Сердце Зимы

Глава 1

Белая слепота

Граница между обитаемым миром и вечным проклятием выглядела как дрожащее, едва заметное марево. Сквозь плотную серую взвесь низких облаков пробивались редкие лучи тусклого северного солнца, преломляясь на защитном куполе Заставы №7. Здесь, на самом краю обжитых земель Северного предела, воздух казался густым, пахнущим гарью, солью и застарелым страхом тех, кто веками нес дозор на стенах цитадели.

Но впереди, за невидимой чертой, где заканчивалось действие стабилизирующих эфирных обелисков, лежали Мертвые Пустоши.

Денис де Бриан стоял на выступе обледенелой скалы, всматриваясь в расстилающуюся перед ним белую бесконечность. Ветер швырял в лицо пригоршни ледяной крупы, которая с сухим шорохом билась об обшивку его тяжелого зимнего доспеха. Мех на воротнике давно покрылся жесткой ледяной коркой, затрудняя каждое движение головы.

— Вы уверены, милорд? — глухой, спокойный голос вырвал Дениса из оцепенения.

Рядом стоял мэтр Ренар. Бывший лучший учитель фехтования в Авеноре, в прошлом — гроза столичных переулков, бретер и наемный убийца, известный в очень узких как Лис Авенора. Сейчас этот опасный человек, сменивший изящную рапиру на тяжелый полуторный меч, кутался в подбитый волчьим мехом плащ. На его худом, хищном лице с тонкими ниточками шрамов застыло выражение сосредоточенной настороженности. Его умные, неестественно цепкие глаза сканировали заснеженную равнину с профессиональной дотошностью хищника.

Чуть позади, опершись на гигантский двуручный топор, застыл Торвальд. Командир Смертников выглядел так, словно его вытесали из того же камня, что и эти скалы — суровый, молчаливый, с заиндевевшей бородой и пустым, мертвым взглядом человека, который давно простился с жизнью. За их спинами молча переминались с ноги на ногу еще пятеро бойцов из штрафного отряда. Лица этих людей скрывали глухие кожаные маски с прорезями для глаз, защищающие кожу от мгновенного обморожения.

— У нас нет выбора, мэтр, — не оборачиваясь, ответил Денис. Голос прозвучал сипло. Каждый вдох давался с трудом, словно он глотал толченое стекло. — Если мы не принесем Сердце Зимы, к весне от нашего дома останутся лишь воспоминания. Юг не станет ждать. Валуз уже собирает армии.

Денис осторожно коснулся левой рукой своего правого предплечья. Рукав куртки в этом месте был неестественно раздут из-за толстых слоев пропитанных особыми мазями бинтов. Но даже сквозь плотную ткань и слои кожи он чувствовал мертвенный, ни с чем не сравнимый жар.

Некроз. Чертово гниение магических каналов, полученное после перенапряжения в Столице. Искаженный Эфир медленно, сантиметр за сантиметром, превращал его правую руку в кусок разлагающегося угля. Она уже давно потеряла чувствительность к теплу, но вместо этого пришла постоянная, пульсирующая, сводящая с ума боль, которая, казалось, прорастала корнями прямо в мозг.

«Внимание, — раздался в голове Дениса ровный, лишенный эмоций механический голос, который не слышал больше никто в этом мире. — Зафиксировано падение температуры окружающей среды ниже допустимого порога функционирования органических тканей. Текущие показатели: -44°C. Скорость ветра: 14 м/с. Эфирный фон нестабилен. Риск прогрессирования некротических процессов в правом предплечье повышен на 34%.»

«Знаю, ЕВА. Знаю», — мысленно отозвался Денис, стараясь не выдать своего состояния ни единым жестом. Существование Системы в его разуме оставалось его главным, самым оберегаемым секретом. Даже верный мэтр Ренар считал, что поразительная тактическая проницательность и феноменальная реакция Дениса — это лишь следствие его врожденного гения и тайных практик древнего рода де Бриан.

«Рекомендуется немедленно использовать термические протекторы или вернуться в зону действия теплового контура заставы», — безучастно продолжил внутренний интерфейс.

«Заткнись и приготовься к блокировке. Нам пора».

Денис сделал глубокий вдох, зажмурился на секунду, а затем шагнул вперед. Прямо через невидимую границу барьера.

Переход не сопровождался вспышками магии или громом. Просто воздух вокруг мгновенно изменился. Это не было обычным зимним холодом — с таким Денис сталкивался не раз на Севере. Холод Мертвых Пустошей был осязаемым, хищным существом. Он не просто остужал кожу; он словно проникал сквозь поры, просачивался сквозь металл и кость, стремясь добраться до самой искры жизни внутри человека. Он высасывал тепло из легких, превращая каждый выдох в плотное облако пара, которое тут же осыпалось на землю колючим снегом.

Звуки изменились. Пропал гул далекой заставы. Остался только один звук — бесконечное, заунывное, леденящий душу вой ветра, зажатого между ледяными торосами.

Денис пошатнулся. Мгновенный перепад температур ударил по его поврежденным каналам, словно раскаленный штырь. Правая рука отозвалась такой дикой, ослепляющей вспышкой боли, что в глазах на секунду потемнело. Он едва не упал на колени, но вовремя уперся здоровой левой рукой в холодный бок скалы. Под пальцами с тихим треском лопнула ледяная корка.

— Милорд! — Лис Авенора мгновенно оказался рядом. Его рука, затянутая в тонкую, но прочную кожаную перчатку, мягко, но крепко поддержала Дениса под локоть левой руки. В глазах старого бретера вспыхнуло острое беспокойство. Он слишком хорошо знал анатомию и то, как выглядит человек, находящийся на грани болевого шока. — Денис, это безумие. Твоя рука...

— Назад, мэтр... — выдохнул Денис сквозь зубы. На губах выступила солоноватая влага — треснула кожа. — Я в порядке. Дайте мне минуту.

«ЕВА. Запуск протокола "Онемение". Быстро».

«Запрос принят, — мгновенно отозвался ИИ. Перед глазами Дениса, прямо на сетчатке, вспыхнула полупрозрачная синяя схема его собственной нервной системы, скрытая от посторонних глаз. Правая рука на ней горела тревожным, пульсирующим багровым цветом. — Начинаю процедуру частичной блокировки плечевого сплетения и шейных ганглиев. Предупреждение: полное отключение болевых рецепторов в данной зоне приведет к потере контроля над моторикой конечности на 92%. Вы не сможете использовать правую руку для удержания оружия».

«Делай. Сейчас она мне нужна только для того, чтобы не сойти от боли с ума. Оружие я подержу и левой».

«Инициирую синаптический блок. Локализация: C5-T1. Подавление болевых импульсов... 30%... 60%... 90%... Стабилизация».

Денис почувствовал, как по шее, начиная от основания черепа и уходя вниз к ключице, разливается странный, искусственный холод. Это было чистое, хирургическое онемение. Боль, секунду назад терзавшая его разум раскаленными клещами, начала стремительно отступать, сменяясь тяжелой, ватной пустотой.

Он попытался пошевелить пальцами правой руки. Пальцы отозвались со значительным опозданием, двигаясь вяло и неуклюже. Рука превратилась в тяжелый, чужеродный предмет, подвешенный к его плечу. Но внешне Денис оставался абсолютно спокоен. Он выпрямился, и его лицо, скрытое воротником, не выражало ничего, кроме холодной решимости.

Мэтр Ренар внимательно вгляделся в лицо своего ученика. Лис Авенора за свою жизнь видел сотни раненых, но то, как Денис за секунду справился с агонией, заставило его внутренне содрогнуться. «Какую же силу воли нужно иметь, чтобы так подавить боль без единого стона?» — подумал старый убийца, про себя восхищаясь стойкостью молодого герцога.

— Идем, — голос Дениса теперь звучал ровно, почти безжизненно. Эффект блокировки затронул и часть мимических мышц с правой стороны лица, сделав его похожим на застывшую маску. — Нельзя стоять на одном месте. Здесь тепло уходит за считанные минуты.

Торвальд молча кивнул. В его глазах не было ни удивления, ни жалости — только холодная решимость солдата. Он поправил лямки тяжелого рюкзака с припасами и первым пошел вперед, пробивая дорогу в глубоком, нетронутом снегу. Отряд двинулся гуськом, стараясь наступать точно в следы великана-северянина.

Вокруг них расстилалась Белая Слепота. Это явление Мертвых Пустошей описывали в редких хрониках те немногие, кому удалось вернуться. Здесь не было горизонта. Белое небо, затянутое вечной дымкой, сливалось с белой землей. Без ориентиров человек терял чувство направления уже через сотню шагов. Глаза быстро уставали от монотонного пейзажа, начинали слезиться, а затем приходила опасная иллюзия — казалось, что ты стоишь на месте, хотя ноги продолжают механически переставляться по колено в снегу.

«ЕВА, держи курс, — мысленно приказал Денис, глядя перед собой прищуренными глазами. — Нам нужно выйти к ущелью Трех Ветров».

«Маршрут построен, — перед мысленным взором Дениса развернулась трехмерная сетка ландшафта, накладывающаяся на реальный мир. На ней бледной неоновой линией был проложен путь сквозь невидимые глазу неровности рельефа. — Текущее отклонение от курса: 0.2 градуса. Внимание: впереди по курсу зафиксирована аномальная концентрация Искаженного Эфира. Прогнозируется встреча с температурным минимумом. Рекомендуется изменить траекторию движения на 15 градусов к западу».

— Торвальд, чуть левее, — негромко скомандовал Денис. — Обходим ту гряду торосов. Там сквозняк сильнее.

Северянин послушно скорректировал движение, даже не оборачиваясь. Его доверие к Денису было абсолютным — не потому, что он любил своего лорда, а потому, что понимал: без мага и его странного, почти сверхъестественного чутья они все сдохнут здесь в течение нескольких часов.

Шли молча. Разговоры забирали слишком много сил, да и ледяной воздух обжигал горло при каждой попытке заговорить. Воздух казался сухим, мертвым. В нем не пахло ни землей, ни хвоей, ни зверем. Только чистый, рафинированный холод и едва уловимый, металлический привкус эфирного распада, от которого на языке оставалась неприятная горечь.

Денис шел, концентрируясь на ритме своего дыхания. Один шаг — вдох. Два шага — выдох. Смерть ходила рядом, он буквально чувствовал ее дыхание на своем затылке. Правая рука висела плетью. Из-за блокировки нервов он перестал чувствовать, как мороз пробирается под рукав. Это было опасно: плоть могла просто замерзнуть и отмереть окончательно. Но сейчас выбирать не приходилось. Жизнь всего Севера стоила того, чтобы пожертвовать одной конечностью.

«Внимание, — вновь подал голос внутренний помощник. — Зафиксировано падение общей температуры тела до 35.1°C. Начинается легкая гипотермия. Для поддержания работы жизненно важных органов рекомендуется активировать малый круг циркуляции Эфира».

«Нельзя, — мысленно отрезал Денис. — Любое использование Эфира сейчас привлечет тварей Пустошей. Мы еще слишком близко к границе, здесь могут рыскать разведчики. Будем греться обычными средствами».

Денис потянулся левой рукой к поясу, где висела небольшая фляга из темного стекла с крепким дорожным эликсиром, который они задорого купили у интенданта заставы. На ходу, зубами сорвав кожаную пробку, Денис сделал короткий глоток. Горло обожгло яростным, концентрированным теплом. Настойка на травах и чистом спирте огненным комком упала в желудок, распространяя по телу спасительную волну искусственного тепла. На несколько минут пальцы левой руки вернули гибкость, а перед глазами немного прояснилось.

Денис протянул флягу идущему следом мэтру Ренару. Тот благодарно кивнул, сделал аккуратный глоток, едва пригубив, и передал сосуд дальше по цепочке бойцов. Бывший наемный убийца всегда контролировал дозу алкоголя — привычка, сохранившая ему жизнь в десятках переделок.

— Как рука, милорд? — тихо спросил Ренар, поравнявшись с Денисом на секунду. Его голос заглушал свист ветра. — Вы держите ее слишком неподвижно. Даже для раненого бойца это неестественно.

— Я заблокировал чувствительность, мэтр Ренар, — ответил Денис, полуправдой успокаивая соратника. — Особая медитативная техника контроля боли. Я не чувствую ее. Но и двигать ей почти не могу.

Ренар нахмурился. Его глаза под нависшими бровами сузились от беспокойства.

— Это опасная штука, Денис. Я знал одного мастера клинка в Авеноре, который умел так «отключать» конечности во время боя, чтобы не отвлекаться на раны. В итоге он не заметил, как потерял кровь из перерубленной артерии и упал замертво прямо посреди дуэли. Нам нужно будет устроить безопасный лагерь и восстановить кровообращение, иначе вы вернетесь отсюда калекой. Даже если мы добудем это ваше Сердце.

— Я знаю, мэтр. Но здесь мы не остановимся. Только вперед.

Мэтр Ренар понимающе кивнул, хотя в его глазах все еще читалась тревога. Он скользнул взглядом по окрестностям, и вдруг его тело мгновенно подобралось. Опыт профессионального убийцы, привыкшего чуять засады за версту, сработал быстрее любого разума. Почти одновременно с этим шедший впереди Торвальд резко остановился и поднял руку в глухой рукавице вверх.

Отряд замер. Все мгновенно пригнулись. Левая рука Дениса сама собой легла на рукоять меча, висевшего на левом бедре. Доставать оружие левой рукой было неудобно, но он долго тренировался в Цитадели перед выходом.

Ветер на мгновение стих, словно испугавшись чего-то. И в этой внезапно наступившей мертвой тишине сквозь белую пелену впереди донесся странный звук.

Это не было воем ветра. Это был тихий, кристально чистый, вибрирующий звон, похожий на то, как если бы кто-то проводил смычком по краю огромного хрустального бокала. Звук нарастал, вибрируя прямо в костях черепа, вызывая внезапный приступ тошноты.

«Обнаружен источник волновых колебаний высокой частоты, — вывела ЕВА предупреждение, мерцающее красным цветом перед глазами Дениса. — Частота: 18 000 Гц. Расстояние до источника: примерно 350 метров. Эфирный фон в зоне источника нестабилен. Внимание: обнаружено биологическое присутствие».

— Всем пригнуть колена, — тихо, но отчетливо скомандовал Денис. — Торвальд, уходи с гребня. В укрытие. Быстро.

Люди без лишних слов скользнули вниз, укрываясь за поваленной ледяной глыбой, которая когда-то была частью скалы. Они затаились, стараясь даже дышать через раз, чтобы пар не выдал их присутствия.

Денис осторожно выглянул из-за укрытия, всматриваясь в Белую Слепоту.

Там, в паре сотен шагов перед ними, сквозь пелену летящего снега медленно двигалось нечто огромное. Силуэт существа казался размытым, не имеющим четких контуров. Оно было соткано из полупрозрачного льда и клубящегося сизого пара, напоминая гигантского паука на неестественно длинных, тонких конечностях. Каждое движение этого существа сопровождалось тем самым хрустальным звоном. Оно словно плыло над сугробами, едва касаясь поверхности своими ледяными иглами-лапами.

«Идентификация... — ЕВА зашуршала в сознании, подбирая архивы данных. — Объект классифицирован как "Ледяной Ткач" (младшая форма). Продукт глубокой эфирной мутации фауны Пустошей. Вероятность агрессивного поведения при обнаружении: 98%. Шансы на победу в открытом бою в вашем текущем состоянии: 14%».

Денис сжал челюсти так, что зубы скрипнули. Тварь двигалась медленно, прочесывая местность. Она явно что-то искала.

Мэтр Ренар, припавший к обледенелому камню рядом с Денисом, оценивал ситуацию взглядом профессионального киллера. Он быстро понял: бежать бесполезно, драться — самоубийство. Тварь реагировала на тепло и, возможно, на движение воздуха.

— Она идет прямо на нас, милорд, — прошептал Ренар. Его голос был едва слышен за свистом вновь поднимающегося ветра. — Если она подойдет ближе чем на пятьдесят шагов, наш запах и тепло выдадут нас. Нужно отвлечь ее.

— Как? — так же тихо спросил Денис, краем глаза наблюдая, как на сетчатке ЕВА выстраивает траекторию движения монстра.

Мэтр Ренар слабо улыбнулся — этой своей старой, хищной улыбкой Лиса Авенора, которую когда-то так боялись столичные вельможи. Он полез во внутренний карман своего походного колета и достал оттуда небольшое приспособление: тяжелый стальной шарик, опутанный тонкими медными проволоками — старая воровская игрушка для отвлечения стражи, модифицированная им для суровых условий.

— Старая добрая механика, милорд. Никакой магии, никакого эфира. Только физика и немного шума.

Ренар взвел крошечную пружину на шарике. Затем, дождавшись особенно сильного порыва ветра, он резко выпрямился и точным, выверенным движением руки опытного метателя запустил снаряд далеко в сторону, метров на сто вправо от их укрытия.

Шарик пролетел сквозь пелену снега и с глухим стуком ударился о далекую ледяную скалу. Сработавший механизм внутри него начал издавать частый, резкий металлический треск, имитирующий скрежет когтей по льду.

Ледяной Ткач мгновенно среагировал. Его длинная, лишенная головы шея, увенчанная пучком мерцающих эфирных кристаллов, резко повернулась в сторону шума. Кристаллы вспыхнули тревожным голубым цветом. Хрустальный звон перерос в ультразвуковой свист, от которого у Дениса из левого уха потекла тонкая струйка крови.

Тварь резко развернулась и с поразительной для ее размеров скоростью скользнула в сторону шума, за считанные секунды скрывшись в Белой Слепоте.

Денис подождал еще несколько секунд, пока ЕВА не подтвердила удаление источника угрозы.

«Объект удалился на безопасное расстояние (450 метров) и продолжает движение в противоположном направлении. Эфирный фон стабилизируется».

— Отличный бросок, мэтр, — искренне выдохнул Денис, ослабляя хватку на рукояти меча. — Вы спасли нам жизнь.

— Обычное ремесло, милорд, — хладнокровно отозвался Ренар, поднимаясь на ноги и стряхивая снег с плеч. Его глаза снова стали спокойными. — В Авеноре стражники были куда более глазастыми, поверьте. Но нам действительно стоит поторопиться. Моя игрушка замолкнет через пару минут, и эта ледяная тварь поймет, что ее обманули.

— Вперед, — скомандовал Денис, жестом левой руки призывая отряд к движению. — Ущелье уже близко. Нам нужно проскочить его до темноты.

Торвальд снова пошел первым, пробивая дорогу. Отряд Смертников быстро заскользил вслед за ним, стараясь как можно быстрее уйти с опасного открытого пространства.

Денис шел замыкающим, чувствуя, как холод Мертвых Пустошей продолжает свою медленную, но верную работу, пытаясь заморозить его искалеченное тело. Но в его разуме горела холодная синева интерфейса ЕВА, а рядом шагал Лис Авенора — человек, готовый ради своего лорда бросить вызов даже самой смерти.

Север больше не защищался. Север шел убивать. И они были лишь первыми вестниками этой грядущей бури.

Глава 2

Расшифровка

Полумрак кабинета в восточном крыле Люминиса казался почти осязаемым. Здесь, за тяжелыми бархатными портьерами, поглощавшими любой звук с улицы, пахло сургучом, старой бумагой и горьким миндальным маслом — неизменным спутником алхимических чернил. Время в столице текло иначе, чем на Севере: оно тянулось удушливо и медленно, словно застывающая смола.

Алина Эшбрук сидела за массивным дубовым столом, подперев подбородок изящной, но бледной рукой. На ее плечи был накинут тяжелый шерстяной палантин, расшитый серебряными нитями, но он плохо спасал от сырого холода, пробивавшегося сквозь толстые каменные стены дворца. В последние недели зима дотянулась и до Юга — непривычно ранняя, кусачая, пахнущая гнилой листвой и скорой бедой.

Перед Алиной лежали отчеты соглядатаев, карты торговых путей и списки дворян, замеченных в излишне частых визитах к сторонникам герцога Валуза. Бумаги, бумаги, бесконечные заговоры... Люминис напоминал умирающего зверя, в шерсти которого копошились паразиты, готовые разорвать его на части, как только он испустит последний вздох. Королевский двор лихорадило. Весть о том, что Истинный Король собирает легионы на Севере, расколола советников на два лагеря: трусов, мечтавших договориться с наступающим Югом, и предателей, уже продавших свои шпаги Валузу.

Шорох за гобеленом заставил Алину мгновенно выпрямиться. Левая рука привычным, доведенным до автоматизма движением скользнула под столешницу, где на специальном креплении покоился узкий граненый стилет.

— Моя госпожа, — из тени выступил силуэт.

Это был Жан — парень из трущоб, один из тех беспризорников, которых Алина когда-то спасла от голодной смерти, а теперь превратила в свои «глаза и уши» на улицах столицы. Он был одет в невзрачный серый плащ, пахнущий уличной грязью и речным туманом.

— Говори, — тихо произнесла Алина, не убирая руку с рукояти оружия. В Люминисе доверие стоило слишком дорого, а платили за него обычно кровью.

— Голубь с севера, миледи. Особый шифр. Сестра Мари доставила его лично.

Жан шагнул вперед и положил на край стола крошечный металлический тубус, запечатанный темным сургучом с личным оттиском, который Алина знала лучше, чем свое собственное имя. Печать де Брианов.

— Свободен. Следи за домом епископа Мало. Если к нему сегодня зайдет маркиз Сегюр — дай знать через условный знак на рынке, — ровно скомандовала она.

Юноша беззвучно поклонился и растворился в темноте коридора, словно его там и не было.

Оставшись одна, Алина несколько секунд просто смотрела на тубус. Ее сердце, обычно бьющееся в ровном, холодном ритме, вдруг совершило болезненный кульбит. Пальцы, потянувшиеся к металлу, едва заметно дрожали. Денис. Он жив. Спустя недели мучительного молчания, когда каждый день приносил лишь слухи о его кончине или о том, что некроз окончательно сожрал его тело, этот маленький кусочек железа казался величайшим сокровищем в мире.

Алина осторожно сломала сургучную печать. Внутри тубуса находился тончайший пергамент, свернутый в тугую трубочку. Развернув его, она увидела лишь хаотичный набор цифр, рунических символов и несвязных букв. Обычный человек решил бы, что это бред сумасшедшего или бухгалтерские записи мелкого лавочника. Но не она.

Она встала, подошла к книжному шкафу и достала тяжелый, потрепанный фолиант по древней истории Авенора. Это была их личная книга-ключ, выбранная Денисом перед его отъездом на Север. Только они двое знали алгоритм, по которому расшифровывался текст: переменная сетка, зависящая от дня недели отправки письма и третьей буквы каждого параграфа на сотой странице фолианта. Этот шифр был невероятно сложным. Денис называл его «матричным», утверждая, что без специальной вычислительной машины взломать его невозможно физически. Алина не знала, что за «машина» помогала Денису создавать такие системы, но верила его гению безоговорочно.

Она села обратно за стол, взяла чистый лист бумаги, очинила перо и принялась за работу. Каждая переведенная строчка требовала предельной концентрации.

«...Алина. Если ты читаешь это, значит, первая часть плана выполнена...»

С первыми словами расшифрованного послания волна облегчения, теплая и сладкая, накрыла ее. Жив. Пишет сам. Но по мере того, как перо выводило новые буквы, тепло стремительно испарялось, уступая место привычному, липкому холоду прагматизма.

«...Мои каналы разрушены на девяносто процентов. Алхимия бессильна. Некроз прогрессирует, правая рука практически мертва. Единственный шанс — первозданный источник Изначального Эфира. Я ухожу за барьер, в Мертвые Пустоши. Со мной Торвальд, мэтр Ренар и Смертники. Мы найдем Сердце Зимы или останемся там навсегда. Не поминай лихом...»

Алина замерла. Перо застыло над бумагой, с его кончика сорвалась тяжелая чернильная капля, расплываясь темной кляксой на чистом листе.

Мертвые Пустоши. Ледяной ад, откуда не возвращался никто, кроме безумцев и чудовищ. И он пошел туда искалеченным, лишенным магии, с горсткой обреченных смертников. Ее Денис... так легко шел навстречу собственной гибели. Ей безумно захотелось закричать, бросить все, собрать верных людей и мчаться на Север, к чертовой заставе, чтобы остановить его, удержать, спасти.

Но Алина закрыла глаза и сделала глубокий, медленный вдох. Один. Второй. Третий.

Эмоции — это слабость. Так всегда говорил ей Денис. На Юге у нее была своя война, и если она проиграет ее здесь, то даже если Денис вернется с Сердцем Зимы в руках, ему будет нечего защищать. Она не имела права на слабость. Не сейчас, когда весь мир вокруг них рушился.

Она вернулась к расшифровке. Последняя часть письма содержала конкретные, жесткие инструкции.

«...Валуз начнет наступление в течение месяца. Его армия — сто пятьдесят тысяч штыков, включая наемников из Свободных Земель и боевых магов Южной Академии. Наш главный враг сейчас — не они. Наш враг — трусость внутри Люминиса. "Мирная партия" во главе с лорд Морваном и епископом Мало готовит заговор. Они хотят открыть ворота Валузу в обмен на сохранение своих привилегий и земель. Они ведут переговоры за спиной короны. Твоя задача — парализовать их действия. "Круг Серебряного Затмения" должен начать работу. Отрежь головы предателям до того, как они успеют преклонить колени перед Югом. Держи город. Во что бы то ни стало. До моего возвращения...»

Письмо закончилось короткой припиской: «Верю тебе. Д.»

Алина медленно поднесла пергамент к пламени свечи. Огонь жадно вцепился в бумагу, превращая драгоценные строки в серый пепел, который она аккуратно смахнула в латунную чашу.

Все. Денис сделал свой шаг на Севере. Теперь пришел ее черед.

Радость от того, что он жив, окончательно уступила место холодному, хирургическому расчету. В ее глазах, обычно мягких и задумчивых, зажегся тот самый опасный блеск, который заставлял трепетать ее врагов. Из нежной девушки, некогда искавшей защиты, Алина окончательно превратилась в лидера «Круга Серебряного Затмения» — тайной организации, созданной ею под чутким руководством Дениса для контроля над теневым миром столицы.

Она открыла потайной ящик стола и достала оттуда небольшую шкатулку, обтянутую черной кожей. Внутри лежали семь серебряных колец, на каждом из которых было выгравировано затмевающее солнце — символ их организации. Это были знаки отличия ее лучших агентов, ее «пальцев», протянувших нити контроля ко всем ключевым точкам Люминиса.

Алина подошла к висевшей на стене карте города. Глаза ее скользили по кварталам, отмечая стратегические узлы.

— Лорд Морван... — тихо произнесла она, коснувшись пальцем богатого квартала у королевского парка. — Старый лис. Думаешь, сможешь выгодно продать город? Ты не доживешь до прихода своего нового хозяина.

Она пододвинула к себе чистый лист бумаги и начала быстро писать приказы. Ее почерк был твердым, угловатым, без виньеток и украшательств.

«Ячейке "Один". Объект — лорд Морван. Установить непрерывное наблюдение. Перехватить всю почту. Подготовить сценарий "несчастного случая". Лошади маркиза иногда бывают излишне строптивыми на крутых склонах у реки.

Ячейке "Два". Объект — епископ Мало. Найти доказательства его связей с еретиками Юга или растраты церковной десятины. Если доказательств нет — создать их. Общественное мнение должно отвернуться от него до того, как мы нанесем удар. Люминис не простит предательства церкви, но охотно сожжет святошу, уличенного во грехе.

Ячейке "Три". Обеспечить безопасность каналов снабжения продовольствием. Склады в порту должны быть под нашим контролем. Если начнется осада, город не должен умереть от голода из-за спекулянтов».

Она писала быстро, не задумываясь, словно тактическая схема уже давно была выстроена в ее голове, и письмо Дениса лишь послужило катализатором для ее запуска.

«Круг Серебряного Затмения» создавался как оборонительный щит, но сейчас Алина перековывала его в карающий меч. Времени на полумеры не осталось. Юг шел на них лавиной, и чтобы удержать столицу, ей придется пролить реки крови прямо здесь, на чистых, мощеных улицах Люминиса.

Она запечатала каждое письмо особым черным воском, используя личную печать с изображением затмения. Эти приказы будут доставлены адресатам до рассвета. Колеса тайной войны завертелись.

Закончив работу, Алина подошла к высокому стрельчатому окну и распахнула тяжелые створки. В лицо тут же ударил сырой, ледяной ветер. На город опускалась глубокая, безлунная ночь. Далеко внизу, на улицах, редкие факелы стражников казались крошечными, умирающими искрами во тьме.

Алина посмотрела на север, туда, где за сотни лиг отсюда, за ледяным барьером, Денис де Бриан вел свою собственную, еще более страшную войну со стихией и смертью.

— Выживи, Денис, — прошептала она в темноту, и ветер унес ее слова над крышами Люминиса. — Выживи и вернись. А город... Город я удержу для тебя. Даже если мне придется превратить его в кладбище для наших врагов.

Она закрыла окно, повернулась к столу и задула свечу.

Тьма поглотила кабинет, но в этой тьме «Круг Серебряного Затмения» уже начинал свою смертоносную охоту.

Глава 3

Первый снег, первая кровь

Ночь в Мертвых Пустошах не опускалась — она обрушивалась внезапно, словно тяжелый склеп, захлопывающийся над головами обреченных. Тусклый диск северного солнца стремительно закатился за острые ледяные торосы, и мир вокруг мгновенно лишился красок, погрузившись в абсолютную, непроглядную тьму. Вместе с темнотой пришел настоящий, первобытный холод. Температура упала до той отметки, когда сам воздух казался твердым, а каждый вдох обжигал гортань и легкие, заставляя их сжиматься в спазме.

Отряд укрылся в неглубокой расщелине под нависающим ледяным козырьком. Это убежище было ненадежным, но лучшего бескрайняя ледяная пустыня предложить не могла. О разведении костра не могло быть и речи. Дым и яркое пламя в этих краях служили лучшим маяком для хищников, а тепловой след мгновенно привлек бы тварей посерьезнее обычного ледяного паука.

Люди ютились вплотную друг к другу, укрывшись тяжелыми походными шкурами и брезентом, пропитанным жиром морских котиков для защиты от пронизывающего ветра. Единственным источником тепла были три тускло мерцающих алхимических обогревателя — металлические цилиндры величиной с ладонь, внутри которых медленно перегорала прессованная угольная пыль, смешанная с серой. Они не давали света, лишь испускали слабое, едва ощутимое тепло, за которое бойцы цеплялись, как за саму жизнь.

Денис сидел, прислонившись спиной к шершавой ледяной стене. Его правая рука, плотно примотанная широкими кожаными ремнями к груди, казалась чужеродным обрубком. ЕВА продолжала удерживать блокировку нервных узлов, но даже сквозь эту ментальную плотину пробивались глухие, тяжелые отголоски боли — словно глубоко под кожей, в самых костях, копошились ледяные черви.

«Внимание, — раздался в его сознании тихий, ровный голос ИИ. — Температура окружающей среды снизилась до -52°C. Зафиксировано критическое падение температуры в тканях правого предплечья. Риск необратимого обморожения и последующей вынужденной ампутации конечности составляет 78%. Рекомендуется кратковременное снятие синаптического блока для стимуляции кровообращения».

«Нет, — мысленно ответил Денис, чувствуя, как зубы начинают непроизвольно постукивать от озноба. — Если я сейчас сниму блок, я заору. И этот крик услышат за несколько миль».

«Допустимый предел безопасности будет исчерпан через два часа, — бесстрастно констатировала ЕВА. — Я активирую микростимуляцию сосудов левой половины тела для поддержания общей температуры ядра на уровне 35.8°C. Потребление внутренних энергетических ресурсов повышено».

Рядом с ним в полумраке зашевелилась фигура. Мэтр Ренар, бережно кутаясь в свой воротник, пододвинулся ближе. В темноте его глаза казались двумя темными провалами, но Денис знал, что этот человек видит в темноте не хуже кошки. Лис Авенора, умел приспосабливаться к любым условиям.

— Милорд, — тихо, почти беззвучно произнес Ренар. Его дыхание оседало инеем на меховой маске. — Ваше плечо вздрагивает. Вы дрожите не от холода, я знаю разницу. Блокада сдает назад?

— Держится, мэтр, — так же тихо ответил Денис, стараясь говорить ровно. — Просто мороз пытается пробраться под кожу. Как люди?

— Смертники Торвальда — крепкие ребята, — Ренар покосился в сторону, где у самого входа в расщелину неподвижной глыбой застыл командир штрафников. — Они не жалуются. Им терять нечего, кроме своих цепей, а здесь они свободны хотя бы в выборе смерти. Но даже их кости скоро начнут трещать от такого минуса. Если мы не найдем укрытие получше к завтрашнему полудню, мы просто замерзнем в этих спальниках, не успев сделать и десятка шагов.

Денис промолчал. Он знал, что Ренар прав. Пустоши не прощали ошибок. Каждый шаг на север приближал их к Сердцу Зимы, но и забирал последние силы.

Внезапно Торвальд, сидевший у самого лаза, шевельнулся. Его гигантский силуэт медленно выпрямился. Он не издал ни звука, но все бойцы в ту же секунду подобрались. Смертники обладали звериным чутьем на опасность — качество, выработанное годами выживания в самых жутких тюрьмах и на передовой.

Денис мгновенно сфокусировал зрение.

«ЕВА, сканирование сектора. Быстро».

«Инициирую тепловизионный режим, — перед глазами Дениса привычный серый мрак сменился сине-зеленым спектром. — Обнаружено движение. Дистанция: 120 метров. Азимут: 340. Количество целей: 12. Скорость сближения: 8 метров в секунду. Биологические сигнатуры идентифицированы как "Ледяные гончие"».

— К бою, — негромко, но так, чтобы услышали все, скомандовал Денис. Левой рукой он потянул из ножен свой меч. Сталь звякнула о металл портупеи с сухим, хрупким звуком. — Без магии. Оружие к бою.

Мэтр Ренар бесшумно скользнул вперед, обнажая свой полуторный меч. Его движения были плавными, тягучими, словно он двигался в воде — Лис берег каждую каплю тепла и энергии.

Смертники Торвальда действовали как единый, хорошо отлаженный механизм. Без лишней суеты, без паники они перекрыли узкий выход из расщелины. Двое бойцов выставили вперед тяжелые ростовые щиты, обитые железом, закрепив их в ледяной крошке. Из-за их плеч выдвинулись длинные, граненые наконечники копий. Сам Торвальд с гигантским топором в руках встал чуть позади, готовый обрушить свой удар на любого, кто прорвется сквозь первый ряд.

В темноте ночи послышался шорох — быстрый, дробный стук сотен когтей по твердому, как камень, насту. Это не были волки. Звук их движения был слишком тяжелым и хаотичным.

И вот они появились.

Сквозь пелену летящего снега, подсвеченные лишь слабым светом звезд, пробивающимся сквозь облака, выкатились приземистые, мускулистые туши. Ледяные гончие. Шестиногие твари, лишенные шерсти, с бледной, почти прозрачной кожей, сквозь которую просвечивали синие вены и темные сплетения мышц. Их морды были вытянутыми, безглазыми, усеянными рядами острых, как иглы, зубов, с которых капала густая, мгновенно замерзающая слюна. Шесть мощных лап, оканчивающихся длинными когтями, позволяли им с невероятной скоростью перемещаться по отвесным обледенелым скалам.

Первая гончая прыгнула прямо из темноты, целясь в голову левого щитоносца.

Смертник даже не дрогнул. Он лишь слегка присел, принимая удар на верхнюю кромку щита. Раздался глухой удар, скрежет когтей по металлу. Тварь весила не меньше хорошего кабана, но боец выстоял. В ту же секунду из-за его плеча выдвинулось копье второго штрафника. Наконечник с хрустом вошел в мягкое горло твари. Гончая забилась, издавая мерзкий, булькающий визг, и сизая, почти черная кровь брызнула на белый снег.

— Держите строй! — глухо прорычал Торвальд.

Еще три твари атаковали одновременно. Одна из них попыталась перепрыгнуть щиты, но Торвальд встретил ее в воздухе. Его огромный топор описал короткую дугу. Тяжелое лезвие с легкостью разрубило мутанта пополам, раскидав окровавленные половины туши в разные стороны.

Но гончих было слишком много. Они лезли вперед с безумной, слепой яростью, ведомые голодом и запахом живой плоти. Одна из тварей умудрилась подлезть под щит справа, вцепившись когтями в ногу бойца. Тот коротко вскрикнул, но не отступил ни на шаг, нанося удары коротким широким кинжалом прямо в череп мутанта, пока тот не обмяк.

Мэтр Ренар действовал в своей излюбленной манере. Он не принимал удары на себя. Используя неровности ледяной стены, он скользил между атакующими тварями, словно призрак. Его меч двигался с хирургической точностью. Один выпад — и ослепленная гончая валится набок с перерубленным сухожилием. Еще один молниеносный удар — и острие клинка находит сочленение между ледяными пластинами на шее монстра. Лис Авенора убивал быстро, безжалостно и абсолютно бесшумно, экономя каждое движение.

Денис стоял чуть позади, чувствуя свою беспомощность из-за левой руки. Ему чертовски не хватало его прежней магии. Один огненный шквал или ледяной шип мог бы решить исход этого боя за секунды. Но сейчас его каналы были мертвы, а использование даже малой искры эфира могло привлечь сюда существ, по сравнению с которыми эти гончие показались бы невинными щенками.

«Внимание, — голос ЕВА ворвался в его сознание, прерывая мысли. — Обнаружена угроза с фланга. Две единицы противника обходят укрытие по верхней кромке козырька. Расчетное время атаки сверху: 4 секунды».

Денис вскинул голову. Действительно, прямо над ними, на ледяном навесе, показались две бледные тени. Они готовились прыгнуть прямо в центр их незащищенного тыла.

— Ренар! Сверху! — крикнул Денис.

Но мэтр был занят — его зажали сразу две твари у стены, и он едва успевал уклоняться от их яростных выпадов. Торвальд и его люди удерживали проход, не имея возможности развернуться.

Денис стиснул зубы. Левая рука крепче сжала рукоять меча.

«ЕВА! Боевой режим. Синхронизация движений левой руки».

«Инициирую боевой интерфейс для левой ведущей конечности, — перед его глазами вспыхнула сетка предсказания траекторий. — Коррекция баланса тела... Выполнено. Внимание: эффективность защиты снижена на 40% из-за отсутствия второй руки для балансировки».

«Плевать! Веди меня!»

Первая гончая сорвалась с карниза, летя прямо на него. В глазах Дениса мир словно замедлил свой бег. Синяя неоновая линия ЕВА прочертила в воздухе траекторию падения твари, указав оптимальную точку для удара.

Денис сделал быстрый шаг в сторону, уходя с линии атаки. Движение вышло неуклюжим — правая примотанная рука нарушала привычный центр тяжести, но ЕВА вовремя скорректировала напряжение мышц в его ногах. Гончая пролетела мимо, и в этот момент Денис нанес удар левой рукой снизу вверх.

Меч, направляемый расчетной системой ИИ, вошел точно под лопатку монстра, пробивая жесткую кожу и вонзаясь в сердце. Денис почувствовал сильную отдачу, сустав левой руки болезненно хрустнул, но он удержал оружие. Он резко выдернул клинок, уворачиваясь от хлынувшей черной крови.

Вторая тварь приземлилась рядом. Она не стала прыгать, а сразу бросилась вперед, пытаясь сбить его с ног своими мощными лапами.

«Уклонение влево на 45 градусов. Удар щитом или эфесом», — мгновенно выдала систему ЕВА.

Денис резко сместился, но подошва сапога скользнула по обледенелому камню. Он начал падать. Тварь уже раскрыла пасть, готовясь вцепиться ему в горло. В этот критический момент перед лицом Дениса мелькнула серая тень.

Мэтр Ренар, каким-то чудом вырвавшийся из своей схватки, в один длинный прыжок преодолел расстояние между ними. Его сапог с силой врезался в бок гончей, отбрасывая ее назад. В то же мгновение клинок Лиса Авенора глубоко вошел в пасть монстра, прекращая его существование.

— Живы, милорд? — тяжело дыша, спросил Ренар, протягивая Денису руку, чтобы помочь подняться. На его лице, несмотря на мороз, блестели капли пота, которые тут же замерзали.

— Жив, мэтр. Спасибо, — Денис поднялся, тяжело опираясь на меч. Его левая рука дрожала от перенапряжения.

Схватка у входа в расщелину также подходила к концу. Последняя гончая, поняв, что легкой добычи не будет, с тоскливым визгом развернулась и скрылась в темноте ночи. Остальные одиннадцать тварей остались лежать на снегу бесформенными кучами бледной плоти и костей.

Тишина снова оглушительно обрушилась на Пустоши. Был слышен лишь свист ветра да тяжелое, сиплое дыхание уставших бойцов.

Торвальд опустил свой топор, лезвие которого было густо покрыто темной, дымящейся на морозе кровью. Он обернулся и окинул взглядом отряд.

— Потери? — коротко спросил он.

— У Кнута порвана нога, — отозвался один из Смертников, помогая раненому товарищу сесть на спальник. — Кость цела, но мясо вырвано знатно.

— Обработать рану алхимической солью и забинтовать, — скомандовал Денис, подходя к раненому. — Кровь замерзнет быстро, это остановит кровотечение, но нельзя допустить заражения. У нас есть чистые бинты?

— Есть, милорд, — Ренар уже копался в своей сумке, доставая небольшую баночку с едким дезинфицирующим порошком. — Парень выживет. Но идти завтра ему будет тяжело.

Денис посмотрел на Торвальда, затем на убитых гончих. Их тела остывали с поразительной скоростью, покрываясь коркой льда и сливаясь с окружающим пейзажем.

— Они шли по нашему следу? — спросил он у северянина.

Торвальд покачал головой, вытирая топор о шкуру убитой твари.

— Нет. Ледяные гончие — бродячие охотники. Они ищут все, что выделяет хоть каплю тепла. Нам повезло, что это была мелкая стая. Если бы пришел вожак, щиты бы не удержали. Но стоять здесь больше нельзя. Запах крови привлечет других. Даже этот мороз не сразу убьет вонь их потрохов.

— Согласен, — Денис поморщился от очередной вспышки боли в плече. ЕВА продолжала удерживать блокировку, но его тело уже было на пределе физических возможностей. — Собираем вещи. Раненый пойдет в середине строя. Нам нужно уйти отсюда хотя бы на милю до рассвета.

Бойцы молча, без единого слова протеста начали собирать пожитки. Смертники Торвальда показали себя в этом бою превосходно — ни тени страха, ни одного лишнего движения. Настоящие псы войны, привыкшие выживать вопреки всему.

Денис подошел к выходу из расщелины и посмотрел на расстилающуюся впереди темноту. Метель начинала разыгрываться с новой силой, засыпая свежим снегом следы недавней жестокой схватки.

«Первая кровь пролита, — подумал он, чувствуя, как ледяной ветер пытается сорвать с него плащ. — И это только начало нашего пути».

«Внимание, — подала голос ЕВА. — Энергетический баланс системы снижен до 62%. Рекомендуется отдых и потребление калорийной пищи при первой возможности».

«Отдохнем в могиле, ЕВА. Или когда найдем Сердце», — мысленно ответил Денис и сделал первый шаг вперед, обратно в Белую Слепоту, уводя свой отряд все дальше вглубь ледяного ада

Глава 4

Королевский оскал

Северная Цитадель походила на тяжелораненого каменного исполина, в чьих жилах вместо крови струился ледяной сквозняк. Высокие, сложенные из грубого серого гранита стены веками сдерживали ярость метелей, но сейчас они казались холоднее самого льда. Изнутри замок пах сыростью, старой гарью, конским потом и прогорклым салом, которым солдаты смазывали свои доспехи, спасая их от ржавчины.

Людовик стоял у узкого стрельчатого окна в кабинете командующего. Стекло покрывали причудливые морозные узоры, сквозь которые едва проглядывали заснеженные дворы крепости. Внизу, в сумерках занимающегося дня, крошечными точками двигались новобранцы, таская тяжелые бревна и ящики со стрелами. Их крики и ржание лошадей долетали сюда глухим, смазанным эхом.

Людовик потер виски. Голова гудела от бесконечных цифр, отчетов о нехватке провианта и панических донесений с южных рубежей. Ему было всего двадцать два года, но в последние недели он чувствовал себя глубоким стариком. На его плечи лег груз, под которым сломался бы и зрелый муж: удержать Север, пока Денис пытается совершить невозможное в Мертвых Пустошах.

Он посмотрел на свои ладони — бледные, с тонкими пальцами, нетипичными для суровых воинов Севера. Людовик унаследовал черты своего отца, покойного короля Генриха Четвертого.

Генрих умер внезапно. Официально — скоропостижно скончался от «бледной лихорадки», но во дворце шепотом передавали иное слово: яд. Королевство стояло на пороге катастрофы. По закону власть должна была перейти к Совету Шести Домов. В этот древний конклав входили могущественные роды: Брианы, Валуз, Корнаро, Эшбрук, Морван и Торн. Но отец Дениса, герцог де Бриан, прекрасно понимал, что Совет просто разорвет королевство на части в борьбе за влияние. Алчные лорды, особенно Валуз, спали и видели, как растащить корону по кускам.

Тогда глава дома Брианов совершил то, что многие назвали безумием, а история нарекла спасением. Он ввел свои верные, закаленные в боях северные легионы в столицу, разогнал Совет и объявил себя единоличным Железным Регентом.

Чтобы уберечь малолетнего наследника, инфанта Людовика, от наемных убийц остальных пяти домов, Железный Регент пошел на хитрость. Мальчика спрятали под именем Филиппа де Лоррена — якобы бастарда из обедневшего дворянского рода. Под этим именем, под неусыпным присмотром регента, Людовик учился в закрытой Академии. Именно там, в учебных классах и на тренировочных полигонах, он познакомился с Денисом — сыном Железного Регента. Они стали близкими друзьями. Денис, обладавший острым тактическим умом и жестким характером, всегда защищал «Филиппа», не подозревая до поры до времени, что делит комнату с законным королем, ради безопасности которого его отец поставил на уши все королевство.

Теперь время притворства прошло. Людовик вернул себе трон, но корона оказалась соткана из колючей проволоки. Железный Регент удерживал южные рубежи, Денис ушел в ледяной ад Пустошей, а он, Людовик, остался здесь, в Цитадели, один на один со своенравными генералами.

На массивном дубовом столе, заваленном картами, тускло горели три сальные свечи. Огонь подрагивал от каждого порыва ветра, пробивавшегося сквозь щели в рамах. Рядом с картами лежал проект военной реформы — то, что должно было стать спасением для Севера, или его окончательной могилой.

Суть реформы, разработанной еще Денисом перед его уходом, была простой и безжалостной: отказаться от громоздких, неповоротливых пехотных полков в пользу мобильных зимних корпусов. Быстрые отряды на лыжах и легких выносливых лошадях, вооруженные облегченными арбалетами и снабженные алхимическими грелками. Они должны были изматывать наступающую армию Валуза партизанскими набегами, уходя от лобовых столкновений. Это был единственный способ компенсировать численное превосходство Юга.

Но старая военная элита Цитадели, привыкшая к классическим щитовым построениям, встретила эту дорогую идею в штыки.

Дверь кабинета без стука распахнулась, впустив струю ледяного воздуха и тяжелый топот кованых сапог. В комнату вошли трое легатов. Впереди шел легат Гектор Гарроу — грузный, широкоплечий ветеран трех пограничных войн. Его лицо, покрытое сеткой лопнувших сосудов и глубокими шрамами, выражало ту степень надменного превосходства, которую старые вояки обычно приберегают для юных аристократов. Его тяжелый шерстяной плащ с эмблемой Северного легиона был небрежно наброшен на одно плечо, обнажая рукоять богато украшенного палаша.

За его спиной молчаливыми тенями следовали легаты помоложе — Бран и Коль. Они явно чувствовали себя неловко, но авторитет Гарроу давил на них сильнее, чем уважение к королевской крови Людовика.

— Ваше Высочество, — Гарроу изобразил подобие поклона, едва наклонив седую голову. В его голосе сквозила снисходительная ирония. — Нам сказали, что вы требуете нашего присутствия. Опять. Надеюсь, на этот раз дела действительно важные, а не очередное обсуждение... этих ваших «лыжных катаний».

Людовик медленно повернулся от окна. Он заставил себя выпрямить спину, хотя плечи ныли от тяжести парадного колета.

— Легат Гарроу, — спокойно начал Людовик, проигнорировав вызов в тоне ветерана. — Я просматривал утренние рапорты о переформировании Второго легиона. Согласно приказу от позавчерашнего числа, триста ваших тяжелых пехотинцев должны были сдать латы на склады и приступить к тренировкам на лыжах под руководством инструкторов-северян.

Гарроу хмыкнул, скрестив мощные руки на груди.

— Ах, это... Да, я приостановил этот приказ, Ваше Высочество. И, признаться, вообще выбросил его в камин. Решил избавить ваших писарей от лишней работы.

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Свечи испустили тонкую струйку черного дыма. Легаты Бран и Коль за спиной Гарроу синхронно отвели взгляды. Они поняли, что старик сознательно идет на конфликт.

— Вы приостановили прямой приказ короля? — тихо, почти шепотом спросил Людовик.

— Я спас ваших людей от глупости, мальчик, — Гарроу сделал шаг вперед, нависая над столом. — Мои парни — ветераны. Они зубами грызли южан у Речных Проходов, пока вы еще под чужим именем прятались в классах Академии. Они знают, как держать щитовой строй. И вы хотите, чтобы я отобрал у них надежную сталь, одел в легкие куртки и заставил прыгать по сугробам на деревяшках? Это не армия. Это балаган.

— Это единственный способ выжить, легат, — твердо ответил Людовик, глядя прямо в налитые кровью глаза ветерана. — Армия Валуза идет на нас клином. У них тридцать тысяч тяжелой кавалерии. Если вы выставите против них свой щитовой строй на открытом поле, они просто растопчут вас, даже не заметив.

— Скорость — это удел трусов! — рявкнул Гарроу, ударив кулаком по столу. Карты жалобно зашуршали. — Северный легион никогда не бегал от врага! Мы встретим их на стенах или в чистом поле!

— Ваша «гордость» убьет моих солдат, — Людовик сделал шаг вперед. — И откроет дорогу на столицу. Я не позволю вам похоронить Север ради вашего упрямства, Гектор.

— Вашего позволения? — Гарроу издевательски расхохотался, поворачиваясь к своим спутникам. — Вы слышали его? Мальчишка, который не выиграл ни одной стычки, учит меня, как воевать! Послушай меня, ваше «выскочество». Твой отец, покойный король, всегда прислушивался к моему совету. А ты... ты сидишь на этом стуле только потому, что Железный Регент прикрыл тебя своими щитами. Без Брианов ты — ничто. Твои бумажки здесь ничего не стоят. Мои люди останутся в латах. И точка.

Легат Бран робко кашлянул, попытавшись сгладить углы:

— Ваше Высочество, возможно, легат Гарроу излишне резок, но...

Людовик не слушал Брана. Он смотрел на Гарроу. На этого старого, заплывшего жиром и самомнением хищника, который привык подчиняться только силе. Всю свою жизнь Людовик старался быть мягким, дипломатичным, искать компромиссы. Но сейчас он понял, что компромиссы ведут лишь на плаху.

В его жилах текла кровь королей Авенора. И эта кровь несла в себе древний, редкий дар. Не огненные штормы, не ледяные копья, коими славился род де Брианов. Сила Людовика была тихой, невидимой и оттого еще более жуткой. Королевская ментальная магия и магия абсолютных иллюзий.

Людовик медленно закрыл глаза и сделал глубокий, мерный вдох. Когда его веки поднялись, легаты испуганно отшатнулись.

Глаза короля светились призрачным, густым фиолетовым огнем, стирая зрачки. Воздух в кабинете мгновенно сгустился, став вязким, словно прозрачный сироп. Температура в комнате субъективно упала на десятки градусов, хотя свечи продолжали гореть. Но это был не физический холод — это был холод абсолютной, парализующей воли правителя.

Ментальный удар Людовика обрушился на Гарроу подобно падению крепостной стены.

Для старого легата реальность с визгом разорвалась. Кабинет командующего мгновенно исчез. Гарроу обнаружил себя стоящим на вершине колоссальной ледяной скалы посреди бездонного, угольно-черного океана Мертвых Пустошей. Над ним не было неба — лишь бесконечная, затягивающая душу бездна, усеянная холодными фиолетовыми звездами. Мороз здесь был столь силен, что Гарроу почувствовал, как его кожа мгновенно покрывается трещинами, а кровь в жилах превращается в острые кристаллы льда. Он попытался закричать, но из его горла вырвался лишь беззвучный хрип — легкие моментально замерзли.

А перед ним, прямо из черных вод океана, поднялся колоссальный теневой трон. На нем восседал Людовик. Его фигура достигала небес, окутанная сияющим фиолетовым эфиром. Лицо короля казалось высеченным из мертвенно-белого камня, а глаза горели двумя сверхновыми звездами, выжигая разум легата.

— Ты говорил, что без Брианов я ничто, Гектор? — голос Людовика загремел прямо в мозгу Гарроу, отражаясь невыносимой болью в висках. Каждое слово весило тонну, буквально вдавливая ветерана в лед. — Ты говорил, что мои приказы ничего не стоят?

Иллюзия была настолько сильной, абсолютной и подкрепленной ментальным внушением, что тело Гарроу поверило в нее безоговорочно. Мозг легата начал транслировать сигналы реального умирания от гипотермии. Старый солдат упал на колени, его зубы застучали с бешеной скоростью, пальцы рук посинели и скрючились от вымышленного, но ощущаемого им обморожения. Он задыхался, чувствуя, как невидимая ледяная рука сжимает его сердце.

— Пощадите... — прохрипел он, его глаза округлились от первобытного, животного ужаса. Он, прошедший десятки битв, сейчас чувствовал себя ничтожным муравьем под сапогом титана. — Ваше... Высочество... пощадите...

Младшие легаты, Бран и Коль, хотя и попали лишь под остаточный шлейф ментального давления, тоже едва держались на ногах. Они видели фиолетовый туман, клубящийся у ног короля, и тени на стенах кабинета, которые внезапно превратились в безмолвных латников с обнаженными мечами, смотрящих на них мертвыми глазами. Страх, чистый и незамутненный, сковал их волю. Они поняли, что молодой король способен уничтожить их разум, даже не коснувшись оружия.

Людовик смотрел на стоящего на коленях, задыхающегося ветерана. В его груди не было триумфа — лишь холодное осознание необходимости.

«Железный Регент был прав, — подумал Людовик. — Страх — лучший клей для расколотой короны».

Людовик медленно опустил веки. Фиолетовое свечение угасло. Ментальные тиски разомкнулись.

Иллюзия мгновенно рассеялась. Кабинет вернулся на свое место, свечи тихо потрескивали, за окном все так же выла метель. Но изменения в людях были необратимы.

Гектор Гарроу рухнул лицом на обледенелый пол кабинета. Его тело била крупная дрожь, он судорожно, со свистом хватал ртом воздух, а его лицо было бледным, как у покойника. Он больше не был грозным военачальником — лишь сломленным, испуганным стариком, чей разум только что заглянул в бездну.

Бран и Коль стояли, вжавшись в стену, бледные, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Они боялись даже вздохнуть, чтобы не привлечь внимание этого фиолетовоглазого чудовища, скрывающегося под маской юного короля.

Людовик спокойно подошел к двери кабинета и резко распахнул ее. В коридоре, уперев алебарды в пол, застыли двое гвардейцев. Они не слышали шума ментальной битвы, но, заглянув в кабинет и увидев распростертого на полу легата, мгновенно подобрались.

— Сержант, — ровно произнес Людовик. — Легат Гектор Гарроу отстраняется от командования Вторым легионом за неподчинение прямому приказу и саботаж оборонительных реформ. Разоружить его и отправить на гауптвахту. В Восточную башню, в одиночную камеру.

Гвардейцы не колебались ни секунды. Они подошли к Гарроу, грубо подняли его под руки. Ветеран даже не пытался сопротивляться, его взгляд был пустым и блуждающим. Его палаш со звоном был отброшен на стол принца, а самого легата поволокли по коридору.

Людовик повернулся к оставшимся офицерам. Бран и Коль синхронно вытянулись по струнке.

— Легат Бран, — тихо произнес Людовик.

— Д-да, Ваше Высочество! — голос офицера сорвался от страха.

— С этого момента вы принимаете командование Вторым легионом. Сроком на один месяц. Если к завтрашнему полудню первые триста пехотинцев не сдадут латы и не приступят к тренировкам на лыжах... я лично проверю, насколько хорошо вы усвоили сегодняшний урок. Вопросы?

— Никак нет, Ваше Высочество! Все будет исполнено в точности! Клянусь жизнью! — Бран прижал руку к груди и согнулся в глубоком поклоне. Коль поспешно последовал его примеру.

— Свободны. Обоим приступить к выполнению обязанностей.

Легаты буквально выбежали из кабинета, поспешно закрыв за собой дверь.

Людовик остался один. Он медленно подошел к окну и прислонился лбом к холодному стеклу. Его руки едва заметно дрожали от колоссального расхода ментальной энергии, но в душе царил абсолютный, звенящий покой.

Он больше не был Филиппом де Лорреном, испуганным мальчиком, прячущимся в тени великих домов. Он был королем. И если ради спасения своего народа ему придется стать безжалостным — он им станет.

«Денис... — мысленно произнес он, всматриваясь в темноту Севера. — Я держу Цитадель. Возвращайся».

За окном бушевала метель, но в стенах древнего замка теперь горел новый, фиолетовый огонь королевской воли, готовый выжечь любого изменника.

Глава 5

Черная плоть

Временный лагерь, обустроенный в ледяной расщелине, напоминал склеп. Ветер снаружи завывал с такой неистовой силой, словно тысячи невидимых глоток требовали дани живой плотью. Метель забивала тончайшую ледяную пыль в малейшие щели между брезентовыми пологами, и этот сухой, колючий снег не таял, ложась на одежду бойцов серым саваном. Настоящая Белая Слепота царила теперь не только снаружи, но и в умах усталых людей.

Денис сидел в самом дальнем углу пещеры, уперев затылок в шершавый, покрытый инеем камень. Левая рука судорожно сжимала колено, а правая… правая больше не принадлежала ему. Она лежала на его коленях тяжелым, мертвым бревном, обмотанная почерневшими от сукровицы и мазей бинтами.

Но хуже всего был не холод снаружи. Хуже был жар внутри.

Внутри правого плеча словно развели костер из сырого торфа. Он не горел ярким пламенем, а медленно, удушливо тлел, распространяя по телу липкий, ядовитый жар. Денис чувствовал, как эта невидимая гарь поднимается выше, к ключице, подбирается к шее, заставляя его сердце биться в бешеном, рваном ритме.

«Внимание, — холодный, кристально чистый голос ЕВА прозвучал в сознании подобно удару колокола. — Зафиксировано критическое ухудшение состояния биологического носителя. Протокол "Онемение" больше не способен компенсировать деструктивные процессы. Локализация очага: правое предплечье, плечевой сустав. Искаженный Эфир преодолел лимфатический барьер».

«Что это значит, ЕВА? Говори проще», — мысленно выдохнул Денис, чувствуя, как перед глазами плывут мутные серые круги.

«Некротическая деструкция тканей перешла в фазу системной токсемии. Продукты распада и флуктуации Искаженного Эфира начали проникать в общий кровоток. Уровень заражения крови: 14%. Зафиксировано начало деградации сосудистых стенок в районе правого предсердия. Прогноз: потеря сознания через 40 минут. Наступление терминальной стадии общего некроза — 12 часов».

Денис сжал зубы так, что на деснах выступила кровь. Солоноватый привкус во рту на секунду вернул ему ясность мысли. Двенадцать часов. У них не было этих двенадцати часов. Они едва прошли треть пути до ущелья Трех Ветров. Если он потеряет сознание сейчас, отряд обречен. Без его карт, без тактического анализа ЕВА, который он выдавал за свое «чутье», Смертники просто замерзнут в этих бесконечных торосах или будут разорваны очередной стаей тварей Пустошей.

Существование ЕВА в его голове оставалось величайшей тайной. Никто — ни верный Торвальд, ни даже мэтр Ренар — не должен был знать, что действиями Дениса управляет совершенный искусственный разум из иного мира. Для них он был гениальным, хоть и искалеченным лидером. И он должен оставаться им до конца.

— Милорд? — тихий, вкрадчивый голос раздался совсем рядом.

Денис с трудом открыл глаза. Перед ним на корточках сидел мэтр Ренар. Бывший Лис Авенора, некогда лучший бретер столичных переулков и безжалостный наемный убийца, сейчас выглядел уставшим. На его худом лице, покрытом инеем, застыла суровая решимость. Его пальцы, привыкшие держать рапиру, сейчас аккуратно потянулись к завязкам на плече Дениса.

— Мэтр... — сипло выдавил Денис. — Не надо.

— Молчите, Денис, — негромко, но властно перебил его Ренар. Он редко называл своего лорда по имени, лишь когда ситуация становилась действительно смертельной. — Вы горите. Я чувствую этот жар за три шага, несмотря на то, что у нас здесь пальцы примерзают к доспехам. Дайте мне посмотреть.

Ренар не дождался разрешения. Его быстрые, точные пальцы, не знавшие дрожи даже на тридцатиградусном морозе, начали аккуратно срезать бинты узким, острым как бритва стилетом.

Когда последний слой ткани упал на ледяной пол, даже Ренар, видевший за свою жизнь сотни самых жутких смертей и изощренных пыток, непроизвольно отшатнулся.

Правая рука Дениса до самого локтя превратилась в нечто кошмарное. Кожа приобрела глубокий, смолянисто-черный оттенок, словно ее долго держали над открытым огнем. Но это не было обычным обморожением или гангреной. Сквозь почерневшую, лопающуюся плоть явственно проступали магические каналы. Они не умерли — они мутировали. Искаженный Эфир заставил их светиться тусклым, гнилостным фиолетовым светом. Вены вздулись, напоминая черных червей, застывших под кожей, и по ним медленно пульсировала темная, почти дегтярная жидкость. От руки исходил тяжелый, сладковато-металлический запах озона и тления, который мгновенно заполнил тесное пространство пещеры.

— Проклятье... — тихо прошептал Ренар, и в его глазах, обычно холодных и циничных, промелькнул настоящий страх. — Это не просто некроз. Эта дрянь жрет вас изнутри, милорд. Магия распада пробилась в кровь.

— Я знаю, мэтр Ренар, — Денис попытался улыбнуться, но правая сторона его лица, парализованная синаптическим блоком ЕВА, осталась неподвижной, отчего гримаса вышла жуткой. — Мое время на исходе.

— Не говорите глупостей, — отрезал Ренар, его голос снова стал жестким и собранным. Лис Авенора не привык сдаваться перед лицом смерти. — Вы не сдохнете здесь. Не под моим присмотром. Железный Регент доверил мне вашу жизнь не для того, чтобы я принес ему ваш замороженный труп.

Ренар быстро полез во внутренний карман своего походного колета. Его пальцы нащупали плоский кожаный несессер, в котором хранились вещи, далекие от классической медицины. Там не было бинтов или целебных трав. Там лежали инструменты его прежней, теневой жизни. Опасные яды, противоядия и… стимуляторы.

Он достал из гнезда небольшую ампулу из темного, почти черного стекла и длинную, полую серебряную иглу, прикрепленную к крошечному поршневому шприцу — редкой и безумно дорогой игрушке южных мастеров.

— Что это, мэтр? — спросил Денис, наблюдая за действиями своего учителя.

— То, что держало меня на ногах, когда мне проткнули легкое в портовых трущобах Авенора, — хладнокровно ответил Ренар, наполняя шприц густой, маслянистой жидкостью янтарного цвета. — В узких кругах это называют «Яростью Жнеца». Смесь вытяжки из болотной белены, очищенного спирта и эфирной соли, которую используют южные боевые маги, чтобы не умереть от шока при потере конечностей. Это не лечит, Денис. Это заставляет ваше сердце биться как сумасшедшее, разгоняя кровь и выжигая остатки сил. Это запредельный стимулятор.

«Внимание! — в мозгу Дениса мгновенно вспыхнул красный маркер опасности. — Проведен химический анализ испарений препарата. Состав содержит экстремальные концентрации алкалоидов и неочищенного активного эфира. При введении в кровеносную систему нагрузка на сердечно-сосудистую систему возрастет на 210%. Вероятность остановки сердца в течение трех часов: 45%. Настоятельно рекомендуется заблокировать введение».

«ЕВА, если он не введет это, я отключусь через полчаса, — мысленно возразил Денис. — И тогда мы точно не дойдем. У нас нет выбора».

«Коррекция прогноза: — ИИ на секунду замолчал, просчитывая варианты. — В случае сочетанного действия стимулятора и контролируемой работы нервных узлов через Систему, время поддержания двигательной активности носителя может быть увеличено до 6 часов. Риск необратимого повреждения миокарда: высокий. Вы принимаете условия?»

«Принимаю. Готовься компенсировать скачки давления».

Денис посмотрел на Ренара. Тот уже держал иглу наготове, его глаза смотрели на ученика с суровой мольбой.

— Это будет больно, милорд. Настолько больно, что вам захочется, чтобы я прирезал вас прямо здесь. «Ярость Жнеца» разрывает вены изнутри. Но она вернет вам ясность ума. Вы готовы?

— Колите, мэтр Ренар, — Денис твердо посмотрел на бывшего убийцу. — И не смейте меня жалеть.

Ренар коротко кивнул. Без лишних слов он прижал левую руку Дениса к полу, фиксируя его тело, а правой точным, выверенным движением вогнал иглу глубоко под левую ключицу, прямо в крупную вену, ведущую к сердцу.

Денис думал, что знал, что такое боль. Он ошибался.

В ту же секунду, как поршень опустился, в его грудь словно залили расплавленный чугун. Это не было обычным жжением. Огненная волна с бешеной скоростью рванулась от сердца по всем сосудам тела. Денису показалось, что его кровь мгновенно закипела, превращаясь в пар и разрывая артерии.

Он выгнулся дугой, его левая рука судорожно вцепилась в обледенелый камень, кроша ногти в кровь. Из его горла вырвался хриплый, задушенный крик, который тут же затих — дыхательные пути спазмировало от шока.

«Критическая перегрузка! — завыла ЕВА в его сознании. Перед глазами Дениса все застлала сплошная багровая пелена. — Частота сердечных сокращений: 180 ударов в минуту. Артериальное давление: 220 на 140. Зафиксированы множественные микрокровоизлияния в сетчатку глаз. Инициирую экстренный сброс давления через стимуляцию почечного кровотока. Частичное подавление болевого шока... 10%... 30%...»

«Пропусти... часть боли... — мысленно прохрипел Денис, корчась в судорогах на руках у Ренара. — Мне... мне нужна... эта ярость...»

Ренар навалился на него всем телом, удерживая на месте.

— Держись, парень! Держись, черт тебя дери! — сквозь зубы рычал старый бретер, его лицо было бледным от напряжения. — Дыши! Заставь свое сердце работать!

Смертники у входа в пещеру обернулись на шум. Торвальд сделал шаг вперед, его тяжелая рука легла на эфес топора, но Ренар резко обернулся и зыркнул на него таким взглядом, что великан-северянин застыл на месте.

— Назад! — рявкнул Лис Авенора. — Держите охрану снаружи! Кому сказал, назад!

Торвальд медленно кивнул и вернулся к лазу, прикрыв собой проход. Он понимал: там, в глубине пещеры, шла битва за жизнь их командира, и они ничем не могли помочь.

Судороги Дениса постепенно начали утихать. Багровая пелена перед глазами сменилась резкой, неестественно четкой картинкой. Каждый звук, каждый шорох ветра снаружи теперь воспринимались им с пугающей отчетливостью. Он слышал, как с тихим треском лопаются ледяные кристаллы на стенах пещеры. Он видел каждую пылинку, кружащуюся в тусклом свете алхимического обогревателя.

Его сердце колотилось в груди, словно безумный барабан, но слабость испарилась. Вместо нее пришла дикая, неестественная энергия. Мысли текли с невероятной скоростью, очищенные от тумана боли и усталости.

Денис медленно сел, тяжело дыша. На его висках вздулись вены, а белки глаз были густо усеяны лопнувшими красными капиллярами. Но его взгляд был твердым и сфокусированным.

«Внимание, — доложила ЕВА, ее голос теперь звучал на периферии его обострившегося восприятия. — Физиологические показатели стабилизированы на критически высоком уровне. Время действия стимулятора: 5 часов 40 минут. После окончания действия прогнозируется глубокий коллапс. Нам необходимо найти тепловое убежище до этого момента».

— Мэтр... — голос Дениса звучал хрипло, но в нем снова появилась прежняя, властная сила. — Спасибо.

Ренар медленно поднялся с колен, тяжело отдуваясь. Он убрал пустую ампулу и шприц обратно в несессер. Его руки слегка подрагивали — нервное напряжение последних минут давало о себе знать.

— Вы безумец, милорд, — тихо произнес он, глядя на ученика с явным облегчением, смешанным с глубоким уважением. — Обычный человек умер бы от разрыва сердца еще на середине ввода. У вас чертовски крепкая порода. Брианы действительно сделаны из железа.

— Нам нужно идти, мэтр Ренар, — Денис поднялся на ноги. Движение вышло на удивление легким, словно его тело лишилось веса. Правая рука все так же висела плетью, но теперь он не чувствовал исходящего от нее жара — стимулятор временно выжег все побочные ощущения. — У нас есть чуть больше пяти часов. За это время мы должны пройти ущелье Трех Ветров и найти пещеры древних. Там мы сможем укрыться от бурана и сделать нормальную перевязку.

— Согласен, — Ренар поправил свой плащ и натянул меховую маску обратно на лицо. — Торвальд! Подъем! Собирай людей, мы выходим.

Северянин молча заглянул в пещеру. Увидев Дениса, стоящего на ногах с твердым, решительным взглядом, командир Смертников лишь коротко кивнул. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на благоговение. Эти люди уважали только силу, а их лорд только что продемонстрировал силу, способную поспорить с самой смертью.

Через пять минут отряд уже покидал свое ненадежное убежище.

Снаружи их встретила ярость бурана. Ледяной ветер швырял в лицо пригоршни острого снега, Белая Слепота поглотила все вокруг в радиусе трех шагов. Но Денис шел впереди, не сбавляя темпа. Перед его глазами, ведомыми невидимой системой ЕВА, бледным неоновым светом сияла спасительная нить маршрута.

В его жилах бурлила ядовитая «Ярость Жнеца», его правая рука медленно умирала, превращаясь в черную плоть, но разум Дениса был чист как никогда. Они шли вперед, сквозь ледяной ад, и ничто в этом мире не могло их остановить

Глава 6

Замерзшие во времени

«Ярость Жнеца» отрабатывала каждую секунду своего смертоносного действия. Внутри груди Дениса словно поселился чугунный поршень, который с бешеной скоростью гнал отравленную кровь по сосудам. Мороз Мертвых Пустошей, способный за считанные минуты превратить незащищенную плоть в хрупкое стекло, теперь казался Денису лишь легкой прохладой. Чувства обострились до предела. Он слышал, как под тяжелыми сапогами Торвальда, идущего в десятке шагов впереди, с сухим хрустом ломаются ледяные иглы наста. Он различал малейшие изменения в завывании ветра, гуляющего по ущелью Трех Ветров.

Но этот подъем был иллюзией. Денис прекрасно понимал, что заемная сила сгорает слишком быстро.

«Внимание, — раздался в сознании ровный, лишенный эмоций голос ЕВА. — Время действия стимулятора "Ярость Жнеца" сокращено из-за ускоренного метаболизма носителя. Расчетный остаток активной фазы: 3 часа 12 минут. Температура ядра тела: 36.4°C. Правое предплечье: зафиксировано полное прекращение кровотока в локтевой артерии. Некроз перешел в фазу сухой мумификации».

Денис мысленно отмахнулся от предупреждения ИИ. «Пока я могу держать меч левой рукой и вести отряд, плевать на артерии. Держи курс, ЕВА. Нам нужно укрытие».

«Маршрут скорректирован. Впереди по курсу, на дистанции 450 метров, зафиксирована геотермальная аномалия и тектоническая расселина. Плотность ледяного покрова снижена. Обнаружены крупные пустоты искусственного происхождения».

— Мэтр Ренар, — не оборачиваясь, хрипло позвал Денис. Его голос, искаженный спазмом гортани от стимулятора, звучал как шелест сухой листвы. — Держите людей ближе. Впереди укрытие.

Шедший следом Лис Авенора лишь коротко кивнул. Его умные, цепкие глаза под нависшим капюшоном ни на секунду не ослабляли контроля. Старый учитель фехтования видел, какими неестественно широкими были зрачки его ученика, и понимал: когда действие «Ярости» закончится, Денис рухнет, и поднять его снова будет почти невозможно. Но сейчас нужно было идти.

Они преодолели крутой подъем, пробираясь сквозь узкую, зажатую между колоссальными ледяными глыбами расщелину. Ветер здесь дул с такой силой, что бойцов буквально прижимало к стенам. Но внезапно, словно по щелчку пальцев, буря стихла.

Отряд оказался в гигантском ледяном гроте. Потолок уходил высоко вверх, теряясь в непроглядной тьме, откуда свисали исполинские, похожие на зубы чудовища, сосульки. Сюда не проникал ветер, и после яростного рева метели тишина показалась людям оглушительной, почти осязаемой. Здесь пахло старым камнем, застоявшимся холодом и… странным, едва уловимым сладковатым запахом, который Денис уже чувствовал раньше. Запах Искаженного Эфира.

Торвальд, шедший впереди, вдруг резко застыл. Его рука в тяжелой рукавице легла на рукоять двуручного топора.

— Милорд... — глухо произнес великан-северянин. — Глядите. Здесь кто-то был.

Денис сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в полумрак грота. ЕВА мгновенно перевела его зрение в режим усиления контрастности.

В глубине пещеры, укрытые от вечного бурана, стояли палатки. Это были массивные армейские шатры из плотной, пропитанной жиром парусины, натянутые на тяжелые деревянные каркасы. Но время обошлось с ними безжалостно. Ткань давно покрылась толстым, полупрозрачным слоем голубого глетчерного льда, превратив лагерь в жуткую выставку хрустальных скульптур. Сквозь ледяную корку проглядывали очертания ящиков, сложенного оружия и застывших в неестественных позах фигур.

— Это... — мэтр Ренар подошел ближе, аккуратно коснувшись пальцами обледенелого борта одного из шатров. Его лицо напряглось. — Это не дикари. И не современные пограничники. Посмотрите на форму ящиков и крепления каркасов. Так строили на Юге во времена Третьей династии.

— Сто лет назад, — тихо закончил Денис. — Королевская геодезическая экспедиция герцога Элидора. Они ушли за барьер в поисках эфирных жил и пропали без вести. Весь отряд — более двухсот человек — словно растворился в Пустошах. Их искали два года, но безуспешно.

— Теперь мы знаем, где они закончили свой путь, — Торвальд сделал шаг к ближайшему шатру и точным, сильным ударом обуха топора расколол ледяную корку на входе.

Лед с хрустальным звоном осыпался, открыв темный зев палатки. Изнутри пахнуло вековой пылью, морозом и тем самым металлическим привкусом распада, от которого у Дениса мгновенно заныли зубы.

— Всем соблюдать осторожность, — скомандовал Денис. — Ничего не трогать голыми руками. Эфирный фон здесь нестабилен.

Смертники зажгли несколько алхимических светильников, и их тусклый, мертвенно-зеленый свет выхватил из темноты внутренности палатки. То, что они увидели, заставило даже видавших виды штрафников попятиться к выходу.

Это был морг, застывший во времени.

Внутри шатра на деревянных лавках и прямо на полу лежали тела. Экстремальный холод Мертвых Пустошей идеально сохранил их. Кожа погибших приобрела бледный, пергаментный оттенок, натянувшись на скулах и обнажив зубы в жутком, посмертном оскале. Но они умерли не от холода. И не от голода.

Первый труп — офицер в потемневшем от времени полудоспехе — полулежал у складного стола. Его левая рука была намертво зажата в тисках собственной челюсти: человек с безумной силой грыз собственную плоть, буквально содрав кожу и мышцы до белой кости предплечья. На его лице застыла гримаса такого дикого восторженного безумия, что казалось, он смеется даже после смерти.

Рядом, в углу, сцепившись в смертельных объятиях, лежали еще двое. Один из них — судя по остаткам одежды, ученый-картограф — держал в руке длинное стальное перо для письма. Это перо было по самую рукоять вогнано в глазницу его товарища, тяжелого пехотинца. Солдат, в свою очередь, успел пальцами разорвать горло ученому. Они так и замерзли — слившись в единый клубок ярости и безумия, покрытые вековой изморозью.

— Боги... — прошептал один из Смертников, крестясь дрожащей рукой. — Они убили друг друга.

— Не они первые, не они последние, — хладнокровно отозвался мэтр Ренар, хотя его глаза сузились. Он подошел к столу и осторожно, кончиком стилета, приподнял руку офицера. Под ней лежал раскрытый кожаный планшет с бумагами. — Посмотрите на их кости, Денис. Это не просто безумие.

Денис присмотрелся. ЕВА уже вела сканирование останков, выводя на сетчатку его глаз пугающие графики.

«Внимание. Обнаружены следы глубокой мутации костной ткани под воздействием Искаженного Эфира высокой концентрации. Кальциевая структура замещена кристаллическими образованиями силикатного типа на 42%. Очаги поражения сосредоточены во фронтальной доле черепной коробки. Вероятная причина смерти: терминальная стадия эфирного психоза».

Сквозь бледную, истончившуюся кожу на лбах и висках покойников действительно проступали странные образования — крошечные, острые кристаллы тускло-фиолетового цвета, росшие прямо из костей черепа. Они казались застывшими каплями гнилого света.

— Искаженный Эфир пророс прямо в их мозг, — тихо произнес Денис, чувствуя, как по его собственной шее пробегает ледяной озноб. Правая черная рука, висевшая на перевязи, отозвалась глухим, вибрирующим зудом, словно кристаллы внутри покойников пытались войти в резонанс с его собственным некрозом. — Они сошли с ума. Эфир заставил их видеть галлюцинации. Они думали, что сражаются с чудовищами, а убивали своих же друзей. Или самих себя.

Мэтр Ренар осторожно подцепил стилетом кожаный планшет и вытащил его из-под закоченевшей руки офицера. Бумага внутри, несмотря на вековую давность, была сухой и ломкой.

— Вы можете это прочесть, милорд? — спросил Ренар, протягивая планшет Денису. — Моя латынь немного заржавела со времен службы в Авеноре.

Денис взял планшет левой рукой. На пожелтевшем листе, исписанном неровным, прыгающим почерком, были видны последние записи руководителя экспедиции.

«ЕВА, обработка изображения. Восстанови поврежденные фрагменты», — мысленно приказал Денис.

Перед его глазами расплывшиеся чернильные пятна начали складываться в четкие, контрастные буквы. Он принялся читать вслух, переводя с древнего наречия для своего отряда:

— «...День сорок седьмой. Мы нашли ущелье. Эфирный фон запредельный, приборы зашкаливают. Но это не богатство, это проклятие. Синий туман поднимается от ледяных трещин каждую ночь. Он шепчет. Сначала мы думали, что это ветер в скалах, но вчера сержант Коль пытался содрать с себя кожу, утверждая, что под ней ползают ледяные черви. Я запер его в сундуке, но он кричит... кричит, что лед теплый. Он зовет нас греться...»

Денис перевернул страницу. Следующая запись была сделана через несколько дней. Почерк стал еще более хаотичным, буквы наползали друг на друга, словно рука писавшего сильно дрожала.

— «...Они все поют. Весь лагерь поет песню Зимы. Я заколол своего помощника, потому что у него из глаз начали расти синие цветы. Он благодарил меня, когда умирал. Вчера мы видели Его. Сердце... Оно бьется глубоко под льдом. Оно зовет нас. Нам больше не нужен огонь. Нам тепло. Нам очень тепло...»

На этом записи обрывались. Последняя страница была испачкана бурой, давно высохшей кровью.

В пещере повисла тяжелая, гнетущая тишина. Смертники испуганно переглядывались. Даже Торвальд казался более хмурым, чем обычно. Его огромная рука крепче сжала топорище. Эти люди были готовы драться с любым врагом, которого можно было разрубить топором, но невидимый враг, который проникал в разум и заставлял людей жрать собственную плоть, вызывал у них суеверный ужас.

— Они подошли слишком близко к Сердцу Зимы, — хладнокровно резюмировал мэтр Ренар, возвращая свой стилет в ножны. Его лицо было спокойным, но глаза Лиса Авенора оставались настороженными. — Их разум не был защищен. Магия распада сделала свое дело. Милорд, если эта дрянь действует на людей таким образом, как мы сможем избежать этой участи?

Денис посмотрел на свою правую руку. Благодаря ЕВА, контролирующей его нервную систему и фильтрующей сигналы мозга, он был защищен от прямого ментального воздействия искаженного Эфира лучше, чем кто-либо в этом мире. Но он не мог сказать об этом Ренару.

— У нас есть воля, мэтр, — ровно ответил Денис. — И у нас есть цель. Эти люди были исследователями, они не ожидали атаки на разум. Мы же знаем, с чем имеем дело. К тому же, у нас есть алхимические протекторы и препараты. Мы не задержимся здесь дольше, чем необходимо.

«Внимание, — вновь подала голос ЕВА. — Зафиксировано повышение уровня эфирного излучения в дальнем конце грота. Резонанс увеличивается. Рекомендуется покинуть зону некрополя во избежание дестабилизации ментального контура бойцов отряда».

— Торвальд, — скомандовал Денис. — Выстави дозоры у входа. Мы устроим здесь короткий привал. Буран снаружи еще не утих, но оставаться рядом с этими палатками нельзя. Отойдем глубже в пещеру, где тепловой фон стабильнее. Раненым нужно сменить повязки.

— Слушаюсь, милорд, — Торвальд развернулся и начал отдавать приказы людям.

Смертники поспешно начали отходить от проклятого лагеря, стараясь даже не смотреть в сторону замерзших шатров. Жуткие призраки столетней давности продолжали безмолвно сидеть в своем ледяном плену, вечные стражи у порога ледяного ада.

Денис шел замыкающим. Он чувствовал, как яд «Ярости Жнеца» постепенно начинает ослаблять свою хватку, уступая место наступающей волне дикой, свинцовой усталости. Его сердце все еще колотилось, но мысли уже начинали путаться.

«Еще немного, — приказал он себе, сжимая левый кулак. — Еще совсем немного. Мы пройдем этот путь. И я заберу Сердце, даже если мне придется выжечь собственный разум».

А где-то глубоко внизу, под толщей векового льда, словно в такт его бешено бьющемуся сердцу, пульсировал тихий, кристально чистый звон, зовущий выживших вглубь Мертвых Пустошей.

Глава 7

Пауки в банке

Люминис задыхался в тисках собственной паранойи. Золоченые шпили королевского дворца, некогда величаво сиявшие над Изумрудным морем, теперь казались тусклыми, серыми иглами, протыкающими низкое зимнее небо. В коридорах власти больше не шептались о балах и заграничных винах — здесь пахло застарелым страхом, дешевым воском и смертью. Совет Шести Домов стремительно превращался в террариум, где каждый из лордов пытался перегрызть глотку ближнему своему до того, как вся конструкция рухнет.

В покоях Железного Регента пахло горькой полынью, жженой костью и тем липким, сладковатым ароматом, который оставляет после себя только очень дорогая и очень быстрая смерть.

Алина Эшбрук стояла у постели правителя. Ее бледное, изящное лицо казалось высеченным из мрамора, а в глазах, обычно глубоких и спокойных, сейчас плескалась ледяная, сосредоточенная ярость. Наследница великого и невероятно могущественного дома Эшбрук, державшего под своим контролем более девяноста процентов всего военного и торгового флота империи, она давно привыкла быть в центре политических ураганов.

О ее преданности Железному Регенту знали абсолютно все. Когда Денис де Бриан — сын Александра и ее близкий человек — спешно отправился на суровый Северный Предел, Александр де Бриан официально взял Алину под свою опеку. Это было не просто жестом доброй воли, а мощным политическим союзом. Под покровительством Регента Алина получила неприкосновенность и легальный доступ к высшим эшелонам власти Люминиса. Для Совета Шести Домов она была опасным противником: богатейшая наследница империи под крылом самого грозного человека в государстве.

Но сейчас защитник Алины был повержен.

На огромном ложе под балдахином, украшенным гербовыми львами де Брианов, лежал Александр де Бриан. Железный Регент, державший в кулаке всю империю после загадочной кончины короля Генриха IV, сейчас выглядел пугающе слабым. Его могучая, некогда несокрушимая грудь вздымалась с тяжелым, свистящим хрипом. Лицо покрывали жуткие, серо-зеленые пятна, а на губах запеклась темная, почти черная кровь.

Очередная попытка отравления. И на этот раз убийцы подобрались слишком близко. Яд был изощренным — редчайшие «Слезы Вдовы», алхимический концентрат, усиленный Искаженным Эфиром Юга. Эта дрянь не просто убивала плоть, она действовала через внутренние потоки маны, заставляя собственные эфирные каналы жертвы выжигать тело изнутри.

— Придворные лекари — трусливые свиньи, — процедил сквозь зубы стоящий рядом капитан преторианской гвардии, нервно сжимая эфес тяжелого палаша. — Они разбежались, как только поняли, что это за яд. Говорят, регенту осталось жить не больше четверти часа. Они боятся гнева герцога Валуза, если попытаются спасти его.

— Замолчите, капитан, — тихо, но так, что у опытного вояки мороз прошел по коже, произнесла Алина. — И закройте двери с той стороны. Ни одна живая душа не должна войти в эти покои без моего личного разрешения.

— Но, леди Эшбрук...

— Вон! — в ее голосе звякнула сталь, а вокруг тонких пальцев заструился мягкий, холодный свет.

Капитан преторианцев коротко поклонился и поспешно вышел, оставив девушку наедине с умирающим правителем.

Алина сделала глубокий вдох, успокаивая бешено бьющееся сердце. Ее магия — уникальный дар дома Эшбрук, магия Лунного Света — не была предназначена для прямого разрушения или классического исцеления. Это была магия сохранения, замедления и абсолютного стазиса. Лунный свет не согревает, он лишь мягко фиксирует контуры вещей, заставляя время замедлять свой бег.

Она опустилась на колени у изголовья кровати и положила свои ладони на грудь Железного Регента, прямо над сердцем, которое билось в бешеном, рваном ритме, пытаясь справиться с ядом.

— Вы не умрете здесь, Александр, — прошептала Алина, закрывая глаза. — Денис идет к Сердцу Зимы. Он вернется. И вы должны встретить его живым.

Из ее пальцев потекли тонкие, серебристые нити чистого, концентрированного Лунного Света. Они нежно, словно светящаяся паутина, начали окутывать измученное тело Регента. Сияние проникало сквозь кожу, впитывалось в кровеносные сосуды, обволакивая бушующие потоки Искаженного Эфира и яда.

Алина сплетала стазисный кокон. Это была сложнейшая, ювелирная работа, требовавшая абсолютной концентрации. Одно неверное движение — и хрупкий баланс нарушится, а яд мгновенно разорвет сердце старика. Она мягко, шаг за шагом, усыпляла его жизненные функции. Дыхание Регента становилось все более редким, поверхностным. Пульс замедлялся с пугающей скоростью: шестьдесят ударов в минуту... сорок... двадцать... один удар в десять секунд.

Серебряное мерцание окутало ложе плотным, полупрозрачным куполом. Время внутри этого кокона практически остановилось. Яд замер, скованный магическим холодом Лунного Света, а сам Александр де Бриан погрузился в глубокую, искусственную кому — состояние между жизнью и смертью. Он не был спасен, но смерть теперь не могла сделать следующий шаг. В таком состоянии Регент мог находиться недели, возможно — месяцы, пока Алина поддерживала заклинание, или пока Денис не вернется с Севера с решением.

Тяжело дыша, Алина поднялась с колен. С ее лба катился холодный пот, а руки мелко дрожали от колоссального напряжения. Она подошла к высоким дверям и распахнула их.

В коридоре в два ряда стояли гвардейцы преторианского полка — элита из элит, верная лично Железному Регенту. Их черные латы зловеще поблескивали в тусклом свете факелов.

— Капитан, — Алина выпрямилась, возвращая своему лицу маску ледяной, высокомерной уверенности хозяйки великого дома. — Регент жив, но погружен в магический сон. Его состояние стабильно, однако малейшее вмешательство убьет его. Перекройте весь сектор. Выставить тройной кордон. Любого, кто попытается пройти без моего письменного приказа — будь то слуга, лекарь или член Совета Шести Домов — уничтожать на месте как изменника короны.

— Будет исполнено, миледи, — капитан преторианцев ударил кулаком в латный нагрудник.

Вдоль всех покоев Железного Регента выстроилась глухая, непробиваемая стена верных гвардейцев. Заговорщики из числа сторонников Валуза могли праздновать временную победу, но забрать тело правителя или добить его они не могли. Преторианцы защищали покои своего господина до последнего вздоха, а Алина Эшбрук стала их неофициальным командиром.

В это же время в другом конце Люминиса, в Министерстве Койны, царила иная, более тихая, но не менее опасная атмосфера.

Лорд-казначей Морван — глава одного из влиятельнейших домов Совета — сидел за своим массивным столом из красного дерева. Это был сухопарый, педантичный мужчина средних лет с тонкими, вечно поджатыми губами и холодным, расчетливым взглядом. Напротив него, вальяжно развалившись в кресле, сидел сам герцог Лоренцо де Валуз.

Морван и Валуз давно были на одной стороне. Лорд-казначей являлся главным союзником и финансовым хребтом амбициозного герцога Юга. Именно золото Морвана и военная мощь Валуза должны были возвести новый порядок на руинах старого Авенора, как только Железный Регент будет окончательно устранен.

Но сейчас на лице казначея не было и следа триумфа. Он яростно швырнул дорогое перо на стол, оставив на пергаменте жирную кляксу.

— Опять... — прошипел Морван сквозь зубы, сжимая кулаки. — Еще один обоз.

— Снова зерно? — лениво поинтересовался Валуз, рассматривая свои ухоженные ногти, хотя в его глазах блеснул опасный огонек.

— Да! Пятый крупный обоз с зерном за эту неделю просто растворился по дороге из южных провинций! — Морван поднялся и начал мерить кабинет шагами. — И ладно бы его разграбили обычные дезертиры или разбойники. Нет, конвои уничтожаются профессионально, без свидетелей, а тонны провианта перенаправляются на тайные склады. Наши наемные полки и гарнизоны лоялистов в городе начинают голодать! Если солдатам Валуза завтра будет нечего есть, они поднимут бунт!

Кто-то вел против них высокоэффективную, разорительную экономическую войну изнутри. И этот «кто-то» обладал колоссальными ресурсами.

Морван прекрасно понимал, что за саботажем стоит тайная организация лоялистов Регента — «Круг Серебряного Затмения». Но финансировать и координировать такую сеть в обход бдительности тайной канцелярии мог только один человек.

— Это Алина Эшбрук, — Морван остановился напротив Валуза и ударил ладонью по столу. —Через ее портовые доки и торговые корабли можно беспрепятственно ввозить оружие, прятать провиант и координировать подполье. Она — паук, плетущий эту серебряную сеть.

— Так арестуй ее, — равнодушно пожал плечами Валуз. — Брось девчонку в казематы, и дело с концом.

— Ты идиот, Лоренцо? — Морван раздраженно поморщился. — Если мы открыто арестуем Алину Эшбрук без неопровержимых улик, ее флот завтра же объявит нам блокаду. Люминис окажется отрезан от морских поставок за три дня. Город вымрет от голода, а наши верфи взлетят на воздух. К тому же, она сейчас забаррикадировалась в крыле Регента. Эти преторианские псы Александра выстроились вдоль ее покоев и не подпускают к ней никого. Нам нужна тихая, хирургическая смерть. Смерть лидера сопротивления, которая обезглавит «Круг Серебряного Затмения» и не позволит Эшбрукам обвинить Совет в убийстве их наследницы.

Герцог Валуз хищно улыбнулся:

— Для таких деликатных дел у нас есть старые друзья. Найми профессионалов, Морван. Из тех, кто не оставляет следов ни на теле, ни в эфире.

Казначей молча кивнул. Решение было принято.

Когда Валуз покинул кабинет, Морван подошел к стене, где за тяжелым гобеленом скрывался потайной механизм, и нажал на едва заметный выступ в каменной кладке. Часть панели бесшумно отъехала в сторону, открывая темный, узкий проход, пахнущий сыростью и вековой пылью.

Казначей достал из ящика стола тяжелый кожаный мешочек, наполненный редкими, идеально ограненными эфирными кристаллами — валютой, которая в теневом мире ценилась куда выше любого золота. Он шагнул в проход, и каменная дверь за его спиной со щелчком закрылась.

Он спускался долго, ориентируясь по памяти в лабиринте древних катакомб, уходящих глубоко под уровень Изумрудного моря. Наконец, Морван вышел к небольшой, круглой камере, залитой тусклым, фосфоресцирующим светом болотного мха.

В центре камеры у небольшого каменного алтаря сидело существо, лишь отдаленно напоминающее человека. Оно было облачено в легкие, облегающие одежды из странной, шелковистой ткани глубового фиолетового оттенка, которая словно поглощала падающий на нее свет. Лицо существа скрывала маска, сотканная из сотен тончайших, непрерывно вибрирующих темных нитей.

Ткачи Судеб, практикующая грязную магию крови и некротики. Они не просто убивали за деньги — они верили, что перерезая глотки своим жертвам, они корректируют «пряжу мироздания».

— Лорд Морван, — голос существа прозвучал тихо, со странным, свистящим придыханием, похожим на шуршание лапок крупного паука. — Вы пришли в неурочный час. Нити вашей собственной судьбы сегодня кажутся излишне натянутыми. Они звенят от страха перед северным ветром.

Казначей сделал глубокий вдох, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. Связываться с Ткачами было крайне опасно, но обычные наемники были бессильны против преторианцев и магии Лунного Света.

— У меня есть для вас работа, — Морван твердой рукой положил тяжелый кожаный мешочек с кристаллами на каменный алтарь. Кристаллы глухо зазвенели, испуская слабое фиолетовое свечение. — Это аванс. Мне нужно устранить лидера подполья лоялистов в Люминисе. Того, кто координирует «Круг Серебряного Затмения» и саботирует наши поставки зерна.

Ткач Судеб медленно протянул руку. Его пальцы, неестественно длинные и гибкие, бережно коснулись мешочка. Маска из нитей на его лице зашевелилась, словно реагируя на тепло чистейшего эфира.

— Хорошая плата, казначей. Мы знаем, о ком ты говоришь. Нам известна нить этой девы. Алина Эшбрук, защищенная сиянием луны и щитами преторианцев. Ее нить переплетена с нитью беглого наследника Севера.

— Вы сможете обойти преторианскую гвардию и ее магический щит? — прищурился Морван. — Она не выходит из покоев Регента, а там стоит целый полк. Любая открытая атака вызовет бойню в самом дворце.

Ткач тихо, сухо рассмеялся. Звук был похож на шуршание сухих листьев на могильной плите.

— Сталь и плоть — это лишь грубые преграды для тех, кто не видит сути узора, лорд Морван. Преторианцы охраняют двери, но они не могут защитить ее сны. Магия Лунного Света сильна, но магия крови Ткачей способна проникнуть сквозь любые серебряные нити. Мы найдем лазейку в ее стазисном куполе. Мы выпьем ее жизнь так тихо, что ее защитники поймут это только тогда, когда ее тело остынет.

— Сделайте это, — жестко произнес Морван. — И сделайте быстро. Смерть Алины Эшбрук должна выглядеть как несчастный случай или внезапный откат ее собственной магии от перенапряжения. Ни одна тень не должна упасть на Совет или дом Валуз.

— Смерть — это лишь завершение узора, — Ткач Судеб медленно поднялся со своего места. Его движения были плавными, почти левитирующими, а фиолетовая ткань одежды словно сливалась с окружающими тенями. — Ваша воля будет исполнена, лорд Морван. Мы оборвем нить серебряного паука. Ее кровь напоит наше веретено.

Существо медленно отступило назад, в густую тень за алтарем, и словно растворилось в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона, сухой пыли и едва заметное колебание эфира.

Морван постоял еще несколько секунд в пустой, холодной камере, глядя на опустевший алтарь. На душе у него было скверно, но дело было сделано. Без Алины Эшбрук «Круг Серебряного Затмения» рассыплется на куски, преторианцы останутся без снабжения, а флот Эшбруков потеряет единое руководство. Это была идеальная тактика, которая должна была принести им с Валузом абсолютную власть в Люминисе.

Он повернулся и поспешил обратно к свету, в теплые коридоры министерства, совершенно не подозревая, что нить жизни Алины Эшбрук уже начала медленно, но верно окрашиваться в кроваво-красный цвет на невидимом веретене Ткачей Судеб. Борьба за трон Авенора переходила в свою самую грязную, беспощадную стадию.

Глава 8

Стон Ледника

Ледяной грот с останками сгинувшей сто лет назад экспедиции остался позади, но его мертвенный, удушливый дух, казалось, преследовал отряд по пятам. Переход от относительного затишья пещер к открытому пространству был подобен удару ледяного обуха по темени. Выйдя из тектонической расселины, Смертники столкнулись с истинным лицом Мертвых Пустошей.

Перед ними простиралось Плато Воющих Ветров.

Это было колоссальное, плоское как лезвие меча возвышение, зажатое между двумя хребтами остроконечных черных скал. Земли здесь не было — лишь вековой, слежавшийся до состояния гранита глетчерный лед глубокого синего цвета. Сквозь его полупрозрачную толщу на глубине нескольких ярдов проглядывали зловещие темные силуэты: вмерзшие валуны, глубокие трещины и странные, похожие на гигантские ребра конструкции, происхождение которых никто не рискнул бы угадывать. На плато не было ни единого укрытия. Только бескрайняя, завывающая ледяная пустыня, над которой клубился плотный, прижимаемый ветром к самой земле туман.

Денис шел во главе колонны. Каждый шаг давался ему с пугающей легкостью — иллюзорный дар угасающей «Ярости Жнеца». Стимулятор все еще гнал отравленную кровь по его жилам, но плата за эту силу уже заявляла о себе.

«Внимание, — голос ЕВА в его сознании звучал тише обычного, перекрываемый нарастающим внешним гулом. — Остаточный ресурс активной фазы стимулятора: 1 час 45 минут. Зафиксировано критическое истощение гликогена в мышечных тканях нижних конечностей. Начинается деградация мышечных волокон. Правое предплечье: полная потеря проводимости нервных окончаний. Рекомендуется ампутация при первой возможности во избежание генерализации гангренозного процесса».

«Позже, ЕВА. Сначала нужно перевалить через плато», — мысленно отозвался Денис. Его левая рука, одетая в плотную кожаную рукавицу, крепко сжимала эфес меча. Правая, абсолютно черная, обмотанная грязными бинтами, безжизненно покоилась на перевязи под плащом, напоминая прикрученное к телу обгорелое полено.

Эмиль Ренар шел чуть позади, справа от Дениса, держась на таком расстоянии, чтобы в любой момент подставить плечо или перехватить командира, если тот внезапно рухнет. Лис Авенора не спускал глаз с ученика. Его собственный плащ, подбитый мехом, покрылся плотной коркой изморози, а дыхание вырывалось изо рта густыми, быстро замерзающими облачками пара.

— Денис, — негромко позвал Ренар, стараясь, чтобы его голос не разносило ветром. — Ты слышишь это?

Денис остановился, подняв левую руку. Отряд Торвальда мгновенно замер за его спиной.

Денис прислушался.

Ветер на плато вел себя странно. Он не просто выл или свистел, как обычный буран в ущельях. Звук шел откуда-то снизу, из-под многометровой толщи синего льда, словно сам исполинский ледник издавал протяжный, вибрирующий стон. Этот гул вибрировал на грани восприятия, отдаваясь тяжелым, удушливым давлением в затылке. Но самое жуткое было в том, что в хаотичном шуме ветра начали рождаться отчетливые, ритмичные звуки.

Это было похоже на пение. Хор тысяч далеких, охрипших от холода голосов, поющих беззвучную песню без слов. Мелодия то поднималась до пронзительного, режущего уши свиста, то опускалась до утробного, рокочущего баса, заставляющего дрожать кости.

«Анализ акустической среды, — мгновенно отреагировала ЕВА, выведя на сетчатку Дениса прыгающую синусоиду звуковых частот. — Зафиксирована аномальная звуковая модуляция. Ветер, проходя сквозь микротрещины в ледяных торосах и базальтовых скалах, создает эффект гигантского резонатора. Частота колебаний: от 4 до 16 Герц. Внимание: инфразвуковое воздействие высокой интенсивности. Возможные побочные эффекты для человеческого мозга: паника, дезориентация, слуховые и зрительные галлюцинации. Инициирую алгоритм компенсации акустического давления через стимуляцию слухового нерва».

В ушах Дениса раздался тихий, едва уловимый белый шум, сгенерированный ЕВА. Давление в затылке почти сразу ослабло, а жуткое «пение» ледника отодвинулось на задний план, превратившись в обычный, пусть и очень громкий завывающий свист.

Но у его людей не было ЕВА.

— Что за чертовщина... — пробормотал Торвальд, тряся головой, словно пытался вытряхнуть из ушей назойливое насекомое. Его суровое, покрытое шрамами лицо осунулось. — Милорд, этот ветер... он словно говорит со мной.

— Не слушайте его, Торвальд! — резко бросил Денис, оборачиваясь к бойцам. — Это морок Пустошей. Ветер бьется о скалы и лед, создавая обман слуха. Наденьте капюшоны, завяжите уши шарфами и шерстяными повязками! Смотрите только на спину идущего впереди. Не останавливаться!

Смертники поспешно начали выполнять приказ, натягивая меховые маски и глубже надвигая капюшоны. Но паника уже начала пускать свои ядовитые корни.

Один из бойцов — молодой северянин по имени Бран, попавший в штрафной отряд за кражу армейского провианта, — стоял, уставившись в пустоту перед собой. Его глаза были широко раскрыты, а зрачки непрерывно дрожали. Он медленно стянул с головы плотную меховую шапку, проигнорировав обжигающий ледяной воздух, который тут же схватил его уши багровым морозным ожогом.

— Бран! — рявкнул Торвальд, хватая парня за плечо и сильно встряхивая. — Шапку надень, идиот! Уши отморозишь!

— Ты слышишь, Торвальд? — прошептал Бран. Его голос был неестественно тонким, лишенным страха, скорее — удивленным. — Это мама. Она зовет меня. Там, впереди... у костра. Она говорит, что суп уже готов. Теплый суп... с хлебом.

— Бран, ублюдок, очнись! — Торвальд наотмашь ударил парня по щеке тяжелой рукавицей.

Удар был сильным, у Брана из носа потекла струйка темной крови, которая тут же начала замерзать, превращаясь в ледяные сосульки. На секунду в глазах парня промелькнуло осознание, он испуганно моргнул и поспешно натянул шапку обратно, вжав голову в плечи.

— Идем! Живее! — скомандовал Денис.

Отряд двинулся дальше, преодолевая сопротивление ветра. Идти приходилось под углом, наклоняясь вперед почти под сорок пять градусов, чтобы порывы урагана не сбили с ног. Видимость упала до пяти шагов. Синий лед под ногами стал скользким, покрытым тончайшей, невидимой глазу пленкой сухого, замерзшего снега. Одно неверное движение — и человек мог сорваться в скольжение, остановить которое на этом стеклянном плато было невозможно.

А «пение» ледника тем временем становилось все громче, все агрессивнее.

Для каждого из идущих ветер подбирал свои, особые ноты. Для Эмиля Ренара это был звон скрещивающихся рапир в темных переулках Авенора и предсмертные хрипы его врагов. Старый дуэлянт шел, плотно сжав губы, его пальцы на левой руке то сжимались в кулак, то расслаблялись. Он боролся со своими призраками молча, задействовав всю свою огромную силу воли и многолетний опыт выживания.

Торвальд слышал крики своей семьи во время набега южан на его родную деревню. Великан глухо рычал, с каждым шагом все глубже вбивая подкованные сапоги в лед, словно пытался растоптать сами воспоминания.

Но Бран был самым слабым звеном. Его разум, истощенный страхом перед трибуналом, тяжелым переходом и нехваткой пищи, оказался идеальной мишенью для ментального резонанса Искаженного Эфира, который пропитал этот ледник.

«Внимание! — предупреждающий сигнал ЕВА вспыхнул красной вспышкой в левом глазу Дениса. — Зафиксировано резкое изменение траектории движения объекта "Бран". Дистанция между объектами нарушена. Объект выходит из строя».

Денис резко обернулся.

Бран шел уже не в колонне. Он сошел с намеченной тропы и медленно, словно во сне, двигался влево, в сторону, где плато обрывалось в бездонную пропасть, скрытую густым туманом. Парень уже полностью снял рукавицы и бросил их на лед. Его пальцы, мгновенно побелевшие от дикого холода, тянулись вперед, к чему-то видимому только ему одному.

— Бран! Назад! — закричал Денис, пытаясь перекричать рев бурана.

Но Бран не слышал. Ветер выл в его ушах голосом матери, зовущей его домой, в теплое, залитое солнцем детство, где не было ни войны, ни ледяных пустошей, ни страха смерти.

— Там тепло... — долетел до отряда его безумный, тихий шепот. — Мама... я иду. Здесь так тепло...

— Стоять, щенок! — Торвальд бросился к нему, но на скользком льду его тяжелые сапоги проскользнули. Огромный северянин не удержал равновесие и тяжело рухнул на колено, проехав несколько ярдов в сторону. — Держите его!

Бран уже бежал. Его бег был неестественным, рваным, он скользил по синему льду, приближаясь к краю обрыва. До края оставалось не более десяти шагов.

Денис, не раздумывая ни секунды, рванулся наперерез.

«Внимание! Превышение допустимой нагрузки на коленные суставы! — предупредила ЕВА. — Инициирую экстренный вброс адреналина».

Денис скользнул по льду, его левая рука потянулась вперед, пытаясь перехватить развевающийся плащ парня. Ему почти удалось. Пальцы Дениса вцепились в грубую шерсть плаща Брана в трех шагах от обрыва.

— Поймал! — выдохнул Денис, упираясь ногами в лед и пытаясь затормозить.

Но в этот момент Бран резко повернулся. Его лицо больше не было человеческим. Глаза парня полностью закатились, оставив лишь пугающие белки, а на губах блуждала счастливая, блаженная улыбка безумца. Сила, с которой он рванулся вперед, к обрыву, была неестественной для его истощенного тела — Искаженный Эфир выжимал последние ресурсы из его мускулов.

— Отпусти! — завизжал Бран. — Не мешай мне греться!

Он с силой рванул плащ на себя. Тонкая, изъеденная солью и морозом ткань с треском лопнула. В руке Дениса остался лишь обрывок грязной шерсти.

Бран сделал последний шаг назад.

Время словно замедлило свой ход. Денис видел, как парень падает спиной в серую бездну тумана. На его лице не было страха. Только абсолютное, безмятежное счастье. Он словно падал не в ледяную пропасть Мертвых Пустошей, а на мягкую, прогретую солнцем постель в своем родном доме.

Секунда — и серая мгла поглотила его тело. Не было ни крика, ни звука падения. Только голодный, торжествующий стон ледника, прошедший вибрацией по ногам выживших.

Денис застыл на самом краю обрыва, тяжело дыша. Его левая рука все еще сжимала клочок порванного плаща. Сердце колотилось в груди с такой силой, что казалось, оно вот-вот пробьет ребра. «Ярость Жнеца» внутри него бушевала, требуя действия, но действовать было не против кого. Врагом был сам этот проклятый край.

Эмиль Ренар подбежал к Денису и сильной рукой оттащил его от края пропасти.

— Назад, Денис! — крикнул он, его лицо было суровым и бледным. — Ему уже не помочь. Если задержимся здесь — плато заберет нас всех поодиночке.

Торвальд медленно поднялся со льда. Великан подошел к краю, вглядываясь в серую пустоту, куда канул его боец. На его лице застыла маска глухой, бессильной ярости. Он не сказал ни слова, но его кулаки сжались так, что кожаные перчатки жалобно затрещали.

Это была их первая потеря. Первая дань, которую Мертвые Пустоши взяли с их маленького отряда. И все понимали, что она не последняя.

— Всем собраться! — голос Дениса, усиленный ЕВА, прозвучал над плато подобно удару колокола, заставив выживших Смертников вздрогнуть и очнуться от оцепенения. — Бран мертв. Его разум сдался мороку. Если вы хотите закончить так же — продолжайте слушать ветер! Если хотите жить — закройте уши, смотрите только на меня и идите вперед! Шаг в шаг!

Смертники молча сплотились теснее. В их глазах больше не было паники — только тупая, обреченная решимость людей, которым нечего терять. Они поняли: здесь, на плато, жалости не существует. Любая слабость карается мгновенной и жуткой смертью.

— Веди, милорд, — глухо произнес Торвальд, вставая сразу за Денисом. — Мы идем за тобой.

Отряд снова двинулся вперед, пробиваясь сквозь ярость бурана и непрекращающийся, сводящий с ума стон ледника.

«Расчетное время до выхода из зоны инфразвуковой аномалии: 45 минут, — доложила ЕВА. — Ресурс стимулятора: 1 час 28 минут. Физиологические показатели носителя стабильно ухудшаются. Настоятельно рекомендуется минимизировать физические нагрузки после преодоления плато».

«Я выдержу, ЕВА, — мысленно ответил Денис, вглядываясь в серую мглу впереди. — Я выдержу. Ради отца, ради Алины... ради всех нас».

Они шли по синему льду, оставляя позади замерзшую бездну, забравшую Брана. А ледник продолжал стонать, словно оплакивая новых жертв, которые добровольно шли в его смертельные объятия в поисках мифического Сердца Зимы.

Глава 9

Логика выживания

Белая мгле за краем обрыва казалась бездонной пастью, лениво пережевывающей остатки человеческого тепла. Смерть Брана не вызвала урагана эмоций у выживших. Здесь, на границе обитаемого мира, в Мертвых Пустошах, слезы замерзали на щеках прежде, чем человек успевал осознать свое горе. Но страх — липкий, парализующий волю страх — пустил корни в умах оставшихся Смертников. Они жались друг к другу, пряча лица от секущего ледяного ветра, и в их глазах сквозь пелену изморози читался один и тот же немой вопрос: кто из них сойдет с ума следующим?

Денис стоял в трех шагах от края, глядя на торопливо затягивающийся туманом след. Левая рука, все еще сжимавшая клочок шерсти от плаща погибшего, мелко дрожала. Настоящая, не заемная физическая слабость волнами поднималась от ног к груди.

«Внимание, — холодный, лишенный сострадания голос ЕВА прозвучал прямо в теменной доле его мозга. — Частота сердечных сокращений: 142 удара в минуту. Зафиксировано падение концентрации активных веществ стимулятора "Ярость Жнеца" в спинномозговой жидкости. До начала фазы декомпенсации осталось: 1 час 18 минут. Некротический процесс в правом плечевом суставе ускоряется из-за перепада температур. Термальный контур костюма поврежден на стыке левого рукава».

«Я слышу тебя, ЕВА. Дай мне решение. Как провести их через этот ад, если мы ничего не видим в трех шагах, а ветер пытается выжечь им мозги?» — мысленно отозвался Денис.

«Проведение визуального анализа среды невозможно. Плотность взвеси кристаллизованной влаги в воздухе превышает критическую норму на 340%. Физические органы чувств носителя и членов отряда дезинформированы инфразвуковым резонансом. Решение: переход на координатно-векторный метод ведения колонны. Навигация на основе анализа микро-колебаний Искаженного Эфира».

Денис глубоко вздохнул, чувствуя, как ледяной воздух обжигает легкие, словно жидкий металл.

— Торвальд! — хрипло позвал он.

Великан-северянин сделал шаг вперед. Его огромное тело, укрытое заиндевевшей шкурой, казалось частью этого сурового пейзажа. Лицо командира Смертников застыло, превратившись в угрюмую маску.

— Да, милорд?

— Доставай тросы. Все, что у нас есть.

Торвальд на секунду нахмурился, не понимая приказа, но затем в его глазах промелькнула искра понимания.

— Будем вязаться, лорд Денис?

— Именно. Связать всех в одну цепь, — жестко приказал Денис. Его левая рука уже тянулась к крепежному ремню на собственном разгрузочном поясе. — Метр Ренар, вы пойдете вторым. Торвальд замыкает колонну. Расстояние между людьми — строго пять шагов. Не больше и не меньше. Если кто-то из бойцов начнет отклоняться от курса, спотыкаться или нести бред — идущие рядом обязаны силой вернуть его в строй. Если кто-то сорвется в трещину или обрыв, остальные должны сработать как анкерный упор.

— А если потащит всех за собой? — глухо спросил один из Смертников, старый каторжник по прозвищу Клещ. Его зубы выбивали бешеную дробь от холода.

Денис повернулся к нему. Из-под мехового капюшона на Клеща уставился единственный живой глаз молодого лорда — левый был полуприкрыт из-за частичного паралича лицевого нерва, вызванного некрозом. В этом взгляде не было жалости.

— На этот случай у каждого из вас на поясе должен быть обнажен нож. Если сорвавшийся утянет за собой двоих, и цепь начнет сдавать — тот, кто стоит перед ним, обязан перерезать трос. Это логика выживания, Клещ. Либо мы дойдем вместе, либо здесь останутся только те, кто не умеет принимать решения.

Ренар одобрительно усмехнулся, хотя его губы, потрескавшиеся от мороза, при этом болезненно натянулись.

— Жестоко, Денис. Но чертовски правильно, — негромко произнес Лис Авенора. — В трущобах Авенора мы вязали так новичков, когда переходили через топкие сточные коллекторы под Ратушей. Там тоже никто не хотел помирать в одиночку.

Через пять минут приказ был выполнен. Семь оставшихся бойцов отряда, включая Дениса и Ренара, превратились в единую живую гусеницу, связанную толстой, просмоленной пеньковой веревкой. Каждый узел был проверен лично Торвальдом. Теперь они зависели друг от друга физически. Если один делал глупость — остальные чувствовали натяжение троса.

— Милорд, — Торвальд подошел к Денису, затягивая последний карабин на его поясе. — Мы связаны. Но как мы пойдем? Мы не видим даже собственных сапог в этом тумане. Шаг в сторону — и мы ухнем в ту же пропасть, что и Бран. Здесь везде трещины.

— Вы будете идти вслепую, Торвальд, — ответил Денис, натягивая меховую маску на лицо так, чтобы осталась лишь узкая прорезь для глаз. — Но я вижу дорогу. И вы будете делать то, что я говорю. Без колебаний.

«ЕВА, запускай протокол "Слепой навигатор"».

«Протокол запущен, — мгновенно отозвался ИИ. — Активирую сенсорную сеть эфирного сканирования. Инициирую преобразование данных».

Перед глазами Дениса привычный серый туман и Белая Слепота начали стремительно трансформироваться. Обычное зрение отступило, уступив место трехмерной тактической сетке, сгенерированной ЕВА. Мир вокруг него теперь состоял из бесчисленных светящихся точек и линий тускло-синего и фиолетового цветов.

Искаженный Эфир, пропитавший Плато Воющих Ветров, не был статичен. Он вел себя подобно невидимой воде: обтекал препятствия, сгущался в местах тектонического напряжения и полностью отсутствовал там, где лед обрывался в пустоту. Для ЕВА эти флуктуации были идеальной картой.

«Внимание, — на сетчатке Дениса прочертилась тонкая, пульсирующая зеленая нить. — Построена безопасная траектория движения сквозь аномальную зону. Плотность ледяного покрова по курсу: стабильная. Впереди, на дистанции 42 метров, зафиксирована скрытая трещина шириной 1.8 метра. Рекомендуется отклонение на 4 градуса к востоку».

— Начали движение! — скомандовал Денис. — Идти медленно. Ногу ставить только туда, где наст уже проверен впереди идущим. Торвальд, держи натяжение троса.

Колонна тронулась.

Это был самый жуткий марш в жизни Дениса. Он шел первым, ведя за собой цепочку людей, полностью доверивших ему свои жизни. Ветер бушевал с прежней силой, пытаясь опрокинуть их, сорвать капюшоны, забить дыхательные пути ледяной крошкой. Инфразвуковой гул продолжал вибрировать в черепных коробках, заставляя людей слышать голоса погибших близких, плач детей и звон золотых монет.

— Справа чисто! — кричал Денис назад, стараясь перекричать вой бури. — Левее на два шага! Держите дистанцию!

Каждый его шаг просчитывался ЕВА до миллиметра. ИИ анализировал микро-колебания плотности льда под его ногами. Если прибор показывал истончение наста над очередной скрытой трещиной, Денис мгновенно менял курс, уводя отряд в сторону от смертельной ловушки. Для Смертников его действия казались настоящим чудом. Лорд шел сквозь сплошную стену тумана с уверенностью человека, гуляющего по собственному саду в ясный летний полдень. Они не знали про ЕВА. Они видели лишь то, как их искалеченный командир с мертвой черной рукой ведет их сквозь ад, обходя невидимые препятствия. Это рождало в их суровых душах суеверный, почти религиозный трепет.

— Он не человек... — тихо шептал Клещ, идущий третьим в связке, судорожно переставляя ноги по следам Ренара. — Он видит сквозь лед. Железные Брианы действительно водятся с духами Севера.

— Заткнись и иди, Клещ! — оборвал его Ренар, не оборачиваясь. Хотя сам старый бретер испытывал не меньшее изумление. Он хорошо знал Дениса, помнил его еще слабым мальчишкой-полотером в своем зале фехтования. Но то, кем его ученик становился сейчас, под влиянием ужасов Мертвых Пустошей и той неведомой силы, что жила в его голове, пугало даже видавшего виды Лиса Авенора.

Внезапно трос за спиной Дениса резко натянулся, едва не сдернув его с ног.

«Внимание! — завыла ЕВА. — Резкое возрастание нагрузки на сектор цепи №4. Объект "Финн" потерял опору. Свободное падение объекта».

Денис мгновенно упал на лед, вбивая левый локоть и колени в жесткий наст, пытаясь зафиксировать свое тело.

— Упор! — заорал он.

Сзади раздался дружный, хриплый мат. Торвальд, среагировав на долю секунды раньше остальных, уже принял упор, вогнав тяжелый обух своего двуручного топора глубоко в трещину во льду и навалившись на него всем своим колоссальным весом. Это спасло отряд от немедленной катастрофы.

Трос натянулся так, что зазвенел, словно гитарная струна.

Денис обернулся, с трудом приподнимая голову над ледяной коркой. В пяти шагах позади него Клещ лежал на животе, вцепившись пальцами в лед. А за ним... за ним зияла черная, только что открывшаяся дыра в насте. Снежный мост, скрывавший глубокую трещину, не выдержал веса Финна — молодого, крепкого бойца-копейщика. Финн сейчас висел в пустоте, удерживаемый лишь прочностью веревки на поясах Клеща и идущего следом Сильвестра.

— Держите! — донесся из глубины трещины приглушенный ветром, полный ужаса крик Финна. — Ноги... я не чувствую под ногами ничего! Держите меня, ради богов!

Трос медленно уходил в дыру, прорезая мягкий наст на краю трещины, словно нож масло. Клеща постепенно тащило вперед, к обрыву. Его ногти ломались о лед, оставляя на синей поверхности грязные, кровавые полосы.

— Нож... — прохрипел Клещ, его лицо перекосилось от ужаса. Его рука потянулась к поясу, где висел кинжал. — Я не удержу его! Он утянет меня!

— Только попробуй, сучий сын! — рявкнул Торвальд сзади. — Я тебе лично башку отрублю! Держись! Сильвестр, тяни!

Денис, превозмогая дикую боль в левом плече — единственном рабочем суставе, на который сейчас пришлась колоссальная нагрузка, — начал медленно подтягиваться назад, сокращая расстояние до Клеща.

«ЕВА! Синаптический блок на левую руку! Убери боль, мне нужно усилие!»

«Принято. Блокировка болевых рецепторов левого плечевого сплетения: 100%. Нагрузка на мышечные волокна превышает норму на 45%. Риск разрыва сухожилий».

Боль исчезла, сменившись странным, онемевшим ощущением силы. Денис перехватил трос левой рукой, намотал его на предплечье и с силой потянул на себя, помогая Клещу стабилизировать положение. Наша черная, мертвая правая рука при этом бесполезно болталась на перевязи, мешая движениям, но он не обращал на нее внимания.

— Торвальд, натягивай! — скомандовал Денис. — Ренар, помоги Клещу!

Старый дуэлянт, скользя на коленях, подобрался к краю трещины и схватил Финна за шиворот тяжелого кожаного колета как раз в тот момент, когда веревка начала резать одежду парня. С дружным, хриплым рыком Торвальд, Сильвестр и Денис сделали мощный рывок.

Финн буквально вылетел из дыры, как пробка из бутылки, и тяжело рухнул на лед, тяжело дыша и кашляя от попавшего в горло холодного снега. Дыра в насте за его спиной безмолвно зияла синеватой пустотой, уходящей на глубину в десятки метров.

Несколько секунд отряд лежал на льду, тяжело дыша. Ветер продолжал реветь над их головами, словно злясь, что у него только что отобрали очередную добычу.

Денис медленно поднялся. Синаптический блок ЕВА все еще действовал, его левая рука была послушной, но он чувствовал, как под кожей лопаются мелкие сосуды от перенапряжения.

— Финн, встать, — ровно произнес Денис, подходя к парню. — Проверь снаряжение. Идти можешь?

Копейщик поднялся, его колени мелко дрожали, а лицо было бледным как смерть, но он нашел в себе силы кивнуть.

— Могу, милорд... Спасибо. Я думал — все, конец.

— Благодари цепь, Финн, — Денис повернулся ко всему отряду. — И Клеща, который не успел достать нож. Теперь вы понимаете, зачем мы связались? Мы дойдем только так. Либо все, либо никто.

Клещ лишь хмуро отвел взгляд, пряча нож обратно в ножны. Но в глазах остальных Смертников появилось нечто новое. Это был не просто страх — это было понимание жестокой, но спасительной логики их командира. Они поняли, что Денис не бросит их, пока есть хоть малейший шанс спасти, но и слабости не потерпит.

— Продолжаем движение, — скомандовал Денис. — Нам осталось пройти чуть меньше мили до спуска с плато. ЕВА, скорректируй маршрут с учетом обхода этой трещины.

«Маршрут пересчитан, — отозвался ИИ. — Ресурс стимулятора: 58 минут. Температура тела носителя начинает снижаться. Нам необходимо укрытие в течение следующего часа, иначе наступит необратимый шок от переохлаждения».

«Мы успеем, ЕВА. Мы должны успеть».

Они снова двинулись вперед, связанные одной судьбой и одной веревкой. Шаг за шагом, сквозь ледяной морок и Белую Слепоту, ведомые холодным, искусственным разумом, который прокладывал путь по тончайшим нитям Искаженного Эфира. Они шли вслепую, но их шаги были твердыми, потому что теперь они знали: за спиной каждого из них стоит вся сила отряда, готовая вытащить из любой бездны.

Глава 10

Авангард Мятежа

Южное солнце, вопреки наступающей на империю суровой зиме, все еще пыталось согреть своими бледными, исхудавшими лучами холмы провинции Валуз. Но здесь, на границе Великого Южного Тракта, весна умерла окончательно. Вместо шелеста оливковых рощ и виноградников воздух был наполнен тяжелым, удушливым рокотом сотен тысяч голосов, ржанием боевых коней, лязгом доспехов и пронзительным запахом дешевого солдатского пота, дегтя и алхимического пороха.

Герцог Лоренцо де Валуз стоял на высоком деревянном помосте, возведенном на вершине холма Сен-Мишель. Ветер трепал его тяжелый плащ из пурпурного бархата, подбитый мехом золотой куницы, и шевелил седые пряди у висков. Лицо герцога, изрезанное глубокими морщинами, казалось маской, отлитой из потемневшей бронзы. В его ладонях, затянутых в тончайшую козью кожу, покоился позолоченный жезл — символ верховного командования.

С высоты холма открывалось зрелище, способное заставить содрогнуться любого правителя Авенора.

Внизу, на бескрайней равнине, раскинулся авангард мятежа. Колоссальная, чудовищная по своим масштабам сто пятидесятитысячная армия. Это не были наспех собранные крестьяне с вилами или неопытные рекруты. Нет, Лоренцо де Валуз не жалел золота, которое рекой текло из его собственных сокровищниц и сейфов лорда-казначея Морвана. На эти деньги он скупил лучших псов войны со всех концов известного мира.

Здесь, выстроившись в идеальные, зловещие каре, стояли наемные полки из Архипелага Вольных Торговцев. Их тяжелые пехотинцы, закованные в черненую сталь южного литья, опирались на длинные, трехметровые пики. Их доспехи поблескивали на солнце, а на шлемах развевались перья экзотических птиц. Чуть поодаль расположились знаменитые эннийские арбалетчики, чьи тяжелые стальные арбалеты заряжались при помощи воротов и были способны пробить рыцарский доспех на расстоянии в две сотни шагов.

Справа от пехоты, взрывая копытами влажную землю, перестраивалась конница южной знати. Шесть тысяч тяжелых рыцарей в посеребренных латах под знаменами дома Валуз. Под ними дрожала земля. Это была таранная сила, способная смять любое препятствие на своем пути.

Но самым жутким зрелищем были особые, алхимические дивизии, шедшие в самом центре построения.

Герцог Валуз перевел взгляд на эти безмолвные, застывшие шеренги. Солдаты в этих отрядах не переговаривались, не смеялись и не чистили оружие. Они стояли неподвижно, словно каменные изваяния. Их глаза, скрытые под глубокими капюшонами серых плащей, слабо светились тусклым, ядовито-зеленым светом. Это были жертвы экспериментов с «Кровавым Песком» — запрещенным алхимическим препаратом, который полностью подчинял волю человека и многократно усиливал его физические характеристики, превращая в безумную, не знающую страха и боли машину для убийства. Их раны затягивались прямо на глазах, а эфирные каналы работали на пределе возможностей, выжигая жизни этих несчастных ради нескольких часов абсолютной боевой мощи.

Герцог сжал пальцы на жезле так, что кожа перчаток жалобно скрипнула.

Каждый раз, глядя на эту армию, он вспоминал своего единственного законного наследника — Леандра. Его гордость, его плоть и кровь. Леандр должен был унаследовать это величие. Он должен был стать тем, кто объединит империю под знаменем Валузов. Но этого не случилось. Мальчик был жестоко, хладнокровно убит на Дуэли Крови в Академии Люминис безродным щенком, скрывавшимся под именем Кассиана Корнаро — Денисом де Брианом. Законным сыном Железного Регента.

— Мой бедный мальчик... — тихо, так, чтобы не услышали адъютанты, прошептал герцог. В его горле встал горький ком, который тут же превратился в ледяную ярость. — Твоя смерть будет отомщена. Я выжгу весь Север. Я сотру с лица земли род Брианов. Их хваленая стена рухнет, а их кости сгниют под южным солнцем.

Лоренцо де Валуз не просто хотел власти. Он жаждал мести. Абсолютной, беспощадной мести, которая смоет позор его дома кровью врагов. И эта армия была его идеальным инструментом.

Сзади раздался тихий, вкрадчивый шорох шагов. На помост поднялся доверенный гонец лорда-казначея Морвана, одетый в дорожный плащ, покрытый пылью дальних дорог.

— Ваша светлость, — гонец склонился в глубоком поклоне, протягивая герцогу запечатанное личной печатью казначея письмо. — Срочные вести из Люминиса. От лорда Морвана.

Валуз резко выхватил свиток, сломал сургуч с изображением весов дома Морван и быстро пробежал глазами по строкам. По мере чтения его тонкие губы растягивались в хищной, удовлетворенной улыбке.

— Прекрасно... — выдохнул он. — Железный Регент окончательно выведен из игры. «Слезы Вдовы» сделали свое дело. Старик еще жив, но эта девка Эшбрук загнала его в магический гроб при помощи своего Лунного Света. Он парализован. Преторианцы забаррикадировались в его покоях, но без своего господина они — просто испуганные псы, потерявшие вожака.

Герцог повернулся к гонцу:

— Что пишет Морван по поводу Алины Эшбрук? Ее флот все еще представляет угрозу?

— Лорд Морван принял меры, ваша светлость, — тихо ответил гонец, испуганно косясь на застывшие внизу шеренги алхимических солдат. — Он нанял Ткачей Судеб. Лидер сопротивления будет устранена в ближайшие дни. Как только Алина умрет, дом Эшбрук погрузится в хаос борьбы за наследство. Их капитаны не станут воевать за призрак Регента, если им перестанут платить золото.

— Отлично. Морван бывает на удивление полезен, когда его собственная шкура висит на волоске, — Валуз усмехнулся. — А что с поставками зерна?

Лицо гонца заметно побледнело, он замялся:

— «Круг Серебряного Затмения»... они продолжают перехватывать наши обозы на южных границах столицы. Из-за этого три наших наемных полка в пригородах Люминиса подняли бунт из-за нехватки провианта. Нам пришлось казнить каждого десятого, чтобы восстановить дисциплину.

Герцог Валуз резко развернулся, его глаза сверкнули яростью:

— Плевать на зерно! — рявкнул он, и гонец испуганно вжал голову в плечи. — Передай Морвану: пусть кормит наемников золотом, если нет хлеба! Пусть грабит склады торговцев, пусть вытряхивает карманы горожан! Мне все равно! Наша армия начинает движение прямо сейчас. Когда сто пятьдесят тысяч мечей подойдут к воротам Люминиса, голод будет заботить жителей города меньше всего. Мы возьмем столицу штурмом, если потребуется, и тогда все склады Эшбруков и Брианов станут нашими!

Он взмахнул своим золоченым жезлом, указывая на северо-запад, туда, где за горизонтом, укрытый зимними туманами, лежал Люминис.

— Генерал Дюран! — громко позвал герцог.

Из тени помоста выступил рослый, широкоплечий мужчина в тяжелых доспехах с эмблемой «Железных Солнц» — одного из крупнейших и самых надежных наемных орденов Юга. Его лицо было покрыто старыми шрамами, а левый глаз закрывала кожаная повязка. Генерал Дюран прошел сотни сражений и знал цену каждому солдату.

— Да, ваша светлость? — хрипло отозвался наемник.

— Объявляйте общий сбор. Авангард выдвигается немедленно. Мы идем по Великому Южному Тракту. Дорога должна быть очищена от любых патрулей лоялистов. Каждый город, каждый замок, который откажется открыть ворота перед нашей армией, должен быть стерт с лица земли, а его жители — вырезаны. Пусть страх бежит впереди наших знамен.

— Будет исполнено, милорд, — генерал Дюран коротко приложил руку к шлему. — А что делать с отрядами преторианцев, если мы встретим их на подступах к столице? Они принесли клятву верности лично Регенту и короне. Они не сдадутся.

Герцог Валуз холодно улыбнулся, глядя на ровные ряды безмолвных солдат с зелеными, светящимися глазами:

— Преторианцы — вчерашний день, Дюран. Против них мы бросим наши алхимические корпуса. Пусть эти элитные гвардейцы увидят, что такое истинная, неограниченная сила Юга. Нам не нужны пленные. Все, кто поднимет оружие против Совета Шести Домов, должны умереть.

Генерал кивнул и быстро спустился с помоста, отдавая приказы адъютантам.

Через несколько минут над равниной Сен-Мишель разнесся оглушительный, протяжный рев сотен медных горнов. Звук этот, казалось, разорвал низкие зимние облака. Земля под ногами герцога задрожала с новой, утроенной силой.

Колоссальная сто пятидесятитысячная армия пришла в движение.

Первыми двинулись тяжелые рыцари. Их серебряные доспехи и золотые знамена Валузов образовали сверкающий стальной поток, который устремился по широкому тракту на север. За ними, мерно печатая шаг, потянулись бесконечные колонны наемной пехоты. Звук их синхронных шагов был похож на непрекращающийся гром, катящийся по холмам. Следом потянулись тяжелые обозы с осадными орудиями, баллистами и огромными бочками с алхимическим горючим составом — «Гневом Саламандры», способным превратить любой каменный замок в пылающий ад за считанные минуты.

Замыкали колонну безмолвные алхимические полки, чьи серые плащи и тускло-зеленые глаза в полумраке наступающих сумерек казались призрачным воинством, восставшим из могил.

Герцог Лоренцо де Валуз стоял на помосте до тех пор, пока последние ряды его армии не скрылись за поворотом дороги. В его груди бушевало дикое, ни с чем не сравнимое торжество. Он чувствовал себя богом, направляющим карающую десницу на неверных. Железный Регент парализован и медленно умирает в своем серебряном коконе. Его сын, этот проклятый Денис, сгинул где-то в ледяном аду Мертвых Пустошей на Севере, пытаясь отыскать мифическое Сердце Зимы, откуда никто и никогда не возвращался живым. Алина Эшбрук обречена умереть от рук лучших ассасинов Авенора.

Никто и ничто больше не могло остановить триумф Юга.

— Беги, маленький принц Людовик, прячься в своих северных снегах, — прошептал Валуз, глядя вслед уходящей армии. — Скоро мы придем и за тобой. Корона Авенора будет принадлежать тем, у кого достаточно силы, чтобы взять ее. И эта сила — моя.

Герцог сошел с помоста, сел в свою роскошную, защищенную тяжелой броней и эфирными щитами карету, запряженную шестеркой вороных жеребцов, и приказал двигаться во главе своей колоссальной армии.

Юг шел на войну. И эта война обещала стать самой кровавой, самой разрушительной в истории империи. Эпоха Железного Регента подходила к концу, уступая место эпохе золота, яда и безумного Искаженного Эфира. И первые шаги этой новой эпохи уже отдавались грохотом ста пятидесяти тысяч кованых сапог, марширующих по Великому Южному Тракту к стенам парализованной столицы.

Глава 11

89 процентов

Каждый вдох давался с трудом, словно легкие заполнялись не воздухом, а толченым стеклом. Мертвые Пустоши больше не пытались казаться просто суровым краем — здесь, у самого порога неизведанного, они превратились в остывающий склеп, где само время замерзало, превращаясь в неподвижную ледяную крошку.

Отряд двигался на честном слове и остатках упрямства. «Ярость Жнеца», некогда бушевавшая в венах Дениса горячим, ядовитым пожаром, выгорела почти полностью, оставив после себя лишь серый пепел усталости и глухую, высасывающую душу слабость. Но страшнее истощения был некроз.

Денис шел, слегка покачиваясь, увязая по колено в плотном насте. Правая рука больше не была частью его тела. Она висела на перевязи — тяжелая, абсолютно черная, покрытая инеем и зловещими фиолетовыми прожилками Искаженного Эфира. Это была мертвая плоть, иссохшая и твердая, как мореный дуб, пролежавший сотни лет на дне болот. Самое жуткое заключалось в том, что она больше не болела. Вообще. Полная, абсолютная анастезия смерти. Денис мог бы взять охотничий нож и вогнать его по самую рукоять в собственное предплечье, не моргнув и глазом. Нервные окончания были не просто разрушены — они были выжжены Искаженным Эфиром, который пожирал его тело изнутри.

«Внимание, — холодный, безжизненный голос ЕВА прозвучал в сознании Дениса, заставив его вздрогнуть. На сетчатке левого глаза вспыхнула багровая круговая диаграмма, безжалостно делящая его правую руку на сектора. — Некротическое поражение тканей правого верхнего квадранта достигло 89%. Процесс распада перешел на дельтовидную мышцу и приближается к ключичному сочленению. Зафиксирован критический уровень токсинов в прилегающих лимфатических узлах. Протокол "Ярость Жнеца" завершен на 98%. Без стимуляции нервной системы начнется необратимый септический шок. Рекомендация: немедленная ампутация конечности в полевых условиях. Вероятность летального исхода при отказе от операции в течение следующих трех часов: 94.2%».

«ЕВА, заткнись...» — мысленно огрызнулся Денис, едва переставляя ноги.

«Отказ от рекомендации нерационален. Потеря дееспособности носителя приведет к закрытию системы ЕВА и гибели всего отряда. Требуется хирургическое вмешательство».

Денис споткнулся, но шедший рядом Эмиль Ренар мгновенно подхватил его под левую, здоровую руку. Лис Авенора выглядел не лучшим образом. Его обычно аккуратная бородка обросла ледяными сосульками, щеки провалились, а в глазах горел лихорадочный, опасный блеск. Он слишком хорошо понимал, в каком состоянии находится его ученик. Из-под бинтов на плече Дениса уже давно шел едва уловимый, но характерный сладковатый запах гниющей плоти, который не мог скрыть даже свирепый мороз Пустошей.

— Денис, — негромко, но твердо произнес Эмиль. — Нам нужен привал. Прямо сейчас. Иначе ты просто упадешь и больше не встанешь.

— Еще немного, Эмиль... — прохрипел Денис, пытаясь сфокусировать взгляд на прыгающей перед глазами тактической сетке ЕВА. — Нам нужно идти.

— Нет, парень, — в разговор вмешался Торвальд. Огромный северянин, шедший впереди, остановился и указал рукой на темный провал в базальтовой скале справа от них. — Мой лейтенант прав. Впереди начинается ледяной шквал, который срежет мясо с костей за пять минут. Вон та пещера — наш единственный шанс переждать бурю. И решить, что делать с твоим плечом.

Денис оглянулся на выживших Смертников. Их осталось всего пятеро. Изможденные, с обмороженными лицами, они стояли, опираясь на оружие, и смотрели на него с немой мольбой. Они шли за ним сквозь ад плато, они выжили под стоны ледника, но их человеческие силы были на исходе.

— Хорошо, — выдохнул Денис. — В пещеру. Привал.

Спустя десять минут отряд укрылся под сводами темного, глубокого грота. Стены из черного базальта надежно защищали от воющего снаружи ветра, но холод внутри был почти осязаемым. Смертники торопливо рассыпали на каменном полу остатки сухого горючего масла и подожгли его. Слабый, синеватый огонек заплясал на камнях, отбрасывая длинные, зловещие тени на своды пещеры.

Денис тяжело опустился на плоский валун у костра. Его левая рука судорожно сжимала воротник мехового плаща, пытаясь удержать ускользающее тепло. Правая рука безжизненно лежала на коленях, напоминая уродливый, обгоревший обрубок дерева.

Эмиль Ренар подошел к нему и без лишних слов опустился на одно колено. Его пальцы, несмотря на холод, двигались с профессиональной точностью дуэлянта и убийцы. Он аккуратно разрезал кинжалом грязные, пропитанные замерзшей сукровицей бинты на плече Дениса.

Когда ткань упала на камни, Сильвестр, стоявший неподалеку, тихо выругался и отвернулся.

Зрелище было ужасным. Почти вся правая рука Дениса, начиная от кончиков пальцев и заканчивая плечевым суставом, превратилась в угольно-черный, иссохший монолит. Граница между живой и мертвой плотью проходила у самой ключицы, очерченная воспаленным, багрово-красным валиком кожи, из которого сочилась темная жидкость. Фиолетовые нити Искаженного Эфира пульсировали под кожей груди, медленно, но верно продвигаясь к сердцу.

Эмиль осторожно прикоснулся к черному предплечью Дениса. Кожа была твердой, как лед, и совершенно холодной.

— Ты что-нибудь чувствуешь? — тихо спросил Лис Авенора.

— Ничего, — ответил Денис. Его собственный голос казался ему чужим, доносящимся откуда-то издалека. — Словно ее отрубили еще три дня назад.

Ренар поднялся, его лицо осунулось еще сильнее. Он посмотрел на Торвальда, затем на притихших Смертников. В пещере повисла тяжелая, мертвая тишина, нарушаемая лишь свистом ветра снаружи и тихим потрескиванием синего пламени.

— Некроз пошел выше сустава, — ровно, без эмоций произнес Эмиль, глядя Денису прямо в глаза. — Гангрена сожрет тебя до утра, парень. Искаженный Эфир пробивает твою защиту. Если мы не уберем эту дрянь сейчас, токсины дойдут до сердца. Ты умрешь в муках, и никакая магия твоего отца или Лунный Свет Алины тебя не спасут.

— Ампутация, — констатировал Денис. Это не было вопросом.

— Да. Иного пути нет, — Эмиль медленно вытащил из ножен свой тяжелый боевой тесак с широким, прямым лезвием. Оружие, которым он привык забирать жизни врагов, теперь должно было спасти жизнь его ученику. — Торвальд, раздуй огонь. Мне нужно раскалить клинок. Придется прижигать артерии сразу после среза, иначе он истечет кровью за полминуты. Сильвестр, Финн — держите его. Держите изо всех сил, что у вас есть. Даже если он потеряет сознание, тело будет биться в судорогах.

Северяне молча двинулись выполнять приказ. Финн и Сильвестр подошли к Денису, их лица были бледными, но решительными. Они положили свои тяжелые ладони на его левое плечо и колени, прижимая парня к валуну. Торвальд вылил остатки масла на угли, заставив пламя вспыхнуть ярким, ядовито-синим факелом.

Эмиль опустил лезвие тесака в самый центр костра. Сталь начала медленно менять цвет — от тускло-серого к темно-красному, а затем к яркому, почти белому свечению. Воздух вокруг клинка задрожал от жара.

Денис закрыл глаза. В его голове бешено крутились мысли. Потерять правую руку... Для воина, для мага Абсолютного Льда это было почти равносильно смерти. Как он будет сражаться? Как он поднимет меч против Валуза? Как он сможет защитить Алину и Людовика, будучи одноруким калекой? Но логика выживания, которую он сам проповедовал на плато, была неумолима. Мертвый лидер не нужен никому.

«Внимание, — ЕВА продолжала выводить тактические данные, игнорируя эмоциональное состояние носителя. — Температура клинка для прижигания: 720 градусов Цельсия. Вероятность успешного купирования кровотечения методом коагуляции: 78%. Вероятность выживания носителя после шокового воздействия: 41.3%. Настоятельно рекомендуется отключение болевых рецепторов левого полушария на время проведения процедуры».

«Давай, ЕВА. Вырубай все, что можно», — мысленно приказал Денис.

«Запускаю протокол полного синаптического блока. Время до потери сознания: 10 секунд».

Эмиль вытащил раскаленный докрасна тесак из огня. От лезвия шел сильный жар, заставляющий снежинки, залетавшие в пещеру, мгновенно испаряться с шипением. Старый дуэлянт сделал глубокий вдох, его рука, державшая рукоять меча, была твердой как скала. Он наметил точку среза — чуть ниже ключицы, по самой границе багрового вала воспаленной кожи.

— Держись, Денис, — хрипло произнес Эмиль, занося клинок для удара. — Будет больно. Очень больно. Но ты должен жить.

Финн и Сильвестр навалились на Дениса всем весом, блокируя малейшую возможность движения. Денис стиснул зубы так, что на деснах выступила кровь. Он приготовился к адской боли прижигания.

Тесак начал опускаться. Красное лезвие было в паре дюймов от его кожи. Денис уже чувствовал нестерпимый жар, от которого начали тлеть волоски на его воротнике.

И в этот самый момент мир вокруг них содрогнулся.

Это не было обычным землетрясением или порывом ветра. Это была мощнейшая, беззвучная эфирная волна, которая прокатилась сквозь толщу базальтовых скал. Земля под ними глухо ухнула, и с потолка пещеры посыпалась мелкая каменная крошка. Синее пламя костра мгновенно погасло, словно его задул невидимый исполин, а на его месте воздух закружился в бешеном вихре чистейших, сверкающих ледяных искр.

Все застыли. Эмиль замер с поднятым тесаком, его глаза широко раскрылись от удивления.

В ту же секунду сознание Дениса буквально взорвалось от безумного, пронзительного сигнала тревоги ЕВА. Все графики и диаграммы на его сетчатке мгновенно окрасились в ослепительно-голубой, неоновый цвет. ИИ выдавал отчеты с такой скоростью, что символы сливались в сплошную светящуюся стену.

«[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ СИГНАЛ!] Внезапный всплеск энергетической активности! — голос ЕВА больше не был холодным, в нем впервые за все время прозвучали отчетливые синтетические ноты паники и триумфа. — Зафиксирован мощнейший импульс Изначального Эфира класса "Абсолютный Ноль". Интенсивность излучения превышает фоновую норму на 12 000%. Расстояние до источника: 1.1 километра. Вектор направления: северо-северо-запад. Источник идентифицирован: СЕРДЦЕ ЗИМЫ».

Денис почувствовал, как по его телу, начиная от затылка и заканчивая кончиками пальцев левой ноги, прошла волна дикого, первобытного холода. Но это не был тот холод, который убивает. Это была чистая, концентрированная магия его предков — магия Абсолютного Льда, дремавшая в его крови и теперь отозвавшаяся на призыв древнего артефакта. И этот импульс Изначального Эфира мгновенно вступил в реакцию с черной, мертвой плотью на его правом плече.

Черные, иссохшие пальцы его правой руки, которые не двигались уже несколько дней, внезапно мелко задрожали. Фиолетовые нити Искаженного Эфира на его груди начали стремительно бледнеть, вытесняемые наступающим, кристально-чистым голубым свечением.

«Внимание! — ЕВА продолжала выдавать данные. — Изначальный Эфир вступил в фазу аннигиляции с Искаженным Эфиром в плечевом суставе. Скорость распространения некроза снизилась до нуля. Начался процесс кристаллизации поврежденных клеток. Прогноз изменился. Вероятность регенерации или стабилизации конечности при контакте с источником Изначального Эфира: 89.4%. Время жизни носителя без ампутации увеличено до 4 часов благодаря энергетической подпитке источника».

— Стой... — прохрипел Денис, из последних сил поднимая левую руку и хватая Эмиля за запястье, останавливая опускающийся тесак. — Эмиль, стой! Не надо!

— Денис, ты с ума сошел?! — закричал Ренар, пытаясь высвободить руку. — Тесак остывает! Еще пара минут, и мы не сможем прижечь рану! Ты умрешь!

— Нет... — Денис медленно поднялся с валуна, сбрасывая с себя онемевших от удивления Финна и Сильвестра. Его левый глаз светился ярким, чистым голубым светом, который отражался от базальтовых стен пещеры. — Оно здесь, Эмиль. Сердце Зимы близко. Я чувствую импульс. Всего в одном километре отсюда.

Эмиль опустил тесак, тяжело дыша и глядя на ученика как на сумасшедшего.

— Километр? В такую бурю? Парень, ты не дойдешь...

— Я дойду, — жестко отрезал Денис. Он посмотрел на свою правую руку. Черная кожа теперь была покрыта тончайшей, алмазной коркой льда, которая слабо светилась изнутри голубым сиянием. Боль не вернулась, но мертвая ткань больше не гнила. Она была временно законсервирована, превращена в ледяную статую силой Изначального Эфира. — Моя магия вернулась. Источник подпитывает меня. Если мы отсечем руку сейчас, я потеряю слишком много крови и сил. Я просто не смогу подчинить себе Сердце. Мне нужно все мое тело. Целиком.

Торвальд подошел ближе, вглядываясь в светящееся плечо молодого лорда. На лице великана-северянина появилось выражение суеверного восторга.

— Он говорит правду, лейтенант, — тихо произнес командир Смертников. — Это не морок. Сами горы дышат этой силой. Я чувствую ее костями. Наш Хозяин вернулся.

Эмиль Ренар долго смотрел на Дениса, переводя взгляд со светящегося плеча на остывающий тесак в своей руке. Наконец, он глубоко вздохнул и с тихим звоном убрал оружие обратно в ножны.

— Сумасшедший мальчишка, — покачал головой Лис Авенора, но на его губах появилась слабая, гордая улыбка. — Вся твоя порода Брианов — кучка безумцев, играющих со смертью. Но, видит бог, именно поэтому вы все еще правите этим проклятым Севером.

Он повернулся к притихшим бойцам:

— Гасите угли! Забирайте снаряжение! У нас есть всего несколько часов до того, как этот ледяной гроб на плече нашего командира растает и превратится обратно в яд. Двигаемся немедленно!

Смертники торопливо начали собирать вещи. В их глазах больше не было обреченности. Появление Изначального Эфира вернуло им надежду. Они поняли, что цель их самоубийственного похода — легендарное Сердце Зимы — не просто миф из старых сказок. Оно существовало. Оно было там, за стеной бушующего бурана, готовое либо подарить им абсолютную силу, либо похоронить под тоннами векового льда.

Денис первым шагнул к выходу из пещеры, навстречу ревущему ветру. Его левая рука сжимала рукоять меча, а правая, закованная в ледяную броню, больше не казалась ему обузой. Счет шел на часы, возможно — на минуты. Но теперь он знал: он доберется до источника. Он заберет то, что принадлежит ему по праву крови, и вернется в Люминис, чтобы устроить Валузу и его наемникам настоящую, бесконечную зиму

Глава 12

Долина Стеклянных Деревьев

Спуск в кратер начался там, где базальтовые утесы резко обрывались вниз, образуя гигантскую, почти идеальной круглой формы чашу диаметром в несколько миль. Здесь, под защитой высоких каменных стен, свирепый буран Мертвых Пустошей внезапно отступил. Свист ветра сменился пугающей, звенящей тишиной, от которой закладывало уши. Но эта тишина не приносила облегчения — она была неестественной, мертвой, словно сам воздух в этой низине застыл в вечном ожидании.

Отряд медленно спускался по крутой ледяной круче. И чем ниже они опускались, тем сильнее менялся окружающий пейзаж, заставляя даже бывалых Смертников застывать в суеверном изумлении.

Они вошли в Долину Стеклянных Деревьев.

Это был первозданный, кошмарный в своей красоте мир. Здесь не было привычных серых скал и синего глетчерного льда. Все вокруг — редкие, искривленные карликовые сосны, кусты полярного вереска, огромные валуны и даже сама земля — превратилось в чистейший, абсолютно прозрачный, нетающий лед. Хвоинки на ветвях стеклянных деревьев застыли идеальными кристаллическими иглами, сквозь которые преломлялся тусклый свет неба, распадаясь на миллионы крошечных радужных бликов. Трава под ногами хрустела, как разбитое оконное стекло, но не ломалась, а лишь издавала тонкий, металлический звон. При малейшем движении воздуха ледяные ветви соприкасались друг с другом, и по долине разносился тихий, хрустальный перезвон, похожий на звучание тысяч крошечных колокольчиков.

Эфирный фон здесь не просто зашкаливал — он буквально вибрировал физически. Воздух казался густым, тяжелым, пропитанным сладковатым привкусом озона и металлической крошки. Волосы под меховыми капюшонами вставали дыбом, а на обнаженном металле оружия плясали крошечные, бледно-голубые искры статического электричества.

«Внимание, — голос ЕВА в сознании Дениса звучал с легкими помехами, словно пробиваясь сквозь плотную стену радиошума. — Уровень концентрации Изначального Эфира в данном секторе превышает безопасную норму для человеческого организма на 890%. Зафиксировано аномальное искажение пространственно-энергетической метрики. Ваши эфирные каналы работают в режиме гипер-всасывания. Правая конечность: процесс кристаллизации завершен на 100%. Некроз полностью заблокирован пограничным температурным барьером Абсолютного Ноля».

Денис взглянул на свою правую руку. Чернота под кожей теперь была едва различима сквозь полупрозрачный, алмазно-твердый слой льда, полностью покрывший конечность от пальцев до самого плеча. Ледяной панцирь тускло сиял изнутри ровным голубым светом, пульсируя в такт биению его сердца. Денис не чувствовал ни холода, ни боли. Его рука превратилась в магический артефакт, временно законсервированный чудовищным давлением внешней среды.

— Это... это проклятое место, милорд, — прошептал Клещ, испуганно касаясь пальцами замерзшей ветки, которая отозвалась чистым, музыкальным звуком. — Здесь все мертвое. Но оно дышит.

— Не трогай ничего, Клещ, — хмуро бросил Торвальд, поудобнее перехватывая свой тяжелый топор. Великан шел, тяжело дыша, его лицо покрылось испариной, несмотря на то, что температура здесь была гораздо ниже, чем на плато. Слишком высокая концентрация эфира давила на легкие, заставляя сердце биться в бешеном ритме. — Держитесь вместе. Оружие наизготовку.

Эмиль Ренар шел чуть позади Дениса, его узкие глаза непрерывно сканировали стеклянный лес. Лис Авенора, прошедший сотни дуэлей и тайных операций, чувствовал опасность кожей.

— Здесь слишком тихо, Денис, — негромко произнес он, держа руку на эфесе рапиры. — Защита такого источника, как Сердце Зимы, не может ограничиваться только красивым льдом и холодом. Где стражи? Где звери Пустошей?

— Их здесь нет, Эмиль, — ответил Денис, всматриваясь в глубину долины, где сквозь стеклянные стволы деревьев проглядывало бледное, пульсирующее сияние. — Им сюда не пройти. Эфирный шторм выжег бы им мозги еще на подходе. Сама эта долина — и есть страж.

И словно в подтверждение его слов, стеклянный перезвон деревьев внезапно изменил свою тональность.

Звук стал более низким, вибрирующим, проникающим под самую корку черепа. Из ледяной земли, прямо из-под прозрачных корней стеклянных деревьев, начали подниматься легкие, полупрозрачные струйки белесого тумана. Они не рассеивались ветром, которого здесь не было, а медленно сгущались, принимая причудливые, зыбкие очертания.

«Внимание! — резко отозвалась ЕВА. — Зафиксировано резкое изменение волновой активности в височных долях вашего мозга. Внешний источник генерирует направленные ментальные импульсы сверхвысокой частоты. Начинается фазовый сдвиг восприятия. Это защитный механизм оборонительного контура источника. Психотропные Призраки Эфира. Они используют ваши собственные воспоминания и страхи против вас!»

— Назад! Не дышите этим туманом! — закричал Денис, но было уже поздно.

Белесая взвесь окутала отряд плотным кольцом. И в тот же миг Смертники начали кричать.

— Нет... нет, только не снова! — Финн рухнул на колени, судорожно скребя ногтями ледяную корку под ногами. В его глазах отражался первобытный ужас. Перед ним из тумана поднималась гигантская, безликая ледяная фигура, напоминающая чудовищных мутантов Мясного Бора, которые когда-то разорвали его товарищей на Заставе №7. — Пощадите... я не хотел бежать! Я держал стену!

Сильвестр безумно размахивал мечом, пытаясь разрубить пустоту. Ему казалось, что из-под льда к его ногам тянутся сотни разлагающихся, обмороженных рук его казненных братьев-каторжников.

— Прочь! Прочь, предатели! — хрипел он, рассекая воздух клинком, который со звоном ударялся о стеклянные ветви деревьев, осыпая его градом ледяных осколков.

Даже суровый Торвальд застыл, тяжело дыша, его топор опустился. Перед великаном стояла призрачная фигура его покойной жены с мертвым, посиневшим ребенком на руках. Она беззвучно шевелила губами, упрекая его в том, что он не смог защитить их во время южного набега. Из глаз огромного воина катились слезы, мгновенно превращаясь в ледяные крупинки на его бороде.

Эмиль Ренар тяжело оперся на свое оружие, его лицо исказила гримаса глубокой, застарелой боли. Перед ним стояли призраки его молодых учеников, которых он когда-то не смог спасти.

— Метр... почему вы оставили нас? — шептали призрачные голоса из тумана. — Вы обещали научить нас побеждать. Но вы выжили, а мы сгнили в стоках...

— Эмиль! Торвальд! Очнитесь! Это иллюзия! — кричал Денис, пытаясь растолкать учителя, но его голос тонул в звенящем гуле долины.

В этот момент туман перед самим Денисом сгустился, став плотным, почти осязаемым. Белесая взвесь закружилась в стремительном вихре, и из нее медленно соткалась высокая, могучая фигура, закованная в тяжелые, покрытые инеем латы с гербом полярного медведя.

Александр де Бриан. Железный Регент. Отец.

Призрак выглядел пугающе реальным. Денис видел каждую царапину на его нагруднике, каждую суровую морщину на его волевом, властном лице. От фигуры Регента веяло таким колоссальным, подавляющим холодом и авторитетом, что у Дениса невольно подогнулись колени. Это был тот самый взгляд, которым отец смотрел на него в детстве — взгляд, не прощающий слабости, ошибок и поражений.

— Ты разочаровал меня, Денис, — голос призрака прозвучал подобно удару грома, отразившись от каменных стен кратера. Он вибрировал в самой глубине сознания юноши. — Ты бежал на Север, как побитый пес. Ты прятался за чужими именами, называя себя Кассианом Корнаро, пока твой дом истекал кровью. Посмотри на себя!

Призрак указал закованной в латы перчаткой на ледяную правую руку Дениса:

— Ты позволил врагам отравить твою плоть. Ты довел себя до состояния калеки. Ты связался с кучкой отребья, каторжников и убийц, надеясь, что они принесут тебе победу. Ты слаб, Денис. В твоих венах течет не кровь Брианов, а талая вода трусости. Ты недостоин носить имя Хозяина Севера. Ты не сможешь защитить ни Алину, ни Людовика. Твой удел — замерзнуть здесь, в этих пещерах, оставшись лишь очередной стеклянной игрушкой в этой долине.

Каждое слово отца ложилось на душу Дениса тяжелым, раскаленным свинцом. Чувство вины — за то, что не был рядом, когда отравили короля, за то, что не смог защитить отца в Люминисе, за то, что оставил Алину одну среди пауков Совета — лавиной обрушилось на его разум. Ему захотелось опустить оружие, упасть на колени перед этой величественной фигурой и признать свое поражение. Закрыть глаза и позволить холоду забрать его, прекратив эту бесконечную, изнурительную борьбу за выживание.

«[КРИТИЧЕСКОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!]» — в ушах Дениса раздался оглушительный, резкий сигнал тревоги ЕВА. ИИ задействовал прямую стимуляцию слухового нерва, заставив его сознание содрогнуться от боли.

«Зафиксировано падение активности префронтальной коры головного мозга на 47%. Симпатическая нервная система находится в состоянии глубокого угнетения. Носитель, данная сущность НЕ является Александром де Брианом. Инициирую экстренный анализ физических параметров объекта».

На сетчатке Дениса, перекрывая величественную фигуру Регента, начали быстро появляться сухие, зеленые строчки системного анализа ЕВА:

«Объект: "Александр де Бриан" (Визуальная проекция). Температура тела: 0 Кельвинов (физически невозможно для живого организма).Плотность массы: 0.02 кг/м³ (эквивалентно водяному пару).Энергетическая подпись: Изначальный Эфир высокой плотности с паттернами психотропного резонанса.Вердикт: Иллюзия. Проекция ваших собственных нейронных связей, отвечающих за чувство вины и страх несоответствия ожиданиям родителя».

Слова ЕВА, холодные, лишенные эмоций и подкрепленные неопровержимыми цифрами, подействовали на Дениса как ушат ледяной воды. Пелена вины и страха, застилавшая его разум, начала стремительно рассеиваться под давлением чистой, математической логики.

«Это не он, — мысленно произнес Денис, чувствуя, как в его груди поднимается уже не страх, а холодная, контролируемая ярость. — Мой отец сейчас в Люминисе. А этот кусок тумана... просто пытается меня напугать».

— Ты прав, ЕВА, — хрипло произнес Денис. — Мой отец никогда не назвал бы меня слабым за то, что я выжил. Он сам учил меня: побеждает тот, кто умеет использовать любое оружие. Даже собственную смерть.

Призрак Регента сделал шаг вперед, его лицо исказилось гневом, а в руке соткался призрачный ледяной меч:

— Ты смеешь перечить мне, щенок?! Я твой отец! Я — Железный Регент! Преклони колени!

— Ты — просто пар, — тихо и отчетливо произнес Денис.

Он сделал глубокий вдох. Его левый глаз вспыхнул ослепительно-голубым сиянием. Магия Абсолютного Льда, дремавшая в его крови и усиленная близостью Сердца Зимы, хлынула по его эфирным каналам. Ледяной панцирь на его правой руке засиял так ярко, что туман вокруг него начал с шипением испаряться.

Денис не стал обнажать меч. Вместо этого он резко выбросил вперед свою левую, здоровую руку и с силой сжал пальцы в кулак.

— Исчезни.

Волна чистейшего, первозданного холода сорвалась с его ладони. Это был не просто мороз — это была ментальная команда мага, подчиняющего себе стихию. Голубой импульс энергии прошил призрачную фигуру Александра де Бриана насквозь.

Призрак на секунду замер. По его латам побежали тонкие, светящиеся трещины. Лицо Железного Регента исказилось от удивления, а затем с громким, хрустальным звоном фигура разлетелась на миллионы крошечных ледяных осколков, которые тут же растаяли в воздухе, не долетев до земли.

Денис не остановился на этом.

— ЕВА, протокол "Крио-пульс". Частота резонанса: 12 Герц. Нам нужно сбить эфирную настройку этого тумана!

«Принято. Инициирую направленный эфирный выброс через левую конечность».

Денис ударил ладонью по стеклянному льду под ногами. Голубая волна чистой магии веером разошлась от его руки во все стороны, заставив стеклянные деревья в радиусе пятидесяти ярдов издать громкий, резонирующий звон. Этот импульс буквально разорвал ментальные связи призрачного тумана.

Белесая взвесь вокруг отряда мгновенно рассеялась, превратившись в безвредные снежные хлопья.

Смертники начали приходить в себя. Финн потряс головой, испуганно озираясь по сторонам и не понимая, куда исчезло чудовище. Сильвестр опустил меч, тяжело дыша и вытирая холодный пот со лба. Торвальд медленно поднял голову, его взгляд постепенно прояснялся, а на лице застыло выражение глубокого облегчения.

Эмиль Ренар выпрямился. Он посмотрел на Дениса, затем на свои дрожащие руки, и на его губах появилась кривая, понимающая улыбка.

— Психотропный морок, — хрипло произнес Лис Авенора, убирая рапиру в ножны. — Дьявольски сильная штука. Я едва не поверил, что мои мальчики вернулись с того света, чтобы забрать меня. Спасибо, парень. Если бы не твой импульс, мы бы изрезали друг друга в этой каше.

— Это защита источника, — ответил Денис, поднимаясь на ноги. Его левая рука онемела от колоссального выброса энергии, но ЕВА уже запускала восстановительные протоколы. — Сердце Зимы близко. Оно чувствует нас и пытается защититься, используя наше собственное сознание. Но мы прошли этот барьер.

Он повернулся и указал вперед, в самую глубь Долины Стеклянных Деревьев.

Там, сквозь прозрачные стволы ледяного леса, уже отчетливо виднелся колоссальный, парящий в воздухе кристалл глубокого, сапфирового цвета. Он медленно вращался вокруг своей оси, испуская пульсирующие волны чистейшего голубого света, от которого вся долина казалась живым, дышащим организмом.

Это было Сердце Зимы. Источник абсолютной силы его предков.

— Нам пора закончить этот поход, — жестко произнес Денис. — Торвальд, собери людей. Финн, Сильвестр — в строй. Идем к источнику. И помните: доверяйте только тому, что можете потрогать руками. Морока больше не будет.

Отряд молча двинулся за своим командиром, обходя стеклянные деревья, которые теперь казались им не кошмаром, а лишь декорациями к их величайшей победе. Счет шел на минуты, но теперь ни один призрак прошлого не мог остановить Хозяина Севера на пути к его законной силе.