Сердце владыки моря

Пролог

Россия. Карелия

В плоскости меча отразилось солнце. Я хотела с разворота всадить оружие громиле в живот, но он отшвырнул мой клинок так, что тот задребезжал, точно потревоженная струна.

— Сдавайся, — прорычал он, кивком отбрасывая свалившиеся на глаза кудри.

Дерзости на ответ у меня не нашлось. Я приняла мощный удар на свой меч, попыталась ответить таким же симметричным ударом. Тот отбил, а я вцепилась в своё оружие так, что онемели пальцы. Не удержалась и рухнула на спину.

Шевелюра чёрных волос на мгновение закрыла для меня солнце. Я перекатилась на живот, чтобы встать, но тяжеловес придавил меня к земле коленом. Схватил левую руку и выкручивал её до тех пор, пока я не выронила из правой руки меч. Скрипя от боли зубами, я захлопала ею по земле.

— Если окажешься в таком положении перед врагом, что ты будешь делать? — спросил Артур, выпуская моё предплечье.

Перед врагом? Горящие красным глаза воинов Тени всплыли в моём воображении. Впрочем, не пролетало ни дня, чтобы я не вспоминала их. Чаще всего глаза Эза. Если бы он собирался меня убить, я была бы бессильна этому помешать.

Я перевернулась на спину и ноющей рукой с трудом вытерла со лба пот.

— А что я должна делать в таком положении?

Артур почесал затылок.

— Не знаю. В следующий раз придумай что-нибудь.

— Следующего раза не будет, – ответила я, удивившись тому, насколько это прозвучало спокойно и уверенно.

Он протёр ладони об штаны и подал мне руку, помогая встать, а заметив, как я разминаю плечо, осторожно сжал его, массируя сильными пальцами, и сказал:

— Слушай, Мира, если хочешь обладать силой, какой не обладают другие, готовься к жертвам. Сила просто так никому не даётся.

Мы стояли посреди округлой площадки, от постоянных тренировок на которой совсем истёрлась трава, а сверху на нас плавно спускалась духота вечера. Немногочисленные зрители, такие же, как мы, реконструкторы, давно разбрелись и жгли костры возле своих палаток, устраивали между собой неформальные поединки, распевали старинные песни. Откуда-то слабый ветерок доносил запах ароматного мяса.

Артур, тридцатилетний здоровяк, увлечённый средневековьем настолько, что даже речь его иногда становилась похожа на цитаты из старинных романов, отчего мне, наверное, и было комфортно в его обществе, с усмешкой на губах наблюдал за движениями мальчишек, сражающихся на шпагах у одного из костров.

— И я сейчас не о ранах говорю, понимаешь? Есть более весомые вещи, которыми приходится жертвовать ради цели. Ладно, хватит на сегодня, в самом деле, всё отлично, с девчонкой на турнире ты справишься, — похвалил он, — если, конечно, она не будет моей комплекции.

Я закатила глаза.

— Килограммов девяносто?

— Почти сто десять, — хмыкнул Артур, подталкивая меня в спину. — Иди переоденься во что-нибудь, сейчас сделаем пару фото для рекламы фестиваля.

— Что? Издеваешься? У меня ничего нет, я же собиралась домой сегодня.

— Да не страшно, возьми в палатке, — он мотнул головой в сторону нашего импровизированного средневекового замка. — Главное, чтобы воительница не вырядилась в кроссовки, — засмеялся, убирая меч в самодельные кожаные ножны.

Я прошла в палатку, нашла на вешалках к своим чёрным легинсам белую рубашку на шнуровке и открыла громоздкий сундук. Порывшись в обуви, выбрала чёрные мягкие сапоги размера на два больше моего. Неудивительно, девчонок-то в клубе всего три, включая меня. В основном экипировка рассчитана на мужчин, так что мне часто достаётся и меч, и обувь не по размеру. Ничего, для фотосессии сойдёт.

Убрав волосы под массивную заколку с длинной шпилькой, обтёрла лицо полотенцем. После интенсивной тренировки с Артуром щёки пылали, будто я из бани. Взяла лук и колчан со стрелами, хоть и не очень продвинулась в стрельбе, но на фото буду с ними хорошо смотреться, и вышла из палатки, отмахиваясь от комаров. Дело шло к вечеру, и мелкие кровопийцы уже повылезали из укрытий в лесу, что начинался сразу за палаточным лагерем.

За спиной раздался шорох, я обернулась и застыла, потому что ожидала увидеть там кого угодно, даже медведя, но только не двоих светловолосых красавцев, одетых в серые камзолы и вооружённых мечами. Их рукояти бросались в глаза, сверкая серебром.

«Они не люди».

Блондины взглянули друг на друга, оценив меня, и сомнений не осталось — эльфы.

Лагерь, фестиваль исторической реконструкции, фотосессия, Артур, писклявые комары и даже боль в плече перестали для меня существовать.

«Дариен. Дариен», — стучало в висках с каждым ударом пульса.

Как долго я ждала этого. С момента моего возвращения из Альвои прошёл год, и я не переставала мечтать о том, чтобы снова туда попасть. Ровно год назад эльфы похитили меня, чтобы я открыла портал в мир драконов. Ведь у меня есть дар их слышать.

При этой мысли слегка зажгло между лопатками, и я невольно потянулась рукой к родинке в форме спирали. Ключ по-прежнему оставался со мной. Как и воспоминания об изумрудной Земле Предков с её благородными воинами, о скалистых Восставших Землях с их горячим и отважным правителем Зеелонда. О его глазах цвета ночного океана.

Я должна была вернуться домой к маме, к обычной жизни, работе, учёбе и сделала это. Но каждое утро я просыпалась с мыслями об Альвое. Там я нашла своего отца, там я обрела брата. И пусть я дважды побывала в плену, пусть на меня злобно шипел призрак дракона, обещая смерть, время, что я провела в мире эльфов, стало лучшим в моей жизни.

Пока я стояла в растерянности, пытаясь справиться с эмоциями, двое подошли медленно и грациозно, как модели на подиуме, только в замедленной съёмке. Я бы сказала, они близнецы. Их лица были копиями друг друга, но волосы у одного лежали на плечах, а у второго свисали, перетянутые шнурком в хвост. Долгое молчание начало меня напрягать, а пальцы машинально потянулись к бедру, где, увы, оказалось пусто. Блондины заметили мой жест, у одного из них на губах появилась кривая улыбка.

Ноги уловили невнятный приказ мозга к отступлению. Я сделала два неловких шага, и в одну секунду каким-то неуловимым образом эльф с распущенными волосами оказался у меня за спиной. Я не успела крикнуть, позвать Артура, выругаться, ударить кого-нибудь из них. Ничего. В руках второго эльфа мелькнул пузырёк, и сиреневое облачко смешало силуэт блондина с небом.

Глава первая.

Альвоя. Последняя Земля

Холод сковал меня. В буквальном смысле. Ледяные цепи жгучими зубьями вгрызались в кожу. Я не могла пошевелиться, а только водила глазами, но не видела ничего, кроме тьмы, похожей на грозовые тучи, вот-вот готовые обрушиться проливным дождём в сопровождении грома и молний.

Молний? Стоило мне подумать о них, как на расстоянии вытянутой руки распахнулись синие глаза. Они искрились ненавистью.

— Хочешь меня убить?

Чиинана разразилась хриплым смехом.

— Зачем мне тебя убивать? Кровь за кровь, человек, и скоро ты узнаешь, какова месть Чиинаны, я позабочусь, чтобы ты узнала.

— Хочешь отомстить за Эза? — мой голос звучал испуганно, я откашлялась, но это не помогло. — Ты любила его?

Чиинана снова рассмеялась, но в этом смехе не слышалось нисколечко радости, только густая и тяжёлая злоба.

— Любовь? Она для слабых, как Эз, как вы, люди. Разве не видишь, она делает вас зависимыми. И без того слабые, полюбив, вы становитесь ещё слабее и готовы идти, как послушные кобылки, за своей любовью.

Тонкие губы колдуньи вытянулись в подобие улыбки. Я поёжилась. У неё странные представления о любви, если всё, что она в ней видит, — это послушание кобылки.

— Разве Эз был слабым? — спросила я, вспоминая, как он чуть не убил меня одной рукой, как обвёл вокруг пальца правителя Земли Предков и мудрейшего ворона с его птичьим чутьём и проницательностью.

— Видела бы ты его до того, как он бросился с утёса, — ухмыльнувшись, ответила Чиинана. — Жалкое создание. Ходил за мной, клялся в этой своей любви. Дракон собрал его по кусочкам в более правильном порядке, вложил в него часть своей души, и этот парень стал мне нравиться куда больше. Мы с ним многое смогли бы сделать вместе, но ты, — она ткнула в меня бледным пальцем, — забрала его.

Я протянула к ней руки, с трудом преодолевая тяжесть ледяных цепей, но колдунья исчезла, синие глаза погасли, а на их месте вспыхнули красные.

— Эз?

Жёлтый взгляд, тёплая клыкастая морда возникли в моём воображении без труда. Каждую чешуйку глянцевой чёрной кожи я ощущала ладонью. Но дракон не пришёл. Вместо него ко мне пришло пламя, я разгорелась изнутри, как накалившаяся спираль, и цепи начали плавиться, стекая с пальцев, звонко капая на каменный пол. Я глубоко вздохнула, когда Эз с криком выпустил моё горло и исчез в пламени. Освободившись, бросилась вперёд, зная, что там ждёт Дариен, и обняла его, но наткнулась лишь на покрытое слоем льда тело. Раздался крик.

Мой крик. Я села поёжившись. Рубашка промокла от пота, но меня знобило. Сон. Никогда раньше мне не снился такой кошмар. Даже встреча с драконом не вызвала во мне столь мощного страха. Но почему так темно? Два факела на стенах плохо освещали крошечное помещение из серого камня.

Конечно. Сонный порошок. Меня снова похитили и бросили в подземелье? Но почему? Неужели Чиинана решилась на это, чтобы отомстить за смерть Эза? Как она там сказала? Кровь за кровь. Заледеневшее тело Дариена — вот её месть. Она отомстит мне, убив его.

— Нет, только не это, — зашептала я, кидаясь к решётке и пытаясь трясти её, вцепившись в прутья, которые ни единым атомом не дрогнули в моих руках.

По ту сторону решётки стоял эльф в сером камзоле с кинжалом на поясе и не сводил с меня глаз.

— Где я? Отвечай, придурок! Что пялишься? — крикнула я на эльфа, явно не понимающего ни слова. — Ах так, — сказала я вполголоса, — значит, хочешь пялиться?

План сам родился в моём мозге, находящемся под действием сонного порошка, когда я, убирая с лица прилипшие волосы, нащупала шпильку на затылке. Я была готова на всё, лишь бы успеть предупредить Дариена.

Непослушными пальцами жаждущего опохмелиться алкоголика я развязала шнурок на рубашке и небрежно спустила её с одного плеча.

— Ну, давай открой дверь, — отступая, подразнила я следившего за каждым моим движением эльфа, не отводя от него взгляда.

Он вставил массивный ключ в замок, повернул, приоткрыл решётку и шагнул мне навстречу.

— Молодец, — протянула, заманивая его вглубь камеры. — Теперь главное — заставить тебя играть по моим правилам, — сказала я тихо, стараясь придать дрожащему от напряжения голосу соблазнительности.

— Попробуй, — подмигнул он, и я, опешив, остановилась. Что?

— Ты знаешь мой язык?

Мне хотелось его поколотить. Он прекрасно меня понимал и не показывал виду.

— Чиинана дала мне эту способность, — он развёл руками. — На корабле я слышал твою речь и как её переводили. Для заклинания на знание языка нужно только слышать и понимать его истинного носителя. Так о каких правилах ты хотела сказать?

Он наступал на меня, а я шла спиной вперёд по кругу, стремясь выйти на прямую линию в сторону двери.

— Хотела да расхотела.

Сказав, я рванула к выходу, но он обогнал меня. Тяжёлая ладонь ударила по стене прямо перед моим носом. В следующий момент такая же врезалась в стену за моей спиной. Я оказалась в ловушке.

— Послушай, — сказала, я, всматриваясь в его тёмно-синие глаза. На них почти не попадал свет из-за густых бровей, — зачем ты служишь Чиинане?

Он хмыкнул.

— Она мне платит.

— Другие тоже платят и при этом не совершают зла.

— Что ты можешь знать о зле? — спросил он, разглядывая меня. — Я был юн, когда заключил договор с колдуньей, а от неё никто не уходит. Разве что в могилу.

Что же, я знала, с кем он имеет дело. То, как она выпускает из рук молнии, весьма убедительно действует на желающих поспорить. Но зато я слышу драконов. Правда, они предупреждали меня не соваться к эльфам, держаться от них подальше, и вот я в подземелье.

— Знаешь, кто я?

— Жалкий человечек, заговаривающий мне зубы, чтобы вытащить из причёски вот это, — он поднял руку и достал из моих волос шпильку. — Даже не знаю, как называется это смертельное оружие, — улыбнулся он, повертев её в пальцах, и бросил мою единственную надежду на пол.

— Чёрт, — выдавила я. Как он узнал?

— Значит, таков твой план? Я его нарушил, какая жалость. И что теперь, человек?

Холодная стена остужала мою пылающую после кошмарного сна спину и отрезвляла задурманенную порошком голову. Нужно было выбраться любой ценой и добраться до Дариена. Я подняла глаза.

— Где я?

— В Последней Земле, в резиденции королевы.

— В резиденции кого?

— Королевы Чиинаны. Я думал, ты умнее, — издевательским тоном протянул он, криво улыбнувшись.

— С каких пор колдунья стала королевой?

— С тех самых, когда правитель Последней Земли влюбился и взял её в жёны. Этот замок с дурной репутацией, конфискованный у бывшего хозяина, сосланного на остров, — его свадебный подарок.

По глазам эльфа, по его тону я догадалась — страсти правителя он не разделяет, а прекрасно осознаёт, что тот попал под действие колдовских чар.

— Давай убежим вместе, — предложила я. — Правитель Зеелонда укроет тебя от колдуньи. Ты можешь сделать военную карьеру. У тебя есть для этого все задатки.

Эльф рассмеялся.

— Скоро Чиинана подчинит всех правителей и возьмётся за сам Совет двенадцати эльфов, вся Альвоя будет служить ей, потому что могущественней мага в мире эльфов нет. Так что молись великому богу Дагде[1], чтобы она не хотела твоей смерти.

— Дагда не поможет — ответила я, вспоминая бешеный взгляд и искрящиеся ладони колдуньи. — Я убила её парня, такое не прощают.

— Что? — со смехом выдохнул эльф. — Как ты это сделала?

Он взял меня за подбородок, не позволяя повернуть голову, и потянулся к моим губам. Я впилась ногтями в кожу на его запястье, стараясь причинить боль и отбросить от себя наглеца. Тогда он сдавил мои пальцы так сильно, что я не смогла сопротивляться.

Однако левая рука была свободна. Я уже делала это раньше и повторила вновь. Прицельно, не имея права на ошибку, метнула пальцы к его бедру, где уже приметила кинжал. Оружие с лёгким свистом вылетело из ножен, вонзилось в ногу эльфа, заставив полопаться одежду, и пронзило плоть.

— Аы! – зарычал мужчина от боли, схватившись за нож.

Пихнула его ногой в живот. Он согнулся, но не растерялся и поймал её, дёрнув вверх.

Я полетела на пол и, приземляясь на ладони, рванулась со всей силы, оставив сапог в руках стражника. Долетев по инерции до самой двери, выскочила, захлопнула её и дрожащими пальцами повернула ключ. Только я сделала это, эльф с ругательствами врезался в решётку и вцепился в прутья, оскалив зубы.

Остановившись на безопасном расстоянии, я тяжело выдохнула. Удары сердца отдавали в уши. Неужели я смогла? Меня трясло от страха, адреналина и от осознания того, что я справилась.

— Хотел знать, как я это сделала, — задыхаясь, спросила я, — убила сына Тени? Вот так, — кивнула я на промокшую от крови штанину эльфа.

— Тебе некуда бежать! — крикнул он, когда я, встав на цыпочки, с трудом дотянулась и сняла со стены факел.

В одну сторону уходил погружённый во тьму узкий проход, в другую – широкий освещённый коридор. В конце слева я увидела полукруглую арку с дверью и узнала её.

Туда вёл меня большерукий эльф, когда призывали дракона, значит, за аркой ритуальный зал.

Скинув второй сапог, я побежала в конец коридора и вошла в просторное помещение. Пламя двух факелов, расположенных по одному с каждой стороны, дежурно подрагивало.

Я чуть не покатилась вниз по узкой лестнице, которую не сразу увидела под ногами. Придерживаясь за стену, спустилась и, обнаружив впереди низкий коридор, понеслась по нему. Коридором давно не пользовались, кое-где сквозь камень пробились корни деревьев. Эти корни змеями сползали сверху и извивались под ногами, заставляя меня вздрагивать каждый раз, когда в свете факела от них падала какая-нибудь причудливая тень. Не заметив такую змею, я зацепилась ногой и полетела носом вперёд. Стараясь восстановить равновесие, перебирала ногами, хваталась руками за стены. Вцепившись в гибкий корень, я повисла на нём и опустилась на колени. Из-под рубашки выскочил амулет, подаренный Дариеном.

«Сердце Мананнана[2]».

Не я убила Эза, сына Тени. Его убил владыка моря, и сердце владыки сейчас со мной. Оно должно защитить меня.

Вскоре я увидела лёгкое сияние. Пламя факела радостно заиграло, поймав струю свежего воздуха. Я поднялась по лестнице и, продравшись через ветки, опутавшие небольшое отверстие, выбралась на свободу. Фиолетовый космос моря, слившегося с небом, раскинулся передо мной. Как же давно не видела я этих голубых, сиреневых и бледно-жёлтых звёзд размером с блюдце! Вспомнив своё первое появление в Альвое и то, как я не верила двум парням, говорящим, что они эльфы, я улыбнулась.

Подошла к воде и села на песок. Ветер скользнул под влажную рубашку и защекотал вспотевшее тело прохладными касаниями. Одна. В темноте. Без оружия. Без знания языка и без понятия, как добраться до столицы Восставших Земель — Зеелонда. Я сидела, ёжась и осматриваясь, пока босые ступни не начали замерзать. Слева по берегу маячили редкие огоньки, значит, где-то там был город или подобие порта, а я нуждалась в судне — единственном способе добраться до Восставших Земель. Вряд ли поблизости существовали Мерцающие врата в свободном доступе. Если бы я умела разводить огонь! А так мне светило лишь простудиться, поэтому, завязав покрепче шнуровку на рубашке, пошлёпала по песку вдоль водной кромки, чтобы не дать следам шанса остаться до утра. Шла и молилась Мананнану, а заодно и великому Дагде, как советовал стражник в подземелье.

Огоньки приближались. Вскоре я разглядела строения на берегу, деревянную пристань, заставленную ящиками и лестницами, и чуть позже в темноте прорисовались не меньше десяти кораблей разных размеров и форм.

Я, стараясь не попасть под свет факелов, что смотрели со столбов, нырнула под настил пристани, установленной на толстых опорах. На одном из кораблей вдали мелькнул огонёк и подсветил чёрную рубашку матроса. Когда я увидела ещё и чёрную бандану, сердце радостно подпрыгнуло. Корабль Зеелонда.

Выскользнув из-под пристани в воду, съёжившись от холода, я поплыла к цели. Матрос исчез из виду, наверное, ушёл на другую сторону, а я всё плыла и плыла. Вблизи корабль навис надо мной как скала. Я выдохнула и схватилась за цепь. Мокрые ладони заскользили по железу, и мне пришлось всем телом прижаться. Собравшись с силами, подняла одну руку, потом вторую, плотно обхватив цепь ногами, переместила их выше, потом ещё раз, ещё и ещё. Вскоре цепь скрылась в круглом отверстии, я ухватилась за край борта, перевалилась через него и оказалась на палубе. Сжалась за перевязанными тюками, прислушалась, не раздаются ли шаги обеспокоенного караульного, но кругом стояла всё та же тишь.

Ползком, чтобы не скрипели доски, пробралась в нишу под верхней палубой, на самый нос корабля. Впереди открывался вид на пристань и город, спрятанный в лесах. Я забилась в нишу и, как этот город, укрылась куском парусины с головой, согревая дрожащее мокрое тело тёплым дыханием, не переставая вслушиваться в тишину. Лишние движения могли напомнить о еде и других потребностях, но, когда я согрелась, меня укачало. Правда, сон был тревожным. Заледеневшее тело Дариена упало к моим ногам. Я вскрикнула, и в этот момент меня что-то ударило по голове. Всё смешалось перед глазами, завертелось и превратилось в серую кашу.

«Сон, — стирая со лба пот, с облегчением подумала я, — всего лишь сон. С Дариеном всё хорошо».

Меня подбросило, и я снова ударилась головой. Снаружи оказалось далеко не всё хорошо.

Корабль рвался вперёд, но не двигался с места, как цепная собака. Нос его вздымался, опрокидывая меня в моём укрытии. Над головой и повсюду слышались крики и звон железа. В лицо полетели брызги. Я попыталась выбраться, но удар, куда более сильный, чем атака врезающихся в борта волн, повалил меня на пол. Раздался треск, будто гигантский топор разрубил корабль пополам.

Держась за стенки, я медленно пошла по палубе и выглянула из-за угла. Порыв сильного ветра откинул назад волосы и на миг приглушил звуки, но потом лязг и крики вернулись, а над палубой навис чёрный корабль. С бортов и мачт его потоками лилась вода, будто он только что поднялся на поверхность, как подводная лодка. С него на палубу валили уродливые безволосые мужчины в блестящих кольчугах. Из-под них выглядывали мускулистые, толстые, как брёвна, руки. В свете зажжённых факелов сияли топоры и огромные ножи.

Я застыла от страха, не подумав, что меня могут обнаружить, но когда опомнилась и подняла глаза до верхней палубы корабля, то сердце с гулким грохотом упало в груди, и я еле удержалась на ногах. Наверху стоял высокий мужчина, наверное, эльф, с длинными, развевающимися на ветру чёрными волосами, его левый глаз скрывала повязка, а правый, огромный и тёмный, как ночной океан, смотрел на меня. Я юркнула за угол и прижалась к стене. Чем он так напугал меня? Кто он, совсем непохожий на толсторуких уродов, лица которых больше напоминали морды мастифов? Спина вспыхнула. Знакомое ощущение. Опасность. Рука сама потянулась к сердцу, будто проверяла, на месте ли оно, и нащупала амулет.

«Владыка моря, ты же помогал мне тогда на корабле, ты спас меня от Эза и Чиинаны, неужели ты бросишь меня сейчас? Прошу тебя, помоги мне не струсить и выжить».

Сделав два глубоких вздоха, я выглянула с другой стороны в поисках оружия, и к моим ногам тут же подкатился длинный узкий меч, выбитый из рук раненого эльфа в форменной рубашке и бандане. Он напомнил мне Дариена при нашей первой встрече. Эльф прислонился к борту и зажал окровавленными пальцами рану на плече. Я подняла оружие. Как оказалось, вовремя, потому что один из этих мастифов с короткими, как окорочка, ногами как раз замахнулся на раненого широким тесаком, и мой спонтанный тычок в бок не позволил завершить начатое. Раздался хруст. Только теперь под светом факела с близкого расстояния я разглядела, что не серебряная кольчуга блестела на странных воинах, а броня, покрытая рыбьей чешуёй. Мастиф замер, обернулся, взглянув на меня застывшим поражённым взглядом, и рухнул мордой вниз к ногам не менее поражённого эльфа.

Я не вернула меч хозяину. Если он сочтёт, что может драться, то у него висит на поясе пара ножей на этот случай, а я безоружная девушка в толпе монстров и мужиков. Впрочем, эти мысли пронеслись вихрем, пока я перепрыгивала через широкое тело в чешуе, а секундой позже меч в моих руках засвистел, потому что кто-то грузный с обвисшими щеками и жёлтыми выпуклыми глазами решил, что меня можно схватить, и протянул ко мне сардельки красных растопыренных пальцев. Я взмахнула мечом снизу вверх по диагонали, заставив его отпрянуть, потом ещё раз, наступая.

Он наконец понял, что голыми руками меня не взять, и вытащил из-за плеча меч. Я не испугалась. Адреналин уже бил по ушам, а стоило мне представить возвышающегося надо мной Артура, так этот гоблин и вовсе не казался препятствием. Я сделала выпад, целясь в живот, и мы с мечом испытали силу удара здоровяка. Он отбил мой меч, и я чуть не выпустила оружие, а до самой шеи по рукам пробежала болезненная вибрация.

Кто-то схватил меня за плечи, но не успела я начать вырываться, как он живо отпихнул меня в сторону и принял удар гоблинского меча на свой круглый деревянный щит. Худенький темноволосый парень, на чьём предплечье мелькнул знак эльфов. Я вновь подумала о Дариене и вздрогнула от удара меча по дереву. Парень заметил и засмеялся, он настолько хорошо владел оружием, что драка в его исполнении выглядела сольной партией из балета, не то что мой неуклюжий танец медведя на детском утреннике.

Но всё же я оказалась немного полезной, когда огляделась и чисто машинально заехала ногой в живот желтоглазому мастифу, спешащему на помощь соратнику. Тот отступил к борту скорее от неожиданности, чем от силы моего удара, а после опомнился и, скалясь, бросился на меня. Я отбежала в сторону и укрылась за мачтой. Повсюду стояла нелепая возня, звенели и скрежетали мечи, раздавались окрики и, насколько я могла судить по интонации, ругательства.

Широкоплечий эльф, чьи длинные волосы спутались за спиной, сидел верхом на развалившемся поперёк палубы гоблине и молотил того по лысой голове с завидной ритмичностью. От каждого удара гоблин поворачивал голову в противоположную сторону и хрипел. Тоже своеобразный жуткий танец.

От всего увиденного и услышанного по телу пробегала колючая дрожь, а по лицу стекал пот, несмотря на порывистый, треплющий паруса и мою рубашку ветер. Я облизала губы, и во рту стало солоно. Пах солью и ветер, хотя, может, я ошибалась, может, он пах вовсе не солью, а кровью, струящейся из ран, пропитывающей одежду и оставляющей на палубе бурые следы.

Я отпрыгнула, когда бросившийся на меня гоблин попытался, обогнув мачту, пырнуть мой бок. Ушла в сторону, а как только он попытался снова, увернулась, и тогда он убрал меч в ножны, взревел и кинулся на меня.

Ой, мама! Это мы уже проходили. На этот раз я не побежала, а встретила его своим мечом — теперь настала очередь гоблина уворачиваться от моих замахов, схватить ему меня не удалось, он пятился, а я наступала, уже не слыша окриков и ругани, не видя вокруг суматохи, для меня существовал теперь только противник, желтоглазый, с обвисшим лицом, ревущим голосом и огромными руками. Пламя установленных на мачте факелов отражалось в рыбьей чешуе красными языками, будто они облизывали это грузное тело, светящееся, как обвешанная гирляндой ёлка. Я зарычала от усталости. Взмахнула мечом ещё раз, почти загнав врага к самому борту, когда грубые руки сжали меня в тисках, не позволяя не то что двигать мечом, но даже вздохнуть. Меня подняли над палубой, а тот, кого я до этого гнала к борту, ловил мои пинающиеся ноги. Они хотели сбросить меня в воду? Или утащить на свой корабль?

Я билась, теряя силы вместе с кислородом, но раздавшаяся издалека сверху резкая команда заставила гоблинов остановиться. Они в нерешительности замерли, как и все остальные, отшвырнули меня в сторону, а потом быстро, отмахиваясь от подгоняющих их матросов, ретировались по шаткой лестнице на свой корабль. Кто-то, не удержавшись, свалился за борт и поднимался по канатам на чёрное судно.

Мою спину привычно зажгло, и я уже знала почему. Подняв голову, я увидела, как мужчина на верхней палубе смотрел на меня. Он согнул правую руку в локте, и наш корабль точно сорвался наконец с невидимой цепи и, царапая бортом по судну захватчиков, ринулся вперёд, подминая под себя волны. От толчка многие попадали, но седой капитан удержался на ногах и быстро выровнял штурвал.

Кто же он такой, этот черноволосый? Колдун? Он удерживал корабль силой магии, которую никому не удалось преодолеть, и я даже не заметила, чтобы кто-то пытался это сделать. Да уж, я слишком слаба в этом мире, слишком беспомощна против существующей в Альвое магической силы.

Команда засуетилась, ликвидируя последствия стычки, сбрасывая в воду тела мёртвых гоблинов и растаскивая раненых: чужаков, по всей видимости, в трюм, своих – в лечебный отсек. Я сидела на полу, потирая ушибленный локоть, всё ещё сжимая в руке меч, когда на меня обратили внимание и стали сходиться матросы. Пока мы дрались на одной стороне, всё было просто и понятно, но драка закончилась, и наступила пора для выяснения отношений. В какой-то момент, насчитав уже около десяти пар глаз, с интересом обращённых на меня, я даже пожалела, что мы больше не сражаемся, и нехотя поднялась на трясущиеся ноги. Эльфы переговаривались между собой и что-то спрашивали у меня, но язык онемел, и совершенно пересохло в горле, чтобы объясняться, да что там, я даже не могла произнести своё имя и только водила глазами по лицам в поисках знакомых с моего первого путешествия на «Летящем по волнам».

Растолкав впереди стоящих, ко мне подошёл тот худенький эльф со щитом, что помог мне в драке с первым гоблином.

— Мира? — спросил он с улыбкой, и я с облегчением закивала.

Я не узнала его сразу, увидев только в профиль, когда он отпихнул меня в сторону и щитом отбил меч противника. Он стал что-то объяснять эльфам, а потом протянул руку, чтобы забрать у меня меч. Я с трудом разжала пальцы. Их оказалось подозрительно много, а когда я подняла глаза на эльфа, то увидела сразу двух одинаковых парней и целую толпу за их спинами. Два чёрных с белой ладьёй флага мелькнули перед глазами и накрыли моё лицо.

— Мира, Мира, — кто-то позвал меня, голос был мне знаком, чернота рассосалась, и капитан с седыми усами и бородой улыбнулся мне. Он что-то мягко сказал, трогая мой лоб. Я поняла только, что мы скоро будем в Зеелонде. Жаль, что я не успела выучить эльфийский. В этот раз языковой барьер очень мешал, но неужели мы так быстро добрались или я проспала несколько дней? Я чувствовала, что согрелась, ноги больше не дрожали, голод и жажда не мучили меня, я лежала в каюте капитана, а на столике заметила бутылочки с жидкостями, чашку и ложку. Похоже, меня не так-то просто удалось привести в чувства.

Капитан вышел, а я попыталась сесть, голова не закружилась, значит, я смогу добраться до замка своим ходом, что невероятно радовало. Ещё немного, и я увижу Дариена. Будет ли он так же счастлив, как я? Ждал ли он нашей встречи так же сильно, как я? Нужно потерпеть, и всё прояснится, но терпеть было невозможно. Выглянув в круглое окошко, я увидела приближающиеся скалы Зеелонда. Его естественный причал уходил далеко в море, что позволяло морякам не использовать лодки, чтобы добраться до берега. Сердце запрыгало в предвкушении долгожданной встречи, я выскочила на палубу, махнув рукой матросам, и, как только корма опустилась, прошмыгнула мимо готовящихся к выгрузке груза эльфов и заспешила на берег, направляясь к воротам Зеелонда, что выделялись чёрным пятном на фоне серого камня.

Мысль о том, что скоро я увижу Дариена, узнаю, что с ним всё в порядке, согревала, несмотря на утреннюю прохладу и наступающий с моря ветер, но первым, кого мне посчастливилось встретить, оказался Баарион.

Я узнала его ещё издалека по гордой осанке, худому бледному лицу и волосам, спадающим белыми струями ниже груди. Он выехал из ворот на лошади и отдал какие-то приказы двум эльфам в такой же, как у него, военной форме цвета морской волны, тут же разбежавшимся в разные стороны. Я уже соскочила с моста и чуть сбавила шаг, борясь с волнением в груди, от которого сбивалось и замирало дыхание. Я хотела окликнуть Чёлку и помахать рукой, но у меня пересохло в горле от накатившей радости, воспоминаний и какой-то незнакомой тревоги, и когда я остановилась у моста, чтобы собрать себя в кучу, мой бывший беспощадный нянька-телохранитель меня заметил.

Мне показалось, он испугался. Потом нахмурился и ударил лошадь по бокам. Что это с ним?

Баарион летел на лошади прямо на меня, я отступила, а он даже не притормозил. Остановился резко, поставив лошадь на дыбы, спрыгнул на землю, подскочил ко мне и, схватив за руки, ткнул меня лицом в шёлковый лошадиный бок.

Я вскрикнула от боли в запястьях, когда он с силой скрутил их, сдирая кожу грубой веревкой.

— Что ты делаешь? — прохрипела я, выворачивая шею, — это же я, Мира. Баарион, прекра…

Договорить я не смогла, потому что в рот врезалась жёсткая ткань, стягивая губы, щёки и волосы на затылке так сильно, что у меня выступили слёзы на глазах. Что он творит? Что, вообще, происходит в этом мире? Тот, кто сдувал с меня пылинки и готов был отдать за меня жизнь, обращается со мной как с беглым преступником. Баарион молчал и методично действовал с каменным лицом, будто весь год оттачивал навык захвата человека, пешего и верхом, вооруженного и безоружного, а может, даже вполне конкретного. Когда он закидывал меня на лошадь, я уже плакала не только от боли, но и от обиды. Интересно, что ему на это скажет Дариен. Оставалось надеяться только на него.

Я и не заметила, как мы подобрались к самым задним воротам замка, в голове шумело от слёз, и я пыталась их подавить, чтобы не выглядеть плаксой, и хорошо, что волосы могли немного скрыть моё лицо от случайных прохожих. Баарион стащил меня с лошади и крепко сжал плечо, подталкивая к двери. Неужели он думал, что я попытаюсь сбежать, когда я целый год только и мечтала, как войду в Зеелонд и руки смеющегося Дариена оторвут меня от земли и закружат под радостное журчание водопада в центральном холле. И правда, я столько раз мысленно рисовала себе эту картину, что у меня никак не укладывалось в сознании вот это всё: прислужники Чиинаны, непонятный гнев Баариона и чёрный ход в замок вместо парадного. Кто я теперь в Альвое? Друг или враг народа?

Сразу за дверью оказался вырубленный в скале коридор, слабо освещенный двумя факелами. Стены тянулись далеко вверх, так что от шагов Баариона разлеталось звонкое эхо. В конце коридор разделялся на две части. Одна вела к свету на двор, где проходили тренировки воинов и где мы когда-то дрались с Баарионом на мечах, а другая – на тёмную лестницу, уходящую вниз. Именно на неё мы и свернули. Неужели подземелье?

Эта мысль дала ногам команду «стоп», и я остановилась у первой ступени, подняв на Баариона глаза. Он уверен, что нам туда? А как же Дариен? Он узнает о моем появлении? Не знаю, что из этого прочёл в моём взгляде эльф, но только сдвинул брови и указал на лестницу, не говоря ни слова. Я вздохнула и пошла вниз, глядя под ноги, чтобы не распластаться на камнях.

Подземелье мало чем отличалось от того, из которого я только что сбежала, вот только никаких стражей там не наблюдалось. Может, и сторожить было некого? Убедиться в этом мне не пришлось, потому что Баарион остановил меня у первой же клетки с выкрученными по спирали прутьями, погружённой во мрак. Пока он открывал дверь, я не сводила с него глаз и видела, как рука дёрнулась в попытке достать нож, но замерла на рукоятке, а потом он просто втолкнул меня внутрь и ушёл. Не оборачиваясь. Весело. Ничего не скажешь.

Ноги подкашивались, поэтому, разглядев у стены лавку, я побрела к ней, села и прислонилась к холодному камню стены. Сбежать из одной тюрьмы, чтобы сразу загреметь в другую. Да, Мира, это по-нашему. В Альвое мне не очень-то рады. От этой мысли снова в глазах встали слёзы, я с усилием несколько раз моргнула, и они соскочили на ресницы.

В коридоре заметались тени, и только потом я услышала быстрые шаги. Первым вошёл Дариен. В темноте я не могла разглядеть его глаз, но вот он приблизился, а Баарион, войдя следом, зажёг факелы на стенах, и огонь заплясал в глазах Дариена, но это были танцы на гвоздях, потому что таким взглядом с меня получилось бы содрать кожу.

Он смотрел на меня, я – на него. Свободная белая рубашка, тёмные брюки и высокие сапоги. И никакого оружия, никаких знаков отличия или украшений. Чем занимался правитель Зеелонда, когда воин сообщил обо мне?

Дариен присел на корточки, убрал от моего лица прядь волос и пальцами провёл по виску и щеке, отчего по телу пробежала дрожь, а потом сказал что-то на эльфийском, и, судя по интонации, это было что-то вроде: «Ну ты и сволочь». И это предназначалось мне.

Я отпрянула, но тут же упёрлась в стену, а его пальцы соскользнули на шею, нащупали шнурок и вытянули из-под моей рубашки «Сердце Мананнана».

Дариен две секунды смотрел на камень, потом поднял глаза на меня, и впервые я прочла в них страх. Он развязал узел у меня на затылке, и я обтерла слипшиеся губы об своё плечо.

— У вас обоих память отшибло, Дариен? — спросила я хрипло и откашлялась.

— Мира? Мира! — закричал он Баариону, и тот подскочил, плюхнулся на колени возле меня, вытащил нож и перерезал верёвки.

Я сидела шокированная происходящим и даже не дёрнулась. Они реально не узнали меня? Или что?

Дариен осмотрел мои руки в красных бороздках, потянул, заставляя подняться, и прижал к себе, поглаживая по волосам.

— Прости, прости, — шептал он, потом отстранился и оценил мой вид. Да, зрелище было так себе, и я могла представить, какие картины нарисовало его воображение. — Он тебе что-то сделал? — спросил он, кивнув в сторону застывшего мраморной статуей Баариона.

— Нет, — замотала я головой и усмехнулась. — Он встретил меня весьма учтиво.

— Но почему?

— Почему у меня вид, будто кошки драли? — продолжила я. — У этой кошки есть имя. Чиинана. Знакомо?

— Колдунья, что помогала Уузону, — подтвердил Дариен. — Я хочу знать всё, — сказал он, увлекая меня к выходу. — И мне тоже есть что рассказать. Может, ты простишь нас с Баарионом, если узнаешь.

— И что же это?

Да, мне не терпелось узнать, в чём крылась причина такого эльфийского гостеприимства, поэтому я остановилась и придержала Дариена в ожидании ответа.

Он развёл руками. Пламя всё ещё плясало в его глазах, но взгляд уже смягчился.

— Три дня назад ты пыталась меня убить.

[1] Дагда – один из главных богов ирландского пантеона, предводитель Племён богини Дану (в мифологии народ, населявший Ирландию до прихода непосредственных предков ирландцев и укрывшийся впоследствии под «покровом невидимости»)

[2] Мананнан – в ирландской мифологии бог моря.

Глава вторая. Восставшие Земли. Зеелонд

Восставшие Земли. Зеелонд

Предварительно стукнув два раза в дверь, Дариен вошёл, неся поднос с чашками, чайником, из которого в комнату сочился мятный пар, а также с хлебом, фруктами и пузырьком с розовым маслом.

Он кивнул мне на лавку, сел напротив, сам налил ароматный чай в покрытые белой эмалью чашки и приказал:

— Вытяни руки.

Я положила их на стол, на запястьях всё ещё красовались следы от верёвки добряка Баариона. Дариен разогрел в ладонях немного масла и принялся аккуратно втирать его в бороздки содранной кожи. Я сквозь зубы втянула воздух, щипало.

— Я говорил с капитаном, — Дариен поднял глаза от моих рук, во взгляде стояло мрачное недовольство, — ты могла погибнуть, а ещё хуже, оказаться в руках фоморов.

— Фоморов? Это те уродливые лысые мужики? Что им было нужно?

— Не знаю. Мы много лет не слышали о них, возможно, их отпугивала Драконья Тень, или же им хватало и южных земель для своих пакостей. Эти существа обитают в глубинах океана, когда-то между ними и эльфами была война, и нам удалось на несколько веков изгнать их из Альвои.

Дариен явно волновался, его шокировало что-то ещё, кроме моего неожиданного появления, что-то пугающее, что смогло вывести из равновесия умеющего быть каменным правителя Зеелонда и Восставших земель.

— Там был кто-то, похожий на эльфа, капитан не сказал о нём?

— Нет, о ком ты?

— Мужчина, я видела его дважды на верхней палубе того жуткого корабля. У него чёрные волосы и…

Внутри меня всё сжалось, потому что только теперь я поняла, что так пугало меня в том колдуне, и я не могла произнести это вслух.

Дариен всё ещё не выпускал моих рук и смотрел, нахмурившись, а потом не вытерпел.

— Ну?

— У него глаза, как… — я пыталась, но слова застряли, они словно кипели где-то внутри в котле, и казалось, сейчас из меня вырвется пар вместо слов, потому что я не находила объяснений тому, что собиралась сказать, но несмотря на темноту и на расстояние, я чётко видела взгляд того мужчины и не могла спутать ни с чем этот цвет ночного океана, — как у тебя, — высказала я, наконец, и сглотнула, смачивая пересохшее горло.

Дариен лишь нахмурился сильнее, а потом отвёл глаза, снял примочки с моих рук, осмотрел кожу и сказал, вздыхая:

— Прости.

— Уже простила, — ответила я, всё ещё борясь с внутренней дрожью, — расскажешь, что произошло?

— Тебе это может не понравиться, — ответил он.

— Я хочу знать, Дариен.

Он встал и отошёл к окну.

— Хорошо. Три дня назад тебя нашли рабочие в порту. Ты как будто вышла из моря и на глазах у них потеряла сознание. Кто-то узнал тебя и доставил сюда. Лекарь, Эрин, не сумел привести тебя в чувства, сказал, что нужно время, и я сидел возле твоей постели, возвращался ненадолго к делам, меня подменял Эрин. Спать я лёг только под утро, тут же уснул, даже не погасив факелов.

Меня разбудил шорох. Когда открыл глаза, увидел тебя сидящей на мне. Твоя рука шарила по моей шее, взгляд был сосредоточен, и даже тени улыбки не было на лице, а потом в руке блеснул кинжал я еле успел увернуться, и лезвие задело плечо, а я схватил тебя за руки, повалил на кровать и прижал, но ты начала как-то меняться в лице, появился оскал, – никогда не забуду этого зрелища, потом рот перекосило, он стал расширяться, превращаясь в чёрную дыру, поглощая лицо, я просто застыл на месте, не зная, что происходит, а ты стала дымом и исчезла, я не понял, наверное вылетела сквозь стену.

После этого я отключился, вся постель была в крови, когда Баарион нашёл меня, и Эрину пришлось долго возиться, чтобы привести правителя в чувства. Я и сейчас прямо из постели. Получив от Баариона странное известие, что он тебя схватил и привёл в подземелье, заставила меня подняться.

Он усмехнулся, подошёл и погладил меня по плечам.

— Подумать только, я принял чудовище за тебя.

От этого слова по моему телу пробежали мурашки.

— Не ты один, не переживай. Есть подозрения, что это могло быть?

— Тень, призрак.

— То есть?

— Бывшие воины Тени. После смерти дракона, они ещё сохраняли какое-то время прежнее обличье, но потом с ними стали происходить странные вещи. Некоторых из них схватили тогда в замке и сослали на остров. Так вот с острова поступили известия, что воины Тени падали замертво, но при этом из тел поднимался чёрный дым, обретал форму, у него появлялась голова, руки, и покидал остров, перелетая через стену.

Как выяснилось, воины Тени хоть и стали бестелесными, не утратили своей силы, те, кто сталкивался с ними, рассказывали, что они бьют, не прикасаясь, будто невидимая сила вылетает из их рук, могут задушить и обездвижить, но вот что они умеют принимать чужой образ, это я увидел впервые, и сразу отправил свитки во все земли, а также в Совет.

— Думаю, они не умеют, — сказала я, — эту способность им даёт тот, кто хочет их использовать, например, чтобы убить правителя Зеелонда.

— Чиинана?

— Конечно. В то утро, когда на тебя напал призрак, я лежала в подземелье под действием сонного порошка. Значит, чтобы принять мой облик, им потребовалось моё тело и спящее сознание. Похоже, ты и был целью моего похищения. Превратить в меня призрака и отправить его в Зеелонд, чтобы убить тебя, а потом постараться, чтобы я об этом узнала. Это месть Чиинаны, понимаешь? Она видела меня с мечом возле мёртвого Эза. Она винит в его смерти меня, и платит той же монетой. Кровь за кровь.

От этой мысли меня замутило, и я сделала глубокий вдох. Узнав, что план сорвался, колдунья придумает новый. Дариен никогда и нигде не будет в безопасности, пока Чиинана жива и свободна. И никому не под силу с ней справиться. Да никто и не должен. Это моё дело. Это должна сделать я. Мысль мелькнула в голове, отдала в спину, и сильное жжение заставило меня подняться со скамьи.

— Что с тобой? — спросил Дариен, снова садясь напротив и с тревогой глядя на меня.

— Я хочу остаться в Альвое и быть рядом с тобой.

— Конечно, я тоже этого хочу, - он улыбнулся именно так, как мне нравилось больше всего, — но что тебя встревожило?

— Чиинана собирается захватить всю Альвою, никто не сможет ей помешать. А главное, она собирается убить тебя. Я видела сон, Дариен. Она убивала тебя, а на мне были ледяные цепи, которые смогло растопить только пламя. Я должна обратиться к драконам, найти способ призвать их, иначе мы бессильны против магии. У меня есть то, чего нет у Чиинаны. Я общаюсь с драконами, во мне есть капля их крови, и никто, кроме меня, не сможет противостоять ей.

Дариен молча слушал меня, осмысливал мои слова, возможно, обдумывал возражения, а его взгляд метался из стороны в сторону.

— С чего ты взяла всё это насчёт Чиинаны, Мира? Это всего лишь сон.

— Во-первых, ты знаешь, мои сны – не просто сны, во-вторых, она уже предприняла одну попытку, а в-третьих, об этом рассказал эльф, который сторожил меня в подземелье.

— Кстати, может, расскажешь, как тебе удалось сбежать? — спросил Дариен с искренним интересом во взгляде.

Мда, интересно, с какого момента мне стоило начать свой рассказ? С того, как я дразнила сторожа, спустив с плеча рубашку? Я усмехнулась той своей промашке.

— Сыграла на похотливости эльфов, — ответила я, пожав плечами.

— Что? — Дариен, казалось, не поверил своему острому слуху, потому что глаза его округлились, но в них заиграли весёлые лучики. — Так, ну-ка иди сюда, маленький человечек, сейчас расскажешь мне, что ты знаешь о похотливости эльфов.

Он медленно пошёл вокруг стола, не отрывая от меня хитрого взгляда, от которого у меня напряглось в животе. Я встала с лавки и двинулась вдоль неё к противоположной стороне стола.

Дариен мягко ступал, как кот перед прыжком, и пусть нас разделял стол, я боялась, что он перемахнёт через него и обрушит на меня всю свою силу и обаяние. От этой мысли у меня перехватило дух, и я остановилась, опираясь на стол.

Он тут же подскочил, встав ко мне вплотную, и я почувствовала запах его тела, чуть сладковатый с примесью аромата свежего дерева. Воспоминания о нашей единственной ночи на корабле возникли на фоне горящих глаз, совсем не таких, с какими он встретил меня с утра.

— Когда речь идёт о тебе, я — самый похотливый эльф во всей Альвое, — сказал он непривычно низким голосом, склонившись к моему уху, потом развернул меня спиной к себе, крепко обвил руками, и я поймала себя на мысли, что вот так готова была бы стоять вечно, будто новая версия памятника «Рабочий и колхозница».

Дариен убрал мои волосы, открывая шею, и поцеловал её медленно и тепло, чем вызвал в моём животе ещё один мягкий спазм и полчища мурашек по всему телу.

— Наконец-то я увижу тебя при свете, — прошептал он, и я затаила дыхание, когда его руки, ослабили шнуровку на платье, позволив ему сползать с плеч, а потом ниже и ниже, пока оно не осело у моих ног вместе с белоснежным хлопковым бельём.

Он развернул меня снова, отступил на шаг, неторопливо прошёлся взглядом по моему телу сверху вниз, глубоко вздохнул и прижался ко мне, накрывая мои губы своими мятными на вкус губами.

Вышли из комнаты мы уже только утром, когда вся она порозовела в лучах Птухайла.

Глава вторая. Земля Предков. Замок Темноликого

Через три дня открыли Мерцающие врата в Землю Предков, и мы с Дариеном прибыли в замок моего брата.

— Папа! — воскликнула я и бросилась к нему на шею.

Я думала, он постарел, изменился как-то за время пребывания в эльфийских землях, но папа был всё тот же, каким я запомнила его, подтянутый, немного обросший, весёлый.

— Дочка, — он не хотел выпускать меня из объятий, но Аадрион топтался рядом, и, наконец, правитель Темноликий обнял меня.

— У тебя волосы стали длиннее, — сказала я брату, внимательно осматривая его.

— У тебя тоже, — ответил он, потрепав меня по макушке, и предложив пройти вперёд в сторону библиотеки, где Аадрион чувствовал себя, видимо, наиболее защищённым. Стоило нам войти, как в раскрытое окно влетел Мудрейший.

— Рад приветствовать вас, правитель, Мира.

— Здравствуй, Мудрейший, — ответила я.

Мы уселись за стол.

Я вспомнила, как вошла сюда, когда мне открыли тайну моих способностей, когда предложили связаться с драконами и попросить их о помощи. Тогда я впервые узнала о пространстве и времени, увидела, что представляет собой Альвоя, познакомилась с говорящим вороном.

С тех пор здесь ничего не изменилось. Всё так же под высокий потолок тянулись стеллажи с книгами, всё так же в окно заглядывал Птухайл, а вдалеке колыхалось изумрудное море деревьев.

— Дочка, не томи, — не выдержал папа, — как?

— Долгая история, — ответила я и пересказала кратко свой вариант, упуская некоторые лишние детали о побеге от Чиинаны, о колдуне на чёрном корабле, о драке, подробностей которой брату с отцом слышать было не обязательно, о радостной в кавычках встрече с Баарионом.

— Это лишь одна сторона монеты, — сказал и Дариен дополнил мою историю рассказом о нападении призрака в моём обличии, а потом добавил, — Считай это официальным визитом, правитель Темноликий, я ставлю тебя в известность, что фоморы добрались до наших морей и представляют угрозу землям Альвои.

— Пройдёмся, дочка, пусть мальчики обсудят политические вопросы, — сказал папа, вставая из-за стола и протягивая мне руку.

Я поднялась и вышла с ним в коридор, мы прошли вверх по лестнице и вышли на просторную веранду, ограждённую невысокими каменными перилами, выкрашенными в белый цвет. С неё открывался вид на море, спокойно-лазурное в белом свете Птухайла.

— Что думаешь обо всём этом? — папа обнял меня одной рукой, когда мы подошли к перилам, — какие у тебя планы?

Он смотрел на меня с тревогой, конечно, рассказ о похищении, подземелье и нападении на корабль обеспокоил его, хоть дочь и стояла перед ним цела и невредима. А может, его волновало, останусь ли я в Альвое или снова покину её.

— Я хочу остаться здесь с вами, — ответила я, глядя на безмятежно-обманчивую морскую гладь, — я больше не беспокоюсь за маму, она, наконец-то вышла замуж, а я предупредила её о своём возможном внезапном отъезде и к тому же оставила письмо, которое она наверняка найдёт. Сейчас она счастлива, а я благодарна Чиинане, что доставила меня в Альвою, ведь я не переставала надеяться и готовилась к этому, как могла, вот только, — я перевела взгляд на папу, он слушал внимательно, всматриваясь в моё лицо, — очень боюсь за Дариена. Колдунья наверняка ещё раз попытается его убить, а я бессильна против магии, папа, я не смогу защитить его.

— Так научись ей, — сказал отец на полном серьёзе, и у меня перехватило дух от волнения. Он думает, что я способна обучиться настоящей магии?

— Что ты имеешь в виду? Научиться магии? Думаешь, я способна?

— Конечно, — папа взял меня за руки, развернув к себе лицом — я уверен, что у тебя есть способности к магии, Мира, посуди сама, ты видела вещие сны, говорила с драконами, в тебе есть частица их крови, их души, даже большая частица, чем во мне.

— Если честно, я сомневаюсь, но, возможно, я могла бы вызвать драконов?

— Мира, послушай, тебе нужно отыскать дракона в себе, а не вызывать его. Если сомневаешься, давай обратимся к магу, он проверит твои способности и подготовит к цитадели.

— Цитадель? – я даже не заметила, как произнесла это вслух. Папины слова встревожили меня, — та, что в Городе Мастеров? Это значит, я должна буду оставить Дариена. Как я смогу защитить его, папа?

Папа засмеялся, крутя головой. От его глаз разбежались лучиками мелкие морщинки и спрятались в чуть поседевших тёмно-русых волосах на висках.

— Дариен не ребёнок, милая. Он правитель эльфийских земель и в состоянии сам за себя постоять. Тем более, ты сама говоришь, что бессильна против магии. Этому надо учиться. Вот тогда ты сможешь противостоять колдунье и защитить Дариена.

Может, папа и был прав, но в таком случае мне придётся расстаться с Дариеном, а я так рвалась к нему и мечтала, что мы будем вместе. Эти мысли холодили всё внутри, и мне захотелось вернуться в библиотеку.

— Папа считает, что мне стоит поехать в цитадель учиться магии, — сказала я правителям, когда мы сели за стол в просторной столовой на первом этаже рядом с самой кухней. Видно было, что она не предназначалась для приёмов, а использовалась для своих. Белые стены, большие окна, белая скатерть, резные деревянные стулья из тёмного дерева, несколько картин с натюрмортами в деревянных рамах. Ничего лишнего, ни тебе золота, ни серебра.

И Дариен, и брат посмотрели на папу.

— При всём уважении, Андрей, – сказал Дариен, не глядя подцепив на вилку кусочек сыра, — думаю, это плохая идея. Её не станут учить магии просто так. Она человек. Чтобы допустить её до обучения, они устроят испытания. Это суровая школа и далека от развлечения.

— Я согласен с Дариеном, папа, — Мира не будет там в безопасности среди всех этих колдунов.

— Давайте позволим ей самой решить, она уже взрослая девочка, — сказал отец, — и ты, Аадрион, всё-таки попроси своего мага посмотреть на неё, есть ли потенциал. Я верю, что есть, и в таком случае ей место в цитадели магии.

Я не встревала в разговор, молча поедая лежащие в тарелке фрукты, сыр и творог. Папино предложение выбило почву у меня из-под ног, и я не могла ни спорить, ни защищаться. Магия всегда манила меня своей тайной, но я не подозревала, что смогу сотворить даже самое простенькое заклинание. Если бы я хоть на секунду допустила такую мысль раньше, то давно бы собрала все книги по колдовству, что сейчас можно отыскать в интернете. Я бы хоть что-то попробовала, но мне казалось всегда, где я, а где магия.

Аадрион всё же согласился и обещал отвести меня к магу.

— А пока, может, посмотрим, чему ты научилась за это время? – подмигнул Дариен.

Аадрион усмехнулся. Но держу пари, он сам был бы не прочь посмотреть на драку в моём исполнении.

— Что ж, двор в вашем распоряжении, отец принесет оружие, а я присоединюсь позже.

Хоть платье и было надето поверх штанов, я всё же предпочла переодеться во что-то более подходящее для тренировки. В этот раз брат выделил мне комнату не внизу, а на втором этаже там, где располагалась и его, и папина спальня. Комната оказалась просторнее, с двумя длинными окнами, закрытыми плотной синей шторой и широкими подоконниками, на которых можно было сидеть, для чего, по всей видимости на них и лежали толстые стёганые подушки. Кровать висела на четырёх цепях, и снизу поддерживалась ножками, но как мне объяснили, ножки эти можно было убрать и раскачиваться на кровати. С обеих сторон от нее располагались факелы на высоких подставках, объемный шкаф встраивался в стену, большой овальный стол стоял ближе к двери. Там же стоял знакомый мне сундук с одеждой. Я к своим светлым бежевым штанам выбрала коричневую свободную рубашку и перехватила её широким поясом, волосы грубо заплела в косу не в пример изящным прическам эльфиек и наконец с трепетом достала из сундука Танго.

Лёгкая дрожь пробежала по телу, когда меч выскользнул из своего одеяния, ладони ощутили привычное тепло.

— Ну, здравствуй, Танго, — сказал я вслух, — как же я рада снова видеть тебя. Меч тоже был рад. Я поняла это по ласковым переливам золотых веточек.

Дариен ждал в углу двора, беседуя с папой, и уже успел привлечь к себя внимание топчущихся неподалеку воинов, среди которых я заметила и нескольких одетых в зелёную форму Земли Предков эльфиек. О, да, у меня вполне может возникнуть конкуренция. Хотя, о чем это я? Вряд ли Дариен всё это время хранил мне верность. От этой мысли стало одновременно и смешно, и колко в груди, немного грустно, но я отогнала их, когда-нибудь у меня будет возможность обсудить это с правителем Зеелонда, а сейчас главное не опозориться. В этот раз было страшнее, чем в первый. Тогда я могла всё списать на то, что я абсолютный новичок, теперь же мне приходилось доказывать свои слова, что я не теряла времени даром.

Дариен оценил мой внешний вид и одобрительно кивнул, призывая меня встать напротив и начать бой.

Я выдохнула и сжала в кулаке рукоять, вспоминая уроки Артура. Начала я, медленно приближаясь к противнику, наблюдая за его реакцией. Глаза Дариена следили за каждым моим шагом и безбожно меня отвлекали, мешали сосредоточиться. Наконец я нанесла удар, который был ловко отбит. И звон мечей привлёк ещё больше внимания к нашей драке, со всех сторон начали сходиться заинтересованные происходящим эльфы. Дариен не долго увлекался защитой от моих наивных нападок и вскоре его меч вспорол воздух, когда я успешно отскочила, позволив острию просвистеть буквально в трёх сантиметрах от моего живота. По телу прошёлся жар.

— Эй! – вскрикнула я, вытаращив глаза, — а если бы я не успела отскочить?

— А я и не рассчитывал, что ты отскочишь, — улыбаясь, заявил Дариен, — почему ты не отбила удар?

Хороший вопрос. Почему? Чего я боялась, если на тренировках меч в моих руках выдерживал даже удары Артура, который был как минимум на голову выше Дариена и в полтора раза шире его. Я только пожала в ответ плечами и приготовилась отражать следующую атаку. Она не заставила себя ждать, и уж теперь, когда меч противника нацелился мне в шею, я позволила Танго красиво пройти снизу вверх, отбивая удар и отводя в сторону оружие Дариена. Мечи мелодично проскрежетали, ощупав друг друга почти по всей длине и разошлись в разные стороны, а я услышала одобрительный возглас папы и реплики наблюдателей.

Дариен промолчал. Лишь приподнял брови. Я знала. Он доволен.

— Кто тебя тренировал? – спросил он, давая мне небольшую передышку.

— Артур – руководитель студии исторической реконструкции, знаешь, думаю, он положил бы тебя на лопатки, – подколола я Дариена и тут же пожалела об этом, потому что мой чудо-повар-переводчик-тренер-правитель Зеелонда и Восставших земель не любил, когда я сомневалась в его способностях и сразу принимался доказывать обратное.

Он перешёл в активное быстрое наступление, наши мечи вступили в дружную звонкую перепалку, я попятилась, еле успевая контролировать обстановку. Дариен наносил удары сбоку, с другого, сверху-вниз и обратно, заставляя меня отскакивать и уворачиваться, и когда я присела, а меч просвистел над головой, он бросил его, толкнул меня к стене и прижал за обе руки, выжидающе глядя в глаза.

— Ты знаешь мой любимый приём, — почти без голоса на выдохе сказала я. Дариен засмеялся и выпустил меня, а потом похлопал по плечу.

— Будем считать, ты справилась, — сказал он и обнял меня. Раздался свист, хохот и аплодисменты.

Аадрион сдержал обещание и уже на следующий день мы с ним вошли в зал магических ритуалов и прямо оттуда – в комнатку старого эльфа. Тот сидел в кресле и поднялся, когда мы вошли. Ростом он был чуть выше меня, а подвязанное поясом серое платье до пола сидело на нём так свободно, что с первого взгляда я усомнилась, есть ли под ним тело вообще. Волосы, хоть уже и не густые, но длинные, поседели до ослепительной белизны, а может, они всегда и были такими, а из-под пушистых, как два пучка ваты, бровей на меня смотрели живые совершенно не старые светло-серые глаза.

— Это Кон, Мира, познакомься, — Аадрион представил нас с волшебником друг другу.

Кон протянул руку, подзывая меня подойти ближе, двумя ладонями обхватил мою и минуту стоял так, заглядывая в глаза. Его тёплые пальцы подрагивали, но речь оказалась не по-старчески певучей, когда он заговорил.

— Кон говорит, что в тебе есть внутренние силы, — перевёл Аадрион с задумчивым выражением лица, точно что-то его встревожило в словах мага, — но потребуется время и практика, чтобы найти их и научиться ими управлять.

— Он считает, меня возьмут в цитадель? – я спросила, сама не зная, какой ответ надеясь услышать. Отправиться в самый удалённый район Города Мастеров и жить там среди незнакомых эльфов казалось жуткой глупостью, но папа своими словами уже посеял во мне это зёрнышко любопытства, и оно прорастало, с каждой минутой заставляя меня думать о том, что мне, обыкновенному человеку, может быть доступна эльфийская магия. Да я же столько мечтала об этом!

— Он попробует тебе помочь, хотя бы немного введёт в курс начальной магии. Понимаешь, магия существует на нескольких уровнях, так называемых ступенях.

Магия первой ступени — так называемая, бытовая магия. Многие эльфы обучаются ей еще в детстве, ведь эти навыки никому в жизни не помешают: развести огонь, подогреть воду или пищу, зачаровать предмет, улучшив его свойства.

Вторая ступень — прикладная магия. Мерцающие врата, факелы - поводыри, крадущие арки, да ты и сама знаешь, в общем все, что применяется для упрощения жизни, но требует способностей, длительного обучения и практики. Такие маги есть в каждой земле, они нанимаются на работу к правителям и очень ценятся.

Ну, и наконец, боевая магия, доступная единицам. Не знаю, до какой ступени ты способна обучиться, и, честно говоря, не вполне уверен в том, что тебе это необходимо, но не могу решать за тебя. Только ты можешь почувствовать свою готовность стать магом. Подумай, позанимайся немного, я попрошу отца сопровождать тебя на занятия, наконец-то у него появится повод остаться дома, а не прочёсывать в очередной раз лес в поисках воинов Тени и прочих неприятностей, и ещё отправлю письмо в цитадель. А пока что пойдём, ты должна кое-что увидеть.

Брат обнял меня и вывел из комнаты мага, мы направились в библиотеку, где нас ждал Мудрейший, листая на столе книгу. Птухайл ещё не взобрался на свой дневной трон, и библиотеку заливал нежно-розовый свет, покрывая корешки книг лёгким румянцем.

— Приветствую тебя, Мира.

— Доброе утро, Мудрейший.

— Взгляни-ка сюда.

Он подвинул блестящей чёрной лапой раскрытую книгу, и мне даже не пришлось всматриваться в тщательно прорисованную картинку на два разворота, потому что перед глазами тотчас возник знакомый образ: чёрный корабль, с бортов, парусов и мачт которого стекает потоками вода, а на верхней палубе стоит мужчина с развевающимися тёмными волосами и повязкой на левом глазу. От неожиданности я даже отпрянула от стола.

— Это он, — сказала я, опускаясь в кресло и непонимающе глядя на ворона, а потом на брата, — что это за книга?

— Так я и думал, — прокашлял ворон, — это очень старая книга, но, как видишь, ничего не изменилось. Ты встретила короля фоморов, Мира, боюсь тебе очень повезло, что ты осталась жива.

— Короля фоморов? Но он совсем не похож на этих толсторуких уродов, он больше похож на эльфа.

Только сейчас я заметила, как жгло мою спину. Одни воспоминания о корабле вызывали во мне чувство тревоги, будто опасность всё ещё грозила мне, как тогда.

— Ещё со времён Бреса, когда фоморы сражались с нашими богами, их короли не выглядели, как ты выразилась, толсторукими уродами. Брес же, по описаниям, был невероятно красив. Но их красота – лишь защитная оболочка, внутри они жадные и жестокие существа.

— Но почему король отозвал свою армию? Я слышала его голос, это он тогда отдал приказ, и толсторукие покинули наше судно. И ещё я видела, что он смотрел на меня.

Я не стала уточнять, что в тот момент кто-то из них тащил меня к лестнице, и что их король, по всей видимости, вообще не спускал с меня глаз, то есть одного глаза. Ни к чему пугать брата такими подробностями, а то он не только в цитадель, но и за ворота меня не выпустит.

— Этого мы не знаем, — сказал Аадрион, прочёсывая пальцами волосы ото лба к затылку, что намекало на его волнение, — но в любом случае, дело здесь нечисто, фоморам что-то нужно, они преследуют конкретную цель, а не просто традиционно грабят и убивают.

Дариен отправился в Зеелонд тем же вечером. По его сосредоточенному взгляду я поняла, что-то произошло, но он только отмахнулся от моих вопросов. Мне, конечно, хотелось бы пойти с ним, но он не позвал, а напрашиваться я не стала. Дариен правитель эльфийских земель, это, примерно, как губернатор области, а я тут неожиданно заявилась и хочу, чтобы он со мной возился. Нет, нужно быть взрослой и максимально самостоятельной. Хотя, о чем я говорю? Без знания языка мне не выйти за пределы замка одной. Ради одного этого мне бы стоило посетить цитадель магии.

Когда мы пришли в комнату Кона снова, он сказал, что необходимо начать с тренировки концентрации, отвёл меня в небольшую каморку, поставил на стол какое-то растение с круглыми мохнатыми листьями в зелёном глиняном горшке, объяснил, что я должна смотреть на этот цветок до тех пор, пока не увижу, как на тонком стебельке распустится едва заметный, похожий на мелкую розовую бусинку, бутон, и посоветовал папе не мешать моей тренировке.

Папа усмехнулся, похлопал меня по плечу, пожелал приятного урока и ушёл, а я сосредоточилась на растении. Каждый его листочек покрывали тысячи коротких ворсинок и тысячи мелких пупырышков под ними. На нижней белой стороне листа выступали чёткие прожилки, как вены на папиных руках. По венам я плавно перешла к папиному лицу, к сеточке морщинок возле глаз, к улыбке, которая делала его похожим на мальчика. А вот Аадрион редко улыбался, и улыбка не молодила его, наоборот, превращала в мудреца, спустившегося с небес и снисходительно посматривающего на суетливый народец. Улыбка Дариена перекрыла все образы, а я подпёрла голову рукой, потому что чувствовала, как начинаю таять сладким крем-брюле под солнцем. Смеющиеся глаза Дариена вскоре помрачнели, заставив на небе сомкнуться тучи, я ощутила дрожь, но потянулась пальцами к его щеке, а когда коснулась её, то это оказалось не его щекой, а щекой смотрящего на меня одним тёмным глазом королём фоморов.

— Мира, — кто-то потрепал меня за плечо, и я встрепенулась.

Неужели заснула? Вот позорище, бросив взгляд на цветок, я увидела, что бутон уже распустился и поигрывал алыми лепестками в свете взлетевшего к облакам Птухайла.

Кон покачал головой, но глаза его улыбались.

— До встречи после рассвета, — протянул он, словно это было строчкой из песни.

Я смутилась.

— Простите, Кон, до встречи, — промямлила в ответ и вышла, сгорая от этого позора. Так опозориться в первый день занятий.

— Да какой из меня маг, — пожаловалась я папе, когда мы сидели в маленькой столовой возле кухни вдвоём и поглощали сыр со свежими овощами и зеленью, которые я запивала водой, а папа – чем-то подозрительно розовым из плетёной бутылки, — у меня не получилось сконцентрироваться на цветке, чтобы увидеть, как распускается бутон.

— А год назад ты владела мечом или хотя бы думала, что когда-либо возьмёшь его в руки? – спросил папа и посмотрел мне в глаза.

— Нет, — засмеялась я, — но это другое. Разве можно так вот взять и научиться магии? Разве это не дар свыше?

Папа вздохнул, отхлебнул из кружки, понюхал кусочек сыра.

— Наверное, я не тот, кто должен тебе это объяснять. Но, по крайней мере, я твой отец, — сказал папа и потёр ладони друг об дружку, потом сцепил руки в замок. – Природа, скажем так, бросила своё магическое семя ещё до твоего рождения. Сумеешь ли ты его взрастить, вот вопрос. Ты должна попробовать. Так же, как попробовала взять в руки меч. Кон поможет тебе, поверь, столько лет твоя магия томилась где-то глубоко-глубоко, это всё равно что открыть кран, десятки лет неиспользуемой колонки. Прости, я не мастер сравнений, ты, наверное, толком не знаешь, что такое колонка, ну к примеру, трубы, по которым долго-долго уже не бежала вода. Ну, надеюсь, ты поняла, что я хотел сказать. Ты только что попыталась открыть кран. Он не поддался. Продолжай пытаться.

Я улыбнулась. Что же, сравнение с заржавевшим краном мне вполне подходило.

Как только я вошла в комнату Кона, он кивнул, указал рукой на стул перед моим знакомым цветком.

— Твоё задание, — протянул он и вышел.

Мы с растением остались один на один. Я рассматривала его, гадая, как скоро он должен распуститься, а чтобы снова не улететь в своих мыслях в неведомые дали и не уснуть, я стала думать о своем задании. Разве это трудная задача? Только лишь дождаться, когда цветок раскроет лепестки. Вот он, такой маленький, невзрачный цветочек в зелёном горшочке. Листья и стебелёк с одним единственным розоватым бутоном, размером с точку на бумаге. Ничего лишнего, наверное, Кон нарочно подобрал это растение, чтобы рассматривать на нём было нечего. Пять секунд и он уже рассмотрен со всех сторон. Никаких особых отметин. Ровный зелёный цвет листьев, Такой же зелёный цвет горшка, розовая точка и немного тёмной сырой земли. Похоже его только что полили, потому что земля блестела от влаги, словно живые тёмные глаза.

Глаза Дариена. Почему он не прислал мне никакой весточки и не пришёл сам? Что произошло? Почему мне ничего не говорят? Может, не хотят тревожить или боятся испугать? Неужели эльфы до сих пор не поняли, что меня не так-то просто напугать? А может, они снова обходятся со мной как с маленькой, не хотят, чтобы я сама принимали какие-либо решения? Если бы я только знала, что случилось. Взгляд Дариена был обеспокоенным, уж я успела изучить его ещё за время нашего первого путешествия на «Летящем по волнам».

А что, если Дариен вышел в море, и на него напали фоморы? Глаза короля фоморов так и встали передо мной. Глубокие, холодные, как ледяной колодец. Что ему было нужно? Почему он смотрел на меня, и почему отпустил корабль? А как он поступит с кораблем, когда на нем будет Дариен? Нет, если бы что-то случилось с правителем Зеелонда и Восставших земель, я бы знала. Наверняка. Поднялась бы шумиха. Да и вряд ли папа стал бы скрывать от меня такое. От мыслей в груди намотался упругий клубок. И я подошла к окну, чтобы успокоиться. Глядя на безмятежный нежно-салатовый пейзаж. Белые лучи Птухайла неожиданно выскользнули из-за холма, закрывающего обзор, подсветили ажурную чёрную решётку и, задев моё плечо, метнулись в комнату. В глазах побелело от света, ни холма, ни решётки не стало видно, всё залило сияние эльфийской звезды. Я зажмурилась, чтобы вернуть глазам способность видеть, и вернулась к столу.

— О, нет, только не это, – простонала я, глядя на злорадно ухмыляющийся развернувшимися алыми лепестками цветок. От бессилия и нахлынувшего стыда я зарычала и ударила по столу, потом плюхнулась на стул, сложив перед грудью руки, и уставилась на подлое растение, размышляя, что делать, и не притвориться ли, что я видела, как оно распустилось.

Но как раз в этот момент маг вошел в комнату и сразу всё понял по моему выражению лица. Я развела руками и приготовилась объясняться, а он жестом остановил меня.

— Всё хорошо, Мира, приходи завтра.

Я вздохнула демонстративно печально и пошла на террасу, откуда открывался вид на море. Чёртов цветок не поддаётся мне, но я его добью. И дело даже не в магии, а в том, что я человек, и уж в состоянии справиться с такой ерундовой задачей. Хотя магия здесь, на мой взгляд, совершенно не причём. Ну какое отношение к ней имеет распускание цветка? По-моему, это больше физиологический нежели магический процесс.

Я вздрогнула, когда меня тронули за плечо.

— Гиилюс! – вскрикнула я и бросилась к нему на шею.

— Мира, — засмеялся он, подхватывая меня и сжимая в объятиях.

Оказавшись снова на полу, я рассмотрела его. Он совсем не изменился. Всё те же золотые кудри и та же воинская зелёная форма.

— Говорят, ты учишься магии? – спросил Гиилюс. – как успехи?

Я махнула рукой.

— Не спрашивай. Думаю, скоро я пожалею, что послушала отца. А ты как ? На службе?

— Да брось, у тебя получится. Знаешь, никогда бы не поверил, что Даалия может выделывать такие штуки, если бы не видел своими глазами. Она не маг, скорее, алхимик, но сейчас учится в цитадели, чтобы получить место в войске Земли Предков.

— Правда? Вот здорово! Будете служить вместе.

— Да, она упёртая, уж если что-то решила, то так и сделает. И никто не сможет ей помешать.

Он снова засмеялся, еще больше озаряя и без того светлый день, стирая из моих мыслей горечь неудачи, чувство стыда и беспочвенные переживания.

Ночью я не спала. Отсутствие информации о Дариене беспокоило меня, я ворочалась, постоянно просыпалась, в пропитанной потом постели, а когда удавалось уснуть, то лучше бы и не удавалось. Я видела Дариена. Устав от ожидания, проникла в Мерцающие врата и бежала по босиком по холодному каменному полу замка Зеелонда. Увидев правителя, бросилась к нему, но, когда он повернулся на мой крик, его жёсткий взгляд остановил меня, я не смела двинуться к нему, и он подошел сам, протянул руку и начал меня душить точно так же, как это делал Эз. Я лишилась голоса, и не могла сделать вдох, и только теперь поняла, что это был не Дариен. На меня смотрели затягивающие в чёрный омут глаза короля фоморов.

Я села на кровати, лицо покрывала испарина, спина горела, как обожжённая крапивой, хотелось приложиться ей к чему-нибудь холодному. Я подошла к окну и уселась на подушку, прислонившись к стене и подтянув колени к груди. Так и просидела до самого рассвета, хоть находиться одной в тёмной комнате было не лучше, чем видеть кошмарный сон. Я присматривалась к темноте, ловила за окнами каждую тень. Зажечь факелы я не умела. Эта беспомощность убивала. В мире эльфов я абсолютно беспомощна, и не к кому было мне обратиться. Как сейчас мне не хватало мамы, к которой я могла прийти в любое время ночи, пока мы жили вдвоем, забраться под одеяло, и все кошмары тут же исчезали, точно мама – мой ангел хранитель. Пойти так к папе было неудобно, поэтому пришлось сидеть, вслушиваясь в ночные таинственные звуки и думать. Думать, думать.

Утром мне не хотелось идти на занятие к магу, и я даже размышляла не сослаться ли на бессонную ночь, но потом решила, что не должна показывать эльфам свою слабость. В этом мире я единственный человек, не считая отца. Но папа герой. Он человек, победивший дракона. Человек — легенда, а мои подвиги не столь заметны. И я просто обязана была проявить себя не худшим образом, поэтому умылась и спустилась в комнату Кона.

Увидев на столе всё тот же цветок, я подумала, что будет очень даже неплохо выспаться хотя бы сидя за столом, раз уж ночью мне это не удалось. И я согласна была опозориться в очередной раз, лишь бы не изводить себя больше разрушающими меня и сосущими энергию бесполезными мыслями. Я просто тупо смотрела на уже изученное со всех сторон растение, не спала, но и не витала в облаках, не думала и не представляла никаких вариантов развития событий, все это слишком утомило меня за ночь. Белые лучи пробежались по столу, скользнули по щеке и тонким ровным слоем легли на мохнатые листочки, заставив играть каждую ворсинку так что весь цветок точно посыпали блёстками, а розовая точка стала похожа на капельку крови, она росла, росла. Набухала. Будто её надували изнутри через трубочку, а когда достигла размера вишни, то крохотная дырочка в середине начала расширяться. Углубляться, а вскоре вишенка раскрылась, как бы вывернувшись наизнанку, и к ласковым лучам Птухайла повернулись глянцевые алые лепестки.

Я очнулась от приятного оцепенения, только когда Кон открыл с тихим скрипом дверь.

— Правда, удивительно? – выговорил маг осторожно, наверное, сомневаясь, что верно произносит слова.

Я молча кивнула, но ещё больше меня удивило то, что за своим занятием я совершенно забыла о беспокойстве. Моя спина больше не горела, а в голове, несмотря на жуткий недосып, стало светло и радостно. С таким настроением я и покинула старика, стараясь весь день не поддаваться паники, тренировалась во дворе с эльфами, помогала Мудрейшему с разборкой книг в библиотеке, но когда на следующее утро пришла с папой для нового урока, то обнаружила на столе тот же цветок. Я в недоумении посмотрела на Кона, а он сказал что-то по-эльфийски, и папа объяснил:

— Ты должна научиться концентрироваться, а значит и обращаться к магии внутри себя в любое время и в любом состоянии.

С тех пор каждое моё утро начиналось с созерцания цветка.

Я поняла, что должна освобождать голову от мыслей, а сердце – от беспокойства, это помогло мне справляться с заданием каждый раз, я изучила цветок во всех мельчайших подробностях, уловила момент, как его бутон начинал раздуваться и превращался в капельку крови. Мне бы хотелось рассмотреть процесс под микроскопом. Но такой возможности не было, так что пришлось обходиться своим зрением. Кон стал давать мне и другие задания, например удерживать на ладони пёрышко, не дуя на него, не подставляя ветру, не двигаясь, а ждать, когда оно слетит само. Иногда при абсолютном безветрии на улице я могла сидеть, держа пёрышко с утра и до ужина. Рука затекала, я переставал чувствовать свою ладонь, и тогда пёрышко волшебным образом слетало с неё. Кон говорил, что это и есть магия, и я поняла это только когда пёрышко даже при закрытых окнах, при полном отсутствии любых дуновений, вспархивало с ладони и опускалось красивыми плавными движениями на стол. Мне даже не нужно было ждать несколько долгих часов, время на задание сокращалось с каждым днём и вскоре не прошло и пятнадцати минут, как я избавилась от своего пушистенького мучителя.

А дней прошло уже четырнадцать.

Я обзавелась наконец-то календарём. Оказалось, что год у эльфов длится от четырёхсот пяти до пятисот пятнадцати дней, причём их количество каждый раз разное и без всякой системы. Зависит от Птухайла, где-то дней за двадцать пять до полного исчезновения, а день - это время от восхода до заката, Птухайл начинает умирать, сила его свечения падает, начинается зима, приходят грозы, холод, затем морозы, и в один момент светило пропадает совсем и восход не наступает. Тогда говорят, что Птухайл умер, и какое-то время, а никто точно не знает, какое, потому что нет ни восходов, ни закатов, сплошная ночь, он не появляется. Тогда все закрываются в жилищах, потому что холод становится убийственным почти для всего живого, кроме за тысячелетия приспособившихся к этому деревьев-гигантов, даже океан сковывается льдом. И вот через какое-то время, предположительно около нашей недели, Птухайл воскресает, словно птица-феникс, озаряя мир небывалым светом, и воздух, и земля, и вода стремительно прогреваются. Этот момент называют Рождением Птухайла, и начинают отсчет нового календарного года.

На моем календаре было зачеркнуто шесть дней, когда пришла весточка от Дариена. Он написал, что несколько его кораблей подверглись нападениям фоморов, что уходит в море, и пришлёт оттуда птицу, когда что-нибудь прояснится. Ещё он написал, что любит меня и ждёт встречи, а также чтобы я не беспокоилась, а слушала брата и отца и берегла себя. Больше вестей не было, и каждую ночь я на всякий случай молилась своему богу и великому Дагде, которому мне когда-то посоветовал молиться охранник в подземелье Чиинаны, и я сочла это не лишним, потому что Дагда, судя по легендам, и правда был великим, могущественным и добрым. Но, к сожалению, от кошмаров это не спасало, я часто просыпалась вся в поту, оттого что меня или Дариена пытались убить. Иногда это бы Эз, иногда Чиинана, а иногда король фоморов. Его я почему-то боялась больше всего. Наверное потому, что часто путала его взгляд со взглядом Дариена, отчего становилось как-то не по себе. А утром, только лучи Птухайла чуть порозовят небо, я бежала на занятия к старому магу и освобождалась от страхов и волнений, чтобы нормально и плодотворно провести день, а ночью вновь вернуться к своим кошмарам. Уверена, лекарь или тот же Кон могли бы мне помочь избавиться от них, но я предпочитала терпеть, потому что знала, это не просто кошмары, это предупреждения, и я буду дурой, если откажусь от них ради собственного спокойного сна.

Тем временем, пришёл ответ из цитадели магии. Они готовы были принять меня на обучение без вступительных испытаний, но со сдачей годовых экзаменов, по результатам которых и будет принято решение о моей дальнейшей судьбе как воспитанницы цитадели.

Мы с папой выдохнули, а Аадрион сказал, что, похоже сама судьба протягивает мне этот инструмент.

«Если арфу дала тебе судьба, глупо не поиграть на ней», — гласила эльфийская поговорка в дословном переводе на русский язык.

Я вышла из спальни, направляясь на очередное занятие, и заметила нездоровую шумиху внизу. Раздавались громкие шаги, голоса наперебой, я спустилась и увидела Аадриона, поднявшегося по лестнице откуда-то снизу.

— Доброе утро, что-то случилось?

Вид у него бы не вполне отдохнувший, как будто поспать ночью ему не особо-то удалось, он обнял меня одной рукой за плечо. И отвел в сторону.

— Мира, должен тебе сказать, — он помолчал, колеблясь, а меня уже бросило в жар. Он мог бы и не говорить, я уже и так начала догадываться, — корабль Дариена исчез, вернее в назначенное время от него не поступило известий, а это повод чтобы бить тревогу, поэтому я отправляю на поиски своего «Стража» — это военный корабль, обычно используемый для охраны границ, он быстрый и маневренный. Известно, что Дариен пошёл в сторону южных морей, а это, сама понимаешь, опасная близость к фоморам.

— Я пойду на этом твоём корабле, — сказала я твёрдо, борясь с нарастающим жжением в спине.

— Нет, сестричка, пойми, это лишнее. Тебя ждет цитадель магии. Земли Альвои под угрозой, а цитадель – самое надежное укрытие, не хуже башни Совета. Так что я полностью поддерживаю отца в его мнении, что ты должна отправиться учиться.

— Цитадель подождёт, — заявила я, — маг из меня никудышный, спроси у Кона, все чему я научилась сущая чепуха, но я умею держать в руках меч и потом, вспомни, я уже дралась с фоморами, и это из-за меня их король приказал отступать. Он смотрел на меня в этот момент, я знаю. Так что лучше отдай приказ, чтобы меня взяли на корабль. Я могу быть матросом, уборщицей, кем угодно.

Аадрион покачал головой, конечно, он мог бы запереть меня в замке или силой отправить в цитадель, но он прекрасно отдавал себе отчет в том, что я добьюсь своего. Он был в курсе, как я вплавь сбежала из Последней Земли, как проникла на «Летящий по волнам» и мог вообразить, что я вновь поступлю так же. Тем более, что речь идёт о жизни Дариена. Да никакие цветы и пёрышки не смогут отвлечь меня от мыслей о нём, когда я знаю, что он в опасности, когда я вижу серый цвет лица своего брата. Послышались шаги, я обернулась и увидела папу. Несмотря на ранее время, он уже был при полном параде, даже с мечом в ножнах на поясе.

— Дочка, — поприветствовал он, прижимая меня к своей бронированной кожей груди.

— Твоя дочь хочет отправиться со «Стражем». Попробуй отговорить её, а меня ждёт Дриидиин.

С этими словами Аадрион поклонился и пошёл к выходу.

— Предупреди команду, что я иду с ними! – крикнула я вдогонку и посмотрела на папу. Он только развёл руками.

— Уверена? Честно говоря, я так и думал, понимаю тебя, хотя и не должен разделять твоего решения – сказал папа тихо, убирая мне за ухо прядь волос. Придётся пообещать твоему брату, что я присмотрю за тобой.

— Ты идёшь с ними? – обрадовалась я.

— Конечно. Сколько можно сидеть в замке, я уже начал полнеть.

— Да прям, можно подумать, ты сидел? По словам Аадриона, ты постоянно на охоте.

— Да какая там охота, Мира? Столько раз уже безрезультатно прочёсываем одни и те же места. Если воины Тени ещё и остались, то затихарились, прячутся и строят новые планы.

Сейчас есть задачи поважнее. Фоморы представляют куда большую угрозу нежели эти тупые порождения Тени.

За разговорами папа увлёк меня в помещение арсенала, где со знанием дела подобрал для меня кожаную броню. Защищающую грудь, спину, плечи, прикрывающую бёдра, еще наручи и перчатки, высокие сапоги, два кинжала, на которые я в недоумении смотрела, потому что понятия не имела, как ими пользоваться.

Отец с таким удовольствием и блеском в глазах рылся во всём этом барахле, что был похож на свежеиспеченного бойца юнармии. Между делом, он не забыл и на себя повесить, как на новогоднюю ёлку, несколько мечей, ножей и даже лук. Я с завистью глянула на изящные стрелы с красными перьями, потому что этот вид оружия, я хоть и любила в душе, но даже не начинала осваивать.

Сборы были недолгими, и ещё до обеда миниатюрный, на вид лёгкий, как рыбацкая лодочка, «Страж», гордо раздувающий два белых паруса с вышитыми на них переплетенными окружностями, подпрыгивая на озорных волнах заскользил прочь из тихой бухты Земли Предков.

Кораблём управлял незнакомый мне молодой эльф, воинов было около тридцати, а возглавлял их чуть седой, зато серьезный и опытный Дриидиин.

Глава вторая. Запретное море

Запретное море

К вечеру мы вышли за пограничную территорию Земли предков. «Страж» не просто плыл по воде, он буквально летел над волнами, которые в открытом море завели нешуточные игры, то пытаясь нас подбросить повыше и встряхнуть, то атаковать сверху. Небо затянулось тучами, предзакатный Птухайл время от времени протискивал сквозь них золото-розовые лучи, а вскоре и совсем исчез.

— Мы пройдём через крадущие арки? – спросила я у папы.

— Думаю, да, как только покинем воды Последней Земли.

— Мы что направляемся через них? А по-другому нельзя?

— По-другому дольше, мы потеряем время. Дариен, вероятнее всего, пошёл в южные моря, если собрался искать фоморов. Каждая потерянная минута может сыграть против нас и восставших, так что принято решение идти напрямик.

При упоминании Последней Земли, у меня тревожно забилось сердце, неприятный вкус ощущался на языке, и спину привычно, хоть и не сильно, обожгло. Вспомнились глаза Чиинаны, а потом тот несчастный эльф, которого я ранила в ногу. Хотя почему несчастный? Я предлагала ему выход, вместе с помощью правителей и, может даже, магов цитадели, можно было разрешить его проблему с контрактом с Чиинаной. Он отказался, и к тому же обещал мне небо в алмазах. Так что никакой он не несчастный, он просто гад, подшутил надо мной, полез целоваться и не захотел отпустить на свободу. Вспомнилась и холодная вода, и дрожь, сопровождающая меня в моём побеге из подземелья, и амулет, а еще моя молитва Мананнану. Точно. Владыка моря.

Поднявшись из камбуза, где мы с папой пристроились в помощь коку, я подошла к борту корабля, крепко взявшись за него одной рукой, и щурясь от летящих в лицо брызг, приложила другую руку к груди и обратилась к морскому божеству.

Я шептала и шептала глядя на то, как бушевали вокруг волны, как тучи заволакивали небо плотнее и плотнее, как исчезал из виду горизонт, место которого занимала сплошная иссиня-чёрная дымка, и вот я заметила впереди какое-то мерцание, и вот, на секунду перед глазами потемнело, точно выключили свет, и мы оказались в фиолетовом пространстве обычной ясной эльфийской ночи, голубые звёзды смотрели нас с чистого неба, а под нами ворчали небольшие волны, будто нехотя, провожая откуда ни возьмись появившегося в их владениях «Стража». Мы прошли через крадущую арку, вот оказывается, как это бывает.

— Получается, мы в южных морях?

Папа пожал плечами. Он всё это время стоял рядом со мной, я чувствовала его сильное плечо.

— Наверное, я никогда не бывал здесь. Вон там, смотри, вдалеке, — он показал рукой в сторону горизонта, и только теперь, присмотревшись, я заметила тёмные силуэты, — южные острова, их очень много, и они повсюду, у многих даже нет своего названия, некоторые объединены в группы, другие стоят особняками, имеют своё правление, флот и так далее. Мои познания невелики, тем более за столько лет я уже многое подзабыл, но сейчас нам вряд ли нужны острова. Фоморы приходят из морских глубин. Необычные существа. Некоторые из них похожи на людей и эльфов, но, в то же время, живут под водой. Удивительно.

— Да уж. – вздохнула я, — всматриваясь в фиолетовую даль, — было бы удивительно, если бы не было так страшно.

Волны, тем временем, усилились, острова скрылись из виду за пеленой тумана, и я не заметила, как спину начало печь, сначала слегка, будто я перележала на солнце, а потом жжение усилилось настолько, что мне пришлось скинуть броню, оставаясь в одной рубашке и то и дело потряхивать её, прогоняя воздух между тканью и кожей. Ветер тоже набрал скорость, и спине стало легче, но я не понимала, что происходит, потому что мы мчались и мчались, но вокруг были только волны и туман.

Туман, ну, конечно, именно он и не позволил увидеть это раньше, чем мы влетели на поле боя.

— Мирослава, — позвал папа, потянув меня за локоть, — тебе лучше укрыться в трюме, и надень броню, дочка.

— Хорошо, пап, — ответила я, не отводя взгляда от увиденного, — я надену, но в трюм не уйду.

Быстро нацепив броню, я бросилась к носу корабля, все воины высыпали на палубу, раздались громкие приказы Дриидиина, и приказы капитана команде матросов. Лучники приложили стрелы.

Впереди метрах в ста от нас в окружении пенящихся волн, подбрасываемый ими стоял «Летящий по волнам», я сразу же узнала его и сердце запрыгало в груди, а над кораблём, словно гора, возвышался чёрный корабль, с бортов и мачт которого стекала вода. Звёзды подсвечивали его голубым светом, подчеркивая разъеденные солью элементы, в том числе фигуры девушек, возможно, кого-то, вроде сирен, на носу и корме.

«Страж» свернул, чтобы подобраться к судну фоморов, но не задеть «Летящий», по команде Дриидиина лучники выпустили стрелы. Те взмыли в воздух, блеснув разношёрстным оперением и скрылись в темноте и тумане. Насколько успешной была атака, я не могла представить, потому что из-за волн не было слышно ни звука со стороны двух кораблей, но мы подошли ближе, и я различила звон оружия. «Летящий» оборонялся, как и в тот раз. Возможность дальнего боя он утратил, так как корабль противника подпирал его своим бортом, и то и дело мелькали широкоплечие фигуры лысых толсторуких воинов.

Лучники выпустили стрелы ещё раз. Теперь уже и я различила хриплые крики со стороны вражеской громадины, но мы всё ещё были далеко, чтобы рассмотреть на «Летящем» Дариена, а на верхней палубе чёрного судна – короля фоморов.

Капитан беспрестанно что-то чертил в воздухе и отдавал команды. По его лицу стекал то ли пот, то ли брызги от рассвирепевших внезапно волн. Белая пена встала на их загривках, когда они поднялись почти до самых краёв борта «Стража». Я отлетела назад, когда корабль подкинули эти резвые обозлённые барашки, не устояла на ногах и рухнула на палубу.

Фоморы метнули в нас ядра, мы бросились в разные стороны, но маг, о присутствии которого на корабле я до этого момента даже не догадывалась, успел поставить защиту, замедлив движение снарядов мощной струёй воздуха так, что многие не долетели до цели, однако некоторые всё же угодили в борта корабля, доски громко хрустнули, одно ядро шмякнулось прямо на палубу, оставив вмятину в полу.

Следом уже летела вторая партия, и маг рисовал в воздухе руками какие-то знаки. Невидимая сила подхватила ядра и потянула их вниз за несколько метров до корабля.

В это время шум волн усилился, мы увидели, как судно фоморов накренилось на бок, потом на другой, многие с криками попадали, его начало раскачивать из стороны в сторону, он уже не просто болтался на волнах. Лучники прицелились снова и выпустили стаю стрел. Те усеяли вражеский корабль, он задёргался, заметался, и видно было, как с «Летящего» побежали толсторукие воины. Корабль, шатаясь, отступал, а мы двинулись вперёд, но догнать фоморов нам бы не удалось, уже через несколько минут, их скрыл плотный чёрный туман. «Летящий», так же, как и мы, рванувший за удирающим врагом сбавил скорость и дожидался нас, покачиваясь на стихающих волнах.

У меня трепыхалось сердце. Я не могла разглядеть Дариена и, вцепившись в борта, тянулась вперёд, едва ли не выпрыгивая в море.

Мы поравнялись, и с корабля Восставших Земель перекинули мостик с веревочными перилами на наш маленький низенький «Страж». Дриидиин отдал приказ, и команда матросов и воинов вытянулись в строй. На мостик поднялся Дариен.

Он умел появляться эффектно. Больше, чем уверена, пять минут назад он размахивал мечом, волосы разлетались на ветру, по лицу стекал пот, и рубашка пестрела следами крови, преимущественно чужой, а сейчас он твёрдо шёл по мостку, дрожащему над волнами, подтянутый и строгий, с мечом в сияющих в свете звёзд ножнах, в плотно зашнурованной чёрной куртке, с аккуратно приглаженными блестящими от воды волосами.

Те, кто его не знал, наверняка, подумали, что правитель Восставших отсиделся в каюте или руководил сражением с верхней палубы, лишь отдавая приказы.

Но только не я. Похоже, папа тоже подумал об этом. Потому что легонько пихнул меня локтем и с усмешкой кивнул на Дариена.

— Посмотри-ка на его величество, дочка. Умереть не встать.

Я хмыкнула, сжимая губы, чтобы Дариен не заметил. Он бросил в мою сторону быстрый взгляд и тут же перевёл его на Дриидиина. Короткий эльфийский разговор, приветственные слова команде и воинам и приказ Дриидиина разойтись. И вот, он уже повернулся к нам с папой. Я задержала дыхание. Не знала, станет ли Дариен проявлять чувства в присутствии воинов и матросов Земли Предков. Не знала, как мне себя вести поэтому просто смотрела на него.

— Андрей, Мира! – наконец-то сказал он, подойдя и открыл руки, принимая меня в свои объятия. Стало тепло и спокойно. Он жив, он рядом. Он настоящий и не скрывает своих чувств ко мне даже при посторонних. Мне не хотелось расставаться с ним больше ни на минуту.

— Я нашел свои корабли. Они в бухте Спящих, но пока неизвестно, что с командой.

— Боюсь, ты должен быть готов к худшему, Дариен, — сказал папа, и я почувствовала, как тело сжимается от боли.

Дариен молча кивнул, но не изменился в лице, значит, был готов.

— Можно я с тобой?

Он покачал головой.

— Я не знаю, что найду, думаю, тебе не стоит идти, но после я хотел бы взять тебя в Зеелонд, у меня есть к тебе одно дело, — он обнял меня за плечи и посмотрел на папу, — если ты не против, Андрей? Я верну её через два дня.

Папа одобрительно развёл руками.

— И всё же я пойду с тобой. Я вернулась в Альвою и собираюсь здесь остаться, поэтому хочу видеть всё, я не испугаюсь, обещаю.

— Тогда возьмите и меня, — сказал папа.

Дариен перекинулся ещё парой реплик с Дриидиином и капитаном, и мы втроём перебрались на «Летящий по волнам».

Правый борт судна был сильно повреждён, одна мачта сломалась посередине, и парус свисал унылой тряпицей с разорванными краями. Матросы суетились, разгребая последствия битвы, а заметив меня, некоторые улыбались, махали рукой и приветствовали.

Несмотря на повреждения, судно быстро набрало скорость, двигаясь в сторону выступающих из тумана сизых высоких скал. Бешенство моря прекратилось, и воды мирно расступались, пропуская нас.

Скоро я поняла, почему бухта называется бухтой Спящих. Высотой с двадцатиэтажный дом каменные гиганты преграждали путь к острову, но мы обошли их слева и между островом и скалами увидели небольшой вытянутый залив, погружённый в полную тьму из-за нависающих над ним каменных стражей. В самой глубине залива тоскливо покачивались на воде два корабля со спущенными парусами. Вся команда «Летящего» прильнула к бортам, Дариен взбежал на капитанский мостик и посмотрел в трубу. Впрочем, и без трубы можно было заметить, насколько безжизненными выглядели брошенные в каменном плену одинокие судёнышки, чуть подрагивающие на волнах, как бы показывая, что они ещё живы. Но можно ли так было сказать про членов их экипажей?

На корабль, что стоял левее, размером не больше нашего «Стража», корма которого была разодрана в клочья так, что доски и щепки торчали во все стороны, точно он ощетинился на неожиданных гостей, перекинули мостик.

— Жди здесь, — бросил мне Дариен, и, взмахнув факелом, первым взошёл на его борт, за ним последовал отряд из двенадцати воинов.

Я тут же вспомнила, как всегда возмущалась, когда в каком-нибудь кино героине говорили «жди здесь», это означало, что она, конечно же, не станет ждать, а пойдёт туда, куда нельзя, и непременно всё испортит. И тогда я думала: «Сказали же ждать здесь, тупица». Но именно теперь, когда я оказалась на месте такой героини, я почувствовала непреодолимую тягу нарушить этот приказ. Мои руки похолодели от волнения, а спина тревожно щипала, поэтому я, дождавшись, пока поднимется последний воин, шагнула следом.

— Дочка, — попытался одёрнуть меня папа.

— Я должна пойти, сказала я тихо, и он, сплюнув, пошёл за мной.

Никаких признаков жизни корабль с приходом правителя не подал. Дариен скрылся в люке, ведущем в трюм, за ним отправились два воина, а после нырнули мы с папой. В тёмном трюме сначала я не увидела ничего, кроме бочек у дальней стены, и только потом. Когда Дариен зажёг свечи, висящие на стене, я заметила матросов в чёрных рубашках за железной решёткой в помещении, приспособленном, по всей видимости для каких-нибудь арестантов. Чьи-то глаза блеснули живым светом, и мне чуть полегчало.

Дариен отдал факел воину и присел возле ближайшего матроса, который растянулся на полу, чуть привалившись к стене, руки его были за спиной, наверное, связаны. Он молчал, только посмотрел на Дариена усталым взглядом, а потом слабо и как-то криво улыбнулся.

Меня бросило в жар.

— Нет! – закричала я хриплым от напряжения голосом, сама не понимая, что имела в виду, всё произошло так быстро, что я действовала только на инстинктах. Где-то я видела уже эту кривую насмешливую улыбку, как бы говорящую «тебя развели, идиот». Она всплыла в памяти на долю секунды, и мне уже не нужно было думать.

Дариен вздрогнул и отпрянул, испуганный моим неожиданным криком в тишине мёртвой бухты Спящих, и в то же мгновение матрос сделал почти незаметный, но резкий жест рукой, и мягкий свет отразился в лезвии кинжала. Все лежащие в углу и вдоль стен и решёток пленники вскочили, наши ребята обнажили мечи, сверху тоже донеслись возгласы, началась драка. Дариен ударил матроса по лицу, тот упал навзничь, но вскоре вскочил, оскалился, замахнулся, но Дариен отбил удар, а потом всадил меч ему в живот.

Матрос задёргался. Начал извиваться, его рот расширился в гримасе, и мужчина за две секунды обратился в дым, издал трубный звук и тенью метнулся в мою сторону. Дариен рванулся за ним и замахнулся, чтобы ударить, но тут что-то вроде ударной волны отшвырнуло всех, кто оказался позади тени, а меня повалило на лестницу, ступени больно врезались краями в тело, подняться не получалось, стало трудно дышать, словно кто-то сдавил грудь. Вспомнился Эз, когда он сжимал моё горло, обещая, что я навсегда останусь у него в плену, а, тем временем, призрак приближался, протягивая ко мне длинные пальцы. Я не могла пошевелиться, и лишь, с трудом держа голову поднятой над ступенькой, смотрела на него. Он был непрозрачный и весь как будто клубился. На том, что по форме напоминало голову, не было ни глаз, ни рта, просто сплошной дымящийся человеческий силуэт без ног. Я всматривалась в него, несмотря на страх, что сковал меня, или же меня удерживал призрак, но даже руки мне было не оторвать от лестницы. Нужно было как-то защититься, но что могло мне помочь? Как побороть этот призрачный сгусток энергии невероятной мощности? Он навис надо мной, закрыв собой всё и всех, мои уши словно заложило, звуки отдалились и совсем исчезли, только слабое прерывистое собственное дыхание чуть слышалось.

В груди призрака в клубах дыма я заметила искорку. Маленькое пламя алым цветком распустилось где-то в районе сердца. Вот она, частица чёрной души дракона, искорка его злобы и ненависти, что движет его созданиями даже после его смерти. Не без участия Чиинаны, конечно. Кто же ещё мог превратить их в матросов? Я смотрела на крохотный огонёк и видела внутри него тень Доогелдарка, как под микроскопом, казалось, огонёк рос, или же я уменьшалась до такой степени, что он стал казаться мне большим, настолько, что я могла войти в него и разглядеть во всех подробностях. Вот, в самой середине пляшущих красных языков, стоял, выгибая хвост, дракон, и когда Доогелдарк открыл пасть и выпустил яростное пламя, я представила жёлтые с прорезями глаза Эфириуса.

Только ему было под силу укротить злобного сородича, и он сделал это. Пламя, налетело на жёлтый ясный, как солнечный свет, взгляд и упало расплавленным золотом. Огонёк вновь стал маленьким, почти невидимым, и погас. Призрак взвыл, заметался и с шелестом вылетел сквозь палубу над моей головой. Сразу же за ним, сбившись в кучу, как обнявшиеся братья, взмыли вверх остальные призраки. Снаружи еще доносился лязг, но вскоре и он исчез.

Я, освободившись от тяжести в груди, с хрипом вдохнула, потом ещё и ещё, как будто не дышала уже очень давно. Дариен подскочил, поднял меня и вынес на палубу. Вокруг собралась толпа, все смотрели на меня, щупали пульс, папины испуганные глаза и взволнованный голос Дариена заставляли сердце биться чаще. Я немного отдышалась и только тогда смогла выдавить.

— Всё нормально. Я в порядке.

Дариен прижал меня к груди.

— Как? Как ты это сделала?

Я покачала головой.

— Понятия не имею.

Глава третья. Восставшие Земли. Зеелонд

ф

А что я могла сказать? Я ли это? Или это Эфириус пришёл на помощь? Одно стало понятно. Чтобы противостоять злу, нужно владеть магией, и похоже, я смогу немного этому научиться.

— Хоть я и был против, но теперь настаиваю, чтобы ты, как можно скорее, отправилась в цитадель магии. Там самое безопасное место для тебя. Ты будешь под защитой верховного мага, да и сама территория хорошо защищена, — торопливо проговорил Дариен, будто не желая, чтобы я вставила хоть слово возражений.

— А ты?

— Буду искать короля фоморов.

— Зачем тебе его искать? Разве мало того, что он уже сделал и тебе, и мне? – спросила я, всматриваясь в лицо Дариена, выглядящее уставшим, хоть он и пытался казаться полным решимости и энергии.

— Чтобы убить его, — ответил тихо Дариен.

Что? Убить? Я не произнесла это вслух, но, по-видимому, на моём лице всё было написано. Дариен сражался, он наносил тяжелые и, наверное, смертельные раны, но при этом он, не шёл убивать, он либо защищался сам, либо нападал, чтобы спасти, например, меня или свою землю, но чтобы идти убивать, такое я слышала от него впервые и, в общем-то, потеряла дар речи, тупо глядя на него.

— В чём дело? – спросил он.

Я пожала плечами. Не знала, что сказать, потому что вопрос прозвучал настолько искренне, будто Дариен и впрямь не понимал, что могло так смутить меня в его словах.

— Никто не заслуживает смерти, — только и смогла выдавить я вполголоса.

— Эз тоже? – сразу же задал вопрос Дариен и смотрел при этом на меня холодным тёмным засасывающим в трясину взглядом. Как же тяжело для меня было выносить этот взгляд после той встречи с королем фоморов. И как же трудно было говорить! От возмущения у меня свело челюсть, и я принялась «тыкать».

— Ты, ты, ты что думаешь, я убила его? Намеренно? Ты не веришь мне, Дариен?

Он отвёл взгляд в сторону, поймав на почти чёрную радужку отблеск заката.

— Я тебе верю, — он помолчал, — Мирослава, но ведь он заслуживал смерти, не так ли?

Дариен взял меня за плечи, и я ощутила тепло его ладоней, не сочетающееся с холодом глаз. От того, как он произнес мое имя, у меня пробежали по телу мурашки, неприятные колючие мурашки. Эз тоже всегда называл меня «девочкой», но именно тогда, когда перестал скрывать своё истинное лицо, назвал меня «человеком», как это делал Доогелдарк, протяжно, с нотками отвращения.

— Мы что уже перешли на официальный тон? – возмутилась я, — ты никогда так не называл меня.

Я смахнула его руки со своих плеч и отошла к окну. Разговор становился невыносимым. Сначала я узнаю, что он собирается убивать, потом понимаю, что он не верит моим словам о том, что Эза убило море, а теперь ещё он обращается ко мне так официально, что у меня в ушах от этого раздаётся скрежет.

Через две секунды, мои плечи вновь оказались в тёплых руках, а потом Дариен развернул меня, и лёгкая улыбка вызвала появление в моем горле несчастного комка.

— Ну что ты, милая, — начал Дариен, легонько потряхивая мои плечи, — ты же собираешься стать магом, ведь так? Тебе придётся привыкнуть к своему полному имени, потому что так принято у магов. В имени заключена частица магической природы, и только так я буду тебя называть, и только так тебя должны называть все, кто станет разговаривать с тобой.

Он подтянул меня ближе и обнял, прижимая к груди, я понимала, о чем он говорит, но не могла произнести ни слова из-за комка в горле, а теперь, когда он меня обнял, и подавно чуть ли не плакала от нежности и радости, что мой Дариен, мой любимый чудо-повар-переводчик-тренер всё ещё здесь.

— Я хочу, чтобы ты как можно скорее выдвинулась в цитадель, — сказал он почти шёпотом, — так мне будет спокойнее, и я смогу сосредоточиться на своём деле. Поверь, всё получится. Ну, ты что там? Не плачь. Прости, если я был груб. Мне нужно быстрее разобраться со всем этим. Но без присмотра я тебя не оставлю.

С этими словами Дариен отстранил меня от себя и хитро улыбнулся, прищурив глаза. Меня как током ударило.

— Что? – выпалила я, — только не он.

Я замотала головой, представляя, как преданная нянька повсюду болтается за мной по цитадели, не давая мне сделать ни шагу в сторону, как таскает меня за руку, не оставляя выбора, как хватает в охапку, словно дитя, и уносит от всякой мало мальской угрозы.

Дариен смутился.

— Боишься его из-за того, как он с тобой обошёлся при встрече?

— Не в этом дело, — я пихнула Дариена в грудь. – Он же продыху мне не даст. Мне не нужен такой занудный телохранитель.

— Ха-ха, — сказал Дариен, запрокидывая голову, — нет, я не приставлю к тебе Баариона, ведь он не сможет быть с тобой в одной комнате. А она сможет. Подожди-ка.

С этим словами он пошёл к двери, а когда открыл её, в комнату вошла девушка.

— Это Киандра, — объявил Дариен, — а это Мирослава.

Дальше последовала короткая речь на эльфийском.

— К сожалению, она не говорит по-человечески, но, учитывая, что ты собираешься учиться в цитадели, тебе не помешает освоить наш язык, так что, уверен, скоро вы прекрасно станете понимать друг друга.

Пока Дариен тараторил, я стояла, открыв рот, и чуть не начала заикаться.

— Она точно эльфийка? – уточнила я.

Её бронзовая кожа отливала лёгким сиянием, пухлые губы чуть выделялись более светлым оттенком, а радужки больших глаз были чёрными настолько, что оттеняли глазные яблоки, отчего те приобрели голубоватый оттенок. Чёрные волосы, заплетённые в толстую косу, тоже слегка отдавали синевой моря. Такой косой можно и убить. Ростом она была выше меня на голову и смотрела свысока, медленно двигая взгляд вдоль моего тела.

— Киандра с южных островов.

Дариен что-то быстро объяснил девушке, она коротко поклонилась ему, потом мне и быстро вышла, отчеканивая каждый шаг длинными ногами, облаченными в широкие бежевые штаны, сосборенные внизу на тесьму и короткие сапожки. Такая же бежевая рубашка по типу кимоно была перехвачена широким поясом, с которого на ремешках спускался в ножнах меч.

— Хорошо хоть за мной повсюду будет таскаться девчонка, а не парень, — вздохнула я, — спасибо, что подумал об этом, Дариен.

— Конечно, я должен был позаботиться, чтобы ты постоянно находилась под охраной. Чиинана хочет твоей смерти, король фоморов тоже имеет на тебя виды, твоя жизнь в Альвое под угрозой.

Я закатила глаза.

— Доогелдарк тоже имел на меня виды, и где он теперь?

— Я хочу быть уверен, что ты в относительной безопасности, и, кстати, я тоже имею на тебя виды, — подмигнул Дариен, приближаясь и притягивая меня за талию к себе.

Я приложила голову к его груди, сердце отбивало чёткий, энергичный ритм.

— Я дал указания Киандре, она всё подготовит, и утром вы покинете Зеелонд через Мерцающие врата. Он шептал это мне в макушку, и внутри всё сжималось от мысли, что завтра мы расстанемся, возможно, надолго. Когда я снова увижу его? Думаю, он не мог бы мне это сказать, я не стала спрашивать. Отдалась нежной власти его рук и губ. Отбросила лишние мысли, благодаря Кону, я научилась делать это быстро и свободно, точно перекрывая реку, прекращала поток мыслей, оставляя тишину и спокойствие в голове и теле, улавливая каждое движение, каждый вздох и взгляд Дариена, полностью открываясь каждому прикосновению, получая удовольствие, расслабляясь в сладком блаженстве. Пусть это и не боевая магия, но хоть где-то мне пригодились мои уроки.

Мы встали с рассветом, когда за окнами всё порозовело, как в земляничном сиропе, и Дариен, взяв за руку, повёл меня вниз по лестнице и по узкому коридору вывел на просторную кухню с большими зарешёченными окнами, по одну стену которой располагались печи полукруглой формы, выложенные из камней, а по центру – длинные столы, уставленные горшками. На полках, покрывающих остальные стены, отражая розовый свет от начищенных до блеска глянцевых поверхностей, стояли тарелки, чаши, миски, кувшины, раскрашенные белой и цветной эмалью. Дариен быстро развёл огонь в одной из печей, и холодность камня вкупе с блестящей посудой разбавилась мягким треском дров и тёплым светом пламени. Эльф отодвинул от деревянного стола стул и предложил мне сесть, а сам схватил внушительного размера нож, вытащил из бочки рыбину, покидал из корзин на стол зелень, овощи, яйца и принялся ловко орудовать ножом, соскабливая с рыбины чешую.

— Ты сегодня решил поработать поваром? – удивилась я.

— Не сегодня. Я каждый день готовлю завтрак сам. Меня приучил отец. Мы всегда вставали еще до рассвета, шли сюда и готовили завтрак, потом вставала мама и мы вместе завтракали. Родители меня покинули, отплыв на Королевский остров, чтобы жить вдвоём, вдали от забот о землях и народе, сближаясь с природой, сливаясь постепенно с ней воедино, а я решил сохранить традицию. Обрати внимания, никого нет, потому что это моё время. Время повара Дариена, — он гордо задрал подбородок и засмеялся.

— Это так мило, — улыбнулась я, — и тебе очень идёт, мой чудо-повар переводчик-тренер-правитель Зеелонда и Восставших земель.

После раннего завтрака мы поднялись в кабинет, где я уже бывала раньше, в нём ничего не изменилось с тех пор, та же сеть натянутая на стену, и разная корабельная мелочёвка.

В кабинете стоял мужчина, его длинные тёмно-русые волосы спускались до самой талии. Когда мы вошли он повернулся.

— Познакомься, Мирослава, в прошлый раз как-то не случилось, это Веир Мак Мор, первый по военной стратегии.

— Ну, не первый, а второй, — засмеялся эльф, отвечая по-русски и демонстрируя улыбку, которая немного убегала вправо, — после правителя, конечно. Слышал, ты собираешься учиться магии?

Я немного растерялась, так как даже не успела ответить на приветствие, как уже получила вопрос в лоб.

— Собираюсь – громко сказано, — пожала я плечами, посматривая на Дариена, — не думаю, что я способна на что-то стоящее.

Веир наклонился ко мне своим чётко очерченным лицом с глазами цвета нержавеющей стали. До моего нюха долетел резкий прохладный аромат.

— Говорят, ты прогнала призраков с корабля. Поверь, немногие на такое способны. С удовольствием бы послушал, как ты это сделала, если правитель позволит?

Он посмотрел на Дариена, и тот только молча развёл руки, предоставляя мне самой право определиться, хочу ли я рассказывать или нет.

Я покачала головой.

— Мне нечего рассказывать, это вышло само, и вряд ли я даже при желании смогу это повторить. Более того, возможно, вы ошибаетесь, и в том, что случилось на корабле, нет моей заслуги. Думаю, в цитадели разберутся с этим, и объяснят, как такое могло произойти.

— А мы бы очень хотели заиметь в своей команде сильного мага, Мирослава, — сказал Веир, обнимая меня за талию и подталкивая к столу, где, как всегда, лежали карты. На этот раз Восставших земель. Я узнала окруженный скалами Зеелонд, увидела озеро и неширокую полосу леса. Где мы с Баарионом дрались с воинами Тени, просторную зелёную низину, и наконец, Драконью Скалу, за которой, дальше расположилось небольшое селение, обозначенное на карте кучкой серых домиков. Дальше не было ничего, только скалы и море. Основная масса эльфийских домов сосредоточилась вдоль берегов Восставших Земель, там, где были выходы к морю во многочисленные бухты. Кое-где скоплениями кораблей обозначались порты, как, например тот, в который меня привёз Уузон, и откуда мы отправились в Последнюю Землю. Несколько селений располагалось и в центре материка, раскиданные небольшими кучками. Было и три города вроде Зеелонда, но поменьше. Они стояли на противоположных берегах и, скорее всего, имели стратегическое значение. Их окружали крепости с высокими башенками, и отмечали флажки.

— Видишь, продолжил Веир, — Восставшие Земли — морская держава, и магия здесь в основном была необходима постольку поскольку помогала в навигации и строительстве судов. Теперь же положение изменилось. Нам угрожают призраки и фоморы, и без боевой магии одолеть их будет проблематично.

— Почему? – спросила я, отрывая взгляд от карты, на которую засмотрелась, и воспоминания тёплыми и холодными дуновениями окутали меня. – Фоморы разве используют магию?

— Обычные воины нет. – вставил Дариен, который стоял напротив и явно наблюдал за мной, пока я разглядывала карту, — но их короли – потомки Балора и Бреса, могут убивать одним взглядом, останавливать корабли и бросать их на скалы.

То, как рвался «Летящий по волнам», будто цепная собака, хрипел и скрипел каждой доской, но не мог двинуться с места, отлично впечаталось в мою память.

— Не пугайся, — сказал Дариен, подходя и кладя ладони мне на плечи, — я пока не давал Веиру согласия привлекать тебя к защите Зеелонда.

В его голосе слышалась усмешка. Он не считал меня способной на это. «Ага. Сейчас»

— Я сделаю всё, что в моих силах, Веир Мак Мор, — ответила я, — и даже больше.

— Вот этот настрой мне нравится, — подмигнул Веир.

Дариен схватился за голову.

— О, нет, — взмолился он, — я хочу, чтобы Мирослава могла постоять за себя, а не защищала меня, в одиннадцатом поколении эльфа и правителя Зеелонда и Восставших Земель.

— Мы с тобой не владеем магией, правитель. А боевые маги сейчас редки, как алмазные крабы, — сказал Веир, разводя руками. Нам нужен маг и точка.

Дариен промолчал. Только покачал головой. Видимо, его, как и меня, поразила настойчивость «второго по стратегии». Теперь я уже сомневалась, что Веир был в этом вторым.

Днём мы с Киандрой шагнули в Мерцающие врата, несколько секунд, и я вдохнула знакомый воздух Земли Предков, почувствовав себя дома. Два эльфа, охраняющие врата, молча кивнули нам, я поздоровалась, Киандра поприветствовала коллег по оружию жестом, и мы вышли из ритуального зала, поднялись по лестнице и оказались в холле. Сперва там было тихо и пусто, но вот раздался топот, возня, в холл внесли кого-то на носилках, следом вошёл Аадрион, отдавая резкие команды. Мою спину обожгло, и я бросилась вперёд.

— Мира! – крикнул, заметив меня, брат и шагнул навстречу, выставив ладони вперёд, — только не волнуйся, всё в порядке,

— Папа? Что случилось? – у меня задрожал голос, когда я подбежала и увидела его в бессознательном состоянии с красной тряпкой на животе, которую прижимала рукой бегущая рядом с носилками эльфийка в зелёном переднике, вся бледная и беспрестанно что-то лопочущая на своём.

Папу через двор отнесли в крыло, где располагалась лечебница Дренериса, он сам выбежал навстречу, и распорядился куда устроить раненого. Тут же в лечебницу пришёл молодой маг я помнила его с момента открытия Мерцающих врат к драконам, он привёл под руку старика Кона.

Аадрион взял меня за плечи и отвёл в сторону.

— Всё будет хорошо, Мира, у отца тренированный сильный организм, тем более, здесь Кон и Дренерис, они помогут ему, я уверен.

Аадрион старался сохранять спокойствие, но то, как он убирал со лба волосы, прочёсывая их пальцами к затылку, и бледное лицо, выдавало его волнение.

— Но что произошло?

— Похоже, призраки Тени, такие же, с какими столкнулись вы с Дариеном. Они появились в образе воинов Зеелонда.

— Что? Только не это, — я покачала головой, мы нигде не сможем быть в безопасности, если призраки спокойно приходят куда-угодно, притворяются, кем хотят. – Проклятая колдунья, — процедила я сквозь зубы, потому что сейчас мне хотелось этими зубами прокусить Чиинане шею. – Это она мстит мне, убивая тех, кто мне дорог. Как она вычислила папу? За вами постоянно следят, это так, брат?

Аадрион развёл руками.

— Возможно. В образе призраков им легко быть незаметными. Помнишь, что ты рассказывала об Эзе? Он долгое время тайно находился здесь, в моём доме. Подсматривал и подслушивал. Несмотря на все наши достижения в магии и в военном деле, мы всё равно оказались слишком уязвимыми для таких сил. Непонятных, неизученных теней.

Над столом раздалось бурное шипение, я съёжилась, обнимая себя, спину жгло, а всё тело обхватывали холод и мерзкое чувство собственного бессилия.

Глава третья. Земля Предков. Город Мастеров

Земля Предков. Город Мастеров

До крадущей арки от замка было рукой подать. По этой дороге я когда-то гуляла с Гиилюсом. Арка из серого камня стояла на перекрёстке трёх дорог. Глянцевый вьюнок с розовыми бутонами оплетал её, делая похожей на иллюстрацию к фэнтези. Воздух внутри слегка рябил. Киандра вошла первая. Я шагнула за ней и оказалась на уже другом перекрёстке с уходящим вдаль узким переулком. По нему мы и двинулись, уже заранее предвидя, что вскоре окунёмся в непривычную нам атмосферу, потому что музыка и шум всё усиливались и заполняли пространство.

Город Мастеров. Так вот, куда делось всё население Альвои, оставив земли полупустыми. Бесконечные лавки, вывески, лица, товары, огромная рыночная площадь, повозки, лошади. Всё это смешалось перед глазами в один сплошной комок яркости, шума и блеска.

— Как они здесь живут? – спросила я, посмотрев на Киандру.

Телохранительница напряжённо смотрела вперёд, готовая наброситься на любую угрозу. От её сосредоточенности мне стало ещё более некомфортно, и я чуть быстрее пустила лошадь вперёд по широкой центральной улице, облепленной домиками, похожими на глиняные горшки и цветом, и фактурой, и даже формой. Из труб некоторых в небо тянулся разноцветный дымок.

Птухайл тем временем перевалил за середину своей дневной вахты и размеренно двинулся книзу.

Дорога кончилась, а сразу за ней начинался деревянный мост, вернее настил, лежащий на перекинутом через речку вековом дубе. Его ветви рвались ввысь и цеплялись за перила щупальцами омелы, густо оплетающей дерево. Мы с Киандрой переглянулись, и она, подав мне знак рукой, пошла первая. Я двинулась следом и не переставала поглядывать вниз сквозь густо растущие ветви на бурлящий под мостом поток.

За мостом раскинулось настоящее царство фруктов и цветов, что в глазах зарябило от яркости и многообразия. Мы с Киандрой обе удивленно крутили головами, пока двигались по узкой, вымощенной розовым камнем тропке. Шли долго, а сад всё не кончался, откуда-то из гущи кустов и деревьев доносились голоса, послышался звонкий топот, и прямо перед нами тропинку пересекла в один прыжок маленькая лошадка, похожая на пони, абсолютно белого цвета с пушистым хвостом. Следом за ней, бросив на нас быстрый взгляд, просеменила девушка в длинной коричневой юбке, и скрылась вместе с лошадкой за высокой клумбой, усеянной цветами, бутоны, которых мерно раскачивались на длинный стебельках, будто кланялись нам.

С той стороны, куда убежали лошадка и девушка, раздался возмущенный вопль, потом хохот и реплики, вызвавшие у Киандры смех. Мы переглянулись, но она лишь пожала плечами. Казалось, моя охранница сильно напряжена, её взгляд метался по саду, боясь пропустить какую-нибудь неожиданную угрозу, зато с моего лица не сходила дурацкая улыбка, которую я не сразу заметила, поразившись этому сказочному миру, который как раз-таки и мог для меня символизировать мир эльфов, в отличие от всего, что мне удалось видеть до этого момента.

Сад кончился, а вместе с ним закончились и белые лошадки с розовыми цветочками. Дальше всё стало гораздо мрачнее, и перед нами выросло главное здание цитадели, окруженное лёгким туманом, струящимся от воды, которой был наполнен выложенный чёрным мрамором ров.

Внутри нас встретила женщина в белом платье до пола со строгим узким лицом и сосредоточенным взглядом круглых зелёных глаз. Она что-то коротко сказала, на что ей так же коротко ответила Киандра, женщина ещё добавила недлинную фразу и показала рукой через просторных холл, испещрённый колоннами.

Мы двинулись прямо и свернули на широкую каменную лестницу.

Остановились на площадке, глядя в пустоту. За чернеющим входом в никуда не было ничего. Мы ждали.

Ждать пришлось не долго, минуты через две чернота замерцала, я посмотрела на Киандру, чтобы убедиться, что это не у меня в глазах уже маячит от напряжения. Она тоже видела это. Мерцание становилось ярче, и вскоре перед нами возникла высокая дверь, которая сама растворилась, впуская нас, и за нами бесшумно закрылась. Мы остановились у двери.

Мужской голос, раздавшийся из темноты комнаты, заставил меня вздрогнуть, но я успокоилась, когда он произнёс моё имя и смело пошла вперёд. По мере моего движения комната становилась светлее, и всё чётче просматривались стены, стеллажи книг, полки с различными артефактами, и наконец большой стол, за которым сидел эльф, похожий по возрасту на моего отца, и даже немного лысоватый с открытым широким лбом, тонкими губами и маленькими, но яркими синими глазами.

Он встал и оказался немногим выше меня, и все мои ожидания испарились. Неужели не будет седого высокого волшебника с бородой и в остроконечной шляпе? Неужели этот полноватый дядька, больше похожий на провинциального чиновника, и есть верховный маг цитадели?

Я тихо поздоровалась на эльфийском, протягивая письмо от Аадриона.

Маг поприветствовал нас и потом полминуты смотрел мне в глаза. Он спросил меня, говорю ли я по-эльфийски, эту фразу я запомнила на всякий случай и помотала головой. Тогда он уточнил, хочу ли я говорить, читать на языке эльфов и понимать его. Я радостно закивала, отвечая, что хочу. Маг налил в серебряную мензурку тёмной жидкости и предложил мне выпить её. Я с опаской оглянулась на Киандру. Та одобрительно кивнула. Я выпила жидкость в один глоток и поморщилась от горьковатого привкуса. Маг подошёл ко мне с белой свечой в руке, источающей прозрачный белый свет, от которого всё, на что он падал, становилось чище и чётче, поднёс её почти к самому моему лицу, но я даже не почувствовала жара. Глядя мне в глаза сквозь белый свет, он проговорил вполголоса незнакомые слова. Я почувствовала желание сесть, потому что меня замутило от лёгкого головокружения и тошноты, и схватилась рукой за край стола, боясь не удержаться на ногах. В этот момент мой взгляд упал на толстую книгу, лежащую столе, и причудливые выписанные золотом буквы сами собой сложились в понятные мне каким-то чудом слова.

— Здесь написано «Теория магического знания»? – спросила я, и тут же озвучила это на языке эльфов. Киандра удивлённо охнула. Я в непонимании взирала на мага, сама не зная, когда успела научиться читать, говорить и понимать по-эльфийски.

Маг засмеялся.

— Ничего, — сказал он на языке эльфов, но для меня это было так же понятно, как если бы он сказал «ай лав ю», фраза, которую я слышала впервые на другом языке, казалась мне знакомой, будто этот язык родной.

— Это так странно, — протянула я, выговаривая слова, и каждый раз удивляясь. Как это получается?

Маг широко улыбался, а Киандра просто сияла, явно довольная тем, что наше нелепое обрывочное общение наконец-то перейдёт на новый уровень. Девушка любила поговорить, в отличие от Баариона, и ей не хватало собеседника, который мог поддержать разговор. Я с облегчением вздохнула, чувствуя, как рухнул в груду бессвязных слов языковой барьер.

— Так вот, Мирослава, это первая книга, которую ты должна прочесть, и первое знание на твоём пути к магии, — сказал маг, подавая мне книгу, название которой я только что прочла. С учителями по теории магического знания, а также по бытовой магии ты познакомишься завтра, а сегодня тебе надо освоиться в спальном крыле и в целом познакомиться с территорией. Лусли проводит вас, но сначала я хотел бы поговорить наедине. Киандра, если не ошибаюсь? Оставь нас ненадолго.

Киандра бросила на меня взгляд, тут же обвела глазами комнату, и вышла, покачивая бёдрами в обтягивающих штанах.

— Конечно, я понимаю, для тебя магия – понятие новое, и ты пока не можешь оценить своё возможное место в ней, но я, как учитель, как управляющий цитадели должен поинтересоваться твоими стремлениями, целями обучения. Попросту говоря, что ты хочешь получить от обучения в цитадели, кем выйти из этих стен?

Я втянула голову в плечи, всем своим видом показывая, насколько сложен для меня этот вопрос, но всё же попыталась сформулировать.

— Я не знаю, что мне доступно, но хотела бы освоить боевую магию. Близкие мне эльфы нуждаются в защите, и раз уж я здесь, то готова идти до конца.

— О какой защите ты говоришь? – нахмурился верховный маг.

— Я говорю об угрозах колдуньи Чиинаны, вы же, наверное, слышали, что она вместе с сыном Тени призвала в Альвою дракона - призрака и попыталась вернуть ему плоть? Она не успокоится, несмотря на утрату своих сообщников. Не владея магией, я перед ней бессильна.

Маг сложил перед собой пальцы и медленно кивал, сжав губы в трубочку.

— Что ж, цель твоя весьма благородна, осталось отыскать магическое зерно. Этим мы и займёмся в ближайшее время.

Киандра выглядела счастливой, пока мы шли к двери, а как только мы вышли из комнаты, она развернула меня за руку.

— Это изумительно, Мирослава, скажи ещё что-нибудь! – её шёпот вот-вот готов был обратиться в голос.

— Да, пожалуй, соглашусь, — ответила я на эльфийском. То, что я думала, само собой обращалось в язык эльфов и соскальзывало с моего языка в готовом виде. Неужели я когда-нибудь к этому привыкну?

— Вижу, ты теперь понимаешь меня. Тебя зовут, Мирослава, а я Лусли, смотрительница цитадели, — сказала женщина, которая откуда ни возьмись появилась рядом с нами, — идёмте, провожу вас в вашу комнату. На ужин придёте, когда запоёт арфа. Спальни первой ступени располагаются в правом крыле. Столовая на первом этаже налево по коридору, — она указала рукой в тёмную арку, — завтра начнутся занятия, и ты получишь расписание.

Мы поднялись на третий этаж по узкой каменной лестнице, и Лусли открыла перед нами дверь, впуская нас в нечто, похожее на келью.

— Эта моя! – крикнула Киандра, прыгая на кровать, стоящую справа от окна, вырубленного в стене напротив двери. Стена наклонялась так, как будто комната располагалась в мансарде под крышей. — Ну, если ты не против.

— Конечно, нет, — ответила я, проводя рукой по бархатному бежевому покрывалу на стоящей слева от окна точно такой же кровати.

Вид за окном был насыщенно зелёным, так как всё пространство занимали деревья, и только сквозь глянцевые листья местами просвечивало небо.

Все стены в комнате сходились в одну точку на потолке. Справа от двери, повторяя форму стены стоял большой шкаф, который нам с Киандрой и заполнять-то особо было нечем. Ни у неё, ни у меня не было столько одежды, но, правда, у Киандры был арсенал оружия, будто она приехала на войну, а не в цитадель магии.

Бросив вещи в шкаф, я села на кровать, и посмотрела в окно. Суета с заселением закончилась, и сомнения сперва подкрались, а потом нахлынули волной, обдавая тело холодом. Оставила раненого отца, оставила Дариена, ради которого бежала из подземелья, проникла тайком на корабль, дралась с фоморами, и приехала в чуждое мне место, чтобы среди от природы обладающих магической силой эльфов пытаться освоить нехитрые заклинания. Правду ли сказала я верховному магу, говоря, что готова идти до конца?

— Эй, ну ты чего? – подёргала меня за руку Киандра, облачённая в широкую рубашку без застёжек и до пола длиной, — не поддавайся панике, иди окунись, тёплая вода приведёт в порядок мысли.

Я кивнула и побрела в ванную, дверь в которую располагалась напротив шкафа. Эльфы часто не заморачивались с отделкой помещений, вот и здесь пол стены и потолок представляли собой голый необработанный камень. На пол была брошена плетёная из соломы дорожка, а овальная ванна походила на мраморный монолит, в котором сделали выемку и наполнили водой. Забравшись в неё, я и впрямь ощутила приток энергии. По крайней мере, я здесь не одна, спасибо Дариену, и с Киандрой не пропаду. Я пришла учиться, и я научусь, даже если будет трудно, смогу освоить то, что поможет противостоять Чиинане и защитить Дариена от её магии, да и себя защитить. Снова вспомнились красные глаза Эза, тогда я была совершенно беспомощна против сына Драконьей Тени. Мне надо научиться противостоять магическим атакам, тогда я смогу защитить себя и других. Да хоть и с помощью меча.

Из ванны я вышла с совершенно другим настроем, надела свежую рубашку и штаны, бросив грязное прямо в ванну, чтобы вечером постирать, и нацепила на пояс Танго. Я не знала, принято ли ношение оружия в цитадели, но не захотела расставаться с мечом в первый день пребывания в новом незнакомом месте.

— Вот, другое дело, — подмигнула Киандра, — ты ещё им покажешь, какой можешь быть колдуньей, ну или воительницей.

Мы с Киандрой сидели на земле в углу двора недалеко от калитки, за которой виднелась тропа, ведущая в лес. Двор шумел и пестрел эльфами в разноцветных одеждах. Где-то то и дело вспыхивало пламя, откуда-то раздавался хохот, возгласы, аплодисменты.

Я же, выложив по кругу камешки и бросив в середину несколько веток, пыталась развести огонь, то и дело поглядывая в учебник по бытовой магии, но ничего не получалось, и я начинала уже чувствовать себя идиоткой.

Киандра сидела чуть сбоку, загораживая меня от основной массы учеников и подбрасывала в пальцах тонкий ножик, который всё время, будто бы назло мне, неумехе, обернувшись несколько раз вокруг себя втыкался остриём в землю.

— Ха-ха! Друид – недоучка! Нам скоро негде будет гулять, если ты вытаскаешь весь лес, — раздался насмешливый голос, а после ряд одобрительных смешков.

Киандра хмыкнула, но её взгляд застыл в одном направлении. Я обернулась. За моей спиной стоял русоволосый эльф с яркими огуречными глазами и держал подмышкой охапку веток.

— Так ты никогда не разведёшь огонь, — сказал он, кивая на выложенный из камней круг. Нужно разомкнуть его, иначе энергии нет доступа.

— Доступа? Разве энергия исходит не из земли? – спросила я, бросив взгляд на своё сооружение, и снова посмотрела на эльфа.

Тот усмехнулся, но сразу же сделался опять серьёзным.

— Где ты видела, чтобы огонь разгорался с помощью земли? Даже детям известно, что для горения нужен кислород.

Если бы я ела, то поперхнулась бы, а так только лишь от неожиданности кашлянула.

— У вас что преподают курс химии?

Эльф нахмурился и хмыкнул.

— Огню нужен воздух. Ты призываешь его, как свободную энергию извне, соединяешь со своей внутренней энергией и вызываешь искру. Потом контур надо замкнуть, чтобы энергия не могла выйти.

— Да? Спасибо, я попробую, — ответила я, пальцем раздвигая два соседних камня.

— Попробуй, — кивнул эльф на разорванный круг.

— Ладно.

Я собрала в кучу мысли, как можно глубже стараясь запихнуть стыд и неловкость, подняла над ветками ладонь и прошептала слова из учебника.

— Часть меня, часть бога огня, часть земли, огонь призови.

В ладони появился лёгкий зуд, крохотная искорка затрепетала в центре круга, я поспешно задвинула камень. Искорка погасла.

— Рано, — протянул эльф с видом, будто его достало моё неразумение. Киандра только хлопала глазами, переводя взгляд с меня на него и обратно. Её ножик уже в сто пятисотый раз делал сальто вокруг себя, не вылетая из ловких пальцев.

Я молча проделала то же самое ещё раз, подождав теперь, пока искорка протянет к небу первые скромные язычки пламени, и только тогда, замкнула контур.

— Получилось, — вскрикнула Киандра непривычно высоко.

Я улыбнулась, довольная собой и обернулась на эльфа. Он одобрительно качал головой. Я встала.

— Спасибо, я Мирослава, а это Киандра. Мы только вчера здесь поселились, и я ещё не изучала бытовую магию, но, — я развела руками, — мне не терпелось попробовать хоть что-нибудь.

Парень выслушал, мельком взглянул на Киандру и снова перевёл взгляд на меня и уставился так, будто пытался разглядеть улыбку Джоконды в моём лице.

— Адейр. Пожалуйста, обращайтесь, — ответил он сухо и направился со своей охапкой веток мимо нас в сторону левого крыла главного корпуса.

— Спасибо, Адейр, — сказала я вслед, мне хотелось побежать за ним и узнать, куда и зачем он тащит эти ветки, чем занимается, на какой ступени учится и о многом ещё, но Киандра остановила меня, схватив за руку.

— Стой, — сказал она шёпотом, — Мне кажется, он не в настроении, такой хмурый. Не удивительно. Почему над ним все смеются? Может, сначала узнаем, с кем имеем дело?

— Нет, он нормальный парень, а мне нужна его помощь.

Сказав это, я бросилась догонять неторопливо идущего Адейра.

— Послушай, Адейр, ты помог мне, давай и я тебе помогу? – предложила я, нагнав длинноногого под стать Киандре эльфа.

Он, не поворачивая головы, скосил глаза вниз в мою сторону, и, как бы он ни старался выглядеть холодным и мрачным, я заметила тень улыбки на его немного квадратном из-за широкой нижней челюсти лице.

— Чем же, интересно?

— Ну, например, пойду рядом за компанию, если ты не против, — ответила я.

Он усмехнулся.

— На твоём месте я бы тренировался, — его голос был слегка сиплым. – Так ты скоро сможешь обходиться без слов. Они нужны для концентрации мыслей, а со временем тело привыкнет и само сможет проделывать эту манипуляцию, стоит тебе захотеть развести огонь.

— Ух ты! – восхитилась я, — ты объясняешь намного понятнее, чем этот толстый учебник по бытовой магии.

— Я знаю этот толстый учебник наизусть.

— Здорово. Завидую. А сколько времени ты уже в цитадели?

— Встретил здесь пять рождений Птухайла. Шестой тоже встречу в цитадели, а вот седьмой надеюсь встретить совсем в другом месте.

Адейр шёл ровно, прямо смотрел перед собой. И в этот момент, мне показалось, что он произнёс свои слова с долей мечтательности. Потом резко опомнился и свернул в арку, за которой нам открылась просторная оранжерея, сплошь усеянная зеленью и цветами и ажурные кованые ворота на замке.

Адейр полез, видимо, за ключом, подперев охапку прутьев коленом.

— Давай я подержу твои, — я замялась, не зная, как правильно выразиться, — ветки. Кстати, зачем они тебе?

Киандра многозначительно повела глазами.

— Подвязывать карликовые куакуны, — спокойно, ответил эльф, вручая мне охапку, которую тут же со словами «дай лучше мне», схватила Киандра. — Они любят, когда стебель держится прямо. Ещё дня четыре, и прямо отсюда они попадут на кухню, — продолжил Адейр распахивая перед нами ворота.

— Бросай здесь, — указал прямо на вымощенную жёлтым камнем дорожку, идущую вдоль всего этого зелёного оазиса, — и извините, мне нужно работать.

— Так ты учишься или работаешь в цитадели? – спросила я. Адейр походил на моего ровесника, но учитывая, что многие начинают изучать магию ещё в детстве, вполне уже мог быть не только учеником, но и преподавателем или служащим учебного заведения.

— И то, и другое, — ответил он, отряхивая помятую кожаную куртку рыжего цвета с потёртостями, — каста друидов, где я вырос, не платит за моё обучение, поэтому я должен зарабатывать на него сам.

— А почему они не платят.

Киандра раздражённо зарычала, и мы оба с удивлением на неё посмотрели.

— Ну, сколько можно, Мирослава, — сказала она, размахивая перед собой руками с растопыренными пальцами, — он подумает, что ты совсем недалёкая, расскажи ему. Тебя приняли в цитадель даже без испытаний, значит, здесь не секрет, кто ты такая.

— Да я и так знаю, — ответил Адейр, принимаясь разбирать ветки и педантично раскладывать их между кустами, поникшими под тяжестью созревающих плодов.

— Что ты знаешь? – спросила я, вот это уже было интересно.

— Ты не эльфийка, и там, откуда ты, скорее всего, вообще ничего не слышали о магии. И, кажется, в таком случае, я догадываюсь, кто ты такая. Девушка из мира людей, дочь победителя дракона.

Он улыбнулся, а в зелёных глазах, цвет которых среди зелени стал ещё насыщеннее, заиграли радостные огоньки.

Мы с Киандрой проснулись рано, пока двор не наполнился учениками, хотелось потренироваться.

— Я понимаю, ты меня охраняешь, и, поверь, ни на секунду в тебе не сомневаюсь, но не хочу потерять свои навыки, и потом, всегда лучше два меча, чем один, правда?

Киандра засмеялась, туго стягивая косу почти невидимой на чёрных волосах такой же лентой.

— Могу драться двумя мечами, если нужно, — сказала она.

— Значит, три меча, лучше, чем два. Идём, пока на нас никто не начал глазеть.

Мы нашли вполне себе уединенное, как нам казалось, местечко, как раз там, где располагался вход в оранжерею с куакунами Адейра. Птухайл ещё только-только окрасил верхушки деревьев в лесу, и на завтрак ещё не звали, поэтому двор пока что был непривычно пустым. Я взяла Танго, и ладонь приятно потеплела. Меч Киандры был чуть длиннее, её любимый, с рукоятью в зелёной кожаной оплётке.

— Начинай, — приказала она.

Я замахнулась. Но Киандра легко отбила мой удар. Я сделала ещё несколько попыток, вспоминая уроки Артура и одновременно жалея о том, что его нет здесь. Этот мир явно пришёлся бы ему по вкусу.

— Слишком предсказуемо, — подытожила эльфийка, — тебе надо научиться удивлять.

В этот момент она, как бы невзначай, незаметным движением перед этим опустив меч, резко подняла его, коснувшись моего бедра, я отскочила, и тут же получила удар сверху по плечу.

— И соображать быстрее. Извини.

Киандра улыбнулась, разводя руками.

— Не извиняйся, я тебе не правитель и не приказываю. Давай попробуем снова.

— Мира? – Раздался знакомый голос, я обернулась и увидела, бегущую ко мне худенькую светловолосую девушку. Она протянула руки и расплылась в счастливой улыбке.

— Даалия! – я метнулась навстречу старой знакомой.

— Я так рада, что ты снова в Альвое! – смеялась она и сжимала меня в объятиях. – Орилин, Яра, идите сюда, это Мира, помните, я говорила о ней?

К нам подошли двое. Высокий плечистый парень с убранными в хвост пепельными волосами и стройная красотка с яркими синими глазами и толстой белой косой.

— Так значит, это ты, Мира, говорила с драконами? – спросил парень, и я узнала его голос. Это он вчера дразнил Адейра, и тут же показался мне неприятным типом. Хотя внешне он был очень даже симпатичным. Короткий камзол по фигуре, свободные брюки, подвязанные ажурным поясом, Блестящие высокие сапоги, меч в усыпанных камнями ножнах.

— Можно и так сказать, — тихо ответила я.

— Её полное имя Мирослава, — не смолчала Киандра, делая шаг вперёд, словно пытаясь меня от кого-нибудь защитить. В голосе прозвучал вызов, что не ускользнуло от острого слуха эльфа, и тот молниеносно смерил девушку взглядом, приметил оружие в её руках, и его пальцы скользнули на рукоять меча.

— Оу, а кто это у нас такой смелый?

Яра захихикала, подталкивая Орилина в бок.

— Меня зовут Киандра, и я здесь, чтобы охранять Мирославу по приказу правителя Зеелонда и Восставших земель.

Я закатила глаза.

— Киандра, давай обойдёмся без регалий, — начала я, но Орилин меня перебил.

— Предлагаю это обсудить, — резко вставил он, вынимая из ножен длинный меч, блестящий в утренних лучах.

— Не слушай его, Киандра, — заговорила Даалия, — Орилин жульничает, его меч зачарован, и он, как всегда, задаётся.

Яра только хихикнула на это, сверля Киандру взглядом. Запела арфа, и я подумала, не увести ли отсюда мою телохранительницу, но понимала, что уйти значит обрести себя и её на насмешки. Я, наверное, пережила бы это, но только не Киандра. Пускай они с этим задавакой раз и навсегда выяснят, кто есть кто.

— Ничего, — ответила Киандра. Задрав голову, — я спущу с него штаны и обычным мечом. Чтоб не задавался.

Мы с Даалией переглянулись, Яра на весь двор засмеялась, привлекая к нам внимание, непонятно когда появившихся во дворе подростков.

Киандра отошла на безопасное расстояние, и несколько секунд двое просто смотрели друг на друга. Орилин сделал вид, что скучает и осматривает двор, а Киандра внезапным движением скользнула к нему, провернулась вокруг себя и ударила мечом.

Что касается меня, я бы растерялась, потому что совершенно не смогла бы предугадать, с какой стороны она ударит. Орилин же отбил удар, его меч свистнул и отразил мягкий свет Птухайла, меч Киандры заскрежетал, и у меня засвербило в животе. Он её побьёт.

Глаза девушки зажглись недобрым огнём, а смуглое лицо потемнело от прилива крови. Противник наступал, и она, отбиваясь, шла по кругу. Я перестала следить за техникой, Даалия обняла меня за плечи, и я чувствовала спиной, как взволнованно стучит её сердце.

— Кто он? – спросила я вполголоса, не отводя взгляда от зачарованного меча, за которым после каждого взмаха стелился по воздуху прозрачный след из блестящих пылинок.

— Будущий маг - оружейник, — пояснила Даалия, — они заколдовывают оружие и улучшают свои способности, и он скоро сдаёт четвертую ступень. Зря она с ним связалась.

Мечи звенели, и от этого уже начало звенеть в ушах, Орилин с силой разрезал воздух, Киандра прыгала легко, словно кошка, то прогибаясь в спине, то приседая, уходила от его атаки, но стоило ей нанести удар, как красавец - меч оказывался тут как тут, отражая нападение.

Мы с Даалией в волнении топтались на месте, Яра тоже заметно беспокоилась, только непонятно за кого, и мы втроём взвизгнули, когда Орилин ловко подсёк Киандру, свалив её с ног на землю и подскочил, приставив меч к её шее.

— Кровавый крюк мне в ухо, — раздалось тихое ворчание.

Мы все обернулись и увидели Адейра, он стоял напротив арки, ведущей в оранжерею и качал головой, а рядом с ним валялось ржавое ведро.

— Иди своей дорогой, недоучка, — закричал Орилин, — наверное, пора собирать навоз?

Адейр не ответил, и его лицо не выразило ни малейшей эмоции, он с равнодушным видом повернулся и ушёл в свои зелёные владения.

Зато Орилин сиял, как Птухайл, своей ослепительной улыбкой, на которую я, видимо, засмотрелась, и чуть не упустила момент, как Киандра поднимается на ноги, вся покрытая ореолом блестящей пыли, выкручивая меч из дрожащих от напряжения рук Орилина, бьёт его ногой в живот, невидимым движением перехватывает меч, со свистом проводит им возле его шеи, а когда эльф выпрямляется, точное попадание лезвия по узлу на поясе, брюки соскальзывают по бёдрам, и раскрасневшийся Орилин подхватывает их, бросает презрительный взгляд и со словами: «Мы ещё продолжим» уходит в темноту задних дверей главного корпуса.

Яра убежала за Орилином, Киандра, вытерла со лба выступивший пот, и тут только я заметила, как сильно распорота по всей ширине её правая ладонь. Кровь текла по предплечью и впитывалась в рукав коричневой рубашки.

— Пошли, у меня есть розовая глина, — сказала Даалия, хватая Киандру за здоровую руку, — ты была великолепна! – засмеялась она, — никогда не забуду лицо Орилина. Подумать только, ты бросила ему вызов, на это никто не осмеливался уже очень давно. Так ему и надо.

— Не люблю хвастунов, — угрюмо ответила Киандра, послушно следуя за Даалией.

Глава третья. Земля предков. Цитадель магии

После завтрака я на весь день застряла на занятиях по теории магических знаний. Ученики первой ступени были от меня в большом отрыве, и мне пришлось работать вдвое больше, чтобы сравняться к моменту сдачи испытаний.

Учитель Мак Огма попросил меня вернуться сразу после обеда, чтобы я выучила и ответила на его вопросы по трём первым главам учебника.

Я зубрила сходства и различия, а также основные понятия бытовой, прикладной и боевой магии, но теория взаимосвязей в природе давалась мне с трудом. Это было нечто выше моего понимания, приходилось абстрагироваться от своих собственных накопленных знаний о мироустройстве и впитывать всё как бы с нуля.

Уже вечером я вошла в комнату и рухнула на кровать. Киандра сидела и разматывала повязку, наложенную Даалией.

— Почему ты не дождалась меня? Мы договорились, что я встречу тебя, когда позовут на ужин. Правителю наверняка не понравится, что ты ходишь по цитадели одна. Не зря же он приставил меня к тебе, чтобы я всегда была рядом.

Она бурчала себе под нос, не поднимая глаз, разглядывая пальцы и медленно сгибая и разгибая каждый.

— И как ты себе это представляешь? Может, ещё и на занятиях будешь со мной сидеть? – возмутилась я, — и потом, Дариену не обязательно знать всё, — я подмигнула, когда она подняла на меня яркие чёрные глаза.

— Это ты так думаешь, наивная человеческая девчонка.

— А что? Что-то не так?

— Дариен не сделал бы этого, если бы опасность не была так велика. Тем более, что ты сама можешь за себя немного постоять.

— Послушай, Киандра, — начала я мягко, присаживаясь перед ней на корточки, — может, я чего-то не знаю? Может, у тебя с Дариеном есть от меня секреты? Расскажи, почему ты так верна ему?

— Он спас мне жизнь, и я поклялась отдать свою за него, если понадобится. И вот, он сказал, что твоя жизнь ему дороже своей, поэтому я должна тебя охранять так, будто охраняю его жизнь.

По мере того, как она говорила, мои глаза расширялись и уже собирались наполниться слезами, поэтому я поспешила отвернуться и несколько раз моргнула.

— А что случилось? Когда это было? Он не рассказывал мне.

— Да, старая история. Он еще был мальчишкой. Знаешь, что делали с такими как я девочками с южных островов?

Я помотала головой.

— Их отдавали фоморам в качестве платы за неприкосновенность.

Я так и села.

— Киандра? Что это за дикость? Альвоя казалась мне достаточно развитым миром, разве фоморов не прогнали с эльфийских земель много лет назад?

Кинадра, не взглянув на меня, потянулась за мягкой тряпочкой и достала из ножен любимый меч, принимаясь натирать его.

— Так думает Совет и остальные земли, но они ничего не знают о жизни на островах. Там всё принадлежит фоморам. Если какой-то остров не отдаст ежегодной дани, те нападут на него и сами возьмут всё, что хотят. Острова не попадают под юрисдикцию Совета, там всегда было самоуправление.

Она усмехнулась, покрутила в свете настенных ламп с горящим в них пламенем меч, снова взялась натирать его.

— Что за дань? – спросила я, чувствуя в теле мелкую неприятную дрожь, будто ожидаю в очереди к стоматологу.

— Наверное, чтобы семьям не было так тяжело расставаться, уже давно на Острове Ветров, откуда я родом, заведён обычай. Родившихся девочек сразу же забирают друиды — отшельники, и девочки растут под их защитой, работают у них, убирают, готовят с малых лет, добывают пищу. Друиды учат их грамоте и готовят к жеребьёвке. Встретивших двенадцать рождений Птухайла девочек собирают перед двенадцатым закатом. Именно в это время на горизонте появляются чёрные паруса фоморов. Верховный друид тянет жребий. Та, на которую он падёт, отправится в лодке в открытое море, туда, где фоморы ожидают положенную им дань. Остальные же отправятся в свои семьи, и до следующего рождения звезды остров может жить спокойно.

— И жребий пал на тебя?

Я заслушалась неспешным рассказом Киандры, и вздрогнула, когда слеза капнула мне на руку. Хорошо, что она всё также была увлечена своим мечом.

— Да, — протянула она и быстро подняла на меня глаза, а потом снова уставилась на сияющее лезвие, — Такова моя судьба, стать жертвой, чтобы спасти остров. Не знаю, наверное, мама и папа расстроились бы, если б их дочь не вернулась на рассвете следующего дня, но они были бы живы, и у них родились бы другие дети. Нас учили этому уже тогда, когда мы даже не умели говорить. Принести свою жизнь в жертву, отдать себя за других – благородное и важнейшее дело в жизни девушки. Судьба забирает только избранных. С этими мыслями я и села в лодку, обвешанная украшениями. По традиции каждая девочка отдавала своё украшение той, что отправлялась к фоморам. Лодка шла медленно, или мне так казалось, потому что перед жеребьёвкой нам дали выпить зелье, и всё вокруг замедлилось и погрузилось в спокойствие, но чёрный корабль приближался. Я уже видела покрытые коростой мачты и высокие борта, слышала хриплые и весёлые голоса фоморов. Я знала, что умру, и дрожала так, что украшения на мне брякали, точно стадо овец шло с водопоя.

— Это ужасно, Киандра, у меня просто нет слов, — я сглотнула комок, — но что же произошло?

— Ладья появилась внезапно. Их не должно было быть там, в южные моря никогда не ходили корабли эльфийских земель. Её несло ветром или магией под белыми парусами, волны с грохотом разбегались в стороны, но она начала сбавлять ход, наверное, заметив судно фоморов. Я услышала крик и увидела темноволосого юношу, это был Дариен, он показывал на меня, а моя лодка всё шла и шла на зов чёрного корабля. Ладья преградила мне дорогу и мальчики, как оказалось, там все были очень молодые, бросили мне лестницу. Я помню, как вцепилась в борта лодки и мотала головой, я принадлежала фоморам и знала, что они меня не отпустят.

Тогда Дариен спустился и силой затащил меня на ладью, хоть я брыкалась и кричала, что их всех убьют из-за меня. Только мы оказались на лестнице, в лодку угодил снаряд, и она разлетелась в щепки. Я слышала треск, фоморы бросали камни в эльфийское судно, кто-то кричал, что надо уходить, но капитан или кто там был у них главный, сказал, что ладья не может двигаться в обратную сторону, нас, как и мою лодку, тянуло к чёрному кораблю. Он был гораздо больше. Когда мы подошли вплотную, с корабля на палубу попрыгали уродливые монстры с толстыми руками.

— Да, я знаю, знакома с ними не понаслышке, — добавила я, заметив, как Киандра замолчала, погрузившись в воспоминания, — как же вам удалось уйти?

— Хоть мне и приказали бежать в трюм, я забилась в угол и смотрела, как фоморы с топорами бросались на мальчишек. От страха я затыкала уши, такими громкими казались крики, когда кого-то ранили, удары и звон мечей и топоров. Единственного взрослого опытного эльфа сразу же лишили чувств, я видела, как его оттащили в маленькую каюту, остальные же защищались, дрались они здорово, особенно, Дариен, но вот одному юноше с длинными белыми волосами, ты его, конечно же, знаешь, — подмигнула Киандра, и я хмыкнула, догадавшись, о ком идёт речь, — повредили плечо, он вскрикнул, схватился за рану, и новый удар фомора шёл прямо в его сердце. Помню, как я завизжала, будто это могло как-то помочь, а Дариен бросился вперёд и успел закрыть Баариона, приняв удар на себя.

У меня тогда всё похолодело от ужаса, я оцепенела, и не могла пошевелиться, только смотрела, как он, отброшенный тяжёлой рукой фомора, перевалился за борт и рухнул вниз. Меня обнаружили и подхватили, я не сопротивлялась, моя судьба было определена жребием, было только горько от того, что хороший юноша погиб из-за меня, но тут началось что-то страшное, поднялись волны, ладью подбросило, и все попадали на пол, с чёрного корабля долетел какой-то приказ, и фоморы стали подниматься по лестнице, потом в него ударила молния, вспыхнули мачты, волны подняли его высоко над поверхностью воды и разломили пополам.

Фоморы летели вниз и исчезали из виду, тех, что пытались пробраться на ладью, эльфы встречали мечами. Скоро всё стихло, и кто-то закричал: «Смотрите!». Это за бортом показался Дариен, его подняли на ладью, развернули её и помчались прочь из южных морей. Он пришёл в себя утром, никто не верил, что с такой раной он сможет встать, но он не только встал, но ещё и сказал, что абсолютно здоров.

Его рана затянулась за несколько дней, мы как раз прибыли в Город Мастеров. Всё это время я боялась, что меня просто вышвырнут или отправят на все четыре стороны, но Дариен взял на себя всю ответственность за случившееся и пообещал гильдмастеру, что заберёт меня в Зеелонд, и я не стану для них обузой. Он сдержал обещание, ему дали отпуск, и он позвал меня с собой, я с радостью поехала. Дариен сказал, что буду жить в его доме, но ни словом не обмолвился, что его дом – замок правителя Зеелонда и Восставших земель, а мне так хотелось пожить в доме, может быть, даже в семье.

Я понимала, что для своих родителей стала мертва, и появиться теперь на Острове Ветров не было никакого смысла, наоборот, узнай друиды, что я не принесла свою жертву, меня, скорее всего, убили бы тут же. К тому же я не знаю, что стало с островом, когда фоморы не получили дань, возможно, они вернулись и напали, разорили дома, забрали женщин, убили мужчин. Я не знаю, и стараюсь не думать об этом, хотя, говорят, что остров живёт, как жил, и снаружи незаметно никаких разрушений. Иногда я думаю, что фоморы побоялись туда вернуться после того, что случилось. Дариен сказал, что они наказаны Мананнаном, владыкой моря, покровительствующим Зеелонду. Когда мы прибыли, Дариен представил меня своей семье, и они не возражали, чтобы я осталась. У него очень милые родители, мне бы хотелось, чтобы мои были такими же. Я осталась в замке и училась боевому искусству. Теперь я здесь. Когда Дариен занял трон, я поклялась ему в верности и в том, что отдам за него жизнь, когда потребуется. Баарион, кстати, тоже.

— Теперь понятно, почему он настолько предан Дариену. Знала бы ты, как он нянчился со мной в прошлое моё пребывание в Альвое, — улыбнулась я, села на кровать к Киандре и обняла её. – Знаешь, это невероятная история, спасибо, что поделилась со мной.

На самом деле я преисполнилась гордости за Дариена. Я всегда знала, что он такой, и история Киандры лишь ещё раз это подтвердила.

Киандра сжалась, заметив, как я тянусь к ней руками, как будто её никто и никогда в жизни не обнимал. Это ужасно. Я должна восполнить нехватку любви и нежности в её жизни. Пусть она охраняет меня, а я должна позаботиться, чтобы ей было тепло.

Она хотела что-то сказать, наверное, возразить против моих объятий, но промолчала, лишь тихо всхлипнула и смахнула слезу с глаз, я гладила её по волосам, мы долго сидели так, потом погасили свечи и легли спать.

Глава третья. Бухта Спящих

«Летящий по волнам» покинул территорию Восставших Земель и двигался на юг в направлении бухты Спящих, пока не вошёл в крадущую арку.

Птухайл уже коснулся воды, когда взъерошенный матрос влетел в каюту со словами: «Корабль, правитель».

Они с Веиром выскочили на палубу, Дариен взял трубу из рук капитана.

— Идёт под флагом Последней Земли, — доложил тот.

— Вижу, — ответил Дариен, всматриваясь в пока ещё далёкий силуэт с зелёным флагом Последней Земли. Судно двигалось навстречу быстро и легко, будто шестиногий водомер. – Идём на него, Рикаин, — приказал он и передал трубу Веиру. Скоро она уже не понадобится.

Воины выстроились на палубе в ожидании приказов, держа наготове оружие, и каждый занял своё заранее обозначенное место, однако на встречном корабле не усматривалось движения, суматохи, подготовки к бою. Палуба была чиста, насколько Дариен мог уже различать, и, конечно, невозможно было не заметить на фоне тёмного дерева и почти чёрных чуть с зеленью парусов совершенно белую фигуру, показавшуюся на капитанском мостике.

– Видишь, кто это? – спросил Дариен.

Веир нехотя оторвал от лица прибор.

— Посмотри сам, я не знаю, но она ослепительна.

— Балоров глаз, — сказал Дариен, поднеся к глазам трубу, — Чиинана.

Колдунья стояла на мостике, гордо подняв голову, одетая в белое платье до пола и такой же плащ, волосы цвета лебяжьего пуха развевались за спиной белым флагом, а звёзды ярко-голубых глаз смотрели на Дариена. Он опустил трубу. Теперь уже и так отчётливо было видно, кто и что делает на корабле Последней Земли. Несколько матросов готовили к спуску на воду лодку с резной головой лани на носу. Воины на «Летящем» зашептались.

— Она хочет поговорить, — сказал Дариен, — приготовьте шлюпку и бросьте якорь.

— Да, правитель, — ответил капитан и повторил приказы матросам.

— Это неразумно, Дариен, — Веир придержал его за локоть и посмотрел в глаза, — отправь посла, меня, в конце концов, — ты имеешь дело с колдуньей. Она призывала в Альвою дракона, если ты забыл.

— Она всего лишь эльфийка, — ответил Дариен, бросая взгляд на приближающееся судно. Где всё еще, точно статуя, не двигаясь и не меняя позы, стояла Чиинана, — к тому же ручного дракона у неё больше нет.

— Она дважды пыталась тебя убить, — зарычал Веир, — кто знает, сколько призраков прячется за её спиной, ты не должен так рисковать, ты правитель.

— Вот именно, я правитель и не должен рисковать своими подданными. Ты же видишь, она не намерена нападать.

В это время корабль Чиинаны остановился, воин, облаченный в серую форму, подал ей руку, и она, изящно, если не сказать по-королевски, приподняв подол платья, взошла в лодку, которую тут же плавно спустили на воду. Лодка медленно заскользила навстречу «Летящему».

Дариен пригладил волосы, снял с пояса меч, вручив его Веиру и перемахнув через борт, прыгнул в шлюпку, держась за канат, кивнул капитану, тот взмахнул рукой, и, едва коснувшись воды, шлюпка двинулась к лодке-лани.

— Правитель Зеелонда, — прозвучал хрипловатый голос Чиинаны, и губы чуть растянулись в скромной улыбке, — для меня честь, что ты сам вышел мне навстречу, а я-то думала, предстоит беседовать с посланником, и даже не заготовила приветственную речь для такой высокой персоны.

— Оставим приветственные речи, Чиинана, и перейдём к делу, ради которого ты приблизилась на такое рискованное расстояние к моему кораблю.

Чиинана подошла на своей «лани» почти вплотную, глаза в темноте позднего вечера сияли как голубые звезды, которые ещё только собирались выйти на ночную прогулку и едва просвечивали сквозь сиреневую завесу неба.

— Хорошо, что ты пришёл сам, Дариен, — заговорила она, чуть понизив голос, — так я могу открыть тебе правду, — она опустила глаза, и вокруг сомкнулась ночь. Оба корабля погрузились в тишину. Дариен мог поспорить, что каждый эльф и по ту, и по другую сторону сейчас напрягал свой острый слух, как никогда. — Дариен, я не могу тебя забыть с той самой первой встречи тогда в ритуальном зале.

Дариен усмехнулся. Что это за игру затеяла королева?

— Когда ты пыталась меня убить. И потом ещё дважды, — ответил он.

— Что? — губы колдуньи задрожали. — Нет, нет, это не так. Тогда в Зеелонде я всего лишь хотела завладеть амулетом. Призрак вышел из-под контроля, — она покачала головой. Это не моя вина, Дариен, он вошёл в образ человека, и я не знала, как может себя повести. Клянусь тебе.

— Когда нож чуть не воткнулся в моё сердце в собственной постели, я как-то об этом не подумал, — ответил он, склонив набок голову.

Чиинана мотала головой, глаза заблестели влагой. Дариен не сводил с неё взгляда. Напряжённые мускулы подрагивали.

— Это была случайность, Дариен, я, — она замолчала, шагнула ближе и вцепилась в его ладонь холодными пальцами. По телу пробежала дрожь, он едва не отдёрнул руку, но остановил себя. — Я люблю тебя, — сказала Чиинана чуть слышно.

За спиной Дариена взлетели луки. По молчаливому приказу Веира лучники приготовились ответить градом стрел на любые действия со стороны королевы. Чиинана даже не посмотрела в сторону «Летящего».

Дариен замер, борясь с ураганом мыслей, что путались и не складывались в хоть сколько-нибудь понятную картину. Он покачал головой, не находя подходящих слов для признавшейся ему в любви королевы — супруги правителя Последней Земли.

— Прости меня, что так вышло, — попросила Чиинана шёпотом, — хочешь, я встану перед тобой на колени?

Лёгкое платье заколыхалось, когда эльфийка попробовала опуститься, но Дариен подхватил её, шагнув в лодку-лань.

— Не надо, — сказал он.

В этот момент что-то вспыхнуло за спиной. Дариен оглянулся и увидел молнию, распоровшую небо. Раздался треск, и мачта «Летящего» разломилась надвое чётко посередине. Корабль запылал. Дариен отпустил Чиинану, а когда взглянул на её лицо, то увидел улыбку. Не чувствуя собственных ног и рук, теряясь во мраке ночи, он подумал только одно: «Улыбка самой смерти».

Глава четвертая. Земля Предков. Цитадель магии

Земля Предков. Цитадель магии

Через восемь дней мне предстоял экзамен по теории магических знаний. Все ученики первой ступени ходили бледные, с осунувшимися лицами, потому что проводили дни и ночи за книгами, а мне приходилось заниматься ещё больше, чем всем остальным, чтобы наверстать упущенное. Я даже почти прекратила тренировки с огнём и всё ещё нуждалась в том, чтобы произносить заклинание. Силы мысли или телесной привычки мне недоставало. Чтобы лучше усваивать материал, я пыталась рассказывать прочитанное Киандре, но она не проявляла особого интереса и уже через пять минут начинала зевать, я пробовала отправлять её прогуляться, но она отказывалась оставлять меня одну, поэтому я придумала выходить с ней во двор и там заниматься в укромном месте, как правило, мы располагались напротив арки во владения Адейра. Киандра прямиком всегда сразу же шла туда, и меня начали посещать интересные мысли на её счёт, но я пока не заводила разговор.

— Что читаешь, — услышала я над собой знакомый сипловатый голос, а потом Адейр уселся напротив, сложив по-турецки ноги, заглянул на обложку книги и одобрительно кивнул, — скоро испытания?

— Через восемь дней, как думаешь, меня выгонят, если я не справлюсь?

— О боги ветров, — подняла глаза к небу Киандра, — пожалуйста, скажи ей, что она справится, больше не могу слушать эти стенания.

Адейр с серьёзным видом покачал головой.

— Во-первых, ты справишься, а во-вторых, никто тебя не выгонит, если правители двух эльфийских земель обеспечивают твое проживание и обучение здесь. Верховный маг, если хочешь знать, нацелен на процветание цитадели не только как учебного заведения и основного оплота магии в Альвое, но прежде всего как стабильного, экономически устойчивого образования и выгодного партнёра.

Мы с Киандрой обе вылупились на эльфа, будто перед нами сидел профессор.

— И чего вы так уставились, — занервничал Адейр, — во вступительной речи перед началом учебного сезона он объявил об этом во всеуслышание, а ещё о том, что мы должны стремиться к тому, чтобы цитадель вышла на полное самообеспечение и не требовала дотаций от Совета, которых всё больше требует армия и другие структуры.

— А ты что думаешь об этом? — спросила я, имея в виду стремления верховного мага, и узор начал складываться в моей голове при воспоминании о маленьких въедливых глазах старшего цитадели.

Адейр криво улыбнулся, растянув тонкие губы в длинную полоску.

— Я думаю, что у тебя есть шанс достичь хороших результатов в обучении.

— Да? Из-за вышесказанного?

— Нет, из-за потенциала, — ответил он, оглядывая меня с головы до ног и обратно.

— С чего ты взял, что у меня он есть?

— Ты общалась с драконом. Не знаю ни одного эльфа, кто делал бы это.

— А маг Меедак?

— Меедак изобрёл азбуку драконов, а ты общалась с ними на уровне мысли. Ты должна понять, Мирослава, магия — очень тонкая материя. Что угодно, чему ты не придаёшь значения, может сыграть ключевую роль. Даже прикосновение того же, к примеру, дракона или же великого волшебника, с которым тебе бы довелось иметь дело, даже это может многое значить. Каждый день, возможно, в твоей жизни происходит что-то, чего ты даже не замечаешь, а между тем это проявление твоей силы.

— Где ты этого нахватался? В цитадели? Или друиды вложили всё это в твою умную голову? – спросила Киандра, уставшая от недостатка внимания. И мне стало неловко оттого, что я заболталась с Адейром и всё о себе.

— Я много читал о магии, — надув губы, ответил эльф, — и уверен, что знание и регулярная тренировка помогут раскрыть способности.

— Да? — вскинула подбородок Киандра. — Кое-кому не помогли никакие магические знания, когда его коснулся мой меч, — сказав это, она похлопала по рукояти своего оружия.

Адейр усмехнулся.

— Я слышал, ты спустила Орилину штаны. Здесь мне остаётся только поблагодарить тебя. Хотя нет. Ещё предупредить, что он не упустит случая отомстить за это. И тебе не стоит быть такой самоуверенной.

Если бы Киандра была кошкой, то у неё бы встала дыбом шерсть на загривке. Я буквально ощущала кожей исходящую от неё вибрацию.

— Может, ты хочешь быть следующим? — сделала она шаг навстречу Адейру, и длинные смуглые пальцы сомкнулись на рукояти меча, что нёс бессменную вахту на стройном бедре.

Я ожидала, парень толкнёт очередную лекцию о тренировках, знаниях и надлежащем поведении, но он приподнял брови, несколько секунд глядя на Киандру, как бы оценивая масштабы предстоящей катастрофы, а потом кивнул в сторону выхода со двора и пошёл первый.

— Что ж, посмотрим.

Мы с Киандрой переглянулись. Та довольно хрюкнула и зашагала за ним.

— Куда мы? — спросила я, когда мы вышли к мосту через ров.

— В сад, — сказал Адейр, — проведу вам небольшую экскурсию.

— Мы здесь были, когда приехали в цитадель, — сказала Киандра, и, кажется, ты был где-то недалеко. Потому что мы слышали твоё имя и… — эльфийка осеклась и посмотрела на меня. Здесь до меня дошло, почему она хихикала тогда, когда я не поняла ни слова. Адейра дразнили, и я догадывалась как.

Он тоже понял, о чём речь, и махнул рукой.

— Некоторые эльфы не умнее растений в этом саду. Более того, растения лучше их хотя бы потому, что молчат.

Киандра сконфузилась. Камень был и в её огород тоже, не иначе.

В том месте, где мы встретили в прошлый раз белую лошадку, Адейр свернул направо, и мы последовали за ним, крутя головами. В глазах рябило от разноцветия бутонов, что покачивались в такт нашим шагам на клумбах, кустах и кустиках, кочках и ветках. Сквозь бурную растительность невозможно было разглядеть что-либо дальше, чем на три метра от себя, но через несколько минут сад начал редеть и обретать совершенно иные очертания.

— Я часто бываю в саду, тем более что почти всё здесь на моей ответственности. Можете приходить, когда хотите, в глубине цветника есть скамейки и беседки, даже столы для занятий с растениями, но мне, если честно, ближе вот эта часть сада, — он указал рукой вперёд, — в отличие от той, что лишь для отвода глаз, у этой части совсем иная сущность.

Впрочем, я и сама уже почувствовала это. Деревья стояли реже, и их кроны были менее пышными, зато ветви тянулись в разные стороны, точно руки, и легонько шевелились при полном безветрии, как будто разговаривали между собой, отчего становилось немного жутко, да и общая атмосфера этой части сада настораживала после расслабляюще-весёлого цветника.

Настораживала — не то слово, я оцепенела и чуть не вскрикнула от увиденного, схватившись за Киандру.

— Кто это, Адейр? Русалки?

По левую сторону от дорожки, петляющей между покрытых мхом сучковатых стволов, раскинулся пруд, окружённый валунами, а почти на каждом большом валуне сидели одинаковые с виду девушки, полностью обнажённые, но их тела тщательно скрывались за длинными, по самые щиколотки, золотисто-рыжими волосами. Девушки лениво двигались, следя за нами, поглаживали свои волосы, играя пальцами в пруду и брызгая водой в нашу сторону.

— Хуже, — ответил Адейр, — это медбии, дочери богини Медб. Магические создания. Женское тело лишь хрупкая оболочка для того, что скрывается внутри. Не советую их злить.

В голосе Адейра я расслышала искреннее предупреждение и дёрнула Киандру за рукав, чтобы она прекратила их рассматривать.

— Но что они здесь делают? – спросила та, нехотя отворачиваясь от безупречно белой кожи и шёлковых струящихся прядей.

— Медбии не покидают эту часть сада, но здесь очень строго следят за порядком. Вообще, запомните, вы в цитадели магии. Абсолютно всё здесь пропитано ей, подвержено действию чар и составляет единый живой организм, так что вам следует перестать удивляться и воспринимать всё как само собой разумеющееся, но и быть осторожными, не зная, что и к чему, лучше не трогать лишнего, — он указал в сторону кучки чёрных деревьев справа, под которыми светились крупные грибы.

— Сок чёрного дерева используется в зельях, а ещё его корнями питается червь-убийца. Этого червя поедают четырёхкрылые ящеры, вон там, смотрите, — сказал Адейр и указал в сторону города — там, где деревья росли гуще, на их когтистых ветвях расположились большие плетёные гнёзда, их обитателей дома не было, наверное, к лучшему, потому что от одного названия «четырёхкрылый ящер» мне становилось не по себе. — В природе всё взаимосвязано, если повнимательнее приглядеться, грибы и растения ты будешь изучать на первой ступени, а вот зелья и животных — на второй, так что у тебя впереди много интересного.

Глазея на усыпанные гнёздами пугающих неизвестностью ящеров, я не заметила камень и споткнулась, чуть не брякнувшись носом, но удержалась на ногах, подхваченная Киандрой.

— Кровавый крюк мне в ухо, — выругался Адейр и резким движением руки отодвинул нас в сторону, — лучше отойдите.

Мы не поняли, что случилось, пока что-то глухо не хлопнуло внизу, а когда посмотрели, то попятились сами. Там, где раньше лежал камень, пять секунд спустя зашевелилось нечто тёмно-розовое, лоснящееся, с красным вытянутым ртом. Через секунду это нечто хлопнуло снова и стало втрое крупнее. А потом открыло рот. Я вскрикнула.

По всему периметру красного рта расположились острые, как заточенные клинки, зубы, рот при этом вырос до размеров футбольного мяча. Червь, оскалившись, зашипел в нашу сторону, и моя телохранительница не растерялась и отточенным движением рубанула поперёк.

— Нет! – крикнул Адейр, но уже было поздно.

Две половинки червя шмякнулись на землю с неприятным хлюпаньем. Снова раздались хлопки, и перед нами открылись уже два одинаковых рта размером с футбольные мячи.

— Ой, — сказала Киандра и хотела что-то ещё добавить, но не успела, потому что с шипением один червь бросился на неё, а второй — на Адейра, который тут же применил какую-то защитную магию, и червя отбросило, точно он, как мяч, ударился об стену.

— Что с ним делать? – кричала я, пока Киандра, лёжа на земле, на вытянутых руках держала рвущегося к ней с раскрытой пастью червя. Я схватила его сзади, погрузив пальцы в склизкие мягкие складки, под которыми чувствовалось упругое, пружинящее тело. Меня трясло на собственных ногах, потому что представить было страшно, что произойдет, если червь пересилит Киандру и вырвется из моих рук.

Адейр поймал его невидимым арканом и потащил на себя.

— Отпускайте, я держу! — крикнул он.

Мы с долей недоверия осторожно выпустили бьющегося монстра, и тот, извиваясь в воздухе, двинулся к Адейру, который тянул его, как магнит.

— Нет, мечом нельзя, — сказал он, когда Киандра попыталась проткнуть розовое тело, — он может делиться.

Киандра беспомощно опустила оружие.

—Тогда скажи чем! — закричала она, показывая, как второй червь, безуспешно пытающийся пробить защиту, надумал всё-таки её обойти и полз вокруг невидимого препятствия, сгибая и разгибая мясистое тело, покрытое мелкими складками.

— Курткой. Накрой его, — ответил Адейр, с трудом сдерживая дрожащей рукой мечущуюся тварь.

Киандра сняла куртку и с выражением лица, будто её сейчас вырвет, набросила на червя.

Тот сначала прекратил трепыхаться, вместе с курткой полетел вниз, а вскоре куртка осела на землю так, словно под ней было пусто, но жестом Адейр дал понять, что трогать её нельзя. В это время он движением руки заставил взъерошиться и взлететь в воздух немного земли, образовав ямку, и ногой спихнул куртку Киандры в неё.

— Эй! – возмутилась та, но Адейр уже заарканил второго червя и подтаскивал к ямке.

— На счёт «три» поднимаешь куртку и набрасываешь на него. Раз, два, три!

В этот момент Киандра схватила куртку, под которой на дне ямки лежал крохотный розовый червячок, набросила на червя, которого удерживал Адейр, и эльф, обхватив его, бросил в яму. Как только тот уменьшился, Адейр достал куртку и припорошил яму землёй с помощью заклинания.

Я стояла окаменевшая.

Адейр протянул куртку Киандре, та взяла её двумя пальцами и осмотрела с внутренней стороны, потом, сморщившись, перекинула через согнутую в локте руку.

— Извини, — сказал Адейр, разведя руками, — не ожидал, что такое произойдёт. В целом в саду безопасно, если знать, с чем и как обращаться.

Он широко улыбнулся, и я заметила, как к смуглому лицу Киандры добавился лёгкий розовый оттенок.

— Почему ты не убил этого червя? — спросила она, кивая на место, где Адейр сапогом разравнивал землю, — он мог бы меня сожрать. Разве нет? Ты видел его пасть?

Она растопырила пальцы, держа руки перед лицом, и размахивала ими, демонстрируя размеры монстровой пасти.

— Он всего лишь защищался, — буркнул эльф, — хочу заметить, что не червь первый разрубил кого-то пополам.

— У меня развитый инстинкт самосохранения, — задирая подбородок, ответила Киандра, — когда я увидела его зубы, то не предположила, что они созданы для улыбки.

— У червя тоже инстинкт самосохранения, как и у всего живого, — парировал Адейр, — он лежал себе спокойно под камнем, пока его внезапно не вытащили на свет.

— В общем, виновата я, так что прекращайте спорить. Мы пойдём дальше?

— Кажется, я предлагала кому-то поединок? — намекнула Киандра, похлопав ладонью по мечу. – Только не здесь. Где-нибудь в более безопасном месте, если в этом милом… — она подчеркнула это слово интонацией, — саду такое найдётся.

— Дальше пойдут пески, там безопасно, — ответил эльф и добавил: — Почти. Только подождите, я возьму палку.

Адейр подошёл к чёрному дереву, что-то пошептал возле него, отломил корявую ветку длиною около полутора метров, потом провёл ладонью по месту разлома, сел на землю, обхватив ветку двумя руками, закрыл глаза, а затем медленно стал разводить руки в разные стороны, и палка там, где проехались пальцы эльфа, выпрямлялась и становилась гладкой и блестящей.

Мы заворожённо любовались этим преображением.

Когда палка была готова и выглядела теперь гладким блестящим чёрным посохом, эльф встал и мотнул головой, приглашая нас идти дальше.

Пески начались совсем скоро. Сперва на дорожке стал попадаться песок, потом чёрные деревья сменились низкими, засохшими на вид кустиками, и вот перед нами, когда мы поднялись на небольшой холм, раскинулась просторная пустыня. Конечно, её границы были отчётливо видны, впереди начинался густой лес, а справа каменная высокая стена, но песка здесь было вдоволь, и глаза Киандры заблестели.

— На твоём острове было много песка? — спросила я, чувствуя, что девушку накрыли воспоминания детства.

— Очень много, — ответила она, будто пыталась выпить глазами всю эту жёлтую пустынную красоту. — А какие там бывали песчаные бури! Волна песка приближается быстро, видишь её и бежишь, а потом становится ничего не видно: ни глаз, ни рта не раскрыть, они тут же могли забиться песком, и мы прячемся в пещере и кричим, но ветер так завывает среди камней, что даже друг друга мы не слышим, а потом всё успокаивается, только на крышах домов, на камнях, на огородах – везде ещё долго лежит песок, пока ветер не разбросает его.

Киандра погладила песок рукой, а когда встала, то крикнула: «Эй!» — и едва Адейр обернулся, швырнула песок ему в лицо, я ахнула, но он успел прикрыть глаза рукой.

— Мы разве не драться пришли? Вижу, ты совершенно не готов к внезапной атаке, — подразнила Киандра, наступая на него с мечом.

— Почему же? — невозмутимо ответил Адейр, отбивая своим импровизированным посохом её удары, даже когда она достала второй меч, палка в руках друида успевала справляться с обоими, точно раздваиваясь в его руках.

— О, да ты не совсем пропащий, — смеялась Киандра, когда ей самой приходилось уворачиваться от ударов посоха, — Ага! — воскликнула она, распоров Адейру рукав. — Считай, что ты ранен.

— Ладно, — сказал Адейр, перехватив палку одной рукой и ударив вниз, пытаясь подкосить противницу, но та подпрыгнула, а когда меч прочертил по воздуху на уровне головы Адейра, тот присел и опёрся ладонью на песок, замер на пару мгновений, упал на бок и откатился назад, отступая.

Киандра, прыгнув в очередной раз, ушла в песок по голень, вскрикнула от неожиданности, моментально выбралась.

— И это всё, на что ты способен? — хихикала она, атакуя эльфа двумя мечами, но внезапно перед ней поднялась волна песка и рухнула к её ногам, так что та еле успела отскочить.

Адейр ударил посохом в песок, и Киандра остановилась на месте, объятая песчаным вихрем, что тянулся снизу и кружась уже добрался до её коленей. Она размахивала мечами, пытаясь выйти из эпицентра маленького смерча, но центробежная сила не позволяла ей сделать и шагу. Адейр просто стоял и чуть вращал палку, направив её конец на Киандру. Вихрь всё поднимался, и моя телохранительница выбивалась из сил, стремясь преодолеть его мощь, а когда он добрался до уровня груди, ей пришлось поднять руки.

— Хватит, хватит, Адейр! — закричала я, боясь, что песок попадёт в дыхательные пути.

Адейр тут же остановил вихрь, и тот осыпался песчаным дождём.

Киандра тяжело дышала и хитро посматривала, раздумывая, не продолжить ли бой, но я взглядом дала ей понять, что этого достаточно, чтобы прекратить насмехаться над парнем.

— Это невероятно, — проговорила я, всё ещё находясь под впечатлением и с трудом подбирая слова, — никогда не видела ничего подобного.

— Да что тут особенного, — ответил Адейр, подавая Киандре руку, чтобы помочь выбраться из кучи песка, засыпавшего её по самые бёдра, — кажется, я всё ещё при штанах, — засмеялся он, глядя на то, как эльфийка отряхивает свои.

— Не стоит быть таким самоуверенным, — съязвила та, поднимая брошенный меч, и я могла бы поклясться, что сейчас она предпримет попытку взять реванш, напав неожиданно уже после поединка. Быть непредсказуемой — её тактика ведения боя, но она прочла в моих глазах мольбу не делать этого и убрала оружие в ножны.

Адейр только снисходительно развёл руками.

— Ты ведь на третьей ступени, да? — спросила я, касаясь руки эльфа, чтобы привлечь внимание к себе, мне не терпелось узнать о магии как можно больше именно от того, кто так виртуозно ею владеет, — а что потом, чем ты собираешься заниматься, когда закончишь учёбу?

Он пожал плечами. Зелёный взгляд устремился куда-то поверх моей головы.

— Здесь уж точно не останусь. Хочу вернуть свой замок.

— Замок? Ты же воспитывался друидами, — встряла Киандра.

— Мой родовой замок, где я жил с родителями в раннем детстве. Их убили, и я намерен выяснить, кто это сделал, и вернуть наш дом.

— А где он? — поинтересовалась я, — оказывается, Адейр не такой уж и бездомный сирота, живущий в цитадели и зарабатывающий здесь же на своё обучение.

— В Последней Земле. Я слышал, правитель подарил его молодой королеве. Но я придумаю что-нибудь.

На этих словах я покачнулась.

— В чём дело? — спросил Адейр, шагнув ко мне с готовностью меня подхватить, но я жестом дала понять, что не нуждаюсь в помощи.

— Недавно я сбежала из подземелья твоего дома, — процедила я, переводя взгляд на Киандру. Та уже и сама сложила два плюс два и теперь только кивнула в поддержку.

Адейр выглядел растерянным.

— Ты уверена, что это мой дом? Как он выглядел? И кто держал тебя в подземелье? Расскажи, прошу, — протараторил он, усаживаясь на песок и приглашая меня следовать его примеру.

Я села, поджав ноги, и Киандра устроилась рядом.

С чего лучше было начать, я не знала. Замок, о котором шла речь, был мне знаком ещё с прошлого моего попадания в Альвою. Я много могла бы рассказать о том, что происходило в его ритуальном зале, в маленькой комнате с решётками на окнах, но я всё же начала с конца, описав, как попала в мир эльфов во второй раз и как сбежала оттуда через подземный ход с крадущей аркой.

Адейр слушал так, как не слушают даже учителя по теории магических знаний, иногда задавал уточняющие вопросы, видимо, пытаясь убедиться, что я говорю о принадлежащем ему замке, хотя сам мало что помнил из детства, похоже, ему не было и пяти лет, когда на его семью напали.

— У меня была хорошая и богатая семья, — вздохнул он, — я мало помню, но именно тот вечер — в точности до мгновения. Мой отец был верховным магом Последней Земли. Мама тоже была колдуньей. Она управляла ветром и часто сопровождала правителя в морских путешествиях. Большую часть времени я проводил с учениками — молодыми магами. Один из них и вывел меня через тот коридор, по которому ты выбралась из подземелья. На нём были чары, и вход нельзя было обнаружить, не зная, что он там есть. Это и спасло меня.

— Кто это сделал? – спросила Киандра.

Адейр пожал плечами.

— Ничего так и не удалось узнать. Меня отдали друидам, а они жили отшельниками и совсем не интересовались обстановкой на эльфийских землях. Только в цитадели я узнал, что стало с родителями, из новостных свитков, которые мне показал верховный маг. Там говорилось, что семья верховного мага Последней Земли была убита в своём замке и что их маленький сын не найден ни живым, ни мёртвым.

— Ты кого-то подозреваешь?

— Нет, но я должен вернуться в замок и всё выяснить. Такая магия не исчезает полностью со временем. Наверняка там ещё сохранились её следы.

— Да уж, – сказала я, — если Чиинана их не подчистила.

— Надеюсь, что нет, — ответил парень, улыбнулся и поднялся на ноги, протягивая нам с Киандрой руки.

Второпях готовясь к испытаниям по теории магических знаний, я сильно уставала, и подниматься на рассвете ещё до завтрака стало невыносимо тяжело, поэтому мы с Киандрой стали выходить во двор, чтобы потренироваться орудовать мечом, уже на закате, когда цитадель накрывала фиолетовая мгла. Это было необходимо нам обеим: свежий воздух и движение, которых в течение дня нам сильно недоставало, а тренировка помогала сбросить дневное умственное и эмоциональное напряжение, поддерживать в тонусе мышцы и нагрузить тело физически для здорового сна.

Поединок с Киандрой всегда заканчивался моей воображаемой смертью, но мне начинало удаваться продержаться всё дольше и дольше, так как я запоминала излюбленные манёвры соперницы, начинала предугадывать их. До поры до времени, конечно, пока эльфийка не становилась непредсказуемой, что она всегда любила сделать в завершение, чтобы самодовольно надо мной похихикать.

В этот раз я не осталась в долгу, потому что мне удалось поцарапать Киандру лезвием меча. Она ведь всегда требовала от меня драться в полную силу, как против настоящего врага, и при этом легко уворачивалась, однако сейчас то ли она немного поддалась или же устала, то ли я так изловчилась, о чём, конечно, мне было предпочтительнее думать, но скользящий удар пришёлся по ноге, и если бы на ней были высокие сапоги, я выслушала бы стройный ряд эльфийских ругательств по поводу испорченной любимой обуви, а так только краткое «ачщ!».

Рана не была глубокой, лезвие едва коснулось кожи, кровь выступила, но не потекла. Мы, вспотевшие и довольные моими успехами, вошли в холл первого этажа и уже собирались свернуть в сторону нашего крыла, как с лестницы сошёл Орилин, подтянутый, одетый в жилет, застёгнутый на все сто пятьсот золочёных пуговиц, узкие штаны и сапоги выше колена. Пепельные волосы, заплетённые в толстую косу, свисали на грудь.

У меня сжалось в животе от мысли, что эти двое продолжат свой поединок прямо здесь и сейчас, я взглянула на Киандру, на её губах прорисовалась ехидная усмешка, но Орилин окинул её суровым взглядом со словами: «Тебе просто повезло. Будь это настоящий бой, тебя давно бы похоронили».

— Мечтаешь сплясать на моих похоронах? — съязвила Киандра.

— Нет, но, пожалуй, спустить с тебя штаны не откажусь.

Киандра оторопела от такого заявления, а потом подняла руки, собираясь жестикулировать от возмущения, но Орилин уже прошёл вперёд, лишь задержался секунды на три, ощупав меня взглядом.

— Красивый меч, — сказал он, посмотрел мне в глаза и направился к выходу.

Я застыла, провожая его глазами, но Киандра потащила меня за руку в коридор.

— Ну и петух, — ворчала она, — что он о себе думает, ему разве мало было в прошлый раз?

— Думаю, в прошлый раз действительно тебе помогло везение. А вот что это сейчас было, как думаешь? — спросила я, имея в виду комплимент в адрес Танго, что висел у бедра.

— Не знаю, — недовольно бросила Киандра, похоже, слова эльфа задели её, а может, напугали, ведь ей бы, скорее всего, не хотелось остаться без штанов, и она, вероятно, уже представила, как почувствовала бы себя, окажись она тогда на месте Орилина. Да и моё предположение насчет везения ей не понравилось. В любом случае нам следует быть осторожнее с этим парнем.

На испытаниях по теории магических знаний собралось около тридцати эльфов, в основном примерно моего возраста, детей обучали отдельно, они и жили по другую сторону от главного корпуса, так что мы с ними даже не встречались, лишь иногда с их отдельного двора доносились детские голоса. Эльфов причисляли к взрослым, когда они встречали пятнадцатое рождение Птухайла, для девочек взрослое состояние наступало раньше, после тринадцатого рождения. Через десять дней после встречи звезды все девушки, кто достиг этого возраста, собирались на просторной поляне, повязывали на голову украшенные бусинами и камнями ленты, танцевали и пели. Все желающие могли приходить смотреть на этот праздник взросления, а мужчины имели право приглядеть себе невесту и попросить её руки прямо на празднике, но говорят, в последнее время это происходит всё реже. Так как эльфы и эльфийки предпочитают сначала узнать друг друга, прежде чем связать себя узами семьи.

— Да осветит Птухайл ваш путь, — услышала я знакомый голос и подняла глаза от учебника, с которым не расставалась вот уже несколько дней.

— И светит он тебе, верховный маг, — ответили хором трое учителей, одним из которых был наш Мак Огма, а двух других я знала только в лицо. Пожилая улыбчивая женщина с серебристыми волосами, волнами лежащими на плечах, и эльф помоложе, угрюмый и бледный. Они переглянулись, ученики зашушукались. По-видимому, никто не ожидал появления на испытаниях первой ступени самого верховного мага.

Тот оглядел всех присутствующих, задержался взглядом на мне и сел рядом с учителями за длинный стол в тут же подставленное Мак Огмой кресло.

Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы, и растёрла похолодевшие пальцы. Конечно, то, что эльфы впитывали буквально с молоком матери, то, что для них было таким же естественным, как зачатие от мужчины и женщины, вскармливание грудным молоком и первые шаги, для меня было сравнимо с квантовой физикой, понятия из которой я, может, и в состоянии была зазубрить, но вот, чтобы прочувствовать и осмыслить, это вряд ли.

Наши с эльфами представления о природе в корне разнились. Их отношение к всему окружающему миру, частью которого они постоянно себя ощущали, никак не походило на наше привычное потребительское отношение. Маленький эльф, стоило ему появиться на свет и сделать первый вдох, начинал источать своим телом тысячи невидимых нитей, которые тянулись во все стороны, как бы связывая его с окружающей средой, тянулись по воздуху, тянулись на каком-то высшем ментальном уровне, тянулись так же и в почву, вот почему эльф сильно привязывался к родной земле. Он с рождения привязывался к ней невидимыми энергетическими потоками.

Теоретически рожденное за пределами Альвои существо не могло обладать магией эльфов, поскольку не возникло этих самых невидимых связей, которые появляются в момент рождения, однако, похоже, папа, впитавший магию эльфов, когда его лечила эльфийка, передал связи мне с помощью ключа, когда прикоснулся к моей коже в районе седьмого шейного позвонка, оставив рубец в форме спирали. Это произошло в моём мире, когда я родилась, поэтому вопрос «С какой землёй ты связан?», который задавали каждому из учеников, сдающих испытания, показался мне неуместным.

Я не знала, что сказать, и чуть было не призналась в этом, но вспомнила, как мы с Киандрой вошли через Мерцающие врата в замок брата. Я тогда ощутила себя дома, как будто воздух там был каким-то особенным для меня.

— С Землёю Предков, — ответила я.

Учителя посмотрели на верховного мага.

— Продолжайте, — ответил тот.

— Видишь эти двери, Мирослава? – спросил Мак Огма, кивая на что-то позади меня. Я обернулась. Четыре настоящие одинаковые двери с потёртыми косяками, с лоснящимися от частых касаний ручками стояли там, где ещё минуту назад ничего не было. – Посмотри на них внимательно, постарайся почувствовать, какая их них тебя зовёт, и войди в неё. Не торопись.

Я замерла. Двери ничем не отличались друг от друга от слова «совсем». Поменяй их местами, я и не замечу. Какая из них звала меня, невозможно было определить, сколько ни глазей. Я закрыла глаза, постояла немного, вслушиваясь в тишину, и мне захотелось открыть крайнюю левую дверь. Я подошла, взялась за ручку и толкнула. Зелёная трава. Шагнув, я оказалась перед стеной эльфийского леса.

Я пошла в сторону деревьев, птицы пели, их ласковая трель звала меня, манила, мне хотелось увидеть этих прекрасных птиц, что так поют, будто звучит флейта, однако лес оказался чрезмерно густым, я пробиралась сквозь валежник, трещали сучья, и треск усиливался с каждым моим шагом, скоро за ним не стало слышно птичьего пения, и я уже хотела пойти обратно, как треск стал просто оглушительным и из-за деревьев, ломая их по пути, вылетел дракон. Конечно, я узнала его. Чёрные глаза уставились на меня, из открытой пасти Доогелдарка вырвалось рыжее пламя, я отшатнулась, повернулась к двери, но её не оказалось на месте, только бескрайнее поле, за которым вдали виднелся силуэт замка моего брата.

Я побежала, спотыкаясь и запутываясь в траве, слыша, как за спиной поднимаются и опускаются крылья дракона и воздух, разрезаемый ими, свистит, точно ветер в трубах.

Моё сердце бешено билось, отдавая в уши, спину обжигало, будто пламя уже касалось меня, но я знала — это мой вестник опасности, ключ к рунам драконов, оставленный на моём теле в районе седьмого шейного позвонка моим отцом.

Вспомнив о ключе, я остановилась и упала на траву. Доогелдарк приближался всё в том же образе тени, раскалённой изнутри от пламени, я отползала, но в то же время вспоминала тёплую морду Эфириуса, короля драконов, жёлтые с прорезями глаза смотрели на меня, и я хотела спрятаться в них, раствориться, укрыться от злобной тени. Эфириус перед моим внутренним взором раскрыл пасть так, что мне стало на секунду страшно, и я зажмурилась. Пламя полыхнуло с громким шипением, Доогелдарк зашипел в ответ, но вынужден был отпрянуть от мощного огненного потока, что выпустил ему навстречу король драконов. Я поднялась на ноги и оглянулась. До замка было ещё далеко, но тут дракон-призрак, атакованный Эфириусом, не выдержал натиска и перевернулся через себя, а потом опустился на землю, но уже не драконом, а эльфом, я вскрикнула.

— Дариен!

Когда он поднял голову и встряхнул волосами, сбрасывая их с лица, я бросилась к нему, раскрывая для объятий руки, и он раскрыл свои в ответ, и вот я врезалась в его грудь и чуть не отлетела назад, ударившись о камень, но не отлетела, потому что руки Дариена схватили меня, притянули ближе, я ощутила сильный холод, попыталась вырваться, но эльф держал крепко и смотрел мне в глаза. Я искала в них знакомый огонёк, но вместо этого словно падала на морское дно или в глубокий чёрный колодец, что засасывал меня, и я теряла контроль над своим телом и мыслями.

— Пусти, Дариен, пусти меня, пожалуйста, — умоляла я его, но тело словно залили бетоном, и я утрачивала способность двигаться.

Он широко улыбнулся, но это была не его улыбка. На меня смотрел, сжимая в руках, тот мужчина с чёрного корабля, король фоморов.

— Ты не уйдешь, — шептал он, а я рвалась изо всех сил, или мне только так казалось, потому что тело моё не двигалось с места, лишь голова судорожно крутилась из стороны в сторону. Я закрыла глаза. Чтобы снова обратиться к Эфириусу, и вздрогнула от раздавшегося надо мной хриплого смеха. Чиинана.

Король фоморов исчез, а колдунья, казалось, спустилась с неба и протянула ко мне бледные пальцы. Моя рука метнулась к бедру, но Танго там не было. Чиинана снова засмеялась, ее рука дотронулась до моей груди, глаза сощурились, а потом я ощутила резкую боль.

—Ну, вот и всё, — сказала она тихо, с самодовольной улыбкой отдаляясь от меня. Я положила руку на грудь, туда, где всё ещё жгло от боли. «Сердце Мананнана». Она украла его у меня.

Я снова оглянулась на замок, но вместо него увидела дверь, выйдя, я несколько мгновений только моргала, чтобы привыкнуть к тёмному помещению, и тяжело дышала, чувствуя, как поднимается и опускается моя грудь, я сунула пальцы за ворот рубашки. Амулет спокойно висел на своём месте.

Экзамен был сдан.

Глава четвертая. Брошенный остров

Дариен с огромным трудом, точно он заталкивал на корабль трусливую лошадь, разомкнул веки, по виску побежала капелька пота. Он хотел её стереть, но рука не подчинилась, даже пальцем не удалось пошевелить, будто он превратился в тряпку или воду, разлитую по полу. Ни одна мышца не слушалась его, но он дышал, видел серые стены с факелами, а когда опустил взгляд, то увидел толстые цепи на руках, хотя и не чувствовал их. Напротив него вспыхнуло пламя, а за ним появилось лицо, знакомое бледное лицо с синими глазами. Чиинана.

— Заклинание воздуха будет действовать до рассвета, — прохрипела она. — По крайней мере, так оно действует на эльфов, но ты лишь наполовину эльф.

Дариен хотел спросить, что она имеет в виду, но губы и язык тоже обмякли, ему и веки-то с трудом удавалось держать открытыми.

— Что? Ты не знал? Родители не сказали тебе? — Чиинана прищурилась, поднося факел ближе, и до кожи донеслось его приятное тепло.

Колдунья рассмеялась, отчего пламя затряслось в припадке, а эхо заскрежетало по стенам и отдало в затылок, прижатый к холодной стене. От затылка вниз по спине пробежала дрожь. Что за чушь несёт эта ведьма?

— Эх, Дариен, Дариен, ты прожил столько рождений Птухайла в неведении, а я всё увидела в один миг в твоих глазах. Да-да, в ту ночь, когда призрак неудачно попытался тебя убить, я смотрела его глазами. О, это было невероятно интересным открытием, — эльфийка улыбнулась, обнажая ровные белые зубы в пугающем оскале. — Думаешь, в тебе течет кровь правителя Зеелонда и Восставших Земель? Как бы не так. Ты себя видел в зеркале? Момент.

Чиинана исчезла из поля зрения, раздался звон. Колдунья вернулась с круглым зеркалом в почерневшей раме, и Дариен увидел своё отражение: взлохмаченные волосы, слишком бледное серое лицо и ничего необычного.

— Смотри на свои глаза, Дариен, — прошипела колдунья. — Это глаза фомора. Он завладел твоей матерью ещё до того, как она стала женой правителя. Ты чудовище, Дариен, и не должен сидеть на престоле Восставших Земель.

Дариен почувствовал, как пересохло в горле, а дрожь уже расползлась по всему телу, хотелось плюнуть в эти лживые глаза. Как она смеет оскорблять его род, смеет называть чудовищем правителя Зеелонда и Восставших Земель? Законного и признанного народом. Он вложил всю имеющуюся силу, чтобы поднять руку, схватить так соблазнительно близко стоявшую к нему колдунью и заставить её смотреть в его глаза до помешательства, но удалось лишь сдвинуть с места указательный палец.

— О, да ты силён. Сильнее многих. Я так и думала, но, надеюсь, тяжёлые цепи тебя удержат, когда спадёт заклятие, и ты мне скажешь, где прячешь «сердце Мананнана», — она прошептала это в самое ухо, обдавая прохладным дыханием покрытую испариной кожу. — Не то твои корабли станут гибнуть в море один за другим.

Веки Дариена дрогнули и сомкнулись, слишком тяжело было держать их открытыми, он позволил телу и дальше растекаться беспомощной лужей и обратил всё внимание в мысли.

«Чудовище», — голос Чиинаны всё еще звучал в голове.

«У него глаза как у тебя», — раздался испуганный голос Миры и утонул в гуле хищных волн Мутного моря.

Их ладью швыряло как орех, вёсла болтались, привязанные вдоль бортов, потому что были бесполезны. Надежда оставалась лишь на магию, что всё же, несмотря на зверский шторм, вела судно на север, унося подальше от свирепых южных морей и островов.

Отец тогда сильно злился, что Дариен, встретивший всего тринадцать рождений Птухайла, тайком пробрался на ладью и прятался в трюме до тех пор, пока команда не бросила якорь в Мутном море.

И уж тут сын правителя Зеелонда больше не мог скрываться, потому что мечтал увидеть своими глазами красный жемчуг на чёрном песке.

Отец тогда заметил лишь голые пятки сына, когда тот бросился вниз головой с борта «Пьяной эльфийки», и уже собирался устроить ему взбучку, но не посмел сделать это на глазах у матросов. Дариен вынырнул последним, сжимая в обеих руках горсти жемчуга, и вся команда свистела и размахивала платками, когда он шёл навстречу отцу, демонстрируя добычу. Отец только посмотрел орлиным взглядом, а вечером едва успел сказать, что Дариен совершил серьёзный проступок и будет наказан, как на ладью легла густая тень и на палубе раздался звон мечей. Они оба выбежали из каюты и увидели чёрный, покрытый наростами корабль, с мачт, бортов и парусов которого потоками лилась вода, а на ладью бежали уродливые плечистые создания с топорами в мускулистых руках. Тогда Дариен впервые увидел фоморов и дрался с ними рядом с отцом, который с остервенением рубил длинным мечом, а потом взбежал на верхнюю палубу и закричал: «Ну же, давай, спускайся!» Дариен хотел увидеть того, кому кричал отец, тоже поднялся и встал рядом, прикрываясь рукой от летящих в лицо брызг.

— Сын, уйди! Живо! — рявкнул отец, и тогда Дариен успел заметить на себе чей-то холодный взгляд, но тот мужчина сразу скрылся из виду. Послышался басовитый приказ, и фоморы бросились на свой корабль, а «Пьяную эльфийку» ещё долго подбрасывало на волнах.

Отец потом долго не разговаривал с Дариеном, закрылся в каюте, а когда вернулись домой, сказал, что будущему правителю Зеелонда и Восставших Земель следует обучиться военному делу в Городе Мастеров, где лучшая в Альвое школа воинов, и, несмотря на возражения матери, отправил сына в Землю Предков.

Дариен попробовал зажмуриться, чтобы заглушить боль, подкрадывающуюся к сердцу. Ему это удалось, лицо уже обрело подвижность. Он открыл глаза и долго смотрел на пляшущее пламя факела, но словно чувствовал, как снова бьёт в лицо колючий ветер, а они возвращаются в Город Мастеров.

Вот хрустнула кожаная броня, и меч вошёл в грудь. Дариен словно заново почувствовал боль, пронзившую сердце, и ощутил, как тело его покачнулось, не удержалось и повалилось за борт. Он слышал крики и всплески воды, когда за ним следом кто-то нырнул, но он так быстро летел ко дну, что его не могли догнать. Он видел над собой силуэты, кажется, один из них был Баарион, его рана кровоточила, отчего силуэт отбрасывал красную тень, а потом они пропали, и Дариен оказался в чьих-то цепких руках. Над ним блеснули несколько пар тёмных глаз. Это были женщины. Их длинные волосы расплывались вокруг их голов чёрными ореолами. Одна из них наклонилась очень близко, и её ладонь коснулась раны в груди, отчего сильно зажгло, будто лекарь капнул в рану щипучего зелья. За её бесцветными губами показались белые зубы.

— Он один из нас, — прошипела она, и все повторили за ней: —Он один из нас, он один из нас.

Дариен тогда подумал, что бредит, что это шумит попавшая в уши вода, аженщины — всего лишь игра света корабельных факелов в бушующем море.

Потом много цепких пальцев сжали его руки, ноги, спину, и он полетел вверх и увидел фиолетовое небо, голубые звезды. Но вот небо озарилось на миг, словно наступил день и внезапно погас, затрещало и одновременно загремело так, что, если бы в ушах не оказалось воды, они бы просто лопнули от шума. Крики раздались со всех сторон, а в небо метнулось рыжее пламя. Дариен почувствовал способность двигаться и приподнял голову. Корабль фоморов, разломленный на две половины, вставал над бушующими волнами, а нос и корма его, напротив, уходили вниз под воду. Налетевшие откуда-то тучи скрыли звёзды. Фоморы неуклюже выпрыгивали с горящего судна и скрывались в темноте вод и ночи.

— Смотрите! – крикнул кто-то.

Дальше он не помнил.

Когда очнулся, лекарь только развёл руками. Рана затянулась, оставив небольшой шрам в области сердца.

Что произошло в ту ночь, Дариен так и не понял. И только теперь всё начало вставать на свои места.

Он один из них. Один из фоморов. Он не эльф. Он фомор. В груди защипало, точно открылась и кровоточила старая рана. Дариен сжал кулаки. Снова разжал их, пошевелил каждым пальцем в отдельности, поднял руки, хотел протереть ими лицо, но застонали натянутые цепи. Слишком короткие цепи. Ни поднять руки, ни соединить их. Осторожная колдунья. Он подвигал ногами — ноги свободны и вернулись к жизни, вот только, казалось, затекли. За стеной послышались звонкие шаги, Дариен выпрямился, опираясь ладонями об каменную плиту, на которой сидел.

Похоже, двери в темницу не было, так как он не слышал скрипа. Чиинана появилась из-за выступающей до середины помещения стены всё в том же белом платье, только сверху на плечи была наброшена длинная накидка на завязках, такая же белая, что сливалась и с платьем, и с волосами колдуньи.

— Королева — лгунья, — сказал Дариен, прочистив горло. — Тебе бы выступать перед зрителями за серебро.

Чиинана подошла чуть сбоку, мило улыбаясь, но Дариен невольно вздрогнул, вспомнив улыбку, увиденную в момент, когда он растворялся в ночном пространстве.

— Я играю роль, только когда вижу цель. Моей целью был ты, — она провела ледяной ладонью по его щеке, каждая мышца отозвалась болью. — Я тебя получила, сын фомора, и теперь игры кончились.

— Я правитель Зеелонда и Восставших Земель, — медленно проговорил Дариен. — Ты развяжешь войну, и даже Совет не сможет на неё повлиять.

Чиинана задрала голову и засмеялась хрипло и громко, так что смех этот отскакивал от стен и больно врезался в уши. Дариен сморщился.

— Совет — жалкая кучка никчёмных стариков, они уже ни на кого и ни на что не смогут повлиять, а мы с тобой сможем, — она сделала паузу, — если договоримся.

— Договоримся? — Дариен улыбнулся. Эта фраза и вправду показалась ему забавной. Трижды пытаться его убить, потом заковать в цепи и хотеть договориться, ну разве не смешно?

— М-м-м, — промычалаЧиинана. — У тебя очаровательная улыбка, даже не скажешь, что ты сын фомора, неудивительно, что никто не заподозрил.

Улыбка Дариена в тот же миг сошла, он почувствовал, как сморщились его пересохшие губы.

— Я сын правителя эльфийской земли, запомни это раз и навсегда, колдунья.

— Да-да, конечно, сын, — Чиинана стала медленно ходить по темнице, подметая камни подолом, — но не родной, — она вытянула длинный тонкий, как перо, палец. — А это значит, в тебе есть сила, — она снова приблизилась к нему и оперлась на его колени, видимо, перестав бояться, что он ударит её ногой. Хотя такая мысль у него промелькнула, но если и драться с женщиной, то, во всяком случае, не так.

— Ты только представь, на что можешь быть способен, стоит только признать в себе силу фомора, Дариен. Вместе мы могли бы править миром. И не одним.

Голубые звёзды глаз направились на него, отбрасывая слабое сияние на бледную прозрачную кожу, отчего она казалась нездорово посиневшей, а вся колдунья выглядела хрупкой и лёгкой, и даже удивительно, откуда в этом теле была такая молниеносная сила.

— Мне не нужно править миром, Чиинана. Я в ответе за Восставшие Земли и должен вернуться на свой трон. Ты зря тратишь время, королева. И, кстати, где мы? Где ты тайком от супруга держишь пленников? Неужели он не задаётся вопросом, в каких краях пропадает его любимая жёнушка?

Колдунья встала и опять хрипло рассмеялась, но не так громко, скорее ехидно, протяжно, будто царапала камнем по камню.

— Мой дорогой супруг ослеплён любовью и готов ждать меня столько, сколько потребуется, пока я не закончу свои дела, — леденящие кожу пальцы коснулись лица Дариена. — И будет за это вознаграждён. А где мы? На острове в южных морях. Совсем рядом с твоим настоящим домом, Дариен.

Он сжал зубы и глубоко вздохнул. Было понятно, что колдунья нарочно пытается вывести его из себя, и лучшим средством сейчас было самообладание.

— Что с «Летящим» и моей командой? — спросил он, исподлобья глядя в синие глаза.

— У-у-у, — протянула Чиинана. — Знаменитый взгляд правителя Зеелонда. Неужели никто не задумывался, откуда в нем эта затягивающая глубина? — она сморщила маленький узкий носик. — «Летящий» уже не вернуть, а сколько эльфов было на борту?

— Тридцать три, считая меня, — ответил Дариен, не отводя взгляда и с трудом сдерживая тяжелые вздохи, чтобы не показать волнения.

Чиинана подняла глаза вверх, что-то прикидывая, а потом ответила:

— Боюсь, кое-кто не выжил, или нам следует получше осмотреть остров, но можешь не переживать, Дариен — всех, кто упал в море, мы взяли на корабль, они живы и спят безмятежным долгим сном. Обещаю тебе, скоро они все вернутся домой. В Зеелонд, в семьи, — она мечтательно улыбнулась, — в башни твоего замка.

Этого он и боялся и, уже не в силах скрыть тревогу, опустил глаза.

— Призраки?

Королева хмыкнула.

— Моя армия, Дариен, и твоя тоже, если пожелаешь.

— Что тебе нужно, Чиинана?

Колдунья встрепенулась и принялась снова ходить по темнице, размахивая худыми прозрачными руками.

— Ну наконец-то мы добрались до самой важной части, — она оскалила зубы в зловещей улыбке, что, в самом деле, выходило у неё лучше всего, если не считать метания молний. — Для начала — «сердце Мананнана», — сказала королева, подойдя и потянув за рубашку Дариена. — Я знаю, что по традиции амулет передаётся из поколения в поколение между правителями Восставших Земель и камень точно должен храниться у тебя на груди, но его нет. Где он, Дариен? Это первое, что мне нужно от тебя. Где ты его прячешь? Почему рискуешь ходить в море без защиты владыки? Мне известно, что в нём заключена непобедимость твоих кораблей и сила флота Восставших.

Дариен молчал. Он не жалел о своём решении подарить камень Мирославе. Кто знает, может, если бы не «сердце Мананнана», она бы погибла тогда на корабле сына Тени.

— Второе — моё к тебе предложение объединиться и свергнуть Совет. Восставшие Земли будут править в Альвое, разве это плохо? Признайся, ты и сам не раз нарушал требования Совета, я же знаю, за что тебя наказали запретом покидать Зеелонд. За неподчинение, ведь так? — Чиинана остановилась, пальцами коснувшись его подбородка и призывая посмотреть на неё, но он отвернулся, дёрнул руками в стремлении схватить колдунью за платье, чем вызвал лишь звон железа и хриплый смех.

В бессилии сжал кулаки, мысли, как и взгляд его, заметались по темнице в поисках решений. Найти выход. Найти Веира. Освободить матросов и воинов.

— И ещё одно, Дариен, — сухо произнесла Чиинана, по-видимому, наигравшись в обольстительную эльфийку. — Я намерена привлечь с твоей помощью на свою сторону фоморов. Думаю, их король не откажется от предложенной мною сделки. Осталось только донести сведения до него. На этом пока всё, оставлю тебя подумать. Ты многое можешь выиграть, сотрудничая со мной, а не враждуя. Забудь всё, что было, когда я призвала в Альвою Доогелдарка, забудь, что я сделала с этой девчонкой. Отдай мне «сердце Мананнана», вернись на трон, и мы вместе провозгласим Совету недоверие. Сразу две эльфийские земли. У него не останется выбора, нас не победят. Земли Предков и Срединной Земли будет явно недостаточно, чтобы справиться с флотом Восставших, войсками Последней Земли вкупе с фоморами и мной. В Альвое нет мага, что способен меня одолеть, да будет тебе известно. Даже верховный маг цитадели не посмеет поднять на меня руку. Подумай, у тебя есть время.

Она развернулась и вышла, шаги быстро удалялись, и вскоре наступила полная тишина.

Глава четвертая. Земля Предков. Цитадель магии

Земля Предков. Цитадель магии

Сдав теорию магических знаний, я погрузилась в весёлую студенческую жизнь, которой лишилась в своё время, потому что училась недалеко от дома и не жила в общежитии.

Начались занятия по координации и танцам, медитации, а также музыке и звукам. Вот уж никак не ожидала, что буду учиться этому в академии магии. Как оказалось, это чуть ли не основной набор навыков, которыми должен обладать любой уважающий себя эльфийский маг. И дело совсем не в этикете, как я подумала поначалу.

— Колдун должен в совершенстве владеть своим телом, правильно распределять энергетические потоки, направлять силу магии не хаотично, а строго следуя основным принципам, которые вы уже изучали в теории. Давайте повторим, — сказала учитель Эйтлин, та пожилая эльфийка, что принимала испытания по теории магических знаний, только сейчас её длинные волосы были убраны в закрученную на затылке в спираль косу.

Я предпочитала не высовываться, привлекать излишнее внимание к своей персоне, и без того заметной, и не только на первой ступени, не хотелось. Слухи распространялись быстро, и сокурсники сперва сторонились меня, присматривались. Потом постепенно стали приближаться, словно я могла укусить их или заразить неизвестными бактериями. Однако мало-помалу у нас на первой ступени сложились более или менее товарищеские отношения. Близких друзей я не завела, потому что всё свободное время проводила с Киандрой и частенько ещё с Адейром, которого, как правило, шугались с подачи таких, как Орилин. Но в целом ко мне относились ровно, за исключением нескольких учеников.

Син Мак Махон поднял руку, соревнуясь с Морики, которая, как всегда, скосила на меня свой незабудковый взгляд, видимо, одной мне казавшийся пропитанным ядом.

Чуть ли не каждый эльф первой ступени, а также многие со второй и даже с третьей заглядывались на эту девушку, заискивали и всячески пытались привлечь внимание. Не знаю, с чего бы ей считать меня конкуренткой при такой выдающейся внешности модели, но она постоянно стремилась быть лучше, умнее, проворнее, чем я. Меня это забавляло, не более. Сложно в точности сравнить мой возраст с возрастом однокурсников, но, думаю, я была старше их всех и уж точно более зрелой в эмоциональном плане. Девицы хоть и выглядели в большинстве своём сформировавшимися молодыми женщинами, по сути, вели себя как подростки, скорее всего, ими и были, по-человечески я бы дала почти всем из них лет пятнадцать. И, конечно, я в свои двадцать с хвостиком больше тяготела к ученикам старших ступеней.

Но я была человеком. Человеком, говорящим с драконом. Человеком, убившим сына Тени. Это само по себе работало на меня, притягивало взгляды, вызывало перешёптывания, бросало вызов всем без разбора. Так я волей-неволей всегда оказывалась втянутой в соревновательный процесс.

От танцев я ожидала несколько другого, чем оказалось. Нам велели снять обувь, построили по линиям за спиной учителя, и мы повторяли её движения. Это больше походило на какое-нибудь кунг-фу, чем на танцы, но даже у меня, опытной в хореографии, некоторые движения вызывали трудности. И это было ещё только начало.

На третьем уроке по координации нам устроили показательные выступления от учеников четвёртой ступени. Почему-то я была совсем не удивлена, когда на площадку вышел Орилин.

— Итак, первая ступень, сейчас эти молодые эльфы продемонстрируют вам, что значит управлять магической энергией. Не бойтесь, обучаться бою с оружием будут только те из вас, кто решится стать магом-оружейником, я же сейчас хочу, чтобы вы увидели, для чего посещаете мои занятия, для чего повторяете за мной все эти странные движения и ходите босиком. Почувствуйте тело Альвои своими ногами, пусть оно соединится с вашей кожей, когда это произойдёт, вы ощутите тепло, а пока насладитесь зрелищем. Если воин передаёт оружию силу своего тела, его внутреннюю энергию, то маг привлекает энергию из окружающей среды, собирает её в себе и вкладывает в оружие. К этой же энергии прибавляет свою внутреннюю силу. Но надо быть очень осторожным, потому что не вполне грамотное зачарование оружия может сыграть на руку противнику, отдав ему часть энергии.

Я посмотрела на Орилина, вспомнив, что произошло с Киандрой, когда его меч коснулся её груди. Она тогда сжала лезвие пальцами и вся покрылась мерцающим ореолом. Похоже, Орилин тоже вспомнил этот момент, и мне показалось, или он действительно покраснел. Видимо, тогда он облажался. Я мысленно усмехнулась, понадеявшись, что внешне это никак не проявилось.

Орилин и второй парень встали в центр круга, образованного босоногой компанией из пятнадцати учеников. В руках у них были гладкие чёрные палки. Они замерли друг напротив друга, и через несколько секунд их фигуры стали покрываться лёгким нежно-голубым сиянием, оно исходило из поверхности земли, из окружающего эльфов воздуха, текло вдоль их тел, собиралось в руке, держащей оружие, и красивой волной ползло по палке до самого её кончика. Палки сомкнулись крест-накрест, в этом месте в воздух посыпались искры, потом снова и ещё. Эльфы не то чтобы дрались, скорее это был постановочный номер для зрителей. Они медленно замахивались друг на друга и заставляли свои орудия соприкасаться. Сияние сопровождало их, искрило, иногда ослабевало, а время от времени вдруг вспыхивало ярче, точно на плите прибавляли газу.

С трудом отведя глаза от сияющего зрелища, я посмотрела на свои босые ноги. Им было тепло. Птухайл уже пробирался к своему излюбленному месту, значит, верхний слой почвы, скорее всего, прогрелся.

— Спасибо, Орилин, Ирош. А теперь выберите себе партнёров из первой ступени. Так мы проиллюстрируем разницу в уровне концентрации энергии.

Группа оживилась. Со всех сторон зашелестели девичьи голоса. Ирош выбрал Сина Мак Махона, а Орилин, поймав мой взгляд, кивнул в центр круга. Меня бросило в жар. Я чувствовала, как краска теперь заливает моё лицо. Он что, решил отомстить за выходку Киандры?

— Отличный выбор, Орилин, — как-то радостно взвизгнула учитель Эйтлин. — Выходи, Мирослава. Это будет очень любопытно.

Вокруг её по-детски радостных глаз побежали лучики морщинок.

А по моему телу побежал миллион нервных мурашек. За спиной послышалось злое хихиканье Морики. Прекрасно, у неё появился ещё один повод ненавидеть меня. И почему Орилин не выбрал эту красотку? У меня на это был всего один ответ. Месть.

— Итак, наложите на своих партнёров чары видимости тонких тел, — сказала учитель Эйтлин, и на мою макушку плюхнулась рука Орилина.

Я опустила глаза, сжимаясь под его ладонью и предвкушая боль, которую он наверняка жаждет мне причинить.

— Смотри на меня, — тихо произнёс эльф, проговаривая каждое слово так, будто сомневался, что я достаточно хорошо понимаю эльфийский.

Я посмотрела. Его губы чуть дёрнулись в сторону в усмешке, наверное, в моих глазах отразился страх, и это потешило эльфа. Но я напомнила себе, что смотрела в глаза дракона, и никакой эльф не заставит меня испугаться. Эта мысль взбодрила, и я выпрямилась, ещё сильнее ощутив давление тяжёлой руки.

Через пару мгновений от ладони побежало тепло, разливаясь по телу и постепенно превращаясь в лёгкую вибрацию. Когда она достигла пальцев ног, глаза Орилина расширились будто бы от удивления.

— Восхитительно! — воскликнула учитель Эйтлин, и со всех сторон полетели охи, вздохи и разные восхищенные фразы. Я посмотрела на Сина — он мерцал, как новогодняя ёлка, — Син, отлично, продолжай, — сказала Эйтлин. — Но разве правы те, кто говорит, что людям неподвластна магия? — она показала рукой на меня, как на музейный экспонат, и я опустила голову, когда Орилин наконец убрал ладонь с моей макушки.

Вдоль моих ног бежали вверх светящиеся ниточки синего цвета, перепутывались с другими такими же полосками, летящими со всех сторон, а ещё где-то в районе груди к ним прибавлялись жёлтые тонкие лучики. Я вытянула руки, и вдоль них пробежали дорожки света до самых кончиков пальцев.

Орилин подал мне палку, и стоило мне сжать её пальцами, как я ощутила в руке тепло, а по палке так же поползли магические нити.

— Хорошо, теперь попробуйте соприкоснуться оружием. Орилин, Ирош, нападайте, первая ступень, защищайтесь.

Я сглотнула и посмотрела на Орилина. Отличный шанс со мной поквитаться. Как только я отвлеклась на эту мысль, моя гирлянда замерцала.

— Концентрация, Мирослава, концентрация, — выставив ладони вперёд и как бы успокаивая меня плавными движениями, проговорила учитель Эйтлин.

Я закрыла глаза и вспомнила цветок в комнате Кона, сделав вдох, постаралась вернуть состояние сосредоточения, и яркие потоки снова побежали непрерывными ручейками.

Орилин замахнулся своей светящейся ярко-синим огнём палкой, я выставила свою наперерез, они соприкоснулись, во все стороны полетели искорки, а я почувствовала себя сварщиком. Орилин отвёл оружие и занёс его снизу, он намеренно делал это медленно, я отразила и этот «удар».

— Прекрасно, теперь все вы видите, что значит контролировать энергетический поток. Чары видимости тонких тел позволяют видеть эти незримые нити. И это весьма любопытно, потому что внутренняя энергия Мирославы отличается, как вы заметили, цветом. Очень любопытно, и я бы хотела глубже изучить этот вопрос, — учитель Эйтлин постоянно показывала в мою сторону, я почувствовала, что краснею, и боялась снова утратить концентрацию. — Достаточно, — сказала она. — Эти навыки мы все будем отрабатывать на занятиях. Вы обучитесь технике медитации, а также овладеете своим телом в такой степени, чтобы всем существом сумеете привлекать, извлекать и удерживать магическую силу. Главное — верить в себя и в свои способности. Без веры магии быть не может.

Орилин опустил палку, и я выдохнула.

— Неплохо, — бросил он, а когда я, нацепив сапоги, заторопилась к двери в замок, окликнул меня и догнал. — Мирослава, постой, — я не остановилась, но сбавила шаг и повернула к нему голову. — Слушай, я видел твой меч, довольно тонкая работа.

— Спасибо, — улыбнулась я. — Подарок правителя Зеелонда.

Орилин многозначительно кивнул.

— Я мог бы его зачаровать, — сказал он и после паузы добавил, — если хочешь.

Я не знала, что ответить. С одной стороны, меня напрягало это предложение именно от Орилина, с другой — не хотелось показаться трусливой. Кроме того, ошибка Орилина стоила ему потери штанов, и мне не нравилась перспектива получить меч, который будет работать против меня. Но как вежливо отказаться, не вызвав лишний подозрений?

— Не знаю, может быть, — промямлила я, размышляя, но чтоб это не выглядело слишком долгим. — Я подумаю, хорошо?

— Договорились, ещё увидимся, — ответил он, махнул мне рукой и ушёл в противоположную от моего крыла сторону.

«Надо будет посоветоваться с Адейром», — пронеслось в голове.

По курсу бытовой магии мы бежали галопом, в цитадели не считали необходимым тратить на неё много времени, потому что каждый эльф в состоянии освоить её азы и применять на практике уже с малых лет, поэтому, разумеется, ученики первой ступени взрослого потока бытовой магией уже владели.

— Несмотря на то что большинство заклинаний из раздела бытовой магии почти всем вам известны, — учитель Эйтлин скосила взгляд на меня, — на некоторых из них мы в цитадели традиционно заостряем внимание и уделяем время их отработке. Прежде всего, это касается зачарования, — по классу пробежался шёпот, конечно, всем не терпелось поделиться своим опытом. Кроме меня. — И пусть даже дети в Альвое умеют зачаровывать предметы, это ничуть не умаляет пользы навыков наложения чар, ведь зачарованный предмет можно улучшить, — учитель Эйтлин согнула руку в локте, растопырив пальцы, и стала их медленно сгибать один за другим, — защитить, спрятать, найти и, наконец, призвать, — она тряхнула в воздухе кулаком и опустила руку. — Что же понадобится нам для проведения зачарования?

— Кровь! — донесся слева голос Сина Мак Махона.

— Конечно, — согласилась Эйтлин. — Зачарование относится к магии крови и применяется при соблюдении принципа совести, о котором вы, естественно, помните из курса по теории магии, — она опять взглянула на меня, и я торопливо кивнула.

Я заучила все основные принципы магии, в том числе и принцип совести, но спроси меня, как он применим в этом конкретном случае, и я провалюсь от стыда. Эйтлин не спросила.

— Дело в том, что зачарование сработает только на истинно вашей вещи. Если же она досталась вам нечестным путём или просто без разрешения её владельца, заклинание не подействует. Давайте сразу к делу. Возьмите истинно свою вещь. Любой предмет, как-то украшение, гребень для волос, оружие или элемент одежды.

Все закопошились, по столам зазвякали браслеты и кольца, Син вынул из ножен кинжал, Морики демонстративно вытащила из поясной сумочки зеркальце в золотой оправе, переливающееся при дневном свете всеми цветами радуги, ближайшие к ней девчонки в восхищении заохали и наперебой принялись просить его, чтобы посмотреться. Я оглядела себя и, не найдя ничего подходящего, потому что даже ленты на мне сегодня не было, подумала: не зачаровать ли перо, и от Эйтлин это не ускользнуло.

— Школьные перья и книги не подойдут. Мы специально запрещаем использовать на уроках личные принадлежности, чтобы они не оказались зачарованными и не могли повлиять на ваши успехи в обучении.

Я вздохнула, отложив перо в сторону, и чуть расширила ворот рубашки, начиная чувствовать лёгкий жар от неловкости положения, так как раздеваться в классе и даже снимать пояс или обувь мне вовсе не хотелось. Но пальцы коснулись шнурка на шее, и я с облегчением вытащила из-под рубашки амулет, аккуратно, чтобы не привлечь внимания, положила перед собой.

— Отлично, предмет у всех есть, и я надеюсь, он принадлежит вам, — подытожила терпеливая Эйтлин, окинув взглядом класс и обратив внимание на лежащий передо мной амулет. — В ящичке стола для каждого из вас лежит шкатулка с иглой, достаньте её, сделайте укол в палец и выдавите каплю крови на ваш предмет. Будьте осторожны с предметами из ткани, капайте в незаметное место.

В резной шкатулке не больше спичечного коробка обнаружилась иголка, скорее похожая на кнопку с деревянной шляпкой. Я ткнула в указательный палец и выдавила каплю крови на слегка переливающуюся грань «сердца Мананнана». Капля застыла рубиновой бусиной, не растекаясь и, естественно, не впитываясь.

— Теперь положите предмет на ладонь левой руки. Пусть он ощутит тепло вашего тела и почувствует себя в родной среде, — продолжила учитель Эйтлин, прохаживаясь между столами и наблюдая за действиями учеников.— Отлично. Накройте его правой рукой, осторожно, не размажьте каплю, если она не впиталась, и представьте, как невидимые нити магической энергии текут из груди к вашим ладоням, опутывают предмет, согревают его. Опытные маги не прибегают к словам, но вам я советую сосредоточиться и шёпотом произнести заклинание: «Что моё, будет со мной, будет для меня, придёт ко мне наяву и во сне».

По классу разнеслось шушуканье, я закрыла глаза, сперва снова представив уже полюбившийся мне цветок, чтобы отвлечься от посторонних звуков, потянула синие и желтые нити к ладоням, мысленно опутала амулет и прошептала слова.

Со всех сторон донеслись радостные возгласы и одобрительные реплики учителя. Я открыла глаза и убрала правую руку. На вид ничего не изменилось, я огляделась. Мои сокурсники с восторгом рассматривали светящиеся нежно-зелёным сиянием предметы на своих ладонях. Я зажмурилась и попробовала ещё раз. Учитель Эйтлин продолжала всех хвалить, а у меня снова не было результата.

— Ты уверена, что это истинно твой предмет, Мирослава? — спросила она, остановившись за моим плечом.

Я кивнула:

— Вообще-то, да, это подарок.

— В таком случае рекомендую тебе потренироваться. Не переживай, с первого раза получается не у всех, ты же только-только открываешь в себе способности к магии. Все свободны, увидимся на следующем занятии.

Я встала, надев амулет, и пошла к двери. Ещё издали увидела, как в коридоре, прислонившись к стене, стоит Орилин. Заметив нас, он выпрямился и двинулся прочь, будто шёл по своим делам.

— А, Орилин! — окликнула его Эйтлин, хватая меня за плечо. — Прошу тебя, подойди.

Он покосился на неё, потом на меня, точно не ожидая увидеть нас в толпе, выходящей из класса.

— Ты уже знаком с Мирославой, удели ей немного времени, если не трудно. Возникла проблема с зачарованием, но думаю, под твоим руководством она справится с этой задачей.

Она подмигнула и застучала каблучками в сторону выхода из учебного корпуса.

Орилин глубоко вздохнул, как бы удивляясь просьбе учителя, немного помолчал, а потом предложил:

— Идём, я знаю идеально подходящее для этого место.

Он мотнул головой в сторону лестницы, и я последовала за ним. Мы спустились на подземный этаж, и мне стало неловко идти с этим эльфом по тёмным, кое-как освещённым коридорам со стенами, полом и потолком из бежевого камня мимо тяжёлых маленьких дверей, украшенных скульптурами в виде животных и птиц.

— А нам обязательно туда идти? — спросила я, боясь заплутать в этом лабиринте.

— Ты чего-то боишься? — ответил он вопросом на вопрос, прищурив глаза.

— Да нет, просто.

— Обязательно, — засмеялся он. — И скоро ты узнаешь почему.

Я прежде не была на уровне ниже первого этажа и понятия не имела, что там располагалось. Наконец, Орилин толкнул одну из дверей, перед этим на секунду погрузив пальцы левой руки в чёрную волчью пасть с левой стороны, и жестом предложил мне войти. За дверью оказалась просторная комната с потухшим камином, длинными столами вдоль стен, одним круглым столом посередине и четырьмя креслами в красной обивке.

— Разведи огонь, — кивнул Орилин на камин и пошёл к висящим над столами полкам.

Я села на колени возле камина. Сердце отстукивало так, что я боялась, Орилин мог услышать, но опозориться ещё и в этом простейшем волшебстве мне не хотелось. Выдохнув, я поднесла ладонь к центру круга из мелких камешков и представила, как сияющие нити стекаются со всех сторон ко мне и бегут по руке. Чувствуя спиной взгляд эльфа, я не могла сосредоточиться, поэтому зажмурилась и представила свой любимый цветок в комнате Кона, как он раскрывал свои крохотные лепестки, точно разгоралась искра. Ощутив тепло на ладони, я открыла глаза. Тонкий, почти прозрачный язычок пламени играл под моей рукой и набирал силу. Ещё несколько секунд, и в камине заплясал живой огонь.

— Здорово, — похвалил Орилин.

Я сняла с шеи амулет и подошла к столу, на котором уже горели две тонкие свечи.

— Огонь, как и вода, очищает, чтобы никакая посторонняя энергия не мешала твоему колдовству, — объяснил он, указывая мне на кресло, и сам, придвинув другое почти вплотную, тоже сел. — Да и атмосфера приятнее, согласись?

Я выдавила улыбку, хотя губы при этом задрожали, и уставилась на лежащее на ладони «сердце Мананнана» с застывшей каплей крови.

— Ну, попробуй, уверен, теперь у тебя всё получится. Это комната магии старшего состава, здесь отрабатываются заклинания, готовятся зелья и совершаются ритуалы, так что всё вокруг пропитано силой. Давай, не бойся, — он похлопал меня по плечу, и я попыталась собраться с мыслями, повторила всё, как учила Эйтлин, но чуда не произошло.

— Может, нужно снова капнуть крови?

— Не думаю. Ты уверена в этом предмете?

— Да, конечно, мне его подарили, значит, он истинно мой.

— Вообще-то, да, — пожал плечами Орилин. — Тогда, очевидно, дело в нехватке опыта, потому что заклинание это простейшее, если не говорить о профессиональном наложении чар, которому обучаются маги-оружейники.

Тёплые пальцы Орилина легли поверх моей руки. Другой рукой он убрал за ухо прядь моих волос. Всё моё сосредоточение на магии испарилось. Тело напряглось. Я повернулась. Он смотрел мне в глаза и улыбался.

— Что ты делаешь, Орилин?

— Да ладно тебе, Мирослава, ты же не маленькая. Я слышал, что у тебя отношения с правителем Зеелонда, но здесь, в цитадели, ты надолго, и мы могли бы…

— Нет, — отрезала я, убирая руки со стола, но левую он успел схватить и удержал, разжал мои пальцы и кивнул на амулет.

— Его подарок?

— А что? — я потянула руку, но он не выпустил, снова согнул мои пальцы, наклонился ближе ко мне и сказал в самое ухо:

— Хочешь, открою секрет?

Я дышала через раз и до боли сжимала зубы от напряжения.

— Скоро ты станешь ему не нужна, потому что не сможешь быть королевой эльфийской земли. Такое место не достанется человеку. Не трать на него время, Мирослава, — Орилин сказал это шёпотом, но каждое слово било в висок, точно удар в колокол над головой.

— Зачем ты говоришь это мне? — еле-еле выдавила я, глядя перед собой.

— Просто предупреждаю, — ответил он, отклоняясь к спинке кресла и высвобождая мою руку, — по-дружески. Не хочу, чтобы ты тешила себя надеждами и ждала встречи с Восставшим. У тебя должен быть другой путь. Свой путь в Альвое. Неспроста же ты пришла обучаться магии. Ты хочешь быть независимой, я вижу это по твоим стараниям.

— Наверное, ты прав, — сказала я, найдя наконец силы, чтобы посмотреть ему в глаза, — насчёт независимости. И мне надо тренироваться, но я немного устала и лучше продолжу вечером, — добавила я, вставая. — Извини, что отняла у тебя время.

Орилин смотрел на меня, широко улыбаясь, потом тоже встал.

— Не извиняйся, мне было приятно.

Его руки обхватили мои плечи, и я внутренне съёжилась, точно ожидая удара. Мысли о мести не покидали меня даже теперь.

— Знаешь, я даже горжусь тем, что помогаю освоить магические премудрости не кому-то, а человеку, тем более той, что сражалась с самой Драконьей Тенью. Если что-то понадобится, обращайся, ну а завтра расскажешь, как прошла тренировка.

Орилин подмигнул и открыл передо мной дверь, пропуская вперёд, а после вывел из мрачных коридоров подземной цитадели. Всю дорогу я шла как натянутая струна, в готовности отбиваться от приставаний, но эльф вёл себя галантно.

До спальни я добиралась бегом, боясь, что заставляю Киандру волноваться. Так и оказалось, потому что я наткнулась на неё в коридоре.

— Ты поздно. И от кого бежишь?

Я замотала головой, пытаясь отдышаться.

— Не хотела, чтобы ты начала волноваться. Всё в порядке, я не справилась с зачарованием, только и всего.

О странном поведении Орилина я не стала рассказывать, а пришла и сразу же забралась в горячую ванну. Вода меня быстро расслабила, избавила от мыслей об Орилине, о месте, о моём недовольстве собой и о сомнениях в магических способностях. Я смотрела на прозрачную гладь, и все мысли постепенно заполнял Дариен. Его взгляд, голос, нежность прикосновений, как бы мне хотелось прямо сейчас ощутить всё это, увидеть, услышать, но оставалось довольствоваться только тем, что сохранила память. Рука сама потянулась к маленькому круглому столику на длинных ножках и взяла амулет. Погрузив его под воду, я хотела стереть кровь, но машинально накрыла правой ладонью и представила невидимые нити, что собирались из воды, из окружающего воздуха, сматывались в клубочек в моей груди и бежали к кончикам пальцев, чтобы опутать «сердце Мананнана». Мысленно я произнесла заученные на уроке слова, и нежное голубое сияние просочилось сквозь сжатые пальцы. Я замерла, не веря своим глазам, потом осторожно приподняла правую ладонь, сияние не исчезло. Я подняла амулет над водой, и он продолжал светиться. Снова, на всякий случай повторяя заклинание, я нацепила амулет на шею. Ну, конечно! Предмет должен был находиться в родной среде, а для амулета владыки моря — это вода. Вот почему магия не сработала раньше. Довольная я сползла в воду по самый подбородок и закрыла глаза. Я могу колдовать. Могу и буду, и я найду способ защитить своего любимого, защитить эльфов от злых намерений Чиинаны.

Глава четвертая. Брошенный остров

Брошенный остров

Дариен ударил кулаками об камень. Если колдунья догадается, где амулет, Мира окажется в опасности. Как её защитить? Как выбраться? Как спасти команду «Летящего»? У него выступили слёзы, и предрассветный мрак темницы расплылся в тягучем тумане. Он крепко зажмурился, но тут же перед мысленным взором поднялась гигантская волна, накрывшая его грязно-синим плащом, а когда Дариен открыл глаза, факелы на противоположной стене в один момент погасли.

Он огляделся. В крохотное окошко, неровно вырубленное в скале и перетянутое железными прутьями, не проникало ни крохи ветра. Шагов за стеной тоже не было слышно, как и чьего-либо присутствия. Он снова зажмурился, позволяя волне накрыть своё упавшее за борт тело и забрать под толстый слой морской воды туда, где чьи-то руки вцепились в него со всех сторон, а голос женщины произнёс: «Он один из нас». Дариен ухватился за цепи и что было сил потащил, приподнимаясь, наклоняясь вперёд, пытаясь сделать шаг, и тогда услышал другой голос, мужской, низкий и глубокий: «Мой сын. Ты зовёшь меня?»

Дариен открыл глаза. В темнице по-прежнему он был один, но этот голос звучал слишком близко и чётко для воспоминания.

— Мой сын? Ты зовёшь меня? — раздалось снова, будто обладатель голоса стоял совсем рядом справа.

Дариен выпустил цепи, вытер лицо об рубашку на плече и покачал головой.

— Нет, — сказал он тихо.— Я тебе не сын. Я — эльф и сын правителя Зеелонда и Восставших Земель.

До слуха донёсся гулкий смех.

— Я слышу, ты зовёшь меня. Тебе нужна сила?

Дариен кусал губы, то одну то другую, и сопел, тяжело вздыхая и оглядываясь. «Он один из нас», — всплывало в памяти. «Сын фомора», — твердила Чиинана. Он закинул голову назад, еще раз вздохнул поглубже и ухватился за цепи.

— Да! — проговорил он с надрывом, но всё так же тихо. — Мне нужна сила, я должен выбраться.

Его зубы заскрипели, на плечах треснула ткань рубашки, пальцы впились в ладони до боли, от которой хотелось заорать, но он только рычал, а перед глазами чётко явился образ высокого черноволосого мужчины, чей взгляд был направлен на него, и снова голос: «Он один из нас», а потом слова колдуньи: «Сын фомора». Он зарычал сильнее, раздался звон, и Дариен едва успел подставить руки, чтобы не поцеловать каменный пол, цепи снова негромко звякнули.

Несколько мгновений он неподвижно лежал, вслушиваясь в тишину темницы, но слышал только своё тяжелое дыхание, потом поднялся и протёр рукой лицо. Оглянулся — покорёженные обломки цепей выглядывали из каменной плиты. Он бросился к выходу, однако, вылетев в коридор, тут же наткнулся на стража, притаившегося у стены. Не успел тот вытащить меч, как Дариен махнул рукой, и челюсть эльфа неприятно хрустнула от удара цепью. Он ударил стража в живот, а когда тот согнулся, выхватил его меч и, ударив противника по затылку тяжелым железным браслетом, бросился дальше. Второму стражу повезло ещё меньше, потому что он сразу наделся на меч, как сыр на вилку. Дариен осторожно, как можно мягче ступая по камню, выбрался наверх по кое-как вырубленной или просто собранной из булыжников каменистой лестнице.

Птухайл уже готовился взойти над Альвоей, слегка покрывая небо румянцем. Впереди совсем близко к берегу качался на волнах, чуть трепеща зелёным флагом, корабль Последней Земли. Бухта Спящих, окружённая скалами, всё ещё была погружена во тьму. Лёгкий зарождающийся ветерок приятно холодил кожу под намокшей от пота одеждой. Дариен осмотрелся и двинулся вглубь острова, прислушиваясь к единственному звуку, помимо слабого шлёпанья волн о камни, — шороху собственных шагов.

Брошенный остров представлял собой нагромождение скал, испещрённых пустыми чёрными ртами когда-то давно действующих рудников, что напоминали теперь кротовые норы. Старые скалы, точно деревья, сбрасывающие с себя листву, осыпались даже без ветра в полном, казалось бы, спокойствии. То тут, то там слышалось перешёптывание мелких камней, скатывающихся с обласканных ветрами глянцевых вершин. Однако ритмичный стук, который донёсся с запада, заставил сердце Дариена биться чаще, и вот уже его собственный внутренний маховик разгонял кровь быстрее и быстрее.

Возьмём мечи и луки,

Возьмём щиты мы в руки,

Над морем рассвет,

Любимым привет,

Мы будем скучать в разлуке.

Дариен уже почти бежал, спотыкаясь, врезаясь в валуны и раздирая штаны на коленях, когда заметил под каменистым утёсом узкий проход. Звук шёл оттуда, и Дариен не смог скрыть радости, улыбка сама вылезла на лицо и не желала уходить.

— Веир! — прохрипел он и прочистил горло. — Веир Мак Мор, только не говори, что выстукиваешь любимую песню не для меня, — он засмеялся, когда из прохода осторожно, сперва оценив окружающую обстановку, вышел Веир.

—Дариен! О боги, неужели вы не подвели меня в этот раз, — сказал он, раскрывая объятия и обхватывая Дариена мощными руками. — Где ты был? Подумать только, я уже мысленно попрощался с тобой и всей командой. Взгляни, единственное, что мне удалось найти.

Веир показал рукой в дальний угол пещеры. Там, привалившись к стене, возле крохотного костерка сидел покрытый испариной почти голый воин. Одежда его была аккуратно разложена на ближайших к огню камнях. Его плечо и левая рука сморщились и покраснели, местами даже как-то обуглились, а на ранах блестела влага.

—Анхаил, — сказал Дариен, присев на корточки возле раненого, заглядывая в ясные пока ещё глаза. Грудь сдавило от мысли о том, какую боль пришлось вынести воину и как ему удаётся крепиться.

— Правитель.

Анхаил даже попытался встать, чтобы поприветствовать Дариена, но тот положил ему на грудь ладонь, останавливая.

— Серьёзная рана.

— Да, — сказал Веир, — а здесь кругом ни травинки, Дариен, ни розовой глины — ничего, просто голые камни. Долго он так не протянет.

— Успеем, — сказал Дариен, подняв на Веира глаза. — Мы должны пробраться на корабль и отбить его у колдуньи, — он встал, а Веир бросил взгляд на болтающиеся на руках правителя цепи.

— Что с тобой было, как тебе удалось освободиться? — спросил он, и вид у него был крайне озадаченный.

Дариен лишь махнул рукой. Цепь звякнула.

— Если не можешь меня прямо сейчас от этого избавить, то и не спрашивай. Надо выдвигаться и как можно скорее. Ты хорошо искал? Больше точно никого нет?

Веир развёл руками. Через всю его левую щеку пролёг кровоточащий надрез, будто её распороли тупым орудием. Меч оставил бы более тонкий и изящный след. Эльф заметил взгляд правителя и отвернулся.

— Осколок мачты. Да, я обыскал берег, никого больше. А если бы и был кто живой, то так же, как и ты, пришёл бы на стук.

— Пожалуй, — ответил Дариен и повернулся к раненому. — Анхаил, можешь идти?

Тот уставился бледно-синими глазами, в которых сонно колыхались язычки пламени, но ответить не успел.

— Правитель, ты сейчас серьёзно? — заговорил Веир. — Я правильно понял, ты хочешь, чтобы мы вдвоём, прости, Анхаил, ты практически не в счёт, взяли корабль, где порядка сорока вооружённых эльфов, а ещё призраки и колдунья, бросающая молнии направо и налево?

— Ты правильно понял, Веир, это наш единственный выход. Если колдунья обнаружит моё отсутствие в темнице на берегу, первым делом она поднимет паруса и уйдёт вместе со всей выжившей командой «Летящего». Даже если и попытается меня найти, корабль она всё равно отправит в Зеелонд.

— Это самоубийство, — сказал Веир, не глядя ему в глаза.

Дариен подошёл к выходу из пещеры. Птухайл уже выкатился розовым яблоком на сиреневый небосклон. Он прикрыл веки. Волна из воспоминаний тут же поднялась, готовая разрушить всё на своём пути. Он как никогда чувствовал уверенность в том, что справится с захватом корабля королевы, сколько бы воинов и призраков на нём ни находилось. Сила закипала в нём, как вода в котле, бурлила и обжигала изнутри, рука сама рвалась к мечу, зрение обострилось, и там, где недавно можно было разглядеть лишь мутное пятно парусного судна, теперь отчётливо просматривалась каждая мачта и даже головы скучающих на борту воинов. Но чувствовал он также и то, как, стоя на верхней палубе своего чёрного, изъеденного солью и рыбами корабля, король фоморов с довольной ухмылкой потирал руки, предвкушая, как получит правителя Зеелонда в свою власть и заставит нести вечную службу на судне смерти.

Дариен потряс головой и повернулся к Веиру.

Тот подошёл и крепко сжал плечи.

— Колдунья с тобой что-то сделала. В твоих глазах я вижу безумство, Дариен. То, что ты предлагаешь, погубит тебя, меня, Анхаила и всех, кто ещё выжил.

Дариен стряхнул руки Веира.

— Да, она кое-что сделала, и я чувствую, — сказал он, ударив себя в грудь кулаком, — что справлюсь. Смогу захватить корабль даже в одиночку, и никто не в силах остановить меня сейчас. Королева просчиталась, и это будет стоить ей поражения. Одевайся, Анхаил, мы выдвигаемся, я впереди, вы следом. Не высовывайтесь и слушайте мои приказы.

— Не сочти за наглость, правитель, но я согласен с Веиром, это верная смерть, — произнёс Анхаил, потянувшись за рубашкой.

— Молчать! — рявкнул Дариен и заметил, как съёжился эльф под его взглядом. — Правитель не давал тебе слова, воин. Ты встанешь, пойдёшь на корабль и при необходимости будешь драться здоровой рукой, а если посмеешь умереть, то перед своей супругой Жаниной будешь объясняться сам.

Сказав это, Дариен поднял с земли меч Анхаила и бросил его хозяину.

Анхаил несколько мгновений часто моргал, а потом принялся наскоро натягивать на себя одежду.

Вскоре они втроём вышли из укрытия и направились в сторону моря. Птухайл набирал силу, прогревая скалы, отчего в утреннем воздухе мерцали тёплые потоки. Пробираться пришлось на полусогнутых мелкими перебежками. Анхаил кряхтел, плевался, но шёл, хоть и обливался потом. Веир угрюмо шагал, глядя вдаль.

Дариен шёл первым, постоянно оглядываясь на спутников, и держал пальцы на рукояти меча. Из-за прибрежных скал были видны уже все четыре зелёных паруса, флаг трепыхался на проснувшемся лёгком бризе. Хлюпанье волн о берег становилось всё громче, послышались голоса эльфов с жёстким акцентом, свойственным жителям Последней Земли. Припав за валуном, Дариен осмотрел берег и оценил расстояние до судна. Лодок у берега не было, вплавь, вероятнее всего, добраться смогут только двое из них, но и то при том, что их не заметят, а уж это практически невозможно.

Оставалось два выхода — подождать, что кто-то сойдёт на берег, напасть и захватить лодку, а потом плыть до корабля под обстрелом из луков и каскадом молний или же поплыть одному под водой, с чем он прекрасно справлялся и раньше, ну а сейчас, без сомнения, проплыл бы и гораздо большее расстояние. При таком раскладе придётся захватывать корабль в одиночку. Анхаил, тяжело дыша, ухватив паузу, сел на камнях и прислонил голову к валуну.

Веир с недоверием поглядывал на правителя, протирая рукавом остриё меча.

Между кораблём и берегом показалась лодка с головой лани, Чиинана стояла в окружении двух воинов, у одного в руках лук, у другого — меч.

Дариен готов был поклясться, что королева едет проведать своего пленника, а это был отличный повод, чтобы выманить на берег всё её войско.

Лодка причалила к берегу, воины затащили её на камни и вместе с Чиинаной зашагали к подземелью, которое на рассвете покинул Дариен. С небольшой возвышенности это место хорошо просматривалось, хотя самого входа видно не было.

— Ну же, королева, зови всех прочёсывать скалы, — прошептал он, выглядывая из-за камня.

Не успел он сосчитать и до десяти, как воины выбежали наружу, в растерянности шаря глазами по валунам, Чиинана появилась следом и подала знак рукой, для верности снабдив его летящими вверх искрами. На корабле зашевелились, в воду каскадом одна за другой опустились лодки.

Восемь, шестнадцать, двадцать четыре — считал Дариен плывущих эльфов. Он чуть было не присвистнул, но остановил себя, заметив, как близко уже лучник, обыскивающий скалы. Нужно было дождаться, пока лодки будут вытащены и войско ринется вглубь острова. Вот первая группа уже спрыгнула на гальку и, выслушав приказ старшего, побежала вдоль прибрежных скал вправо, другая — влево, а вот теперь, когда и третья группа причалила и вытолкала лодку из воды, можно было и начинать спектакль.

— Веир, присматривай за раненым, — бросил он, выскальзывая из-за валуна навстречу первой отбившейся от стада колдуньи жертве.

Лучник не успел даже вскрикнуть, как рухнул на колени, только лишь на миг соприкоснувшись со взглядом Дариена.

Тот ухмыльнулся. Такая игра ему нравилась, и животная жажда охоты растеклась по телу приятным бальзамом. Первый отряд воинов ещё не разбрёлся по каменистым тропкам, когда Дариен выскочил навстречу. Стоило только переводить взгляд с одного эльфа на другого, чтобы у них подкашивались ноги и они падали на камни, оставаясь неподвижными, как разрушенные статуи. Чиинана, увидев это, хрипло закричала:

— Не смотрите на него! — тем самым привлекая внимание двух других отрядов, и отвернулась. Закрыв лицо рукавом, она заспешила к морю.

Дариен видел, как взлетали белые волосы, отбрасывающие яркие блики, но до неё было далеко, сперва предстояла встреча с её верными подданными, что уже нацелили стрелы в правителя Зеелонда и лишь ожидали приказа.

Приказ прозвучал. Стрелы выпорхнули из луков, как испуганные птицы, описали в воздухе дугу и рассыпались моросящим дождём, не долетев до Дариена десяти шагов.

Озадаченные лучники переглянулись, но стоило им посмотреть на правителя Зеелонда, бывшего всего несколько мгновений назад для них мишенью, как их постигла та же участь, что и предыдущий отряд. Не все, конечно, рухнули, некоторые вняли приказу колдуньи и неуклюже отступали, наверное, не понимая, как можно не смотреть на него и при этом стрелять.

Дариен бросил взгляд на колдунью. Та подняла руки, сосредоточившись на оставшихся воинах, которых всё ещё было более десятка. Его рука рванулась за кинжалом, и только потом он вспомнил, что у него нет никакого оружия, кроме отобранного у стража меча.

На миг его охватило чувство досады, но тут же следом тело бросило в жар. Он замер на кажущийся долгим миг, часто моргая, ведь желание метнуть в королеву кинжал, чтобы прервать заклятье, а может, даже и её жизнь, ему не принадлежало, оно было надиктовано извне и сейчас, натолкнувшись на его личные позиции, как на каменную стену, больно заскрежетало в груди.

Дариен потряс головой и посмотрел на воинов, что в растерянности переглядывались, покрытые плотной синей дымкой. Только услышав приказ Чиинаны, они бодро зашагали вперёд.

— В чём дело, Дариен? — не выдержал Веир, уже давно приготовившийся орудовать мечом.

— Фокусы закончились, — ответил Дариен, безуспешно попытавшись пробить синюю дымку взглядом. —Анхаил, держись, Веир, твои справа, мои слева, за мной.

Он пробежал чуть вперёд и занял удобную позицию между валунами, не позволившими? их окружить. Привычный звон мечей оживил мёртвую атмосферу Брошенного острова. Веир дрался бок о бок с ним, а Анхаил прикрывал со спины на случай, когда кто-нибудь решится обойти препятствия и подкрасться.

— Убейте двоих, — раздался голос Чиинаны.— Восставшего на корабль.

Он видел, как она вошла в лодку, прикрываемая двумя воинами, видел поднятую вверх руку и голубые искры на кончиках пальцев.

Отбив очередной удар худощавого паренька, что дрался так вяло и с таким непонимающим лицом, что Дариену было жаль даже ранить его, не то что убить, он зажмурился, поймав наступающую из воспоминаний волну, а когда открыл глаза, руки сами знали, как действовать.

— Вниз! — крикнул он, и Веир подчинился моментально, а глядя на него, упал и Анхаил, сложив на затылке руки.

Дариен, словно разрубая глиняное пространство, ставшее тягучим, крутил над головой меч, перебирая пальцами, и каждая ослепляющая молния, летящая с неба, отскакивала от него, рассыпаясь искрами. Он чувствовал, что энергия этих молний проникает в его оружие, наполняет его неизвестной ему силой, и точно знал, что эта сила станет ему послушна. И чем больше он крутил меч, чем больше молний с треском врезались в него, тем большая жажда крови скапливалась в теле, от которой, ему казалось, он начинал разбухать. Выпущенный колдуньей град скоро иссяк, и Дариен, перехватив в пальцах меч, резким движением очертил перед собой полукруг, как бы выдыхая скопившуюся в теле силу, и его меч выпустил магию на волю.

Раздались вопли боли и ужаса, и воины повалились на камни, как скошенные травы. Ещё одним жестом, подняв меч над головой, а потом опустив, направляя в Чиинану, Дариен наконец выпустил распирающую его изнутри силу.

Чиинана взвизгнула и упала прямо на воина, стоявшего на корме лодчонки, тот не удержался и рухнул в воду, лодка закачалась, сбросив второго. Глаза королевы вспыхнули, улыбка послала Дариену последний злобный привет, и колдунья исчезла из виду.

— Бегом! — приказал Дариен уже вскочившим на ноги спутникам и кинулся к морю.

Глава пятая. Земля Предков. Цитадель магии

Глава пятая. Земля Предков. Цитадель магии

После очередного урока медитации, на которых благодаря Кону и его цветку я делала успехи, учитель Эйтлин попросила меня задержаться и провела через резную узкую дверь в задней стене класса в небольшой кабинет, в центре которого располагался каменный стол, цветом похожий на малахитовый, густо заставленный посудой различных размеров и свойств.

— Как дела с зачарованием? — спросила она, задёргивая плотные шторы на вытянутых окнах.

— Нормально, — ответила я, пытаясь угадать, к чему весь этот разговор и в каком контексте следует его воспринимать.

— Я вижу, ты стараешься, — сказала Эйтлин, подходя к шкафу в углу и доставая из него коробочки и банки. — Многие эльфы приходят в цитадель постигать основы бытовой и прикладной магии, им это кажется чрезвычайно захватывающим и полезным, однако постепенно они понимают, что это не развлечение, а труд, причём отнюдь не самый приятный. Работа с энергиями требует большой самоотдачи, тяжелые заклинания опустошают мага не только эмоционально, но и физически могут ослабить до обморока и даже смерти, — Эйтлин бросила взгляд на меня и разложила на столе собранные в шкафу предметы. — Вот почему мы всегда задаём вновь прибывшим вопрос о том, насколько далеко они готовы зайти в постижении магических знаний. Думаю, верховный маг тебя тоже спросил, и я бы очень хотела услышать твой ответ.

— Спросил, — ответила я, приблизившись и наблюдая, как Эйтлин отмеряет, отщипывает какие-то травки, отсыпает порошки и всё это толчёт в глиняной ступке. — Я ответила, что готова идти до конца, потому что хочу уметь защитить себя и близких. Не знаю, может, до цитадели не доходят сведения о том, что фоморов видели в море близ берегов Восставших Земель, что призраки Тени разгуливают по эльфийским землям, нападают на эльфов, калечат и убивают их, но похоже, что Совет бездействует, и народ вскоре перестанет чувствовать себя хоть сколько-нибудь защищенным.

Лицо Эйтлин просияло, будто именно такой ответ она и хотела услышать, либо я просто показала себя в высшей степени наивной.

— Да, Мирослава, я знала, что ты это скажешь, и вижу, как ты стараешься, но обучение длится долго, до серьёзных навыков, применяемых для защиты себя и других, ещё очень далеко, поэтому я хочу предложить тебе следующее, — она обошла стол и приблизилась ко мне, взяв за плечи. — Я буду учить тебя чуть больше остальных, но тайком, — она подмигнула, а по моему телу пробежала приятная дрожь. — Конечно, тебе придётся больше заниматься, но я верю, ты справишься. Хоть ты и похожа на юную эльфийку, я чувствую, что ты достаточно зрелый человек и приняла сознательное решение. Мак Огма видел, что произошло, когда ты вошла в волшебную дверь. И поделился со мной. Эти двери используются для определения способности мага в обращении к родной земле, тесно связывающей его с мирозданием. Дело в том, что ты получила связь с землёй не по рождению, а потому, что произошло здесь с тобой. Призыв Драконьей Тени, общение с ней, эльфийская магия — всё это оставило свой след внутри тебя и связало тебя с Альвоей, вот почему тебе было так страшно на испытаниях. Но именно это и дало тебе магические силы. Начнем всё же с простого. Позже я научу тебя готовить раствор для приготовления факела-поводыря — полезная вещица, обычно действующие маги носят раствор для его приготовления при себе, кто знает, когда он может понадобиться, — она разожгла огонь в небольшой глиняной емкости жестом руки, при этом даже не останавливая свою речь, и нагрела над ним содержимое ступки, которую держала небольшим ухватом. Я обтёрла ладони о штаны.

— Что я должна делать?

— Раствор достаточно горячий, занеси над ним ладонь, представь, как энергия поднимается из ступки, смешивается с энергией снаружи, с твоей внутренней энергией, идущей от сердца, и образует небольшой комочек. И запоминай слова.

— Созданный мной, богом воды, богом воздуха, богом огня. Слушай меня, чувствуй меня, веди меня.

Я сосредоточилась на ступке, и тонкие, блестящие голубоватым светом нити потянулись со всех сторон. Нити жёлтого цвета побежали по моей руке до кончиков пальцев, там стал образовываться клубочек, нити смешались, и зелёный сгусток энергии замерцал под моей ладонью. Потом я произнесла слова, и клубочек материализовался.

Эйтлин улыбнулась.

— Теперь ты легко найдёшь дорогу в свою комнату. Факел-поводырь ведёт тебя туда, куда тебе нужно попасть.

Тренироваться в магии второй ступени у всех на виду было небезопасно, поэтому, когда мы с Киандрой выходили во двор или в сад, я оттачивала только навыки, доступные мне из уроков по бытовой магии, и в который раз пыталась зачаровать Танго, предварительно попрактиковавшись на всех своих личных вещах, но меч снова не поддавался.

— Давай я, говорю же, — раздался знакомый голос, и я подняла глаза.

Подброшенный Киандрой нож, описав в воздухе три круга, вошёл в землю по самую рукоять. Девушка обернулась.

За её спиной стоял Орилин явно в весёлом расположении духа, в расстёгнутой свободной рубашке, штанах в обтяжку на широком ремне и зелёных ботфортах. В руке он держал меч, спрятанный в усыпанные камнями ножны. Волосы Орилина, небрежно завязанные в хвост, порядком растрепались, а глаза блестели, не иначе как от энного количества выпитого вина.

Киандра оценила его вид, довольно присвистнув.

— Спасибо, Орилин, но я хочу сама, мне нужно тренироваться.

— Жаль, ты была бы непобедимой с таким мечом. Ну, почти. Я, разумеется, прижму тебя к стенке в любом случае.

Он засмеялся.

Я открыла рот, теряясь в словах, зато Киандра резко поднялась прямо из позы лотоса, чего я делать так и не научилась, но всё-таки встала на ноги на случай, если придётся останавливать драку.

— Но-но, петух, перья-то поприжми, — звонко ответила моя телохранительница, ловко вытащив из земли нож, провернув его вокруг пальцев и, не глядя, возвратив оружие в ножны на бедре.

Орилин расплылся в улыбке, а я-то думала, он рассвирепеет.

— Не беспокойся, островитянка, с тобой я разберусь позже, а сегодня у меня настроение веселиться, и я хочу, чтобы Мирослава была моей гостьей.

С этими словами он взял меня за запястье правой руки, в которой я сжимала потеплевший в предчувствии драки Танго, и потащил в сторону тренировочной арены, где шумела на всевозможные голоса толпа воспитанников цитадели.

Я попыталась возразить, возражения не были услышаны, и я лишь мотнула Киандре головой, чтобы она приняла этот факт и пошла с нами.

— Кто будет драться? — спросила я, оглядывая собравшихся. Там были эльфы и старшего, и младшего составов, в том числе, конечно же, Морики. Она, как реклама перед фильмом, была везде, где мог появиться Орилин, привлекала к себе внимание, купалась в заигрываниях и комплиментах, улыбалась всем, но регулярно бросала взгляды в его направлении. Вот и сейчас она сморщилась, заметив, чью руку сжимал эльф.

— Я, конечно же, — ответил Орилин, повернув лицо ко мне, и подмигнул, подтягивая меня к середине арены и выпуская мою руку. — И ты.

— Что? Нет-нет, я не стану драться с тобой, — возразила я, собираясь покинуть круг под возмущенное шипение Киандры.

— Да она трусиха, — оглушило меня голосом Морики. — И вообще человек! Что она может?

За фразой последовал смех и реплики разного уровня оскорбительности, но все они смешались в один непрерывный шум в ушах, так что я даже собственного голоса не слышала, когда, сказав Киандре, что подерусь с ним, раз он так хочет, вернулась на арену.

Орилин сиял, и я гадала, чему он так радовался — возможности поквитаться с Киандрой, опозорив меня, или возможности наказать меня за то, что не бросилась в его объятия, когда мы остались наедине в комнате магии и он подкатывал, убеждая, что Дариен мне не пара? Или же это просто смеялось вино в его лице?

Тем не менее он поднял меч, и тот блеснул в ярко-розовом свете вечернего Птухайла.

Я тоже выпустила на волю Танго.

Пока собравшиеся на арене восторгались фокусами Орилина с зачарованным мечом, я только делала вид, что смотрю на него. Благодаря ежедневным тренировкам с Киандрой и урокам Эйтлин мне уже не нужно было разуваться, чтобы позволить энергии из глубины сердца Альвои проникнуть в моё тело, я чувствовала незримые потоки, стекающие со всех сторон, бегущие к моим пальцам и опутывающие меч. Я поднесла его к груди. Накрыла ладонью уже высохшую каплю крови на плоскости и мысленно повторила заклинание. Будто солнечные зайчики выскользнули из-под пальцев и побежали по лезвию, рукоять потеплела, и по всему телу растекся приятный жар. Если бы в моём мире был Танго, возможно, я смогла бы победить и Артура, потому что ни с каким другим оружием не ощущала такого единства, такой целостности, как с этим, выкованным для меня и подаренным Дариеном.

Не знаю, заметил ли кто-нибудь моё удавшееся зачарование и испытанную от этого радость, или все были увлечены пируэтами Орилина и его меча, оставляющего за собой светящийся след. Я продолжала стоять и ждать, когда эльф насладится своей славой. Сквозь толпу продралась Яра, подошла и, обвив его шею руками, поцеловала Орилина долгим поцелуем, на который Орилин картинно ответил, опрокинув эльфийку на свою руку и склонившись над ней. Публика восторженно завопила. Я бросила взгляд на Морики, она кусала губу.

Отпустив Яру, походкой победительницы удалившуюся с арены, Орилин бросил меч на землю между нами и кивнул мне.

— Бросай, — скомандовал он. — Кто наложит чары невредимости? — крикнул он, чтобы все слышали. Тут же отозвался какой-то парень.

У меня мурашки пробежали по спине, но я не подала виду и положила Танго рядом с мечом Орилина.

В цитадели воспитанникам разрешалось использовать боевое оружие, но, чтобы не наносить вред здоровью, на него полагалось наложить чары невредимости, а это значило, что драться можно в полную силу, причиняя друг другу боль.

Эльф быстро провёл короткий ритуал, для наглядности прочертил лезвиями обоих мечей по ладони, демонстрируя отсутствие порезов, но при этом морщась от боли.

Мы забрали свои мечи, и Орилин поманил меня длинным пальцем.

— Следующий поцелуй будет твоим, — сказал он, указывая на меня острием меча.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. Он занял защитную позицию. Что ж, ладно, как говорится у людей, лучшая защита — это нападение. Буду нападать.

С разворота я нанесла первый удар, совсем не сильно, чтобы не отлететь от отдачи. Орилин легко его отбил и нанёс ответный, колющий, который я тоже отбила. Мечи приятно зазвенели. За его мечом стелился свет, мой лишь слегка искрился, но я чувствовала каждый его сантиметр, как свою руку. Орилин всё же был магом, хоть и оружейником, сила его была в чарах, а не в тактике, он дрался предсказуемо, и мне казалось, что боем руководит меч, а не он.

Сам Орилин лишь следовал за своим мечом, зрелищно делая выпады и нанося удары. Мне удавалось отбиваться, но его оружие каждый раз вставало на пути Танго при попытке нанести удар.

Артур учил меня по-другому. Он говорил: «Реальный враг не будет любоваться на твои изящные развороты, а попросту проткнёт тебе бок». Тому же меня учил и Дариен. Грубой тактике без правил, где в ход шли не только удары мечом, но и захваты, подсечки, кулаки и ноги.

Наши мечи сошлись крест-накрест, и лицо Орилина оказалось слишком близко.

— Сдавайся, — шёпотом сказал он. — Ничего страшного не случится, я просто тебя поцелую, — он подмигнул, а в нос мне ударил запах забродивших яблок.

Ну, раз уж я какой-никакой, а юрист, то и словесный бой для меня дело не менее привычное, чем драка на мечах, поэтому я тут же парировала.

— В таком случае тебе следовало драться с Морики.

— Почему это? — спросил Орилин с искренним удивлением, отнимая свой меч от моего.

— Судя по тому, как она на тебя смотрит, она не прочь оказаться побеждённой.

Он хихикнул.

— А как насчёт тебя?

— Чтобы поцеловать, тебе придётся меня убить, — сначала эта фраза показалась мне прикольной, но, увидев злобную ухмылку Орилина, я напряглась.

— Ты либо очень самоуверенная, либо плохо меня знаешь, — бросил он.

— Объяснишь?

— Я из тех, кто привык добиваться своего, — сказал он, отходя на безопасное расстояние, чтобы начать новый раунд.

— Что ж, мне уже встречались такие эльфы, — ответила я, занимая позицию.

Однако отразить его внезапный удар получилось плохо, и он задел левое плечо. Я зашипела от боли и схватилась за воображаемую рану. По инерции глянула на пальцы. Чисто. Но больно.

Кто-то в толпе засмеялся, кто-то захлопал Орилину, но мы не остановились и продолжали драться.

Эльф не слишком рьяно нападал, возможно, из страха быть наказанным руководством цитадели за избиение воспитанника младшей ступени, тем более девушки, тем более человека. И не просто человека, а дочери победителя дракона, сестры правителя Земли Предков. Скорее всего, он решил взять меня измором, но и сам порядком устал, к тому же был не вполне трезв, и кое-кто уже подшучивал над ним, что пора бы снова выпить и что он зря тратит время на эти танцы. В конце концов, он и сам это понял и перешёл в решающее наступление, заставив меня отбегать, уклоняться, изворачиваться, полностью утратить контроль над боем и не давая шанса на атаку. «Не дай себя схватить, отбивайся мечом», — учил Дариен, и я отбивалась как могла, но изменить траекторию движения не получалось, эльф настойчиво вёл меня к баррикадам из ящиков и бочек и добился своего. Когда я почти упёрлась в них спиной, он схватил мою руку с мечом и прижал, предплечьем надавив мне на горло.

Он тяжело дышал, обдавая меня запахом вина, по его лицу стекал пот, мокрые волосы облепили скулы, грудь и плечи тоже блестели от пота. Наверное, я выглядела не лучше, рубашка прилипла к телу, но Орилину было всё равно, он уже считал себя победителем, а потому тянулся к моим губам.

— Я же сказал, что поцелую тебя, — прошептал он и добавил: —Человек.

Мою спину обожгло при этих словах. «Человек» — так меня называл Доогелдарк, так меня назвал сын Тени, перед тем как я убила его. И так меня теперь называл Орилин, желающий испробовать вкус человеческих губ.

— Врежь ему! — донёсся до меня голос Киандры.

Да. Конечно. Я ударила ему в пах изо всех сил и, когда он, ослабив свою хватку, согнулся, крутанулась всем телом, и Танго скользнул по шее эльфа с лёгким свистом. Орилин поднял на меня разъярённый взгляд, и я попятилась, но тут Киандра, точно кошка, готовая вцепиться в глаза, закрыла меня, вырвав из ножен два меча.

— Назад, — рявкнула она. — Мои мечи не зачарованы, петух.

— Эй, Орилин, всё, — сказал парень, что накладывал чары на наше оружие, оттаскивая того за плечи. — Это был честный поединок. Ты применил силу, она ответила, идём.

Кругом шумели: кто кричал, кто свистел, кто аплодировал, и я не знала, кому это всё предназначалось. Друзья Орилина уводили его с арены. Киандра, обнимая меня и подталкивая в сторону корпуса сквозь толпу, довольно щебетала, а я с дрожью в коленках и руках осознавала, что, возможно, только что нажила себе ещё одного врага.

Время тянулось, как расплавившийся сыр, стекающий с горячего бутерброда. Плавился даже воздух. Учитель Мак Бранн, преподающий прикладную магию, наложил заклятие искусственной прохлады на все спальни главного корпуса, но сказал, что в учебных классах наложение чар бесполезно из-за одновременного присутствия большого числа воспитанников, чьи энергетические поля начнут перетягивать энергию чар на себя, поэтому уроки сначала сократили, а потом и вовсе дали три дня выходных в самый пик жары.

Я завидовала Киандре. Она, как житель южных островов, с детства привыкла к подобной погоде и чувствовала себя более или менее комфортно, чего нельзя было сказать обо мне — жителе Северо-Запада России. Большую часть времени мы проводили в спальне, болтая или помогая мне разбираться в тонкостях бытовой и прикладной магии, которую я осваивала с Эйтлин. Наши встречи не прекратились, каждый день учитель Эйтлин называла разное время и место для занятий. То это был сад, то её кабинет, то оранжерея Адейра, которому мы обе доверяли.

Птухайл скрывался только на три-четыре часа ночью, и именно в это время все стали покидать спальные корпуса. Мы с Киандрой продолжали каждый день драться на мечах. Но теперь не старались скрыться от посторонних глаз, а дрались прямо на арене. Я поставила на место Орилина, и мне было нечего бояться, а Киандра стала чаще меня хвалить, видимо, тот поединок пошел мне на пользу.

Как-то мы шли с ней с арены уже ближе к рассвету, когда нас окликнул Орилин.

— Мирослава!

Мы обернулись, я приготовилась к бою, как словесному, так и на мечах. Рука машинально дёрнулась в сторону Танго. На лицо я натянула вызывающее выражение, чтобы даже и тени страха не померещилось эльфу.

Однако у него был вполне миролюбивый вид: спокойный взгляд, расчесанные волосы, перетянутая ремнём на талии рубашка на завязках.

— Извини, я, кажется, увлёкся нашим поединком, хорошо, что ты не пострадала.

— Ещё бы она пострадала! — на высоких тонах ответила Киандра. — Ты бы тогда очнулся у лекаря. Если бы очнулся.

Я пихнула её локтем в бок, а Орилин одарил недобрым взглядом. Меня раздражало то, как он свысока смотрел на неё при том, что ко мне относился вроде бы как к равной.

— Ничего, наверное, я тоже слегка увлеклась, — выдавила я из себя, гадая, что последует за этим обменом любезностями.

Эльф улыбнулся.

— Если захочешь ещё подраться, скажи, я не против, — Орилин развёл руками и пошёл мимо нас в сторону леса. — Не против твоего поцелуя, — добавил он, остановившись через несколько шагов.

Я промолчала. Такое отношение обезоруживало, и, наверное, всё было бы куда проще, стань он моим врагом, как я предполагала.

Подумав об этом, я не ошиблась. Старшему составу разрешалось выезжать в Город Мастеров, и вот однажды во время тренировочного поединка с парнишкой с моей ступени на арену прямо на лошади въехал Орилин, заставляя подняться и расступиться сидевших разморившихся от жары ребят. Он подошёл ко мне и вытянул ладонь.

— Дай руку, — сказал он, — вон ту, — указал на левую свободную от меча. — Ну же, — нетерпеливо добавил, когда я замялась, подумывая спросить, зачем это понадобилось.

Я подала руку, и он, незаметно раскрыв, защёлкнул на запястье браслет, похожий на серебряный, с вкраплениями серых камешков.

— Мой подарок в знак примирения.

— Орилин, не стоило, — сказала я, разглядывая красивую и, возможно, дорогую вещицу.

— Зачарован отпугивать мошкару, — подмигнул он. — Начинается её любимый сезон.

Я сидела, скрестив ноги, на маленьком пятачке тени за углом от оранжереи. Киандра появилась, как всегда, бесшумно.

— Идём, — приказала она.

— Ну наконец-то, — я поднялась и прошла за ней в арку. Адейр стоял посреди оранжереи, сложив руки на груди и бесстрастно глядя на меня.

— Так, ладно, — сказала я и подошла к лавке возле самой двери. Протянула руку и произнесла: «Око моё веди, то, что моё, приди». Ничего. Заглянула под широкие листья куакунов, подошла к веренице цветочных горшков, к бочкам, наполненным водой. Ничего.

— Слушай, это бесполезно, — сказал Адейр, остановив меня рукой и посмотрев сверху вниз. — Если ты будешь просто повторять слова, ничего не произойдёт. Сосредоточься на своей магической энергии, вложи её в слова. Материализуй своё желание, или ты не хочешь найти меч?

— Хочу, — ответила я, отбрасывая его руку. — Тогда перестань на меня смотреть как учитель на экзамене.

— Разве я так смотрю? — Адейр закатил глаза.

Киандра, сидевшая на лавке, хихикнула, подтверждая мои слова.

— Ладно. Я просто боялся выдать свои эмоции.

— А может, ты просто выйдешь, чтобы не мешать мне? — попросила я.

— Ну хорошо, — согласился он, двигаясь в сторону двери. — Вряд ли ты скоро его найдёшь, но я надеюсь не свариться за это время на жаре.

— Не беспокойся, за углом есть немного тени, — крикнула я друиду вслед. — И ты тоже, — сказала я Киандре, заметив, как она провожает Адейра взглядом. — Давай-давай, вы оба мешаете мне сосредоточиться.

Довольная Киандра кошкой выскочила в двери оранжереи.

Я решила не возвращаться в начало и продолжила поиски от бочек с водой. Представила невидимые нити, пропустила их через себя и направила в правую ладонь. Всё, чего я сейчас хотела, — это Танго, который спрятал Адейр. Именно это я внушала себе, вспоминая цветок в комнате Кона. Эх, старина Кон. Сколько раз я ещё вспомню его с этим цветком.

Прошлась между розовых кустов. Попетляла вокруг многоярусных грядок с лиловой клубникой, добралась до фонтана с миниатюрной медбией, держащей в руках какую-то ветвь. Её бронзовые руки располагались так, что на них очень удобно можно было разместить меч. Я поднесла ладонь и, подумав о Танго, произнесла заклинание. В воздухе над медбией замерцало, и меч проявился на её чуть согнутых руках, как переводная картинка.

— Есть!

— Зачарованный мной навеки со мной, наяву и во сне приди ко мне, — прошептала я, силой мысли призывая Танго в протянутую к нему ладонь.

Снаружи послышались голоса.

—Тьфу, — сплюнула я.

Вдох-выдох, цветок Кона, тишина, только я и Танго.

— Зачарованный мной навеки со мной, наяву и во сне приди ко мне.

Меч задрожал, поднялся в воздух и уже через секунду мягко лёг в мои пальцы. Ножны с золотыми веточками заиграли в преломляющемся сквозь ребристые стёкла свете. Довольная успехом я вышла из оранжереи.

Спиной к двери стоял Адейр, раскинув руки, а перед ним — возмущённая Морики.

— Посещение оранжереи для учеников младших ступеней разрешено только после полудня до того, как Птухайл зайдёт за башню, — медленно растолковывал друид, не позволяя Морики нырнуть в открытую мною дверь.

— Тогда что она там делает? — взъелась Морики, устремив на меня злобный взгляд, будто я отбила у неё парня. А может, и правда отбила? То внимание, что мне оказывал Орилин, не к вечеру будет помянут (я бросила взгляд на башню, эльфийская звезда уже скрылась за её остроконечной крышей, обрамляя ту золотым ореолом), ей и не снилось даже.

— Мирослава там с разрешения учителя, — резко встряла Киандра, демонстративно положив длинные смуглые пальцы на рукоять меча.

Морики фыркнула.

— Эй, полегче, ребята, что такое? — спросила я, прикрыв за собой дверь и убирая Танго в ножны.

Морики посмотрела вниз на учебник в моих руках, я всё ещё держала его открытым.

— Тренируешься в магии? — спросила она. — Ха! Бесполезно, ты всего лишь человек, дальше бытовой тебе недоступно, — прошипела она мне в лицо, наклонившись так близко, что я ощутила запах сдобных булочек из школьной столовой. Вырвав из книги страницы, Морики развернулась и пошла в арку, кромсая бумагу на мелкие кусочки, а после швырнула их в песок.

Киандра ринулась было за ней, но я остановила свою телохранительницу. Что с неё взять. Пусть бесится. Вряд ли Орилин влюбится в неё из-за этого.

Адейр спокойно повернулся ко мне, быстрым взглядом оценил ущерб, состоявший из двух потрёпанных страниц, посвящённых заклинанию сокрытия зачарованного предмета, и только развёл руками.

— Не обращай внимания, — он показал на Танго. — Ты справилась.

Я кивнула.

После занятия с Эйтлин, выплыв из её кабинета, как расплавившееся масло, я медленно двигалась по коридору. Перед глазами всё ещё мелькали, как рыжие муравьи, буквы засекреченных посланий, что я пыталась прочесть с помощью магии, и растёкшиеся кляксами пятна моей крови на бумаге. Не заметив, я врезалась в Адейра.

— С тобой всё в порядке? — спросил он.

— А? Ой, прости, задумалась. Голова кругом на этой жаре.

— Идём, хочу кое-что показать тебе, и, кстати, там не так жарко.

— Куда мы идём? — от Адейра я могла ожидать прогулки в оранжерею или в крайнем случае в сад, но даже сам факт, что он ждал меня поблизости от дверей Эйтлин, настораживал. И ещё больше настораживало то, что мы направлялись к лесу.

— В лес, конечно, сейчас убедишься, что я прав.

Да, жара под густую листву не проникала так активно, и здесь вполне можно было дышать.

— И далеко в лес? — не отступала я, ведь меня в комнате ждала Киандра, а мне совсем не хотелось писать объяснительную по поводу своего опоздания с урока.

— Дай подумать, — остановился и обернулся на меня Адейр. — Что бы в этом случае сказала Киандра? — он поднял глаза к небу, а я в момент, когда он вновь посмотрел на меня, готова была поклясться, что видела в них пляшущих зелёных дьяволят. — Она сказала бы: «Не будь такой занудой».

Друид засмеялся, что насторожило меня сверх всего, что насторожило до этого.

Мы петляли по кустам, как заметающие следы преступники, и, наконец, вышли на приличную полянку, окружённую широколистным тисом, если я не ошиблась.

Адейр сбросил с плеч мешок. Что-то стукнулось об ствол поваленного дерева, по-видимому, используемого для посиделок.

— Ну, давай, Мирослава, — кивнул он, призывая меня встать напротив, — посмотрим, чему ты уже научилась. Защищайся.

— Что? Ты привел меня в лес, чтобы драться?

Друид кашлянул.

— Хотел кое-что показать. Но сначала хочу лично оценить твои возможности.

Я озадаченно заморгала. Потом всё-таки достала из ножен Танго. Ну, надо так надо.

— Меч? Ты собираешься драться с магом без малого четвёртой ступени мечом? Брось оружие и дерись как маг, Мирослава, — приказал он.

— Знаешь что? — возмутилась я. — Я умею защищаться только мечом, уже не говоря о нападении. Пока я буду медитировать, ты пятьсот раз меня убьёшь. Давай, начинай, здесь нет песка, так что песчаную бурю ты не устроишь.

Он рассмеялся. Вокруг нас зашелестела листва, точно деревья смеялись тоже. Причём надо мной. «Так, ладно, соберись», — сказала я себе, осматриваясь, но нас окружал только лес, а значит, я не на своей территории. Но тем не менее лучше, чем мечом, я не владела ничем. Глупо было бы разводить костёр или пытаться призвать из земли воду. Адейр приближался, и я приготовилась защищаться.

— Ну же? Посмотрим, что может твоя боевая магия против меча.

Я вскинула Танго, чтобы ударить сверху вниз, но со свистом разрезать воздух мне не удалось — меч застрял в воздухе, а когда я подняла голову, то увидела, что он повис на шустро оплетающей его лиане. Я открыла рот, но через секунду та же лиана оплела моё запястье, я не успела отдёрнуть руку от её гибкого щупальца, и теперь не получалось высвободиться. Ветка в два пальца толщиной впивалась в кожу и царапала её.

— И где же теперь твой меч?

Адейр подошёл с довольной улыбкой, и я подумала, что он хочет мне помочь, но он поднял мою вторую руку, и её также обхватила лиана.

— Эй, что ты делаешь?

Адейр остановился в шаге от меня и просто с улыбкой смотрел на мои попытки выбраться.

— Ну ладно, — признала я, — ты был прав, а теперь отпусти, я попробую что-нибудь наколдовать.

— Ещё чего, — засмеялся Адейр, доставая из мешка флягу и делая глоток.

Когда он приблизился почти вплотную, я ощутила запах прокисших ягод и только теперь поняла, что этот нездоровый огонь в его глазах цвета молодой листвы не что иное, как признак алкогольного опьянения.

— Прекрати, ты, кажется, пьян, — сказала я и попыталась ударить эльфа, когда его губы устремились к шее, но проклятое дерево притянуло мои ноги к земле, не позволяя двинуться. Вот теперь мной овладела паника. Адейр стоял непростительно близко, целовал меня в шею, а его руки бесцеремонно обнимали меня.

— Да, немного пьян, а что? Ты не любишь пьяных? — зашептал он, отводя за ухо прядь моих волос.

— Я люблю тебя любого, но как друга, — взмолилась я, понимая, что дело пахнет керосином. Парень специально привёл меня сюда одну без Киандры, да ещё и напился для храбрости. — Пожалуйста, остановись.

— Как друга! Да я для тебя всего лишь мальчик для тренировок, не больше. Мне надоело разыгрывать преданность.

Он провёл пальцами по моим затекающим рукам.

— Здесь, в лесу, ты в моей власти. Возможно, в море я не так силён, как твой Дариен, но лес — крепость друида, так что заканчивай уже сопротивляться и расслабься.

Он спятил. Я закрутила головой, спасаясь от его губ, но, когда он схватил меня за волосы и разорвал шнуровку на корсете, жёлтые с прорезями глаза возникли передо мной и стали моими глазами, я увидела жадный зелёный взгляд Адейра, а ещё лес вокруг нас.

Деревья больше не пугали, наоборот, их затрясло от страха, потому что я чувствовала, что могу переломить их руками. Я сжала кулаки, а когда распрямила пальцы, на моих ладонях вспыхнуло пламя, сначала крохотное, будто чиркнули спичкой, но через мгновение сильное и резкое, мигом обратившее в пепел державшие меня лианы.

Адейр зашипел и отскочил, как ошпаренный дуя на свои ладони. По земле в разные стороны поползли подальше от моих ног обуглившиеся ветки. Стоял треск, в воздухе искрило, а нависшие надо мной деревья расступались, отводя и поднимая кроны. Я глубоко вздохнула и успела поймать в полёте выпавший из ветвей Танго. Жёлтые глаза отделились от меня и закрылись, а я опустилась на траву, впитывая прохладу разгоряченным телом и пытаясь сфокусировать взгляд.

— Фух, — выдохнул Адейр, вытирая рукавом лоб и отпивая из фляги. — Далеко же мне пришлось зайти, чтоб ты наконец начала защищаться. Лови, охлаждает.

— Что? — не поняла я и осмотрела свои ладони в поисках следов огня, но на них не было ни малейших повреждений.

— Вода, — ответил Адейр. — Правда, пришлось наделить её запахом вина для большей правдивости.

— Что ты хочешь сказать? — почти крикнула я, показывая ему на разорванный корсет. — Это был театр одного актёра?

— Ну, я же неплохо сыграл? — хмыкнул он, вставая и протягивая мне руку. — Хотя, признаюсь, игрой было не всё.

Он выставил ладони и попятился, предчувствуя моё нападение.

— Было бы неплохо заставить тебя нападать, а не только защищаться. Ну же, давай, покажи ещё, на что способен маг огня.

— Маг огня? — я в смятении остановилась, не собираясь наказывать Адейра за его выходку, потому что сейчас мне уже было не до этого. Я сотворила пламя внутри себя, я освободилась с его помощью и даже заставила противника отпрянуть.

— Ну да, ты же призвала огонь. И не просто призвала, ты создала его внутри себя безо всяких заклинаний и подручных предметов.

Адейр говорил серьёзно, а его взгляд наполнился удивлением и восторгом.

— Но я не знаю, как это вышло, я просто испугалась.

— О да, я умею быть страшным, — обиженно вздохнул он.

— Не льсти себе, Адэйр, — сказала я, кое-как завязывая корсет обрывками шнурков. — Я испугалась не за себя. Поверь мне, протрезвев, ты не простил бы себе этого поступка.

Эльф почесал голову.

— Скорее всего, да. Рад, что ты вовремя остановила меня. Идём, посмотрим, как научить тебя управлять огнём. Не приставать же к тебе каждый раз.

Он хихикнул, я тоже усмехнулась, хотя мне было не до смеха от осознания силы, скрывающейся во мне, о которой я даже не догадывалась. Запах опалённых растений всё ещё стоял в воздухе, под ногами шуршала обуглившаяся трава, меня потряхивало от адреналина и мыслей о том, а смогу ли я контролировать это, смогу ли призвать огонь намеренно. Я даже попробовала представить жёлтые глаза, но вот вселиться в дракона не получилось, я лишь нарвалась на подозрительный взгляд Адейра, который шёл чуть впереди и постоянно оглядывался на меня.

Я влетела в спальню и с порога закричала Киандре:

— Представляешь, что я сейчас сделала? Я сотворила огонь!

Киандра смотрела на меня с недоверием, и только тогда я вспомнила о разорванном корсете, кое-как завязанном обрывками шнурков, но виду постаралась не подать, будто так оно и было.

— И что? Поэтому ты так долго? Ты же уже много раз разводила огонь.

— Да нет, — объяснила я. — Дело не в этом. Я лишь добывала огонь из земли, а сейчас вызвала его внутри себя, пламя было прямо здесь, — я показала раскрытые ладони. Это невероятно, Адейр сказал, что я маг огня.

— Адейр? Ты же была на уроке у Эйтлин.

— Он встретил меня после урока и позвал в лес. Он такое задумал нарочно, понимаешь, мы стали драться, и я вызвала огонь, сама не знаю, как так вышло. Он сейчас в библиотеке, ищет книги о магии огня, пожалуйста, Киандра, пойдём туда.

Мне не терпелось, и я уже вытащила свою телохранительницу в коридор и тянула за руку к лестнице.

— Хочешь сказать, что пока я здесь сижу и тебя жду, ты там с Адейром, не сказав мне ни слова, гуляешь по лесу? Ты спятила?

— Прости, прости, — остановилась я и виновато посмотрела ей в глаза. — Так получилось. Ну, это же неважно, все хорошо, и главное, я теперь знаю, на что способна.

— Ну-ну, правителю Зеелонда будет очень интересно узнать об этом. Особенно как ты сбегаешь в лес от своей охраны. Мне придется ходить с тобой на уроки.

— Ой, не будь занудой, на тебя это совсем не похоже, — я толкнула подругу в бок. Она хоть и пыталась сделать суровое лицо, на самом деле я видела в её взгляде интерес, и больше всего ей наверняка хотелось узнать, зачем Адейр повёл меня в лес и что мы делали там.

— Маг огня, маг огня, — бормотал Адейр, водя тощим сучковатым пальцем по корешкам книг. — Пожалуй, можно ещё здесь посмотреть, — вытащил он болотного цвета потрёпанный фолиант и положил его на стопку книг, которую я уже и так еле удерживала на руках.

— Ты знал кого-нибудь из магов огня? — поинтересовалась я.

— Нет, никого, разве что читал о них, да и то в легендах. Знаешь, есть такая поэма, так и называется «Маг Огня». Не знаю, уж выдумка в ней или правда, но что-то вроде…

Огнём гонимые, они помчались к морю,

Лишь там своё спасение нашли

От лютой смерти огненной, и вскоре

К ним мага привели

На суд пред эльфами, исполненными горя.

Он зачитал строки наизусть, уставившись в высокий потолок библиотеки.

Киандра не сводила с него глаз и явно ждала продолжения, но Адейр дальше не помнил.

— А ты не мог бы прочесть строки более приятного содержания?

Он пожал плечами.

— Хочу, чтобы ты усвоила главное: магия огня опасна как для окружающих, так и для самого мага, надо не только уметь вызвать пламя, но и остановить его.

— Но если его не вызвать, то и останавливать будет нечего, — вставила Киандра, забирая у меня стопку книг. — Так что давайте разбирайтесь, как это делать. И лучше в моём присутствии. Могу принести ведро воды. На всякий случай.

Мы с Адейром засмеялись, но Киандра, конечно же, была права: сначала надо было понять, как вызвать огонь, а уж потом тренироваться в управлении пламенем. Как бы то ни было, я всё ещё ощущала приятную дрожь в теле и с трудом заставила себя сесть на лавку и погрузиться в чтение по большей части скучных книг с сухими фактами и теорией. Во многих из них магия огня упоминалась лишь вскользь, но среди тех, что Адейр принёс со стеллажей для четвёртой ступени, мы нашли пару фолиантов с подробным описанием огненной магии, начиная с простейшего разведения костра и заканчивая чем-то, на что Адейр даже не позволил мне взглянуть, сказав, что ещё рано и слишком опасно для меня. Он взял обе книги себе, потому что у меня, да и у него, могли возникнуть проблемы, если их обнаружат в моей комнате, а я так не хотела выпускать их из рук, что Адейр вырывал их силой.

В Альвою пришла жара. Птухайл почти не исчезал за облаками, беспрестанно гулял по небу, направо и налево раздавая тепло, от которого не плавились разве что каменные стены, хоть и нагревались за день так, что на них можно было пожарить яичницу.

Ученики теперь одевались преимущественно в белые лёгкие рубашки, а девушки — в полупрозрачные платья длиной почти до пола, и парни провожали их долгими взглядами. Нас с Киандрой, правда, это не касалось. Мы носили исключительно штаны, и с Танго я не расставалась никогда, тем более теперь, когда сумела его зачаровать и ещё больше ощущала нашу с ним связь, так необходимую мне в разлуке с Дариеном. По вечерам мы продолжали тренироваться, чтобы заодно и размять мышцы, но так как Птухайл совершенно перестал уходить на покой, скрываясь за горизонтом лишь на пару часов за ночь, то и двор никогда не пустел: то здесь, то там гуляли компании, смеялись, практиковали заклинания, устраивали целые концерты, играя на флейтах.

Казалось, вместе с жарой в цитадель магии пришло и всеобщее помешательство. Воспитанники старших ступеней постоянно толпились возле лавки, где стояли большие деревянные бочки, и без стеснения расхаживали по двору с плетёными и кожаными флягами, да и младший состав, в том числе и мои одногруппники, время от времени, сбиваясь в кучки и заговорщически посматривая, бегали в лес, откуда возвращались раскрасневшиеся и уставшие и беспричинно хихикали над всем, что ни попадалось им на глаза.

— Друид-недоучка! — услышала я голос смеющейся Морики. — Иди к нам, мы найдём для тебя новое бревно!

Дальше последовал неудержимый девчачий смех, смешавшийся с чьим-то басовитым хохотом и репликами вроде: «У него уже два бревна есть».

Адейр и ухом не повёл, продолжая возить кистью по приделанному к двум пенькам стволу гладкого дерева наподобие скамьи недалеко от входа в сад, где также стояли невысокие круглые столики под навесами из гигантских лопухов.

Зато Киандра, лязгнув зубами, вскочила и схватилась за меч, но я успела её удержать.

— Если не хотите вляпаться в какую-нибудь интрижку, советую не покидать спальный корпус, — сказал Адейр.

— Почему это? — спросила я, перелистывая страницу учебника по бытовой магии.

— Весёлые дни Птухайла, — раздражённо ответила Киандра, всё ещё поглядывая на Морики и компанию, потом уселась на бревно напротив Адейра, бросила взгляд на меня, на него, подобрала с земли круглый камень и, размахнувшись так, что чуть не задела меня по лицу, швырнула его прямо в смеющихся эльфов.

Раздался визг. Я закатила глаза.

— Ну, зачем ты нарываешься? Им только этого и надо. Неужели не понимаешь? — принялась я отчитывать свою охрану.

— Это они нарываются, а не я. В следующий раз не удерживай меня, а позволь пойти и наподдать всей этой безмозглой кучке, — развыступалась Киандра, посматривая на невозмутимо продолжающего работать Адейра.

Я была права, Морики уже спешила к нам в длинном платье, и так как Птухайл находился у неё за спиной, то под подолом отчётливо просматривались тонкие ноги. Вьющиеся волосы подпрыгивали золотистыми пружинками. За ней лениво следовал Син Мак Махон и какой-то незнакомый эльф из старшего состава.

— Мирослава, — визгливо начала она, остановившись в трёх шагах от меня, — почему бы тебе не придержать свою служанку, чтобы она не бросалась на других.

— Прекрати, Морики, — ответила я, вставая и одной рукой держа открытый учебник, а другой — придерживая Киандру, которая уже готова была драться. — Киандра мне не служанка, она воин Зеелонда и подчиняется только правителю Восставших Земель.

Морики рассмеялась так, что у меня от её смеха побежали по спине мурашки.

— Правитель Зеелонда скоро будет сослан на остров под стражу, а ещё лучше — изгнан из Альвои. Как? Вы не слышали? Он напал на корабль Последней Земли. Он всех убил. А знаете почему? Потому что он сын фомора. В нём течёт не эльфийская кровь. В Восставших Землях бунт, так что вернуться тебе, воин Зеелонда, — она самодовольно посмотрела на Киандру, — будет некуда. Твой правитель — чудовище, и его накажут за это!

Я не могла пошевелиться, слушая монолог эльфийки. Стоявшие рядом парни кивали, подтверждая её слова.

— Не смей о нём так говорить, — закричала Киандра и схватила Морики за платье, подтягивая к себе. Она бы её ударила, если бы Син тут же не вытащил меч, и Киандра, мгновенно среагировав на угрозу, не достала свой, отпихнув Морики прямо на стоящего за ней эльфа.

Я бросила взгляд на Адейра и увидела его сосредоточенное лицо. Он смотрел куда-то вниз в сторону Сина.

Мечи лязгнули.

— Остановись, Киандра, мы должны выяснить, в чём дело! — закричала я, но моя телохранительница уже вовсю отстаивала честь своего правителя, и плевать ей было на мои уговоры.

— Покажи ей, Син, — визжала довольная Морики. — Пусть знает своё место.

Эльф из старшего состава стоял в стороне, сложив руки на груди с видом, будто наблюдает за игрой малышей на детской площадке. Син хорошо владел мечом, но он был маг, а не воин и явно уступал Киандре, которая легко отбивала его атаки. Я же боялась, как бы она не перегнула палку.

— Пожалуйста, прекратите, Син, Киандра, — просила я, не имея возможности даже приблизиться.

Мне хотелось бежать в главный корпус, скорее узнать, что всё это враньё и у Дариена всё в порядке, но оставить Киандру было бы нечестно.

— Невоспитанная дикарка. Твое место в южных морях, — не успокаивалась Морики, и я вдруг поняла, что сейчас кто-нибудь пожалеет о сказанном.

Резкий поворот Киандры, такой, что её коса описывает в воздухе круг, взмах меча, который вот-вот готов срезать волосы с макушки Морики. Сильный подземный толчок, мы все разлетаемся в разные стороны и падаем. Стоит один лишь Адейр и держит ладонь раскрытой над землей у своих ног.

— Хватит, — говорит он тихо.

Я встаю, вцепляюсь изо всех сил в руку Киандры и тяну её прочь из сада. Она шокирована тем, что, если бы не Адейр, она могла бы со злости навредить Морики, и послушно молча следует за мной.

Тёплый липкий воздух точно сгустился и не позволял мне бежать быстрее, зато я успевала заметить взгляды, которые бросали на нас встречные эльфы: сожаление, удивление, презрение. Кто-то показывал пальцем, кто-то отворачивался или отводил глаза. Мы влетели в главный корпус и чуть не сбили с ног Лусли, идущую на террасу.

— Послушайте, Лусли, были ли сегодня письма? — взмолилась я, хватая её за руки.— Есть ли там что-нибудь для меня?

Лусли остановилась и в растерянности помотала головой.

— Письма? Нет, Мирослава, для тебя ничего не было. Но если ты о последних новостях, то, боюсь, это правда, — она с жалостью заглянула мне в глаза. — Зеелонд захватил корабль королевского флота Последней Земли. Ой, что теперь будет.

Лусли вздохнула.

— Мне надо поговорить с верховным магом, я должна покинуть цитадель хотя бы дня на четыре.

— Верховного мага призвали в Совет, не думаю, что он позволил бы тебе, но сейчас за него остался учитель Мак Огма, ты можешь пройти к нему, но имей в виду — цитадель сейчас самое безопасное место.

Я кивнула, и мы с Киандрой бросились в учебное крыло, чтобы застать Мак Огму в кабинете. Он был не один. В кресле с миниатюрной чашкой в руках, от которой исходил терпкий ягодный аромат, сидела учитель Эйтлин. Они о чем-то спорили до того, как мы вошли, потому что Мак Огма, опираясь руками на стол, немного наклонился в сторону Эйтлин, будто доказывал свою позицию.

— Учитель Мак Огма, разрешите мне покинуть цитадель, — начала я. — На несколько дней.

— Ты собираешься в Зеелонд? Должен сказать, это плохая идея, Мирослава. Скоро связь с ним будет оборвана, и ты рискуешь остаться запертой.

В Альвое сарафанное радио работает ещё лучше, чем в России. Никогда не афишировала отношения с Дариеном, да и о том, что именно он приставил ко мне охрану, по сути, должны были знать только верховный маг и Лусли. Я решила соврать.

— Мне надо поговорить с братом. С Темноликим.

— Отпусти девочку, Мак Огма. Неизвестно, что будет дальше, — помогла мне учитель Эйтлин, а как только разрешение было получено и мы с Киандрой убрались из кабинета, пока Мак Огма не передумал, Эйтлин догнала нас на лестнице.

— Мирослава, — она взяла меня за руку и наклонилась ближе, так что я почувствовала запах ягодного чая, — может быть, ещё не время для того, что я сейчас скажу тебе, но я хочу, чтобы ты знала, что твоё место здесь. В цитадели.

— О чём вы?

— Олилия, мать Аадриона, была моей ученицей и вовсе не обычной эльфийкой. Она была провидицей. Слишком остро чувствовала всё, особенно боль, что и убила её в итоге, ну, думаю, ты это знаешь.

Я, сжав губы, кивнула. Мать моего брата не перенесла того, что отец бросил их, покинув Альвою. Жаль, что она не знала правды. Он хотел вернуться, но врата были закрыты на долгие годы.

— Я была рядом, когда она умирала, и сейчас повторю тебе пророчество: «Жди человека, способного к магии, и научи всему, чему сможешь научить». Этот человек — ты, Мирослава, и, что бы там ни случилось на самом деле, что бы ни послужило причиной возмутительного поведения правителя Зеелонда, обещай мне вернуться в цитадель и продолжить учиться, пока это будет возможно.

Она трясла меня за руку, впиваясь ногтями в кожу, но, похоже, даже не замечала этого и не отводила взгляда.

Я кивнула.

— Обещаю. Через четыре дня я буду в цитадели.

Мы не взяли с собой ничего, кроме оружия и лошадей, на которых прибыли в цитадель, и прошло лишь несколько минут, а мы уже мчались к воротам.

У выхода из сада нам встретился Адейр, он стоял с таким удивлённым видом, с каким я его никогда прежде не видела. Мне стало жаль его, и я остановилась, слезла с лошади и, сама того не ожидая, потянулась и обняла.

— Прости, Адейр. Нам нужно срочно уехать.

— Тебе не нужно этого делать.

— Я знаю, знаю, это небезопасно и… — я замялась, глядя на то, как Адейр покусывал нижнюю губу, — мне надо с ним поговорить, убедиться, что всё это ложь.

— С ним?

— С правителем Зеелонда, — мрачно ответила Киандра, оставаясь верхом и оглядываясь по сторонам.

— Ты идёшь на никому не нужные жертвы. Сейчас, как никогда, следует оставаться в цитадели.

— Прости, Адейр, я вернусь, обещаю.

Вскоре мы въехали в Город Мастеров. Он жил своей жизнью: как и прежде, со всех сторон доносилась музыка, на рыночной площади торговцы перекрикивали друг друга, предлагая всевозможные товары. Особенно часто до нас доносились слова «эль», «вино», «выпивка». Город погружался в Весёлые дни Птухайла, и дела ему не было до проблем Восставших Земель и Последней Земли, или новости каким-то чудом проникли в цитадель раньше, чем в главный город Земли Предков.

Пробежав по главной улице, мы свернули в узкий переулок и добрались до перекрёстка с каменной аркой, напоминающей триумфальную и крадущей расстояние до земли правителя. Мы спешились, вошли в арку и оказались уже на другом перекрёстке. Впереди стеной высился густой лес, вправо и влево расходились тропки, ведущие в селения. Добравшись до леса, который мог укрыть нас от посторонних глаз, мы остановились и дали лошадям возможность отдохнуть. Сами же плюхнулись на мох и привалились к стволам деревьев.

Отдохнуть нам удалось недолго, послышались чьи-то голоса, и навстречу выехали верхом четверо эльфов в форме Земли Предков.

— Мирослава, сестра Темноликого? У нас приказ доставить вас в замок.

— Вообще-то, именно туда мы и направляемся, так что, пожалуйста, доставляйте, — ответила я, в недоумении посматривая на Киандру. Та лишь молча сжимала рукоять меча, торчащую из ножен у бедра.

С таким эскортом мы и прибыли в замок. Аадрион сам встретил нас у заднего входа вместе с папой.

— Так я и знал, — начал брат, помогая мне спешиться. — Ну почему, скажи почему? Не успел я отправить прошение о том, чтобы тебе запретили покидать цитадель, так тут же получил ответ, что ты уже покинула её.

— А что я тебе говорил, — усмехнулся папа. — Это же моя дочь. Ну, иди сюда, милая, — он протянул руки и прижал меня к себе, а я в непонимании косилась на Аадриона, который пытался запереть меня в цитадели, в то время как Дариен попал в беду.

— Я должна его увидеть.

Стоило мне произнести эти слова, как Аадрион затряс шевелюрой длинных волос.

— Ты не понимаешь, что делаешь. Врата вот-вот будут закрыты по распоряжению Совета, и ты уже не выберешься оттуда.

— Я успею, — ответила я, направляясь прямиком в ритуальный зал, и чем больше меня пытались напугать небезопасностью моих действий, тем быстрее я шла к порталу.

Врата мерцали во тьме ритуального зала, как северное сияние.

— Подожди, — дёрнул меня за руку Аадрион. — Не ты первая.

Он мотнул головой, и вперёд меня во врата вошли двое эльфов: один с мечом, другой — с готовым к стрельбе луком.

— Теперь я, — сказала Киандра, о существовании которой я едва не забыла, поскольку всё это время она тенью шла за мной, не разговаривая, не задавая вопросов.

Я кивнула, спорить со всеми ними было бесполезно, тем более что брат крепко сжимал мои пальцы, наверняка чтобы в случае чего оттащить меня от портала.

Киандра вернулась через минуту.

— Можно идти, — доложила она, и Аадрион наконец-то выпустил мою руку.

— Будь осторожна и не задерживайся. Скажи Дариену, что он может рассчитывать на мою поддержку в любом случае, но всё же я склоняюсь к тому, что ему следует отправиться в Совет. Вместе мы сможем убедить их. Нам предстоит воевать за безопасность Альвои с внешними силами, и драться сейчас между собой — худшая перспектива.

— Я передам, — ответила я, обняла папу и шагнула в слепящую глаза арку.

Глава пятая. Восставшие Земли. Зеелонд

Восставшие Земли. Зеелонд

По ту сторону врата охранял вооружённый отряд эльфов. Киандра просияла при встрече со старыми друзьями, но всё равно нетерпеливо потащила меня наверх в комнату Дариена.

Не тут-то было. У комнаты стоял караул из двух высоких, почти одинаковых на лицо эльфов. Воины узнали и меня, и Киандру, но преградили нам путь.

— Вы смеётесь? — возмутилась Киандра. — Мы летели сюда, загоняя лошадей, почти не спали ночью, с трудом убедили всех, что должны отправиться в Зеелонд, и вы вот так нас встречаете? Мирославе надо поговорить с правителем. Отойдите по-хорошему, мальчики.

— Запрещено, — коротко без тени улыбки на лице ответил один.

— Мы понимаем ваше негодование, но запрет правителя касается всех.

— Почему? — не стерпела я.— Он один?

Вопрос прозвучал глупо, но об этом я подумала уже потом, когда услышала знакомый звук, ласкающий слух, — звук вылетающего из ножен меча Киандры.

— Один, — бросил воин и больше не обращал на меня никакого внимания, потому что его меч встретил меч Киандры и отбил его у самой груди хозяина.

Второй эльф прильнул к дверям и вытащил оружие, предугадав мой ход.

Я схватилась за Танго. Пробивать дорогу к Дариену — значит пробивать.

— Не советую, — покачал головой эльф, но это стало последним, что он сделал, стоя у меня на пути, потому что в следующее мгновение отлетел от двери кувырком от удара изящной ноги островитянки.

Я юркнула в комнату, пока Киандра раскидывала стражей. Неужели всё настолько плохо? Раньше Дариен не нуждался в такой охране. Впрочем, разбиралась Киандра недолго и вскоре вбежала вслед за мной, сопровождаемая кряхтениями и руганью, и заперла дверь, просунув в ручку меч.

Дариен сидел в кабинете, что находлися за стеной, и нужно было пересечь холл, чтобы войти. Увидев меня, он встал и обошёл стол.

— Мира? Что ты здесь делаешь? Киандра? — он перевёл строгий взгляд на девушку. — Так-то ты её защищаешь?

Моя телохранительница растерялась и только хлопала глазами, глядя на правителя в непонимании, но зато не растерялась я.

— Не рычи на неё, Дариен, — сказала я тихо, но со всей убедительностью в голосе.

Дариен засопел, как обиженный ребёнок, осознающий свою вину в том, что его обидели. Тёмные глаза сузились, и взгляд метался между мной, Киандрой и бумагами на столе.

— Я могу идти, правитель? — спросила Киандра, словно боясь сказать что-нибудь не так.

— Да, можешь, — буркнул эльф, придав лицу как можно более каменный вид.

Киандра поклонилась и вышла. Я не провожала её взглядом. В это время я неотрывно следила за лицом Дариена. Серое, неподвижное — именно такое я видела у него в своём сне. От этой аналогии мне стало страшно, пальцы похолодели, несмотря на то что мы с Киандрой бежали от самых ворот и я уже вспотела.

Он подошёл ко мне и взял за плечи руками, холод которых я ощутила даже через плотную куртку. Я не знала, что он рассматривает во мне, но его вид от меня не ускользнул. Рубашка не заправлена в брюки, завязки болтаются, а ворот распахнут. Волосы не блестят, свисают слипшимися прядями. На щеках, скулах, подбородке много-много коротких чёрных волосков. Сколько дней правитель не брился и не приводил себя в порядок? Это не похоже на него, как и то, что в глазах не теплилось ни искорки.

— Что это за бред, о котором все говорят, Дариен? — начала я, когда он выпустил мои плечи и направил взгляд на стол.

— Это не бред! — он с силой смахнул на пол кружку, что стояла с краю.

Я вздрогнула.

Прозрачное содержимое кружки брызгами разлетелось по полу вместе с осколками.

Взгляд Дариена немного поблуждал по моему лицу, фигуре, рукам, оружию на поясе.

— Вынужден признать, что почти всё, что говорят обо мне, правда. И у неё слишком много свидетелей, чтобы пытаться её оспорить.

— Правда в чём? Прости, я не понимаю?

— В том, что я фомор, — ответил он, потянувшись к моим рукам и сжав пальцы. — Фомор по отцу.

Я тупо смотрела в его глаза, сердце ускоряло темп, жар в спине набирал силу, а в памяти всплывало лицо короля фоморов с глазами Дариена.

— Сын короля? — спокойно спросила я, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид.

Он сделал шаг ко мне и взял в холодные ладони моё лицо.

— Посмотри мне в глаза. Что ты видишь?

Я и без того уже смотрела в них и вспоминала тёмный, засасывающий взгляд, что устремился на меня с верхней палубы чёрного корабля.

— Помнишь? «У него глаза как у тебя», — сказала ты и оказалась права. Это его глаза, — прорычал он. — Глаза фомора.

Он всё крепче сжимал моё лицо, и я взялась за его запястья, чтобы отстраниться.

— Хватит, Дариен, пусти, — мне с трудом удалось оттащить его ладони, но он тут же схватил меня за руки и заставил отступать, пока я не упёрлась спиной в стену.

— Я не Дариен, ты не понимаешь? — ответил он, прижимая мои руки к стене. — Я сын фомора, чудовища из страшных сказок. Такими, как я, пугают детей.

Его глаза заблестели, но не тем озорным блеском, что я привыкла видеть, что я так любила, а жёсткой, какой-то царапающей душу сталью. Губы тоже блестели от влаги, потому что он облизывал и кусал их. На лбу выступил пот.

— Знаешь, что я могу? — прошипел он, зарываясь носом в мои волосы. — Одним лишь взглядом превратить тебя в безвольную куклу и делать с ней всё, что мне вздумается, — он с шумом втянул воздух.

По его губам скользнула усмешка, а во мне страх смешался с желанием, и сердце колотилось так, что наверняка Дариен слышал и догадывался о моих чувствах. Близости с ним мне хотелось больше всего на свете, но эта близость настораживала, заставляла меня напрячься всем телом, чтобы отбиваться, как от врага. Его рот слишком сильно впился мне в шею.

— Дариен, прекрати, — простонала я, пытаясь вырваться.

Он отстранился, продолжая сжимать мои руки, и широко улыбнулся, но не доброй улыбкой, не радостной, а издевательски самодовольной. Захотелось ударить его ногой, но я осеклась, побоявшись вызвать гнев неизвестного пробудившегося в нём существа. «А почему бы и нет», — вдруг мелькнула мысль, когда жёлтые глаза сами собой всплыли в воображении. Я глубоко вздохнула, глядя в лицо Дариену, чья ладонь заскользила к моей груди, вызывая прикосновением дрожь.

— Думаешь, почему я запретил впускать сюда кого-либо? — спросил он, перемещая ладонь на моё бедро. — Потому что это небезопасно, — с этими словами он прижался ко мне всем телом.

— Но ты не закрыл Мерцающие врата, — прошептала я ему в ухо.

Он замер, посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то привычное мне, что-то его, родное, не принадлежащее тому, в кого он превратился. Я воспользовалась замешательством. Спасибо Адейру за тот эксцентричный урок.

Дариен зашипел, отпуская меня и с ужасом глядя на свои ладони.

— Оу, — он принялся дуть на них. — Что это?

Я скользнула вдоль стены и вышла в холл, медленно отступая. По телу нежным теплом разливалась магия, словно горячий чай, проникая в каждый сосуд, наполняя меня.

— Ты не закрыл врата, значит, ждал меня?

Он стоял несколько мгновений, обдумывая что-то, потом потряс головой, так что сосульки волос ударили его по щекам.

— А мне нравится эта игра, — протянул он, двигаясь ко мне.

В нём боролось добро и зло, как тогда душа Эза боролась с душой дракона, и мне бы стоило помочь доброму одержать верх, но я уже вступила в его игру. Во мне закипала неведомая сила, я чувствовала, что могу использовать её, и не хотела останавливаться. Сделав ещё два шага назад и раздвинув шторы, я попала во мрак и подумала вернуться, но Дариен уже занял мою прежнюю позицию, перекрывая выход. Я быстро огляделась, но не видела ничего, лишь ощутила лёгкий зов — это факелы на стенах вокруг просили огня. Что-то так и рвалось из меня наружу.

— Тогда как насчёт этого? — ответила я и, подняв руки в стороны, заставила пламя заплясать на своих ладонях. Потом я приказала ему на мгновение исчезнуть, чтобы вспыхнуть на каждом из факелов и на каждой из многочисленных свечей, о существовании которых я даже не знала. Комната засияла тёплым светом.

Дариен отшатнулся, а в его глазах затрепетали огоньки.

— Маг огня, — выдохнул он, крутя головой, будто не верил своим глазам.

— Сын фомора, — сказала я, дразня, и чуть не прикусила свой язык за это. Но, когда из тебя рвётся наружу пламя, оказалось трудным сохранять мягкость характера.

Он прищурился и, не дав мне сориентироваться, набросился на меня, роняя, как оказалось, на кровать. Его поцелуй вряд ли можно было назвать нежным, скорее жадным, но он не обдавал холодом. Руки тоже потеплели, и, погружаясь в шёлк простыней, теряя контроль над магией и телом, я позволила им ласкать себя, сминать рубашку, искать и рвать непослушные завязки. Он выпрямился, сидя на мне, и осторожно провёл пальцами по единственному в Альвое кружевному бюстгальтеру, остающемуся белоснежным благодаря зачарованной воде. Бережно спустил с моих плеч бретельки и, приподняв меня за талию, отправился на ощупь искать доступ к тому, что скрывало кружево.

Затуманенным от поцелуев взглядом я следила за его лицом, с радостью отмечая знакомые и любимые черты моего Дариена, и потом, растянувшись на мягкой постели, я балдела от мысли, что принадлежу лучшему на свете эльфу, правителю Зеелонда и Восставших Земель.

Этой ночью я не спала. Дариен расслабился и провалился в сон, наверное, первый сон за последние несколько дней. Он ни разу не пожаловался мне, но всё это читалось в потемневшей коже под нижними веками и в воспалённых глазах. Сейчас он дремал, раскинув руки в стороны, чуть прикрытый простынёй ниже пояса, а я лежала рядом, завернувшись в мягкую ткань, подложив под голову ладони, и старалась даже не дышать на него, чтобы не разбудить. Слёзы стекали прямо на подушку. У нас не будет даже двух дней, на которые я рассчитывала, покидая цитадель. Он собирался выйти в море на рассвете.

Под утро Дариен выпустил меня из долгих объятий и пригласил в холл, чтобы выпить чаю.

Я развернула стул так, чтобы сидеть к нему лицом, и взяла в ладони его снова холодные пальцы. Он смотрел на меня привычным взглядом, только искорки внутреннего огня моего чудо-повара-переводчика-тренера-правителя Зеелонда и Восставших Земель не показывались в этих глубоких колодцах.

— Чиинана рассказала мне — в ту ночь глазами призрака она видела моё подсознание, мне не пришлось просить доказательств. Воспоминания из детства сразу же всплыли у меня перед глазами. А потом пришла сила. Равной ей прежде я не встречал. Я разорвал цепи, уложил два отряда вооружённых эльфов одним лишь взглядом. Я метнул в Чиинану её же молнии и захватил корабль Последней Земли. Мне и команде «Летящего» требовалось на чём-то покинуть Брошенный остров.

— Ты защищался, Дариен. Почему тебя считают чуть ли не врагом народа?

— Совету не объяснить. Для них я фомор и должен быть изгнан из эльфийских земель.

Я встала и принялась ходить по залу.

— Неужели никто не может подтвердить, что ты спасал свою команду от колдуньи?

— Может. Только двое. Против нескольких отрядов, — он помолчал, а потом добавил: — но я не сдамся.

— Что ты имеешь в виду?

В его взгляде сквозила решимость, он снова пропитывался холодом, и я, обойдя эльфа, положила ладони на его плечи.

— Не пойду в Совет добровольно. Уйду в море и буду оттуда защищать свои земли.

Я опять села напротив и взяла его за руки.

—Дариен, должен же быть какой-то законный выход. Ты хочешь пойти против Совета с его армией?

Он улыбнулся, качая головой, и снова стал таким родным, что мне захотелось обнять его, прижаться и забыть обо всех этих проблемах.

— Видела бы ты меня на острове, — засмеялся он. — Мне не страшна армия.

Он, видимо, почувствовал то же желание, что и я, поднялся и потянул меня за руки, обнял за талию и принялся теребить мои волосы.

— Но это всё же не просто так, да?

Дариен вздохнул, сжал губы, обдумывая ответ.

— Не просто. Король потребует платы. Но это будет потом.

— Какой платы? — с тревогой спросила я.

Его пальцы замерли на моих руках, лежащих на его груди.

— Не знаю. Думаю, отец призовёт меня и заставит отречься от эльфов и принять службу на его чёрном корабле.

Я замотала головой, от этих слов больно сжалось в животе. Нет, я не могла позволить королю забрать у меня любимого. Мы же ещё даже толком не были вместе. Стоило мне появиться в Альвое и добраться к нему в Зеелонд, как мы почти сразу разошлись. И вот опять вынуждены расстаться. И какой тогда смысл во всём этом, если мы всё равно не вместе? Я обняла его и прижалась, уткнувшись лицом в тонкую мягкую рубашку, чтобы не показывать проступившие слёзы.

— Ты не должен этого делать, Дариен. Не бери его силу, давай подумаем, как доказать Совету, что ты всё ещё законный правитель Зеелонда и Восставших Земель. Я всё сделаю, что нужно, чтобы тебя оправдали и оставили в покое. Они же должны понимать, что не только и не столько фоморы грозят эльфийским землям, но и Чиинана. Не менее могущественная, чем они, колдунья. Кстати, о Чиинане. Что ей понадобилось от тебя?

Сама не знала, как разговоры о фоморах увели меня от главного вопроса, что Чиинана делала с Дариеном, что хотела от него? Он смотрел поверх моей головы в никуда, то ли обдумывая, как лучше преподнести мне информацию, то ли вспоминая не очень приятное времяпрепровождение на острове.

— «Сердце Мананнана», — ответил он, снова приглаживая мои волосы.— Она хочет призвать владыку моря, а тот, кто владеет «сердцем», вправе приказывать божеству при соблюдении некоего ритуала, хотя я точно не знаю, но думаю, она может это сделать. Гнев Мананнана разрушит Альвою.

Моя рука метнулась к груди, пальцы нащупали шнурок и вытащили амулет из-под рубашки. Крохотный бледный камешек внутри ажурной оправы мог призвать древнее божество? Я держала его на ладони, рассматривая, а Дариен взял мои пальцы и согнул их, скрывая амулет.

— Будь осторожна, Мирослава, — сказал он. — Пока колдунья не знает, что оно у тебя, ты в относительной безопасности, но… — он замолчал, подбирая слова, прочесал пальцами волосы, упавшие на лицо, —я бы забрал его, но боюсь разгневать владыку моря раньше времени, пойдём, — с этими словам он обнял меня за плечи и повёл в сторону спальни, и, только когда мы вошли и прикрыли дверь, он шёпотом продолжил: — Чиинана знает, что, по легенде, только правители Восставших Земель передают амулет из рук в руки от отца к сыну и всегда носят его на теле. При этом Мананнан оберегает его владельца. Ты в этом убедилась, но колдунья не знает, что, как Мананнан отдал своё сердце любимой, так поступил и мой предок, когда возникла нужда, и «Сердце Мананнана» хранило его любимую девушку — пиратку Забытого моря.

Глава шестая. Восставшие Земли. Зеелонд

Восставшие Земли. Зеелонд

Дариен выехал через двор вместе с Баарионом. Никаких сведений о прибытии посланников или шпионов Совета не поступало. Возможно, Совет решил по-честному дать правителю Зеелонда три дня для того, чтобы тот явился на остров и предстал перед Двенадцатью Эльфами. «Не иначе как в цепях», — почему-то пришла мысль, Дариен усмехнулся. Как ещё мог встретить сына фомора Совет? Однако кругом царила подозрительная тишь. Только из грота доносились мелодичные постукивания молотков.

Хорошо хоть, Мира успела уйти вратами. Ещё день, и их запечатают.

— Похоже, торговля уже пошла на спад, — угрюмо заметил Дариен, когда они выехали на широкую дорогу, идущую вдоль берега. Обычно здесь днями и ночами шла погрузка и выгрузка, порт галдел разными голосами, да и в мастерских не прекращались работы: новые суда и судёнышки выходили из-под умелых рук корабельных мастеров и магов, резко пахнущие свежим деревом и эмалью. Восставшие Земли никогда не отличались богатством растительности и животного мира, зато морепродуктами обеспечивали всю Альвою. Теперь же в порту грузились только два небольших торговых корабля, а вдалеке чёрными точками на фоне светлеющего неба виднелись рыбацкие лодчонки.

— Да, — вяло отозвался Баарион, и Дариен ощутил укол совести. Это его вина. Только его и ничья больше. Причем виновен он в этом дольше, чем живёт на этом свете, и ему стало безумно жаль всего, что создали ещё его давние предки на голых скалах, поднявшихся из глубин океана Восставших Земель. Как поступит Совет? Сможет ли город сдержать оборону в случае осады? Он должен быть рядом и помочь в критический момент. Это его земли, что бы там ни говорили, он в ответе за них.

Юркая ладья «Быстрая фейри» постоянно стояла в полной боевой готовности и регулярно выходила в море, чтобы размяться и помаячить на глазах у населения и возможных наблюдателей от Совета, поэтому на её появление у дальней пристани никто не должен был обратить внимание.

Сизые неприметные паруса едва брезжили на фоне неба, команда из тридцати эльфов перебралась на ладью ещё вчера, тогда же судно загрузили и продовольствием, а также оружием.

Широкая дорога закончилась, и по крутому спуску лошади шли осторожно, выпрямляя колени и отклоняясь всем телом назад, боясь не удержаться и скатиться вниз.

— Дариен, — на пристани их встретил Веир, — добрались без происшествий?

— Да, всё тихо, даже странно, — ответил Дариен, спешиваясь и вручая поводья подошедшему служителю пристани.

Всматриваясь в море, он представлял, как линия горизонта скроется за стройными рядами военных кораблей Совета. Или они не станут атаковать Зеелонд, а пустят все силы на розыск сбежавшего правителя? От этой мысли стало сухо в горле, и он сглотнул, поворачиваясь к Веиру и поднимая на него глаза.

Тот выглядел уставшим, наверное, и эту ночь провёл без сна. Морщины стали казаться глубже, а может, их раньше и вовсе не существовало, а теперь появились.

— Давай как договорились, дружище, — он похлопал Веира по плечам, тот в ответ сжал его плечи тоже.

— Держись там. Мы здесь справимся. В конце концов, не преступники же мы.

Дариен шагнул на приставленный к борту ладьи мостик, следом вошёл Баарион. Капитан негромко отдал команду, мостик убрали, и «Быстрая фейри» заскользила навстречу новому дню. Дариен вошёл в скромную каюту и склонился над расстеленной на столе картой. Курс лежал на южные острова.

Глава шестая. Земля Предков. Город Мастеров

Земля Предков. Город Мастеров

Мы въехали в ворота и медленно тронулись по центральной улице. Я не ожидала, что Город Мастеров так опустеет в сравнении с прошлым нашим визитом, и не переставала с удивлением озираться по сторонам. Киандра заметила мой шок.

— Это война, Мирослава, — тихо сказала она. — Эльфы, вообще, народ очень воинственный, да будет тебе известно. Военная цитадель здесь мощнее и больше даже цитадели магии. Раньше мы много воевали. Эльфийские земли сражались между собой и с островитянами, даже пытались захватить людские территории, ну, когда перемещение через Мерцающие врата было делом обыденным. Так что теперь, стоило возникнуть разногласиям, как всех призвали на защиту своих земель.

В прошлый раз с рыночной площади наперебой кричали торговцы. Теперь же они, сидя в богато уставленных товаром лавках, провожали нас скучающими взглядами, понимая, что воспитанницы цитадели, а я думаю, они догадывались, кто мы такие, вряд ли прибыли за покупками.

— Что теперь будет? Чем раньше заканчивались подобные, как ты сказала, разногласия? — спросила я, ощущая, как воздух всё сильнее пропитывался напряжением с каждым пройденным десятком шагов. Оно едва не искрило, я даже руку держала у бедра на всякий случай, когда мы, свернув с главной улицы, пробирались узким проулком. Такая пристальная стояла тишина, что лёгкий звон копыт наших лошадей разлетался во все стороны, просачивался между опутанных зеленью домов, мчался впереди лошадей, оповещая о нашем присутствии всех, кого нам только предстояло встретить.

На крыльце заведения, похожего на таверну, с вывеской, означавшей «Змеелов», стоял пухлощёкий эльф с розовым лицом и убранными за уши жёлтыми волосами.

— Не пройдите мимо, красавицы, — пропел он высоким не в пример его росту голосом. — У нас всё свежее, горячее, можно и отдохнуть, и комната любая на ваш выбор, — он преградил нам путь и потрепал лошадиные морды. — И лошадок покормим, всё вам обойдётся в сущую мелочь, ну же, девицы, я вижу, вам ещё ехать и ехать.

Мы с Киандрой посмотрели друг на друга, слова этого эльфа о еде разбудили в наших животах до сих пор спящее чувство голода.

— Ладно, красавчик, — сказала, передразнивая, Киандра. — Но мы только перекусим, а лошадям дай воды, будь добр.

Тот радостно закивал, хватая животных за уздечки, и жестом предложил нам войти в широкую дверь, обвитую плющом. Я вошла первая, в помещении стоял полумрак, но крупную фигуру у стены я не могла не заметить. Плечистый длинноволосый эльф, чей красивый строгий профиль я не спутала бы ни с кем, возвышался над столом, обеими руками держа кружку. По спине прошёлся жар, я не ошиблась, и мне не надо было даже заглядывать в его лицо, я схватила Киандру, которая уже успела обойти меня и, качая бёдрами, двигалась к подобию барной стойки.

— Мы уходим, — сказала я одними губами и потянула её на выход.

— Ты чего? — спросила она, недоумевая, но следуя за мной без возражений туда, где наши лошади уже громко шлёпали губами, стоя, склонившись над длинным корытом.

— Быстрее, — ответила я, забирая своего длинногривого Мерзавца, но не успела даже отвести его от корыта, как знакомый до дрожи голос произнёс:

— И далеко ты направила копытца своей беспородной лошадки?

Меня заколотило, и я набрала побольше воздуха в лёгкие, чтобы ответить.

— Что ему нужно? Кто этот урод? — спросила Киандра, наклоняясь к моему уху.

— Подожди, — бросила я ей и медленно развернулась, готовясь в любой момент вытащить меч, но оцепенела, не в силах даже моргать.

Некогда красивое, без единого изъяна лицо с левой стороны покрывал уродливый кривой шрам. От глубокой борозды, пролегающей от виска до нижней челюсти, в разные стороны расползались бороздки помельче, наползая даже на глаз, отчего он сузился и стал в два раза меньше правого. Каждая бороздка излучала слабое синеватое сияние.

— Что? Нравится? — скривился эльф, заметив мой испуг. — По твоей милости Чиинана наградила меня этим шрамом, но обещала всё исправить, как только я доставлю ей тебя, глупый маленький человечек.

Я, наконец, отвела взгляд, вспомнив, как неэтично пялиться на физические несовершенства, и попыталась совладать с собой, а в то же время наскоро обдумать моё поведение.

— Как бедро? Не болит? — спросила я, посмотрев на правую ногу бывшего стражника и придав голосу как можно больше наглости.

Тот сжал зубы, наверное, вспоминая свою оплошность. Как и прежде, на поясе висели два здоровых кинжала. Из-за плеча выглядывал длинный меч, но эльф и не думал браться за оружие, ведь рядом с ним стояли ещё четверо таких же молодцов. Он не ответил на мой вопрос, а вместо этого, сложив на груди руки, сказал:

— Лучше тебе не сопротивляться. Ты нужна Чиинане, но островитянку мы можем случайно убить в драке, — он кивнул на Киандру. Та нервно пыхтела над моим ухом.

Я усмехнулась.

— Да неужели? А может, вам лучше убраться, откуда пришли? — сказала я с вызовом, прекрасно понимая, что если Киандра и возьмет на себя четверых, то я лишь одного, и шансы мои невелики.

Он криво улыбнулся, с левой стороны губы упёрлись в неровный край борозды шрама, а потом негромко, но резко свистнул, заставив меня вздрогнуть. Киандра среагировала мгновенно, и свист её изогнутых мечей, вылетающих из ножен, лишь на мгновение отстал от свиста эльфа, за спиной которого я тут же увидела четверых воинов, выбежавших из соседнего переулка.

— У нас, кажется, неприятности, — сказала Киандра, дёрнув меня за руку.

Из-за угла таверны за моей спиной вырулила ещё одна четверка с мечами в руках, и стало понятно, что мы влипли. До боли знакомая ситуация. И я знала, что наступаю на те же грабли, но позволить Киандре умереть вот так на опустевшей улице брошенного города от рук призраков? Нет. Я знала, что это призраки. Я чувствовала их приближение всем телом, их тёмную частицу драконьей души, вспоминала красные глаза Эза, что вызывали ту же холодную дрожь. Я вцепилась в локоть спутницы.

— Не надо, Киандра, у него дело ко мне, и я пойду с ним, а ты возвращайся и жди меня в цитадели.

— Что? — взвизгнула Киандра, топчась на месте и, похоже, прикидывая, с какого из расположившихся вокруг нас полукругом воинов начать. — Я не брошу тебя, у меня приказ правителя, а тебе я, вообще-то, не подчиняюсь.

— Она говорит дело, островитянка, — вставил эльф, от чьего острого слуха наш разговор не утаился. — Ты умрёшь, а девчонку мы доставим к королеве при любом исходе. Нас в шесть раз больше, и, если ты не знала, призраки не чувствуют боли.

— Теперь знаю, — сказала Киандра, и меч бесшумно вошёл в плоть стоявшего с правого края воина. Тот вскрикнул, согнулся, изо рта пошла кровь, и он рухнул на бок, держась за живот.

Все застыли. Мы с Киандрой проводили тело взглядами.

— Это был не призрак, — сказал стражник.

Тоже мне, капитан Очевидность. Воины зашипели, залязгали кинжалами и стали подбираться ближе. Стражник поднял руку.

— Последний раз предлагаю сдаться, — проговорил он медленно, чеканя каждое слово, и добавил:— Мира.

— Её зовут Мирослава, — буркнула Киандра, снова приняв боевую стойку. — Запомни это, страшилище.

Я задержала дыхание, предчувствуя бурю. Эльф побагровел, и в следующую секунду из его пальцев в Киандру полетел кинжал. Блеснув в свете полуденного Птухайла, меч в руке островитянки со звоном встретил атакующего собрата и отправил его остриём в землю.

— Схватить их, — скомандовал изуродованный страж, и ко мне тут же ринулись несколько воинов, а я лишь попятилась, выставив Танго вперёд, хотя и знала, что за спиной стена и отступать мне совершенно некуда. Киандру это не смущало — она уже исполняла свой смертельный номер, кружась с двумя мечами в центре, но противники сильно превышали нас числом, а я не могла ей помочь.

Стражник сложил руки на груди и предоставил возможность разбираться с нами своим воинам. Я пыталась отбиваться мечом, краем глаза поглядывая на Киандру. Она разбрасывала мужиков направо и налево, но тень, поднявшаяся на месте, где упал один из них, видимо, испугала её, и моя телохранительница от неожиданности споткнулась и повалилась на землю. Чёрная густая субстанция, клубящаяся, как грозовая туча, поднялась над ней и протянула дымчатые пальцы к её шее. Киандра без толку размахивала мечами.

— Что с ним делать? — крикнула она.

— Ничего, — прокряхтела я, упираясь с помощью Танго в меч противника.

Призрак сдавил горло Киандры, и я услышала, что она начала задыхаться. Взмахнув мечом несколько раз, чтобы заставить воинов отпрыгнуть хотя бы на пару секунд, я бросилась к ней. Жёлтые глаза сами собой возникли в моём воображении, а невидимые нити метнулись к кончикам пальцев, и в призрака полетело пламя с такой внезапностью и шумом, что я сама сделала шаг назад. Призрак запротестовал, замахал полупрозрачными тощими руками и взорвался, рассыпаясь в пыль.

Внутри меня тоже пылал огонь, точно страх вперемешку с адреналином служили для него топливом, и я чувствовала, как он рвётся наружу. Я провела по воздуху рукой, и вокруг нас образовалась горящая полоса. Воины и призраки, а я уже не различала, кто из них кто, попятились назад, поглядывая на своего командира. Стражник тоже растерялся и только кричал на подчинённых.

— Ну же! Вы же призраки, исполните свой долг, вы не имеете права ни бояться, ни отступать.

В ушах у меня шумело, перед глазами рябило от поднимающегося вверх горячего воздуха, а каждый, кто осмеливался сделать шаг в нашу сторону, получал порцию огня и вынужден был спешно стряхивать его с одежды, волос, тела. Но мой страх не угасал, а лишь подпитывал разбушевавшуюся внутри меня силу, поэтому, когда в переулке появился Орилин на лошади, я бросилась к нему, точно он мог спасти меня от себя самой. Я не знала, на что рассчитывала, но страх перед противником сменился страхом перед собой, перед своей необузданной магией.

— Орилин! — крикнула я, беспрепятственно пробегая мимо расступившихся передо мной врагов.

Орилин улыбнулся, прищурился, и только тогда я обратила внимание на то, что блестело в его руках. Он бросил в мою сторону извивающийся конец цепи, произнеся слова, которые я не разобрала. Цепь, как ручная змея, скользнула к моим рукам и мигом скрутила их, обмотавшись вокруг запястий, а я ничего не успела с этим сделать. Орилин дёрнул за второй конец, и я едва удержалась на ногах. Он бросил этот конец стражнику, тот поймал и начал наматывать его на руку, заставляя меня идти за ним.

— Что хочешь за девчонку? — спросил он Орилина. Тот сидел на лошади и как ни в чём не бывало с ухмылкой глядел на меня.

— Я сделал то, что должен, — ответил Орилин, отряхивая ладони. — Цепь зачарована против магии, так что она не сможет бросаться огнём.

Он развернул лошадь, потом оглянулся и посмотрел на Киандру, всё ещё лежавшую без сознания.

— Островитянку я возьму с собой, — сказал он, и стражник тут же мотнул головой, отдавая молчаливый приказ своим головорезам. Двое подбежали, подняли эльфийку и поднесли к Орилину. Тот не перекинул её через спину лошади, а усадил перед собой, оперев о своё плечо, с видом освободителя.

Меня обожгло, когда до меня дошло, что он задумал. Я посмотрела ему в лицо, а он лишь подмигнул и развернулся в обратный путь.

— Мирослава, — окликнул Орилин, когда стражник подсадил меня на своего коня. — Я же говорил, что всегда добиваюсь своего.

Он свистнул, и наши лошади поплелись за ним.

Я молчала, а в голове кружились вопросы вперемешку с негодованием.

Тронулись быстро, вся компания откуда-то вывела лошадей, и целым конным отрядом мы поскакали к главной дороге, а там и к выходу из одиноко спящего города. Окна домов в большинстве своём прикрывались ставнями, значит, жители либо покинули свои жилища, либо спрятались, не зная, чего ожидать от одетых в военную форму Последней Земли воинов. А я не знала, чего ожидать от Чиинаны.

Выехав из города, мы сразу же свернули к морю. От тяжести цепей руки начали ныть, и я уже мечтала прибыть хоть куда-нибудь, чтобы избавиться от этой обузы, хотя вряд ли мне это удастся. Ведь теперь я опасна даже для Чиинаны.

— Будем добираться морем? Колдунья не в состоянии открыть врата, или она боится Совета? — спросила я, чтобы как-то отвлечься от боли.

Стражник, а имени его я до сих пор не знала, и сейчас было не совсем удобно этим интересоваться, фыркнул.

— А нам и некуда переправляться вратами, повернём за утёс, и мы на месте.

— Хочешь сказать, Чиинана здесь? В море?

— Угу, — промычал он. — В нетерпении ожидает встречи с тобой.

Я поёжилась, вспоминая леденящий взгляд колдуньи, а впереди показался заросший цветущим кустарником тощий утёс. Мы спустились к морю мимо небольшого поселения, огибая его с правой стороны. Похоже, в нём посланники Чиинаны и брали лошадей, потому что уцелевшие в битве с Киандрой воины и призраки в эльфийском обличье попрыгали с животных, вверяя их молчаливому эльфу-конюху на берегу у тесноватой пристани.

Стражник же накинул на меня плащ, чтобы скрыть от посторонних глаз железо на руках, и снял меня с кобылы, только когда мы верхом обогнули утёс и вышли в бухту с единственным покачивающимся на волнах двухпалубным кораблём под флагом Последней Земли. То ли прохладный ветер, то ли близость колдуньи вызывали в моём теле дрожь, пока мы добирались до корабля на лодках. Потом по сброшенной верёвочной лестнице я, цепляясь скованными руками, влезла на борт.

Чиинану я узнала сразу, несмотря на то, что колдунья решила не нагонять страху на местное население и надела штаны с серым камзолом, какие носят воины Последней Земли, а ещё заплела свои слишком заметные волосы цвета снега в косу и свернула в пучок. Но ледяных синих глаз скрыть ей не удалось.

— Наконец-то, Элбан, — заговорила она всё тем же хрипловатым голосом и подошла ко мне так близко, что повеяло холодом.

— Цепи зачарованы, моя королева, — сказал эльф, имя которого теперь открылось мне. — Девчонка швыряется огнём.

Я смотрела в лицо Чиинаны. Она казалась мне моложе год назад, может быть, сын дракона подпитывал её своей магией, теперь же кожа уже не так сияла, а возле глаз стали заметны крохотные сеточки морщин, но лицо по-прежнему выглядело неестественно бледным. Она изогнула светлые брови, и взгляд в момент приморозил меня к палубе.

— Неужели? Хотела бы на это взглянуть. Покажешь мне?

— С удовольствием подожгу твой корабль, — ответила я, стараясь выглядеть сильной, в то время как с трудом держала руки на весу.

Чиинана усмехнулась. Ледяные пальцы скользнули по моим рукам, пощупали цепь.

— Хорошая работа, — оценила она труды Орилина. — Какой-то маг-оружейник постарался.

— Мальчишка из цитадели, — сказал Элбан.

Чиинана многозначительно закивала.

— Отведи нашу гостью в трюм и привяжи покрепче. Будем ловить на неё более крупного зверя.

— Ты кое-что обещала, моя королева, — ответил стражник.

Колдунья несколько мгновений смотрела на него, будто вспоминая. Потом улыбнулась, обнажив белые, слишком заостренные по краям зубы.

— Ах да, конечно, Элбан. Я держу своё слово.

Эльф, взяв за локоть, оттащил меня в сторону, Чиинана протянула ладонь к его щеке. Через секунду от уродливого шрама не осталось и следа.

Элбан низко поклонился и подтолкнул меня к лестнице в трюм.

Оглядевшись в полумраке, я сразу поняла, где мне будет отведено почётное место, и сама направилась к деревянной опоре в виде бревна в центре. Села на пол, прислонившись к опоре спиной, подтянула согнутые ноги к груди, и, кряхтя, водрузила на них изнывающие от боли руки. Им тут же полегчало.

—Элбан, — начала я. — Теперь, когда ты избавился от шрама, почему бы тебе не освободиться от гнёта колдуньи? Ты не связан, — я тряхнула цепью, — но и не свободен.

Эльф тщательно закрепил на опоре второй конец цепи, облокотился согнутой рукой на бревно и положил на неё голову, глядя на меня сверху вниз. Я уже привыкла к его изуродованному лицу, и вернувшаяся красота меня смутила, так что я отвела взгляд.

— Если мне надоест твоя болтовня, я знаю, как её прекратить, — сказал он после продолжительной паузы, — но не думаю, что ты хочешь, чтобы я заткнул тебе рот.

Я всё ещё не оставляла надежды переманить Элбана на свою сторону, он никогда не обращался со мной грубо и казался вполне адекватным. Сильный, красивый, опытный воин — мне так и хотелось поставить его в один ряд с Баарионом и Гиилюсом, если бы не его контракт с колдуньей.

— Разве я много болтаю? — спросила я, пробубнив себе под нос с опаской, что он исполнит свою угрозу.

— Нет, но ты подстрекаешь меня к большим неприятностям, — ответил он, опускаясь на пол напротив меня у стены. — Помочь тебе сбежать — значит быть убитым Чиинаной, сбежать вместе с тобой — значит быть найденным и убитым Чиинаной. Ты ещё не поняла, что её длинные щупальца протянулись во все уголки Альвои? Откуда в переулке взялся этот мальчишка с цепью, зачарованной против тебя? Ты не задавалась этим вопросом? Кто он такой? Знаешь его?

От этих слов в груди защипало. За время пути мои мысли ушли в сторону от предательства Орилина и теперь вновь сосредоточились на нём. Если бы я знала, как он собирается поступить с Киандрой, но оставалось только надеяться, что он выставит себя её спасителем, а про меня не скажет ничего, будто бы даже и не видел, куда я делась. Я качнула головой.

— Конечно, знаю. Он мой друг. Вернее, я думала, что друг.

Элбан закряхтел от тихого смеха.

— Тебе следовало хорошо подумать о том, против кого ты собралась бороться, ещё тогда в подземелье в Последней Земле. Теперь ты своими руками губишь себя. Друзья становятся врагами. Тех, кто тебе дорог, будут уничтожать, используя тебя. Останься ты тогда в плену, возможно, пострадало бы меньше народу, и я в том числе.

— Ты можешь помочь мне этого избежать, — сказала я.

— Хватит, — рявкнул он, ударяя кулаком в стену так, что я вздрогнула. Он встал, подошёл ко мне и наклонился. Я замотала головой, боясь, что теперь он точно заткнёт мне рот, но он сжал пальцами мой подбородок и посмотрел в глаза. Во взгляде горела угроза, будто стрела, направленная в лоб.

— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, — прорычал он, сильнее сдавливая моё лицо. — Я должен закрыть контракт честно.

И тут только я поняла, что горело в его глазах, но не на поверхности, а глубже, скрываясь за безразличием, холодной миной доблестного воина, даже за желанием порвать меня на тряпки. В расширенных от полумрака зрачках маячил страх. Здоровяк боялся Чиинану так откровенно, как не боялся ничего на свете.

— Я куплю замок в Срединной Земле, — продолжил Элбан, медленно ослабляя хватку и при этом наверняка оставляя на моей коже синяки, и, скрестив ноги, сел рядом. — Возьму в жёны шикарную эльфийку, и она будет устраивать в нашем саду праздники с песнями и танцами. Ты бывала в Срединной Земле?

— Нет, — ответила я, с трудом разжимая сдавленные челюсти.

— Это земля-праздник, — сказал эльф мечтательно, погружаясь в грёзы. — Шумные площади, музыка, танцующие девушки, и никаких мечей, цепей, никакой крови.

— Элбан! — сверху донёсся хриплый голос Чиинаны, и стражник вскочил, как пацан, которого мама застукала с девчонкой.

Оставшись одна, я сосредоточилась на себе. Настало время вызвать в себе дракона и разрушить наконец цепи.

Представляя цветок Кона, я отстранилась от всего, что меня окружало, от всего, что беспокоило. Спокойствие и тишина. Необходимо было добиться состояния полной отрешенности, и усталость тут же сказалась, я провалилась в полудрёму, и мне стало так комфортно в ней, что думать сейчас о магии казалось просто смешным.

Я и не думала. Почти сквозь сон пробился вызванный в воображении строгий жёлтый взгляд короля драконов. Он смотрел на меня, а я постепенно сливалась с ним, пока не увидела всё вокруг по-новому, так, как, очевидно, видел сам дракон, всё до мельчайших подробностей и гораздо шире, чем позволяло видеть моё зрение. Я не напрягалась, не шевелилась, только водила глазами, изучая трюм, каждый сучок в доске, каждую паутинку в углу. Вскоре по телу побежало тепло, и невидимые нити потянулись отовсюду, в груди жгло — это они сматывались в плотный клубок вместе с моим теплом, с моими нитями. Я легко подтолкнула их к кистям рук.

— Эй, ты хочешь есть? — раздалось за спиной, и я вздрогнула, а голова закружилась от слишком резкого возвращения в себя. Однако жжение не прекратилось, грудь разрывало. Мне понадобилось время, чтобы обрести способность говорить и ровно дышать. — Что с тобой? — спросил Элбан, присматриваясь.

— Ничего, — я помотала головой. — Морская болезнь.

— Морская что? — переспросил эльф.

— Болезнь. Меня укачало на корабле. У эльфов что, не бывает такого?

— Нет, — ответил он. — Ты будешь есть?

— Не буду.

— Зря. У тебя скоро свидание.

Я подняла голову. Он криво улыбался.

— С глупцом, что примчится за тобой в ловушку Чиинаны.

Если бы внутри и так всё не пылало, меня бы бросило в жар. Неужели Дариен? Видимо, на моём лице что-то отразилось, потому что Элбан подтвердил мою догадку жестом.

— Да-да, правитель Зеелонда скоро встретится с нами, и, боюсь, от того, как он себя поведёт, зависит твоя жизнь.

Он подождал пару секунд, но не получив ответной реакции, удалился, а я продолжила не спеша поддерживать тающее пламя в груди, медленно наматывая тянущиеся нити.

Глава шестая. Каменное море

Каменное море

Птица села прямо на штурвал, возле которого Дариен стоял, глядя в трубу, пытаясь рассмотреть что-нибудь на сумеречном горизонте. Взгляд этой серой вороны затуманился, точно запотевшее стекло. Она разжала клюв, когда Дариен потянул за свиток, что она держала, и тут же взлетела на мачту, примостившись там для отдыха. Он развернул свиток. Тот сначала показался пустым, но потом, извиваясь в красивые формы, на бумаге стали проявляться слова:

«Мне очень жаль, Дариен, что мы не вместе, а ведь могли бы сейчас вернуть в Альвою мир и готовить её флот, её сильнейших магов и храбрых воинов, к нападению на мир людей, чтобы всё было как раньше, но ты сделал свой выбор. Теперь я могу предложить тебе лишь отдать мне "Сердце Мананнана" в обмен на человеческую девчонку, которая, судя по всему, тебе дорога. Знаешь, я могу заколдовать её и сделать своей покорной служанкой, как эту птицу, что принесла тебе письмо, и я не нарушу при этом ни единого закона Альвои, ведь заколдовывать запрещено только эльфов. Впрочем, как и убивать. Я могу просто убить её и бросить за борт, но это скучно. Гораздо интереснее отдать её фоморам. Думаю, ты можешь себе представить, что сделает с ней их король. Я даю тебе время до первых розовых лучей рассвета. Ищи крадущую арку, что ведёт в Гориасское море. Буду ждать тебя по ту сторону. Твоя несостоявшаяся союзница Чиинана. И ещё, не рассчитывай напасть на меня со своей фоморской силой, девчонка надёжно спрятана, и, если со мной что-нибудь случится, она умрёт от голода и жажды, потому что тебе её ни за что не найти».

Стоило ему дочитать до последней точки, как буквы начали терять чёткость и вскоре исчезли, оставив в руках чистый свиток. Дариен вошёл в каюту. Капитан Зиихон как раз что-то вымерял на карте, разложенной на столе.

— Далеко крадущая арка, что ведёт в Гориасское море? — спросил Дариен, швыряя свиток в корзину.

Зиихон, не отрываясь от карты, потёр заросший щетиной подбородок.

— Если пойдём чуть правее, то с третьей звездой доберёмся, а что?

— Тогда поворачивай правее, там у меня свидание с королевой Последней Земли.

— С колдуньей, правитель? — в светлых глазах капитана засвербело беспокойство.

— С ней самой, — ответил Дариен, подходя к увешанной оружием стене.

— Я понял тебя, правитель. Крадущая арка в Гориасское море, — отчитался, вставая, Зиихон и покинул каюту. Сверху донеслись отдаваемые матросам приказы.

Странным казалось то, что колдунья требует «Сердце Мананнана» в обмен на Миру, ведь амулет должен быть на ней, значит, либо Чиинана блефует, либо не знает, что он у Миры, стало быть, не видела его своими глазами, или же Мира смогла его спрятать. Однако так рисковать недопустимо равно как и недоспустимо отдавать колдунье «сердце».

Глава шестая. Гориасское море

Гориасское море

По мере приближения корабля Восставших Земель ветер стихал, волны успокаивались.

— Амулет у него, — радовалась Чиинана. — Владыка моря благоприятствует правителю Зеелонда.

На самом деле море вторило моим сокровенным желаниям. До этой минуты я и не задумывалась, как сильно хочу сейчас оказаться рядом с Дариеном, прижаться к нему, почувствовать себя защищённой и свободной.

Дариен стоял у борта весь в чёрном, волосы сбоку падали на лицо, он похудел, стали острее выделяться скулы, а глаза, казалось, расширились и, как два тёмных колодца, поглощали и без того слабый голубой свет скрываемых тучами звёзд.

— Ты принёс «Сердце Мананнана»? — крикнула колдунья.

— Отпусти Мирославу, пусть она зайдёт на мой корабль, и ты получишь «сердце», — он говорил спокойно, но все слова долетали до моего слуха, несмотря на волны и ветер.

Чиинана засмеялась.

— Сначала амулет. Или ты хочешь увидеть, как её поразит молния? Я предлагала тебе выбор, Дариен. Сейчас его уже нет.

Она подняла руку, и рукав скользнул вниз, обнажая бледную кожу, по которой бегали искорки электричества.

— Я не доверяю тебе, королева, — ответил Дариен.

Во мне всё ещё брыкалось маленькое пламя, и стоило мне призвать магию, как невидимые нити снова потекли отовсюду, заставляя воздух чуть мерцать. Я смотрела в глаза Дариена и вспоминала, как он грозился сделать меня марионеткой, как прижал к стене холодными руками, как набросился на меня потом в окружении зажжённых мной свечей.

Чёрное облачко в это время возникло над его головой. Стоявший рядом с ним Баарион что-то сказал и мотнул головой наверх. Дариен не отвёл взгляда от Чиинаны.

— Не играй со мной, правитель Зеелонда, — крикнула та, и в чёрном облачке заискрило.

Она его убьёт. Я безуспешно попыталась вырваться из цепких пальцев Элбана, и неудача подстегнула меня.

— Нет, — выдохнула я, одновременно бросая всю злобу и собравшуюся в плотном клубке энергию к своим запястьям. — Нет, — повторила я и рванула изо всех сил. Цепь лопнула и зазвенела, падая на палубу. Я тут же направила руки в сторону Чиинаны, и огненная стена отделила её от меня. Элбан отшатнулся. Колдунья от неожиданности попятилась, но быстро сориентировалась.

— Держи её, — закричала она.

Элбан схватил меня за локти, я машинально наклонилась, бросаясь вперёд, и амулет выскочил из-под рубашки, сияя в звёздном свете. Я выпрямилась, но опоздала.

— Что? — заорала Чиинана, сверкнув белыми заостренными зубами. — «Сердце Мананнана» всё это время висело на твоей шее? — она в одно мгновение подлетела ко мне сквозь огонь, не касаясь ногами пола, и попыталась сорвать амулет, но Дариен уже спрыгнул на палубу и оказался за её спиной.

— С самого первого дня, — подтвердила я.

Чиинана обернулась. Разбираясь со мной, она не заметила, как её корабль взяли на абордаж.

— Убейте их, — приказала она Элбану. — Увидимся в Последней Земле, — и исчезла, точно изображение с экрана, а он внезапно погас.

Элбан прижал меня к себе и выставил меч.

— Назад, Восставший, — сказал он. — Я могу свернуть ей шею.

Дариен приближался с оружием в руках, но я знала, что это лишь отвлекающий манёвр. Безделушка. Главное оружие в его глазах. Однако сейчас они смотрели на меня. Тёплым, но встревоженным взглядом. Что же, разве я могла его подвести? Прикрыла веки. Мне не нужно было думать о драконе. Когда я открыла глаза, фокус поменялся: я видела шире, чётче, глубже. Секундное сосредоточение на собственных руках, и Элбан, зашипев, шарахнулся назад, не выдержав обжигающего пламени, выпущенного мной. Мне хватило времени, чтобы броситься в объятия Дариена. Дальше мы просто ушли, отбросив волной огня воинов, пытающихся нас схватить. Баарион и несколько десятков эльфов Зеелонда приветствовали меня, а я только жалась к Дариену и потирала разодранные цепью в кровь запястья.

Проскочив в крадущую арку, мы вошли в северные моря.

— Хрясь!

Я подпрыгнула на кровати и выбежала из каюты. В борте корабля зияла выбоина, доски торчали острыми зубьями.

— Мирослава, тебе надо уходить, — сказал подбежавший Дариен, обнимая за плечи. — Сейчас же. Мы доберёмся до Земли Предков. Баарион проводит тебя до цитадели.

— Что случилось? Совет?

Дариен кивнул. Линию горизонта скрывал от нас стройный ряд одинаковых, как близнецы, кораблей с белыми парусами.

Глава седьмая. Земля Предков. Цитадель магии

Земля Предков. Цитадель магии

До цитадели добрались быстро, и Баарион вынужден был отпустить меня дальше одну, пытаясь сохранить каменное выражение лица, но его взгляд при этом метался по высоким воротам, верхушкам деревьев, отыскивая возможную угрозу.

— Да брось, я здесь как дома, — сказала я тихо, чтобы не дрогнул голос. После предательства Орилина я уже сомневалась, что возвращаюсь домой. В каком свете он выставил моё исчезновение, я не имела понятия.

— Я побуду здесь какое-то время. На всякий случай, — ответил мой спутник, кивая мне на ворота.

— До встречи, Баарион.

Я махнула эльфу рукой и вошла в сад. Жизнь цитадели шла своим чередом, будто и дела никому здесь не было ни до Зеелонда, ни до Совета, ни до того, что у них пропал ученик первой ступени. Возможно, потому что я никому не нужный здесь человек. Из глубины сада доносилось пение птиц и радостные голоса бурно обсуждающих что-то ребят, а за садом мне открылась привычно мрачная атмосфера основной башни. Покрытый серой брусчаткой двор почти пустовал. Лишь двое парней со старших ступеней шли навстречу, переговариваясь, но, поравнявшись со мной, они резко разделились, и один оказался за моей спиной.

— Мирослава? — спросил тот, что остался передо мной, и расставил руки, преграждая мне путь. — Верховный маг распорядился взять тебя под стражу и отвести в комнату, где ты будешь ждать решения совета цитадели.

— Что? — я опешила. Что такого мог наговорить Орилин? Кем выставил меня перед верховным магом? — Отпусти, — зарычала я, когда тот, что стоял сзади, взял меня за плечи, подталкивая вперёд. — Это Орилин чего-то наговорил про меня? А он не сказал, что предал своих друзей и помог воинам колдуньи меня схватить? — я возмущалась, пытаясь вырваться, но они упорно тащили меня к входу в главный корпус, а оттуда — направо по коридору, пока не втолкнули в комнату с единственным зарешеченным окном.

Дверь захлопнулась за моей спиной, в замке повернулся ключ. Я обняла себя, чтобы успокоить дрожь и всё обдумать, но мысли метались. Что произошло в моё отсутствие? Что с Киандрой, где она? Где этот скотина Орилин? Где Адейр — теперь единственная моя надежда здесь, в цитадели? Подойдя к двери, я забарабанила по ней кулаками. Не подумав, решила вызвать огонь, но сильное возбуждение свело на нет все мои старания на тренировках, сосредоточиться не получилось. Оглядевшись, я плюхнулась на узкую кровать, стоящую в углу. Хорошо хоть меня загнали не в подземелье, а то, наверное, началась бы аллергия. Глубоко и медленно дыша с закрытыми глазами, я восстанавливала душевное равновесие и ясность мыслей. Выбраться и найти Киандру или Адейра я определила задачей номер один, но пока что понятия не имела, как это сделать.

Что-то скрипнуло, и в двери открылось маленькое окошечко, я не сразу его заметила.

— Мирослава, — позвал знакомый голос.

Я подбежала и увидела лицо Лусли, встревоженное и серое.

— Лусли, что происходит?

— Ты применила боевую магию, не имея разрешительной грамоты, это преступление против безопасности Альвои, и твоя судьба будет решаться на совете цитадели.

— Что? Какой грамоты? Я защищалась! Я понятия не имела ни о какой грамоте и боевой магии. Это вышло само собой, — от обиды у меня задрожал голос.

— Расскажешь об этом совету, и, я уверена, они не примут строгих мер, — сказала Лусли, пожимая плечами.

— Строгих? Мне нельзя никаких мер, мне нужно продолжить обучение и научиться противостоять колдунье. Она попытается снова напасть на меня. А получается, что и здесь я не в безопасности.

— Успокойся, здесь, в этой комнате, тебе точно ничего не угрожает. И ты под охраной.

Она повертела головой по сторонам, видимо, переглянулась с моей «охраной», попрощалась и ушла, а я вернулась на кровать. Такая забота обо мне казалась излишней, и я чуяла шестым чувством, а может, пятой точкой, что надо делать отсюда ноги.

Время текло медленно, как густой сироп. Я поспала, подумала, походила из угла в угол, в очередной раз мысленно формулируя ответы на вопросы, что мне якобы задаст совет. Но я ничего о них не знала, чтобы хоть приблизительно понимать, о чем могут спросить меня. А если о Дариене? Если о моих отношениях с ним? Как ответить, чтобы не навредить ещё и ему?

Раздавшиеся за дверью шаги, принадлежали явно не одному человеку или эльфу. Я вскочила и подошла к двери, но окошко открывалось только снаружи.

— Пропустите, там моя дочь.

Во мне вспыхнуло всё, будто я — бензин, в который бросили горящую спичку, и я заколотила по двери.

— Папа!

— Запрещено до заседания совета, — ответил страж и открыл окошко.

Я увидела папино лицо, бледное, обросшее щетиной.

— Дочка, — покачал он головой, — мы прибыли, как только узнали.

За его спиной появился Аадрион. Он держался, как и положено правителю, но нервно отбрасывал от лица волосы.

— Здравствуй, сестрёнка, — брат улыбнулся. — Не волнуйся, мы будем на совете и поддержим тебя. Как ты себя чувствуешь?

— Да всё хорошо, не беспокойтесь, я справлюсь, я не сделала ничего плохого, чтобы беспокоиться. Мне нужно было защититься от Чиинаны. Вам известно что-нибудь о Дариене?

Папа отвёл глаза, Аадрион покачал головой.

— Он не пошёл на переговоры с Советом двенадцати эльфов, ему удалось уйти на корабле, и теперь Зеелонд, вероятнее всего, будут брать штурмом.

Я закрыла руками рот. Жар ещё сильнее обхватил тело. Казалось, вытяни я сейчас руку, и вспыхнет дверь, но я сдержалась. Это значило подставить правителя Земли Предков. Уж если и сбегать, то без его участия. Мы с Дариеном влипли. И не стоит втягивать в историю ещё и папу с братом.

К счастью, ждать пришлось недолго, и уже на следующее утро дверь отворилась, и незнакомый эльф, стоявший ночь в карауле, позвал меня на выход. Заседание совета состоялось в зале, где мы сдавали экзамен по теории магических знаний. За длинным столом сидели учитель Эйтлин, Мак Огма, еще двое незнакомых учителей, а в креслах слева — мой папа и Аадрион. Я улыбнулась им и поздоровалась с советом. Мне не предложили сесть, и я стояла, сцепив руки в замок. Понятное дело, мы ждали верховного мага. Вскоре послышались шаги, и он вошёл, приветствуя всех присутствующих.

— Итак, уважаемый совет, давайте разберём ситуацию. Из достоверного источника поступили сведения о том, что Мирослава — ученица первой ступени — применила боевую магию огня, не имея разрешающей грамоты, чем подвергла опасности эльфов, находящихся рядом с ней, и нарушила один из основных законов боевой магии, а именно, запрет на её применение без разрешающей грамоты. Что можешь сказать по этому поводу?

Я вздохнула. Вспомнила свои судебные заседания. И пусть они далеко не всегда заканчивались в мою пользу, но здесь я была уверена в своей правоте на сто процентов.

— Я не знала, что владею боевой магией. На меня напали, и я просто защищалась. Мы с Киандрой возвращались из Земли Предков, где я виделась с папой и братом, — я мотнула головой в их сторону, и все члены совета на мгновение обернулись. — Сначала я защищалась мечом, но на нас набросились призраки, а меч против них бессилен. Когда Киандру тяжело ранили, я осталась одна и очень испугалась. Не знаю, как это произошло, но огонь сам вырвался из моих рук. В этот момент… — я хотела сказать о появлении Орилина, но верховный маг поднял руку, останавливая меня.

— Ты раньше уже призывала огонь? — спросил он. — Как это происходило?

О да, так я вам и сказала. Без тени смущения, благо для юриста это в порядке вещей, я начала врать, не имея понятия, видна ли моя ложь продвинутым в магии эльфам.

— Да, только во время заклинания разведения огня. Курс бытовой магии. Я много тренировалась.

Члены совета обменялись взглядами. Учитель Эйтлин посмотрела мне в глаза и медленно закивала.

— Может быть, ты прямо сейчас используешь магию огня, которую применила в Городе Мастеров? — спросил Мак Огма.

Я потупила взгляд на две секунды, потом покачала головой.

— Простите, я не знаю, как призвать огонь, в тот раз вышло случайно. Если только вы хотите устроить костёр на полу?

— Нет-нет, — ответил Мак Огма. — Может быть, ты вспомнишь, что видела в тот момент, о чем подумала?

Вот он, провокационный вопрос. Что мне стоило ответить? Правду или нет? Набрав побольше воздуха, я решила подкрепить свою прежнюю ложь истиной.

— Я подумала о короле драконов. Конечно, я знала, что он не придёт на помощь, как тогда, в прошлое моё появление в Альвое, когда я разговаривала с ним. Но в трудные минуты я всегда обращаюсь к нему.

Учитель Эйтлин понимающе закивала. Все переглядывались. Только чуть прищуренные глаза верховного мага неотрывно смотрели на меня, будто пытаясь поймать на лжи.

— Позвольте вопрос? — чуть кашлянув, подала голос учитель Эйтлин. — Тебе известно, кто напал на вас в Городе Мастеров и зачем?

Я уже открыла рот, чтобы выпалить всё, что думала (уж в этом скрывать мне было нечего), как верховный маг поднялся.

— Мы получили ответы на вопросы о применении боевой магии. Остальное выходит за рамки этого заседания и, вообще, не входит в компетенцию совета цитадели. Прошу всех, кроме членов совета, покинуть зал до принятия решения. Ожидайте за дверью.

Я бросила взгляд на папу с братом и вышла за дверь. Оказавшаяся за ней Киандра сгребла меня в охапку.

— Киандра! — воскликнула я, обнимая подругу. Она немного похудела, но в целом выглядела здоровой.

— Киандра! — раздался голос верховного мага. — Прошу зайти.

Она съёжилась и посмотрела на меня. Единственное, что я успела до того, как из-за двери выглянул незнакомый седой учитель — это помотать головой.

Допрос Киандры длился не больше минуты.

— Что ж, Мирослава, — объявил верховный маг — понятно, что ты стала жертвой нелепой войны между Последней Землёй и Зеелондом. По всей видимости, с твоей помощью хотели повлиять на поведение правителя Восставших Земель, прямо скажем, не вполне надлежащее.

Я хотела возразить, но маг поднял ладонь.

— Поэтому совет принимает решение освободить тебя от наказания, — сказал он, и я выдохнула, — но… — я пропустила вдох, — бесконтрольное применение боевой магии чревато последствиями, поэтому первое: отныне ты будешь заниматься под руководством Мак Борво.

Я бросила взгляд на Эйтлин, но она едва заметно помотала головой.

— А теперь второе: твоим наставником и наблюдателем я назначаю Орилина. Отныне он должен знать обо всех твоих действиях и перемещениях.

— Что? — не сдержалась я и впилась ногтями в собственные ладони. — Он же помог меня схватить воинам колдуньи!

— Ну, — оборвал меня верховный маг, — не начинай, мы уже разобрались в этом. Орилин остановил тебя от причинения непоправимого вреда. Пойми, если бы ты убила кого-то из эльфов, твоя судьба решалась бы не на совете цитадели.

— Я возражаю, — тихо, но твёрдо сказал, вставая, папа. — Этот парень причинил моей дочери боль, унизил её, а вы делаете его наставником.

— Вам разрешили присутствовать на заседании, но не давали слова, — ответил верховный маг. — Хочу напомнить, что цитадель не входит в юрисдикцию Земли Предков и подчиняется только Совету двенадцати эльфов. Решение принято, и оно — лучшее, что мы могли сделать для Мирославы. Все свободны.

Я вылетела из зала и подошла к украшенному бледными витражами окну. Следом вышли брат и папа.

— Не нравится… — начал папа, но я перебила его, хватая за руки.

— Что с ним, скажите мне? — спросила я, переводя взгляд с одного на второго.

Папа замолчал, а Аадрион сразу же ответил.

— Ушёл от Совета, это всё, что мы знаем.

Я выдохнула. Папа обхватил меня за плечи.

— Использовал силу?

— Судя по всему, да. Он в Зеелонде и готовится к обороне. Боюсь, будет самая что ни на есть война, — сказал брат, глядя вдаль сквозь витражи.

— Дочка, ты уверена, что хочешь остаться? — спросил папа. — Не нравится мне этот верховный маг.

Он смотрел мне в глаза с сожалением, и я предполагала, что действительно переживал, что подал мне идею учиться в цитадели.

— Я останусь, — ответила я. — Обучусь магии, получу это чёртово разрешение и встану на защиту Зеелонда.

— О боги! — Аадрион вогнал пальцы в волосы и сжал пряди так, будто собирался выдрать. —Вразумите мою сестру.

— Я знал, что ты это скажешь, — проговорил папа.

Потянув за шнурок и оглядевшись, чтобы убедиться, что, кроме топчущейся поблизости Киандры, нас никто не видит, я достала амулет.

— Как думаете, зачем колдунье «Сердце Мананнана»?

— Чтобы призвать владыку моря и обрушить его мощь на земли Альвои, — выдохнул Аадрион.

— И на какие, по-твоему, земли, брат?

Аадрион понял и согласился

— Кому-нибудь известно, как управлять владыкой? — спросила я шёпотом.

— Я поговорю с Коном, — ответил брат, а папа просто обнял меня, целуя в макушку.

— Береги себя, дочка. Ты сильная.

— Да, папа. Есть в кого. Присматривайте за Дариеном, а я справлюсь. Как бы там ни было, здесь я в большей безопасности, чем где-либо ещё. По крайней мере, в цитадель колдунья не проберётся, а против Орилина я надеюсь выстоять.

Теперь уроки возобновились, потому что Весёлые дни Птухайла пошли на спад. И на уроках за моей спиной шептался весь класс. Морики злорадно ухмылялась, но в коридоре меня встретил Орилин, и ухмылка тотчас сошла с лица эльфийки, когда тот сделал шаг в мою сторону.

— Я отведу тебя к Мак Борво, — сказал он, а потом добавил, прищурив глаза: — Не смотри так, мне тоже не по нраву это решение совета.

— Да неужели? — ответила я, беря под руку Киандру, которая тоже встречала меня и сопела от недовольства видеть здесь этого эльфа. — Твоё лицо показалось мне вполне удовлетворённым, когда ты швырнул в меня цепь.

— Ты многого не понимаешь в этом мире, — вздохнул он, идя рядом, и от такого его приближения по моему телу прошёлся поток жара.

— Вот только не надо, Орилин. Не знаю, как тебе удалось обмануть верховного мага, но я-то видела всё своими глазами. И не только видела, — сказала я, опустив взгляд на руки, где всё ещё розовели следы от зачарованной цепи.

В классе Мак Борво не было ни столов, ни стульев. Высокие окна на двух стенах прятались за решётками, потолок имел форму купола, и, похоже, в центре он выходил прямо в дымоход. Стены и пол представляли собой голый серый камень. Вдоль двух стен стояли шкафы с непрозрачными дверцами. Мак Борво встретил нас, стоя в центре аудитории. Выглядел он моложе остальных учителей, у которых мне довелось учиться, примерно папиного возраста, и походил на жителей Земли Предков. Белые волосы холодного оттенка завязаны в пучок на затылке, щёки и скулы покрыты светлой щетиной. Только брови выделялись чернотой, подчеркивая светло-голубые глаза.

— Значит, Мирослава — маг огня? — спросил он низким басовитым голосом. — Призови огонь.

— Учитель, я не знаю как.

— Как ты сделала это в прошлый раз? Именно в тот, когда тебя обвинили в нарушении закона.

— Я просто представила дракона, как раньше, когда обращалась к нему в мыслях.

— Хорошо. Сделай это снова.

Закрыв глаза, я представила образ короля Эфириуса, раскрыла ладони. Но, как и ожидалось, ничего не произошло.

— Простите, в тот раз я защищалась и была сильно напугана, не знаю, как это вышло, — пролепетала я, делая как можно более невинное лицо.

— Орилин, — Мак Борво мотнул головой эльфу. — Сделай так, чтобы она защищалась.

Я вытаращила глаза. Что он будет делать?

Орилин несколько секунд молча смотрел на меня, потом тихо произнёс:

— Очень тебя прошу, защищайся.

В глазах промелькнула тень угрозы. От его слов меня бросило в жар, и я отошла подальше. Учитель с интересом наблюдал за мной. Я сжимала и разжимала кулаки, будто это могло как-то помочь подготовиться к тому, что меня сейчас будут бить.

Орилин сунул руку в карман штанов и что-то достал, а через секунду это что-то в его руке обратилось не меньше чем двухметровой палкой. Я попятилась и инстинктивно вытащила Танго.

Мак Борво поднял руку.

— Никакого оружия, девочка, защищайся магией.

Хотела возразить. Но он протянул ладонь, призывая меня отдать меч.

Подчинилась и снова отошла подальше. Орилин замахнулся. Отскочила.

— Отбей удар, создай защиту, не отступать! — крикнул учитель.

Я попыталась сосредоточиться, уходя от очередного удара, но следующий приняла плечом и схватилась за него, втягивая воздух и чувствуя, как боль растекается по всей руке, заставляя её безвольно повиснуть вдоль корпуса. Палка тем временем, сделав резкий разворот в пальцах Орилина, летела на меня, и я в этот момент увидела её слишком четко вплоть до частичек пыли, как под микроскопом. Я увидела все стены класса, кроме той, что находилась у меня за спиной, я увидела каждый приглаженный волос на голове Орилина. Я ощутила жар, готовый вырваться из моих рук и в считаные секунды спалить несчастную палку, а заодно и подправить прическу неприлично красивому эльфу.

Чуть согнула колени, и, сжав зубы, заставила огонь внутри меня отступить. Словив удар предплечьем, я застонала и, падая на пол, обняла свою руку, как плачущего младенца.

— Твою мать, Орилин, — выскочило у меня на русском.

— Мне продолжать? — раздался будто издалека его тихий голос.

— Достаточно, — услышала я недовольный тон Мак Борво и поднялась на ноги, сжимая губы и пытаясь загнать слёзы обратно в глаза.

Учитель протянул мне меч и махнул рукой, давая понять, что урок окончен. Не дожидаясь Орилина, я выскочила за дверь и помчалась к себе, невзирая на его окрик с просьбой подождать.

Влетев в комнату, я закрыла дверь на замок. Киандра через мгновение уже стояла передо мной. Мне хотелось спрятаться в ванной и охладиться, внутри всё пылало и рвалось наружу, готовое выстрелить, как конфетти из хлопушки, но островитянка, заметив моё стремление, оперлась на дверь рукой.

— Что случилось? — спросила она, строгим взглядом осматривая меня с головы до ног.

Я тяжело дышала и сжимала кулаки. То, что мне только что удалось сдержать внутри себя, не позволяло произнести ни звука. Еле-еле мне удалось выдавить вполголоса:

— Прошу тебя, дай пройти, — сказала я, приваливаясь к стене возле двери и трясущимися руками развязывая на груди рубашку. — Мне нужна вода.

— Хорошо, — бросила Киандра, убирая руку от двери, — но я требую ответа.

Она тут же проскочила в ванную следом за мной.

Я склонилась над ванной и открыла кран. Холодная вода, когда я плеснула её на лицо, казалось, отогнала от меня саму смерть. Киандра приподняла мои волосы, пока я умывалась, но стоило мне выпрямиться, она сжала мои плечи и заставила посмотреть ей в глаза.

Присев на край ванны, я потёрла ноющее от удара предплечье, только сейчас заметив красный отпечаток «волшебной палочки» Орилина. Это, разумеется, не ускользнуло от взгляда моей телохранительницы. Она тут же схватила мою руку и рассмотрела отметину.

— Кто это сделал? Говори, — приказала она, не позволяя высвободиться из её крепких смуглых пальцев.

— Всё нормально, Киандра, — начала я от обратного, чтобы не допустить убийства в цитадели магии. — Просто я чуть не призвала огонь, — глубоко вздохнув, приложила ладонь к груди, — и у меня здесь всё пылает, мне пришлось сдержать пламя.

«Это значит, я могу им управлять».

— Так почему ты его не призвала? — спросила Киандра, разглядывая темнеющее на глазах пятно. — И всё-таки кто это сделал? Орилин? Назови причину, по которой я не должна сейчас найти его и придушить?

— Смотри, — сказала я, высвободив наконец руку и выходя из ванной с радостной мыслью, что моё же пламя меня не убило. — Орилин выдал меня врагу на блюдечке, то есть я не могу ему доверять. Верховный маг защищает Орилина, хотя и знает правду, значит, я не могу и ему доверять. Мак Борво работает со мной по поручению верховного мага, значит, ему я тоже не могу доверять. Я боюсь, если раскрою перед ним свою силу, они найдут способ отнять её у меня. Поэтому я не стала демонстрировать Мак Борво, как призываю огонь. Сказала, что не умею и что в прошлый раз испугалась, и мне пришлось защищаться.

— И тогда он заставил тебя защищаться, — закончила, скривившись, Киандра, — а Орилин с радостью в этом помог. И что теперь? Позволишь ему избивать тебя?

Я вздохнула.

— Надеюсь, Мак Борво придумает другую тактику. Не думаю, что у него есть цель меня покалечить.

— В этом я не так уверена. И не понимаю, какой смысл тебе вообще здесь находиться, если ты никому не можешь доверять.

— Я доверяю тебе, Адейру и учителю Эйтлин. И я справлюсь. Мне нужно закончить учебу и получить это дурацкое разрешение.

Адейра мы нашли в его оранжерее. Он держал в руках ножницы и обрезал жёлтые отростки, торчащие между веточками куакунов. Я не собиралась ему рассказывать подробностей, но Киандра выпалила всё. Пришлось наступить ей на ногу, а она лишь повела плечом.

Друид покачал головой.

— Плохая идея — скрывать от них силу, — сказал он и посмотрел на меня зелёными, а на фоне зелени ещё более яркими глазами, — чтобы при этом они заставляли тебя защищаться, — теперь он посмотрел так, что у меня скрутило живот. Я помотала головой.

«Орилин? Нет».

Адейр усмехнулся.

— Да. Да. Просто ты плохо знаешь Орилина, а я встретил с ним уже не одно рождение Птухайла.

— Так, о чём это вы? — встряла Киандра, помахав перед нашими лицами ножом.

Уши Адейра порозовели, как цветки куакуна.

— О том, что в следующий раз Орилин полезет не драться.

— А, — выпалила Киандра, но потом смутилась, опуская глаза так, что густые ресницы проложили на щеках тени, — оу, — сказала она, крутя в пальцах нож с такой скоростью, что он исчез из виду. — Я могу пойти на урок с тобой, и посмотрим, что он придумает в следующий раз.

— Нет, — сказал Адейр, вставая и отряхивая ладони, — ты должна показать им силу.

Я всплеснула руками.

— Но я не знаю как! Я думала, Мак Борво научит меня это делать, а не заставит драться с Орилином.

— Возможно, Мак Борво неизвестна природа твоей магии, — сказал он, поднимая закрывшийся розовый бутон. — Ты не эльфийка. Нам не нужно искать в себе силу. Мы просто сразу начинаем использовать её.

На этих словах бутон в его руке раскрылся, подставив лепестки последним лучам заката, а потом закрылся вновь, когда Адейр бережно опустил его.

Киандра смотрела на него, как первоклассница на первого учителя.

— Ну же, давай, найди этот несчастный источник, — сказала она, заметив, что я за ней наблюдаю.

«Легко сказать».

— Постарайся вспомнить, откуда идёт сила. Материализуй её там, представь как нечто вещественное, — продолжал Адейр, стоя в двух шагах от меня.

Я постаралась.

Прикосновение ладони к тёплой коже дракона вмиг вызвало у меня перевоплощение, потому что резко расширился угол зрения и краски обрели яркость. И хоть Птухайл уже и собирался на покой, глаза Адейра приобрели сочный цвет свежей петрушки. Я глубоко вздохнула, ощутив силу, и жар зародился где-то в груди. Я вспомнила цветок, над которым меня заставлял медитировать Кон, и представила мизерную маленькую точку внутри себя, будто я беру её в руку, и из неё на моей ладони распускается красный цветок.

Резкий вдох Киандры побудил мой взгляд метнуться к ладони. На ней красным цветком распустилось пламя. Самое прекрасное зрелище на свете.

«Если не считать глаз Дариена».

— Так-так, — прозвучал резкий голос, — кажется, ты забыла, кто должен наблюдать за твоими занятиями.

Адейр закатил глаза и отвернулся, сжимая губы. Рука Киандры легла на рукоять меча.

Орилин вошёл в оранжерею, не отрывая взгляда от моей ладони. Пламя всё ещё плясало на ней.

— Я просто тренируюсь, Орилин, — ответила я, отвлекаясь от своего маленького чуда, но замечая, что оно не исчезло. — Думаю, тебе лучше уйти.

— Не надо, — тихо сказал Адейр, положив руку мне на плечо.

— Ты что, глухой, Орилин? — раздался голос Киандры. Она уже сделала шаг, чтобы встать на мою защиту, но я свободной рукой придержала свою охрану.

Я слышала медленные удары огромного драконьего сердца, видела, как колышется вокруг нас каждая травинка от малейшего дуновения, создаваемого нашими телами, мне казалось, я видела сам ветер.

— Мак Борво будет интересно узнать, что ты обманывала его, — сказал Орилин, сложив на груди мускулистые руки.

За его плечом хмыкнула довольная Яра, закручивая вокруг пальца кончик светлой тугой косы. За входом в оранжерею толпились несколько незнакомых парней. Я слышала перешёптывания. Мне стоило сворачивать своё представление, но я боялась спугнуть это маленькое чудо, что расцвело на моей ладони. Подняв руку, я направила ладонь на Орилина, и пламя поднялось вместе с ней, точно мяч в руке, готовый метнуться туда, куда я ему прикажу.

«А не приказать ли?»

— Мирослава, нет, — сказал Адейр, точно прочитав мои мысли, и уже двумя руками взял меня за плечи.

— Отойди, недоучка, — рявкнул Орилин. — Я — наставник и буду её учить.

Он что-то ещё хотел сказать, но Киандра, как гриб, выросла передо мной, приставив остриё меча к груди Орилина.

— Разве тебя в прошлый раз недостаточно научили?

Яра прыснула, то ли вспомнив Орилина без штанов, то ли усмехнувшись прыткости моей телохранительницы, хотя я знала, что в этот момент она «хранила» не моё тело, а скорее честь друида, стоявшего за моей спиной. Эльфы снаружи загудели.

Всё произошло очень быстро, потому что на выходку Киандры Орилин ответил тем, что поднял руку. Адейр, видимо, представлял, что за этим может последовать. Я не заметила его движений, но зато увидела, как с грядки слева к Орилину метнулся стебель куакуна и вмиг оплёл его запястье. Орилин схватил меч в левую руку, ударил по мечу Киандры, оттолкнув его, и разрубил стебель. Он попытался сделать шаг назад, но чуть не упал, и только теперь и он, и я заметили, что растения опутали его ноги.

О, я понимала, что Орилин сейчас чувствовал. В два удара его меч рассёк бы пленившие ноги стебли, но меч Киандры вмешался, и двое старых железных знакомых завели опасный спор, звеня и дребезжа в руках своих хозяев.

Киандра не давала Орилину спуску, но и он не отставал. Я оглянулась на Адейра, он покачал головой, видимо, как и я, не зная, вмешиваться ли в эту нелепую дуэль.

— Слышала, что сказал твой наставник? — донёсся до меня грубый голос здорового парня с большой головой и руками, как две лопаты, похожего на детёныша великана.

— Не вмешивайтесь, — рявкнула я, всё ещё держа на ладони пламя.

Не пора ли ему включиться в игру?

Обрисовав в воздухе круг, я мысленно послала пламя в сторону дружков Орилина. Оно соскочило с ладони и маленькой кометой полетело к цели. Эльф отмахнулся, я послала следующую комету.

— Прекратите, хватит, стоп, — попытался остановить драку Адейр, подходя ближе и пытаясь как-то вклиниться между Киандрой и Орилином.

Не знаю, что собирался делать Орилин, но только я увидела, как с его пояса сорвался и повис в воздухе кинжал. Наверняка он намеревался в следующую секунду воткнуться Киандре в бедро, куда, казалось, было нацелено его остриё. Я схватила Орилина за руку. Перед глазами замелькали образы, кинжал заискрился, и я почувствовала, будто он в моей руке и я могу управлять им.

«В землю», — приказала я кинжалу, и он со свистом, изменив траекторию движения, наполовину воткнулся в грядку. Орилин замер, наклонившись и хватаясь за его рукоять, поднял глаза на меня. Вытащил кинжал.

— Ладно, хватит, — сказал он, убирая в ножны меч и вешая всё еще искрящийся клинок на пояс. — Продолжим в другой раз. Увидимся завтра на занятии, — бросил он мне и вышел.

На следующее занятие с Орилином я шла как на каторгу, но, к моему облегчению, эльф встретил меня радушно.

— Призови огонь, Мирослава, — сказал Мак Борво.

Ясное дело, Орилин уже доложил учителю, что видел пламя на моей ладони. Скрывать больше не имело смысла. Я снова мысленно приложила ладонь к тёплой драконьей коже и увидела каждую крохотную морщинку на лице учителя, а потом вспомнила распускающийся цветок Кона, и на моей ладони появилось жёлтое пламя.

Мак Борво одобрительно покачал головой, а я почувствовала гордость, будто, как кошка, распушаю хвост.

— Создай защитную стену, — приказал учитель.

Ну вот. Стоило распушить хвост, как меня ткнули мордочкой в молоко, как слепого котенка.

— Но я не умею, — ответила я, всё еще держа огонёк тянущимся вверх.

— Атакуй, Орилин, — дал Мак Борво команду, и Орилин поднял руку. Меч сам скользнул в неё и завертелся, выписывая сложные узоры. Эльф шагнул ко мне, я отступила.

Сделав глубокий вдох, я представила огненную стену и провела перед собой рукой, повернув ладонь вниз, отчего пламя объяло её со всех сторон, но ничуть не обожгло. На полу засияла, а через секунду взметнулась вверх огненная полоса, превратившаяся в сплошную стену. Орилин отодвинулся.

— Убери, — сказал Мак Борво.

Я сжала кулак, и огонь исчез.

— Ещё раз всё сначала.

Я вызывала огонь, ставила стену перед собой, убирала её, ставила снова. Орилин нападал на меня с разных сторон, а я каждый раз бросала перед ним огненную полосу, заставляя шарахаться назад.

Что-то звякнуло, и я увидела, как учитель бросил Орилину цепь.

— Попробуй это.

У меня всё сжалось внутри. Только не цепь.

Орилин с улыбкой растянул цепь перед собой и беззвучно зашевелил губами, проводя пальцами по каждому звену. Он зачаровывал её против магии огня.

Я вырастила перед собой огненную стену, но, когда Орилин раскрутил цепь и бросил её конец в мою сторону, та пролетела сквозь огонь и вцепилась в моё запястье.

И тогда я вспомнила, как схватила Орилина за руку. Сразу же я почувствовала, что цепь подвластна мне, и приказала ей упасть. Но она лишь подрагивала на моём запястье, нерешительно дёргаясь, чтобы завладеть второй моей рукой. Тогда я поняла. Цепь колебалась между двумя противоположными приказами. Мак Борво мог заметить это. А стоит ли ему знать? Стоит ли знать Орилину? Я и сама еще не понимала, что происходит, но снова испугалась показать свою силу эльфам, потому что я им не доверяла. И сдалась, позволив цепи пленить меня.

Орилин самодовольно сложил на груди руки. Мою спину нереально жгло, будто плеснули кипятком, я подняла плечи. С шипением вздохнула и представила, как Дариен, впиваясь в меня тёмными глазами, срывал с меня одежду. Как его тёплые руки касались меня. Он обладал силой фомора. Он говорил, что использовал её, чтобы разорвать цепи и сбежать от колдуньи. Я прикрыла глаза, не обращая внимания на подсмеивания Орилина и слова Мак Борво. Я почувствовала, как улыбка расползалась на моем лице от ощущения силы, для которой эта цепь — ничто, и я её разорвала. Звенья рассыпались, как монеты по каменному полу.

— Превосходно! — услышала я будто издалека голос учителя, но перед глазами в этот же момент стало абсолютно темно.

Когда я начала снова различать контуры, сперва расплывчатые, а потом уже чёткие, то увидела напряжённые взгляды Киандры и Адейра. Эльфы бежали ко мне навстречу по коридору, и от стука их шагов у меня затрещала голова. Я сморщилась. Сверху раздался голос Орилина.

— Она потеряла сознание.

И теперь только до меня дошло, что он несёт меня на руках, а моя голова покоится на его груди. Я задёргалась. Понятно, почему Адейр так сверлил меня глазами.

— Орилин, что ты делаешь? Поставь меня.

— Уверена? — спросил он.

— Всё нормально, — ответила я, но, почувствовав под ногами пол, чуть не растянулась от головокружения и схватилась за вовремя подставленную руку Киандры. — Мне просто надо прилечь.

— Что ты сделал? — рявкнул Адейр голосом, какого я ещё никогда не слышала от него, и шагнул к Орилину.

— Адейр, он не виноват. Я тебе чуть позже всё расскажу, — ответила я, ковыляя мимо.

— Ты просто смешон, друид-недоучка, — сказал Орилин.

Адейр молча развернулся и пошёл на выход из корпуса.

Мне хотелось осадить Орилина, но я не нашла в себе сил на это. Киандра же придерживала меня, однако я заметила, как её рука метнулась к рукояти меча.

— Орилин, ты настоящая коровья лепёшка, — крикнула она, обернувшись.

— Мы ещё поговорим, островитянка, — донеслось нам вслед.

Стоило мне добраться до постели, как я тут же уснула.

Когда проснулась, Птухайл уже двигался к закату. И я не могла понять, какой же сейчас день. Киандра сидела на кровати, разложив свой арсенал. Мне показалось, или она и вправду говорила с ножами и мечами?

— О, тебе что, дали сонный порошок? Знаешь, ты проспала с вечера и до вечера.

— У нас это называется сутки, — улыбнулась я.

— Адейр приходил уже три раза, — сказала она, убирая в сундук смертоносное богатство. На бедре эльфийки, помимо любимого узкого меча, красовалась парочка ножей-малюток с широкими лезвиями, спрятанных в кожаных ножнах.

— Пойдем. Я хочу найти его.

Умывшись, я убрала в низкий хвост волосы и вместо помятой во время сна рубашки надела любимую плотную куртку на шнуровке по типу корсета.

— А что насчёт еды? — спросила Киандра. — Адейр оставил тебе немного тисовой пастилы, сказал, что отлично бодрит.

— Так давай её сюда, — ответила я и засунула в рот маленький кусочек почти прозрачной розовой пластинки. — У-у, — протянула я, обмахиваясь руками, загоняя в рот воздух, потому что почувствовала себя огнедышащим драконом. Зато от вялости не осталось и следа.

Друид попался нам во дворе. Он как раз шёл проведать меня.

— Ну наконец-то, — вздохнул он.

— Твои пастилки — чудо, — улыбнулась я. — Мне нужно с тобой поговорить.

— Я ждал этих слов. Что-то произошло на занятии?

— Чуть раньше. Когда мы сцепились с Орилином в оранжерее. Коснувшись его руки, я поняла, что могу управлять его мечом. Это я приказала клинку воткнуться в землю, а сейчас я сражалась с ним за управление цепью, зачарованной против магии огня, но мне пришлось уступить, чтобы не выдать себя.

— Опять? — взбрыкнула Киандра. — Этот петух дождётся у меня!

— Я разорвала цепь. Но применила не свою магию. Не силу дракона. Я… — мне хотелось сказать о Дариене и короле фоморов, но стало неловко, и я замолчала.

Адейр молча смотрел, покусывая губы.

— Идём в поле, я хочу кое-что попробовать, — сказал он, и мы прошли вдоль забора туда, где начиналась грунтовая дорога. Потом забор поворачивал и уходил к лесу, а вдоль него простиралось заполненное сочной травой изумрудное пространство.

— Возьми меня за руку, — попросил Адейр, протягивая руку.

Я взяла и посмотрела в изумрудные, как и травы вокруг, глаза. В это же мгновение те самые травы потянулись ко мне, склоняясь, прильнули к ногам, я услышала их шёпот, увидела сияющие нити, связывающие их с землёй.

«Расступитесь», — мысленно приказала я.

Трава отклонилась от нас, образовав круг.

— Извините, что прерываю ваше тесное общение, — сказал Киандра, и голос её прозвучал как жужжание осы, а глаза сделались похожими на двух огромных чёрных шершней, готовых ужалить, если только мы с Адейром сейчас не расцепим руки. Эльфийка мотнула головой в сторону леса.

Из-за деревьев по ту сторону поля вышел Орилин с приятелями. Они дурачились, какой-то парень бросался в него цветными всполохами света, а Орилин разбивал их мечом на множество искр. Увидев нас, он опустил меч и отклонился от очередной летящей в него «кометы», и та угодила прямо в лицо идущей рядом Яры. Девушка взвизгнула, в её руке тут же откуда-то материализовался кинжал, и парень, что кидался светом, бросился бежать.

— Фокусничаешь, друид-недоучка? — спросил, приближаясь, Орилин.

— Вообще-то, это… — начала Киандра, но Адейр её перебил.

— Это не фокусы, Орилин, и ты это знаешь.

— О! — обрадовался Орилин. — Хочешь поединок?

— Нет, — ответил Адейр, — мы уходим.

Он развернулся в сторону двора, и я собралась пойти за ним, но Орилин задержал меня.

— Идите, а мне надо кое-что обсудить с моей подопечной. Она всё время забывает, что я должен быть в курсе всех её занятий и перемещений.

— Идите, я могу за себя постоять, — сказала я, глядя на уже готовящуюся к словесной и не только атаке Киандру и недовольного Адейра. — Ну же, — шепнула я подруге, дотянувшись до её уха и не пытаясь вырвать руку из хватки Орилина, — иди и не теряй времени.

Та поджала губы и пошла вперёд кошачьей походкой.

— Ладно, Адейр, идём. Мирослава, в конце концов, маг огня.

Парень нехотя пошёл следом.

— Вы тоже, — бросил Орилин своей компании. — Я быстро.

Он подвёл меня к забору.

— А теперь ты расскажешь мне, что ты пыталась сделать вчера с зачарованной цепью.

Я округлила глаза, изображая удивление.

— Что ты имеешь в виду?

Эльф опёрся рукой на забор и прищурил глаза.

— Может, тебе и удается дурачить друида-недоучку и даже верховного мага, но я-то маг-оружейник четвёртой ступени и прекрасно знаю, как ведёт себя зачарованное оружие. Тем более моё оружие. Повторяю вопрос. Что ты делала с цепью?

Я потёрла кончиками пальцев лоб, будто соображая, о чём он.

— А с моим мечом в оранжерее?

«Он заметил».

— Послушай, так или иначе, я всё равно узнаю, в цитадели не будет никого сильнее меня.

— Я тебя не боюсь, Орилин, — сказала я, подняв на него глаза.

Он засмеялся.

— Потому что научилась разрывать цепь? Обещаю придумать что-нибудь получше.

— Твоё право, — ответила я, обходя его и направляясь во двор.

По дороге мне попалась Морики с компанией первоступенников.

— О, Мирослава, ты откуда? — спросила вечно смеющаяся Айрис.

— Оттуда, — я мотнула головой в сторону забора.

Похоже, в этот момент из-за угла вышел Орилин. Я не оглядывалась, но поняла это по глазам девчонок. Они смотрели так, будто навстречу вышло привидение.

— Орилин! — донёсся голос Айрис. — Идём с нами играть на желания.

— В другой раз, красавица, — ответил Орилин, и я пожалела беднягу Морики. От возмущения та кусала губы.

Киандра встретила меня в холле. Одна. Значит, с Адейром поговорить не удастся.

Глава седьмая. Земля Предков. Дубовая роща

Земля Предков. Дубовая роща

Основы друидических знаний мы изучали в пещере, выходящей в небольшую дубовую рощу. В нашей группе оказалось несколько потомственных эльфов-друидов, в том числе и Син Мак Махон. Я вслушивалась в каждое слово учителя, но толком не понимала ничего, потому что в голове стояли, точно воткнутые в землю мечи, вопросы: почему я слышала травы вокруг себя и управляла ими? Почему, вспомнив сейчас, как Адейр касался меня тогда в лесу, я начинала слышать шёпот дубов, виднеющихся за гротом? Почему, когда учитель предлагал сложить мозаику из рунических камней, они сами скользили друг к другу в объятия, а я, боясь выдать эту странную способность, смахивала их рукой и вздыхала, будто ничего не выходит?

Когда урок закончился и группа во главе с учителем вышла из грота, я наконец удовлетворила своё желание провести ладонью по древней, исчерченной непонятными символами холодной пещерной стене. В голове замелькали образы: причудливые, хаотичные, но яркие. И это точно не было игрой моего воображения. Сама того не ведая, я считывала со стены информацию. В этот момент галька у входа зашуршала, и я услышала голос Морики.

— Прекрасно. Лучше и быть не может, — сказала она, входя в пещеру. За ней шёл Син Мак Махон.

Морики направилась прямиком ко мне и встала на моём пути. Похоже, мне предстоял душевный в кавычках разговор, судя по тому, как сузились её глаза.

— Почему бы тебе не оставить Орилина в покое? — спросила она, уперев кулаки в бока и глядя сверху вниз из-под пушистой вьющейся чёлки.

— В покое? Он присматривает за мной по приказу верховного мага, — ответила я. — Так уж вышло.

— Да неужели? Вы только посмотрите, — Морики шагнула ближе, и мне пришлось отступить. — Её обхаживает сам правитель Зеелонда, с неё не сводит глаз друид-недоучка, а теперь ещё и Орилин достался ей, видите ли, по приказу верховного мага. Не много ли тебе? Зачем ты здесь объявилась? — эльфийка наступала, и мне ничего не оставалось, как пятиться вглубь пещеры. Пальцы легли на рукоять Танго.

— Не тебе решать, где мне объявляться, Морики, — я сделала шаг назад и, вытащив меч, направила его остриё девчонке в грудь. — Просто уйди с моей дороги.

Её взгляд скользнул куда-то через моё плечо, и я не успела среагировать, упустив Мак Махона из виду. Он крепко обхватил меня руками и вырвал меч.

— Син, в чём дело? — запротестовала я.

Морики рассмеялась.

— Сейчас мы всё исправим и восстановим справедливость. Знаешь, что это? — Она разжала кулак, демонстрируя пузырёк с тёмной жидкостью, по цвету напоминающей дегтярную мазь. — Эссенция чёрной омелы, — протянула эльфийка почти шёпотом. — Я наложу на тебя «отворотную печать», и больше никто не будет любить тебя, пока на тебе заклятье. А снять его сможет не каждый маг.

Она опять засмеялась.

— Это плохая затея, Морики, — раздался голос Сина над моей головой.

— Вот именно, Син, отпусти меня.

— Прости, не могу, — вздохнув, ответил эльф.

Морики помотала головой.

— Он проиграл мне в игре на желания. Отказаться нельзя. Последствия непредсказуемы и опасны, — пропела она.

«Что за идиотская игра?»

— Родители не научили вас, что не стоит играть в опасные игры? — сказала я, кряхтя и пытаясь вырваться из ласковых в кавычках объятий. — Не боитесь, что вас обоих вышвырнут из цитадели за такое колдовство?

— А никто не узнает, глупая девочка. Как только печать коснётся тебя, ты потеряешь сознание, а когда очнёшься, то не вспомнишь ни наш разговор, ни то, что я с тобой сделала. Прекрати дёргаться и не пытайся вызвать огонь. Син умеет с ним обходиться.

Она не солгала. Я уже пыталась, чувствовала, что пламя рвётся из ладоней, но что-то мешает ему.

Морики открыла пузырёк, и по воздуху поплыл резкий приторный запах. Так пахнуть мог только дешёвый освежитель для туалета.

— Жаль, я не увижу твоего лица, когда ты встретишься со своим Восставшим, а он будет смотреть на тебя с тем же интересом, с каким смотрит на мебель в своей комнате.

«Только не это».

Я попыталась укусить Сина, и он сжал мою шею.

— Давай уже закончим, Морики! — рявкнул эльф.

— Морики ненавидит меня, — хрипло сказала я, — но как ты, Син, будешь с этим жить?

— Я его излечу от дурных воспоминаний, не волнуйся, — улыбнулась эльфийка. — И Орилину ты будешь интересна так же, как, — она огляделась, — эта стена, — девушка похлопала по ней ладонью.

— Тебе это знакомо, — прошептала я. — Ведь именно так он на тебя и смотрит.

Щёки Морики вспыхнули, а мою левую половину лица обожгло от удара холодной ладонью. Я зашипела. Синие ледяные глаза Чиинаны вонзились в память вместе с пощёчиной. В воздухе вокруг нас заискрило. По телу пробежали крохотные электрические разряды.

— Восставший никогда не полюбит тебя. Не надейся, что снимешь печать, — сквозь зубы проговорила Морики, наливая на подушечку большого пальца тягучую жидкость.

«Не допущу этого».

Я видела сгусток электричества, который засиял над головой эльфийки. А потом вспышка света ослепила меня на пару мгновений, я только услышала звуки падающих тел и почувствовала свободу, а когда вновь смогла видеть, то обнаружила лежащих без чувств эльфов. Голова закружилась, и меня чуть не стошнило. Я опёрлась на стену, отдышалась, потом присела, пощупала у обоих пульс. Что я наделала, оставалось только догадываться, мне срочно требовалось поговорить с Адейром. Я бросилась к выходу и наткнулась на Айрис.

— Что случилось, Мирослава? Что здесь происходит? — глаза девчонки расширились еще сильнее, чем вчера при виде Орилина.

— Спроси у Морики, — вяло ответила я и быстро, как могла, пошла к воротам цитадели.

Киандра и Адейр попались мне на полдороге. Похоже, они неслись бегом от самого главного корпуса.

— Что случилось? — закричала Киандра. — Ты зелёная, как кабачок.

— Адейр, надо поговорить, — сказала я, опираясь на руку Киандры, и согнулась, пытаясь справиться с тошнотой. Если каждый раз магия будет так меня выжимать, то какой из меня будет боец?

— Тебе надо лечь. Что на этот раз? — поинтересовался он.

— Я ударила Морики и Сина молнией.

Киандра втянула воздух.

— Они живы?

— Да. И, похоже, Айрис видела, как это произошло. У меня будут проблемы.

— Идём, если ляжешь в постель, обещаю рассказать, что я об этом думаю, — сказал Адейр, подставляя мне локоть.

— Ты касалась дракона и можешь призывать пламя, ты смогла управлять травами, когда коснулась меня, а когда взяла Орилина за руку, то воткнула его меч в землю, — рассуждал Адейр, сидя на краю моей кровати, пока Киандра заваривала крепкий травяной чай. — Та колдунья, Чиинана, прикасалась к тебе?

— О да, — ответила я, потирая левую щёку.

— Ну и Дариен к тебе тоже прикасался?

Я закатила глаза. Мне сейчас было совершенно не до таких дурацких намёков.

Эльфийка хихикнула.

— Всё это говорит лишь об одном. Ты не маг огня. Ты маг-пересмешник.

Губы Адейра растянулись в улыбке.

— Ого, это же потрясающе! — воскликнула Киандра.

— Пересмешник? Как эхо?

— Вроде того, — ты касаешься другого мага и можешь использовать его силу. И здесь работает телесная память. Один раз коснувшись кого-то, ты навсегда обретаешь его способности.

— Невероятно. О магах-пересмешниках я слышала только из легенд, — сказала Киандра, протягивая мне горячую чашку.

Всё это звучало многообещающе.

— Но что мне с этим делать, если я чуть ли не падаю в обморок каждый раз, когда использую чью-то силу?

— Тренироваться, — развёл руками Адейр. — Только так. Нужно обратиться за разрешением к верховному магу. Первоступенникам не позволено применять боевую магию.

— Думаешь, он даст мне его?

— Думаю, да. Так ему будет проще тебя контролировать и быть в курсе твоих возможностей. Разумеется, даст и наставника.

— Орилин, — мы с Киандрой в унисон выдохнули.

— У тебя есть выбор: либо тренироваться у всех на виду, развивать свои способности и научиться защищаться, либо не тренироваться совсем.

— Сегодня же схожу за разрешением.

В тот же вечер я попросила Лусли помочь и после ужина на дрожащих от волнения ногах поднялась в башню.

В кабинете верховного мага полумрак. Окна плотно зашторены. На стенах и столе свечи. За столом верховный маг. Он сидит, царапая что-то в толстой книге. Перед ним боком к двери сидит в кресле Орилин.

«Что он здесь делает?»

— Ой, извините, я не знала…

— Входи, входи, Мирослава, мы как раз говорили о тебе.

Моё лицо залилось краской.

— Обо мне?

Орилин выглядел довольным. Меня это пугало.

— Да. Поступили тревожные сигналы.

«Понятное дело. Морики».

— Но я готов выслушать тебя, прежде чем принимать какие-либо решения, — сказал верховный маг, протягивая руку за куском бумаги, подрагивающим в моих пальцах. Я молча положила на стол прошение, косясь на Орилина.

— Ну вот, я же тебе говорил, — сказал верховный маг эльфу. — Уже нашлись те, кто подсказал ей, как лучше поступить.

— В этом я не сомневался, — ответил Орилин, скривившись.

— Я удовлетворяю твою просьбу, Мирослава.

Верховный маг наложил резолюцию на прошение, достал из ящика стола коробочку, засунул в неё большой палец и приложил к прошению. Раздалось шипение. От оттиска печати пошёл дымок.

— Твоя сила уникальна, ведь мы не знаем, как магия работает у людей, поэтому будет лучше, если ты станешь осваивать её в цитадели под присмотром учителей и твоего наставника. Все тренировки должны происходить только в присутствии Орилина. Ты меня слышишь? Не Адейра, хоть вы и друзья, а Орилина.

Я послушно склонила голову.

— Можете идти. Но не переусердствуйте. Сильная магия требует от организма ресурсов.

Глава седьмая. Гориасское море

Гориасское море

Дариен смотрел, как отдаляется в сторону берегов Земли Предков юркая лодочка. Крошечную фигурку Миры скрывали два широкоплечих матроса, а на носу лодки сидел Баарион с угрюмо сосредоточенным лицом: он не хотел покидать корабль.

«Быстрая фейри» оправдала своё название и, гордо раздув паруса, полетела к южным островам, не дав кораблям Совета приблизиться. Хотя Дариен точно не мог сказать, к чему ему страшнее приближаться: к Совету или к островам, что так и звали в свои каменные лапы утёсов, словно он обмотан паутиной, липкой и прочной, а на том конце щёлкает челюстями гигантский паук и медленно тянет за верёвочку, предчувствуя сладкий обед.

Дариен тряхнул головой, когда в лицо попали освежающие брызги. Может, не стоило ночью применять свою тёмную силу, чтобы перенестись на корабль Чиинаны? Он только-только пришёл в себя, и вот она опять разъедает изнутри, просит новую порцию. Да уж, правда, Мире сейчас безопаснее в цитадели, чем рядом с ним. От этой мысли во рту горчило.

— Мы отправили чайку с отказом в Совет, правитель, — доложил Зиихон и отвёл взгляд от глаз Дариена, когда он повернулся.

— Отлично, Зиихон, — правитель похлопал его по плечу, чувствуя, как у того напряглись мышцы. Хуже нет, если команда начнёт видеть в нём фомора, но какая ещё сила не позволит Совету или Чиинане смять его, точно траву сапогом.

Он ушёл в каюту. Сейчас смотреть на море было тяжело, как тяжело смотреть ребёнку на сладость, которую запрещено есть. Она манит, обещая удовольствие и силу, но в то же время грозит наказанием. В его случае наказанием будет утрата власти над самим собой. Вкрадчивый голос короля фоморов так и маячил где-то на границе внутреннего слуха. Только дай волю, и он напоёт на ухо свою чёрную песню. Поэтому Дариен открыл карту, ни на миг не позволяя себе отвлечься от дела. Он водил пальцем по водным лабиринтам меж южных островов, особо тщательно обрисовывал утёсы, способные укрыть судно.

А если Совет не станет гоняться за ним, а вытянет флот у берегов Восставших Земель так, что и чайка не пролетит в Зеелонд незамеченной? Тогда останется уповать на Веира, что тот защитит земли, а самому искать фоморов и встретиться со своим папашей лицом к лицу.

Дариен зажмурился от резкой боли в голове.

— Балоров глаз, только не это, — он ударил кулаком по столу.

Раздался глухой далёкий и одновременно очень близкий смех.

— Твои глаза не менее убийственны, чем твоего предка Балора, сын.

Дариен сглотнул.

— Чего ты хочешь?

— Встретиться лицом к лицу. Или ты не готов? — вкрадчивый голос короля фоморов продирался сквозь сознание, заполняя голову протяжным шёпотом, и сейчас Дариен чувствовал его куда ближе, чем тогда в пещере.

Карта, попавшая под руки, осталась лежать сморщенным жгутом, когда эльф разжал пальцы. Готов ли он к встрече с чёрным гигантом на быстрой, но почти безоружной и слабозащищенной «Фейри»? Конечно, нет.

— Король фоморов хочет встречи, — сказал он Зиихону, выйдя на палубу и сразу оценив усилившийся жаркий ветер. — Держим курс на острова, а мечи — при себе.

Однако далеко уйти им не пришлось. Море вздыбилось, и волны показали белые зубы, а потом распались в разные стороны, и будто скала стала расти посреди водного пространства. Команда припала к борту. Сначала показалась мачта, а потом уже совсем близко, на расстоянии верёвочного моста, вся громадина, раскидывая с грохотом воду, возвысилась над эльфийским судном.

— Что делать, правитель? — подбежал взмыленный Зиихон.

— Ничего, — ответил Дариен, как замороженный, потому что не отрывал глаз от корабля. — Позаботься о команде. — Без приказа в драку не вступать, — объявил он, — если таковая случится.

Зиихон молча растворился в тени каюты.

Королю фоморов мост не понадобился. Чуть «Быстрая фейри» коснулась высоченного борта, притягивающего её, как липкий мёд притягивает глупую мошкару, фомор материализовался на палубе в белом сиянии, точно вышел из собственной крадущей арки.

Эльфы попятились. Один из воинов, Эйтан Кехт, вытащил меч, и в то же мгновение все попадали на колени, лишившись силы в мышцах. Дариен знал, что такое взглядом сломить целый отряд, но также и знал, что такое быть не в силах пошевелить даже пальцем. Он поморщился, но постарался не паниковать.

Медные высокие сапоги, покрытые зелёными разводами, сотрясали палубу «Быстрой фейри». Доски стонали женскими голосами. Дариен тряхнул головой, вспомнив женщин, что однажды вытолкали его из чёрных глубин. «Он один из нас», — твердили они.

Туловище короля скрывал плащ, похожий на китовую кожу и в свете корабельного фонаря лоснящийся золотом. Возле самой шеи из-под плаща выглядывали серебряные цепи разной толщины. Такие же цепи свисали с руки, облачённой в перчатку и держащей толстый, чуть поблёскивающий посох. Украшения подрагивали и, наверное, звенели, но не могли заглушить стон палубы.

Дариен остановил взгляд на лице фомора, не решаясь посмотреть в глаза, но, в конце концов, так он почувствовал себя не правителем, а нашкодившим ребёнком и всё-таки, сжав покрепче рукоять меча, поднял взгляд. Один глаз короля прятался за повязкой, а другой был в точности такой, какой Дариен видел каждое утро в зеркале.

Он опустил голову, желая убедиться, что всё ещё жив, стоит на ногах и распоряжается собой. Это порадовало.

— Я ожидал, что мой сын несколько выше, — сказал король скрипучим, как застарелая решётка в подземелье, голосом.

Дариен посмотрел на него. Фомор, и правда, на две головы возвышался над ним.

— Надеюсь, я тебя разочаровал, — ответил эльф.

По лицу короля пробежала холодная рыбья улыбка.

— Не настолько, чтобы упустить удачу.

— О какой удаче ты говоришь?

— О появлении наследника. Большая удача. Не думал я, что эта… — король прервал речь и сжал бледные губы.

У Дариена в мыслях всплыл образ матери. Он мало проводил с ней времени, но каждое её прикосновение запомнилось нежностью, каждый взгляд — теплом. Он сильнее сжал клинок и посмотрел на жуткое судно фоморов.

— Наследника этой развалюхи, обросшей полипами?

Король улыбнулся, теперь улыбкой голодной акулы.

— Наследником дворцов, золота, жемчуга, кораблей и женщин, — сказал он.

— Всё, что мне от тебя нужно, чтобы ты убрался из Альвои и не появлялся вблизи наших земель и островов.

— Ты мой сын, — сказал король, повысив голос и выделяя каждое слово. — В тебе моя кровь и моя сила. Этой силе не место среди эльфов.

— Я сам решу, где моё место, — парировал Дариен.

Рука фомора лишь на миг оторвалась от посоха, чтобы смахнуть повязку с глаза. Он слегка повернул голову, и Эйтан Кехт вдруг схватился за горло, изо рта пошла кровь, в глазах вспыхнул ужас, и он растянулся на палубе, уставившись в небо. Обессилевшие воины застонали.

Точно ледяная вода окатила Дариена. Меч блеснул в жёлтом свете и успел лишь задеть остриём китовый плащ. Король выставил руку, и невидимая сила отшвырнула правителя Зеелонда назад. Ручка на двери каюты впилась в спину, и от боли потемнело перед глазами.

— Я раздавлю каждый твой корабль, как устрицу, — прошипел фомор. — Восставшие Земли потеряют флот, а ты потеряешь всё, — тут он засмеялся, погружая корабль в темноту. — И владыка моря тебе не поможет. Думаешь, я не знаю? Ты отдал «Сердце Мананнана» девчонке.

Фомор замахнулся, но Дариен выбросил ладонь в ответ, будто поставил прозрачную стену. Король надавил. Эльф сопротивлялся.

«Быстрая фейри» подпрыгнула и заходила на внезапно нагрянувших волнах. Фонарь закачался от порыва ветра. С чёрного корабля донеслись крики. Фомор ослабил атаку и стал озираться по сторонам.

— Владыка? Это невозможно. Амулет у девчонки.

— Похоже, девчонке кто-то на этом корабле очень дорог, — ответил Дариен, вложив в трясущуюся от усилия руку всю силу. Фомора оттолкнуло.

— Мы ещё встретимся, сын, — бросил он и, отступая, растаял в воздухе.

— Зиихон, к дому! — крикнул Дариен и кинулся к телу Эйтана, возле которого уже хлопотал маг. Тот качал головой.

Глава восьмая. Земля предков. Цитадель магии

Земля Предков. Цитадель магии

Как же мне недоставало сведений. Как никогда, мне сейчас не хватало преимуществ человеческой цивилизации с сотовой связью, интернетом, новостями по телевизору. Что там происходило с Дариеном, я не знала и каждую ночь просыпалась от кошмарного сна, видя его фомором. А потом ещё Совет двенадцати эльфов призвал верховного мага и всех учителей цитадели, а также боевых магов старшей ступени на что-то вроде военных сборов, оставив с нами только Эйтлин и Лусли. Уроки опять отменили, но мы с Эйтлин не теряли времени.

Киандра сидела на подоконнике и рисовала исчезающим мелом на покрытой чёрной эмалью доске. Время от времени она показывала мне смешные рожицы, иногда под ними стояли подписи, например «Морики» или «Орилин». Я, сжав губы, смеялась и продолжала повторять за Эйтлин манипуляции с предметами.

За дверью послышался топот, и вскоре она распахнулась, девчонка с моей ступени стояла с выпученными глазами, вся красная и запыхавшаяся от бега.

— Учитель Эйтлин, там, в саду! — закричала она, пытаясь перевести дух между словами. —Медбии, они кричат, кто-то хочет сломать защиту, там мальчик, он один!

Мы с Киандрой переглянулись, и она пулей метнулась в дверь.

— Адейр!

— Найди Лусли, пусть свяжется с верховным магом, — сказала учитель Эйтлин, запирая дверь на замок. — Это может быть опасно, — она бросилась к лестнице.

— Поэтому я с вами, — ответила я.

К саду мы подбежали минуты через три, учитель Эйтлин по дороге немного отстала. Крик, похожий на крик пьяных чаек, слишком протяжный, донёсся из глубины. Миновав цветник и беседку, мы застыли. Я вскрикнула и вцепилась в плечо Киандры.

Над деревьями кружили четырёхкрылые ящеры. Их вытянутые зубастые морды напоминали динозавров, длинные хвосты изгибались, нижние перепончатые розовые крылья сверху накрывались огромными крыльями из чёрных и синих перьев. Каждое крыло достигало не менее двух метров в длину.

Потом мы увидели медбий и обомлели. Скользкие на вид чудовища трёхметрового роста с тощими ногами, на каждой из которых выпирало по два колена, и руками, свисающими до самой земли, тяжело топтались вокруг озера и выли загробными голосами. А над их лысыми головами, покрытыми множеством складок синеватой кожи, искрился, точно прозрачный лёд на солнце, воздух. И с той стороны через этот лёд просматривались чёрные тени. Призраки. Я насчитала около десяти, и они кружили и бились, будто об стену, об заколдованный воздух. И среди всего этого безобразия стоял Адейр, подняв ладони. С красным от напряжения лицом.

Мы с Киандрой беспомощно крутили головами, не понимая, что делать.

Учитель Эйтлин подбежала, ещё на ходу что-то крикнув, и голубые лучи брызнули с кончиков её пальцев и устремились к Адейру, наполняя всё его существо сиянием. Он повернул к нам лицо с отсутствующим взглядом, пошатнулся, мы ринулись подхватить его, и он начал оседать, теряя силы. Медбии, шипя, подняли руки, ящеры спикировали прямо на призраков, Эйтлин стояла напротив озера, и мы видели, как поднималась вода в его середине, вырастала настоящая водяная стена, отгораживая нас от призраков, ящеров и медбий, и лишь одна тень успела проскочить в образовавшуюся прореху в защите, сооружённой Адейром, и рванулась ко мне.

— Мирослава! — крикнула Киандра и выхватила мечи, но они лишь распороли воздух, а тень уже сжимала бесплотными пальцами моё горло. Однако я знала, как до неё добраться, я знала, где её сердце — частица драконьей души, я уже видела её и нашла вновь, и тут же жёлтые с прорезями глаза вспыхнули во тьме, заставляя тень рассыпаться в пыль.

Я дышала, как паровоз, а стук сердца отдавался в ушах, будто и не посещала никаких занятий медитацией, будто не было тренировок с Коном и его цветком. Мне нужно научиться применять свои навыки в стрессовых ситуациях и реагировать мгновенно. Да, я отреагировала, но на адреналине, а вовсе не со спокойным разумом — над этим стоило ещё поработать.

— Я что, потерял сознание? — спросил Адейр, открыв глаза и обнаружив, что его голова и плечи покоятся на коленях Киандры.

— Да, совсем чуть-чуть, — ответила та, — но пропустил самое интересное. Мирослава только что рассыпала призрака в пыль.

От озера вернулась учитель Эйтлин.

— Я увидела призрака слишком поздно. Как ты это сделала, Мирослава?

— Я уже делала это раньше, — сказала я. — Мне кажется, я призываю короля драконов или что-то вроде того, потому что представляю его глаза, потом вижу пламя, и призраки рассыпаются. Не знаю, что это значит.

Если бы кто-нибудь объяснил мне, что происходит, и я научилась бы управлять этим процессом.

— Ты молодец, — учитель Эйтлин положила руку мне на плечо. — И ты, Адейр, я тобой горжусь. Ты сотворил очень сильную магию. Теперь отдохни несколько дней, тебе нужно восстановить силы, выспись и хорошо поешь. Киандра поможет тебе с растениями, — Эйтлин подмигнула моей телохранительнице.

— И я помогу, — вставила я.

— Разумеется, — сказала Эйтлин и пошла к выходу из сада. — Мне надо связаться с верховным, он должен сообщить в Совет о случившемся.

— Откуда они взялись, Адейр? — спросила я.

— Не знаю. Я обрабатывал стволы чёрных деревьев от липкой плесени. Первыми встрепенулись и начали кричать ящеры, но они не могли причинить призракам никакого вреда и только кружили над ними с жутким криками. Поэтому медбии и почувствовали опасность, перевоплотились, начали драться, но призраки наступали, я боялся, что они прорвутся через озеро, и поставил воздушную преграду. Хорошо, что вы успели — похоже, я недолго бы ещё смог продержаться.

— Ты был неподражаем, — я потрепала его по плечу. Лицо Адейра настолько побледнело, что казалось зеленоватым, или же это деревья бросали на него зелёные тени. — А учитель Эйтлин поделилась с тобой силой?

— Да, она попыталась, но, видимо, мне уже это не помогло, а может, если бы не она, я бы вообще умер. Не знаю. У меня такое впервые.

— Уверена, они явились за мной, — сказала я. — Призрак ни мгновения не медлил, стоило ему прорваться сквозь защиту. Они напали из-за меня. И пока я в цитадели, и ученики, и учителя — все вы будете в опасности.

Я вздохнула, но не знала, стоит ли предлагать единственно возможный выход из этого положения.

— Не говори ерунды, — отрезала Киандра. — Может, они и напали на цитадель из-за тебя, но это не значит, что они угрожали всей цитадели. Они просто собирались воспользоваться моментом, пока верховный маг и большинство учителей и учеников отсутствовали. Они об этом знали, значит, кто-то им рассказал.

Мы встали. Адейр посмотрел на Киандру. Я переводила взгляд с него на неё и обратно. Мы все пытались сложить в голове неровные части одной мозаики.

— Что я такого сказала? — не выдержала Киандра.

— Ты просто очень права, — ответил Адейр. — И кто, интересно, это мог быть? — Ведь призраков присылает не иначе как Чиинана.

По спине пробежал холодок. Кто-то сказал об уязвимости цитадели Чиинане, и она осмелилась напасть среди бела дня, чтобы что? Убить меня?

Вопросов становилось только больше и больше.

Со стороны корпуса донеслись тревожные звуки арфы.

— Киандра, останься с ним, — сказала я.

— Нет, Киандра, — слабо проговорил Адейр, — не бросай Мирославу, ты должна исполнять приказ Восставшего.

— Я могу за себя постоять, — парировала я. — Останься. Я должна быть там.

Немногочисленные ученики, а в основном ученики младших ступеней, сходились к углу забора, за которым начиналось поле. Там они замерли нестройными рядами, всматриваясь вдаль.

Над лесом поднялась стая воронов, они кружили и каркали. А между ними чёрными тучами метались призраки Тени. Казалось, даже при драконе их не было так много. Небо почернело. Загородив Птухайл, они запросто могли погрузить нас в полную тьму.

Лес явно возражал против этого вторжения. Ветви деревьев как-то неестественно грубо торчали в разные стороны. Даже травы напряглись и вытянулись.

Из леса на нас двигалось целое войско. Не знаю, может быть, сотня эльфов с луками, мечами и прочим оружием. Возглавлял шествие, конечно же, Элбан. Сомнений не осталось, это за мной. Я вышла вперёд вместе с Эйтлин.

Откуда-то сверху раздался голос Лусли. Говорила она негромко, но думаю, голос её слышался и в лесу, и в небе. Заклинание вещания? Я встречала его, когда листала учебник прикладной магии. Повернув голову на голос, я увидела Лусли на балконе главного корпуса.

— Я, смотритель цитадели, спрашиваю вас, кто вы и с какой целью нарушили границы нашей территории?

Подойдя ближе, Элбан крикнул:

— Я посланник королевы Последней Земли Чиинаны. Да будет вам известно, Восставший связался с фоморами и напал на наш корабль. Мир под угрозой, а правитель Зеелонда слишком силён в море и не подчиняется Совету двенадцати эльфов. Но он спрятал здесь «Сердце Мананнана» с помощью одной из учениц, — он посмотрел на меня, по лицу эльфа скользнула кривая улыбка. — Прикажите ей отдать мне амулет, что позволит остановить в морях Альвои войну, и мы уйдём, никому не причинив вреда.

Учитель Эйтлин взяла меня за руку.

— Правда, Мирослава? — спросила она.

Я подтвердила, коснувшись пальцами груди, где под рубашкой скрывался амулет.

— Это невозможно, Элбан, — твёрдо сказала я.

Помощник Чиинаны поднял глаза на балкон.

— Мой долг — хранить цитадель и всех её учеников. Считаю нужным предоставить выбор владелице амулета, — произнесла Лусли.

— Не думаю, — отрезал Элбан, щёлкнул пальцами, и из толпы эльфов вперёд вытолкали Морики и Айрис. Ножи, придавленные к тонким девчачьим шеям, злобно блестели в лучах Птухайла. Толпа за моей спиной зашелестела голосом сухой листвы. Я сглотнула. Жар пополз по телу от ног и до лица. — Или вам не дороги жизни этих учениц?

— В таком случае именем верховного мага приказываю владелице амулета исполнить требование.

Эйтлин крепче сжала мою руку.

— Советую поторопиться, — добавил Элбан.

Морики всхлипнула.

Я оглянулась. Адейра не было рядом, а он единственный мог подать мне знак, правильно ли я поступаю. Он что-нибудь бы придумал. Наверняка.

С этими мыслями я медленно пошла навстречу выстроившимся по струнке воинам и ухмыляющемуся Элбану.

«Сердце Мананнана» отозвалось на прикосновение ладони теплом.

— Мне знакома сила владыки моря, — сказала я, протягивая руку. — Его гнев может погубить всех. Отпусти их, — я мотнула головой на заплаканную Морики.

— Уверен, королева с этим разберётся, — ответил Элбан, подал знак, и девчонок вытолкнули из строя. Я несомневалась, что они тут же укрылись под крылом Эйтлин.

Взяв за шнурок амулет и спрятав за пазуху, Элбан схватил моё запястье.

— Изнемогаю от желания забрать тебя с собой, — сказал он вполголоса.

— Я бы и сама пошла, но если только не в цепях.

Я раскрыла ладонь другой руки, и на ней бабочкой вспорхнуло пламя.

— Не могу обещать, — покачал головой эльф.

— Тогда не в этот раз.

Элбан нехотя выпустил мою руку и отдал приказ:

— Уходим!

Стена воинов, отчасти, если не полностью, состоящая из призраков, моментально растворилась в деревьях, и тут мы услышали раскатистый голос Лусли.

— Всем ученикам незамедлительно пройти в жилые комнаты и не покидать их до распоряжения верховного мага или смотрителя цитадели. Связь с внешним миром, включая любой обмен информацией, прекратить. Именем верховного мага и по велению Совета двенадцати эльфов в целях безопасности цитадели закрыть ворота!

— Ох, Лусли, — прошептала учитель Эйтлин.

Раздались испуганные возгласы. Земля задрожала, и под скрежет каменных плит со всех сторон из земли стали расти, точно грибы после дождя, каменные стены, отрезая доступ к лесу, морю, скалам и главным воротам. Когда скрежет стих, и мы оказались замурованными почти как в гробнице без крышки, Лусли снова подала голос, звенящий в уходящих в небо стенах.

— Ученикам старших ступеней занять патрульные посты.

Сказав это, эльфийка удалилась с балкона.

Я повернулась к Эйтлин.

— Что всё это значит? Я должна покинуть цитадель. Альвоя в опасности. Амулет попадёт в руки колдуньи и погубит все эльфийские земли.

Эйтлин наклонилась к моему лицу и сжала мои пальцы.

— Прошу тебя, Мирослава, не предпринимай никаких попыток. Всё очень серьёзно. Я подумаю, чем тебе помочь. Обещай, что потерпишь.

— Да как я могу терпеть?

Я вырвала свои пальцы из прохладных рук Эйтлин.

— Это моя вина, как вы не понимаете? Я отдала амулет, доверенный мне правителем Зеелонда. Только мне исправлять ошибку.

— Я понимаю тебя, но сейчас ты ничего исправить не можешь, — Эйтлин заговорила ещё тише. — Потерпи хотя бы до завтра. Мне нужно подумать.

Она повернулась к ещё толпившимся вокруг растерянным ученикам первой ступени.

— Все слышали приказ? Отправляйтесь в свои комнаты. По звучанию арфы придёте в столовую. Больше никаких причин покидать их у вас не должно быть.

Эльфы, возмущаясь и недовольно поглядывая на стены, побрели к двери в главный корпус, а я увидела, как по двору, опираясь на плечо Киандры, идёт до прозрачности бледный Адейр.

— Я опять всё пропустил? — вздохнул он.

Зелёные радужки глаз друида обрамляли красные сетки сосудов. Зато от лица отступила едва ли не вся кровь.

— Мне пришлось отдать амулет, — сказала я, чувствуя, что меня заливает краска, будто я каюсь в преступлении.

«Хотя, может, так и есть?»

Резкий вдох Киандры подтвердил мои опасения.

— Я найду Лусли. Нужно любым способом покинуть цитадель. Позаботься об Адейре.

Не дождавшись ничьих возражений, я ринулась в корпус и взбежала по бесконечной лестнице. Наивно было думать, что после таких мероприятий Лусли будет сидеть и ждать посетителей с их жалобами и просьбами. Конечно же, я до неё не достучалась и пустыми коридорами побрела к себе. По цитадели расползлась непривычная тишина, тревожная и натянутая, как мои нервы. В комнате я просто села на кровать, глядя в одну точку.

Если бы Адейр не остался в саду, он что-нибудь бы придумал и мне не пришлось бы отдавать амулет. Если бы кто-нибудь меня остановил. Но ни Лусли, ни Эйтлин — никто не сделал этого. Никто не подсказал другого решения. Я сама приняла его и добровольно отдала амулет, чем наверняка навлекла гнев Мананнана и на себя, и на Дариена. Что скажет он, когда узнает? Надо, чтобы он узнал это от меня. Я должна сейчас же найти выход.

«Факел-поводырь ведёт тебя туда, куда тебе нужно попасть»

Точно. Даалия.

В этот момент, когда я в решительном порыве вскочила с кровати, в двери показалась Киандра.

— Ну, как он?

— Нормально, сейчас пожуёт своей бодрящей пастилы и будет полон сил.

— Я иду к Даалии. У неё должно быть всё, что нужно для факела-поводыря. Он найдёт прореху в этих стенах.

— В комнаты второй ступени можно пройти через подземелье.

— Откуда ты знаешь?

— Я тебя охраняю и должна знать все ходы и выходы. По крайней мере, которые существовали до сегодня.

— Тогда идём.

Киандра быстро вывела нас к Даалии, пока патрульные не успели разойтись по территории замка. Эльфийка сидела в своей комнате, где стоял густой пряный запах трав. Она сверяла с книгой засушенные веточки и в ответ на мою просьбу сначала запротестовала, но спустя минуту уже шарила в шкатулках на многочисленных полочках.

Бросив что-то в ступку и смешав, она перелила содержимое в бутылочку, закупорила и протянула мне.

— Вот, останется только нагреть и сказать слова. Береги себя, Мирослава.

— Обязательно. Ты тоже держись, — подмигнула я, хотя у самой внутри клокотало от волнения.

Почти добежав до двери из подземелья, мы с Киандрой услышали сзади знакомый голос и обе чуть не подпрыгнули от неожиданности.

— Так, и что мы здесь делаем? — крикнул Орилин.

— Откуда он взялся? — прошипела Киандра, но я, не ответив, бросилась к двери и уже практически толкнула её, когда она с грохотом захлопнулась и щёлкнул замок.

Мы обернулись. Орилин, будто с дороги, одетый в плащ и увешанный оружием, вышел из комнаты магии, мимо которой мы только что пробежали.

Киандра подёргала за ручку.

— Заклятие замка, — сказал Орилин. — Прикладная магия, но тебе, Мирослава, ведь не до неё, тебе сразу подавай боевую. Ты у нас решила всех обойти.

Он приближался, стаскивая с длинных пальцев перчатки.

— Так, петух, открой дверь по-хорошему.

Из ножен на бедре Киандры, как всегда, с нежным свистом выскользнул меч.

В руке Орилина мгновенно возник длинный хлыст. Он ударил им, но Киандра успела взмахнуть мечом и обрубить кончик хлыста в полёте.

За спиной Орилина в конце коридора мелькнул силуэт. Даалия подняла руку.

— За мной, — шепнула я Киандре.

Замок щёлкнул, я толкнула дверь и почти что вывалилась наружу, следом вылетела Киандра.

— Стоять! — крикнул Орилин, но дверь уже захлопнулась.

Мы без остановки донеслись до нашей комнаты.

— Даалии попадёт? — спросила Киандра.

— Она может за себя постоять, поверь мне, — ответила я, переводя дух.— Нужно собраться.

Я достала рюкзак и машинально покидала в него какие-то вещи.

В дверь постучали, и мы с Киандрой замерли.

— Мирослава, это я, Адейр, — раздалось за дверью.

— Он с ума сошёл? —Киандра выпучила на меня глаза, а я лишь пожала плечами и открыла дверь.

Эльф выглядел гораздо лучше, чем когда мы разошлись. Можно даже было сказать, он выглядел как обычно.

— Как ты себя чувствуешь? Что случилось? — спросила я, приглашая его войти.

— Нет времени, идёмте, быстро, — только и сказал он, но таким голосом, что мы и не подумали упираться и, бросив вещи посреди комнаты, пошли за друидом.

Он повёл нас прямиком к саду, по дороге осматриваясь и подавая нам знаки, чтобы мы поторопились. Я почти что бежала вприпрыжку, еле успевая за длинноногими эльфами, но всякую нашу попытку что-нибудь прояснить Адейр моментально пресекал жестом или взглядом. Каких только мыслей не пронеслось за это время в моей голове. Вплоть до того, что на друида наложены чары и он ведёт нас в лапы к врагу. Но я только сжимала рукоять Танго на бедре крепче. Так мы пробежали через весь сад.

Мы миновали медбий и свернули в заросли кустарника, за которыми скрывалась оплетённая колючим растением беседка.

— Учитель Эйтлин? — спросила я, когда мы вошли в неё.

Эльфийка повернулась. Вид у неё был задумчивый, похоже, она даже не заметила, как мы пришли, глаза смотрели на меня и никуда одновременно.

— Мирослава, тот урок, что я преподам тебе сейчас, возможно, станет последним для нас.

— Но почему?

— Просто выслушай меня. Знай я, что Орилин докладывает о тебе верховному магу, не стала бы тогда просить его о помощи.

У меня начали сходиться концы с концами. Вот откуда вся эта забота и ухаживания.

— Конечно, это благодаря его стараниям тебя схватили в Городе Мастеров, но его можно понять, он выслуживается перед верховным магом, чтобы получить возможность занять высшее место в Срединной Земле. Так вот, я не могла пригласить тебя ни к себе, ни в комнату магии, потому что и за мной следят, но здесь мы во владениях скромного друида Адейра, — она повела рукой в его сторону с благодарностью во взгляде, — и, если нам с тобой будет грозить опасность, он сумеет нас защитить. Камень Судьбы находится здесь, в цитадели, но так глубоко под землёй, что ни одно живое существо не сможет проникнуть к нему, оставаясь в собственном теле.

Злобные пугающие мурашки пробежали по моей спине, я посмотрела на Адейра, Киандру и снова вернулась взглядом к Эйтлин.

— Да-да, — продолжила она, — тебе придётся отпустить сознание на несколько минут. Только оно побывает у камня. Заклинание посещения Камня Судьбы хранится под защитой, но я достала его и спрятала в этом браслете. Когда запомнишь слова, уничтожь листок, а сейчас открой его и медленно прочти. Ты окажешься возле камня, выслушай, что он скажет тебе, но ничего не отвечай и возвращайся.

Я взяла браслет, снаружи кожаный, с крошечной железной кнопочкой. Когда я нажала на кнопочку, раздался тихий щелчок и браслет раскрылся, а внутри обнаружился свёрнутый в тонкую полоску листок. Я развернула его и прочла слова, как и говорила Эйтлин, медленно, стараясь прочувствовать. С каждым звуком в теле словно разгорался огонь, стало жарко, но в то же время легко, я прямо-таки ощущала, что готова выпорхнуть из него. Лишь на миг перед глазами потемнело, а потом я оказалась в освещенной факелами пещере. Нет, это даже сияли не факелы, это огонь просвечивал сквозь щели в стенах, потолке, полу. Всё вокруг было из чёрного камня, но в центре стоял высокий монолит, настолько гладкий, что каждая искра отражалась на его глянцевой поверхности. Меня тянуло к нему прикоснуться, и я несмело сначала кончик пальца, а потом и всю ладонь приложила к горячей, но терпимо, плите неопределённой формы. Под ладонью началась лёгкая вибрация, и тишину пещеры потревожил шёпот.

— О маг, о путник, что, оставив тело,

Услышать зов судьбы явился к камню

И чья ладонь магических сплетений

Таит узор в себе неповторимый,

Настал ли миг единственный и скорый,

Лишь тенью отделяющий от смерти?

Я прочитала слова возвращения, снова погрузилась в темноту, а через мгновение увидела, что лежу на руках у Адейра и все трое смотрят на меня.

— Ну вот, теперь ты знаешь, как это. Воспользуйся заклинанием, когда понадобится сила, настоящая сила, которую не разовьёшь, которой не обучишься, древняя сила природы. Если камень даст её тебе, ты станешь неодолимой. Вот почему заклинанию не учат в цитадели.

— Но зачем вы так рискуете?

— Во имя Олилии, что спасла твоего отца от смерти силой своей магии. Отец вложил магию в твоё тело, сам того не осознавая, когда прятал ключ к рунам драконов, оставив знак у тебя на спине. Во имя Альвои. Ей всё ещё угрожает опасность. Теперь идите.

Учитель Эйтлин встала, выпрямилась, точно собралась взлететь, и в следующую секунду исчезла, расплывшись как отражение в воде.

— Ух, и каково это? Оставить тело? — Киандра пилила меня взглядом.

— Не страшно, — ответила я, хотя у самой до сих пор подрагивали коленки. — Думаю, нам стоит поторопиться.

Выйдя из ворот сада, Адейр остановился так резко, что я врезалась в его спину и, выглянув из-за неё, попятилась, но было поздно. Нас заметили.

—Ох-ох, — выдохнула Киандра. Её меч по-птичьему свистнул.

Посреди двора стоял Орилин и еще четверо эльфов-старшеступенников, которым он раздавал задания, судя по тому, как размахивал руками. Интересно только, они просто патрулировали или разыскивали меня? Увидев нас, Орилин остановил парней и направился к нам навстречу.

— Бегите, я задержу их, — сухо сказал Адейр, потерев друг о друга ладони и разводя руки в стороны.

— Ещё чего, — не взглянув на меня, Киандра уже знала, какую сторону займёт.

Орилин вытащил меч. Тот сверкнул, рассыпав вокруг хозяина синие искры.

Мы отступали к саду. Втроём против пятерых. Адейр взмахнул руками, землю встряхнуло, она вздыбилась, отбросив эльфов чуть назад. Он рассёк рукой воздух, и в воздухе замерцало. Щит?

Один из эльфов раскручивал в руках цепь, судя по всему, предназначенную мне. Другой уже скрежетал мечом с Киандрой.

Орилин взял на себя Адейра и теперь рубил корни, лезущие из земли и хватающие эльфов за ноги, мешая им приближаться.

Поняв, что мне не убежать, я мигом вызвала пламя на обе ладони и пустила огненные шары в парней, заставляя их отпрыгивать и стряхивать с себя шустрые язычки, точно пауков. Но нас худо-бедно всё равно окружали и прижимали к воротам сада.

На лице Адейра заблестел пот. Парень выбивался из сил, сдерживая противников, особенно Орилина. Без него мы бы точно пропали.

Я сложила ладони вместе и выдохнула весь скопленный за вечер гнев в стену огня, которая выстрелила фейерверком высотой по пояс эльфам, заставив их отпрянуть. Киандра восхищённо взвизгнула.

Всё-таки маг-оружейник — это не воин, всю жизнь посвятивший бою в Восставших Землях, это скорее боец на дальних расстояниях и хорошая поддержка для соратников в битве.

Я не следила за дракой Киандры, но увидела, как один эльф от удара её ноги в поясницу влетел лицом в забор и сполз на землю. Следующий подскочил, но моя телохранительница уже не на шутку разошлась и полоснула его по плечу так, что он бросил меч и схватился за рану, отступая.

Моя стена продержалась недолго. В руке Орилина засвистел хлыст, проносясь перед нами так, что мы с Адейром только и успели отпрыгнуть, а стена огня рухнула скошенной травой. Я сделала новую, но хлыст уничтожил и её, а потом метнулся прямиком ко мне. Я отлетела, как от змеи, не устояла и шлёпнулась на пятую точку.

Адейр метнулся меня поднять, и в этот момент я увидела, как один из эльфов поднял руки над головой, и небо над нами потемнело ещё сильнее. Я зажмурилась, ожидая чего угодно вплоть до удара молнии.

Раздался хлопок, вскрики, и белый дым заполонил пространство. Адейр схватил меня за руку и бросился вправо, чтобы обойти компанию Орилина.

— Киандра! — крикнул он, но её не пришлось долго уговаривать, она уже бежала практически впереди нас.

— Что это было? — спросила эльфийка на бегу.

—Даалия! — раздался голос Орилина, и мы, выбравшись из тумана, увидели, как эльфийка бежит к нам с другой высокой девчонкой. — Ты подумала о последствиях?

— Мира, скорее! Севана задержит их. Она маг-отражатель.

— Отражатель?

— Отражает заклинания.

— За Восставшего, — приложила меч к груди подбежавшая девушка. В её ярких тёмных глазах читалось то, что я видела прежде разве что у Киандры и Баариона. Я благодарно сжала руку эльфийки.

— Я помогу, — крикнул Адейр, и Киандра вздрогнула при этих словах, будто собралась развернуться, но вспомнила, что, вообще-то, охраняет меня, и мы рванули ко входу в корпус.

Взгляд Севаны означал, что Дариену верят в Зеелонде и, несмотря на слухи, что распространяет Чиинана, его народ предан своему правителю. Это обнадёживало.

За спиной раздавалось клацанье мечей, всполохи заклинаний, вскрики и шумные выдохи. Перед тем как проскочить в дверь, я оглянулась и открыла рот от удивления: гигантские щупальца лиан вытянулись из ворот сада и взмывали над дерущимися, а потом бросались вниз, как разъярённые кобры.

— Бежим! — дёрнула меня за руку Киандра.

Мы нырнули в коридор. Собрались в считаные секунды, и моя ладонь зависла над ступкой, где с осторожным шипением нагревался созданный Даалией шарик, похожий по консистенции на лизуна. Постоянно прислушиваясь к звукам за дверью, я не могла сосредоточиться, и заклинание срывалось, но с четвёртой попытки над расплывшейся в ступке зелёной жижей образовался сияющий сгусток и, чуть помаячив перед моим носом, метнулся к двери.

Киандра захлопала в ладоши.

«Выбраться из цитадели. Выбраться из цитадели», — твердила я себе, надеясь, что факел-поводырь правильно прочитает мой посыл и приведёт к цели. Этот шустрый проводник лишь на мгновение застыл в коридоре. А потом рванул по нему так, что мы еле успевали гнаться за его светящимся хвостом.

Я сбилась со счета, сколько поворотов мы сделали, сколько лестничных пролетов пробежали, сколько дверей пришлось отпереть заклинанием снятия замка. Конечно, с первой из них пришлось повозиться.

— Заперто, — Киандра подергала за круглую ручку из отполированного частыми касаниями дерева с такой силой, что я подумала — она вырвет дверь с корнем. Но нет. Та не шелохнулась.

— Так, сейчас. Если есть заклинание замка, значит, есть и обратное. Кажется, я видела что-то подобное в учебнике прикладной магии.

Я порылась в рюкзаке. Факел-поводырь, почуяв мою новую цель, замельтешил над страницами, играя роль летающего фонарика. Я торопливо листала, а Киандра замерла, глядя во тьму и прислушиваясь.

Снятие замка оказалось основано на разрыве прочной связи преграды с землёй и выражалось в обращении к силе или богу земли. На картинке изображалась дверь и схема направления энергии. Я поднялась и сосредоточилась, представляя синие нити, идущие в меня со всех сторон, и смешивая их с моим жёлтым светом. Потом зелёный поток потянулся к двери. От напряжения заложило уши. У меня никак не выходило разделить поток на три луча, ладони-то у меня только две.

— Киандра, — я рявкнула в сторону эльфийки, что мерила узкий коридор шагами, — подожди, твои шаги меня отвлекают.

— Радуйся, что пока это всего лишь мои шаги, — огрызнулась та, и в ее глазах отразился беспокойный огонь факела. — В чём трудность?

Я глубоко вздохнула.

— Сейчас всё будет. Не шевелись.

Та картинно замерла в нелепой позе сломанной куклы.

Я решила сконцентрироваться на словах. На эльфийском они звучали песней, на русском это выглядело бы смешно, но главное, наверное, суть: сила земли, что тянет, сила земли, что давит, сила земли, что обнимает — освободи.

Три луча опутали дверь, и она, легонько скрипнув, приоткрылась.

— Слава богам! — воскликнула Киандра, всматриваясь в темноту, но уже через секунду факел-поводырь скользнул вперёд, осветив очередной пустой коридор. Со следующими дверями дело пошло быстрее, но, когда мы открыли последнюю, одним богам и было известно, сколько прошло времени.

Мы застыли у входа. Круглый зал, шагов десять в диаметре, заливало нежное розовое мерцание врат, что располагались посередине. Однако ни мы, ни даже факел не смогли к ним приблизиться, упираясь в невидимую стену.

— Ты знаешь это заклятие? — спросила Киандра.

Я помотала головой. Эх, правду говорил Орилин. Из меня никудышный маг без прикладной магии. Сбросив рюкзак, я снова открыла книгу.

Раздавшийся снаружи топот, напоминающий табун лошадей, заставил нас разлететься по обе стороны от двери и прижаться к стенам.

— Они здесь, — сообщила Севана, просунув голову в приоткрытую дверь, и следом за ней в зал вошли Даалия и Адейр.

— Мы идём с вами, — сказала Даалия, и в ее глазах замерцали розовые блики врат. — Снаружи война, и я не собираюсь отсиживаться.

— Думаешь, Восставший возьмет меня на службу? — Севана пихнула меня локтем.

Я только ошарашенно вылупилась на неё.

— Стоило догадаться, что это не будет так просто, — выдохнул Адейр, ощупав невидимую преграду.

Впрочем, привыкнув к освещению, я уже могла её различать. Воздух там, где она проходила, чуть искажал всё, что виднелось сквозь него.

— Какое это заклятие? — спросила я у Адейра.

— «Дубовая стена», — раздался тихий скрипучий голос. — Под моей личной «печатью невидимости». Не старайся, Адейр, личную печать могу снять только я, — сказал верховный маг, выходя из Мерцающих врат. За его спиной тут же возник Мак Борво, и дверь, через которую мы вошли в зал, мягко щёлкнула. Понятно, он запер её, чтобы мы не сбежали.

Следом из врат вышли Мак Огма, учительница по прикладной магии, красивая зеленоглазая блондинка, двое молодых учителей, чьих имён я не знала, но походили они больше на капитанов стражи или генералов армии, и я могла только догадываться, сколько весят мечи почти в мой рост длиной, что висели у них за плечами.

Верховный маг расстегнул плащ, под которым скрывался чёрный удлинённый камзол, расшитый золотом, и внимательно оглядел каждого из нас, смотря на всех снизу вверх и только на меня — сверху вниз. На мне его взгляд и остановился.

— Открой дверь, Мак Борво, — сказал он тихо. — Думаю, мы сделаем вид, что не видели здесь этих учеников, а они вернутся в свои комнаты и прекратят попытки покинуть цитадель. Неужели вы полагали это возможным?

Здесь его взгляд метнулся в сторону Севаны и Адейра. Те принялись рассматривать носы своих сапог.

— Разрешите нам уйти, — громко сказала Даалия, выходя вперёд и вставая передо мной. — Мой брат пошёл воевать за Восставшего, родители покинули Город Мастеров, и я не могу прятаться в цитадели магии, когда там такое творится.

— Я хочу сражаться за своего правителя, — резко выкрикнула Севана, упирая руки в бока, а я почему-то залилась краской от её слов.

Послышались негромкие переругивания учителей, но верховный поднял руку, приказывая всем замолчать.

— Ворота цитадели будут закрыты до шестого восхода Птухайла. Таков закон магии, и ни вам, ни смотрителю цитадели, ни даже мне его не отменить, — спокойно, но громко, словно царапая по окружающим нас каменным стенам, проговорил верховный маг. — После этого я рассмотрю ваши прошения об оставлении цитадели.

Он пошёл вдоль нашей нестройной короткой цепочки.

— В Альвою не впервые пришла война. Именно поэтому нас с учителями призвал Совет двенадцати эльфов. Ученики цитадели принадлежат разным землям, и мы стараемся сохранить мир хотя бы внутри неё, но бывает, что зов крови сильнее желания постигать магию. Я не препятствую стремлениям быть с семьей. В конце концов, семья — то, что дало нам жизнь, мы перед ней в долгу, — он сжал губы, и я заметила, как его пальцы вцепились в полы плаща, тут он посмотрел на меня. — Что-то подсказывает, корень ваших стремлений таится внутри неуёмного человеческого сердца.

— Я… — у меня с трудом получилось выдавить слова, — должна всё исправить, — я выдохнула, и вместе с воздухом из меня вырвалась последняя надежда успеть помочь Дариену.

Мак Борво снял с двери заклятие, и все один за другим вытекли из зала. Я выходила последней. Верховный маг, подняв ладони, восстановил невидимую стену.

— Вас призвали в Совет, чтобы настроить против правителя Зеелонда? — не сдержалась я. — А Чиинана? Она была там? Или откуда она узнала, что цитадель беззащитна?

Маг закончил с заклятием и посмотрел на меня.

— Видишь ли, Мирослава, в магии много условностей. То, что даёт высшая боевая магия, нельзя получить усердными тренировками и зубрёжкой старых фолиантов. Это природа, но природа в более глубоком понимании, чем ты видишь за окном. Самая сердцевина мироздания, в чьи тайны может проникнуть лишь тот, кто принесёт жертву.

— Какую жертву?

— Вряд ли тебе известно о цене, которую заплатила Чиинана за свою силу, — он посмотрел мне в глаза, я помотала головой. — Она отдала способность любить. Готова ли ты заплатить столько же?

Перед моим внутренним взором всплыли синие холодные глаза снежной королевы. Их взгляд пробирал, как сорокаградусный мороз, прокалывал насквозь ледяными пиками. Ни любви, ни нежности, ни сострадания. Вот почему она такая. Она утратила способность любить и теперь питается одной лишь ненавистью ко всем подряд. И ещё презрением. Разве я смогу смотреть такими глазами на Дариена? В то время, когда его горячий взгляд касается меня, я смогу отбросить его своим ледяным щитом? А на папу, брата? Они не заслужили такого отношения.

Маг заметил моё задумчивое состояние и развёл руками.

— Не всё так просто. Твои стремления мне понятны, но я должен тебя предостеречь. Какими бы способностями ни обладала ты изначально, а твой потенциал я почувствовал, когда ты только вошла в башню, знай, что у всего есть предел. Не в сердце, так в разуме.

Эту ночь я не спала. Думала, крутилась, мучая подушку, плакала опять-таки в подушку, чтобы не разбудить Киандру, снова думала. Представляла, как смотрю на Дариена холодным взглядом, как он замечает его и спрашивает, в чём дело, или не спрашивает, а просто отдаляется от меня. Переживу ли я это? А если я не рискну? Мы, вообще, переживём войну с Чиинаной? Дариен, я, папа, брат, наши друзья? Мысли не давали покоя, лежать без дела стало невозможно, и, не дожидаясь рассвета, я потащилась в ванную, но и тёплая вода не принесла успокоения. Тогда я взялась за учебник по прикладной магии, стараясь сосредоточиться на заклинаниях. Это помогло успокоиться, и в итоге я задремала с ним в обнимку и подскочила от стука в дверь.

Оказалось, что Киандра уже не спала и сразу же открыла.

— Что тебе нужно, петух? — спросила она, и необходимость интересоваться, кто там, у меня тотчас отпала.

— Твои занятия никто не отменял, Мирослава, — ответил Орилин, поймав мой взгляд.

— Я думала, ученикам запрещено покидать комнаты.

— Мак Борво ждёт. Поторопись.

Орилин сложил на груди руки и встал статуей, показывая своим видом, что не сдвинется с места без меня.

Я посмотрела на Киандру, она правильно считала мой взгляд, первой просачиваясь в дверь.

— Я с вами.

— В этом нет необходимости, — сказал Орилин.

— У меня приказ правителя, — возразила эльфийка.

Я взяла Танго и пошла следом за Орилином.

— Твой правитель скоро будет… — Орилин замолчал на пару секунд, — мёртв, — добавил он, — или сослан на остров.

Я вцепилась в руку Киандры.

— Он справится с армией Совета, — парировала та.

— Речь не только об армии Совета. Все земли, кроме Земли Предков, вышли против него. Темноликий пытается держать нейтралитет, но Совет его скоро дожмёт.

— Что? Темноликий держит нейтралитет?

Мне не терпелось покинуть цитадель, чтобы прочистить мозги Аадриону.

— Он же не тупица — рисковать своим народом. Восставший опасен, — сказал Орилин, когда мы поравнялись с дверью учебного класса.

Тут эльф резко распахнул её, втолкнул меня в класс и захлопнул перед носом у моей телохранительницы. Та забарабанила по двери с криками, но Орилин повёл рукой сверху вниз, и всё стихло.

— В чём дело? — спросила я, уже машинально растопырив пальцы и выпустив пламя на ладони.

— Успокойся, магия не нужна. Мне надо поговорить с тобой наедине, а ты всё время таскаешься с ней, — он показал на дверь.

— Поговорить?

— Да. С заходом Птухайла я уезжаю, Мирослава. Буду воевать под началом Мак Борво в его отряде магов.

Орилин сейчас не походил на самого себя. Исчезла с лица извечная бравада, поза, обычно расслабленная, сменилась твёрдой боевой стойкой. Лицо вытянулось, да и сам он будто бы вытянулся в росте. Так он напоминал Баариона, всегда готового к бою.

— Воевать с кем? — спросила я, сглатывая.

— Ты знаешь, с кем, — ответил он.

Я вздохнула, качая головой. Мне это всё не нравилось, совершенно не нравилось, и не находилось слов, чтобы выразить ноющую боль от мысли, что мои учителя и мои пусть не товарищи, но соседи по цитадели выйдут биться против Дариена.

— Послушай, — он сделал шаг ко мне, и его руки как-то быстро, что я не успела отреагировать, оказались на моих плечах, — тебе стоит отказаться от него.

Я стряхнула руки эльфа.

— Тебя верховный маг подослал?

— Нет, — он помотал головой. — Ты не понимаешь, чем тебе грозит дружба и… — он замялся, опустил глаза, — или что там у тебя с Восставшим. Ты подвергаешь опасности свою жизнь. Ради чего? Ты могла бы быть сильной колдуньей, — он снова попытался коснуться меня, но я отпрянула.

— И?

К чему он клонит?

— Останься в цитадели, продолжи учиться, я вернусь и…— он посмотрел по сторонам, будто где-то на стенах были написаны подсказки, лицо покрылось румянцем. — В общем, сейчас не время, но другого может и не быть, я предлагаю тебе свою руку, свою помощь, поддержку. Да, балоров глаз, предлагаю своё сердце, — выпалил Орилин, нахмурился и посмотрел на меня суровым взглядом, как орёл на жертву.

— Что? Орилин, — я не знала, что сказать. Пол подо мной точно провалился, и я падала, падала вместе с ним в глубокий колодец.

Эльф воспользовался моим мысленным падением и успел всё же схватить за плечи, притягивая к себе.

— У меня может не быть другого шанса сказать тебе это. Я могу тебе помочь стать тем, кем ты хочешь. Не Восставший. Я, — он взял мою ладонь и прислонил к своей груди.

Я чувствовала, что дрожу, как школьница, но, собрав силы, что смогла найти, вынырнула из колодца и вырвалась из его рук.

— Орилин, не надо, открой дверь.

Он вздохнул.

— Я не прошу ответа. Просто подумай, Мирослава. Твоя связь с Восставшим разрушительна. А со мной ты сможешь добиться всего.

Он открыл дверь, и я вылетела в коридор, врезавшись в Яру. Та посмотрела на меня так, будто я на её глазах восстала из могилы.

Обогнув застывшую эльфийку, я бросилась по коридору и остановилась только в холле, увидев прекрасную эльфийскую троицу: Киандру с мечом в руке, Севану и Даалию.

— Что он сделал? — подлетела моя охранница.

— Ничего, просто это его способ поговорить наедине.

— Мак Борво лишь предлог?

— Да.

— Ученикам запрещено покидать комнаты, а столовая ещё закрыта, — услышали мы звонкий голос и посмотрели туда, где на фоне витражных окон стоял эльф-патрульный со светящимся значком на груди. Его изумрудные волосы под цвет костюма торчали на макушке в разные стороны, как длинные сосновые иглы.

Меч Киандры блеснул в свете пламени, что в один момент возникло на моих ладонях, стоило мне лишь захотеть, а Севана подняла руки, готовая отразить любое заклинание патрульного.

Тот не пошевелился.

— Предупреждаю, вы должны разойтись. Я сообщу о вас Лусли.

После этого он важно пошёл через холл в направлении лестницы.

— Смотри, как бы мы не подровняли тебе причёску, — крикнула вдогонку Киандра, и мы засмеялись.

— Мы отличная команда, — сказала я, взглянув на Даалию.

Та сжимала в руке дротик с ярко-красным оперением. Словив мой взгляд, она спрятала оружие в незаметный колчан на боку.

— Яд. Не убьёт, но вырубит до заката. Мы пойдём с тобой, Мирослава, когда откроют ворота.

«Дожить бы ещё до этого момента».

Мысль эта снова пришла мне в голову в столовой. Морики не смела больше метать в меня искры, по большей части при встрече отводя глаза, зато Яра смотрела открыто и злобно, а Яра — враг похуже Морики. Здесь Орилин в очередной раз сослужил мне нехорошую службу.

Киандра поставила диагноз через пять секунд после того, как я поделилась с ней о ранней беседе наедине.

— Он пойдёт на всё, чтобы подняться, и готов даже терпеть тебя рядом с собой, лишь бы это принесло ему положение и славу. Он разглядел в тебе силу и предложит всё что угодно, лишь бы переманить тебя на свою сторону.

Я вытаращилась на неё.

— И что, даже сердце? Вот так просто можно им разбрасываться?

— О, Мирослава, ты всё ещё не поняла, с кем имеешь дело? Да он отдал тебя колдунье, чтобы выслужиться, а ты ещё сомневаешься, что он готов на всё.

Больше мы об этом не заговаривали, но, когда в столовой Яра демонстративно встала из-за стола и перешла за другой, стоило к столу приблизиться Орилину, Адейр тихонько присвистнул.

— Кажется, я пропустил что-то интересное.

Мы с Киандрой перестали жевать. Я попыталась пнуть её ногой под столом, но промазала и пнула Адейра, он посмотрел на меня, и я принялась разламывать кусок сыра, будто собиралась кормить им мышонка.

— Орилин предложил Мирославе руку, сердце и всё, что она пожелает, — ляпнула моя телохранительница, и я, измельчив сыр настолько, что им можно кормить муравья, подняла взгляд на Адейра.

Я видела переспелые куакуны. Цвет его лица сейчас был точь-в-точь как у переспелого куакуна: бордовый, припорошённый слоем пыли.

— Заставь ревновать женщину и обретёшь врага, — сказал эльф тихо, опуская взгляд на тарелку, а почувствовав наши взгляды, дёрнул плечом и добавил: — Друиды так говорят.

Наверное, друиды оказались правы. Мы с Киандрой, Даалией и Севаной стояли после ужина во дворе, жара уже спала, и на улице приятно дышалось под лёгким ветерком с цветочными запахами из сада.

Увидев парня с зелёными волосами, а я так и не потрудилась узнать, как его зовут, я напряглась, но разглядела, что на груди у него сейчас не светился значок патрульного.

— Что тебе надо? — резко спросила Севана. В этом они с Киандрой походили друг на друга. — Опять собираешься нажаловаться Лусли?

Она отбросила с плеч густые чёрные волосы и упёрла руки в бока.

— Я не на посту, — ответил парень, обиженно надув губы. — Хотел предупредить, — он посмотрел на Севану, её брови взлетели вверх. — Совет вывел Восставшие Земли из-под защиты. Вы же понимаете, что это значит?

— Вывел? Как? Почему? — девочки переглядывались, а я переводила непонимающий взгляд с одной на другую.

— Может, объяснишь? — спросила я у эльфа.

— Любое преступление против жителя Восставших Земель заранее оправдано, — пояснила Даалия.

— Правитель Зеелонда отказался выполнять требования Совета, — сказал эльф, глядя на Севану, — и они так решили. Я только что слышал от Лусли, когда сдавал пост, — говорил он тихо, а его узловатые пальцы беспрестанно жевали край изумрудной куртки. — Вам бы лучше не выходить за пределы цитадели.

— Ещё чего, — Севана задрала острый подбородок. — Я не намерена прятаться, меня воспитывали как воина.

— А я и есть воин, — добавила Кинадра, прокрутив в пальцах любимый ножик.

— Даже в Городе Мастеров для вас слишком опасно, — парень шумно выдохнул, постоял ещё несколько секунд, всматриваясь в глаза Севане. Развернулся и с поникшими плечами ушёл в корпус.

Мы проводили парня взглядами.

— Ты ему нравишься, — объявила сияющая в улыбке Даалия.

Севана, нахмурившись, посмотрела на неё.

— Ну, это же очевидно, и я на твоём месте использовала бы эту возможность. Он сильный маг-оружейник, вы прекрасно подходите друг другу.

Она захлопала в ладоши, как девочка при виде красивого платьишка.

В этот момент из-за угла вышла Яра с сияющим на груди значком, но ещё мощнее сияла в её глазах ярость, обращённая ко мне. Вот уж, правда, говорящее имечко.

— Вы нарушаете приказ смотрителя цитадели. Расходитесь, или я сообщу о вас Лусли. Кажется, это будет уже второе нарушение.

— Нельзя уже и воздухом подышать, — недовольно рявкнула Киандра. Рука Яры легла на рукоять меча, но я уже тащила свою охранницу в корпус.

— Нацепила значок и чувствует себя четырехкрылым ящером над цыплятами, — бурчала по дороге Севана.

Несмотря на своеобразный карантин, дни пролетали быстро, я использовала каждую возможность, чтобы потренироваться в прикладной магии, наловчилась управляться с дверями и замками на сундуках, а столовую мы стали использовать, чтобы пообщаться, и не спешили с поглощением пищи.

За день до открытия ворот мы с Киандрой пришли одни из первых и уже застали возбуждённую, хоть и сильно поредевшую после отъезда Орилина и других компанию учеников старших ступеней за их столом в углу. Они смеялись, что-то вспоминали наперебой, а Яра постоянно накручивала на палец кончик своей косы.

Чуть позже нас пришёл Адейр с посеревшим хмурым лицом и почти пустой тарелкой.

— Что случилось? На тебе лица нет, а вон там, — я мотнула в сторону стола старших, — больно весело.

Адейр нахмурился сильнее и осторожно прикоснулся пальцами к лицу. Киандра тоже посмотрела на меня с удивлением.

— У нас так говорят, когда человек расстроен, — пояснила я, поняв их замешательство.

— Учитель Атти набрал отряд на службу к королеве, — последнее слово Адейр произнёс с некоторой театральностью, будто произносил его со сцены.

— И куда это? — поинтересовалась я.

— Не знаю, возможно, будут патрулировать где-нибудь на суше, а может, и в море пойдут. Сведения держатся в секрете.

— Ну и пусть валят, — фыркнула я. — По крайней мере, Яра не будет больше метать в меня стрелы из глаз.

Тут от стола в углу отделилась и двинулась в нашу сторону троица эльфов во главе с Ярой. Но смотрела эльфийка гневным взглядом в этот раз не на меня. Хотя легче от этого не стало.

— Предпочитаешь отсиживаться с восставшими вместо того, чтобы защищать свои земли, друид-недоучка?

Тут Киандра вскочила, как кошка, бросившаяся на мышь, меч выскользнул из ножен и сверкнул, словив через окно луч Птухайла. Мы с Адейром поднялись одновременно.

— Не смей его так называть! — зарычала моя телохранительница, направив остриё меча Яре в грудь.

Та лишь криво улыбнулась, глядя на клинок, и его острый конец плавно изогнулся вверх, изобразив петлю.

Киандра всё ещё держала его, направив на Яру, и ошарашенно смотрела. Потом выхватила кинжал, но мы с Адейром вцепились в её руки.

— Не надо, Киандра, — сказала я как можно строже, и думая в этот момент только о том, чтобы не началась потасовка. — Ещё чуть-чуть, и мы выйдем из цитадели через главные ворота, надо совсем немного потерпеть.

— Эй, Иухар, — крикнула Яра, глядя за наши спины, — ты сегодня на посту, так разберись с ними.

Говоря, она сильно натягивала губы, точно пыталась резать воздух, не иначе чтобы ранить словами.

Иухар, а это оказался наш недавний знакомый с зелёной причёской, посмотрел на нас, на меч Киандры, а когда Яра выдернула невесть откуда гибкий, как червь, хлыст, один жест его пальцев заставил хлыст в две секунды обмотать свою хозяйку вокруг тела так, что вторая рука оказалась привязана к туловищу. Яра позеленела, как причёска Иухара. Киандра довольно хмыкнула, а когда эльфийка подняла руку, в которой возник кинжал, рядом с Иухаром появилась Севана, вытянув руки вперёд.

— Не смей, — зашипела она.

Яра сбросила с себя вмиг омертвевший хлыст и явно собиралась изобразить ещё что-то бурное, но друзья уже уволакивали её под руки к выходу из столовой, уговаривая свою буйную подругу: «Хочешь, чтобы Атти тебя оставил?»

На рассвете у ворот собрались ученики с разрешениями от верховного мага. Кто пешком, кто на лошадях, кто с тюками, кто с одним маленьким рюкзачком, как, в общем, и я.

Четвёртой ступени, однако, я не заметила.

Адейр стоял, подняв глаза к небу.

— Нет, давай ты.

— А, может, пусть Адейр.

— Нет, лучше, если ты.

— Чем лучше?

— Тем, что так он точно будет уверен, что ты этого хочешь.

Киандра подбросила нож.

— Может, хватит уже? Хотите, чтобы я это сделала?

— Ладно, — сдалась Севана, и Даалия состроила счастливую рожицу. —Иухар! Может… — поедешь с нами? — прокричала она немного хрипло, но зеленовласый эльф, пожав плечами, скорее всего, для видимости, так как сам только и ждал этого предложения, потянул за уздечку своего рыжего коня, подошёл, и вот уже они с Адейром хлопнули друг друга по плечам.

Раздалось цоканье копыт, к воротам подъехали несколько незнакомых мне учеников.

По толпе пронёсся шёпот.

— Совет напал на границы Восставших Земель, — сказал парень, разведя руками. — У них явный перевес. Восставших перебьют, как коз.

Кто-то вскрикнул, кто-то заплакал. Киандра вцепилась в моё предплечье. Севана сплюнула под ноги. Иухар положил руку ей на плечо.

— Кровавый крюк мне в ухо, — традиционно выругался Адейр.

— О боги, — прошептала Даалия. —Баарион.

— Всё будет хорошо, — поддержала я подругу, чувствуя, как сама теряю силы. Вскочила на лошадь. — Я сейчас.

— Ты куда? — Киандра хотела сорваться следом, но я остановила её.

— К верховному магу.

Я чуть не сбила Лусли с ног, когда влетела в холл. Она не остановила меня, и бегом через две ступени я поднялась в кабинет верховного.

— Почему вы не остановите их?! — закричала я с порога. — Почему вы вообще ничего не делаете?!

— Кого? — верховный маг отложил в сторону бумагу и посмотрел исподлобья.

— Совет, Чиинану, правителя Срединной Земли. Всех. Они напали на Восставшие Земли. Там живут семьи ваших учеников. Вы же сами говорили, что семья — самое дорогое, что у нас есть, — я обрывалась на каждом слове от сбившегося дыхания и эмоций, и, чем больше говорила, тем больше они захватывали меня.

Маг встал, опираясь ладонями на стол.

— Да, это верно, — спокойно ответил он.

— Тогда почему вы не защитите их? Это всё затеяла Чиинана. Она хочет уничтожить Восставшие Земли и уже пыталась это сделать. Почему вы, верховный маг цитадели, по всей видимости, самый могущественный в Альвое, не остановите её?

— Она моя сестра.

— Что?

Я плюхнулась в кресло и молчала, не находя слов.

— Семья — самое дорогое, что у нас есть, и я перед ней в долгу.

— Но…

— Чиинана была старшей в семье и всю свою любовь с детства отдавала мне, — тихо заговорил маг, отходя к окну и глядя вдаль сквозь бледные витражи. — Я не знал никого добрее, чем она. До тех пор, пока она не принесла жертву. Зачем — спросишь ты. В мире, где правит сила и магия, трудно быть добрым, но слабым. И я всё равно в долгу перед ней. Теперь уходи, Мирослава, и знай, что в Альвое нет мага более могущественного, чем Чиинана. И не будет. Потому что никто не способен заплатить подобную цену за свою силу. Судьба всегда бьёт в самое больное место.

Комментарии излишни. Я поднялась и вернулась к друзьям.

Мы вышли за ворота и не узнали город. Будто попали в другой мир. Суета, напуганные и недоверчивые взгляды. Торговцы сворачивают лавки. Жители закрывают ставни.

Наши лошади подняли на дороге пыль. Похоже, улицы давно не подметали.

— Что происходит? — спросила я, в очередной раз удивившись переменам в Городе Мастеров.

— У эльфов это называется войной, — ответила Севана.

В основном все молчали. Даже Киандра не подавала голос. Мрачно смотрела по сторонам. Пальцы напряглись на рукояти меча. Глядя на неё, я и сама машинально вцепилась в Танго.

Крадущая арка искрилась золотом. Может, она в эти дни пользовалась популярностью, что добавило ей сияния? Мы все переглянулись. Не только я заметила изменения.

— Подожди здесь, — придержала меня Киандра, когда мы спешились. — Проверю.

Я остановилась, зная, что спорить бесполезно, но первым всё равно вошёл Адейр. Он не возвращался слишком долго. Иухар тоже не появился, и мы, понимая, что это ловушка, приготовив оружие, шагнули в портал. Темнота окружила.

Как? Этого не могло быть. Однако тьма растаяла, и мы оказались по ту сторону. Вопрос только — по ту сторону чего?

— Кто-то создал в арке Мерцающие врата, и они закрыты на выход, — сказал Иухар.

— Верховный маг, — предположила я. — Только где мы?

— В Восставших Землях, — раздался голос.

Кусты вокруг зашелестели, и из-за них вышли вооружённые эльфы в белых одеждах. С десяток луков нацелили на нас острые стрелы.

— Пришлось создать новые врата. Те, что в селении Равах стережёт человек со смертоносной палкой.

«Папа?»

— А вы кто такие? — вышел вперёд Адейр, чуть отодвигая уже готовую рвать врагов на части Киандру.

— Верные, — ответил «белый».

— Верные кому?

— Интересам Альвои.

— То есть колдунье? — спросила я.

Во мне всё забурлило. Захотелось испепелить на месте этих выскочек.

— Королева Чиинана желает построить новый прочный мир и наделить Альвою силой.

— Просто дайте нам уйти. Нам не нужны неприятности, — проговорил Иухар.

Верные захихикали. Моя спина ощутила знакомый жар. Опасность.

— Я сестра Темноликого. Пропустите нас.

— Да неужели?

— Сестра Темноликого путается с Восставшим, — подал голос ещё один «верный».

— Восставшие должны умереть.

Издалека донеслись обрывочные звуки. Моё зрение обострилось, а жар разлился по телу. Я слышала сейчас сердцебиение каждого лучника, каждого мага. Заметила, как пошевелил пальцами Адейр. Увидела, как напряглись мышцы на спине Киандры. Как мелькнул белый шарик в руке Даалии. Огонь близко. Он уже здесь.

— Восставшие не умрут! — выкрикнула я, бросая огненную стену, вмиг окружившую нас. Верные отскочили. Через секунду прозвучал хлопок, и всё вокруг заволокло белым дымом. Земля под ногами задрожала. Поднялся шум и возня. Мы запрыгнули на лошадей и рванули через лес. Киандра заставила меня пригнуться к самой спине животного. Севана что-то кричала, но у меня от адреналина заложило уши, хотя погоню я слышала даже слишком хорошо и видела, как блестят клинки вдали. Там, куда мы сейчас так спешили. Но вряд ли у нас оставался выбор. Отступать уже некуда.

Глава девятая. Восставшие Земли. Зеелонд

Восставшие Земли. Зеелонд

Дариен сидел в темноте и точил меч, скрежет металла по камню, медленный, но ритмичный, словно колыбельная войны, погружал не то чтобы в сон, но в какой-то зыбкий транс.

После разговора с королём фоморов «Быстрой фейри» удалось проскочить в Зеелонд, обойдя корабли Совета у берегов Восставших Земель. Слава владыке моря и бесконечное восхищение Мирославой. Ей и самой трудно, но она находит время и силы, чтобы думать и молиться о нём. При этом Дариен весь путь провёл, закрывшись в каюте, и скрипел зубами, чтобы сдержать распирающую его силу, что разжёг в нём фомор. Но противостояние только началось.

Совет стянул, наверное, весь флот к морским границам Зеелонда. На его сторону встала Срединная Земля. Королева Чиинана собирала под свои паруса фанатиков. И только Аадрион пытался достучаться до эльфов, тряся перед ними своим миролюбивым белым флагом. Чего нельзя сказать о его отце. Тот взялся прикрыть Дариена на суше и патрулировал Мерцающие врата в селении Равах, не снимая с плеча своего драконоподобного человеческого оружия.

Кольцо вокруг Восставших Земель сжалось. Совет перешёл от угроз к действию. Дариен злился, и это заставляло его гореть изнутри, побуждало поддаваться шёпоту короля фоморов и призывать неудержимую разрушительную силу.

— У нас что, больше нет мага-оружейника, чтобы зачаровать меч? — раздался голос Веира, и Дариен поднял глаза. Надо же, он даже не слышал шагов. — Или так правитель Зеелонда себя успокаивает?

Веир подошёл к столу и перевернул вверх дном кувшин, что Дариен уже успел опустошить. Ночь была долгой, а еда быстро закончилась. На лице Веира проявилось разочарование.

— Так и будешь медитировать? — спросил он. Кроме разочарования, лицо первого советника выражало усталость и деятельное беспокойство. Глаза, хоть и измученные, ни на мгновение не замирали, а сновали туда-сюда, будто от скорости их движения зависела быстрота принятия решений.

— А что ты предлагаешь? — ответил Дариен, не выпуская меч из рук и продолжая возить им по камню.

— Предлагаю тебе воспользоваться силой, которая поможет нам победить и решить разом несколько проблем.

Дариен ухмыльнулся. Как, оказывается, легко избавиться от проблем. Нужно всего лишь отказаться от себя самого, от своих родителей, вырастивших тебя, от своего народа, от гордости за свой народ, от своего прошлого. Раз — и ты победитель.

— Ну что ты молчишь? — Веир подошёл и, вцепившись в жилетку, потянул Дариена вверх, заставляя подняться на ноги. — Не лучшее время напиваться и предаваться самосозерцанию. Эльфы там, — он показал на окно, — погибнут.

— Если я воспользуюсь силой, я потеряю себя, — ответил Дариен, вставая и пряча меч в ножны. — Я больше не буду эльфом.

— Разве это не решаемо, Дариен? — Веир всё ещё держал его за жилетку. — Посмотри на Темноликого, он полукровка, но сидит на престоле. Если ты победишь, если остановишь всё то, что творится сейчас у берегов Восставших Земель, кому какое дело будет до того, кто ты?

Дариен взял Веира за запястья и оттащил его руки, глядя в глаза первому советнику.

— Мне. До этого будет дело мне, и ты не понимаешь, Веир, потерять себя в этом случае — не значит потерять статус или престол. Потерять себя — значит стать другим. Таким, каким я не хочу становиться, — он подошёл к окну и раскрыл тяжёлые ставни. Прохладный морской ветер ворвался в комнату, потревожил валяющиеся на столе карты и бумаги, взъерошил волосы, потрепал тонкую ткань рубашки. — Я чувствовал это тогда на острове, когда колдунья собиралась удрать в лодке. Я тогда мог её убить. Одним движением руки, если бы я бросил в неё меч, она бы погибла. Но не я хотел этого, Веир, кто-то другой руководил мной, и согласись я сейчас, он овладеет мной окончательно. Я чувствую, что стою на грани. Я боюсь самого себя, Веир.

Тот смотрел с удивлением, вот только непонятно, удивлялся ли он тому, что Дариен мог быть кому-то подвластен, или тому, что, имея такую возможность убить колдунью, он не сделал этого.

— Пока ты боишься, гибнут другие, — сказал он, разворачиваясь к двери.

— Выводи «Малыша Лира[1]», — приказал Дариен. — Я скоро буду готов.

Веир обернулся, и в глазах блеснул огонёк надежды, хоть приказ озадачил его настолько, что он лишь молча поклонился и вышел.

Одно дело — вывести в море лёгкую ладью, и совсем другое — военный корабль, больше напоминающий плавучий замок и вмещающий около тысячи воинов и матросов.

Ещё его отец начал готовить чертежи «Малыша Лира» после встречи с фоморами, когда Дариен не встретил ещё и четырнадцатого рождения Птухайла. Хоть фоморы и не показывались в северных морях, не покидали свои границы, правитель Зеелонда и Восставших Земель уже предвидел возможную угрозу, несмотря на заверения Совета двенадцати эльфов, что Альвоя надежно защищена от вторжений с юга.

Когда чертежи были готовы, эльфы соорудили мастерскую, скрытую в просторном гроте в бухте, окружённой скалами, и началось строительство.

Что значило вывести в море «Малыша Лира»? Это значило созвать войско и подготовить матросов, это значило найти капитана, способного управлять гигантом. Всё делалось, как оказалось, не зря.

Когда Дариен спустился к морю, одетый, как обычный матрос, во всё чёрное и с повязкой на голове, три мага, наложив на судно чары лёгкости, перемещали корабль по специальным балкам, держащим его над уровнем моря так, чтобы он не доставал до дна. Войска выстроились на берегу в ожидании приказа к отплытию в шлюпках. Новенькие лодки покачивались на скромных волнах, ожидая своих первых путешественников.

Капитан Рин Мак Луг и Баарион уже стояли в шлюпке, чтобы первыми подняться на корабль, когда тот будет спущен магами на воду. Дариен запрыгнул к ним, и шлюпка, покачнувшись, пошла туда, где, закрывая свет заходящего Птухайла, возвышалась над водой плавучая крепость.

— Он великолепен, правитель, — сказал Рин, в предвкушении глядя на своего подопечного, готовящегося сделать первые шаги по морям Альвои.

Синяя эмаль в угоду владыке моря украшала обшивку и поблёскивала в розовых лучах, такие же синие паруса с изображением серебряной ладьи медленно поднимались держащими канаты матросами и, ловя усиливающийся к ночи ветер, так и рвались в бой.

— Капитан Мак Луг, сейчас тебе предстоит испытать всё, в чём ты так упорно тренировался. Идём на юго-в—осток, туда, где сосредоточены основные силы.

Чем ближе к кораблю приближалась лодка, тем более ничтожной она казалась на фоне морского гиганта, как мелкая рыбёшка перед взрослым китом. Следом подходили такие же «рыбёшки» с воинами на борту. Маги бережно опустили «Малыша Лира» на воду, и лодка подошла к самой свисающей с борта лестнице. Первым Дариен позволил взойти на борт капитану и лишь потом поднялся сам, а за ним — Баарион. Стоя на палубе, Дариен присвистнул. Здесь поместилось бы стадо коров. Вдоль бортов расположились многочисленные самострелы и метатели. Четыре лестницы вели вниз, и Дариен сразу же нырнул на одну из них. Близость моря будила в нём чудовище, как близость добычи будит хищника в ласковой кошке.

[1] Лир – в ирландской мифологии отец Мананнана бога моря.

Глава девятая. Восставшие Земли. Долина Теней

Восставшие Земли. Долина Теней

Их было слишком много. Белых «верных», серых воинов Последней Земли, чёрных призраков Тени.

Их было слишком мало. Цвета морской волны воинов Восставших Земель.

Все они смешались на узкой полосе берега.

Мы ошалело глядели на битву. Она открылась нам, как только деревья сменились кустарником.

— Балоров глаз, — простонал Иухар.

— Что же творится? — чуть не плача, сказала Даалия.

Зато Севана не помедлила ни минуты. Слетела с коня, мы и сообразить не успели, как она уже пырнула кого-то своим мечом и подала руку упавшему между камнями воину-земляку.

— Призраки мои, — сказала я, выбрав цель. Я знала, как поступать с ними. Гораздо сложнее складывались дела у Адейра. Его земляки занимали явно не ту сторону, за которую он предпочел бы биться. И тем не менее он встал рядом со мной и Киандрой. Крохотные песчаные бури закружились вокруг нескольких Верных одновременно, мешая им двигаться. Вскоре нас заметили.

— Лучники! — крикнул Иухар и поднял руку. Если бы я могла отвлечься, то посмотрела бы, как он управляет чужими стрелами, но призраки не соглашались ждать. Чёрными струями они взмывали над опадающими телами своих носителей и набрасывались на восставших, и в каждом из них я чувствовала частицу драконьей мрачной души. Я сжигала её взглядом Эфириуса, отправляя призрака в небытие.

Всполохи магии, звон оружия, вскрики, стоны, пламя и мысль «Когда же это кончится?» постепенно втаптывали в пыль всю мою воинственность, и тогда я представляла Дариена. Ради него. Я смогу.

— Ещё Верные, — прокричал Иухар, указывая в направлении леса.

— О нет, — прорычала Киандра. Эльфийка так и вилась поблизости, орудуя двумя мечами, при этом стараясь не упускать из виду Адейра.

— Сейчас, — сказала я, поймав на секунду взгляд друида и зная: он меня прикроет.

Я смогу.

Это не оказалось трудным. Снова лёгкость в теле и желание сбросить его, как одежду. Оно точно соскальзывает с плеч, и вот я уже в пещере среди чёрных стен. Камень Судьбы манит, так и тянет прикоснуться нему. Ещё раз вспоминаю тёплые руки Дариена, его губы, взгляд и пробегающую по телу приятную дрожь. Почувствую ли я её снова? Нет. Он будет всё так же смотреть на меня, а я — делать вид, что меня это по-прежнему волнует. От попытки представить это ощущение меня передёрнуло. Пусть. Я не вижу другого способа его защитить. Не вижу другого способа его вернуть. Делаю шаг и касаюсь камня. Шёпот.

— О маг, о путник, что, оставив тело,

Услышать зов судьбы явился к камню

И чья ладонь магических сплетений

Таит узор в себе неповторимый,

Настал ли миг единственный и скорый,

Лишь тенью отделяющий от смерти?

— Тот миг настал, — сглотнув, произнесла я.

— Твоей судьбы ларец приоткрывая,

Питаясь светом истинного сердца,

Легко прочесть незримых линий тайну:

Забвение твоею станет жертвой.

И с той поры никто на этом свете

Не будет помнить ни лицо, ни имя

Того, кто жертву принесёт и силу

Взамен получит, равной нет которой.

Готов ли ты пожертвовать, о путник?

— Что?

Я отдёрнула руку, будто схватилась за горячие угли, задрожала всем телом и, шумно дыша, попятилась. Нет, нет, я не готова к этому. Забвение. Что может быть страшнее? Почему? Почему не способность любить? Это не должно быть так. Нет.

Я пожалела, что на мне не надет браслет со скомканным заклинанием, потому что слова возвращения никак не отыскивались в памяти. Меня колотило, губы не слушались, но кое-как, запинаясь, я прочла заклинание и вновь оказалась возле дерева, за которое держалась.

— Нет, Мирослава, вернись! — кричал Адейр, тряся меня за плечи.

Рядом стояла испуганная Киандра.

— Я не смогла, — сказала я сквозь слёзы, мотая головой. — То, что потребовал камень… нет. Я не могу. Простите. Должен быть другой выход.

Адейр глубоко вздохнул, прижимая меня к груди.

— Ну и славно.

— Эй, Мирослава! — услышала я, повернулась и не успела увидеть того, кто как-то хрипло и незнакомо позвал меня, так как в ту же секунду Киандра выросла передо мной, как стена.

Раздался глухой тихий звук и слабый, чуть слышный стон. Меня охватил жар, сердце на мгновение замерло от ужаса. Этого не могло и не должно было случиться.

— Киандра! — крикнула я, хватая эльфийку за плечи, но удержать её мне не хватало сил, её ноги подогнулись, и тело начало оседать. — Нет, слышишь, что ты наделала?

Мне хотелось потрясти её и заставить повернуть это ужасное недоразумение вспять, но она лишь посмотрела мне в глаза.

— Это для Дариена, — просипела она. — Скажи ему, что я отдала свой долг, — последнее слово растаяло, наполовину не долетев до моего слуха, и Киандра рухнула на землю с запрокинутой головой.

Теперь я увидела, как кто-то исчез в Мерцающих вратах, спрятанных за кустами.

— Убью! — заорала я.

Я ринулась за ним в медленно исчезающее мерцание арки, а мне вслед донёсся голос Адейра.

— Нет, не смей, стой! — кричал он, но я уже сделала решающий шаг и провалилась в совершенно мёртвую темноту.

Глава девятая. Восставшие Земли. Зеелонд

Восставшие Земли. Зеелонд

Секунда, вторая, третья. Я начала паниковать. Неужели поздно и я застряла где-то в магическом пространстве? Но вот снова замаячили искорки врат, и я вышла в неизвестность. Темнота, хоть уже и не абсолютная, но каменная и пустая, встретила меня по ту сторону. Я инстинктивно присела, чтобы не получить стрелу в грудь, и огляделась. Какой-то ритуальный зал или пещера. Блёклые пятна впереди и звук удаляющихся шагов дали понять, где выход, и я, выхватив на всякий случай засидевшегося в ножнах Танго, побежала за тем, кого желала сейчас убить. Наверное, впервые в жизни. Никогда ещё меня не посещало такое желание. Никто не заслуживает смерти, думала я, пока на моих глазах так легко не отняли жизнь моей подруги. Он заслуживает. Он сам напросился.

Сердце подпрыгивало в груди, хотелось плакать, кричать, бить кулаками в стену, но ничто из этого не могло бы вернуть Киандру, и даже то, что я найду её убийцу и поквитаюсь с ним, ничего не изменит. А я могла бы это остановить.

Я. Могла. Остановить.

Если бы только не струсила, если бы только не думала в тот момент о себе, если бы только хоть на секунду представила, что в опасности все, кто рядом с мной. Что все смертны в этом мире так же, как и в моём.

Я испугалась.

Опять не сделала всего возможного. Опять облажалась. Пробегая вдоль каменной стены, я всё-таки ударила по ней кулаками. Боль собственной ошибки обожгла сильнее страха, сильнее потери.

Я неслась по коридору, ослепленная и одурманенная болью, не соображая, где нахожусь. Все каменные туннели похожи, как один. Была ли я здесь раньше? Та ли это подземная кишка, что вывела меня из дома Адейра, где я очнулась в первый день моего пребывания в Альвое? Вскоре я увидела слабый свет. Ветер ударил мне в лицо. Я выскочила на открытый каменистый берег и, оглянувшись, увидела за своей спиной замок. Я поняла, что оказалась в Зеелонде, и с горечью осознала, что город захвачен противником. Как иначе объяснить, что колдунья открыла в него Мерцающие врата?

Очередной резкий порыв ветра принёс с собой разноголосые крики, и я стала карабкаться по камням на возвышенность, чтобы понять, что происходит.

Белая коса мелькнула впереди и скрылась в расщелине. Яра?

— Яра! — заорала я, сжимая кулаки так, что ногти пронзили кожу. — Яра! — вырвалось у меня вместе с рычанием и хрипом. Ноги подкосились. — Убийца, — простонала я, оседая.

Кто-то грубо схватил за рубашку и встряхнул меня.

— Мира?

— Веир?

Мак Мор в потрёпанной расстёгнутой куртке, со сбившимися в колтуны волосами слабо походил на того, кого мне представил Дариен. Он кому-то подал непонятный знак, я огляделась, но никого не увидела. Прижавшись, как ребёнок, я обняла «второго по стратегии» за талию.

— Она убила Киандру, — похоже, я сорвала голос и смогла только шептать.

— Балоров глаз, мне жаль. Кто она?

— Яра из цитадели.

Я отстранилась и подняла на Веира глаза.

— Что происходит?

— Мы, можно сказать, захвачены, — с грустью в голосе сказал Мак Мор.

— Где Дариен?

— Идём.

Он потянул меня за руку.

Из-за скалистых городских ограждений доносились крики, лязг, грохот, треск и ещё масса неопределённых звуков, складывающихся в мелодию хаоса. Мы, прыгая по камням, обогнули острый мыс, и слова более не понадобились. Моё зрение даже в сумерках прекрасно различило черный корабль фоморов, огромный корабль с серебряной ладьёй на парусах и маленький в сравнении с ними кораблик с зелёными парусами, не иначе как принадлежащий колдунье. Он парил в воздухе, и молнии вспышками озаряли весь этот до жути блестящий пейзаж.

Корабли Совета белыми чайками разлетелись в стороны и становились меньше и меньше.

— Они уходят?

— Скоро всем придётся уйти, — Веир указал рукой на северо-восток.

Откуда вдруг там взялись горы?

— О Боже, — прошептала я и инстинктивно приложила руку к груди, туда, где в трудные моменты привыкла нащупывать «Сердце Мананнана».

Это белели не заснеженные вершины. Это наступали покрытые белой пеной волны. Владыка моря явился.

Эльфы тоже заметили надвигающуюся беду. Они сходились к берегу и с непониманием смотрели, как росла и спешила обрушиться на них, ломая то, что встанет на её пути, стихия, унося всё без разбора в море.

— Это конец, — сказал Веир.

— Мне нужно туда, — ответила я без особого понимания, скорее интуитивно.

— Боюсь, сейчас это невозможно. Не знаю, сколько времени у нас есть. Волна идёт очень быстро.

Все это поняли. Кто-то закричал первым, и началась паника. Я опустилась на колени и зашептала заклинание, игнорируя вопросы Веира. Камень Судьбы встретил меня, как свою, и уж больше не вдавался в подробности, а сразу спросил:

— Готов ли ты пожертвовать, о путник?

— Да, — выдохнула я.

— Тот миг настал. Я принимаю жертву.

Лишь стоит силе вырваться на волю,

Судьба твоя тогда уж не помедлит,

И жизнь твоя в мгновение решится.

Камень пропел последние слова и замолчал, остывая под моей ладонью. Я прочитала заклинание возвращения, и оглушительный грохот заставил меня заткнуть уши.

Что? Не на скалистом утёсе лежала я, а на корабельных досках, залитых водой. Кто-то споткнулся об меня, выругался, я отползла в сторону, чтобы осмотреться. Кругом стоял полумрак. Фоморы, эльфы, мечи, топоры — всё смешалось, скрежетало и звенело, рубило и пронзало, кричало и кряхтело. У меня затряслись руки. Я покрутила головой, насмотрела нескольких сияющих в рыбьей чешуе воинов, представила тёмный взгляд Дариена, его сильные руки, холодную улыбку. Будто вдохнула его силу, и фоморы попадали кто на колени, кто на бок, кто лицом вниз. Эльфы, что дрались с ними, переглядывались, а потом заметили меня. Кто-то выкрикнул моё имя, но я собиралась сделать кое-что ещё. Я знала, где искать короля, и не ошиблась. Он стоял на верхней палубе и смотрел на меня. Поймав мой взгляд, нахмурился.

Я выставила ладони, нащупала незримую цепь, что удерживала корабль. Фомор заподозрил что-то и поднял руку. Его губы приоткрылись, раздался беззвучный приказ. Во мне вспыхнуло пламя, ладони ощутили удар и, словно мяч, отбросили его. Король отшатнулся. Теперь уже голосом отдал команду. Искры, треск, стон деревянной обшивки, и наш корабль закачался и рванулся вперёд. Фоморы закричали и бросились к хлипкому мосту, ведущему на чёрное судно.

Только теперь я почувствовала, что Дариен трясет меня за плечи и что-то кричит. Разворачивает к себе лицом, смотрит в глаза. Взгляд обеспокоен, но не холоден, а, наоборот, горяч. Такой, каким я его люблю. Он всё ещё он. Весь мокрый, на лице блестят капли пота, в руке меч. Он дерётся как эльф. Но даже если можно победить фомора и колдунью, Мананнана ему не победить.

Бросаюсь на шею. Целую в губы. Обхватывает меня, прижимает. Смогу ли я совершить то, для чего ходила к Камню Судьбы? Должна. Отпускаю Дариена, в последний раз ласкаю его лицо.

— Прости, — говорит он.

— Так надо, Дариен, — шепчу я, представляя, как он говорил, что может сделать меня марионеткой. От мысли, что сейчас я делаю его таким, мне становится страшно. — Закрой глаза.

Он подчиняется.

Поворачиваюсь и смотрю на корабль, зависший в воздухе. Чиинана стоит к нам спиной. Призраки окружили её. Волна надвигается. Корабль Дариена приближается к колдунье.

Корабль должен остановиться. Это не его битва. Толчок. Вскрики. Возня. Шорох. Паруса опадают. Капитан кричит Дариену с мостика.

Мне нужно подняться.

Ноги теряют опору. Поднимаюсь и иду прямо по воздуху туда, где сияет на фоне чернеющего неба фигурка колдуньи.

Призраки расступились, Чиинана повернулась, и глаза её расширились от удивления. Белая ладонь заискрилась.

Я не испугалась, только подняла руку в ответ.

— «Сердце Мананнана» принадлежит мне, — сказала я, и в то же мгновение, не успела Чиинана расхохотаться, амулет выскользнул из её руки и оказался в моей ладони.

— Нет! — заорала колдунья и осыпала меня молниями.

Но сила, бушующая внутри, сделала меня неуязвимой. Молнии падали, не долетая до цели. Я чувствовала, что пылаю, и глубоко дышала, чтобы не вспыхнуть. Разжала пальцы. «Сердце Мананнана» светилось кроваво-красным. Оно неторопливо пульсировало, как живое, и я, поднеся амулет к губам, зашептала:

— О Мананнан Мак Лир, владыка моря,

Тебе подвластна сила всех течений,

Тебе подвластны волны, даже ветер,

И шторм, и штиль вовек тебе подвластны.

Но никогда тебе не быть слугою

Того, кто только гибели желает

Всему живому в мире, что хранишь ты

И омываешь водами своими.

Амулет все ещё подрагивал в ладони, но когда я подняла глаза, то увидела, как волна, поднявшаяся до уровня ни много ни мало Эйфелевой башни, оседает, отступая в море.

Чиинана крутила руками, точно собиралась вызвать смерч, но вместо смерча ко мне слетались со всех сторон дымовыми сгустками призраки. Они окружили меня и все плотнее сжимали кольцо, шипели и искрились в наступающей тьме, тянули свои длинные когтистые пальцы.

К свежему запаху моря и озона примешивался запах сырой затхлости. Призраки лишились плоти, но не избавились от вони подземелья, где рождались по велению Драконьей Тени.

Между тем ветер стихал, как и шум грохочущих об каменный берег волн, а вот у меня в груди разрастался пожар. Я подпустила полчища призраков ещё немного ближе, вдохнула, представила жёлтые глаза и тотчас позволила пламени вырваться из меня, как из расколовшегося сосуда. Призраки с визгом и шипением растворились в воздухе, насыщая его запахом гари.

Чиинана кипела от ненависти. Искры так и плясали на её руках. Глаза пронзали ледяными стрелами. Лицо вытянулось. Колдунья подняла руки. Разряды метались между ними. Интересно, она прикидывала, как лучше пробить мою броню, или собирала всю мощь, чтобы ударить так ударить?

Севана. Маг-отражатель. Я будто вновь сжала её руку, как тогда возле сада. И в момент, когда Чиинана выкрикнула какую-то убойную «авадакедавру» и вспышка озарила ночное небо до самого Зеелонда, я всмотрелась в карие глаза девушки из Восставших Земель, преданной и смелой.

Краткий вскрик последовал за молнией. Белый лепесток, каким мне показалась фигура колдуньи, осел на палубу. Я хотела спуститься к ней, но стоило подумать, что всё закончилось, как перед глазами потемнело и я оказалась на том месте, где моё сознание покинуло тело и отправилось к Камню Судьбы.

Море уже успокоилось, а со всех сторон к нему толпами сходились эльфы.

К причалу подходил корабль, и только тогда я разглядела его имя — «Малыш Лир».

Увидев Дариена, взлохмаченного и уставшего, я протиснулась к нему сквозь восхищённую публику и протянула руку, раскрывая ладонь.

— Кажется, это ваше, правитель.

Он долго смотрел то на меня, то на «Сердце Мананнана».

— Да, это мой амулет, где ты его взяла?

— Нашла, — коротко бросила я и стиснула зубы, чтобы не расплакаться.

— Как тебя зовут?

Мои губы задрожали, я смотрела в глаза любимого и радовалась, что, хоть он меня и забыл, я продолжаю любить его. Я всегда буду его любить.

— Мирослава, — с трудом выдавила я.

— Благодарю тебя, Мирослава. Вот, возьми это в знак благодарности правителя Зеелонда и Восставших Земель, — сказал он, снимая с указательного пальца перстень и протягивая его мне. — Не знаю, что произошло, — добавил он, озираясь вокруг, — но, кажется, всё позади.

Дариен улыбнулся широко и свободно.

О чём ещё можно было мечтать?

Я сжала в кулаке его подарок и растворилась в шумной, наперебой обсуждающей увиденное толпе. Никто не понял, что произошло. Никто не помнил, как я победила Чиинану и вернула свободу владыке моря.

Птухайл ещё не коснулся воды первым розовым лучом, когда, не дожидаясь рассвета, я выехала за ворота Зеелонда и направилась в сторону леса.

Эпилог

Восставшие Земли. Драконья скала

Он рубанул сверху вниз, и едва я успела увернуться, как меч просвистел возле моего плеча. Я ударила сбоку, но он отбил удар, и я, вцепившись в своё оружие так, что онемели пальцы, не удержалась и рухнула на спину. Золотистые кудри на мгновение закрыли для меня стоявший в зените Птухайл, я перекатилась на живот, намереваясь встать, но Оллам придавил меня к земле коленом, схватил левую руку и стал её выкручивать. Я поняла, что проигрываю мальчишке, но повода для ощущения его превосходства давать не собиралась.

— Ай! — вскрикнул он, отскакивая, когда температура моего тела подскочила градусов до пятидесяти. Я не очень любила это заклинание. Во время его использования у меня частенько мутнело в глазах, будто их застилало кровавое растекающееся пятно. Скорее всего, я недостаточно отработала технику, и со временем болезненный побочный эффект должен исчезнуть, хотя это не точно.

— Ты колдуешь, это нечестно! — обиженно завопил парень на всю арену.

Да, что-то пошло не так. Возможно, теперь Оллам решит, что его мать права, что не разрешает ему ходить к Драконьей скале, где живёт странная колдунья-отшельница. Наверное, мне будет не хватать мальчишки.

Я развернулась, опираясь на локти, и посмотрела ему в глаза.

— Почему? Я боевой маг, и разве честно требовать от меня драки на мечах? У тебя тоже есть свои преимущества. Ты как минимум выше и сильнее меня физически.

— Боевой маг? — Оллам прищурился и сморщил высокий лоб, кудри над которым торчали в разные стороны, рисуя золотые бараньи рожки. — Ну-ка, покажи ещё что-нибудь.

С этими словами он ткнул мне в грудь остриём длинного узкого меча.

Я, всё ещё лёжа на земле, быстро прикинула, какой приём в этой ситуации был бы наиболее эффектным, сжала меч рукой, позволив лезвию слегка распороть кожу на ладони, чтобы усилить связь c оружием, вспомнила великого кузнеца Гоибниу[1], услышала удары его молота. Они смешались с ударами моего сердца и заставили слушаться непокорную сталь. Увидела огонь в его огромной печи. Огонь смешался с огнём в моей крови, и сталь раскалилась. Точно сделанный из пластилина меч медленно согнулся в моих пальцах, направив остриё в противоположную от меня сторону.

— Эй, эй, что ты делаешь, это мой любимый меч, — взвизгнул поражённый Оллам, выхватывая своё оружие новой уникальной конфигурации из моей всё ещё горячей ладони.

Я вскочила на ноги.

— А как насчёт этого? — спросила я, разжимая кулак. Из него в один миг родился огненный шарик, и я метнула его, как снежок, в Оллама.

Шарик полетел, оставляя за собой синеватый пламенный след, и рассыпался искрами, когда эльф отбил его плоскостью меча. Я тут же сделала ещё один и снова метнула. Парень отбил и этот. Я бросала в него огненные «снежки», заставляя крутиться с мечом и уворачиваться. Мне не требовалось произносить заклинаний, огонь точно жил внутри меня и сам выходил маленькими порциями, мне лишь стоило позволить ему делать это. Я развела руки в стороны, начертив в воздухе круг, и Оллам тотчас же оказался в окружении невысокой огненной стены. Мальчишка замер, заворожённо рассматривая пламя, а я подняла руку и резко сжала кулак. Огонь исчез.

Парень удивлённо крутил головой, не веря своим глазам. Сколько времени уже мы провели вместе, дерясь на мечах, болтая о ерунде, ползая, как альпинисты, по скалам, а он и понятия не имел, что на самом деле умеет его подружка.

Я застыла в ожидании, что он скажет, и уже начала думать, не напугала ли пацана своими фокусами с огнём, как он вдруг задумчиво произнёс:

— На твоём месте я бы участвовал в Битве.

— В какой Битве?

— В Битве магов, конечно.

— Что ещё за Битва магов?

— Ты странная. Не знаешь про Битву магов в честь рождения Птухайла? Там же собираются правители всех земель и народу просто тьма, маги сражаются друг с другом, а имя победителя вписывается в историю. В этот раз право на проведение Битвы дали Восставшему. В Зеелонде она пройдёт впервые. Это будет невероятно.

Я сглотнула. В горле пересохло, спина покрылась испариной. В груди болезненно задребезжало. Оллам непонимающе смотрел на моё замешательство, а я сцепила ладони, поднесла их к лицу и прикоснулась губами к перстню Дариена.

Хотя, нет. К сердцу Дариена.

Конец второй книги

Продолжение приключений Мирославы в книге «Битва мага-пересмешника»

[1] Гоибниу – в ирландской мифологии божественный кузнец из Племён богини Дану.