опять не так режет картошку, назвав бестолковой, нервы у девушки не выдержали. Она сжала нож в руке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Сначала ей захотелось кинуть его в дальний угол кухни, но она сдержалась, поняв, что это будет выглядеть по-детски. И всё же негативная энергия требовала выхода, поэтому Баст воткнула его в стол и резко встала.

- Не нравится моя работа – ищите кого-нибудь другого, - сказала она и направилась к выходу.

- Что, думаешь, самая умная, раз дед у тебя Верховный?! – распалилась кухарка, - только это тебе не даёт привилегий! Я пожалуюсь, наказания не избежишь! Будешь всю ночь картошку чистить!

Баст не стала отвечать. Она знала, что если даст себе волю, то наговорит много гадостей, чем только усугубит ситуацию. В том, что наказание последует, Баст не сомневалась – она ведь не выполнила поручение и бросила работу. Но ей было уже всё равно. Её тошнило от кухни, от людей там, всё казалось таким душным и отвратительным, что она хотела лишь одного – остаться в одиночестве.

Баст вышла из замка. Караульный на дверях едва удостоил её взглядом. День выдался приятный: тёплый, но не жаркий, и лёгкий ветерок колыхал листья на деревьях. Баст вдохнула воздух полной грудью и почувствовала небольшое облегчение. Сейчас ей хотелось только тишины и покоя. Не медля, она отправилась в лес.

Когда клан скрылся за деревьями, а основным звуком стало только щебетание птиц, Баст ощутила, как гнев в груди утихает.

Шла долго. Иногда лесная местность сменялась полями, один раз на пути возникла река с переброшенным через неё мостом. Спустя время листва вновь зашумела над головой. Баст всё чаще стала с любопытством оглядываться, любуясь природой: в этой части леса она бывала редко. Впереди показался старый, изъеденный насекомыми покосившийся забор. Калитка, установленная между толстыми стволами деревьев, являла собой загадочное и красивое зрелище. Когда-то эту территорию заселяли люди, но сейчас кроме забора с калиткой, да полуразвалившегося домика ничего не осталось. Природа почти поглотила всё, что было создано руками человека. Внезапно почувствовав желание стать её частью, слиться со стихией, Баст опустилась на землю. Сначала она просто лежала, глядя на проплывающие облака и кроны деревьев, а потом закрыла глаза. Поворочалась, пытаясь занять удобное положение, а потом стала погружаться в спокойное состояние, как будто бы собираясь спать. Расслабилась. Слегка приоткрыла рот.

Баст лежала, раскинув руки и ноги, и представляла, как её тело сливается с землёй, входит в неё и растворяется в глубинах. Вообразила, как её тело прорастает травой, как конечности опутывает плющ, как лицо омывает дождём. Спустя некоторое время почувствовала, как по коже ползут насекомые, и это только приблизило её к состоянию, в которое она захотела войти.

Дыхание Баст выровнялось, а сердцебиение стало спокойным. Она старалась ни о чём не думать, и даже голоса в голове как будто притихли, поддаваясь её состоянию. Она забыла о проблемах, о доме, о родных и друзьях – их больше не существовало. Как не существовало больше и самой Баст. Она слилась с природой, стала с ней одним целым. Ей было приятно воображать, будто тело стало частью земли, растений, воды, ветра. Как будто она стала всем сразу. Её не было нигде, и в то же время она была везде: в коре деревьев, в каплях росы на утренней траве, в клочках тумана промозглыми серыми вечерами, в вытоптанных тропинках и свежих лесных ягодах.

Ощущение времени пропало. Баст не знала, сколько она провела так, лёжа на земле, разум её был спокоен. Она не уснула: чувствовала природу каждой клеточкой тела. Она застыла в настоящем моменте и всем существом хотела, чтобы он длился вечность.

Такого умиротворения Баст не ощущала даже в периоды своих практик, когда сидела в тишине, пытаясь сосредоточиться на голосах, шептавших в голове. Но чувство, что Баст испытала сейчас, было иным. Какое-то время она действительно ощущала себя чем-то большим, чем являлась на самом деле. Не единицей, а целым. Не одним существом, а целым миром.

От неё никто ничего не требовал. У неё больше не было никаких дел.

И в миг, когда это ощущение покоя достигло наивысшей точки, Баст почувствовала то, чего не могла ожидать.

Дыхание, и без того тихое и ровное, прекратилось. Пропала пульсация в венах. Сердце замедлилось, а потом перестало биться вовсе. Тело словно окоченело.

Баст ощущала эти изменения всем существом, но почему-то они не пугали, напротив – вызывали интерес. И, поскольку она находилась в сознании на протяжении всего времени, происходящее казалось ей чем-то естественным. Баст ощущала себя так, словно легла спать, мечтая увидеть вполне конкретный сон, и это желание осуществилось. Все чувства и эмоции остались далеко, как будто в прошлой жизни. Она стала другой – той, кому всё равно на условности и законы. Той, кто стала частью природы. И это состояние было самым лучшим в её жизни.

Ей казалось, что она пролежала на земле вечность, но это не было в тягость. Она готова была растворяться в проливных дождях, подставлять плоть под укусы насекомых, чувствовать холод долгих ночей, наблюдать, как времена года сменяют друг друга, и это вызывало в душе восторг. И когда этому счастью стало тесно в груди, Баст открыла глаза.

На дворе ещё стоял день, лучи солнца пробивались сквозь ветки деревьев, а огромные облака медленно плыли по небу. Баст не понимала, что изменилось, ведь вокруг простирался тот же лес, но он будто бы преобразился: казалось, от всего вокруг исходило мягкое мерцание. Оно было едва заметным и скорее угадывалось. Баст медленно поднялась на ноги, что далось с большим трудом. Будто тело забыло, как двигаться. Однако после преодоления небольшого отрезка пути Баст почувствовала, что стало проще шевелить конечностями. Разве что пальцы слушались с трудом.

И пусть сердце не билось, а дыхание пропало, Баст чувствовала себя намного лучше, чем когда-либо. По телу разлилось приятное блаженство. Казалось, к этому состоянию её душа и тело стремились всю жизнь.

Она шла по лесу, наслаждаясь природой каждой клеточкой тела и ощущая себя частью чего-то великого. В голове не было никаких мыслей, да ей и не хотелось ни о чём думать. Хотелось только ощущать, чувствовать, быть. И всё-таки понемногу эйфория начала отпускать Баст, и мысли стали возвращаться.

«Я – нежить».

Ей было любопытно, сможет ли она выйти из этого состояния, но не расстроилась бы, если бы ответ оказался отрицательным. Как это прекрасно, когда дела и заботы больше не тревожат, ты никуда не спешишь и ни о чём не заботишься, ни на кого не держишь обиды и ни о ком не волнуешься, принимая происходящее как должное. Больше не существует плохой погоды, злых людей и неоправданных ожиданий. Больше незачем реагировать на происходящее. Всё, что возможно – это наблюдать. Баст казалось, что она узнала некую тайну вселенной, с которой даже не сможет ни с кем поделиться, потому что она представляет собой не конкретное знание, а состояние, в которое невозможно просто так погрузиться.

Баст незаметно для себя подошла к окраине леса и ноги понесли её к деревне. Она знала, что почувствует при встрече с людьми, и всё-таки хотела в этом убедиться. Наткнувшись на первых селян посреди просёлочной дороги, Баст только убедилась в правдивости своих ощущений. Люди, деревья, камни, цветы, животные – всё казалось единым механизмом, с помощью которого природа сохраняла баланс этого мира. Не существовало разницы между жуком и кустарником, рекой и скалой – это было единым целым, одинаково важным и ценным.

Окружающие, похоже, не замечали, что с ней что-то не так. По крайней мере, Баст отметила, что ловит не больше подозрительных или заинтересованных взглядов, чем обычно.

Она зашла в таверну. Зачем – сама не осознавала. Возможно, это уже стало привычкой – посещать это место каждый раз по прибытии в деревню. Оказавшись внутри, машинально поискала взглядом Дели, но его не оказалось здесь. Неудивительно, поскольку вор обычно не посещал таверну в столь ранее время. Людей здесь было меньше, чем всегда, поскольку обед уже закончился, а ужин ещё не наступил.

Хозяин таверны на этот раз стоял за барной стойкой. Когда не хватало рабочих рук, он и сам без проблем брался за грязную работу. В этом он походил на Хантера. Увидев Баст, которая была постоянной посетительницей, приветственно махнул рукой. Не сомневаясь ни секунды, Баст приблизилась к нему. В кармане нашарила единственную монету и заказала кружку кваса.

- Рано ты, - сказал хозяин, выполняя заказ, - а где твой дружок?

Дели без Баст появлялся в таверне часто, а вот ей без него тут было не интересно. Если бы не друг, она бы и вовсе не посещала это заведение.

- Сегодня без него, - ответила она и сразу почувствовала, что голос прозвучал иначе, чем обычно.

- Не заболела? – похоже, собеседник тоже отметил это.

Баст прокашлялась, надеясь, что это поможет.

- Да нет, - ответила, отпивая кваса.

Попутно взгляд её упал на чеснок и обереги, развешанные под потолком, которые должны были защищать от нежити и прочей нечистой силы. Раньше она не особенно обращала на них внимание. Сейчас же эти атрибуты вызвали интерес.

- И помогает? – спросила Баст, указывая кружкой на чеснок.

- Ещё бы! – ответил хозяин, - ни один гад сюда не пролез!

- Это хорошо, - ответила она, делая ещё один глоток.

И тут Баст поняла, что не ощущает себя свободно: поскольку последние часы она провела в движении, то сейчас, придя в статичное положение, почувствовала, как конечности вновь каменеют. Возможно, та, прежняя Баст, и запаниковала бы, но эта испытала лишь лёгкое удивление и интерес. В попытках как-то взбудоражить застывшую кровь, поднялась с места и прошлась вдоль барной стойки. Хозяин таверны посмотрел на неё, слегка приподняв брови. Баст снова села и сделала несколько больших глотков кваса.

- Всё нормально? – спросил мужчина, - ты сегодня как будто какая-то другая. Только вот не пойму, в чём изменение.

Он смотрел на её лицо внимательнее, чем обычно, и Баст подумала, что при пристальном изучении можно догадаться, какие изменения произошли. Она также внимательно посмотрела в лицо мужчины, и тут до неё дошло, в чём ещё она просчиталась: сейчас, когда действия и движения приходилось контролировать самостоятельно, выяснилось, что некоторые вещи, происходившие сами собой, скрылись от её внимания. Например, моргание. Неудивительно, что хозяин таверны насторожился. Наверняка это жутко: смотреть в немигающие глаза. Сделав над собой усилие, она моргнула несколько раз. Про себя отметила, что следовало бы тщательнее подготовиться к вылазке во внешний мир. Сейчас, когда первая эйфория от нового состояния прошла, Баст начала мыслить более рационально.

Решив, что разумнее будет далее не нарываться на неприятности, Баст допила квас, распрощалась с хозяином таверны и быстро вышла, не обращая внимания на его заинтересованный взгляд.

Нужно было уже идти в клан, но Баст понимала, что в таком состоянии этого лучше не делать. Однако способна ли она вернуться обратно, вновь перешагнув черту жизни? Она не знала ответа на этот вопрос, однако не испытывала беспокойства. Баст ушла за пределы деревни, приблизилась к кромке леса, но не стала углубляться в него. Людей поблизости не наблюдалось. И не ощущалось.

Рассудив, что к этому состоянию она пришла, будучи спокойной и расслабленной, Баст решила, что ей потребуется начать с этого. Она медленно прильнула к земле и стала отгонять от себя лишние мысли. На сей раз это получилось даже слишком легко. Неудивительно, ведь нынешнее состояние не предполагало спешки и суеты, оно олицетворяло собой покой и равновесие.

Расслабив тело, которому не терпелось войти в состояние покоя, Баст закрыла глаза и представила, как кровь циркулирует по жилам, как лёгкие наполняются воздухом, а тело вновь становится мягким и подвижным. Однако эти мысли ни к чему не приводили: казалось, конечности Баст каменеют больше с каждой минутой. Однако Баст не паниковала. Она продолжала лежать и представлять, как жизнь медленно наполняет её существо, разливаясь от макушки до самых кончиков пальцев…

Баст уснула в процессе, а когда она вновь открыла глаза, то обнаружила, что лежит, свернувшись калачиком и подложив под голову ладонь. На дворе уже стояла темень. В первые секунды она пыталась понять, где находится и что произошло, а когда воспоминания о минувших часах прошедшего дня дошли до сознания, резко села.

Сделала судорожный вздох.

Положила руку на грудь, попутно соображая, справа или слева находится сердце.

Попыталась нащупать пульс, сначала на запястье, а потом на шее.

События прошедшего дня настолько поразили Баст, что от волнения её сердце билось сильнее с каждой секундой, так что сомневаться не приходилось: жива. Вот только как объяснить всё, что произошло ранее!?

Баст почувствовала, как пульсирует занемевшая нога и поспешно вытянула, её, расслабив. Вскоре неприятные ощущения сошли на нет. Баст медленно поднялась на ноги, её знобило. И всё-таки она с облегчением отметила, что тело слушается куда охотнее.

«Сколько я спала?» - подумала она, растирая виски.

Куда идти, сомнений не оставалось – в клан. Наверняка её уже хватились, тем более и убежала она со скандалом. Однако эти мысли быстро сменились другими: Люма вряд ли бы подняла тревогу, а Хантер, если сильно занят, мог и не заметить. Баст понадеялась, что так оно и будет, и эти мысли немного успокоили. Путь до клана был не так уж и далёк, но Баст не торопилась: куда больше всеобщей тревоги её беспокоило то, что произошло. Конечно, она сталкивалась с разными странными вещами, но эта определённо переходила границы. Баст сразу вспомнила моменты, когда ей казалось, что у неё отсутствует дыхание или не бьётся сердце, и с ужасом осознала, что это было реальностью. Вот только раньше она ловила обрывки от этого состояния, ведь ей легко удавалось сделать вдох и убедить себя в том, что это - плод воображения. А сейчас она полностью и, главное, осознанно остановила процессы в организме, не испытав при этом ни малейшего сомнения. Анализируя ощущения, Баст приходила к мысли, что была бы не против вернуться в то состояние. Словно оно было смыслом жизни. Однако вместе с желанием возникал и страх, ведь Баст не понимала, что конкретно произошло, и не была уверена, что если погрузится в это состояние снова, то сможет из него выйти. И всё-таки оно манило и притягивало.

Погружённая в эти мысли, Баст сама не заметила, как добралась до клана. Но не успела приблизиться к главным воротам, как к ней подбежал мужчина с факелом. Это был Алиот, воин.

- Где тебя носило? – спросил он без особого, впрочем, беспокойства или возмущения в голосе, - твой дед поднял на уши замок! Все тебя ищут!

- И давно?

- Не очень. Поиски начались, когда обнаружилось, что ты не явилась в комнату после отбоя. Пошли.

И они двинулись по дороге к замку.

- Возвращай поисковую группу обратно, - сказал Алиот встретившемуся на пути воину, - нашлась.

Баст почесала шею, а потом зябко скрестила руки на груди. После ночного пребывания в лесу тело чесалось и горело – комары не теряли времени даром.

- Где ты была? – спросил Алиот, и в голосе его не было недовольства, одно любопытство.

- Да тут, недалеко, - ответила Баст, постаравшись, чтобы голос звучал как можно беспечнее.

- А чего ушла-то? Нужно было за временем следить. Людям спать надо, а тут тебя пришлось искать.

- Да просто.

Она испытала лёгкую обиду от услышанного: а если бы с ней и впрямь что-то случилось? Выходит, кто-то приступил к поискам без охоты, больше мечтая завалиться в постель.

- Слышал, у тебя был скандал на кухне.

- Я бы не назвала это скандалом.

- Да она грымза ещё та, - Алиот подмигнул ей.

Поддержка воина приободрила Баст.

Приближаясь к замку, Баст ловила на себе всё больше заинтересованных взглядов, в некоторых читалось явное недовольство. От одной группы отделилась высокая фигура и двинулась в их сторону. Баст сразу узнала Хантера, и всё внутри неё сжалось. Дедушка перекинулся парой слов с Алиотом, и Баст вновь почувствовала обиду оттого, что с вопросом о её местонахождении обратились в первую очередь не к ней. Толкового ответа старик так и не получил: Алиот ведь не нашёл её, а просто встретил рядом с кланом. После непродолжительной беседы Хантер велел воину идти и сообщить всем, кто ещё не в курсе, что его внучка нашлась. Баст подумала, что если у неё и был шанс отвертеться от наказания после побега из кухни, то сейчас уже не избежать его. Однако в связи с последними событиями это обстоятельство не сильно её тревожило.

Хантер быстрым шагом направился к входу в замок. Баст ничего не оставалось, как следовать за ним.

- И где ты была? – спросил старик, не повышая голоса.

- Здесь в лесу, недалеко.

- Ты понимаешь, как я беспокоился? – продолжал бушевать старик, всё ещё не повышая голоса, - поднял весь клан на уши! Можешь быть хоть немного ответственнее!?

Баст почувствовала вину. Она предвидела такую реакцию, поэтому и соблюдала осторожность, когда ночами убегала из клана. Ей не хотелось, чтобы дедушка переживал. И вот, пропала средь бела дня, не явившись даже к отбою. Было обидно – много лет сохраняла конспирацию, а сейчас так глупо попалась!

- В конце концов, надо понимать, что выставляя себя в неприглядном свете, бросаешь тень и на меня!

На этот раз Баст испытала уже не вину, а злость.

- Так ты не за меня переживал, а за место Верховного.

- Так, а ну-ка держи себя в руках, - сказал дедушка и, вынув из кармана связку ключей, отпёр ближайшую дверь, после чего жестом велел Баст войти, и сам проследовал за ней.

Помещение оказалось пустым классом, в котором наставники проводили занятия.

Хантер зажёг факел, и стало светлее.

- Садись, - велел он, подвигая внучке стул, а сам опустился в учительское кресло.

Баст недовольно смотрела на дедушку. С одной стороны, она чувствовала вину за произошедшее – ведь это из-за неё поднялся такой переполох. Но с другой – злилась на Хантера из-за фразы про то, что её поведение бросает на него тень. И потому цеплялась за эту обиду, как утопающий за соломинку, ведь больше поводов быть возмущённой у неё не было. А признавать вину ужасно не хотелось. Ведь она бы по своей воле не стала поднимать такой переполох и вернулась бы в клан вовремя! Да, она сбежала из кухни, но не собиралась долго пропадать! Откуда она знала, что случится… то, что случилось.

Разрываясь на части от переполнявших эмоций, она села на стул.

- А теперь давай проясним, - произнёс Верховный, в упор глядя на внучку, - если не заметила, я в первую очередь сказал, что обеспокоился за тебя, но ты решила пропустить эту фразу мимо ушей. Если имеются вопросы ко второй реплике, поясняю: пост Верховного мне нужен не для того, чтобы потешить своё самолюбие. А для того, чтобы обеспечить вам с Люмой лучшую жизнь. Если бы я не убедил остальных, что моя дочь в тяжёлом состоянии, она бы не была освобождена от работы. Если бы не я, ты бы не получала частные уроки, а училась вместе с остальными детьми. Если бы я не подсуетился, вам с Люмой пришлось бы изначально тесниться в маленькой комнатушке. Если бы не моя просьба, ты не была бы освобождена от уроков обращения холодным оружием. И ещё куча всего. А теперь подумай: каково нам троим придётся, если я вынужден буду покинуть пост?

Баст сидела, крепко вцепившись в сиденье стула и опустив голову. Её щёки горели. Действительно, с её стороны было глупо накинуться на деда с подобным обвинением.

- Прости, я виновата.

- Конечно, виновата. И лучше любого извинения будет, если подобное не повторится.

- Не повторится.

Хантер внимательно посмотрел на неё.

- О наказании подумаю завтра, а пока сбегай-ка на кухню, принеси нам ужин. Давай-давай, я ещё днём предупреждал поварих, что вовремя поесть не успею, так что они оставили порцию.

Только сейчас почувствовав, как сильно хочет есть, Баст поспешно покинула класс.

Глава 25

Глава 25

Натия, Ивилика, Омнир

Летним вечером Баст слонялась по деревне, думая, чем бы заняться. Ей пришла идея навестить Дели. Особенно не надеясь, что застанет его, Баст, тем не менее, направилась к знакомому дому.

Двери оказались заперты, на стук никто не отозвался. Баст села на лавку у забора и задумалась. Не так давно девушку начали посещать мысли, что тихая, размеренная жизнь в замке - это не для неё. Трясина клановой жизни настолько затянула, что весь мир стал казаться Баст серым. Ей хотелось развеяться, хотелось чего-то нового, но как она не желала перемен, понимала, что всё не так просто. У неё нет ни средств, ни возможности, чтобы начать новую жизнь. Просто так её никто не отпустит. Вздумай она бежать, дедушка без сомнений отправит группу на поиски. Но и оставлять всё как есть не хотелось. Баст чувствовала, что чем дольше будет медлить и бездействовать, тем сильнее пожалеет в итоге. Как бы то ни было, через четыре луны она станет совершеннолетней, и тогда никто не будет вправе ей препятствовать.

«Не могу ждать. Пока я тут сомневаюсь, жизнь проходит мимо».

И дело было не только в том, что Баст жаждала перемен – ей казалось, что там, в далёких и неизведанных странах, она получит ответ на то, кем же является. В то, что она может оказаться нежитью, Баст не верила. Слишком много было фактов, противоречащих этому – как минимум она спала и ела, а нежить не нуждалась ни в том, ни в другом.

Мысли Баст прервали. К дому, тяжело дыша, подошёл Дели. В руках он держал вёдра, доверху заполненные сливами.

- Теряешь навыки, - сказала Баст, радуясь, что друг объявился, - раньше, помнится, твоя добыча была покрупнее.

Мужчина фыркнул, одарив Баст насмешливым взглядом.

- Только не говори, что ты их купил, - разочарованно протянула она.

- Не неси чушь. Некоторым не мешало бы лучше следить за огородом. Даже собаку во двор не посадили. Заходи кто хочешь, бери что желаешь. Не то что я – мой пёс любого вора отвадит от ворот!

- Это тот старый хрыч, который даже не чихнул, когда я стучалась в дверь? – уточнила Баст, кивая на барбоса, лениво развалившегося у калитки.

- Он просто тебя знает, - отмахнулся Дели, - а по поводу слив – так это я обеспечиваю себе сытую зиму. Пошли, поможешь сварить компот и варенье.

Баст с радостью согласилась, хотя Дели её, собственно, и не спрашивал. Некоторое время поспорили, оставлять ли в сливе косточку. Баст хотела оставить, аргументируя тем, что это сэкономит время, Дели же брезговал червивыми фруктами. Да и вообще хотел, чтобы его компот был идеален.

В итоге вооружились ножами и начали-таки выколупывать злополучные косточки. Друзья болтали о всякой ерунде, что отвлекло Баст от собственных тревожных мыслей. Часы пролетели незаметно, хотя обстановку подпорчивали комары, просочившиеся в дом, несмотря на закрытые окна и двери. Баст успела убить уже больше дюжины, но противные насекомые всё пребывали, из-за чего создавалось впечатление, что они размножаются в воздухе почкованием.

- А тебя не хватятся? - спросил Дели, глядя в окно на темнеющее небо.

- Меня отправили в ночной патруль. Правда, напарник слинял, попросив в случае чего прикрыть. Я подумала, что мне тоже стоит заняться чем-нибудь поинтереснее.

- Закатыванием банок?

- Да, ужасно увлекательно.

- Раз до утра тебя дома не ждут, оставайся ночевать.

Баст благодарно улыбнулась. Эта альтернатива ей понравилась.

Работа была завершена уже после полуночи. Перевернув банки и укутав их полотенцем, друзья решили перекусить и ложиться спать. К трапезе присоединился непонятно откуда взявшийся кот, громко напомнивший о себе. Дели кинул ему куриную кость с остатками кожи. Об этом питомце он заботился куда меньше, чем о масике, дремавшем на подушке хозяйской постели.

- Откуда они у тебя берутся, - протянула Баст, рассеянно глядя на животное.

- Да забрёл случайно… Я подумал, почему бы не оставить.

Поскольку кровать у Дели была только одна, Баст пришлось довольствоваться лавкой в сенях. Не утруждая себя раздеваниями, мужчина завалился на постель поверх одеяла.

- Мы не убрали курицу со стола, - спохватилась улёгшаяся было Баст.

Дели только сонно махнул рукой:

- Ничего ей до утра не сделается… пусть…

- А вдруг коты сожрут?

- Они воспитанные. Я приучил по столу не лазать, - сказал Дели важно.

Скоро он захрапел. Баст уже почти погрузилась в сон, как вдруг неожиданный звук заставил её встрепенуться: что-то глухо шмякнулось на пол. Зайдя на кухню, Баст обнаружила, что курицы на столе как не бывало, а из-за шкафа доносятся урчание и чавкающие звуки.

- Приучены они, аж десять раз, - пробормотала Баст, возвращаясь на место. Но этим дело не кончилось – вскоре кот стал громко орать, сидя под дверью. Похоже, просился в туалет. Ну что ж, хоть к чему-то он оказался приучен. Баст искоса взглянула на Дели – тот спал как ни в чём не бывало. Пришлось встать вновь и выпустить кота, наглость которого определённо не имела границ: только Баст начала засыпать, как знакомый ор вновь послышался уже из-за двери. Сделав дела, наглец просился обратно в уютный дом. Баст лежала некоторое время в надежде, что зверь угомонится, но тот и не думал сбавлять звук. Стараясь унять раздражение, она встала и открыла дверь, но кот не спешил забегать внутрь: застыв у порога, он словно раздумывал, как поступить. Рассерженная Баст пинком загнала его внутрь.

Спала она плохо: постоянно отвлекали то звуки с улицы, то кот прыгал ей на живот, норовя пристроиться поудобнее, то снились тревожные сны.

"Ночую тут в первый и последний раз!" - думала она в полудрёме.

Проснувшись в очередной раз и увидев первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь занавески, Баст решила больше не ложиться. Пребывая в тревожном состоянии, встала с постели, быстро оделась и выскользнула из дома. Правда, когда Баст приблизилась к калитке, укол совести дал о себе и знать, и она вернулась, черкнув короткую записку для Дели.

На улице было прохладно, но на сей раз Баст это не волновало: она наслаждалась ранним утром. На крайних улицах было ещё тихо, хотя некоторые трудяги уже выходили на поля. На базаре торговцы уже открыли палатки, а на окраине царили тишь и покой. Прогулявшись по улицам и окончательно освободившись от ночных кошмаров, Баст повернула к замку. Караульный Раног, завидев её, спросил:

- Привет, Баст, где пропадала?

- Вообще-то ходила в патруль.

- Что, на всю ночь отправили? – с недоверием прищурился собеседник. В клане знали, что Хантер берёг внучку от опасной работы.

- Меня повысили.

- Ну-ну, - хмыкнул Раног, облокачиваясь о дверной косяк, - но если ты надумала пойти спать, то придётся повременить с этим.

Баст и не собиралась ложиться, но от слов караульного насторожилась.

- Почему это?

- Поварихи уже вовсю пекут пирожки и булочки, на кладбище же идти.

Баст на секунду застыла, а потом сердито поджала губы. Как она могла забыть, что сегодня День Памяти! Тот самый, когда поминают усопших. Рано утром все идут в храм, где молятся за ушедших, а потом посещают могилы родных и близких, попутно обмениваясь угощениями с другими людьми. После не самого приятного посещения храма в малолетстве, Баст внутрь больше не заходила, дожидаясь своих у входа. На кладбище уже шла вместе со всеми. Потом они с Люмой и Хантером посещали могилы Натии и Ивилики - покойных бабушку и тётку Баст. А после девушка, имевшая ещё одного покойного родственника, шла на другой конец кладбища уже в одиночестве, где присоединялась к Девентию, к тому моменту ждущему её у надгробия покойного отца Омнира.

Этот праздник нравился Баст. Он вселял в неё странное умиротворение.

Поднявшись в комнату, она привела себя в порядок: причесалась и переоделась. Люма уже тоже не спала, но выглядела ужасно недовольной, потому что вставать так рано не любила.

- Это ты так рано встаёшь или вообще не ложишься? – зевая, спросила она дочь.

- И то, и другое.

Перед выходом жители клана собирались в обеденном зале, накладывая в корзинки ароматную выпечку. Там же девушка встретила Ари и Лию.

- Что, снова будешь ждать у входа? – спросила подруга.

Баст промычала что-то утвердительное.

- Да брось, бесы дважды не вселяются, - пошутила Лия.

Она, как и все в клане, была в курсе той давней истории. И, как и все, была убеждена в удачном проведении ритуала.

- Пожалуй, не буду рисковать, - ответила Баст, натянуто улыбнувшись.

- Не надо смеяться над этим, - упрекнул Ари, - раз она не заходит внутрь, то для неё это тяжело.

Баст приподняла бровь и искоса взглянула на друга. Когда они обсуждали это наедине, он говорил, что нежелание заходить внутрь – глупость и со страхами надо бороться. Радовало, что хотя бы прилюдно встал поддержал.

- Тяжелее находиться внутри и слушать эту тягомотину, - сказала Баст, но так тихо, что услышал только Ари.

Идти до нового храма было дольше, поэтому и выдвигались раньше.

Перед самым выходом к Баст подошёл Хантер.

- Доброе утро, родная, - поздоровался он, после чего поприветствовал и друзей внучки, - а где мама?

Баст лишь рукой махнула: Люма так долго собиралась, что зачастую опаздывала на чтения молитв.

- Понятно, - вздохнул дедушка, - ну что ж, на выход! – скомандовал он всем.

Его не радовало, что дочка посещает храм через раз, а внучка вообще этого не делает, но оказывать давление на членов семьи не хотел.

И он поспешил занять место в начале процессии. Баст не спешила и потому всегда пристраивалась в конце шеренги. На её счастье, чтение молитв длилось недолго, иначе бы она не отправлялась вместе с кланом, а в одиночку приходила сама уже на кладбище.

Как и ожидала Баст, Люма пришла, когда чтение молитв уже подходило к концу. Увидев дочь, подошла к ней. Баст стояла, облокотившись о стену, прикрыв глаза и скрестив руки на груди. Когда Люма подошла, она спросила:

- Не войдёшь?

- Нет. Не люблю этот праздник.

- Почему?

- Не переношу всё, что связано со смертью, - поморщилась Люма, - лучше бы я осталась в замке. Но не хочу расстраивать отца.

Когда все прибыли на кладбище, жители клана стали разбредаться кто куда – к своим семейным захоронениям. Многие деревенские уже тоже были здесь. Оказавшись у надгробий Натии и Ивилики, Хантер, Баст и Люма сели на стоящую поблизости лавочку. Первые минуты по древнему обычаю необходимо было провести в молчании – поприветствовать усопших, подумать о них, пожелать мира и покоя. Когда отведённое на тишину время закончилось, Хантер нарушил молчание первым:

- Будь твоя бабушка жива, она бы так гордилась тобой, Баст! Ты выросла такой умной, дисциплинированной, организованной!

Баст растерялась от внезапной похвалы и, прежде чем нашлась с ответом, дедушка продолжил:

- А ведь Натия была именно такая, кстати. Она могла бы вырасти и войти в Совет Верховных. В клане так её любили!

- Здорово, - ответила Баст.

Ей нечего было сказать об усопших, ведь она не знала ни бабушки, ни тёти.

Люма, возможно, и могла бы что-то добавить, но она смотрела в сторону и всем видом демонстрировала, что ей не интересно. Наверное, мечтала о моменте, когда придёт в клан и как следует выспится.

Баст перевела взгляд на надгробия. Она не знала точных обстоятельств смерти Натии и Ивилики: в семье эта тема не обсуждалась. Всё, что знала Баст – тётя погибла в результате несчастного случая, а бабушка зачахла, не выдержав потери дочери. Когда Баст в своё время спросила об этом у Хантера, тот ответил это же самое, но с таким сумрачным и подавленным видом, что внучка решила больше не тревожить с такой темой.

Молчание, повисшее в воздухе, было очень напряжённым.

- Думаю, мне пора, - сказала Баст, поднимаясь с лавочки.

- Да, конечно, родная, - ответил Хантер, - думаю, у нас с Люмой накопилось достаточно воспоминаний, которые мы могли бы обсудить.

Люма подняла на него глаза.

- Вообще-то я мало что помню.

- Нам всё равно есть, что обсудить.

Баст взяла корзинку с булочками и отправилась на могилу к Омниру. Путь был неблизкий – прямиком на противоположный конец кладбища. По пути раздавала выпечку незнакомцам, как того требовала традиция, чтобы они съели её во имя памяти усопших.

Когда Баст добралась до места, Девентий уже ждал. Он сидел на лавочке и ел пирожок, хотя по правилам нельзя было этого делать на кладбище. Правда, отец и храм не посещал, так что на правила ему было наплевать.

Хоть эти встречи с отцом редко сопровождались содержательными разговорами, а порой и вовсе проходили в молчании, Баст они по-своему нравились. Могила Омнира находилась в засаженной деревьями части кладбища, тут царила приятная прохлада. Пение птиц и шум ветра в листве настраивали на умиротворяющий лад.

- Помнишь что-нибудь о деде? – вдруг спросил Девентий.

Баст не ожидала вопроса, и всё же была не прочь поговорить. Однако помнила мало: ведь она была маленькой, когда умер Омнир. Да и виделись они нечасто. То ли сам родственник не имел на это желания, то ли сыграло роль недоброжелательное отношение Хантера к семье Девентия. Баст помнила об Омнире только миг, когда он шёл по дороге в направлении клана, а также день похорон. Последнее событие в памяти отпечаталось куда ярче первого.

- Мало, - ответила она, - мы с ним, наверное, редко виделись?

- Да, не часто.

Далее Девентий не стал продолжать разговор, но Баст уже хотелось что-нибудь узнать. Чем старше она становилась, тем больше у нее появлялось желание узнавать о своих корнях. Она кивнула на дату, высеченную на надгробии:

- А от чего умер Омнир?

Если верить высеченным на камнях цифрам, дед скончался в возрасте тридцати девяти лет. В клане говорили, что его сгубила болезнь, и Баст захотелось узнать об этом больше.

Ответ, тем не менее, удивил:

- Без понятия.

- То есть? – опешила Баст, - тебе не сообщили?

- Сказали, что у него остановилось сердце, - пожал плечами Девентий, - вот только, как я понял, лекари так и не выяснили истинную причину смерти. Предполагаю, что отца убили. Вот только у меня нет доказательств.

- Почему ты так думаешь? – спросила Баст.

Она не ожидала, что разговор зайдёт в подобное русло.

- Он как будто знал, что с ним что-то случится, - ответил Девентий, - намекал накануне, что скоро покинет меня. Я считал это бредом. Но причина смерти, которую выдумали лекари, чтобы хоть что-то сказать, кажется неправдоподобной. Отец был совершенно здоров. Я проводил с ним время накануне смерти – у него не было и малейших признаков хвори, напротив. Утром того дня, перед кончиной, он снова завёл разговор о том, что скоро может меня покинуть. Давал какие-то наставления, советы. Я только отмахнулся. А потом днём его нашли в собственной комнате уже мёртвым. Дверь была закрыта изнутри, на теле не было никаких повреждений. Несмотря на отцовские разговоры, я оказался не готов к такому исходу.

- Может, его отравили? – рискнула предположить Баст.

- Понятия не имею. Я, увы, не целитель, иначе бы провёл осмотр.

Баст снова посмотрела на дату. Омнир скончался за день до собственного дня рождения. Имело ли это значение или данное обстоятельство можно считать совпадением?

Уже второй её родственник погиб при странных обстоятельствах. Вот только если про Натию было спрашивать у Хантера нетактично, то у Девентия попросту не было ответов.

Но что, если они были у кого-то ещё?

Глава 26

Сны и реальность

Следующим вечером, когда Фрелий уже отвёл уроки, и Баст собиралась прощаться и уходить, он сказал:

- Погоди минуту.

С этими словами встал из-за стола и направился к сундуку, который отворил ключом. Заглянуть в него со своего места Баст не представлялось возможным, да и находился он в неосвещенной части комнаты. Спустя мгновение наставник достал книгу. Она была толстой и старой на вид. Фрелий протянул её ученице со словами:

- Держи осторожно. Жуткая древность.

На обложке Баст с трудом различила название по выцветшим и наполовину стёршимся буквам: «Тайны замка Твеодор». Автор указан не был: то ли имя стёрло время, то ли его изначально никто не счёл нужным упомянуть. Осторожно открыв ветхое издание, Баст обнаружила, что страницы жёлтые и потрёпанные по краям. Но больше всего её удивило не то, что книга такая старая (хоть прежде она таких и не встречала), а то, что её как будто писали разные люди: цвет чернил и почерк первой половины книги отличались от тех, что значились уже к концу повествования. Причём второй половиной фолианта похоже, распоряжались несколько человек, ибо цвета чернил и почерк уже менялись гораздо чаще. Последняя сотня страниц была пуста.

- Я дам её прочесть, если пообещаешь никому не показывать. И вернуть обратно, разумеется, - сказал Фрелий, испытующе глядя на неё.

- Что это за замок? Впервые слышу о таком. И почему ты решил, что мне будет интересно?

- Потому что ты любишь тайны, - ответил мужчина, игнорируя первый вопрос. Он встал и закрыл занавески на окнах, поскольку темнота уже начинала сгущаться, - поверь, будет интересно. А теперь можешь идти.

Заинтригованная, Баст покинула учебную комнату и направилась в свою. Люма лежала на постели, погружённая в чтение любовного романа. Хоть читать она не любила, произведения подобного содержания были исключением из правил. Причём открывать для себя новое Люма не любила, чаще перечитывая что-то из того, с чем уже ознакомилась.

На появление дочери она никак не отреагировала. Баст порадовалась, что сегодня мать не настроена на разговоры.

На первых страницах старинной книги говорилось, что этот замок в 487 году хотел построить герцог Твеодор, но строительство не было закончено, поскольку этого человека осудили за многочисленные убийства и казнили. Некоторое время здание было заброшенным, но приблизительно через пятьдесят лет строительство возобновилось другим графом, потомком того самого Твеодора. На этот раз строительство завершилось. Однако шли годы, и замок обрастал дурной репутацией: в его стенах пропадали люди. И если поначалу к графу на приёмы приезжало множество людей, то с годами их количество сокращалось. Считалось, что замок населяли призраки, которые уносили в мир иной одиноких посетителей, когда те без сопровождения разгуливали по длинным коридорам. И действительно: свидетелей пропаж не находилось. Несчастные жертвы будто испарялись в воздухе. Власти тогда подозревали самого хозяина, и тот, чтобы опровергнуть дурные слухи о себе, позволил стражам обыскать замок. Не было обнаружено ни пропавших людей, ни доказательств, указывающих на то, что хозяин владений связан с исчезновениями. И только после смерти владельца замка был обнаружен потайной ход за картиной, который вёл в подземелья, где было найдено больше сотни скелетов.

Последующие хозяева замка, а были они людьми родовитыми и богатыми, утверждали, что в нём обитает нечистая сила. Считалось, что замученные под землёй жертвы так и не обрели покоя, а их призраки навсегда остались в этих стенах. В замке часто происходили необъяснимые явления: его обитателям снились странные сны, в которых к ним приходили люди и просили о помощи. Они говорили, что заперты под землёй и не могут выбраться. Дети, что жили в этом замке, нередко утверждали, что видели призраков, появляющихся в пустых коридорах. А несколько маленьких девочек, что жили в этом месте в разное время и не были знакомы ни друг с другом, ни с историей замка, рассказывали леденящие душу истории. Слова одной из девочек её отец даже записал, поражённый тем, о чём говорила дочь.

«Я была в подвале, - рассказывала она, - там кто-то умер, и я тоже должна была умереть, только тогда я была мужчиной, у меня была чёрная одежда и борода. Из подвала не выпускали. Иногда я видела других пленников, но нам не давали общаться. Там был человек, который мог ходить, куда захочет. Мы с ним были знакомы давно. Это было здесь, в этом самом месте – только тогда он был тут главным. Мы общались, я бывала у него в гостях. А потом мне стало плохо, и хозяин дома решил отвести меня в комнату. Меня куда-то отвели, но я не поняла, куда, там было холодно и не было постели с одеялом. Я уснула. А когда проснулась, стало ясно, что я в незнакомом месте. Сначала я думала, что меня куда-то увезли, но потом узнала, что это то самое место. Только про него никто не знал. Я хотела выбраться, но не получалось, потому что меня приковали цепями, руки болели. Это было тяжело, почти не давали еды и воды. Я не понимала, что происходит, не понимала, чем это заслужила. Я уже не помню, как умерла. Наверное, это было больно сначала, но потом стало так легко, что я всё забыла. Вообще обо всём забыла. А теперь вспомнила. Этот замок был другим раньше. И мне приходилось жить в другой комнате. Но я в неё больше не хочу. И не хочу, чтобы кто-то умирал, как я тогда».

История эта была рассказана девочкой в 1134 году, а её отец, шокированный историей, решил записать сказанное.. Он был уверен, что девочка не могла на тот момент быть ознакомлена с тёмной историей замка, она и читать не умела, ей едва исполнилось пять. Да и доподлинно было неизвестно, каким пыткам граф подвергал своих жертв в подвалах. Когда обнаружили подземелья, от тел уже остались одни скелеты и понять, что с ними сотворили при заточении, было практически невозможно.

Слова другой девочки, которая жила в замке приблизительно в 980 годах, так подробно записаны не были, да и говорить малышка тогда толком не могла в три года, но родственники её утверждали, что она лопотала что-то о том, что «живёт там, где темно и это страшно. Это место, куда никто не ходит. Там всем плохо. И хотелось помочь людям, но не получалось, потому что нельзя было двинуться с места, а страшный человек делал больно. Все кричали, хотя другие люди были далеко. Но им тоже было плохо. И никто не пришёл на помощь».

Причём эта девочка каждый раз начинала кричать и плакать, когда оказывалась в той части замка, которая вела к подземным переходам и говорила, что «там живёт человек, который мучает».

Повзрослев, обе девочки не помнили ничего, что говорили по поводу своей так называемой прошлой жизни и утверждали, что ничего такого знать не знают, а когда знакомились с историей замка, то утверждали, что об этих событиях слышат впервые. Как утверждали некоторые, у девочек прерывалась связь души с прежними телами, но доказать подобное, разумеется, было невозможно.

Также описывался период, произошедший в 740 годы, когда в замке устроили лечебницу, но потом оказалось, что в ней не только занимались лечением – на смертельно больных и обречённых испытывали зелья, оказывающие действие не только на физическое, но и на ментальное здоровье. Люди начинали сходить с ума, причём некоторые впадали в безумство и творили невообразимые вещи: кто-то даже совершал убийства, а кто-то – самоубийства. После того, как власти узнали о том, что творится в стенах замка, то лечебницу незамедлительно закрыли, а "лекарей" предали суду.

Баст так глубоко погрузилась в чтение, так прониклась страшными образами, что когда услышала рядом тихий звук, вздрогнула от неожиданности. Ей показалось, что крадётся в сумраке зловещий инквизитор, собирающийся утащить её в подземелье. Но оказалось, что это всего лишь Бусинка точила когти о ковёр. Люма уже дремала.

Подумав, что на сегодня хватит, Баст захлопнула книгу. Она пока не понимала, с какой целью дал её Фрелий, но была заинтригована зловещей историей замка Твеодор.

Следующим утром Баст проснулась рано – даже солнце ещё не успело выйти. Разбудил бурный ветер за окном, который свистел и ревел так, будто собирался поднять в воздух всё, до чего доберётся. К огорчению Баст, сна у неё не было ни в одном глазу, хотя легла она поздно и собиралась выспаться перед уроками с Фрелием. До подъема оставалось несколько часов, которые необходимо было чем-то занять. Поэтому Баст, оставив попытки заснуть, достала из-под подушки книгу и начала повторять заданный на уроке материал. Время шло, солнце поднялось из-за горизонта, осветив комнату. Баст уже успела повторить прошлую тему и от скуки перешла на новую. А потом почувствовала, что веки начинают слипаться. До подъёма оставалась четверть часа. Баст незаметно для себя уснула.

Ей приснилось высокое здание, крыша которого терялась в облаках. Расположено оно было на берегу гигантского водоёма. Сначала Баст подумала, что это море или океан, но внутренний голос подсказывал, что это озеро. Почему-то это уточнение казалось важным. Когда она зашла внутрь, то подумала, что это школа, хотя внутри располагались торговые лавки. Баст подошла к одной из таких и торговка начала предлагать товары: рубашки и жилетки, причём сразу комплектом. Баст подумала, что хочет купить что-то из этого Хантеру, ведь деньги у неё были, но сумму запросили немыслимую. Баст растерялась и даже извинилась, сказав, что не располагает такими большими средствами, после чего поспешила уйти. В этом помещении были ещё люди, но они не обращали внимания на незнакомку. Но Баст они не интересовали, зато дверь в конце комнаты по непонятным причинам притягивала и манила. Она была открыта настежь, а прикрывающая её белая штора колыхалась от ветра и волнообразно билась о стену. Эта дверь никуда не вела, поскольку Баст увидела в проёме лишь проплывающие мимо облака. И всё же желание подойти поближе пересилило, и Баст сделала это. Она чувствовала, что совершает нечто запретное, но ничего не могла с собой поделать. Ей никто не препятствовал, и Баст казалось это странным. И вот, она сделала заветный шаг и её ноги коснулись гладкой поверхности балкона.

В тот же миг облака рассеялись, туман испарился, и Баст с удивлением и восторгом вдохнула свежий морозный воздух. Она готова была поклясться, что на дворе стояло лето, когда только вошла в здание. Теперь же её взгляду предстал совершенно противоположный вид: вдалеке красовались горы с шапками снега, в воздухе водили хороводы снежинки, подхватываемые лёгким ветерком, а перед лицом расположились еловые лапы, пахнущие хвоей. На них лежали пухлые комья снега, мягкого и рассыпчатого, притом совсем не холодного. Баст потрогала его и не ощутила дискомфорта, не было никакого покалывания в подушечках пальцев.

Но самым великолепным было озеро: его прозрачные воды производили невероятное впечатление. Несмотря на насыщенный синий цвет, Баст прекрасно видела всё, что было в нём. Там кипела своя, непостижимая жизнь: можно было различить кроны деревьев и крыши домов, обломки кораблей и проносящиеся мимо косяки рыб. Баст чувствовала, что приблизься она к загадочным водам, как они раскроют свои секреты. Там, внутри, был свой мир, великолепный и непостижимый, красивый и манящий. Баст увидела, что от балкона вниз ведёт лестница, опускается в озеро и теряется в глубинах.

«Зачем кому-то опускаться в воду таким образом?» - подумала она.

И в этот же миг внутренний голос зашептал, убеждая опуститься вниз и узнать. Баст уже ухватилась за лестницу и собиралась опускаться, при этом стараясь не думать о сумасшедшей высоте, как внезапно всё исчезло. Баст открыла глаза, в первый момент не осознав, где находится. Перед её взором ещё стояли тёмные воды. Как оказалось, причиной пробуждения стала Бусинка, вспрыгнувшая на кровать и попытавшаяся устроиться на груди. Баст прогнала кошку и села, волосы упали ей на лицо. Сначала с минуту невидящим взглядом смотрела в стену, а потом резко поднялась, подошла к шкафу и достала одежду. Ещё оставался шанс успеть на урок.

Она помнила каждую деталь сна, каждое мгновение.

Следующим вечером Баст постучалась в комнату и после разрешения войти заглянула внутрь. Комната принадлежала Ари и его маме, но девушка за годы жизни в клане бывала в ней пару раз от силы. Хозяйка покоев её не любила, а нарываться лишний раз у Баст не было желания.

- О, это ты! – обрадовался Ари. Они собирались прогуляться в окрестностях клана, - да заходи, не переживай, мама не придёт.

- Откуда такая уверенность? – спросила подруга, с интересом оглядывая комнату. После её последнего визита здесь многое изменилось.

- Она заболела и лежит в лечебном крыле.

- Передавай от меня пожелания скорейшего выздоровления, - ехидно ответила Баст, зная, что любое упоминание о ней приводит мать Ари в ярость.

Юноша сделал вид, что пропустил колкость мимо ушей, продолжив что-то писать на пергаменте. А потом поднял голову, посмотрел за спину Баст, туда, где была дверь, и произнёс с удивлением:

- О, мам, я тебя не ждал!

Девушка резко повернулась, но никого не обнаружила. Ари захихикал.

- Вот и нечего быть такой самоуверенной, - сказал он, вновь принимаясь за письмо.

Баст ничего не ответила, сделав вид, что нисколько не уязвлена.

- А ты ещё сидишь над уроками? Я и так пришла позже, зная, что тебя опять придётся ждать.

- Думал, закончу раньше… А когда заметил, что ты не пришла вовремя, перестал торопиться! Уже решил, что тебя сегодня не ждать. Вот сама опаздываешь, а на меня возмущаешься! – Ари, начавший речь с оправданий, быстро выкрутился, переведя стрелки на подругу, и теперь смотрел на неё, довольный ответом.

Баст, привыкшая, что Ари всегда опаздывает, нисколько не удивилась тому, что он до сих пор сидит над уроками.

- Ну, тогда я пойду, подожду снаружи, - ответила она с нотками весёлости в голосе, - найдёшь меня где-нибудь в лесу, - и направилась к двери, собираясь осуществить сказанное.

- Нет, стой! – воскликнул юноша, - иди сюда, помоги, тут немного осталось.

Сделав вид, что совершает великое одолжение, Баст подошла.

- Что за предмет?

- Ну… не совсем предмет. Геральтина ведёт историю мира, но она любит давать дополнительные задания, никак обычно не связанные с её уроком.

Баст с интересом склонилась над листком, испещрённым вопросами.

Ари скосил глаза на ещё один лежащий рядом листок, на котором были записаны его ответы на вопросы из предыдущего списка. Вспомнив, что конкретно он там писал, юноша вспыхнул и поспешно убрал лист в ящик стола. По счастью, Баст не придала этому жесту значения. В том списке предлагалось ответить на вопрос, как внешность влияет на судьбу человека, а также описать, какое лицо конкретно он назвал бы идеальным. Когда Ари расписал вполне определённые черты – смуглую кожу, синие глаза, чёрные волосы – то запоздало спохватился, что описывает одну конкретную внешность. Но переписывать ответ не стал.

Ознакомившись с перечнем, Баст с удивлением посмотрела на Ари:

- А зачем такие вопросы?

- Она считает, что отвечая на них, мы развиваем широту мышления и смекалку. Учимся быть разносторонними, - произнёс Ари, - придумай что-нибудь, а? Я уже устал отвечать на них. Те, на которые уже ответил, помечены галочкой.

Баст взяла в руки лист и озвучила первый вопрос:

- «Представь, что слева лежит предмет, который способен спасти мир. Что это за предмет, и каков будет подвиг?»

Они с Ари одновременно повернули головы влево и обнаружили чернильницу, покоившуюся как раз по левую руку юноши.

- И как я ею спасу мир? – спросил друг.

- Да просто напиши, что не различаешь, где лево, и потому мир уже не спасти, - отмахнулась Баст, приступая к чтению следующего вопроса: - «Если бы драконы существовали, вы бы рискнули на нём полететь? Почему?» Серьёзно? Уже начинаю жалеть, что нахожусь на индивидуальном обучении. У вас там, похоже, не так уныло, как я думала.

Ари веселья не разделял:

- Вот и что ответить?

- Напиши, что летать не боишься, боишься только упасть.

Друг призадумался, но такой вариант, похоже, показался ему уместным, поэтому он быстро что-то черканул на пергаменте.

- «Кто живёт в Ливертии?» - прочитала Баст следующий вопрос.

Лицо Ари озарилось радостью от посетившей его мысли.

- А тут я знаю ответ!

- И кто? Ливертийцы?

- Да, но вообще-то… - пробормотал Ари, сбитый с толку очевидностью данного предположения, - Ливертия – это район города Равена, в котором живут богачи.

- Мой ответ тоже правильный, - не расстроилась подруга и продолжила зачитывать вопросы: - «Как бы вы отметили День Доброты?»

- А что, есть такой праздник? – удивился Ари.

- Не знаю. Я бы и всемирный день смертной казни отмечала, если бы мне за это подарки дарили.

Друг проворчал, что нельзя отпускать такие жестокие шутки, и что-то записал на пергаменте. С этим вопросом он справился и без помощи подруги, очевидно, решив, что та мало смыслит в доброте.

- «Что поможет взбодриться в любой ситуации?» - прочитала Баст следующий вопрос и усмехнулась, - я не понимаю, по какому принципу она их составляет.

- Какая разница? – отмахнулся друг, - тем, кто оставляет более оригинальные ответы, она ставит оценки выше, чем остальным.

- Тогда напиши, что в любом случае поможет взбодриться многочасовой сон.

Ари задумчиво посмотрел на Баст, пытаясь сообразить, насколько такой ответ будет оригинальным.

- По такому принципу сюда всё что угодно можно подставить, - ответил он, - ведро холодной воды, пощёчина, падение с крыши…

- Падение с крыши?

- Ну… ладно, это сюда не подходит.

- Пиши уже что-нибудь.

Когда Ари дал ответ, впрочем, не сказав Баст, какой, она продолжила читать:

- «В каких трёх местах можно оказаться одновременно?»

- Ну… здесь… тут. Хм. Даже не знаю. Где ещё?

- На этом самом месте? – предположила Баст.

Ари махнул рукой, мол, сойдёт. Уроки и так утомляли более чем достаточно, на подобные вопросы уже почти не оставалось сил.

- А вообще обязательно на всё это отвечать?

- Нет, но кто хочет высшую оценку… - развёл руками друг.

- «Каким вы представляете рай? Опишите его», - озвучила Баст следующий вопрос и после короткой паузы поинтересовалась: - но ведь все знают по рассказам Служителей Света, как выглядит рай, какой тогда смысл вопроса?

- Нам было велено давать оригинальные версии, - пояснил Ари, - можно сказать, нас просят рассказать, каким был бы рай, если бы мы могли его придумать.

- А разве это не богохульство? – с усмешкой спросила Баст, относившаяся к религии скептически.

Ари только плечами пожал. Хоть в замке и воспитывали детей, опираясь на каноны церкви, но насильно верить никого не заставляли. Свободы жителям клана предоставлялось больше, чем тем, кто жил во внешнем мире: здесь девушки после совершеннолетия (а оно начиналось со вступления в шестнадцатилетние) могли отрезать косы, в то время как снаружи это порицалось. Здесь девушки могли носить штаны наравне с мужчинами, за пределами клана это осуждалось. В замке любую желающую представительницу женского пола могли обучить навыкам ведения боя, а азы давались всем уже в ученическом возрасте. Весь клан был дружной семьёй, где основной задачей было заботиться обо всех его членах и не делить никого по категориям. И пусть абсолютного равноправия достигнуто не было, в клане на женщин смотрели не только как на матерей и хранительниц очага, как это было во внешнем мире.

- И как можно вообразить рай?

- Ну, опиши комнату заставленную посудой с котлетами, пирогами, вареньем, блинчиками, пирожками…

- Я не замечал за тобой особой любви к еде, - рассмеялся юноша.

- Мы ведь говорим о тебе.

Он вновь зашуршал пером по пергаменту.

- «Опишите себя пятью словами так, чтобы никто не понял, какой вы на самом деле человек», - озвучила она следующий вопрос.

- А вот это уже сложно, - проворчал Ари, - у меня уже голова кипит от этих заданий. Весь вечер сижу.

Баст призадумалась и после некоторой паузы предложила вариант:

- Напиши сначала четыре любых черты характера, а в пятой укажи, что ты лжец. Тогда, возможно, всё вышеуказанное тоже будет неправдой.

- Думаешь, такой вариант примут?

- Ты сам сказал, что правильного ответа не существует.

Видно было, что слова подруги не вызвали у него доверия, но, поскольку ему самому ничего другого в голову не пришло, он записал предложенный вариант.

- «Куда деваются вторые пары рукавиц, если домового не существует?» - зачитала она следующий вопрос и тут же спросила: - я так понимаю, отвечать, что банально потерял, нельзя?

- Можно, но оригинальные ответы приветствуются больше.

- Тогда напиши, что домовой на самом деле существует и вина лежит на нём.

Тут Ари спорить не стал.

- И последний вопрос, - сказала Баст, - «Оставь послание себе в будущем!»

Юноша быстро сделал знак подруге, показав, что на этот вопрос ответит без её помощи и быстро написал:

«Ну как ты там, жив ещё?»

После этого подскочил со стула, быстро накинул куртку и метнулся к двери с задорным криком:

- Ну что так долго, Баст, сколько тебя можно ждать?

Сегодня было ветрено.

Ари нравилось гулять с ней. Просто проводить время и неважно, о чём говорить и что делать они будут. Впрочем, часто темы для разговоров выбирал сам Ари, но ему было ужасно приятно, что кто-то слушает. Пусть и не с самым внимательным видом. В последние дни Ари заметил за собой, что каждый раз с нетерпением ждал вечера, потому что вновь можно будет пойти гулять с ней. Для него она была проще других девушек – возможно, потому что они общались с самого детства, между ними уже давно не существовало рамок и условностей. Он мог высказать любую точку зрения и неважно, согласна подруга с ней или нет – их отношения останутся прежними.

Ари не хотел думать о будущем. По крайней мере, о том, что конкретно их с Баст ждёт в будущем. Эти мысли навевали неясную тревогу, поэтому юноша прогонял их. Ему слишком нравилось то, что происходило в настоящем. Раньше он и представить не мог, что с таким нетерпением будет ждать встреч с ней, любоваться её лицом, неровностями кожи, морщинками на губах, когда она улыбалась. А ещё возникающими от недосыпа синяками под глазами, царапинами на руках, родинками. Он даже не думал, что несовершенства могут быть такими красивыми. Особенно если учитывать, что речь шла о Баст – девчонке, которую он в детстве терпеть не мог. Впрочем, их противостояние длилось не долго, и уже почти стёрлось из памяти. Сама же Баст не придавала значения их былой вражде. Когда Ари решил предаться воспоминаниям о былом, она сказала: «Да брось, я всего пару раз тебя подразнила». А ведь это было не пару раз! Ари принялся доказывать это подруге, но та отмахнулась, всем видом показав, что ей не интересно ворошить столь далёкое прошлое. И действительно, подумал юноша, какая разница, что было раньше?