Сердце Ведьмы

Глава 1

Хитерфилд - средний по размерам город в северной части Америки с населением около семисот тысяч. Весьма богатая инфраструктура, хорошая репутация, низкий уровень преступности и стабильный уровень благосостояния населения. Как такового гетто здесь не существовало. По крайней мере так говорил информационный портал города. Достоянием города была средняя школа Шеффилд, которая вмешала в себя больше десяти тысяч учеников. Впрочем, это не важно, что за город и какие его достопримечательности. Он будет моей клеткой на ближайшие пару-тройку лет.

Вильгельмина Вандом - девушка шестнадцати лет с короткими рыжими волосами, мягкой загорелой кожей, округлым лицом, большими карими глазами и пухлыми губами. Девушка любила комфорт и мобильность, ее стиль был прост и практичен, вместо платьев и чулок, она носила майки и джинсы, вместо каблуков - кроссовки.

— Вильгельмина Вандом, желаю удачного дня, обязательно познакомься со всеми и не убегай домой раньше времени.

Добродушный тон матери несколько нервировал и в тоже время согревал душу. Напряженность не проходила с момента переезда в новый город. Девушке было не по душе данное событие, но препятствовать ему она не могла и не имела права, ведь от этого зависело благополучие их семьи и карьера матери, на которую та потратила колоссальное количество сил.

— Хорошо, мам.

Вилл ответила тихо и весьма бесцветно, ей не нравился диалог на эту тему. Старшая Вендом посигналила, подбадривая вечно хмурую дочь и сразу же отправилась на работу. Рыжеволосая устало подняла голову к небесам. Темные тучи заволокли голубой небосвод, орошая землю своим гневом, ибо иначе девушка не могла назвать столь сильный дождь и раскаты грома.

Вилл могла бы пожаловаться на плохое самочувствие или же предчувствие, но ни того, ни того не было. Безразлично ступая по залитой дождем каменной дороге, девушка медленно брела к дверями школы. По обе стороны от нее шли группы молодых людей, бурно ведя разговоры о своем, даже в столь ненастную погоду. В этой картине она ощущала себя лишней, хотелось вернуться в квартиру, зашторить окно и закутаться в одеяло, но такой роскоши она не могла себе позволить.

В раздевалке, где девушка оставила верхнюю одежду и сменную обувь, Вендом заметила как одна странная девушка на нее не менее странно косится, глупо улыбаясь. Внешность ее была весьма примечательна, тонкая, словно бамбук и жизнерадостная словно солнце. Китаянка с смоляными черными волосами, заплетенными в два тонких хвостика, темными глазами и характерным азиатским лицом.

— Привет!

Заметив, что Вилл раскрыла ее наблюдение, Хай Лин задорно замахала рукой, находясь на противоположной стороне раздевалки. От данной особы у рыжеволосой начинались мурашки по коже, столь энергичные люди не имели априори критического мышления и влезали в пустые авантюры без всякого умысла. Мысли Вилл невероятно близко охарактеризовали Хай Лин.

— Добрый день.

Девушка сдержанно кивнула, смотря на темноглазую китаянку.

— Я Хай Лин, а ты?

— Вильгельмина Вандом.

Сухой ответ рыжеволосой сильно поколебал длинноволосую китаянку, но Хай Лин не была бы собой, если бы не смогла протиснуться сквозь стену равнодушия. Достав из рюкзака розовый конверт с пригласительным письмом, девушка вручила прямо в ладони Вилл письмо, счастливо улыбаясь.

— Приходи сегодня в «Серебряный дракон»!

Вилл недоуменно смотрела на полученное приглашение. Данный день был полностью свободен, но тратить его на пустые посиделки не пойми с кем не хотелось. Несмотря на казавшийся чистый энтузиазм девушки.

— Прости, я занята.

Вилл споро всучила письмо обратно хозяйке, резко покидая ее компанию, оставив Хай Лин глупо смотреть ей в спину.

Вандом не отличалась изящностью натуры и чуткостью интуиции, но даже ей было понятно, что здесь было что-то не так. С Хай Лин она виделась практически впервые в жизни, разве что когда-то пересекались в городе, а теперь она ни с того ни с сего приглашает ее в ресторан.

Покинув странную компанию, Вандом проследовала к холлу, где проходила выставка проектов. Странные, причудливые, замысловатые и некоторые даже весьма карикатурные. Например, ветряная мельница, созданная на небольшом макете, но сохранившая свою основную функцию и внутреннюю конструкцию. Или же вулкан с овсяной магмой. Забавная вещь. Особенно когда огненная гора выплюнула свое нутро в лицо создателя. Рыжеволосый парень, громко ойкая и заметно паникуя, начал оттираться. Не так далеко стоял стенд с тремя растениями. Два были безвозвратно загублены, когда третье цвело и пахло в прямом смысле. Вильгельмина незамедлительно бросила взгляд на название проекта и весьма удивилась: «Как избыток удобрений губ растения». Смотря на третий образец можно сказать, что этот самый «избыток» положительно повлиял на рост и развитие.

— Корнелия, задача проекта была показать, что избыток удобрений убивает растение!

— Ага! А у тебя какой-то допинг-бой! Качок на стероидах - твой фикус.

— А я что виновата? С горку насыпала этой дряни, а он никак не сдох.

Ответственные за данный проект слишком громко шушукались, бросая друг на дружку многозначительные взгляды, но стоило показаться на горизонте директрисе, как темнокожая с иссиня-черными волосами и шатенка с загорелой кожей и голубыми глазами закрыли своими спинами «неудачу» соратницы, пока та показательно устраивала казнь, пытаясь «душить и губить» цветок.

Вилл не смогла сдержать ухмылки, смотря на потуги блондинки и как та неловко била кулаком по стеблю, пытаясь сломать тот. Но долго наблюдать за сим зрелищем было нельзя, ибо такое поведение было попросту неприличным. Вильгельмина быстро отвела взгляд и пошла в свой кабинет, где скоро должны были начаться уроки.

Занятия проходили весьма скучно и предсказуемо. Программа не отличалась от слова «вообще», а педагоги не имели достаточной харизмы, чтобы завладеть вниманием. Вильгельмина все занятия просидела, уткнувшись в свою тетрадь, старательно вырисовывая карандашом линии своего будущего чертежа. Тематический набросок выглядел коряво, но на то он и был «наброском» прежде чем оформиться в чертеж. Стоило прозвучать звонку, как класс заполонили облеченный возгласы, полные радости завершению пытки под названием «урок».

— Привет, Вильма

Рыжеволосый парень с весьма проблемной кожей обратился к ней насмешливым тоном, каверкая имя, ожидая ответной злобной реакции. Вилл не в первый раз видит его и много слышала про выходки знаменитого Урии Дана, Короля Отбросов. Вандом не имела короны на голове и не брезговала якшаться со всякой тварью, но тратить время на человека, что заведомо просто желал ее достать - глупость.

— Ля какие мы гордые. Даже ничего не скажешь?

Когда Вандом прошла мимо него, Урия не смог не отпустить ехидного словца, а девушка в свою очередь вновь проигнорировала выпад.

— Вильгельмина Вандом, можно просто Вилл.

Девушка махнула рукой, безразлично отвечая молодому человеку, уходя домой.

***

Квартира Вандомов встретила тишиной, сыростью и холодом. К концу учебного дня Вилл ощущала себя полностью разбитой и как бы это не звучало, девушка знала причину этого состояния, поэтому максимально спешила обратно в квартиру.

Закрыв замок, девушка сбросила одежду промокшую от дождя и пота. На душ времени не было, на еду и воду также. Мысли в голове текли все хуже, вяло, словно в трясине заблудший путник пытался ступать по гнилой земле. Перед глазами плясали черти из черных и белых пятен, тело деревенело.

— Только не снова.

Низким шипящим голосом простонала Вильгельмина, падая на кровать. Скоро, совсем скоро ее тело скрутит жуткий спазм и боль от судорог поглотит сознание. На той стороне ее будут ждать тьма и странные картины ненастоящего прошлого.

Фобос Эсканор, Вейра Эсканор, Зейден Эсканор… Странные имена правящей четы, но на земле нет и следа подобной родословной…

В своих ведениях Вильгельмина редко слышала звуки, лишь калейдоскоп сменяющихся картинок и мерцающих чувств на периферии сознания сотрясали ее разум, но в последние месяцы стали слышны звуки. Хриплый, скрипящий, словно пол обветшалого деревянного дома с ненавистью произносил эти имена. Проклятия, сыпавшиеся на головы этих людей, слова о короне и троне. И все это каждый раз заканчивалось одним не разборчивым словом «квинтэссенция», яростные потоки молний рассекали тьму, устремляясь в бесконечность пустот. На этом обычно все и заканчивалось.

Вильгельмина была сторонним наблюдателем, она не смотрела глазами «старухи», не была в теле Вейры или же Фобоса, он была той тенью, что невольно следовала за всеми ними, она и смотрела, и нет. Первые видения казались ей кошмарами, что преследовали девушку всю жизнь. За годы она научилась игнорировать данные явления собственной психики, поглощая те с лихвой. Но с возрастом и кошмары становились совершеннее и выбираться из них становилось все сложнее и сложнее. Последние несколько месяцев Вилл вообще потеряла данную способность. Ей оставалось только набираться терпения и ждать. Обычно в такие моменты девушка закрывала глаза, полностью погружаясь в поток своих мыслей.

Было сложно каждый раз, из года в год переносить странные картин этих видений. Они были чудовищными, ей показывали гражданскую войну, как убивали детей и стариков, как воины без страха калечили друг друга в смертельных сватках, она видела монстров, маскирующихся под людей, магов что своим волшебством сметали города огненным вихрем. Она видела здесь все и больше. Возможно это сильно сказалось на ее психике. Избежать видений она не могла, никакие тренировки, никакие способны и уж тем более препараты не работали. Вилл даже не могла нормально систематизировать и найти определенное время, когда эти видения появлялись.

Из-за этого проклятия, из-за того, что она словно наркобольной корчится в судорогах, подолгу пропадает во внутреннем мире, теряя связь с реальностью, девушка не могла устроить свою личную жизнь. Было стыдно осознавать, что такую картину могут увидеть потенциальные друзья. Что они о ней подумаю? Как отреагирует мать? А вдруг это снимут на телефон и выложат в сеть? По этой же причине Вильгельмина не задумывалась насчет будущего. Оно было страшным, ибо найти работу, где ее «припадки» не будут чем-то вызывающим попросту невозможно. Поэтому девушка давно бросила все мечты о какой-либо роскошной жизни, путешествиях и прочих плюсов богатства. Она умеет работать руками, она умеет чинить транспорт, шить одежду и даже знает несколько языков, что позволит ей работать частным переводчиком. Без хлеба точно не останется.

Попадая во внутрь своих видений, девушка полностью закрывает глаза руками и начинает думать о делах насущных. Например, переехав в новый город она потеряла облагороженное рабочее место в частном гаражном кооперативе, где местный слесарь занимался малым техобслуживанием транспортов соседей. Нужно было искать подработку. Она умеет шить одежду, можно бросить несколько постов со своими работами в городской чат или дать объявление.

Проблемы, одни проблемы.

От нахлынувших неприятностей болела голова, даже в видениях она не забывала о них. А тем временем череда событий не переставала течь. Краем глаза Вильгельмина обратила внимание на ход картины, но ничего толком не увидела из-за заливающего всю окрестность розового света. Боль в глазах и шум в ушах, головокружение и дезориентация - первые признаки, что видение наконец завершилось.

Вилл вскакивает с постели, глубоко дыша. Вся в поту, растрепанная, с прилипшими к лицу рыжими прядями. Это уже по-своему стало обыденностью. Сбросив нижнее белье, Вильгельмина пошла в ванную комнату. В отличии от прошлой квартиры, в этой вместо ванны был душ, вмонтированный в стену. Открыв кран с горячей водой, Вилл поежилась от контраста температур. После видений не редко ее бил озноб, который она начинала ощущать после нескольких минут пребывания в сознании.

Кожу опаляла вода из крана, было до невозможности приятно стоять под струями парящей жидкости. Постепенно мысли приходили в порядок, это был не первый и не последний раз. Вместо истерик и страха, сейчас в ее душе был лишь холод и безразличие. Ее бесят видения, но сделать она ничего с ними не может, поэтому приспосабливается к такой жизни.

В отражении запотевшего стекла было округлое лицо молодой девушки с коротко отстриженными волосами. Раньше она носила длинные алые локоны до середины спины, туфли и платья. У Вилл была своеобразная внешность, не лишенная женского шарма, а регулярные тренировки помогали поддерживать тело в тонусе. Но из-за видений и их странной череды, иной раз их может быть десять в одном месяцев, один раз целый год те не появлялись, пришлось избавиться от всего «изящества». Причиной этого был инцидент, когда во время прогулки по зимнему лесу она свалилась в сугроб в припадке. На ней была юбка, колготки, сапоги на высоком каблуке и весьма незначительный пуховик. Вся одежда была только для красоты, а не функционала. Вилл шла на первое в жизни свидание.

Пришла в себя она только через три часа, окоченелая, неспособная нормально передвигаться и абсолютно потерянная. Как она вернулась домой и не потеряла пару пальцев из-за адского мороза? Девушка не знала и не догадывалась, для себя решив списать все на простые случайности. В данный момент времени Вилл нехотя предпочитает практичность, нежели красоту, ибо в один момент - это может спасти ей жизнь.

В голове все еще были еле ощутимые шумы, было сложно сконцентрироваться на чем-то и уж тем более невыносимо было слушать стук своего сердца, ибо во время «приходов» она переставала ощущать себя живой, сердце билось набатом во время конвульсий, но в том «мире» она переставала быть живой. Ее грудь не вздымалась из-за дыхания, ее сердце не билось, кровь не текла по венам, понятия холода и теплоты также исчезали. Такое состояние будет преследовать ее еще ни один день. Если «приход» не повториться, то через тройку дней она вернется в строй, но если будет хотя бы еще одно видение, то восстановление затянется больше чем на одну неделю.

— Черт…

Вилл ударила своим небольшим кулаком о стену душевой. Капли воды стекали по ее телу, мокрые волосы закрывали глаза, хотя зрение ей сейчас было вообще ни к чему.

— Как же я устала.

Развернувшись спиной к стене, она медленно сползла на пол, отключив воду, чтобы заведомо не увеличивать коммунальные платежи.

***

Новый день в школе Шеффилда встретил ее еще более ненастной погодой. Первый урок - химия. Мозги не работают в достаточной мере, чтобы полностью осознавать себя, ощущение потерянности и затаенного, животного страха преследуют ее, но Вилл уже устала с ними бороться, она настолько к этому привыкла, что бессознательно превратила эти чувства в полное безразличие.

— Вилл!

Кто-то позвал ее, но рыжевласка не захотела откликаться, сделав вид что утопает в своих мыслях, коих не было вообще.

— Вилл Вандом!

Голосов стало больше, доносились из-за спины, некоторые люди стали оборачиваться на нее, смотря с укоризной. От всех этих взглядов становилось дурно, поэтому нехотя, через большое усилие, Вилл повернулась к источникам голосов, это были те самые девушки, что она видела на вчерашней выставке. Возможно она их помнила поименно, но сейчас в голове была абсолютная пустота, читающаяся в незаинтересованном взгляде потухших, темно-карих глаз.

Девушки выглядели чересчур бодро и до подозрительного скрежета шестеренок больного мозга дружелюбно. Вильгельмина знала каково настоящее обличие подросткового общества. На себе. Как бы это не было печально.

Молитесь, чтобы дело было важным.

Вандом в уме успела пригрозить спешащим к ней дама самыми страшными карами, если они вздумают задирать и тревожить ее покой. Как любому душевнобольному человеку ей требовался покой, а поскольку девушка боялась раскрытия своей тайны, то не только покой, но и одиночество.

— Вилл, привет, прости, вчера у тебя были дела, сегодня свободна?

Девушка, которая вчера пригласила ее в ресторан, Хай Лин, была энергична во всем, даже в своей речи. Быстрое произношение без запинки создавало ощущение быстрых ударов отбойного молотка. Вандом натянула фальшивую улыбку, смотря на четырех девушек. Отказать она могла, да только похоже от нее не отстанут. В сей команде она заметила двух особ, которые оказались королевами социального мира Шеффилда. Ирма Лейр «Королева Отбросов» и Корнелия Хейл «Королева Ублюдков». По крайней мере эти прозвища она слышала от сквернословящих парней в стенах школы. Как можно было судить по внешности, Ирма более раскованная, спортивная и грубая девушка, ее компания обычные люди, а вот Хейл, девушка с видным чувством прекрасного и довольно тонким стилем. Ее компания - это такие же «сливки» общества. Такие люди могли бы испортить ей школьную жизнь до конца, если она будет публично портить им авторитет. Поэтому девушка весьма холодно и со скрытым негативном произнесла:

— Да.

— Отлично! Отлично! Приходи сегодня после школы в Серебряный Дракон!

Хай Лин не заметив отношения Вильгельмины пожала ей руку, всучив приглашение с заранее написанным адресом на конверте. После этого, как бы то не было удивительно бескультурным, девушки разбежались кто куда. То есть, ее выслеживали группой, загнали в угол группой, а когда достигли цели, даже для приличия не поздоровались и разбежались.

Признаться честно - обескураживает. Все здесь такие причудливые? И почему мне так боязно? Что они замышляют?

Из-за утренней встряски, до конца учебного дня Вилл ходила весьма настороженной, словно на иголках, но в тоже время это позволяла сохранять некий уровень концентрации и держать свое сознание в тонусе. Пожалуй, это было даже хорошо. Когда настало время, Вилл, конечно, не желала идти, но поскольку она все же пыталась соблюдать чистоту своего слова, то раз уж пообещала, то должна была прийти.

Ресторан Серебряный Дракон находился не так далеко. Небольшое красное здание нетипичной архитектуры. На улице потихоньку собирались грозовые тучи и это еще сильнее подгоняло Вандом, чтобы не попасть под дождь. Зайдя в ресторан, девушка встретилась с первой стеной неприятия, а именно - духота помещения. Температура была выше, чем на улице, а застывший воздух, влага и температура, не говоря уже об отвратительном запахе морепродуктов, которые Вильгельмина попросту ненавидела. Задержав дыхание, Вилл попыталась быстрее найти «команду» девушек.

Пожалуй, в этот раз я буду более благодарна Хай Лин.

Вилл почувствовала облегчение, когда увидела спешащую на всех парах к ней китаянку. Без лишних слов, если не считать бессмысленный поток приветствий, извинений и прочей болтовни, Хай Лин подхватила ее под руку и потащила на второй этаж, где находилось личное пространство ее семейства.

Поднявшись по лестнице, Вандом оказалась в небольшой гостиной, где за небольшим журнальным столиком, на трех диванах расположились уже увиденные ею девушки, рядом с Корнелией сидела платиновая блондинка низкого роста, с трудом Вандом вспомнила ее имя - Элион Браун, за ее спиной, оперевшись о стену и сложив руки на груди стоял молодой человек. Смуглая загорелая кожа, атлетическое телосложение, высокий рост, кареглазый шатен, этого человека она видела первый раз в жизни.

Что-то мне это сборище не нравится.

В темных глазах рыжеволосой засияли огни подозрительности и осторожности, Вандом хотела сделать шаг назад, вернувшись к двери, но Хай Лин нагло потащила ее к свободном креслу рядом с диваном, на котором разлеглась Ирма Лейр.

— Добрый вечер.

Вильгельмина сдержанно кивнула, осматривая собравшуюся компанию. Корнелия сжимала ладонь платиновой блондинки, нервно осматривая то новоиспеченную гостью, то парня стоящего за спиной, бросая взгляды на других девчонок. Ирма что-то читала в телефоне, Тарани листала книгу, а Хай Лин собирала чайный сервиз.

— Хай Лин, что случилось, раз ты решила меня позвать?

— А разве должны быть причины, чтобы подружиться с новенькой.

Невзначай, отведя взгляд от телефона приторно-веселым тоном проговорила Лейр. Вильгельмину это покоробило. Слишком странный пассаж, да и самой Вандом не хотелось заводить друзей по понятной причине.

— Странно все это. Мы с вами толком не знакомы, я ваши имена только знаю.

— Хах! Не стоит быть такой подозрительной. Нервные клетки не восстанавливаются. Да, Тарани?

— Да.

Ирма не создавала впечатления человека, достойного доверия и внимания. Ее голос был ветреным, расслабленным и безразличным, хотя формулировка слов крайне сильно отличалась от того, что она слышала в ее голосе. Кук же недолго подняв голову от книги кивнула словам подруги и дальше вернулась к учебе.

— А вот и я!

Восторженный голос Хай Лин казалось оторвал все от своих мыслей, девушка несла на подносе чайник с кружками. Ароматные пары моментально заполнили комнату, перекрывая тот удушливый запах, идущий из кухонной вентиляции.

— Внученька, уже все здесь?

Вильгельмина услышала чей-то мягкий, старческий голос. В голове злобной змеей проскользнула нить воспоминаний похожего, но гораздо более злобного и резкого голоса. У Вилл не было бабушки, она не общалась с стариками, поэтому их голоса для нее были новы.

— Да, бабуль.

Из дверей хозяйских комнаты показалась низкоросла старушка в темно-зеленом халате. Ее загорела кожа была испещрена сотнями морщин, а смоляные угольные волосы были заплетены в большой пучок на затылке. Бабушка на вид хрупкая и нежная несла в руках небольшую коробку, на вид из хорошего дерева качественной ручной работы.

— Позвольте я вам расскажу историю…

Предложение старушки Вилл восприняла спокойно. В какой-то мере ей нравились все эти истории умудренных жизненным опытом людей. Но когда в комнате погас свет, а из короба начали во все стороны литься странные розово-фиалковые лучи не менее странного света, Вилл ощутила как по загривку начинают скакать мурашки. Поскольку девушка вела затворнический образ жизни, то многие «развлечения» в виде световых вечеринок, просмотров фильмов из прокторов и так далее ускользнули от нее.

На стенах световые лучи выводили рисунок галактики. Черные тени плясали в устрашающем танце шипастых лоз, а после из этого танца показался готический замок. Театр теней сопровождался низким голосом старушки, что вела свое повествование, сравнимое с темной сказкой об Абсолютном зле, ищущем власть и только власть, а также о героях, что совершали свои поступки ради эфемерной справедливости.

Как положено подростку, Вилл такие истории не нравились. Тривиальные, приторные и в тоже время однобокие. В действительности жизнь также проста, как и эти истории, но в отличии от сказки, у жизни есть множество сторон.

—… Стражницы, вам дана сила…

Ян Лин прервалась, сдерживая кашель. Шкатулка в ее руках открылась и магическим образом странный лучащийся светом амулет воспарил над ними. В голове Вандом пронеслась нить воспоминаний, связанная с этим светом.

— Это Сердце Кондракара, заключающее в себе главные силы природы. Ирма, Тарани, Корнелия, внученька Хай Лин.

Девушки поочередно стали показывать свои способности. Руки Лейр окутались пеленой воды, взявшейся из ниоткуда. Вокруг пальца Тарани плясал огонек. По мановению ладони Корнелии цветы в горшках распустились неестественно быстрым движением. Вандом хотела бы удивиться, возможно немного побыть в шоке, да только после вчерашнего прихода все в этом мире для нее было вялотекущим и по своей сути незначительным, поэтому фокусы девушек показались ей такими же ничтожными и не достойными внимания.

— Как вижу ты не удивлена.

С явным подтекстом Ян Лин произнесла наставническим голосом. Вильгельмина на этот выпад лишь нахмурила брови, шумы в голове стихали и позволяли ей мыслить более трезво, а на этом фоне разгоралась злоба.

— Закроем глаза на все эти фокусы и сказки. От меня вы чего хотите?

Вандом без зазрения совести сразу же перешла к главное теме, которая ее волновала гораздо больше, чем всякая «МАГИЯ». Ян Лин не успела ничего сказать, как на первую линию театра вышла Элион. Девочка была младше Корнелии то ли на год, то ли на два, но по комплекции можно было бы сказать, что она совсем юный подросток.

— Простите, что перебиваю. Девчат, простите что скрывала. Я - Элион Эсканор, законная наследница трона Меридиана, дочь Вейры и Зейдена Эсканор, а также… младшая сестра Фобоса.

Последние слова платиновая блондинка произнесла крайне неохотно и весьма натужно, словно говорила о чем-то мерзком. В голове Вандом всплыли имена Эсканоров, кроме Элион. Как она в прошлом и подозревала - это был венценосный род, но для самой Вилл это ничего не значило.

— Народ Меридиана угнетен, тирания Фобоса убивает планету. Я прошу помощи Стражниц Завесы вернуть мне законный престол и навести порядок в моем мире.

Пассаж был ясен, а поскольку разум Вандом немного прояснился, то в голове начали крайне злобно скрипеть шестеренки, но пока зарождающаяся мысль был заглушена. Шаг вперед сделал бравый парень, что охранял «принцессу».

— Я - Калеб, глава повстанцев Меридианам, нам нужна помощь. Силы Фобоса ужасны, за ним орды монстров. Оборотни, Лурдены, Варги. Наши силы на исходе, без помощи Стражниц нас раздавят и тогда Меридиану не видать свободы.

Во время спича парня, Вильгельмина всматривалась в лица собравшихся девушек и как бы те не пытались раскрывать глаза, показывая свое удивление, все было ясно, что эту информацию они знали заранее, сей спектакль был созван только для нее. Когда повстанец закончил и наступила тишина, своей слово взяла Вилл.

— Глава повстанцев и законная принцесса. Забавно.

Вандом говорила бесцветно, откидываясь на спинку кресла. В темно-карих глазах появились всполохи гнева.

— То есть вы пытаетесь нас поднять на государственный переворот с целью свергнуть неугодного вам «тирана» и посадить малолетнюю дуру, что всю свою жизнь провела на мирной планете Земля, не видела ни голода, ни войны, ни государственных волнений. Вопрос, а не пойти бы ли вам на хуй?

Вильгельмина одарила яростным взглядом полным ненависти главу мятежа и законную принцессу. Так сложилось, что все те люди, которых она знала, были ярыми ненавистниками государственных переворотов и считали простую замену лиц на троне - бравадой, где одним властьимущие сменяют других, дабы подобраться поближе к кормушке.

— Ты не понимаешь! Он - узурпатор, он не достоин трона!

— Это ты так считаешь, а у меня другое мнение. Он старший - да, мужчина - да, значит он имеет первостепенное право на трон. Фобос за одну ночь может наклепать с десяток наследников для короны и утром свеженьким вернуться к работе. А вот эта красота после одно такой ночи через пару месяцев заметит изменения в своем организме и до конца беременности ее будут мучить всякие «озы», а после еще больший гормональный всплеск, который может напрочь снести ей крышу. Не знаю уж кто будет воспитывать ребенка, если Королева-мать должна приглядывать за страной, но мне кажется, что допускать человека, который априори эмоционально нестабилен к власти - дело темное. Может быть ты хочешь посадить ее на трон и править миром из закулисья или же вообще к ней в постель запрыгнуть.

— Что ты несешь!?

Калеб в порыве злости сделал несколько шагов вперед, но схватившая его за запястье Корнелия остановила парня. Вильгельмина смотрящая на этих людей с трудом сдерживала эмоции, если это можно было так сказать на фоне того, что сейчас она изрекла.

— Фобос правит Меридианом больше пятнадцати лет, все время пока ты была здесь, Элион. Если тебе так трудно понять, что есть «система», то объясню. У Князя есть дворяне, работающие с ним при дворе, есть помещики, контролирующие его территории. У помещиков, графья, герцоги, называй их как хочешь, есть свои армии, с помощью них они осуществляют свою власть на местах. Они оберегают люд от посягательства швали в виде твоего друга Калеба, что собой представляет опасного элемента, которых мы называем - преступники. За это с низ взимается налог в виде зерна, скота или золота. Помещик платит налог Князю или Королю, называй как удобнее, а тот в свою очередь создает базис развития государства. Впрочем, чего это мы о сложном. Ты хоть раз была на Меридиане? Общалась с крестьянами и рабочими, не с тварью революционной, а с работягами. Те кто пашет на полях, рубит лес, работает на мануфактурах, кузнецами, кухарками, швеями, сапожниками. Нет?

Голос Вильгельмины излучал властный холод. Жесткость и непоколебимость ее тона внушала некое подобие страха, если там можно выразиться. Никто не ожидал от новенькой таких качеств, особенно если смотреть по ее внешнему виду и манере поведения. Элион пыталась сохранить лицо и сделала самый правильный ход, не идя на ложь, она ответила честно:

— Еще нет.

Со стороны Вандом послышался надменный смешок, а в темно-карих глазах отчетливо было видно презрение.

— У тебя четыре подружки волшебницы, сходи с ними в «свое Королевство», походи по деревням, по городам, пообщайся с людьми и поспрашивая про политику Фобоса и то, как люди относятся к нему. Ты взойдешь на престол только на крови, обычный люд не пойдет за тобой, ты для них никто - потерянная наследница престола, чью легитимность надо доказать. Фобос - действующий правитель, осуществляющий свою политику больше десяти лет. Возможно обычным людям, а не опальным подонкам, - Вилл бросила многозначительный взгляд на Калеба, — живется лучше при твоем брате, нежели при эфемерной законной наследнице престола. Ну и последнее, ты-то сама хочешь, нет, даже не так, сама потянешь эту ношу. Сможешь выйти замуж за того, кто выгоден твоему государству, провести с ним ночь, любить его детей. Сможешь решать государственный проблемы, отправлять людей на плахи, изымать налог у скупых крестья насильственным путем? Сможешь? Ты и котенка придушить не сможешь.

За время своего спича, Вилл сильно устала, в голове вновь стали появляться шумы, а мысли становились более вялотекущими. Девушка отчетливо смотрела на принцессу, что с непреодолимой маской спокойствия выслушивала ее. Иной раз казалось, что она балансирует где-то на грани меж гневом и яростью, в голубых глазах это отчетливо пылало огнем непонимания и упрямства, но она упорно сохраняла маску спокойствия.

— Блин, во ты чернуху раскинула.

Низкий, насмешливый, но в тоже время неуверенный голос Ирмы прозвучал в повисшей тишине писком мыши. Шатенка пыталась разрядить атмосферу, но ее действие оказалось провальным. Ян Лин с непроницаемым выражением лица всматривалась в физиономию Вильгельмины. Ее тонкие брови все норовили сойтись к переносице, но женщина отлично сохраняла свое состояние.

— Ты не понимаешь, люди страдают.

Через минуту вновь набравшийся сил Калеб изрек излюбленную фразу. Вилл на это ответила с ухмылкой.

— От чего же интересно?

Парень с трудом сохранял спокойствие, хотя его лицо и выражал крайнюю степень гнева. Тяжелое дыхание, вкупе с напряженными скулами, дрожащими ноздрями и сведенными к переносице густыми бровями, создавали отчетливую картину гнева.

— От его тирании. От недостатка хлеба, от высоких налогов, от безграничной коррупции.

— Хм! Интересно. А при вас и налоги снизятся, и хлеба будет в разы больше и коррупции никакой будет. И ты, как права рука этой принцессы, без зазрения совести отправишь своих друзей на плаху, если те совершат преступление? Кому ты пиздишь! Ты малолетний дебил, живущий в своем мирке. Вот придет законная наследница трона и все будет хорошо. Ничего не будет хорошо и никогда не будет хорошо. Все всегда будет плохо и будет только ухудшаться.

— Так, хватит!

Резко поднявшаяся на ноги Корнелия оттолкала парня обратно к стене, оставляя его у себя за спиной. Выпрямив осанку, раскинув свои длинные золотистые волосы по плечам, девушка приняла максимально «величественный» вид, показывая всем своим образом, что она выше «новоиспеченной коллеги».

— Ты нам вообще-то и не нужна! Твоего мнения не спрашивали!

— Корнелия, хватит, успокойся.

Высокие ноты блондинки вызывали фантомную боль в ушах Вильгельмины. Рыжеволосая крепилась, чтобы в один момент не закрыть свои многострадальные ушки. Ян Лин вовремя вступила, осаждая девушку, возвращая ту на место.

— Вилл, ты нужная Стражницам. Хранительница Сердца активирует и преумножает силы остальных. Без тебя ничего не получится.

Вандом, выслушав старушку ненадолго задумалась, всматриваясь в протянутый ей кулон. В голове мысли текли медленно, но обретали гораздо более четкую форму.

— Этот кулон - так называемое сердце и без него «стражницы» не могут осуществлять свои функции. И для него нужна «Хранительница». Так?

Ян Лин кивнула, не подозревая к чему девушка клонит. Вильгельмина осторожно взяла подвеску из рук бабушки, держа ее двумя пальцами за черный шнурок. В руках Хранительницы магический артефакт засиял с новой силой, а сама Вандом ощутила странное до селе неизвестное ей влечение. Мысль, которая родилась в ее голове казалась абсурдной, ибо отпускать это «солнце» уже не хотелось.

Так! Стоп! Что за хрень!? Почему это я не хочу его отдавать? Не-не-не, так не пойдет.

Вильгельмина повернула голову к потягивающей чай шатенке. С дьявольски-приторной улыбочкой на лице она подошла и склонилась над ничего не подозревающей девушкой.

— Ирма Лейр, поздравляю со вступлением в должность Хранительницы Сердца Кондракара. Служите отчизне честно и верно.

Схватив шатенку за кисть, Вилл потянула ее на себя, заставляя голубоглазую раскрыть ладонь. Со стороны могло показаться, что Вандом без сожаления вложила ей кристалл, но на самом деле ей пришлось сделать усилие над собой, чтобы отдать этот артефакт. Непонятное ей наваждение и привязанность к этой вещи пугали.

— Но так нельзя!

Воскликнула Ян Лин, когда Вандом предусмотрительно отошла назад к двери, не позволяя опешившей Ирме вернуть кристалл. Шатенка подавилась чаем, но даже в приступе кашля не отпустила вещичку, прижимая ту к груди. А Вандом уже исчезла в дверном проеме, спешно покидая компанию этих странных, одухотворенных людей.

Глава 2

Отдав кристалл, Вилл ожидала, что от нее отстанут, поэтому вернувшись домой, девушка все пыталась себя успокоить. Перевести дух, перенаправить мысли в другую сторону, наконец, избавиться от странных дум. Ее разум тревожили вопросы: что это было за странное, маниакальное желание обладать кристаллом. Зная свой недуг и уже отчаявшись от него избавиться за все эти годы, девушка потеряла интерес к материальным ценностям. Ее, конечно, радовали мелкие игрушки, новый мотоцикл, но страстного желания обладать всея и всем у нее не было. Ей был важен душевный покой, а точнее то, чтобы люди ни за что и никогда на свете не узнали об ее «припадках». Если смотреть со стороны, ты это совсем не видение или чтобы то ни было, а наркотический приход. Ломка. Судороги, закатанные глаза, озноб, потоотделение и прочее. Для Вилл все выглядело именно так. И то что она никогда в жизни не принимала наркотики, ее кровь абсолютно чистая - просто биологический феномен. Люди не все поголовно врачи, который могут поставить диагноз.

Другой вопрос, который ее донимал - это перспектива, возможность узнать о своем недуге из «магического мира». Возможно сила Стражниц или же тех, кто стоят выше их смогут нивелировать этот недуг, но страх и отчаяние перебарывали эти мысли.

Если я была особенной с рождения и титул Стражницы уготован мне судьбой, то почему за мной, ну по меньшей мере, не прилетела сова? Или там змея? До хоть лягушка прискакала! Бред какой-то. Да и к тому же. Участвовать в государственном перевороте, заведомо зная, что вместо обученного и действующего управленца садить на трон какую-то малолетнюю пизду… Сколько Элион лет? Четырнадцать, пятнадцать? Мой шок не описать словами. Чего они хотят добиться? Ну, если верить всему тому, что я знаю и когда-либо читала, то их цель проста - завладение капиталом и рычагами управления. Пипец, не просто организации или страны, а целым миром! Как говорил старший оперуполномоченный: «Если не понимаешь из-за чего возня - из-за бабок. Не прогадаешь!». Вполне возможно, что так и есть. Нашли дурачка атлета, вручили тому меч, наделили титулом «вождь повстанцев» и отправили на передовую, а сами где-нибудь сидят и ждут финала.

Вилл устало плюхнулась на кровать, раскинув руки. Шумы в голове сменялись болью, словно виски зажали в тиски. И что самое отвратительное - никакие обезболивающие не помогали. Все лекарства просто уходили в никуда, один раз она переборщила с дозировкой и несколько часов ходила как зомби, но при этом последствия «видения» не проходили. Зажав уши руками из-за режущего сознания шума, Вильгельмина сжалась в позе эмбриона.

Блять! А как же все-таки завидно! Водой управляет Ирма, огнем - Тарани, воздухом - Лин, а землей - Корнелия. А мне что? Подвеска и роль балласта. У девчонок хотя бы интуитивно понятно как можно использовать силы, а если пораскинуть мозгами, то такого можно наворотить. А мне? «Активируешь и преумножаешь». Если все эти трюки были произведены без активации, то мне просто по-человечески страшно подумать, что же будет, когда я «поверну ключ зажигания». Ирма на город цунами наведет или тарани пришествие Рагнарека устроить, или же Хай Лин торнадо поднимет. Про Корнелию вообще молчу, скорее всего город будут оплетать гламурные лианы. Ага. И по городу за «мисс весна» будет стелиться шлейф благородного запах цветов. О-о-ох…

Голову прострелила новая вспышка боли из-за чего поток саркастичных мыслей был прекращен. Девушка раздраженно нахмурила брови, опустив подбородок к груди. Звон в ушах прекратился, поэтому руками она обхватила колени, уткнувшись носом в ноги.

Сколько вообще существует элементов? В «Наруто» их было пять, в «Аватаре» четыре, в других фентези существуют еще свет и тьма. Кто бы нормально все объяснил? И эта еще Ян Лин. Прошлая стражница. Блять, тебе вроде уже под восемьдесят, должна знать все обо всех, нет бы провести политинформацию, а так какой-то мути нагнала: «Вселенная вас ждет!». Хах, смешно. Вот будет умора, если я отключусь посреди битвы. Ключик зажигания то будет выведен из строя и всех их силы пропаду. Если пропадут? Ну ладно, не суть. Сдохнуть, упав на пики или же быть схваченной в плен… Не-не-не, не хочу ни в плен, ни на пики. Вообще не хочу участвовать в боевых действиях, я не военный, мне это не надо. Вот Элион хочет трон - пускай с шашкой на голо бежит за Фобосом.

От представшей перед глазами картины, Вильгельмина широко заулыбалась. Но из-за появившейся мысли, ее улыбка сразу же исчезла.

Так, стоп! А вообще какая плата? Нет, ну если так здраво рассуждать! Сколько и чем нам заплатят? Работать за даром или же на благо чужой родины я не стану. Тут и на свою работать не хочется, а мне тянут еще куда-то в зазеркалье.

Вилл, как дитя капиталистического строя и такой экономической формации откровенно начала возмущаться, когда ее, вне каких-то программ, вписывали в добровольный «трудовой лагерь». Хотя и над словом «добровольный» нужно было бы поставить кавычки. Добровольно она только закроется в своей мастерской и будет сидеть там, если, конечно, не словит очередное видение, тогда придется бежать домой и переждать последствия.

***

Новый школьный день встретил Вандом такой же хмурой погодой и душной атмосферой учебных будней. Второй день после «прихода» был неожиданно свежим, точнее она уже не чувствовала тех донимающих фантомных болей и шума в голове, ожидалось, что третьего дня мучений не будет. Завтра она вновь вернется в свое прежнее состояние и уже начнет обустраивать свою мастерскую.

Переобуваясь возле своего шкафчика, Вандом не заметила, как к ней на всех порах неслась голубоглазая бестия с красивой загорелой кожей. Вильгельмина опомнилась только тогда, когда Лейр была возле нее и держала за край толстовки.

— Привет, Вилл! Как дела?

Нейтральные слова Ирмы были полны волнения и натянутой доброжелательности. Хмурый прищур карих глаз немного стушевал напор шатенки, сделав ее движения более спокойными. Ирма ненадолго замялась, прежде чем растнуть губы в ухмылке.

— О! Ты занимаешься! Какие мышцы!

Шатенка неожиданно быстро ощупала ее запястье, перейдя на предплечье и в конце шуточно ударив по плечу. Девушка раскинула плечи, сделав более уверенную стойку, солнцелико смотря на новую знакомую с огненными волосами. Вилл же не переменилась в лице ни на секунду. Ее черная толстовка полностью скрывала телосложение, а тонкая шея и неразличимые черты тела не позволяли сделать вывод. Ирма судила по ее лицу, бледному и худощавому, что новенькая типичная худышка, но была приятно удивлена обратным итогом. Вандом, на пару секунд отвела взгляд от надувшейся от собственного веселья Лейр, чтобы убрать вещи в ящик и замкнуть его.

— Если можно так сказать, то железки таскаю.

Сухой ответил Вилл немного омрачал дальнейшие перспективы для разговора. Ирме становилось не по себе, но она не привыкла отступать и попросту сдаваться. Чего-чего, а вот упрямства ей всегда было не занимать.

— Вилл, давай поговорим в тихом уголке?

Ирма нагнулась вперед, практически шепча на ухо рыжеволосой. Вильгельмина тяжело вздохнула, тряхнув головой. Сегодня ее сознание было более ясным и она сможет уделить больше времени на разъяснение своей позиции. Дело оказалось до боли сложным, просто отмахнуться от подросткового напора будет все равно, что «предательство» и добровольное клеймо «враг».

— Хорошо, но где?

Лейр довольно схватила ее за ладонь, сцепив их пальцы в замок, чтобы Вандом не убежала, и быстро побрела по углам коридоров, выходя на пожарную лестницу.

— Ты думаешь здесь нам никто не помешает?

Вильгельмина прислушалась к эхо и осмотрела высокий, широко открытый лестничный пролет. Скептицизм сквозил в ее голосе, как ветер в дуршлаге. Ирма заговорщически приложила палец к губам и махнула рукой, чтобы Вандом шла за ней. Внизу, за поворотом лестницы была небольшая дверь, ведущая в кладовую. Всегда она была закрыта на замок, но Ирма, как один из самых ушлых людей этой школы, сделала слепок ключа и теперь таскала его за собой. Открыв дверь, девушка пригласительно махнула в сторону просторного помещения.

Вандом шагнула вперед, наблюдая за заходящей за ней Ирмой и как та обратно закрывает дверь на ключ. В кладовой не было света, точнее он был, но лампочки перегорели и их никто так и не заменил. Лейр, к удивлению Вилл, достала из рюкзака кристалл Кондракара, а тот своим магическим светом подсветил им помещение. Возле стен стояло несколько скамеек, Лейр без особых усилий их достала и поставила друг напротив друга.

— Ну что, поговорим?

Ирма с напускной уверенностью махнула рукой, указывая на сидение.

— А мы не опоздаем на урок?

— Вилл, тебе ли не все равно?

Весьма резонный вопрос Лейр был как нельзя кстати, ибо Вандом, несмотря на то что училась хорошо, пытаясь тем самым подбадривать мать, целыми сутками пропадающую на работе, чтобы обеспечить их хорошую жизнь, ненадолго задумалась. Было совестно пропускать занятие, но Вилл, как и любой другой школьник, знал тысячу и одну отмазку на все случаи жизни.

— Хрен с тобой, от одной пары не убудет.

Подтащив к себе скамью, Вандом удобно уселась, уставившись на Лейр. Ирма немного сконфуженно дернула плечами, в перестрелке фактами она была не так сильна как Тарани, но их «совет» решил, что с Вилл должен говорить один человек. Вандом, к всеобщему шоку, имела ту самую странную и устрашающую сталь в характере и проецирующуюся в ее голосе. Кук, несмотря на то что умная и вспыльчивая, была все же слабохарактерной. Если бы не это, то жизнь девушки не была бы похожа на круговорот действий, описывающих «идеального ребенка», который дополнял статус матери судьи.

— Забери сердце.

— Нет.

Ирма не нашла ничего лучшего, что можно было сказать вначале, поэтому сразу же перешла к основной части, но резко получила отрицательный ответ. Последовавший за это вопрос, также нашел свой однозначный ответ.

— Почему?

— Потому что я так решила.

Лейр тяжело вздохнула, откидывая волосы с лица.

— Блин, Вандом, тебе разве не нравится магия? Ты никогда не мечтала о волшебстве!? Да черт возьми, мечты нашего детства здесь, прямо здесь! …

Ирма указала рукой на светящийся драгоценный камень сердца Кондракара. Вильгельмина не знала о каких «мечтаниях детства» говорила Лейр, все мечты ее детства были связаны с тем, чтобы пугающие ребенка видения, которые тогда никак кроме «кошмарами» она не могла назвать. Ребенок естественно жаловался на них родителям, ибо в то время видения не приносили такую боль и спазмы. Мать и отец отшучивались, что скоро они пройдут, целовали дочку и укладывали спать. После видения стали более суровыми и приходили чаще, а «выпады из реальности» юной Вандом социумом встречались очень сурово. В позапрошлой школе ее дразнили идиоткой, так как Вилл на уроках постоянно терялась в мыслях и образах, попросту отключаясь от реальности, а когда ее вызывал учитель, то она буквально отдергивалась, резко выходя из транса и естественно встречала мир в шумах, что не позволяло мыслить здраво.

— Только магия денег.

Саркастичная шутка Вилл вызвала ухмылку на лицах обоих девушек.

— Ну, Вилл, без тебя мы не можем! Ян Лин говорит, что только Хранительница сердца может активировать силы четырех Стражниц.

Ирма смотрела в холодные карие глаза со своим «максимальным уровнем щенячности», иногда это помогало в разговоре с такими людьми. Либо вызывало умиление, либо выводило на смех.

— Ирма, отвлечемся от фактической точки зрения, не буду пока говорить про политику и здравый смысл. Почему тебе, Корнелии, Тарани, Лин достались настоящие магические силы, а мне «ключ зажигания»? Это просто моя зависть, я не могу с ней ничего поделать…

В глазах Вандом полыхнула злоба и обида, вызванные завистью. Несмотря на то, что она все же гнала от себя мысль, что ее «дар» связан с Сердцем, ибо если бы оно было так, Ян Лин бы сказала, может быть. Эти эмоции просуществовали несколько секунд, Вилл вернулась к своему обыденному состоянию пофигизма, сделав глубокий выдох:

— Но теперь я все же вернусь к своему. Без какой-либо магии я не смогу не то что атаковать, но и защищать себя. Если ты думаешь, что в ходе государственного переворота в средневековом-монархическом обществе фентези мира мы всех победим силой дружбы и добра, ибо мы олицетворение «добра», то ты, блять, настолько глубоко заблуждаешься, что это не уровень дна, это бездна!

Ирма закатила глаза, это она уже слышала вчера и как дочь полицейского, понимала, что любые действия, связанные с насаждением власти или законности всегда ведут к насилию. Будь то правомерное или противозаконное.

— Да понимаю я. Но! Но, блять! Вилл, разве тебе не хочется побыть немного особенной! Без всей этой напускной херни! Мы - Стражницы! Избранные творить магию! Неужели это не круто!?

От восхищенного тона Ирмы, Вилл ненароком не отшатнулась. Это была самая настоящая, лютая и бессмысленная глупость, которую она когда-либо слышала. Настолько наивная, самозабвенная, что даже стало смешно. Вандом улыбнулась от мечтаний Вандом.

— А от меня ты то чего хочешь? Вы своими силами управляете неосознанно, а я даже представить себе не могу, как исполнять роль или просто силы «саппорта».

Ирма призадумалась, она даже с рассказов Ян Лин не понимала как это все должно работать, что уж говорить про Вилл.

— А ты возьми кристалл, может он подскажет что и как надо делать!?

От весьма жирного намека Лейр, Вильгельмина поморщилась, но все же переборов небольшой страх, взяла сердце Кондракара в руки. Тепло разлившееся по телу и странная нега не позволяли думать критично, хотелось держать и не отпускать эту вещь от себя ни на секунду. Было страшно ее лишиться. А в ладонях ощущалась пульсация, словно сердце реально было живым. Вилл поморщилась от такой сюрреалистичной картины. Сжав кристалл в ладони, Вилл попыталась его активировать, но все было бес толку.

— Слышь, может ты знаешь набор ручных печатей, чтобы эту технику активировать?

— Пф! Я водой пуляю, аки брандспойт, мне никакие костыли не нужны.

Небольшая игра слов вызвала неловкий смех. Было странно и смешно одновременно думать о чем-то таком. Вильгельмина ощущала неловкость, неприсущую ей. Было неудобно, волнительно и интригующе. У нее не было подруг никогда и близких людей попросту тоже. Общаться с кем-то легко и просто на столь сложные темы - полностью новая стезя. И это было интересно.

— И чтобы все-таки делать, чтобы активировать эту «силу»?

— Самой хотелось бы знать. Может нужно собрать всех пятерых стражниц?

От предложения Лейр по спине Вандом проскочил табун мурашек. Ладно еще с этой странной, легкомысленной девушкой, чьи слова такие же невесомые, как воздух. Хай Лин была странно активной и это напрягало. Корнелия - самозабвенная модель без понимания окружения и других людей. Тарани - чересчур серьезная, слишком объективная и закрытая личность. Из всех них общаться можно было только с Ирмой. Хотя Вильгельмина понимала, что все это общение прекратится, как только они выйдут из этой комнаты. Вандом опять будет жить в ожидании нового «прозрения», а все остальные продолжат двигаться по своей дороге.

Покрутив в пальцах сияющий кристалл, Вилл с еще большой тоской, чем в прошлый раз, вложила его в ладонь Лейр. На обреченно-умоляющий взгляд голубых глаз, она ответила лишь равнодушным отрицательным покачиванием головы. Не стоило ей вспоминать о видениях, они были самым большим кошмаром жизни. И было просто чудовищно страшно представить, что посреди какой-либо битвы ее скрутит приступ. Это бы был стопроцентный конец. Возможно ее бы не убили, но тогда участь ожидала бы ее гораздо хуже.

Закончив их разговор, Вилл покинула «тайную комнату», оставив Лейр в одиночестве. Ирма вдумчиво смотрела в его сияние и не могла кое-чего понять. Ян Лин говорила, что кристалл признает только Хранительницу и будет отзываться только на ее команды. Но вот Вандом взяла его в руки и ничего не изменилось. Она даже пыталась с ним взаимодействовать, но опять же ничего. Даже сияние нисколько не изменилось, хотя Ян Лин уверяла, что реакция будет.

Боже, какая все-таки напасть! Может Ян Лин ошиблась, может Вилл вообще не Хранительница и была какая-то ошибка? Может у Оракула третий глаз затуманился, веко не раскрылось? Может быть мы вообще зря посвятили ее в нашу тайну. Не дай Бог кому проболтается!

***

Вандом шла по подворотням, возвращаясь домой. Хизерфилд был тихим городом и уровень преступности здесь была заметной, катастрофически заметно ниже, чем в других городах. Поэтому девушка шла по подворотням без особых опасений, да и так было быстрее, нежели огибать все повороты главных улиц. Но несмотря на кажущуюся безмятежность и покой города, Вильгельмина не выпускала из рук в кармане выкидной стилет. Итальянский подарок отца был весьма полезен и качественно сделан. Пусть этот нож и был предназначен для колющих ударов, но и резал тот неплохо.

Спокойный шаг и блуждающий, непритязательный взгляд девушки по элементам «закрытых» зон помогали отвлечься от гнетущих дум. Стражницы не давали ей покоя, зная что всегда получат один и тот же ответ. В одно мгновение безмятежное состояние узких улочек сменилось странным хаосом. Налетел сильный ветер, что заставил старые, скрипящие мусорные баки буквально скрипеть и двигаться по ветру. Звук искрящей электрики был страшнее скрипа металла и поднявшийся гул внушал ужас. Вилл оцепенела, не зная что делать и куда бежать. Открывшийся в далей части закоулка синий разлом.

Бежать! Нужно бежать!

Страх захлестнул ее сознание, Вандом развернулась и на максимальной скорости побежала. За спиной раздалось устрашающее утробное рычание, смешанное со змеиным шипением. Грохот перевернутых баков и шуршание щебня. Оборачиваться было страшно, но чутье подсказывало, что враг вот-вот настигнет.

Вильгельмина сворачивает в крутой поворот, за спиной, вблизи затылка раздается грохот разбитого бетона. Дрожь, прошедшая по земле заставила девушку сделать прыжок, чтобы не упасть на грязную землю. Вилл бежала так, как никогда, она вкладывала в ноги все свои силы, но судьба была не на ее стороне. Девушка уперлась в тупик. Черная тень четырехметровой стены закрывала солнечный свет, она была тем самым непреодолимым препятствием, сделавшим из нее не рвущегося к свободе зверя, а загнанного в тупик мелкого травоядного. Вандом уперлась в стену руками, было страшно оборачиваться назад. Но сделав небольшое усилие над собой, девушка, уперевшись в стену спиной, широко раскрыв глаза, повернулась к врагу. Повернулась, чтобы оцепенеть от ужаса, пронзающего душу.

Это невозможно было описать словами. Чудовищных размеров монстр, наполовину человек, наполовину змей - наг. Оживший миф или продукт ее поврежденного сознания? После произошедших «чудодейств» Вилл уже не сомневалась в реальности происходящего, хотя всем сердцем надеялась, что очнется от этого бесконечного сна, что все окажется иллюзией. Но этот, сдавливающий сердце ребрами, ползучий, липкий страх, заставляющий все тело содрогаться в ужасе не мог быть сном. Вилл сделала шаг назад и полностью уперлась в стену.

Монстр похожий на мужчину, с длинными седыми волосами, острыми и убийственно жестокими чертами лица, зеленой пятнистой кожей и красными метинами отростков. В золотых змеиных глазах было отражены эмоции гнева, презрения и плохо скрытой ненависти. Аура этого чудовища подавляла, Вильгельмина ощущала себя ничем, бесполезным существом, неспособным не то что защитить себя, а просто двигаться своими конечностями. Все застыло из-за накрывшего пелена ужаса.

Змей нависал над ней, словно удав над лягушкой, бесспорный хищник, венец убийственного творения, что собирался пожрать бессильного слабое существо. Кольца его безмерно длинного хвоста мерно извивались, создавая гипнотизирующую иллюзию спокойствия, ибо змеи недвижимы перед атакой.

— Ты идеш-ш-шь с-с-со мной.

Низкий голос нага был сравни шелесту бумаги и стальному тенору мужчины. В нем чувствовалась сила, в нем была животная ярость. Там не было человечности, учтивости или же самого малого - вопроса. Не утверждение, а невысказанная угроза. Вандом замерла на месте. Она не хотела идти никуда, она бы и не пошла, ибо тело не слушалось. Монстр был воплощение человеческих кошмаров, Вандом боялась змей, как и любых других ядовитых существ. Краем глаза Вандом заметила странное, смазанное движение черной тени, прежде чем тело пронзило болью, а сознание стало спешно утекать в пустоту.

Наг атаковал ее хвостом, выбив весь воздух из легких, лишив каких-либо сил и надежд на спасение бегством. Чудовищная зеленая рука сжала хрупкое девичье тело в своей стальной хватке, прежде чем наг быстро вернулся обратно в переулок, где находился проход в другой мир.

Глава 3

Момент потери сознания, пожалуй, был лучшим из того, что Вилл пришлось испытать. Очнувшись от боли, странной, тянущей, жгучей, девушка обнаружила тяжелые кандалы на руках и ногах. Она лежала в деревянной телеге и мелко вздрагивала от пробирающего до костей холода. Ее одежда тяжелая и мокрая, непонятно, то ли ее волочили по мокрой земле, то ли пошел дождь и ее намочило. Живот тянущей болью, то место, куда ударил хвостом наг. Единственно, что хорошо в этой ситуации, так это после пробуждения ее рассудок был туманным, она не выпрыгивала из штанов и не кричала, а медленно и аккуратно озиралась по сторонам, сдерживая стоны, ибо боль во всем теле вспышками появлялась на каждой кочке, где ее мало-мальски подбрасывало.

Вилл заметила двух стражников в кольчужно-кожаных доспехах с копьями и короткими мечами на поясе. Что сразу бросилось в глазах, так это их грязно-серая кожа, не человеческая, совершенно нет. Пусть они и были гуманоидами, без рогов, хвостов и прочей атрибутики, но все же создавали весьма своеобразное впечатление. Впервые заметив это, Вильгельмина с трудом подавила шокированный вздох, дабы лишний раз не подавать признаков жизни.

— Не притворяйся, я вижу, что не спишь.

Низкий, грубый голос солдата по левую руку заставил девушку вздрогнуть. Но это было даже к лучшему, ибо лежать в недвижимой позе на таком транспорте было своего рода изощренной пыткой, ибо каждое движение повозки вызывало ощутимый приступ боли. Вилл раскрыла глаза и аккуратно попыталась сесть, но это получилось с трудом, руки были связаны узкими кандалами, ногам было чуть лучше, но не в той мере, как без них. Вандом со страхом осмотрела железные оковы на своих конечностях, они были тяжелыми и прикрепленными к запястьям и щиколоткам, надевали их специально на открытые участки кожи, чтобы металл стирал плоть до крови. Это была вторая пытка.

— Простите.

Тихо шепнула Вилл, поражаясь тишине своего голоса. В горле все пересохло, противное ощущение сухости постепенно нивелировалось выделением слюны, но от этого жажда мучать не переставала, но девушка мужественно поборола приступ и сделала глубокий вдох, пытаясь выровнять голос.

— Где я?

Вилл постаралась взять себя в руки и не выказывать страха, что получалось откровенно плохо. Ее трясло, бил озноб, взгляд метался из стороны в сторону, а голос предательски дрожал. Солдат по правую руку громко хмыкнул, одарив ее суровым взглядом серых глаз.

— На Меридиане, землянка.

Ответ был сухим, а обращение к ней выказывалось с явным пренебрежением и скрытым презрением. Но Вандом тщательно гнала от себя данный факт, ибо ей требовалось получить как можно больше информации, ибо незнание вызывало в ее душе сильную панику, а пришедшие воспоминания «знакомства» с инопланетянином жуткий липкий ужас.

— К-как?

— Лорд Седрик приволок тебя, наказал заковать и доставить в замок.

Пришедший ответ от стражника по левую руку ничуть не радовал. Голос его был спокоен и показательно равнодушен, не чета тому, что она слышала от «правого». Вандом напряглась и поспешно, не обдумав задала вопрос.

— Ты его видела, огромный, зеленый оборотень из рода нагов.

Голос левого стража звучал низко и довольно тихо, в нем чувствовалось некое отвращение, особенно когда тот произносил слова «оборотень» и «наг». Правый страж тоже это заметил и немедленно шикнул на того, его голос звучал крайне свирепо и недовольно.

— Заткнись ты, недоумок. Не хватало мне проблем из-за тебя.

— Снова ты эту шипящую гадюку защищаешь. Эта мразь никак не сдохнет, уже второе десятилетие по замку ползает.

— Завали хлебало, или хочешь пойти на виселицу за оскорбление благородного.

— Благородного!? То что Его Величество даровал этой твари титул не делает его «благородным». Если бы не Его Величество, я бы давно свалил из дворцовой стражи. Оборотни, блять.

Левый, по всей видимости молодой солдат, был крайне возмущен расой «Лорда», и искренне выражал свое презрение, а вот его «старший» товарищ мудро замечал, что тому следует прикусить язык, ибо его слова легко можно инкриминировать как оскорбление благородной особы, что в средние века каралось весьма серьезно, особенно когда обвиняемый был либо незнатный, либо крестьянин, либо раб.

— Слушай, свои претензии можешь в зад засунуть, мы на государевой службе, а Лорд Седрик наш главнокомандующий, если он прикажет тебе сраку раздвинуть, то ты раздвинешь.

Жестокие слова правого стража заставили левого нервно постукивать копьем, ибо пусть и в грубой форме, но старший говорил правду, а точнее истину. Молодой сплюнул себе под ноги, сжав от злости челюсти. Вилл боялась подать голос, чтобы не навлечь на себя беду, но ее крайне сильно душило любопытство.

— Простите, а что будет со мной?

Вопрос девушки заставил обоих мужчин качать головой.

— Землянка, Лорд Седрик приволок тебя из Врат, значит не связана с мятежными крысами. Я видел трех таких как ты, до, но их не транспортировали в кандалах. Хотелось бы знать что ты такого сделала?

У Вилл были подозрения почему за ней именно пришли, но то что она «Стражница-Хранительница» Вандом решила не говорить. Девушка немного успокоившись стала вести себя более расслабленно, поэтому невзначай пожала плечами, смотря на старшего солдата.

— Не знаю, в тот момент меня накрыла паника, как только увидела голубое свечение и треск молнии, побежала со всех ног в противоположную сторону, а после услышала шелест за собой и не оборачивалась. Только когда Он загнал меня в тупик, я обернулась.

— Ха! Быстро бегаешь, однако.

Задорная реплика с явным восхищением в голосе молодого солдата немного приободрила Вандом. Но девушка отдернула себя от мысли, чтобы не переходить с ними на любезности. Они ей не друзья и товарищи, а слуги ее пленителя. Вилл покачала головой из стороны в сторону.

— У нас дворы узкие, с кучей мусора и мусорных баков. Если мне не изменяет память, то Лорд Седрик огромен, а там… такие размеры не помогают в маневренности, да и повороты крутые.

Слова Вандом вызвали дружный смешок двух стражников.

— Да-а-а-а. Закоулки и дворы не для Лорда Седрика. Хах! Вспоминается, как он гнался за прошлым лидером мятежников, а тот побежал по дворам, да подворьям, Лорд за ним, мятежник тогда в люк, к своим помойным братьям. Так он за ним не смог полезть, не помещался в дырку! Ох, вот тогда крик стоял, по-моему, вся столица слышала злобный вопль Лорда.

— Да брехня это, не верь ему. Благородный сам ни за что не спустился бы в канализацию, а эти твари мятежные знают, вот и пользуются.

Вандом аккуратно вслушивалась в слова стражников, стараясь вычленить все самое важное, хотя важного этого было вообще мало. Вилл немного набравшись смелости задала еще один вопрос:

— Вы говорили, что видели других земля, что с ними случилось?

Старший задумался, вспоминая информацию или же размышляя, стоит о ней говорить или нет.

— Что было с двумя точно не знаю, последний до тебя был. Ахи, арми… Арахнитектор. Так он назвался.

— Архитектор?

— Да, архитектор! Вот же, какой у вас замудренный язык. Его Величество взял того мужичка на службу, отправил на север, так там такой форт отстроили. Мать моя, да я бы с радостью туда перевелся. Вот бы еще пидоров северян поблизости не водилось. Их там, как блох на собаке. Какие стены, какие укрепления, а как все построено. Ни одна тварь зашедшая внутрь не сможет легко и просто занять форт. Блять… Архитектора-то они завалили, гады, причем, отрезали руки и отправили их Князю, а голову посадили на пику, выставив рядом с воротами форта, а тело бросили в лес, на съедение зверью. Твари. Хороший был мужик, головастый.

Старший солдат горестно покачал головой. Вильгельмину от его рассказа прошиб холодный пот. Застучали зубы, не то от страха, не то от холода. Дальнейшая дорога проходила в тишине, было сложно задавать вопросы, ибо людей рядом с ней, а точнее плотность строя каравана увеличивалась. Может быть эти двое, из-за того, что имели контакт с землянами относились более лояльно, но по тем же словам старшего, местный люд здесь очень многих вообще не жалует. Даже Лорд на службе у Князя был в немилости и уважения у личного состава.

Был интерес задать вопрос про Фобоса и его правление, выяснить детали отношения низших сословий к Князю, но Вандом знала, что такие вопросы могут навлечь подозрения в шпионаже. Что-то, а исторические и военные хроники она читала, нельзя спрашивать о чем-то таком важном, как отношение крестьян к Королю. Все крестьяне, служивые, горожане и даже аристократы - верноподданные своего монарха - аксиома, иначе и быть не может, а любое сомнение в правильности его власти или осуществляемой политики будет восприниматься, как заговорщический умысел.

Дальше путь проходил тихо-мирно, разве что Вандом сильно нервничала из-за своего исчезновения. Мысли о том, что с ней будет и вообще сделают, если узнают, что она Стражница Завесы, были подавлены беспокойством о матери. Фактически Вилл бесследно исчезла. Кто ее будет искать здесь? Стражницы? Смех да и только, они и шагу не ступят ради нее, особенно после того, как Вандом самолично назвала их наивными самонадеянными идиотками, что повелись на россказни какого-то отброса. Мятежники? Вариант еще хуже и более бредовый, ибо она опять же самолично назвала их отбросами и выродками. Вот и итог, что помогать ей некому. А то что Фобос доброжелательно отнесется к ней и добросовестно вернет обратно на землю - бред еще больший. Монарху, что смотрит на всех, как на вещи, для которого жизни его верноподданных - это ресурс, жизнь какой-то землянки, да к тому же Стражницы, служащей противоборствующей фракции принцессы, желающей занять престол, вообще ничего не значит. И то что Вилл открестилась от них, также не является аргументом.

Страх смерти был реален, Вилл не хотела умирать, даже в подростковом возрасте, когда ее пожирала депрессия на фоне собственного одиночества и бесперспективности будущего, девушка не думала о самоубийстве, была лишь безмерная жалость к себе, как и у всех подростков. В данный момент перспективы быть казненной имели самые высокие шансы, Вандом оставалось надеяться на то, что смерть ее будет быстрой и безболезненной, ее не отдадут на потеху гвардейцам и не запытают до смерти, не продадут извращенцу придворному и просто не изнасилуют. В кармане толстовки все еще лежал нож, каким чудом он не выпал или его не изъяли, Вилл не знала, но это пожалуй была ее единственная надежда. Что могло прийти местным жителям в голову - загадка.

Сейчас она старалась думать только о матери. Вилл понимала как той будет тяжело и страшно потерять единственного ребенка, но все же Вандом испытывала некоторое облегчение. Без нее Сьюзан сможет начать новую жизнь, она все еще молода и шикарно выглядит, найти себе мужчину и завести настоящую семью матери будет гораздо легче без обузы в виде шестнадцатилетнего комка неприятностей и комплексов с непонятным расстройством психики. Последнее так вообще вызывало усмешку на лице рыжеволосой.

Пожалуй, там я смогу избавиться от этих проклятущих видений.

Такие неловкие, весьма странные мысли помогали принять действительность и не тратить силы на бессмысленную борьбу. За те часы пока Вилл бодрствовала оковы успели натереть кожу так, что казалось под металлом уже кровоточили открывшиеся раны. Боль была несравнимо неприятной, казалось что иной раз в эти места вонзают иглы, а другой режут острым ножом.

Когда караван достиг столицы Меридиана, Вильгельмина успела измотаться не только морально, но и физически. Как пояснили стражи, им наказали стеречь ее, не позволить другим «доброжелателям» надругаться над девушкой, но в тоже время запрещали кормить и поить. Вилл понимала для чего это было сделано, чтобы она была более сговорчивой, но не сломленной, жаждущей смерти. Но от этого осознания радости было совсем мало. К замку они шли десять часов, жуткое количество времени. Плоть под кандалами превратилось в кровавое мясо, живот скручивали сильные боли, а в горле стояла сухая пустыня, не позволяющая лишний раз рта раскрыть. Все это вкупе ее нечеловечески измотало. Вильгельмина не знала о чем ее будут спрашивать, что будут выпытывать, но она знала одно - она скажет все, начиная со Стражниц, заканчивая своими видениями. Вилл не была разведчиком или хотя бы просто идейным человеком, она жила тенью и боялась лишнего внимания, к этой ситуации она была совершенно не готова, что и сказалось на душевном состоянии.

Вандом была измотана настолько, что сил лицезреть готический замок на возвышении странного холма или же плоскогорья, осматривая черные тучи и бордовое марево за ними, даже белые росчерки молний никак не привлекали ее внимания. Девушка надеялась только на одно - что пойдет дождь и она сможет хоть немного смочить пересохший рот.

Когда процессия добралась до дворцовых ворот, Вилл поставили на ноги. Обувь с нее не снимали, как с других заключенных. Пожалели или посчитали что такая пытка будет излишней? Этого она не знала и не догадывалась. Ее в сопровождении двух новых конвоиров отправили в тронный зал, где пленницу ожидала аудиенция с самим Князем. Услышав эту новость, Вандом с неким облегчением в душе вяло переставляла ноги, подгоняемая тычками в спину новых, более озлобленных солдат. Они были молчаливы и грубы, возможно считали ее мятежницей и поэтому не проявляли и толики снисхождения к слабой девушке, а может такое поведение к закованным регламентировалось уставом.

На периферии глаз проносились красивые витиеватые узоры, монументальные колонны и естественно картины. Витражи и даже декоративные доспехи-статуи. Вендом никогда не посещала памятки архитектуры или исторические реконструкции в замках. Но в данный момент ей казалось, что там все должно было бы выглядеть именно так.

Когда они подошли к воротам в тронный зал, навстречу вышел один из придворных лакеев с деревянной кружкой в руке. Поднеся емкость к губам пленницы, он весьма однозначно наклонил ее, чтобы та смогла утолить свою жажду и говорила более понятно. Вилл, ощутив как спасительная жидкость течет по горлу, ощутила прилив сил и сильное удовлетворение. Когда живот наполнился водой, исчезло чувство голода. В голове все стало чуточку яснее.

— К принцу Фобосу обращаться «Ваше Величество», голову опустить, смотреть в пол, не сметь поднимать глаза, голос не повышать, но говорить отчетливо. За любую дерзость, ложь или недосказанность стража будет тебя бить. Если не хочешь растягивать свои муки, говори честно на все вопросы. Будь горда, что тебя все же привели к Его Величеству, а не к пыточным делам мастеру.

Слуга говорил вкрадчиво, тихо, но находился практически лицом к лицу с ней, поэтому его тихое роптание она слышала прекрасно. Небольшие познания в истории давали примерный вид того, как она должна была себя вести. Реверансы делать не умела, да и не была она леди, поэтому скорее всего ее бы просто заставили встать на колени. К своему стыду, Вилл знала, что сопротивляться не будет. Ей хотелось, чтобы все это закончилось побыстрее и если есть шанс, что ее вернут на Землю целой и живой, про невредимость стоит умолчать, то она сделает все, что от нее требуется в этой ситуации.

Огромные дверцы тронного зала были распахнуты солдатами за ее спиной. Мужчины положили свои ладони на двери и надавили, что те разошлись в разные стороны, казалось, без особых усилий, хотя те были более пяти метров в высоту. Впрочем, это «одухотворяющее» зрелище сразу же померкло на фоне трона на высоком пьедестале, что на него приходилось взбираться по лестнице и живых тернистых лоз, что змеями извивались у его подножия.

Солдаты сделали громкий шаг вперед, склонив головы они ударили кулаками по груди с левой стороны, выражая свою верность и покорность правителю. Вилл, как ей и говорили, не поднимала глаз.

— Приведите ее.

Вандом с содроганием услышала тот самый низкий, шелестящий змеиный голос, наполняющий животным страхом. Это был тот самый Лорд Седрик о котором говорили те стражи, в своем змеином обличии он притаился в стороне тронного зала, так что без целенаправленного изучения обстановки этого не заметишь. Причем стоит отметить это был наг, что своей человеческой частью, превосходил размерами обычного мужчину раз в пять-десять. Он был огромен и в тоже время незрим. Это наводило сильный страх.

Солдаты громко зашагали, а кандалы Вильгельмины противно зазвенели. Переставлять растерзанные ноги было жутко больно, но иного выбора не было, ибо если она сама не будет шагать, то ее просто будут толкать в спину, что никое образом положительно не скажется на ее способностях к передвижению.

— На колени.

Голос Седрика звучал устрашающим движением бури, каждое его слово было сравни урагану, наводящему на все живое ужас. Вилл заколебалась, она не могла нормально согнуть колени, чтобы встать на колени, не упав. Но как видно, это не было проблемой для солдат, те без жалости наступили ей на икры, заставляя девушку в буквальном смысле расшибить коленки о каменный пол. Вилл не смогла сдержать стона боли из-за этого действа. Кандалы на ногах отозвались тянущей болью, на фоне резкой возникшей в коленях.

— Ждите за дверью.

Вилл услышала другой мужской голос. Более мягкий, мелодичный, но в тоже время жесткий, стальной, властный. Но от этого не менее приятный. Солдаты быстро зашагали на выход, а двери за ними с грохотом хлопнули. В тронном зале повисла тишина. Вилл была озадачена только тем, как сдержать предательски подступившие слезы. Боль была невыносимой, хотелось выть.

— Кто ты такая, назовись?

Низкий властный голос мужчины звучал самым настоящим приказом и не повиноваться ему она не могла.

— Вильгельмина Вандом, ученица старшей школы Шеффилд.

Девушка замолчала и судя по недоброму шипению за спиной, Лорд Седрик воспринял это как ложь, впрочем, от него никакой кары не последовало. Терновые лианы у подножия трона десятками змей молниеносно двинулись к ней оплетая руки и ноги, сдавливая ребра и шею. Острые шипы вонзились в многострадальную плоть на руках и ногах, вызывая чудовищную боль, от которой Вилл практически закричала. По лицу потекли горячие слезы, и девушка мелко задрожала, опасаясь издать хоть один звук, но ее тяжелое дыхание и тихие всхлипы барабанной дробью звучали эхом в этом мрачном зале.

— Недоговаривая, ты все равно что лжёшь мне, Хранительница сердца Кондракара.

Недовольный голос Фобоса звучал насмешкой над мучениями хрупкой девушки. Вилл попыталась проглотить ком в горле и с трудом, дрожащим голосом произнесла:

— Я не Хранительница. Меня пытались обязать, но я отказалась и отдала его Стражнице управляющей водой.

— Как символично.

Вандом было непонятны эти слова Князя, но следом последовало два насмешливых хмыка. От самого правителя и змея за ее спиной.

— Могу ли я тебе верить? Вдруг это еще одна ложь и сердце у тебя.

Голос Фобоса ничуть не изменялся, он все такой же до отвращения уверенный в своей правоте, а в случае Вилл - до истерики. Каждое ее слово, что могло не вязаться с мировоззрением Князя будет для Вилл новой пыткой. Девушке страшно до дрожания губы, она согнулась в спине, поджав болящие руки. На серых рукавах уже проступили следы крови.

— У меня его нет. Обыщите меня, мои карманы пусты, кроме незначительной мелочи.

Вандом не получила сиюсекундного ответа, лишь шелест скользящего змея за спиной.

— Хранительница прячет сердце в кармане? Что за дурная шутка!

В голосе Князя зрела злость, да только Фобос самолично видит, как эта девушка дрожит и пресмыкается перед ним. Истощенная морально и физически, неподготовленная к таким страданиям землянка просто уже не могла нагло врать, в ее бы голосе все равно звучали бы нотки неуверенности. Но она все же говорила достаточно уверенно, значит верила в свою правоту, да и Фобос, как могущественный маг не ощущал магических эманаций мощнейшего артефакта. Даже больше, что для себя он отметил либо качественной иллюзией, либо странной аномалией. В теле Вандом не было и капли магии. Точнее описать, у всех жителей Меридиана есть магия, будь то искорка горящая в груди или целое кострище, иной раз пламя магии окружает человека полностью, создавая магическую ауру, как таковая была у Седрика или у самого Фобоса. У Вильгельмины не было даже искры.

Фобосу довелось в раннем юношестве видеть издалека прибывших Стражниц. Это было больше двадцати лет назад. Аура, окружающая их, была чистым элементом, силой неподвластной ни одному магу, разве что Свету Миру, Сердце Планеты. От количества их магии рябило в глазах и это было отнюдь не та зияющая пустота.

— Бред какой-то.

Раздраженный правитель спустился со своего трона. Вилл слышала его шаги и каждый раз вздрагивала, когда вальяжной поступью Его Величество всего Меридиана приближался к ней. Когда он стоял перед пленницей, что та могла видеть подол его мантии, время застыло. Фобос минут пять стоял, высматривая что-то в пленнице, змей Лорд извивался за спиной, готовый ни то исполнить приказ, ни то просто ему нравилось пугать пленников.

Фобос сконцентрировал небольшой заряд энергии на кончике своего пальца и быстрым движением коснулся середины груди девушки. В тот же момент, тело Вильгельмины будто лишилось опоры, несмотря на боль сковывающих ее кандалов и шипастых лоз, она по направлению вперед стала заваливаться, падая на ноги принца. Краем глаза Фобос увидел нечто странное на лице девушки. Застывшая гримаса ужаса боли. В карих глазах полопались капилляры, заливая белок алой кровью. Из глаз, ушей, носа и рта текли тонкие струйки багряной жидкости, на белой коже лица россыпью появились красные точки лопнувших сосудов. Ее тело в судорогах подрагивало, лежа у его ног. Была ли она еще жива? Вопрос спорный.

— Зови придворного врача!

Злобно крикнул Фобос на подчиненного Лорда, что тот сам с не меньшим шоком от увиденного резкими движениями устремился к покоям царского лекаря. Принц опустился на колено перед пленницей, проверяя ее дыхание, подставив ладонь к носу. Дыхание было, даже пульс имелся, но слабый, да и сама девушка выглядела как полуживой труп. Фобос задержал дыхание, он знал, что произошло и знал чем была вызвана такая реакция, но он не ожидал от слова «вообще», что произойдет все именно так.

Меньше чем через несколько минут Седрик влетел в тронный зал с лекарем на руках. Старый дедушка с длинной белой бородой, завязанной в косу, на гладко выбритой головой и повязанной белой марлей вокруг рта. В белых церемониальных одеждах с золотой вышивкой. Старик без приказа понял кого надо лечить, из трех здешних обитателей, только одна фигура бездвижно лежала, истекая кровью, пачкай драгоценный темный мрамор тронного зала.

Пока лекарь «колдовал» над телом девушки, Фобос и его верный помощник и главнокомандующий, отошли в сторону. Оборотень принял свой человеческий вид, оставшись с немым шоком на лице, что на его гладкой мраморной коже выглядел как слегка вздернутый брови и лишь немного приоткрытые глаза. Сторонний наблюдатель не понял бы, что это значит, но Фобос прекрасно знал мимику своего главного сподвижника.

— Что это было?

Несмотря на присутствие постороннего, Седрик неаккуратно позволил себе фамильярность в обращении с монаршей особой, что в данной ситуации, как и в прочих не шибко важны легко сходили ему с рук. Фобос раздраженно пожал плечами, кривя губы в злобной ухмылке.

— В ней нет и капли магии.

— Как это?

Мимолетный ответ принца был понят лордом и тот с изумлением уставился на лежащую девушку, внутренне спрашивая себя: «Неужели я ошибся?» Стражница Завесы априори обладала чудовищными объемами магии, даже без превращения количество энергии в их телах могло сравниться с уровнем сильного мага, а когда те превращались, впитывая силу Сердца, то сила их доходила до уровня Архимага каждой, поэтому-то долгое время Стражницы были нечто сравнимым со стихийным бедствием, катаклизмом и неизбежностью. Ранить и убить их можно, да только вот вопрос: «А сможешь ли ты?».

— Я думал она скрывает магию. Магический импульс должен был вызвать небольшой дискомфорт у стражницы. Их магия сама бы подавила последствия, но у нее нет ее и получилось, что внутри ее тела произошел небольшой взрыв. Ты точно привел мне ту девчонку?

Сам Фобос сомневался в том, что данная особа являлась Хранительницей. Хотя он само лично видел ее лицо и то, как она держала сердце Кондракара через «песчаное зеркало». Единственное что плохо - он не слышал их разговор, а чтение по губам было для него весьма сложным занятием, за него этим обычно занимался Седрик, как главный царедворец.

— Мой принц, я сделал все, как вы и говорили. Ровно в тот час открылся портал, ведущий в те смердящие подворотни, и там же была рыжеволосая девушка показанной вам внешности. Вы же знаете, у меня хорошая память на лица.

Фобос хмуро смотрел на врачевание старого лекаря. Уже отсюда он понимал, что царский доктор не может ничем помочь, ибо тот проведя поверхностное обследование попытался привести ее в чувства настойкой явно какого-то жуткого смрада, но та не возвращалась в сознание. Ее конечности судорожно дергались, а изо рта редко вырывались болезненные стоны. Лекарь ходил вокруг да около, качая головой. Похоже здесь он был бессилен.

Вместе с этим он также обдумывал слова Седрика, все было точно, Лорд не настолько глуп, чтобы спутать девушек, даже похожей внешности. Он, разве что не обладал тем магическим чутьем, что было у Фобоса.

— Ваше Величество, нижайше приношу свои извинения, но я тут бессилен. Внутреннее кровотечение, горячка и несколько неизвестных мне симптомов, девушке осталось несколько дней агонии.

— Понял, можете быть свободны.

Фобос раздраженно отмахнулся от церемониальных поклонов старика, приказав ему покинуть тронный зал. Как только белая мантия лекаря исчезла из вида, Фобос резко перешел на повышенные тона.

— Если она все же Хранительница, то у нас будут весьма неприятные последствия. Когда она умрет, Сердце перейдет другой Стражнице, а сила Хранительницы будет поделена на четверых. В итоге мы получим четырех усиленных ведьм, напрочь настроенных против нас. Седрик, верни ее обратно на землю и передай в руки тамошним врачам.

— Да, господин.

Лорд сам в голове прикидывал сложившуюся ситуацию. Если допустить, что Хранительница не врала, то заочно можно сказать, что та была их большим союзником, пусть и непрямым. Пока Хранительница отказывалась исполнять свои прямые обязанности, Стражницы не могли получить доступ силе Сердца. Будучи неумелыми ведьмами большая вероятность, что их силы сейчас не превышают уровень низкосортных фокусов молодых магов. Седрик успел немного насобирать информации о «пятерке» Стражниц, а также о пропавшей принцессе Меридиана, что открыто выступила против своего брата.

Стражница Земли является ее самым верным сторонником, дальше идет Стражница Воздуха, что по удивительному совпадению унаследовала эту силу от своей бабки, бывшей Стражницы Воздуха. Третьим номером следовало записать двух оставшихся, Стражниц Воды и Огня, они были менее заинтересованы в творившемся хаосе. Седрик, ознакомившись с массовой культурой Земли понимал мотивацию последних также участвовать в государственном перевороте. Мотивация была такая: «Большая сила - большая ответственность, судьба, предначертанная судьбой, магия - это круто». Иной раз зубы Лорда скрипели в бессильной ярости, когда он читал какой-то «графоманский» опус о том, как избранный становится магом и побеждает зло в лице тирана или узурпатора, не имея настоящего представления что он вообще творит, впрочем как и читатель, ибо об этом не говориться ни слова.

Седрик поспешил забрать хрупкое тело пленницы и направился к точке инверсии в библиотеке. Ему придется задержаться на Земле, чтобы дать показания полиции и быть свидетелем, да к тому же замести следы и отвести от себя подозрения.

Глава 4

Пожалуй, самым страшным для родителя является новость о пропаже твоего ребенка, а следом за этим череда устрашающих происшествий, что происходили не с тобой, а с твоим чадом. Сьюзан была в ступоре первое время. Вернувшись с работы пораньше, она хотела сходить с дочерью в кино, вывести замкнутую девочку из своей обители мрака и одиночества, показать ее людям и людей ей. Вилл была взрослой не по годам, но в тоже время в ней оставалось очень многое от ребенка.

Вильгельмина любила свою мать так, как не любят огромное большинство подростков. Она всегда говорила открыто, как ее любит, не стеснялась ласки и не уходила от объятий. Одно время Сьюзан казалось, что дочь что-то скрывает, что-то очень важное, но тщательно и главное удивительно качественно скрывает. К своему греху, женщина переступила черту дозволенного и когда Вильгельмина была на занятиях по вождению, практически перевернула ее комнату вверх дном, конечно, после все убрала. Ничего не нашла, но стыда хапнула до конца жизни, особенно когда карие глаза дочери смотрели на нее с толикой подросткового превосходства на следующий день, обиды и упрямства. В том взгляде читалось вполне себе свойственное Вилл ехидство: «Ну что? Нашла что-нибудь? Тест на беременность? Наркотики? Или может, о ужас, коммунистическую литературу!? Нет?»

Сьюзан не знала, что делать и как вывести дочь на откровенный разговор, ей вспоминались ее детские жалобы на кошмары, реальные кошмары, что очень сильно пугали ребенка. Поначалу ей казалось, что это выдумки детского воображения. Что в этом случае должен был сделать родитель? Успокоить и уложить спать обратно. Сьюзан так и делала, но они не прекращалась. После она повела Вилл к психологу, где та должна была выявить причину этих кошмаров. К концу сеансов психолог выставил счет, наговорил чудовищно непонятной медицинской терминологии и прописал перечень успокоительных.

Потом все более-менее под затихло, старшей Вандом казалось, что это было возрастным. Но она даже не догадывалась, что из обычных кошмаров «видения» превратились в чудовищные приступы, оказывающие влияние не только на сон, но и на все тело. Это уже было не видение во сне, это было нечто насильственное, схожее с заболеванием. Вилл молчала и ничего не говорила, Сьюзан наблюдала за дочерью и видела, как та сильно истощалась. Одно время дочка ходила бледнее смерти, после все приходило в норму, она возвращалась к жизни, потом опять казалось умирала, а после вновь. Этот круговорот длился неописуемое количество времени, но что более странно - оно никак не влияло на повседневную жизнь Вилл, ее учебу, успеваемость и поведение.

Она не общалась с мальчиками, не проводила время в странных кругах молодежи, не привлекалась в полицию, из-за нее не жаловались учителя. Со временем Сьюзан привыкла и стала меньше обращать внимание на цикл «Феникса».

К четырнадцати годам Вилл стала все более часто пропадать из дому, точнее после школы, она отправлялась в гаражный кооператив, где в старом отцовском гараже возилась с железками, шестеренками, механизмами и так далее. Вандом не понимала, что такого в них нашла дочка, но смотря на Вилл за работой, Сьюзан понимала, что та полностью погружена в процесс и испытывает самое настоящее удовлетворение. Со временем у нее появились «приятели» и «товарищи», термин «друзья» Вилл не использовала, по каким-то причинам. Байкеры, которых Сьюзан с молодости боялась из-за неутихающей славы этих «бравых» парней, оказались на диво воспитанными людьми. Пожалуй из-за того, что самый большой костяк их группы составляли мужчины от тридцати пяти до пятидесяти лет, у которых уже дети выросли. Сьюзан боялась, что в этой «интимной» обстановке кто-то из «товарищей» совратит дочку, но время шло, их общение продолжалось и либо Вилл так прекрасно скрывала свои любовные похождения, либо их не было вообще. В оба варианта Сьюзан была готова верить. Дочка не раз ее поражала своей «ненормальностью».

Переезд в Хитерфилд был ударом большим для Сьюзан, чем для Вилл. Женщина так привыкла к тому, что ее нелюдимая, нестандартная девочка проводит время с людьми, общается, набирается чужого опыта, работает и получает свои деньги, что данная новость невольно натолкнула на мысль, что она ломает жизнь своего ребенка. Но Сьюзан также понимала, что тех денег, которые она получает в этой компании, попросту нигде не найти с ее образованием и стажем работы, да к тому же начальник порекомендовал ее на должность главы отдела, что говорило о скором продвижении по карьерной лестнице.

С одной стороны была мирная жизнь Вилл, где были ее друзья, ее увлечение и подработка, с другой стороны благополучие их семьи и будущее дочери. Без этой работы она не сможет оплатить ее образование, не сможет купить машину и оставить что-то в наследство после себя. Выбора как такового не было.

Переезд в новый город прошел спокойно, Вильгельмина в своем духе попрощалась с товарищам, пообещав поддерживать телефонную связь, хотя все понимали и она в том числе, что стоит ей перейти границу их города, как все общение просто исчезнет. Собрала вещи, продала гараж вместе со всем нажитым и закрыла тем самым свою мастерскую. Какой-то набор инструментов и памятных вещей она утащила собой. Памяти было на сто тринадцать килограмм, которые покоились в кладовой в виде пяти кейсов и TIG сварки. Вилл хотела утащить с собой токарный станок, но Сьюзан здесь легла костьми и обязала дочь продать его вместе со всем другим оборудованием.

Жизнь в новом городе протекала безуспешно однообразно. Сьюзан вновь пропадала сутками на работе и ее душа вновь была не на месте, понимая, что дома ее безуспешно ждет одно красное чудо, которое еще не нашло свое место в этом городе.

Отпросившись пораньше и получив внеплановый выходной, Сьюзан поспешила домой, в четыре часа вечера дочь уже должна была вернуться с занятий. Но не в четыре, не в пять и даже в десять ее не было дома. Когда стрелка часов перевалила за полуночь, сердце Сьюзан забилось чаще в такте взбешенного быка. Она не знала, что думать, куда бежать. На телефоне сотни не взятых звонков.

Сьюзан позвонила коллегам, те советовали ожидать. Возможно, вполне возможно, что Вилл потерялась на одной из десятков вечеринок, проводимых подростками. Вандом понимала, что это полный вздор. Вилл не нравились шумные места, ей не нравилась громкая музыка и единственный способ прослушивания ее были только наушники. Три часа ночи, Сьюзан сидит над остывшей чашкой кофе и усиленно молится. Она не знает что делать, в полиции ей говорят ждать, никого схожих ориентировок не поступало.

Три двадцать, звонят и районного госпиталя, ее дочь доставлена с обширными ранениями в весьма тяжелом состоянии. Сьюзан не помнит что было дальше, помнит лишь то, как мчалась по дороге в госпиталь. В больнице ее привели к реанимационной, где за стеклянными дверьми, лежа на операционном столе, была ее дочь. Алые, словно языки пламени, волосы слиплись от влаги, грязи и пота, на лице десятки пятен лопнувших сосудов, а также застывшие следы крови.

Сердце ушло в пятки. Сьюзан сидела под дверьми реанимационной долго, очень долго, а когда послышалось движение двери, все ее мышцы, словно натянутая тетива, напряглись. Когда Сьюзан решительно была настроена узнать, что случилось с ее дочерью, курирующий врач отвел ее в тихий кабинет. Мужчина выглядел уставшим, но в тоже время в его глазах была странная эмоция подозрительности и напряженности.

— Мисс Вандом, жизни вашей дочери больше ничего не угрожает, через две недели она сможет вернуться в школу.

Слова доктора были словно маной небесной. Сьюзан ощутила, как напряжение, давившее на виски, исчезло. Женщина осела на стул в приемной части кабинета. А вот сам доктор нисколько не расслабился. Он стал еще более напряженным, губы мужчины немного раскрывались и сразу же сжимались в тонкую линию.

— Мисс Вандом, повреждения на теле Вильгельмины… имеют насильственный характер.

Эта фраза вновь ввела женщину в полу паническое состояние. Сьюзан замерла с распахнутыми глазами, дрожащими губами и скопившимися в глазах слезами.

— Доктор, как такое может быть?

— Мисс Вандом…

Мужчина тяжело вздохнул, наливая в стеклянный стакан воду из графина. Из ящика он достал капли с успокоительным эффектом и мастерским движением руки добавил лекарство в воду, дабы женщина не впала в шоковое состояние раньше времени и не начала истерику.

— На ее руках и ногах следы кандалов и неестественные раны, сравнимы с колючей проволокой, словно ей руки обмотали до локтя. На спине и бедрах остались следы волочения по земле. Это, конечно, еще будет проверять судмедэксперт, но с высоты своего опыта скажу я вам так, установит он ровно тоже самое.

— Боже, как такое могло случиться?

Сьюзан не веря смотрела в пустоту, платком закрывая нос. Доктор дал ей время на то, чтобы переварить информацию.

— Есть хорошая новость, следов сексуального насилия нет, ваша дочь все еще непорочна.

Нельзя сказать большой уверенностью насколько это обрадовало Сьюзан, ибо лежащая в реанимации дочь, избитая, израненная, но не изнасилованная… Создавалась довольно странная картина. Мужчина решил умолчать некоторые детали остальных повреждений ее организма, так как анализы еще не пришли и с уверенностью говорить о них без какой-либо доказательной базы и опыта - было глупостью и непрофессионализмом в высшей мере его проявления.

— Как только ваша дочь придет в сознание, заставьте ее сотрудничать со следствием.

***

Первое, что почувствовала Вилл - была запах хлорки и лекарств, следом пришли звуки. Мерное гудение медицинских аппаратов и звучание считывающего пульс механизма. Третьим была головная боль, легкая, но крайне раздражающая. Она не заставляла выть, она не сковывала все естество, непринужденная, но стоило только попробовать открыть глаза, как в голове взорвалась атомная бомба. Все поплыло в одночасье, потеряло цвет, звук и запах. Только боль, только она была всем и ничем. Если бы у Вилл были бы силы, она бы кричала во все горло, каталась по полу, рвала на себе волосы, но тело было каменным, абсолютно недвижимым.

Когда первая агония прошла, Вильгельмина лежала уже полностью измотанной, желание двигаться пропало, а мысли в голове текли весьма странным образом. В голове были живы все картины минувшего времени. Вандом помнила змея, но совершенно нет Фобоса, она даже не успела его рассмотреть, подчиняясь правилам средневекового общества, когда подданный перед монархом не смел и головы поднять.

Что он со мной сделал?

Вилл помнила, что чудовищная боль захлестнула ее после того, как Фобос коснулся груди, а дальше была зияющая пустота. Спали ли ее Стражницы или кто-либо другой - это роли не играло. Вандом на собственной шкуре удостоверилась, что влезать в эти игры смертельно опасно. Меридианцы не побрезгуют использовать грязные методы, похищать людей из родного мира посреди дня.

Как от них спастись? Как они узнали где я буду, как открыли портал? Что за чудовищная сила!? И как с этим бороться? Чертов Кондракар, чертов Меридиан, чертовы повстанцы, сдохните твари!

От бессильной злости в глазах скопились слезы отчаяния. По щекам покатились холодные капли. Вилл хотела стереть их, но не смогла пошевелить руками из-за боли, в голове сразу всплыли картины, как сначала ее плоть была растерзана кандалами, а после и терновыми шипами. С трудом подняв левую руку, Вандом с удивлением осмотрела плотные оковы бинтов, ей иной раз казалось, что на руки наложили гипс.

— Вилл, доченька, как ты?

Вбежавшая в палату Сьюзан мигом оказалась возле кровати и уже держала поднятую руку. Вильгельмина ощутила беспокойство, а точнее сильный страх, ибо рассказать, что с ней произошло она не могла чисто из соображений собственной безопасности. Не хотелось попасть в психбольницу и окончательно испортить себе жизнь.

— Лучше, чем минуту назад.

Рыжеволосая отпустила весьма скупую шутку, пытаясь успокоить мать. В ее голове в чудовищном ритме кружились варианты того, как можно было бы отмазаться от дачи показаний.

— Вилл, солнце мое, что вчера произошло. Как… Как это с тобой приключилось?

Сьюзан, скрывая страх, осматривала полностью забинтованные запястья Вильгельмины, женщина старалась держать себя в руках, чтобы не напугать дочь. Вилл видела это и понимала, что собирается поступить плохо с матерью, ибо этот ответ спасет ее от участи душевно больной, но не подарит матери чувства «покоя».

— А что было? И вообще, что со мной?

Вандом через боль, через стыд, через отвращение к самой себе и всем причастным к ее состоянию, сделала полностью несмышленое лицо и придала голосу незатейливые ноты.

— Если Марк снова не справился с управлением на своей пукалке и подрезал меня, я ему руки к жопе приварю.

Вильгельмина сделала самое воинственное выражение и в голосе звенела злость, внутри же извинялась перед старым товарищем. Сьюзан испуганно сжала ее ладонь, заставив Вилл поморщиться, но девушка не отдернула руку.

— Вилл, ты помнишь где мы?

— Ну, сейчас, по всей видимости в больнице.

— В каком городе?

— Фадден Хиллс, мам, что за вопросы?

Сьюзан с застывшим, нечитаемым выражением лица повернулась к доктору, что сейчас делал пометки в своем планшете.

— Мисс Вандом, ничего страшного, временная потеря памяти не такой уж редкий случай.

Врач сильно сомневался, что у Вильгельмины была потеря памяти, по крайне мере ее взгляд был вполне осознанным, движения естественными. Не было состояния прострации, когда пациент не понимает, где он и что вообще происходит, не было паники или страха, она была спокойна и собрана. А это значит, что девушка просто симулирует. В груди мужчины появилось тяжелое чувство раздражения. Он неоднократно видел таких подростков, что влезли в весьма темные дела и за это расплачивались собственным здоровьем, а иногда жизнью. Но он не мог этого говорить в слух, правила не позволяли.

— Вилл… мы переехали.

— Когда успели!? Куда!? А моя мастерская! Там же столько оборудования!

— Доченька…

Сьюзан с трудом сдерживая слезы, постаралась собраться и рассказать все, что с ними произошло за последний месяц, начиная с того, как ее в приказном порядке отправили в новый город, как Вилл закрывала мастерскую, что взяла с собой, что продала, что купила, как попрощалась с друзьями, заканчивая тем, что было в течении последних дней.

Вилл с трудом слушала весь этот рассказ. Внутри нарастал ком ненависти, гнева и стыда. Было до отвращения противно заставлять мать так откровенно вскрывать раны, ибо этот переезд для них обоих был тем еще испытанием. У Сьюзан там тоже была своя личная жизнь.

***

Вильгельмина не желала долго лежать в стационаре. Ей не хотелось каждый день видеть укоризненный взгляд доктора, что по всей видимости отчетливо знал об ее лжи исходя из своего опыта. Ей не хотелось слушать писк больничных аппаратов, шум людских голосов и просто вся эта обстановка сильно угнетала. С трудом Вилл удалось уговорить Сьюзан вернуть ее назад. Доктора осмотрели девушку еще раз, покачали головой и строго рекомендовали полежать еще хотя бы неделю, но рыжеволосая была непреклонна. ж

Подписав нужные документы об отказе от ответственности врачей, семейство Вандом покинуло госпиталь. Сьюзан была сильно встревожена нездоровым состоянием дочери, ибо покинув больничную палату в таком состоянии, по правилам и фактическим документам она должна была посещать школу, вот только сможет ли она выдержать такую нагрузку.

Вернулись они домой поздно вечером, Сьюзан проконтролировала, чтобы Вилл приняла прописанные лекарства, которые девушка не любила, после помогла с перевязкой, с ужасом смотря на исполосованные предплечья и голеностопы сотнями швов и мелких колотых ран. Женщина ощущала, как от этого вида ком в горле перерастает в рвотный рефлекс, стресс накапливался и уже давил на психику с чудовищной силой, но Сьюзан старалась держаться непоколебимой стеной ради дочери.

— Мам, иди спать, ты устала.

Вилл неловкими движениями бинтовала стопу, бросая взгляд на побелевшее лицо матери. Сьюзан была красивой энергичной загорелой брюнеткой, даже в свои тридцать пять она выглядела превосходна, а эта бледность нисколько не улучшала ее внешний вид, как и пережитый стресс.

Если бы я могла возвращаться во времени, то никогда бы не повернула в тот проклятый переулок!

Вильгельмине было искренне жаль мать, но поделать со всей сложившейся ситуацией она ничего не могла. Оставалось лишь утешать. Сьюзан тихо шмыгнула носом, растянув губы в улыбке.

— Я в порядке, дорогая.

Вилл с трудом сдержала рвущуюся наружу обреченную мину. Когда перевязка была закончена, Сьюзан еще долго оставалась в комнате дочери, несмотря на ее заявления, что она ложиться спать. Было страшно думать, что она сейчас уйдет и родная кровь вновь исчезнет.

Новый день начался со звонка директрисы Никербокер. Любой другой бы человек на ее месте стал бы открещиваться от такой тяжелой проблемы, ее уже оповестили, что ситуация с Вильгельминой отнюдь не самого законного и мирного характера. Ей не объясняли в точности, что произошло, но сказали, что из-за травмы Вилл потеряла память и напрочь забыла обо всем происходившим за время проведенное в Хитерфилде. Женщина сразу всполошилась в хорошем смысле этого слова, в разговоре по телефону с Сьюзан она клялась всеми богами, что поможет Вильгельмине вновь устроиться в школе и не даст ей попасть в плохие руки. Уверяла также, что система безопасности школы превосходна и не один злоумышленник не проникнет на вверенную ей территорию.

Когда Сьюзан привела Вилл к воротам школы, их там уже встречала директриса в компании пятерых добровольцев. Завидев эти лица, Вандом пожалела, что вместо них здесь не была группа Урии. Ирма, Тарани, Хай Лин, Корнелия и Элион.

Не знаю каким местом они сюда напросились, но явно не просто так.

Стоило семейству Вандом подойти к директриссе, как мисс Никербокер распелась соловьем, ее манера речи была весьма естественной, видно что опыта работы с «трудными подростками» ей хватало, поэтому слова женщины о «новом-старом знакомстве» и представлении ее «подруг» были до дрожи в зубах натуральными. Сьюзан вместе с директрисой отошли в сторону, оставляя компанию в интимном одиночестве, если небольшая тень дерева в парке школы могла считаться таковой.

Элион расплылась в приторно веселой улыбке, излучая во все стороны ауру доброжелательности чуть ли не на крыльях дружбы полетела к Вилл, дружелюбно беря ее ладони в свои.

— Привет, Вилл. Я - Элион, это Ирма, Тарани, Корнелия, Хай Лин, мы твои подруги. Мы очень рады вновь тебя видеть здесь!

От последнего слова Вильгельмина чуть ли не впала в ярость. Красивая, доброжелательная, умело сделанная фальшивая улыбка ничуть не дрогнула, а вот в карих глазах сияло пламя презрения и скрытой жажды крови. Элион испугалась, увидев этот взгляд, впрочем, не она одна, всех Стражниц немного передернуло от такого взгляда. Вильгельмина не отпускала ладони Элион, хотя та попыталась их выдернуть. Аловолосая сжала маленькие ладошки до боли, что брови Элион сильно нахмурились, а ее тонкие губки опустились вниз.

— Я. Тоже. Очень. Рада. Вас. Видеть. Подруги.

От интонации и чеканки слов, по спинам девушек пробежал табун мурашек, казалось, что Вильгельмина излучает самую настоящую подавляющую ауру жажды убийства. Всем стало ясно, что «потеря памяти» - настоящая брехня, лютая, гнусная, но такая умелая. Стражницы знали, что Вилл попала в плен и чудом вернулась с Меридиана, а после загремела в больницу. Знали также о том, что на ее теле присутствуют следы пыток. Отец Ирмы все рассказал дочери с просьбой, чтобы та помогла освоиться и главное - успокоиться новенькой. А Лейр не задумываясь все разболтала, точнее передала подругам.

— Отпусти, пожалуйста.

Элион тихо пропищала, жалобно шмыгая носом. Вилл очень хотела оставить на этих ладошках хотя бы черный след гематом, что несравнимы были бы все равно с тем художеством, оставленным ее братом на руках и ногах Вилл. Стоило ли винить Элион в этом происшествии, с рациональной точки зрения - нет, но Вандом было откровенно плевать на рационализм, на скептицизм и здравое мышление. Непойми откуда взявшаяся судьба Хранительницы, отсутствие каких либо магических сил, висевшее на ней проклятие «приходов», а теперь еще Темный Властелин гонялся за ней с своим ручным нагом. Кому расскажешь - засмеют. А это была правда. Как и те раны, что до сих пор болели, кровоточили и откровенно раздражали. Вандом отпустила ладони Элион.

— Хай Лин, устроишь мне свидание с мисс Ян Лин?

Уважительный тон голос Вандом пугал не меньше, чем ее убийственный взгляд. Вечно позитивная, но слабохарактерная Хай Лин дрогнула и автоматически закивала головой, не думая ни о чем. Все же Вилл не собиралась же убивать бабулю? Или да? Глупый вопрос.

— Ирма, верни мне кристалл.

Мягкий голос Вилл скрывал в себе ярость и приказной тон. Ирма довольно растянула губы в победной ухмылке, доставая из кармана кожаной куртки пурпурный кристалл. Сжимая в ладони светящийся артефакт, Ирма передала его из ладони в ладонь, чтобы никто не заметил его магический свет.

— Ура! Ты, наконец, с нами! А всего-то надо было познакомиться к Фобосом поближе!

Ирма задорно рассмеялась, пряча за совершенно глупой шуткой свой нервяк и накопившийся стресс. Вилл от столь тупой и абсолютно бестактной шутки захотела разбить ей нос и стереть эту улыбку с лица голубоглазой повелительницы воды, но сдержалась.

— Это вы со мной, а не я с вами. Без меня ваши силы не больше, чем фокус искусных шарлатанов. Теперь слушайте внимательно, Стражницы. Наша задача вернуть всех попавших на Меридиан землян. Пока я была в плену, слышала от замковой стражи про Архитектора, попавшего в руки Фобосу. И знаете что? Фобос устроил его на работу и даровало титул, что в их обществе невероятно почетно и совершенно невозможно для простолюдина. Под его руководством был построен северный форт или что-то там. Да только нашего земля убили. Не по приказу Фобоса, а товарищи Северяне, что противостоят Князю. Убили весьма жестоко, отрезали конечности и отправили их Фобосу, а тело бросили в лес на съедение местной фауне. Хотите верьте, хотите нет, порталы открываются повсеместно, туда попадают люди, наша задача спасти наших и если для этого понадобится перевернуть Меридиан вверх дном - мы это сделаем. А та из вас, кто заикнется о государственном перевороте и помощи этим тварям, я имею ввиду всех Меридиановцев, отправится на землю, силы ее я больше питать не буду.

Вильгельмина мгновенно перешла с мягкого и уважительного на резкий, командный, суровый голос полный ненависти и решимости одновременно. Нужно ли было ей спасть этих людей? Нет, нет, конечно, Вильгельмине было плевать даже на этих девушек, что были землянами. Ей просто хотелось насолить Фобосу, забрать всех тех, кто встал на его сторону, кто приносил ему пользу, а если удастся, порушить инфраструктуру, принести проклятому ублюдку проблем за все то, что он сделал. Вандом не нравилась идея переворота, ей не хотелось, чтобы Элион садилась на трон, по крайней мере сейчас.

Возможно лишить этого мудака власти и запереть в самой гнилой темнице с кандалами на руках и ногах до конца его проклятой жизни было бы лучшим решением. Да только мне страшно вновь встречаться с Седриком. Как этого монстра завалить без танка мне сложно представляется. А так мы будем действовать из совершенно правильных идей и поступать, даже в мировоззрении этого мудака будем «правильно». Мы же не помогаем мятежникам, мы забираем своих людей. Да и Фобос не сможет разорваться и отправить за нами Седрика. Что тут несколько землян, когда под носом зреет восстание и активно действует.

Не всем понравился тон голоса Вандом, а также ее настрой. Девушки, конечно, были изумлены такой новостью, никто из них не догадывался, что на Меридиан попали земляне, даже не думали об этом. Тарани не исключала такой возможности, но она, как и другие, были наивными и повелись на разговоры Элион и Калеба. Если бы на Меридиан попали бы «братья-земляне» мятежники помогли бы им. Что было не совсем ложью, но возвращать их на землю, тратя время на поиски портала, мятежники точно бы не стали.

Ирма возмутилась и попыталась припустить пыл новенькой, что сразу стала командовать.

— Ты ведь еще не знаешь, как работает кристалл. И вообще, что ты тут рекомендовалась!

— Заткнись, Ирма! Заткнис-с-сь. Я сейчас не в том настроении. Конструктивно поговорим в другом месте.

Вильгельмина зашипела не хуже Седрика в его змеиной ипостаси, но по всей видимости это не дало большого эффекта.

— Повторюсь, ведьмочка, без моих сил вы не сможете ни помочь, ни спасти, ни тем более свергнуть Фобоса. Если вам дали элементы, а мне какой-то сраный кристалл и сказали, что силы Хранительницы активируют и преумножают, значит прирост мощи значительный, раз для этого понадобился «трансформатор».

Вильгельмина не знала насколько она была близка к сути в своем эмоциональном спиче, стараясь подавить свою «подчиненную».

— Ты хотела быть особенной и нести справедливость в мир, Ирма? Ты будешь ей, но вместе лютой и жизненно опасной хрени, будешь делать поистине правильное дело. Меня похитили из нашего мира, люди Фобоса знали, где и когда откроется портал, они смогли отследить меня, знали мою внешность. Мне бы хотелось устранить эту угрозу, но я видела Лорда Седрика, видела его людей, видела полностью лояльных к Его Величеству гвардейцев, они костьми лягут за Князя. Нам с ними не тягаться. Это обученные военные, а мы - сборище магических дилетантов с очень опасным для нас элементов за спиной…

Вилл указала на Элион.

— Я не знаю, что будет делать Фобос, не знаю что будет делать Седрик, но знают только одно - если мы влезем в это болото и примем активное участие в государственном перевороте, то наши жизни, жизни наших семей будут в опасности. Пока пятеро феечек отсиживаются в своем мире и латают дырки в занавеске, чтобы зло не проникло в наш мир, мы условно в безопасности. Если хотите предпринять какие-то настоящие действия, то нам потребуется минимум тысяча обученных военных с современной техникой, авиацией и танками. Седрик опасен, он - гигантский наг, его боятся даже собственные люди, а это говорит об одном - он чудовищно сильный и жестокий. Убить нас ему не составит никаких проблем. Если хотите лезь в этот жир, не впутывайте меня.

— Вилл, а ты думаешь, если мы будем сидеть в домике, то нас не тронут. Мы никуда не лезли, но за нами все равно пришли. За тобой.

Слова Тарани были на удивление логичными и весьма дельными. Вандом немного успокоилась, пусть ее слова были уверенными, девушка все еще не оправилась от шока. Ей хотелось отомстить, хотя бы как-нибудь насолить подонку, он она боялась прямой конфронтации. Поэтому ей в голову пришла эта сумасшедшая идея.

— Тарани права, Вилл. Будем сидеть сложа руки - за нами все равно придут. Мы ведь ничего не делали. Как ты и сказала, без тебя наши силы не больше чем фокус, мы не ходили на Меридиан, ждали когда ты успокоишься. Но это не помогло. Нас атаковали. Может быть все же стоит взять себя в руки и дать отпор?

Ирма убрала свою ехидную, шуточную сторону, решив быть серьезной. Несмотря нас свое амплуа, Лейр была дочерью полицейского, отец с раннего возраста учил дочку разбираться в людях и сейчас Ирма видела человека в глубокой панике. Вилл и сама подсознательно понимала, что бездействие - не выход, поэтому в голове родился такой дурной план. Нет, она была права, землякам, попавшим в этот хаос, надо помочь, но суть, спрятанная за этими словами, была другой.

— Ребят, давайте все же поговорим в другой обстановке.

Хай Лин осторожно заозиралась по сторонам, на них еще не косились, да и людей рядом было не так много, но время звонка близилось и количество школьников возрастало. Кое-кто мог подслушать их, и тут либо раскрытие конспирации, либо дружный поход к психиатру.

— Я поговорю с бабушкой. Завтра выходной, можем встретиться у меня, я всем напишу.

Хай Лин дала отличную возможность всем успокоиться и разойтись. Корнелия, схватив Элион быстро пошла в сторону школы, Тарани и Хай Лин ушли вместе с ними, забыв про то, что им вообще-то поручили сопроводить «новенькую». Вилл находилась в прострации, пока она разговаривала со Стражницами, все ее сознание было направлено лишь на то, чтобы не выказывать страха и не перейти на мат с обвинениями, почему схватили именно ее. В голове этот разговор был гораздо легче и спокойнее. Но все, как всегда, идет через одно место.

— Вилл, давай немного поговорим.

Ирма схватила рыжеволосую за запястье, надавив на раны неосознанно. Резкая боль привела Вандом в чувства и та тихо зашипела, выдергивая руку. Ощущения от этого были непередаваемыми, на бинтах выступила кровь. Вилл осторожно отогнула край водолазки, обнажая белую ткань с просачивающейся кровью. Ирма оторопела, увидев это.

— Прости пожалуйста!

Девушка шокировано уставилась на окровавленные бинты. Вилл качнула головой, говоря, что эта проблема незначительна.

— Что ты хотела?

***

Смотрящий издалека светловолосый мужчина покачал головой. Его длинные золотистые пряди качались на ветру, а в насыщенных фиалковых глазах застыла многолетняя злоба и раздражение. Седрик в своей человеческой ипостаси терял большое количество своих звериных сил. Начиная с физической, заканчивая остротой органов чувств. Но все равно он видел лучше людей и слыхал острее. Ему был плохо слышан диалог Стражниц, но Седрик умел читать по губам. Пусть Корнелия, Тарани и Элион стояли к нему спиной, но Вильгельмину, Ирму и Хай Лин он видел отчетливо и каждое слово, произнесенное Хранительницей, он практически слышал, словно стоя возле нее.

Седрику не нравилось содержание беседы, ему не нравилось, что Хранительница поддерживала идеи Стражниц о вторжении на Меридиан. Пусть Вилл и придумала для себя отмазку в виде спасения «земля», в словах «перевернуть вверх дном» ему отчетливо слышалась жажда месте. Мужчина ухмыльнулся, вспоминая то дрожащее существо, что не смело поднять глаза. Сейчас Вильгельмина выглядела решительно, совсем не так, как это было тогда. Но также ему была видна паника, застывшая в ее глаза. Паника и гнев. Хранительница желала мести, но боялась прямой конфронтации.

Будет плохо, если Стражницы пробудят свои силы. И будет еще хуже, если Хранительница получит свою.

Седрик встречался несколько раз с бывшей Хранительницей Сердца Кондракара. Нерисса оставила о себе неизгладимое впечатление жадной, властной и крайне стервозной особы. Но было то, что заставляло даже Вейру прикусывать язык в ее присутствии. Это сила Сердца Кондракара, Нерисса умела не только увеличивать общую силу Стражниц, но и чисто свою, которая была также велика, как у первоклассного архимага. Вейра, что никогда не обучалась могущественной магии, владеющей незначительными фокусами, что становились грозным оружием только из-за силы Сердца Меридиана, была слабым противником для Хранительницы. Но у Нериссы была своя слабость - это тщеславие. Забывшись настолько в своем псевдо-величии, объявив геноцид оборотням и сумев вовлечь в это дело других Стражниц, она полностью потеряла доверие Кондракара, за что была лишена Сердца.

Седрик ухмылялся вспоминая конец прошлого поколения Стражниц. Сердце передали Сражницы Воды, а Нериссу, пусть и не лишили сил, забрали ее главную «подпитку», уравняв тем самым ее силы с хорошим архимагом, коих и так было небольшое количество. Но злодейке этого было мало.

Настолько обезумела, что убила свою подругу.

Седрик внутренне ликовал, когда услышал о смерти Кессиди, и о том, что до конца своих дней злобная чародейка будет гнить на горе Танос. Исчезновение двух Стражниц подтверждало падение сил Кондракара. И это означало, что геноцид оборотней окончен. Кондракар не жаловал перевертышей из-за их получеловеческой и полузвериной сущности. Сам змей понимал из-за чего и почему. Когда он в своем втором облике, его инстинкты берут вверх, его жестокость не знает границ, а здравомыслие падает ниже уровня придворного клерка. Он становится зверем, беспощадным орудием убийства. Впрочем, самого перевертыша это волновало не так уж сильно, Седрик был отличным бойцом ближнего боя и слабым магом, против обычного человека, даже против обученного гвардейца в своем человеческом облике он даст фору небольшой армии за счет своего многолетнего опыта и нечеловеческой силы.

Когда Стражницы разбежались, Седрик направился обратно в сторону портала.

Глава 5

Открывшаяся рана не самое приятное событие, а надобность в перевязке залитых кровью бинтов - еще большая напасть. Вильгельмина понимала надобность в экстренной перевязке, поэтому без пререканий приняла помощь Ирмы. Вандом было откровенно все равно умеет ли шатенка перевязывать или пустословит, как всегда. Хотя бы подержать или отрезать бинт она сможет.

Вандом и Лейр быстро добрались до раздевалки, где в укромном месте чаще всего шептались влюбленные голубки, либо же те, кто пытался продвигать в школе «свой бизнес». Вилл сбросила толстовку, оголяя предплечья. Рыжеволосая носила под этой одеждой безрукавку, так как только она могла дать достаточный комфорт, чтобы не шипеть от боли, когда всякий раз ткань оттягивает присохший край бинта.

Вандом быстро распутала узел на рукаве и начала снимать окровавленные тряпки, из-под большого слоя ткани пахнуло мазями. Запах был своеобразным, не отвратительным, но не сказать, что приятным. Лейр с ужасом уставилась на следы зашитых ран и обилия мелких колотых повреждений.

— Твою мать!

Ирма выругалась, хмуро осматривая раны. Шатненка понимала, что когда заживут повреждения, на их месте останется чудовищный след витиеватых шрамов. Сказать что это будет красиво выглядеть - все равно, что поиздеваться на их обладательницей. Ничего красивого в этом нет и не было. Вандом одарила ее многозначительным взглядом, говоря, чтобы та достала бинт из аптечки, что она с собой принесла.

Сразу как Ирма пришла в себя и сдержала поток бессмысленных раздражающих шуток, она продемонстрировала ловкость и сноровку дочери полицейского. Шатенка очень умело накладывала повязки, так чтобы они не сползли, но и не сильно давили на рану. Вилл была удивлена этой способности «коллеги по опасному бизнесу», но промолчала.

Когда последний узелок был завязан на запястье, Вандом тяжело вздохнула. Не хотелось думать, что швы могли разойтись, не хотелось ехать в больницу, вновь смотреть на белые халаты врачей и шокированные взгляды от ее повреждений. Пожалуй, меньший шок вызывал двадцатисантиметровый глубокий порез на ее икре, когда диск болгарки лопнул и отлетел вниз, оставив на ноге весьма памятный шрам.

— О чем ты хотела поговорить?

Вилл устало откинулась назад, тихо стукая головой по железной стенке чужого шкафчика. ЕЙ нужно было одеть толстовку, чтобы закрыть руки, но сейчас это делать было проблематично, напряжно и попросту лень. Ирма удивленно осмотрела тело новой подруги, когда та сняла свою мешковатую одежду.

— Качаешься?

Рыжеволосая хмыкнула, а ее губы немного приподнялись вверх от смешка.

— Долгое время работала в мотоциклетной мастерской. Таскать разного рода железяки приходилось часто.

Ирма присвистнула, удивляясь новой открывшейся стороне Вандом. От взгляда голубых глаз не укрылись два больших холма, что были не видны из-за мешковатой одежды. Лейр бросила сравнивающий взгляд на свою грудь и с кислой миной опустила губы, понимая что в этом проигрывает Вандом.

— Что ты такого жрала, что такие выросли?

Вилл удивленно приоткрыла глаза, смотря с непониманием на Лейр, а та в свою очередь надувшись, подпирала грудь руками, выделяя их объем. Вильгельмина поняла в чем было дело, сравнив свои объемы с ее, а после ехидно подняла губы вверх.

— Ты же видела мою маму? Генетика.

— ПФ! У моей бабки шестой размер был!

Ирма громко фыркнула, выражая протест, вспоминая небольшую грудь матери. Похоже ей передалось это от нее. Вандом тяжело вздохнула, эта забавная пересудица немного расслабила, но в ее голове до сих пор было живо то грозное выражение лица Ирмы, когда она просила о личном разговоре. Вернув себе хладнокровие, Вильгельмина открыла глаза, сев ровно.

— О чем ты хотела говорить?

Ирму немного трясло от того, как Вандом так резко, но главное - естественно меняла свое выражение лица. Непринужденность в ее мимике и некое безразличие в глазах бесили, но Лейр сдержала свой гневный порыв, решив подавить невысказанную мысль, что Вилл больше похоже на старуху, нежели на молодую девушку.

— Я узнала, расспрашивая Ян Лин, что для активации Сердца нужно произнести слова: «Мы едины».

Вандом опешила от смущающего заклинания. Она поперхнулась воздухом представив, как такую бредятину будет говорить вслух. Брови взметнулись выше лба, а сама Вандом чуть ли не рычала от подозрения в ужасной шутке, свойственной Лейр. Ирма быстро поняла пассаж и отрицательно замахала руками, имея ввиду, что это не шутка и не ложь.

— Эту хуйню я говорить не будут.

Услышав ответ Вандом, Лейр обреченно развела руки в сторону, закатывая глаза.

— Иного выбора нет.

Вилл скосила глаза, смотря на светящийся в кармане кристалл. Лейр вслед за ней, причем в глазах последней были невысказанные слова: «Давай, вперед». Вандом заметив этот взгляд резко отрицательно замотала головой. Ирма закатила глаза, наклонив туловище в бок, а берда в противоположную сторону. Вандом аккуратно сложила руки на груди, опустив голову так, чтобы ее взгляд казался максимально грозным. Несколько минут они попросту обменивались упрямыми взглядами. «Говори!», «Не буду!», «Что ломаешься?», «Стыдоба!», «Да ладно тебе!», «Да иди ты!», «Ну!», «Иди ты!».

— Да что ты как девственница перед первым сексом!?

Ирма злобно кричала, но шепотом, чтобы мимопроходящие или же просто левые уши не услышали. Хотя в жестикуляции шатенка себя не ущемляла. Вандом дернула плечами, склонив голову к плечу, оставаясь все также безмерно спокойным и хладнокровным человеком.

— Не хочу, не буду и не стану.

Вандом говорила тихо, с тяжелым прищуром карих глаз, но в этом взгляде Ирма увидела что-то свое. На лице шатенки появилась крайне ехидная гримаса.

— Или может быть ты все же девственница?

Голос был гнусавый, такой каким бросают вызов. Вильгельмина раздраженно закатила глаза, говоря, что этот выпад прошел мимо, и что ее совершенно не задело. Но Лейр не собиралась останавливаться.

— Батюшки, «Ведьма Непорочная». Теперь будем звать тебя так. Не-не-нет, просто «Вилл Непорочная».

Под ехидные смешки Лейр, Вилл сделала глазами круг, осматривая опустевшую раздевалку. Минут десять назад начался урок, благо ее раны давали некую отсрочку, если была надобность перевязаться. Да только это нужно было делать в кабинете медсестры, а не в раздевалке, и не самим, а поручить эту работу профессионалу.

— Все сказала? Идем, Ведьмочка, у нас помимо вселенских обязанностей есть еще и мирские.

Дождавшись, пока Ирма отсмеется, Вильгельмина встала со своего места, беря толстовку в руки. С трудом аловолосая накинула этот элемент одежды, прежде чем направиться в сторону кабинетов.

***

Вернулась домой Вандом не так уж и поздно, на полчаса задержалась из-за обеспокоенности директрисы Никкербокер. Та провела ей еще раз полную экскурсию по школе, рассказав о кружках и доп. занятиях. Бросив рюкзак у входной двери, Вилл быстро направилась в ванную. Все время школьного дня ей не давало покоя «заклинание» сказанное Ян Лин, а поскольку оно попало к Вилл через уста Ирмы, то стоило подвергать сомнению его истинно верность.

Сняв толстовку и разбинтовав руки, низко шипя из-за появившейся кровавой корки, что отходила вместе с бинтами, создавая непередаваемые сладострастные ощущения боли, Вандом осмотрела следы на руках. Было неприятно осознавать, что теперь это художество останется с ней навсегда. А художество появилось не из-за ее глупости, наивности, сумасбродства, а из-за садистских наклонностей пленителей.

Суки, горите в аду.

Перед тем как бросить испачканную черную толстовку в корзину для белья, Вандом достала из кармана кристалл. Ощущение тепла, разливающегося по телу, каждый раз когда она его касалось, можно было сравнить с наркотической зависимостью. Надев на шею этот аксесуар магического происхождения, Вилл с раздражением обратила внимание на свое отражение в зеркале. Подвеска смотрелась крайне несуразно.

Тяжело вздохнув, Вильгельмина коснулась двумя пальцами пульсирующего теплого кристалла. Ощущения были странными. Они не были чуждыми, не были неприятными, наоборот, крайне манящими, возбуждающими, согревающими. Постояв с полторы минуты, пытаясь прочувствовать его магическую силу, Вильгельмина с ярко-алыми щеками, дрожащими губами и недоверчиво стыдливым взглядом, озираясь в сторону двери, произнесла:

— Мы едины.

Секунда, две, три и ничего. Вильгельмину должна была охватить стыдливая паника, но почему-то она была до ужаса спокойной и что более странно - создавалось ощущение, что все шло по-настоящему не так. Коснувшись сердца еще раз, Вильгельмина подняла кристалл над глазами, взяв его за черный шнурок.

— Что за херь? Почему ты не работаешь?

Девушка тяжело вздохнула, снимая его с шеи. Размахнувшись Вилл швырнула кристалл в дверной косяк, ощущая как нарастает раздражение.

— Все! Ваши ебучие магические штучки меня заебали!

Девушка резко распахнула дверь, что та с грохотом ударилась о стену. Широкими шагами, не замечая боль в руках, направилась в сторону кладовой. Распахнув хлипкую, тонкую белую дверку, она сразу же заприметила два больших красных железных комода с ее инструментами.

Верстака нет, крепить тиски некуда. Да похер, хватит и молотка.

Достав плотницкий молот, Вилл придирчиво осмотрела его, но тут взгляд упал на стоящую рядом у противоположной стены кувалду. На губах девушки появилась поистине злобная, но крайне довольная ухмылка.

Пизда тебе, кристалл ебучий.

— Магия? Хуягия!

Взяв кувалду обеими руками, Вилл ощутила как все раны на руках мгновенно начали кровоточить и сильно болеть. Частично это были фантомные боли, но девушка ни на что не обращала внимание. Подняв кувалду, она широкими шагами быстро направилась в сторону валяющегося кристалла.

Занеся тяжелый «молот правосудия», Вильгельмина со всей силы, используя весь корпус замахнулась и ударила по кристаллу. Грохот мог бы напугать даже соседей снизу, но пожалуй можно было это не заметить, мало ли что упало у соседей сверху. Удар кувалдой был встречен магическим всплеском, огромный молот вышибло из рук девушки, отбросив его на метр в сторону. Яркое пурпурное свечение на мгновение залило гостинную. Вильгельмина удивленно уставилась на это явление. А после ехидно свела к переносице брови и искривила губы в ухмылке.

— Что такое? Боишься? Ути-пути, какое чудо, Сердце Мира боится удара большого молоточка.

Девушка злобно оскалилась, подхватывая кристалл с пола, направившись на кухню. Вилл представляла, как сейчас это создание сумасшедшего ювелира получил термальный удар газовой плиты.

— Сука! Индукционка чертова!

Но она забыла, что в новой квартире вместо газовой была электрическая. Девушка раздраженно топнула, ощущая фантомную пульсацию в зажатом в ладони кристалле. Словно артефакт смеялся над ней.

— Издеваешься, сука! Где был мой термит? Тебе не повезло, помимо термитной смеси у меня еще есть порошок хрома. В этот раз тебе точно будет пиздец.

Вильгельмина бросилась в кладовку, ища заветные две баночки с очень опасным порошками. Пересматривая свои сундуки, Вилл провела в кладовой около двадцати минут. В руках ощущалась сильная усталость, а схлынувший адреналин перестал оттеснять болевые рефлексы, поэтому двигать руками становилось все тяжелее и тяжелее. Настрой немного стух, но Вандом продолжала копошиться в вещах.

— Вилл, ты дома!?

Окрик матери привел девушку в чувства. Аловолосая сильно напряглась, не зная куда себя деть.

— Да! Я в кладовке!

Бросившись в коридор, Вилл быстро утащила из-под носа Сьюзан кувалду, а светящийся ехидным мерцанием кулон спрятала в кармане штанов.

— Что ты там делаешь, дорогая?

— Ищу термит!

— Зачем!?

У Сьюзан из рук выпала сумка и с грохотом оттуда вывалились разные мелкие вещи, начиная с телефона, заканчивая губной помадой, ключами и даже газовым баллончиком. Вилл ошарашено выбежала из кладовой, смотря на источник шума. Сьюзан будто в одночасье побелела.

— Ты же знаешь, как я люблю разные искрящиеся взрывы. Чего так удивляться?

Вилл виновата отвела взгляд, пока старшая ВАндом приходлиа в себя. Женщина утерла проступивший пот на лбу и с неким облегчением выдохнула, опускаясь к упавшим вещам.

— Боже, дорогая, ты только вышла из комы. Незачем рисковать. А все взрывоопасные смеси я выбросила. Не хватало, чтобы еще произошла внезапная химическая реакция…

— У устроила нашему дому экстерминатус. Да-да, мам, я знаю.

Вилл без зазрения совести продолжила реплику матери, которую помнила еще со времен начальной школы, когда непоседа бегала в пиротехнические магазины, желая накупить побольше бомбочек. Сьюзан хотела бы улыбнуться, вспомнив, как дочь впервые пришла к ней с просьбой сходить «в один интересный магазин». Да только раны на руках дочери навеивали совсем другие воспоминания.

— Вилл, пожалуйста, не рискуй за зря.

Старшая Вандом с трудом проглотила ком в горле, чтобы не беспокоить дочь. А вот слезы сами подкатывали к глазам, ужас прошедших дней все еще был силен в ее памяти.

— Хорошо, мама. Буду осторожной. Ты же меня знаешь!

Вилл задорно махнула рукой, пытаясь расслабить женщину, но получилось все как-то не очень. Боль сильно резанула душу от резкого движения рукой, Вилл заметила, как одна из ран под локтем начала обильно кровоточить. Чтобы не пугать мать, она убежала к себе в комнату, где была аптечка с бинтами и мазями.

Закрыв дверь, Вилл сразу же вынула из коробки ватку, мазь и бинт. Наложив мазь, прижав ватой и закрепив бинтом, девушка стерла лишние следы крови со своих рук. Будь то застывшая корка, либо остаточные следы наспех смахнутых капель. Закрыв дверь, Вилл достала из кармана кристалл. Бросив на кровать перед собой артефакт, она долго всматривалась в него. Пурпурное марево одновременно манило и раздражало, Вильгельмине было невдомек, почему у остальных силы проявились как по щелчку и подвластны усилию воли, а она не может даже столь маленькую хрень сделать.

— Послушай ты, жертва артефакторного психоделика мастера, если не будешь работать, я тебя Фобосу отдам.

Вилл зажала кристалл между ладоней и тихо шептала тому, чтобы не услышала Сьюзан. Внезапно пришедшая идея отдать кристалл тирану была весьма заманчивой.

Если до завтра не найду способа активировать его, то сразу же потеряю какую-либо весомость в этой блядской команде. Столько пафоса нагнано, а толку ноль.

Вилл ударила кристалл о край кровати. Звонкий удар стекляшки о древесину порадовал, ибо в прошлый раз, когда она хотела разбить его кувалдой, сердце защитилось магией. Вилл замахнулась еще раз, снова прозвучал удар, и еще раз, еще раз, еще раз и еще раз.

— Вилл! Что ты там делаешь?

Удивленная стуком сверху Сьюзан обратилась к дочери. Вилл ощутила некую неловкость, но в тоже время было приятно осознавать, что урон она все же может нанести сердцу.

— Гвоздь, мам! Тут гвоздь торчит, я его пытаюсь забить!

— Может возьмешь молоток?

— Да ладно, тут все пару десятков ударов осталось.

Губы Вильгельмины растянулись в крайне злобной, несколько безумной ухмылке. Она поднесла мерцающее сердце к лицу. Если оно раньше светилось мерно и завораживающе, то в данный момент она хаотично мигало, грозясь потухнуть насовсем.

Вандом нашла острый железный угол, замахнулась со всей силы у впечатала сердцевину кристалла в металлический клин. Драгоценный камень ударился, немного соскользнул, оставив на запястье девушки длинную рваную рану. Вилл зашипела от боли, выронив кристалл. Но также как и на ее руке, на прекрасной ограненной драгоценной поверхности виднелась большая, открытая трещина. Что самое странное - звука бьющегося стекла или хотя бы какого-нибудь скрежета она не услышала.

Взяв бинт, Вилл быстро замотала место пореза, чтобы мать не увидела. К боли, как бы это противно не звучало, она уже попривыкла. Подняв треснутый кристалл с пола, Вилл довольно уставилась на результат своего злонравия.

— Интересно, как Фобос отреагирует, если получит битую стекляшку.

Вилл скалилась, смотря на «драгоценный артефакт». В голове появилось несколько странных мыслей, вспомнились слова Ян Лин, что сердце живое и само выбирает хозяина. Сильно устав, Вандом упала на кровать, раскинув ноги в стороны.

— Ты само выбрало меня, так почему же не хочешь помогать? Я, блять, даже согласилась на эту злоебучую роль Стражницы. А теперь ты играешься? Нравится забавляться над слабым человеком? Впрочем, что еще можно было сказать о бесполезном артефакте. Иной раз мне кажется, что видения более реальны, чем вся эта шушера с Кондракаром. Бессмыслица какая-то.

Вилл бросила кристалл на пол, в дальний угол, чтобы тот не отсвечивал. Успокоив нервы, сдерживая подступившие слезы, закрывая лицо руками и растирая глаза, Вильгельмина попыталась отрешиться от своих мыслей. Было гадко на душе, не просто «плохо», «отвратительно», «погано», а именно «гадко». Она не обладала сильным телом, как Седрик, властью как Фобос, элементами, как Стражницы. Все что у нее было - это хаотические видения ни то прошлого, ни то будущего, ни то вообще какой-то сигнал из параллельного мира.

Блять, что я так затупила. Надо было смотреть их внимательно, а после записывать все произошедшее. Авось бы стала каким-нибудь фантастом похлеще Толкина. Сейчас такие бы бабки зарабатывала бы. Ах…

Посетившая ее мысль была весьма дельной, так бы подумала Вилл в нормальном состоянии, но сейчас ее душевное равновесие было совершенно нарушено, казалось что она сходит с ума. Сердце начало светиться интенсивнее, заливая комнату. Вилл вскочила на ноги, подбегая к разбитой стекляшке, лучащейся как прожектор.

— Потухни блять!

Вилл наступила ногой на кристалл, пытаясь закрыть его, но попытка была предрешена на провал. Пнув кристалл, она полезла в ящик за черным пакетом. Пурпурный свет становился сильнее и что вызвало опасение, так это разряды электричества, пробегающие изредка в пурпурном мареве.

***

Кондракар - царство без времени и пространства, сущности жизни и смерти, центр имматериальной галактики, где сходятся магические жилы. Посреди этого «ничего» возвышается храм Братства, царственное, величественное сооружение из белого материала, похожего на камень. Окружают его бесконечные облака да белый туман, так было сотни тысяч лет до и так должно было быть сейчас. Сила имматериума непостоянна, как сущность реальности, времени и пространства. Но Кондракар - мир лишенный этих базисов, он является обителью сердца и миром внутри него.

Черный туман медленно поглощал белые облака, среди бескрайних простор покрытых мраком рассекали голубые вспышки молний. Редкие и слабые, практически незаметные дуги электричества. В один миг Кондракар осветила чудовищная молния, рассекая видимую реальность пустотного мира.

Храм Братства, что вмещал в себя порядка сотни активных адептов, десятков послушников и нескольких сотен слуг сейчас был предельно тих, а главное пуст. Все куда-то исчезли, витиеватые просторные коридоры погружены во мрак безмолвия. Зал собрания пуст.

— Химериша, что происходит?

Люба, смотрительница Орамер, гуманоидное существо с причудливыми кошачьими усами и некоторым особенностями строения черепа, больше полагающегося кошке, нежели гуманоиду. Женщина в длинном берёзовом балахоне нервно металась из одного конца зала к другому, рядом с колонной в конце зала сидела бывшая стражница огня, Галинор. Женщина как и всегда была предельно спокойна и собрана.

В центре монументального сооружения был пьедестал с пятью волшебными сферами, кружащими в бесконечном танце круговорота стихий. Яркая голубая олицетворяла - воду, красная - огонь, зеленая - землю, белая - воздух, а пурпурная - силу Хранительницы сердца Кондракара. Силу, которой подвластны базисы жизни и смерти, сущности бытия и забвения. Квинтэссенция. В не столь далеком прошлом эта сила одурманила, сломила и извратила прошлую Хранительницу. Преступление из зависти, предательство из-за жажды власти - позор для Стражниц и самого Оракула. Он предвидел это, но не остановил Нериссу, он знал, что Кессиди умрет, знал что Нерисса не сможет совладать со своими желаниями и все равно допустил катастрофы. Катастрофы что создала и оставила после себя Нерисса, весь тот беспорядок и хаос.

Решением Братства орамера Квинтесенции была запечатана, а Хранительница лишена своих сил превентивно. Но никто не знал, что новая хранительница родится с силой Оракула. Силой, что не подлежит изучения, рассмотрению, логическому осмыслению и даже пониманию. Химериша - мудрейший маг, старейшина и бессменный предводитель Кондракара имел эту силу, гораздо более высокую по рангу, всеобъемлющую, но даже он не мог видеть все. Химериша видел рождение Вилл, предвидел ее негативную реакцию и отношение к Стражницам, видел и также те беды, что свалились на нее. Но он не знал, не чаял, не догадывался и даже не подозревал, что Хранительница лишенная сил Стражницы получит дар Оракула. Когда сердце вступило в синхронизацию со своей избранной, все стало ясно в своей неизвестности. Оракул потерял доступ к будущему, доступ к силе предсказания и предвидения. Он, также как и Вилл мог глядеть в прошлое, но лишился силы видеть будущее.

Химериша не боялся такого развития событий, он был, как и всегда, предельно спокоен, собран и готов действовать. Он логически рассудил, что молодая, а от того импульсивная личность Хранительницы захочет принести возмездие пленителю и поэтому вступит в союз со Стражницами. Он также понимал весь ее страх, который испытала несуразная, неподготовленная и откровенно слабая девушка мира без магии и магических существ. Ей нужна сила.

— Химериша, ты слышишь меня?

Оракул впервые за долгие тысячелетия был поражен и глубоко шокирован последствиями своих решений и решений Братства. Закрыв силу Квинтесенции, они не ограничили, не ослабили, не просто подорвали, они полностью уничтожили гармонию между орамерами, гармонию стихий, гармонию душ и разумов. Они также полностью стерли отличительную черту стражниц - единство. Независимо от того кто и какие испытывает чувства, независимо от любви, веры, знаний, рода, расы и вероисповедания, семьи и устоев, Стражницы всегда были едины, едины сердцем, душой и телом.

Когда прошлое поколение было потеряно, когда Нерисса совершила непоправимое преступление, когда ввергла своих подруг в отчаяние и горе, она не стала их врагом, недругом или просто неприятелем. Химериша знал, что когда-нибудь Нерисса вернется, что потянется к подругам и те ее не оттолкнут. Таковыми были стражницы, такова их суть - гармония. Гармония сердца, разума и души. Они не откажутся друг от друга, не бросят и не предадут. Убийство Кессиди было несчастным случаем, Нерисса не имела умысла убивать, не желала ее смерти, не хотела даже покалечить. Она не использовала магию, не пыталась пугать Кессиди, лишь умоляла вернуть ей сердце.

Молния ударившая Стражницу Воды была проекцией той ненависти, тщеславия, гордыни, властолюбия и нарциссизма, принадлежащих Нериссе. Имматериум откликнулся на зов сильного букета чувств, сильной магии Стражницы Квинтесенции и его клич стал бичом прошлого поколения. Была ли виновата Нерисса в смерти Кессиди? Оракул знал, что нет. Знала ли это Нерисса? Нет. Она была уверена, что вина принадлежит полностью ей, ее магия, ее молния, ее чувства стали тем топливом, что разжег это пламя войны.

— Химериша, да расскажи, что происходит.

Мужчина молчал, его холодная белая рука потянулась к покрытой вуалью темной энергии орамере Хранительницы. Стоило ему только приблизиться, как мужчину ударил сильный разряд молнии, отбросивший его на десяток метров назад. Мудрец ударился спиной и сполз по стенке вниз.

— Химериша!

— Мудрейший!

— Господин Оракул, вы целы.

Несмотря на силу удара, Химериша был в полном порядке, он без труда встал на ноги, взяв руку подоспевшего телохранителя. Растянув губы в улыбке, мужчина спокойно изрек:

— Мы пожинаем плоды нашего суеверия, недоверия и паранойи. Сущность гармонии нарушена, стражницы разобщены, а зло преумножает свои силы.

Мало ли говорить, что понять точной сути слов Мудрейшего не мог никто. Они не были витиеватыми, заумными или хитросплетенными. Нет, просто они касались всего сущего и нет, того что было подвластно сущному и выходило за грань его сущности.

— Хранительницы не принимает сердце, сердце истекает кровью. Сила Стражниц нестабильна. Нужно снять печать.

Предложение Мудрейшего, несмотря на весь его авторитет не вызвал ни одного радушного кивка со стороны трех слушателей. Галинор сильно нахмурилась, Вспомнив лицо бывшей подруги, а вот Люба стала злее пущей любой дикой кошки.

— Что за вздор! Хотите повторить историю прошлого поколения?

Но хранительница Орамер не получила ответа, он пришел сам по себе. Белая молния рассекла сущность небытия замка Кондракара.

— Это ответ на твой вопрос.

Мягкий, умный и в то же время безэмоциональный голос Мудрейшего отразился от стен цитадели.

Глава 6

Росчерк белой молнии пролетел перед глазами, словно вспышка резкого света, застилающая глаза. В одно мгновение стало больно, но так спокойно, мышцы во всем теле сжались в один крепкий узел мышц, несмотря на все появившееся напряжение, оно ощущалось таким легким и невесомым, что хотелось попросту заснуть.

Это мой конец?

На последних остатках здравого смысла Вильгельмина подумала, что умирает, удар молнией пережить можно, но она знала свою удачу и поэтому всегда готовилась к худшему. По крайней мере к тому, что могла предугадать. Глаза медленно смыкались, хотелось спать и постепенно сознание угасало. В сердце заколола печаль, не хотелось оставлять матушку одну, не хотелось приносить ей больше боли, чем уже было причинено. Вилл не желала этого.

Сознание потухло, погружаясь в глубокий сон. Вильгельмина не ощущала ничего и не понимала, она спала, а ее тело менялось. Раны на руках и ногах медленно заживали, кожа стягивалась, срасталась, закрываясь и кровоточа. Бинты окрасились алым в последний раз. На ее немного бледной коже появились белые линии шрамов. Но самое большое изменение происходило не с телом, а с душой девушки, она наполнялась магией, силой не подвластной обычным жителями этого мира. Инициализация Хранительницы проходила резко и весьма болезненно, бессознательное тело корчилось в судорогах, вены то тут то там вылезали, начиная активно пульсировать, из носа потекла тонкая струйка крови.

Ночь проходила тихо. Сьюзан не стала тревожить дочь, навещая ее, пока она спала. Сон Вилл был беспокойным и весьма чутки, а после трагедии ей нужно было восстанавливать силы как можно скорее. Хорошая еда и здоровый сон укрепляют организм. Пожалуй, это решение было только к лучшему, ибо если бы Сьюзан увидела в каких конвульсиях содрогается тело дочери, то точно упала бы замертво.

***

— «Вильгельмина Вандом, просыпайтесь! Вставай! Вставай! Вставай, глупышка! Через пятнадцать минут ваша матушка поднимется в комнату!»

Странный механически искаженный голос вывел Вилл из состояния сна. Девушка распахнула карие глаза в страхе, не зная кому мог принадлежать этот голос. Она озиралась, пытаясь найти хоть одно живое существо, но никого не было. Кому мог принадлежать этот голос? Вопрос, на который она не получила ответа.

После пришло другое, в теле была некая напряженная тяжесть, словно после изматывающей физической тренировки, а в груди славная нега, что исходила от ритмично бьющегося сердца. Вилл не понимала этих чувств, с каждым вздохом ее состояние бросалось из крайности в крайность, то ли чудовищная усталость, то ли подростковая импульсивность. Поднявшись с пола, Вилл схватила телефон со стола. Распахнув раскладушку, она поглядела на время. Оставалось еще пятнадцать минут до будильника и ее пробуждения.

Вилл села на край стола, сгорбившись, уперев руки в колени, не замечая отсутсвия боли в конечностях. Тяжелый вздох сорвался с ее губ, девушка с обреченным выражением лица смахнула упавшую на глаза челку. В голове копошили не шибко оптимистичные мысли:

— Сколько раз еще предстоит умереть, чтобы это все закончилось?

Она обреченно тихо прошептала эти слова, прежде чем по щекам покатились холодные слезы. Ее жизнь еще никогда не была настолько тяжелой, настолько страшной и безнадежной. От безысходности в груди все сжималось, было больно и неприятно. Вилл понимала что с этим ничего не может поделать и поэтому ей оставалось только рыдать, жалея себя. Ибо получить поддержку было не от кого, она не могла ничего рассказать матери, те кто должен был быть ее товарищами - контуженные глупцы.

Вилл задержала дыхание, останавливая рвущуюся наружу истерику. Кататься по полу, издавая тихие вопли и хлюпать носом было не самым лучшим решением в данное время. Она успеет это сделать как-нибудь потом, после очередного прихода, когда в голове будет пустота.

Где эта чертова стекляшка?

Вильгельмина бросила взгляд в тот угол, куда вчера метнула драгоценное сердце Кондракара. На полу лежал потухший, темно-фиолетовый кристалл с черной трещиной на боку. Вилл досадно покачала головой, надеясь, что ее не будут ругать за порчу артефакта и не станут подрывать и так шаткий авторитет. Вчера она сорвалась, истерила в бессилии и попросту выпускала накопившуюся злобу. Сейчас она была более уравновешена.

— Ха-а-а-а… черт.

Вилл сжала кристалл в руке, громко выдыхая, прежде чем подцепить его за черный шнурок и повесить на шею. После девушка начала стягивать с себя всю одежду. Окровавленные бинты упали на пол последними. Следы запёкшейся крови и боль, когда она их отдирала уже были немного привычны, они создавали ощутимый дискомфорт, но больше кричать и лезть на стенку не хотелось.

Взяв банное полотенце, Вилл быстро побежала по лестнице вниз голышом. Сьюзан не любила, когда дочь ходила нагой по дому, пусть их было только двое. По ее мнению, это очень плохая привычка, которая может вызвать весьма неловкие последствия, если окажется, что дома кто-то был. Но сейчас ранее утро, Сьюзан еще спит, поэтому можно было провернуть такую авантюру.

В ванной, Вильгельмина с удовольствием стала под теплый душ, но следом пришло ощущение некоего отвращения. Запешкаяся кровь, размытая водой, начала источать неприятный железистый запах, а по телу и уже по белой плитке в слив стекали обагрённые кровью струи воды. Задержав дыхание, Вилл стала быстро смывать с себя эту напасть, пытаясь как можно более осторожно касаться мест ранения. Через пару минут большая часть следов запёкшейся крови была смыта, но ран все также было не видно.

Вилл поднесла руку к глазам. На запястье, где должны были быть самые ужасные шрамы от кандалов были опоясывающие руку белые линии шрамов. Вандом с трудом сглотнула появившийся ком в горле. На другой руке ровно такая же картина. Опустившись на корточки, Вилл тщательно осмотрела ноги, но нигде больше не было открытых ран, только белые следы шрамов.

Чудо какое-то.

Вилл озадаченно прислонилась спиной к стене, выключив душ. Пораскинув мозгами, она не решилась паниковать, да и особо и не надо было. Разве что как такое можно было бы оправдать перед матерью, остальным она ничего не обязана говорить. Впрочем, всегда можно носить бинты, пока не истечет примерное время «лечения». Вилл постаралась побыстрее закончить с ванными процедурами и покинуть душевую. Вытерев тело насухо, Вилл все также нагишом быстро стала подниматься к себе в комнату.

— Вилл, сколько раз я тебе говорила не ходить голышом?

Из кухни доносился заспанный голос Сьюзан, Вилл словно прошибло током и она замерла на месте. Тяжело выдохнув, Вандом ускорила шаг, пытаясь сохранять спокойствие.

— Прости, мам.

Бросила она извинение на высокой ноте, проносясь по коридору. Сьюзан устало прислонилась к стене плечом с кружкой кофе.

Что-то в нашем доме не изменится никогда.

Сьюзан с нескрываемой усмешкой отметила для себя эту особенность дочери, которая, по всей видимости передалась по наследству. Когда она только вышла замуж, то часто провоцировала Томаса на всякие пошлости. Мужчина отвечал охотно и их медовый месяц можно было бы назвать «клубничным», ибо что утром перед учебой, что в обед, что вечером, их дом полнился непристойными звуками и запахами.

Сьюзан с печалью бросила взгляд на семейное фото на дальней тумбочке возле кладовой. Она хотела убрать эту фотографию как можно дальше и не вспоминать о ней. Там было запечатлено самое счастливое мгновение ее жизни. Усталое, немного бледное с темными кругами под глазами лицо Сьюзан с кроткой улыбкой, нервозное, взвинченное полу припадочное лицо Томаса, не знающего куда себя деть от радости и маленький сверток на руках у матери. Тогда она думала, что их семья будет крепкой, примерной и порядочной. Что у них будут еще двое детей, что их дом будет всегда полон тепла, семейного уюта, а чуть погодя там же будут разноситься веселый крики внуков.

Через два года Томас устал от семейной жизни, ему было в тягость заботиться о ребенке. Мужчина брезговал менять памперсы, не любил слюни и сопли, не говоря об остальных естественных реакциях детского организма. И его откровенно бесила «несмышленость» ребенка. Томас постоянно кричал на жену, подолгу пропадал «на работе», а после и вовсе перестал ночевать и приносить деньги. Тяжелые времена настали слишком быстро. Сьюзан, несмотря на недогоревшее пламя юношеской влюбленности, развелась с ним, а после и переехала в другой город. Там нашла работу и изо всех сил старалась подарить дочери лучшее будущее.

Женщина покачала головой, нахлынувшие воспоминания из-за старой фотографии береди давно зашившие раны, ставшие грубыми шрамами. Она не дает второго шанса, не потерпит этого мужчину в своем доме, даже если он и отец Вилл. Ради дочери и ради их семьи Томас должен был исчезнуть. Гулящий, пьющий, азартный игрок и абсолютно безнравственный человек не принесет их дочери ничего хорошего.

Сьюзан вернула кружку с кофе обратно на кухонный стол. Ей нужно сейчас позаботиться о дочери и ее ранах. Женщина надеялась, что к ней вернется память и Вилл расскажет, кто это сделал с ней и по какой причине. Старшая Вандом подозревала, что это могло быть связано с ее тесным общением с байкерскими группами. Несмотря на то, что те люди были абсолютно вменяемыми, остальная шобла этого мотоциклетного сброда имела весьма неоднозначную тягу ко всему запрещенному и «свободному».

— Вилл, тебе помощь нужна.

Сьюзан заранее знала, как ответит дочь:

— Нет, мам, я сама!

Донесшаяся до нее реплика вызвала тихий смешок, Вилл не любила принимать помощь в деле, которое могла сделать сама. Все же дочка обладала не таким хорошим характером, как она считала. Впрочем, Вилл это делала из-за уверенность в своих силах.

Сьюзан медленно поднималась к комнате дочери, позволяя той проявить некую самостоятельность, а когда она придет то доделает либо переделает то, что неправильно сделала дочь. Лучше иной раз позволить ребенку сделать свои ошибки и осознать их, нежели делать все за него. Но к ее удивлению, когда она осматривала бинты, те были правильно закреплены и закрывали все повреждения.

***

Школьный день прошел подозрительно тихо, никто из Стражниц и даже не коронованная особа ее не трогали, лишь мимолетно бросали придирчивые взгляды, с явным подозрением в готовности Хранительницы возглавить их и Вилл понимала этот настрой, ибо сама мандражировала, так как ей не удалось активировать сердце, да и что уж тут говорить, она его разбила.

Когда отзвенел последний звонок последней пары, Вилл вышла в школьный двор. Сзади нее тихо семенила Тарани, чуть поодаль в компании товарищей шла Ирма, вот только несмотря на ее непринужденный вид и казалось бы активное общение, девушка все чаще бросала взгляд голубых глаз в ее сторону. Вперед, возле школьных ворот стояли Корнелия, Хай Лин и Элион, сопровождаемые компанией Калеба.

А этот меридианец что тут делает?

Вилл недовольно нахмурила брови, бросая многозначительный взгляд на загорелое лицо парня. Десяток неловких шагов разделял ее и собравшуюся компанию, а отступить, уйти, перенести собрание было нельзя. Тяжело вздохнув, почесав фантомные раны на руках, Вилл пошла вперед.

— О! Вилл, привет, ты пришла!

Хай Лин восторженно взмахнула вверх руками, а ее сила невольно вызвала сильное дуновение ветра, поднявшего упавшие листья и пыль в воздух. Вандом поморщилась, заправляя выбившиеся пряди за ухо.

— Да, как мы и договаривались.

Ровный голос Вильгельмины не выдавал ее беспокойства. Девушка сделала шаг вперед, максимально приближаясь к этой небольшой компании. Корнелия все также старалась на нее не смотреть, а если и обращала внимание, то только с заведомо высокомерным взглядом, не желая мириться с тем, что лидером была не она и ее мнение не имело вообще никакого веса, что для ее жизни было нонсенсом. Элион одарила теплой доброжелательной улыбкой от которой Вилл захотела помыться.

По всей видимости принцесса все же не теряет надежды на мою помощь.

Внутренне Вилл скривилась в гримасе отвращения, но внешне все также оставалась холодной. Единственное, что по-настоящему порадовала это обоюдное неприкрытое отвращением между ней и Калебом. Парень держал руки на груди, но то и дело бросал уничижительный взгляд полный возмущения и злости на фигуру рыжеволосой.

— Когда Тарани и Ирма присоединятся?

Лаконичный вопрос был лишен издевок по поводу их неумелой игры в конвоиров. Хай Лин немного сконфуженно почесала затылок, понимая что подруг заметили и по всей видимости это сыграло хуже на их сплочении.

Хай Лин часто слушала рассказы Ян Лин о прошлом поколении стражниц и о том, насколько он были сильны и какую силу давало единство. Но в нынешнем с этим большая проблема. Их безменный лидер, который является ключом к силе весьма радикально отрицательно настроена к ним и их судьбе. С Вилл было тяжело общаться, она слишком холодная, слишком высокомерная и слишком эгоистичная.

— Обещали прибыть в «Серебряный Дракон» чуть позже нас.

Ответила на вопрос Корнелия, весьма неохотно, но с крайней уверенностью в голосе. Блондинка прежде чем раскрыть рот самой бросила взгляд на фигуру Хай Лин, но видя, что та была совершенно не готова вступать в разговор с этой подавляющей личностью, Хейл собрала в себе все силы, чтобы не начать язвить и казаться более отчужденной, скрывая раздражение. Корнелии было непонятно для чего вообще нужна Пятая, которая не обладает особой силой и лишь носит кристалл, да вроде как активирует их силы. Неужели этой работой не мог заниматься кто-то из них?

— Быстрее начнем - быстрее закончим.

Вилл раздраженно закатила глаза, бросив реплику. Рыжеволосая двинулась в сторону «Серебряного дракона», за ней хвостиком побежала Лин, а позади остались Корнелия вместе с меридианцами дожидаться остальную группу.

Хай Лин была по природе ветреной и жизнерадостной, гиперактивной и попросту энергичной, но рядом с Вилл девушка ощущала себя подавленно. Лин была чувствительна к аурам людей, они были разными, по-своему интересные, красивые и привлекательные. Были тяжелые, такие как у ее матери и отца, были невесомые, как у той же Ирмы, были плотные как у Корнелии и Тарани. А вот аура Вилл… ее можно было сравнить с непреступной крепостью. Непроходимая, непроглядная. Из-за этого у нее появлялась сложность перед началом общения с Хранительницей.

— Эм… Вилл, а ты правда решила нам помогать?

Хай Лин немного неуверенно, но с натянутой улыбкой и напускным жизнерадостным тоном произнесла эти слова. Вильгельмина подняла тонкую бровь в вопросительном жесте.

— Ты о государственном перевороте?

Вандом старалась держать себя в руках, ибо при этих словах перед глазами пронеслись полк верных солдат, огромные залы готического замка, тень нага и подножие трона Князя. Ей с трудом удалось подавить дрожь. Хай Лин этого не заметила, лишь усилившееся напряжение ауры Вилл говорило о том, что девушка разозлилась или попросту испытывает тяжелые негативные эмоции.

— Н-н-нет… Я о помощи людям.

— Если ты про наших соотечественников, то да. Если про меридианцев - нет.

Стальной голос Вилл пугал, было немного неприятно слышать столь ужасающую категоричность в ее словах, сразу же вспоминалась мать, что постоянно ограничивала действия Лин. Но покорительница воздушных просторов собралась с духом, желая начать дискуссию.

— Но ведь им нужна помощь!

Вандом шумно вздохнула, сложив руки на груди. Подняв взгляд темных карих глаз к серому небу, Вилл задумалась стоит ли начать обсуждение или же попросту игнорировать.

— О какой помощи идет речь? Засуха? Думаю, что Ирма может создать пару озер для них. Неурожай? Если Корнелия соизволит помочь с посевными и каким-то образом обогатит почву, то его можно избежать. Нехватка пресной воды? Тарани может растопить ледники, хотя думаю и Ирма попросту может создать ее. А ты можешь крутить лопасти мельниц. Помогая пекарям быстрее получить муку. Уверена, Князь Фобос не станет препятствовать, хотя если брать в расчет, что несмотря на наше отношение, мы по умолчанию являемся сторонниками принцессы и мятежников, то от нас избавятся в тот миг, как покажемся.

— Вилл, но ведь это не решит проблем, да и Фобоса не остановит где и чем мы занимаемся. Мы для него - помеха.

Вандом понимала резонность сказанных слов Лин, но не соглашалась с ними в открытую. Не давая надежды китаянке переубедить ее, Вилл сузила глаза и повернулась к ней лицом.

— Я, по-моему, говорила, чтобы победить Фобоса нам понадобится минимум батальон современных комбатантов снаряженных до зубов техникой.

— Но у нас есть Магия!

Воскликнула Хай Лин, мигом стушевавшись из-за привлеченных лишних взглядов прохожих.

— Ага, по Толкину эльфы вроде как обладали магией.

Вилл также чуть-чуть повысила голос, позволяя прохожим расслышать то, что им надо было услышать. Люди мигом растеряли всю свою подозрительность и пренебрежительность, вернувшись к своим мыслям. Слова о магии всегда будили в людях интерес, будь то скептицизм к мошенникам, или же желание прикоснуться к тайным искусствам.

— Эм, прости.

— Ты бы говорила потише или оставила этот разговор на потом, когда придем в ресторан.

***

В ресторане, как и в прошлый раз стояла удушающая жара из-за объема посетителей. Одно время Вилл слышала, что возможно скоро аутентичному китайскому ресторанчику придется закрыться, ибо посетителей с каждым днем все меньше и меньше, но картина перед ее глазами говорила об обратном.

Вильгельмина утерла проступившие капли пота на лбу и быстрым шагом последовала за подпрыгивающей на ходу Лин. Поднявшись на второй этаж и преодолев рубеж помещений жилого назначения и рабочего, Вилл ощутила легкую прохладу, царившую в квартире семейства Лин. Это разительно отличалось от того, что она чувствовала десять метров назад. Ей предложили присесть на то место, где они в прошлый раз собрались вместе. На тоже самое кресло. Хай Лин унеслась прочь, сказав, что сделает чай, а Вилл осталась в тишине ожидания, пока вся группа не соберется.

Сняв с шеи кристалл, Вилл с неким раздражением катала его между пальцев. На глаза все чаще и чаще попадала трещина, созданная ею. Напряжение в ее душе нарастало ибо она боялась заведомого провала. Вильгельмина не могла нормально описать, что происходило в ее жизни и возможно ли вернуться в нормальное русло событий. Скорее всего нет, если не потерять память.

И как же тебя использовать? Едины или нет, это же не должно иметь большого значения? Что вообще за бред с единением стражниц?

Вандом сжала кристалл в руках. В течении следующих двадцати минут в комнату прибыли оставшиеся стражницы. Повисла гнетущая тишина, никто не решался начать разговор, все сидели в старом распорядке.

— А вот и чай!

Восторженное настроение Хай Лин большинство людей не разделяли. Китаянка ловкими движениями поставила кружки без ручек напротив каждого гостя, правда Калебу ее пришлось правильно вкладывать в руки, ибо этот человек не понимал как с такой посудины правильно пить. Он мог попросту уронить и разбить ее.

Вилл, подперев щеку кулаком, тяжко думала. Ей не хотелось показывать свою слабую сторону как начальника, но чтобы не опозориться на полигоне, лучше прояснить все недомолвки сейчас.

— Ирма, твое заклинание не работает.

Слова произнесенные рыжеволосые были совершенно бесчувственны и обезличены. Вандом не бросала ни на кого взгляд, она спокойно смотрела на парящий напиток, прежде чем его взять в руки. Ирма вздрогнула, широко раскрыв глаза, она с удивлением смотрела на бесстрастную фигуру Хранительницы.

— Как это!? Не может быть!

Вандом невзначай пожала плечами, невербально говоря, что и сама ничего не понимает. Дверь со скрипом открылась и в комнату, гремя тележкой, вошла Ян Лин. Старушка была в красивом темно-синем кимоно, а ее черные волосы не тронутые сединой связаны в большой пучок.

— Добрый день, девочки, рада вас видеть в полном составе.

Добродушный голос Ян Лин успокаивал стражниц, как голос старшего товарища и их предшественника. Вилл сузила глаза, смотря на безмятежный вид прошлой стражницы воздуха.

— Я тут невзначай подслушала. Вилл, ты не можешь использовать силу сердца Кондрака?

На этих словах некоторые нервозно заерзали, например, такими были Тарани и Ирма, а вот персона по типу Корнелии горделиво приподняла подбородок, бросая многозначительный взгляд в сторону предводителя.

— Так может она и не Хранительница?

Вандом услышав революционные ноты в голосе Хейл сразу же среагировала на подобное обращение.

— Если бы ею не была, то Фобос не пришел за мной и мне не пришлось знакомиться с флорой и фауной Меридиана, а также я бы никогда не связалась с малолетними идиотками, с недобитым мятежником и не-законной принцессой. Мне бы жилось гораздо легче.

Голос Вилл был однозначно раздраженным и источал всю злобу, что накопилась за эти дни. Остальные стражницы знали гадкий характер Хейл и понимали, что той всегда нужно было быть первой во всем и вся. Корнелия любила внимание, любила раболепные взгляды по отношению к себе и не терпела чьи-то лидирующие позиции. Как, например, это было сейчас, когда ей в открытую заявили, что ее предводителем является девчонка, которую она никогда не видела, да и которая абсолютно не следит за своей внешностью, нося одежду мрачных тонов и нелепую прическу без какой-либо изюминки.

— Девочки, девочки, успокойтесь.

Ян Лин похлопала в ладоши, привлекая их внимание. В голове старушки постепенно складывалась картина почему происходящего и почему сердце не реагировала на своего избранника. Женщина тяжело вздохнула, присаживаясь на кресло рядом с Вилл.

— Стражницы - это не только пять ведьм наделенных силой, это воплощение природного естества. Сущность противоположности и единства. Вы разные во всем, начиная с характеров, заканчивая одеждой, но вы должны быть едины. Как подруги, как семья, как люди, объединенные долгом. Как огонь и вода не могут существовать вместе, так и их сосуществование дает жизнь всему. Примеритесь, вы не должны ссориться, иначе силы Зла победят.

Ян Лин объясняла, казалось бы, доходчиво, да только для импульсивных подростков, достигших возраста «возражения», когда любые самые мудрые слова воспринимаются в штыки. Корнелия цыкнула языком, повернув голову в сторону от Вандом и старшой Лин. Сама Вилл с тяжелым вздохом, обрамленных раздраженным рычанием, сжала руку с кристаллом до по бела костяшек. Острые края подвески впивались в кожу, но это не приносило дискомфорта.

Стражницы. Единство. Что за бред!?

— Запомните, девочки. Сила в том, что вы едины.

Слова Ян Лин вызвали усмешку на губах Вильгельмины.

— Сила - это единство, единство - это порядок, а порядок - это строгая дисциплина.

Вандом говорила тихо, но ее было достаточно хорошо слышно. Не сказать, что эта реплика вызвала какую-то бурную реакцию или сильный отклик, все собравшиеся только пожали плечами, услышав ее. А вот Сердце среагировало по-другому. Яркий пурпурный свет залил на мгновение всю комнату, люди которые могли что-то рассмотреть в этом маре, видели что источником этого света было не только кристалл, но и сами стражницы. На лице Ян Лин появилась счастливая улыбка, в голове сразу же всплыли первое превращение их команды и начала этой давней истории. Калеб закрыл собой принцессу, а Элион наоборот смотрела с неким восторгом на лице, совершенно не наигранном. Когда сияние исчезло, стражницы преобразились. Они стали выше своих изначальных тел, их тела повзрослели и стали более женственными, их одежда изменилась, а на спине появились крылья.

— Ни че се!

Закричала Хай Лин подпрыгивая на месте. Китаянка стала высокой и крайне стройной моделью, ее волосы извечно сплетенные в два хвостика сейчас струились вниз по спине, а пряди спереди были собраны в две шишки на висках. Ирма поддержала вопль подруги, начав смеяться в голос.

— ПХАХ! А Вилл оказывается отборный солдафон! Единство - это порядок, порядок - дисциплина! ХА-ХА-ХА!

Лейр исказила свой голос, цитируя слова Вильгельмины. Остальные девушки тихо осматривали себя и приводили чувства в порядок, не все восприняли это несуразное превращение, как нечто хорошее. Сама Вандом, например, сидела неподвижно, ощущения чего-то странного на спине не давало покоя, но она пока не решалась бросить за спину взгляд. Длинные рукава пурпурной туники мешались немного, но это было не критично. Их одежда, по всей видимости, состояла из темно-зеленого, салатового и фиолетового цвета. Она была странной, например, Хай Лин была одета в топ под шею, короткие шорты, прикрытые набедренной повязкой, гольфы до бедра и на ее руках были ленты. А вот законодательница мод Корнелия облачена в совершенно закрытый костюм. Длинные лосины, тонкая набедренная повязка, водолазка с высоким воротом и длинными рукавами, закрывающие все тело. Одежда Тарани состоит из пурпурного топа, двуцветных лосин, коротких перчаток без пальцев. А Ирмы из майки, рукавов, лосин и той же самой набедренной повязки. Самой Вильгельмине повезло немногим больше, ибо на ней были обычные лосины, неприятно облегающие, майка без рукавов и пурпурная кофта без низа с длинными рукавами.

Вилл нахмурилась, ощущая неприятную скованность движений из-за облегающей одежды, также ей не нравилось, что ее «формы» выставлены на показ. Но сделать с этим ничего уже нельзя было. Вандом хмуро окинула присутствующих взглядом, сжимая кристалл в руке. На кончиках алых прядей заиграли белые искры, а между пальцев свободной руки змеями извивались молнии.

Не увидеть такое было просто невозможно, пусть и магия Хранительницы появилась мимолетно, но успела попасть всем в поле зрения.

— Поздравляю, Вилл, твоя сила пробудилась.

Мягкий голос Ян Лин коснулся ушей, когда сама Вандом замерла от проявления силы. Старушка говорило доброжелательно и весьма довольно, это немного подкупало. Вильгельмина спокойно кивнула, все еще украдкой бросая взгляд на свою руку.

Как это произошло? Из-за того, что я разозлилась?

Ирма громко свистнула, восторженно смотря на исчезнувшие следы магии.

— О! Так ты у нас теперь переносная АЭС! А телефон зарядить сможешь?

Вандом пропустила шутку мимо ушей, концентрируясь на странных ощущениях тепла и уверенности в своем сердце. Казалось, что эта магия концентрировалась в груди, прямо в сердце.

Сердце!

Рыжеволосая хотела разжать кулак с кристаллом и посмотреть на него, но помня что недавно оставила трещину на нем, сделала это более медленно и аккуратно, боясь показать следы ее характера. Разжав пальцы, она осмотрела пурпурный, мерно мерцающий кристалл без единой трещины. Удивленно склонив голову в бок, Вилл повесила Сердце Кондракара на запястье, оставив то висеть просто так.

Откинувшись на спинку кресла, Вилл оперла голову на правую руку. А левую подняла ладонью вверх, раскрыв пальцы. Сконцентрировавшись на своих чувствах, девушка медленно меняла в голове воспоминания, вызывающие в ней злость, раздражения и даже больше - ненависть. Но ничего не получалось. Тогда она пошла от обратного, как многие авторы писали в фентези - магия подчиняется воле, значит надо сконструировать свою мысль и заставить ее воплотиться.

— А!

— А!

— А!

Окружающие со странной смесью интереса и легкого страха смотрели как пальцы Вильгельмины опоясывали белые дуги электричества толщиной в большой палец. Хранительница также завороженно наблюдала за танцем молний на своей руке. Они касались кожи, ощущение было странным. Это была не щекотка, не боль и даже не тепло. Странный холод, словно она касалась проволоки, лежащей на бетонном полу, а та словно змея двигалась по руке. Сжав ладонь, Вилл потушила белые молнии, осветившие комнату холодным белым светом.

— Кто-нибудь желает электрофорез?

Короткая шутка Вильгельмины вызвала неловкий смешок у Ирмы и застенчивую улыбку у Хай Лин, Тарани и Корнелия воздержались от ярких эмоций, а Элион и Калеб выглядели слишком сконцентрированными на своих мыслях.

— Сила Хранительницы олицетворяет сущность энергии. Впрочем, ты скоро сама все узнаешь, Вилл.

Вандом кивнула словам старушки, понимая, что ей все равно никто и ничего не скажет. Если она хочет что-то узнать, то ей стоит заниматься всем этим самой. Вилл бросила взгляд на настенные часы на противоположной стене. Время близилось к пяти часам вечера. Она предупредила мать, что ее сегодня пригласили на ужин в Серебряный Дракон, поэтому времени у нее есть до восьми. Как на зло, сегодня она забыла свой телефон дома, поэтому связаться с матерью не могла и отпроситься на более поздний срок.

— Здесь есть рядом какое-нибудь укромное место?

Вилл задала вопрос окружающим, те с непониманием бросили на нее взгляд. Вандом тяжело вздохнула. Указав рукой на черные отростки в форме крыльев за спиной, она имела ввиду, что хотела испытать и это. Девушки начали бросать взгляды на свои спины и недолго думая ответ нашелся сам собой.

— Под мостом!

Восторженно крикнула Хай Лин. Вилл не совсем понимала что за мост и о чем вообще идет речь.

Глава 7

Новообразованная команда Стражниц двигалась в немой тишине быстрым шагом. Несмотря на общий скептический настрой по поводу их «сплоченности», девушки были воодушевлены раскрывшимися силами и появившейся возможностью полета. Например, Ирма и Хай Лин шли держась за руки подпрыгивая через каждый шаг. Если бы им дали определенную музыку, девушки начали бы танцевать.

— Испытай один раз полет и твои глаза навечно будут устремлены в небо. Однажды там побывав, на всю жизнь ты обречен тосковать о нем.

Поэтичный голос Лейр заставлял задуматься и в тоже время усмехнуться. Забавно было смотреть на столь странное выражение лица у девушки, что даже собственную смерть встретит нелепой шуткой, а опасность грядущей «работы» воспринимает как нечто особенное связанное с магией. Вильгельмина видела в этом тщедушную наивность и бессмысленную храбрость.

— Боже, ты можешь прекратить ерничать?

Вандом устало закатила глаза бросая взгляд на кривляющуюся физиономию Ирмы. Аловолосая сложила руки на груди, откидывая голову назад, не желая видеть лицо шатенки.

— По законам, понимаешь, современной аэродинамики шмель летать не может. Не должен, падла, летать! А он летает… сука безграмотная.

С последней шутки все же все девушки улыбнулись, даже Тарани, что терпеть не могла шутки, связанные с искажением научных фактов. Но даже она засмеялась.

Все же стоит признать, у Ирмы есть природное обаяние. Бьет редко, но метко.

Вильгельмина так же не осталась с хмурым лицом. На бледных губах появилась тонкая улыбка. Атмосфера стала более теплой. С таким настроением они быстро дошли до мостовой. Большой железный мост, соединяющий две части города, разделенные рекой, был оживленным сверху и полностью мертвым снизу. Под мостом была пустота, пожухлая зеленая трава, бочки с мусором, обшарпанные опоры и большая темная область от падающей тени моста. В этом месте должны были ошиваться криминальные элементы, но данных не наблюдалось.

— Почему здесь никого нет?

Вилл действительно мучал данный вопрос, ибо такое место в ее городе пользовалось бы весомой популярностью у наркоманов, барыг и нелегальных перекупов. Там бы занимались непристойностями любители экстрима или же несовершеннолетние, которым некуда вести партнера. Ненароком вспомнился сквер с густой посадкой кустов достигающих в высоту полутора метров. Одна Вильгельмина нечаянно уронила туда банку с колой, потянулась достать, развела в сторону кусты и увидела землю полностью покрытой использованными презервативами и их обертками. Зрелище до сих пор вызывает легкое чувство тошноты.

— А? А кто тут должен быть?

Непонимающе задала вопрос Хай Лин, а Лейр по всей видимости смекнула о чем думала новенькая и от воспоминания всплыли плохие эмоции. В голубых глазах появилась тяжесть неприязни, непонимания и горечи сострадания. Ирма хотела промолчать, но острый взгляд карих глаз буквально резал по живому. Было сложно смотреть на нее и не замечать. Вилл была странной. Ее воля, ее характер, даже ее аура были крайне сильными и не колеблемыми. Насколько ей удалось накопать информации через отца полицейского. Вильгельмина живет с матерью, отца нет, родители в разводе, за отцом есть след преступлений в виде потворствую нелегального игорного бизнеса, мошенничества и отмывания денег. Доказать это и привлечь к ответственности не смогли. Ирма еще помедлила и ответила с тяжестью в голосе.

— Четыре года назад здесь убили пятерых людей. Двух парней и трех девушек… Жестоко убили.

Намек Ирмы был понят не всеми. Вилл могла бы этого не понять, если бы она не слышала прежде такой интонации от своих старших товарищей. Когда слово «жестоко» произносилось вкупе с убийством - это было не пытки, а сексуальное насилие. Тема скверная, грязная и крайне неприятная. Вандом решила промолчать. А вот Корнелия нет.

— Зачем ты нас привела сюда!? Что за отвратительное место! Немедленно уходим!

Голос Хейл был полон панических нот и откровенного страха. Блондинка пыталась сохранить благородное выражение лица, но расширенные в страхе глаза полностью выдавали ее настроение. Но перед направившейся прочь Корнелии выросла Лейр с расставленными в стороны руками.

— Подожди. После того случая здесь даже наркошь не ловили. Здесь тихо и безлюдно из-за той истории.

Слова Ирмы были в некоторой степени логичными, но в тоже время весьма подозрительными.

— Разве сюда не наведывается патрульные?

Вопрос Тарани был крайне логичным, но наивным из-за ее крайней уверенности в правопорядочности полицейских. На лице Ирмы появилась короткая ухмылка и девушка скептически склонила голову к плечу.

— Ты такая хорошая, Тарани. Аж зло берет.

Скептическая ухмылка превратилась в оскал. Кук нахмурилась с трудом понимая к чему она ведет.

— Вообще?

— За последние полтора года - ни разу.

Тарани цокнула зубами, нахмурив брови. Она знала, что не все так правопрекрасно в ее государстве, но не думала, что такое будет прямо у нее в городе, даже несмотря на чудовищное преступление все-ничего лет назад. Негритянка тихо шепнула ругательство под нос.

— Так! Если у кого-то есть возражения можем найти другое место, но где и когда?

Слова Ирмы звучали твердо и уверенно, но не имели той стали, которая заставила бы всех беспрекословно подчиняться. Та же Тарани сразу вспомнила место за городом, куда они могли направиться.

— За частным сектором есть лес, там постоянная тишина и безмолвие.

— За частной! Ты шутишь, Тарани? Туда ехать минут сорок, а после еще идти около получаса в лес! Не-не-не, я не пойду, нафиг надо. Три часа только на дорогу туда-сюда. И что нам на тренировку?

Между Кук и Лейр появился спор. Одна утверждала, что безопасность важнее свободного времени, другая наоборот. Вандом смотрела на это с пустым взглядом. Рыжеволосая нахмурилась, сжав в руке кристалл. На мгновение округу осветило фиолетовым светом и стражницы трансформировались. Ирма, как и все остальные немного оцепенели, но после шатенка победоносно вздернула подбородок, смотря исподлобья на подругу.

— Вопрос решен.

Ирма решила еще немного подонимать Тарани, но Вилл на это уже было все равно. Вандом пыталась совладать со своей силой. Желание и чувства - основа ее магии. Сосредоточившись и подняв из глубины души те негативные чувства, что были давным-давно подавлены.

От плеча к ладони проскочила белая молния, несколько раз прыгнув из стороны в сторону на ладони и исчезла. Вилл напряглась и молнии вновь заплясали на ее руке, в этот раз на пару секунд дольше.

— ЮХУ-У-У!

Рядом с ней проскочила Хай Лин, что невероятно естественно освоилась в небесах, используя крылья. Девушка летела настолько быстро, что Вильгельмину потревожило не столько ее движение, сколько удар воздуха, что буквально практически снес с ног.

— Блять.

Вилл злобно плюнула под ноги, уходя в сторону с открытого пространства, где резвилась воздушная княжна. Напрягшись Вандом все же создала устойчивую электрическую дугу на своей ладони и когда спустя пять секунд она не исчезла, а с виска молодой чародейки уже тек пот, а уши заложило, Вандом довольно ухмыльнулась, выставив руку в направлении бетонной стены. Толстая молния соскочила с пальцев, устремившись в цель, осветив округу на секунду. Девушки от неожиданности легли на землю, испугавшись вспышки.

Вилл с трудом сдержала рвущиеся наружу маты. Девушки же не ограничивали себя в вздохах и шокированных окриках. Удар, пришедший в стену, оставил жестокую опалину с ярко-алой точкой раскаленного камня в центре. От этой точки в разные стороны шли неказистые трещины.

— Нихрена себе, это сколько вольт там было!

— Не вольты, а амперы.

Восторженны выкрик Ирмы был перебит возмущенным тоном Тарани. Корнелия закатила глаза вновь услышав ненужный спор. Хай Лин чуть ли не пища сжалась в комок с крылышками, подлетев на высоту трех метров.

— И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и…

Китаянка тихо пищала, сжавшись в летающий комочек с поджатыми ногами и руками обнимающими колени. Вильгельмина подумала, что Хай Лин шутит над ней, но взгляд девушек направленный на нее показывал, что нет, ибо в нем было сочувствие, шутливая неловкость, раздраженное снисхождение.

— Вилл, Хай Лин боится грома и молнии.

Вандом удивленно вздернула брови, ибо несколько часов назад она практически тот же фокус выкинула в доме Лин, показывая пляшущие молнии на пальцах.

— Как это? Я же не так давно показывала ровно тот же фокус?

Удивленной подозрительный голос Вилл немного раздражал окружающих. Может быть она думала, что ее разыгрывают, может быть опасалась какой-то подлости с их стороны. Причин много, но на это никто не обращал внимание. У девушек были свои причины не доверять ей, но они все же слушали ее приказы, а это были именно приказы. Даже сейчас, когда возник сопор как поступить, заниматься здесь или в другом месте она решила все сама и сделала так, как хотелось ей.

— Там это было скорее электричество, а здесь шарахнуло молнией.

Пояснение Ирмы нисколько не успокоили и обнадежили Вильгельмину.

Отлично! Теперь я еще своей силой пользоваться не могу, ибо одна приплюснутая боится молний.

Вандом сдержала сарказм, но на ее лице было написано как она относится к этому на самом деле. Ирма не решилась говорить какую-нибудь колкость, ибо это могло повлечь за собой скандал. Многие люди сомневались в ее здравомыслии, но сама Лейр в себе не сомневалась практически никогда.

— Ладно. Пусть будет так.

Вандом не хотела никому ничего доказывать и уверять в том, что страх Лин - это ее дело и разбираться она должна сама с этим. То что Хай Лин своей фобией ограничивает ее возможности для тренировки и дальнейших столкновений в бою, это очень плохо, поэтому придется как-то решать эту проблему.

— Успокойте ее и давайте закругляться.

Вилл практически отдала приказ, махнув рукой. Корнелию это сильно напрягало, но она и не подчинялась ей. Пока ее приказы шли в сторону ее мыслей, они «исполнялись», так как она хотела. Тарани относилась к этому негативно скрыто. Ей не нравилось подобное отношение, словно они ее подчиненные. Как она поняла из рассказов Ян Лин, стражницы это гармония, это команда, это единый организм. Пока меж ними раздор - их силы не смогут достигнуть пика. И здесь у Кук появлялись вопросы - как Вандом смогла активировать их силу, ведь они вообще не подруги и откровенно недолюбливают друг друга.

Лейр давала заднюю, она начинала понимать характер Вандом, поэтому и не возмущалась. Рыженькая поступала резко и прямолинейно со всем тем, что ей было не надо или просто неприятно. И их, Стражниц, она откровенно ненавидит. Ирма была уверена, что она еще в обиде на то, что они не пришли помочь ей, давили с какими-то непонятными обязанностями Хранительницы и вообще не давали нормально жить. А после история с Фобосом, что под конец подкосила ее шаткую психику.

— Подожди, мы же только пришли.

Ирма попыталась отсрочить момент возвращения в мирскую оболочку, ей хотелось испытать свои крылья, ибо все время пребывания здесь она играла с большими потоками воды. Вандом на возражение Ирмы хотела ответить принудительной отменой превращения, но не стала ибо это могло вызвать сильные недопонимания.

Я знаю, что слишком предвзято к ним отношусь. Но… блин, в их мозгах что бургеры поросли плесьню? Уже темнеет, мне надо домой, да и им тоже. Не хочу здесь больше задерживаться.

— Мне надо домой, я только из больницы и потеряла память. Будет удивительно, если моя мама не станет волноваться, что дочка пропавшая на сутки и вернувшаяся с увечьями, вновь пропадет.

— Логично, но разве ты не можешь ее предупредить?

— Поставь себя на ее место… Ай, да о чем я говорю?

Вандом махнула рукой на умоляющие глазки Лейр. Бросив взгляд на трясущуюся Лин. Стражницы ее уже спустил на землю. Вандом махнула рукой девушкам и отменила трансформацию.

— Ну блин.

Ирма грустно похлопала по груди, уменьшившейся с большой трешки до обычной единички. Пришедшая в себя Хай Лин опустила голову, смотря на дрожащие ладони и тихо произнесла:

— Простите, я все испортила.

— Ничего, Хай Лин, Вилл все равно надо бежать домой. У нее же амнезия. За ней глаз да глаз.

В голосе Ирмы слышался сарказм обращенный к рыжей, но Вильгельмина стойко сдержала этот выпад и ничего не ответила.

— Если у вас будет время, то встретимся завтра здесь. Напишите кому когда удобно, подберем время.

Девушки кивнули этому предложению в разной степени довольства. Например, у Ирмы завтра полностью свободный день, а Тарани до обеда будет заниматься с репетитором, у Корнелии запланированный шопинг с матерью и сестрой, а Хай Лин будет занята до позднего вечера в ресторане. У самой Вилл не было никаких планов.

— Подожди-ка!

Когда Вилл развернулась и сделала несколько шагов Лейр схватила ее за плечо и насильно остановила, словив раздраженный угрожающий взгляд, шатенка ответила милой улыбкой.

— Девчонки, а давай посмотрим возможна ли трансформация Стражниц на расстоянии? Когда придете домой отпишитесь.

— Ирма, что ты задумала?

— Ну, понимаешь, Тарани, завтра мы встретимся минимум часов в шесть, а Вилл… надо поддерживать историю болезни, не думаю, что мисс Сьюзан разрешит ее допоздна гулять с нами.

Все поняли к чему ведет Лейр. Ирма хотела встретиться как можно раньше, чтобы подольше поиграть с водой и полетать. Возможно, к ним присоединится позже Тарани и Корнелия, а после Хай Лин.

— Простите, девочки. Я постараюсь пораньше освободиться.

Хай Лин опечаленно повесила нос, думая, что столь неудобное расписание ее вина, но Вилл решила поддержать китаянку. Несмотря на ее глупую наивность, девушка с хвостиками имела свой шарм и обаяние, а ее простецкая натура немного подкупала в определенных ситуациях.

— Хай Лин, это не твоя вина. Если бы моя мастерская не закрылась, то я бы то же до позднего вечера была бы занята.

Снисходительный, дружелюбный голос Вилл порадовал китаянку, девушка улыбнулась расправив плечи. Ирма удивленно вытянула лицо, выглянув из-за плеча аловолосой.

— Ты работала в мастерской?

Шатенка наигранно удивленно хлопала глазами, хотя сама уже знала о прошлом рыжика.

— Да, чинила мотоциклы. По-моему, уже это говорила.

Девушки дружно, включая и Лейр, что знала об этом, замотали головами. Вилл пожала плечами, отмахиваясь.

— Это не имеет значения. Все равно это осталось в прошлом.

Ирма запахала руками, протестуя переводу темы.

— Не-не-не, подруга. Давай рассказывай! Что ты делала? Может ты у нас слесарь третьего разряда.

Вандом покачала головой, не переоценивая свои возможности.

— Нет, но с токарным, сверлильным и прочими станками обращаться умею. Разобрать и собрать мотоцикл точь-в-точь смогу.

Шатенка удивленно присвистнула, Хай Лин громко крикнула: «Вау! Ничего себе!», Тарани что-то тихо пробурчала, а Хейл картинно взмахнула волосами, говоря, что это не женское дело в мазуте пачкать руки. Впрочем, в отличии от всех Корнелия понимала в каком окружении была Вильгельмина ибо ее двоюродный брат был байкером и говорил про их среду.

— Фьюх, слушай, у нас есть несколько знакомы. Им бы пригодился человек шарящий в моциках.

Вандом не знала в точности что из себя представляла компания Лейр, да и приходы задерживались, поэтому она волновалась, что может случиться рецидив. Вилл покачала головой.

— Пока не куплю гараж или какое-нибудь другое помещение о мотоциклах речи и быть не может. Да и сейчас будет некогда.

Вилл выразительно подчеркнула слово «сейчас», намекая на новые обязанности, свалившиеся с небес.

— Хорошо. Тогда расходимся! Не забудьте отписаться как придете домой. Попробуем трансформацию на расстоянии!

Хай Лин судорожно бросала взгляд на карманные часы, похоже ей все же надо было спешить обратно в ресторан. Китаянкая махнула на прощание, прежде чем сделать несколько шагов вперед и побежать. Тарани и Корнелия также кивнули головой, но похоже собирались что-то сказать.

— Я, возможно, освобожусь пораньше и приду. Только напишите, будете ли вы еще здесь.

— Да, Тарани, так и сделаем.

— Кхм! Мы с Элион и моей семьей идем завтра за покупками. Освободимся часам к трем, может быть позже, поэтому рано меня не ждите.

— И не собирались, Корни!

Ирма отсалютовала обеим девчонкам, а Вилл сдержанно кивнула, не заостряя на обеих внимание. В голове были свои думы.

— ДЕВОЧКИ!

Громко крикнула Хай Лин сзади, обращая на них внимание. Четверо сразу же повернули головы в их сторону. Под темным сводом моста появилась яркая голубая точка, что сейчас начала сильно искриться и излучать свет. Вандом сразу вспомнила это сияние и в страхе сделала шаг назад. Именно из него появился Седрик и утащил ее на Меридиан. Вильгельмина с трудом сглотнула слюну, сжав кристалл в руке. Уверенный мысленный приказ трансформации был сию же секунду приведен к исполнению и пятеро Стражниц превратились в свои боевые обличия.

— Это портал. Из него в прошлый раз пришел Седрик.

Вилл говорила низким, глухим голосом, что был в состоянии между холодной, но яростной ненависти и леденящего душу страха. По ее алым волосам проскочило несколько разрядов электрических дуг, а возле рук стали скапливаться небольшие заряды. Остальные не знали куда себя день, но стоит отдать им должное. Ирма сразу же настроилась на бой, встав поближе к воде. Вот только по ее блестящим глазам, искрящим предвкушением можно было ясно понять, что девочка не понимала какая опасность их ждет. Кук сделала несколько шагов назад, ее руки дрожали, а глаза бегали из стороны в сторону. Хейл осталась максимально сдержанной, хотя по ее глазам можно было понять, что девушка испытывает схожие эмоции как Тарани. Хай Лин настроена решительно враждебно, но на ее лице не было гримасы война, сведенные брови к переносице и тонкая милая улыбка. Странное чувство предвкушения. Сама Вандом опустила свой страх в глубину сердца. Она только что выпустила молнии, разбившие бетонный блок и поплававший огнестойкий материал.

В мгновение точка расширилась до окружности диаметров в пять метров. Странное искрящее явление ничуть не пугало Хай Лин, Вилл обязательно обратила внимание на китаянку, ибо если та впадет в ступор, то на двух Стражниц станет меньше, кому-то придется ее эвакуировать и скорее всего это будет Тарани. Негритянка не была готова к бою, боялась своей силы и не имела должно настроя.

С той стороны послышалось леденящий душу шелест змеиной кожи и топот ног, а в портале появился два силуэта. Один гуманоидный, небольшого масштаба, но по мере приближения увеличивался. Другой даже на расстоянии был огромен и не было понятно каких размеров он будет, когда пройдет через портал.

— В-Вилл, закрой портал!

Закричала Тарани, когда ее мозг произвел расчеты и выдал результаты о габаритах чудовища.

— Это Лорд Седрик! Приготовьтесь атаковать!

Но Вандом не услышала ее, в ушах треск молний, шелест змеиной кожи и отдаленное злобное рычание монстра. Монстр - иначе она не могла назвать этого нага. Несколько секунд и в портале уже не силуэт, а трехмерная фигура молодого человека со странной синей кожей и белыми отростками на голове. Гуманоидная форма жизни имела невинные черты лица, не сравнимые с чудовищной мордой желто-зеленого нага с алыми отметинами вокруг глаз и вдоль тела.

Седрик вальяжно извернулся и его хвост, как и тогда, словно хлыст ударил по ногам повстанца, сшибая парня, заставляя того, словно мешок, катиться по земле. Девушки оцепенели при виде Лорда.

— С-с-с-стражницы.

Седрик сразу заметил обращенную пятерку, а вид трясущихся тел могущественных волшебниц бескрайне грел ему душу. Именно такими он и хотел их видеть. Одно было неприятно:

Фобос говорил, что Хранительница не имеет и капли магии, но по ее телу струится настоящий водопад магии. Даже я ее чувствую. Кондракар решил сделать ход?

Лицо Лорда оскалилось в чудовищной улыбке полной острейших клыков, словно у питона. Одно это зрелище ввергало в животный ужас неподготовленных солдат и слабых гражданских лиц. Детей Земли это должно было напугать до дрожи костей, ибо они совершенно не подготовлены даже к обыденности Меридианского быта, не говоря про встречу с великими представителями кланов, коим являлся Лорд Седрик.

— Какая вс-с-стреча, Хранительница.

Надменный саркастический голос Лорда обращенный к Вильгельмине пробудил ее от оцепенения. В голове всплыли все воспоминания минувшего ужаса. Тот страх, гнев, отчаяние, горе. Страх неизвестности, страх боли, гнев несправедливости, отчаяние бессилия и та бескрайняя, чудовищная боль подаренная кандалами Лорда и терньями Князя. Обида при виде заплаканного лица матери и та ярость. Всепоглощающая ненависть, направленная на тех, кто посмел тронуть ее и нарушить баланс ее жизни.

Все тело Вандом начало искрить, мощные дуги молний огибали ее фигуру, а волосы своевольно шевелились от царившего вокруг напряжения. В глазах девушки страх сменился гневом и жаждой месте. Седрик заметил это выражение лица и ждал, что же может выкинуть жалкая, слабая ведьмочка, что не так давно получила свою магию. Опасение вызывало только ментальное состояние волшебницы, эмоции были сильным проводником, который стоило опасаться. Но Лорд был уверен в своем сопротивлении жалкой элементальной магии.

— Вернись обратно.

Низкий голос Вильгельмины звучал как рокот сотни молний, кружащих вокруг нее. Седрик удивился ее самоконтролю. На грани бешенства берсеркера она могла мыслить здраво и понимать, что даже с обретенными силами им вряд ли удастся победить Лорда, закалившего себя в горниле нескончаемых войн Меридиана.

Лорд одарил девчонку надменным насмешливым взглядом, прежде чем перевести его на ринувшегося в сторону мятежника. Помощник и близкий друг Калеба был ценным заложником и упускать его нельзя было. Змей громко фыркнул на слова ведьмы, а его хвост вертикально вниз ударил по позвоночнику поднявшегося мятежника.

Не желание Седрика сотрудничать или вообще входить в переговоры со Стражницами было воспринято Вилл как прямая агрессия и девушка с чистой совестью и спокойной душой, вернувшимся холодным разумом, выпустила всю свою ненависть в виде чудовищной молнии толщиной с три ее руки. Молния осветила всю округу, прежде чем раздался рев монстра. Хай Лин испуганно сжала челюсти и зажмурила глаза.

— Тарани, уведи Лин!

Вилл бросила взгляд на извивающегося в конвульсиях Седрика. Ее магия вызвала множественные сокращения мышц в его теле, дав девушка секунды на размышления. Кук замела в испуге, но очухавшаяся Хейл толкнула ее в бок рукой, указав рукой на замершую в оцепенении Хай Лин.

— Корнелия, свяжи его!

Сразу после этого послышался приказ для самой Хейл. Блондинка даже не возмутилась, ее эмоции сейчас были на другом плане бытия. Чувствовалось будто она кукла без нитей, ее тело вдигалось вяло и только приказ Вандом заставил ее действовать решительно. Была ли это связь Стражниц или природная солдафонская харизма Вилл - неясно. Корнелия расставила руки в стороны и напряженно начала сжимать пальцы. Земля под Лордом вздыбилась и корни быстро начали оплевать его мускулистое змеиное тело, в большинстве своем человеческую часть.

— Шею! Сожми его шею!

Хотела ли Вильгельмина задушить Лорда? Ответ не имеющий точной формулировки. С ее рук вновь сорвались молнии, более маленькие, чем первая, и не столь эффективные, но также причиняющие боль Седрику, заставляющие его громко рычать. Мужчина рвал на себе путы, а хвостом пытался достать Стражниц. Убегающая парочка его не интересовала. Он не был в патовой ситуации, чтобы пытаться прибить кого-то напоследок. То что Стражницам удалось взять вверх в первой фазе - не значило победу в сражении.

Мощным рывком он вырвал свое тело из пут, сделав дугу в своих кольцах, он ринулся к Хранительницы, желая вывести из строя сердце этих ведьм, но его сбила стена воды. Лорд сделал несколько перекатов без своей воли, прежде чем его настигла воля. Речная вода прекрасно проводила молнию, заставив Лорда немного содрагаться в судорогах. Не таких чудовищных, но неприятных и это не ушло из глаз главной ведьмы.

— Хейл, останови его.

Земля под змеем вновь начала бурлить. Понимая что будет дальше Седрик сдвинул свое тело, позволив корням оплести змеиную часть, а этого ему хватило, чтобы приблизиться к Стражнице Земли, но ту в последний момент прикрыла Хранительница, сбив с ног из-за чего девушка упала, но не попала в руки нага. А самого Лорда вновь приложило стеной воды, но в этот раз он принял это удар на блок скрещенных мощны рук и практически нивелировал урон, сдвинувшись на полметра назад. Последовавший за этим разряд молнии в этот раз принес еще меньше урона, что немного развеселило Лорда и тот с злобного оскала перешел на надменный.

— Быстро учитесь, С-с-стражницы. Похвально.

Змей горизонтально ударил своим хвостом сметая все, что было впереди него. Стражницы интуитивно смогли уйти из-под удара взлетев на несколько метров вверх. Но в воздухе они держались настолько жалко, что это вызвало хохот нага. Лорд без толики страха загоготал во все горло смотря на неуклюжие движения в воздухе хрупких девичьих тел.

— Ха-ха-ха! И это новое поколение? Ради этого Кондракар ждал лишние три года вашего взросления? Что за жалкие навыки. Вы даже в воздухе держаться нормально не…

Седрик оборвался на полуслове. Сбоку на чудовищной скорости в него влетела Хай Лин, ударив нага в челюсть ногой.

— Можете.

Правда это не возымело нужного эффекта. Голова Седрика сдвинулась на десяток градусов, а Змей будто и не почувствовал урона.

— Похвалю за смелость и сожру за глупость. Как твоя нога, мушка?

Хай Лин ощутила сильную боль в левой ноге после удара. Девушка резко свалилась на землю из-за появившейся вспышки негативных ощущений в конечности и прокатилась боком около полутора метров содрав часть кожи. Седрик надменно гоготал, смотря на феечек.

Лорд был близко к бетонной стене поддерживающей свод моста. Близко настолько, что магией земли Хейл заковала его в объятия бетонных рук, а Ирма окатила водой с ног до кончика хвоста. Дело оставалось за Вилл, Хранительница собрала все оставшиеся искры своих негативных эмоций, выплескивая их в свою магию. Седрик взревел, удар был болезненным, а его звериная ипостась ненавидела сдерживать свои позывы, а это ненавидела человеческая часть нага. Поэтому когда судороги немного стихли, вместо бешенного броска и яростного рева, Лорд растянул губы в жутком оскале и вальяжным движением мощным плеч раскрошил бетонные оковы. Следом откинув мокрые волосы назад, Лорд сложил мощные руки на груди покрытой панцирной броней.

Змей сделал несколько медленных поползновений, сближаясь с ведьмами. Девушки уже чувствовали себя не очень. Корнелия стояла на четвереньках, иной раз потирая колено. Несмотря на ее брезгливость, так она лучше чувтсвовала свою магию и могла проводить гораздо более мощные магические импульсы и использовать более сильную магию. Ирма же стояла по колено в воде, инстинктивно пытаясь сблизиться со своей стихией. Тарани подхватила хромающую Лин и медленно стала уводить обессиленную Покорительницу Воздуха прочь, чему Лорд не мешал вообще.

— Используя эмоции как топливо для магии, ты сжигаешь себя изнутри, Хранительница.

В словах Лорда больше не слышалось той тщедушной насмешки, лишь гордость присущая благородному и мудрость тому, кто прожил больше, чем отмерено одной человеческой жизни. Можно ли это было считать, как знак великодушия? Нет или да? Лорд ненавидел прошлое поколение Стражниц, ненавидел и презирал. Он бы с радостью растерзал Хай Лин, внучку бывшей стражницы - Ян Лин, но пощадил ту. Он мог бы прикончить всю пятерку сейчас, пока они слабы и неопытны, но порывов таковых не наблюдается.

Змей на мгновение отвлекся, осматривая округу вертя голову по сторонам. На мгновение его лицо застыло недовольной холодной маской, а после расплылось в ироничной улыбке.

— Олдерн, канализационная крыса. Замглавы мятежников, только и может, что бежать и прятаться.

Слова Лорда касались гонимого им мятежника - это Вильгельмина понимала, но мысли текли слабо, а в груди была пустота. Не холод, не решительность, а пустота. Даже если Седрик раскроет свою пасть и попытается ее проглотить, он даже не испугается. Такое странное чувство было в груди. Словно сердце вынули из груди.

— Вас предали с самого начала. Даже не стал бороться. Ничтожество без чести и достоинства.

Седрика махнул хвостом кривя губы в странной задумчивой улыбке. Сейчас змеиное лицо Лорда выглядело крайне достойно и аристократично, несмотря на весь его чудовищный облик зверя. Сдержанность мимики, тонкие движения хищных черт лица.

— Я бы мог убивать вас здесь и сейчас, но это будет великодушно с моей стороны. Завтра вы ощутите настоящую агонию. Плоды своей глупости, надменной наивности, чудовищной неопытности.

В ходе своего монолога Лорд вальяжно двигался вперед, сближаясь со стражницами. Вандом хотела его атаковать еще раз, но ничего не выходило, словно сила покинула ее вновь, молнии не откликались, в груди больше не было той клокочущей ненависти. А Лорд был уже на расстоянии вытянутой руки, его мощное, чудовищно огромное тело нависало над Хранительницей, полностью покрывая своей тенью. Закончив говорить Седрик все также вальяжно двинулся в сторону портала на последок взмахну своим хвостом так, что кончик рассек со свистом воздух прямо перед лицом Вильгельмины. Один сантиметр и ее лицо бы пересекал чудовищный шрам от глубокой сеченой раны. Вновь забившееся сердце Вилл ушло от страха и облегчения в пятки. Хранительница не смогла до конца держаться прямо и гордо на ногах, свалившись на четвереньки.

Удаляющийся Лорд не должен был бы поворачивать голову и гордо покинуть поле сражения, но он не смог устоять перед искушением, увидеть сокрушенный стан наглой Стражницы, возомнившей себя охотником, хотя сама изначально была трясущимся кроликом. Что тогда, что сейчас.

Ее эмоциональность, невежественность, наглость и самоуверенность сломают и растопчут в пыль ее саму. Будет интересно за этим наблюдать.

— Надеюсь на скорую встречу на той стороне, Стражницы. Не забудь закрыть за мной проход, Хранительница.

С этими словами Лорд исчез в портале, что после захлопнулся сам собой. На поляне еще долго время стояла обреченная тишина, а нестабильность эмоционального состояния Вильгельмины сработало переключателем, отменивший трансформацию Стражниц.

Несмотря на безоговорочную победу Седрик не мог в полной мере довольствоваться триумфом. Он никогда не складывал руки на груди в бою. В его жестикуляции это движение попросту отсутствовало, он всегда держался прямо и разве что мог сложить руки за спиной. Но для чего же он закрыл свою грудь.

Змей убрал руки, явив на свет глубокую рану на груди. Его костяная броня на левой стороне треснула и раскрошилась от первого удара молнии. Из-под осколков и трещин медленно начала стекать темно-алая кровь тонкой струйкой по белым наростам. Ощущения были ужасными. Как на зло под бесчувственными костными наростами брони были не только жизненноважные органы, но и чувствительные ткани полные нервных окончаний. Данная рана приносила крайне неприятные ощущения, но с ними он мог еще совладать. Вполне возможно, что на человеческой ипостаси это отгрузится сильнее и на чистой белой коже Лорда останется небольшой шрам.

Нет худа без добра.

Седрику понравилась старая пословица, вычитанная из одной земных книг. Действия Лорда нанесли Хранительнице тяжелые душевные и физические раны, что останутся глубокими шрамами. Но Вандом смогла в кое-той мере отомстить, дать ответный удар. Возможно после этого и после того, как ее сознание придет в норму после использования ментальной энергии она сможет думать здраво и не полезет на Меридиан.

Решение будет за Князем.

На губах змея появилась странная ухмылка. Желание Вильгельмины были понятны, ровно как и подтекст в нем. Но что будет если Фобос согласится выдать всех землян? Останется ли у Хранительницы повод возвращаться сюда? Сможет она перебороть свою совесть? Странные вопросы с запутанными ответами. Но, пожалуй, Седрику будет жаль расставаться с двумя высококлассными поварами Итальянской и Азиатской кухни. А также с тремя работниками канцелярии бюрократического аппарата. Из землян вышли высококлассные кабинетные чиновники. Прекрасно орудующие пером и пергаментом.

Интересно, сможет ли Барон Эль-Квинес расстаться со своей женой? Нет, сможет ли Вилл заставить Миссис Эль-Квинес покинуть пять своих детей, любящего мужа и роскошную жизнь ради возвращения в свой мир?

От столь занятных мыслей Седрик перестал чувствовать боль от ранения и быстро пополз в замок. Будущее казалось ему странным, но в тоже время занятным. Он жил не так уж много по меркам Мудрых Нагов. А его придворная жизнь всегда была насыщена интригами, расследованиями, махинациями, убийствами, а после присоединения к Фобосу еще и управления. Жизнь была полна красками, в особенности оттеков алого, но он не чувствовал сожаления или жажды покоя. Наоборот, это очень нравилось кровожадной сущности нага. Но не смотря на все достижения, он все еще не смог приблизиться к своей давней мечте, но это терпит своего часа.

Глава 8

— Ты говоришь, что Стражницы вернули свою силу? Плохо.

По возвращению в замок, Седрик без лишних промедлений направился докладывать Князю об изменившейся ситуации. Несмотря на то, что Стражницы все еще были подростками и абсолютными профанами в магии, их грубая магическая сила превосходила всякие разумные пределы.

Фобос сейчас «отдыхал», выслушивая доклад растений шпионов «шептунов», появление Лорда его нисколько не удивило, а его большая настороженность и некая хромота на правый бок заставила задуматься. Седрик как подобает вассалу, склонился перед повелителем, встав на одно калено. И в этот момент прояснилось несколько деталей, то как медленно он это сделал, с какой осторожность в движения. Седрик получил ранение и похоже весьма неприятное, что его регенерация не смогла нивелировать последствия. Доложив о стычке со Стражницами, Лорд ожидал дальнейших указаний.

— По всей видимости они только первый день использовали эту силу, столь неумело летали, использовали магию. Хах. Но стоит отметить с каким остервенением Хранительница одаривала меня щекоткой.

Надменный тон Лорда, когда тот подчеркнуто говорил об их бывшей узнице, вызвал усмешку на губах Фобоса. Маг понимал, что единственная из магичек, кто мог нанести столь сильный урон нагу на самых нишевых уровнях управления энергии, была именно Хранительница. Сила, объединяющая пять элементов и дающая власть над жизнью и смертью.

— Черпая силу из эмоций, она выжигает себя изнутри. Это одновременно хорошо и плохо. Если она сгорит как человек, личину Хранительницы примет элемент и тогда ни нам, ни Кондракару выгоды от этого не стоит ждать. Но если переборщит, то умрет в тот же момент.

Князь размышлял в слух, вспоминая все то, что когда-либо читал о силе Стражниц, будь то меридианские фолианты или же купленные рукописи из других измерений. Информации было отнюдь не так много, даже если брать в расчет межмировую торговлю.

— Может стоит их устранить сиюминутно?

Вопрос Седрика был нелогичен в своем корне, на устах Фобоса появилась кривая усмешка.

— В случае данного происшествия Кондракар либо пустит образовавшуюся энергию на усиление Завесы и тогда нам ничего не стоит ждать, кроме медленной смерти. Либо нарушит свой обет военного невмешательства и передаст свое войско моей дорогой сестре.

Седрик раздраженно скривил губы, опустив взгляд. Несмотря на то, что он был талантливым царедворцем, когда эмоции брали вверх, он становился ничуть не лучше обычного салдафона по уровню интеллекта и хитрости. Ему стоило огромных усилий тогда, чтобы не поубивать наглых мошек, хотя он и испытал вкус битвы на грани краха, который не был ему знаком уже долгие десятилетия. Сражаться со столь сильными противниками было приятно и еще более лучше видеть отчаяние в их глазах, когда конец неминуем.

— После столь неприятного знакомства со своей силой и эмоционального истощения, Хранительница ближайшую неделю не сможет нормально использовать своей силой…

Размышления Фобоса зашли в тупик, в его голове крутилась вся известная ему информация о девушке по имени «Вильгельмина Вандом». Изначально она была враждебно настроена к Стражницам и в особенности к его младшей сестре. Сейчас ее отношение нисколько не поменялось, разве что появился «враг», который заставил смерть свою неприязнь и встать бок о бок. Здесь Фобос просчитался, ему стоило подольше поразмышлять над планом, собрать информацию, а после действовать.

Поспешил…

Фобос встал со скамьи и направился в свой кабинет. Появившийся план вызывал рвотные позывы, был неприятен настолько, можно даже сказать унизителен для высокородного принца, стоявшего возле дьявольского перекрестка, где дороги вели либо к высшей власти, господством над миром, либо падения и унизительной смерти.

Придя в кабинет, Князь достал уникальную в своем роде бумагу, которую использовали аристократы для написания писем для уважаемых господ, использование такого дорого материала уже говорило об уважение к обращаемой персоне. На холсте медленно выводились красивые буквы, образующие слова на иномирном языке, который принц изучил без особых проблем. По традиции он должен был использовать старый меридианский, да только адресат не понял был и слова.

В письме Князь приглашал Хранительницу на личную встречу в вечернее время, где он хотел принести извинения и компенсировать ущерб. Фобос открыто писал о том, что заблуждался в своих мыслях и не хотел нанести столь ужасные ущерб человеку, который уважительно относился к сложившейся ситуации на Меридиане. Князь клялся на имени Эсканоров, троне Меридиана и чести Архимага. Использование сих трех клятв в одном обращении было высшей честью, которую вообще могли оказать даже самой высокородной личности, независимо от расы и пола.

— Мой Князь, к сожалению, Вильгельмина откажется, только завидев меня.

Седрик без слов понял затею принца, а поскольку был уже достаточно знаком с культурой Земли, он знал, что на слово никто там не поверит, по крайней мере из людей, чьи умственные возможности чуть больше среднестатистической макаки.

— Их культура сильно деградировала, ни слова, ни даже письменные общения не стоят ничего. Возможно Вильгельмина знает, что слово высокородного не пустой звук и имеет под собой самые веские обязательства, но не уверен, что поверит и последует вашему предложению.

Слова Седрика вызвали порыв злости, вкупе с появившимся раздражением. Не было ни единой причине не доверять ему и подвергать сомнению оценку культуры чужого мира.

— И что ты предлагаешь делать.

Дописав начатое письмо, Фобос отложил его, чтобы чернила высохли. Сложив пальцы домиком, Князь выжидающе уставился на Лорда. Седрик поежился от столь пристального взгляда, так как не знал ни единого способа заставить Вильгельмину добровольно прийти в замок, откуда ее недавно уволокли в предсмертном состоянии.

— Боюсь, что без угроз я не смогу ее убедить.

Фобос саркастически хмыкнул, неодобрительно смотря на советника. Многозначительный звук говорил сам за себя из-за чего Седрику все же пришлось задуматься. Пусть он и не видел на первый взгляд ни одной возможности привести добровольно Вильгельмину в замок.

— Попытайся найти способ. Это очень важно для нашего будущего.

Седрик сделал поклон, но ничего не ответил. Он сам был не уверен в успешности предстоящего ментального сражения.

***

Вильгельмина после недавнего сражения чувствовала себя, мягко говоря, странно. Все чувства и эмоции испарились. Прострация. Пустота. Ощущение такой безмятежности было странным, нежеланным и в тоже время успокаивающим. Данное состояние отрешенности позволило здраво оценивать происходящее и происходившее. Особо новых выводов Вилл не вынесла, но это не самое важное. Ей показалось странным, что Седрик их не убил, у него были все возможности - это сделать, ответа не было, как и догадок.

Седрик – царедворец, он же правая рука Фобоса, раз тот позволил змею оставаться возле себя, даже когда погнал стражу. Не понимаю, наша смерть была бы им на руку, а если он не убил, значит за этим кроется что-то большее.

Несколько дней после битвы проходили чрезмерно тихо. Точнее совершенно отрешенно. Тарани закрылась в доме, уйдя на больничный, Хай Лин посещала школу, но после убегала помогать в ресторане, Корнелия не выходила на связь, находилась всегда рядом с Элион и Калебом, а Ирма, пожалуй, это была та проблема, которая не давала жить всем остальным. Шатенка названивала, уговаривала и даже требовала начать тренировки. В итоге ее всем коллективом послали. И это стало первой точкой раскола новообразованной группы Стражниц. Ирма слишком настойчивая и от этого слишком надоедливая.

Вандом промолчала, когда Лейр требовала тренировки и молчала, когда ее посылали потому, что по неясным причинам она не могла дозваться до своей силы. Молнии не появлялись, как бы она этого не хотела. Показываться в таком виде перед группой было нельзя, не потому, что стыдно или страшно, недееспособность лидера приведет к бунту в команде. А так она рационально рассудила, что пока в команде раскол, у нее есть время попытаться вернуть свои силы. Но ни на второй день, ни на третий и даже четвертый ни одного отклика не обнаружилось. Даже говорящая бытовая техника молчала.

Что за дела?

Вильгельмина шла со школы. В голове метались мысли разного характера. Благодаря своим неплохим актерским навыкам, ей удалось обмануть Сьюзан. Ее «пустота» отражалась на всем, начиная с простого поведения, что теперь в большинстве своем представляло абсолютное безразличие, заканчивая на реакции. Ошпарившись кипятком, Вилл даже не вздрогнула, боль ощущалась очень странно и даже как-то блекло. Ощущение не было каким-то ярким. Она не зашипела, не отдернула руку. Просто спокойно подставила ошпаренную часть под холодную воду, а после просто забыла.

Почему молнии не откликаются?

Вопрос, который в нормальном состоянии вызвал бы раздражение, но сейчас он звучал совершенно пусто.

— Прошу прощения, Вильгельмина Вандом?

Мужской голос донесся из-за спины. Вилл не обратила внимание ни на тон, что был уважительным, ни на то, что к ней вообще обратились. Повернувшись, девушка сухо оценила внешность человека. Высокий, атлетически сложенный блондин с длинными волосами, связанными в низкий хвост. Одетый в простые серые брюки и белую рубашку. Мужчина носил овальные очки без оправы, скрывающие его странные пурпурные оттенок глаз.

Вильгельмина бросила совершенно безразличный взгляд на молодого человека. Несмотря на кажущуюся привлекательность, это никак не повлияло на настроение Вильгельмины. Одной из отрицательных черт данного психического состояния следовало отметить отсутствие интуиции и биологического инстинкта самосохранения, что помогал ощущать опасность. Вандом раньше заподозрила этого мужчину и не сводила бы глаз с его телодвижений, пытаясь найти то, что вызвало подозрение, но сейчас ей было это безразлично. Обычный человек с необычными глазами.

— Да. Кто спрашивает?

— Рик, Рик Хоффман.

Вильгельмина не пыталась даже вспомнить одного знакомого с таким именем фамилией, ибо таких не было абсолютно, да к тому же с такой приметной внешностью.

— Зачем понадобилась?

Односложные ответы вызвали кроткую усмешку на губах мужчины. Седрик подозревал в каком будет состоянии Стражница и не прогадал, выждав пару дней.

Ее инстинкты отключились. Сейчас она не станет нервничать и истерить. Вполне удачное время. Стоит сначала передать письмо. Может быть в этой пустой голове появится хоть одна дельная мысль.

Седрик держал в руки дорогой кожаный портфель, из которого ловким движением руки извлек конверт из золоченной бумаги. На конверте были нанесены странные узоры цветов, в основном там были в центре розы, оплетенные лозами.

Странный юмор у Князя, словно отправляет любовное письмо даме, а не врагу.

Фобос, как Седрик понимали, что дева технологически развитого мира, отринувшего традиции прошлого не поймет иронии, и скорее рассмотрит конверт как красивое украшение. Мужчина протянул конверт в руки Вандом. Аловолосая окинула бесстрастным взглядом конверт и не понимания подоплеки взяла его в свои руки, не удосужившись проверить или спросить про него. Что вообще могло скрываться в конверте кроме письма?

— Это от кого?

Вандом без толики подозрительности задала вопрос, весьма логичный, но на который был дан более скрытый ответ.

— Пожалуйста, прочитайте его дома и вы все поймете. До свидания…

Седрик развернулся, довольный результатом. Ему хотелось на прощание прошипеть «Хранительница», но он сдержался. Нельзя было столь глупо рушить конспирацию. Вандом без толики сомнений пожала плечами и продолжила путь до дома. В обычном состоянии она бы сразу выкинула или сожгла бы конверт, так как в таких вот бумажных пакетах могли быть подброшены наркотики, о которых ей рассказывали товарищи по опасному бизнесу мототранспорта.

Вернувшись домой, Вильгельмина без толики интереса бросила конверт на стол, занявшись первоочередным делом. А именно сменить одежду. Переодевшись в домашнее, девушка обратилась к телефону, проверяя наличие сообщений, но таковых не оказалось. После она подошла к столу. Сев на стул, она взяла канцелярский нож. На конверте стояла печать сургучом со странным символом, который не поддавался описанию. Поддев край ножом, она сломала твердую материю, открывая конверт.

Достав два листа, девушка развернула оба, сначала обратив внимание каким каллиграфически красивым подчерком были написаны слова. Но вот первые слова обращения ей нисколько не понравились.

Предводительнице Стражниц и Хранительнице Сердца Кондракара.

Вас возможно встревожило мое обращение, но заверяю Вас, что обращаюсь не из коварного замысла или недобрых побуждений, уважаемая Хранительница. Не так давно мною было совершена ужасная череда ошибок, которые тревожат мою душу и вызывают совестливые муки сожаления.

Ведомый опасением и смутным представлением о благоразумии Вас. Я боялся, что сложно установленный покой в подконтрольном Мне мире будет нарушен вторжением молодых и от того наивных ведьм, избранных нести волю, бесконечно противного Мне Кондракара. Исходя из этого низменного чувства, мною был отдан приказ о похищении Вас и последующих причиненных вам страданий.

Я сожалею о перенесенных Вами муках и желаю принести извинения. Посему приглашаю Вас в Мой замок на Меридиане.

Клянусь именем древнего коронованного рода Эсканоров, честью Архимага и даю слово Законного Принца Меридиана, что ни мной, ни моими слугами, ни чьими бы то ни было низменными помыслами, Вам не будет нанесено никакого вреда. Уверяю, что в случае недопонимания и не достижения каких-либо договоренностей вы вернетесь домой в целостности и сохранности. Клянусь стерпеть любое нанесенное вами оскорбление будь то порыв эмоций или же неосознанность различий наших культур.

Князь Меридианский, Принц Королевства Меридиан, Вождь Племени Лурденов, Покровитель Северных Охотников, Архимаг Магической Башни Сарфакстра. Фобос Эсканор.

Несмотря на свое психическое состояние, Вильгельмину прошиб холодный пот. Ей было довольно некомфортно читать письмо, по всей видимости написанное самим Князем. Но из-за отсутствия мешающих эмоций, она дочитала до конца. Словам Фобоса верить было трудно, Вильгельмина когда-то читала про честь и весомость слова, данного аристократом, да только сомневалась в сущности данного общения.

Страшно. Не хочется встречаться вновь с этим человеком, но проигнорировав его обращение, мною будет нанесено страшное оскорбление. Не хочется думать о последствиях. Впрочем, сейчас я может даже смогу вынести его удушающую ауру. Все равно пустота в голове.

Мысли Вандом текли ровно, без запинок. Девушка еще раз пробежалась взглядом по строкам. Руки все же дрожали, но Вильгельмина здраво рассудила, что такой исход будет лучше, нежели вражда. Она сама понимала, что если бы находилась в другом состоянии, не в бесконечном покое и безразличия, то разорвала бы письмо в клочья и никогда, ни при каких условиях не согласилась на данное предложение.

— Ха-а-а. Ладно. Что там дальше.

Второе письмо также написано подчерком принца, и по всей видимости было дополнительным, а не продолжением первого.

Предводительнице Стражниц и Хранительнице Сердца Кондракара.

Покуда вам было прочитано второе письмо, смею предположить, что бы благосклонно отреагировали на мое предложение. Безмерно благодарен и бесконечно надеюсь на нашу скорую встречу.

Для нашего удобства, обратитесь к моему доверенному лицу и назначьте день и время для встречи. Сейчас он должен быть на земле под личиной владельца букинистического магазина, Рик Хоффман – псевдоним Лорда Седрика. Он со всем уважением встретит вас и не причинит вреда ни вам, ни вашим близким. И надеюсь, что наша встреча останется сугубо конфиденциальной. Я уверен в вашей честности и уверяю, что никто кроме Меня и Лорда не будет знать о вашем визите. Мы подготовим все так, чтобы ваша личность осталась незамеченной.

Фобос Эсканор.

В тот момент, когда последняя строка была дочитана, оба письма вместе с конвертом вспыхнули золотыми искрами и превратились в роскошный букет желтых роз. Вандом удивленно осмотрела идеально ровные бутоны практически золотых цветов, а стебли полные острых шипов были аккуратно подвязаны оранжевой лентой. Вильгельмина быстро посчитала количество, будучи заинтригованной данной флористикой.

Пятьдесят одна.

Вилл еще раз осмотрела столь простой, но в тоже время роскошный подарок. В магазине такой букет будет стоить очень дорого, хотя, впрочем, что могут значить современные деньги для правителя мира. Но кое в чем Фобос был прав, Вильгельмина не знала языка цветов, не ведала сокрытого смысла цвета и числа. Для нее это был просто роскошный подарок.

Опять одеваться.

Вилл встала со своего места, раздраженно тряхнув головой.

***

Магазин букинистики был практически в центре города, поэтому Вандом не составило труда найти его. Большая стеклянная витрина открывала вид на освещенное помещение пустующего магазина, где одинокая фигура владельца вальяжно сидела на деревянном кресле, читая очередную книгу.

Было бы глупо сказать, что она не ощущала тревоги, понимая, что этот молодой человек с золотыми волосами тот самый змей, что похитил и просто не захотел убивать ее. Но такова реальность, он является связующей звеном. Вандом предполагала, что Фобос мог получить сигнал, что его письмо прочитано, раз появился букет, как она дочитала последнюю строку.

Вильгельмина отбросила всякий рационализм, решив течь по течению. Подойдя к двери магазина, Вандом ощутила, как рука, которой она схватила дверную ручку, начала трястись и обильно потела, что холодная сталь скользила. Собравшись с силами, она открыла дверь, сделав несколько уверенных шагов внутрь.

Седрик мог по обыденности одарить непрошенного гостя испепеляющим взглядом, как он привык это делать во время работы в кабинете, но сейчас дела обстояли иначе. Вильгельмину он почувствовал еще тогда, когда она стояла за дверью. Решалась или собиралась с духом – это было не важно, ибо она уже пришла. А в этом состоянии, ее решения прямолинейны и однозначны. Он это понимал.

Зашедшая аловолосая девушка была притворно спокойна, так могло показаться на первый взгляд. Безмятежное, холодное лицо, пустые глаза, в которых не было и толики страха, руки в карманах. Седрик встал со стула, приглашая девушку жестом в читальный зал.

— Магазин пуст, вам не о чем волноваться.

Змей без особых усилий изображал уважительное обращение, пусть ему и было это несколько противно, ибо на то влияли его личная надменность, прожитые года и социальный статус.

— Будь добр, говори так как хочешь, не нравится мне притворность.

Голос аловолосой был ровным, не дрожал и она не запиналась. Фамильярное обращение Стражницы вызвало небольшую толику неприязни на лице мужчины, но так как он был к ней спиной, девушка попросту этого не могла видеть.

Ладно, пусть пока будет так.

Седрик стоически сдержался.

— Не будешь закрывать дверь?

— Будет подозрительно, если взрослый мужчина закроется в магазине наедине со школьницей. Да и к тому же незачем.

Вандом покачала головой, говоря: «Как хочешь». Читальное отделение было оснащено двумя параллельно стоящими диванами друг на против друга. Предложив место напротив, Седрик сел, достав из нижней части низкого столика свою записную книжку. Там он помечал разные события предстоящего будущего, там же находился примерный распорядок дня Князя на ближайшую неделю.

— Когда тебе будет удобно?

Прямолинейный вопрос Седрика несколько удивил Вандом, хотя именно об этом и говорил Фобос в письме.

— Так сразу? Ты не проведешь инструктаж как будет проходить встреча, что мне надеть и как себя вести?

Сквозь стену безмолвия пробивалась толика саркастичности Вильгельмины, что было встречено Лордом отнюдь не благоприятно. Язвительность подростков его откровенно раздражала.

— Насколько я знаю, Князь не собирается устраивать официальный прием для твоей встречи. Это будет разговор с глазу на глаз, поэтому можешь одеть то, что считаешь нужным. Но я бы тебе рекомендовал что-нибудь офицальное, хотя бы по вашим меркам. Ты будешь говорить с Князем, Правителем Мира, прояви толику уважения, также как он соблаговолил написать тебе письмо. Для столь отрешенного от культуры и традиций человека поясню, тебе была оказана огромная честь, тебе напрямую написал письмо от руки Князь. И насколько я знаю, он поклялся на своем родовом имени. Для нас это не пустые слова, как для вас. Все то, что он гарантировал тебе будет исполнено без всяких «но» и подводных смыслов. Никакой подоплеки нет. Хочешь верь, хочешь нет.

Вильгельмина проглотила слова злости об их первой встречи и как оно проходило на самом деле, решив, что такое поведение будет выглядеть чересчур дерзким. А оно будет отнюдь не на руку.

— Скажу сразу, платьев у меня попросту нет, я их не ношу. Пиджака тоже, у меня есть черная жилетка, белая рубашка с галстуком и классически брюки. Туфель тоже нет.

Лорд удивленно распахнул веки, в его глазах читалось удивление и осуждение.

— Что за время? Девушки перестали носить платья! Может быть у вас мужчина начали рожать?

Сарказм, который слышался в словах Седрика на самом деле был настоящим неподдельным осуждением. Вандом покачала головой, все также спокойно смотря на Лорда.

— Пока нет.

Формулировка слов могла бы вызвать ухмылку на ее устах, но девушка была не в том состоянии. А вот Лорд раздраженно зашипел.

— Тц. Пус-с-сть будет так.

По тонким бесцветным губам скользнул раздвоенный змеиный язык. Седрик перевел взгляд со своих записей на рыжеволосую.

— Как долго будет длиться наша встреча?

Заданный вопрос Вильгельминой несколько озадачил Седрика, так как на языке высшего общества это было грубое оскорбление коронованной персоны. Девушка должна была быть рада, что ее вообще выслушают, не то что примут и принесут извинения. Лорд проглотил свое недовольство.

— Для тебя Князь готов выделить целый день, начиная с полудня, заканчивая закатом. Это примерно восемь часов.

Вилл удивленно посмотрела на Седрика, так как это был чересчур большой отрывок времени, хотя установленные рамки ей нравились, так как в это время относительно свободна.

— Князя устроить эта суббота или воскресенье?

— Удивительная благожелательность, ты даже даешь нам день на выбор.

Седрик не сдержал своей саркастической реплики. Да и не хотел он особо этого, а появившаяся усмешка на губах аловолосой говорила о том, что черный юмор Лорда был воспринят благосклонно.

— Князь Фобос сказал, что может меня слушать в этот промежуток времени, так как я все же школьница, то могу посетить его только в выходные дни, когда в это время нет занятий.

— Ваша встреча не будет длиться не больше двух часов, ты просто не выдержишь столь долгой беседы.

Вилл понимала, о чем говорит Седрик, но все же будет лучше, если это будет выходной день, и лучше, чтобы это была суббота, дабы она могла еще сутки поразмыслить над полученной информацией.

— Пусть будет суббота, думаю Князь не будет расстроен пропустить охоту. Когда тебе будет удобно, днем или ближе к вечеру?

— Так как того пожелает Князь, мне не принципиально.

— Тцк, твоя притворная благосклонность раздражает. Не пытайся скрыть свою неприязнь.

— Если бы я была в прежнем состоянии, ты бы услышал о себе стихотворение из нелестных слов.

— Хах, да, как я мог забыть, что твоим мозгом сейчас управляет разум, а не эмоции.

Вилл помедлила из-за сказанных слов Лордом. Девушка нахмурилась, хотя и злобы то не испытывала. Ее голос был строги и низок.

— Что ты со мной сделал?

Седрик не понял вопроса? Мужчина оторвал взгляд от книги, вперив два пурпурных сапфира в холодное лицо аловолосой девушки. Подумав секунду, он пришел к выводу, что это было о ее «безэмоциональности».

— Я ничего с тобой не делал. Практически. Твое состояние вызвано тем, что ты брала силу из эмоций, ты не эмпат, но попыталась использовать эту силу, вот и последствия. Проще говоря, ты использовала свою эмоции как топливо. Оно сгорело. На восполнение потребуется от недели до месяца, в худшем случает до года. Но ты Хранительница, поэтому еще примерно дней пять-шесть. Поэтому еще немного ты будешь нормальным человеком, не скатывающимся в истерии. Да и кстати, ты в этот промежуток не сможешь использовать магию. Не пытайся и не усугубляй свое положение.

Вандом внимательно слушала слова Лорда, пытаясь осознать практически каждое слово. Из-за его благосклонного объяснения понимание было легким. Подумав немного, Вильгельмина решила обратиться за советом к существу, что знает о магии неподдельно больше нее и той же Ян Лин, которой Вилл не доверяла вообще.

— Могу я попросить об одной услуге?

Вопрос Хранительницы вызвал потаенную вспышку раздражения у Седрика. Он ненавидел Стражниц и уж тем более не собирался выполнять никакие ее просьбы. Только поручения Князя, но если он сорвется, то может порушить все то, что пытается создать Князь и пепла.

— Только после встречи с Князем, исходя из результатов беседы и сущности услуги. Также не забывай, что за услугу платят.

Ответ Седрика, конечно, печалил, но он был логически обоснованным. Мужчина несколько раздраженно фыркнул, смотря на непрошибаемое лицо, полное безразличия. Пожалуй, ему было бы приятнее видеть озадаченность или злость, но никак не пустоту.

— В субботу, в полдень будь здесь. Ни минутой позже, придешь раньше будешь ждать. Может быть Князь успеет на вечернюю охоту.

Это совершенно не похоже на уважение или благосклонность. Но хотя бы в его словах есть четкость и рациональность.

Мысль проскочила практически незаметно. Седрик встал, Вильгельмина за ним, это движение было немым окончанием их короткой беседы.

Глава 9

Субботнее утро нисколько не радовало, начиная с того что Сьюзан сбежала на работу ни свет ни заря и обещала быть только к одиннадцати часам ночи. После происшествия, связанного с похищением Вилл и неясными следами пыток на ее конечностях, женщина не могла вклиниться в рабочий ритм, дошло до того, что количество работы увеличивалось в геометрической прогрессии. Начальству было откровенно все равно на семейные дрязги, они требовали результат. Поэтому скрипя сердцем пришлось бежать на работу и вновь пропадать сутками.

На самом деле, будь этот день «выходным», Вилл была бы рада, но на сегодня назначена аудиенция с Князем в его призрачном замке. Несмотря на отсутствие ярких эмоций, призрачное раздражение никуда не делось. Раздражение и страх, а попытки мыслить здраво приводили к полумеханическим соображениям.

Союз с этим монстром может гарантировать мою безопасность. Но… хах. Нет, ничего не может мне гарантировать безопасность мою личную и уж тем более моей семьи. Аристократы выкашивали целые рода ради собственной выгоды. Для Фобоса смерть Стражниц весьма проблематичное событие, ибо имея такую силу и по всей видимости прямой доступ в наш мир, он бы давно нас устранил.

Вильгельмина растянулась на постели, бросив взгляд на прикроватные часы. Восемь утра, четыре часа до встречи. Кажется, что полно времени, одежда подготовлена с вечера, принять ванную, причесаться и собраться - максимум два часа. Нервозность вызывало чопорное, традиционное общество аристократии, к высшей планке которой принадлежал Фобос.

Несмотря на то, что это он меня пригласил. Неудобно себя чувствую я.

Бросив взгляд на белые линии шрамов, девушка испустила тяжелый вздох. В карих глазах пустота, на лице холод, а в комнате тишина. Ни одного звука, разве постоянный, привычный шум города за окном.

Союз с Фобосом обернется катастрофой, союз с Кондракаром - рабством, союз с Элион - трагедией, а дружба со Стражницами - нескончаемой чередой проблем. И что из этого хуже, а что лучше невозможно оценить. Если тирану захочется преумножить свои владения, Земля будет первой его целью. Ибо дурак не знает или недооценивает ядерное оружие. Не думаю, что Седрик смог так глубоко изучить наши достижения, чтобы понимать мощь современного оружия. Надо бы ему подарить книг об Атолл Бикини. Да только для нас это будет конец. Как много стран поверят в существование Магов и Монстров? Скорее подумаю, что американцы окончательно рехнулись.

Вильгельмина подняла ноги вверх, медленно двигая ими вперед-назад. Пару минут зарядки не принесли ни дискомфорта, ни радости пробуждения. Резко сменив центр тяжести, девушка спрыгнула с кровати. Выпрямив спину, она отклонилась назад, разминая спину.

Бесит эта беспомощность. Будь я дочерью богатея, купила бы пару военных отрядов, да послала бы на штурм замка… Впрочем, они бы не справились так, как мне это представляется. Думаю, что шкуру Седрика пули поцарапают, но эта тварь быстрая, сильная, ловкая, а главное -разумная. Здесь нужен либо танк, либо снайперская винтовка.

Направившись в ванную комнату, Вандом перестала думать о том, что будет или нет. Мысли оставляли ее резко и как-то слишком быстро. Волнения, тревоги, беспокойства, даже развитая паранойя исчезли в одночасье, Вилл могла показаться беспечной и легкомысленной со стороны, но девушка старательно пыталась играть свою роль, не показывая внутренней пустоты.

Приготовленная парадная одежда выглядела дорого, но скромно. Купленные не так давно, они не успели стать малы под продолжающую формироваться фигуру Вильгельмины. В груди ощутимо стало уже жилетка, а вот брюки до сих пор идеально сидели на бедрах. Вилл придирчиво осмотрела свой внешний вид. Ее алые волосы были прямимы, уложенными немного назад. Впервые в жизни Вилл так сильно печалилась из-за срезанной длины, ибо ее короткое каре не желало ложиться хотя бы в какое-то подобие благородной прически.

Украшения она давно не носила, уши успели зажить, да и та бижутерия, которая осталась либо уже не подходила по размеру, либо была из низкосортных материалов - подделки. Поэтому было решено надеть перчатки, дабы скрыть отсутствие нормального маникюра, наспех срезанные ногти без должного ухода и грубую кожу ладоней из-за всякой возни с железками. Обычно, она бы закатила рукава, да только сейчас это было, во-первых, вызывающим, во-вторых, открывало вид на шрамы, оставленные Князем. Это можно было бы рассматривать как провокацию, заставляя принца смотреть на его художество.

Поправив галстук, Вилл бросила взгляд на часы. Времени было только половина одиннадцатого. Полтора часа до встречи, делать было нечего. Раздражение проскочившие в прищуренных глазах испарилось, само собой. Вильгельмина взяла кристалл в ладонь. Сердце светилось мерным пурпурным светом, не оставляя бликов на стенах, как оно обычно любило делать.

Положив кристалл во внутренний карман, девушка поправила жилетку, централизовала галстук, подтянув тот под воротник.

— Раздражает.

Вильгельмина осмотрела себя с ног до головы. Весьма пижонский вид ее одежды нисколько не сочетался с женственными изгибами. Может кому-то и могло это показаться красивым, привлекательным, да только для чопорных людей аристократического общества это будет убого и развратно.

***

Придя на пару десятков минут раньше назначенного времени, Вильгельмина зашла в книжный магазин, ощутив мрачность данного места. Букинистика была на солнечной стороне, ее парадный зал полностью освещался золотыми лучами, но Вандом знала какое чудовище здесь обитает. Поэтому несмотря на мягкость созданной атмосферы, она нисколько не переставала быть мрачной и удушающей. В особенности из-за клубящегося мрака в дали лабиринта книжных стеллажей и хладного молчания.

Вильгельмина сделала несколько неосторожных шагов вперед, паркет под ее ногами заскрипел, но девушка нисколько не обратила на то внимание. Ее чувство опасности было сильно потуплено, даже если бы Седрик предстал в своем истинном облике оборотня, склонившись с раскрытой пастью, Вилл бы не дрогнула. Она бы скривилась от непритягательного облика острого звериного лица, но не из-за страха, а от отвращения.

— Рано. Было сказано, что в полдень.

Низкий шелестящий голос змея коснулся ушей. Девушка повернула голову в сторону темного коридора вблизи стены без окон. Седрик был хорошо замаскирован под обывателя. Выдающаяся внешность аристократа была перекрыта непритязательным, серым костюмом. Обычные брюки с кожаным ремнем, белая рубашка с длинным рукавом и синяя жилетка. Золотистые волосы связаны в тугой низкий хвост, а на лице красовались очки, не делающие его элегантнее.

— Вчера ты выглядел лучше.

Вильгельмина без особого интереса оценила его внешний вид, подмечая, что в данном образе он выглядит менее привлекательно, чем вчера. Змей бросил презрительный взгляд, но сразу на его лице взыграла надменная улыбка.

— Не думаю, твоя подруга - Стражница Земли, за сегодняшний уже два раза заходила. Она не похожа на человека, любящего литературу и в особенности читать.

Скользкая шутка, что в ее «команде» по крайней мере есть два недоумка с низким уровнем интеллекта, была воспринята чересчур хладно. Так как Вильгельмина была согласна с ним в отношении Корнелии и Хай Лин, хотя вместо Стражницы Воздуха Лорд имел ввиду саму Хранительницу.

— Безразлично.

Вандом неприхотливо пожала плечами, бросая взгляд вглубь помещения. Ей показалось странным, что магазин оказывается настолько большим. Стеллажи растягивались порядка на тридцать, может даже сорок метров в глубину.

— Оптическая иллюзия. Здесь не больше ста пятидесяти квадратных метров.

Седрик заметил подозрительный взгляд пустых карих глаз, ему также казалось, что магазин большой, но как оказалось - нет. Это была весьма удачная идея бывшего владельца. Ответа от ведьмы не последовало, что немногом задело гордость Лорда, так как его слова были проигнорированы, но в тоже время порадовало, так как с неприятным ему человеком не придется вести «светские», то бишь пустые, беседы.

Вильгельмина восстановила путь до места, где она несколько дней назад разговаривала с Лордом. Решив, что он не предложит ей место для ожидания, Вандом сделала по-своему. Грубость ее поведения здесь была не выражением личной неприязни к Седрику, несмотря на объективность данного факта, а обычным поведением в книжном магазине. В ее времени не нужно было спрашивать дозволения у хозяина букинистической лавки присесть на диван или же взять какую-то книгу полистать.

Устаревший метод «сначала купи, а потом читай» был отброшен очень давно. Старинные книги хранились в специальных шкафах, но были их копии, которые можно было листать. Комиксы, которые также здесь продавались, были запечатаны издателем, поэтому если человек хотел именно эту литературу, ему приходилось покупать, но вот книги не массовой культуры или учебные материалы были в прямой доступности.

Достав какую-то случайную книгу, не прочитав даже названия, Вильгельмина села на диван. На скрещенные ноги легла полураскрытая книга, Вандом для приличия уперла взгляд в строки, но сама ушла в размышления, ожидая «сигнала» от Лорда. Сам Седрик проигнорировал «вольное» поведение Хранительницы, так как таким грешили все здешние обитатели. За редким исключением они спрашивали направление, а так по-хозяйски ошивались в его магазине. Беспардонность, бестактность и абсолютная невежественность этих людей жутко бесила Лорда. Их фамильярная речь раздражала до побеления костяшек, а наглость свойственная самым отпетым скупцам, сбивать цену на книгу, предмет роскоши и показатель высокого интеллекта, практически заставляли злобно шипеть.

Когда до назначенного времени оставались считанные пять минут, Седрик направился за Хранительницей. Та сидела в странной, грубой позе, несвойственной девушкам благородного происхождения или хотя бы какого бы то ни было воспитания. Перекрещенные ноги, сместившееся туловище влево, голова, лежащая на подставленной руке. Вызывающая поза, которой только девки из борделей пользовались, зазывая клиентов.

Седрик еще раз окинул взглядом одежду Вильгельмины и несмотря на то, что она была скромной, закрытой, мужской, приталенность жилетки, позволяющая разглядеть объем груди, зауженные брюки, очерчивающие овалы бедер, а также низкий воротник, открывающий шею, создавала вид какой-то действительно заморской, необычной проститутки.

Ей подходит.

Змей довольной усмехнулся, проведя параллели. Если бы на то не было приказа Князя, он бы ее не пустил бы на порог Замка, не то что привел к правителю. Постель принца грели девы из высшего общества, столь высокородной особе, как наследник рода Эсканоров не предстало якшаться с девками, через которые прошли орды мужчин. Седрик раздраженно сжал переносицу.

— Значит так. Если не хочешь казаться трактирной шлюхой, не смей принимать такую позу.

Резкие, грубые слова Лорда не вызвали никаких эмоций, только привлекли внимание. Будь Вильгельмина в своем обыденном состоянии, щека Змея уже бы стремительно краснела, а какой-нибудь из глаз синел. Но в данный момент скучающий пустой взгляд карих глаз без особого энтузиазма была направлен ровно на раздраженную мину высокородного и оттого высокомерного нага, или наоборот.

— Сядь прямо, держи ноги сведенными, ладони должны лежать на коленях. Не смей активно жестикулировать и вообще махать руками, не верти головой, не пытайся играть мимикой и показывать свою неприязнь. Не кусай губы, не хмурь брови, не стреляй глазами…

Седрик начал быстро перечислять, что делать было нельзя, а Вильгельмина слушала без задней мысли, впитывая его слова… Поскольку времени оставалось мало, объяснять приходилось на ходу. Лорд направился к точке инверсии. Изначально Седрик собирался завязать глазах Вильгельмине, чтобы та никогда не узнала о существовании книги, ведущей в другой мир. Но его план с треском провалился, стоило им подойти ближе чем на десять метров, Сердце Кондракара начало сиять. Вылетев из кармана, словно живое существо, она паря направилось в сторону точки инверсии, указывая своим острым хвостиком на полку, где стояла книга, исписанная меридианскими символами.

— Держи его при себе.

С злобным тоном Седрик указал пальцем на парящий кристалл. Раздраженно зажмурив глаза, Лорд не мог представить, как он будет отчитываться за столь вопиюще нелепое происшествие, нарушившее конспирацию столь важной стратегической точки.

— Сейчас… Сейчас мы пройдем через точку инверсии. Она работает зеркальным отражателем нашего измерения и вашего. Можно сказать, что это природносложившаяся стабильная трещина в пространстве и времени.

Пресекая всякие вопросы, касаемые точки инверсии столь скомканным объяснением, Седрик взял аловолосую за руку. Лорд немного изучил эффект использования псионики человеком, не имеющим данного дара. А точнее личное психическое расстройство Вильгельмины Вандом. Не все эмоции подавлены и не все чувства бесцветны. Например, интерес. У Вилл возникли бы вопросы, касаемые точки инверсии в любом случае, но получив столь сжатый, скомканный, неполноценный и крайне субъективный ответ, она немногим утолит его. В нормальном состоянии это бы не оттолкнуло и не потушило ее интерес, но сейчас эмоция угасла, а следовательно в памяти данная информация стала ненужной. В скором времени она потеряется и растворится среди воспоминаний и прочего.

Проведя Вандом через трещину в реальности, Седрик оттолкнул ее от себя. Вильгельмина сделала неловкий шаг назад, покачнулась и следом упала на спину, зажмурив глаза. Дезориентация и сильная тошнота - обычный эффект, накладывающийся при первом перемещении неподготовленного лица. Вилл попросту не могла адаптироваться к сменившемуся пейзажу за долю секунды. Огромный лабиринт королевской библиотеки нисколько не был похож на витиеватую конструкцию книжного магазина.

Несмотря на то, что Седрик был готов услышать непристойные звуки извергания из себя всего содержимого желудка, ругани, тяжелых вздохов, стонов боли и прочего… Вильгельмина просто потеряла сознание ненадолго. Девушка отключилась, пошатнувшись и из-за этого рухнула на пол.

Лорд подошел, чтобы проверить жива ли она. Пнув по ноге и не получив ответной реакции, змей присмотрелся, грудь вздымалась, девушка дышала, а значит была жива. Пнув посильнее по болевой точке на ноге, он резко привел ее в сознание. Вспышка боли бодрила, злила и приводила в чувства практически также, как какой-нибудь медпрепарат.

Открыв глаза, Вилл не сразу поняла где она, но видя недовольную мину отрешенно стоящего Лорда, она поняла, что теперь на меридиане. Также ей стало ясно кто причинил боль, чтобы привести в сознание.

— Не так давно ты рассказывал про правила поведения, но сейчас сам повел себя как типичный деревенский холоп.

Вандом без яркой вспышки злости, сильного раздражения и даже стремления задеть за живое Седрика, высказала то, о чем думала. Слова Лорду не понравились, но он ответил только высокомерным хмыком.

— Видимо и титул ты получил также. Не может благородный так себя вести.

— Тебе-то откуда зна-а-ать.

Сомнение рационального толка, а не жажда задеть мужчину за живое, злили и ранили еще больше. Седрик ощутил, как на загривке шевелятся волосы от злости. Не смерив эмоций, он злобно прошипел, растягивая гласные.

— Из доступных книг и интернета.

Сухой ответ Вандом ничего не дал. Седрик отвернулся, махнув рукой, говоря тем самым, чтобы она следовала за ним. Вилл, как бы это странно не выглядело, встала без особых осложнений. Девушка держалась ровно и поспевала за шагом высокого длинноногого мужчины. Им потребовалось не так много времени, чтобы преодолеть расстояние до места, где их ждал Князь.

Мрак библиотеки рассекал свет яркого камина. Треск поленьев был слышен очень далеко из-за непреодолимой, тягучей и подавляющей тишины этого места. Когда Седрик вышел из-за книжных стелажей, попав в поле зрения Фобоса, Лорд склонился в уважительном поклоне. Заранее оговоренные правила поведения в данной ситуации снимали с Седрика обязанности приветствовать и представлять Князя по титулу, достижениям и славным именам. Это было сделано, чтобы гостья ощущала себя менее скованной в строгой атмосфере аристократических правил.

Сам Фобос не был никогда строгим сторонником установленных традициями правил поведения. Он не нарушал их, так как они были весьма удобным рычагом управления дворянами, но когда ситуация требовала простоты, как сейчас, он с легкостью отсекал все ненужные грани. Он не будет шутливо общаться с данной особой и приравнивать ее статус к собственному, между ними чисто деловые отношения, где должно быть уважение друг к другу, как к партнерам. Поскольку Фобос также собирался принести извинения, за совершенное преступление, Князь сделал большое количество поблажек, снимая с девушки всякую ответственность за «ненормальное» поведение.

— Долгих лет жизни, Хранительница. Приветствую тебя на Меридиане.

— Мир вашему дому и долгих лет правления, Ваше Величество.

Поскольку Фобос первый обратился к ней нарицательным титулом, Вильгельмина посчитала нужным говорить с Князем в более формальном тоне и проявлять так называемое «уважение».

Сам принц не знал, как реагировать на данное приветствие. Фобос привык к двойным смыслам, витиеватым оскорблениям и потаенным заговорам. «Мир вашему дому» могло означать - прекращение войн, продолжающихся еще со времен правления королевы Вейры. А такое могло прекратиться миром только в одном случае - Эсканоры должны быть уничтожены. «Долгих лет правления» - звучит чудовищным сарказмом, ибо он незаконный, неполноправный наследник, признанный королевской семьей, традициями и аристократическим обществом. Он узурпатор, а его противник - законный наследник. Мирных и Долгих лет правления в этом случае быть не может.

Принц осекся в своих вереницах поиска оскорбления, стоило ему заглянуть в пустые карие глаза. Ни эмоций, ни чувств, лишь холодный разум, движимый рациональными мгновенными мыслями и психообразами из прошлого.

Нет. В этом состоянии она не смогла бы играть словами. Я придумываю себе лишнего.

Фобос унял злобный внутренний рык задетой гордости. На лице правителя Меридиана не отразилось ничего из того, что творилось внутри головы. Его физиономия была величественной, словно высеченная из мрамора, мимика не выходила за рамки дозволенного уровня эмоций. Фобос смотрел свысока, но снисходительно, его полуулыбка на устах не была знаком уважения или доброты, но успокаивала тех, кто верил, что наличие улыбки определяет истинность чувств.

Пригласив главную ведьму в небольшой уютный уголок библиотеки, мужчина скрытым жестом приказал Седрику удалиться. Несмотря на то, что царедворец был весьма полезным, как в делах аристократии, так и в познании культуры мира Стражниц, а, следовательно, использованием полученных знаний на благо собственного владыки, Фобос знал насколько Седрик ненавидел Стражниц и с каким презрением относился к Хранительнице. Он бы мог помочь в разъяснении неизвестных Фобосу слов, странных на первый взгляд привычек или же ненормального поведения Хранительницы, но если бы такой прецедент случился, то с большей вероятностью Лорд попытался бы задавить Вильгельмину и заставить ту следовать правилам их мира.

В уединенном читальном зале было два больших кресла, стол меж ними на котором стояло несколько бутылок вина, разнообразные закуски: мясо, сыр, фрукты. Князь величественным жестом пригласил девушку занять кресло напротив. Щелчком пальцев Фобос воспламенил поленья в камине, поэтому темный уголок, освещенный лишь небольшим огоньком свечи, осветился ярким пламенем камина.

Вильгельмина чувствовала себя странно неуютно. Каменные стены, каменный пол, редкие картины, полотнища, гобелены. Скромный запах камня был перебит оттенком дыма. Кресла большие, оббитые мехом, но не такие, как она привыкла видеть в магазинах или картинках. Деревянная основа резная, украшенная орнаментами диких животных, подлокотники заканчивались головами львов, на спинке виднелись вороны. Темное дерево оттенялось белым мехом.

Сев, девушка, не знала с чего начать разговор, поэтому действовала самым старым, грубым прямолинейным способом.

— Князь Фобос, давайте пропустим момент извинений. Ваши слова ничего не изменят, а меня интересуют более конкретные вещи.

Подпишись на автора, поддержи проекты финансово!

https://boosty.to/corpse2019

Глава 10

Недоумение не читалось на аристократичном лице монарха. Пусть Князь и предполагал такое развитие событий, но совсем не ожидал, что данная особа проигнорирует элементарный этикет. Фактически она сказала, что его «чувства», хотя правильнее будет сказать его «слова», ничего не значат. А это большое оскорбление коронованной персоны, но Фобос достойно сдержался. Он сам пообещал, что любые ее оскорбления останутся безнаказанными.

Малоумная обезьяна.

Но внутри он сдержать гнев не мог. Пусть его лицо было спокойным, а тон голоса величественным и холодным, это нисколько не описывало то, как он чувствовал себя на самом деле. Один внешний вид девушки ввергал в ступор. Последний раз он видел такую одежду, когда в замок приволокли иномирца архитектора. Строгий темно-синий костюм был порван в нескольких местах и испачкан грязью, но Фобос оценил фасон и покрой. Одежда девушки выглядела гораздо более вызывающе, облегая каждый изгиб ее тела. Мода его мира позволяла девушке показывать только изгиб талии, стянутой корсетом. Грудь до недавнего времени должна была быть полностью закрытой, только в последние годы его правления девушкам дозволялось носить платья с декольте. Облегающие ноги штаны были совершенно неприемлемыми, даже мужская форма, предусматривающая брюки, была более мешковатой, нежели эти.

В голове Князь промелькнула вырезка из учебника истории Земли. Мужская мода восемнадцатого и девятнадцатого века ужасала принца до такой степени, что он не мог рта раскрыть, дабы не обронить ругательное слово. Впрочем, это было хуже, чем то что сейчас было на девушке. Для женщины, благородной, благочестивой, непорочной такой наряд мог быть полным крахом. Фактически, если оценивать Вильгельмину с точки зрения его мира, онf не просто просит мужского внимания, она предлагает себя им. В ней нет утонченности, элегантности, грациозности, даже для деревенщины она выглядела чересчур вычурно.

Фобос испустил тяжелый вздох, отпуская тему ее внешнего вида. Все равно это была личная встреча, о которой никто не узнает. Мужчина откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники. Немного опустив подбородок, чтобы не казаться чрезмерно надменным, сделав более строгое выражение лица, чтобы показать свою решимость и недовольство, он заговорил, ответив на прошение девушки.

— Будь, по-твоему. Я против появления Стражниц в Моем мире. Я против того, чтобы Стражницы помогали Моей сестре занять трон. Я против того, чтобы Вы помогали мятежникам. Надеюсь ты понимаешь, что ваше вторжение на Мои земли я буду расценивать как акт агрессии и реагировать я буду соответствующе. Даже если вы прибудете за своими «собратьями».

Слова Фобоса немного шокировали девушку, хотя они не были чем-то удивительным в сложившейся ситуации. Его требования желания просты и понятны, да только не так легко осуществимы, как бы это не казалось.

— Опустим момент с ролью Стражниц в вашей политической войне. Я хочу вернуть наших людей домой.

Безэмоциональный голос аловолосой ведьмы нисколько не смущал, удивлял или волновал Князя. Мужчина сделал пас рукой, поднимая золотой бокал магией левитации. Взяв емкость, он пригубил сладостный напиток, довольно растягивая губы в ухмылке.

— Глупый предлог и весьма надменное желание.

Слова Князь, словно нож, резали воздух и здравомыслие Вильгельмины. Девушка недовольно вздернула брови, ожидая пояснений монарха.

— Что же, не думаю, что тебе удастся уговорить Жанну Луизу Дельферо-Артье вернуться в родной мир. Эта девушка очаровала своим интеллектом южного графа Густова Гиймона Дельферо-Артье, а став графиней, она обрела народную любовь за свое «большое сердце». Попала в наш мир она двадцать лет назад, когда ты еще не родилась на свет. Сейчас у нее семеро детей, двое внуков и счастливая, обеспеченная жизнь, любящий муж, здоровые дети и маленькие внуки. Даже мятеж не коснулся их земель.

Фобос скрыл довольную улыбку за бокалом вина, когда лицо Вандом немного изменилось из-за сильного удивления. Брови девушки поползли вверх, а пустые глаза, словно сами говорили слова: «Невозможно, такого не может быть».

— В нашем мире она обрела сказку. Но если тебя это тревожит до сих пор… Я связался с графиней накануне, она отказалась возвращаться в родной мир, аргументируя это тем, что там, кроме минимальной заработной платы, пяти кредитов, да разрушенной личной жизни ее ничего не ждет. Тот мир она откровенно назвала «Адом», хотя мне это так не кажется.

Фобос говорил размеренно, словно пересказывая недавний разговор. Мужчина был спокоен и флегматичен. Мужчина качнул головой в сторону второго золотого кубка, предлагая Вильгельмине разделить с ним сладостный напиток, но девушка отказалась. Фобос почувствовал вновь укор оскорбления. Она отказывалась пить с ним вино из одной бутылки, и это даже не подозрение в том, что оно могло быть отравлено. Сам Князь его пил. Это воспринималось так, словно Фобос был настолько низок в ее глазах, что с ним даже благородный напиток делить было стыдно. Вандом этого не понимала. С ее стороны все было гораздо проще, если она сейчас выпьет алкоголь, то Сьюзан это обязательно учует и будет спрашивать по какому поводу - раз, с кем - два, а не распоясалась ли дочка - три.

— Помимо нее есть еще люди. Одна из них - Сара, двадцать семь лет, работает горничной в замке последние несколько лет. Ни особого таланта, ни выдающихся знаний она не имеет, зато, со слов моих слуг, она порядочная, покладистая и трудолюбивая. Мое снисходительное желание оставить ее в замке было верным. Как и всегда. Если захочет, забирай ее обратно в свой мир, но через силу я не позволю ее увести. Она Моя слуга.

То как Фобос умело играл интонациями, переходя с безразличных размышлений, стандартной серой информации, на надменный тон повелителя, который владеет не только капиталом, но и армией, слугами, рабами… ужасало. Вильгельмина ощущала себя максимально дискомфортно.

— Я прикажу Седрику, чтобы он составил полный отчет о всех «землянах» в Меридиане. Их не так много, поэтому в течении одного двух месяцев он отыщет всех. Кто захочет - пусть возвращается, а кто желает остаться здесь… Ты должна сама понимать. Надеюсь на этом вопрос о «землянах» закрыт.

Фобос опустил угрозу. Ему не нравилось, когда на его имущество посягали, будь то территории, дворцы, замки, драгоценности, книги или же люди. Все что принадлежало ему, должно было быть нетронутым, находясь только в распоряжении хозяина. А Фобос был хозяином всего мира и все здесь принадлежало ему.

— Понимаю, Ваше Величество. Спасибо, буду ждать скорейшего решения этого вопроса. Что касается Стражниц… Я не могу гарантировать их полное подчинение. Мы не военная группа, мы не солдаты и не наемники. Девочки…

Вильгельмина тяжело вздохнула, проводя пятерней по волосам, откидывая пряди назад.

— Они одурманены силой и сказкой о «злом тиране, бедной принцессе и магическом царстве».

— Ничего необычного.

Флегматичный укор Князя был гораздо болезненнее, чем ядовитая фраза брошенная со зла.

— Простите. Я понимаю, что все гораздо сложнее. Меня не интересует ваш мир, ваш престол, власть и богатство. Я не хочу влезать в борьбу за престол. Эта игра смертельно опасна.

Слова Вильгельмины нисколько не удивили его, Фобос знал, что Хранительница не желала вступать в этот мировой конфликт.

— Хм. Бессмыслица. Без тебя они не смогут использовать свои силы, без Хранительницы Стражницы не большее чем рядовые среднестатистические маги. Если твои слова искренни, то просто не давай им сил. Не приходи в Мой мир и вас никто не тронет.

На губах Вильгельмины появилась ироничная ухмылка. Фобос без лишних слов понял, о чем подумала девушка. Злостная ошибка нисколько рушила множество планов связанных с Хранительницей. Такое уже случилось, она не вступала в конфликт, не приходила на его земли и всячески пыталась отказаться от этой роли. Но за ней пришли, похитили, пытали, а после чуть не убили.

— Ваши слова хороши, да только не имеют никакой силы.

— ПФ! Какая наглость. Подвергаешь мои слова сомнениям, будто бы я стал лгать, поклявшись на имени Рода, Магии и Власти. Твоя темнота меня поражает.

— Простите, Князь, но я не могу верить вашим словам, ни как Правителя, ни как человека. Вы способны на любую жестокость, если вам это выгодно, будь то похищение…

Вильгельмина проглотила слова о шантаже. Фобос уже открыто хмурился, будучи недовольным словами девушки. Такая напряженность никак не поспособствует его планам. Князь кивнул головой, зажмурив глаза. Ему было тяжело сделать вид, будто он испытывает искреннее сожаление. Фобосу было плевать на случившееся, понадобилось бы, он бы сделал так еще раз.

— Я совершил ошибку - признаю и каюсь. Хранительница, мне радостны твои желания оставить Мой мир в покое без вашей наглой игры в «добро и зло». Тебе нужны гарантии - мое слово - вот твоя гарантия.

Вандом кротко улыбнулась, потупив взгляд. Слова для нее ничего не значили. Слова лишь звук, пустое место, которое может быть использовано как против нее, так и против ее близких.

— Ваше Величество, задумывались ли вы когда-нибудь чтобы расширить свое царство?

Вопрос сорвавшийся с уст юной ведьмы был глуп, но Фобос принял его и быстро развеял ее сомнения.

— Хочешь сказать, что я планирую создать межгалактическую империю? В ваших мечтаниях может быть это осуществим, но в реальности - это крах. Будучи монархом мне тяжело распространить свое влияние на все уголки Моего мира. Мира, которым род Эсканоров правит тысячи лет! Новый мир - ненужная тяжба. Лучше лишь кратковременная интервенция для разграбления.

Слова Князя были просты и понятны, от того жестоки и циничны. Аловолосая кивнула без особого энтузиазма и тем более веры в эти слова. Девушка блекло улыбнулась, подняв взгляд на лицо принца.

— Вы слишком прямолинейны, Ваше Величество. Я думала, вы будете более хитры.

Уголки губ Фобоса дернулись вверх, ему понравилась такая мелкая шутка. Мужчина осушил свой бокал, поставив его магией на стол.

— Бессмыслица. Играть с тобой в битвы разумов бесполезно. Ты ничего не поймешь, сделаешь ложные выводы и только навредишь мне.

Князь не стал использовать магию. Потянувшись вперед, он взял бутыль с вином в руки, самолично наливая благородный напиток в свой бокал. Вильгельмина отреагировала совершенно безразлично на оскорбление. Девушка осталась непоколебимой. Это была не сдержанность или самоконтроль, это было игнорирование, его слова не вызывали никакого эмоционального отклика. Неприятно ощущать себя пустым местом, но изменить данную особу было просто невозможно. Эмоциональная истощенность после использования пси энергии - типичное следствие неправильного использования магии.

— Как будто с деревом разговариваю.

Смешок Фобоса был также проигнорирован, как и его укоризы.

Странный он. Сильно переигрывает в добряка, несмотря на злые шутки. Но если уличу в этом, то скорее всего будет попросту злиться.

Вандом в который раз пропускала мимо себя все странности и не состыковки ее ожиданий. Девушка сидела тихо, когда между ними повисла пауза. Князь будто о чем-то думал, попивая вино и нисколько не обращая на нее внимания. Его зеленые глаза смотрели в золотое отражение кубка, блики костра красиво отражались на металле. Пауза в их диалоге длилась более пяти минут. В это время Фобос одновременно думал, анализировал и злился на собеседника. Та грубость, показанная девушкой, нисколько не вязалась с этим терпением.

— Что ты хочешь в качестве компенсации?

Фобос знал, что мог предложить и мог действительно многое, но вместо того, чтобы осыпать золотом, привилегиями и так далее, он решил сам узнать чего она хочет и выстроить отношения на этой основе. Вильгельмина подняла взгляд карих глаз, внимательно всматриваясь в холодный властный взгляд Князя.

— Есть ли возможность избавиться от магического дара?

Вопрос ведьмы не просто шокировал, он убил Фобоса. Мужчина удивленно распахнул глаза, в его голове заметались мысли, начиная от возмущения, его как мага, заканчивая странными подозрениями, касательно того, что этот способ мог быть использован против него. Беловолосый сделал паузу, осушая бокал и наполняя его вновь. Отпив несколько глотков алкоголя, он привел мысли в порядок.

— Что именно тебя интересует?

Вопрос Фобоса был холоден и осторожен. К сожалению, Вильгельмина этого не заметила, поэтому ответила весьма простодушно.

— Для того, чтобы избавиться от чего-то раздражающего нужна какая-то конкретика?

— Ты говоришь о магии. Магия - это строгость и четкий расчет.

Укор Фобоса вызвал некое замешательство Вандом. Девушка не знала, стоит ли раскрывать свое проклятие или же нет, но если она все же будет откровенной до конца, то есть надежда найти способ избавиться от видений.

— Я не знаю магия это или проклятие. С детства меня посещают видения… Они странные, не связаны со мной… Я видела войну, людей, чужой мир… ваш мир. Ваше королевство, а также… Королеву Вейру и Принца Зейдена… вас тоже, но в слишком юном возрасте…

Фобос удивленно вздернул брови, для него было шоком услышать нечто подобное. Это была не магия и не «сила», а «дар». Дар Ясновидения. Фобос это понял с первых слов и формулировке, что использовала девушка. Забегая наперед, способа избавиться от него попросту не было. Как и любой «дар» он привязан к душе, избавиться от этой привязанности невозможно, ровно, как и передать.

Князь засомневался стоило ли отвечать на этот вопрос ложью, хитростью, недомолвкой или же правдой. Если он ответит правду, то по всей видимости потеряет единственный якорь, которым можно было привязать Хранительницу и заставить ее работать, но если он попытается подделать истину, рано или поздно ложь вскорется и скорее всего это будет раньше, чем он ожидает. Вильгельмина не доверяет ему, поэтому при любом удобном случае она поинтересуется у другого мага по поводу своего недуга. А поскольку самый близкий маг - это Оракул из Совета Кондракара, его ложь обещает быть недолгой и фееричной.

— Нет.

Голос Фобоса прозвучал не однозначно, более тихо и даже шелестяще, будто мужчина сомневался. Вандом плохо его расслышала, или точнее постралась не слышать этот ответ:

— Что, простите? Я не услышала.

Мужчина тяжело вздохнул, осушая залпом бокал.

— Нет. Способа избавиться от «дара» нет.

Голос принца был более мелодичен из-за подступившей веселой ноты опьянения. Но этого не заметил ни он сам, ни Вильгельмина, поэтому такая неловкая подробность их разговора потонет во мраке тихой библиотеки навсегда.

Вандом почему-то была нисколько не опечалена, будто готовилась к такому исходу. Верхняя губа Фобоса от раздражения начала дрожать, ибо он терпеть не мог такую непроницаемую мину на лицах собеседников. Это напоминало королеву Вейру, что своим безразличием одаривала абсолютно всех, и что погрузило весь Меридиан в хаос мятежа, гражданской войны и непрекращающихся восстаний.

— Ясно. Действительно жаль.

Сухой голос девушки нисколько не отличался ни от взгляда, ни от выражения лица. То как она начала озираться по сторонам, по всей видимости надеясь найти Седрика, говорило о том, что Вильгельмина решила закончить их маленькую встречу на столь бессмысленной ноте. Принцу это не понравилось, ибо он не добился даже малой доли того, чего планировал.

— Это все?

— Вы, о чем?

— Это все чего ты желала? С твоим даром действительно сделать что-то трудно на грани невозможного и методы его «практики» отнюдь не без использования ментальной магии высшего уровня. Для тебя это непосильная задача. Но ведь есть помимо этого Твоя сила? Квинтэссенция. Неужто не хочешь научиться ею пользоваться и творить чудеса?

Предложение Фобоса было заманчивым, но да только бессмысленным для ведьмы. Она уже решила, что не станет ввязываться в дела Меридиана уже ни под каким предлогом. Вилл не знала, как объяснит свое окончательное, в который раз, решение Стражницам, но это была нетривиальная задача. Они не были друзьями, их можно было попросту послать и забыть, как страшный сон.

— Думаю это будет бессмысленно для меня.

— Бессмысленно? А если тебя захотят убить?

— Простите, но кроме Вас и Судьбы за всю мою жизнь, даже Случайность не пыталась это сделать.

— Вильгельмина, что же с твоей головой такое? Вроде бы ваш мир пронизан информацией вдоль и поперек. Книги дешевые, что их может позволить себе даже простолюдин, какая-то странная «всемирная паутина» интернета, что дает доступ к любой выложенной информации… Но у тебя попросту не хватает извилин. Будучи Хранительницей ты мишень не только моя, но и Меридианской аристократии, что не подвластна мне, Вольным Кланам, которым насолили прошлые Стражницы… ХАх. Врагов у тебя гораздо больше, чем ты думаешь.

Слова Фобоса по странному стечению обстоятельств достигли ушей Вильгельмины и девушка не только обратила на них внимание, но и еще здраво проанализировала.

— Можно ли пример?

Вандом требовалась не абстрактная модель, а фактическая материальная улика. Кто и почему ее враг. Фобос благосклонно кивнул.

— Тридцать лет назад прошлое поколение стражниц, возглавляемых Нериссой, убили принцессу Севера. Поясню некоторые особенности нашего территориального устроения. В центре власти Монарх - Королева Эсканор, под ней четыре Герцога, столько сколько сторон света. У Каждого герцога есть свои вассалы. Меридиан с его столицей, где расположен замок Эсканоров является центром Королевства и также называется Центральным Районом. В центральном районе свои бароны, графы и так далее. Это Мои прямые вассалы. Полностью лояльные лично мне. Незамужние дочери герцогов носят титул «принцесс» каждой из сторон севера.

— Ваше Величество, пожалуйста, ближе к делу.

— Тц… Даже с элементарным воспитанием у тебя проблемы. Кассандра Эсклизиус Кронштадт - та самая принцесса, которую убили Стражницы. Дело было простым и крайне тривиальным. Кассандра любила пускать кровь своему мужскому гарему. Так как у благородной леди мог быть только один муж, они очень часто менялись. Первый муж, граф Стокс, дальше был виконт Гельбгер, дальше барон Куркан, незначительные персоны в светском обществе, да и вообще слабые мужчины, чьи смерти никого не удивили. После принцесса отстроила себе замок, где начала собирать свой цветник. В гарем входили все: рыцари, конюхи, кузнецы, аристократы. Принцесса любила красивые вещи, но также испытывала страсть к садизму, пыткам и кровавым ритуалам. Поскольку это была высокородная особа - суд шел медленно, а Королева Вейра вообще не обратила своего внимания на этот эксцесс. Больше трех лет судебные разбирательства не прекращались, после все стало стихать. Кассандру должны были отправить в дальний край Севера, где бы она доживала свои годы со своей прислугой и все еще живым недобитком гарема. Но это не понравилось Стражницам. Они решительно потребовали возобновить суд и вынести соразмерное наказание, тому греху что совершила принцесса. Вейра их проигнорировала, сказав, что этим должен заниматься герцог. Герцог, будучи мужчиной старой закалки и весьма горячей крови максимально приближенным к черни языком объяснил Стражницам что… они женщины и не должны влезать в дела мужские. А знаешь, что в этой истории самое смешное? Когда Кассандра ехала в изгнание, ее карета трижды перевернулась из-за сильных северных ветров. В этом герцог обвинил Ян Лин, а через месяц в особняке принцессы случился пожар. От дыма Кассандра и скончалась, а в поджоге обвинили Галинор.

— Подождите. То есть прошлых Стражниц попросту оговорили.

— Оговорили или нет - мы этого не знаем. Ответственность герцог возложил на Стражниц, объявив тех врагами Севера. Поэтому все северяне в той или иной степени будут ненавидеть и вас, Новое Поколение.

— Это несправедливо.

На этих словах Фобос только пожал плечами, продолжая рассказ.

— На востоке издавна проживали кланы перевертышей, как их еще называют «оборотни». Седрик, например, из такого клана. Нерисса объявила полный геноцид этих существ из-за их звериной сущности, доминирующей над человеческой. Вейре не было до этого дела. Но откровенно говоря, Вольные Кланы были большой проблемой, поэтому скорее всего прошлая Королева поступила так не потому, что ей было все равно, а потому что ей это было выгодно решить проблему чужими руками. Рассказывать тебе о всех мелочах не буду, просто знай, что любой перевертыш с радостью отгрызет тебе и твоим подругам головы… Кхм… Извиняюсь за резкость моих слов.

Фобос бросил недовольный взгляд на практически опустошенную бутылку. Алкоголь по какой-то причине его сегодня забирал быстрее, чем обычно, а ведь на сегодня была назначена еще и охота. Впрочем, там он также собирался «поговорить и выпить», ни о каком забое диких животных и речи не шло в этот раз.

— Есть ли еще те, кото мне стоит опасаться?

— Пф! Ха-ха-ха! Ты думаешь Стражницы только нам кровь попортили? Во вселенной множество миров. Мне, лично, неизвестно скольким «помогли» ваши предшественницы. Но могу уверить тебя в одном, пока что о Стражницах все молчат, а это значит, что пока о новом поколении никто практически не ведает.

— Но это до поры…

Вандом задумчиво протянула мысль, что вертелась на языке. Если верить словам Фобоса… Если! Главное слово. У Вильгельмины не было доверия к этому человеку от слова «вообще», да и его странное желание как-то «построить» то чего не было и не должно было быть априори пугало.

Фобос недовольно прищурился, видя тот косой взгляд полный недоверия, что бросала на него аловолосая. Как говорится, он сделал все что мог в этой плачевной ситуации. Пожалуй, то что он перебрал с вином было излишним, но эта развязывающая язык «магия» была кстати. Если Вильгельмина не до конца тупая, то она бы просто подумала о том, что принц был бы более откровенным в этом состоянии. Хотя, зная ее теперешний недуг, там в голове только несмазанные шестерни, бьющиеся сбитыми зубцами друг о друга.

Князь встал с кресла, ощущая неприятную тяжесть в ногах. Затекшие мышцы не добавляли приятных ощущений.

— Подумай о моем предложении. Тебе это точно пойдет на пользу, не только твоей магии, но и твоему «дару», возможно я найду какую-нибудь практику, но не могу обещать. Дар не передается по наследству, он появляется совершенно случайно у случайных разумных существ. На это прощаюсь с тобой. Седрик тебя проводит, как что-нибудь надумаешь, сообщи в букинистический магазин. Все тамошние работники - это мои слуги.

Не дождавшись прощальных слов девушки, Фобос покинул библиотеку, а ей на встречу уже шелестел наг. Вильгельмина, ровно также как и ее собеседник, осталась недовольна результатом данного разговора.

Подпишись на автора, поддержи проекты финансово!

https://boosty.to/corpse2019