Середина леса

Пролог

А что если нас окружает мир, в

который попасть легче, чем

поверить в него?

Ноябрь. Машина несётся по разбитой дороге вдоль тёмного леса. Солнце давно скрылось за горизонтом, и мрак окутал салон. Даже погода словно шепчет о надвигающихся бедах. Но почему на душе так легко и спокойно?

Полгода назад я не могла представить таких перемен. Несколько лет я никого не подпускала к себе. Были только я и сын, и этого мне хватало. Я думала, что так будет всегда, но в нашей жизни появился он. Мужчина, который заставил сердце биться быстрее. Он показал, что мужчина должен решать проблемы, а не создавать их.

Машину резко подбросило на яме, и мы с Макаром вскрикнули. Переезды всегда давались мне тяжело, особенно с ребёнком. Но теперь всё иначе. Антон стал для нас опорой. Он говорил, что не он принял нас, а мы позволили ему войти в нашу семью.

— Анют, как ты? — спросил Антон, беспокоясь.

— Всё хорошо, Тош. Долго ещё?

— Почти приехали, потерпите немного.

Дорога казалась бесконечной. Ни фонарей, ни машин, только старый асфальт и густой лес. Мы ехали ещё полчаса, пока вдалеке не показались первые огни деревни и поворот. Дорога уходила вправо, словно в бесконечность. После деревни мы быстро добрались до места. Очередной поворот вправо привёл нас к конечной точке… На обочине стоял знак: «п. Шор-яг».

Начинал накрапывать мелкий дождь. Мы, преодолев лесополосу, въехали в посёлок. Удивительная тишина и безлюдье встретили нас. Вдоль грунтовой дороги расположились одноэтажные трехквартирные дома, но в их окнах не горел свет.

- Тош? А где люди? - с тревогой спросила я.

- Погода не к чёрту... Все по домам сидят. - пожал плечами Антон. Я согласно кивнула и, оставшийся путь до нашего дома, молча гладила по голове спящего Макара.

Посёлок оказался совсем небольшим, буквально за несколько минут мы добрались. Дом, в котором я планировала провести остаток своей жизни, оказался весьма неплохим. Антон старался его содержать в достойном виде. Большой двор, огороженный забором, небольшая баня, к которой идет дорожка, выложенная камнями, несколько пристроек: сарай с дровами и две беседки, одна из которых расположена напротив входа в дом, другая рядом с баней. Во мраке приближающейся ночи, оценить всё в полной мере достаточно тяжело, но наш дом явно отличался от тех, что я успела увидеть, проезжая по Шор-ягу.

Вещи с машины мы выгрузили достаточно быстро. Макар, буквально мгновение назад, спящий, уже успел снять сапожки, аккуратно поставив их у порога, прошёл в дом. С невероятным любопытством оглядел кухню, заглянув в зал охнул, расширив, и без того, большие голубые глаза.

- Мам! Такой большой! - с нескрываемым восторгом, Макар указал в тёмную комнату пальцем. Я, не разглядев увиденное Макаром чудо, подошла ближе и увидела огромный телевизор, висящий на стене.

- Да, солнышко, невероятно большой! - засмеялась я, увидев нескрываемый восторг сына.

Макар, стянув со своей головы шапку, побежал обследовать другие комнаты, лишь иногда я наблюдала за его кудрявой золотистой макушкой, которая пробегает мимо. Вдруг, из глубины дома, из самой дальней комнаты Макар испуганно закричал:

- Мам! Мам! Мама! Кто здесь? Ты кто? - я, не раздумывая, подбежала к сыну и схватила его на руки. Он не утихал. - Там кто-то есть. - спокойнее повторил Макар. Я обернулась и в темноте комнаты заметила шевеление... Я бы испугалась, если бы не знала кто это. Антон предупредил меня, что живёт не один. Вместе с ним проживает его уже очень пожилой, переживший инсульт, отец. Отца Антона звать Анатолий, ему уже больше 90 лет, несколько лет назад у него случился инсульт, который привёл к непоправимым последствиям. Анатолий остался инвалидом, перестал ходить, и Антон, как самый младший ребёнок в семье, взял на себя роль опекуна. По словам Тоши, не только физически отец пострадал, но и его разум повредился, но он абсолютно безвреден и бояться не стоит. Я это прекрасно понимаю, но сложно объяснить ребёнку такие сложные вещи, поэтому Макару я сказала лишь то, что это дедушка и он болеет, поэтому встать он не может, также наказала сыну, чтоб дедушку он не беспокоил.

Время перевалило за полночь. После долгой дороги, уставшие, но счастливые мы отправились спать. Ночь оказалась такой спокойной, нет гула машин, криков подвыпивших соседей лишь тишина, очень непривычная, после города, но такая умиротворяющая.

Глава 1

Посёлок Шор-яг — крошечный островок жизни, затерянный среди многовековых сосен и бескрайних болот. Кажется, дома выросли прямо меж деревьев: во дворе каждого хозяйства сохранилось как минимум пять-шесть высоких стволов. Несмотря на малые размеры и труднодоступность, посёлок вовсе не выглядел заброшенным. Местные жители научились существовать в ладу с суровой северной природой. Вокруг на десятки километров — ни деревень, ни сёл, ни тем более городов, но люди сумели приспособиться и к такому одиночеству.

Здесь был свой Дом культуры, маленькая одноэтажная школа и даже детский сад. Не хватало лишь самого насущного — продуктового магазина. Чтобы закупиться продуктами, жителям Шор-яга приходилось преодолевать шестьдесят километров до ближайшего села. Личные автомобили были редкостью; автобус заходил сюда лишь дважды в неделю, поэтому люди по старинке надеялись на подворье: держали скот, возделывали огороды и помогали друг другу, как водится, кто чем может.

Поначалу мне было трудно привыкнуть к этой жизни, казавшейся в двадцать первом веке почти первобытной. Приходилось учиться всему понемногу, но быт меня не тяготил. До тех пор, пока я была не одна...

— Анют, когда планируешь зайти в школу? — Антон снова завел этот разговор. — Макара пора определять в сад. Ему нужно знакомиться с местной детворой, да и тебе станет легче, когда я уеду на вахту.

Не знаю, почему я оттягивала этот момент. Не могла объяснить даже себе. Будто что-то ворочалось внутри, лишая воли, не давая принимать решения. Может, это была просто лень?

— Мне для начала нужно связаться с директором, всё обсудить. Вдруг я приду, а на месте никого? — я по привычке нашла очередную детскую отговорку. Зачем? Ведь я всегда была ответственным человеком.

— Солнышко, — Антон обернулся к сыну. — Хочешь познакомиться с ребятами, найти друзей?

Лицо Макара озарила сияющая улыбка.

— Конечно, дядь Тош!

— Ну тогда помогай уговорить маму поскорее отправить тебя в садик, — заговорщицки подмигнул Антон.

Сын тут же перевел взгляд на меня. Его глаза блестели от нетерпения, и я сдалась.

— Ладно, сегодня же схожу. Но директора предупредить всё равно нужно. У нас есть номер школы?

— Ань, я скажу больше: я уже обо всём договорился. Директор ждёт тебя, она подготовила все документы для зачисления.

Антон мягко улыбнулся. Я выдохнула: раз всё решено, отступать некуда.

В последнее время я все дела откладывала «на потом». Возможно, так сказалась резкая смена обстановки, хотя и до этого переезда мы часто скитались по городам в поисках лучшей доли. Но таких странных перемен в себе я раньше не замечала.

С Макаром же всё было иначе.

Переехав в Шор-яг, он начал меняться — стремительно, пугающе. В какой-то момент я поймала себя на мысли, что перестаю узнавать собственного сына. Началось всё с внешности.

Макар всегда был «солнечным» мальчиком: золотистые волосы, яркие голубые глаза. Настоящий ангелок. Но через месяц после переезда я случайно обнаружила у него на макушке прядь волос — даже не тёмную, а иссиня-чёрную. Тёмно-каштановый пучок возник будто из ниоткуда. Я сначала подумала, что он испачкался, но, к моему ужасу, никакое мытьё не помогало. Злосчастная прядь сидела как влитая.

Антон пытался меня успокоить, списывая всё на взросление или внезапно проснувшиеся гены дальних родственников. Я долго наблюдала за сыном и, не заметив жалоб на здоровье, смирилась. Решила не возить его по врачам из-за такой ерунды. Но это было лишь начало.

К концу зимы прическа Макара стала совсем причудливой: светлые пряди перемежались тёмными, будто кто-то специально выкрасил его в два цвета. Паника накрыла меня, когда я заметила на радужке левого глаза сына тёмное пятнышко. Игнорировать это было невозможно. В тот же день мы отправились в райцентр.

Врач осмотрел Макара быстро и с легкой улыбкой вынес вердикт:

— У мальчика гетерохромия. Ничего опасного для зрения нет. Не стоит беспокоиться.

— А если пятно будет расти? — не унималась я.

— Приезжайте раз в месяц, будем наблюдать. Но на данный момент зрению ничего не угрожает.

Тревога немного отступила, но неприятный осадок остался. Я до сих пор чувствовала себя не в своей тарелке. Сейчас конец марта, и левый глаз Макара стал почти полностью темно-карим — лишь крохотные голубые крапинки напоминали о прежнем цвете. Удивительно, но правый глаз остался прежним, небесно-голубым. И волосы всё так же оставались двухцветными. Странно и жутко было смотреть на него: казалось, сквозь моего сына проступает чертами кто-то чужой.

— Анют, ты чего? Уснула? — голос Антона выдернул меня из раздумий. — Ты слышала, что я сказал?

— А? Нет... Задумалась. Что ты говорил?

— Я говорю, что на следующей неделе уезжаю на пятнадцать дней. Ты точно справишься? С отцом не будет сложно?

— Тош, не переживай. Твой папа не создает проблем. Если что, попрошу помощи у соседки. Она кажется хорошей женщиной.

— Обязательно проси, не стесняйся. А сейчас сходи в школу, тебя ждут. Это ведь совсем рядом.

Антон встал из-за стола, ласково поцеловал меня в лоб и вышел во двор.

Он прав. Школа была буквально за забором. Каждый день я видела из окна, как дети играют на площадке или спешат на уроки. Судя по моим наблюдениям, учеников здесь было немного, как и жителей в самом Шор-яге. Стало любопытно взглянуть на школу изнутри, познакомиться с учителями — ведь еще год назад я и сама была частью педагогического коллектива.

Прошлое вспоминалось так ярко, будто всё случилось вчера. Мы жили в небольшом городке, я преподавала математику. Я любила свою работу, но нам не дали жить спокойно. Биологический отец Макара после расставания начал преследовать нас. Покоя не было ни в школе, ни дома. Пришлось бежать. В первый раз бросать всё было невыносимо, но после трёх внезапных переездов к этому начинаешь привыкать.

Мысли снова разлетелись в разные стороны, как потревоженные мухи. Я выдохнула, оделась и вышла. Путь занял не больше пары минут. И вот я уже на пороге.

Дверь школы отворилась с протяжным, режущим слух скрипом.