Серебряный Куб

1

Дверь корчмы распахнута, внутрь пытаются прорваться золотистые лучики солнечного света, но их останавливает сизая дымка, сквозь которую несутся пьяные выкрики. Грубые и сиплые мужские голоса неумело орут застольные песни, ноздри щекочет дразнящий запах жареного мяса и пролитого вина.

Прямо перед корчмой на утоптанной сотнями ног земле дерутся двое. Кряжистый, плечистый дородный мужик с чёрной бородой в зипуне машет кулаками, словно молотами, но его замахи пролетают над головой невысокого мужичонки. А тот, поддёрнув короткую рубаху, подныривает под удар, сноровисто работает небольшими, но костистыми кулачками, норовит двинуть локтем. Большой пыхтит, как загнанный бык, рожа покраснела, блестит каплями пота, из ноздрей вот-вот рванёт пар. Вдруг изловчился и двинул кулачищем, мужичонка пониже ахнул, словно удар и в самом деле попал по голове. Замер… и с разбегу двинул большого головой в живот. Однако тот увернулся, поймал маленького под мышку, огрел пятернёй пониже спины. Мужичонка заверещал, выскользнул, рванулся вперёд… Двое схватились, захохотали, обнялись, хлопая друг друга по плечам так, что слышно было и в самой Искре. Утирая пот, отряхиваясь, насмешливо переругиваясь, поднялись по ступенькам корчмы, исчезли внутри.

Высокий худощавый человек в коричневом плаще непонимающе уставился им вслед, покачал головой. Если такие поединки устраивают ради потехи… как тогда выглядит настоящий бой?

Неторопливо побрёл по двору, лицо скрывает капюшон, видны разве что острые скулы да покрытая редкой бородкой челюсть. Плащ покачивается на худощавых плечах. Редко-редко блеснёт взгляд запавших карих глаз, но во дворе корчмы нет прохожих, никто не отпрыгивает в ужасе, никто не принимает его за очередного Тёмного Властелина... а иногда хотелось бы!

Корчма стоит невдалеке от перекрёстка, поодаль вместо хиловатого мостика через неширокую речку переброшено простое бревно.

Перед входом в корчму глубоко вздохнул и погрузился в аппетитный аромат, дым и копоть, разве что на вороте не оседают. За столами несколько мужиков, кувшины почти у всех опустошены, что значит – скоро начнётся драка. Пришёл сюда совсем не за этим, но таковы неписаные правила, если есть корчма – должна быть и драка. Почему-то.

Доски пола трещат под ногами, будто здесь ходят толстенные драконы. Густой запах дыма, жареного сала и мяса с луком, пива и окутывает вошедшего многослойным облаком.

Из тёмного прохода за стойкой выплыл грузный мужик в фартуке, под ним рубаха с оторванным рукавом, молча провёл рукой вдоль двух пузатых бочонков и группки прячущихся в тени кувшинов. Маг также молча указал на первую попавшуюся бутылку, бросил на стойку монету, с кувшином в руке прошёл вглубь зала, осмотрелся. Пока что нет враждебных взглядов, ругательства поутихли, незнакомца просто рассматривают, хотя скоро могут восхотеть дать по шапке просто так. Просто за то, что чужой и пришёл неведомо откуда.

За соседним столом дородный высокий детина с бледным лицом, глаза водянистые, длинные пальцы рук мелькают над останками жареной курицы. Маг без спроса подсел, откинул капюшон. На детину взглянуло усталое лицо ещё не старого человека, тёмные волосы над высоким лбом чуть спутаны, тонкие губы в уголках чуть опустились, а вот глаза... Детина заинтересовался, начал рассматривать мага. Тот слегка торопливо сообщил:

– День добрый. Ищу спутника в квест.

– А что по деньгам? – лениво произнёс детина голосом человека, привыкшего торговаться.

– Особых богатств не обещаю. Но в пути можем встретить что-нибудь стоящее. Кроме того, в конце квеста ждёт неплохой финал. Во всяком случае, надеюсь на это.

Детина смерил презрительным взглядом:

– Драгоценности? Золотые монеты? Кубки, кольца, перстни? Хотя бы жемчуг?

Маг помолчал, ответил нехотя:

– А больше ничего стоящего в жизни, по-твоему, нет?

Детина откинулся на хилом стуле так, что ножки врылись в утоптанный пол:

– Да ты знаешь, кто я? Я из клана Серых Убийц! Наше имя наводит ужас, о нас говорит шёпотом даже начальники стражи в Семи Городах! Мы свергаем королей, нашими руками воздвигают новые династии, а купить наши услуги могут только самые могущественные! Нас боятся, не поминают лишний раз! Нам не смотрят в глаза!

– Ага, не смотрят... Презирают потому что, – оборвал маг и быстро встал. Детина чуть не подпрыгнул на стуле, обычно с ним долго торгуются, улещивают, обещают крутой драйвовый экшен, золото и возможность похитить красавицу... а этот просто встал и ушёл, что за неуважение! Ещё и оскорбил напоследок!

– Ты... Ты пожалеешь! Серые найдут тебя! – выкрикнул он в удаляющуюся спину. Маг даже не обернулся, махнул рукой:

– Да хоть Серые, хоть зелёные... главное, не голубые.

Пьяные компании в корчме не удостоили случайный разговор вниманием, но он будто почувствовал чей-то взгляд украдкой из самого дальнего угла, обернулся.

В тёмном углу за низеньким круглым столом восседает некто, лицо и вся фигура скрыты дымом из трубки на столе, но сам и не думает курить, дым нужен для маскировки. Ближайшая плошка в трёх шагах чадит, пляшущий свет фитиля бросает слабые неверные блики на сидящего, его почти не видно. Маг спокойно прошёл сквозь чад и угар кутежа, сел напротив. Сидящий шевельнулся, ростом тоже высоковат, покатые плечи, сильные руки покрыты густой шерстью. Гголос прозвучал как глухая труба, да ещё с шипением:

– Ищешь неприятностей, незнакомец?

– Так… интересно. – Маг с интересом разглядывал сидящего, и дым, похоже, не мешал. – И тебе предложил бы квест, но...

– Что?

– Да вижу, кто ты. Тоже из этих... ночных. Даже хуже... Тоже прячешься в тенях и высматриваешь добычу, только нападаешь иначе.

– Как ты... – голос споткнулся от изумления. – Да я опаснее того тупоголового в десять раз!

– Опаснее, – вздохнул маг. – И хуже. Извини, потратил время, ты герой не моего романа. Нам не по пути.

– Да ты знаешь, к кому обратился? – раздражённо проговорил сидящий, сам не понимая, что повторяет стандартные речи. Провёл рукой, дым рассеялся. На мага взглянуло немолодое лицо в шрамах, выпученные глаза в красноватых прожилках, а губы почему-то старается не разжимать. – Этот недалёкий болтал про страх... но настоящий ужас испытывают, сталкиваясь со мной! Мне не страшна любая темень, я могу выпить реки крови и не лопнуть!

– Да понял я, кто ты. Один из тех, что научились перекидываться... либо такой был в роду. Либо... На тебя случайно проклятие не наложили? – вдруг заинтересованно спросил маг, в глазах сверкнула надежда. Оборотень, а это именно он, выпучил глаза, вокруг ушей и на запястьях показались клочья шерсти, оскалил в самом деле страшноватые зубы, жёлтые и обломанные:

– Да ты... Да я... Да я тебя сейчас! В клочья!

– Жаль, – вздохнул маг. – Снял бы проклятие, а вдруг ты положительный герой... Но увы, оборотни и вампиры на стороне зла. Им не место в литературе. И вообще под солнцем.

Ушёл из-за стола даже не попрощавшись, оборотень глядел вслед с раскрытым ртом, с клацаньем захлопнул челюсть, погрозил:

– Ты... Я... Ты пожалеешь! Я тебя достану!

– Ты меня уже достал, – недовольно ответил маг, идя к выходу.

Неожиданно в корчму вошли двое высоких бритоголовых мужчин в коротких жилетах, на руках браслеты из тёмного металла. Суровые лица бывалых воинов, в глазах жёсткое выражение. Вслед за ними появилась девица, важности как у каравеллы, что плывёт по зелёным волнам. Зелёные глаза под нахмуренными бровями неторопливо оглядели корчму, пьяные разговоры затихали, многие пьяницы уставились на девушку. Среднего роста, в странном одеянии – короткие шорты и облегающая блузка, на которой походные ремни. С обеих сторон на бёдрах два кинжала, за спиной лук, на алых губах загадочная улыбка, тёмные глаза смотрят слегка вызывающе. Но все посетители корчмы как один смотрели на самые выдающиеся достоинства, что чуть подпрыгивают при ходьбе, так и просятся из блузки, жаждут крепких мужских рук. Грудь в самом деле хороша, не слишком велика, но подпирает блузку так, что швы вот-вот треснут. Девица с неудовольствием вздохнула, видимо, такой приём в любой корчме, прошествовала к отдельному столику, двое спутников принесли от стойки кружки и кувшин.

Маг бочком-бочком стремился к выходу, взгляд девушки словно взял его в перекрестье прицела:

– Погоди-ка! Кто такой?

– Я просто бродяга, – отвечал маг, втянув голову в плечи. – Просто иду мимо и дальше!

Девица смотрела пристально, оценивающе, наклонила голову, чёлка чёрных волос заслонила острый взгляд:

– А не в квест?

– Ну вообще-то... – поколебался маг. Девица решительно стукнула кружкой по столу:

– В таком случае ты встретил лучшую спутницу! Я – Лорисса Крайдер, прозванная также Стремительной, Рысью Ночи и Гибкой Лаской. Я ищу древние сокровища, разгадываю тайны усопших королей и собираю реликты ушедших цивилизаций!

– Лорисса? – усомнился маг. – А не лориста? Или бариста... Что-то там вроде ещё было про тракториста...

Девица, словно не слушая его, продолжала:

– Я нахожу путь в тёмных таинственных подземельях, решаю загадки мудрецов, от которых не осталось и костей! Драгоценности и опасности – вот моя жизнь, моя дорога!

– А как же... От мудрецов не осталось костей, но древние ловушки... работают? – в голосе мага послышалась ядовитая издёвка. – Пружины не проржавели, колбы с ядом не разбились, тетивы стрел и дротиков натянуты, как и сотни лет назад? Плиты опускаются, значит, механизмы действуют? Почему не истлели, не превратились в прах?

Девица недоумённо умолкла, в глазах странное, незнакомое ей самой выражение сомнения, непонятной загадки:

– Да... Да, работают! И пружины не истлели. Правда, ты чуть ли не первый, кто об этом спрашивает. Просто, когда балансируешь на грани пропасти, прыгаешь с плиты на плиту, ползёшь по бревну или изо всех сил вцепишься в канат... не до того! Как-то не задумываешься, почему внизу ходят гигантские лезвия, почему не передохли огромные скорпионы и скарабеи...

– Прости, нам не по пути, – мягко сказал маг. Девица возмущённо фыркнула, их глаза встретились. – Понимаю, многие сочли бы за честь, но... Ты расхищаешь гробницы...

– Я этим живу! – резко ответила девушка. Маг покачал головой:

– Нехорошо. Понятно, мёртвым сокровища вроде бы не нужны, а пролежавшее сотни лет становится как бы ничьим. Но всё равно нехорошо. Нельзя нарушать покой спящих, не дело и брать их имущество.

– Что?! – вспыхнула девушка. – Да как ты смеешь?! Я заманивала барсов в ловушки на снежных тропах, я уворачивалась от громадных каменных статуй, перебиралась по досточке над лавовым озером...

– И всё это, чтобы достать сокровища, – закончил маг, шагнул к выходу. – Прости, нам не по пути.

Телохранители девушки разом встали из-за стола, на лицах готовность наказать обидчика, но Лорисса лишь растерянно смотрела магу в спину.

После спёртого дымного воздуха корчмы свежий ветерок дохнул в лицо, с ним прилетел запах пота и перегара. У бревна-мостика трое мужиков подозрительного вида о чём-то спорили, все одеты очень просто, но оружия не видно. Один, тощий и костистый, почесался и бросил на мага неприязненный взгляд:

– Чего тут ошиваешься? Вали!

Маг поспешно направился к мостику, второй, рыжеватый и с огромной бородавкой на носу, лениво заступил дорогу.

– Мне бы на тот берег, – заискивающе дрогнул голос мага. Рыжеватый сощурился:

– Что-то мне твоя рожа не нравится. В другой раз ещё и за переход спросил бы, но сегодня... просто пшёл вон!

Резкий удар под ребро заставил скорчиться от боли, маг покачнулся. Второй удар почти повалил наземь, дыхание спёрло, мир вокруг закачался. Грубые голоса надменно ржут, вот сейчас и прервётся его короткий, даже не начавшийся квест... Третий мужик, в замызганной робе, нацелился крючковатым носом и отвесил магу хорошего пинка. Тот взвыл, откатился, в горле запершила пыль, перед глазами мелькнули носки сапог...

– А давай-ка его искупаем!

Хохоча, подошли к магу, тот от боли скрючился на земле, двое целятся сапогами, собираясь пинками столкнуть в речку. Третий мужик, невысокий и пузатый, в драном зипуне, скалил зубы.

Мужественный ровный голос прозвучал, как хриплый рёв боевой трубы:

– Чего шумим?

Маг сплюнул кровью, пальцы скребли по траве, под ногти забивалась грязь. Ещё жёсткий удар по рёбрам, по уху – так, что в голове зазвенело, и мир взорвался тысячей красноватых обломков. Сквозь грохот в ушах донеслась ругань, он упал, руки с шумом погрузились в воду. Мотая головой, мыча от боли, кое-как поднял взгляд. Перед глазами расплываются силуэты, резкая боль грызёт ребро, а ухо горит и готово распухнуть, как оладья. Резко погрузил лицо в воду, чтобы прийти в себя, проморгался – и увидал зрелище, достойное саг и баллад.

К бревну подошёл высокий, рослый мужчина с красноватой полосой на лице. Поношенные кожаные сапоги размеренно вбили пыль, остановились, на широченном поясе не звякнули метательные ножи. Нос когда-то был переломан, глаза излучают хмурый, жёсткий взгляд бывалого воина, а то и воителя. Над залысиной короткие пряди волос, за ухом свисает подстриженный хвост. Снаряжение небогатое, внушительная секира за плечом да кожаные наручи и наплечники, широкая грудь с внушительным шрамом почти открыта ветрам, если не считать, что перекрещена кожаной перевязью

– Так что за шум? – звучный голос опять показался магу трубным гласом.

– Ты ещё что за хрен? – огрызнулся рыжеватый.

– Я спрашиваю, почему шумим, – обманчиво мягким голосом пояснил мужчина.

– Да бей ты их уже! – простонал маг из речки. Костистый плюнул на него, а рыжий обернулся, видимо, не разобрал, с кем говорит, досадливо бросил:

– По роже захотел?

– Ну, вот так бы и сразу, – довольно заключил мужчина.

Голова рыжего мотнулась, будто ударило невидимое пушечное ядро, он рухнул наземь. Костистый прыгнул сразу, хэкая, заработал кулаками. Рослый мужчина даже не отступил, двинул локтем, костистого унесло. На удивление, он умудрился не упасть, пытался двигаться, получалось, как у раздавленного таракана. Мужчина легонько стукнул его по макушке, тот выпучил глаза и осел, издав трубный выдох лопнувшего меха. Пузатый мужичок в зипуне визгливо закричал, заругался:

– Нелюдь! Убивец! Не смей!

– А вы, значица, миротворцы, – поинтересовался мужчина в перевязи. – Сами же собирались кого-то пришить!

Пузатый таращился на него, надуваясь, как бычий пузырь, но выглядит даже не смешно, а жалко, только лицо краснеет да пыхтит. Глянул на мага, на его непрошеного защитника, выругался и бросился прочь.

– Зря ты его отпустил... – простонал маг, на карачках выбираясь на берег. – Счас подмогу позовёт...

– Орлы мух не ловят, – сообщил мужчина. – Ну, хто ты? Зачем решил искупаться? Кого-то недолечил или перелечил? Не помог найти золото? Девке голову задурил, аль с нечистью знаешься?

– Я просто… шёл мимо, – тяжело дыша, ковыляя, маг поднялся. В глазах алая круговерть, рёбра ещё трещат от боли, кожа покрылась мурашками от холодной воды, он начал даже слегка подрагивать. Тем не менее плащ сбросил на лежащего недвижимо рыжего, стянул мокрую рубашку и оказался достаточно тощим и белокожим. – Заглянул в корчму, а там... Тьфу!

– Так значит, не проверяли на ведьмовство?

– В смысле, утопну или нет? Я мужчина, вообще-то! – огрызнулся маг, выжимая рубашку. – Ловят и топят красивых женщин. А которая может отличить толстовку от худи и свитшота – точно ведьма...

– Мужчина... А за себя постоять не можешь. До ближайшего постоялого двора дойдёшь? Лекаря тебе искать не стану.

– Я сам лекарь. Почти. А ты, как погляжу, варвар?

– Почему это сразу варвар? – нахмурился мужчина. – У нас, северян, есть письменность. Оружие куём, землю пашем, мельницы строим. Какой же я варвар?

– Будешь варвар, – сообщил маг нахальным тоном. – Так проще для жанра. Сказано, варвар, и сразу воображение рисует мускулистую громадину, которая как гаркнет, и ряды врагов валятся, как снопы... или колосья? Да, как сжатые колосья.

Камера отлетела, показывая двоих перед бревном-мостом. Типичное начало квеста, когда встречаются двое случайных спутников, могут найти бесславный конец, просто разойтись… а то и стать героями. Показалось даже, что вот-вот зазвучит торжественная, внушающая музыка, может быть даже, из повести о Братстве Кольца, и даже в формате flac.

Маг нахмурился, поднял голову, музыка резко прервалась, даже не успев толком начаться.

– Нет... Я не настолько... Мои помыслы не настолько высоки. Я не собираюсь спасать мир от Тёмного Властелина.

– А я бы спас, – мечтательно произнёс варвар. – Помню, как во Фракии спасали жриц от девственности... эх, было время! Или то в Стигии было?

– Всё бы только по бабам!

– Чем же ещё заняться? – широко улыбнулся варвар. – Все беды из-за них, знаешь ли!

– Нет. Не будем спасать принцесс, искать сокровища и свергать Тёмных Властелинов. А вот осчастливить человечество... или попробовать облегчить людям жизнь… Это интересная задачка… попробовать можно.

2

Тележное колесо сменило унылый скрип на глухое рокотание, в местном городке простая и грубая мостовая из камней разного размера. Маг спрыгнул с телеги, хозяин хлестнул понурых лошадок. Двое незнакомцев просили подвезти вежливо, но размер плеч варвара намекает, что о плате и разговора не может быть. Спасибо, не забрали телегу...

Варвар, кряхтя и почёсываясь, повёл плечами, гулко приземлился на мостовую, встряхнул чубом, глубоко вдохнул, озираясь:

– Ну? Что дальше-то? Жрать хочется, а в кармане вошь на аркане...

– Почти центральная площадь, – обронил маг, осматривая теснящиеся друг к другу каменные постройки. С правого края пару хибар из подгнивших брёвен, с левого амбары и даже один цех, а посередине почти приличное строение с табличкой. В центре площади, как ни удивительно, работающий фонтан, народу немного, в основном рабочий люд, а на той стороне виднеются прилавки и лотки. Варвар сразу шагнул к двери местной забегаловки, маг положил руку на плечо, показавшееся нагретой каменной глыбой:

– Не торопись... Вот там, похоже, нас ждёт любопытное приключение...

– Где? – обернулся варвар.

Торговых лотков на площади мало, люд шастает туда-сюда, маг осмотрелся неспешно, уже не крутя головой. У самого края деревянной хибары трое тёмных личностей что-то делят, похоже, это начало поисков сокровищ... Вот в тени небольшого навеса стоит некто высокий в плаще и с посохом, из-под капюшона нет-нет повеет холодом проницательный взгляд... Этот незнакомец предложит найти три Кристалла Силы или пять Мечей Света... А вот предлагают самое понятное и простое.

Почти напротив входа в корчму, чуть опершись на широкие поручни крыльца, стоит светловолосая женщина, одетая с претензией, во всё яркое, лицо не грубо размалёвано, а даже скрыто вуалью, что придаёт её облику некую загадочность. Платье с глубоким вырезом, бедро слегка оголено... Всей красоты женщины не видно из-за вуали, но заметно, что зовущие алые губы притягательно улыбаются, в холёном лице не дрогнет ни чёрточка, не видно только блеска глаз. Маг не задумываясь пошёл вперёд, здесь всё понятно, варвар неторопливо потопал следом.

Женщина чуть отступила, маг с удовольствием послушал зазывной голос, обещающий земные и неземные наслаждения. Глаза варвара вытаращились на глубокое декольте незнакомки, там почти не скрываются два упругих шара – кажется, так и хотят вырваться наружу, ощутить хватку мужских ладоней. Маг посторонился, варвар прошёл вперёд. Шурша тканью, незнакомка изящной походкой проследовала в полутёмный коридор, обернулась с лукавой улыбкой, голос звучит зазывно:

– Ну что же ты, красавчик?

Варвар, широко улыбаясь, бездумно шагнул вперёд...

Часть пола под его ногами перевернулась, могучая фигура ухнула в тёмный проём. Незнакомка тут же рванулась в соседнюю дверь, доска в полу ушла из-под ног. Маг нелепо взмахнул руками и рухнул вниз.

Упав, варвар ударился плечом, в боку полыхнула боль. сразу покатился вперёд, скрестив руки на груди. Это был почти смертельный риск, но из темноты могла прилететь сеть, удар дубинкой, дурманящий газ. Болезненный пинок по рёбрам, варвар перекатился, вскочил, наотмашь ударил рукой. Вслепую двинул вперёд другим плечом, попал во что-то мягкое, нападавший со сдавленным воплем осел. К нему тут же бросились с грязными ругательствами. Первого он отбросил ударом наотмашь, второй оказался ловчее, попал в плечо. Варвар зарычал, раздавая удары. В подполе темновато, силуэты нападающих еле видны, их не меньше шести человек. Обманный финт, выпад, рвануть секиру из-за плеча, двинуть кулаком в лоб, поднырнуть под следующий удар...

Треск, ругань, смачные жёсткие удары, топот ног, странный гулкий звук – это кто-то, отчаявшись, двинул варвара табуреткой. Он в ответ ударил с разворота, нападающего буквально унесло, отбросив к соседней стене. Стиснув рукоять секиры, молча шагнул вперёд, пригибаясь, выжидая.

Маг приземлился на сломанный стул, ножка ударила его в живот, локти стукнулись о доски пола. Против ожидания, даже не пискнул, откатился в сторону. Рядом на пол обрушился чей-то сапог, ещё один ударил его под рёбра. Комнату заполнили шлепки, ругань, хэканье, звуки тяжёлых ударов, которые щедро раздаёт варвар. Негромко, но весомо лязгнула сталь, стоявший над магом отвлёкся, а тот потихоньку отполз в сторону.

За спиной варвара мелькнуло движение, тот словно чуял, отпрянул вбок. Тёмный силуэт за спиной издал сердитое ругательство, дёрнул рукой. Сиреневое лезвие ножа со свистом рассекло воздух и задрожало, впившись в дерево. Варвар отшатнулся, отвесил ещё парочку сочных ударов. Двигается так, чтобы справа или слева была стена или хотя бы мебель. Бандиты пытаются его обступить. Вот один пригнулся – и тут же получил локтем в лицо, с воплем упал к стене. Второй изловчился и сунул вперёд лезвие короткого ножа, но в темноте блеснула секира. Бандит с хрипом прижал руки к животу, рухнул назад.

\ Кто-то швырнул табуреткой, кто-то прыгнул на варвара со спины, мощная рука тут же смахнула бандита, как щенка. Летящая фигура с треском сбила низкий стол, врезалась в стену. Варвар круто развернулся, мощным ударом впечатал нападающего в землю. Внезапно ещё один бандит кинул в лицо горстку пыли, от сильного удара в грудь чуть не погнулись рёбра, древко секиры скользнуло из ладони. Варвар осел, вздрогнул от ещё одного удара коленом. Сильные руки схватили его за плечи, прижали к полу, варвар ругнулся, попытался вцепиться в запястья врага. Тот смачно выругался, замахнулся снова.

Над лицом варвара зависло острие ножа, грузный пыхтящий силуэт врага еле различим, солёные капли пота затуманивают взор. Варвар скрестил руки, над ним навис грузный мужик со злобным взглядом. Нож вот-вот воткнётся в глаз… но держит нож одной рукой, другой пытаясь ухватить запястье северянина.

Варвар изловчился, резким рывком увёл лезвие ножа за плечо, приподнялся и полуповоротом сбросил врага набок. Нож подпрыгнул, вылетев из руки, с силой вонзился в деревянный пол. Грузное тело рухнуло с шумом, заплывший жиром бугай застыл после удара об пол, выкатив глаза. Варвар на всякий случай перекатился, вскочил с усилием. Он один стоял во внезапно наступившей тишине. В полутьме на пол оседают пылинки и частички мебели, пахнет свежесломанным деревом, пролитым вином и кровью. Быстро оглядевшись, вытер кровь с подбородка. На плече кровоточит ссадина, болью отзывается ребро.

Последний бандит увидал мага, прячущегося за лавкой, с мерзким оскалом подкрался, обнажил нож – и увидел вставшего варвара, вокруг которого валяются несколько тел. Тут же метнулся вперёд, дёрнул мага на себя, буквально вздёрнув его на ноги. Одним движением очутился сзади, запустил локоть под горло, вытащил нож.

Маг вслепую ударил пяткой сапога назад, попытался неумело заехать локтем в живот. Держащий его головорез легко отступил в сторону. Локоть захватил горло, маг попытался укусить своего душителя, но перед глазами опасно поблёскивает острие ножа. Бандит прижал локтем, дышать стало труднее, в глазах начало темнеть. Потащил мага к стене, ненавидящие глаза сверлят варвара диким взглядом:

– Ты это брось!

Маг стиснул зубы, с трудом прохрипел:

– Бей, что стоишь...

Варвар медленно вынул секиру из-за плеча, отвёл в сторону, разжал кулак размером с хорошую дыню. Лезвие глухо и оскорблённо звякнуло о пол, из-за пояса показалась рукоять кинжала...

Тонкое стремительное шипение пронзило комнату. Бандит вскрикнул, захрипел и забулькал. Маг отбросил локоть, бандит медленно оседает на пол. Маг с неудовольствием на лице нагнулся, высвобождаясь из хватки цепенеющих рук, взглянул на бандита. У того в глазу внезапно вырос металлический цветок, тело корчится на полу, слабея, алые пятна расползаются по доскам.

– Чего медлил?

– Он же сказал – брось! Я и бросил, – ухмыльнулся варвар, потёр плечо, ощупал бока.

Маг, шатаясь и покряхтывая, добрался до ближайшего столба, держащего верхний этаж. В комнате-ловушке разгром, в сети вместо смирных горожан попалась совсем не мелкая рыбёшка. Тут и там торчат ножки и обломки мебели, в воздухе вьётся древесная стружка. Кое-где на полу поблёскивает выпавшее из рук оружие, живописно мерцают блики от гвоздей на сапогах. Варвар подобрал секиру, заботливо отряхнул, подул. Протёр лезвие, закинул за плечо, шагнул к ближайшему лежащему телу, деловито начал осматривать карманы. Маг крутил головой, осматривался, глубоко дышал, схватившись за столб. Наконец пришёл в себя, проговорил бледным голосом:

– А если это не всё...

Варвар оглянулся, поднялся. В одной из корзин отыскал прочную верёвку, закинул в котомку, шагнул к двери, критически осмотрев вход. Маг собрался с силами и кое-как прошёлся по комнате, поставил табуретки. Из двери не будет видно разгрома в комнате… первые несколько секунд. Потом поспешно отошёл назад, присел на единственный уцелевший табурет, заслонившись крышкой поваленного стола.

Ждать пришлось недолго. Снаружи послышались шаги, дверь чуть дрогнула, но удары не бухают, как у сильных и уверенных людей. Варвар приоткрыл дверь, тут же спрятав руку. В проёме показалась нечёсаная голова, невысокий молодой парень шагнул в комнату. Варвар тут же резко схватил его за волосы, сунул кулаком в живот, молниеносно прикрыл дверь. Вошедший согнулся в приступе боли, вслепую махнул рукой, которую варвар тут же заломил, повалил парня на пол, прижал спину коленом. Маг подошёл, бросил презрительный взгляд. С самого пола умоляюще смотрит молодое, бледное от страха и слегка одутловатое лицо, парень в самой простой потёртой рубахе, но не видно мозолей от плуга, лопаты, не слышно запахов рыболова, столяра или красильщика.

– Ловили здесь, значит, гостей, тут же и прибивали, а выручку делили пополам... По дурости решили устроить здесь же и сходку. Куда тела девали? – маг присел рядом с парнем, тот извивался от страха, даже не пытаясь вывернуться, руки варвара держат надёжнее стальной цепи.

– Отпустите... пожалуйста! Не убивайте... Я... только вестовой! Я только передавал...

Маг встал, выбрал первую попавшуюся саблю. Варвар с удивлением наблюдал, как маг взвешивает клинок в руке, делает пробный замах. Такой неумелый удар явно не отрубит голову с первого раза, начисто, картина получится страшная...

– Эй, ты чего это?

– А что?! – прищурился маг. – Оставим в живых?

– Но зачем убивать? – недоумённо вытаращился варвар. – Бой окончен.

– Не убивайте! – Парень на полу вздрогнул всем телом, умоляющий взгляд впился в мага. – Я прислуживал, чтобы вылечить сестру! Лекарство дорогое...

– Свои байки припасёшь для суда. На каторге тоже оценят, – грубо оборвал его маг, подошёл с саблей в руке. Варвар покачал головой, наклонился, начал связывать парню руки:

– Не стоит. Чтобы убить... нужен дельный, настоящий удар. Сумеешь?

– Я сумею, – вдруг злобно прошипел маг, лицо исказилось, в глазах блеснули багровые искорки. – Это я смогу...

– Погоди. – Варвар встал, закончив связывать руки лежащему. Точным движением перехватил запястье мага, сабля легла между ними. – Оставь его. Зачем убивать?

– Ненавижу бандитов, преступников, воров... и вообще, шваль! – прошипел маг и дёрнул руку на себя. Сабля слабо качнулась. – Вор должен сидеть в тюрьме! Убийца должен быть уничтожен. Желательно – подвергнут страшной и позорной казни. Пусти! Я его сейчас...

– Нет, – варвар покачал головой. – Этот бой закончен. И вообще, бой не вечен! А парня отпусти.

– Ты только что бил налево и направо!

– Да, – тяжело произнёс варвар. Парень на полу попробовал ползти, извиваясь, выглядывал даже крохотный шанс перекатиться... но тяжёлый сапог варвара упёрся ему в спину, прижал к полу. – Я же говорю, был бой. Он закончен. Некоторые из этих, – он кивнул на лежащие тела, – уже не встанут. А некоторые прочухаются...

– И продолжат воровать, убивать! Ловить ничего не подозревающих мирных людей! – раздражённо проговорил маг. Саблю опустил, отошёл. всё ещё поглядывая на парня, тот отчаянно кряхтел под сапогом.

– Руки к телу прикрути, – посоветовал маг мрачным голосом. Варвар фыркнул:

– Учи учёного!

Но совет исполнил. Маг наклонился над первым попавшимся разбойником, тот еле дышит, валяясь без сознания. Оторвал рукав, скрутил тряпку и затолкал парню чуть не в горло. Затем наклонился над белеющим лицом и мягким, почти ласковым тоном начал говорить:

– Если попытаешься запомнить нас и отыскать... я это почувствую. И начну колдовать... Окажешься деревом в лесу и будешь чувствовать, как тебя жрут жуки и долбят дятлы... Я почую, что ты идёшь по следу, и пущу заклинание, чтоб кровь в твоих жилах сначала нагрелась, потом вскипела. Пущу по ветру перо, оно обратится стальной иглой и прошьёт тебя насквозь... Ночью обернусь змеёй, заползу под бок, прогрызу рёбра и сожру сердце... И много, много чего ещё. Особенно если позовёшь подельников. Каждого заманю в отдельный морок и буду доооолго с ними забавляться... Очень долго!

Варвар поморщился, связанные с магией речи ему не по душе, но маг прав – внушение сделать надо. Поэтому, наклонившись над парнем в свою очередь, грубым голосом пообещал:

– Я человек простой, магии не знаю. Просто отрублю тебе башку. Или разрублю надвое. А то и вовсе отрублю... что-нибудь. Жить будешь... но уже не так интересно!

3

Тем временем за пару кварталов от площади, в уютной комнатке происходило нечто не менее интересное…

Молодой человек в одной распахнутой сорочке стиснул в объятиях молоденькую девушку, жадно целует её губы, та млеет от удовольствия, вяло сопротивляется лишь для виду, а он медленно ведёт её к кровати, страстно шепча в розовое ушко:

– Послушай, ты прекрасна, ты – чудо...

Припал губами к нежным губам девушки, та вздрогнула, стройная фигурка вытянулась и обмякла. Он жадно целовал её, а пальцы уже возились с завязками на спине. Ткань зашуршала, платье поползло вниз, открывая взору прекрасные нежные груди, здоровая кожа светится молочно-розовой белизной. Губы страстно приникли к шее, девушка запрокинула голову, медленно закрывая глаза. Поцелуй полз ниже, коснулся груди, губы жадно обхватили сосок...

Злой голос снаружи проорал:

– Открывай!

Он поспешно отпрянул, быстро огляделся. Полуобнажённая девушка медленно опустила голову, в затуманенных глазах плещется блаженство, глубоко вздохнула, но он уже выглянул в ближайшее окно. До брусчатки далеко, но в полутора метрах скат соседней крыши, под ним стоит бочка... Обернувшись, он быстро и жадно поцеловал девушку, в дверь разозлённо забарабанили сильные кулаки. В ясном взгляде юных глаз медленно проступает почти детская обида, звонкий голос вибрирует от дрожи:

– Мы ещё увидимся?

– Ты лучшее чудо, которое со мной было! – жарко ответил он, быстро подхватил с полу штаны, накинул валяющийся на табуретке цветной камзол. В дверь снова мощно бухнули. Молодой человек быстрым движением поднял ставни, перелез, оттолкнулся и прыгнул на скат крыши.

Связанного оставили в разгромленной берлоге бандитов. Варвар вспомнил про красотку, так удачно их поймавшую, собрался было припугнуть парня, но маг наклонился над лицом «вестового», вгляделся в глаза и разочарованно махнул рукой:

– Оставь. В самом деле не знает.

После короткого совещания решили – варвар отправляется продавать сабли, маг короткое время ждёт его на площади, затем отправляется в постоялый двор «Мост в Терапию». Маг заикнулся было насчёт лошадей, варвар оглядел его критически:

– Ты вообще живую лошадь видел? Про верховую езду даже не спрашиваю!

Маг фыркнул, надулся, но послушно последовал за варваром. В этом местечке, называемом Дорчинск, северянин ориентировался лучше. Небольшой городок очень далеко к юго-востоку от Гестиона был, что называется, «паршивой овцой в стаде». Нет, по улицам здесь не бродили вооружённые банды, но ловкая невидимая рука рынка могла запросто стянуть кошелёк зажиточного горожанина так, что тот хватится, только придя домой. А то и вовсе, когда придёт пора платить за покупку.

По дороге к площади маг вспомнил, что читал нечто подобное у древних авторов:

– Про ловушку в полу… Был такой случай. Юноша приехал в незнакомый большой город. Гулял, и вдруг ему встретилась прелестная девушка… Поражённый её красотой, он замер, затем пошёл за незнакомкой. Она – от него, он ускорил шаг. Девушка, прикрыв лицо вуалью, поманила его в большой высокий дом. Юноша вошёл, бросился за ней – она ускользнула, но дала знак раздеться, свернула за угол. На ходу срывая с себя одежду, он завернул за угол, вошёл в комнату – и вдруг у него под ногами открылся пол. И он очутился средь бела дня на оживлённом рынке, обнажённый и… гм, возбуждённый. Так что нас не первых так ловят…

Варвар хохотнул, затем посерьёзнел:

– Такое логово рано или поздно накроют. Значит, в доле с городской стражей. Или шериф давно не появлялся.

На площади сходятся несколько улиц, серебристые капли прыгают вверх от работающего фонтана. У самого входа на площадь под стеной сидит нищий, жалостно поглядывая на свет одним глазом, всем виден костыль и культяпка рядом со здоровой ногой. Маг, не дрогнув, прошёл мимо. Варвар пошарил в кармане, достал пару медяков, положил перед нищим, не задумываясь. Догнал мага:

– А ты чего? Или он прикидывается?

Маг обернулся. В его глазах мелькнуло нечто, он почесал подбородок:

– Нет, в самом деле одноногий… Идём.

Варвар так и не понял, почему маг не дал монетку. Видимо, уж очень спешит, торопится принести счастье для всех.

У фонтана маг попытался присесть на бортик, наблюдая, как широкая спина варвара удаляется по торговой улице. На бортике оказалось неудобно и мокро, он побродил по площади, кидая подозрительные взгляды на прохожих. Те либо не обращали внимания, либо отвечали такими же взглядами. Он накинул капюшон уже слегка потрёпанного плаща, приткнулся на чьей-то полузабытой бочке, рассеянно глазея на шелестящие струи фонтана.

По улице прокатился резкий свист, рассеялся над фонтаном, издалека донёсся слабый отзвук голоса. Дробный топот шагов, на площадь влетел молодой черноволосый парень в наспех натянутых штанах, из-под расшитого камзола выбивается рубаха нараспашку. Быстро огляделся, в глазах испуг, ринулся прямо к фонтану. Оттуда видны две улочки по обе стороны площади, кривой переулок и широкая дорога за фонтаном, по которой он уже явно устал бежать… а погоня настигает.

Сидевший под стеной маг кинул многозначительный взгляд из-под капюшона, прикидываясь тёмной личностью как в красивом кино. Повелительно вытянул руку в сторону проулка. Парень в отчаянии мотнул головой, но стук сапог уже гулко гремит по мостовой, будто с телеги соскочили и катятся несколько бочек. Беглец бросил отчаянный взгляд на мага, со стиснутыми зубами ринулся в проулок. Маг тут же щёлкнул пальцами, затем проделал двумя ладонями некое движение.

На площадь вбежал молодой, чуть грузноватый мужчина в простой рубахе и холщовых штанах, вслед за ним мужик постарше, одет так же. Оба растрёпанные, запыхавшиеся, покрасневшие от бега. Молодой затормозил перед фонтаном, со злостью оглядел обе улицы. В проулке виднеется два ящика, сваленные в стопку рогожи и сломанная телега, что перегораживает проезд.

– Ушёл, гад! – со злостью сообщил молодой. Отец, а это явно он, с прищуром оглядел площадь, уставился на широкую дорогу, взгляд случайно мазнул по магу:

– Эй! Тут такой, чернявый, не пробегал?

– Вроде туда махнул… – маг обвёл площадь взглядом. – А может, на север… Я не видел, я свои зелья считал.

– Ушёл… – бессильно прошипел молодой, развернулся к отцу, сжал увесистые кулаки. – Ализа плакать будет…

– Да вроде не успел, – уже вполголоса сообщил отец, с тяжёлым вздохом обошёл фонтан. – А если и успел, замуж выйти всегда сможет. С такой-то рожицей… Не обрюхатил бы, вот что некстати…

– У-у-у, поймаю – все кишки выдавлю! – процедил молодой со злобой и направился вслед за отцом, по широкой улице. Отец, не останавливаясь, сообщил назидательно:

– Не глупи. А если это и в самом деле Соловей? Задать перцу можешь, но смотри не убей. Заставим жениться, а там будем золото да серебро трясти! Всю семью обеспечит!

Маг проводил удаляющиеся спины долгим взглядом, очень низким и негромким голосом сообщил в переулок:

– Жди. Сейчас…

Почудилось, будто телега шевельнулась, маг снова провёл пасс руками. Телега задрожала, заколебалась, теряя чёткие очертания – и сероватым маревом расплылась в лучах послеобеденного солнца. Со стороны бежавших показался варвар, почти сразу разглядел мага, направился к нему, легко таща за плечами вместительный мешок на ремнях. На поясе висит сума поменьше, ещё пара карманов под пластинами нагрудного кожаного доспеха.

– Ну что тут у вас? – жизнерадостно пробасил варвар, увидал жмущегося к стенке парня. Маг быстро снял плащ, накинул на беглеца, кинул многозначительный взгляд на варвара:

– Посоветоваться надо. Знаешь укромное местечко?

Спасённый выглянул из-под плаща, живые тёмные глаза быстро оглядели лица двоих непрошеных спасителей, варвар глядит слегка насупившись, а маг… этого вообще не поймёшь. Тем не менее сообщил приглушённым голосом:

– За Дорчинском есть таверна «Мост в Терапию». Там меня искать не будут. А если и будут… там есть ход в подполе, двойной чердак… К закату солнца как раз доберёмся.

Маг глянул на варвара, тот выразительно похлопал себя по небольшому мешочку на груди, изнутри глухо звякнули монеты – мол, мы тут, всё в порядке! Обернувшись к парню, вздохнул неожиданно тяжело:

– Хорошо бы, чтобы и меня не искали…

Солнце медленно переползло через зенит, жаркие лучи всё ещё щедро пригревают окрестные поля. Работающих крестьян немного, чем ближе окраина виднеющегося невдалеке леса, тем привольнее становятся луга, пару раз всплыли пологие холмы, но и они перешли в молодой еловый бор. Желтеющие лучи красиво просачиваются сквозь сеть хвойных иголок. Маг шагал ровно, неспешно, забрав у варвара мешок поменьше, на что тот одобрительно цокнул языком. Однако, отыскав первый попавшийся пень, маг остановился, снял с парня капюшон, сел и уставился на него совиным взглядом. Варвар крякнул, снял мешок со спины, начал искать вяленое мясо и баклажку с разведённым вином.

– Ответствуй, кто ты и что ты, – неожиданно резковатым и неприятным голосом изрёк маг. – И почему бежал от тех двоих. Можешь даже не пытаться брехать. Ложь увижу.

Молодой парень, чьё лицо оказалось открытым, улыбчивым и даже в чём-то симпатичным, чуть отступил, пригладил взъерошенные чёрные волосы, застегнул выбившуюся из штанов рубаху, отряхнул камзол. Затем сделал ещё шаг назад, поклонился и сорвал с головы несуществующий берет:

– Внемлите! Перед вами Теофилакт Грасьен Бомбаст, бард милостью божией и грамотой цеха изящных искусств, также известный как Соловей Семи Городов!

– Погоди… – заинтересовался варвар, откручивая горлышко фляги. – А Соловья разве русы не поймали? Вроде даже в клетку посадили…

– Эти сказки не имеют ко мне отношения! – голос Теофилакта даже задрожал, исполненный достоинства, в то же время с ноткой иронии. – Тот Соловей давным-давно умер! Я же – вольный певец Семиградья, потомок самого Альвиля!

– Ладно-ладно, – прервал маг. – Небось окрутил какую-нибудь девицу?

– То был священный союз по любви и взаимному согласию! – возмущённо заявил Теофилакт, но в глазах его при этом плясали лукавые искорки, губы чуть изогнулись в улыбке. – Я бы не посмел действовать против её воли…

– Уж и не посмел бы… – проворчал маг, вставая. – Ладно, вижу, не врёшь. Если хочешь, можешь идти с нами до таверны. Дальше как знаешь.

– Но… Я хотел бы узнать, кто мои спасители! Отблагодарить вас… ну хотя бы чудесной песней, пока не выступлю в ближайшем городке… Я чрезвычайно признателен вам, господа! Я счёл бы за честь сложить балладу в вашу честь!

– Я не господин, – буркнул маг. – И это… По нам видно, кто мы. Это вот – варвар. – Лицо варвара дёрнулось, он отнял флягу от губ, глоток вина пролился на кожаный доспех, маг быстро добавил: – Ну, на самом деле он северянин. Умелый и опытный боец, достойный воин десятка Тимуна Твёрдая Рука… Служил в городской гвардии… в Гестионе, да? Или в самой Искре?

– Так… – пробурчал варвар недобрым голосом. – Вечер становится всё интересатее и интересатее… Откуда узнал?

– Да, друзья мои, не буду скрывать, – вдруг с некоторой горечью произнёс маг. – У меня есть дар. Мои глаза видят истину. Я могу отличить ложь от истины. Иногда даже могу видеть людей такими, какие есть.

Варвар недоверчиво хмыкнул. Бард же поднял бровь, вгляделся в лицо мага и не отводил взгляд – пока не вздрогнул всем телом. Отступив назад, медленно произнёс, в голосе звучной струной прозвенело сочувствие:

– Но… тогда ты несчастен… Это же не дар, это проклятие… Где же это ты добыл такое…

– Могу отключать, – тяжело вздохнул маг. – А где добыл, там больше нет. Погиб один… хороший человек. Погибли люди… – в голосе его вдруг прорезалась такая горечь, что бард даже голову пригнул, словно ушибся, с жалостью вглядывался в мага. – А я вот… получил дар.

Варвар неловко хмыкнул, бард неверяще покачал головой. В воздухе на время повисла тишина, чирикающие невдалеке птички будто смутились, даже трава словно пригнулась под порывом невидимого ветра, хотя в небе ни облачка. Маг усмехнулся, поднял суму:

– Ну что стоим? Долог день до вечера!

«Мост в Терапию» выглядел чем-то средним между трактиром и корчмой и в самом деле находился даже не на отшибе, а километров за восемь от Дорчинска, недалеко от перекрёстка двух довольно оживлённых дорог. Между ними вклинивалась густая рощица, обе дороги уже превратили её в заострённый клин, а лет через тридцать здесь будет широкий тракт.

Достаточно широкое и приземистое строение, за крышей которого небо пылает пурпурным закатом, уже не видно усталых, истощённых лучей, а весь небосвод погружён в бурление угасающих золотистых красок, будто кто плавил золото на драконьих углях. Двор обнесён небольшим заборчиком, внутри оструганные брёвна, есть пара коновязей, бочки с водой и лавки, с которых смотрят трое полусонных парней с испитыми лицами. Маг остановился за добрый полёт стрелы до корчмы, требовательно протянул руку. Варвар хмыкнул, но отсыпал монет.

Добротная и даже тяжеловатая дверь, в помещении неожиданно чисто, нет дыма, деревянный пол не заплёван и не загажен окурками. Крышки столов чуть вздрагивают от боевой песни, её скорее грубо орут, чем исполняют с пяток хриплых мужских голосов, молодёжь подпевает как может. Столов и дубовых лавок немало, между ними умело снуёт дородная женщина в фартуке, поверх платья из грубоватого льна, с голубыми серёжками в ушах. Ей помогают две девушки, одна высокая и темноволосая, с быстрым и бойким взглядом, а вторая… Эта похожа скорее на застенчивый луговой цветок, голубые глазки скромно улыбаются под льняными локонами, скромное, но изящное и чистое платьице только выгодно подчёркивает стройную фигурку. Такой бы вышивать, напевая песенку про принцев и женихов, а не подрабатывать здесь в корчме.

За стойкой человек такого роста, что даже варвар уважительно поднял бровь. Не выглядит огромным и вроде бы даже не грозный, но плотно сбитый, лысина блестит, лицо из-за округлой головы похоже на валун. Из запавших глазниц смотрят тёмные внимательные глаза, а руки такой длины, что могут дотянуться до самой двери, или по крайней мере так кажется. Удивительно, что кувшины и ножи ловко мелькают в достаточно толстых пальцах

Маг не стал перебирать в яствах, заказал хорошо прожаренное мясо, не самое худое вино, яичницу и салат, заплатил сразу. Хозяин исчез в помещении за стойкой, появился всего два раза, с широких подносов исходит аппетитный парок, еда сочная и лакомая. Почти от стены донёсся надтреснутый голос одного из ужинающих:

– Чтоб меня в Гестионе повесили, я ничего вкуснее в жизни не едал! Клянусь, Дорна, я когда-нибудь выкуплю эту таверну, только чтоб готовила мне ты одна!

Женщина с голубой серёжкой улыбнулась привычной, чуть усталой улыбкой:

– А деньги где возьмёшь? В Ущелье Иллюзий?

Темноволосая девушка быстро и ловко переставила всю снедь на стол, варвар с удовлетворённым вздохом уселся лицом к двери, принялся неспешно уплетать, поглядывая вокруг взором уставшего, но довольного человека. Маг рассеянно взял кусочек мяса и вдруг застыл, глядя на тарелку. Бард заметил, хмыкнул:

– Чего? Бульбу никогда не едал?

– Так это же… земляное яблоко! – чуть не ахнул маг, поспешно схватил горячий шарик, обжёгся, выронил, но не отводил глаз. Бард поднял бровь:

– Ну не знаю, яблоко там или груша, а только в Тинске зовут её бульбой. Оттуда и везут. В Таргессе, поговаривают, тоже привезли аж из-за моря. Неприглядная, конечно, но какой овощ красив? А вкусная – закачаешься! Хочешь вари, хочешь жарь, парь, можно класть ломтики прямо на плиту, а ещё можно растолочь варёную бульбу с молоком, посолить… Будешь наворачивать, что за ушами затрещит!

– А, едал я эту бульбу, – сообщил варвар, вгрызаясь в приличного размера отбивную. – Да, вкусна. Мне больше по нраву с мясом.

Губы мага изогнулись в удивлённой усмешке:

– Да мы с вами, друзья, угощаемся тем, что должно было попасть на столы Семиградья много лет спустя… Эдак пять-шесть веков спустя. Эту штуку и в Башне разводят.

Он умолчал, что даже высокомерные маги не знают всех рецептов, управителям тайных дел не до того, чтобы изыскивать новые блюда.

В таверне почти нет разговоров, деловито трещат челюсти да стучат ложки. Маг взял котлету, обёрнутую в лист щавеля, обернулся и как будто впервые заметил голубоглазую, что как раз спешит ему навстречу:

– Ба, да ты само очарование! Что такая прелесть делает в столь неподходящем месте?

– Я… я здесь подрабатываю, – пискнула девушка и в смущении остановилась. Засмотрелся даже бард, точёная фигурка и тонкий стан, но при этом походка ещё не совсем уверенной в себе молодости… и вполне округлые формы, только что не подпрыгивают, но при их виде мужские ладони сами тянутся вперёд. Маг наклонился и звучным голосом сообщил:

– Я встретил настоящее чудо… предлагаю скрасить эту встречу бокалом вина. Чуть позже…

– Пропустите… пожалуйста, – девушка опустила голову, но ответа не дала. Маг шагнул в сторону, взял с подноса тарелку:

– Эй, хозяин! Комнаты тут у вас есть?

Комнату показала девушка с тёмной чёлкой, эта не бросала на мага игривые взгляды и не позволяла намёков, но и маг отчего-то вёл себя смирно. Простая кровать без спинки у стены, достаточно широкое окно… и люк в потолке, из прочного железного кольца свешивается толстый канат.

Поздно вечером маг спустился в уже опустевший зал, лишь почти у самой двери два силуэта в плащах о чём-то шепчутся. На стойке нашёл стакан, плеснул воды из потускневшего чайника, пошёл на лестницу… и обомлел. В закутке около лестницы бард жадно тискает ту стройненькую девушку, льняные волосы рассыпались по плечам, его ладонь уверенно лежит на её талии и медленно ползёт вниз, а девушка что-то лепечет… Бард уверенно наклонил её и целует прямо в губы… Маг собрался было шикнуть, они с варваром заняли вообще угловую, где даже окно неплотно прикрыто, а этот… Однако подумал-подумал, покачал головой и тихо взошёл по лестнице.

Утром из корчмы вышли аж три отряда. Трое крепких мужчин вроде бы собирались в дальние страны, вернуть трон законному королю. Ещё пять человек собрались за сокровищами Синего Адамантия, для этого нужно отправиться вообще куда-то далеко на юг, где обитают полностью чернокожие люди, если верить слухам.

Маг спустился в зал, бард уже со скучающим видом постукивает пальцами по крышке стола, перед ним валит парок от ароматной ухи, рядом лежат кусочки теста в соусе. Вполуха слушая разговоры, маг присел. У двери оживлённо о чём-то беседуют те три парня с испитыми лицами. С этими всё понятно, вообще собираются отыскать Пять Камней Могущества, этот разговор можно не слушать.

Варвар спустился по лестнице, почёсываясь и зевая, заграбастал со стойки кувшин, пришлёпнул звонко закрутившуюся о деревянную плашку монету, уселся, как бы невзначай рассматривая мага. Тот встал, дождался, пока Дорна обойдёт зал, раздаст еду и вернётся, спросил вполголоса:

– Что за Ущелье Иллюзий?

– Может, для вас лучше будет Корону Света отыскать? – усмехнулась женщина, поставила пустой поднос на стол. – Или говорят, из леса недалеко от Гестиона нужно выгнать троллей…

– Дело хорошее, – не стал возражать маг. – Просто… интересно. Я вроде как немного понимаю в иллюзиях. Может, чему-то новому научусь.

Дорна взяла от соседнего стола табурет, присела, чуть откинувшись спиной на стол сзади, глянула на мага искоса:

– Вообще это просто поговорка такая. Нет, когда-то я о нём слышала… но мы здесь в корчме так часто вспоминаем Ущелье Иллюзий, что название стало метким словечком… Есть Долина Древних, на неё по крайней мере взглянуть можно…

– И поцеловать эти гигантские Врата, – обиженно добавил бард. – Мой папа их в детстве видел.

– Не перебивай, пожалуйста, – вежливо, но неожиданно твёрдо прервал его маг, обернулся к Дорне. – Продолжайте, прошу вас…

– Да он в целом прав. Долину Древних хоть увидеть можно. Она чертовски далеко даже от Светлогорья, но она реальна. А вот Ущелье Иллюзий… Вроде бы оно и недалеко, и за мою жизнь туда ходили отряды. Но в последние годы всё реже и реже. Не всех пропускает, что ли…

– Люди больше идут за славой, – мягким голосом подхватил маг. – Спасать принцесс, побивать драконов, находить сокровища, вызволять рабынь… гм… или не вызволять…

Дорна взглянула с некоторым удивлением:

– Точно! Всё больше в последнее время охотников за удачей, за синей птицей. Все стремятся найти волшебное кольцо, кувшин с исполнителем желаний, поймать золотую рыбку… а то и ухватить корону в охваченном раздорами государстве! Разве вы не за этим идёте?

– Вообще ни разу, – сообщил маг доверительным тоном. – Но само название Ущелье Иллюзий – это… ну, вызов мне. Уж очень что-то захотелось там побывать.

– А и в самом деле, – вдруг солидным, густым голосом заявил варвар. – Куда мы идём? Я хотел бы знать. Нет, пока мне всё нравится, даже немножко меди и пару сребряков в карманах, но… у квеста должна быть цель. Желательно – благородная!

– Вообще-то я тоже, – добавил бард, оживившись. – Это же тема для героической баллады! Или хотя бы станса…

– Я не герой, – сообщил маг будничным тоном. – Дорна, ты расскажешь нам, где хотя бы искать это Ущелье Иллюзий?

– Пришлые охотники рассказывали, но давно, – протянула женщина неуверенно. – Вот что… Там, за рощицей, в лесу, вроде бы был проход к Чаше Истины. Попробуйте её найти… только дорога небезопасна. Заодно и судьбу вам предскажет…

– Небезопасна… это значит, там не волки, – медленно изрёк маг. Дорна поморщилась, недовольно кивнула. Маг искренне поблагодарил, встал и подошёл к стойке, видимо, оставив там две-три лишних монеты, затем обернулся к сидящим:

– Выдвигаемся, друзья. В дороге всё расскажу.

Встал и направился к лестнице, варвар, дожёвывая котлету, проводил его полууважительным-полунасмешливым взглядом:

– Заметил? Прямо главарь мафии. Командует тут, понимаешь…

– Он мне помог, – просто сказал бард. – Поэтому пока я с вами. Дорна, между прочим, знаете… Я давным-давно был в Рославле, там небольшие кусочки мелко рубленого, а лучше перемолотого мяса заворачивают в тесто и варят. Особо смелые жарят, но лучше варить.

– В самом деле? – женщина вскинула бровь. – Давно этого блюда не делала, а мужу в своё время нравилось. Надо бы вспомнить рецепт.

– А их разве не в Аль-Джебали делают? – Варвар доел котлету, смачно и звучно рыгнул, цапнул было скатерть, но поймал недовольный взгляд Дорны, всё же вытер подбородок тряпицей, что поспешно сунул бард. Тот поучительным голосом произнёс:

– В Аль-Джебали вообще пекут большие лепёшки и заворачивают в них мясо с овощами. Вкус – пальчики оближешь! Но это не росское блюдо точно. Называется чемса. Или шамса, не помню уже.

Во дворе двое мужиков держат третьего, он уже почти висит в их руках, а ещё один, в коричневом камзоле, с замаха влупил под рёбра. Мужик с измождённым страданием лицом взвыл, на скуле уже кровавая ссадина, под глазом синяк, едва ли не слышно, как трещат рёбра:

– Да отдам я! Отдам! Клянусь, сейчас у меня в карманах ничего!

– Врёшь… – с неудовольствием сказал носитель камзола, чуть замахнулся, намечая место для нового удара. – Сколько раз уже… Снова всё спустишь в карты!

– У него вроде дочка смазливая! – угодливо сообщил один из держащих. – Может, она отдаст!

Варвар вопросительно остановился на пороге, пропустил мага, будто ожидая от него чего-то, но тот лишь удобнее вскинул суму на плечо, равнодушно оглянулся. Бард сошёл с крыльца, выжидающе глядел на мага, тот спокойно пошёл вперёд. Тео проводил его недоумённым взглядом, ведь они сейчас вроде как должны помочь этому несчастному… С отвращением перебежал двор корчмы, такие сцены не поднимают настроение и не добавляют вдохновения… но в самом деле неясно, почему маг не вмешивается. Тот как будто понял по лицам друзей, сообщил коротко:

– Это не наше дело. Всех не спасём. Идём, чего встали!

4

Перекрёсток будто удлинился, «Мост в Терапию» постепенно исчезает за узким клином рощицы, дорога бежит под ноги. Короткое время вдоль широкой утоптанной дороги тянулись остатки старой каменной ограды. Но вот дорога с усилием преодолела и рощицу, и ограду – и кинулась на волю, почуяв простор, постепенно становясь широкой, как полноводная река. Отсюда ведёт несколько направлений, маг выбрал узенькую тропинку, но варвар пробасил солидно:

– Погоди. Поговорим. Я хочу знать, куда мы идём. И зачем.

Бард посмотрел пытливо, маг кинул вокруг взгляд-другой, невдалеке тропинка упирается в толстенный, начинающий рассыпаться пень.

В ясное утро солнышко ещё разминается, обещает тёплые солнечные лучи, с ними заигрывает свежий ветерок, до полуденной жары далеко. Маг присел на пень, осмотрел друзей и неторопливо начал:

– Хорошо. Да. Отправляясь в поход, в квест или рейд, вы вправе знать его цель. И своих спутников. Так вот. Да, я в своё время сбежал из Башни Ордена. Кое-что захватил у них… скорее всего, будут недовольны и пошлют мне пару предупреждений.

– Сбежал из Башни? От Ордена разве убежишь? – уважительно протянул варвар, подняв брови. Маг махнул рукой:

– Я недоучился… Всё, что я могу – пустить искру из руки, кого-нибудь подлечить да навести иллюзию. Но иллюзии умею неплохие. И ещё… Как уже сказал, мои глаза видят истину. Не всегда, правда… а то можно свихнуться. Но ложь от истины я отличу. И увижу, если человек врёт. А ещё увижу, если вообще не человек.

Бард развёл руками, хлопнул себя по бокам:

– Я-то думал, ты можешь что-то особенное, удивительное! Ну там, продлить жизнь, превратить свинец в золото, отыскать клад, белой утицей под облаками… а то и вообще перекинуться в добра молодца!

– Куда там, – вздохнул маг. – Я даже воду в вино не превращу. А свинец… – Он задумался, взглядом будто ушёл в себя. – Эге… Это ещё пару тысяч лет будет недоступно… А когда смогут, понадобится такая энергия… что само превращение будет стоить дороже золота.

– Сложно говоришь, – хмыкнул варвар. – За это не люблю магов и чародеев. Когда слышу слова «ворожба», «колдовство», рука хватается за древко секиры… Но чего ты хочешь? Зачем мы идём, к чему стремимся?

Маг глянул исподлобья, оба смотрят выжидательно. Нехотя, словно сам не верил себе, он проговорил медленно:

– Я не так много успел повидать. Но я вижу, что в мире достаточно зла. Люди несправедливы друг к другу. Я взглянул окрест меня, и душа моя страданиями человечества уязвлена стала… Насилие, зло, страдания… неужто людям не увидать счастья? Я хочу хоть немного облегчить жизнь людей. Не говорю – принести им счастье, но… придумать что-то. Найти заклинание, изобрести способ… Вот чего я хочу. За этим и идём.

Варвар уставился на мага, хмыкнул, коротко хохотнул, затем издал горловой рык – так он смеялся во всё горло. Качнулся на ногах, его мощная фигура вся вздрогнула:

– Ха-ха… поглядите на него! Серьёзно! Чего?! Ты хочешь облегчить людям жизнь? Хочешь сделать её счастливой?

– Да не надо так, – с неким состраданием произнёс бард, лицо его странно прояснилось, но губы искажены некой гримасой сострадания. – Это не цель, а мечта. Да, несбыточная, призрачная… даже не мечта, а сказка. Но какая сказка!

– Да ты посмотри на него! – варвар отсмеялся, вытер глаза, коротко указал на мага толстым, с сосиску, пальцем. – Нет, ты слышал? Он хочет облегчить людям жизнь!

– А что плохого?

– Да люди всегда будут жестокими! – вдруг прогремел варвар резким тоном. – Всегда будут убивать, нападать, грабить и жечь! Их не изменишь! Это даже не дурость, это… я не знаю! Как ты собираешься облегчить им жизнь, дурень?

– Грубый ты, – произнёс маг, его плечи опустились, он смотрел на корень пня, где трудолюбивые муравьи тащат жука. – Не понимаешь…

– Я-то как раз понимаю, – фыркнул варвар. – Потому и пойду! Хочу посмотреть, на чём обломаешься. Повесить или зарубить такого чудака, конечно, не дам… и вообще, можешь рассчитывать на мою секиру. Иногда. Если не захочу сам тебя стукнуть.

– Ты идёшь? – удивился бард. – Даже зная, что не получится?

– Неважно, – махнул рукой варвар. – Такую придурь из головы не вышибешь. Но зато идём не за кладом, не за принцессой или собирать Башмаки Бесконечности! Да, это дурацкая мысль – но потому и иду!

Мотнув головой, он ходко направился обратно к развилке путей. Бард с сомнением пробежался глазами по рослой статной фигуре, мышцы варвара бугрятся при особо резких движениях, и не подумаешь, что в блестящей как мокрый валун голове может удержаться умная мысль. Но что если не хочет признаться сам себе… а его задело? Такая идиотская мысль и невозможная цель попала в некую струнку в душе варвара, о которой он сам себе не признаётся…

Бард взглянул на мага очень серьёзно, глаза потемнели, на щеках проступил нездоровый румянец. Горло неожиданно дёрнулось, он прикрыл рот рукой, но перевёл дух. И заговорил:

– Ты же понимаешь, что беды существуют ровно столько, сколько лет человечеству. В мире человека есть нищета, голод, боль, несправедливость. Есть вещи, вызывающие скорбь. Ты это понимаешь?

– И смерть ещё, – неожиданно спокойно отозвался маг. – Ну и?

– Твоя цель недостижима. Этому не бывать… Ну разве что не выберешь что-то одно. Голод или боль. Несправедливость или смерть…

Маг вдруг посмотрел на Тео очень странно, в его глазах блеснула искорка, наклонил голову:

– Боюсь, то, что ты назвал, будет с человечеством до конца времён… Но, поживём увидим. А за умную мысль спасибо. Значит, выбрать что-то одно…

– Вы там заснули? – донёсся еле слышный голос варвара, его фигура уже превращается в расплывчатый силуэт на краю дороги. Маг встал и вздохнул, расправил плечи, неторопливо направился вперёд. Тео некоторое время смотрел ему в спину, затем зашагал следом.

Итак, эти двое идут, подумал маг. Это хорошо. Что бард говорит умные вещи, это понятно. Ожидаемо. Ему положено работать со словом… А вот эта гора мышц… этот грубый северянин неожиданно попал в самый корень, и даже глубже. Порядочно несчастий в жизни людей происходит, потому что несправедливы друг к другу, грубы, жестоки… Необязательно и не всегда злы. Жестоки иногда и по незнанию…

Не ошибся ли я, неожиданно подумал маг. Как сделать людей добрее?

Хилое подобие тропы еле тащится мимо небольшого леска, а вглубь уводит и вовсе тонкая нитка. Постепенно затерялась в траве, бард в растерянности остановился. Варвар уверенно шагает вперёд, маг обернулся, смерил недовольным и слегка нетерпеливым взглядом – мол, что стоим.

Хрустнула веточка, меж стволов деревьев мелькнула фигура, впереди из кустарника вышел крепкий пожилой мужчина с чёрной бородой, в потёртом кожаном доспехе с бляшками. Холодный взгляд рыбьих глаз смерил путников. В руке холодно блеснул так называемый полуторный меч. Сбоку от него из ветвей появился моложавый, длинный и тощий, сзади тоже послышались шаги. Варвар остановился, оценивая обстановку.

– Далеко ли собрались? – поинтересовался тощий. На локте у него маленький щит, в ладони мелькнул короткий клинок. Бард вздрогнул, маг огляделся:

– Мы идём с миром. Просто пройдём мимо...

– Мимо нас не пройдёте, – холодным голосом заключил чернобородый. - За проход к Чаше мы взимаем небольшой сбор.

– И строите на него дороги? Ремонтируете мосты? – с надеждой спросил маг. Бард глянул на него, будто тот помешался. Молодой хихикнул, чернобородый даже не улыбнулся:

– Увы, жизнь лесного люда нелегка... надо на что-то существовать. Вынимайте кошельки.

– Зря ты это... – сообщил варвар, неспешно вынул секиру из-за плеча. В глазах мелькнул недобрый блеск. Маг напрягся, свёл ладони вместе. Чернобородый не сводил глаз с варвара, взмахом ладони отдал некий приказ.

Молодой метнулся вперёд. Из ладоней мага с шипением вырвалась особенно длинная и злая искра. Парня даже чуть толкнуло, он непонимающе хмыкнул. Искра вдруг обвилась вокруг груди оранжевой нитью, ткань тут же начала тлеть, сзади задымился подол рубахи. Он сбил огонь, ухмыльнулся, не заметив, как маленький огонёк перекинулся на рукав сзади, медленно затлела кожа доспеха на спине. Взвились два язычка пламени, на парне неожиданно загорелись рукава, он нелепо взмахнул руками, всё ещё стараясь сбить огонь. Неожиданно перекинулось на пояс, огонь взвился вверх и заплясал на плечах. Оранжевым костерком вспыхнули волосы. Молодой закричал, начал вертеться на месте.

Варвар неуловимо сдвинулся, его фигура стала размытой, движения будто размываются, теряются в воздухе. Казалось бы, тяжёлая и большая секира проигрывает мечу, но чернобородый едва успел парировать, глаза расширились. Секира с жутким холодным лязгом, словно жаждала крови, снова ударилась о меч. Брызнули злые шипящие искры. Чернобородый едва успевал отражать удары. Варвар сделал особенно широкий замах, в этот миг меч мелькнул, пытаясь прорваться сквозь защиту... Варвар быстрым движением рубанул, чернобородый осел, хрипя. По разрубленному доспеху струится алая кровь.

Рядом пробежала кричащая фигура, маг отскочил, сам не ожидал такого эффекта. Из горла молодого разбойника несутся жуткие вопли, он упал, покатился по траве, огонь чуть ослаб. Позади послышался треск, маг резко обернулся. Бард с увесистым суком в руках стоит над телом третьего разбойника со щитом – тот, видимо, загляделся, как огонь охватил его подельника. Бард быстро наклонился над поясом, сорвал кинжал. Варвар с чмоканьем выдернул секиру, недовольно нахмурился.

Оранжевые язычки огня охватили уже лежащую фигуру, тело ослабленно вздрагивает и дёргается, пытается ползти. Руки скребут по земле, загребая чёрные комочки. Варвар быстро шагнул вперёд, занёс секиру. Тео зажмурился… Лезвие опустилось, раздался треск. Когда бард открыл глаза, увидал на земле лишь обгоревшую фигуру да небольшие выжженные пятна. Варвар прошёл за его спину, там снова жутковато хрустнуло, это секира нанесла решающий удар щитнику.

Побледневший маг сидел на траве, вглядываясь в свои дрожащие руки. Его потряхивало. Искру такой силы он ещё не видел.

5

Варвар обыскал тела, собрал меч и пару коротких сабель, два-три ножа, но кистени и один кастет бросил рядом с телами. Хоронить бандитов не стал, с этим справится лесное зверьё, невдалеке в кустах уже шуршание и вроде бы даже голодное рычание. После боя он выглядит непривычно молчаливым и суровым, свирепость ушла, лицо мрачное.

Маг взял один нож, взвесил на руке, Тео смотрел на него с некоторым испугом. Маг скользнул по нему взглядом, выбрал самый короткий нож и сунул в свою сумку.

Среди деревьев шли недолго. Молодой лесок стремился к большаку, но не сумел заключить его в свои объятья, даже не дотянулся – путь преградил довольно широкий неровный луг, что идёт чуть ввысь, поднимается, а затем посреди земли вспучивается неровный горб. За этим странным горбящимся холмом видна широкая степь, там тянется светлая полоса большака, чуть правее кромка тёмного ельника.

К вершине холма всползает белая нитка, и чем ближе – тем яснее виден подъём с камнями, вделанными в земляные ступеньки. Однако подъём чуть заворачивает направо, скрывается внутри холма.

Трое взобрались по подъёму, камней на высоте становилось всё больше, ступеньки идут круче. Исчез ковыль и зелёные пятна полыни, мелькнули два-три колючих деревца. Наконец утомлённая земля легла под ноги ровной утоптанной площадкой, впереди расщелина, тропа уходит туда.

Прямо посередине скалы темнеют две странных синеватых полосы. Наверху каменная плита, над ней высится верхушка холма. Плиты сомкнулись, образуя необычную дверь почти без узоров. Маг уставился на неё, глаза выкатились, будто увидал русалку или честного чиновника. Варвар шагал беспечно, но заметил это движение, остановился. Бард прошёл дальше всех, обернулся с беспечной улыбкой, увидал лицо мага, улыбка медленно сползла.

– Это настоящее, – вдруг сообщил маг. – Это не работа Ордена. Похоже… это сделали Древние...

Обе половины плиты вдруг с лёгким шорохом разошлись, маг почему-то ожидал угрожающего гула. Внутри темно, почти ничего не видно, это наверняка дверь в гробницу или мавзолей, так называют здания из-за усыпальницы царя Мавсола. Но вот эти слабые искорки... на сиреневого цвета полосах, это даже не сталь, это некий незнакомый сплав.

Варвар шагнул было вперёд, голос мага прозвучал уже более уверенно:

– Стой. Там какая-то опасность.

Он прошёл мимо, машинально попытавшись отодвинуть варвара, тот лишь хмыкнул, смотрел снисходительно. Маг огляделся, взял у барда веточку, которую тот сломил ещё у подножия, бросил вперёд.

Резкий глуховатый лязг, будто кузнечный молот из Гестиона ударил по большой медной чаше. Две плиты неведомого металла молниеносно сомкнулись, по ушам ударил резкий лязг, затем с деловитым видом разъехались, в проходе снова пусто. От веточки остались лишь размочаленные волоконца

Челюсть варвара упала с почти таким же глухим стуком, глаза как медные блюдца, бард и вовсе побледнел. Маг тоже струхнул, но вида не подаёт, ведёт себя как настоящий учёный, будто такие вещи ему знакомы, и вообще видит подобные конструкции каждый день:

– Точно изделие Древних. Ни в одном из Семи Городов такой механизм не сделают. Ни в Гестионе, ни за морем, ни где-то ещё...

Сарказм в голосе барда был почти совсем, совсем незаметен:

– Ах да, изделие Древних! Как хорошо объяснил! Сразу всё стало понятно!

Варвар захлопнул челюсть, смотрит всё ещё оторопело:

– И как нам того... обойти это изделие?

Маг несколько встряхнулся, в голосе появилась уверенность, даже апломб, будто сам придумал такую странную защиту:

– Ну... это сделано, чтобы внутрь не прошли. Похоже, тут некая проверка. Чтоб всякие лентяи и любители предсказаний не шатались даром, иначе тут была бы очередь – не протолкнуться. Значит, эту штуку можно обхитрить... наверное.

– Но как? – фыркнул варвар. Маг отступил назад, развёл руками:

– Мне нужно время. Подумать. И вы тоже шевелите мозгами, предлагайте идеи. Даже дурацкие, на первый взгляд. Постучим в дурака, как говорится...

– Но-но! – нарочито грозным тоном прорычал варвар. – Я тебе постучу!

– Хватит препираться. – Бард неожиданно шагнул вперёд. – Дай-ка я...

Маг сопроводил его заинтересованным взглядом, варвар насмешливо фыркнул:

– Что? Колыбельную ей споёшь?

– Это же отличная идея! – вставил маг, в голосе слышится восхищение. Бард отмахнулся:

– Инструмента нет, петь без публики не привык. Придётся декламировать.

Двое выжидающе смотрели на молодого человека в расшитом жилете. Солнце вот-вот начнёт жарить каменную площадку со всей силой, бард скорчил рожицу, начал слегка хрипловатым голосом. На третьей строфе в голосе будто зазвучали серебристые струны, он взлетел, начал обретать силу. В стихе слышится страсть, история о двух влюблённых, что не могли быть счастливы, так как дочь из богатой семьи... Приходилось пускать в ход интриги, жестокосердный отец красавицы и слышать не хочет про сына бедного рыбака, поэтому придумали бежать вдвоём, на утлом судёнышке по волнам... Даже маг не заметил, как заслушался, а варвар уже присел на камень неподалёку, подпер голову рукой, в глазах странная смесь задумчивости и печали, что несколько странно для такой горы мускулов. Две металлических плиты медленно поползли в стороны, маг выпучил глаза, но промолчал.

Бард читает простые стихи, но в голосе волнение, оно вплетается в воздух, вместе с солнечными лучами нагревает камни. Кажется, что окружающий мир замер, травинки у подножия холма перестали шевелиться, и даже птицы в небе будто застыли резкими росчерками...

Плиты уже образовали почти полный проём, спина барда мелькнула очень быстро. Пластины дверей опомнились миг спустя, злобно лязгнули, но разошлись, чуть подрагивая, будто даже безмолвный металл может испытывать стыд. Варвар вскочил и смотрит ошалело, маг подошёл поближе.

В проёме не совсем полный мрак, темнота уходит вглубь помещения в некоем склепе, на расстоянии руки ещё видны очертания, а дальше вроде бы чей-то силуэт, но наверняка сказать нельзя, там уже почти клубится темнота. Присматриваясь, маг чуть было не сунулся внутрь, пластины из сиреневатой стали угрожающе сдвинулись, хоть и не вплотную. Будто намекают – мы здесь, бдим, всё равно просто так не пройдёшь.

Теофилакт отсутствовал недолго, перед его появлением пластины снова попытались сомкнуться, но бард шагает спокойно, движущийся металл разошёлся перед ним изнутри, шероховато поскрипывая. На лице барда странное выражение, мечтательность смешана с грустью, он весь преисполнен вдохновения, а улыбка лучится юношеской наивностью.

– Мне там такое наворожили... Такое...

– Что? – маг с жадным интересом вперился в лицо юноши, варвар выглянул из-за плеча. – Что там?

– Там... чаша. Надо взять её за ручки и подержать... Мне предстоит спеть для самой известной всадницы! Я не видел её образ, но услышал эту фразу... И ещё, мне предстоит исполнить песню, которую ещё никто не смог!

– Для самой известной... – повторил маг напряжённо. – И это всё?

– Как ты не понимаешь! – От избытка чувств бард даже взял приятеля за плечи, повёл рукой, указывая в некие невидимые духовные дали. – Да это же мечта любого музыканта! Спеть для известного человека – неплохо, для знатной компании – отлично. Но спеть песню, которой ещё не было!

– Которой ещё никто не смог, – машинально поправил маг, снял руку с плеча. – Нет ли здесь опасности...

– А куда же без неё, – вздохнул бард. – Да, опасность там витала... Большая. Даже очень. Но зато какое предсказание!

– Ну ладно, – вмешался варвар. – А мне что делать?

– А зачем тебе предсказание? – удивился маг, уже развернувшийся ко спуску. – Веришь в эти бредни?

– Ему можно, а мне нельзя? – насупился варвар. – А вдруг что-то полезное услышу?

– Человек сам должен творить свою судьбу! И быть за неё в ответе. Принимать решения и понимать их последствия. Ты же у нас сильный?

– Да ты посмотри на него! – вмешался бард. – Там где-то в глубине этих мускулов живёт ребёнок! Ну, не ребёнок – подросток! Которому нужны чудеса, сказки, небывальщина! Пускай идёт. Я так думаю, вреда эти предсказания не приносят.

Маг уставился на варвара, смерил его взглядом, поскрёб подбородок.

– Ну чего глядишь... – буркнул варвар, поднимаясь с камня. – Не красна девица...

– Иди-ка сюда... – сказал маг. – Попробуем вот так...

Прошептал что-то на ухо варвару, вдвоём они спустились по ступеням, скрылись из глаз барда.

На холм быстрым бегом взлетели... два варвара! Бард оторопел, стоял в сторонке, выпучив глаза, а оба бросились к воротам. Один за другим похожие варвары метнулись вглубь проёма, стальные плиты выскочили... и будто замешкались на минуту, неровно подрагивая, сдвигаясь и раздвигаясь. Фигура первого варвара скрылась во мгле, второй уже вытянул руку. Плиты с лязгом сомкнулись, смяв фигуру... но нога варвара заколебалась, задрожала – и прошла металл насквозь, скрывшись внутри. Бард перевёл дыхание, даже руку положил на живот, повернулся к камням на ступеньках. Оттуда с довольным видом поднялся маг, лицо измождённое, на носу капелька пота, даже плащ будто опал, глаза запали глубже.

– Ты... как это? – голос барда сбивался. – Тоже иллюзия?

– При... выкай, – выдохнул маг, с усталым и довольным видом опустился на камень, где сидел варвар. – Такое... я могу. Не каждый день, конечно... но могу.

Бард посмотрел недоверчиво, перевёл взгляд на плиты странной двери, те разошлись и скрылись в пазах с глухим стуком.

– А если бы не получилось?

– Герой должен рисковать, – маг задумчиво поскрёб неопрятную бородку. – Тут можно долго рассуждать. Что будет, если первой побежит иллюзия или живой варвар, что подумают эти врата…

– И ты без сомнений пожертвовал нашим другом? – возмущение в голосе Тео могло бы вскипятить средних размеров чайник. Маг поучительно поднял палец:

– Я никого никуда не гнал! Он сам выбрал риск! Герой же!

Варвар задержался. Тео даже забеспокоился, обошёл площадку, посмотрел на спуск, приблизился к сторожевой двери. Плиты чуть показались из пазов, бард попытался вглядеться внутрь – и тут на пороге показался широченный силуэт варвара. Брови нахмурены, на широком лице непонимание, плиты пропустили его без задержки, варвар выглядит очень похоже на барда, будто смотрит вглубь себя и пытается там найти нечто. Даже шагает машинально, бард придержал его за рукав, варвар опомнился, один сапог со стуком припечатал камень. Варвар глянул на выжидающие лица друзей:

– Не пойму! Может, лучше и не смотрел бы... Мне придётся сделать верный выбор, чтобы победить зло. Или опасность, тут неясно... И ещё, придётся пустить в ход секиру.

Бард перевёл взгляд на мага, тот пожал плечами, варвар с досадой стукнул кулаком в ладонь:

– Ну хоть бы знак какой, хоть словечко! Я-то думал, покажут, как я героически беру крепость... отражаю атаку бандитов или гоблинов, прыгаю на борт корабля... А тут – сделать верный выбор! Как это понимать?

– Так тебе предрекли возможность победить зло. Это яснее, чем у него, – кивнул маг на Тео. – Не печалься, друг сердечный. Нам всем в жизни нужно сделать верный выбор. И по-моему, ещё ни у кого не получалось с первого раза… кроме разве что счастливчиков. Видимо, иногда это тоже способ победить зло. Сделать верный выбор.

– Но секира-то причём? – Варвар махнул рукой, насупившись, грудь заходила ходуном, рассерженный голос звучит как боевой рожок. – Что за... Я уже сколько раз пускал в ход секиру! Так нечестно!

Маг сдержал усмешку. Предсказания, пророчества и знаки не бывают честными. Поэтому разумные люди в них не верят. Развернулся и начал было спускаться, в спину долетел голос барда:

– Ну, а ты?

– А мне зачем? – раздражённо ответил маг. – Мне видения и всякие там гадания не нужны. Уж за свою судьбу как-нибудь сам отвечу.

– Но это вроде как... нечестно, – вдруг прогудел варвар, встал на краю площадки, внимательно глянул на мага. – Мы оба что-то да получили, пусть у меня это не знак, а что-то совсем непонятное. А ты уйдёшь просто так?

– А зачем мне предсказание? – фыркнул маг, по нему видно, что не шутит и совершенно не собирается выслушивать какие-то там пророчества. Бард ничего не сказал, но во взгляде некая грусть и неловкость. Им с варваром досталось хоть что-то, для барда это даже не обещание, а розовая мечта... но самый знающий из них собирается просто уйти?

Маг вдруг щёлкнул пальцами, лицо осветилось:

– О, хорошо! Я не уйду просто так. Сейчас я туда загляну...

Взобрался на площадку, бард сдержал радостное восклицание, на простодушном лице варвара просияла широкая улыбка, в самом деле доверчивый и простодушный большой ребёнок, ничего не скрывает. Маг подошёл к плитам, те с готовностью выдвинулись из пазов примерно на половину локтя. Видно, что скользят легко, и с такой же лёгкостью расщепят хоть кисть руки, хоть древко секиры.

Маг снял плащ, свернул и скомкал, затянув рукава, на худощавом теле осталась рубашка и порядком потёртые штаны. Сделал резкое движение, плиты тут же дёрнулись, обиженно разошлись в стороны, за этот день их обманули уже два раза, ну сколько можно...

Маг внезапно кинул скомканный плащ вперёд, плиты с силой сомкнулись, глухой стук, две полосы металла сжали комок ткани, осталась лишь тонкая щель. Тут же разомкнулись, но маг сделал отчаянный прыжок, внутри помещения упал на руки, покатился кубарем. Потом невидимая отсюда рука втащила измятый плащ.

Снаружи друзья обеспокоенно вглядывались в тёмное нутро склепа. Солнце уже перевалило за половину неба, но ещё не сползает медленно в багровую расплавленную пучину заката, а всего лишь задумалось, лучи всё ещё жаркие. Вдруг показалась тускло блеснувшая чаша с бронзовым отливом, маг несёт её, держа за ручки. Бард вытаращил глаза.

Маг быстро переступил невидимый порог, чуть отошёл вперёд, развернулся с чашей в руках – и вставил её в проём.

Плиты тут же метнулись вперёд, маг отскочил. По ушам ударил безжалостный лязг, скрип, скрежет, будто в кузнице Сварога рождается некое новое изделие. Половины сторожевой двери смяли и почти раздавили чашу, она потеряла форму, став просто изломанным куском металла, а плиты всё продолжают ползти. Варвар застыл на месте, вытаращив глаза, бард подбежал с горестным воплем, но чашу уже не спасти, это не просто тонкая работа умельца, это артефакт Древних!

– Зачем? – простонал бард. – Почему? Как ты мог?

– А затем, – неожиданно сердитым тоном отрезал маг. – Нечего людям голову морочить! Теперь сюда не будут таскаться любители лёгкой наживы в поисках сокровищ и волшебных ламп! Эта штука больше не будет отвлекать людей и портить им жизнь. Хватит! Никаких больше предсказаний!

– Но людям нужна надежда! – простонал бард с досадой. – Люди слабые, им нужны знаки, подсказки, руководство в жизни! Простому большинству людей нужно на что-то опираться, даже сильные порой отступают перед судьбой! Как ты этого не понимаешь?

– Пора становиться умнее, – голос мага зазвучал серьёзнее, в глазах сверкнула искорка, он даже надвинулся на барда слегка. – Пора прощаться со сказками! Эта чаша вредила! Слабых не сделает сильнее, а умным ничего не даст. Я это прекратил. Или ты хочешь меня упрекнуть?

На лице барда горькое непонимание, он разочарованно вздохнул, варвар прогудел басисто:

– Ну ты это.. Выдал! Даже я не ожидал...

– Хватит пророчеств, – маг устало вздохнул, подошёл к проходу. Плиты уже разошлись в стороны, он поднял измятый и сломанный кусок металла, поставил в самом центре площадки, чтоб видел каждый входящий. – Это то же суеверие. Даже хуже!

На обратном спуске каждый думая о своём. Бард заметил, что маг впервые назвал варвара другом. Северянин, всё ещё время от времени пыхтя и надувая щёки, бормотал, вспоминая и перебирая слова, пытаясь понять, как это… пустить в ход секиру, да ещё и сделать верный выбор. Может быть, нанести особо мощный удар?

Маг же ни о чём не думал. На спину невидимой тяжёлой подушкой легла усталость, ноги гудели, а желудок уже подпрыгивал, требуя горячего, хорошо прожаренного, дымящегося мяса с дразнящим дымным ароматом.

6

Ближе к вечеру добрались до большака, пахнущего палью, конским навозом и утоптанными травами. Маг плёлся устало, бард уже предложил было разбить ночлег под кронами ближайшего подлеска, но вдали показался небольшой отряд.

Четыре телеги, в которые впряжены мощные ломовые, крестьяне из далёких приморских деревень близ Таргесса везут сушёную рыбу и прочие дары моря. До Искры не довезут, но недалеко от того же Дорчинска можно сбыть за вполне приличный барыш. В охране трое гвардейцев из самого Таргесса, при виде варвара насупились было, но один признал в нём не просто северянина, а того самого, ходившего на гоблинов в отряде Твёрдой Руки. В обозе ни водки, ни зелена вина, у крестьян лишь слабоватая бражка, но у одного гвардейца нашлась фляга с чем-то крепким, так что намечалась пирушка.

На ночлег встали у небольшого пригорка. Маг устроился на одной из телег, на рогоже и мешках, поодаль ворочаясь устраивался пожилой крестьянин. Бард хмуро поглядел на деревенские сопилки, но против ожидания сыграл простенький насвист, парни сразу повеселели, один хлопнул его по плечу, завязался разговор.

Маг заметил, как поодаль трое молодых о чём-то оживлённо переговариваются, поглядывают на старших. Варвар и один гвардеец взобрались на пригорок, разбили там палатку, маг уже забрался в спальный мешок и наблюдал, как сиреневые полосы густыми мазками ложатся на холст неба. Темнота спускается пеленой, сумерки подступали неторопливо, и вдруг всё оказалось окутано загадочным сиреневым дымом.

Скачущие языки пламени выхватывают из темноты лица людей. С вершины пригорка доносятся взрывы хохота, бойцы вспоминают минувшие дни. На первый взгляд не очень разумно, но на большаке нет настолько больших банд, что рискнут нападать на небольшой с виду отряд, ведь под холщовыми мешками, торбами и прочей поклажей могут скрываться бойцы в городских доспехах и с острыми мечами. В Гестионе, говорят, такое пару раз уже устраивали, гвардия остальных Семи Городов нехотя, но признала, что так делать можно.

Под негромкий говор начал засыпать, в голове крутятся мысли – что-то давно Орден не подавал признаков, или беглый маг им в самом деле неинтересен?

Утром свежий ветерок начал щекотать оголившиеся пальцы ног, маг проснулся от громких голосов, что спросонья кажутся какими-то злыми заклинаниями.

Молодой парень до хрипоты спорит с отцом, тот наседает, сердито хмуря брови и сжимая кулаки, грозно выпячивает бороду. Молодой не сдаётся, за его спиной двое друзей, не такие смелые, постепенно отступают, но друга не оставят. За всем этим с любопытством наблюдает бард, пожирая хлеб с салом, посыпанным солью и чесноком, а варвара не видать.

Маг навострил уши, речь идёт о чаше. Молодой горячится, пытаясь убедить отца, что должен обязательно повидать Чашу Истины, ну вот просто обязан, такой шанс бывает раз в жизни. Отец сердится не на шутку, ещё не впал в ярость, но лицо потемнело. Корит сына, пускай тот забыл зазнобу, хоть бы подумал о матери! Сколько слёз прольют, если молодого дурня зарежут в лесу? Наконец тот пылко вскрикнул:

– И не отговаривай меня! Не запретишь! Мы просто обязаны повидать Чашу, такое раз в жизни бывает!

Пожилой крестьянин только глянул с досадой и упрёком. Парень отступил назад, набычился, в глазах упрямство. Заметил слезшего с телеги мага, обернулся к нему:

– Вы же видели Чашу?

– Ага, – махнул рукой маг и душераздирающе зевнул. – Ничего особенного. Но можешь сходить.

– В лесу бандиты! – горестно воскликнул пожилой крестьянин, глядит на мага укоризненно, а тому хоть бы хны. – Зарежут же дурня!

– Никого они больше не зарежут, – кратко ответил маг и выразительно щёлкнул пальцами.

– Но ведь... – попытался вмешаться бард, маг взглянул на него строго:

– Пускай сходит, посмотрит. Может, чего полезного узнает.

Парень победно подбоченился, выпятил грудь, друзья начали хлопать его по плечам, а его отец горестно вздохнул и чуть ссутулился, гнев в глазах сменился тревогой. Бард, сощурившись, глядел на мага, но тому всё нипочём, отошёл и поинтересовался у крестьян насчёт завтрака, ему сунули половину большой краюхи хлеба, кто-то протянул жбан с молоком, ещё один засуетился насчёт жареного мяса. Маг скромно поблагодарил, ему ответили, что их общий большой друг рассказал про свою недавнюю победу в лесу, теперь по этой части большака будет безопаснее ездить.

Собирались вроде неспешно, но на ходу отряд оказался быстро. От подлеска показалась бегущая фигура впечатляющих размеров, ещё и увеличилась, это варвар несётся размеренными прыжками, а перед местом ночёвки ещё и кувырок через голову выполнил. Маг глянул озадаченно, но лицо северянина пышет здоровьем, улыбка сверкает радостью, и без того выпуклые мышцы вздулись, грудь наполняют мощные вдохи. Варвар добродушно хлопнул мага по плечу, тот крякнул и присел – показалось, что его ударил каменный голем.

С отрядом попрощались тепло, гвардейцы обнялись с варваром, и телеги тронулись по дороге на Дорчинск. Трое парней отправились в сторону холма, бард проводил их взглядом и с укоризненным видом повернулся к магу:

– Ну и зачем?

– Пускай, – пренебрежительно хмыкнул маг. – Дурная голова ногам покоя не даёт. К тому же, таким быстрее поверят, что Чаше кирдык, чем нам. Да и когда узнают, ещё долго не будут верить, ещё будут тянуться отряды таких вот... отважных, но не очень умных.

В чистой сини неба вдруг возникло небольшое чёрное пятно. Оно росло, скручивалось, превращаясь в тёмный искрящийся клубок. Варвар глянул неодобрительно, из-за его плеча с любопытством выглянул бард. И только маг побледнел и отступил.

Чёрный клубок, уже размером с добрую тыкву, резво поплыл вперёд. Маг отступал всё дальше, варвар хмурился, его красиво вскинутая рука уже на рукояти секиры, уже в эффектной позе бугрятся мышцы. Внезапно чёрный клубок остановился. В него тотчас полетела искра.

На зелёный луг упал столб белой энергии, сверкнул, как порох я яркий день, и исчез. Перед слегка ошалевшими друзьями осталось кольцо пожухлой травы.

– Это.. это что за гадость такая? – подал слабый голос бард.

– Колдовство! – выругался варвар, погрозил кулаком чистому синему небу. Маг похлопал его по запястью, северянин, недовольно бурча, опустил руку.

– Это Орден. Меня предупреждает. Ударил бы прямо в меня... или в кого-то из вас, то валялись бы без сознания пару дней... а то и чего похуже. На наше счастье, я успел в него попасть.

– Так онне видит, куда летит? – бард осторожно выбрался из-за широкой спины варвара, тот с потемневшим лицом смотрит на пожухлую траву. Маг с видом знатока присел, пощупал траву. Верхушки зелёных листиков посерели, пригнулись, но у корней остались живы.

– Скажем... он идёт за энергией. Чует, что я несу в себе. И расход тут небольшой... я знаю, мой суровый волосатый друг, ты уже жаждешь задать мне вопрос. А может ли Орден бросать на нас такие штуки каждый день?

– Вот именно! – фыркнул варвар, тоже присел, рассматривая траву. Маг, напротив, встал.

– Это скорее предупреждение. Пойдём дальше – применят другие средства.

– А нельзя, ну... Дать этому Ордену по башке? – пробурчал варвар, привстал, секира качнулась за спиной доспеха. Маг невесело усмехнулся:

– Если б можно было... Орден далеко, за стенами Башни, к которой пойди подберись...

– А что! Секира против колдовства! О таких поединках слагают легенды, пишут красивые баллады! Да, Тео?

Глаза мага и барда встретились. Тео чуть запнулся, но ответил:

– Конечно! Героические подвиги, золото и женщины, мечи против колдовства! О чём же ещё петь?

Маг поглядел на обоих, медленно пошёл вперёд. С его губ сорвалось малопонятное:

– О любви к родине, например...

Он не стал пояснять, что в реалиях никакой варвар в одиночку не доберётся до настоящего Великого Мага. Будь он хоть в драконьей броне, хоть с компанией героев. Маг даже не посмотрит на такую мелочь, и варвар с отрядом будут безуспешно ломать мечи о стены очередной башни... или дворца, где предпочтёт поселиться маг.

Но всё может пойти иначе, если в дело вмешается другой маг.

Перед полуднем встретили всадника, затем ещё одного. Впереди росли зеленоватые склоны гор. Конечно, это не величественный и суровый Каменный Пояс с его ледниками и снежными шапками, где под ногами скрипит белое поле, а вокруг в ледяной тишине посвистывает колючий ветер. Эти поскромнее, не такие высокие, в основном глина да песчаник, но издали стараются казаться выше, будто подпирают небо, хотя взобраться на такую гору можно за день, а склоны покрыты зелёными кустарниками.

На дороге появилось ещё две телеги. Большак приближался к разъезду, здесь оживлённо, подколёсная пыль постепенно начала щекотать нос, отчего маг зажал лицо краем плаща. Скрип колёс доносится чаще, время от времени нос щекочут запахи навоза, прелой кожи, трав, густого табачного дыма да колёсной смазки. Горы надвинулись, стало видно пересечение торговых путей.

На разъезде оживлённо, телеги медленно плетутся в противоположные стороны, кто-то гонит скот, несколько мужиков оттаскивают с дороги арбу с оголённой втулкой, с которой соскочило треснувшее колесо. Страдальчески блеют овцы, коровы идут, не оборачивая голов, мычат, если только их огреет кнутом коренастый полуголый погонщик. Скрипят колёса арб и телег, по разъезду неспешно двигаются товары, торговцы в основном группами, под присмотром крепких мужичков из бывших гвардейцев или стражников. Иногда, редко и невзначай блеснёт кинжал, развяжется тряпка на секире, или остриё копья сверкнёт меж связанных тюков – на большаке не принято носить оружие напоказ, его пускают в дело только в серьёзных случаях.

В воздухе висит мычание, скрип колёс, порой слышится резковатый окрик погонщиков. Витают запахи рыбы, кожи, мёда и воска, табака, сушёной зелени и десятков других товаров. Около перекрёстка частокол, острые колья стволов будто вгрызаются в синее небо. У самой ограды высится башня, с которой наблюдают двое гвардейцев, у ворот дом побольше, там одновременно перевалочный пункт, склад, досмотр и архив. И хотя среди бандитов не найдётся сумасшедших, что попытаются сунуться сюда, но под покровом ночи могут добраться наёмники Серых. Поговаривают, что раз в пятьдесят лет может появиться отряд кочевников из пустынь за Аль-Джебали, хотя это дальше, чем в сказке. Да и вдоль большака, и в лесу иногда шмыгают подозрительные личности.

Маг с любопытством глянул на флажки на сторожевой башне, виден герб Таргесса и символы гвардии Гестиона, ещё какие-то значки. Перед воротами достаточно народа, бард вопросительно посмотрел на мага. Тот не стал разыскивать начальство, поймал взглядом первого проходящего гвардейца:

– Подскажи, уважаемый, мы верно идём на Ущелье Иллюзий?

Гвардеец бросил недоумённый взгляд, сплюнул, в грубоватом голосе проскрипела скука заставной службы:

– Верно-то верно... но не пройдёте.

– Почему это? – насторожился маг, только очередных чудовищ и бандитов на пути не хватало.

– А никто не знает, как там пройти! – Гвардеец издал утробный звук, нечто среднее между хрюканьем, смехом и рыданьем, снова смерил мага недовольным взглядом. – Думаете, вы первые? Ха! Да здесь столько искателей приключений проходило, сколько на всех рынках Искры в базарный день не бывает!

Маг сухо поблагодарил, уяснив направление. За воротами варвар помог мужикам дотащить арбу до обочины, покачал головой, глядя на колесо.

Внутри двора конюшня, по периметру домики для гвардейцев, столовая, ещё склады, мастерская. Тео выпросил в столовой флягу воды, маг у ворот что-то подсчитывает и прикидывает на пальцах. Подходя к воротам, бард вдруг согнулся, прижал ко рту ладонь, лицо исказилось мукой, грудь начал раздирать мощный кашель. Бард отвернулся, сплюнул в пыль. Лицо мага вдруг искривилось странной гримасой, в глазах волнение и боль, он подошёл и схватил барда за руку. Тео слабо отпихнулся, кашель закончился, он глянул на мага так, будто тот ударил.

– Ещё не сильно, – негромко сказал маг, – но может быть хуже. Это гиблая, противная и коварная штука. Нужен солнечный свет, хорошее питание, свежий воздух, и пожалуй главное – бодрое настроение, уверенность, что сможешь победить…

– Да что ты говоришь, – попытался съязвить Тео. Маг не отпускал его рукав, с неожиданной твёрдостью заглянул в глаза:

– Чахотка овладевает человеком, когда его настигает равнодушие… или ему становится всё равно. Полное, подавляющее, глухое равнодушие из-за тоски, сердечной боли… когда это равнодушие заслоняет от человека весь мир. Лекарства могут помочь, но настроение больного тоже важно. Это обман, морок, человек сам на себя наводит печаль, а кругом цветёт и радуется полнокровная жизнь!

– Тебе-то откуда знать… – буркнул Тео, выдернул руку и пошёл к воротам. Маг проводил его взглядом, полным сострадания, медленно прошептал:

– Я знаю… поверь мне. Я знаю.

Наведавшись в архив, маг порасспросил местного писаря, умылся, почистил одежду, подновил нехитрые припасы.

Во дворе слышится хэканье, странное шорканье, глухое бормотание. Маг выглянул. У самой ограды, вдалеке от центра двора, на утоптанном пятачке сошлись двое гвардейцев. Борются без оружия и доспехов, только на ладонях короткие обрезанные перчатки для крепости хвата.

Жилистый высокий человек с вкрадчивыми движениями двигается плавно, ступает мягко, даже кажется, что руки его движутся расслабленно… Полуголый, из всей одежды только свободные порты. Один молодой гвардеец уже кувырнулся через бедро, ткнулся ладонями в песок, обиженно замотал головой.

Подошёл грузный черноволосый мужик, лицо насупленное. Тело жилистого блестит от пота, он не выглядит силачом, ему не ворочать пудовые гири… но тело как будто литое, мышцы перекатываются как у пантеры. Это не твёрдый и острый клинок, сказал себе маг, тут побеждает союз силы и ловкости, это как текущий металл! Грузный мужик внезапно ловко увернулся от захвата, сам попытался взять на удушающий. Жилистый ловко вывернулся, ткнул локтем.

Сошлись в клинче, грузный всё пытается поднырнуть, чтобы взять противника на плечо, либо захватить его голову подмышку. Жилистый вдруг присел, его руки быстро чертили в воздухе, встал на колено. Грузный мужик тут же попытался придавить своим весом сверху, но не рассчитал. Кувырок – и вот он уже лежит на боку, а жилистый довольно улыбается, сверкнув зубом. Никакой вражды, подошёл и помог подняться, дружески хлопнул по плечу.

Маг всё-таки оценил уровень подготовки гвардейцев. Никакого пыхтения и суеты, серьёзная борьба, где в любой момент может перевесить и скорость, и ловкость. А тут ещё светит солнце, пот заливает глаза, песок скрипит под ногами, сердце колотится как в момент овладения женщиной… Это должны быть хорошие бойцы!

Встретился глазами с проходящим вдалеке варваром:

– Что, неужто неинтересно?

На лице варвара мелькнуло некое странное выражение, маг заинтересовался, подошёл поближе. Уже направляясь к воротам, северянин проговорил:

– Да это штука хорошая. Но она хороша, когда в руках нет оружия. А я всё-таки привык с оружием…

Он не договорил, но маг понял – и остановился. Варвар привык завершать удар… оружием. Вот что он хотел сказать.

Уже выходя за ворота, маг с любопытством задержался, отошёл в сторонку от дороги..

Невдалеке бард играл с детьми. Его обступила самая разная публика – несколько смуглых мальчишек в разноцветных шортах и туниках, видимо, из Аль-Джебали, а то и южнее. Два долговязых беловолосых пацана одеты в длинные курточки, на сандалиях и рукавах узоры со зверями, по синим глазам видно, что с Севера. С другой стороны в глаза Тео заглядывают крепкие крестьянские ребятишки в лаптях и коротеньких рубашках с красной узорчатой полоской, почти у каждого на лбу кожаная полоска. Эти прыткие ребята, видимо, из Рославля – поскидывали коротенькие плащики, хохоча, пустились бежать вокруг Тео.

Купцы у повозок невдалеке наблюдали за всем этим с истинно восточным спокойствием – через прикрытые, не прищуренные глаза. Невдалеке мужики из Рославля закончили наконец ремонтировать арбу, поставили колесо, сопроводили крепким словцом.

Бард разнял двух ссорящихся, помог подняться мальцу, упавшему на колено. Тут же потёр ушиб, подул, скорчил забавную рожицу. Мальчишка, минуту назад готовый залиться в рёве, заулыбался и протянул ручонку. Тео отступил, вынул из кармана яблоко, подкинул его в воздух, поймал. Яблоко вдруг раздвоилось, замелькало в руках барда. Дети смотрели завороженно, только смуглые ребята улыбались – они знали такие фокусы.

Вдруг Тео как будто случайно промахнулся – яблоко поймал, но оступился, охнул, на лице страдальческая гримаса. Детишки сразу окружили его, он повалился на спину, спрятал яблоки, но изобразил поверженного медведя, ловил тех, кто подойдёт поближе.

Солнце ласково пригревало ребячьи лица, дул мягкий ветер. Вокруг барда завязалась потешная суматоха. Маг нахмурился. Что-то во всей этой картине его смущало... Надо было идти вперёд, а не отвлекаться на ерунду! Надо было направить всю волю, все силы на достижение цели... Железный кулак воли должен был вести его! До детей ли тут! Сейчас эти пустые забавы не нужны! И внезапно та часть его души. о которой он и не знал, казалось, возразила. А разве бывает так, чтобы дети не были нужны?

Маг отошёл от ворот и встал напротив каравана, прислонившись к небольшому столбику ограды. Купцы заметили его, но маг и бровью не повёл. В нём как будто столкнулись две силы. Одна, жадная, жестокая и безжалостная, твердила – возьми своё! Постоянно иди к цели, выложись полностью, только о ней и думай! Не до детей, не надо откладывать, это ненужные мелочи! А другая мягко и терпеливо повторяла – не переусердствуй, не сгори, бери дело по силам. Человек не может постоянно думать о цели, так и свихнуться можно... Это было похоже на борьбу сердца и ума... Маг покачал головой. Нет, даже его сухой и практичный ум не вёл бы вперёд с такой жадной решимостью. Это какое-то другое стремление. Нехорошее.

Он подошёл к группе ребятишек. Тео уже показывал им фигуры зверей из ладоней, дети радостно повизгивали и пищали, толкаясь и стремясь занять своё место перед сидящим на пеньке бардом. Маг сдержал обычную хмурость, сказал негромко:

– Пора идти. Где наш большой волосатый друг?

– Ещё немного! – возразил Тео. И нетерпеливый и резкий обычно маг всего лишь ответил сухо:

– Минут десять. Больше не жду.

Ещё дальше от дороги стоит вкруг несколько телег. На двух крайних две дородные девки, варвар перекидывается с ними шуточками. Обе как на подбор, кровь с молоком, тяжёлые полушария грудей едва не разрывают льняные рубахи, на округлых бёдрах ткань двигается гладко, словно облитая водой. Темноволосая вплела в причёску алые ленты, белокурая сделала себе браслетик из рябины. Обе одеты просто, для работы и путешествий, но даже в таких нарядах не обошлось без несложных узоров на рукавах, у белокурой лента опоясывает лоб. Её черноволосая подруга кидает на варвара страстные взгляды, строит улыбочки. Варвар отпустил довольно сальную шуточку, девки захохотали, черноволосая игриво заметила:

– Да ты шалун!

– Ну, не без этого...

– Конечно! Какой же ты без этого шалун!

Белокурая вмешалась:

– Да ты посмотри на него, мужчина что надо, это же сразу видно! Вон какие мышцы! Ты сколько весишь, удалой молодец?

Варвар с гордостью выпятил грудь, поиграл бицепсом:

– Ну, думаю, без малого килограмм сто!

– Ну а с малым-то сколько?

7

Варвар поварчивал, так и не позабавился с теми двумя пышногрудыми, а при таком разговоре всем понятно, куда дело идёт. На что маг возразил, что сила варвара ещё может понадобиться в бою, а мягкое женское тело будет щупать потом. Победу ещё нужно заслужить.

Подлесок подступает к горам, тощие деревца и кустарники упорно карабкаются вверх, цепляясь за трещины в каменистой почве. В горном отроге проём, туда бежит хоженая тропинка, здесь в самом деле часто бывают люди.

Прямо в скале неровный треугольный проём, две сходящихся громадины закрывают его от ветров. Внутри каменистая площадка без зарослей, одна галька да хрустящий под ногами песчаник. Меж белёсых горных стен прямо посреди камушков лежит серая плита. Маг подошёл, уставившись недоверчиво, бард и варвар одновременно выглянули сзади.

Поверхность плиты ровная, но слегка потёртая, никаких символов и подсказок, просто прямоугольник длиной почти в человеческий рост. Маг сразу заинтересовался, провёл ладонью по плите, пощупал камень, словно надеясь отыскать щёлочку, постучал пальцами, хлопнул ладонью. Плита остаётся недвижимой, не слышно и невидимого смеха, граниту всё равно, кто перед ним стоит. Маг прислонил ухо, постучал костяшками, даже лизнул плиту, на что варвар издал сдавленное хрюканье и предложил без долгих раздумий бухнуть топором. Маг с раздражением отмахнулся, бард прошептал варвару нечто укоризненное. Понятно же, что здесь не помогут ни грубая сила, ни музыка, что будит в душе чувства и высекает из суровых мужчин слезу. Здесь нужен разум, а точнее – мудрость.

– Что же это… – пробормотал маг. – Нужно сказать какие-то слова? Станцевать, прокричать заклятье? Принести в жертву двух гоблинов, обмазанных чесночным соусом? Вылить варево из крыла нетопыря, болотного мха, светлячков и крови девственницы?

– А где ты девственницу возьмёшь? – заинтересовался бард. Маг глянул на него сурово, сосредоточился, сделал два-три глубоких вдоха, устремил на плиту цепкий взгляд из-под нахмуренных бровей, проговорил уверенным тоном:

– Бессонница, Гомер, тугие паруса... Земную жизнь пройдя до половины...

Плита не шелохнулась, вокруг тишина, кроме дыхания троих друзей да шарканья по гальке слышен разве что слабый ветерок. Бард наморщил брови:

– Ерунда какая-то. Кто такой Гомер?

– Не помню... там что-то про пончики. Не мешай.

Маг ещё раз прошёлся перед плитой, раздумывая, покусал губу, почесал подбородок, остановился и приложил ладонь ко лбу, губы что-то шепчут. Снова повернулся к плите:

– Быть или не быть... О доблестях, о подвигах, о славе... Мгновения спрессованы в года...

– О, хорошие строчки! – подскочил бард.

Однако плита не шелохнулась, только послышался некий шорох, слабый отзвук даже не движения, а будто намёк – продолжай, мол, за тобой следят, и даже интересно, а вдруг получится? Маг с досадой хлопнул себя по бедру, развернулся, процедил:

– Не то... всё не то! Что бы попробовать... – Вдруг резко повернулся к варвару:

– Как по-эльфийски пароль?

Тот выдавил с обескураженной рожей:

– Э-э... Дер пароль?

Маг развернулся, плита всё так же покоится в безмолвии, нет и намёка на какое-либо движение. Он проговорил с надеждой в голосе:

– Ночь, улица, фонарь, аптека… Эй ты, а ну иди сюда, решил ко мне лезть?

Ровный серый прямоугольник лежит всё так же неподвижно, только шорох да поскрипывание камушков, в дуновении прохладного ветра послышалось насмешливое хихиканье. Маг фыркнул, подвернул плащ, сел прямо на камни, задумавшись, подпёр голову кулаком. Варвар медленно стянул с плеча секиру, взялся за древко обоими руками, как бы намекая, что сейчас влупит по плите со всей дури. Маг вдруг щёлкнул пальцами, встал, взгляд ясный, поднял голову и подошёл к плите:

– Лишь в тишине услышишь слово, и лишь во тьме увидишь свет!

Плита дрогнула и чуть погрузилась в песчаник. В спины троих друзей ударил порыв холодного ветра, по гальке пробежала дрожь. Сначала поднялся небольшой холмик, превратился в короткую волну, пробежал к горе, ударился в неё. Снова дрожь земли, бард вскрикнул, а маг еле устоял на ногах. Уши свёртываются в трубочку от скрежета и шуршания гальки, бугристая подземная волна с силой ударила в гору, там вздохнуло, заворчало, загудело… Скальная громада дрогнула, с гулом разошлась надвое, в стене неожиданно открылся проход. Маг постоял со слегка ошалелым видом, а первым, как ни странно, двинулся Тео, глаза горят любопытством, варвар идёт следом, что-то бормоча про нечестивое колдовство… как будто оно бывает честивым.

За проходом странное небольшое ущелье, серый туман застилает весь обзор, но похоже, что ущелье невелико. Ветра нет, скрип и шорох мелкой каменной пыли под ногами порождает недалёкое призрачное эхо. Серый туман молчаливо расступается перед идущим, варвар подивился уверенности мага, прибавил шагу. Из тумана слева послышался голос пожилого человека:

– Добро пожаловать! Добро пожаловать в Город-17!

Варвар посмотрел в ту сторону, на земле лежит странный предмет –металлический стержень, окрашенный в красный. Один конец загнут, а второй сплющен и раздвоен, словно язык кобры. Маг даже не обратил внимания, шагал дальше, бард пробежал трусцой, словно боясь, что эта причудливая красная дубинка может подпрыгнуть и ударить его. Перевёл взгляд вперёд, тихо вскрикнул, уцепился за руку варвара.

В узкой щели между двумя громадными камнями лежит полностью выбеленный дождями и ветрами скелет, под одним коленом стрела. Маг обернулся, зло шикнул, когда эти две больные черепахи уже подойдут, но увидел скелет, взгляд смягчился:

– О, этот... Когда-то и его вела дорога приключений, но потом ему одобрили ипотеку.

Круто развернулся, варвар настороженно озирался, но маг бросил через плечо:

– Здесь нас не атакуют. Ну... не должны. Здесь мы выбираем путь, врагов не будет.

– Откуда знаешь?

– Видения, – маг поболтал в воздухе рукой. – Будто был в прошлых жизнях... а некоторые уровни перепроходил, потратив не одну жизнь...

Варвар выпучил глаза и задержался на месте, бард посмотрел с некоторым уважением, явно же этот спятивший человек несёт бред. Как можно потратить несколько жизней?

Дальше по правую руку простое надгробие – белёсый каменный куб, по центру высечен некий девиз, а выше прямо из камня выступает силуэт оружия со странно узким и длинным клинком и округлой гардой. На самом деле работа искусная, такое тонкое оружие сломалось бы, но кажется, что оно торчит прямо из камня.

Маг приблизился, осмотрел куб с недоверием. Странно, но время не коснулось букв надписи, держатся ровно и чётко, будто не было десятилетий ветров и дождей. Маг прочитал девиз, к изумлению друзей, медленно опустился на одно колено, прижал лоб к надписи, затем так же неторопливо приподнялся, поцеловал гарду, встал, отряхнул колени. Бард выглянул из-за плеча:

– Что там написано? Какой-то странный язык...

– Один за всех, и все за одного! – ответил маг, в голосе послышалась некая торжественность. – Что означает – дружба выше политики, выше власти, дороже драгоценностей... Эх, умели же делать! Идём.

– Не оружие, а игрушка, – буркнул варвар, разглядывая гарду и узкий клинок. – Пока будешь ей тыкать, тебя могут в клочки искромсать…

Массивный бок горы нависает над головой, но прямо посередине небольшая щель, свежий воздух оттуда щекочет лицо, виден рассеянный свет. Маг заглянул в щель, без колебаний полез вперёд, варвар пробурчал нечто, но оба последовали за магом.

Открылась просторная поляна, почти без перехода под ногами начинает шевелиться свежая зеленоватая травка, прохладный ветерок завевает волосы, треплет за ухом, ласкается, как щенок. Впереди широкое нагорье, вдали лёгкая дымка над синей лентой реки, тут и там кущицы деревьев и пара рощ. Ближе привольно разлёгся длинный и широкий луг, там расставлены многочисленные столы, между ними неспешно бродят люди в доспехах, старцы в капюшонах и с посохами, видны прекрасные женщины.

Бард одобрительно хмыкнул, бесстрашно пошёл вперёд, варвар оглядывается непонимающе, но запах снеди от столов дразняще щекочет нюх. Только маг некоторое время подозрительно осматривался и даже принюхивался, бард увидал шикарную красотку вдалеке, без раздумий направился к ней.

Маг медленно пошёл к столам. Стало видно, что у некоторых женщин за поясом облегающих штанов кинжал, у других классический набор – пышная юбка, веер и платье как с показа мод. Мужчин немного, но встречаются и темнокожие, и остроухие с арбалетом, маг поглядывает на них подозрительно.

Он ожидал, что все накрытые столы начнут отдаляться в лёгкой туманной дымке, а синяя речка обернётся зловонным болотом... но луг и ущелье выглядят реальными, полностью настоящими. Тогда причём здесь иллюзии?..

На лугу уже народу побольше, слышится разный говор, но между столами достаточно места. Чуть в отдалении высятся простые походные рыцарские палатки, есть и два-три роскошных восточных шатра прекрасных расцветок, тонких узоров и изысканных тканей, внутри виднеются подушки, на вершине поблёскивает полумесяц, есть и два-три павильона попроще. Маг подошёл к ближайшему столу, с подозрением взял яблоко, обнюхал, затем взял кусочек сыра, тот расплылся на языке чудным сливочно-кисловатым вкусом. Маг захрустел яблоком, пошёл осматривать народ, варвар затерялся где-то среди палаток, а бард уже охмуряет встреченную красотку, та поглядывает снисходительно и благожелательно, мол, знаем мы вас, мужчин.

Народ на этом широченном лугу встречается самый разный. Больше всего молодых, крепких, здоровых, играющих мышцами, с длинными двуручными мечами за спиной, кое-кто с секирой, но почти не встречается луков и арбалетов. Попадаются стройные юноши с мрачным взглядом и длинными руками, большинство из них в странных облегающих тело одеяниях мышастого цвета, не все причёсаны, есть и с заросшим подбородком, встрёпанные. Все смотрят хмуро, разговаривать не желают, некоторые прячут лицо под капюшоном. Действительно бывалых и умудрённым опытом гораздо меньше, такие мужчины стараются выглядеть и двигаться обычно, в толпе их не всегда заметишь – не слишком высокие, крепко сбитые, лица суровые, часто со шрамами. Почти все в видавших виды потрёпанных доспехах и ношеных сапогах, ножны мечей потёрты, и хотя оружия не обнажают, по одному их виду понятно, что мечи в прекрасном состоянии и выпрыгивают из ножен легко.

Отдельно встречаются люди в любопытной одежде в мелкую серо-зелёную или просто зелёную крапинку, на груди и рукавах разные нашивки, на некоторых непривычного вида береты. У этих суровые мужественные лица, хорошая осанка, держатся поодиночке, проходят через толпу как ледокол, раздвигая посторонних. Тоже сильные и мускулистые, но не бравируют этим, и так видно, что стойкие и отважные воины. Такие не отступят, не бросят товарища, будут сражаться до победы. И хотя форма сама по себе не обязательно означает достоинство, такую форму может надеть и какой-нибудь подлый шпион, но по этим людям сразу видно – перебежчики и прочие гады форму носить недостойны.

Маг приглядывался к этим необычным воинам с любопытством. В отличие от однотипных мускулистых героев с мечом, у многих людей в серо-зелёной форме разные взгляды. Кто-то царапнет холодным и оценивающим взором, у кого-то взгляд жёсткий, оценивает обстановку и собеседника, и только у отдельных редких одиночек в глазах... мёртвая пустота. Даже не холод, а именно пустота, неизбывная горечь, словно этот человек в бою потерял близкого друга, пережил трагедию...

Также у этих людей оружие странной формы, всё из металла, с рукоятями и длинными наконечниками, маг мысленно прикинул, что за такое удобно хвататься и держать... но что дальше – непонятно.

Очень немного старцев с посохом, эти, как правило, в компании молодого рыцаря или просто юноши с мечом, либо вообще бродят в одиночку, шляпа надвинута на белоснежные кудри, из-под полей нет-нет да и блеснёт проницательный взгляд мудрых глаз. Посохи слегка истёрты, серые плащи скрывают фигуру, у некоторых старцев помимо посоха ещё и трубка, у некоторых в руках почему-то книга, а то и алхимический прибор, реторта со странно поблёскивающей жидкостью. Маг вздохнул, таких уже видел, и не раз. К сожалению, редко кто из этих старцев предложит что-то более оригинальное, чем идти побивать очередного Тёмного Лорда, который восстал... именно так, обязательно – восстал, и на мирные земли пала тень зловещей древней угрозы. Другие предлагают отправляться в опасное путешествие, чтобы найти Жезлы Власти, Короны Древних, Талисманы Силы, пять частей Печати Мощи, жемчужины из Ожерелья Богов... даже если бы предложили найти Золотую Секиру, и то это звучало бы как что-то невиданно новое.

Прошёлся вдоль столов, большинство блюд разобрано, но кое-где нетронутые жареные куры и индюшки, кровяная колбаса, сосиски и мясные рулеты, вторых блюд почти нет. Машинально цапнул со стола жирную куриную ножку, уселся в стороне на скамейке, мясо оказалось ароматным, хорошо промаринованным в специях. Чуть сбоку из-за плеча послышался скрипучий неторопливый голос:

– Погоди-ка... Не ты ли тот герой, что избран, чтобы свергнуть...

– Я не избранный, – огрызнулся маг. – Я сам выбираю свою судьбу!

Старец подошёл, моргая уже выцветшими глазками, прокряхтел непонимающе:

– Но... как? Ты оказываешься? Ведь возродился Хозяин Тёмного Баяна! В своей башне далеко на севере он собирает орды под свою руку! Ещё немного, и невинные земли Виргинии будут стенать под его тёмной властью!

– Мне это пофигу как-то, – сообщил маг, иронично ухмыляясь. – Нет, ни в коем случае не злорадствую, но... ты легко найдёшь себе героя. А сейчас, облачившись в халат усердия и вооружившись посохом терпения... ступай отседова. А то в лоб дам. Хоть я и не варвар.

Старец возмущённо зафыркал что-то про воспитание молодёжи, маг нахмурился, встал и отошёл. В самом деле, задел пожилого, хорошо воспитанного человека, но эти однообразные квесты про побивание тёмного и даже Тёмного Лорда уже навязли в зубах.

Он миновал ещё один стол, обошёл цветастый шатёр, на той стороне двое рослого вида героев о чём-то спорят, вдалеке варвар с хохотом взял и опрокинул на себя целое ведро пива, отчего и доспех, и кожа заблестели ещё сильнее. Мага кто-то ухватил за руку, тот резко обернулся, сразу перехватив запястье. Приземистый тип вороватого вида в тёмно-зелёном капюшоне и костюме следопыта дёрнулся, явно не ожидал такого, маг отпустил его руку, спросил хмуро:

– Ну что? Что-нибудь серьёзное? Ну, хотя бы отплыть на остров за лекарством для умирающей принцессы? Высвободить пленников? Вернуть долг чести? Ну скажи, скажи мне что-нибудь настоящее!

– Да кто ты такой? – обиженно проворчал тип, тряся рукой. – Ну да, есть у меня тут одно дельце... можно напасть на караван с золотом... Ты что о себе вообще возомнил? Думаешь, такая возможность каждую неделю выпадает?

– Я тот, кто невредимым выходит из костра, из воды, из-под земли, – ответил маг со значением. – А такие возможности, как ты предлагаешь... Веришь ли, но они, наверное, на втором месте после побивания Тёмных Лордов. Нет, даже на третьем, что ещё хорошо, ещё есть надежда. На втором месте всё-таки сопровождение принцессы, укрощение строптивой... или строптивого, собирание армии... чтобы напасть на земли соседа. А вот такие, как ты... – Маг неожиданно надвинулся на типа, глаза его сверкнули странным тёмным огнём, в зрачках проскочили багровые искорки. – Ещё раз попадёшься мне – превращу в жабу! Понял? Шуруй отсюда!

Тип застыл на месте, он не ниже ростом, а маг явно даже дубинку в руках не держал... но от него исходит странная угроза, смотрит прямо в глаза... и тип в капюшоне с некоторым страхом ощутил, что этот взгляд затягивает, завораживает, словно расширяется некая невидимая дверка, ещё чуть-чуть, и он шагнёт туда. Отшатнувшись, попытался выпалить ругательство, шарахнулся прочь. Ну их, этих магов... вдруг – в самом деле в жабу!

8

В палисадниках, павильонах и кое-где под деревьями расставлены столы, вокруг группки незнакомых героев и бойцов, кое-где прохаживаются герои-одиночки. На столах самая разнообразная снедь, расставленная по порядку. Розовеет тонко нарезанная свинина и буженина с капелькой влаги, тёмные дольки языка, солонина с хреном, кровяная колбаса, кольца ливерной и твёрдые кусочки с добавлением специй. Рядом на тарелке розовая с прожилками жира ветчина, слегка укрытая веточками зелени. Копчёные окорочка, нарезка филе, паштеты, рулеты, холодцы, и рядом крохотные горшочки с горчицей и соусами. Горячие блюда чуть дальше – из объёмистого чана высунулась гусиная, а то и индюшачья ножка, дальше маринованные чесноком и перцем жареные куриные ножки в соусе, ещё бурлящий ярко-алым бульоном бигос, запечённые перепела, пирог с рябчиками и утками, неподалёку и утка с яблоком, и поросёнок с хреном. На отдельном месте, окружённый мелкими блюдами, возвышается целый кабанище с яблоком во рту. Холодное мясо заманчиво поблёскивает на солнце, от горячих блюд идёт манящий ароматный пар, дразнит нюх, заслышав такой сочный аромат, желудок начинает урчать и ворочаться.

Столики с закусками и сладостями меньше основных, стоят по отдельности, на них красуются фигурки из орехов в сахаре и меду, пирожные, пирожки и булочки, любопытные восточные сладости, липкие и рассыпчатые в пальцах. Тут же с одной стороны шербет в кувшине, с другой прохладительная сладкая вода. Варвар не поверил своим глазам, но под одним из деревьев посвистывает и поддаёт парку самый настоящий самовар из Рославля, здоровенный, не меньше как на три ведра. Вокруг три или четыре стола, заваленных ватрушками, плюшками, кружевным и сахарным печеньем, конфетами с патокой, орехами. мятой, изюмом. Чуть поодаль в балагане целовальники разливают вино, парочка героев сидит и пробует из бокалов неспешно.

Варвар неторопливо прогуливался, тоже пробовал мелко нарезанные ломтики сыра, цапнул и целиком съел запечённого перепела. Его заинтересовал небольшой проход чуть поодаль, он пробрался между двух деревьев.

Взгляду открылась широкая поляна, даже проход между двух скальных стен, с обеих сторон тёмные овальные входы числом по три, внутри мерцает нечто сиреневое, едва заметные огоньки без искр, другого движения не видно.

Мимо этих маленьких пещерок проходят герои, первый вообще миновал все пещерки, не останавливаясь. Другие герои входили, заглядывали, вслушивались, оценивали увиденное. Варвар увидал, как один боец шагнул на порог такой пещерки, долго всматривался... и внезапно и быстро исчез, словно что-то втянуло его внутрь.

Слегка приосанившись, северянин неспешно подошёл к первому проходу. Внутри тихо, огонёк почти сразу погас, от стен веет прохладой. Внезапно перед ним всклубилось нечто белёсое, вверх поплыли вензеля и хлопья колдовского дыма, и в этом дыму проступила фигура… Прекрасная девушка в шитом золотом, хотя и слегка потрёпанном платье смотрит на него глазами, полными слёз. Широкая круглая юбка слегка запачкана, волосы потеряли роскошную укладку, в руках несмело вертит некий свёрток.

– Великий герой, помоги! – Звонкий голос ввинтился в уши, варвар поморщился, эта девушка переигрывает... или не девушка, а то, что приняло её форму.

– Помоги! Я должна прибыть на свадьбу моего брата! Но опасная дорога лежит через лес, полный гоблинов, а в обход только через полумёртвые земли, либо через опасные пески! Выручи меня в беде, проводи до нужного пункта, и получишь награду!

– Через пески... где водятся огромные зубастые черви, – хмыкнул варвар. – Прости, но нет. Ты прекрасна... но я такие квесты уже видел.

На слишком красивом и ровном лице девушки проступили трещинки, она злобно оскалилась, но варвар показал ей кулачище размером с пушечное ядро, фигура зашипела… и распалась на обломки и мелкие чешуйки. Варвар с огорчением вышел из пещерки, здесь ничего интересного.

В следующей тоже тишина, он подождал, но в этот раз белёсые клубы дыма всплывают вверх дольше, будто нечто, владеющее этими иллюзиями, выбирает, чем заманить такого бойца.

Перед варваром возник кусок тюремной камеры. В грубой плошке плавает фитиль, роняя бледные лоскуты света, тускло блестит в полумраке решётка. В прутья решётки вдруг вцепились худые ладони с длинными побелевшими пальцами и обломанными ногтями. Человек в обветшалом тряпье припал к металлу грудью. В запавших глазах отчаяние и проблески надежды, ещё молодое, но уже обросшее лицо с парой шрамов и свежим синяком, на одной губе алая капля крови.

– Помоги... – проскрипел шёпот. – Иначе сгнию здесь... Я знаю, где сокрыто сокровище древних королей, по пути к нему можем откопать сундук с амулетами, которые наша шайка воров собирала пятьдесят лет... Помоги! Выпусти меня отсюда!

– Пожалуй, подожду... – хмуро ответил варвар, на лице явная неприязнь. – Ты эти амулеты не заработал… похоже.

– Какая разница! – с ненавистью выкрикнул вор. – На эти деньги можно прожить несколько жизней, утопая в роскоши! Добиться власти, внимания красивых женщин, построить себе дворец! А я всё ещё тут, за этой проклятой клеткой! Чего ты ждёшь?

– Вор должен сидеть в тюрьме, – с некоторым удовлетворением сообщил варвар. – Вижу, тут тебе и место.

Развернувшись, вышел из пещерки, не слушая воплей позади. Силуэт вора медленно распался на полупрозрачные части, те начали таять в воздухе, дольше всего держались прутья решётки, но и их смыло белёсой волной тумана. Варвар даже не обернулся.

В третьем проходе тёплый солнечный свет, будто в стены вделали фонари. Варвар даже не успел задуматься, почему в остальных проходах приходилось ждать, а тут уже картина маслом. Здоровенный мужик в шляпе стоит вполоборота, глаз не видно, а в мощных лапищах посверкивает некая деталь, которую толстые пальцы начищают с застарелой страстью жмота и скареда. Недалеко на обочине пыльной просёлочной дороги телега. Босые ступни пацанчика лет девяти-десяти тяжело ударяются в эту пыль, у него в руках тяжёлый пузатый кувшин, налитый до краёв. Варвар не успел предупредить, мальчишка с вымученной улыбкой вскрикнул:

– Господин, вот ваша вода!

И наткнулся ногой на лежащий в пыли камень. Сам рухнул вперёд, кувшин вылетел из рук и треснул, блеснули брызги воды, образуя в пыли тёмные пятна. Мужик резко обернулся, варвар дёрнулся. Выпученные глаза на морщинистом заросшем лице в красных прожилках, шляпа наползает на низкий лоб, чёрные баки придают истинно злодейский вид. Мужик заорал:

– Ах ты крысиное отродье!

Рванул из-за пояса плётку, та с шипением взвилась в воздухе. Из-за телеги стремглав вылетела девчонка в коротком платьице, в глазах метнулся испуг:

– Господин! Пожалуйста, не бейте его! Он не нарочно!

– Сгинь! Я его проучу! – рыкнул мужик. – А с тобой поговорю... позже!

В глазах мелькнула плотоядная искра. Варвар уже не мог этого выдержать, рыкнул сердитым голосом:

– А ну оставь их!

Мужик рванул плётку на себя, но она так и повисла за спиной, выкаченные глаза медленно повернулись в сторону варвара:

– Это ещё что за храбрец такой?

– Говорю, оставь их, говорю, – раздельно произнёс варвар, сам не ожидал от себя ледяного спокойствия. – Если кулаки чешутся, поищи равного.

– Тебя, что ли?! – мужик коротко и злобно хохотнул, выпустил плеть, в глазах торжествующее выражение. – Драться будешь, что ли? Иди сюда!

Варвар спокойно шагнул вперёд.

Мальчишка со страхом отполз под телегу, девчонка метнулась и убежала куда-то. Варвар не видел, как её силуэт, исчезнув за телегой, распался на десяток таких же призрачных обломков.

– Ну иди, иди, – злорадно похохатывал мужик. Он вдруг сдёрнул шляпу, выкатил грудь, в уголках рта заблестела слюна. Лицо начало медленно удлиняться, искажаться, руки удлинились и взбугрились мускулами, по ним поползла серая шерсть, опасные когти сжимаются в кулаки, невиданные у зверей. А на варвара смотрит страшный, будто сплющенный спереди лик, нечто среднее между северной горной обезьяной, которую видели немногие выжившие, и страшным ледяным великаном, о котором ходят лишь легенды. Варвар стиснул челюсть и сжал кулаки.

Бард бродил между группками деревьев и столами в каком-то сладком полузабытьи, с рассеянной улыбкой брал пирожные и печенье. Здесь он уже успел в тихом уголке потискать красавицу, та ускользнула, смеясь, но вокруг достаточно прекрасных женщин и бесплатных кушаний... видимо, он попал в рай. Хотя иногда мимо проходят суровые воительницы в любопытных доспехах, у одной даже вроде увидел бронелифчик, но засомневался, а выяснить не решил – больно грозный вид у девы-воина, вместо ответа может и палицей вдарить.

Несколько отдалился от основной группы стволов, послышалось тихое журчание ручейка. В тени высокого дерева вдали от суетливой толпы героев и фальшивых героев расположилась группка. Юноша с золотистыми волосами расслабленно полулежит, медленно рассматривая дудочку. Бард уставился на женщин, около этого юноши целых три полуголых красавицы как на подбор.

Вдоль спины одной свободно и счастливо льются золотым потоком волосы, блестят и переливаются, будто сусальное золото. А платье достаточно простое, в таком хоть сейчас в поход. Изящное лицо кажется даже слегка холодноватым, его безупречная красота могла бы отталкивать, если бы не задумчивая улыбка в глазах блондинки. Вторая медленно покачивает опахалом, её лёгкие шёлковые шаровары и полупрозрачный полулиф чуть шелестят при движениях. Объёмные груди нависают надо лбом юноши, упруго поднимаясь и опускаясь в такт движениям опахала. Третья, в зелёном костюме охотницы, отошла и уселась поодаль, у кустика, на голове буйный костёр прыгающих оранжевых искр. Повернулась – и бард чуть язык не проглотил от затягивающего, манящего омута искристо-зелёных глаз.

Нечто прозрачное и печальное вдруг коснулось сердца, словно зашелестели золотые лепестки воспоминаний – это юноша сыграл удивительно тонкую, нежную и грустную мелодию. Бард застыл, боясь прервать чудесный момент. Нет, природа не замерла, ему показалось – но мелодия, оборвавшись, всё ещё будто висела в воздухе, и в неё вплеталось журчание ручья, шелест травы...

Бард стоял, не шелохнувшись, заметил лишь, что юноша смотрит на него с некоторой усталостью. Даже не с презрением или негодованием, а с усталостью человека, который повидал уже сотни и сотни лиц.

– Зачем пришли в Ущелье? – В мелодичном голосе юноши слышалась усталость, Тео развёл рукой:

– Да тут один... Он, понимаешь, ищет...

– Власть? Богатство? Шапку-невидимку?

– Нет, – Тео досадливо скривился, махнул рукой. – Он хочет... ну, понимаешь, сделать что-то хорошее для людей. Как-то им помочь... пусть не всем, а хотя бы одному городу... а лучше – стране.

– Помочь? – в голосе юноши послышался некий звон. Уперся рукой в землю и сел с таким выражением, которое даже Тео было бы непросто описать. Пухлые губы подростка на красивом лице слабо улыбнулись, в изумрудно-зелёных глазах замерцало удивление. – Помочь... Это совсем другое дело! Так бы сразу и сказал! Как давно я не встречал героя, чтоб для людей...

Он повёл рукой, девушки почтительно расступились. Тео показалось, что время и пространство вокруг всей группы на миг размылось, исказилось – и он с некоторым испугом понял, что звонкоголосый музыкант подбирает варианты разных миров. Юноша внезапно отвёл взгляд от неведомых далей, в Тео уперся требовательный взгляд синих, как небо, глаз:

– Ты слыхал о Золотом Шаре?

– Это... красивая легенда, – с готовностью ответил Тео. – Не для всякой таверны подойдёт, правда. Больше для благородных господ да изысканно-утончённых... Но красивая.

– Это не легенда, – серьёзно покачал головой юноша, золотистые волосы вспыхнули волнистыми искрами. – Это работа таких мастеров, что никому не повторить... Сейчас Шара нет. Исчез. Сделать такое больше никому не под силу. Просто подумалось – а вдруг твой знакомый хочет попробовать принести счастье для всех, даром?

– Так не бывает, – уверенно возразил Тео. – И он это понимает. Но мучается из-за чего-то... что и сам высказать не может. Помочь людям – как по мне, дело неплохое.

Юноша, казалось, серьёзно задумался. Затем кивнул:

– Хорошо. Пусть попробует.

Варвар держался не так уж плохо, но быстрые и сильные удары сыпались то справа, то слева, один раз по касательной прилетело в голову, в мозгу на миг вспыхнули яркие искры. Он наугад выбросил кулак вперёд, чтобы не дать врагу ударить ещё. Попал во что-то твёрдое, багровая пелена в глазах медленно расплывается. Варвар помотал головой, зрение прояснилось ещё – как раз вовремя, чтобы увидать летящий прямо в нос серый кулак с дыню размером.

Снова чудом увернулся, этот оборотень не только силён, но и быстр. Долго в защите не протянешь, его сильные удары не прощупывают защиту, а бьют, как по железной наковальне, а варвар сумел лишь раз задеть бок да попасть выше локтя. В выкаченных глазах оборотня впервые вспыхнуло нечто вроде изумления, а потом он шатнулся, это мгновение наполнило сердце радостью.

Оборотень начал кружить вокруг варвара, снова выбросил лапу, словно наугад. Варвар уклонился, нырнул ближе, зарядил удар в челюсть. Массивная серая фигура вздрогнула, это уже третий хороший удар… и вдруг варвара отшвырнуло назад, в боку взорвалась боль, небо закружилось перед глазами. Он со стоном и всхлипом вобрал в себя воздух, понял, что каким-то чудом ударился плечом о выступ скалы и только потому остался на ногах.

Под куполом черепа звонят на разные лады колокола, во рту солёный привкус, противный силуэт оборотня отражается расплывчатым облаком… а пол начинает слегка подталкивать в пятки. Уже не силой мускулов, а только стиснув зубы, он собрал себя в кулак, сделал несколько шагов. Оборотень чуть шатнулся назад, в глазах огоньки злого торжества:

– Глупец" Ты проиграешь, и твоя душа останется здесь!

9

Бард бежал, сломя голову, в одном месте чуть не споткнулся, удержался на ногах чудом, в другом месте плечом слегка задел одного из странствующих героев, тот прошипел вслед злое слово. По плечу болезненно бьёт подаренный золотоволосым странный инструмент, Тео замедлил ход, немного отдышался и поправил ремень.

Когда выбежал под большую группу деревьев, увидал расставленные столы со снедью. Сердце выскакивает из груди, дыхание несётся вскачь как разгорячённый скакун, перед глазами промелькнули огненные круги, и снова напал душераздирающий кашель. Тео согнулся, оперся ладонями на колени, но чуть не рухнул – кашель рвёт глотку злой болью, в груди клокочет, будто чайник кипит.

Кое-как отдышался, поднял голову, увидел, что маг со скучающим видом сидит за большим столом, макая хлебные палочки в соус, рядом тарелка с сыром и бутылка вина. Бард подбежал, вскрикнул горестно:

– Скорее! Там нашему другу плохо!

– У него желудок каменный, а кровь как лава, – равнодушно заметил маг. – Выкарабкается.

Тео понял, что неверно употребил слово, покачал головой:

– Нет! С ним беда! Какое-то наваждение!

Маг мазнул мутным взглядом:

– Знаешь… Один мудрец сказал – если по правую руку от меня будет добро, а по левую зло, то что будет перед глазами, и что за спиной? Вот я и думаю… По правую руку клёцки с борщом, по левую пиво с лещом. Что выбрать?

Тео приблизился, взял мага за плечо и встряхнул. Тот лениво отмахнулся, но выслушал про состояние варвара. Нехотя поднялся, вздохнул:

– Ну вот, опять кого-то спасать...

– Что-то до сих пор не видел, как ты нас спасаешь, – фыркнул Тео. – Идём скорей!

Через зелёные лужайки шли довольно долго, то и дело встречаются герои и наполовину опустошённые столы, старцев с посохами поубавилось. По дороге маг неожиданно набрёл на один такой бесхозный посох, прислонённый к дереву. Осмотрел, взвесил в руке, хмыкнул и поставил обратно, но внимательно оглядывался по сторонам. Тео не понимал, зачем замедлили шаг, но маг вдруг выдал довольное «ага!» и взял с одного стола довольно прочного вида дубинку. Это оружие совсем немного отошло от крестьянской избы, но уже не простая дубовая палка, а с полукруглым навершием без зубцов, только обмотка кожей намекает, что её могут использовать и воины.

Когда впереди показалась поляна с пещерками, Тео приободрился. Маг, увидав пещерки, нахмурился, заглянул в одну, затем в следующую – и гримаса его становилась всё недовольнее.

В третьей пещерке недалеко от входа неподвижной горой сидит варвар, привалившись спиной к скале. Лицо стало каким-то каменным и вроде даже посерело, в глубине пещерки пляшет и подскакивает сгусток призрачного сиреневатого света. Маг присел рядом, спросил требовательно:

– Ну? Во что вляпался?

– Он... оно... забрало мою душу, – прохрипел варвар убитым голосом, из которого исчез радостный бас и переливчатая насмешка, остался лишь серый каркающий шёпот. – Теперь у него моя душа...

Маг огляделся, увидел неподалёку секиру, та сиротливо привалилась к скале. Он встал, попробовал приподнять руку варвара, ощущение, что взялся за толстенный ствол на лесоповале или за жерло пушки. Сильная и могучая рука упала безвольно, как кусок мяса на бойне. Маг заглянул в потухшие глаза, велел неожиданно властным голосом:

– А ну вставай! Пойдём, хватить дурью маяться!

– Душа... – только и прохрипел варвар, затем повторил: – Моя душа!..

Маг недовольно огляделся. Комок пламени из сиреневого вдруг вспыхнул багровым, в нём показался некий облик, вверх взлетели клубы дыма. Тео даже назад отступил.

Огромное оранжевое пятно выплеснуло вперёд магму, так показалось, эта расплавленная масса вязко катилась на них... но остановилась, впечаталась и вмялась в некую форму. Перед ними проступило страшное багровое лицо, размером почти в их рост, словно в самом деле выдавленное невидимым прессом из жерла вулкана. Массивный лоб выдаётся вперёд, как валун, под ним глаза как два булыжника, морщины из-за складок кажутся шрамами. Толстые губы раздвинулись, от громового голоса, казалось, со стен пещерки посыпались камушки:

– Кто явился сюда побеспокоить меня?! Что за безумец...

– Тихо! – неожиданно одёрнул маг и вгляделся в жутковатый лик. – Ну-ка, отпусти нашего друга.

Голова, казалось, несколько опешила, затем рыкнула снова, но уже не так громко:

– Как смеешь ты, смертный? Кто бы ты ни был...

Маг не отвечал, пристально вгляделся в глаза этого багрового лика. Голова вдруг начала блёкнуть, как-то осела, уменьшилась в размерах, и тут же её покрыли клубы дыма.

– Отпусти моего друга! – Голос мага, неожиданно резкий и холодный, пронизал воздух пещерки, Тео чуть не подпрыгнул, взглянул с изумлением. – Я вижу, что ты такое! Не заставляй меня прибегнуть к последнему средству!

Белёсый дым отполз чуть назад, Тео уже стиснул кулачки в радостном предвкушении победы, но внутри пещерки клубится нечто, свивается в пряди и кольца призрачного марева... вот устремилось вверх, начало снова наплывать, окутало пещерку сначала сероватыми облачками, затем несмело подкралось к краю плаща мага.

Потемнело, ползущие клубы дыма вдруг устремились вперёд и в стороны, сероватый морок снова накатил мягкой волной, на глаза будто накинули платок. И вдруг всё погрузилось в беспросветную пелену. Тео со страхом обернулся ко входу в пещерку, оттуда едва-едва струится бледный свет, искорки с тягостной медлительностью падают во тьму... а она уже настигла и обволокла, и всё вокруг покрылось бархатно-чёрной пеленой.

Откуда-то с края вечности, из глубин забытых миров, из ледяных недр древних пещер долетел голос, полный мертвящей злобы, шершавой и горькой. Голос был исполнен ненависти ко всему живому, в нём струилась ледяная уверенность и стремление уничтожить свет, тепло, радостный смех и бодрость всех живых существ:

– Глупцы... Вы проиграете... И ваши души останутся здесь...

Ответил резкий, как ледяной ветер, голос мага, чётко и раздельно:

– Отпусти. Моего. Друга. Иначе. Уничтожу!

Тео вдруг ощутил, что темнота ещё не поглотила его всего, что он способен не только дрожать в страхе, но и стоять на ногах, пусть и нетвёрдых. В горле пересохло, сердце бьётся подобно испуганной птичке в клетке, этот жуткий мертвящий голос, казалось, способен был напугать кого угодно... Но темнота медлила, колебалась. Искорки света от входа вдруг прыгнули вперёд. упал слабый луч, стали видны внутренности пещерки. Тео замер на месте.

Впереди над магом нависает страшное многоголовое чудовище, покрытое чёрной чешуёй. Страшные толстые стволы шей под головами почти не качаются, в узких щелях глаз струится зеленоватым ядом злобный взгляд, в пастях оскалены клыки... и фигурка мага рядом с этим чудищем кажется тонкой и беззащитной. Однако человек в плаще смело занёс дубинку, замахнулся (не очень умело, это бард заметил) – и ударил.

Рука в замахе шла сквозь воздух замедленно – так не движутся, а плывут люди и фигуры в туманных сновидениях.

Но прежде чем дубинка коснулась тела чудовища, пещерку охватила яркая вспышка. Ещё короткое мгновение чудовищный змееголовый монстр таращился на мага, затем по его телу побежали паутинки трещинок, головы начали крениться. Ещё одна яркая вспышка, гулкий хлопок – и наваждение с медленным шипением рассеялось.

Дубинка мага прошла уже сквозь пустоту, покрытую жалкими хлопьями белёсого дыма, он не удержался, тело дёрнулось вслед за ударом, но на ногах устоял. Тяжело вздохнув, поднялся – Тео видел, как он усилием заставил себя выпрямиться, расправить плащ и даже отряхнуть полы. Лицо покрылось мелкими капельками пота, в глазах плеснулась усталость, маг искоса глянул на Тео и обвёл мутным взглядом пещеру. Бард не выдержал:

– А с ним-то что?

Маг медленно подошёл, присел напротив варвара, заглянул ему в глаза. Бывалый боец по-прежнему сидит с посеревшим лицом, глаза чуть закатились, взгляд ушёл куда-то в себя. Непонятно даже, бьётся сердце или уже остывает. Маг встал, наклонился над лицом варвара, его повелительный голос вдруг достиг дальних уголков пещерки:

– Вставай! Чего расселся! Там вино наливают!

Варвар, к изумлению Тео, вдруг дёрнул головой, по мышцам пробежало слабое движение, чуть шевельнулись пальцы, губы прошептали слабое:

– Но… душа?

– Иллюзии не могут похитить душу! – строго сказал маг. – Вот если человек сам вознамерится её потерять... Думаю, без воли человека ничто не способно отнять его душу. Жизнь – другое дело... и даже с жизнью, так впутаться надо… Вставай, пора спасать мир. И прекрасных дам от этой, как её... скуки.

Гулко зашевелилась земля, зашуршали невидимые меха, будто сам Вулкан шевелил угли. Слабый ветерок пронёсся по пещерке, Тео с изумлением понял, что это варвар вдохнул всей грудью. Когда он попытался встать и ухватиться за мага, тот айкнул и отскочил, сжимая побелевшую ладонь. Тео вздрогнул, шагнул назад – пальцы надо беречь!

И варвар вставал три раза, лапая землю, цепляясь за скальные стены, локти изгибались, как у больного, которому дали костыли. На третий раз он встал, ещё покачиваясь, снова глубоко вздохнул, но кожа лица уже порозовела, сердце гонит кровь в мощную грудь, мышцы на руках шевелятся ещё неуверенно, будто варвара огрели гигантской сковородой.

– Уф! – вырвалось из его груди. – Что такое? Я будто долго спал... и видел некий ужасный сон. Даже видение. Это не ты навёл? – грозно глянул он на мага. Тот фыркнул:

– Спасаешь его тут, понимаешь, вытаскиваешь из тёмных глубин... а он мне чуть ладонь не оторвал! Увалень!

Тео вдруг понял, что за этой колкостью маг старательно тщится скрыть волнение. Ему было далеко не всё равно. В глазах варвара мелькнуло нечто вроде благодарности. Но тут он заметил инструмент за спиной Тео:

– Это ещё что такое?

– Да так... подарил один, – почему-то смущённо ответил бард. – Это ситар. Точнее, его потомок. У древних народов был инструмент – цитра. Или кифара. Вот это... то, чем стала цитра. Или станет.

Он снял инструмент и застенчиво протянул, будто его друзья что-то понимали в музыке. Вытянутый корпус покрыт лаком и выглядит так, будто овал сплющили с обеих сторон, и он устремился на свободу. Округлый конец, с другой стороны дека с треугольным закосом и коротенькая широкая палка, вдоль которой идут струны. Маг сразу сообразил, что звук струн должен давать резонанс в корпусе, затем и проделана дыра, щипнул струну, другую, с интересом покачал головой:

– Ну и выдумают же люди! Кто будет на таком играть, целых десять струн! Надо бы поменьше...

– Если практиковаться, – важно ответил бард, – можно играть даже на струнах человеческой души! Я видывал, люди на органах играют. А эта штука не слишком тяжёлая.

Маг перевёл взгляд на варвара, хмыкнул:

– Ну как? Идти можешь?

Тот в ответ потянулся, вскинул руки, заведя за спину, мышцы привычно взбугрились, грудь подалась вперёд, довольно крякнул:

– Как будто ничего и не было!

Маг уже у входа в пещеру, бросил взгляд через плечо. Тео, снова с гитарой за спиной, нагнал его и прошептал:

– А что за последнее средство? Ты чем-то пригрозил этому... ну, наваждению!

Маг вдруг остановился, опустил голову. По лицу пробежала тень воспоминания, Тео с любопытством наблюдал, как в карих глазах блеснуло изумление и боль, будто маг прикоснулся к таинственному уходящему чуду. Тяжёлый вздох был способен задуть свечи на дюжине тортов, маг спрятал лицо в ладонях… Затем на барда снова взглянули оценивающие, рассудительные глаза:

– Узнаешь... когда-нибудь. В своё время узнаешь. И то, если у меня будет хорошее настроение.

10

Уходить из Ущелья никому не хотелось, очень уж интересную компанию из героев-собеседников можно подобрать, да и кормят до отвала. Кушанья на столах то ли появляются сами, то ли их подкладывает невидимая рука. А уж напитков и зелий – какие угодно и сколько душа пожелает! Квас, варенец, взвар, алое и игристое вино, эль, разные смеси вина, горячей воды и пряностей, шербеты в кувшинах и манящие золотистыми и зелёными искорками настойки. Тут же рядом сиропы, пряные и пахучие медовухи, пенные водопады ледяного пива прямиком из огромных бочек, и даже некие необычные напитки типа эликсира истины или сыворотки правды.

Так бы и сидели за столами для пиршеств, незаметно, чтобы шло время... но в конце концов Тео вздохнул, взял в руки свой инструмент, ущипнул струны несколько раз.

Грустная и простая мелодия, как умоляющий голос обманутой красавицы, полилась по воздуху. Маг сразу встрепенулся, порывистым движением поднялся из-за стола. Варвар сидит развалясь в кресле напротив, в руке кубок с чем-то пенистым, а к груди припала беловолосая красотка с алыми губками и увесистыми сиськами. Когда варвар смеётся, она заливисто вторит ему, полные груди колышутся, и кажется, вот-вот перевесят её головку, и она упадёт варвару на грудь.

– Постой! Зачем куда-то идти? Здесь, в Ущелье, можно блаженствовать!

– Это обман, морок, – обронил маг, глаза его следили за варваром. – Нам будет хорошо... но про остальных забыли. Пускай пропадают, да?

Варвар наклонил голову, заколебался, в глазах некое раздумье, вино вот-вот затуманит эту искру. Маг чуть заторопился:

– Подумай о руках своей матери... о своих боевых друзьях! Вспомни о походах, славных битвах! Вспомни о той, которая тебя ждёт!

Снова тяжёлый вздох из груди варвара, будто заколебалась сама земля. Медленно, но настойчиво он ссадил с себя красотку, смачно чмокнул её в щёчку. Тео ахнул, увидев, где находится рука варвара. Северянин прижимал красотку долгую минуту, уже океаны начали засыхать, а маг превращаться в соляной столб... но вот варвар оторвался от красотки. Ещё один тяжёлый вздох, будто невдалеке промчался взвод бронированной конницы. Но вот мускулистый сын Севера выпрямился, уголки губ ещё подняты, на суровом лице ещё блуждает расслабленная улыбка... но варвар встряхнулся, взгляд снова суров и собран.

Бард отложил странный инструмент, аккуратно закинул на плечо. Варвар уже потихоньку собирает в заплечный мешок копчёные колбаски и подсушенный хлеб, сыр и ломтики вяленого мяса – пищу, которая дольше не испортится. Маг с сожалением отхлебнул напоследок глоток прохладного кисло-лимонного, дразнящего язык напитка, решительно направился вон из-за стола. Тео окликнул насмешливо:

– Ты хоть знаешь, куда идти?

Маг обернулся, во взгляде укор, бард сжалился:

– Мне тот певец подсказал. Один из выходов на юго-восток, там должна быть некая плита...

– Ловушка? – бодро спросил варвар, он с заплечным мешком уже готов к новым странствиям и приключениям, даже белокурая красотка смотрит наполовину обиженно, наполовину восхищённо. Таким и должен быть герой – мужественный, бодрый, сильный.

– Почему обязательно ловушка? Он сказал, выйти отсюда также непросто, как и войти... А дальше нужно двигаться на восток. И не в Светлогорье, а гораздо севернее, там должна быть весь русов.

– Мы обратно через вход вернуться не можем? – встрял варвар. Маг поднял голову, вышел на поляну меж деревьев, куда-то всматривался минут пять и поводил взглядом. Вернувшись, сообщил:

– Нет, похоже, там уже закрыто… Видимо, и вход, и выход должны быть испытанием. Ладно, идём. Проверим эту вашу ловушку.

Солнце не успело ещё подползти за середину неба, зелёная трава под ногами постепенно исчезла, мерно похрустывает мелкая галька да каменистая пыль.

Застава постепенно скрылась из виду. С большака отошли в сторону горы, под ногами уже не взиввается пыль, гора приблизилась, но длинные солнечные лучи постепенно перестают быть жаркими, пролетела первая ласточка. В предгорьях почти нет зелени, маг недовольно вертел головой, наконец заприметил три больших камня, обошёл их, внимательно всмотрелся. Подозрительных знаков и письмён Древних не нашёл, решили заночевать здесь. Варвар посмотрел недовольно, чтобы соорудить костёр, нужно навестить чахлый кустарник, жмущийся к горе, и не раз. То ли дело в лесу…

Он закончил, когда тени уже почти полностью накрыли фигуры людей. Тео негромко пощипывает ситар, маг в три приёма разжёг костёр, впыхнуло и затанцевало маленькое и задорное оранжевое пламя. Варвар уселся поодаль – только глупец ночью будет смотреть прямо в пламя костра, то же самое, что подставить шею случайному головорезу. Маг достал спальный мешок, возился, укутываясь в плащ и пофыркивая на неровные камушки под телом. Тео разложил нехитрые припасы, угостил друзей. Раздал фляги и яблоки, хлеб, сыр, нарезал вяленое мясо – было видно, что барду не привыкать к дальним походам. Ситар отложил и спрятал в специальный мешок, затем обошёл костёр. Где-то отыскал обломок бревна, подкатил и уселся, ненадолго уставившись в пламя. Маг его понимал. В тёплой летней ночи искры вьются вверх оранжевыми нитями, пошумливает лог, ветер шепчет в лесных ветвях, слышны скрипы сверчков. Невольно тянет на разговор, но маг деликатно ждал.

– Те детишки у заставы, – неторопливо проговорил Тео, – вызвали одно воспоминание... Мы ещё пацанами бегали за речку, собирали в лесу малину, грибы, а кто половчее, и яйца... Разумеется, карманы были полны желудей, каштанов, обкатанных стёкол и прочих мальчишеских сокровищ. Но за речкой высился дом, правда за высоким забором, и там тоже были мальчишки. Сначала мы с ними задирались, потом как-то незаметно стали бегать наперегонки, обмениваться ребяческими находками... И однажды, когда я вернулся домой, отец надрал мне уши. Мать, конечно, заступалась – но мне это показалось так странно!

Тео примолк, пошевелил начинающий разгораться костёр. Маг уже примерно понимал, в чём дело. Но сделал жест рукой – мол, я здесь, слушаю.

– Это был приют. Мы с приютскими дружили... И почему-то отцу это не нравилось. Прямо до злой дрожи в голосе... Мать, не совру, тоже на приютских поглядывала неодобрительно. Она бы запретила – но не ударила... А отец потом даже в управу ходил, жаловался, чтоб приют перенесли. В ответ ему только у виска покрутили, мол, сам купил землю под дом в этом районе...

Маг пошевелился и неожиданно для самого себя изрёк:

– Получается, ты в нашем отряде... совесть, что ли? Или доброта? Сила, ум и доброта. А я думал, только красивые песни можешь...

– Я – совесть? – Тео чуть не подпрыгнул, вытаращился на мага. Тот неспешно продолжал рассуждать:

– Где не сработает шкура льва, надевай лисью... То есть, где не пройдёт сила – нужна хитрость. Но мир людей не состоит только из силы и хитрости, иначе это был бы ад... Среди людей нужна доброта. В первую очередь. Одной силой многого не добьёшься.

– Развели тут умные разговоры... а я прыг из-за дерева – и ам! – раздался басовитый голос. Варвар вышел из тени, почесал подбородок, мощно зевнул всей грудью. – Вот что бы вы без меня делали? Продали бы вас в какой-нибудь невольничий караван в Аль-Джебали...

Маг кивнул с усмешкой:

– Видишь? Пришла сила и требует своего. И он тоже прав.

– Добро должно быть с кулаками? – Тео покривился. – Я это в нашем бардовском цеху слышал... но не понимал. Нельзя же всех подряд бить по голове...

– Всех – нельзя. Но не все понимают доброту. Увы, в этом мире многие принимают её за слабость... вот таких – да, надо к ногтю. Всё, пора спать.

Казалось, что дорога упирается прямиком в суровую скальную стену, но тропа заглядывает за поворот, там ещё одна ровная стена, вытесанная как будто не долотом и молотком, а одним ударом огромного лезвия.

Ровный серый прямоугольник каменной плиты чуть выделяется цветом, похож на дверь некоей гробницы или секретного прохода. Маг заинтересовался, на узкой тропе двое еле разойдутся, он обогнал барда и подошёл к плите.

Приложил к ней ладонь.

Плита моментально обернулась вокруг себя, фигура мага исчезла.

– Эй! Так нечестно! – вскрикнул Тео и бросился к двери. Он успел лишь сердито стукнуть кулаком – дверь солидно загудела, завибрировала, провернулась, и бард также оказался по ту сторону.

Скулы варвара натянулись, в глазах сердитые искорки, он стиснул секиру, но подойдя, увидал, что оружие бесполезно, можно даже выщербить лезвие. Совсем насупившись, постучал в плиту кулаком. Протяжный гул, будто где-то под землёй гномы катят булыжники, плита снова повернулась, варвар стиснул зубы... и ничего не случилось. Он только оказался по ту сторону.

Маг сидит поодаль нахохлившись, бросает на плиту рассерженные взгляды, ну как же, не сумел вот так сразу разгадать секрет случайно встреченного механизма. Тео, похоже, и вовсе не расстроился, ощупывает свой инструмент, завидев варвара, воскликнул:

– А мы уже собрались тебя спасать!

Северянин хмыкнул с сомнением, огляделся.

Та же скалистая местность, но кое-где за скалу цепляются колючие деревца, выше на склонах виден мох и крохотные кустики, ниже кое-где робко выглядывают головки грибов. Бросил вопросительный взгляд на мага, тот поднялся, недовольно фыркнул, подошёл к плите. Какое-то время ощупывал и нюхал её, прикладывал ладонь и постукивал пальцами, слушал, встав на цыпочки, и под конец даже уставился своим пронзительным взглядом.

Варвар присел на поваленный ствол, отец с детства учил не садиться на голые камни, короткое время наблюдал за магом, затем заскучал, начал подыскивать песчаник – почистить лезвие. Тео так и вовсе думать забыл об Ущелье, бездумно пощипывал струны, и так понятно, что их путь лежит только вперёд.

– Возврата нет, – проговорил маг с лёгкой досадой. Оба друга поняли – недоволен не тем, что утрачен вход в Ущелье и доступ к удовольствиям, а тем, что троих друзей выпихнули несколько бесцеремонно. Маг развернулся, осмотрел тропы, что спускались вниз.

– Идём. Нам ещё мир спасать.

– Ты вроде этого делать не собирался, – напомнил варвар, вставая.

– Ну а что поделаешь, – маг вздохнул и картинно развёл руки. – Если другим недосуг, придётся заодно и мир спасти. Ну так, в качестве побочного квеста. Сначала, ясное дело, поможем людям понемножку. Ну, там облегчим жизнь, в другом месте улучшим. Я их заставлю улыбаться... они у меня узнают, что такое счастье!

Варвар уже направился вперёд, только во взгляде Тео скользнуло беспокойство. Не понять, шутит ли маг насчёт счастья для всех сразу, или настроен серьёзно. Очень серьёзно.

С этой стороны скального массива крутые дорожки весёлым разнобоем убегают вниз, но затем все сходятся в одном месте. В проходе не развернуться, две ладони скалы снова схватили широкую тропу, сжали, стиснули, впереди виднеется неширокий проход, оттуда доносится слабый непонятный запах.

Маг заглянул первым. Достаточно узкое ущелье, чуть впереди дорога расширяется, под боком скалы свалены камни. не ожидая подвоха, перешагнул проход. Тео прошёл следом, но впереди что-то заворочалось.

Странный звук пронёсся в воздухе, будто камни трутся друг о друга со скрипом, но примешивается тяжёлое дыхание, наконец раздался короткий трубный рёв, что-то смутно напомнивший. Маг вздрогнул, остановился, в лицо пахнуло зверем.

Впереди на огромной цепи чудовищно мускулистое тело, мышцы торса как каменные плиты, огромные руки похожи на узловатые стволы деревьев, бугрятся мышцами, которые наползают друг на друга. Чудовище полулежит, но виден его невероятный размер, одним ударом может убить человека. Но это именно чудовище, потому что на небывало широченных плечах... огромная, несуразно огромная голова быка!

В массивном лбу алые бусины глаз, почему-то налитые именно алым, два рога размером с рога якоря, толстые ноздри раздуваются, выпуская лёгкие дымки. Чудовище полулежит на камнях, в лапище сжимает тяжёлую дубинку, наконечник кажется валуном размером с три головы варвара

На кольцах великанской цепи лениво играет тусклый блеск, кое-где совсем исцарапались, но ржавчины не видать. Варвар выпучил глаза, Тео задрожал и попятился к скале. Маг отступил назад и в сторону, на лице злое выражение, будто он недоволен случайной, маловажной помехой.

Чудовище снова испустило трубный рёв, медленно пошевелило дубинкой, хоть и не подняло для удара. Маг нахмурился. стиснул кулаки, ногти впились в ладони. Мимо этого монстра не пробежать, это понятно сразу. Ну разве что отрастить крылья.

– Как... Что это?! – жалобным голосом проблеял бард. – Как оно... откуда оновообще взялось?

– Не видишь? – сердито спросил маг. – Человек с головой быка. Человекобык. Нас не пропустит.

– Пуганая ворона в поле не воин, – вдруг изрёк варвар сурово, снял секиру с плеча, решительно шагнул вперёд. Маг неожиданно забежал сбоку, с силой дёрнул варвара за руку. В другой раз северянин смахнул бы эту руку, как надоедливую муху, но сейчас маг вцепился не на шутку, в глазах беспокойство:

– Стой! Сдурел! Ты ему даже не на укус! Один чих, и от тебя мокрое место останется!

– Но вы успеете пробежать, – всё тем же суровым тоном изрёк варвар. – Так будет.

– Нет. – Тео не поверил своим глазам, но худощавый маг вдруг заступил дорогу рослому мускулистому северянину, их взгляды скрестились. – Так не будет.

Варвар надвинулся, выпятив челюсть. Маг смело вскинул голову, карие глаза встретились с льдисто-голубыми.

– Я просил тебя пойти со мной. Помочь. Я не просил тебя умирать! – резко бросил маг. – Подожди! Одумайся. Что-то можно придумать...

Варвар какое-то время колебался, можно отпихнуть мага и пойти вперёд. выпятив грудь... но выглядеть это будет не героически. Это безумное и нелепое самоубийство, не отвага.

Маг уже развернулся и осматривает чудовище, до него примерно полтораста шагов. Чудовище коротко ревнуло, призывно помахало дубинкой, будто приглашая подставить голову.

– Иллюзия не сработает, – сообщил маг. – Некуда спрятаться, чтоб из засады... А даже и спрячься, он может бить хоть иллюзии, хоть... по живому. Не успеем...

– Значит, мой черёд, – просто сказал бард. – Дайте-ка я...

Маг проводил его ошарашенным взглядом, варвар и тот смотрит непонимающе.

– Я ему спою, – пояснил бард скромно, повесив инструмент на плечо. – Может, получится...

– Споёшь? – Маг вытаращил глаза. – Что будешь петь? Что всё идёт по плану?

– Я знаю песню про сирень и крыжовник, – бард задрал подбородок. – И ещё много чего. Про артиста в кожаном плаще, про клинок булатный, даже про голоса на заре... Я много песен знаю. Спи моя радость, к примеру…

– И что? – сарказм в голосе мага мог бы растопить городскую печать. – Животные песен не понимают!

– Не скажи, – вмешался варвар. – У нас в деревне собаки, которые не ездовые, знаешь как слушали песни? Эдак вот наклонят голову и скулят... почти что поют! Когда один пёс, а когда и два пса. Мы даже название для этого придумали – псалом!

– Только марш или боевую не пой, – напутствовал маг. – А то не сносить нам голов...

Тео уже настраивал ситар, смело идя к чудищу. Он не знал. может ли этот человекобык совершить прыжок, швырнуть камень или дубинку так, чтобы искры летели аж до самой Искры. Но подошёл почти на пятьдесят шагов. Чудовище зашевелилось и присело, мощный кулачище ударил в землю, оттуда брызнула каменная крошка. Густой рёв вдавил уши, воздух режет свист от дубинки, месящей воздух, в лицо Тео пахнуло шерстью и потом крупного зверя.

Бард смело ударил по струнам – и гармоничный звук сначала словно бы противостоял агрессии мускулов и яростному гневу. Маг сразу понял, что струны дают удивительный эффект – звуки резонируют, соскакивают со струн, как серебряные монетки. У каждого звука свой окрас, но вместе дают такой эффект, что по коже ползут мурашки.

Тео запел. Он пел о том, что бой не вечен, что не всегда в жизни надо драться, что мир полон прекрасных и удивительных моментов, что агрессия и сила не всегда решают сложные вопросы, а гнев только разрушает... Песня лилась свободно и смело, хоровод струн обступал человекобыка, лился в стоящие торчком круглые уши, очаровывал и мягко, медленно добирался до сердца... если только у этого чудовища было сердце.

И вдруг человекобык лёг набок. Совершенно понятным жестом подпёр голову, дубинка слегка откатилась, мощная рука еле заметно подёргивается. Варвар на цыпочках пошёл вперёд, маг издал сердитое шипение, словно змею бросили на сковородку. Это может быть обман, монстр с такой большой головой необязательно глуп и прост, как деревенский дурак...

Варвар медленно прокрался вдоль скальной стены, до толстенной руки человекобыка буквально один хороший выпад копья. Тот всхрапнул настороженно, варвар замер. Маг стиснул зубы, оказывается, он наблюдает за этим рискованным и смертельным номером, сам удивляясь, как такой заметный боец может красться настолько аккуратно и бесшумно...

Боец тем временем уже на той стороне, скорчил страшную рожу и машет руками. Человекобык шевельнулся, и маг со страхом понял, что идти предстоит ему.

Тео окончил песню, чудовище шевельнулось, по мускулам пробежало удивительное движение, будто рябь по воде, но здесь огромные толстые сытые змеи лениво борются целым клубком. Толстенная рука подобрала дубинку, Тео глубоко вздохнул и снова запел.

Серебристый голос барда прорезал шорохи и скрипы прохода лёгким, почти невесомым клинком, вместе с ним между каменных стен родилась музыка. Это сочетание звуков снова легонько тронуло за душу... и неожиданно вынуло сердце, подбросило к высоко летающим орлам. И почти не меняя темпа, сердце ухнуло с поднебесной высоты, всё ещё замирая в сладостном трепете и одновременно испуге... Маг раскрыл глаза, Тео чуть сбился, его недовольный взгляд чуть не прожёг спину, а варвар, уже вдалеке от чудища, чуть из кожи вон не вылез, показывая, что проход безопасен. Пока ещё.

Маг весь внутренне сжался, но мысленно взял себя за шиворот, за горло – и заставил сделать первый шаг.

Жёлтый шар солнца начинает медленно ползти к зениту, щедро бросает лучи и блики ни голые валуны по правую руку от чудовища. Там сурово высится скала, тропы нет, и осколки камней предательски хрустят под ногами... Приблизился храп чудовища, ватным одеялом навалился запах потного мощного зверя и смрада из пасти, эта живая гора мускулов буквально в паре десятков метров от него... Сердце подпрыгнуло к горлу, под ложечкой захолонуло, в ушах зазвенело. Чудовище заворочалось и переменило позу – теперь оно сидело, вполглаза поглядывая на мага, но не переставая слушать.

Маг, еле дыша, крался вдоль скальной стены, дубинка чернеет в тридцати шагах. Он вдруг представил с поразительной ясностью, как неожиданно и трагически может оборваться его молодая жизнь... а ведь столько хотелось сделать для людей! Камушки под сапогами похрустывают и скрипят, плащ трётся о скалу, сердце больно бьётся в рёбра...

Вдруг дубинка метнулась с невероятной скоростью, череп моментально хрустнул и раскрошился. Мир окрасился в алое и чёрное, а дубинка вмазалась со всей дури в стену... но больно почему-то не было, и маг со всхлипом облегчения понял, что это показалось! Почудилось, что чудовище всё-таки ударило... на самом деле лишь повернулось и взглянуло в глаза мага.

Тео прекратил играть и уставился на мага и чудовище. Посредине прохода скрестилось четыре взгляда – варвару тоже было дико интересно. Мутно-коричневые, как огромные сливы, глаза чудовища уставились в карие глаза мага.

Затем маг повернулся и прошёл дальше.

– Что ты увидел? – чуть не подпрыгнул варвар. Маг обернулся:

– Тихо. Там ещё наш певец...

Бард дрожащей рукой вытер лоб, дыхание уже раздирало грудь, а кончики пальцев горят, будто схватился за сковородку прямо из печи. Он вдруг коротко и жарко закашлялся, маг стиснул кулаки. Бард вытер лоб, глубоко вздохнул, стараясь унять дрожь, большим пальцем ноги взял ритм следующей песни – так учили в академии.

Чудовище с интересом повернулось к нему.

Дрожащий усталый голос барда полетел над проходом в третий раз. Песня была о том, что всякое испытание когда-то заканчивается, и что всякий путь приходит к концу. Тео шёл, шатаясь, голос вздрагивал и замирал, скрюченные пальцы коротко дёргали струны, однако почти ни разу не сбились на неверный лад. Впрочем, об этом знал только он.

Он сам не понял, как достиг середины, где проходили маг и варвар, как заставил себя идти дальше, а не валиться бесформенным кулём, как, дрожа, покачиваясь и почти хрипя, допел песню до конца. Он пел, даже когда человекобык уже смотрел ему вслед, уже вне досягаемости дубинки. Ноги подкашивались, лицо барда побелело, лоб блестит от пота, но он всё ещё идёт... и только дойдя до одному ему известной точки, допел – и рухнул на руки варвару.

Маг тотчас снял плащ, уложил обмякшее тело Тео, протёр лоб и с досадой взглянул на желтеющий диск светила. Варвар быстро достал из походного мешка флягу с вином. К немалому удивлению мага, в мешке обнаружилась и чистая ткань для перевязок.

– Это откуда?

Варвар лишь досадливо боднул воздух подбородком:

– В Ущелье полно героев. И кое-каких средств для героев. Что с ним?

– Без сознания, – сообщил маг мрачно.

Молодое и улыбчивое лицо Тео сейчас бледное, словно после десяти лет в катакомбах, сердце бьётся медленно, дыхание слабое и неровное. Варвар смочил тряпицу в вине, протёр лоб, хотел влить несколько капель в рот, но маг повелительно поднял руку:

– Ни в коем случае! Надо ждать!

Потянулись томительно долгие минуты. Лицо варвара потемнело, он бросает озабоченные взгляды на барда. Маг подстелил свой плащ, аккуратно подтащил тело к камню побольше, уложил так, чтобы ноги были выше головы. Хотел повернуть голову, но передумал.

Бард вдруг резко открыл глаза, мутным взглядом уставился на варвара, попытался что-то выговорить. Маг приложил палец к его губам, снова потрогал лоб, взял за запястье. Сейчас бы дать ему полежать с пару часиков... но отдыхать лучше вдали от чудовищ.

Варвар задержался, обернулся и посмотрел через плечо в сторону человекобыка. Чудовище всё ещё сидит на цепи, отсюда выглядит грозным и внушительным, на всякий случай сжало кулак и потрясло им. Варвар в ответ показал сжатый кулак, хотел показать и ещё более понятный жест, но… Один удар такой дубинки мог бы покончить не только с варваром, а с десятком южан со щитами... или с тремя вооружёнными всадниками.

Однако песня Тео... нет, то что сотворил бард, больше песни. Это чудо очаровало и человекобыка.

Впереди, как назло, узкий изгибающийся проход сквозь скалу, острые камни рвали и без того поношенный плащ мага, но он тащил на плече Тео, который слабо отпихивался и что-то сипел. Шаги варвара хрустели по гравию следом, а ещё из-за спины доносится сопение, похрапывание, будто рядом бродит тигр, и ругательства шёпотом. С такими плечами, как у варвара, протиснуться в узком проходе непросто, но если он пойдёт первым, то может и застрять.

За следующим поворотом проход вдруг расширился, впереди устье размером с пасть дракона, маг прошёл без труда, всё ещё поддерживая барда. Варвару пришлось наклоняться, ещё и висок слегка ушиб, но когда вышел на простор – ругательства замерли на языке.

Покатый склон покрыт невысокой травой, кое-где гнездятся кустики, далеко впереди пологое зелёное полотнище упирается в небольшую кущицу деревьев. Поодаль видны некие каменные развалины, есть даже намёк на направление и дорогу на юго-запад.

– Это же Сормово урочище, – вдруг сообщил маг. – День пути на юго-запад, будет Берендеевка и Нижние Котлы... Это значит, до Гестиона отсюда дня четыре...

– На хорошем коне два, – возразил варвар. И вдруг внимательно посмотрел на мага. – А мы можем… ну, освободить этого быкастого? Может, вернёмся?

Маг остановился, помог барду обрести равновесие. Посмотрел на варвара очень странно, на губах понимающая горькая улыбка, но в глазах даже мелькнула некая теплота и странное понимание.

– Как странно… что ты так заговорил. Понял бы барда, но ты…

– А что же я, совсем бесчувственный? Он же там сидит на цепи… всегда один!

– Он там сидит, чтобы не пропускать фальшивых героев. Такой… отбор, скажем.

Тео что-то просипел, закашлялся, глаза мага потемнели. Тело барда согнулось в мучительном приступе кашля, маг отпустил его, следя лишь, чтобы не упал навзничь. Колени барда подогнулись, но он удержался на ногах, прижал руки к губам. Маг тревожно смотрел на него. Тео страдальчески улыбнулся, лицо искажено гримасой боли, прохрипел лишь один вопрос:

– А я хорошо спел?

11

Чуть вдали от зелёных крон деревьев высятся руины, даже сейчас в них проглядывают останки былой суровости. Варвар предложил было заночевать среди руин, но маг только фыркнул.

Устроились на небольшой опушке под нависающим оврагом, а вдали на сухом песке развели костёр побольше. Сормово урочище вроде и небольшое, разбойнички тут давно не шастают, но, как поговаривают в Таргессе, «волчье солнце на небе, а гвардия далеко».

Бледный диск луны задумчиво прогуливается среди полупрозрачных туч, в урочище вполголоса ухает филин, стрекочут сверчки. Сидеть, грея руки у костра, попивая ручной работы глинтвейн, когда вокруг дышит ночная прохлада, и шевелится трава, и можно поговорить с друзьями возле пламени костра – неплохо, вполне себе неплохо! Глинтвейна, впрочем, нет, как и хотя бы повязки или носилок. Это не даёт магу расслабиться, бард ворочается в неспокойной полудремоте, что-то еле слышно шепчет во сне. Маг напоил его травяным чаем, уложил на свой плащ, сам поглядывал в сторону руин. Подумалось, что большой костёр оказался между лагерем и этим давно покинутым строением будто сам собой.

Казалось, что в разрушенных каменных стенах должна прятаться некая тайна, особенно при лунном свете, когда тени от туч пробегают волнами. Вот-вот, мнилось, выйдут из руин пустые доспехи, зависнут в воздухе – может, и меч поодаль, может, и шлем, в котором воздух – а потом внутри возникнет белёсый туман, и призрак заговорит гулким загробным голосом... Или на стенах руин проступит некая надпись. Конечно же, сделанная Древними, а лучше – Старшим Народом, сидами, мастерами забытых эпох, колдунами и чародеями. Но всё тихо и мирно, только стрекочут в траве невидимые насекомые, да посвистывает чёрный дрозд, подделываясь под соловья.

Пересилив себя, маг встал, обошёл большой костёр, подкинул пару веток, что днём нарубил варвар, осмотрел руины. Ничего нет, даже ночной ветер не свистит – печально шуршит над покинутым камнем и песчаником. Маг подошёл вплотную к стене, притронулся к холодному камню, посмотрел истинным взглядом.

Конечно, увидеть полную историю здания он не мог – так, смутные образы... Похоже, здесь жил властный и жестокий лорд, изводивший молодую жену, и довёл-таки её до нервного истощения. А сын, не выдержав ядовитых насмешек отца, бежал куда-то в Гестион... Потом здание перешло под заставу, а когда около Берендеевки банды извели, нужда в гвардии отпала. Он поднял из-под стены совсем небольшой камешек, потёр в пальцах. Что за люди жили здесь? Так же смеялись, болели, пили за здравие, радовались? По вечерам собирались вокруг камина, плакали, дрались, ругались, приветствовали пришедших и провожали ушедших? Что за чувства владели их сердцами?

Думал ли кто из них, как облегчить людям жизнь?

Варвар подогревал на костре перепелов в тесте, которых позаимствовал из Ущелья, а ещё достал сыр, начавший подсыхать хлеб, протянул барду полоску вяленого мяса. У Тео в сумке оказались ещё припасы из Ущелья, он облизывал пальцы от липких медовых сот.

Оранжевые искорки подпрыгивают и улетают далеко вверх, теряясь в сиреневых сумерках, жаркий воздух гладит лица, ноздри щекочет незабываемый запах костра, на котором греют еду – одновременно аппетитный, но с дымком и даже горьковатой гарью. Невдалеке в лесу в кустах копошится барсук, с ветки слетела сойка, издала недоумённый стрёкот и улетела.

Тео вроде бы пришёл в себя, лицо порозовело, движения стали аккуратнее, нет внутренней надломленности. Поужинав, закутался в спальный мешок, выглядывают одни глаза, но дождался, когда вернулся маг – и неожиданно заявил:

– Надо потолковать. Ты же вроде как собрался осчастливить людей?

– Не совсем, – буркнул маг. – Я хочу немного облегчить им жизнь. Добыть хорошее лекарство, придумать способ облегчить работу... ну и да, если бы как-то можно было избежать войн, побоев, голода, оскорблений...

– Есть важный момент, – печальным голосом сказал бард. – Главное, чтобы ты не раздавал счастье налево и направо. Этот музыкант в Ущелье рассказал мне много полезного. Но предупредил насчёт счастья. Ты не слыхал историю про волшебные калоши?

– Трави давай. – Маг уселся на свой плащ удобнее, без него белая рубаха делает его похожим на начинающего студента медицины или философа-выпивоху. – Время ещё есть.

– А история недлинная. Две феи как-то побывали в крупном городе. И зачаровали пару калош. Каждый, кто эти калоши надевал, мог быть счастливым. Его желания немедленно исполнялись. И что ты думаешь? Один пожелал заглядывать в женские сердца – хорошо, не под юбки – другой и вовсе по дурости стал птицей... Третий попробовал путешествовать, и только потом додумался загадать желание стать полностью счастливым. Достигнуть предела земного счастья.

– И что там было? – несколько хмуро спросил маг. – Золото? Оргия с разнузданными красотками? Власть над миром?

– Нет, – покачал головой бард. – Он оказался в гробу.

Маг заёрзал, этот разговор ему почему-то не нравится, спросил резким и почти злым голосом:

– Ты к чему это?

В голосе Тео, всё ещё слабом, вдруг послышалась уверенность, он привстал, глянул на мага очень серьёзно:

– Не понял? Если ты собираешься осчастливить людей… один из самых простых вариантов – просто поубивать их всех. Может, и вообще всех людей на земле.

Безлунным чёрным плащом ночь крыла тёмные кроны. На поляне воцарилось молчание. Маг вытаращил глаза и смотрел на Тео так, будто у того жаба изо рта выпрыгнула. Варвар глянул на обоих, понял, что разговор серьёзный, попытался смягчить, хмыкнув:

– Эк ты выдал!

– Вот как, – голос мага дрогнул, он встал и наклонил голову – так, чтобы не смотреть в лицо барду. – И по-твоему, я на это способен? По-твоему, убивать людей – это приносить им счастье?

– Это не по-моему, – спокойно возразил Тео, – не я так сказал. Тот певец предупредил. Нам нужно двигаться на северо-запад, но не к Светлогорью. Там где-то есть селение русов, они могут знать про Серебряный Куб.

– Что это? – вскинул голову маг.

– Он сказал… когда найдёшь – узнаешь. Эта вещь, скорее всего, опасна. Опаснее яда, стрелы и кинжала. Может быть, она поможет тебе. Вот всё, что он сказал.

– А больше ничего не сказал? – ядовитым голосом осведомился маг. – Идти на восток? И всё?

– Может, и есть там русы, – подал голос варвар. – Я давно в тех местах не бывал, что там за селения сейчас – не знаю. Рядом с Сормово обычно едут через лес, дальше либо заворачивают на север, в Искру, либо на юг, в Светлогорье.

– Так далеко? – от недоверия в голосе мага могло бы свернуться свежее молоко. Варвар поднял взгляд к небу, что-то прикинул:

– А не так уж оно и далеко. Месяц до смежных селений, через перевал, ещё с полмесяца до Светлогорья.

– Давайте отдохнём, – внезапно вмешался Тео. – Если нам предстоит неблизкий путь, наговориться ещё успеем.

Маг смерил его взглядом, буркнул под нос:

– Или успеем найти путь покороче.

Чёрный небосвод сгустился, набух и потянулся вниз одной необъятных размеров тучей, маг следил за ней, холодея. Она утолщалась, набухала, раздувалась, принимая странно знакомую форму.

Огромная морда коня из неведомых миров наклонилась надо лбом, из ноздрей пышут оранжевые столбы пламени, зубы жёстко скрежещут. Храп резанул по ушам, а где-то внизу лязгают адские котлы, и земля сотрясается от грохота.

Маг резко проснулся, хватая воздух руками, непонимающе огляделся. Его, полусонного, окружали вооружённые всадники, звякали сбруи и уздечки, кое-кто уже держался за рукояти мечей. Побледневший бард быстро, хотя и сбивчиво пытается объяснить, что они мирные путники, следуют в Гестион на съезд бардов, никого не трогают.

Хмурый рыжеусый десятник со значками гвардии на рукавах сердито поинтересовался, почему их занесло сюда, если собрались в Гестион. Маг встал, протирая глаза, его несильно, но чувствительно ткнули в плечо древком копья. Варвара нигде не видно, всадники окружили лужайку, трое спешились и осматривают близлежащие деревья, ещё человек шесть пустили коней в разные стороны по склону. Двое копейщиков за спиной десятника наклонили копья, на лицах усталость и равнодушная готовность насадить этих случайных бродяг на острие.

Тео с готовностью сорвал с плеча инструмент, пальцы легли на струны:

– Я говорю правду! Я Теофилакт Грасьен Бомбаст, также известный как Соловей Семиградья! Могу подтвердить!

– Погоди-ка, – вмешался молодой мечник. – Я его слышал, но то было давно и в Искре... Если ты – знаменитый бард, то знаешь про жену графа Рискольда?

– Это каждый бард знает, – отозвался Тео уверенно. – Вот, лучше послушайте...

Солдаты девушек встречали,

Они им песни посвящали...

Солдаты заулыбались, пробежал бодрый смешок, даже десятник чуть улыбнулся. Затем Тео спел ещё пару частушек:

Таргесская женщина нашим

Хороший урок преподаст:

Коня на скаку остановит,

Горящую избу продаст!

Потом он завёл песенку про девушку, которая рубаху порвала, а доху купила... Громовой хохот обрушился на лужайку, двое солдат держались за животы, один слез с лошади, десятник прищурил глаза, но не мог сдержать улыбки.

Усадив мага и барда на одну лошадь, довезли до Берендеевки, посоветовав пару дней не выходить на большую дорогу. Отряд в самом деле искал здесь Кривого Изета, всех мало-мальски подозрительных людей доставляли на разъезд, либо сразу в ближайшую клеть. Дескать, порядочные люди в это время по домам сидят, нечего шастать где попало. На что маг досадливо возразил – можно было предупредитьхотя бы сигнальным огнём. Его оборвали, один солдат как бы случайно и легонько сунул кольчужной перчаткой под ребро, маг охнул:

– Полегче!

– А что ты мне сделаешь? – ухмыльнулся солдат, вскакивая на лошадь. Маг не замедлил с ответом:

– А вот хотя бы вороньим глазом угощу. Так вкусно покажется... будто на тризне. Больше ничего в жизни пробовать не захочешь!

В гостевой избе три мужика из Рославля, везут кожи и воск в Таргесс, но с другой стороны обнаружилась небольшая пристройка. Магу досталось просторное ложе почти у входа, бард устроился на рундуке у стены. В самом дальнем углу свалены шкуры, рогожи, маг повалялся немного и со вздохом начал разбирать рухлядь – колесо от телеги, заступ, один топор без топорища, совсем небольшую, с локоть, наковальню для гвоздей и другой привычный для одиноких мужчин хлам.

К вечеру приходил староста, сухощавый старик с выбеленной годами бородой и блестящими круглыми глазами, осторожно выспрашивал, что да как. Маг что-то почуял, отвечал сдержанно, сам задавал вопросы, безопасна ли дорога на восток. Староста помялся, ничего серьёзного не сообщил, но вернулся с девкой, та принесла чугунок с овощным супом, жареные ножки в мисках. Тео с удовольствием принюхался и бросил плотоядный взгляд на девку, та сразу начала строить глазки, но тронуть себя не позволила и со смешком упорхнула в дверную щель.

Под самую темноту явился варвар, озираясь, вошёл в жилище, нагнув голову. Маг взглянул искоса:

– Никого не прихлопнул по дороге? Что-то вид у тебя…

– Разъезды, – махнул варвар широченной лапищей, чуть не сбив притолоку. – Подумывал уже сам пойти разобраться с этим Изетом Кривым…

– Погоди… – Тео сполз с рундука, широко раскрытыми глазами уставился на варвара, подкрался к магу и что-то прошептал ему на ухо. Маг скривился, отмахнулся:

– Ерунда. Я бы это враз увидел. Нет, наш варвар – человек честный. У него же всё на лице написано, как мог бы прикидываться? Тем более, что это за Изет Кривой? Наш бы сразу назвался Стальной Коготь, Северный Кулак.., а то, к примеру, Белый Клык! А что явился поздно, так не хотел стыкнуться с конниками. Больно гордый!

Варвар запыхтел, притворно насупился. Маг кивнул на стоящий посредине комнаты горшок. Варвар присел на небольшую тахту, с пыхтением уничтожил останки ужина, загасил лучину, с ворчанием устраивался у задней стенки, где свалены шкуры.

Тео проверил, улеглись ли друзья, прошёлся по комнатушке. В темноте шныряют лунные лучи, углы избёнки кажутся таинственными и загадочными, стены пахнут деревенской едой, травой, честным трудом и потёртым седлом, кожей и металлом. Серебристый голос барда прозвучал нежно и грустно:

– Быть может, мёд – моё предназначенье,

Иль торта аромат царит в моей судьбе?

Когда в варенье я макнул печенье,

Не потолстела ль ты во вред себе?

Утром, пока маг ещё спал, явился кузнец – высокий, с русой бородой, с удивительно ясными синими глазами – хмуро глянул на северянина, который всё же оказался крупнее и сильнее на вид, без особой надежды предложил пойти посмотреть на ремонт моста. Варвар легко согласился, секиру оставил в избе.

После завтрака искатель счастья облачился в плащ, молча покинул избу. Тео настроил ситар и тоже пошёл бродить по деревне, время от времени останавливаясь и подбирая мотивы, или просто бездумно щипал струны. Между прочим застал мага за любопытным занятием – тот обходил избы, просил хозяев посмотреть мётлы или вилы. Затем брал утварь в руки, ощупывал древко, к чему-то примерялся, кривился и возвращал хозяевам. По его словам, в одной избе посмотрел горло больной девочки, велел лежать и поить отваром, в другой вскрыл нарыв у деда, вокруг постели которого суетилась почти вся семья, разве что жнецы в поле, а молодухи в лесу охотятся на ягоды и грибы.

Маг брёл по переулку, думая о своём – и наткнулся на барда, тот непонимающе взглянул:

– Ты что это? На метле летать собрался?

– Да так, – скривился маг, – думал подобрать себе посох. Говорят же, маг должен быть с посохом... а ещё пожилой, мудрый, с седой бородой, степенный..

– Ты обещал рассказать, – тихо спросил Тео, – как получил этот дар? Ну, истинный взгляд…

Маг покачал головой:

– Идём, побеседуем. Не хочу об этом… на улице.

Вернувшись в избу, сел на лежанку и натянул плащ на плечи, всячески пряча взгляд от барда, наконец буркнул:

– Инструмент сними… А то начнёшь сейчас баллады сочинять… а я не в духе.

Тео смотрел на мага сочувствующе, видимо, коснулся некой больной темы. Тот заговорил поначалу неохотно:

– Это почти год назад было… Я тогда ещё был молод и горяч. Сбежал из Башни Ордена, позаимствовал у них одну… вещицу. Но мой наставник наложил на меня некий знак. Время от времени появлялся портал, и я должен был переместиться в другое место. Каждый раз – в новое и незнакомое место.

Ну, попал я в один отряд… И как-то прибился к ним. Всякое было. С болотниками и разбойниками дрались, голема одолели, повстречались с драконом… Но только… – Лицо мага болезненно скривилось. – Погибли люди. Хорошие люди! Погиб и дракон… а в назидание оставил мне глаза дракона. Они всегда видят правду. Иногда даже истину.

Тео молча смотрел на мага, в глазах печаль, лицо погрустнело, руки положил на колени, даже в этом движении некий отпечаток меланхолии. Маг поднял лицо, Тео поразился его взгляду. Открытый, смелый, честный человек смотрел на него – не тот жёсткий и порой циничный маг, что хотел заставить людей быть счастливыми.

– С тех пор я понял… Человек должен жить. Почему хорошие люди гибнут, скажи мне, Тео?

12

Золото предзакатных лучей волнами проплыло по деревне, вместе с запахами скошенной травы и топотом коровьих копыт подкрались первые робкие тени. Варвар вернулся от речки довольный, плечи и ноги гудят, но помог мужикам взвести на мост два бревна, ещё два связали. Такими темпами два-три дня, и мост простоит, пока у мужичков появятся дети. А варвара будут вспоминать добрым словом.

Вместе с ужином заявился староста, угощал травяным чаем и пытался влить в уши друзьям пару литров лести, сдобренной сиропом. Маг покряхтел, пофыркал, не выдержал и потребовал говорить напрямую. Староста покряхтел, поюлил, но правду выложил – время от времени из Берендеевки пропадают молодые мужчины и мужики постарше, а ещё эта напасть задела два ближайших села... В общем, поговаривают, за кладбищем живёт вампирша.

– А чего ж миром не собрались да не закопали? – удивился маг.

– Так она того... Днём не вылазит. А ночью смельчаки и отправляются.

– И ты решил скормить ей нас, – укорил маг. Староста вздохнул, снова начал юлить, упрашивать, варвар даже поглядел на мага с некоторым неодобрением. Сразу понятно – от них ждут решения проблемы, чудовище угрожает мирным людям, а этот непонятный черноволосый тип мнётся, как невеста на выданье. И тут маг выдал:

– Ладно... Дрекольё-то есть?

– Да какое угодно! – обрадовался староста. – Этого добра у нас хватает... дадим!

– Не люблю после ужина куда-то таскаться... И вообще, надо было приходить, пока я был голодный и злой! А после ужина стал добр – куда там пророку Небеде… Ладно, старик. Ступай за провожатыми и струментом.

Как только староста скрылся за дверью, а варвар достал секиру из угла, Тео зашипел на мага:

– Ты что? Как, по-твоему, мы собираемся победить вампиршу?

– Кто сказал «мы»? – удивился маг, прохаживаясь по избе. – Ты вообще можешь посмотреть издали. Правда, подробностей не разглядишь, зато красивше придумаешь. Барды, они для того и нужны – сглаживать острые углы суровой реальности своим сочинительством!

– А в самом деле, – варвар уже закинул секиру за спину, проверил ножи на поясе. – Вот пришли мы к ней, и чего? Как валить будем?

– А как разбираются с вампирами? Огнём, колом в сердце, святой водой, серебром... что ещё? – Тео взглянул на мага. – Ты сумеешь освятить воду?

Тот поморщился:

– Кол вбивают, чтобы держал прибитым к земле. Чтобы монстр не встал. Ещё можно разрубить тело, предать огню, а пепел развеять на четыре части... вроде бы. Ещё они сильные.

– Это мы посмотрим! – уверенно заявил варвар.

Короткая тропинка до околицы, несколько сурово настроенных мужиков вышагивают за спинами, так что можно подумать, будто не три героя идут разбираться с чудовищем, а наоборот, их ведут на заклание. Маг выбрал короткую острую палку, колышек ещё меньше заткнул себе за пояс, шёл ровно и неторопливо. Только бард озирается в ночной полумгле, у мага глаза получше кошачьих, да и варвар дал глазам привыкнуть к сумеркам.

Пелена туч скупо процеживает холодный свет волчьего солнца, серебристо-светлое пятно редко скользнёт по траве, по одежде идущих. Стрёкот сверчков постепенно утихает, только где-то печально и резко затянул козодой, прохлада уже не щупает лоб, а потихоньку пытается забраться под рубашку.

За околицей просёлочная дорога, с той стороны пригорок и широкая тропа, что ведёт на кладбище. Уже здесь двое мужиков, не скрываясь, повернули назад, ещё один в нерешительности топтался у ограды, а староста только пытался пожать руки да заглядывал в глаза, обещая и суля награду и славу. Маг что-то пробурчал насчёт, вот уж слава, стать героем Берендеевки, на что варвар строго сказал – людям надо помогать.

Прежде чем перешагнуть через невысокую околицу, маг обернулся к Тео. Лица в темноте почти не видно, только блеснули глаза:

– Там будет опасно.

– Я знаю, – ответил бард с удивившей его самого твёрдостью. – Я с вами.

Маг покачался на пятках, что-то пробурчал, выступил на свет

– Может быть, она нас того... схомячит. Прибьёт, то есть.

– Да знаю я, – спокойно сказал Тео. – Ты что, начал обо мне беспокоиться? С каких это пор?

Маг покачал головой, пошёл вперёд. Варвар одобрительно глянул на барда, потрепал его по плечу, пошёл за магом, уверенный, что сила и ум могут разобраться почти со всем в этом мире.

Позади идут всего двое мужиков, оба несут факелы и колья, но по тропе идут с обречённым видом. Маг не выдержал, бросил резко:

– Да что она, жилы из вас повытягивала? Как на свои похороны идёте!

– Увидишь, – мрачно и зло ответил один мужик, второй лишь сплюнул в траву.

Луна, словно сомневаясь, то ныряет в пелену облаков, то скудно роняет серебристые монетки лучей. Тео задрал голову, ожидал, что на ясном небе будет висеть сияющая и широкая, как начищенный медный таз, луна из жуткой сказки, но ленивые клочки серой пелены переползают по небу, ночное светило плавает в них бледной монеткой.

Полузаросшая тропа поднимется на невысокий холм, по левую руку длинное пологое кладбище, далеко позади шумят тёмные ветви. Сама же тропа боязливо спускается со склона вперёд, там некие останки склепа, чуть дальше разбросанные каменные плиты и две гробницы, обломанные останки памятника справа. Тео покрутил головой. Что-то ему здесь очень не нравилось. Провёл пальцами по корпусу ситара, задел струну – и чуть не подпрыгнул.

Здесь, выше кладбища, было тихо. Нездоровая, давящая, вязкая тишина обложила их со всех сторон – тишина глухого каменного склепа, тишина норы глубоко под землёй. Не стрекочут сверчки, не потрескивает «с затяжкой» дрозд, не затягивает свою жалобу выпь, а о соловьях и мелких зверях и речи нет – кругом глухо. Только шаги идущих да ветер в траве…

Один мужик остановился у начала тропы, другой осмелился подойти за широкой спиной варвара к склепу. Танцующие блики пламени выхватывают тусклый блеск камней, разгоняют тёмные пятна теней. От склепа осталось лишь две половины стены, внутри пусто. Поодаль стоят каменные постаменты для гробов, вытащенный из склепа.

Маг прошёлся меж каменных плит, буркнул сердито:

– Ну и где она, эта ваша вампирша?

Откуда-то из ночных теней, из шорохов и тёмных пятен стремительно бросилось серое тело. Скакнуло на мага, схватило его запястье и сбило с ног. Варвару показалось, что это прыгнула большая рыба с серой чешуёй. Вампирша обернула морду к двум друзьям, зашипела. В бледном свете мелькнуло серое пятно и желтовато-белёсые клыки в пасти. Маг выронил факел и свой колышек, пламя с хлопающим звуком стукнулось о землю и пропало.

Варвар охнул и выругался, а Тео застыл от мгновенно охватившего ужаса. Он увидел не просто морду чудовища – это когда-то было лицом. Лицом самонадеянной, гордой и заносчивой девушки, падкой на лесть – но всё же при этом красивой. Он успел подумать, до чего же это ужасно – когда нечто, бывшее прекрасным, становится подвержено злу. Из пасти вампирши вырвалось злое шипение – она пыталась усесться магу на грудь, но тот вдруг поднял правую руку.

Три коротких, резких толчка подбросили чудовище снизу – в грудь вампирши ударились три коротких злых искры. Звук, последовавший за этим, будто вырвался из инфернальных глубин – даже самая ржавая пила в Гестионе не могла бы так жутко скрипеть и выть. Вампирша мигом отскочила, заслонила морду – и к ещё большему ужасу Тео, проскрежетала:

– С-с-смотрите-ка! Кто это тут у нас-с-с такой аппетитный? Кто такой с-с-с-ссмелый?

Варвар замахнулся было ударить её по черепу, но Тео дёрнул его за рукав. Маг стоял, вытянув руку, лицо скрыто тенью, но глаза вдруг загадочно блеснули. Вампирша сделала два быстрых шага вперёд, как курица, ищущая в земле червяка… И вдруг остановилась, будто наткнувшись на невидимую преграду. Согнулась, выпятила челюсть, ощерилась и попыталась шагнуть вперёд. Протянула руку к горлу мага – но снова остановилась в трёх-четырёх шагах от него. Маг, пристально глядя ей в глаза, тоже шагнул вперёд – и пошёл на неё.

Вампирша завизжала, в скрипучем голосе вдруг послышалась нотка страха:

– Я с-с-смотрю, ты о сссебе много думаешшшшь! Получил иссстинный взгляд – и всё знаешшшь!

Маг молча надвигался на неё. Тео оценил это молчание. И варвар, и бард обязательно что-то сказали бы в ответ, тем самым вступив в разговор – и дав чудовищу шанс заболтать, отвлечь, ускользнуть.

Вампирша отступила, вдруг выбросила в обе стороны руки, на скрюченных пальцах показались когти, она ощерилась. Когда-то манившее своей красотой лицо теперь стало искажённым серым пятном, будто слепленным из заплесневелого теста. Это пятно треснуло напополам, обнажая чёрную пасть. усеянную белыми чёрточками зубов.

Но маг не испугался. Он шёл вперёд.

Тогда Тео увидал такое, от чего мурашки поползли по коже. Вампирша попыталась повернуться, изогнуться, отскочить, не отводя глаз – и всё её тело скрутилось в страшную невозможную пружину. Череп сделал полный оборот, спина захрустела и превратилась в свёрнутую трубу, грудная клетка сжалась и скрутилась, верхней половиной тела вампирша бросила взгляд назад. И отскочила, поворачивая ноги уже в воздухе, сделав сильный прыжок вперёд.

Она задумала сбежать в темноту и затеряться среди сумрака – но маг отыскал и поднял факел, деловито поджёг искрой – и пошёл следом. Варвар крутнул головой, глянул уважительно, но зашагал за спиной мага. Тео вцепился себе в волосы, вполголоса шипя ругательства от страха за себя и за этих двух глупцов... но так лишь показалось. Он тоже начал красться вслед за варваром, сильно дрожа, схватившись за свой ситар, будто тот мог его спасти.

Из окружающего мрака слышался свист, полный бессильной злобы, шорох и скрежет зубовный, медленное шипение и голос, полный ядовитой слюны:

– Ты, значит, такой ссссмелый? Такой опасссный? И такой... глупый?

Варвар неторопливо шагал за магом, пару раз остановился и огляделся, Тео ткнулся ему в спину, пробормотал:

– Куда я иду... Мамочка, куда я иду...

Маг уже на расстоянии броска копья, варвар вгляделся. В темноте шевельнулось нечто.

Вампирша выскочила из-за трухлявого пня, за ним виднеется некое возвышение, быстрый злой голос ронял шипящие слова, будто капли кислоты:

– С-с-с-смелый... Ш-ш-ш-шустрый... А иди с-с-с-сюда, раз такой с-с-сильный...

Маг молча надвигался на неё. Вампирша снова скакнула вбок, перепрыгнула через каменный постамент – и вдруг земля под ногами мага ухнула, разошлась, и одинокая фигура провалилась куда-то вниз, под землю. Факел отлетел, сиротливо шипя в траве.

Дикая издевательская гримаса разломила морду вампирши пополам.

Она снова скакнула вперёд, варвар невольно выставил факел, схватился за древко секиры. Вампирша протянула к нему лапищу со скрюченными когтями. Серое тело извивается, жуткая морда шипит, во мраке ночи слова кажутся паутиной, опутывающей сознание:

– Теперь я вижжжжу... Вот кто сссссмелый! Ты ещё ссссильнее, чччем он! Подойди ко мне!

– Да пошла ты, – слегка обеспокоенным тоном отозвался варвар, огляделся, увидел Тео, скривился:

– Беги!

Бард в испуге сжался, но замотал головой. Дрожа всем телом, он попытался спрятаться за ближайшую плиту. Увидел, как варвар снова обернулся к вампирше, выставил вперёд секиру:

– Ну давай! Попробуй отведать северной крови!

Вампирша поймала его взгляд. Жуткая серая морда сомкнула клыки, с губ сорвалось злорадное шипение:

– Сссссильный.... ссссссмелый.... ссссосунок! Глупый щщщщенок! Подойди ко мне!

– Провались ты... – буркнул варвар ругательство, но его руки почему-то как отяжелели. Лезвие секиры медленно опускалось. Вампирша с торжеством смотрела в глаза, варвар медленно побрёл вперёд.

Тео в ужасе понял, что чудовище сумело каким-то образом подчинить волю его друга, попробовал взять несколько аккордов на ситаре, но всё тщетно. Варвар всё так же бредёт вперёд, вот выронил и факел, тот вспыхнул радостным прощальным сполохом и укатился в траву. Вампирша с торжествующим выражением скакнула вперёд, вырвала секиру из ладони варвара. Древко с резким шуршанием, почти визгом, скользнуло в траву, могучая фигура варвара покачивалась. Вампирша наклонилась себе за спину тем же жутким жестом, обернулась. В её лапах появилась верёвка – и как жуткий огромный паук, она начала связывать руки варвара.

У Тео уже зубы начали постукивать от страха. Что-то подсказывало ему ринуться вперёд и размозжить череп вампирши, разбив инструмент... но он побаивался. Таких существ он ещё не видел. Сняв ситар с плеча и чуть не порвав ремень, он неуверенно запел. Луна почти полностью скрылась за тучами, на лицо барда падали последние пятна бледного света.

– Ночь пройдёт, настанет утро ясное... – затянул он.

Вампирша вздрогнула, но закончила связывать руки варвара. Его плечи поникли, могучий торс высился во мраке, как безжизненная колонна, голова опустилась на грудь. Надавив на плечи, заставила северянина встать на колени, затем обошла – он был уже неподвижен. Вампирша обратила серое пятно морды к поющему барду, ощерила клыки:

– Пой, пой, сссссоловейчик! Спой ещё! Посмотрим, чья пессссенка сссильнее!

13

Он успел только вздохнуть – а затем земля под ногами подпрыгнула, больно ударила в копчик, по позвоночнику пронеслись огненные стрелы, и всё вокруг потемнело.

Потемнело на самом деле. Он больше не видел ничего вокруг – и вдобавок ещё и скользил вниз. Но недолго.

Приземлился, больно ткнувшись пятками, левая рука уперлась во что-то холодное, грязное и рыхлое. По лицу царапнуло невидимое, сердце в панике чуть не разорвало грудь.

Его окружала полная темнота, в спине пульсировала боль, и плеч что-то касалось. Что-то невидимое, лёгкое, невесомое. А его друзья там, наверху, остались один на один с вампиршей...

Подлая тварь не смогла справиться с ним своими чарами – но поймала в примитивную ловушку.

Воздух. Он попытался встать, глубоко вдохнул, резко закашлявшись. Затхлым, застоявшимся воздухом было трудно дышать. Грудь сжали ледяные пальцы страха. Издав стон, он перевернулся набок, попытался подняться. Ткнулся головой в твёрдое.

Земляной свод. Он на самом деле под землёй.

Неужто он упал в чей-то склеп? А то и прямиком в гроб?

Он скрючился, подобрал колени. Ударился головой о невидимый твёрдый свод, зашипел от боли, пальцы скребли рыхлую землю. Извернувшись, сбросил с плеч сухие тонкие корни. Воздух. Каждый вдох давался нелегко, будто он дышал через мешок, набитый ватой.

Сколько ещё он сможет дышать?

Есть ли отсюда выход?

И нет ли здесь кого-нибудь ещё?

Или чего-нибудь ещё?

От этой пугающей мысли он снова попытался рывком сесть – и снова ударился головой о свод. Удар вышел тупой, не сильный, но голова закружилась. Пальцы нащупали нечто твёрдое, длинное. К концу эта вещь обрывалась длинным осколком.

Похоже, это были кости.

Вампирша заманила его сюда, рассчитывая либо разобраться позднее, либо – что он издохнет сам.

Маг замотал головой. Испуг заставлял сердце стучать, как копыта ошалевшего породистого коня, тяжёлое дыхание мутило мысли.

Только не паниковать, сказал он себе. Сколько раз в Башне он пытался пройти упражнения на укрепление силы воли? Чтобы стать твёрдым, волевым, а потом – и беспристрастным?

У него есть способность создавать иллюзии. В этой ловушке она не поможет.

Есть способность пускать огненные искры.

Маг завертел головой. Тугой вдох, грудь как будто сжали кожаные путы, в горле запершило.

Несколько коротких, но ярких искр осветили низкое помещение. Между потрескавшимися кирпичами кое-где проглядывала земля, на влажных потёках поблёскивали грибы и плесень. Прополз слизняк, маг отдёрнул руку. Если здесь лежат кости мёртвых, попавшихся сюда – то почему нет мха, насекомых, ящериц? Следов зубов и когтей?

Потому что здесь не звери действовали, сказал он себе. Это была она. Поэтому ты не задохнулся от зловония в первые же две-три минуты. Нет тел... нет и запаха.

Зато здесь очень тяжёлый воздух, отдающий слабым смрадом.

Но он откуда-то приходит в эту ловушку.

И тут маг вытянул руку и хлопнул себя по лбу. И жутко закашлялся, жадно ловя капельки невидимого воздуха. Грудь сжалась ещё раз, лёгкие засипели, как продырявленные меха. Он понял, что скоро начнёт задыхаться.

Его глаза. У него ведь есть способность видеть истину!

Но ловушку в доме той женщины он не увидел, сказал себе маг. И крутящуюся дверь в Ущелье Иллюзий... И тут же мысленно щёлкнул пальцами. Он ничего не ожидал, он не был готов. Если бы посмотрел истинным взглядом с самого начала – увидел бы и ловушки.

А можно ли выбраться отсюда?

Он согнулся, прижался затылком к шершавым кирпичам, уткнулся коленями в неизвестные кости – но сумел кое-как повернуться и встать на четвереньки. Холодный ком земли упал на шею, маг с проклятиями стряхнул, снова задел корень.

Взглянул на стены этого склепа истинным взглядом.

И начал поворачиваться на четвереньках, мысленно посмеиваясь над собой. В такой позе он ещё ни разу не применял истинный взгляд.

Колени начало саднить от трения о землю. Казалось, что крохотные камушки почти режут кожу. Под ногти набилась земля, корни царапали плечи, ладони быстро изранились в кровь. Два или три раза он снова ушибся головой. Всюду за стенами была темнота. А его рёбра уже начинали сжимать лёгкие – таким тяжёлым был воздух.

Но если вампирша забирала отсюда мёртвых... должен быть вход. Рычаг, замок, кнопка, плита.

А если не забирала? – спросил он себя и похолодел. Даже остановился.

Если она просто заманивала сюда дурачков, прикинувшись раненой, уже ослабевшей?

Отбросив эту мысль, он пополз дальше. Сделал полный оборот.

Вот оно. В углу у дальней стены. Между тремя кирпичами.

Маг подполз туда, нащупал края фальшивого кирпича. Обламывая ногти, стал тянуть его в стороны, на себя, толкать и пытаться трясти. Кирпич поддался неохотно, с глухим шорохом, поскрипывая, будто железное ведро тащили по каменной плите. В небольшой нише за кирпичом была короткая ручка. Маг тупо уставился на неё.

Всё сходилось. Видимо, тяжёлый воздух мешал ему думать. Он видел мерцающие перед собой очертания плиты. Обычный человек ничего не видит в полной темноте – и не выберется из ловушки просто так.

Но вампирша – или тот, кто строил склеп – не были дураками. Рычаг оказался двойным. Плиту можно было открыть изнутри и снаружи. Мало ли какие случаи бывают... думали строители. Наверное, думали.

Горячо благословив их про себя, маг потянул ручку. Она пошла туго, неохотно, где-то внизу протяжно скрипнул механизм.

Перед его ногами что-то сдвинулось, грубо зашуршала плита. Маг позволил себе подняться, снова легко ударился головой – и испустил вздох облегчения.

Плита открывалась в узкий, низкий, тёмный лаз, откуда веяло сыростью и плесенью. Влажный воздух коснулся лба мага мягкой лапой. Он дико вздрогнул, задышал быстро, как спасённый с виселицы. Прополз вперёд, поднялся и выпрямился. На этот раз вытянул руки вверх, нащупав свод – и не стукнулся уже гудящей головой.

Лаз куда-то вёл. Истинный взгляд показал пустое тёмное нутро подземного хода. Отряхнувшись и ощупав себя, он неторопливо пошёл вперёд.

Стена лаза мрачно нависали, казалось, что каменные блоки сейчас сдвинутся – и от него останется мокрое место. Впереди не было светлого пятна, но истинным взглядом он видел поворот. За ним открылся вход, заделанный старыми прогнившими досками, заваленный каким-то хламом, стволами молодых деревьев, пнём и остатками телеги. Маг остановился, ощупал доски. Их придётся ломать.

На его счастье, вампирша не стремилась заделать вход полностью. Ей нужно было проникать сюда. Он хватался за обломки досок и раскачивал их, пару раз поранился о старые ржавые гвозди. Обломал ногти, мышцы начали ныть. Присел, устало глядя на небольшую дыру, но снаружи ворвался глоток свежего ветра, напомнил, что до утра далеко.

Выбрался из склепа весь продрогший и уставший, отшвырнул от входа трухлявый пень и пару больших камней. Далее продирался сквозь заросли и колючки, кое-как вышел на тропу.

Отдуваясь и отряхиваясь, остановился, посмотрел по сторонам. В груди сипело, будто бок пробили кинжалом, исцарапанные руки зудят. Голова слегка кружится от свежего ночного воздуха, в ногах постреливают искры боли. В непроглядной темени ночи не видно ни огонька, он побрёл по тропе, надеясь, что выйдет хоть куда-нибудь. И тут на вершине холма заметил некое движение.

Навершие холма кольцом охватывает невысокий каменный парапет, дальше пара угрюмых камней в рост человека. В медленно светлеющем предутреннем небе кажутся мрачными знаками загробного мира. Ближе к центру круга высятся два столба с перекладинами, там странное движение полуразмытого силуэта... Это вампирша, сочно причмокивая, издаёт голодный рык. Так даже бешеные собаки не рычат, подумалось магу. Таким гулким и сочным рыком отличаются разве что лютоволки...

Разгребая локтями воздух, она опутывала варвара верёвкой, как огромный паук, привязывая его к столбу. Рядом на таком же столбе запрокинул голову Тео. Его тело измождённо повисло, плечи опустились. Бледная луна выхватывает из темноты лицо с закатившимися глазами, как белое пятно.

Это же она себе пиршество готовит, вдруг понял маг. И похолодел.

Думай-думай-думай... Как быстро отвлечь внимание вампирши, победить её и спасти друзей?

Времени у него оставалось впритык.

Туман струями разбавленного молока полз к небу, но наверху ещё чыернильно-фиолетовое покрывало, рассвет обступает его медленно, нехотя.

Что-то зашуршало и затрещало позади вампирши, как раздираемая занавеска. Кровопийца моментально обернулась, искажённая голодной злобой морда ощерилась перед прыжком.

В круге никого не было. Но недалеко от вампирши повисли в воздухе три сухих ветки.

Одна за другой ветки рванулись к чудовищу, разрезая воздух. Вампирша подпрыгнула и увернулась пугающе легко. Но не заметила, как нечто тёмное перемахнуло парапет.

Искра огненной нитью ударила ей в грудь почти из-под ног. Фыркнув, она небрежно отмахнулась от следующей искры, наклонилась и одним быстрым гибким движением подняла мага из травы.

Когтистые пальцы сжались на его горле. Захрипев, маг взмахнул руками в воздухе.

– Выбралс-с-сся? – смрадное шипение обдало его лицо. – Тогда смотри, как я сожру твоих друзей! И мучайся от бессилия!

Коротко и влажно хрустнуло. Маг отнял кулак от черепа вампирши. Из её глаза смотрел деревянный колышек.

Тишину прорезал крик, от которого внутренности мага съёжились. Лапа разжалась, от толчка он неловко рухнул на траву. Несколько шагов назад – и размозжил бы череп о парапет... но уставился на вампиршу.

Яростно завыв, она задрала голову к начищенному серебряному диску луны. По черепу вампирши поползли золотисто-ядовитые искорки, в нос ударил резкий горький запах. Маг вздрогнул. Клочья бледной кожи, вначале маленькие, начали потихоньку отпадать от черепа. Оголяясь, он поблёскивал в белёсых предрассветных лучах.

В плоть чудовища медленно вгрызалось разложение.

Маг отползал, лихорадочно ища взглядом факел – но нашёл нечто получше. Поднялся, ойкнув от боли в ребре, охнул и заковылял чуть вбок. Вампирша вцепилась когтями в собственную морду. Искорки уже ползли по щекам, добираясь до уголков пасти. Чёрные полоски тления уже почти оголили череп. Челюсть со страшными зубами начала отвисать, как подрубленная лодыжка.

Маг наклонился и неловко поднял секиру. Оружие показалось весом с добрую наковальню. Кое-как выставив секиру перед собой, он бросил быстрый взгляд на варвара. И чуть не поплатился жизнью.

Уже пахнущее смрадом и могильной землёй чудовище сделало отчаянный прыжок – и чуть не задело мага ударом лапы. Сверкнули в воздухе лезвия когтей.

Маг ударил косо и неумело, даже нелепо, замахнувшись впопыхах – но попал.

Лезвие почти перерубило шею. По вершине холма разнёсся треск, будто уронили плесневелый кувшин. Древко вырвалось из ладоней, словно сетью поймал дракона. Лезвие глухо гупнуло в траву. Отскочив, маг невольно открыл рот.

Голова вампирши повисла на ленточке плоти. Чудовище уже этого не видело и вслепую шарило по поляне, выставив когти вперёд. От черепа остались только скалящиеся кости, жуткие клыки начали медленно шататься, сквозь них виднелись кусочки розовеющего утреннего неба. Уже не искры, а оранжевые ручейки пламени ползли по плечам, вгрызались в грудную клетку. На мгновение маг увидал даже нечто, со всхлипами медленно толкающее чёрную кровь.

Не желая на это смотреть, он ринулся к варвару. Споткнулся, чуть не упал, пробежал, ткнувшись в перекладину и едва не выбив зубы. Лихорадочно схватил верёвку, дёрнул. На его счастье, чудовище не затянуло узел. Кольца верёвки стягивали могучие плечи северянина внахлёст. Варвар глухо пробурчал что-то, затем сквозь зубы издал болезненный стон.

Верёвка жгла ладони, медленно сползала. За плечами мага шипело и ярилось раненое чудовище. Он спиной чувствовал, что вот-вот вонзятся холодные когти, пробьют позвоночник и вырвут сердце... но спешил. Вдруг верёвка резко затрещала, варвара сильно качнуло вперёд, он забормотал, как пьяный. Маг дёрнул ещё, одна тяжеленная рука освободилась, повисла снулой рыбой.

Маг дёрнулся, обернулся. В этот же миг повернулась и вампирша. Уже почти пустой череп всё ещё держался на остатках кожи.

На мага уставился взгляд голой глазницы.

Он охнул, быстро повернулся, закатил варвару пощёчину, одновременно пытаясь сдёрнуть с его руки вторую верёвку. Чудовище за его спиной вышагивало по поляне странные фигуры, неуклюже взмахивая руками. Когти вспарывали воздух, на их кончиках поблёскивал звёздный свет. Казалось даже, что от них остаются в пространстве белёсые полоски, и когти вот-вот отхватят жирный кусок розового предутреннего неба.

Маг замахнулся для следующей пощёчины. Его ладонь перехватило запястье варвара, будто жёсткая колодка. Ещё не очнувшись, медленно задирая подбородок, варвар глядел на мир остекленелыми глазами. Но драться уже был готов.

Верёвка прожужжала обиженной пчелой и упала в траву. В этот момент чудище ринулось наискосок к варвару. Маг отскочил, побелев лицом. Но это был всего лишь выпад наугад.

В варвара ткнулось полуразложившееся тело, когти правой руки ударили по перекладине, выбив тоненькие щепки.. Череп щёлкнул зубами и попытался вцепиться в плечо. Шагнув с перекладины, северянин привычным движением двинул лбом вперёд. Ударил в пустоту, но его могучее тело оттолкнуло вампиршу. Маг увидел, как тонкая и узкая фигура вампирши приняла удар. Покачнулась, шагнула назад, хотя от такого толчка покатилась бы гружёная телега. В следующий миг варвар уже припал к земле, как пантера, перекатился. Широкая ладонь подхватила из росистой травы секиру.

У мага мелькнула было мысль пустить искру. Но золотистые ручейки уже обхватили почти всю корчащуюся фигуру. В своём гибельном танце вампирша казалась мертвецом, на которого наложили заклятье. Или скорее демоном, который получил по черепу священным оружием. Плоть сползала со скелета, но он ещё двигался. Маг от такого зрелища начал медленно сползать к подножию столба.

Варвар вскочил, могучим замахом плеча снёс облезлый череп. Челюсти хищно защёлкали в траве. По рёбрам и бокам вампирши ползли оранжевые ручейки. Охваченный этими золотистыми струйками пламени, скелет пошатнулся и едва не упал.

Мощный удар варвара развалил скелет надвое. Изнутри чудовища рванулся рык и всхлип, клёкот и вой... остатки воя, подобие вопля, скрежет и шипение. Маг издалека, из-под перекладины обалдело глядел на то, как две половинки скелета, распавшись, дрыгаются и шевелятся в траве. Даже, похоже, собираются соединиться обратно в целое.

Варвар отступил от жутковатого зрелища, в ещё слабом хрипловатом голосе даже некая боязнь:

– Почему эта гадость не умирает?

Маг с кряхтением поднялся, подошёл осторожно, крадучись. Варвар с ругательством пнул одну половинку скелета. Кости уже начали обугливаться, останки плоти всё ещё светятся оранжевым. В воздух взлетают крохотные тлеющие чёрно-оранжевые хлопья, рассеиваются в прах. Взгляд мага упал на череп в траве, тот пытается щёлкать останками клыков, издаёт слабое скрежетание, шипение. Маг пробормотал дрожащим голосом:

– А разве она не должна... ну, сгореть?

Из-за горизонта брызнуло радостное золотистое сияние, небо разом посветлело. Череп вдруг даже чуть подпрыгнул в траве, будто исхитрялся вцепиться варвару в ногу.

Резкий хлопок, треск – и череп взбух и взорвался, как пузырь грязи на болоте. Маг машинально заслонился, но истлевшие останки костей разом почернели, рассыпались, разбрасывая оранжевые искры, бессильно развеялись в холодном воздухе рассвета. Варвар поглядел в сторону половинок скелета. В траве полыхнуло радужное сияние, останки костей охвачены струйками пламени, рассыпаются быстрее тысячелетней высохшей мумии. Взвился фонтан оранжевых искр, за ним два-три хлопка разбросали чёрную пыль. От останков только примятый след в слегка потемневшей траве. Варвар вздрогнул – в воздухе пронёсся отзвук вопля, эхо побеждённого чудовища, но бесследно рассеялся.

14

Небо на востоке сначала покрылось белёсым туманом, затем побелело, как разведённое молоко. Почти сразу зарозовело, как щёчки младенца, показалась золотистая верхушка солнца.

Стоило посмотреть, как возвращались друзья с вершины склепа. Маг в слегка порванном и испачканном глиной плаще, с поцарапанными руками, коленями и плечами. На усталом помятом лице начали появляться синие круги под глазами. Шагает неторопливо, лицо побелело, будто крови у него всё же попили. Варвар хмурится, тоже идёт неспеша, на широком лице сумрачное выражение от досады – эта тварь каким-то образом сумела его околдовать! Тео, слегка подрагивая от утренней сырости и свежести, то и дело перекладывает ситар на другое плечо, пальцы тянутся к струнам – о сегодняшней ночи нужно сложить достойную балладу! Наконец варвар хмуро промолвил:

– Да уж... Эта была пострашнее моей бывшей...

Маг прохромал несколько шагов, сообщил усталым голосом:

– Мне повезло, на самом деле. Дико повезло! Она не вцепилась в меня сразу! И вообще, не начала никого жрать сразу… Ей нужен был момент торжества… Сколько злодеев на этом уже попалось…

– Ну хотя бы о своих злобных планах захватить мир не рассказывала, – бледно улыбнулся бард. Маг обернулся и поднял палец:

– А вам повезло, что наткнулась на меня!

Золотистые лучики солнца бодро шныряют по просыпающейся деревне. Две женщины идут к колодцу, парнишка гонит коров на выпас, пахнет сеном, по улице, надсадно гундося, пробежали несколько гусей, следом, размахивая руками, мужик в распахнутой рубахе.

К удивлению троих друзей, их в деревне не встретили. Маг покачал головой – в их возвращение никто не верил. Тем страннее было выражение на лицах мужиков – на них смотрели с неловкостью, отворачивались, пряча пересуды в бороды. Однако двое мужиков сразу отправились к старосте, ещё двоих снарядили на кладбище.

После завтрака из молочной каши с мёдом, хлеба с копчёным салом и лепёшек с вареньем явился староста. Он какое-то время присматривался к друзьям с опаской. Маг повстречал его несколько прохладно:

– Ну что, старый хитрец? Целы мы, живы и здоровы! И вампиршу эту закопали… упокоили, вернее. Вели пир, что ли, закатывать!

Староста в самом деле собрался чуть ли не щипать их за носы, но постепенно увидал, что все трое не боятся солнца, не отрастили клыки и не побледнели, как подземные жители. С кряхтением, неохотно, но всё же признал, что друзья заслуживают награды, что надо отправить весть по соседним деревням – хорошо бы с подтверждением!

За полдень вернулись мужички с вершины склепа. Обнаруженный магом вход расчистили, открыли, осмотрели лаз и низенький склеп. Принесли и одно из страшных треножий, на которые вампирша насаждала пойманных. От самого чудовища осталось только тёмное выжженное пятно на траве.

Троим друзьям сразу же предложили перейти в гостевую избу, там чисто и просторно, благо купцы уже собрались ехать в Рославль. Маг спросил, где можно почиститься и помыться, староста спешно заверил, что сейчас принесут горячую воду, чистое бельё, полотенца… а подавать всё это будут дородные деревенские девки. Варвар крякнул одобрительно, Тео посмотрел старосте вслед. И только тот исчез за дверью – явился кузнец:

– Там… до вас приехал кто-то. Странница какая-то.

– Красивая? – прищурился варвар. Маг косо взглянул на него:

– А что, ко мне только старые страшные ведьмы могут являться?

Около избы, за оградой, стройный породистый конь волнуется и слегка всхрапывает после долгой дороги, с холки свисает уздечка в серебряном окладе, накинутая на столбик. Чуть ближе стоит женщина, голова в платке, а лицо чуть прикрыто слоем ниспадающей вуали. Тео сразу засмотрелся – высокая, стройная, даже немудрёное походное платье открывает белую кожу плеч, защищённую лишь той же вуалью, фигура точёная. Женщина взглянула на мага, легонько кивнула:

– До меня дошли слухи о трёх героях…

Маг молчал, уставясь на неё. Скрипнула дверь, в проёме показался варвар. Женщина подошла чуть ближе, даже руки к груди прижала

– Об этой деревне недобрые слухи ходят. Жители говорят, уже несколько человек на кладбище сгинуло!

Варвар подошёл, довольно потягиваясь, грудь вздымается как кузнечный мех, солнце обливает его фигуру золотом, поблёскивая на могучих мышцах. Женщина увидала его, ойкнула, прижала руку к губам и отступила. Варвар походя накинул помятую меховую накидку, увидел женщину – и уставился на неё:

– Эй! Это... та!

– Ну да, она, – подтвердил маг. – Вот явилась, предупредить нас об опасности... или не так?

– А разве вам неинтересно? – Женщина опустила руки и попыталась обиженно надуть губки. – Вот же настоящий герой! Что бы там на кладбище ни водилось – враз одолеет!

– Уже одолел, – сообщил маг как бы походя, любуясь сменой выражений в её глазах. – Не сработала твоя задумка, красавица... На день-два пораньше, глядишь – и сожрали бы нас. Кстати, как узнала, что мы здесь?

Женщина замялась, быстро оглянулась на коня, прикидывая, сумеет ли мигом вскочить в седло. Затем всё же заговорила:

– О вас уже слухи идут. Говорят, тебя раньше в компании с драконом видели? – Она чуть отступила, отставила ножку, готовясь бежать, если что – но маг шагнул вперёд, вперился взглядом в её глаза. Она снова испуганно ойкнула, зажала рот рукой, варвар смотрел на всё происходящее непонимающе. Маг неспешно подошёл к женщине, положил руку на белокожее плечо:

– Лучше бы тебе не встречаться нам, золотко… Помнишь, как подставила нас с той ловушкой?

– Да... – тихо ответила она и опустила взгляд. Желание бежать почему-то боролось с любопытством и ощущением, что ей никто не навредит.

– А сюда явилась, думая, что встретишь других героев?

– Да...

Внезапно маг наклонился, быстрым движением откинул вуаль, жадным поцелуем припал к её губам. Женщина вздрогнула, руки слабо взметнулись, упершись в плечи мага, затем медленно опустились, она чуть наклонилась назад.

Варвар крякнул, открыв рот. В ладони женщины появился короткий кинжал, которого маг не видит, кончик лезвия блеснул... Кинжал задрожал, опал вместе с ладонью и скрылся в том же кармашке на бедре. Женщина красиво поникла у мага на руках, откинулась назад, прекрасные волосы рассыпались золотистым водопадом. Маг выпрямился, довольно крякнул и что-то прошептал ей на ушко. Красавица потупила глаза, очень натурально изображает смущение.

Вдвоём направились к избе, бёдра женщины покачиваются, как баркас при хорошей волне. Варвар проводил их завистливым взглядом, маг заметил, сообщил самодовольно:

– Мы это... идём делать зверя с двумя спинами. И вообще, будем делать, что захотим. Или что я захочу..

Пропустил красавицу впереди себя и уже на пороге обернулся:

– Попроси мужичков, пусть покормят коняшку. А нас… пусть не беспокоят. Не то превращу в жабу!

Угощение устроили не сразу, мужики спорили, кому-то было весьма не в жилу, что с вампиршей справились пришлые герои. Варвар довольно потирал живот, посмеивался. Маг начал было спорить, время уйдёт даже на подготовку к пиршеству, а сколько оно будет длиться – неизвестно. Осторожно встрял староста, намекнул, что может подсказать, как пройти через Пещеру Белых Костей. Через этот ход, дескать, можно знатно сократить путь на восток. Можно даже направиться к Искре, если заворачивать к центру Семиградья. Маг заинтересовался, начал расспрашивать.

Разумеется, деревенское застолье – не городские пиры и празднества. Расставили несколько столов, накрыли чем богаты, но скатерти чистые, аппетитно пахнет пирогами с мясом и птицей. Выкатили круг сыра, выставили мёд, блюда с виноградом, жареные и сушёные грибы. Вино слабенькое, никто не держит даже двухлетнего, зато пива и бражки хоть залейся, а грубоватый деревенский хлеб и простое жареное мясо иной раз вкуснее и здоровее изысканных лакомств города.

Варвар ходил грудь колесом, чествовали в основном его, хотя некоторые мужики пришли с недовольными рожами – ну как же, вампиршу победили не они, а какие-то пришлые герои. Тео чувствовал себя как рыба в воде среди деревенских девок, не зная, какую ущипнуть. Его наигрыши на ситаре встретили радостным ором, бард быстро понял – здесь нужны деревенские песни, простые, бодрые, честные, пропитанные сальным юмором и здоровым смехом.

Даже обычно требовательный и резкий маг сбросил плащ, сидел со слабой улыбкой. В потрёпанной рубашке, когда-то бывшей белой, черноволосый и ещё молодой, он кажется учеником лекаря или начинающим служкой в церкви, где много книг, но не знатоком тайной магии. Подошла черноглазая молодка, с улыбкой плеснула в кружку рубинового вина.

Свежий воздух, довольный ор, столы, полные простой, грубоватой и полезной деревенской еды напомнили магу Ущелье. Здесь всё какое-то более свойское, без излишеств и изысков, немудрёное, но зато вкусное и ароматное. Вино простенькое и даже кисловатое, пиво послабее, но хлеб сегодняшней выпечки. Ароматные, пышущие жаром коричневые ломти жареного мяса прыгают со сковородок на блюда. Тео повесил ситар на плечо, принялся как следует закусывать, его с хохотом угощают пивом, девки постреливают глазками и стараются поднести лучшее блюдо.

Во всеобщей весёлой суете наметился некоторый порядок, мужики выпивают и закусывают неспешно, поглядывают друг на друга, словно выжидая – будет ли драка? Маг медленно прожёвывает небольшие кусочки хлеба с домашней колбасой и острой приправой, Тео со счастливой улыбкой сообщил ему:

– Мы здесь можем остановиться! Никто не спросит, когда в новый квест! Может, мост заодно починим? Или я песню сложу? Ну там, про победу не только над вампиршей, но и над своими страхами?

Маг неторопливо прожевал, невежливо отвечать собеседнику с набитым ртом, протёр губы, наклонил голову и искоса глянул на Тео, а в голосе некая насмешка:

– В смысле остановиться? Мы завтра выступаем. Если староста не соврал.

За околицей послышался стук копыт, мужики невольно повернули головы в ту сторону. Из-за стен деревенских изб показалась всадница на прекрасном коне, пока это даже не рысь, стройный красавец идёт мелким шагом, недостойным такой грации, всхрапывает. Женщина умело пустила его рысью, конь, взбивая дорожную пыль, миновал крайнюю избу. Скачущая фигура повернула на большую дорогу, скрылась в зелени. Мужики негромко засудачили, всем интересно, кто это такой таинственный приезжал в Берендеевку.

Варвар глянул на задумчивое лицо мага, одобрительно хохотнул, грохнул кружкой пива по столу так, что взлетели хлопья пены:

– Как женщине нужно сильное мужское плечо, так мужчине иногда нужна упругая женская грудь!

Маг уже отставил вино, сейчас неторопливо потягивал некий напиток из глиняной кружки. Откинувшись на спинку стула, задумчиво заметил:

– Мужчины, никогда не играйте с женщиной! Вы же не знаете, а вдруг она играет лучше вас!

Бард грустно улыбнулся, отставил ситар в сторону:

– Да ну их, этих женщин! Мы им обещаем, обещаем, а им всё мало...

Выходили рано утром. Тео недовольно ворчал, что героям можно и поспать, на что маг заметил наставительно, что надо трудиться, вырабатывать волю, и вообще – рано вставать, почти что мир спасать. Варвар шагает бодро, секира не бренчит, поклажа не дребезжит. Кузнец не стал ковать новые метательные ножи – такое разве что в Рославле сделают – но осмотрел все заклёпки на доспехе, проверил пряжки на ремнях. Кожевник сподобил новые удобные рюкзаки, магу пошили новый плащ. Для Тео не нашлось рюшечек и блестяшек для костюма, но у одной молодицы на удивление отыскалась золочёная нить, камзол подновили и даже перешили подбивку.

За околицей неширокое поле, золотые лучики солнца шныряют по зелёной траве, негромко посвистывает сойка. Три молодых девки со смешком прошмыгнули за травами и ягодами, мальчишка в лаптях и рубашонке вышагивает за небольшим стадом, держа в руках прутик, будто царский скипетр.

Мужики переглядывались, а староста мялся и кряхтел, кузнец тоже затесался в провожающие и поглядывал на старосту строго. Когда трое подошли к околице, старик наконец решился, махнул рукой:

– Ай… неладно! Но правду скажу. Думал я вас спровадить куда подальше… да не могу! Всё же вы народу помогли. Уничтожили чудовище, а это хорошо.

Маг обернулся с насмешливым видом:

– И ты решился на смелость? Сказать правду?

– Этот путь ведёт в нагорье. Мы его называем Седой Горб, а в старину он звался Горб Великана. Пройти быстрее действительно можно, но… ход ведёт через пещеру. Называется она Пещера Белых Костей.

– Вот как? – поднял брови маг. – И что?

Староста покачал головой, кузнец смотрит на него требовательно, нехотя выдавил:

– Там какое-то лихо. Наши туда не ходят уж лет двадцать как. Сначала, давно, пропали два охотничка, потом ещё один… На время забросили, не до того. Приезжал конный отряд из Гестиона – на гору коней не погнали… а собрались сами. Мужиков человек семь – ни один не вернулся!

– Значит, люди там пропадают, – неожиданно спокойно подытожил варвар. Он выглядит довольным, доспех почищен, сапоги подобрал новые, даже секиру наточил, лезвие так и сверкает. Староста кивнул:

– Мы точно знаем – там был короткий ход к тем русам. Путь в два месяца можно было скоротать за несколько дней! Но сейчас там что-то нехорошее.

– Как давно отправлялся последний отряд? – уточнил маг.

– Да… лет пять назад, – староста поскрёб сморщенный подбородок. – И вот… с тех пор мы туда не ходим.

Маг испытующе поглядел на варвара, тот легонько пожал плечами – мол, пропадать, так с музыкой, теперь нас всё равно запомнят героями. На барда даже смотреть не стал, тому только материал для новых песен подавай. Напоследок обернулся к старосте:

– Молодец, старик. Я-то правду вижу. Уж думал тебя в жабу… а ты не соврал!

Кузнец догнал друзей, когда дошли до края дороги. Весёлое и ласковое солнце улыбается с бескрайней сини небосвода, луга и поля неторопливо ширятся, но упираются в зелень леса. Отсюда идёт три дороги, одна возвращается к большому тракту, ещё одна ведёт на восток к Светлогорью, и почти захиревшая тропа, а не дорога всползает наклонно по предгорью.

Это именно предгорье, нет даже признаков холма или горы. Просто невысокий склон плавно перетекает в возвышение, идёт вверх и вверх. Под его боком шумят листвой несколько стройных высоких тополей, за ними прячутся клёны и робкие осины. Дальше подлесок пытался всползти на склон вместе с тропой, но выше белеют камни, начинается предгорье, среди редких кустов возвышаются тонкие стволы. На середине склона рыжей молнией мелькает лиса, прыгает, затем начала разрывать чью-то нору, но завидела троих друзей, тявкнула и скрылась в зелени.

Варвар задрал голову, склон не кажется крутым, но кузнец предупреждал, что придётся перейти завал и небольшое ущелье. Тео рассматривает предгорье с улыбкой, для него вся живая природа прекрасна. А что лисица где-то в лесу сворует яйца из птичьего гнезда, или напротив, наткнётся на волка – так этого отсюда не видно, деревья благородно всё скрывают.

– Неблизкий путь, – хмыкнул варвар. – Хоть бы историю какую рассказал, а?

И потихоньку, неспешно, но ходко начал подниматься в гору. Маг направился следом, пробурчал в широкую спину:

– Какие тебе истории? Все истории должны быть про тебя! Ты же теперь герой!

– Как Конан? – Варвар обернулся с довольной улыбкой, поиграл мускулами. – Похож?

– Какой ещё Конан… – проворчал маг. – Хотя, стой… Что-то я слышал про одного Конана... Мериадэк его прозывали.

– Может, Мериадок?

– Нет, Мериадэк... Но то отдельная история… Там вон, вроде, ствол. Давай-ка, присядем, послушаете.

Варвар аккуратно положил рюкзак прямо на траву, маг устроился на стволе, подпёр голову кулаком. Тео огляделся, накрыл ствол платком и уселся ближе к комлю. Маг уставился в землю, неторопливо начал рассказ.

В 367 году римлянин Максимиан собрал флот и отправился завоевывать Галлию. Был с ним и кельт Конан Мериадэк. Между прочим, этот самый Конан мог бы стать тогда королём Британии. Высадились на небольшом острове, завоевали его и решили назвать Бретанью – маленькой Британией, в память о своей родине.

Максимиан с завоеваниями отправился по Европе, между прочим, захватил часть Германии и Италии. А Конана оставил в тылу. Кельты под началом Конана охраняли крепости, отбивали атаки язычников, сражались храбро – но через время начали роптать. Чего это, мол, мы тут сидим в гарнизоне, как скот, женщин не видим, одна война да сражения. И Конан отправил послание в Лондиниум – просил подобрать его солдатам невест.

Семь тысяч девушек из знатных семей и одиннадцать тысяч девушек незнатных собрали в эту небывалую поездку – на чужой берег, в незнакомую землю, в мужья к кельтам-солдатам. Суровый шторм набросился на флот, свирепо рвал паруса, трещали верёвки, ломались доски. Всего несколько кораблей уцелело, их прибило к незнакомому берегу. Когда буря утихла и тучи разошлись, девушки увидали незнакомые, пологие, серые берега. Не кельты смотрели на них с незнакомых берегов, а лица свирепых язычников.

Язычники, увидав такую добычу, не бросились грабить – захотели девушек себе в жёны. Но ни одна гордая британка не согласилась на это. Тогда язычники пустили в ход оружие... Они перебили всех невест кельтов. Ни одной девушки не осталось в живых.

Горестная весть омрачила Конана, но ещё более свирепым был его гнев. В порыве мести он повёл войска на всю Галлию. В гневе и ярости бились кельты, грома язычников направо и налево – и захватили всю территорию Галлии.

И тогда Конан Мериадэк издал приказ. Все захваченные девушки и женщины станут у кельтов либо рабынями, либо служанками. И у всех пленных женщин вырезали языки. Чтобы они не научили детей своему языку, своей вере – их всех сделали немыми…

15

Тео даже подпрыгнул, отодвинулся от мага, возмущённо фыркнув. Брови свёл вместе, губы перекосились в гримасу страдания:

– Ты… зачем такие страсти рассказываешь? Зачем? Ты к чему про такую жестокость вспомнил? Тоже мне, нашёл историю для долгой дороги!

Маг посидел, помолчал, ответил неторопливо:

– Жестокость, не жестокость… Для современников Конана и его солдат это был понятный шаг. Нам кажется жестокостью то, что для людей древнего мира было обычным делом. Вот милосердия они не поняли бы…

Варвар пошевелился, изрёк неожиданно спокойным и низким голосом:

– Так это было? Или будет?

Маг посмотрел вдаль из-под ладони, медленно встал, глубоко вздохнул:

– Это… видение. Может быть, будет. Скорее всего.

– И предотвратить нельзя? – возмущённо вскинулся Тео. Маг поглядел на него через плечо, снисходительно хмыкнул:

– Может, и эту задачу решим заодно. Я в квест с похожей целью выступил, не слыхал? Каким-то образом облегчить жизнь людям.

Выше по склону тропы становятся каменистыми, проглядывает голая земля, из неё начинают высовываться белые камни. Деревья встречаются реже, к ним пугливо жмётся кустарник, из которого время от времени прыскают мелкие животные. Здесь дует свежий ветерок, но тёплое летнее солнце не даёт почувствовать прохлады.

Пару раз делали привал, но склон настойчиво забирает всё выше и выше. Наконец тропа упёрлась в проход между двумя каменистыми стенами, упорно поползла вперёд и вверх. Здесь охотничьи тропы заканчиваются, дальше небольшой пологий подъём. Воздух становится свежее, прохладнее, подкрадывается к магу невидимой мантией, заставляя кутаться в плащ.

Посреди подъёма торчит знак – выщербленный валун, надёжно вкопанный в землю, а на вершине скалится беззубой улыбкой выцветший человеческий череп. Гвоздь толщиной с палец варвара пробил череп насквозь. Маг оценил придумку следопытов Берендеевки – тропа за валуном показательно заложена несколькими большими камнями. Переступить можно, но череп как бы намекает.

Варвар подошёл поближе, осмотрел знак. Кости черепа посерели и ссохлись, а зубов нет уже очень давно. Смысл краткого зловещего предупреждения ясен – дальше опасность. Скорее всего, смертельная.

– Трудолюбивые, – промолвил маг. – Знак поставили… Предупредили. Не ходите, герои, в пещеру умирать!

Тео рассматривает череп с брезгливой осторожностью, варвар широко улыбнулся, выпятил грудь:

– Предупредили. Хорошо! Теперь обязательно пойду!

За камнем с черепом начинаются гористые тропы, преодолели ещё два прохода прямиком через каменистые узкие стены с обеих сторон. Под ногами известняк, песчаник, кое-где мергель, глина почти исчезла. Местность становится пустынной, каменистой, ветры дуют вдоль обнажившихся сотни лет назад скальных стен.

Небо медленно покрывалось серым, будто замерзающее болото, на лица друзей пала тень, даже жизнерадостно-бодрый варвар выглядит как укушенный вампиршей.

На широкой прогалине остановились, маг с тревогой глядел в небо. Там быстро потемнело, в центре округлое пятно цвета вороньего крыла. Изнутри донеслось недоброе ворчание, словно вот-вот прыгнет большой неведомый зверь. Пятно ширилось, превращаясь в чёрное кольцо, по краям клубятся клочья серого тумана, а в центре крутится фиолетовый шар энергии.

Резкий блеск ударил по глазам, в центр прогалины врезалась сверкающая молния. Маг замотал головой – в глазах остался ореол светлого пятна. Варвар изумлённо шатнулся назад.

В центре выжженного круга, чуть наклонившись и сгорбившись, покачивается на толстенных ногах ящер в боевых доспехах, с крупным округлым лезвием-диском в правой лапе. Чуть приземистый, мускулистый, на торсе и конечностях мелкие бугорки тёмно-зелёной чешуи. Заострённая голова напоминает уменьшенного дракона или очень большую ящерицу.

Облако посерело, фиолетовая тень внутри исчезла, зависло над прогалиной серой тенью.

Варвар бросился вперёд, лезвие секиры с гулом впечаталось в покатый чешуйчатый лоб, но со скрежетом отскочило. Ящер покачнулся, его левая лапа нанесла удар по воздуху. Варвар отскочил, округлое лезвие противника просвистело, вспоров горный воздух. Снова удар, ящер оскалился и испустил противный скрежет, будтодве льдины трутся друг о друга. Маг понял, что секира варвара всё же может ранить чудовище... но оно сильнее.

Ящер ударил хвостом, варвар подпрыгнул, изловчился и поймал момент, когда монстр повернулся боком. Удар, лезвие секиры врезалось в шею, северянин ещё и двинул локтём в плечо. Ящер выронил свой диск, снова издал скрип и шипение. Внезапно шагнул вперёд, схватив варвара за горло, придавил к скале, тот стиснул руки на толстой зелёной лапе. Вертикальные зрачки сверкнули жёлтым, чудовище явно намерено забрать варвара с собой. Секира торчит в толстой шее, но хватку варвар постепенно теряет…

Он свёл ладони на лапе зелёного чудовища, сейчас идёт жестокая борьба двух сильных. Глаза варвара медленно вылезают из орбит, грудь ширится и вздымается, хриплое дыхание режет тишину горной прогалины... но и зрачки чудовища медленно выцветают, жёлтый огонёк становится бледнее.

Внезапно за спиной ящера возник Тео, занёс для удара массивный булыжник. Глухой стук, будто винную бочку открыли ударом, монстр пошатнулся и обернулся к барду. Тот не раздумывая бросился вперёд, ткнул монстра кинжалом почти вплотную. Острие процарапало чешую, проступили алые капли. Ящер одним движением оттолкнул от себя нового противника, но и варвара отпустил. Тот сполз со скалы, двигаясь на слегка подрагивающих ногах… вдруг одним невероятным усилием бросился вперёд, дёрнул за древко.

Ещё один скрежещущий звук, этот ящер вместо крика издаёт звуки трения и скрипа, будто вылез из преисподней. Секира упала на камни, упал и северянин, перекатился. Ящер шагнул к нему, разинул усеянную клыками пасть. Варвар выставил секиру, вслепую защищаясь от удара, над его головой навис длинный хвост...

В чешую монстра впилась искра, затем следующая, ещё одна. Длинные оранжевые нити летели из рук мага, не прожигая доспехи. Ящер обернулся, снова заскрипел, недовольно рубанул лапой воздух. Однако варвара в том месте уже нет, за этот драгоценный короткий миг он успел вскочить.

Одним броском северянин пересёк половину прогалины, ладонь настигла место, где лежало странное орудие ящера. Монстр навис над спиной варвара – тот развернулся и с размаху полоснул по горлу врага.

Странный чмокающий треск, будто разрубили арбуз, ящер очень недолго стоял неподвижно, жёлтые глаза потухли полностью. Эти несколько мгновений показались всем троим за год. Потом голова с тем же противным скользким чмоканьем шевельнулась, сорвалась – и плюхнулась под ноги варвару.

Маг подал руку. Варвар уцепился, пришлось упереться обоими ногами, чтобы он смог подняться. Тео дрожащим голосом спросил:

– Что... это было?

– Это за мной, – хмуро пояснил маг. – Орден решил напомнить про старые счёты.

Обезглавленная туша ящера медленно покачивается на мощных лапах, из горла с бульканьем выстреливает зеленоватая кровь. Варвар пихнул локтем в грудь, туша рухнула на камни со странным звуком, словно на мостовую упала гроздь медяшек из порванного кошелька. Варвар хмыкнул и оглядел себя, поднял руку. Удивительный диск светло-серого металла, предназначенный для лапы ящера, лёг в ладонь вполне неплохо. Диск весь литой, с обеих сторон от шершавой рукояти полукружьем ширятся два лезвия. Драться таким оружием неудобно, кулак не защищён, но варвар всё же повесил его на пояс.

– Ты как? – негромко спросил маг, взял его за плечи, всмотрелся в глаза. – Дышать не больно? Кости нигде не трещат?

– Чуть не задавил... – слегка осиплым голосом признался варвар. – Такая туша... Я таких ещё не видел... Ну, тот бычара разве...

Серое облако над поляной медленно и сердито темнело, наливалось чёрными полосами, изнутри доносилось угрожающее ворчание, там бурлили неведомые силы. Маг сказал быстро и тревожно:

– Уходим!

Тео два раза повторять не пришлось, варвар глухо фыркнул и даже попытался задрать подбородок, хотя выглядит слегка побитым:

– А что? Будут ещё? Так пускай валят!

Тропа ползёт через каменистые уступы, редко встречая широкие прогалины. Наконец, бессильно уперлась в толстенный ствол, перекинутое через самое настоящее ущелье. Чуть поодаль слева скалистая порода ползёт круто вверх, не заберётся и муха. Ущелье шириной в хороший бросок дротика упирается в этот выступ, прохладный воздух снизу еле заметно щекочет кожу.

Тео глянул – и прохладная бездна ласково погладила его пальцами ветра, внутри у барда захолонуло. Далеко внизу уступ, резко обрывающийся в пустоту. Так показалось барду, когда заглянул – белая пена речки внизу отсюда кажется даже не крохотным стадом барашков, а клочками раздёрганной ваты. Он понимал, что здесь на самом деле невысоко, но голова слегка закружилась. Почудилось, будто уже летит вниз, в эту невероятную пропасть, в ужасе пытаясь зацепиться за острые уступы...

На высоте смертельного прыжка внизу виднеются острые белые каменные зубы, вроде бы даже плещется речушка. Варвар присвистнул, маг взглянул и ничего не сказал.

Позади глухо заворчало, словно в котле великана кипит жир и стучит гигантская ложка. Маг быстро взглянул на барда, тот вздрогнул, но позади слышится ворчание зловещего небесного кольца, и бард с содроганием ступил на ствол.

Переходил дольше всех, лицо побелело, вниз старается не смотреть, а взглянув один-единственный раз, зажмурился и начал рукой нащупывать воздух. Маг прошипел что-то сердитое, на удивление легко взбежал на ствол, перешёл гораздо более уверенным шагом, поймал ладонь Тео в воздухе. Казалось, что бард вот-вот закачается, промахнётся, поймав воздух, оступится – и оба полетят в бездну... и тут маг легонько толкнул барда в спину. Тот с протестующим криком соскочил, с той стороны земля каменистая, вокруг острые зубцы скальных стен и булыжники, похожие на зубы дракона. Маг быстро сдёрнул руку с плеча Тео – всё-таки придерживал! – обернулся, одной ногой ещё стоя на стволе.

Варвар не идёт, а неспешно переступает, почти ползёт по стволу неторопливо, как сонная муха в меду. Из груди рвётся надсадное дыхание, напряжённые мышцы бугрятся под кожей, он весь поблёскивает от лёгких капелек пота... но всё же продвигается, как может. Маг, к великому удивлению Тео, спокойно ступил на ствол, хотя вокруг посвистывает горный ветерок, дёргает за полы плаща.

– Быстрее!

– Иду! – огрызнулся варвар.

– Бери руку!

Варвар скривился, фыркнул, поморщился... и ускорил шаг – сильным мужчинам неприятно даже думать, что могут принимать помощь, и иногда на этом попадаются. Маг отступил, северянин уже идёт, как неспешно прогуливающийся человек, но с толстенного ствола чуть не рухнул, маг подхватил... и сам чуть не упал под весом этого увальня.

Тяжело дыша, северянин сделал ещё щаг, привалился к скале. Лицо взмокло, грудь ходит ходуном, маг заметил белёсые следы на горле и царапины на плече… На щеке медленно багровеет ссадина, варвар выглядит помятым, осевшим и непомерно уставшим.

И вдруг его глаза начали закатываться, словно вознамерился вздремнуть средь бела дня.

– Ты куда это собрался! – резко окрикнул маг, хлестнул по щекам так, что Тео тихо ойкнул. Попытался удержать варвара, голова воина медленно клонится на грудь... но тот внезапно собрался, прохрипел:

– Сейчас... Я сейчас...

Маг взял крупную голову в ладони, очень аккуратно поднял подбородок, руки варвара поначалу бессильно обвисли, толстые мышцы на них будто даже усохли. Лезвие секиры бессильно лязгнуло о камень за плечом.

И Тео увидал необычайное: маг резко заговорил, поймав взгляд варвара – и будто вливая свою жёсткую волю туда, в это большое и сильное, но такое усталое сейчас тело:

– Слушай сюда, воин! Сейчас твоё испытание! Миг твоей битвы настал! К тебе взывает дух предков, на тебя смотрят праотцы! Встать! В битву, в бой! Иди вперёд!

Северянин неожиданно выпрямился, взгляд всё ещё ошалелый, но в нём заметна искра жизни, уставился на мага:

– Что? А? Чего?!

– Хватить ныть, говорю, – раздражённым голосом повторил маг. – Разнюнился! Сейчас придётся биться. А лучше, свалить это в пропасть...

Варвар глубоко вздохнул, стиснул зубы и выпятил челюсть. Лицо его посуровело, багровые царапины на плече заалели. Он подошёл к огромному стволу в два обхвата.

С той стороны послышался скрип камня о металл, там, за скалой, некое движение, пока ящеры ещё не обнаружили проход. Варвар приосанился, расправил плечи, вскинул руки вверх и даже позволил себе быстрый и короткий взгляд в небо – не смотрят ли пращуры?

Неторопливо наклонившись, сильно выдохнул два раза, взялся за ствол основательно, спокойно, будто поднимает авоську на базаре. Тео сказал тревожно:

– Идёт...

Из-за поворота тропы вышел ящер. Зелёная морда дёргается, ноздри будто ощупывают воздух. а в лапах те же самые диски, что забрал с собой варвар. Вдруг комель ствола легонько шевельнулся, ящер замедлил ход, испустили злобное шипение. Узкие глаза упёрлись в путников, словно присматривается, как быстрее взбежать на ствол.

Но тут перед глазами ящера заплясала огненная искра.

Луч солнца упал на блестящий лоб варвара. Не говоря ни слова, он потянул громадный ствол, напрягая всё тело. На синеющих висках вздулись жилы, а мышцы ходят, как огромные сытые змеи. Могучая фигура уперлась в землю, будто пытается поднять наковальню Перуна или молот Тора. Тео не поверил глазам, но кожаный доспех на спине северянина медленно пошёл раздаваться вширь, края уже трещат, мелкие швы выстреливают нитками. Спина взбугрилась так, что видно даже через доспех. Из ноздрей варвара показалась кровь, алые капли выступили даже на ссадине на щеке. Он хрипел, сипел, упирался... но ствол чудовищных размеров уже приподнялся, сдвинулся.

– Вбок! – прошипел маг. – Вбок вали! Не поднимай его!

Варвар услышал, застонал. Всё его существо будто потянулось вверх, словно боролся с титаном, под ногами захрустел камень. Бард понял, что в обычную почву ноги варвара уже ушли бы на ладонь, но здесь каменистый песчаник, потому так жёстко скрипит. Маг тем временем кидал одну искру за другой, ящер на той стороне щурился в злобном недоумении, но на ствол уже не взбежать.

Северянин шумно вздохнул. Огромный ствол дёрнулся, сдвигая камни, гулко и мощно рухнул в ущелье, толстый конец черкнул по воздуху. И словно упругим ветром ударило снизу, из пропасти взлетели невидимые широкие крылья – так прилетела снизу волна звука. Эхо прокатилось по горам, и подскакивало, и повторялось от каждого жёсткого удара бревна о камни внизу. Ящер на той стороне даже отступил, но зло поднял диск в воздух, примерился.

– Ложись! – внезапно рявкнул маг и дёрнул Тео за плечо.

Диск сердито прошипел, рассекая воздух, злобно лязгнул о камень где-то вдалеке. Варвар уже лежал, раскинув руки, повернул голову и глянул одним глазом. Диск вернулся, лапа ящера ловко поймала жужжащий металл... и в грудь рептилии ударила злая огненная искра.

Ящер раскрыл пасть, оттуда снова раздалось скрежещущее шипение, но варвар уже отполз. Маг стоял на одном колене недалеко от края пропасти. Короткие оранжевые искры летели из его ладоней в грудь ящера, одна за одной. Монстр злобно шипел, приседал и крутился. Переход через пропасть исчез.

– Ладно уж, не зли, – вдруг прогудел варвар из-за правого уха. – А вдруг там его старший брат?

Маг поднялся, посмотрел на ящера. Зеленокожее чудовище скрежещет клыками и примеряется бросить диск снова. Маг выпустил короткую искру, та врезалась в землю под ногами чудовища. Отвернулся, неторопливо побрёл вперёд, будто за спиной не страшные и непонятные враги, а так, одуванчики. Варвар отошёл ближе к скалам, погрозил ящеру кулаком, поглядел на диск на поясе. Хороший бросок – и тому не сносить головы… но можно и потерять диск, а жаль.

На прощание северянин рубанул рукой по локтю. Что-то в этом жесте ящеру сильно не понравилось, оскалил пасть в бессильной злобе. Шипя, подскочил к краю пропасти и снова замахнулся лапой с диском, но друзья уже отошли от края провала.

Тео устремился за магом, поправляя свой ситар. Короткие тени начинают робко скрадывать дневной свет на самых вершинах каменных стен, закат скоро зальёт расплавленным золотом кроны деревьев и кромку гор.

– Так говоришь, эти ящеры из Ордена?

– Их прислал Орден, – обронил маг, не оборачиваясь. – Там недовольны. Я у них кое-что забрал.

Варвар поднял брови, смотрит в спину мага так, словно тот украл Солнце:

– Видать, насолил ты им! Вон каких зверей прислали!

Маг шёл неспешно. Провал скрылся позади, злобного шипения ящера уже не слышно – если и бросился в обход, может искать его до конца вечности. Варвар хромает следом, требовательно глядит в худощавую спину мага, наконец спросил:

– Что-то ценное взял?

– Пока не знаю, – огрызнулся маг вяло. – Ещё сам не знаю!

– Точно ценное, – определил варвар. – За мелочью таких не пришлют.

Маг обернулся, пояснил вроде бы спокойно, хотя в голое скрытое раздражение:

– Ценное или нет – однажды выясню. Сейчас идём к русам, узнавать у них про этот Куб.

Варвар глянул исподлобья, но Тео вмешался, поспешил замять неловкость:

– А как ты так... Ну, спокойно прошёл? Не боишься высоты?

– Ордену спасибо, опять же, – по губам мага скользнула ироничная улыбка, но в голосе прозвучала затаённая усталость... и обида. Волосы барда даже разлетелись, так энергично он дёрнул подбородком:

– Разве в Ордене учат держать равновесие? Ходить по брёвнам?

– Не совсем, – пояснил маг, кутаясь в плащ. Тени ближайших утёсов уже начали подкрадываться, легонько трогают идущие фигуры, силуэты постепенно становятся размытыми, черты лица скрадывают будущие сумерки. – В Ордене учат отрешаться от своих чувств. Не бороться с ними, не контролировать их... а полностью отделять свои чувства. Становиться бесчувственным.

16

Тео то и дело оборачивался, но пропасть осталась позади, крутые склоны скал через какое-то время чуть не скрыли тропу. Варвар медленно идёт сзади, слегка пошаркивая, плечи опустились, он слегка поник, будто долго таскал уголь из шахты.

Маг дождался первого же свободного пятачка, заставил варвара остановиться и осмотрел его царапины, хотя тот пытался отпихнуть ладони мага.

Ссадина на щеке выглядит пустяшной, царапины на руке глубже, маг протёр чистой тряпкой, наложил корпию с неким составом из походной сумки. Варвар морщился и делал небрежный вид, но маг неожиданно твёрдо заявил:

– Сиди, сиди! Тебе сейчас нужен покой и отдых. Ты молодец, вообще-то.

– Ты нас спас, – тепло сказал Тео, снимая инструмент. – Об этом стоит сложить балладу!

Варвар пожал плечами:

– Подумаешь... Мы на Севере таких ящериц каждое утро гоняем, вместо разминки.

– Ты достойно бился! Ты отрезал им путь! – в голосе мага неожиданно зазвенел металл. – Это поступок, достойный героя. Теперь можно и отдохнуть.

Он оглянулся. Трое друзей остановились прямо посреди небольшой рощицы, но чуть дальше виднеется поляна, усеянная палой хвоей. Маг дошёл до поляны, осмотрелся, луч вечернего солнца потрогал его за плечо. Обзор неплохой, тропа убегает в обе стороны, а сверху нависает солидный пласт, почти утёс, на котором теснятся тонкие сосенки. В лучах вечернего солнца выглядят особенно беззащитными, хвоя редкая, в холодном воздухе отчётливо видны чешуйки на стволах.

Закат только начался, из-за странной игры света и тени высоко в горах кажется, что камни на самом краю тропы багровеют, наливаются малиновым, будто снизу огромная жаровня. Здесь не стрекочут насекомые и редко когда прощёлкает птица, зверья и вовсе нет, редкий взгляд хищника мелькнёт меж одиноких сосенок. Только ветерок пошумливает в лапах ветвей, да поскрипывают мелкие камушки под ногами.

Устроились на поляне, и тут маг удивил обеих друзей – вместе с варваром собирал ветки и палую хвою для подстилки. Тео пришлось отправиться за хворостом, хотя его чуткие пальцы предпочли бы струны ситара. Когда устроили лежанку, маг освободил уже полупустую суму, развёл костёр – искры из его рук прыгали на хворост, там неохотно занимался слабый огонёк, но маг был терпелив.

Тёмный плащ ночи пал неожиданно быстро, оранжевые блики выхватывают из темноты лица троих друзей. Тео дожёвывал запасы ещё с Берендеевки, маг с некоторым интересом смотрел на варвара. Видно, ожидал, что тот прокалит лезвие ножа в огне и приложит к царапине, но варвар на удивление вскипятил воду, промыл корпию, снова тщательно осмотрел руку и лицо. Маг неожиданно спросил:

– Скажи, ты ведь встречал ледяных великанов…

– Вообще-то два раза всего, – негромко сообщил варвар и достал из своей сумы куриную ножку.

– А с Предатором сражался?

– Этот противник мне не по зубам, – варвар уважительно цокнул языком, вонзил зубы в нежное мясо, прожевал, подумал и сообщил:

– Да и вообще, в нашем мире Предаторов только дважды побеждали. И для этого нужно быть не просто быстрым и могучим. Нужно отринуть страх смерти и быть готовым победить ценой своей жизни.

– Я слышал, их вроде больше двух раз побеждали, – проговорил маг, вглядываясь в ночное небо.

– Такого не видел и не слышал, – отрезал варвар. – А выдумки не считаются.

Розоватые лучи солнца, словно пальцы игривого дитя, трогают барда за ухо, медленно крадутся под одеяло. Засопев, певец замотал головой, спросонья лапнул ситар, там пустое место. Вскочил, только потом проснулся, в страхе огляделся. Сидящий неподалёку маг ухмыляется, ради шутки перепрятал ситар к огромному булыжнику. Бард полоснул его сердитым взглядом матери, ищущей своего ребёнка.

От посеревших останков костра тянет неповторимым горьковато-кислым запахом углей и пепла. Свежий ветерок играет остатками аппетитных запахов, щупает за рёбра, легонько касается щёк. На такой высоте ночная прохлада уйдёт ещё нескоро, вот почему маг кутается в плащ, медленно жуя кусочек сыра, а варвар... Тео покрутил головой, маг предостерегающе шикнул.

Варвар сидит на расстоянии хорошего броска копья под единственным толстым дубом, что сумел укрепиться в этих горах. Сидит в интересной позе, не просто скрестив ноги, а как бы завернув стопы к бёдрам, пальцы ладоней сведены в кольца, дыхание медленно колышет пластины широкой груди.

– Это такая… ну, почти гимнастика, – серьёзно сказал маг. – Я думал, такое только в Аль-Джебали умеют. Он проверяет своё тело изнутри, нет ли где вывихов, трещин, синяков…

Тео сбегал к ручью, дрожа, протёр лицо смоченным платком. Скорее подбежал к костру греть руки, ещё дрожащими пальцами накинул рубашку. В утреннем горном воздухе предметы кажутся особенно чёткими, фигуры троих друзей выделяются как на картине умелого художника. Бард повёл носом, разглядывая припасы в своей походной сумке:

– Может, нужно было спеть для этих ящеров? Я как-то выступал с ребятами, что были проездом на Востоке. Там, говорят, пожилые люди дудочкой завораживают змею... и она не кусает!

– Брехня, – отрезал маг. – Вернее, не брехня, а красиво поданная неправда. Змея не слышит музыки, она реагирует на движения дудочки. Я тоже про такое слыхал. А вообще, ещё наш праотец Адам, кажется, сказал... Мужики! Не разбираетесь в змеях – держитесь от них подальше!

Выше по склону почва почти исчезла, каменистые тропы сразу взяли крутой уклон, пришлось обходить громадный монолит, торчащий из скалы, а сразу за ним открывается тёмное пятно. Кажется косо врезанным в камни, и лишь время спустя становится понятно, что это вход в некую пещеру.

Отсюда выглядит оскалом чудовищной пасти, маг поёжился, что-то исходит от этого пятна недоброе... и когда подошли, вход открылся полностью. Редкие обломанные осколки скал торчат по обе стороны, но вход широкий, тёмный, как зев дракона. Изнутри крадётся холодная влажная невидимая позёмка, вызывающая в душе некую настороженность. Варвар расправил плечи и выпрямил грудь, даже древко секиры пощупал, Тео чуть втянул голову в плечи, пальцы слегка подрагивают, но смотрит на друзей выжидающе.

Маг достал три факела, зажёг уже привычным движением, на каждый пришлось пускать по нескольку искр. Языки пламени взвились вверх и затанцевало, в свежем утреннем воздухе кажется почти прозрачным, но сразу обретает очертания под тёмными сводами входа.

– Идём, чего встали! – в обычной резкой манере сказал маг и первым вступил под свод пещеры.

В мрачной тишине пещеры тонут звуки, речь и мерная поступь по камням звучат приглушённо, даже пламя факелов как будто приникло и притихло. Маг шёл впереди, варвар беспокойно озирался, в этом месте явственно чувствуется опасность и даже гибель. Бард пощипывал струны, насвистывал, бодрясь, поглядывал на друзей. Из всех троих он единственный не притих и не перестал подбирать мотивы, хотя струны лютни жалобно и глуховато гудят.

Тропинка то ныряет вниз, извиваясь в темноте, то прячется в проходе между двумя тесными скалами. Под ноги бросаются мелкие камешки, острые осколки нет-нет и впиваются в кожу сапог. Вышли на широкое пространство, нечто вроде каменного стола, где могли бы проехать рядом два рыцаря. На плоской поверхности высится несколько невысоких скал и лежат камни разного размера. Каменное плато стола обрывается в темноту, тропинка бежит, извиваясь, и боком заворачивает вниз.

Маг нагнулся, кинул камушек, снизу ни стука, ни плеска. Скривив лицо, пошёл первым. Варвар крякнул – этого чудака в плаще не назовёшь смелым и тем более героем, но ведёт себя как хозяин этих мест. Бард плёлся сзади, что-то причитал, жалуясь на нелёгкую долю творца, вот занесло же его в подземелье с двумя такими же стукнутыми головой, а мог бы сидеть в таверне...

Внезапно маг отшатнулся, прислушался, резко прошипел:

– Назад!

Издали послышался лёгкий шорох, будто дуновение ветерка, варвар непонимающе нахмурился. Маг со всех ног побежал наверх, к подъёму тропки, заозирался так, будто за ним гонится сама смерть. Варвар вскинул секиру, какое-то время вглядывался в темноту, бард наивно выглянул из-за плеча:

– Что там? Только бы не пауки... Терпеть не могу пауков!

Варвар вдруг недоверчиво прищурился, пригнулся. Бард оцепенел – в темноте показались ровные ряды округлых белых камней, вокруг них что-то шевелится, поблёскивают металлические искорки. Варвар аккуратно отодвинул друга, пригнулся, принял боевую стойку. Бард издал слабый звук, в страхе попятился.

Скелеты! Ряды и ряды скелетов, как пена на бледно-синих морских волнах, несутся к ним нестройными рядами. В костяшках пальцев блестят холодным металлом сабли, короткие мечи, клевцы, топорики и даже длинные пики. Скелетов невероятное количество, их просто не сосчитать, задние ряды теряются в темноте, а передние уже подступают к краю стола. Ряды скелетов накатываются друг на друга, по всей пещере стоит неумолчное шипение и шелест, скрип костей о камень.

Варвар прыгнул вперёд, двумя мощными ударами уложил с полдесятка скелетов, но его тут же окружили. Быстрые сабли, посверкивая, ударили в доспех, в бок, оцарапали бедро, больно ужалили в плечо. Варвар крутнулся вокруг себя, лезвие секиры завертелось, образуя сверкающий металлический круг, в воздухе треск, шипение и сухое дробное постукивание костей.

Бард бросился прочь, с разбегу едва не ушибся об скалу, зашатался на месте. Маг уже на верхушке одной скалы, помог подняться. Варвар делает один оборот за другим, пытаясь перемещаться, но его теснят. Острия сабель и копий сверкают всё ближе к глазам, варвару приходится медленно отступать. Лезвие секиры бросает, ломает, расшвыривает скелетов, рубит кости. Но неровный круг сужается, варвар начинает заметно уставать. В конце нанёс ещё пару мощных ударов, быстро рванулся по тропинке вверх, скелеты, треща костяшками, побежали за ним.

Варвар достиг скалы, прижался спиной, грудь вздымается, как море в бурю. Несколько драгоценных секунд можно передохнуть, пока скелеты достигнут хотя бы серединки тропы. Затем мощно рванулся вперёд. Сильные удары разбрасывали скелетов по трое-четверо, замах широкий, сверкающая секира скашивала по несколько вражин сразу, как коса... но лезвие взлетает всё реже и реже.

Маг наверху большого камня в бессилии ломает руки. Простые искры огня бесполезны, вспыхивает лишь каждый третий-четвёртый скелет, да и то не сразу. По большей части искра просто отскакивает от голых костей, черепов, от острых сверкающих льдом клинков. На лице барда страдальческое выражение, он пытался было напеть бодрый победный мотив, но шум и треск костей, лязг клинков перекрывают мелодию, звуки нестройным хором уносятся под невидимый купол пещеры.

Скелеты наседают на варвара уже кучей, облепили его как муравьи, но могучая фигура всё ещё не сдаётся. Секира вновь вознеслась и упала, проделав в рядах скелетов широченную дыру. Внезапно свистнуло лассо, маг упал, как подкошенный, петля обвилась вокруг бёдер, он больно ударился плечом. Скелеты торжествующе насели на варвара, он на миг исчез под белой пляской костей, затем куча скелетов как будто взорвалась, их разбросало, В стороны полетели кости, откатились парочка черепов, бессильно щёлкая и лязгая зубами. Варвар в бессильной ярости издал боевой вопль – но некому было откликнуться. Из-за скалы выбегают ещё и ещё скелеты, их всё больше и больше, вокруг варвара уже больше трёх десятков, он отступил, оскалив зубы, прижался к скале... Костлявые руки потянули петлю, маг вскрикнул, пытаясь вцепиться в поверхность камня, но его медленно и верно тащат к краю.

Среди этой суматохи и треска костей внезапно послышался цокот копыт. Натяжение петли сразу ослабло, скелеты обступили варвара, хищно скалят челюсти. Кажется, что из безглазых дырок в черепах смотрит сама темнота. Равномерный стук копыт раздавался неспешно, всадник никуда не торопится, с такой же неспешностью часы отмеряют время. Странное дело, но всех троих друзей пробрал холод. Они и так были на краю гибели, и возможно даже – побаивались скелетов. Но к ним приближался хозяин и повелитель страха.

Высокая фигура в тёмном плаще, под капюшоном не видно глаз... а под седлом мерно переступает ногами чудовищных размеров скелет коня! Длинный череп похож на голову диковинной рыбы, челюсть слабо приоткрывается. В костлявой руке древко длиной с приличное деревце, но на конце не булава или клевец, а чудовищных размером остриё косы, загнутое, как серп полумесяца.

Костистая рука натянула повод. Из небытия, из забвения запредельным космическим холодом повеял голос с температурой абсолютного нуля:

– Так-так... Что тут у нас? Трое смельчаков? Давно не встречала сразу троих...

– Подожди! – Бард внезапно привстал, смело взглянул Смерти в лицо, взял ситар наперевес. – Ты за мной? Возьми меня!

Смерть некоторое время изучала всех троих, скелеты почтительно расступились, по голосу всадницы непонятно, лень ей движет или же любопытство:

– А не слишком ли высоко ты ценишь себя, человечек?

Бард смело мотнул головой:

– Подумай сама! Маг почти ничего не может тебе сделать. Варвар – ну так можно сказать, он на тебя работает! Забрав его, только усложнишь себе работу! А вот я... без лишней скромности скажу, мои песни знают! Я могу вызвать у людей слёзы печали, могу рассмешить и подарить радость! Но самое главное – я могу вдохновить их на нечто большее. Не обязательно на подвиг, но человек благодаря моим песням вспоминает, что он – человек!

– Красивые слова... Нечасто мне приходится слышать красивые слова. Всё больше проклятия, стоны и плач... Но доля правды в твоих словах есть. Что ж, садись, человек. Прокатимся.

И Смерть похлопала по крупу жуткого коня, на длинном седле позади неё ещё можно уместиться. Маг в каком-то оцепенении подумал, что на этом седле поместится любой человек, и силач, и толстяк, даже те великаны, что в древности бродили по земле... по крайней мере, так говорят. Бард шагнул вперёд:

– Но ты отпустишь моих друзей?

– Ты смел, человечек. – Под чёрным капюшоном холодным просверком показался оскал-улыбка. – А если нет?

– Ты можешь забрать всех нас, – твёрдо ответил бард. – И всё. И никто об этом не узнает. А если возьмёшь только меня – люди узнают, что я, Теофилакт Грасьен Бомбаст, спел для самой Смерти!

Ещё просверк ощеренного черепа под темнотой капюшона. Да, так может улыбаться только сама Смерть. Она и улыбнулась:

– Прокатимся, да ещё и споёшь? Сколько девчонок ты так охмурил? Присаживайся давай, пора уже.

Бард оперся на плечо варвара, спрыгнул, тот схватил его за руку:

– Стой! Ты что?!

– Надо, – сказал бард спокойно, лицо осветилось странным призрачным светом, словно бы исходящим изнутри. – Это мой долг. Так надо.

– Я не смогу спасти тебя! – вскрикнул варвар. – Это будет мучить! Это… мука! Я не смогу забыть!

Бард обернулся и ласково потрепал его по плечу:

– Друг мой, человек не может постоянно одерживать победы. Иногда нужно и смириться. Как сейчас, например. Главное, не забудь – с вами был неплохой певец! Не так уж плохи были мои песни, раз сама Смерть согласилась послушать!

Он улыбнулся, повернулся и неторопливо пошёл к крупу страшного коня-скелета. Варвар, не отрываясь, смотрел ему вслед, слёзы туманили глаза – но было видно, что бард шагает смело и не боится. Ну, почти.

Варвар осел, опустился на одно колено, лицо исказилось странным и непривычным чувством болезненной утраты. Этот вроде бы бестолковый и дурашливый бард был с ними совсем немного... но он не должен был погибнуть. Никто не ждал от него героизма! А вышло вот так...

Наверху скалы маг упал на колени, в страдальческом порыве вытянул руки… Но Смерть уже подала Тео руку. Тот взобрался в седло на страшном коне, ещё и устраивается позади Смерти, укладывая её плащ, готовясь играть на скаку. Маг в отчаянии зарыдал, по лицу покатились скупые мужские слёзы, что горше высохшей морской соли. Бард улыбнулся, помахал друзьям, Смерть развернула коня, скелеты медленно поднимали вверх сабли, топорики, копья.

Коня тронула без спроса, она не спрашивает ни одного человека, готов ли он. Длинные костяные стопы переступают плавно, конь пошёл осторожной рысью, медленно набирая скорость. Варвар закрыл лицо ладонями, гулко всхлипывал, грудь сотрясается от непривычных рыданий, сквозь слёзы простонал:

– Как?! Как я теперь буду? Как мы теперь будем?

Маг упал лицом вниз и лежал, казалось, без движения и звука.

Бард начал подбирать на лютне мотив, страх уступил место странному спокойствию в душе. Это спокойствие пришло, когда принял решение. Сразу стало понятно – именно это он и должен был сделать. Его поцелуи забудут, его песни постепенно уступят место другим песням... но он спас друзей, это даже важнее, чем спеть для самой Смерти.

Он не заметил, когда выбрались из-под купола пещеры, конь шёл уже почти галопом, но почему-то нет тряски. Тео изумлённо осознал, что в какой-то момент они оторвались от каменного настила пещеры, сухой треск костей перестал раздражать слух.

Огромная чаша ночного неба усыпана блёстками звёзд, в тёмной синеве мелькают совы, летучие мыши охотятся за мелкими насекомыми. Под копытами коня стелется трава. Друг друга сменяют домики, каменные таверны, амбары и дома в деревнях, в мелких окошках заметны тёплые огоньки. Затем открылся простор полей и лесов.

Конь бесшумно летит над молчащими кронами деревьев, бард начал напевать дрогнувшим голосом. Всадница не обернулась, но в её позе почудилось молчаливое одобрение. Он не знал, какая песня может ей понравиться, поэтому спел спокойную, лирическую, затем про героическую битву, вот это точно для неё. Странно, но пальцы не уставали, и нестись на такой высоте было даже приятно. Прохладный ветер дует в лицо, обхватывая его тело со всех сторон, но снизу поднимается тепло земли, нагретой за день.

И внезапно бард вздрогнул, поняв, что видит под собой.

Конь бесшумно нёсся в ночном воздухе, плащ Смерти начал чуть развеваться. Внизу показались огни, это проплывает его родной городок, который он считал захолустьем и по которому так скучал... пока не приехал однажды. Но и тогда он спел на свадьбе, гости так радовались за молодых... Вот перегон недалеко от Тинска – он понимал, что с такого расстояние не увидеть ни Светлогорье, ни Тинск – но видел.

Два взвода городской стражи отражали в тот день натиск разбойников Красной Руки. Щитыпосечены, бурные воды Медянки тогда порозовели от крови. Тео прибежал за стены города, нашёл барабанщика, сам подхватил трубу. Юнец из гвардии держал флаг, а они вдвоём что есть мочи кричали боевой марш... и стража опомнилась, разъярилась, и был жуткий бой, но разбойников в конце концов погнали и побили...

Вот Траволист, где он пел на похоронах старосты. Брат старосты хотел оскорбить память ушедшего, но бард спел трогательную песню, драки не случилось... Вот детский праздник в пригороде Искры, одно из любимейших его воспоминаний – солнце, зелёная трава, счастливые детские улыбки. Смущённые мамаши выводят своих дочурок и сынишек в круг, молодёжь танцует на другом лугу, а здесь смех, визг, счастье, сердце рвётся из груди... Сколько же весёлых, смешных и беззаботных песен он тогда им спел? Струны пришлось менять! И вдруг Тео понял – он видит свою жизнь.

Медленно проплывали огни внизу. Звёзды кружились в неторопливом танце. Тёмное небо простиралось величественным куполом вселенского храма. Тёплый воздух обвевал его волосы.

– А неплохо, – произнёс бард, вглядываясь в летящие звёзды и в огни под ними. – Было неплохо.

– Такая поездка далеко не каждому выпадает, – послышался глубокий голос. – Но и ты… пел неплохо.

Он ожидал, что тёмный плащ Смерти взовьётся и окутает его фигуру, и будет только темнота, и ничего больше. Но с удивлением понял, что вглядывается в то, чего ещё не видел, в нечто новое – ибо прежнее прошло.

17

Маг предпочёл бы так и лежать ничком – сердце надрывается, острая боль потери встала комом в горле. После того, что случилось, вообще непонятно, как вставать, и зачем вообще жить дальше.

Сухие жёсткие пальцы-кости подхватили его, стрельнуло болью в руках. Сильно и грубовато подтолкнули, маг волей-неволей шагнул вперёд, выпрямился. Отдельные скелеты расступились, во мраке пещеры всё также мерцают огоньки, висящие где-то далеко впереди. Две пары костяных рук крепко держат его за плечи. Глотая душашие горькие слёзы, маг обернулся. Варвар идёт сам, с угрожающей мрачностью на лице посматривает на скелетов, зыркает из-под бровей, но те только потрескивают костями.

Эту дорогу в темноте маг даже не запомнил. Мука утраты переполняет сердце, тёмные своды пещеры качаются перед глазами… качается целый мир, и кажется, что слезы вот-вот затопят его весь. Но надо как-то идти… хотя теперь все мысли о счастье для других кажутся смешными и наивными, как рисунки неумелого дитяти.

Тропа полого понижалась, несколько раз повернули, перед взором мелькали большие белые камни. Затем впереди выросла мрачноватая скальная стена, тропа нырнула под неё и по плавной дуге спустилась ещё ниже. Мрак накрыл обзор, шаги почти не различить, но щёлканье скелетов по бокам не даёт свернуть.

Так прошли несколько минут, сапоги сухо хрустят камнями, наконец впереди замерцало пятно слабого света. Маг увидел лицо варвара, призрачный ореол рассеянного света пал на широкие плечи, обрисовал могучий силуэт с секирой. Впереди группка скелетов копошится вокруг довольно большого камня, отваливает его от стены. Глыба с рокочущим грохотом откатилась, открылся проход, в который можно пролезть, согнувшись. В проход в скале врывается свежий воздух, мага вывели наружу, он невольно взглянул вверх. Просторное синее небо уже начинает сереть по краям, он на широком склоне, поросшем кустарником. Варвар выбрался из пролома сам, скелеты столпились у края прохода, размахивают руками, у некоторых сверкнули в костистых пальцах сабли. Самый большой скелет неожиданно сделал резкое движение, пролом закрыло массивным тёмным камнем изнутри.

Ели вдалеке подёрнулись лёгкой дымкой, шевеление ночной прохлады замерло в траве, природа чутко ждёт рождения нового чуда. Вот-вот над холмами должен показаться рассвет, уже прочирикала первая синичка... но маг сгорбился, усмотрел невдалеке между двумя камнями подгнивший ствол, дошёл него и спрятал лицо в ладонях. Варвар встал невдалеке, виновато повесив голову, не знал, что сказать, в конце концов опустил секиру и медленно коснулся земли коленями, уткнув подбородок в рукоять.

– Вот и погиб человек, – произнёс маг глухо. Его губы кривились. – Ушёл... да не просто погиб, а поступил, как герой! Казался мне остолопом, ветреным забавным дурачком, повесой... или заносчивым искателем славы, которые учат музыкантов брать аккорды, а пахарей держать плуг... Но поступил смело, достойно! Поступил, как герой, пожертвовав собой ради нас! Да ещё, мало того, встретился с самым невероятным противником, и не струсил! А мы... мы...

– Точно, – пробасил варвар и поднялся. – Я больше скажу. Я сражался с серыми хидами у скалы Серой Ящерицы, при жаре градусов в сорок. За мной гнались ледяные великаны Стальхельма, и оставалось нас всего трое... Я чуть не укусил за шкуру чёрного тролля, проходил пещерами Скоргата, где на каждом шагу скорпионы размером с кулак! Но никогда в жизни я не встречал такого противника. Разве что в битве у врат Тинска... вот тогда был момент… Думал, что взгляну ей в лицо, и что смерть заберёт меня в тот день. Но вот – она пришла, и я не смог взглянуть ей в лицо. А бард поступил как герой. Это уж точно.

Маг помолчал, не отнимая ладоней от лица.

Небо розовеет, тонкие серые перья высоких облаков испуганно жмутся к краям, словно зная, что вот-вот их рассеют золотые лучи дневного светила. Сквозь листья травы прочертил дугу первый кузнечик, зашевелились жуки. Природа вокруг радовалась, полная жизни... но на сердце давило осознание горькой утраты. Они едва успели узнать этого хлопотного непутёвого барда, он казался им чудачком, безобидным и неловким, как придворный шут... А смелости в нём хватило на всех троих.

– Мы совсем не знали его, – проговорил маг, подняв взгляд, глотая горькие слёзы. – Но он трижды помог нам – именно когда никто другой не смог. Мы должны сделать так, чтобы народ его не забыл. Чтобы не забыл его песни.

– Устроим тризну, – медленно проговорил варвар. – Зажжём костры, наймём плакальщиц. Пусть люди узнают!

– Плакальщиц не надо, – возразил маг, неторопливо поднимаясь. – Ему не понравилось бы. Идём. Я думал, моё сердце остановится... но жизнь без него не остановилась. Как это странно... Идём. Надо идти.

В молчании проследовали лугом, варвар идёт ещё медленнее мага, голову чуть наклонил, как будто подрался с чёрным троллем или разбил кувшин с вином. Радостный рассвет заливает виднокрай нежно-золотистыми лучами, не понимая, чего так горюют эти двое – пришёл новый замечательный день!

Пологий откос спускался и спускался, силясь стать долиной, но недостаточно широк. Ёлочки по бокам исчезли, начали появляться камни, кое-где их обступил папоротник, в воздухе уже носятся первые птицы. Повеяло не утренней свежестью. а близостью воды, откос стал совсем низким, обессиленно лёг и превратился в достаточно пологий склон.

Справа из-за невысокого склона холма выбегает недлинная колея дороги, виляет между двумя рощицами и упирается в невидимый отсюда обрыв, зато различим настил моста. Оттуда доносится ворчание речки, маг вдруг замедлил шаг, прислушался.

Из-за холма на поворот дороги на скорости вылетела телега, колёса яростно бьют дорогу, две лошади дико ржут, с морд летит пена. Измождённые бока лошадей вздуваются, копыта выбивают пыль. Мужичок на облучке вцепился в поводья, лицо перекошено от досадливой ярости. В телеге ещё фигуры людей, спиц на колёсах даже не видно, телега мчится быстро, лошади надрываются изо всех сил.

Варвар не успел рассмотреть всех – на дорогу выметнулось невысокое и быстрое серое пятно, толчком подбросило себя в воздух, почти достало до телеги.

– Эй! – заорал варвар. – Эй, ты, образина!

– Оборотень... – сообщил маг, лицо потемнело. – Что за дичь... откуда он здесь...

Быстро несущийся зверь чуть притормозил, морда с длинной жутковатой пастью мотнулась на обе стороны. Этого мгновения хватило, чтобы телега почти достигла моста. Варвар разглядел вроде бы четверых вместе с возницей, молодой мужик держится за борт, рискуя удариться, в руке блестит топор, на лице отчаяние и ярость.

Оборотень недовольно прорычал, резко развернулся, выбивая лапами пыль из пожухлой придорожной травы, припал к земле. Даже отсюда видна жутковатая морда, не похожая на волчью – более крупная и вытянутая челюсть, большие треугольные уши будто врастают в покатый череп, где багровеют налитые злобой глаза. Оборотень щёлкнул челюстями, со страшных удлинённых клыков капает слюна, но вдруг приподнялся и вгляделся в мага. Тот шумно и недовольно вздохнул. Из горла оборотня вырвалось сдавленное шипение вперемешку с рычанием:

– Узззнаалл.. Рр.. Рразорву!

– Ты его знаешь? – варвар бросил на мага странный взгляд. – Ну у тебя и приятели...

– Не приятель, – коротко отрубил маг. – Видел в таверне.

– Поррву... – прорычал оборотень и кинулся вперёд.

Маг быстро сдёрнул с себя плащ, кое-как попытался намотать вокруг левой руки. Правую выставил, в ней блеснуло лезвие ножа

Варвар не успел сделать и шага вперёд – но замахнуться успел.

Оборотень прыгнул. Уже распахнул алый зев, так и летел по воздуху. Вдруг чудище чихнуло, извернулось, почему-то ударив мага лапой, тот вскрикнул, показалась кровь. Варвар тут же совершил дикий прыжок, сверкнуло лезвие секиры.

Удар настигнув оборотня уже в падении, тот яростно взвизгнул, издал вопль боли и страха. Снова извернулся, но тяжело упал на бок. Варвар не успел мигнуть – мага ударом отнесло назад, он исчез из поля зрения, а перед глазами снова метнулось обросшее серой шерстью тело. Оборотень прыгнул прямо от земли, и даже реакции варвара хватило лишь выставить перед собой древко секиры.

Оба упали, оборотень раззявил пасть, варвар сразу же вставил поперёк древко. Жуткая морда нависла над ним, из пасти разит псиной и отрыжкой. Клыки яростно клацают, пытаясь перегрызть древко секиры, под кустистыми бровями зло багровеют красные кружочки глаз. Когти уже начинают царапать бока даже сквозь доспех. Варвар вспомнил, что рукоять из каменного дерева, крепче стиснул секиру в кулаках. Оборотень извивается, пытаясь добраться до него, обдаёт лицо смрадным дыханием, слюна капает на грудь... но откуда-то капает и кровь, удар не пропал зря!

Варвар ощутил, что настал решающий момент, или он одолеет чудовище, или... Туша оборотня не так уж и тяжела, он изловчился и ударил двумя ногами. Чудище отбросило, оно непонимающе взвизгнуло, взлетев. Попыталось извернуться, но упало на бок, тяжело, едва не разбившись о землю. Варвар попытался было ловко вскочить, удалось только упереться рукой в землю.

Он тяжело поднялся, оборотень в нескольких шагах тоже встал на лапы, но тело уже подрагивает. Варвар оценил расстояние, первый удар срезал самую верхушку холки и чуть оглушил чудовище, иначе оно могло бы целиться точнее. Оборотень как раз щёлкнул пастью со страшными белыми клыками, но варвар отбросил мысли о том, что могло бы быть. Приземистое, обросшее серой шерстью тело подрагивает, он чуть отступил...

Серое чудовищное облако метнулась в воздух. Варвар с резким выдохом ударил.

Левую руку больно дёрнуло. Резкий треск над левым виском, будто прямо на лбу раскололи орех. Он покачнулся, серая туша шумно рухнула ему под ноги. Знатная ковка северян не подвела – лезвие раскроило череп, тушу чудовища ударом отбросило на несколько шагов. Однако варвар вовсе не чувствовал желания геройски воздеть древко секиры и проорать что-нибудь победное. Он шумно вздохнул, опёрся на древко, чуть постоял и пошёл осматривать чудовище.

Алое пятно наверху черепа шипело паром, туда варвар постарался не смотреть. Сереющая в траве туша стала как будто меньше, он осторожно пихнул поверженного монстра. Развёрстая пасть бессильно мотнулась, из багровеющих глаз медленно уходит алый отблеск, они становятся просто чёрными блестящими кружками. Варвар вытер лезвие секиры о шерсть врага, на всякий случай погрозил ему кулаком, огляделся.

Мага почти не видно в высокой траве, он лежит, нелепо раскинув руки. Варвар подошёл, с тревогой наклонился, потянул с тела распластанный плащ. На коричневой рубахе темнеет пятно крови, там две жутковатого вида царапины. Алая лужица расплывается под левой рукой, нож отлетел в сторону. Варвар послушал сердце, чуть шлёпнул по подбородку, поднял левую руку мага.

Настоящий волк вырвал бы горло быстрее молнии, на худой конец оттяпал бы левую ладонь, возможно и по локоть. А оборотень, видимо, упустил решающее мгновение. То ли увидал нож, то ли искра попала ему в нос – но у мага только глубокие царапины на груди да откушен средний левый палец. Варвар в сердцах выругался, тяжело вздохнул. Умных слов он не знал, а надо бы сказать что-то насчёт – исцели себя сам...

Тем не менее достал корпию, порвал рукав рубашки, как мог прочистил рану и перевязал. Палец просто затянул жгутом из проваренных кишок. Затем встал и начал осматриваться.

До моста недалеко, хотя на дороге уже давно улеглась пыль от промчавшейся телеги. Варвар думал было присесть на тушу поверженного чудовища, но отыскал пенёк, отряхнулся, глубоко подышал и позволил себе передохнуть буквально несколько минут после короткого быстрого боя. Дальше надо было думать, как спасать товарища.

Лицо лежащего мага побелело, ладони безвольно разбросаны по траве. Варвар уже думал было скрутить ноги, положить тело на плащ и тащить за собой, головой кверху, чтоб не билась о камни. Он понимал, что это дурацкая мысль, но слишком устал, чтобы думать. И тут у моста показался человек.

Варвар приставил ладонь ко лбу. К ним идёт молодой мужик в мятых штанах, рубаха разорвана на плече. Тот самый, с топором, определил варвар. Медленно встал и выпрямился.

Тело оборотня всё ещё лежит на траве серой громадой, алеет разрубленный череп, где уже начали деловито виться мухи, снизу засуетились муравьи. Даже странно, что вокруг поют птички и радостно светит солнце. Мужик приблизился, завидел чудовище и охнул, уставился на варвара:

– Вы это... того... Вы его убили?

– Нет, он нас укусил. Теперь сами будем оборачиваться, – буркнул варвар устало и сердито. – Вон лежит, можешь пойти проверить.

– Вы победили... Ты победил? – всё ещё не мог поверить мужик. – А я своим всё твержу, надо же идти посмотреть! Там же люди!

– Люди, – с усталым вздохом подтвердил варвар. – Чудовищ нет, а люди есть. Рано или поздно чудовищ совсем не станет, а люди останутся. У вас как там насчёт подмоги?

18

Под мостом глубоко внизу танцуют и извиваются пенные веретёна воды. Широкие доски моста начинают темнеть, на той стороне дорога разделяется. Направо долго петляет, теряясь в паре тропинок, уходит за еле различимую отсюда цепь ёлочек. Налево чуть пологий холм, за ним вроде бы луговые цветы, дорога заворачивает круто.

Мужички пояснили, что этот оборотень напал уже в третий раз, осмелел от лёгкой добычи в первые два налёта. Тот самый мужик с топором пригнал телегу, на которой восседал недоверчивый молодой русый парень. Вместе помогли довезти мага до селения – они называли его «весь». Варвар устало шагал следом, здешние смирные лошадки такого бугая не поднимут.

Поселение оказалось немаленьким, лежит между речкой и лугами, трубы дымят лёгкими серыми струями. Аккуратные избушки стоят не вразброс, но и не кучно, на пыльных улочках бродят куры, скот на выпасе. В отдельных амбарах хранится деревенское добро. Варвар воспринимал всё как в полусне, брёл вслед за телегой. По веси бродили мужики в удобных белых рубахах, на него поглядывали неторопливо, пристально. Несколько осанистых мужчин стоят каждый на своём крыльце, поглядывая на диковинного гостя, из-за их плеч выглядывают удивительно красивые женщины в длинных юбках, с лентами в русых и черноволосых головах.

Телега докатилась до избы чуть на отшибе, с могучими стенами, массивной дверью. Выглянул высокий русый мужчина с окладистой бородой, тоже в белых одеждах, бросил взгляд на секиру варвара, сообщил твёрдым голосом:

– Оставь. Оружию не место в избе лекаря.

Варвар глухо фыркнул, с недовольным видом снял секиру, прислонил к стене ближайшего сарайчика. Вслед за ним в избу прошли мужик и русый парень, что ехали на телеге.

Изба просторная, на стенах связки трав, в одном углу горшки и плошки, внизу массивная скрыня, в другом углу печь. Варвар не сразу понял, что они вошли в переднюю светлицу, сам лекарь живёт за стеной со второй дверью. На лекаре белая рубаха с простой красной тесьмой поверх просторных штанов на шнурке. Лекарь без лишних слов уложил мага на ложе у стены, осмотрел рану. Плащ и рубаху сняли без особого труда, варвар отметил, что лекарь, хоть и не знаком с чужой одеждой, не церемонится, палец перемотал сразу.

На груди мага оказалась короткая, не слишком глубокая царапина. Сознание он потерял, ударившись при падении – и потерял достаточно крови. Лекарь тут же промыл и смазал царапины снадобьем из небольшого горшочка. Перевязывая, цокнул языком:

– Может, и заживёт... но шрамы останутся. Эк он его...

Протёр лежащему лоб, сумел разжать плотно стиснутые губы, влил в горло самую малость прохладной воды – и то полгорсти пролилось на подбородок. Заботливо уложив безвольно лежащего мага, лекарь обернулся на варвара, пригляделся к розовеющему следу лапы ящера:

– Что это у тебя с горлом? Рассказывай, с чем явились... и где были до этого.

После объяснений и расспросов выяснилось, что это весь бодричей. За рекой живут поляне, а здесь – бодричи. Нет, оборотни здесь раньше не появлялись. Этот возник откуда-то с востока, напал два дня назад, ранил мальчонку, затем унёс одного телёнка. Сегодня средь бела дня напал на телегу, едущую от полян. Нет, не водилось здесь и других чудовищ. В дальнем лесу вроде есть леший, но лесные племена его почти не встречали. В полдень на дальнем поле иногда появляется полудница, поэтому туда работать ходят нечасто.

Речка очень бурная, до истоков дойти трудновато, выше по течению начинаются пороги, скалистые ущелья. В такой быстрой воде вряд ли заведётся водяной, и близ веси такой не появлялся. Так что варвар пришёл вовремя, очень вовремя. В деревне есть сильные мужчины, но таких дерзких нападений давно не бывало, дозоры и разъезды не пропускают шпионов с Юга, а разбойничьим бандам здесь делать нечего.

– Постой, постой... С Юга?!

Лекарь, продолжая говорить, протянул варвару кружку с травяным настоем, тот пригубил – и только потом до него дошло, даже присвистнул. Они с магом вышли чуть ли не на самую дальнюю оконечность Семи Городов... или того пространства, которое в Семиградье понимали находящимся «под защитой». В трёх днях пути на юг стоял густой лес, туда четыре поколения назад отделились три молодые семьи, теперь живут бортничеством да малыми земными наделами, при охоте не переходят границ. Сколько тянется лес, неизвестно, но по представлениям варвара, сразу за ним должна начинаться степь, затем пустыня. Ну а затем уж Южная Империя.

Варвар туговато соображал после боя, но даже ежу было понятно, что говорит с самым настоящим славом. Что делают славы в такой дали от Рославля? Лекарь, назвавшийся Радославом, пояснил, что бодричи, или ободриты – это не столько славы, сколько руги, иногда называемые раруги. От Рославля отошли не меньше шести-семи родов назад, очень долго шли на восток, после чего наконец основали поселение. Земля хорошая, плодородные луга, рядом речка. Отдельными семьями шли поляне, но стража и оружие были общими, затем основали своё селение за речкой. Тоже вроде бы славы, но иногда уж больно заносчивые.

Варвар пожал плечами, лекарь спохватился, велел молодому парню накормить гостя. Сам подпоясался широким поясом, взял довольно прочный посох, пояснив, что собирается посмотреть на оборотня. Варвар как раз дожевал широкую хлебную лепёшку с сыром, встал и молча вышел на порог. Радослав посмотрел странно, но слова не сказал, начал обходить дома, созывать жителей. С ним отправились ещё семь человек. Молодому парню по имени Деян лекарь наказал смотреть за «недужным».

На этот раз телега катилась мирно, вслед за ней нарядили ещё одну – наведаться к полянам, выяснить, не встречали ли оборотня. Варвар поймал себя на том, что даже чуть вздремнул, колёса простучали по доскам моста, короткая дремота прервалась.

Серая туша с развёрстой пастью так и лежит в поле. Против ожидания, лекарь не взял с оборотня ни клочка шерсти, ни слюны, даже клык не отломал для лекарских дел. Мёртвого тела чудища он вообще не коснулся, велев сопровождающим срубить молоденькое деревце, забросать труп ветками и хворостом и сжечь. Варвар уже понял, что Радослав пользуется в деревне некоторым авторитетом. Спрыгнул с телеги, тяжело гупнув сапогами, закинул секиру за плечо:

– Ждите меня на пятый день с востока... То есть, через день.

– А что там? – нахмурился Радослав, но варвар выразительно мотнул головой, направился вверх по склону.

Он шагал, слегка хмуря брови, уже прикидывая, что увидит на самом верху. Пологий откос начал медленно сужаться, по бокам снова появились ряды елей, мохнатые лапы веток застилают дорогу. Достигнув каменной стены, варвар в изумлении остановился – перед ним высилась сплошная скала!

Он медленно подошёл, протянул руку, пощупал дышащие прохладой неровные каменные стены. Тот пролом, через который их с магом почти вытолкали, исчез! Перед ним высилась неровная, но сплошная скала, бугристая, кое-где выветренная, внизу мелкий слой искрошившейся гальки и камни покрупнее. Но ни следа того прохода, через который они шли!

Варвар отошёл, медленно вздохнул... и тут нахлынули воспоминания о том, что произошло внутри горы. Кого они там оставили... Он молча наклонил голову, грудь раздирают неведомые чувства. Да, у него были боевые друзья... Но этот бард не участвовал в боях, не держал в руках оружия, однако не дрогнул, а показал настоящую отвагу. Успел стать другом, но погиб и вовсе как герой...

Шумный протяжный вздох заставил качнуться ветви елей, варвар погрозил скале кулаком, закусив губу... вдруг рванул из-за плеча секиру, с силой рубанул по ближайшему крупному камню. Брызнули зло шипящие искры, лезвие отлетело, обиженно загудев – скала продолжала молчать. Варвару показалась в этом молчании некая зловещая издёвка. Он издал болезненный вздох, грубоватое лицо кривится непривычным для варваров страданием пополам с гневом. Снова погрозил скале кулаком, развернулся – и зашагал к селению.

В веси варвар пробыл недолго, ему выделили небольшую пристройку в семье зажиточного мужика. Вставали рано, выходили на пахоту, хозяйка поила варвара парным молоком и угощала отменными оладьями. Молодёжь, возвращаясь с полевых работ или из лесу, слушала варвара, разинув рот. Мужики поглядывали недоверчиво, но приходили и те, кто видел мёртвого оборотня – и варвар с удовольствием пересказывал историю в четвёртый и пятый раз.

Заскучать в веси он не успел. На второй день проезжал караван под охраной стражников из Гестиона, и следовал он аж до Светлогорья. Туда везли разнообразные припасы и товары, рассчитывая обменять их на знаменитые ножи и сабли Светлогорья. Варвар приценился к новым укороченным портам, поменял простой пояс на широкий. На прощание его угостили странным напитком – светло-зелёные листья заваривали в небольшом чайнике, получался непривычный, но приятный на вкус настой. Поговаривали, что эти листья очень издалека, из-за самого Каменного Пояса.

Ещё через пару дней варвар стал свидетелем любопытной сцены на окраине деревни. Радослав и несколько жителей провожали на север троих. Пожилой чернобородый мужчина со шрамом собрал небольшую котомку, по тому, как привычно натянул короткий доспех, стало понятно – бывалый вояка. С ним шёл молодой русый парень, с короткой бородкой и дерзким взглядом, и совсем ещё юноша, кутающийся в плащ – ученик лекаря.

Русого провожала заплаканная молодуха. Юношу в плаще наставляли в путь – отец ничего, а у матери глаза на мокром месте. Чернобородого же обнял только Радослав, пожелал удачи. Варвар приметил – в дорогу чернобородый надел лёгкий походный доспех, кольчугу оставил в суме, короткий меч и метательный нож привесил на пояс. Молодой время от времени касался висящего на поясе кистеня – руки так и просились им помахать, показать удаль молодецкую. Ученик же лекаря взял несколько связок трав, чистые тряпицы и позвякивающие, туго перевязанные скрутки – внутри виднелись фляжки размером с палец. Всё это добро уложил в две набедренных сумки.

Варвар про себя подумал, что дороги и между малыми поселениями и весями охраняются достаточно надёжно, как и во всём Семиградье. Возле городов давно нет больших разбойничьих шаек. Воины становятся беспечными, расслабляются, скоро будут выходить в дальний путь вообще без доспехов и оружия.

Оказалось, что эти трое отправляются вовсе не искать Факел Мощи или Кольцо Могущества. Три года назад шестеро молодых бодричей собрались дойти до Каменного Пояса, а от него идти на север, пока это возможно. Просто повидать, смогут ли дойти до края света... Вернулся только один, поведал, что стало с товарищами. Один в темнице у странного северного племени, один сорвался в пропасть, один насмерть схватился с огром, и только втроём дошли до Каменного Пояса. Там встретили настоящих ледяных троллей, убежать удалось только ему одному... Вот троица и отправлялась выяснить, правду ли говорит этот вернувшийся. Заодно выручить попавшего в темницу, выяснить, что стало с остальными... Варвар почуял, что мог бы присоединиться к этому приключению, оно начинается прямо у него на глазах, сожалеюще вздохнул, сообщил чернобородому:

– Лучника в отряде нет? А то вдруг гарпии, эльфы... или, может, дракон...

Чернобородый собрался было оскорблённо фыркнуть, но прошёлся взглядом по широким плечам варвара, ответил, сдерживая недовольство:

– Зачем ещё лучник?

– Он прав, – неожиданно вмешался молодой. – Будешь учить меня стрелять из лука.

– Из лука? – Чернобородый взглянул с лукавой улыбкой. – Ладно, идём. Я знаю, где можно добыть настоящий лук. Ещё жаловаться будешь, когда плечи заболят.

Варвар на прощание хлопнул чернобородого по плечу, тот смерил его слегканедовольным взглядом, кивнул, развернулся и пошёл за околицу, спутники – вслед за ним. Варвар какое-то время смотрел им вслед, но подбежал Деян, выдохнул скорее встревоженно, чем радостно:

– Твой друг очнулся! И они с Радославом о чём-то спорят!

Изба не шатается, изнутри не доносятся крики и вопли, но когда варвар открыл дверь, то увидел – обстановка напряжённая. Маг сидит на постели, нахмурясь, пожирает Радослава глазами, обмотанную левую руку баюкает, как в зыбке. Лекарь спокоен, но в воздухе повисло нечто непонятное. Варвар аккуратно прикрыл дверь, молодой парень проскользнул незаметно и выглядывал из-за его плеча.

– Говорю тебе – это неверный путь, – Радослав эти слова, видимо, уже повторял. Маг привстал на постели, зажимая рукой рану. Он слегка осунулся и побледнел, блеск в глазах стал только явственнее, словно внутри черепа мага начинает разгораться некое пламя.

– В мире много несправедливостей и бед, – маг даже не замечал, что пытается размахивать одной правой. – Как это исправить? Как сделать жизнь счастливее?

– Уж не хочешь ли ты принести счастье для всех, даром? – обманчиво мягким голосом осведомился Радослав.

В избе почему-то стало очень тихо. Маг бурил собеседника сердитым взглядом, лекарь склонил голову набок.

Варвар присел на коротенькую табуретку и уставился на мага. Почему-то ему стало боязно – в движениях мага, в его глазах была некая... страсть. Опасная одержимость.

– Ты говоришь прямо как мой один очень хороший друг, – начал маг вроде бы мягко. – Даже если не получится сделать всех счастливее...

– А это точно не получится... – тем же мягким голосом вставил Радослав. Маг рубанул рукой воздух, голос сразу стал жёстким, требовательным:

– Я хочу хотя бы немного облегчить жизнь! Сделать её не такой тяжёлой!

– А с чего ты взял, что жизнь тяжела? – Радослав поднялся, глубоко вздохнул. – Жизнь дана, чтобы труд стал песней! Чтобы человек менял этот мир, делал его прекраснее и лучше. А тяготы... без них не поймёшь и радостей. Твой путь не то чтобы неверен... но я вижу в нём некую опасность. Пока не знаю какую...

Маг опустил ноги на дощатый пол, с усилием встал, по лицу пробежала гримаса боли. Он почти оскалился, в резких движениях проступает властность, в голосе послышалась нечеловеческая резкость:

– Ну попробуй... останови меня. Я всё равно дойду... Я хотя бы что-то попробую сделать! А не буду сидеть, как ты!

Радослав опустил брови, челюсть затвердела. Маг мало того, что гость, да ещё и больной – и всё равно распекает хозяина, такое попускать нельзя... Но ответил ровным голосом:

– Не заметил, чем занимаюсь? Тоже облегчаю страдания. Как умею. Советую не злобствовать, ещё бы полежать денька три... но останавливать не буду.

Маг притих, сел на кровать, глянул несколько угрюмо, исподлобья, но теперь нон больше похож на обычного живого человека... а не на оборотня, которого победил варвар всего три дня назад. Радослав размеренно продолжал, роняя каждое слово, как взвешенную монету:

– В двух днях пути на северо-запад от веси находится сосновый лес. Если пойти через него, вроде можно выйти на Серую Пустошь... то место когда-то так называлось. Там и стоит Дом Тысячи Зеркал. Возможно, именно там то, что ты ищешь.

– Куб? – встрепенулся маг. – Но... Откуда ты знаешь?

– Я не видел Серебряный Куб, – задумчиво сообщил Радослав, присев на скамью, опустил подбородок на ладони – и тяжело вздохнул. – Но этот Дом я видел. Там погиб мой друг...

Маг не решался нарушить молчание, а лекарь словно застыл в странной задумчивости. Деян нетерпеливо шелохнулся, варвар звучно и сочно кашлянул. Лекарь тряхнул головой, повёл слегка досадливым взглядом, продолжил:

– Всё же советую подождать хотя бы день. А иначе я за твоё здоровье не отвечаю. Деян, проводишь их.

Парень с длинным лицом чуть не подпрыгнул. Маг же, напротив, устало опустился на кровати, вытянулся. Лекарь повелительно глянул на Деяна:

– Ну, чего застыл? Давай, попроси Златку, пусть обед несёт. Добротный!

Маг хотел было отправиться уже на следующий день, но внезапно встрял варвар. Его горлу становилось лучше, след лапы ящера пропадал, и возвращался здоровый басовитый голос. От нечего делать маг побродил по деревне, поглядел, как Радослав врачует жителей. Кряхтя, признал, что в общем всё верно, и даже свои царапины смазал и перевязал заново. Шрамы затянулись, до этого засохшая кровь и сукровица отваливались буро-красными лоскутами. Но три царапины через грудь останутся на всю жизнь.

В дорогу им собрали нехитрые котомки, лес можно преодолеть за ночь, а по Пустоши редко кто ходит – за Домом Тысячи Зеркал на восток тянутся долгие километры необжитой пустой и почти бесплодной земли. Радослав хмуро глянул на то, как варвар точит лезвие секиры перед сном, но ничего не сказал.

Зато перед отправкой лекарь предупредил, что Куб может оказаться опасен. Никто не знает, как он действует. Вроде бы исполняет желания... но из ушедших в Дом Тысячи Зеркал ещё никто не возвращался. Маг непонимающе расспрашивал, почему так, что это за дом, кто там обитает. Радослав нехотя отнекивался, разводил руками, наконец в лице мелькнуло мучительное недовольство:

– Да никто не знает! Никто! Кто-то... или что-то... там живёт. Охраняет Куб. Это же понятно, сокровище должен охранять дракон, клад – тролль или кладенец, прозываемый ещё копшей. Жемчужины стерегут русалки, золото – кобольды или гномы... А что там в Доме Тысячи Зеркал – не знает никто. Мой товарищ ушёл туда... много лет назад. Когда ещё были молодыми. Я не смог его остановить... а следом пойти не захотел. Показалось, что это не мой путь. До сих пор вспоминаю...

Телега довезла двоих друзей до тёмной стены леса. В предвечерней тишине листья ткут песню шёпота, с неба пал неожиданно грозный алый отблеск уставшего солнца.

Варвар про себя молча возмущался и удивлялся, почему никто из молодых здоровых мужчин не отправился с ними в здешний лес. Деян совершенно искренне удивился – а чего там, за лесом искать? Там Пустошь, да ещё и Серая. Там всё разведано. А в Дом ходить страшно, оттуда никто не возвращается. Поэтому телега их довезла – и отправилась обратно.

Деян, вернувшись в весь, добрался до избы Радослава, рассказал ему, как проводил телегу с этими странными гостями. Спросил с укором:

– Почему не пытался научить его понимать жизнь? Почему не рассказал про Правду и Кривду, про то, откуда на свете несправедливость и страдания?

– Учить такого? Бесполезно, – на лице Радослава мелькнула грустная усмешка. – Этого не научишь. Он понимает жизнь по-своему. Видит несовершенство людей... не мира, а людей! – а откуда оно, не понимает... И меня не поймёт. Долбить истины, давить бесполезно, надо, чтобы он сам...

– А если бед натворит? Люди погибнут?

Радослав нахмурился и даже закрыл глаза. Он не мог сказать Деяну, что этот дерзкий маг сумел разбудить в его душе зёрнышко противоречий. Именно разбудить! По молодости Радослав сам задумывался похожими вопросами, даже в поход к последнему морю хотел сходить. Но женитьба, рождение дочери, два не лучших года, когда земля не уродила как следует. Затем из лесу повадились шастать лютоволки, от них отбились, а уже через два месяца на весь напал малый отряд южан, ещё всем миром отстраивали два сожжённых дома...

Да, людей не сделать счастливыми... И да, этот маг может натворить бед. Люди могут погибнуть...

А если у него вдруг получится?

19

Солнце падает на самые обычные кроны, они не выглядят зловеще, ничего угрожающего в тенях между высокими стволами. Отдельные оранжевые отблески тают в тенях меж сосен, как плавящиеся в огне стёклышки. Тропинка вилась среди ровных сосновых стволов, под ногами упруго пружинит слой хвои, затем аромат сосновых иголок начал постепенно сходить на нет. Варвар почти не заметил, как медленно и постепенно иссякал дневной свет. Золотисто-оранжевые сполохи заката вверху неба не видны из-за стволов. Просто верхушки деревьев стали чёрными на сером фоне, затем серая пелена неслышно начала спускаться по стволам, по ветвям, словно хочет лечь на плечи.

Тропинка почти сразу потерялась во мгле. Маг замедлил шаг, повернул, потом повернул ещё. Поглядел под ноги, разочарованно остановился. Варвар нагнал его на пятачке вытоптанной земли. Тропинка будто обрывается здесь, перед ними ровные ряды деревьев, маг досадливо крякнул:

– Эх! Я же мог видеть верный путь! Почему не посмотрел сразу!

– Так ты того... Не медли, – сообщил варвар, с некоторой опаской оглядываясь.

В тёмной чаще не видно злобно сверкающих глаз, не слышно скрипов и шорохов, никто не прыгает с ветки на ветку. Кажется, что вот-вот должен раздаться зловещий хохот, похожий на уханье филина... но среди высоких тёмных стволов непривычная тишина. Варвар нетерпеливо переступил пару шагов, возникает ощущение, что тишина медленно подкрадывается сзади и со всех сторон. Маг покачал головой:

– Я мог видеть верный путь... но сейчас он куда-то делся! Я потерял тропинку. Ну-ка, не мешай...

Он чуть наклонил голову, набычился, в лице странное выражение, в глазах медленно проступает необычный блеск. Варвар не старался заглянуть ему в глаза, обеспокоенно щупал рукоять секиры. Ровные ряды сосновых стволов всё так же чернеют в темноте. Маг наконец решился:

– Сюда. Тропинка шла сюда.

Варвар нерешительно шагнул следом, маг идёт уверенно, тёмные стволы перед ним и не думают расступаться. Он прошёл сквозь ветви, впереди мрак, варвар ускорил шаг, в темноте показалось, что спина мага начала раскачиваться.

Под ногами зашуршали опалые листья, в носу защекотал тонкий, трудно уловимый запах гнили. Редкий дневной свет печально и с трудом сочится сквозь переплетение ветвей, наконец словно послал прощальный луч. Серая пелена сразу упала сверху, начало быстро темнеть. Варвар уже не различал стволы вокруг, запаха хвои давно нет и в помине, под ногами скользко шелестят подгнившие листья, затем и они исчезли. Маг остановился, сделал несколько неуверенных шагов. Вместо густых стволов повсюду кустарник тянет кривые пальцы веток, в сгущающейся темноте это выглядит несколько пугающе. Варвар нахмурился, вынул было из-за плеча секиру, маг снова зашагал вперёд...

Впереди бурелом, еле различимая груда веток, и вдруг маг споткнулся. Уже невидимые во мраке ветви сразу зацепили его за сапог, за край плаща, потащили. Он упал и ударился, едва не откусив язык, кое-как поднялся, упёрся руками в землю. Пальцы заскользили по влажной листве. Беспомощно и нелепо мелькнул перебинтованный палец на левой руке. Варвар вскрикнул, рванулся вперёд – и тоже запнулся. По его сапогам хлестнула вроде бы не самая толстая ветка, однако ещё одна толкнула в спину.

Маг пытался встать, ветви уже схватили его за плечи, крепкая лоза обвивает грудь, вот-вот захлестнётся вокруг шеи. Варвар выругался, быстро поднялся, резко развернулся назад в темноту, махнув секирой наугад. И не заметил, как под сапогами снова прополз гибкий серый стебель, затем ещё один.

На этот раз обе ноги дёрнуло в стороны, варвар от неожиданности чуть не сел на шпагат, но умудрился уткнуться головой в землю. Могучие мускулы на руках заходили буграми, но пальцы безуспешно скребут палую листву... Маг забарахтался, забился, вокруг него уже столько веток, что походит на странную фигуру, сплетённую из ветвей. Один стебель хлестнул его по лбу, второй начал медленно заворачиваться вокруг шеи. Варвар с рёвом вырвался из хватающих ветвей, снова рубанул секирой по кругу, сзади вспугнутыми птицами взлетело несколько мелких листочков.

Маг захрипел, начал задыхаться, варвар подскочил, заколебался. Наугад рубанул сбоку, отлетело две или три ветви, но остальные спружинили. Внезапно маг вытянул руку, прохрипел:

– Секира...

– Что? – крикнул варвар, огляделся, хотя обоих уже обступил густой мрак, в котором слышно лишь шевеление ветвей. – Кого рубить? Как?

Стебель обвился вокруг горла мага, глаза выкатились, в груди засипело. Одна из ветвей порвала рубашку. Из горла мага вырвался надрывный хрип, будто неподалёку точили старую ржавую пилу:

– Се... кира... Дай...

Варвар чуть не подскочил, хотя в самого снова впиваются мелкие веточки и иголки, ткнул рукоятью секиры в ладонь мага. Тот с досадой закатил глаза – видимо, северянин не понял что-то важное. Голова запрокинулась, ветви душат всё сильнее... Варвар протянул секиру двумя полукружьями лезвия вперёд. Маг внезапно рванулся, мелкие веточки затрещали, пальцы коснулись секиры.

По лезвию пробежало вспыхнувшим контуром пламя. Секира засветилась изнутри алым колдовским светом, от неё брызнуло несколько искр. Варвар с победным рёвом схватил оружие, быстро рубанул направо и налево.

Ветки затрещали, словно сквозь лес ломится огромный озлобленный лось. Слишком нахальные лозы и листья разлетаются в клочья. Искры, задиристо сверкая быстрыми яркими нитями, падают в листву и там сердито шипят, погасая. Варвар рубил быстро и сильно, тело мага изогнулось, от него отпали две крупных, уже изогнутых ветви, почти стволы. Ветки помельче поползли к варвару, но он отскочил, быстро рубанул по земле и снова переключился на это непонятное нечто, схватившее мага.

Края обрубленных стволов и веточек обугливались, бессильно корчились, как пальцы мертвеца, вызванного колдовским заговором, тянулись к магу, пытались даже подползти к варвару. За десять хороших ударов всё было кончено. Держащая мага клетка из ветвей распалась, обрубленные стволы извивались, корчились, с шорохом скребли листву.

Даже обугленные, ветки держали мага, отпускали неохотно, он мешком повалился вперёд, выставил руки, ударился ладонями о землю и зашипел от боли. Варвар собрал несколько обрубленных веточек, секира всё ещё светится угасающими оранжевыми узорами огня, приложил к лезвию. Ветви загорались плохо, слабый огонёк лизнул стволы несколько раз, чуть не потух. Варвар сообразил нагрести хвороста ещё тоньше. Секира почти погасла, пара огоньков взбежала по тонким веточкам, даже отлетело несколько искр, вокруг стало чуть виднее.

Маг фыркнул как побитая уставшая лошадь, кое-как поднялся, шатаясь, начал ощупывать горло. Плащ изодран, волосы спутаны, лица в темноте почти не видать, он весь сгорбился. Варвар махнул ветками вокруг себя, мрак будто немного расступился. Они по-прежнему в густом лесу, невдалеке начали проступать тёмные ряды стволов. Густая пелена неведомого мрака постепенно рассеивается. Похоже, что победили некую злую силу. Маг откашлялся, прочистил горло, тяжело дыша, взглянул на варвара, словно недовольный, что и того не задушили:

– Я для чего просил секиру? Дрова рубить?

– Откуда я знаю! – фыркнул варвар, но в голосе послышалось облегчение. Если этот строптивый тип начинает ругаться – значит, жив. Они оба уцелели, и мало того – победили.

Маг огляделся, они на лесной прогалине, вокруг разбросанные обуглившиеся тонкие ветки и совсем маленькие угольки. В небе даже начали проступать слабые и редкие звёзды, пахнуло сыростью. Под ногами всё так же шуршит и скользит мокрая листва, но обугленные ветки распались, от неведомого морока не осталось следа и формы, только тлеющие под ногами светлячки угольков.

– Надо уходить. Этот морок наслал Орден. – Маг бросил взгляд на стены деревьев, вытянул руку и медленно огляделся, повернувшись полностью, разве что палец не послюнявил. Остановившись, указал:

– Сюда...

Варвар глянул странно, маг даже не поблагодарил за спасение, воспринял как должное. Порой в его поведении проскакивает нечто странное. будто мнит себя императором... Нет, даже не так, понял варвар, шагая вслед за исчезающей в полутьме спиной. Он полностью поглощён поисками Куба, эта странная мысль помочь людям и облегчить им жизнь почему-то влияет на него в худшую сторону. Да, именно так.

Варвар ожидал, что маг будет становиться добрее, благороднее, начнёт лечить людей, придумает некое лекарство или простое приспособление. Но маг будто одержим этой мыслью, ломится вперёд, даже не зная, как действует Серебряный Куб. Вот и сейчас, когда идут в темноте – стволы деревьев стоят нечасто, ветки не тыкаются в лицо, но неплохо бы иметь хоть захудалый уголёк... а маг идёт вперёд, не оборачиваясь, будто все на свете видят истинный путь так же хорошо, как он.

А что, если путь вовсе не истинный?

Шли долго, один раз сделали привал, варвар закусил вкусной сырной лепёшкой из сумы, дал магу баклажку. Тот есть не стал, глотнул холодного чая из другой баклаги, быстро вытер губы, деловито поднялся и снова пошёл вперёд. Варвар проводил его задумчивым взглядом.

Лес вроде бы ширится, начинают встречаться белые стволы берёзок, то и дело по бокам выпрыгивает кустарник. Один раз чуть не свалились в овраг, но сверху сочится дрожащий и призрачный лунный свет. Варвар не успел заметить, когда появилась луна – шли уже долго, успели продрогнуть. Спустились в лог, посреди которого огромный дуб. Маг уже почти волочил ноги, варвар шёл, сам не понимая, как ещё получается переставлять ноги и вообще заставлять себя двигаться. Кажется, что вместо ног каменные тумбы, которые при каждом шаге гулко бухают в землю.

Маг остановился и начал оглядываться. Звериных нор не видно, человеком тем более не пахнет, но маг почему-то настоял отойти от дерева – вдруг здесь древнее капище, пристанище оборотня, лесного духа или ещё какая неприятность. Немного поплутали – варвар уже готов был ругаться в голос и чуть не валился с ног – но отыскали небольшой песчаный склон, рядом несколько молодых деревьев, нигде ни признака зловещего могильного мрака, напротив, небо начинает медленно сереть.

Варвар не стал отламывать веточки от деревьев, обобрал и обломал ветви с дальних кустов, собрал немного хвороста. Маг уже вынул спальный мешок, щёлкнул пальцами, с ладони сорвалась искра, зашипела на сыроватом хворосте и погасла. Он сощурил глаза, искра прыгнула снова, за ней ещё одна.

Слабенький огонёк в призрачном сером полусвете выглядит совсем нереальным, но вот распробовал несколько молодых веточек, начал жадно глодать листву и грызть древесину, перерос в костерок. Варвар положил на заранее расчищенный пятачок ещё хвороста. Запрыгали весёлые оранжевые огоньки, маг уже свернулся, приткнувшись к ближайшему деревцу, варвар сумел достать скатку и устроился неподалёку от костра.

Неизвестное лицо, белое как бумага, наклонилось над ним и дунуло. Первое дуновение холода, почти неощутимое, сковало мышцы, сердце возмущённо забилось быстрее, но кровь стыла, тело одеревенело. Он уже чувствовал себя бруском хорошо прокованного железа на морозе. Ледяные пальцы коснулись его груди – и варвар с шумным вздохом проснулся.

Обхватил себя руками, зубы стучат так, что чуть было язык не откусил. Во сне скинул накидку, тело не окоченело, но жёсткая земля и утренняя сырость дали о себе знать. Невдалеке слабо тлеют последние угольки костра, дымок еле-еле стелется по земле. Варвар попробовал шёпотом выругаться, губы не сразу послушались, он рассердился и заставил себя встать и двигаться.

В мышцы тут же впилась тысяча иголок, он заставлял себя делать шаг за шагом, начал прохаживаться и разминать руки. Невдалеке заворочался маг, вдруг вскинулся и посмотрел на варвара дикими глазами. Тоже с усилием встал, лицо бледное и усталое, вся фигура мага несколько помята, он стал более измождённым, плечи осунулись. Но глаза лихорадочно поблёскивают. Была ли это дорожная усталость, или же мага сжигал жадный огонь невероятной цели, варвар сказать не мог.

Разжигать костёр не стали, потушили способом Гулливера. Варвар десять раз присел, маг подпрыгивал и хлопал себя руками по бокам, кривя лицо и делая пугающие гримасы. Наконец, кое-как взбодрившись, перекусили холодными лепёшками и домашней колбасой, варвар глотнул бодричского вина из фляги, маг отказался.

Группа деревьев почтительно расступилась вокруг поляны с дубом, двое прошли меж стволов легко, лес в этом месте как будто расступается, толстые деревья встречаются редко. Небо посветлело, солнечные лучи ещё не скоро высушат слякоть и росу, в свежем утреннем воздухе разливается птичье пение, даже будто слышится, как разворачиваются листочки на деревьях. Маг вдруг оступился – и чуть не выкатился на неширокую тропку, шёпотом выругался, обернулся.

Тропка обходит несколько деревьев и убегает в широкое светлое пространство, там лес заканчивается.

Маг решительно направился в сторону этого пространства, но варвар, выйдя на тропу, остановился. Невдалеке под деревом навзничь лежал человек.

20

Прострекотала сорока, вдалеке в траве мелькнули заячьи уши, где-то начал дробный стук дятел, на тропинку, поводя сяжками, выполз первый муравей. В глубине леса меж стволов всё ещё курится застенчивая лёгкая дымка, как призрак покинутой девушки, но солнце начинает робко касаться её первыми пальцами лучей.

Один такой луч упал на лицо лежащего, варвар нахмурился. Плечо человека в крови, руки раскинуты, он лежит навзничь, как после жестокой стычки. В нескольких шагах валяется лук, шляпа отлетела, ещё молодое лицо побледнело, будто всю ночь шёл сквозь ледяные торосы.

Маг уже шагал к краю леса, варвар непонимающе окликнул:

– Эй! Тут кто-то в беду попал!

– И что? – сварливо ответил маг.

– Надо помочь, – твёрдо и уверенно заявил варвар. – Это же человек!

Маг нехотя развернулся, подошёл. И тут варвар заметил ещё одну любопытную вещь. Предыдущий маг обязательно ощупал бы лежащего, поцокал бы языком, но не стал бы вздыхать над раной, а сразу задался вопросом – как промыть, перевязать, чем вообще помочь раненому?

Нынешний же маг просто наклонился, осмотрел лежащего, приложил пальцы к шее и буркнул нехотя:

– Вряд ли выживет. Пульс редкий... много крови потерял. На медведя набрёл, что ли...

– Медведь бы заломал, а волк в горло метит... – Варвар почесал подбородок. – И лежит почему-то лицом вверх. На странного зверя натолкнулся. Похоже, на двуногого...

Маг выпрямился и равнодушно направился к краю леса. Варвар оторопел, сквозь начинающие наливаться жёлтым лучи смотрел ему в спину, наконец опомнился:

– Ты куда? Ты чего это?! Мы должны ему помочь!

– Я не должен, – каким-то неприятным, резковатым голосом сообщил маг, не оборачиваясь. – У меня впереди задача – помочь всем людям! Зачем останавливаться?

Варвар от такого даже рот раскрыл, затем посмотрел на мага как-то странно:

– Потому что так правильно. Так надо. Человек в беде. Мы должны помочь. Это же... основа! Мы не должны бросать человека в беде!

– И что ты сделаешь? – Маг обернулся полностью и даже подбоченился. Обычно любопытное, его лицо стало неприятным, скулы заострились, крылья носа как-то хищно шевелятся. – Как ты ему поможешь?

Варвар ощутил обиду, сделал жест рукой, будто отметал слова мага:

– А вот помогу. Пойду обратно через лес. Понесу его к бодричам. Словом, поступлю правильно. Как надо. Совесть требует.

Маг резанул его острым взглядом, но варвар стоит твёрдо, уверен в своей правоте, мощные руки сложил на широкой груди.

– Хорошо, – кивнул маг. – Мешать не буду. Если сумеешь помочь, попробуй догнать меня.

– Ты даже не знаешь, куда идёшь! – упрекнул варвар. Маг отмахнулся, ответил резким голосом:

– С моими глазами – найду! И дойду до цели.

Варвар со странным щемящим чувством провожал взглядом этого странного человека в потрёпанном и издёрганном коричневом плаще. Некая болезненная иголка коснулась сердца... но правда ведь за северянином! Людям в беде надо помогать. Неважно, герой ты или нет.

А ведь у мага своя правота, с каким-то страхом понял он, когда человек в плаще скрылся за стволами деревьев. Маг тоже полностью уверен, что прав. Что можно оставить маленькое добро ради великой цели... Варвар медленно повернулся к лежащему, снял со спины скатку, достал корпию, оторвал кусок и приложил к ране на плече. Кровь уже побурела, пропитала одежду, лежащий не шевельнулся, лицо бледное. Но слышно слабое дыхание, грудь сильного человека ещё движется, только медленно, как тектонические плиты.

Издалека донёсся слабый зов, варвар встал, покрутил головой. Нет, в самом деле этот голос...

– ...сюда! Где ты там?

Силуэт мага показался за стволом, он махнул рукой в сторону пространства за лесом. Там ещё неразличима Серая Пустошь, но понятно, что лес резко обрывается. Мага издали почти не видать, фигурка указала рукой на север:

– Тут дорога. На ней быстрее найдёшь помощь!

Варвар покачал головой. Какие-то крохи человечности в его спутнике остались... Но можно ли сейчас назвать его товарищем?

Лес расступился, толстые стволы деревьев нехотя отступают от упрямой и дерзкой дороги, что пролегла к северу. Маг огляделся.

Никакая это, конечно, была не Пустошь, и уж тем более не серая. Вполне обычная местность, только местами малость несимпатичная. К югу виднеется кущица деревьев с более густыми и тёмными кронами, пытается держаться, прикидываться настоящим лесом, но чем южнее, тем гуще кустарник. Сквозь эту кущу неспешно идёт дорога, одолевает немаленький овраг, с усилием накинув на него неширокий мостик. К северу дорога извивалась, какое-то время ползла вдоль леса, затем ей это надоело, и она резко завернула за пологий земляной вал.

Просторное поле настолько обширно, что и не поле уже, а кусок степи. Травы на расстоянии броска камня прилегают ниже к земле, там серебрится ковыль, кое-где видны скромные васильки. По правую руку горбится некое подобие холма, на вершине посверкивает нечто непривычное, этот блеск легонько колет глаза... Маг непонимающе огляделся.

Почему бодричи называли это место Серой Пустошью? Причём здесь пустошь? Жизнь не бурлит, но идёт своими путями. Здесь, похоже, должен был быть чёрный замок Тёмного Властелина, как это бывает ближе к финалу. Его охраняют вооружённые отряды в чёрных латах, под чёрным знаменем, на которым крупными буквами написано «ЗЛО». А ещё по дороге к главному злодею могут встретиться вампиры, оборотни, гарпии, минотавры, огромные скорпионы и крокодилы, двуглавые и псоглавые подобия людей, демонические вихри и огромные жуки в блестящих панцирях, с короткими копьями... подземники, мороки, ламии, элементали, кентавры, ходячие деревья и прочие неприятности. Даже Чёрные Рыцари! Ещё обычно должен быть помощник главного злодея, а один из спутников, что всю дорогу носил таинственный капюшон, вдруг попытается нанести коварный удар в спину, сбросит капюшон и зловеще захохочет...

А ещё главзлодей обязательно должен зачитать свои планы, вспомнил маг. Уж так повелось. Даже мастера позволяют себе такое, никуда не денешься, законы жанра. Иначе зрителю и читателю будет непонятно, зачем собирались все эти орды, зачем строился замок и захватывались земли. И угнетали белокожих стройных рабынь, заставляя их вставать на колени… или наоборот, это красавицы угнетали захватчиков?

Хотя нет, настоящий Чёрный Властелин не будет увлекаться рабынями, иначе быстро потеряет трон. Ему бы захватить власть над миром или собрать комплект колец… Копьё и Щит, или заполучить Трубу Рагнарёка, чтобы угрожать миру гибелью. А вот помощники Властелина, те да, могут увлекаться пленными красавицами. Но как правило – недолго. Пока не появится очередной герой.

Маг нащупал на бедре суму, глотнул из фляжки и отправился вперёд.

И что-то вокруг начало меняться.

Он понял это не сразу. Нет, он не натолкнулся на серую стену магии или пузырь, скрывающий в себе бесплодную землю и выжженные пустоши. Трава под ногами не исчезла, но стала более жёсткой, местами начали встречаться колючки, мелкие колючие семена репьев цепляются за штаны. И солнечный свет не стал тусклее... но выглядит странно, словно сквозь водяную чашу. Вот мелькнуло серое облачко, на мага набежала тень, он остановился и огляделся.

И вокруг неспешно разлеглась тишина – не вкрадчивая и опасная, как в подземелье, а ленивая и тягостная, как под палящими лучами солнца в пустыне. Исчез птичий гомон, в траве не шевелятся жучки и ящерицы, нет даже слабого ветерка, от которого шуршали бы листья и стебли... а кстати, где они? Кустарника не видно, трава стала реже, но сквозь неё не проложены тропинки и дороги...

Дом на холме приблизился, сверкающее серебром пятно стало больше, размером с ладонь. Маг вдруг понял. Вокруг дома не было жизни и движения – разве что более жёсткая трава. И дороги с тропинками к нему не вели. Не было ни крыльца, ни приступочки, ни ската. Пригорок, на котором стоял дом, песчаным обрывом уходил прямиком в траву.

Вот почему сюда не ходили бодричи. И вообще нормальные люди. Вокруг этого дома буквально чувствовалось нечто зловещее.

Он прошёл ещё с сотню шагов, пока дом наконец приблизился и вырос в глазах.

Маг подошёл, схватился руками за землистый край, подобрался и втянул тело наверх. Ворота дома, блестящие серебром, оказались ничем иным, как зеркалами.

Здание стояло ровно, не было в стенах кривизны или изгиба, дом не выглядел неправильным и перекошенным, какими иногда изображают замки злодеев. Высокие двери под портиком крыши, казалось, только и ждут руки, что до них дотронется. Но вот зеркальные пятна на дверях мага заинтересовали. Он подошёл и приглядывался к ним довольно долго.

И отшатнулся.

Зеркальные пятна простирались почти во всю величину дверей. По ним плыл облик мага – размытый, неясный, искажённый. Это было его отражение... но глаза отражения сверкали багровым огнём злобы, а страшно искажённое лицо кривилось в непонятной гримасе. Маг даже слегка побледнел – он понял, что ему показывают зеркала.

Он страстно желал помочь людям. Он хотел достичь своей цели во что бы то ни стало. Почти любыми средствами. Цель начала заслонять остальной мир.

И поэтому маг стал гораздо опаснее, чем обычный бандит с большой дороги или даже махровый злодей-головорез.

Решительно тронув ручку двери, маг вошёл. Он почему-то ожидал, что и ручка, и дверь окажутся холодными, прямо ледяными – но ничего подобного, обычный прохладный металл. Только дверь сомкнулась за его спиной с непривычным гулом.

Медленно потекло время. Солнце перевалило за полдень, оглядело окрестности и лениво поползло к закату. Травы на пригорке и под ним поникли. Издали послышались уверенные шаги.

Рослый лысый мужчина в доспехе, с чёрным чубом и секирой за спиной идёт вроде бы не слишком быстро, но уверенно и ходко. Доспех в нескольких местах посечён, истёрлись кожаные ремни, заклёпки уже не блестят, сапоги поизносились, истрепался заплечный мешок. Только лезвие секиры блестит холодно и сурово, а путник идёт уверенно и ходко, и в его глазах почти такой же блеск.

На пригорок он забрался легко, почти прыжком. А в двери вошёл, даже не разглядывая зеркала. На это не было времени – он шёл спасать друга.

21

Маг ожидал, что окажется в полностью тёмном месте, в глухой темноте, где будет слышно лишь его дыхание. И от первого шага по полу побегут серебристые линии, начнут ветвиться, шириться, поднимутся по стенам, поползут вокруг него, расчерчивая тьму. Раскрываясь и переплетаясь ветвями необычайных деревьев, эти ветвистые молнии должны будут обрисовать пространство тёмной сферы, и в переплетении ярких серебряных линий перед ним окажется Серебряный Куб.

Ничего этого, однако, не случилось. А случился довольно обычный коридор, даже не очень мрачный на вид, с парочкой дверей и поворотом в конце. Маг покрутил головой, не понимая, почему освещение кажется таким призрачным и мерцающим.

Двери не открывались, а на стенах действительно оказались зеркала. Это ровное, холодноватое свечение испускали именно они. Маг не обратил внимания на голый деревянный пол в коридоре и грубоватые обои. В зеркалах не отражалось ничего. Он приложил руку к гладкой холодноватой поверхности, хотел было даже взглянуть истинным зрением – но зеркала молчали. Просто гладкие серебряные прямоугольники, не отражающие ничего – как подносы на королевской кухне.

Хмыкнув, он пошёл дальше. Коридор завернул налево и вроде бы стал чуть уже. Здесь зеркал оказалось уже побольше. Маг снова подёргал ручки дверей, пересёк коридор и снова повернул.

Он прошагал так довольно долгое время. Мерцающий свет из зеркал стал будто ярче, но коридоры всё равно выглядели неуютно. И на очередном повороте маг упёрся в тупик – перед ним оказалась просто голая серая стена.

Маг повернул обратно, вышел в коридор… и обомлел.

С другого конца коридора послышался низкий мерный гул. На него надвигалась такая же ровная серая стена, разве что шириной во весь коридор. Каким-то образом она сминала и поглощала двери и вообще всё пространство коридора – и двигалась на него.

Маг быстро огляделся. С другого конца коридора, медленно заполняя собой поворот, движется такая же серая стена. Он бросился к первой попавшейся двери, сильно дёрнул ручку. Стена продолжала надвигаться – неторопливая, массивная серая махина, неумолимая угроза без лица и облика. Маг двинул плечом в дверь, та протестующе заскрипела. Стена была уже в нескольких шагах. Он разбежался, потом вспомнил, что надо бить ногой, а не плечом, постарался встать покрепче – и ударил.

Ни с первого, ни с третьего раза дверь не поддалась, за гулким эхом ударов слышалось ехидное поскрипывание петель. Маг ударил ещё, буквально затылком чувствуя движение воздуха от серой махины, что сейчас казалась вселенских размеров глыбой. Суровый низкий гул обещал мерно и медленно размазать его по стенам коридора. Поверх накладывалось противное, царапающее слух поскрипывание и шуршание. Маг ударил изо всех сил, почти отчаявшись. Планка двери даже не успела протяжно всхлипнуть – его просто внесло внутрь. Дверь хлопнулась о стену с резким щелчком арбалетного выстрела. Он поднялся, баюкая болезненно ноющее плечо, огляделся.

Комната оказалась гораздо шире коридора, дверей в ней было всего несколько. Прямо напротив входа во всю высоту стены красовалось огромное зеркало. От него тоже шёл призрачный ровный свет. Маг не сразу понял, что вся стена и есть зеркало, ошарашенно вгляделся. Массивная серебристая поверхность величиной с пиршественный стол отражала его фигуру и стены комнаты. В каждой стене по одной двери, а в проёме сзади что-то появилось, внутрь помещения проник низкий гул, пол под ногами завибрировал, мелкая дрожь передалась в ноги.

Маг ошарашенно выставил ладони и попятился. Массивная серая громадараздавила, прорвала и смяла дверной косяк, напрочь сметя обои и петли. Поднялась пыль. Что-то резко хрустнуло, в лицо магу ударили мелкие, быстро летящие и оттого злые крошки известковой пыли. Он в ужасе начал осматриваться, бросился к первой попавшейся двери, пока серая махина медленно, с мрачной силой ползла на него.

Дверь на этот раз поддалась подозрительно быстро, распахнулась, как от удара ветра. Маг влетел в следующую комнату и упал на колени, краем глаза заметив, что стены в странной серебристой окраске. За спиной что-то щёлкнуло. Он вскочил и обернулся.

На этот раз вся комната состояла из зеркал. Зеркала окружали его сзади и спереди. Он непонимающе огляделся, посмотрел под ноги – оттуда глянуло заострившееся бледное лицо с острым носом и покрасневшими глазами. Поднял взгляд вверх – и увидел на гладком серебристом потолке своё отражение. Подошёл, коснулся стены напротив – в ровной прохладной поверхности отразилось его испуганное лицо.

Маг медленно осел на пол, опёрся руками, продолжая оглядываться и пытаясь осознать, что же это за место.

Равнодушные, холодные, зияющие серебристыми провалами зеркала окружали его со всех сторон. Сверху, снизу, сзади и спереди. Зеркала были повсюду.

Ему начало казаться, что в комнату отовсюду сочится и прокрадывается вселенское равнодушие... что он летит через вечность. Откуда в зеркальной комнате свет? Что означают все эти зеркала?.

Высокий, налысо выбритый мужчина с единственным чёрным чубом в лёгком кожаном доспехе остановился и в очередной раз протёр лоб. Тяжело вздохнув, огляделся, за спиной качнулась угрожающих размеров секира.

Перед ним тоже открылись пустые коридоры с редкими дверями и ещё более редкими тусклыми прямоугольниками зеркал. Из этих зеркал тихо струился такой же мертвенный свет.

Варвар шагал по этим проклятым коридорам, уже запамятовав, когда вошёл и когда начал уставать. Сначала он шёл бодро, помахивая небольшим кистенём – и глухие коридоры, в которых не открывалась ни одна дверь. всё время заворачивали и изгибались, пока наконец у него не лопнуло терпение. Начал пробовать на прочность каждую встречную дверь – но так устал ещё быстрее.

Теперь он шёл, уже переставляя ноги... а скоро начнёт их волочить. И повсюду этот призрачный свет... он действовал на нервы. Драться с нечистью, сшибать демонам рога, гонять вампиров и пугать прекрасноликих суккубов – вот это дело! Деятельная натура варвара требовала схватки, боя, в крови гудело желание разрядиться, встретить врага лоб в лоб... да для начала хотя бы увидеть его!

Но вокруг только глухие стены да этот призрачный свет... и за каждым поворотом усталость всё ощутимее. Варвар встряхнулся, побрёл вперёд, неожиданно остановился, вгляделся в первое попавшееся зеркало. Показалось... или по спине в самом деле пробежал неприятный холодок? Он напряг обе руки, резко обернулся, сдёрнул секиру с плеча... и увидел свои движения будто замедленными... Попытался красиво и лихо, как обычно, вскинуть оружие за плечо. Секира легла привычно, ровно, в натяжении ремней ощущается приятная тяжесть, придающая уверенности... но осталась ли сила в руках?

Варвар ошалело огляделся. А если эти демонские зеркала вытягивают силу и энергию? Может, этот проклятый Дом питается чужими жизнями? И откуда столько зеркал?

Он тяжело вздохнул и побрёл вперёд. Как бы там ни было, а этого придурковатого мага надо спасать. Уже достаточно прошли вместе... да и страшно подумать... А если в самом деле дорвётся до Серебряного Куба?

Ведь тогда и впрямь придётся пустить в ход секиру... Но эту мысль варвар отгонял как нехорошую.

Маг подобрал под себя ноги и кое-как уселся. На серебристо-зеркальном полу он казался нахохленным вороном. Огляделся. Небольших размеров комната... но все стены из зеркал. Или покрыты ровной серебристой гладью... А что, если её разбить? Он вытянул руку, и его ладонь превратилась в кулак.

Что ещё он мог сделать? Маг встал и пустил из ладони длинную, сердито шипящую искру. Она бессильно стукнулась о серебристую поверхность, отпрыгнула шипящей чёрточкой и погасла. Зеркальное стекло чуть потемнело, но даже не завибрировало. Впрочем, магу послышался тоненький звон, похожий на ехидный, злобный смех.

Что ж... Можно было ещё применить последнее средство. Но маг не мог поверить, что это конец. Превратившись в дракона, он разнесёт эту зеркальную комнату, да и весь Дом... но что дальше? Погибнуть под рушащимися обломками этого дома? И потратить на это свой последний дар, последнее средство?

Сердито стукнув кулаком по гладкой стене из серебра, маг с досадой потряс рукой, прикусил губу. Нужно было что-то придумать. Он щёлкнул пальцами.

И снова взглянул на гладкую стеклянную поверхность, в которой плавало отражение его лица и фигуры.

Взглянул истинным взглядом.

Он не надеялся увидеть смысл жизни, откровение, мировую Истину или все Семь Городов с птичьего полёта. Как не думал и заглянуть в глубины своей души. Но его отражение в этом большом серебристом полотне вдруг заколебалось, исказилось. Что-то произошло.

Поверхность зеркала на миг стала цвета олова, потеряла блеск и гладкость. Затем отражение вернулось, амальгама выровнялась. Маг со злостью ударил кулаком по своему отражению – показалось, что на лице мелькнула гадкая ухмылка.

Его кулак отбросило, и он чуть не заехал себе по уху. Озадаченно посмотрел на кулак, перевёл взгляд на зеркало. Снова на кулак.

После этого маг снял плащ, обмотал кулак и ударил сильнее.

Невидимая сила словно выстрелила руку назад, толчок ощутило всё тело, он кубарем скатился на пол. Однако стены вокруг уже не были идеально гладкими и ровными – в глубине плещущегося серебра виднелась некие мутноватые пятна. Отражение его фигуры теряло чёткость.

Маг недобро улыбнулся, встал и надел плащ. Вот где пригодится умение бить плечом...

Он ударил с разбегу, со всего размаху, вложив остатки сил. Из груди с хлипом вырвалось горячее дыхание. Его отбросило и ударило спиной. По поверхности зеркальной стены за спиной пробежали тонкие, едва заметные глазу нити.

Он стиснул зубы и заставил себя встать, пошатываясь. Мир кружился перед глазами расплывчатыми серебристыми пятнами в такт дыханию. Разбежавшись, маг грянулся о гладкую зеркальную стену всем телом.

Его отбросило невидимым мощным толчком, тело изогнулось дугой, по спине будто пробежал дракон, а позвоночник скрутило пронзительным прострелом ослепляющей боли. Серебристо-зеркальные стены комнаты покрылись мраком, маг с усилием распахнул глаза. Сквозь шум в голове, пересиливая темнеющий взор, он успел заметить, как по стенам пробежала рябь. Гладкая поверхность из лунно-серебристой превратилась на миг в расплавленное олово.

Отражения расплылись, по поверхности начали змеиться тонкие, пока еле различимые нити. Маг опёрся на ладони, показалось, что вместо рук отрубленные культяпки. Спинной хребет прорезали крохотные злые свёрла боли, в глазах темнело, кровь стучала в череп. Он сделал усилие поднять спинной хребет, сейчас это подобно попытке сдвинуть с места собор из больших бетонных блоков. Глубокий вдох, грудную клетку скрутило огненной спиралью боли, он воздел себя на ноги с неимоверным усилием, так Геркулес держал небесный свод.

Зеркальные стены вокруг рябило, по амальгаме пробегали волны, словно дыбилась шерсть огромного зверя. Маг качнулся, пошатнулся, еле устоял на ногах, чуть не прокусив губу от усилия, попытался собраться. Уже ненавистная зеркальная поверхность перед глазами плыла и качалась. Он сделал шаг. второй, меж губ со всхлипом вылетел смешок. Да уж... а ещё собрался хоть немного облегчить людям жизнь...

Ещё раз шагнул, удары сердца уже не стучат в ушах молотами, но грудь надрывно вздымается, внутри тяжело бухает, словно при следующем ударе сердце выскочит из горла. Он заставил себя отмерить несколько шагов, пока не набрал нужное расстояние. Ноги подкашивались, в позвоночнике звенели отзвуки боли, он стиснул кулаки – и бросился на зеркала.

От нового удара его впечатало в стену. Маг запрокинул голову, на губах показалась кровь. Этот удар словно сплющил всё его существо, на грудь обрушилась тяжесть всего мира, в черепе взорвались фейерверки, и все его кости с музыкальным звоном обрушились куда-то в бездну... И раздался звон.

Обманчиво лёгкое спокойствие не пришло, он слабо удивился тому, что всё ещё может двигаться и что-то ощущать. Он не помнил, как сполз на пол и дышал, словно выброшенная на берег рыба. Всё тело ноет, спина будто превратилась в одну отбитую постоянными ударами кровавую вспухшую шишку. Перед глазами плавают фиолетово-красные круги, мир вот-вот погрузится в черноту... но назойливая звенящая нота не подпускает эту черноту, тянет за собой сознание, цепляет, раздражает...

Он вздёрнулся, разлепил глаза. Звон усилился, поначалу напоминал пение небесных труб, затем понизился, ввинтился в уши. Звон вошёл в самое основание черепа, дрожью пронизал позвоночник. Звук стал более грубым, стены слегка завибрировали, будто заговорили десятки малых и средних колоколов. Маг скривился, приподнялся на одной руке.

Звон нарастал, превращался в зуд и жужжал в каждой косточке, в каждой мышце его усталого избитого тела. Звенели и сотрясались стены, звенело всё мироздание. Звон утончался, повышался, заставляя вибрировать все нервы, накрывал его невыносимой волной... а вокруг корчились, рябились и деформировались стены.

И вдруг они лопнули.

Звон резко оборвался – тонким и чистым хрустальным всплеском, перечеркнувшим бытие на ДО и ПОСЛЕ.

Десятки осколков разных форм и размеров повисли в воздухе. Маг скорчился на полу, закрыв голову, кое-как накинув остатки плаща. Он ждал, что осколки посыплются вниз. Самые мелкие частицы зеркал медленно тускнели и чернели, пропадая полностью. Те, что побольше, оставались висеть в воздухе, неровно покачиваясь, как перья подстреленной птицы на волнах.

Маг вдруг ощутил, что находится в просторном, почти полностью тёмном помещении, вдали вроде бы вырисовываются колонны, что-то вроде прохода. Он вдруг испугался, что осколки изрежут его на мелкие кусочки, проткнут, как булавка бабочку. Однако они хаотически, неторопливо поднимались и опускались, сближались, составляя некий объект. Немало зеркальных осколков всё ещё висело в воздухе, хотя три-четыре штуки упали, почему-то с железным лязгом. Остальные продолжали стыковаться, занимать места, и получалось нечто невиданное. Маг вдруг фыркнул от облегчения, но сердца коснулся холодный страх понимания.

Пока ещё неровный, с зияющими в стенках дырами, перед ним начал появляться Серебряный Куб.

Когда пол и стены Дома начало трясти, варвар сначала недоумённо огляделся. Почти сразу начали резко хлопать двери – распахиваясь, они бились об косяки, о стены с резким звуком, словно плетью ударили по железной плите. Зеркала на стенах сразу же покосились.

Варвар схватился было за шершавую стену, пол под ногами предательски дрогнул, эта дрожь передалась в колени. Пол вдруг пошёл волной под ногами, ударил в пятки, варвар на одних рефлексах припал на колено. Зеркала с резким треском падали со стен, одна из дверей вылетела наконец из косяка. По ушам ударил грохот и треск ломающегося дерева. Варвар вдруг ощутил толчок в спину, на него вывалилась ближайшая сзади дверь, пролетев по коридору два-три шага – хотя в комнатах никого не было.

Он не успел увидеть, что там дальше, в комнатах. Коридор будто скрутило и сжало огромной рукой. Стены исказились, двери посходили с ума – ломались, бились и судорожно трещали, будто превратившись в крылья огромной птицы. Зеркала на полу начали трескаться с резким лязгом, так небольшой кузнечный молот бьёт по чушке металла. По поверхности зеркал медленно ползли тонкие чёрные нити. Осколки помельче просто со звоном лопались. Варвар скривился, поднялся и проковылял несколько шагов. Коридор резко качнуло, он упал, выбросив руки, снова поднялся. В спину больно ужалило щепкой от полностью разломанной двери. Пол снова коварно подпрыгнул под ногами. Наконец Дом качнулся всем корпусом, варвара отбросило на стену.

Он выругался, ловя руками воздух, коридор снова качнуло. Он умел падать, бывал и на палубе в шторм, когда ветер вот-вот оторвёт уши… Но тут сверху опускается потолок, пол скручивается под ногами, предательски бросая его даже не в ритме шторма, а по причудливой неуловимой спирали. Обломки очередной двери ударили в плечо, что-то упало на голову. Варвар рыкнул и сдёрнул секиру со спины, приготовившись защищаться...

Качка вдруг прекратилась. Все зеркала в коридоре лопнули одновременно с резким звоном разбитого хрустального бокала. Обломки стен и дверей рухнули на варвара, он полностью потерял обзор – но его почему-то не раздавило. Некая невидимая упругая ладонь с силой толкнула его вперёд, в темноту, разрезанную лишь мерцанием серебристых осколков.

22 (Серебряный Куб)

В просторном тёмном зале прохладно и тихо. В самом центре в воздухе без видимых усилий висит Серебряный Куб. Это и в самом деле куб с серебристыми гранями и стенками, от него исходит недоброе, зловещее свечение. Исхудавший маг в потрёпанном плаще, слегка сгорбившись, подобрался к Кубу и уставился на него.

С другой стороны из темноты выполз крупный мужчина с секирой за спиной. С усилием, шумно выдохнув, поднялся на ноги. Заметив мага, вздрогнул – показалось, что у того вместо глаз в глубине черепа мелькнули алые точки. Варвар отряхнулся, покрутил головой, не веря себе:

– Ты... ты смог? Как прошёл?!

– Неважно, – отмахнулся маг. – Смотри, что я нашёл!

– Так это и есть... Серебряный Куб? – хмыкнул варвар, похлопал себя по локтям, по бокам, пощупал сумку. – Что будешь делать?

– Что и хотел... – Голос мага задрожал, завибрировал, он протянул было ладонь к Кубу, но не тут-то было – наткнулся на невидимую стену, лицо исказилось в злобе. Не слишком массивный, не слишком маленький, размером примерно со среднюю наковальню, Серебряный Куб висел в воздухе, медленно поворачиваясь, сверкая гранями.

– Может исполнять желания?

– Моё исполнит, – заверил маг, но в голосе не слышится уверенности. Попытался подойти, Куб начал вращаться чуть быстрее. Маг почти прыгнул вперёд, снова протянул ладонь, силясь коснуться серебристых граней.

В центре большого тёмного зала сверкнула мгновенная вспышка, Куб озарился сначала еле заметной полусферой, затем она подросла, превратилась в мерцающий купол, накрыла Куб вплоть до пола. Двое людей оказались по разные стороны. Маг непонимающе уставился на полусферу, решительно подошёл, коснулся ладонью. Его не ударила молния и не испепелила вспышка колдовского огня, но сфера будто слегка натянулась, начала издавать еле слышное ровное гудение.

– Эй! Ты что делаешь? – забеспокоился варвар. Маг отмахнулся, произнёс непривычно жёстким голосом:

– Я искал – и нашёл. Сейчас я до него доберусь. И исполню желание.

– А как же твой этот... истинный взгляд?

– Некогда, – фыркнул маг, голос огрубел, почему-то напомнил варвару говор оборотня. – И так вижу. Это нечто могущественное. И станет моим!

– Ты понимаешь, что делаешь? Ты можешь убить людей!

– Я принесу им счастье! – рявкнул маг.

Страшный голос-рёв пронёсся по залу эхом. Варвар вздрогнул, оцепенел, по жилам пронесся шепоток страха. Этот голос так непохож на привычные неторопливые рассуждения мага! И вообще, его бывший товарищ по приключениям изменился – словно подрос и увеличился, стал на голову выше, на спине некий трудно различимый горб. Пальцы рук не удлинились, а вот лицо стало другим, из бледного и болезненного приобрело странную желтизну, вместо глаз начали разгораться алые огни.

– Это не счастье! – выкрикнул варвар. – Ты придумал себе дурацкое желание! Ты же не просто людей убьёшь... ты хочешь сделать всех счастливыми! Это… это весь мир поставить на грань!

– ДА! – прорычал маг. Он продирался сквозь плотную полусферу, шагая с трудом, упираясь плечом. Сейчас стал похож на хищную птицу, даже нос заострился наподобие клюва, и только жутковатые багровые глаза непохожи ни на птицу, ни на человека, ни на демона. – Я им покажу... Они у меня увидят счастье! Все! Все до единого!

– Да не получится этого! – почти простонал варвар от досады. – Не выйдет!

– У меня – не выйдет? – Рык мага ощущался как свирепый ветер в горах. Варвар покачал головой, с сожалением и упрёком в глазах снял со спины секиру, голос прозвучал вроде бы негромко, но его было слышно в любом месте зала:

– Нет. Я не позволю.

Маг чуть сместился, из-за полусферы смотрит совсем не тот насмешливый умница и умелый лекарь, теперь это уже не человек, а нечто.... чему варвар не хотел подбирать названия. Он привычным движением взвесил секиру на руке и тут же перехватил удобнее, бросил взгляд на зловещий Куб, что неторопливо вращается посреди зала внутри мерцающей защитной полусферы. Один удар...

Жутко исказившийся лик мага снова сместился, он пытался продвинуться внутрь сферы, схватить Куб, подчинить себе, исполнить желание... Варвар замешкался. Да, он, пожалуй, опасен... осталось ли в нём что-то человеческое? Прошёл мимо нищего, не обратил внимания на несчастного должника у корчмы, не помог охотнику в лесу... И всё же эта идея принести счастье хоть горстке людей выглядела так заманчиво... а поначалу он вовсе хотел облегчить людям жизнь! Вместе прошли столько испытаний, миновали пещеру и того быка... Выбрались из засады в подполье, преодолели Ущелье Иллюзий… Неужто всё же придётся пустить в дело секиру?!

И варвар сделал решительный шаг вперёд.

Лезвие секиры ударилось о мерцающую сферу, и зал начало накрывать странным гулом.

– НЕТ! – закричал маг страшно. – Что ты творишь!

Секира погрузилась в полупрозрачную плёнку, как в густой клей, варвар с усилием потянул на себя. Двигался медленно, однако секира сделалась не столько тяжёлой, сколько громоздкой и неудобной. Показалось, будто он тянет за собой арбу, нагруженную железным ломом. Маг быстро шагнул в сторону, пытаясь обойти сферу, та внезапно чуть увеличилась. Варвар с силой дёрнул оружие на себя, ударил снова. Сфера замедляла его движения, затрудняла удары – но как ни странно, он продвигался вперёд.

– Остановись! – снова взревел маг.

– А то что? – насмешливо откликнулся варвар и ударил снова. – Ты меня убьёшь?

Маг заколебался, по лицу пробежали судороги, краем глаза варвар заметил странное. Словно из глубины проступали прежние черты, колкий взгляд и насмешливая улыбка... но в глубине души того, прежнего мага всё-таки крылось нечто, что он и сам постеснялся бы назвать. Доброта. Человечность. Понимание.

В искажённом же облике было больше от чудовища – горящие алым глаза, заострённые скулы и нос, скрюченные пальцы будто удлинились. Сейчас эти двое боролись между собой. Не мешкая, варвар ударил – и лезвие почти коснулось Куба.

– НЕЕЕТ! – из горла мага, или его страшного двойника вырвался рёв. Он прыгнул вперёд, боком задел сферу, скрючился и отлетел. Лезвие секиры потащилось неторопливо, быстрее улитки, но медленнее морской волны. Варвар замахнулся изо всех сил, видя, что маг уже поднялся и ползёт к нему на четвереньках.

На следующем замахе секира ударила прямиком в Серебряный Куб.

С десяток белых молний разной толщины и длины вырвались из Куба в разные стороны. Мрачные стены зала осветились непривычным блеском. Фигуру варвара молнии окутали сразу. Маг привстал, заслонив глаза.

Столбы белой энергии били во все стороны, извивались, по их поверхности ползли спирали и искры, но слышалось лишь лёгкое шипение. Секира побелела полностью, но лезвие погружалось в Куб всё глубже. Фигуру варвара отшвырнуло к еле видимым колоннам, там стали различимы тёмные стены... которые медленно, лениво, неохотно начали вздрагивать. Дрожь из глубин земли постепенно охватила весь зал, под ногами начали подрагивать плиты.

Куб распался на части. Ослепительная вспышка залила весь зал, полусфера превратилась в купол вихрящейся энергии. Внутри купола скручены и сжаты водовороты звёздного вещества и кипящей энергии первых дней творения... затем в разные стороны ударило несколько лучей. Один из них подкосил колонну вдалеке, другой пробил дыру в стене и пополз чуть вверх и влево, а когда погас – осталась дымящаяся прогалина. В ноздри ударил неприятный и незнакомый запах, так может пахнуть разве что расплавленный камень.

Маг вскрикнул, сфера опадает и тускнеет, бьющие из неё лучи становятся уже и тоньше, слабое шипение почти затихло. Плиты пола чуть сдвинулись с грозным гулом, стены тяжко вздохнули, осыпалась пыль – и Серебряный Куб прекратил своё существование. На месте полусферы осталось лишь тёмное пятно в полу.

Маг сидел на холодных плитах, пока сквозь дыру в стене прорвался неуверенный ещё дневной свет, повеяло свежим воздухом. После мерцающих серебристых отблесков золотистые солнечные лучи показались сначала блёклыми, почти прозрачными… но они неторопливо пробираются внутрь зала, видно, как внутри клубится золотистая пыль… и что-то в этом нормальном, дневном свете кажется живительным, вселяет надежду. В зале клубится ещё не улёгшаяся пыль, от прожжённых в стене дыр доносится запах горячих каменных блоков.

Маг привстал, ощупал руки и бока, коснулся лица. Странное ощущение, что им владела некая злая, враждебная сила или воля... но сейчас всё исчезло, дышится свободно. Взглянул в дальний конец зала, из груди вырвался хриплый вскрик, он рванулся к телу варвара.

Издалека донёсся еле различимый напев, стал слышнее. Весёлый голос бодро напевает некий ритмичный и незамысловатый мотивчик, потом стал просто насвистывать. Послышались шаги, напротив дыры в стене показалась фигура в зеленоватом одеянии, заглянула в проём. Невысокий человек в зелёном камзоле, расшитом золотом, двигается легко и ловко. На брюках узор тот же, что на кафтане, да ещё и рюши, а голову покрывает лихо заломленная шапка конусом, со свисающей алой кисточкой. За спиной виднеется гриф странного инструмента, он заглянул в зал, переступил край обломанной стены:

– Так... что это тут у нас?

И замер, увидав мага:

– ТЫ?!

Маг смотрел на барда, глотая слёзы и ничего не понимая... сквозь пелену в глазах видел только, что это бард, живой, целый и невредимый, вроде стал ещё бодрее, чем был... Мир расплывается, затихшие колонны качаются, но не вздрагивают, как несколько минут назад... это всего лишь слёзы. Он поднял лицо, пытался утереть глаза краем рукава, но веки предательски щипало, в груди разгорается незнакомая горечь утраты, что так больно жжёт сердце...

Бард что-то почуял, подошёл, тихо ступая. Увидел тело варвара и вскрикнул, зажав рот ладонью, прямо как пугливая девица, отступил назад. Оба молчали – никто не знал, как долго. Затем бард испуганным голосом спросил:

– Что тут случилось?

– Я хотел принести людям счастье... и не заметил опасности, как последний дурак, – горько признался маг. - А он... он...

Бард посмотрел с жалостью, красивое лицо искривилось. Он присел, но не стал даже щупать горло, всё понятно по одному виду распростёртого тела с раскинутыми руками. Маг опустил голову, голос из-под капюшона прозвучал глухо:

– Он всё-таки пустил в ход свою секиру...

23

На широком предгорье пару десятков людей трудятся над разборкой довольно старого, даже древнего, но ещё крепкого дома. Плотники и каменщики уже разобрали оказавшуюся хорошей черепицу и кровлю, теперь пробуют стены на прочность, расшатывают рамы, а скоро начнут ломать полы. Треск, шум и ругательства носятся в воздухе, витают древесные опилки, известковая и каменная пыль, слух слегка режет катящийся треск дерева. Начальник участка обходит дом сбоку, беседует с бригадиром. Здесь работы ещё хватает, комнат в доме было не меньше двадцати. И хотя уже раздал распоряжения и слегка осерчал на особо бестолковых дуболомов, на душе слегка неуютно. От дома исходит некая атмосфера, которую трудно определить, будто здесь жил очень злой хозяин, и остатки древней злобы впитались в стены. Пока никто из рабочих не пострадал, но над душой стоит этот странный человек с карими глазами...

Странный не только потому, что неплохо платит за снос такого недурственного дома, но ещё предложил взять некоторые материалы в часть оплаты. Это сразу выдаёт неопытного и наивного, такие не умеют торговаться и вообще не приспособлены к жизни... но этот заглядывает будто в самую душу. Почему-то вдобавок потребовал сдать ему все зеркала из этого дома, и предупредил – кражу и вообще любой обман увидит сразу.

Начальник про себя усмехнулся, соглашаясь на хорошие условия – и на следующий день, рассерженный, вынужден был спорить. Человек с карими глазами сразу уволил двоих строителей за беспробудное пьянство, на одного грузчика указал – дескать, бывший каторжник, и ещё у одного, на удивление всему отряду, нашёл заболевание, некие пятна на коже. Начальник поперхнулся, но когда попробовал повысить голос, кареглазый сказал без особой угрозы:

– Вы работать собрались, или как? Потрудитесь, и получите хорошую оплату. Только зеркала не воруйте. А ты, уважаемый... – он обернулся к начальнику участка, и его глаза вдруг стали безжалостными холодными пальцами, которые цепляли за самую душу. – Ты что же, желаешь быть превращённым в жабу?

Историю Тео он уже слышал. По словам барда, выходило, что он лишь проехался на белом коне вместе со Смертью. Она не сказала, что обязательно заберёт его жизнь – она лишь взяла его с собой. Прокатиться. Конечно, однажды она его заберёт. Но после той незабываемой поездки – отпустила.

Маг прослушал эту удивительную историю не слишком внимательно, погружённый в себя. Тео только сожалел, что никто во всех Семи Городах такому не поверит. Ещё бы – прокатиться с самой известной всадницей и остаться в живых! Лишь потому, что спел ей замечательную песню, и она оценила. Признала, что люди иногда могут нечто такое... не перехитрить смерть, но быть выше её.

– Прости, – сказал маг, вздохнув так тяжело, будто ему на плечи взвалили все горы Светлогорья с Долиной Древних впридачу. – Прости, Тео. Я сейчас ни о чём другом думать не могу. До сих пор перед глазами его лицо...

И вот сейчас бард осторожно подошёл к пригорку, где сидит человек в белой рубашке. Вся его поза выражает некую усталость вместе с утратой. Голову положил на правый кулак, плечи чуть опустились, он задумчиво глядит на останки дома, который растаскивают споро и основательно.

– Тут расчётчик спрашивает, можно ли оставить одну из комнат в качестве назидания. Чтоб другим неповадно было... – осторожно осведомился бард. Маг услыхал его, повернулся. Тео даже ахнул про себя.

Чёрные волосы всегда казались слегка встрёпанными, то и дело появлялся непокорный вихор, но в этот день лежат на удивление ровно. Черты лица мага заострились, глаза запали глубже, скулы будто обветрились и выступают на фоне свежей зелени суровыми утёсами, нос с горбинкой устремлён в землю. Но в глазах такое выражение, будто светлый ангел сражался с демоном, и схватка была не из лёгких. Но ангел победил и всю ночь бил и гнал демона копьём. Всегда нетерпеливый, требовательный, настырный, ехидный и циничный маг стал мягче, хотя лицо слегка осунулось, но его смягчили перенесённые страдания. В глазах еле уловимая капелька боли, но именно она делает его взгляд мудрее.

– Я же сказал, сносить всё до основания, – терпеливо повторил он. – Найдутся дурни, будут выламывать доски и камни, чтоб утащить в избу. А вдруг принесёт удачу! Или того лучше, благословение! Таким только и дай, что руины разрушенного дома, где жил колдун, волшебное кольцо или подкову на удачу! Как будто не понимают, что подкова начнёт приносить пользу, если приколотить её над дверью и начать трудиться, как лошадь!

– Кое-кого надо бы приструнить, – прищурился бард. – Поварчивать начинают. Хотя им жаловаться на условия работы грех...

– Это пришлые какие-то. Надо было искровцев звать. Или из Гестиона... И вообще, будь здесь наш друг, уж он-то бы их приструнил..

Тео сочувственно цокнул языком. После того, что пережил, ему непросто было понять мага – а тот с трудом освобождался от пут горя.

– Так я скажу, чтоб всё рушили, – повернулся бард. - Может, позвать мужичков из веси? Те рабочим быстро подсобят, хороший строевой материал завсегда нужен.

Маг молчал. И когда бард совсем уже собрался уходить, вдруг заговорил:

– Эти зеркала... они не в Семиградье сделаны. Нет, даже в Искре такое не сделают... И не в Троецарствие. Эти зеркала сработаны давным-давно, на материке, что ушёл под воду... это дивная работа Древних. Настоящих Древних. Они были созданы для того, чтобы подчёркивать лучшие черты характера человека, учить его быть храбрее, мудрее, выносливее... Но мастера древности не учли, что долго красоваться перед зеркалом не дело. И зеркала начали постепенно менять природу человека... в худшую сторону. Не пойму только, как они попали в Семиградье... или их вывезли из какого-то древнего схрона... А может, было это ещё до того, как Рославль и Гестион даже начали строить...

Тео слушал, даже подавшись вперёд. Такие истории были ему по нраву, да и надо дать магу выговориться. А тот продолжал:

– Видимо, первый их хозяин был человеком волевым. Хватило ума отгрохать домину! И развесил зеркала по стенам... ну а дальше непонятно. Всё же они подточили его характер... может, самоубился, может, ушёл да пропал без вести. А дальше зеркала только склоняли новых хозяев на зло. Последний, видать, совсем слабый был человечишко... ему показывали только дурное да злое, вот он со временем и сорвался с винтиков.

– Откуда ты это знаешь?

– Я кое-что видел в отсветах этих зеркал... – Маг помолчал и неожиданно поднял взгляд вверх, в синь неба. – И надо бы забыть, а не могу. Вот поэтому их все надо уничтожить. Разбить, растереть в порошок, скинуть в жерло вулкана... Я что-нибудь придумаю.

Поздно ночью в одной из палаток послышалось шевеление. Наружу выскользнул крепкий парень в изрядно затасканной и потёртой рубахе, за плечом висит мешок, а внутри нечто явно прямоугольное. Как назло, луна ясная и полная, серебристые лучи бледного света заливают округу призрачным мерцанием, где-то задумчиво кричит сова-сплюшка. Вслед за парнем почти бесшумно вышел приземистый мужик, в темноте глаз не видно, одна чёрная борода, закрывающая пол-лица.

Шёпотом о чём-то перемолвились, молодой отошёл и начал высматривать часового. Тот как раз отошёл в кусты, а второй с дурным видом уставился в костёр. Молодой парень крадучись скользнул мимо спящих товарищей к концу предгорья, в сторону дороги. Второй часовой повертел носом, от шлема отлетают отражения бликов пламени, но даже не встал. Бородатый мужик увидал это, постоял, прислушиваясь. Никто не проснулся, только из соседних палаток равномерный храп, будто рвут здоровенный лист бумаги, да кое-где бормотание сквозь сон. Осторожно оглядываясь, пошёл вслед за молодым, обошёл часовых по длинной дуге. Первый часовой как раз возвратился из кустов и тоже начал вертеть головой.

На другом конце лагеря шевельнулась накидка палатки побольше, худощавый черноволосый человек выглянул наружу и уставился вдаль, на еле различимую фигуру, бредущую к дороге. Задумчиво почесал подбородок, скрылся в палатке – и вышел под лунный свет, на ходу натягивая рубаху. Пока маг одевался, чернобородый мужик успел уже скрыться в темноте.

Маг постоял, глядя ему вслед, глубоко вздохнул, развернулся – и чуть не столкнулся с Тео. Бард возвращался сонной, качающейся походкой, похоже, бегал в кусты – но едва завидев мага, встряхнулся, помотал головой:

– Ты чего? Призрака увидел?

– Почти, – ответил маг. – Там двое, похоже, стащили одно из зеркал...

С Тео мгновенно слетела сонливость, он схватил себя за ремень, вытаращился на мага:

– Так чего ты стоишь! Буди бригадира, идём к начальнику! Или... нет, в деревне гвардии нет, но... что-то делать надо!

– К чему? – неожиданно спокойно ответил маг. – Я сейчас вижу, как этот молодой дурень сделал свой выбор... пока неверный, но возможность передумать ещё есть. Это уже побочный квест, это его история. Можно бы и проследить, но у меня и так дел хватает. Если окажется крепкий малый, будет думать головой – возможно, ещё одумается. Если нет – зеркало возьмёт верх, и тогда...

– Что тогда? – Тео всмотрелся в лицо мага. - Появится ещё один зловещий дом?

– Уже нет. Зеркало будет перемещаться между людьми... как бы не по своей воле. Пока рано или поздно не встретится герой, что уничтожит его... Хочешь, след тебе покажу? Попробуешь стать героем!

Тео фыркнул, недоверчиво всматривался в мага, у того в темноте лишь блестят белки глаз. Тот маг, которого знал Тео, сейчас будил бы расчётчика и за ухо тащил бы его к начальнику, чтобы догнать наглого вора. Или в самом деле запряг бы коней, ехать в ближайший городок, искать управы у гвардии. В общем, не отпустил бы никого просто так. Этот же маг... вроде бы серьёзно изменился.

– Ну хорошо. А если не зеркало – что потом? Чем собираешься заняться?

– Хватит с меня попыток осчастливить человечество, – серьёзно ответил маг. – Перешёл бы в управдомы... но Орден рано или поздно напомнит о себе. Отправлюсь к Долине Древних.

– Зачем?

– Так... есть одно дельце. Кстати, глядя на этого вора, я вдруг понял кое-что важное. Оказывается, вот почему насилие не решает всех проблем... Ну, догнали бы мы его, ну дали бы по рогам, ну, посадили бы за решётку... А его товарищей это ничему не научит. Только озлобит. Значит, не всегда нужна только строгость и справедливость. Иногда нужно и милосердие. Хотя, я его отпустил скорее по слабости...

– Что-то у тебя мысли скачут, – зевнул Тео. – Это на свежую голову надо обдумывать... хотя, думать о таком за завтраком, например – весь аппетит пропадёт. Милосердие, справедливость... Ты о чём вообще? Отпустил, так отпустил. Ловить уже поздно.

– Ну да, – легко согласился маг. – Идём спать.

Но сам, подойдя к палатке, ещё некоторое время смотрел на спящий лагерь.

А сюда я не вернусь, сказал он себе. Постараюсь не возвращаться... ко времени моих слёз.

Зайдя внутрь палатки, он поворошил спальный мешок, подбросил чуть хвороста во врытую в землю жаровню... и вместо того, чтобы лечь, уселся и уткнулся лицом в ладони.

Он вспоминал.

Вспоминал, как они с Тео закидали пролом в стене камнями и ветками, как могли – чтобы внутрь не пробралось зверьё. Затем почти бегом ринулись в весь, но были там, когда солнце почти коснулось виднокрая. Староста выслушал их и послал молодёжь за телом погибшего, а сам отправил голубя в Ольшанск, известить тамошних северян.

Маг вспоминал, как для варвара рубили домовину, пахнущую свежеоструганным дубом, невероятно громадную – размером с Рославль, как раз по росту и фигуре усопшего. Как тело, уложив в гроб, заливали мёдом – и как понадобилось скупить весь мёд в окрестных деревнях. А когда один грузный мужик с бегающими глазками отказался отдавать мёд, запасённый на продажу – маг пришёл в бешенство, схватил мужика весом чуть не в два раза больше за горло и яростно рычал, обещая спалить его вместе с домом и семьей. На счастье мужика, вернулась умница жена, залепетала, заюлила, упросила и уговорила дом не палить. Бедные сельчане не знали возможностей мага – но Тео впервые видел его в таком состоянии. Правда, затем тот корил себя, что сорвался...

Как приехали северяне. Спокойные, рослые люди в коротких рубашках и волчьих куртках, с топориками и короткими мечами. Их суровые лица смотрели оценивающе, действовали они неторопливо и толково. Заказали подводу, объяснили магу, кем на самом деле был варвар и в каких походах участвовал. И что в самом деле бился и с ледяными великанами, и со снежными обезьянами. Был немного бестолковым сыном, но пока жива была мать – любил её, как жизнь.

Как домовину взгромоздили на специально пригнанную подводу – помогали мужики и местный кузнец, рослый и сильный, хотя до варвара ему было далеко. И как маг наконец смог подойти и увидеть своего друга... тело, конечно, только тело.

Он вцепился в край домовины и навис над ним нахохленным вороном, пытаясь что-то прокаркать – но слова застряли в горле, а горе раздирало сердце надвое. Потом внутри образовывалась щемящая болью пустота, резало в глазах, дрожали пальцы – и снова замирало сердце. Он больше никогда не услышит смех своего друга. Он его больше никогда не увидит. Лицо мага скривилось неумело и болезненно – мужчины плакать не умеют.

Но вместо извинений он шептал слова благодарности.

– Друг мой... – прошептал он, наклонясь и всматриваясь в такое живое и бодрое при жизни лицо варвара. Сейчас оно было таким спокойным! Даже розовая отметина на горле почти расплылась, уже не различить след лапы ящера.

– Друг мой... благодарю тебя... Это ты показал мне, что такое верный выбор. Это ты научил, что нужно помогать, когда можешь помочь. Это благодаря тебе я понял... ты напомнил мне, что люди живут не только разумом, но и чувствами.

Северяне, собравшись вокруг подводы, не торопили – только конные поглаживали лошадей, да бряцали шпоры и стремена. Оружие у северян было привешено хорошо и почти не звенело.

Маг дотронулся до края домовины. Один из северян вежливо тронул его за плечо. И прощание когда-то заканчивается, понял маг. Он ещё раз взглянул в такое знакомое лицо и прошептал:

– Ты напомнил, что у меня есть душа. Да ещё как напомнил...

И подвода тронулась. Северяне неторопливым шагом отправились за ней, двое конных сопровождают по бокам, лица у всех сумрачные, серьёзные.

А деревенские с удивлением наблюдали, как человек в мятом и рваном коричневом плаще неумело пытается сдержать слёзы.

Эпилог

На вершинах привратных башен Гестиона ветер играет флажками, солнце пригревает старинные каменные блоки. Под широким мостом лениво движется полупрозрачная прозелень реки, а сверху в город неторопливо тянутся телеги с рыбой, птицей, зеленью. Под мычание волов крепкие мужики за воротами скатывают винные бочки, стражники лениво ворошат сено, начальник караула смотрит, как писец собирает плату. Жизнь течёт своей чередой, ласковые солнечные лучи так и зовут понежиться на сеновале с симпатичной молодой крестьянкой...

Невдалеке от моста на телеге сидит некто в хорошем плаще с тёмно-бурым подбоем, Капюшон откинул, являя миру худощавое лицо с грустными глазами. Этот человек, похоже, весь ушёл в себя, будто отмеряет на невидимых весах судьбы мира. Лишь изредка бросает острый взгляд по сторонам.

Чуть дальше от приречья светло-коричневыми кубами торчат казармы, построенные по приказу какого-то очень умного начальника. Видимо, решил разместить казармы поодаль от города – и будет легче отрабатывать набеги на ворота, а заодно отбивать атаки. На усыпанном песком плацу за казармами новобранцы отрабатывают пикейные выпады и ход строем, на них покрикивает сержант. Время от времени с прищуром поглядывает на этого неизвестного – кого он там сторожит на мосту, чего делает? Вроде маг или как минимум ведун, но мало ли всякого люда ошивается в такой сутолоке...

За воротами завязалась толчея, послышался чей-то отчаянный вскрик. Сквозь арку стрелой пролетел босоногий мальчишка в обтрёпанной рубахе. За ним, топоча и ругаясь, вылетел дородный детина без шлема и оружия, только дубинка болтается на поясе, а на кожаном доспехе знак городской стражи. Малец припустил что есть духу, стражник уже на середине моста, нагоняет, и пострелу ничего не остаётся, как заложить лихой поворот и броситься под мост, либо улепётывать в лес...

Маг соскочил с телеги и неспешным шагом пошёл вперёд. Мальчишка всё ещё опережал детину, казалось, чуял его спиной, наподдал и обернулся, тот погрозил ему кулаком. Малец что есть мочи припустил было вперёд – и тут его схватила чья-то рука.

Он ахнул, извернулся, пытаясь лягаться, царапаться и кусаться, но рука оказалась неожиданно жёсткой и цепкой. Десятники стражи хватают так, что кишки вот-вот вылезут наружу, сердитые дамочки стискивают ладони, и кожа белеет. Хотя если стиснуть зубы, терпеть можно... А этот вцепился – ни дать ни взять душу вынет! И тут перед мальцом оказались тёмные, загадочные глаза. Взглянув в них, он отчего-то сник и жалобно залепетал просьбы отпустить.

В этот момент в проёме ворот показался бард, разодетый уже не так пышно – дорожный плащ скрывает простой сюртук вместо расшитого камзола. Только на кожаных штанах пояс с узорами, бард повесил дорожную сумку через плечо, а ещё ситар в чехле на бедре.

Детина, топоча, сбежал с моста, отдуваясь, выдавил:

– Словил?.. Ну, молодца! Давай сюда!

– Послушай, уважаемый, – вкрадчиво произнёс маг. – Много ли он украл? И много ли ты надеешься с него получить?

– Да эта вошь нам все печёнки проела! – закричал детина, не собираясь слушать мага, пошёл на него грудью, явно намереваясь сцапать мальчишку. Тот пискнул и попытался почему-то спрятаться за магом. – Подавай сюда! То и дело тягает всякое!

– В самом деле каждый день тягает? – спросил маг. Детина навис над ним сопящей горой и сгрёб мага за шиворот. Тот сразу опустил голову, прикидываясь несчастным, взгляд отводил, но рука всё ещё не отпускала мальчишку, хотя носки чуть поднялись, и кисть напряглась.

– Ты ещё кто такой? – рявкнул детина, маг старательно отворачивал лицо, в нос шибало луком и перегаром. – Учить меня будешь? С городской стражей спорить будешь? В лицо мне смотри!

Бард смело подошёл к двоим, его звонкий голос взлетел над толпой:

– Как представитель гильдии бардов, прошу обращаться с моим другом подобающе!

– Чего-о? – обернулся детина. Маг дёрнулся в его руках. Бард приосанился:

– К вашим услугам Теофилакт Грасьен Бомбаст, бард милостью божией и Орденом цеха изящных искусств, также известный как Соловей Семи Городов! – Тео искоса кинул на стражника надменный взгляд. Маг фыркнул – такого взгляда ему было не повторить и в десять лет. Детина чуть опустил туловище мага, развернулся. Мальчишка уже вырвался из хватки, но как ни странно, забежал за ближайший куст и воровато зыркал оттуда.

– Теофилакт? Который на съезде бардов пел?

Бард нервно сглотнул, но ответил быстро:

– Он самый! Прошу отпустить моего друга. Это достойный человек, лекарь и заток многих снадобий! Он помогал страже Гестиона...

– Что-то не помню такого, – прервал детина.

– С нами был северянин, – неохотно проговорил маг. – Огромный, как Коган-варвар. С ним мы побывали в Берендеевке… и дальше. Он в самом деле однажды сражался вместе с гестионцами.

Детина встряхнул мага. Тот вяло усмехнулся, пошарил в карманах – и вдруг протянул ладонь с монетой:

– Отпусти нас, добрый человек. И не пожалеешь. Ну что тебе, бумажку на этого сорванца писать? Что ты с него возьмёшь – рваные тряпки да продранные сандалии?

– Он чуть не каждый день что-нибудь да стащит, – глаза стражника уже не метали гневные молнии, но ноздри всё ещё раздувались. Никто, кроме мага, не успел заметить, как мелькнул дюжий кулак, стиснув едва успевшую блеснуть монету. Здоровенный стражник неохотно опустил мага, у того сапоги стукнулись о землю. Тео облегчённо вздохнул. Маг с гримасой потрогал шею, повернулся к мальчишке.

– С голоду, или балуешься? Учти, соврёшь – увижу!

Мальчишка хмуро зыркнул по сторонам, неохотно полез за пазуху, на свет появилась копчёная куриная ножка. Маг сграбастал её и неожиданно сунул в карман:

– Вперёд наука. Не воруй. Не кради, даже с голоду. Это всё равно плохо. Ну, тикай!

Мальчишка подпрыгнул от неожиданности, мазнул по взрослым людям обиженным взглядом, глазёнки заблестели, но припустил прочь – только пятки засверкали. Бард набрал воздуху и свистнул ему вслед. Свист взвился серебряной нитью, в лесу испуганно каркнула ворона, ещё одна с переполоху запуталась в ветвях. Новобранцы на плацу повернули головы, потеряли строевой шаг, сержант чуть не лопнул от злости.

Даже стражник от свиста почесал в ухе, быстро глянул по сторонам.

– Чтоб я вас здесь не видел! – фыркнул сердито. – А этого пострела поймаю – за уши подвешу!

Развернулся, раздвинув мощными плечами воздух, широкая спина закачалась, удаляясь к арке ворот. Маг забрался обратно на телегу, уселся удобнее. Достал из кармана тонкую тряпицу, затем копчёную ножку, обернул её – и с удовольствием вгрызся в сочное мясо. Бард стоял, чуть наклонив голову, маг перестал жевать, почувствовав его странный взгляд:

– Ну?!

– А ты... молодцом, – негромко сказал бард. – Раньше вон на что замахивался... Принести людям счастье, мир спасти… Проходил мимо простых людей, даже не пытаясь им помочь! Но взял и выручил мальца... зачем?

– А почему нет? – Маг прожевал ножку, помахал косточкой. – Я ж не могу ему сказать – мол, ступай и не греши. Нету у меня таких полномочиев. Но помочь... А почему нет? И кстати, я не собирался спасать мир.

Брови барда всползли чуть вверх, в голосе проступило удивление:

– Ты... изменился? Неужто? Чтоб ты, и расстался со своими идеями?

Маг дожевал, вытер губы и довольно произнёс:

– Переоценил. И силы свои переоценил. Счастье для всех, даром... это мне не по силам, пуп можно надорвать. Нужен кто-то более... могущественный, что ли. Чтоб у него было к людям сострадание... Даже не кто-то, а Некто.

– А причём здесь сострадание? – навострил уши бард. Маг отшвырнул обглоданную косточку, не торопясь, вытер руки о тряпицу, засунул её под рогожу. С долгим вздохом переменил позу, усевшись удобнее, с поучающим видом взглянул на барда сверху и произнёс:

– Во, умная мысль пришла! При одном могуществе быстро возникнет желание осчастливить всех и сразу. Ну, принести то самое счастье. Или облегчить жизнь... что я и пытался сделать. Это, конечно, не у всех бывает. Большинство начинает набеги, берёт власть силой, либо же просто гребёт под себя. Но встречаются и такие вот… кто задумывается о других.

Бард покачал головой, в глазах лукавые искорки некоего недоверия:

– Даже нам, бардам, не под силу осчастливить всех и сразу... Мог бы и того... не справиться.

– Но попробовать-то стоило, – серьёзно сказал маг. – Понимаю, смешно... но я это понимаю сейчас. А тогда эта цель меня ослепила. Но как видишь, не поддался ложному соблазну... благодаря поступку одного хорошего человека.

Оба помолчали, бард опустил взгляд. Маг глубоко вздохнул, закутался в плащ:

– Ну, пора. Вот и возница идёт...

– Куда дальше? Говорят, на Южном Тракте некоторые непорядки… Светлогорские заставы то и дело отражают набеги, даже гестионцев позвали. Из лесу то и дело выходят небольшие отряды разбойников… Я сначала на ярмарку в Светлогорье, потом туда...

Маг посерьёзнел.

– Прости, друг Тео, но мой путь до первого двора с перекладными. Хочу взглянуть на Медвежий перевал – может, там свидимся... А пока наши пути расходятся.

– Почему? – искренне удивился бард. – Снова придумаешь какую-нибудь блажь? Опять вбил себе в голову что-то?

– На этот раз дело простое, – сообщил маг, чуть задрав подбородок. – Не могу помочь всем людям сразу... но могу открыть врата. В Зелёную Долину.

– Байки это! – хмыкнул бард. – Даже у нас в цеху нет песен про Долину! Там ведь...

– ...никто не бывал, – договорил маг, глядя искоса и чуть грустно. Ветер, словно желая подчеркнуть финал, слегка игрался полами его плаща. – А я побываю. Ну что смотришь?

Лица обоих друзей становились серьёзны. В глазах барда мелькнуло понимание, что этот человек не шутит, его лицо начало грустнеть. Маг кивнул с борта телеги, проговорил задорным тоном:

– Это раньше были всякие пустяки... Ну там, пройти иллюзии, обхитрить быкоголового, попробовать облегчить людям жизнь, а то и подарить счастье... Теперь пора заняться серьёзными делами. Настоящими! Пора посмотреть, что такое эта самая Зелёная Долина.

На лице барда расстроенное выражение, губы искривились в почти детской обиде. Расставаться с друзьями всегда грустно, особенно вот так, вдруг поняв, что больше могут не увидеться. Он долго смотрел на телегу. Молодой возница уже запряг крепкую лошадку, маг уже улёгся, вытянув ноги. Телега тронулась, медленно поворачивая на основную дорогу – а Тео всё смотрел ей вслед.

Вдруг из-за борта телеги показалась темноволосая голова:

– Кстати… Знаешь, почему ещё насилие не работает?

– Ну? – поднял голову Тео.

– Если бы насилие решало проблемы, то… достаточно просто перебить всех злых. И тогда все добрые сразу станут счастливы. Просто же?

Тео скорчил гримаску. Маг насмешливо подмигнул. Телега повернула на дорогу и неспешно запылила вдаль.

Бонус / Сцена после титров

Горный перевал, прозванный Медвежьим, с этой стороны не выглядит высоким, извилистые тропинки обманчиво легко плетутся вверх через лесистую местность. Капитан гвардии сумрачно наблюдал, как на дороге внизу группируются два отряда всадников, как бодро шагает пехота из Тинска, за ней плетётся небольшой обоз. У пехотинцев на плечах зачехлённые пики, топоры на длинном древке, почти все несут короткие лёгкие сабли либо мечи. Тускло поблёскивают шлемы, сапоги равномерно грохочут по большаку. Отдельной группкой идут лучники, за спинами чехлы, оружие ещё не достали, берегут от сырости.

Сбоку достаточно ровным корпусом двигаются всадники на тяжёлых конях. У этих за спинами булавы, клевцы, на руках видны латные перчатки. Впереди отряды на быстрых и лёгких лошадках. Щиты отражают редкие лучи солнца, мечи в ножнах с нетерпением лязгают, ожидая момента битвы.

Капитан не заметил, как во всей этой суете от одинокой повозки отделились две тёмных фигурки, потихоньку начали восхождение. Он отвернулся, оглядывая склон, прикидывая, куда лучше направить отряд. Он очень удивился бы, узнав, что двое внизу достаточно быстро преодолели сразу две заставы стражи. Но он чуть не подпрыгнул, когда чей-то незнакомый, слегка сварливый голос позвал его из-за спины:

– Эй, служивый! Чего у вас тут за столпотворение?

– Вы ещё кто! – капитан выругался от испуга, схватился за кортик на бедре. – Убирайтесь отсюда!

Бард в пижонском берете поглядел осуждающе. А худощавый темноволосый человек в коричневом плаще смерил его пристальным взглядом, отступил и проговорил каркающим голосом:

– Да мы так... просто идём себе, чудовищ побиваем. Может, поглядим, а?

– Там внизу, вас только и ждут, – в голосе капитана бурлила сдержанная злость. Красивый, пусть и неяркий наряд барда вызывал только большее раздражение. – Сразу головы поотрывают! Вон, глядите!

Маг, а это явно он, сделал несколько шагов вперёд так уверенно, будто никакого капитана не было. Пижон в берете следовал за ним осторожно. Оба явно не ожидали увидеть схватку внизу.

Два-три шага – и остановились, маг резко, а бард охнул и даже наклонился вперёд.

Склон усеян отдельными схватками, и чем ниже – тем больше становятся видны группки нечисти и отдельных вражин. А там, где раньше через Колузинку был достаточно прочный мост, видны лишь останки разломанных брёвен.

Внизу, на другом берегу реки толпа скелетов, оборотни, громадные змеи, видны два ледяных тролля. Два-три медведя-оборотня злобно щерят морды, а сбоку перебирают страшноватыми тонкими лапами несколько пауков размером с корову, там же толпится прочая нежить. Однако заметно, что нет порядка, как у людей – толпятся около моста, скелеты воинственно потрясают оружием, один оборотень прыгнул через речку. Маг сразу обратил внимание, что многие из этой нечисти и нежити уже взобрались на склон, битва ещё не началась, но уже закипели отдельные схватки.

Вот умелый молотобоец сразил громадного медведя-оборотня с развёрстой алой пастью – только черепушка треснула. Но к нему кинулись три мелких гоблина, и только одного успел сразить совсем молодой парень с дубинкой, сам испуган донельзя, но сразу кинулся на подмогу. Вот рыцарь в полном доспехе бьётся с громадной летучей мышью, та налетает, бьёт крыльями размером с парус, когти царапают доспех. Явно скрежещут по железу, отсюда не слышно – но маг представил, поморщился. Ещё ниже трое воинов свалили тролля, на них уже идёт с пяток скелетов, угрожающе помахивая саблями. Бойцы переглянулись, быстро встали за громадной тушей, подтолкнули.

Челюсть мёртвого тролля безвольно подпрыгнула, толстенные руки повалились. Туша покатилась по склону сперва неспешно, неохотно, затем подпрыгнула. Сочный тяжёлый удар – троих скелетов смело напрочь, не осталось и осколка. Оставшиеся двое бросились в битву...

И ещё кое-что заметил маг – от моста отступает потрёпанная группа воинов в посечённых доспехах, выставив мечи. На них наскакивает одна ламия, женщина-змея, извиваясь и шипя, а дальше на земле виднеется алое... кого-то из людей успели сразить. И перед самым мостом оборотень поднял в воздух нечто окровавленное, вытянул морду – и оскалясь, зарычал.

Бард застыл в горестном изумлении, ещё ни разу за всю историю Семиградья нечисть не лютовала так открыто и не появлялась в таких количествах.

– А откуда всё это повылазило? – деловито уточнил маг.

– Да там какие-то раскопки, что ли, вели... – Капитан в сердцах хлопнул себя по бедру, там качнулись ножны кортика. – Мне-то откуда знать!

– Послушай, уважаемый... – вкрадчиво произнёс маг. – Я человек книжный и путешествию не то чтобы очень много. Но даже я знаю, что нечисть на землях Семиградья появляется редко. А если и вылезает, то в одиночку. С гор спустится огр или людоед, из-под могильной плиты может выскочить ламия либо огромная летучая мышь... но чтоб такой массой – нет, так не бывает. Дай угадаю – нашли древние статуи или развалины, решили утащить что-то драгоценное. Голову статуи, к примеру, ларец с дорогой посудой, ожерелье, щит либо наконечник копья...

Капитан нахмурился, набычился, упёр в мага сердитый взгляд, но что-то в его физиономии говорило, что этот дотошный тип в плаще прав. Маг тем временем цепким взглядом ухватил интересную деталь. Схватки идут в стороне от одного места чуть выше по склону, там свободное пространство, а вокруг полукольцо разрозненных стычек. Как будто нечисть сторонится того места.

За спинами двоих друзей подошли лучники, начали доставать из колчанов луки, готовятся деловито и споро. Капитан уже выпятили грудь, вот-вот прогонит двух чудаков матерным криком... и тут маг указал на округлую область ниже по склону, в центре которой белеется некое крупное здание:

– А это что?

– Старая церковь, – нехотя пояснил капитан. – Думаем устроить вокруг неё оборону.

– Оборону? Не наступление? – уточнил маг, видимо считая капитана совсем идиотом. У того лицо уже начало багроветь, кортик сжат в кулаке, тот остро поблёскивает кончиком лезвия. – А заметили, что они не могут подняться выше из-за неё?

Капитан уставился на мага, изрёк невнятное ругательство, но тут же обернулся к церкви. Кортик щёлкнул в ножны, капитан прикипел глазами к церкви, затем быстро обернулся к магу. Тот поскрёб затылок:

– Сходится. Утащили, дошли до церкви, и тут началось... Утащенное в церковь не занести, бросили, а ближе к ночи и полезло... Что-то вы серьёзное разворошили. Могилу колдуна, проклятое место... Надо идти посмотреть.

– Нельзя туда! – встрепенулся капитан, грозно выкатив глаза, кираса поднялась на выкаченной груди. – Нельзя! Никому!

– Знаешь, – неожиданно холодным голосом сказал маг, и в глазах его блеснуло нечто багровое, – а тебе повезло. Прежний я мог бы тебя спросить – мне что, пройти прямо сквозь тебя?

Он смотрел на капитана несколько долгих секунд – за это время бравый вояка будто слегка съёжился и отступил. Маг повернулся и пошёл вниз по склону, не спрашивая ничьего разрешения.

Бард глянул на капитана извиняющимися глазами, развёл руками:

– Ты извини моего друга. У него недавно сложный день был. То ли зомби побивал, то ли исчезников ловил... или древнего бога усмирял, не помню уже. А про ваше героическое сражение обязательно сочиним песню! Бодрую, вселяющую отвагу! Может, даже про тебя вставим пару строчек! Я-то прекрасно понимаю – ты здесь, чтобы не пускать всяких дурачков и любопытных, типа нас двоих. Но... так уж вышло!

И поспешил вниз по склону вслед за развевающимся плащом мага – тот шагал неспешно, но широко.

А капитан остался на склоне, с сомнением поглядывая на взвод лучников, наконец подал знак пока не доставать оружие. Пока схватки не подошли близко к самой церкви... а этих двоих не жалко, даже если ничего не придумают.

Массивные двери нехотя скрипнули, издали гулкий рокот и распахнулись. В церкви холодно, темно и тихо. Неожиданно никаких следов погрома, сломанных аналоев и пятен грязи на стенах. Даже окна целы, сквозь них льётся белёсый свет дня. Маг усмотрел нечто большое в дальнем конце помещения, направился туда. Над головами друзей высится купол со святыми, шаги мага разносятся по всему зданию чёткими щелчками, да ещё с эхом. Тео подозрительно глядел ему в спину:

– А… тебе разве можно в церковь?

– А что, меня должно корёжить и дёргать, как демона? – Маг задумчиво поглядел на иконы, висящие лампады и подставки для свечей. – Ну… Магия – плохо, это верно. Не дело даже думать о ней, не то что пользоваться… Но, не забывай – я только называюсь магом. И не могу ничего из запретного. Ну да, могу искру из руки… но это разве магия. Так, фокусы… А потом, вдруг, у меня ещё есть шанс исправиться?

У западной стены в торжественной тишине высится массивный орган. Тео усмотрел инструмент, ринулся вперёд, рука мага уже почти коснулась клавиш.

– Погоди!

– Что, умеешь? – удивлённо глянул маг.

Бард выпрямился и даже выпятил грудь:

– Я вообще-то менестрель! Знаю лютню, знаю ситар. Сямисэн не знаю, а орган... так это вообще божественный инструмент!

– Не боги горшки обжигают, – вздохнул маг, подошёл к органу, тронул пару клавиш. Протяжные тоскливые звуки прокатились под сводом... Бард сам не заметил, как очутился рядом, рассерженно фыркнул:

– Ты что делаешь! Руки убери!

– Воооот, – довольно протянул маг, отошёл и уселся на ближайшую скамейку. – А теперь сыграй что-нибудь такое... Поднимающее дух. Бодрое. Про любовь и про война...

– Что именно?! – недоумённо протянул бард. Маг почесал подбородок:

– Это ты мне подскажи! Я в песнях как свинья в апельсинах... А что, если вот этот мотив... Пам-пам-пам, пам-парам, пам-парам...

Под сводами церкви слегка потемнело, в двери ворвался холодный ветер, с ним будто влетело ощущение тревожности, напряжения. Бард побледнел, отшатнулся:

– Ты что! Как можно! Это же гимн злу! Или даже Злу! Это злой марш, это петь нельзя!

Маг встал, выглянул в окно. От подножия горы всё так же доносятся звуки сражения, отдельные группки поединщиков медленно ползут вверх по склону. Зловеще лязгают мечи, слышны редкие выкрики, изредка доносится гулкий треск копий, ругань. Этот нестройный гул складывается из разных звуков – бряцают доспехи, мечи бьют о щиты, сапоги тяжело и размашисто вбивают пыль в землю. Повернувшись, маг подошёл к барду, начал насвистывать некий мотив. Тот вслушался, на лице проступило странное восхищение пополам с боязнью.

Тонкие пальцы легли на клавиши. Тяжело, торжественно прозвучали первые ноты марша. В этой музыке слышится грозная поступь удалых боевых отрядов, слава знамён, от неё закипает кровь в жилах. Лицо барда просветлело, он даже как будто стал выше, продолжая играть.

Из окон церкви вырвался яркий слепящий свет, по земле прокатилась радостная дрожь, завибрировали стёкла окон.

Над церковью задрожал полупрозрачный купол, тут же засиял, рассыпая сверкающие лучи.

На усыпанную стрелами истоптанную землю легли широкие полосы света. Как грозная карающая рука, они удлинялись, ширились, свет катился от церкви волнами. И там, куда свет падал, нечисть разлеталась на кусочки, на мелкие тёмные ошмётки.

Лучи света падали с небес, безжалостно изничтожая нечисть. Скелеты, орки, рыцари в чёрных доспехах, гули прятались кто куда, Нечисть в слепом страхе металась перед лучами света, пытаясь скрыться в щелях, забиться в овраги. Ламии и оборотни вздувались и лопались, от них разлетались капельки грязной воды. Скелеты и чёрные рыцари не успевали обернуться и отбежать. Какая-то кучка злобных гоблинов пыталась в ужасе разбежаться, большие летучие мыши – взлететь, но сверху упал широкий луч света, чистый и радостный – и от них остались только грязные лужи, поверхность кипит пузырьками. Твари покрупнее – людоеды и медведи-оборотни – взрывались комьями грязи, но свет распространялся всё дальше, грязь высыхает в неровные пятна, а те исчезают, бессильно бормоча крупными пузырями.

Свет безжалостно уничтожал нечисть, торжественные звуки марша лились и лились. Бард повернулся, в глазах блестят слёзы счастья:

– Где ты это услышал? Что это? Эта мелодия прекрасна, она наполняет меня своей мощью! Мне хочется плакать от радости, сердце будто выпрыгивает из груди... и вот-вот полетит! Что это за мелодия?

– Вообще-то боевой марш, – сообщил маг с довольным видом. – Но это ещё что... Слышал бы ты настоящий гимн славы, тогда бы увидел, с какой скоростью разлетается нечисть, как истерически пищит от страха... Не хуже Кирие Элейсон, я тебе скажу.

Развернувшись, он пошёл к выходу из церкви, на ходу даже потихоньку напевал какие-то слова. Тео сквозь шум и ярость редеющих схваток удалось услышать только:

Благодарный и низкий поклон

От самой могущественной в мире…