Сердце, вязанное из ромашек

Эпиграф

Когда я ему заметил, что он мог бы побеспокоиться в пользу хотя моего чемодана, за которым я вовсе не желал лазить в эту бездну, он отвечал мне: «И, барин! Бог даст, не хуже их доедем: ведь нам не впервые», – и он был прав: мы точно могли бы не доехать, однако ж все-таки доехали, и если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней так много заботиться…

М. Ю. Лермонтов "Герой нашего времени"

Глава 1 "Снежинка"

Беда в том, что у нас есть дурная привычка, поощряемая педантами и искушенными людьми - рассматривать счастье как нечто довольно глупое. Только боль интеллектуальна, только зло интересно.

Урсула К. Ле Гуин "Уходящие из Омеласа"

Перевод: VK || vis-à-vis

Лето, девять часов утра. На улице уже вовсю были слышны птицы, их веселое пение еще больше скрашивало всю прелесть раннего лета. Солнышко задорно светило, освещало и согревало ветви деревьев и их листья. Наконец, оно потихоньку становилось ближе к той стороне, от которой ненавязчиво проникал в детскую комнату солнечный луч и заботливо касался бледного личика, особенно чувствительного к свету, у мальчика лет семи. Однако, все же надо признать, что и весь его организм был хрупким с головы до пят.

Ребенок слегка приоткрыл глаза, даже так можно было заметить, насколько светлыми они были; их чистый голубой цвет напоминал ясное небо, однако из-за того, что радужка полностью пропускает солнечный цвет, глаза мальчика казались розоватыми или даже красноватыми, что было похоже на закат или ранний рассвет. Ну и как же небо без своей пушистой белой ваты? Белоснежные волосы ребенка, его брови и ресницы были похожи на облака.

Мальчик потихоньку поднял корпус, его маленькие ручки отложили одеяло, скомкав его. Он, встав с кровати, подошел к окну. Ребенок, стоя сбоку от него, по привычке сощурился. Так было всегда, когда он утром собирался раскрывать шторы. Мальчик опасался, что солнечные лучи будут резкими и очень яркими для него, поэтому он каждый день повторял одни и те же действия: сначала отходил в сторону, жмурился или закрывал ладонью глаза, а после впускал «приветы» солнца.

Наконец раздвинулись голубые шторы, и детская комната наполнилась светом. Она стала будто еще больше и светлее, смягчали радость ярких лучей спокойные оттенки комнаты, которые можно было сравнить с ощущением, когда ты находишься в домике на дереве, где тебя окружают только коричневые деревья и чистое голубое небо. Всякий, кто сюда заходил, чувствовал себя как дома. Ярких цветов в комнате не было, потому что они раздражали глаза ребенка и заставляли вспоминать о светобоязни, которую он имеет. Как комната не была перегружена в цветах, так и пространство не было заставлено мебелью, и все стояло гармонично. По правую сторону от кровати стоял серый журнальный столик, на котором находился светильник с коричневым абажуром. Также по правую сторону, но уже чуть дальше, к проходу, располагался серый шкаф. Настенные полочки коричневого цвета повесили над кроватью, но не над головой — так как такой вариант вызывал мало доверия, — а разместили их с левой стороны. Мальчику это очень нравилось, так как ему не приходилось вставать и идти в другой конец комнаты, стоило лишь полностью подняться и выбрать с полки его любимый журнал о героях мультфильмов или моделей машин. Читал он и энциклопедии, большое удовольствие ему доставляло чтение о динозаврах и космосе. У него был большой соблазн почитать их ночью, когда все спят и делать нечего. Несколько ночей он читал их, но когда его однажды заметил папа и поговорил с ним, указав, что им с мамой и самому сыну важно, чтобы он ложился спать вовремя и был здоровым, мальчик ложился в то время, в которое просили. С тех пор он пока что слушается. Далее на коричневом письменном столе, который стоял по левую сторону чуть дальше кровати, лежал конструктор «Лего», не убранный со вчерашнего дня, приготовленные заранее для первого учебного года тетради и письменные принадлежности. Разбросанные фигурки, которые разнес будто бы недавний хаос, контрастировали с нетронутыми школьными тетрадями. Сразу было понятно, что именно у ребенка вызывало больше интереса.

После того, как мальчик раздвинул шторы, он отошел подальше от окна, чтобы удостовериться, что солнце не будет слепить ему глаза. Убедившись, что оно на его стороне по-прежнему не такое яркое, как в комнате родителей — хотя солнечного света хватает, чтобы осветить все комнаты, — мальчик оперся о подоконник и стал глядеть на улицу. Уже несколько детей играли на площадке. Две девочки делали куличики с помощью ведерок. Одна бегала взад и вперед за водой по их приказу, чтобы с помощью влаги можно было укрепить фигурку, сделанную из песка. Она же, их помощница, натаскала травы, листьев и цветов в придачу. Гуляли еще и трое мальчишек. Двое с палками уселись на горку, представляя себя сторожами крепости, а третий смотрел на них снизу вверх. По-видимому, они у него запрашивали пароль, который тот не знал.

Смотря на ребят, мальчик оживился: ему тоже хотелось играть с ними. Он оттолкнулся от подоконника и быстрым шагом направился к шкафу, достал ту одежду, которую мама с папой называли уличной, ему же самому было не особо важно, во что он одет, но раз родители относили что-то к какой-либо категории, он это запоминал и старался соблюдать выученный порядок «вещей». Однако время от времени проявлял упрямство.

На свое бледное худенькое тело он натянул кофту приятного коричневого цвета, а на такие же худенькие ноги надел багровые легкие штаны. Все части тела одежда строго закрывала, чтобы ребенок не получил ожог. Его кожа «недостаточно сильна», чтобы правильно принять солнечные лучи, она не загорает, может только образоваться ожог, но такого у него пока не случалось, родители хорошо позаботились об этом, как и обо всем остальном. Пока мальчик одевался, из кухни стал исходить приятный запах блинчиков. Он принюхался и понял, что мама уже проснулась и папа, наверное, тоже. Схватил кепку, которая лежала на стуле, и пошел на кухню.

— Доброе утро, Ярославка.

Отец, сидящий за столом, первый поздоровался с ним. Это был мужчина крепкого и стройного телосложения, вся его внешность выглядела весьма гармонично. У отца были короткие черные, как уголь, волосы, и серые глаза, которые напоминали чуть прохладный воскресный вечер. Их цвет и глубина отражали некоторые черты его характера. Отец во многих ситуациях сохранял спокойствие и холодную голову, мог много и долгое время носить в себе отрицательные эмоции, и если его терпение было на пике, то мог сильно вспылить. В общем-то он был человеком добрым, всегда считался с желаниями и чувствами других.

— Иди сюда, — отец хлопнул себя по колену.

Увидев, как довольный Ярик идет к нему, тот с улыбкой распахнул руки и потом усадил его на колени. Отец положил ему блин на тарелку, а мальчик клал в него уже заправленный сметаной и посыпанный сахаром творог, сворачивал его и ел.

Вот вышла мама из комнаты. Это была женщина, больше походившая на юную девушку среднего роста, на шесть лет она была младше своего мужа Вячеслава, тому уже было тридцать шесть. Он как увидел ее, сразу ему понравилась. Она была похожа на хрупкую снежинку, а кожа была нежная от регулярной заботы о ней. Она пользовалась различными солнцезащитными, охлаждающими кремами и гелями. Без них кожа становилась очень сухой и сильно страдала от попадания на нее солнечных лучей. Стоило женщине выйти в жару на улицу, не воспользовавшись средствами защиты, как спустя пять минут появлялись ярко выраженные ожоги, которые заживали очень долго и отражались болью.

Слава перед каждым их выходом на улицу мог несколько раз спросить и уточнить, все ли она сделала для того, чтобы защитить себя от ярких лучей солнца. Мужчина сильно любил свою супругу, все ему в ней нравилось: белоснежные волосы и ресницы, серо-голубые глаза, ее молочный оттенок кожи. К слову, их сын внешне был похож на свою мать, но все чаще в характере у Ярослава всплывали отцовские черты. Однако влияние характера не могло так сильно сказываться на крепкость организма, как воздействие самой природы. У больных она отнимает пару лет из жизни, так и отразилось это на еще пока маленьком Ярике и его маме.

Несмотря на проявившиеся уже в детстве проблемы со здоровьем, та же самая природа наградила девушку, по мнению Славы, самой красивой внешностью. Поначалу мужчине понравилась именно она, а очень скоро полюбился и характер. С детства София была веселой и отзывчивой, отчасти наивной. Все эти качества Славу подкупали, до сих пор он умиляется своей дорогой женой. Правда ревнует она его часто и здорово этим надоедает, хотя он никогда не дает ей повода. Несколько лет муж терпит ее непонятно откуда взятые мысли, но всегда говорит ей: «хоть сколько надоедай мне, все равно от меня не отвяжешься, и я от тебя не отвяжусь». Эти слова успокаивали Софию, но недовольства время от времени снова появлялись из-за неуверенности в том, что ее кто-то может любить. Не пользовалась она вниманием у мужчин, хотя ее внешность была очень даже мила, и не обращали на нее особого внимания другие люди. И вот, встретив Славу, она начала приятно удивляться его преданностью и самоотдачей.

Положительные качества характера Софии могли затупляться из-за некоторого их непонимания людьми. Возможно, они принимали эти черты за слабость или просто считали их за неудачную стратегию в общении с другими. Почему-то в наше время уступили место дерзости и «нездоровой» отстраненности. А впрочем, может, и во все времена так было. Много раз это разочаровывало девушку, и часто она не понимала, что такого сделала, что люди, которых она считала близкими, изменяли о ней мнение и уходили к другим. Потом они снова возвращались к ней, она их прощала, и так несколько раз продолжалось, пока София не стала сознавать себя через свою боль, которую ей причиняли, пока она не почувствовала от нее свое «я» и не стала за него заступаться. И научилась, но после этого на нее стали обижаться. А почему? Она сама уже не понимала, что нужно этим людям. Поэтому она могла быть черствой, могла расстраиваться из-за своего наивного характера, могла отстраняться ото всех, думать о своих поступках, пересматривать свои ценности и мировоззрение. Однако благодаря поддержке мужа она чувствовала себя лучше, и все то, что она пыталась задавить в себе, снова проливалось наружу, по мнению Славы, светом.

Выйдя из комнаты, девушка обратилась к сыну.

— Доброе утро, Роша! — она подошла к нему, протянула руки к его лицу и поцеловала в лоб.

Так София называла ласково своего Ярослава. Она не помнит, в каком порядке меняла форму его имени, но точно знает, что это получилось от перестановки и подбора букв. И это делала его мама не потому, что ей не нравилось имя — она сама дала ему такое в честь своего отца, — а оттого, что когда она оставалась одна и думала о Ярике, то ненароком начинала напевать его имя и складывала разные слова в рифму к нему.

— София, смотри, чтобы блин не сгорел, — обратился к ней муж.

Женщина улыбнулась ему и ответила:

— Не сгорит, — после этого последовал поцелуй в нос, и София поторопилась подойти к плите.

Пока мама готовила, отец разговаривал с сыном о сегодняшних планах и машинально мазал блины куском масла, насаженным на вилку.

— Сейчас с нами поедешь бабушку поздравлять, или мы тебя потом привезем?

— Я сейчас гулять хотел идти.

— Ты пойдешь на площадку?

— Да, там уже дети гуляют, я хочу поиграть с ними.

Отец посмотрел в окно. На кухне оно большое, поэтому можно было разглядеть всю площадку.

— Там два новых пацаненка, — сказал отец. — Не боишься знакомиться?

— Да нет, — немного неуверенно сказал мальчик.

Слава посмотрел на сына, а потом еще раз на улицу. Было видно его волнение за Ярика. Тут стала говорить мама.

— Ты можешь бояться. Люди много чего боятся, но без страха и стремлений жизнь не была бы жизнью. Нужно учиться преодолевать страх и пробовать новое, и с каждой попыткой ты будешь приближаться к желаемому.

София выключила плиту и положила последний блин на тарелку, так же села за стол, и все начали завтракать. Слава снова обратился к сыну.

— Если что, звони. А мама дело говорит, попробуй.

Нередко уверенность перед неизвестностью передавалось от Софии к ее мужу и сыну. Она мало кого и чего боялась. С трудностями она всегда справлялась и добивалась всего, чего желала. Своих усилий ей было не жалко, особенно для семьи.

Что до Ярослава, то он не показывал своего волнения родителям, но сам чувствовал и понимал, что испытывает страх, он знал, как переживает за него семья и не хотел их расстраивать еще больше. В нем также крылась маленькая надежда на то, что дети на площадке не будут такими же, какими были дети в детском саду. Они сразу заметили, что Ярик отличается от них внешне. Им были непонятны эта мертвенно-бледная кожа, белые волосы, ресницы и брови. Еще больше детей пугали его зрачки, их непонятное движение и неспособность остановить взгляд на одной точке. Преимущественно мальчики приставали к нему с этим вопросом и замечанием: «Почему ты такой весь белый, и зачем так двигаешь глазами? Это вовсе не круто, ты странный...». Какие бы мальчик себе оправдания не находил перед ребятами, как бы не старался контролировать горизонтальное, время от времени прерывистое движение глаз, ни то, ни другое у него не получалось. В какой-то степени ему помогали очки и таблетки, которые он принимал регулярно и под присмотром родителей по назначению офтальмолога. Особенно сложно мальчику было в солнечные дни. Иногда он был вынужден сидеть в беседке, которая полностью находилась в тени. Туда же заходили другие дети, только чаще всего их разговор касался обсуждения внешности Ярослава, который поначалу охотно участвовал в разговоре, принимая это за интерес к его личности, но вскоре это желание у него отпало, потому что с каждой беседой он убеждался в том, что другим интересен не он, а его странная внешность и движения глаз, и из разговора в разговор его собеседники не забывали об оценке его облика.

Частые обсуждения некоторым детям давали простор для фантазии, и вскоре Роше дали прозвище «снежинка». Некоторым девочкам это даже поначалу нравилось, потому что звучало мило. Однако из милости мальчишки превратили прозвище в то, которое больше унижает, а не делает благосклонным. Если «снежинка», значит мило. Если мило, значит девочка, а если девочка, то в нем куча слащавости. И девочек надо защищать, а кого этот несчастный Ярик мог защитить, раз он девочка? Слабак.

Так и был он выключен из группы. Чувствовал себя ничтожно, и страх доходил до того, что ребенок становился мнительным и в отчаянии начинал верить словам ребят. А как его родителям было тяжело... Почти каждый день проходил в детской истерике. У матери было и так плохое здоровье, а эти дни делали ее еще тревожнее. Не раз она лежала с высоким давлением, и не раз Слава подолгу находился у их кровати.

Не хотелось им, чтобы их ребенок не любил себя и терял веру в свои силы, способности, свою личность, которая только начинает зарождаться. Никогда бы они этого не хотели. Ни за что любящие родители не желали бы такого своему ребенку.

Со всеми отцами и матерями, у которых было желание,София и Слава проводили несколько бесед, в которых объяснялась ситуация. А тедоносили информацию до своих детей. Некоторые, кто очень серьезно относился кпроблеме Ярика, передавали все в деталях. Их дети охотно прислушивались и дажепроникались симпатией к Роше. Не дразнили его, а даже звали иногда играть, ноделать это им было непривычно, и, впрочем, таких детей и родителей было несказать, что много. В других семьях ребята послушают, и некоторые дажепроникнутся рассказом. Однако они все же относились к этому, как к истории изкнижки, а потому так же продолжали ничего не понимать и гнуть свою линию. Почемукто-то свое отношение к Ярику меняет, а кто-то нет? Почему у детей в разныхсемьях отличается восприятие проблемы? Это уже вопросы к их родителям.

Глава 2 "То, что заслуживать не нужно"

За выходящей из дома семьей закрылась калитка, и в это время на звук вышла любопытная кошка из соседнего двора. Все, кто жил в этом районе, любили ее, даже несмотря на то, что она была лишена одного глаза, на месте которого была теперь небольшая ямка, а кончик хвоста был неестественно короток. Кошка отличалась ласковостью и любовью к людям и по этой причине всегда здоровалась со всеми прохожими, если выходила на прогулку. И сейчас она так сделала: подошла к мальчику и стала тереться о его ноги, мурча.

Пока родители обговаривали между собой планы, мальчик увлекся кошкой. Он запустил пальцы в приятную и ухоженную короткую шерсть, то взъерошивая ее, то поглаживая с головы до обрубленного кончика хвоста, сидя на корточках. Глаз у кошки был прикрыт, а мордочку освещало солнце. Свои коготки она слегка пускала в твердую землю от удовольствия, а Ярик рассматривал каждый ее волосок. На белых лапках были черные «носочки»; кончики ушей, крупные красивые пятна, которые ложились на ее шерстку, были такого же цвета.

— Привет, Мурка, — Слава остановился рядом с сыном и почесал кошку за ухом. — Пойдем, — обратился отец к Ярику. — Маму обними, мы сейчас уезжаем.

Слава взял сына за руку и повел к машине. Кошка поначалу провожала их взглядом, однако солнечные лучи и их тепло привлекали ее внимание больше, поэтому она подняла мордочку к солнцу, закрыла глаз и стала наслаждаться согревающим светом. Мальчик лишь на секунду обернулся на нее, и ему не нужно было много времени для того, чтобы понять, что несмотря на прошлое Мурки, породившее такой внешний вид, она была счастлива и просто наслаждалась жизнью. Кажется, для счастья ей хватало и одних солнечных лучей. Ярик не знал, что это такое – загорать или просто греться на солнышке, но когда его щеку или лоб покрывал теплый и любящий мамин поцелуй, для мальчика он сразу становился теплее плюшевых одеял, чая и самого солнца.

×××

После того, как Роша попрощался с родителями, они сели в машину и уехали. Мальчик следил за ней, пока она не скрылась из виду: подмечал, как она все отдалялась от него, заворачивала за угол. В этой машине находились две его защиты, с которыми Ярик чувствовал себя в безопасности, но хоть и в случае чего не к кому было пойти за помощью неподалеку, чтобы быстро прекратить какое-либо недоразумение, он хотел выполнить свое намерение. Эта мысль напомнила ему о цели, и теперь его больше интересовало то, что происходит на площадке. Он повернул голову в ту сторону. Почувствовав начинающуюся тревогу, мальчик решил прогуляться один и дать себе время на то, чтобы собраться с мыслями и погасить волнение. Вопреки его ожиданиям, сердце с каждой уходящей минутой билось все быстрее, дыхание сбивалось, а легкие требовали больше воздуха и глубоких вдохов. Поняв это, Ярик обернулся в поисках кошки, но нигде ее не увидел. Он был уверен, что с ней ему было бы гораздо спокойнее, но так или иначе нужно было собрать всю волю в кулак и выйти к другим. Для него ощущение мягкой шерсти на кончиках пальцев было бы приятным бонусом к тому, чтобы спокойнее сделать шаг навстречу тем, в ком не уверен, но сейчас не было этого бонуса, как бы мальчик не желал.

Внезапно Ярику захотелось что-то обдумать, и он пошел вокруг двухэтажного дома, к которому была пристроена та самая площадка. Он шел и смотрел на свежую зеленую траву, мысли его метались из стороны в сторону, из-за чего он не мог осознать их в полной мере. К этому времени, сам того не заметив, мальчик оказался на площадке. Под ногами чувствовался мягкий рассыпчатый песок. Роша поднял голову и увидел ребят вблизи, которые были заняты своими делами. Двух новых мальчишек на площадке уже не было. В одно время ушли — возможно, они братья или иные родственники, а может, просто и того и другого родители домой загнали, пока Ярослав собирался с волей.

Увидав, что на площадке остались только знакомые лица, когда-то видневшиеся в детском саду из другой группы, Ярик немного успокоился. Однако его спокойствие одновременно перемешивалось и с другими эмоциями: страхом, потому что не знал, как ребята отреагируют на его внешность; волнением, поскольку он не знал, что его ожидает после знакомства с ними. Было еще одно чувство, но уже самое ценное для него, которым бы он хотел насыщаться всегда, — уверенность. Это та сила, которой учила его мама. Хоть этот прилив решимости и терялся среди мыслей и чувств, Роша фоново ощущал его и наслаждался этим, ведь эта энергия служила толчком к необходимому действию. Так случилось и сейчас. Подойдя ближе к трëм девочкам, он поздоровался с ними.

— Привет, — Роша наклонился к ним, аккуратно сложив руки за спиной, — что вы делаете?

Подруги окинули его взглядом с ног до головы, а затем переглянулись. Такая реакция заставила Ярика насторожиться. Затем раздался голос одной из них:

— Это тебя прозвали снежинкой?

Внезапно мальчик, лежавший на горке, поднял корпус. Все четверо уставились на Рошу, только у одной девочки с красивыми рыжими волосами и милыми веснушками на лице отразилась неловкость за подруг. Она отвела взгляд от стоявшего перед ними мальчика. Заданный вопрос только смутил Ярика. Вздохнув и сжав кулаки, он в очередной раз сдерживался и мирился со своим прозвищем, которое сильно не любил. Все мысли и давящие горькие чувства проносились перед ним быстро, так как он старался как можно быстрее охладить пыл и ответить на вопрос, чтобы его в очередной раз не посчитали странным из-за ерунды. Сквозь губы мальчика прошел воздух, он разжал кулаки и со спокойным видом, но с некоторым раздражением в голосе сказал:

— Да. Меня.

В ответ раздалось холодное «понятно». Они уже «всё» знали, будто в том прозвище содержалась вся информация о нем. Роша расстроился. Нос щипало, глаза мутнели. Ему хотелось вскинуть руки и громко прокричать: «И все?! Это весь ваш интерес?!», но они у него остались сильно прижатыми к телу, а левая рука сжимала правую до боли. Рой мыслей дерзко разогнала действительность — он вспомнил о мальчике, который сидел на горке. Роша высвободил правую руку, а лицу придал такой вид, будто бы и ничего не было: ни уже начинающих стекать слез, ни грусти, ни волнения и видимого напряжения. Напускное безразличие и маскировка в стрессовых ситуациях хоть как-то могли окрашивать его в глазах других в приятные краски. Выпрямившись, Ярик посмотрел на того мальчика, а затем зашагал прочь, чтобы тот, если что, не поднял его на смех, если все видел... А видел ли он? Если да, то что подумал? И если у него язык, как помело, то до скольких еще ребят долетит то, что он чуть ли не плакавший стоял, еще и перед девчонками?

Ярик обернулся, к его несчастью, тот самый мальчик провожал его взглядом. Все было понятно — разлетится новость. Опять. Снова все достанут.

Роша решил пойти на другую улицу, чтобы побыть наедине со своими мыслями и не видеть никого.

Дойдя до той улицы, Ярик сел спиной к забору в тень, за которым был его дом. Даже так, не находившись в нем, он чувствовал безопасность, его теплый прием и надежность. Казалось, что и не выходил Роша никуда, а был там, внутри.

Убедившись, что ему никто не помешает, он согнул колени, положив на них руки, и, откинув голову назад, закрыл глаза, предаваясь мыслям. Первое, от чего ему было грустно, это то, что он не может подолгу разглядывать яркое ясное небо. Даже та сторона небес, на которой не было солнца, постепенно колола ему глаза из-за светлого цвета. Он не мог позволить солнцу ослепить его даже на несколько секунд, которые может разрешить себе человек, не имеющий светобоязни. Он не мог вести игру, пытаясь показать солнцу свою смелость и доказать, что он может смотреть на него дольше минуты, или просто в любопытстве пытаться его разглядеть, залезть в самое ядро, мысленно его разобрать, прикинуть и создать свою версию «как же оно устроено». Ярик не мог также насладиться приятным теплом солнечных лучей, падающих ему на ладони — они делали ему только больно. Второе, что ему сильно хотелось — иметь настоящего, верного друга, с которым бы они не обсуждали его внешность, а просто наслаждались общением, играли, гуляли, смеялись, ели конфеты или ходили к Роше в гости. Все это он хотел получить от знакомства с другими ребятами, но никак не мог этого добиться.

И третье, что приносило бы в его жизнь еще больше наполненности — это возможность не быть одиноким, но рядом совсем никого не было. Только он задумался об этом, как вдруг раздалось мяуканье. Он посмотрел в сторону, откуда издавался звук — к нему потихоньку шла Мурка. Как только она приблизилась к Роше, он усадил ее к себе на руки. Поглаживая кошку за черным ушком, он обратился к ней:

— Одиноко как-то, как хорошо, что ты пришла... С тобой много кто разговаривает, вот бы и мне много с кем общаться и постоянно гулять с кем-нибудь, тогда бы я себя не считал одиноким.

Мальчик просидел в этом месте несколько часов вместе с кошкой, которая задремала у него на коленях. Когда Роша уже собирался идти домой, неподалеку послышался шум машины, все приближающейся к нему. Повернув голову в ту сторону, он понял, что это едут его родители. Они остановились около него. София вышла к сыну, а Слава, оставшись за рулем, раскрыл дверь и следил за происходящим.

— Родной, мы уже волноваться начали...

Ярик улыбнулся и помахал им рукой:

— Привет! Я с вами поеду.

Слава слегка засмеялся:

— Да что ты? А мы и так за тобой. Пора уже, все только тебя ждут.

Мальчик осторожно поднялся, уложив Мурку на траву, и пошел к машине.

— А Влад там будет?

— Конечно, уже от скуки помирает, пока тебя ждет. Только ты можешь его спасти.

— Ага, как к экзаменам готовиться, то он что-то от скуки не помирал, а как ждать меня, то сразу скучно и спаси да помоги ему.

Родители засмеялись.

Семья проезжала мимо небольших домиков и магазинов. Вокруг поселка Солнечного, где они жили, росли густые леса, а в самом поселении было много другой растительности. Неподалеку расстилалась речка, где Ярик с родственниками любили купаться и устраивать пикники. Его родители очень любили это уютное, тихое и милое поселение. Сам же Роша пока не мог понять, чем это место отличается от городов, кроме численности населения и масштаба. Пока мальчик в тишине разглядывал виды за окном, его отец намеревался поговорить с ним, задать те вопросы, которые тревожили его и маму, когда увидели Рошу одного за домом на траве, отделенного ото всех.

— Как все прошло? Почему ты сидел один?

Ярик внезапно оторвался от окна и, посмотрев сначала на отца, понурил голову.

— Ну, прошло все не очень. Мне были не рады. Встретили меня со «снежинкой»...

Тут раздался мамин вздох. Она поставила локоть на открытое окно машины, и подбородок ее опустился на кулачок. Ее расстроила эта новость, и она стала волноваться за сына.

... А мне уже надоело это слышать, я устал.

Роша хотел плакать, но сдерживал себя как мог. Было сложно заметить, что лицо отца поменялось, изменились совсем тонкие детали. Только чуткий и наблюдательный человек мог их заметить. Они делали Славу по-странному грустным, если лицо Софии принимало одну понятную эмоцию, то в случае ее мужа было куда все сложнее. Было загадкой, какую именно эмоцию он чувствует или их в нем две? А может несколько? А вдруг целое море?

Когда Роша и его родители приехали к бабушке на день рождения, их встретили гости, которые там были, но вперед к ним пустили Лилию Леонидовну как именинницу и старшую по возрасту. После того как зашедшая семья искренне поздравила ее, гости тепло одарили Ярика и его родителей: поцелуями в щеку, крепкими объятиями. Мальчик любил праздники именно за это: за то, что все родственники рядом, а грусть и волнение уступают место счастью и радости. После горячего приветствия все ушли в большой зал, где был праздничный стол. На нем стояли различные напитки для взрослых и детей и сытный ужин. Пахло свежими фруктами, овощами, разными салатами и недавно приготовленным мясом на мангале. А торт, украшенный сверху белыми цифрами «72», с шоколадной начинкой находился на кухне и ждал своего часа. Ярослав в бодром расположении духа пошел туда, в то время как все остальные ушли в зал. Он знал, где по «традиции» стоит нетронутый торт. Внимательно рассмотрел его и узнал этот стиль работы: он принадлежал самой близкой бабушкиной подруге. Впрочем, Лилия Леонидовна была очень общительная, поэтому и близких друзей у нее на праздновании было много, а сама семья Ярика большим количеством родственников не выделялась ни по маминой линии, ни по отцовской. На дне рождении из родственников были лишь крестный Ярослава, два двоюродных брата Ярика и их родители, ну и наконец Роша с Софией и Славой. Что касается родителей Вячеслава, у них был только он и Яков — крестный Ярика.

Пока Роша разглядывал форму и цвет торта, раздался звук закрывающейся двери. Мальчик побежал на него и увидел двух своих братьев — Влада и Марка, первый был тем самым «дурашливо-умирающим», пока ждал Ярика. Раздался его радостный голос:

— Хэ-э-эй, Роша!

Влад широко улыбнулся, присел на корточки и развел руки в стороны. Ярослав с разбегу побежал на него с радостным визгом. Казалось, этот вскрик счастья мог услышать весь мир! Влад, поймав брата, поднял его на руки и, повторив за ним порыв радости, пронесся по залу, где сидели гости, а после и по другим комнатам, пока не прибыл с ним обратно в коридор. Марк по-доброму рассмеялся, проследив за ними, а после сказал:

— Какое глупое счастье!

Влад, наконец, поставил Ярика, после зачмокав его лицо. Марк продолжил, умилившись и улыбнувшись им:

— Глупое, но зато какое глубокое и бесценное...

— Ой, разнежился! — подразнивающе сказал Влад.

— Кто бы говорил, — Марк иронически и с улыбкой кивнул ему.

Утащив все вкусное с кухни в том количестве, в котором они себе могли позволить, парни сели в одной из комнат: со взрослыми уже не было мест; им, впрочем, было и так хорошо. Роша очень комфортно себя чувствовал в компании братьев, а когда они тем более оставались втроем, для него это было по-особенному атмосферно. Для него это ощущалось как отдельный островок от взрослых, где он с братьями мог обсудить то, что поймут только они.

Из двух комнат, которые находились в одном доме, разносился совершенно разный запах времени, будто они были в разных эпохах. От комнаты слева, где сидели взрослые — терпкий запах из бокалов вина, жидкость которого перемешана с горьким опытом, ситуациями неоднозначными и сложными. Но для взрослых он был уже привычен, они знали, что должны были его чувствовать — рано или поздно его чувствует каждый. Однажды они увидели этот запах, он хоть и был холодный, не такой, как теплые руки отца или матери, он был чужой, но только с ним они научились жить так, как сейчас, и каждый это делает по-своему.

В комнате справа, где сидели дети, был запах одежды и аксессуаров взрослых. Этот запах был запахом защиты и опоры. Он перемешивался с непринужденным запахом конфет, которые были уже съедены, и выпитого морса. Разговор у мальчишек поднимался на различные темы, вдруг зашла тема об 11-ых классах. Влад встал в центре комнаты и, комически приложив ладонь к сердцу, заговорил восторженно:

— Я уже в следующем году буду выпускник! Буду студентом! А вы так и будете школьничками!

Марк улыбнулся и послышалось равнодушное «пф»:

— Нужны ли мне будут ваши выпускные...

Роша тоже отреагировал, улыбнувшись:

— Я обгоню тебя, даже глазом не моргнешь, так быстро!

Старшие братья рассмеялись, Марк ободряюще похлопал его по плечу:

— Правильно, так его! Отстряпай его в котлету!

В эту же минуту в Марка полетела подушка, он поймал ее и с ней побежал на Влада. Они начали шутливо пихаться и бороться. Продолжалось это все до тех пор, пока Ярик не прибежал к ним с полным ртом воды и не обрызгал их. Оба посмотрели на него недолго, дав понять, что без внимания он тоже не останется, и Марк припугнул Рошу, который понесся на улицу, а тот за ним следом. Влад тоже пошел за ними, но прошёл мимо взрослых уже как спокойный, серьезный и примерный старший брат, он знал, что взрослые уже ожидают от него такого поведения, а не носящегося сайгака по комнатам за братьями. Однако, выйдя за двери, он увидел Ярика и Марка, бегающих друг от друга с небольшими ведёрками воды, которые набрали из рядом стоящей бочки и понял, что братья хотели его видеть именно таким, каким он всегда был с ними — веселым и теплым, который всегда рад был с ними провести время за такой детской спонтанной утехой. Он улыбнулся этой мысли и подбежал к бочке с водой, чтобы заполнить ею ковш, после, его содержимое быстро полетело в Марка. Старший принял участие в их игре.

Вечер уже был слегка прохладный, но цеплял красотой заката, детской веселостью и невинностью. Вода летела в разные стороны, весь тротуар и деревянный дом были мокрыми, даже по огороду дети успели пробежать: на сырой земле были видны следы их ног, помяли недавно выращенный тюльпан. Однако это детей никак не волновало, даже то, что от родителей им могло за такое влететь.

Их веселый вечер приближался к концу. Родители Ярика, бабушка и его крестный, Яков Иванович, появились на крыльце. Когда они вышли на улицу, то были в шоке, какие вокруг всего были лужи, а трое мальчишек стояли перед ними мокрые с головы до пят с ведерками и ковшом, что их можно было всех троих выжимать. Стояли и улыбались взрослым и друг другу, как глупые.

— Это какой хулиган такое сотворил? — развел руками Яков, улыбаясь и оглядываясь.

— Мы трое! — бодро, будто гордившись собой и братьями, ответил Роша.

— Молчи, — шепотом и с улыбкой проговорил Марк.

Такой по-детскому наивный ответ заставил всех вокруг умильнуться и посмеяться.

— Ну ладно, — махнула рукой на произошедшее их бабушка, — сегодня можно.

После недолгой паузы София обратилась к своему сыну.

— Роша, иди попрощайся с родственниками, мы тебя будем ждать в машине.

— Хорошо, мам!

Ярик подбежал к маме и обнял её одной рукой. Нежные руки Софии потрепали его по волосам в знак ответной любви. Встретившись с ней глазами, мальчик улыбнулся напоследок и, хлюпая кроссовками, зашел домой. Его отец, наблюдавший эту сцену, с небольшим недоумением произнес:

— А меня?

София, как ее сын ушел, обратилась к его бабушке, нежно положив руку ей на плечо:

— Извини, мам, за этот дворцовый переворот, мы с Ярославом поговорим насчет этого.

В ответ на слова Лилия Леонидовна улыбнулась:

— Ты как хочешь, а я правда не против, чтобы они тут играли, — оглядев все вокруг, она чуть поправилась, — только хотелось бы, чтобы не так энергично.

Влад тепло улыбнулся:

— Мы тебя поняли, ба.

Родители Ярослава и его крестный, который их захотел проводить, пошли к машине. На улице остались только Марк, Влад и их бабушка. Пока никого не было, она сделала замечание Владу:

— Ты-то чего носишься, как ошпаренный, ты их сдерживать уже должен, скоро взрослую жизнь будешь начинать, в университет поступать, в город уедешь, не маленький уже.

Говорила она ему шепотом, немного строгим, но тон был любящий. Лилия Леонидовна очень любила своих внуков и не могла на них злиться в полной мере, а обычное негодование, как правило, отпускало ее быстро.

Влад все ее слова, как и слова родителей о взрослении начал воспринимать как что-то надоедливое и противно-липкое. С первого слова он мог понять, отчитывать ли его будут дальше или нет. Если его в очередной раз нравоучили, он тяжело вздыхал, лицо принимало усталое выражение, а взгляд был направлен в никуда. Он сразу же переставал слушать и половину смысла просто пропускал. Поэтому сейчас он решил отшутиться:

— Бабушка, понимаешь, они меня силой затащили с собой на улицу, обливали водой из ковшов, чуть ли не били, можно сказать, пытали.

Бабушка засмеялась, махнула рукой на них и ушла в дом, а Марк смотрел на брата круглыми глазами и удивленно улыбался.

— Что ты пучеглазишь на меня?

Братья, смотря друг на друга, слегка усмехались.

— Хех, лох, надо было рождаться позже, чтобы не получать.

— Да, Марк, ты прав, пойду все выскажу матери с отцом, пусть объясняются.

×××

Перед тем как Ярику сесть в машину, Влад посчитал, что будет необходимо заобнимать младшего брата до смерти. Он настолько сильно его сжал, что мальчику нечем было вдохнуть, отчего послышались звуки неуклюжего рыка. После теплого прощания семья уехала.

Мальчик смотрел в окно на оранжевый закат и улыбался всему тому, что произошло этим вечером. Он был рад, что у него есть самые лучшие родители, братья, крестный и родственники. Когда он был с ними, он чувствовал любовь из разных уголков всего мира, в общем они и были всем его миром, любовь его наполняла и освещала, придавала сил, уверенности в себе и в том, что его любят. Не думал Роша больше ни о чем, ему нужно было только это тепло, больше он ни в чем не нуждался.

Пока мальчик был под приятным впечатлением и расслаблялся, откинувшись на спинку сиденья и смотря на небо, за ним наблюдал его старший брат. Он вышел на улицу, чтобы проводить их машину взглядом. Те, кто проходил мимо, смотрели на его мокрую одежду и волосы, но его это нисколько не заботило. Поднялся небольшой теплый ветерок, который слегка шевелил его волосы и одежду. У Влада не было ни суеты в движениях, ни неловких оборотов, ни одна мышца в теле у него не дрогнула от чужих взглядов. Он уже думал о завтрашнем дне, как проснется у себя в комнате, займет себя подготовкой к экзаменам или еще чем-нибудь, а вечером будет испытывать светлую тоску по этому дню, и понял, что сегодняшний день один из эксклюзивных в его жизни, который ни он, ни его братья не смогут повторить по чувствам, ощущениям и эмоциям, даже погода, небо и ветер не будут такими же, как сегодня... Сегодня он снова был маленьким мальчиком, как 11 лет назад, как и его младший брат, когда не нужно было много думать о будущем и можно было нежиться под опекой взрослых. Смирившись с тем, что сколько бы он тут не стоял и не думал об этом, этот день уже не вернется, Влад развернулся и пошел к бабушкину дому с мыслью «нужно завершить этот вечер так, как ему подобает», потому что ничто не вечно.

×××

Приехав домой, Роша оделся в сухую одежду и привел себя в порядок. От приятных переполняющих его чувств ему хотелось много бегать, прыгать и гулять подолгу. Даже не поужинав, он выскочил на улицу под слова мамы: «я тебя заставлять не буду, но ты потом пойдешь спать голодным». Радостными глазами он смотрел на ребят на площадке, которых видел днем. После встречи с родственниками ему не казалось, что все потеряно. В этот момент к нему подошел кот, он был очень красивым. Лапы крупные, шерсть длинная, серо-графитового цвета, глаза желтые, как иллюстрации звезд в детских книжках, а хвост похож на пышную еловую ветвь. Глаза и рот Роши раскрылись от восторга, он никогда не видел таких гордых и величественных котов. Ярик дал ему понюхать руку, а затем почесал за ушками, тот не отказался познакомиться.

— Ты откуда такой красивый пришел? — мальчик посмотрел по сторонам, но вокруг никого не оказалось, кому бы могло принадлежать животное. — Будет грустно, если ты потерялся. Однако родители говорят, что все плохое когда-то кончается, вот и я в этом убедился, у меня сегодня был очень крутой день!

Он глянул через кота на площадку.

— Слушай, может, если я пойду к ним с тобой, я им больше понравлюсь? А потом я поищу твоих хозяев, у тебя-то они точно есть.

Ярику казалось, что его посетила гениальная мысль, он гордился собой. Подняв и прижав кота к себе, Роша удивился, насколько же он тяжелый, но мысль о том, что он достаточно сильный, чтобы нести кота, поднимала ему самооценку, в эту минуту он не был тем самым слабаком из рассказа ребят. Еще больше обрадовавшись и возгордясь этой мыслью, он пошел к ребятам с полной уверенностью в себе. Чтобы не было неловкой тишины, он решил начать первым:

— Привет! Могу я с моим новым другом поиграть с вами?

Все занятые ребята на секунду замялись или промычали, услышав знакомый голос, но как только они подняли головы и увидели того самого друга, они сильно удивились его размерам и тому, что Роша почти без проблем держит его. Ребята будто на него по-другому начали смотреть, и Ярик это заметил.

— Ничего себе! Это что, твой кот?

Спросила одна из трех девочек. Кстати говоря, мальчишка уже пришел другой. Один из тех, кто в детском саду распустил о прозвище Ярослава дурной слух. При виде Роши он надменно хмыкнул. Ему было неприятно, что все внимание перешло на оппонента, которого он сам же опустил. Ярик, обрадовавшись их вниманию, сказал правду, что кот не его. Взгляд ребят тут же сделался обычным, узнав это, они спокойно взяли пушистого из его рук и опустили на песок, стали его гладить да тискать.

— Хах!

Мальчик, который стоял рядом с девочками, резко поднял кота, чуть не упав, отчего ото всех послышались смешки. Коту же это бесцеремонное действие не понравилось, и он начал махать хвостом, запасшись терпением.

— Снежинка этого кота по-любому от своей ограды до сюда пронес, — произнес маленький бунтарь с серьезным взглядом, а Ярик в этот момент почувствовал себя ничтожным, потому что это была правда и он, по сути, ничего особого не сделал, — хоть он и правда тяжелый, — прохрипел он, уминая его поудобнее в своих руках, — я его пронесу отсюда до конца следующей улицы, вот увидите!

— Ну посмотрим, посмотрим! — смеялись над ним две девочки.

— Вот идите за мной и не отвлекайте меня, а его не подпускайте, — указал он кивком на Ярика, — а то стащит его у меня, и ничего я вам не покажу.

Трое уже подались вперед, только рыжеволосая девочка с Яриком остались за их спинами. Взгляд Роши перестал гореть, он понурил голову, и плечи его опустились.

— Ну, пойдем посмотрим, — раздался голос рядом стоящей девочки.

— На что? Как он меня снова обидит?

— Нет, на то, как его кот исцарапает.

Роша оживился и посмотрел на нее слегка посмеиваясь, а она добродушно улыбнулась ему.

×××

Разговаривая на разные темы с девочками и пройдя половину улицы, мальчик не заметил неровность дороги в виде небольшой ямки и запнулся, вместе с этим уронив кота и упав сам. Пушистый громко зашипел на него и несколько раз ударил лапой по голове. Мальчик, когда встал, тоже зашипел, только от боли разодранных колен и ладоней.

— Слышишь, ты чего на меня замахиваешься?! Мы еще не дошли.

Только он потянулся к коту, как тот обхватил лапами его руку, а затем искусал и исцарапал. Мальчик вырвался и убежал с криком, боясь, что кот бежит за ним, а тот наоборот, залез на ближайшее дерево, шипя на всех детей снизу.

— Ну что там за свинья на улице орет!

Раздался голос из двора, а затем треск калитки, который выходящая девочка не заметила. Посмотрела направо — там ребята стоят, налево — визжащий мальчуган, чуть ли не заливающийся слезами. — А, это мальчик...

Развернувшись обратно, она посмотрела на объявления в ее руке, она их пересчитала, а после глянула на калитку.

— Ой... Пап, я калитку сломала!

— В смысле, Ань, ты калитку сломала?

Отец в рабочей одежде вышел к дочери, чтобы нехотя убедиться в ее словах.

— Ну вот так, с ноги. Почини, пожалуйста, — сказала она, уходя в дом с объявлениями.

— Ой, да что ты! Бандитка маленькая, работы мне только наделала. Сейчас рядом с собой посажу, будешь сама все в следующий раз чинить, если еще раз так сделаешь.

— Ну ладно, давай посмотрю...

Отец вздохнул.

— Гуляй, просто больше так не делай.

— Хорошо, не буду.

В то время пока ребята смеялись над тем, как Аня назвала мальчишку, при этом не зная, что это он, Ярик смотрел на девочку с неподдельным восторгом. Ему понравилось, с какой уверенностью она вышла, не побоясь того, как на это посмотрят люди по другую сторону ограды. К тому же ее внешность для него была весьма приятной. Аня на год младше Ярослава, у нее зеленые глаза и пшеничные длинные волосы. Роша старался ее рассмотреть так, чтобы его заинтересованный взгляд не заметили, поэтому когда он увидел, что Аня идет к ним, быстро отвел глаза.

Одна девочка, смеясь, обратилась к Ане:

— Такая маленькая, а калитку сломала, как так?

— Я злая была, — Аня посмотрела на распечатки в ее руках. — И расстроенная. У меня кот пропал. Видели его, кстати?

Она показала им листы, все дети собрались в кучу, а Роша глядел на них с особым интересом. Какой бы кот там ни был: маленький, большой, пропавший 5 лет назад или вчера, он хотел сделать для нее что-нибудь полезное, сам еще не зная зачем.

— А когда пропал?

— Сегодня утром. Решила его подождать до вечера, но его все не было, он вообще на улицу никогда еще не выходил, не пускаем. Я сильно начала волноваться, что всю эту стопку вечером очень быстро распечатала, еще и цветную. Сейчас пойду расклеивать.

— Подожди, — остановил ее Ярик. — Вон же твой кот.

Он указал пальцем на дерево, где сидел серый. Аня тут же побежала к нему и ребята за ней.

— Точно он! Эй, слезай давай как-нибудь, мой хороший.

Кот сидел на дереве в позе буханки и слегка прикрывал глаза, смотря на хозяйку. Он был спокойным и никуда не торопился, будто ждал, пока его самого снимут.

— Ты избалован, друг мой, — говорила с ним Аня, — я тебя не смогу достать...

— Я его точно сниму оттуда.

Ярослав стал карабкаться по коре дерева. Она была твердой и частями раздельной, как трещины бы делили лед, поэтому забираться по ней было удобно. Две девочки, которые стояли чуть поодаль от Ани и рыжеволосой спутницы Ярика, следили за ним с большим удивлением. Оказывается, Роша не такой уж и слабак, как о нем говорят, что еще для них самих лучше, так это то, что появились новости, которые они могли рассказать другим.

Потратив еще больше усилий, Ярик наконец слез с дерева с котом, при этом несколько раз чуть не свалившись. Аня на радостях и в небольшом волнении побежала к себе во двор и сказала Роше следовать скорее за ней, чтобы кот снова не сбежал. Однако по его усталому и недовольному флегматичному виду можно было понять, что он и не выйдет больше никогда в своей жизни на улицу. Зайдя в дом, они встретили маму Ани. Дочь ей все рассказала, та в свою очередь похвалила их обоих. Аню за распечатанные объявления и стремление найти своего пушистого друга, а Ярика за спасение. Также пригласила его к ним завтра в гости за наградой да и просто посидеть за чашечкой чая, если тот захочет.

Дети вышли обратно на улицу радостные и в светлых чувствах. Тех двух девочек уже не было, осталась их дожидаться только рыжеволосая. Они пошли к ней.

— А давайте завтра с вами погуляем? — улыбаясь, спросила Аня.

Ребята согласились. Они познакомились между собой, ту девочку с рыжими волосами звали Алисой. Роша был вне себя от счастья, сегодня он завел новых друзей, да еще узнал их имена, и к тому же его самого позвали с ними гулять, еще и награду какую-то завтра получит. Ну не день, а сказка какая-то! Однако Ярик не был до конца уверен в их желаниях после многочисленных случаев, когда его куда-то звали сверстники. Когда он приходил на встречу, Роша либо долго стоял один на месте и думал, что они задерживаются, а потом оказывалось, что ребята спрячутся где-нибудь, чтобы понаблюдать за ним и повеселиться, либо, они всей толпой от него далеко убегали. Поначалу Ярик думал, что это игра и поэтому пытался детей догонять под их громкий смех, но после таких ситуаций ему родители помогли понять, что что-то тут не так и он вовсе перестал приходить куда-либо, если его приглашали. Однако эти две девочки вселяли ему надежду на что-то лучшее поэтому ему захотелось задать вопрос, чтобы убедиться, что обмана не будет:

— А вы точно придёте завтра?

— Я приду, — Алиса тихо ответила.

— Конечно! — воскликнула Аня. — Подходите завтра в 12 часов к моему дому, я же пока не знаю, где вы живете. Потом вас провожу после прогулки.

После теплого прощания Ярик шел с Алисой. В этот вечер ему было настолько хорошо и легко, что появилось настроение для долгого и оживлённого разговора. Ребята по дороге домой обсуждали много вещей, которые Роша мечтал обсудить еще очень давно с другими детьми, в то же время вставляя много слов о своем подвиге, который он совершил недавно. На первый раз девочка его похвалила, но все остальные повторы рассказа игнорировала. Мальчик это заметил, и чтобы дальше не надоедать, он сменил тему.

Вместе дойдя до дома, они обнялись. Дорога, которая сопровождалась интересными для них темами, показалась им очень приятной и веселой. Когда Алиса начала уходить от него домой, Роша почувствовал, что его глаза заслезились, сердце забилось быстрее, а в голове медленно стала появляться ноющая боль. Он обратил на эти ощущения внимание, но себе их объяснить не мог, как и их причину. Сегодня у него был насыщенный день, полный различных чувств и эмоций, скорее всего его детская психика просто-напросто была перегружена и больше не выдерживала. Однако что-то внутри ему подсказывало, что ему следует отдохнуть и посидеть одному, в тишине.

×××

Зайдя на веранду, Роша сел на мягкие подушки, которые они с родителями каждое лето клали туда, чтобы расслабиться всей семьей и смотреть на закат или звездное небо. Сейчас ему хотелось насладиться этой картиной одному и пропустить через себя все чувства и эмоции, которые были за день. С большим удовольствием он думал об удавшейся второй половине дня. Сегодня он завел только двоих друзей, но это уже было большим подарком жизни, который он готов был ценить и держать близко к сердцу. Мысли и чувства Роши переплетались с розово-голубым закатом, казалось, эти минуты и ощущения должен был сопровождать именно такой закат. Мальчик смотрел на него и испытывал различные чувства и эмоции, но их названия он сказать не мог, будто малыш, у которого получилось проговорить кое-как слово, не понимая при этом его значения. Это в Роше зарождалось чувство прекрасного.

Просидел мальчик на одном месте еще долго, до тех пор, пока за ним не пришла мама. Пожелав друг другу спокойной ночи, семья разошлась по комнатам. Роша для легкой прохлады приоткрыл окно, после задернул шторы и лег в мягкую постель. Сон пришел быстро, Ярик закрыл глаза и легко уснул.

Глава 3 "Конфетный день: конфликт вкусности и обертки"

«Может быть, вы найдёте друга там, где меньше всего ожидаете встретить его»

«Робинзон Крузо», Даниэль Дефо

Утро у Ярослава началось со смешанных чувств, перебить их даже не смог его любимый завтрак, который родители сегодня приготовили вместе. Доев кашу, он принялся за долгожданный пирог с бананом и какао. Медленно отламывая от него кусочки, он думал о сегодняшней встрече с новыми друзьями. Пока Роша ел, вкус и запах выпечки только сильнее погружали его в свои мысли и чувства, да так, что он забыл о существовании окружающего мира. Родители заметили его волнение, которое выдавало тело, но не стали вмешиваться в процесс размышлений сына: если ему что-то не понравится и он захочет поговорить - он даст об этом знать. Ярик поблагодарил родителей за вкусный завтрак и с серьёзным видом направился в ванную.

Родители попробовали по ломтику пирога, оставив остальное Роше. Его предупредили о том, что десерт ещё остался и теперь он стоит в холодильнике, дожидаясь Ярика до следующего раза.

Прошел час с тех пор, как мальчик пробыл в ванной; за это время успела прийти бабушка. Идя домой от подруги и по дороге накупив продукты, она решила зайти к родственникам. Бабушка достала из заполненного пакета сладости к чаю и обычные продукты наподобие хлеба, фруктов и всего того, что «дети» и сами могли бы купить. София со Славой сначала не поняли, зачем она это все выложила, а затем, когда услышали "это вам!" в полном смущении начали её уговаривать забрать это всё себе домой. Борьба была недолгой, Лилия Леонидовна все-таки настояла на том, чтобы хотя бы некоторая часть гостинцев осталась у семьи. Когда всех все устроило, они сели пить чай с вафлями. Слава не особо хотел заедать недавний десерт другим, но знал, что с мамой лучше не спорить, иначе пристанет. Если принесла - значит нужно попробовать хотя бы одну.

- Они мне, оказывается, тюльпан вчера весь истоптали. Увидела вчера, так жалко стало, - София и Слава внимательно слушали Лилию Леонидовну и в то же время друг с другом переглядывались, они вспомнили, что хотели поговорить с сыном; видимо, разговор придется оставить на потом, - они не по цветку пробежались, они мне по сердцу пробежались.

Последние слова Славу рассмешили, София улыбнулась от неожиданности и смотрела то на мужа, то на свекровь. Лилия Леонидовна тоже слегка посмеялась, задав вопрос:

- Что он смеется?

На что сын ответил:

- Да ничего, ничего, - Слава продолжал улыбаться, поближе наклонившись к маме, - у тебя столько цветов и этих тюльпанов еще в огороде.

- Но этот-то был белый.

- Ну он же у тебя не единственный белый.

- Все равно жалко.

Наконец, вышел Роша из ванной. Его приход сопроводила словами бабушка:

- О, вышел наконец, хоть посмотрю на тебя подольше.

- Нормально я выгляжу?

Ярик, смотря несчастными глазами, обратился с этим вопросом ко всем. Сегодня он сам на себя не был похож: на мытье и осмотр себя перед зеркалом он потратил час. Обычно у него уходило гораздо меньше времени, чтобы привести себя в порядок, и перед зеркалом он никогда не стоял долго, использовал его только когда чистил зубы.

- Конечно нормально. Вообще отлично ты выглядишь, - ответила мама

- Мне не нравится этот торчащий волос, - мальчик подергал себя за локон, который выбивался из причёски, - я как дурак.

София встала и намочила руку, после прилизав непослушный локон и расчесав ту сторону.

- Ну вот, все.

Бабушка засмеялась, а Слава заулыбался, смотря на нее:

- Как на свиданку отправляем.

Не поняв сокращения, Ярик спросил:

- На какую свиданку?

- Ну, на свидание.

Роша, смутившись и нахмурив брови, ответил возмущенным тоном:

- Да на какое свидание!

Отец и бабушка поняли, что заставили его стесняться, поэтому позабавившись реакцией мальчика, они стали отмахиваться от своих слов, чтобы он чувствовал себя увереннее и спокойнее. В то же время София сказала сыну, что ему вот-вот нужно выходить. Они с мамой пошли в его комнату, Роша выбрал себе легкую кофту с длинными рукавами голубого цвета и темные джинсы. Кепку он прихватил с собой, а одежду отдал гладить маме. Скоро он тоже этому научиться. До этого он делал несколько попыток погладить себе вещи, но мама его постоянно отводила от гладильной доски: она считала, что он еще не дорос для этого и боялась, что сын обожжется, и кожу лечить придется долго и мучительно. Так или иначе, ей вскоре нужно будет показать ему, как гладить себе вещи, ведь это один из немаловажных навыков, которые требуются для соблюдения опрятности и ухода за собой. Когда одежда была приготовлена, Ярик намазал себя солнцезащитным кремом - даже те участки, где все будет закрыто одеждой, чтобы наверняка.

Роша, сняв с себя домашнюю одежду, надел кофту с джинсами и взял серую кепку, а после вышел в коридор. На шкафу в прихожей стоял папин одеколон. Ярик открыл его, чтобы оценить аромат и набрызгать себя.

- Хэй, зачем тебе мой одеколон? - Слава подошел к сыну. - Тебе не надо пока.

- Хочу набрызгаться.

Слава стал осматривать полку, а после сказал:

- Вот этот возьми, послабее.

Отец по одному разу брызнул на шею и кофту мальчика. Ярика устроил запах: этот подходил ему больше, чем прошлый. Попрощавшись с бабушкой и родителями, он вышел на улицу.

×××

Сегодня, как и вчера, был жаркий день. Выйдя из дома, Ярослав подошел к подъезду Алисы, проходя мимо детей, играющих на площадке и мимо едко усмехающегося мальчишки, который недавно переехал в поселок. Ярик его не знал, поэтому внимания не стал обращать. Роша надеялся, что подруга еще не ушла и поэтому решил попробовать подождать ее. В этот момент к нему с площадки подошел незнакомый мальчишка.

- Кого ждешь? С девчонками водиться решил? А мне-то всё рассказали, - заявил незнакомец хвастливо.

- Какая разница, зачем я сюда пришел. Ты меня даже не знаешь.

Ярослав сказал это с затаенной злобой, которая со вчерашнего дня только подкрепилась, он сильно обиделся на ребят вокруг, как и на этого мальчика. Это неудивительно, такие чувства для него уже давно имели место быть, это только вопрос времени, когда и с какой силой они будут назревать и плодоносить. Найдя себе друзей и поняв, что он все-таки может дружить с кем-то, Ярик позабыл о злых детях вокруг. Конечно, он давал себе отчет в том, что все еще находится в их окружении, но казалось, что теперь давление и их влияние для него менее заметны и в своих словах и действиях он был уже увереннее.

- Ты злой и некрасивый, - говорил мальчик, не отставая от Роши.

Ярик посмотрел на него, нахмурив светлые брови. Их друг от друга заставила отвлечься вышедшая из дома Алиса. Она была одета в белый сарафан с зелеными цветочками, которые подчеркивали ее красивые зеленые глаза, а рыжие волнистые волосы были заплетены в две косички. Увидев Ярика, она удивилась его присутствию, а посмотрев на другого мальчика, в ней зародилось непонимание того, почему ее сосед стоит рядом с другом.

- Привет, - девочка обратилась к Роше. - Пойдем?

Ярик поздоровался с ней и кивнул, и они молча пошли до Ани. Тот мальчик ушел к ребятам на площадку.

Ярик с Алисой уже вышли с их улицы и понемногу стали подходить к дому Ани, идя по краю дороги, потому что тротуаров на таких улицах не было, они находились только в центре. Ходить по таким дорогам было относительно безопасно, потому что машин обычно проезжало мало, а двигаться, «прилипнув» к краю дороги, - неудобный, но в таком случае единственный доступный вариант. Родители начинают доверять своим детям, что они безопасно дойдут, после того как увидят, что те адаптировались и глупостей на дороге совершать не будут.

Пока ребята шли, Алиса решила спросить Ярика про того мальчика. Она с любопытством произнесла:

- Вы с ним познакомились что ли? Он тоже твой друг?

- Нет, ты что?! - воскликнул Роша, - Я никогда не буду с ним дружить, ни за что! Он пристал ко мне и начал говорить, что мальчики не должны дружить с девочками, я раньше думал так же, но мне теперь все равно.

Девочка хмыкнула и пожала плечиками.

Ребята зашли во двор Ани через, кстати, починенную калитку. Там их встретил ее отец, выйдя из гаража. Когда гости и хозяин зашли домой, послышался торопливый топот ножек.

- Привет!

Аня показалась из комнаты в своей домашней одежде, волосы ее были убраны в высокий хвост. С натянутой улыбкой до ушей она подбежала к друзьям, заключив их в объятия, гости ответили тем же. Обнимая Ярика, Аня принюхалась.

- Ты чем-то прикольным пахнешь.

Алиса, услышав слова Ани, тоже стала нюхать Ярика.

- И правда чем-то необычным пахнет. Ты чем-то брызгался?

Девочки, ожидая ответа, отошли от друга. Он же, смотря на них, улыбнулся им и слегка усмехнулся. Ему было очень приятно, что его старания заметили и оценили аромат одеколона, он гордился собой.

- Да, одеколоном.

- Вау! - воскликнула Аня, - я теперь тоже буду брызгаться духами, чтобы так пахнуть!

Алиса поддержала подругу:

- Да, я тоже!

Мама и папа Ани посмеялись с девочек и их способу уловить аромат, которым пахнет Ярик.

- Да вам-то, девочки, другой аромат нужен.

- Ну, хорошо, будем пахнуть другим ароматом, - сказала Аня. - Можно, мам, твоими духами побрызгаться?

- Ну, брызните себя один раз.

Аня взяла с полки мамины духи и брызнула их на себя, а потом на Алису. Она помахала ладонями на себя, чтобы уловить запах, Аня посмотрела, как подруга это сделала и повторила за ней. Послышался вздох наслаждения, после чего они захихикали друг с друга, сделав это одновременно.

- Ну вот, теперь мы все вкусно пахнем.

- А до этого как будто воняли.

Жена смущенно посмотрела на мужа, а девочки на него уставились в недоумении, один Роша только посмеялся с этого, поняв шутку.

- Вон, - отец Ани указал на мальчика, - хе-хе, Ярик меня и понимает только.

- Папа, я тебя тоже понимаю! - плаксивым голосом заявила Аня.

Отец заметил, что Анюта немного расстроилась и Роша стал для неё неосознанным соперником, который с легкостью и сразу с порога получил одобрение дорогого ей человека, что самой маленькой девочке не удавалось всегда заслужить у родителей. Чтобы дать понять дочери, что его никто у неё не отнимает, он растрогано с трепетом в сердце погладил ее по голове и похвалил. Аня осталась довольна, и дети ушли. Родители были на кухне, ставили чайник и доставали конфеты и печенья. Отец, сидя сначала спокойно на кухне, вдруг встал, засветившись, и направился в коридор.

- Паша, ты куда?

- Торта захотел. Пойду куплю.

- Жирно тебе будет.

- Нормально.

Жена осмотрела его рабочую форму, в которой он был, и сказала:

- Переоденься хоть.

- Да кто на меня смотреть тут будет.

- Ну ладно, иди позорься.

Павел засмеялся.

- Ой-ой-ой, да меня только уважать больше начнут, скажут, работящий человек!

- Ага, работящий, дверцу шкафа мне все поправить не может.

- Марин, все будет, дай за тортиком сходить, вкусный возьму. Тебе самой понравится, заново влюбишься в меня за такой презент.

Пока родители разговаривали, Аня уже успела показать друзьям дом, который был в два этажа. На первом располагалась кухня, ванная, комната родителей, а затем Ани. Второй этаж небольшой и практически пустой - это была маленькая комнатушка с довольно милым окошком, кроватью и журнальным столиком с лампой. Иногда, если девочка хочет переночевать там, ей переносили телевизор, Аня брала с собой свои мягкие игрушки (обязательно все, иначе кто-то из них мог, конечно же, обидеться), включала мультики и засыпала. Дети также успели поваляться на этой кровати и побеситься, оставив ее в растрепанном состоянии. Потом они спустились в комнату Ани.

Алиса, когда зашла в комнату подруги и увидела, что она вся в розовом цвете, выпучила глаза и издала восторженное и растянутое "вау".

- Я тоже раньше так сильно хотела, чтобы мама мою комнату в розовом цвете сделала! Но потом захотела, чтобы она была в зеленом цвете.

Аня, вспомнив, как ее мама с подругой обсуждали какую-то тему, на которую ее мама ответила: "ее это старит". Тему девочка не помнила, да и ей это было неважно, Аню очень заинтересовала новая интересная фраза, которую она раньше нигде не слышала. Так она подошла к Алисе, взяла ее за руки и серьезно, по своей наивности, сказала ей ту самую фразу, которую услышала от мамы.

- Тебя это старит, тебе нужен розовый цвет, потому что он тебе нравится. Надо уговорить твою маму все переделать в розовый!

Алиса, тоже услышав интересную фразу, не вникая в ее смысл, с радостью согласилась с Аней:

- Да, меня он старит. Лучше, чтобы комната была розовая.

Ярик наблюдал за девочками со стороны и особо не понимал, что они имеют в виду, поэтому он переключился на рассматривание комнаты. Она была меньше, чем у него дома. Там действительно было розовым все: и свет, которому придавали цвет розовые шторы, и ковер, и кровать. Она стояла у левой стены, застеленная розовым мягким покрывалом, чуть в стороне - полки с самыми разными игрушками, от плюшевых до пластиковых. Хоть девочка и боялась обидеть игрушки, обделив какую-то своим вниманием, все же у нее была любимая коллекция из пластиковых лошадей, гордо стоящих в разных позах на полке. Справа от кровати был шкаф с одеждой. Письменного стола пока у нее не было, так как до школы ей оставался еще последний год детского сада, а все развивающие задания делались в нем. Если она хотела посидеть дома за раскраской, то девочка шла на кухню с книжкой, фломастерами и карандашами. К тому же сами родители не считали покупку стола сейчас чем-то срочным, но начали серьезно задумываться над его приобретением. Ярик, отвлекшись от рассматривания комнаты, а девочки - от разговоров, принялись знакомиться с игрушками Ани. Друзья вместе уселись на ковер. Первых с полки Аня достала лошадей и расставила их перед Алисой и Яриком. Ребят заинтересовали их позы, они взяли лошадей в руки и стали осматривать форму фигурки. Роша взял белую лошадь, она была крупнее и мускулистее, чем остальные.

- О, это моя самая любимая игрушка из остальных просто любимых, - сказала Аня Ярику. - Это Шайр, британская лошадь-тяжеловоз.

Ярик слушал подругу с интересом. Аня посмотрела на него, а потом опять на лошадь.

- Вы, кстати, цветом похожи, значит оба красивые.

Ярик, услышав это, улыбнулся Ане. Ему кроме родителей такого еще никто не говорил. Кажется, теперь этот конь тоже его любимый. Да и не только он, вся эта комната была для него любимой. Почему ему с этими девочками так легко дышится? Почему с ними он будто расцветает? Интересно, а с мальчишками так можно дружить или такое возможно только с девочками?

- Ребятишки, идите чай пейте, а то стынуть будет. Вам еще торт принесут, - раздался голос Аниной мамы с кухни, которая уже норовилась выйти на улицу.

Аня закричала "ура", Алиса с Яриком за ней хором подтянулись, а после побежали на кухню. Усевшись за стол, дети начали хватать понравившиеся конфеты из миски. Аня вытянула 3 конфеты "Темная ночь".

- У меня такие любимые конфеты, а у вас какие?

- Мне нравится "Лёвушка", - ответила Алиса, нащупав на дне вазы те самые конфеты. Похоже, в этой семье они были тоже чьими-то любимыми: кто-то их припрятал, завалив сверху остальными.

- О, у меня их папа любит есть, - сказала Аня, подвинувшись ближе к Алисе.

Роша же задумался над вопросом Ани: он не знал, что ответить.

- Ярик, а ты чего молчишь?

- Да я не знаю, какие я конфеты люблю. Я все ем, которые есть тут в вазе, они вкусные, - ответив Ане, Роша потянулся за "Ласточкой", "Красным маком" и "Ромашкой". - Чтобы у всех разные были, так интересней, - он улыбнулся и посмотрел на подруг, слегка болтая ногами под столом.

- Да, так интересней, - поддержали его Аня с Алисой и повторили за ним.

С улицы зашла мама Ани с целой корзиной яблок. Аня сразу же соскочила с табуретки, воскликнув "яблоки!", взяла 3 штуки и убежала мыть. Вернувшись на кухню с чистыми фруктами, Аня спросила:

- А вы давно собирали яблоки у себя дома? - проговорила она, жуя фрукт.

Отхлебнув чай и поставив на стол кружку, Роша ответил:

- У меня вообще нет огорода.

- У тебя нет огорода?! Нет яблок?!

Девочка настолько удивилась, что даже привстала со своего места, а корпус наклонила ближе к Роше. Мальчика это только напугало, особенно Анины возмущенные круглые большие глаза. Роша в панике стал думать: "Все, это конец нашей дружбы? Теперь я плохой для Ани, что у меня нет яблок и огорода?". Однако дар речи он не потерял, слава богу, хоть обошлось без этого.

- Н-нет, но у бабушки моей есть огород. Мы у нее все берем.

- Можно что-то брать с чужих огородов?!

Аня стала еще более удивленной и еще ближе наклонилась к Роше, а он, все больше пугаясь, прижался к спинке стула и опустил глаза вниз. Ему нужно чувствовать вину, что он с мамой и папой берут овощи и фрукты у бабушки? Алиса разразилась хохотом. Ей стало смешно с вопросов Ани, ее лица и реакции Ярика. От смеха она согнулась пополам, но подругу нужно было остановить, пока Роша от них не сбежал. Алиса выпрямилась и выдохнула.

- Аня, перестань, ты его пугаешь. У меня тоже, кстати, нет огорода.

Аня удивленно вздохнула.

- У тебя тоже?!

- Да.

- Я думала, огород с яблоками есть у всех...

- Не-а. Еще у кого-то может быть огород, но без дерева с яблоками.

- Ничего себе! - Аня наконец села на стул, но отложила яблоко, раскрыв рот. Казалось, у нее в этот момент весь мир переворачивался. Ярик успокоился и стал раскрывать вторую конфету, с непонятным, неосознаваемым страхом внутри, связанным с Аней и яблоками.

Напившись чаю и наевшись конфет, дети начали носиться по дому, как ошпаренные. А все началось с того, что Аня подавилась конфетой, нахваливая вкус яблок, которые росли у нее в огороде. Тем не менее, ела она сейчас все-таки почему-то не свое родное яблоко, а какую-то конфету с магазина. Алиса с Яриком испугались за подругу и, как настоящие герои, встав по обе стороны, стали шлепать ее по спине, да так сильно, что чуть ли не хлестать, девочка почти вылетела со стула, если не из-за стола. Однако тем двоим было одно удовольствие от этого, поймав истеричный смех, они не останавливались до тех пор, пока Аня резко не выпрыгнула со стула и не стала забрасывать их фантиками от конфет.

- Мне бабушка говорит, что так лёгкие отбить можно! В вас потом полетят!

Алиса и Ярик со звонким смехом побежали кто куда от Ани. Мама девочки сидела в комнате и слышала их громкие радостные крики, которые заполняли каждый уголок дома, счастье счастьем, но женщина была в шоке от того, какое оно было громкое. Спокойное и уютное жилище превратилось в огромную детскую комнату с непрекращающимся балаганом. Марина не стала вмешиваться в хаос, созданный детьми, но ей пришлось закрыть дверь в их с мужем комнату, чтобы отдохнуть и посидеть в тишине, которая была возможна в таких условиях. Мать очень любила свою дочь и в этот момент могла бы порадоваться за неё: она вроде бы нашла ещё друзей, которые не были связаны только с детским садом, и весело проводила с ними время. Однако, хотя Аня этого и не замечает, мама вымотана и не оставила себе сил даже для радости. Казалось бы, есть всё для счастливой жизни: муж, ребенок, отличный двухэтажный дом, огород приличного размера, пушистый породистый кот под рукой. Вот только никакого удовольствия она давно уже ни от чего не получает. Дом казался некомфортным, площадь огорода, казалось, простиралась на весь земной шар, муж казался не мужем и любящим человеком, а занозой в одном месте и ещё одним ребёнком, за которым нужно ухаживать. Женщине не нравилось, что он в грязной рабочей одежде мог легко зайти по-быстрому к соседям, даже если он не заходил к ним домой, а просто забегал справиться об их делах и дружески выпить с ними чашечку чая, сидя на деревянной скамье. Он так мог забежать даже в магазин, мог забыть не убрать за собой со стола, увлекшись делами в огороде или разговором на улице; мог забыть о делах по дому, потому что учил дочь ловить бабочек, кататься на роликах или велосипеде, или зимой делал горку для Ани, чтобы она скатилась на ней на ледянке. Павел заботливый отец, но для неё никудышный муж. Ничего ей уже в нем не нравилось, ни минусы, ни даже плюсы. Они - несчастный и ненужный пережиток прошлого. Имея семью и наполненный различными людьми дом, она ощущала себя одинокой и ненужной. Вот бы ей знать, куда ведет её жизнь, то ли она плохая и не замечает данного ей счастья, то ли это просто не её счастье. А какое тогда у неё и для неё счастье? Разве оно не у всех одно и то же: дом, семья, дети? Кого из знакомых она не вспомнит, вроде бы все счастливы, даже мужья и их жёны, вечно жалующиеся друг на друга, всё равно продолжают любить свою несчастную, до отвращения надоедливую половинку, и живут в довольствии. Значит, у всех одно счастье, значит, она какая-то неправильная. Каждый день эти мысли тушили оставшийся внутри неё огонь, с каждым днём ей становилось всё тяжелее жить и делать работу по дому. Марина смотрела в окно, расслабившись с журналом в руках на кровати и предавалась мыслям, даже детский топот и смех не могли заглушить этот «отчаянный хоровод» в голове.

Закончив носиться, дети со вздохами попадали на Анину кровать. Они были все мокрые, будто их, как троих котят, по нескольку раз окунули в бочку с водой и выпустили в привольный свет. Алиса, сидя на кровати и поправляя свои рыжие локоны, взглянула на окно, чтобы по цвету неба определить, сколько времени, и понять, не пора ли уже домой. Однако её отвлекли огромные кошачьи глаза, которые с каким-то страхом и нервозом смотрели на неё. Похоже кот наблюдал за всем, что творилось в доме и он был удивлён не меньше, чем Марина, тем, как это происходило.

- О, смотрите, это тот котик, которого Ярик спас! - девочка соскочила с кровати, отодвинула тюль и принялась гладить пушистого. Тот не сопротивлялся.

Маленькая хозяйка спустила кота с подоконника, и дети принялись наглаживать животное вместе. Аня аккуратно, указательным пальчиком, обводила его линии глаз и носа.

- Представляете, мама говорит, что у него даже паспорт есть.

Алиса и Роша, заинтересовавшись этим, внимательно смотрели на Аню. Тут Алиса спросила:

- А что такое паспорт?

- Ну чтобы люди знали, что Гизмо ставят полезные прививки, его можно возить в другие страны и еще много чего интересного там написано.

Ярик задумался:

- А людям выдают такой же паспорт?

Дети посмотрели друг на друга, а после троицей влетели на кухню, где разговаривали родители Ани. Кот остался одинёшенек, но он ни о чём не жалел и ни о чём не думал. Гизмо, улегшись пушистым животом кверху, встречал закатные лучи солнца.

В то же время на кухне кипела жизнь из шумных и любопытных ребят-котят. Как раз пришел отец с тортом, но дети его не заметили, им уже было не до него. Раздался голосок Ани:

- Мам, пап, вот у Гизмо есть паспорт, а у нас такой будет?

Отец рассмеялся.

- Да, прям такой и будет.

Ребята уставились друг на друга довольные и хотели уже уйти, но вмешалась мама девочки:

- Папа шутит, у вас будет паспорт, но в четырнадцать лет и не такой, как у Гизмо.

Посмотрев на Аню, Роша задумчиво произнес:

- Видимо, у людей он немного другой.

Закидав женщину вопросами, дети узнали все про паспорта и про Гизмо. Оказывается, ему не четырнадцать лет, а всего лишь шесть, а эта пушистая кочка большая, да ещё и со своим паспортом. Какая важная!

Пока дети узнавали о существовании новых «интересных» вещей, которые появятся у них в будущем, отец Ани придумал, как выпроводить этих тушканчиков на улицу. На втором этаже лежали ракетки с воланчиком, уже давно не видевшие уличного света. Мужчина их по-быстрому протёр от пыли и спустился на первый этаж к детям. Хватило секунды, чтобы они увлеклись новой вещью и убежали на улицу играть. Родители Ани остались дома вдвоём. Уже уставший Павел, сев за стол, начал:

- Ну говори дальше, что ты там хотела.

- Я тебе говорю, что не могу подать на наш с тобой развод, потому что мама с отцом против. Зачем тогда свадьбу играли, раз разводиться собрались? Люди-то что говорить будут?

- Люди, люди, что тебе до этих людей. Они повсюду и каждый как-то по-своему думает.

- Ну, а Аня как?

- Я думаю, Ане будет лучше, если мы будем себя хорошо чувствовать, а, по твоим словам, это будет только по отдельности, - мужчина вздохнул, - я вот вообще не хочу никакого развода. Я тебя люблю, а ты меня нет... - сказав это, он с надеждой посмотрел на жену.

Женщина равнодушно всплеснула руками.

- Ну что ж теперь поделать?

Вопрос был риторическим; не желая ничего больше слушать, она ушла в комнату, оставив мужчину одного в расстроенных чувствах. Со стороны он мог показаться жалким, несмотря на его здоровый вид: около двух метров рост и крепкое тело. Оно не было спортивным, местами виднелись отложения, но и не сказать, что у мужчины был лишний вес, скорее он был среднего телосложения. Впрочем, это по важности было второстепенным, сейчас его волновали слова жены, а точнее её пустая реакция. Он много чего делал для семьи, но сейчас чувствовал свою бесполезность и бессилие. За секунду его взгляд потух, а мир рухнул. Намерения пока ещё его жены серьёзны, и он это понимал. Вопрос времени, когда они осуществятся, но что-то ему на этот раз подсказывало, что вся его нынешняя жизнь вскоре закончится. Павел опустил голову и, до боли смыкая губы, расслабился на небольшом кухонном уголке. Как бы он ни старался отогнать все плохие мысли, чувства безжалостно брали над ним верх. Слезы хлынули сами собой, ни одна мышца лица не успела отреагировать на душевный порыв и как-то их удержать или заблокировать насовсем. Если бы он мог как-то придержать на побольше или вовсе вернуть любовь его любимой женщины! Однако это было невозможно, единственный вариант - смириться с её решением и принять его, какую бы боль оно ему не приносило: он же любит Марину, поэтому сделает так, как будет для неё лучше. Аня, наверное, уж как-нибудь это переживет. Им всем нужно будет это пережить.

Мужчина окинул взглядом дом, который он сам построил. Вспоминать тяжело, сколько всего не только материального, но и духовного было вложено в строительство. Временами пролетали бессонные ночи труда, иногда он забывал отвлечься на свои базовые потребности. Настолько сильно он хотел, чтобы его безграничная и большая, как этот дом, любовь осветили его жену и дочь. Мол «вот сколько сил я в него вложил, вот какой большой он получился, вот как я вас люблю, мои самые дорогие и любимые девочки!». Только свет его любви принимался первой не то чтобы сильно долго и охотно. Скорее всего и он, и она сделали большую ошибку, когда поторопились построить семью. Однако сейчас эта мысль очень больно и мучительно обжигала все тело. Проще осознавать, что за всю свою жизнь ты совершил кучу ошибок, бог с ними, с этими мелочами! Но тяжело ужиться с коварным намёком подсознания на то, что когда ты светишься звездой от своего решения и искренне думаешь и веришь, что это-то особенное, точно не ошибка, точно уже раз и навсегда, и через время оно все-таки всплывает этой ошибкой, то начинаешь понимать, что звездой светиться ты можешь не так уж и часто, а редко, а то, что кажется постоянным, оказывается самым быстропроходящим моментом. В сущности, это даже более, чем нормально, ты же ведь все-таки не звезда, а человек. Да и что тут говорить, самим звездам не суждено светить всегда, некоторые рано гаснут.

Час раздумий пролетел для мужчины как секунды. Посмотрев на настенные часы, он ужаснулся. Оказывается, всё это время он сидел, как парализованный, не чувствовав своего тела. Казалось, что он мог нащупывать мысли и эмоции, но не собственную физическую оболочку и её ощущения, сейчас она казалась чужой и ненужной. Немного придя в себя, он подошёл к шкафчику, где хранился самогон. Налив его в рюмку, он залпом выпил её содержимое. Жидкость разлилась по телу, щедро одаривая каждую клеточку теплом. Это был привычный эффект, но в данный момент мужчина воспринимал его по-другому. Появились неконтролируемые мысли о том, что это похоже на согревающие объятия и поддержку, которых Павлу несколько лет не хватало, и хотелось получать только больше. Зажмурившись и тряхнув головой, он попытался вымести эти мысли, испугавшись нового, прежде незнакомого ему эффекта. Наверное, это ненормально: думать об алкоголе так?

Павел решил не воспринимать произошедшее слишком серьезно, он убрал всё на место и направился в их с женой комнату. Марина была там, но мужчина в этот раз не обратил на неё никакого внимания, его взгляд опустел, а по телу уже вместо тепла разлился не очень приятный холод. Сосредоточившись на том, что он хотел сделать, он открыл дверцу шкафа и достал оттуда небольшой фотоаппарат, а после вышел на улицу.

Что-то дети затихли. Мужчина повернул за дом и обнаружил их за серьёзным делом: они ловили бабочек. Аня учила Алису и Рошу, как подкрадываться тихо к насекомому и как складывать руки при ловле, чтобы его не раздавить. Увидев, что дочь запоминает опыт, которым делился с нею отец и после учит тому же своих друзей, Павел растрогался. Всё-таки для Ани очень важно время, проведённое с папой; от осознания этого у него сердце кровью начало обливаться. Однако Павел понимает, что с Аней он вскоре не будет видеться каждый день, и эта мысль его морально убивает, что-то в груди у него начинает щемить, а глаза колоть. Тем не менее, мужчина собрался и проигнорировал свои чувства, он подозвал детей к себе.

- Идите сюда, тунеядцы, будем фотографироваться!

Все трое стояли с бабочками в руках и счастливо друг другу улыбались. Услышав голос отца, Аня с широко распахнутыми глазами побежала к нему с восклицаниями «папа!» и затараторила:

- Представляешь, я сама Алису и Ярика научила ловить бабочек, я даже знаю, как надо руки правильно складывать, чтобы она была живая и чтобы её крылья не задевали пальцы, и с них не сыпалась пыльца! Мы все с бабочками, сделай фотографию нас с ними в руках!

- Конечно, давайте я вас всех сфотографирую с бабочками!

Аня позвала друзей позировать около яблони. Папу она заставляла снимать очень быстро, как она сказала: «молниеносно», чтобы бабочки на раскрытых ладонях не улетели. Отец попросил ребят встать ближе друг к другу. Роша оказался посередине, Аня же с Алисой стояли по сторонам от него и полубоком прижимались к нему.

- Все улыбаемся в камеру! - крикнула друзьям девочка.

Фотография была сделана, дети подбежали к мужчине, чтобы посмотреть на результат. Всем он очень понравился, девочки восторженно вздохнули, глядя на фотографию. Алиса с Аней сказали, что рядом с Яриком они чувствуют себя принцессами, а тот широко заулыбался от смущения. Отец Ани заметил, что небо прибирало к себе вечерние летние оттенки, часы показывали цифру семь. Павел пригласил детей зайти домой, чтобы он отправил им по куску торта домой. Марина вышла попрощаться с гостями, а отец с дочерью пошли их провожать до ближайшего поворота. Вдали было видно, что некоторые дети ещё играют на площадке около своих домов, для них время уже приближалось к позднему, но они наотрез отказывались заходить домой, родители терпели их сопротивление и разрешали погулять ещё немного. Алиса с Яриком сказали, что смогут дойти до дома сами, Павел не стал настаивать. Друзья обнялись, дочь с отцом повернули обратно, Алиса же с Яриком пошли дальше.

×××

Пока Ярик и Алиса обсуждали сегодняшний день и вещи, которые показались им интересными в гостях у Ани, они уже подошли к дому Роши, девочка жила напротив него. Друзья остановились, улыбнувшись друг другу и уже собирались прощаться. Только вот их прервал детский крик, который разрывал воздух: настолько он был громкий. Роша с подругой обернулись на него, мальчик тут же узнал ровесника. Это же тот, что утром к нему подходил! Интересно, что этому приставале понадобилось в этот раз? Ярик любопытствовал, задавая себе этот вопрос, однако громкий крик его напрягал, даже пугал, чуть ли не ассоциировался с угрозой. Наконец, можно было внятно разобрать слова приближающегося к друзьям мальчика:

- Хэй! Ты, белый, а мне всё рассказали!

Роша стоял и боялся вставить слово, почему-то ему стало страшно. Что за загадка такая - ему всё рассказали? Что - всё? Мальчик увидел, что «белый» растерялся, его азарт это только подогрело, и он продолжил уже хвастливо:

- А я-то знаю, что ты вчера перед девчонками чуть ли не расплакался, прям как сам девчонка! Вот прям так!

Он, встав совсем близко к Роше, стал корчить безобразные рожицы, а руки его тряслись бесформенно, как нитки, как липкие щупальца, что возьмут и заляпают Рошу всем, что на них сейчас есть: песок, грязь из лужи, налипшая на мяч; запах железа с турников, с которых уже слазит краска... Ярик пытался отойти от мальчика, но тот настойчиво напрыгивал на него, будто его кто бешеный покусал. Алиса следила за этим, раскрыв рот, совершенно не зная, что делать. Роша впивался пальцами в пакет с тортом, пытаясь удержать страх. Сладкий подарок уже, наверное, был весь раздавлен. Паника им овладевала, и зарождалось что-то новое, чувство горькое, жгучее, но громкое, на вкус как солёные слёзы, а на запах - опалённое всё огнём, дотла. Глаза Роши вцепились в противника, а зрачки сузились, будто готовились к нападению. Уголки белоснежных бровей опустились, придавая детскому лицу яростный вид, а зубы до скрипа сжались, напоминая оскал хищника. Эмоций в маленьком тельце было очень много, все они сплетались в один ком, придавая телу большую силу. Ещё один момент задразниваний, и рука Ярика, в которой находился пакет с тортом, ударила по врагу, да так сильно, что мальчик упал, а пакет с содержимым, которое называлось «тортом», отлетел в сторону. Когда обидчик оказался на земле, Ярик с яростным воплем, который напоминал больше писк замученного животного, уселся ему на живот и стал кулаками долбить по лицу. Прилетело везде: по носу, по глазам, по зубам. Поваленный ребенок стал стонать и кричать от боли, он смог выдавить из себя лишь два удара, которые были посажены Ярику на руку и щеку. На крики сбежались дети, которые были на площадке, к окнам стали подходить люди, которые сидели дома, чтобы узнать, что это за страшные звуки и что вообще там, снаружи, происходит.

Когда Ярик решил, что с обидчика достаточно, он резко встал с поваленного мальчика и с ненавистью, с силой сжимая кулаки до боли, смотрел на подошедших. Смотрел на них всех, как же он их не любил, теперь уже нет, он их всех терпеть не мог. Детский отчаянный крик резал воздух:

- Что вы все вылупились?! Почему вы, тупая пузатая мелочь, не сбегаетесь все так же, когда меня бьют, обзывают, орут на меня?! Я ненавижу вас! Я ненавижу вас всех!

Он говорил это, всхлипывая и чуть ли не задыхаясь от всей жидкости, что подступала к носу и горлу. Все дети, которые ранее подбежали, были очень испуганы, некоторые уже были готовы разреветься. Алиса стояла, полностью скованная. В её глазах был страх, но её детское сердечко сжималось от сочувствия, горя и печали за друга. Не он же начал на того мальчика напрыгивать. Кто был первый, кто первый поступил неуважительно к другому - тот и виноват, это правило для Алисы было самым правильным, она очень любила его придерживаться, ей нравилось быть справедливой и умной. Также будучи ребёнком, её ничто не останавливало от того, чтобы покритиковать кого-то за неправильное поведение по её мнению. Её яркие энтузиазм и уверенность чувствовались другими часто, от этого её много кто уважал и не говорил лишнего слова. Хоть дети и кажутся многим взрослым глупыми, ничего не понимающими маленькими людьми, они уже знали, как нужно реагировать на кого-то конкретного, чей образ был им уже знаком. Был им ближе всего образ родителя или воспитателя, которые для ребят были главными, лишнее скажешь или сделаешь - можешь потерять их уважение, одобрение или даже любовь. А ведь они все разные: кто-то шлепнет, кто-то раскритикует, кто-то обидится, кто-то попытается объяснить или научить правильному... Какими бы идеальными или неидеальными родители не были, ребёнок всё равно опирается на их мнение, мораль и мышление. Так же у детей было и с Алисой: сами того не понимая, они ассоциировали её с родителем или воспитателем.

Девочка видела, как кто-то в страхе уходил с площадки домой, нервно оглядываясь, а кто-то, несмотря на страх, продолжал смотреть, потому что было интересно, что произойдет дальше. Алисе хотелось взять друга за руку и увести подальше от этих любопытных глаз, налить себе и Роше чай, угостить его вкусным тортом. У неё же он уцелел, а о вкусе она не сомневалась - торты все вкусные!

Пока Ярик окидывал всех яростным взглядом, его «жертва» стала шевелиться в обратную от него сторону. Мальчик это заметил и наградил уползающего несколькими больными пинками со словом «лежать!». Такого приказного тона Роша сам от себя ещё никогда не слышал, на внешнюю наступившую уверенность накладывались удивление от самого себя, шок. Однако его мысли не повлияли на его решительность, уж слишком сильны были эмоции, которые заглушали всё.

Глаза Роши покраснели, но слёзы не пошли. Мальчик повернулся к своему дому и громко стал звать маму с папой, показывая пальцем на обидчика. Его голос и телодвижения были судорожными и взбешёнными.

София и Слава, наконец узнав голос своего сына, ринулись на улицу. До этого они сидели в своей комнате за телевизором, пытаясь не реагировать на чужие детские крики, как им казалось, чтобы лишний раз не мотать себе нервы проблемами чужих детей.

Прежде чем родители Роши вышли из дома, он ещё раз обратился к ненавистным теперь ему ровесникам:

- Не подходите больше ко мне никто! С каждым будет так же, если подойдёте!

Слава с Софией увидели, как рядом с их сыном лежал мальчик, которому было плохо. Взрослые осмотрели его и не увидели серьезных травм, кроме сломанного носа, из которого хлестала водопадом кровь, и синяков на лице. Впрочем-то, ситуация с носом - это спорный момент, об этом можно побеспокоиться и побольше. Слава со злом посмотрел на сына и чужого ребёнка. На Ярика он злился скорее от того, что тот, обычно представая перед всеми тихим, послушным и терпеливым ребёнком, внезапно поставил родителей в непривычное им положение, вытянул их из зоны комфорта, втянул в возможные проблемы с чужими родителями, есть риск, что и в довольно серьёзные. И самое главное, что повергало в шок не только отца Роши, но и его мать, так это то, что их сын в самом деле способен на такую жестокость по отношению к другим. Родители Ярика не понимали, что с ним внезапно случилось, они же всегда старались воспитывать его добрым, сочувствующим и понимающим по отношению к окружающим... Так как так он мог их подвести? Это же немыслимо! Однако злость у Славы вызывал также и пострадавший, хоть он искренне не понимал поступок своего сына, но отец знал, что Ярик не мог бы нарваться первым, он не такой, он хороший и послушный ребёнок.

София вынесла пакетик со льдом, который был обмотан полотенцем, и аккуратно приложила к носу мальчика - на остальные синяки не хватало рук, что поделать. Слава решил, что с Яриком можно и потом разобраться, поэтому жену и сына он отправил домой, а сам ушёл провожать мальчика домой.

Площадка начала пустеть, Роша с мамой собрались заходить в ограду, но Алиса их остановила. Теперь София лично познакомилась с новой подругой сына. Перед уходом Алиса крепко обняла Рошу так, что ему нечем было дышать. В её объятиях мальчик разнежился и так же крепко её обнял, даже немного успокоился. Подруга отдала ему пакетик с тортом, а тот с тёплой улыбкой и чуть ли не со слезами его принял.

×××

Прошло около часа, как Слава вышел из дома. София серьезно разговаривала с Яриком, чуть ли во всём не разочарованная, особенно в его воспитании. Роша приводил свои аргументы, какие мог привести семилетний ребёнок. За долгое время разговора мама уже поостыла, сильные эмоции покидали её, и она вспоминала, насколько же её сын ещё хрупкий и неокрепший, столько всего, бедный, натерпелся. Поэтому София смилостивилась и согласилась с Рошей, но строго ему запретила поднимать на кого-то руку, даже если его как-то там пихнут.

- Будь умнее, мой хороший, зачем тебе такие проблемы. Всё же можно разговором решить, не надо бить никого, насилием что-то решать - это очень плохой способ добиться справедливости.

Проговорив это, она заключила в объятия Рошу, всего испереживавшегося из-за его поступка, из-за того, что ударил в ответ, всего зарёванного и хныкающего. София тоже переживала, только теперь не только из-за ситуации с детьми. Её мучало подозрение, похожее на ядовитую змею, и вопрос: куда пропал её любящий муж?

Роша, немного успокоившись, ушёл в свою комнату с чашкой чая. Его ручки немного дрожали, а сам он чувствовал какую-то слабость, которая разливалась по всему телу. Ему было от чего-то легко, только он не мог понять и почувствовать источник этого «легко» ... Неужели от слез? Нет, это как-то глупо, слёзы же делу не помогают, как мама с папой говорят, поэтому очень быстро мальчик откинул эту мысль, но где-то внутри него она осела и полностью не хотела уходить, будто хотела что-то поменять. Развредничалась мысль.

Мама же, глубоко и тяжело вздохнув, проводила сына взглядом. Она осталась сидеть за столом, на котором стоял букет с ромашками, принесенный днём Славой. Женщина налила себе тёплой воды и стала смотреть в окно, ожидая мужа.

Прошло несколько минут, из подъезда того дома, в котором жил пострадавший мальчик, наконец вырисовывался знакомый силуэт. София узнала его - Славу. За ним тянулись ещё два человека: тот самый проблемный мальчик и его мать. Они шли к Ярику и Софии домой. Женщина стала кипятить воду на чай и вытащила кое-какие угощения, может такой приём сможет как-то сгладить напряжённость и... проблема решится сама по себе? Нет, многие проблемы. Зацепившись за эту мысль, София непроизвольно уставилась в потолок. Она очень устала, Слава тоже, было бы славно, если проблемы улетучились хотя бы на несколько дней, чтобы секундочку передохнуть, выдохнуть. Они семьёй хотели бы куда-нибудь на море, мужа бы на песочке согревало солнышко, а София с Яриком слушали бы шумные волны, но финансово этого себе пока не могли позволить. София за этот год как-то сильно ослабла, она чувствовала, будто в её теле что-то поменялось, оно стало ещё более хрупким и беззащитным, иммунитет никак не хотел восстанавливаться, ещё немного и, как обещали врачи, возникнет какое-нибудь аутоиммунное заболевание. В её состоянии ей куда ещё хуже? Поняв, что она уже успела накрутить себя, она вздохнула, смахнув слезу. Как раз послышались звуки из коридора, хозяйка пришла встречать гостей и вернувшегося хозяина. Уставшей улыбкой она их всех поприветствовала. Слава ей по-доброму и любяще улыбнулся, он был похож на пса с добрыми и верными глазами.

×××

Роша с любопытством выглянул из совей комнаты: кто там к ним пришёл в гости, да ещё вечером? Увидев незнакомую ему женщину и того мальчика, который первый начал конфликт, он тихо скрылся в своей комнате. Сейчас ему просто хотелось сидеть одному и никого не видеть, ему не хотелось, чтобы о нём вспоминали и трогали его. Роша лёг на кровать и открыл книжку о динозаврах.

Наперекор всем страхам Софии и её придуманным сценариям в голове от волнения, пришедшая мать сказала родителям успокоиться и не волноваться.

- Вы даже не думайте беспокоиться об этом, - начала женщина, - он сам ко всем постоянно лез и лезет, так мне стыдно за него, вы уж меня с ним простите! Что глаза опустил? Стыдно тебе, Витя?!

Мальчик непрерывно шмыгал опухшим носом, а сам он стоял хмурый и очень старался сдерживать наступающие слёзы, выдвинув нижнюю губу. Мать ему дома уже преподала урок, а Славу старалась успокоить, рассказывала за чашкой чая о своей жизненной ситуации и переезде из города с двумя детьми.

- Ну ладно, сильно своего тоже не ругайте, они оба во всём виноваты, - вмешался Слава, - давайте все успокоимся, попьём чайку, конфеток полопаем, а мальчиков помирим.

Мужчина будто приподнял дух у всех, кто был на нервах. Женщины воодушевлённо с ним согласились. София позвала Рошу за стол, чтобы познакомиться с гостями. Тот неохотно слез с постели с заметным напряжением: широко раскрытые глаза, редкое и тихое дыхание, будто такое могло сделать его незаметным, опущенная голова и шарканье ног по полу выдавали в нём нежелание выходить из комнаты и знакомиться. Несмотря на то, что Софию её сын неприятно удивил сегодня, она старалась его успокоить поглаживанием по волосам и пыталась его приобнять, чтобы ему было спокойнее и он не боялся пришедших.

- Привет, Ярослав! Садись к нам знакомиться.

- Здравствуйте.

Женщина была дружелюбно настроена, Рошу она располагала к себе. Она назвала его «беленьким, как снежок», отчего Ярик немного повеселел, его порадовала ещё одна позитивная оценка за этот день. Витя же, удивившись реакции матери, почувствовал себя неловко. Ему до этого момента казалось, что она отреагирует на внешность Ярика по-другому. Он же весь такой необычный, белый, всем непонятный. Так как вообще это маме понятно? Вите стало ещё больше стыдно от того, что он не оправдал материнские ожидания и осознал то, что именно он виноват в конфликте. Эти чувства заставили его поёжиться на стуле, он смотрелся так, будто ему было неудобно сидеть, будто ему было больно. К кружке с чаем он не притронулся.

Гости и хозяева отвлеклись от недавних событий за приятным разговором, приправленным смешными историями, связанными с детьми каждого из них и самими взрослыми. Роша с Витей молча и скромно сидели, у них легкий смех или улыбку вызывали только истории родителей, но дети автоматически становились соперниками, когда чей-то родитель говорил о забавной ситуации, случившейся с одним из них. Мальчишки друг другу пытались показаться серьёзными, сильными и неглупыми людьми, но родительские истории всё портили, и эго двоих задевалось нещадно. Когда все возможные темы стали исчерпываться, Слава начал разговор с детьми, перед этим прочистив горло.

- Ну что, - начал мужчина, обращаясь к мальчикам, - кто всё-таки из вас начал первым?

Оба ребёнка молчали, Роше было стыдно показать на обидчика пальцем, а Витя не хотел себя выдавать, хотя все и так уже знали, кто являлся зачинщиком драки.

- Ну, он меня ударил первый, - сказал Витя.

Ярика его слова возмутили, он взволнованно заговорил высоким и жалобным тоном:

- Вообще-то ты начал толкаться и первый полез ко мне!

- Ну я же тебя не бил, чё ты ноешь?

- Я не ною, я не понимаю тебя, ты бесишь меня! Это ты наглый, а не я! Давай я так же буду делать, как ты делал, посмотрим, будет ли тебе страшно!

Диалог этот ничего хорошего не предвещал. Гостья уже хотела сделать замечание своему чаду, но мужчина её остановил. Славе показалось, что на искренний и честный разговор Витю будет сложно вывести, чистого признания от него, наверное, не получить, поэтому он перешёл напрямую к делу:

- Витя, скажи, почему ты к Ярику полез? Тебя что-то напугало, ты чего-то не понимаешь, может быть? Ты можешь нам рассказать что угодно, мы обязательно тебя услышим, никто тебя ругать не будет, мы же пытаемся понять ситуацию.

Слава в эту минуту выглядел как человек, который серьёзно воспринимал проблему и был готов выслушать каждую сторону. Больше всего Витю удивила его мягкая и не давящая интонация, она предвещала какую-то безопасность, а взгляд чужого для него мужчины показался таким теплым и родным, что мальчику хотелось полностью довериться этому человеку. Однако несмотря на эти тёплые дразнящие ощущения, он сохранял долю своего детского цинизма, ему эти чувства были не чужды, но к ним мальчик был непривыкший, они казались чужими, и было похоже на то, что они больше издеваются над ним, чем предвещают что-то хорошее, поэтому он с долей колкости и иронии ответил:

- Ловлю вас на слове, - взрослые издали небольшие смешки: эта фраза казалась им неестественной для мальчика возраста семи лет, - мне в нём непонятно всё, он меня пугает, он больше похож на пришельца из фильмов ужасов, а не на человека. Где вы видели у нормальных людей красные глаза, настолько белые кожу и волосы? Вот у вас же, - указав рукой на Софию, он получил шлепок от матери, - извините... Нет же у вас красных глаз. Красивые голубые глаза, у некоторых людей такие же, хотя цветом волос и кожи вы очень похожи.

Ярик с силой опрокинулся на спинку стула и уставился в кухонный потолок, его руки обессиленно повисли. Его взгляд был до страха безжизненным, это был больше не взгляд наивного и доброго мальчика семи лет. Этот мальчик сильно устал, в эту минуту он окончательно смирился с непониманием со стороны сверстников. Всё, что говорил Витя, казалось пустым, да и в Ярике поселилось странное чувство... Ему хотелось исчезнуть, но не в своей комнате или в уличной тени с Муркой на руках. Он впервые, хоть и уже в свои семь лет хотел исчезнуть, только вот не понимал, как, и что вообще это такое - «исчезнуть»? Сломанная игрушка может исчезнуть, когда мама или папа выкинут её, после заменив новой, деталька лего может исчезнуть, ей может даже не посчастливиться быть найденной. А может ей хорошо, этой детальке, что она потерялась? Кто знает? Роша вот не знает. А его можно как-то тоже заменить, как выкинутую игрушку, чем-то другим, починенным, интересным и полезным? Эта мысль показалась ему любопытной.

Взрослые сочли реакцию Ярика за детский каприз, за которым скрывалась усталость. Его можно было понять, тем более вечер становился более глубоким, сейчас бы всем было хорошо лечь отдыхать после тяжёлого дня, но сегодня не про тот самый день.

- Смотри, Витя, - начала уже в этот раз София, - мама твоя понимает, я, как мама Ярика, понимаю, его папа понимает, что ты скорее всего не видел раньше таких детей, как наш сын. Да, у него совершенно необычный, редкий тип волос, можно сказать даже сказочный. Его глаза не похожи ни на зелёные, ни на голубые, ни на серые. Просто представь, что у всех людей есть маленькие фабрики внутри, которые делают краску для волос, глаз и кожи. Эта краска называется меланин. У некоторых людей эта фабрика работает не очень хорошо, а бывает, что не работает совсем. Поэтому у них меньше краски, и их кожа, волосы и глаза светлее, чем у других людей. Это как если бы ты рисовал картину, и у тебя закончилась какая-нибудь краска, и ты использовал другую. Картина будет выглядеть иначе, но эта картина всё равно прекрасна! У Ярика и у меня альбинизм: для нас используются немного другие краски, мне хватило побольше для цвета глаз. Он не один такой в этом мире, где-то там, может быть, в другом посёлке, городе или даже стране есть такие же дети и взрослые. Некоторые из них грустят из-за непонимания других людей, потому что они хотели бы так же как все дружить со всеми и любить всех. Многие люди их не понимают, но ты-то теперь понимаешь, Витя? Отличающаяся внешность не делает человека хуже или лучше, просто иначе. Люди с альбинизмом всё такие же, как и ты: у них есть чувства, они любят играть, учиться и дружить. Обижать их - это так же плохо, как обижать любого другого человека. Все люди заслуживают уважения и доброты, независимо от того, как они выглядят.

На кухне повисла тишина, было в ней что-то трогательное, переполненное надеждой. Даже Вите уже не хотелось язвить и протестовать, кажется, он понял, кто такой Ярик и люди, похожие на него. Мальчик многозначительно и задумчиво посмотрел на Ярика, уже без соперничества и враждебности, а с пониманием. Ему даже стало того жалко, он ведь не только не завёл крутую компанию мальчишек, но и, наверное, не знает, что это такое, раз ходит с девчонками.

На самом деле Витя - единственный ребёнок, с которым родители Роши разговаривали лично. По некоторым семьям-то они ходили, но кто они такие для чужих детей? Им предоставлялось бы слишком много чести - воспитывать не их детей. Как решили София и Слава, их главная задача - поговорить с родителями, а уж как там эта информация дойдёт до ребёнка - это уже не их дело, грубо говоря, здесь заканчиваются границы их контроля и влияния на ситуацию. Совесть им не позволяла переходить эти границы.

- Кажется, все друг друга поняли, - сказал Слава, улыбнувшись. Взрослые многозначительно ему кивнули.

×××

Пришла пора расходиться. Ото всех чувствовалось спокойствие и удовлетворение разговором и решившейся ситуацией. На пороге у детей попросили заключить мир мизинчиками, и, ко всеобщему удивлению, свой палец первый протянул Витя. Ярик также был очень удивлён, он явно не ждал этого жеста от такого мальчика, как тот. Тем не менее, Роша протянул пальчик в ответ, мир был официально заключён.

Слава похвалил мальчишек и сказал, что гордится ими обоими. В качестве поощрения он был готов разориться на две большие банки с чупа-чупсами для этих хулиганов. Витя выпучил на мужчину огромные глаза и издал протяжное и восторженное «о-о-о!», Ярик же озарил отца лучезарной улыбкой. Однако эмоциональные порывы одного из мальчишек были загублены, мама Вити, стесняясь и неловко мельтеша, ответила:

- Нет-нет-нет, да вы что хоть, бросьте это! Я ему сама всё куплю.

Несмотря на обещание матери, Витя выглядел так, будто его разочаровали и разбили мечту. Слава же с Софией понимающе кивнули женщине головой. Неожиданно раздался голос Роши, который милым жестом взял папу за руку и посмотрел на него снизу вверх.

- А когда за чупа-чупсами поедем?

- А сейчас и поедем! Давай, иди переодевайся, жду тебя на улице.

Ярик радостно рванул в комнату надевать уличную одежду. Мама же с отцом ушли провожать гостей до калитки.

×××

Поездка за ещё одними сладостями продлилась недолго. Роша радостный зашёл домой с огромной пластиковой банкой в руках, в которой можно было увидеть, как мальчику казалось, просто бесчисленное количество чупа-чупсов. Также Ярику очень нравились эта крышка в форме цветка и её волнистая ручка. По дороге, пока мальчик сидел в машине, он рассматривал синюю наклейку на банке; она была красочной, такой насыщенной! На ней были изображены дети на скейтбордах, казалось, что они находились в красивом космическом пространстве, будто седлали млечный путь, как сёрфингист волну. Разноцветные чупа-чупсы на банке были разделены слой за слоем, отчего было видно даже их начинку, от этого их вкус на языке воображался ещё более особенным, чем просто чупа-чупс из картонной коробочки.

Не сдерживая огромной радости, Ярик подбежал к маме и стал в красках описывать свой подарок, моментами подпрыгивая и обнимая её. Та его с улыбкой слушала, приобняв. Роша схватил банку со сладостями и направился на веранду под наказом родителей не сидеть там долго и скоро ложиться спать. Слава уснул сразу, как лёг; София же не могла спать до тех пор, пока сын не будет дома и не ляжет в постель. Чтобы не мешать ему, на веранду она не пошла, а включила негромко телевизор в комнате, одновременно прислушиваясь к звукам с улицы, чтобы, если что, быть начеку и знать, что делает Ярик.

×××

На небе появлялись намёки закатных красок. На веранде Роша плюхнулся на излюбленное ему место и достал один чупа-чупс из банки, которую уже открыл папа. Зачем он потащил целую банку с собой? Он не знал, да и не думал об этом, он просто хотел, чтобы она была рядом с ним.

Ярик всё смотрел на небо, пока сладость таяла у него во рту. Закончив с первой, он стал распаковывать вторую конфету. Он делал это медленно, с наслаждением. Ему нравился звук шуршащих фантиков. Наконец он отбросил бумажку в сторону и устремил взгляд на улицу, площадку и дома. Ярик обратил внимание на маленький силуэт, который постепенно приближался со стороны ближайшего магазина. Чуть погодя, мальчик узнал Витю. Он шёл понурый, в руках держал целлофановый мешочек, в котором лежал хлеб. Несмотря на то, что мир на мизинцах был заключён, Роша решил, что неплохо было бы проучить этого мальчишку. С хитрой улыбкой и с наслаждением от своего преимущества в этой ситуации он взял банку, полную чупа-чупсов, и поставил её на деревянные перила, а затем громко сказал мальчику:

- Ну что? У кого вкуснее, а?!

Витя, пока шёл домой, уже привык к тишине, и поэтому громкий голос, который для него раздался так неожиданно, заставил его вздрогнуть. Он поднял голову выше и увидел Ярика, всего довольного, а рядом с ним... Бог мой, да это же та самая банка с чупа-чупсами, которую предлагал купить ему отец Ярика! Витя хмуро посмотрел на того и ответил:

- Вместо этого лучше бы поделился!

Рошу как кипятком ошпарило, его сразу же одёрнуло от мысли как-то обидеть Витю. Он ведь и так многого натерпелся от него сегодня: и нос ему разбили, и насадили синяков, и конфеты, вроде как, не купили... Обманули его, что ли? Но это же нехорошо - обманывать. Ярик потупил взгляд и, немного помолчав, позвал Витю к себе. У того выражение лица и взгляд сразу же стали мягки.

Теперь они вместе сидели на веранде, на этих подушках, и лопали леденцы. Им обоим было странно вот так находиться рядом после драки и недавней взаимной неприязни. Однако, что есть, то есть, они же помирились. Моментами они прислушивались и незаметно осматривали друг друга. В то же время от тишины им не было неловко, отчего-то они её воспринимали спокойно, скорее даже не замечали её присутствия, что она тут, с ними, сидит рядышком, растворяется во вкусе конфет и летнем воздухе. Однако Витя её все-таки перебил:

- Как же вкусно! - с наслаждением вздохнул мальчик, смотря на леденец на палочке, - мама нам сейчас не покупает конфеты.

Ярик ужаснулся, в его глазах поселился неподдельный интерес к собеседнику:

- А почему?

- Из-за переезда. Сначала мы жили в городе, но отец всё испортил, поэтому мы уехали оттуда, - дыхание Вити немного сбивалось, а глаза пока ещё незаметно мокли, - я со своим младшим братом просили у неё конфеты, но она говорила: «Я коплю! Я коплю! Нам переезжать надо!», - а я не хотел никуда уезжать из дома, - Витя посмотрел кругом и развёл руками, - у вас тут даже нет ничего, прямо пустыня какая-то, только с дорогами и без кактусов.

Ярику ещё больше стало интересно, что за ситуация такая странная у его нового знакомого. Ему даже стало грустно за него.

- А что твой папа испортил? Это же папа, как он может всё портить? Мой папа ничего никогда не портит, я люблю его и маму. Они меня тоже любят. Это у всех так.

- А у меня не так, у тебя хороший папа, а у меня плохой, но я его люблю. Меня он тоже любит... Вроде бы, - Витя хлюпнул носом и мечтательно обнял банку с чупа-чупсами, - они всегда друг на друга обижались, но я не знаю из-за чего. Мама сказала, что нам нужно уехать, потому что папа много пьёт. А для меня это не важно, хотя один раз я его испугался, когда гулял с друзьями в парке около нашего дома. Мой папа держал нож в руках и зачем-то пытался бить других людей... Мы все побежали домой, но в свой я не стал заходить, боялся, что отец вернётся туда, поэтому сидел целый день в подъезде у друга, пока меня мама с младшим братом не нашли.

Ярик хоть и не видел того мужчину и то, как он замахивался ножом на людей, но по его коже пробежали огромные мурашки, а дыхание перехватило от страха. Казалось, что всё рассказанное Витей происходило в другой реальности, а не в этой. Ему было трудно представить, что кто-то из его родственников или людей, которых он знает, могут взять в руки оружие и угрожать им. Он потряс головой из стороны в сторону, чтобы прогнать эти ужасающие представления.

Ярик смотрел на расстроенного мальчика, и ему хотелось утешить его, как-то порадовать, дать надежду. Роша не знал, что такое вырасти с отцом, которого, по сути, нет, он не знал, что такое дни или недели без сладкого, когда этого сильно хочется, он понимал, что такое слова «переезд» и «экономить», но представить их особо не мог, у него не было такого горького, как ему казалось, опыта. Однако Ярик очень хотел помочь Вите, потому что видел, как ему грустно, этой причины Роше было достаточно, большего и не нужно.

- Может быть он тебе и не отец? Папы не могут так поступать...

- Да вроде отец, - Витя сделал паузу, подумав, - мой же так поступил, значит могут. Просто твой папа другой, не такой, как у меня. У тебя классный папа, я бы хотел себе такого...

Роша сделал вывод, что правда так и есть: папы бывают хорошими и плохими, даже могут совершать чудовищные поступки и пугать своих детей. Хорошо, что Рошин отец не такой, иначе он бы так же расстроился, как Витя.

Вдруг Ярик услышал всхлипы и последовавший за ними скулёж. Повернувшись в сторону Вити, он увидел, что тот скрючился от слёз, прижимая к себе банку. Уголки губ мальчика болезненно изогнулись, оголяя зубы. Ярик слегка растерялся, он хотел поддержать Витю, но он ни разу не видел, чтобы мальчики обнимались. Поэтому, склонив голову, Ярик положил руку тому на плечо, слегка похлопывая по нему.

- Знаешь, мне эти чупа-чупсы не жалко, я могу тебе половину банки отдать. Тебе, брату и маме даже хватит.

- Правда?!

- Тише ты, у меня все спят, - произнес Ярик шёпотом, - правда-правда.

- Давай! - ответил ему Витя так же тихо.

Ярик на цыпочках побежал на кухню и, достав пакет из шкафчика, повернул уже обратно, чтобы вернуться, но краем глаза заметил, что что-то шевелится на кухне. Мальчик вздрогнул и судорожно вздохнул, издав слабый «ах». Придя в себя и приглядевшись, он понял, что на кухне сидела мама. Она тоже слегка испугалась, только не сына, а его реакции.

- Мама! - воскликнул Роша, засмеявшись вместе с мамой, - а ты что тут делаешь? Ты же спала.

- Сока захотелось, - ответила София, улыбаясь.

- А ты тут давно сидишь? Ко мне, кстати, Витя зашёл, я хочу его чупа-чупсами угостить, а то ему не купили.

- Нет, вот только пришла. Я знаю, Роша, молодец, поделись с Витей конфетами и ложись спать.

Ярик убежал на веранду. Когда он ушёл, улыбка женщины сошла с её лица, и оно приняло грустный вид. На самом деле, София сидела тут с самого начала и слышала некоторые отрывки их разговора, она не расслышала всю ситуацию, но из общих слов она поняла, что тому мальчику и его семье сейчас тяжело. Она будто переживала чувства Вити так же, как и он, настолько глубоко, что слёзы комом подступали к её горлу. София всегда была слишком чувствительна к бедам других людей и начинала переживать за них, как за своих. Из-за этого ей было ещё тяжелее в эмоциональном плане, но ничего она не могла сделать с этим.

На улице Ярик и Витя загребали горстку конфет из банки и кидали их в пакет, пока она наполовину не опустела. Попутно с конфетами в пакет отправился и хлеб. Когда они закончили, Витя притянул к себе Рошу и обнял его.

- Спасибо тебе, друг! Настоящий мужик!

Роша немного засмущался, но не смог сдержать улыбку, закрыл глаза и медленно обнял Витю.

- Да не за что, бери ещё, если захочешь.

- Спасибо, Ярик. Прости меня, за всё, - мальчишки закончили обниматься, - ладно, я пойду, а то мамка потеряет и орать будет. И вообще знай, пока я с тобой, тебя никто не обидит, я тебя ещё научу нашим дворовым законам, сам всех пугать будешь, - Витя пожал Ярику руку, - до завтра, гулять выходи!

- До завтра, - сказал Ярик, улыбнувшись.

Роша наблюдал за тем, как Витя выходил за калитку и потом вприпрыжку направился к своему дому. Ярик неподдельно удивился остроумию своего друга и тому, как тот небрежно назвал свою маму. Роше казалось это неуважительным, но сам Витя показался ему очень интересным и умным ребёнком, он будто свободный и независимый ни от кого ветер, такой оригинальный и креативный. Ярик ещё не видел подобных этому мальчику сверстников. Набрав в лёгкие больше свежего воздуха, он устало выдохнул, поправил подушки, на которых они с другом сидели, прихватил с собой банку с оставшимися леденцами и фантиками, чтобы наутро не было родительских замечаний насчёт бардака, и ушёл спать, перед этим пожелав маме спокойной ночи.