Сердце, склеенное по золоту

Глава 1

Чёрный автомобиль тенью выскользнул из небольшого уютного дворика. Его можно было бы назвать неприметным, если бы он не находился на Васильевском острове, почти в сердце Санкт-Петербурга. Ичиро выбрал это расположение для своего офиса намеренно: здесь было достаточно тихо и спокойно, ничего не мешало работе. И в то же время место престижное, вполне соответствует статусу компании отца и его личному. Салон, где были представлены последние модели автомобилей, находился на Невском проспекте, где всё кричало роскошью и богатством. Вот там было шумно и многолюдно. Нередко приходили толстосумы, чья единственная цель — похвастать статусом перед очередной любовницей. Мужчина скривился и дёрнул плечами, словно смахивая неприятные мысли. Как же много людей в наше время уверены, что деньги решают всё! Наивные!

Ичиро Кавахара, единственный сын своих родителей и наследник огромного состояния, с детства получил строгое воспитание, которое вкупе с природной сдержанностью не позволяло мужчине такое поведение. Ему претили напускной лоск и гламур. Да и события последних лет не сильно способствовали его социализации.

Авария. Депрессия. Принятие своего нового положения — через боль, пот и слёзы. Долгое восстановление. Попытка вновь вернуться к активной жизни. В какой-то степени это удалось, но не совсем так, как хотелось бы.

Ичиро встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли, вырулил на набережную и поехал вдоль Невы, не особо разбирая, куда именно. Хотелось расслабиться и привести мысли в порядок. Излюбленным способом для этого — ещё с юности — была дорога. Сесть за руль, втопить педаль газа в пол и нестись по пустынной трассе куда глаза глядят! Раньше это был мотоцикл — любимая игрушка и надёжный товарищ, сейчас вот авто класса люкс. Но главное неизменно: одинокая ночная езда очищала голову от всего лишнего — бесконечной болтовни клиентов, разборок с работниками, нескончаемой документации… А главное — не так сильно жгли воспоминания о несостоявшейся личной жизни и чувство одиночества. Последнее представлялось мужчине огромным волком, ощерившимся и выгнувшим спину — вот-вот накинется и проглотит целиком! От этого-то зверя и пытался убежать Ичиро. Да вот только от себя самого не убежишь, как ни пытайся.

Ичиро взглянул на себя в зеркало заднего вида и театрально оскалился.

Улицы вечереющего Петербурга переполнены транспортом и людьми. Надо бы уехать подальше, а ещё лучше за город. Чтобы уж точно ничего не мешало отдаться скорости. Уверившись в своём решении, Ичиро хотел было уже свернуть с главного проспекта, когда заметил краем глаза одинокую фигуру. Где-то на периферии зрения, совсем как ночное видение, плелась по тротуару девушка. Что именно подтолкнуло его притормозить рядом с незнакомкой и почти задорно спросить в открывающееся окно: «Подвезти?» — Кавахара и сам не мог понять. Спонтанное желание! Порыв! Да ведь и девушка, скорее всего, не ответит или пошлёт на все четыре стороны!

Но она, вопреки ожиданию, остановилась, резко развернулась в сторону авто и коротко кивнула:

— Да, пожалуйста.

Ичиро помог открыть пассажирскую дверь рядом с водителем. Неожиданная пассажирка порывисто плюхнулась на кожаное сидение цвета «слоновая кость», резко захлопнула дверь и шумно выдохнула. Мужчина посмотрел в сторону девушки, встретившись с ней взглядом. Оба отчего-то смутились: водитель тут же сделал вид, что внимательно следит за дорогой, повторно вливаясь в поток машин, девушка принялась крутить тоненькое колечко на пальчике.

Проехав до следующего светофора, Ичиро опомнился и спросил незнакомку, куда её отвезти. Пока она называла адрес, уточнив недоверчиво, знает ли он, где это (не то, чтобы очень хорошо, но на такой случай есть всезнающий навигатор), воспользовался моментом, чтобы рассмотреть попутчицу получше.

Живя в России уже несколько лет, он так и не научился сходу определять возраст собеседника, а уж тем более собеседницы. В рабочих моментах выручали персональные дела сотрудников, а в личной жизни… А личной жизни, впрочем, и не было.

Молоденькая девушка, скорее подросток. Длинные каштановые волосы с рыжинкой, заплетённые в толстую косу. Слегка вздёрнутый носик, пухлые губы, пушистые ресницы и синие, как небо погожим майским днём, глаза — слегка покрасневшие, словно девушка недавно плакала. В дополнение образа пассажирка держала на коленях аккуратный рюкзачок с какими-то девчачьими висюльками на замочках застёжек. Должно быть, незнакомка заметила, что водитель её рассматривает — пожалуй, чуть дольше, чем приличествовало случаю — и смутилась ещё больше. Заёрзала на сидении и начала поглядывать на дверь.

Кавахара на автомате нажал на кнопку блокировки — привычка, с первых уроков вождения вбитая ещё отцом. Девушка резко повернулась в сторону мужчины, глядя не мигающим взглядом. Ичиро потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы осознать случившееся. Выругавшись про себя, он задал первый пришедший в голову вопрос:

— Как тебя зовут?

Незнакомка несколько раз моргнула, потом ответила:

— Микки.

— Микки?

— Меня зовут Мария. Маша. Но лучше Микки или Маруся — девушка снова уставилась на свои руки и совсем тихо добавила:

— А вас?

Ичиро назвал своё имя и невольно расплылся в улыбке. Понимая, что выглядит сейчас более чем странно, ничего не мог с собой поделать: впервые за годы жизни в этой стране он представлялся не официально по фамилии, а просто «Ичиро». Как если бы тоже был простым школьником. Отчего-то эта мелочь, ничего не значащая для русских, была так приятна!

Маруся всю дорогу была немногословна и часто поглядывала на дверь. В другое время Ичиро бы только порадовал молчаливый попутчик, но девушку хотелось разговорить. Как? Нельзя сказать, что она оттаяла, но за время пути — из центра города на почти что окраину — удалось узнать, что Микки шестнадцать лет, и вот буквально на днях она закончила предпоследний, десятый класс. А под конец поездки, видимо, совсем уж разоткровенничавшись, призналась, что школьная жизнь совсем не задалась.

Ичиро вдруг отчётливо вспомнил школьные годы. Престижное частное заведение, где обучались дети разных политиков и деятелей культуры — такие же далёкие от культуры и общественной жизни страны, как Земля от Марса. По своему статусу Ичиро вполне вписывался в образ представителя золотой молодёжи, и поначалу с ним знакомились, пытались втянуть в тот или иной кружок по интересам. Но его собственные интересы ни с кем из одноклассников не совпадали, и очень скоро ему объявили бойкот за надменность. Мальчик — тогда самый маленький и хрупкий из класса — просто пожал плечами и продолжал заниматься своими делами, чем только подливал масла в огонь детской злобы. Дети… Они ведь всегда более жестоки, чем взрослые. Сказывается отсутствие жизненного опыта. Так пропасть между ним и одноклассниками увеличивалась год от года, под конец отделив Ичиро-подростка от школьного общества окончательно.

Жизнь изменилась, когда Кавахара поступил в медицинский вуз, вопреки советам отца, желавшего, чтобы сын получил экономическое или юридическое образование. Единственный наследник автомобильной корпорации и врач? Где это видано? Но Ичиро — впервые в жизни — не послушал родителей и настоял на своём. Те повздыхали, попытались ещё какое-то время уговаривать сына, а потом смирились. «У каждого свой путь».

Ичиро снова улыбнулся одними уголками губ и — не то себе, не то Марусе — сказал:

— Понимаю…

Девушка снова повернулась к водителю, посмотрела ему прямо в глаза — впервые за поездку! — и с детской непосредственностью спросила:

— Вы тоже сталкивались с буллингом? — Ичиро кивнул, а пассажирка словно опомнилась и опять принялась теребить колечко на пальце.

— Когда-нибудь это будет казаться такой ерундой! — Ичиро хотел поддержать девушку, но вышло как-то чересчур поучительно, словно старик разговаривает с маленькой девочкой. Маруся, похоже, почувствовала то же самое и недовольно надула губки.

— Все так говорят! Но от этого не легче.

Кавахара поймал себя на мысли, что ему хочется остановить машину и прижать девушку к себе. Обнять, согреть, утешить… И от этой мысли становилось так тепло на душе! Как давно уже не было.

Подъезжая, судя по указаниям навигатора, к нужному адресу, Ичиро размышлял, как можно продолжить это неожиданное знакомство? Самым очевидным решением было дать Микки свою визитку. Кавахара на автомате потянулся к бардачку, но передумал и убрал руку. Очередной странный жест с его стороны и вновь вопросительный взгляд девушки.

Проклиная себя последними словами, мужчина лихорадочно придумывал предлог, как бы выпросить у попутчицы номер телефона. Отчего-то такое простое действие показалось неуместным. Понятно, что он старше и намного. Что девушка подумает? Скорее всего, школьница просто испугается ещё больше, и, выбравшись невредимой из машины, благоразумно забудет о странном благодетеле.

За размышлениями Кавахара не заметил, как подъехал к дому и остановился.

— Спасибо Вам! — Маруся посмотрела на Ичиро своими огромными глазами, снова покраснела и уже взялась за ручку двери, чтобы навсегда упорхнуть из машины и из его жизни.

Это слово — навсегда! — так и повисло перед внутренним взором мужчины. В чужой стране, совершенно один, без какой-либо чёткой цели в жизни… Вроде, ничего нового: это состояние уже успело стать привычным. Но именно сейчас терпеть его стало совершенно невозможно! Снова захотелось выйти из машины и бежать, куда глаза глядят! И снова — уже второй раз за недолгий вечер — Ичиро вынужден был напомнить себе, что от себя не сбежать.

— Оставь мне свой номер! — не найдя никакого приемлемого варианта, Кавахара выпалил в уже закрывающуюся дверь первое, что пришло в голову.

Микки развернулась и несколько мгновений смотрела на странного мужчину. Ичиро попытался сделать невинный вид и улыбнуться — судя по реакции девушки, улыбка получилась немного сумасшедшая. Маруся поджала губки и несколько мгновений молчала. Потом достала из кармашка девчачий розовый блокнотик в виде сердечка и ручку, написала номер и выдернула страничку. Протянула Ичиро.

— Тогда, до связи! — Кавахара прикрепил листок к зеркалу. Девушка еле заметно кивнула и улыбнулась краешками губ. Потом развернулась и побежала к двери подъезда.

Из небольшого спального района на самой окраине, в котором жила новая знакомая, было удобно выехать загород. Буквально в нескольких километрах от девятиэтажки Маруси, словно извиняясь за своё существование, притулились деревянные домики, и чем больше удалялся Ичиро, тем неказистее они выглядели. Почти на выезде стояла православная церковь — совсем скромная по меркам Северной столицы, но такая же строгая, привлекающая своей сдержанной красотой, как и величественные соборы в центре. А за ней трасса уходила в лес.

В отличие от Невского, машин здесь в предночной мгле было намного меньше. Кавахара отъехал подальше от города и, наконец, разогнал автомобиль до максимально разрешённой скорости. Когда стрелка спидометра доползла до критической отметки, Ичиро почувствовал нестерпимое желание прибавить скорость ещё и ещё… Но благоразумие и тут подало голос, заставляя сбавить обороты. Всё же не дело сейчас попасться на превышении, уподобляясь зарвавшемуся мажору.

Домой Ичиро всё равно не поехал. Да и что там делать? Спать не хотелось, работа опостылела. Она очень кстати занимала его мысли и почти всё свободное время — не было возможности подумать о своём одиночестве и вновь утонуть в жалости к себе. Но сейчас в своих фантазиях Ичиро возвращался к Марусе, и отчего-то эти самые фантазии были очень приятны.

Мужчина в подробностях воспроизводил в памяти встречу с Микки и последующую поездку, чувствуя забытое волнение в груди. Приехав в Россию несколько лет назад, он запретил себе думать о личном: никаких влюблённостей и свиданий — только дело. В перерывах между офисом компании и многочисленными встречами с партнёрами — спортзал и ставшие уже доброй традицией пробежки. Всё чётко, строго, по расписанию.

И вот эта стена, возводимая Ичиро месяц за месяцем, трещала по швам и готова была рухнуть. Но теперь к привычному уже страху примешивалось и ещё что-то, но что именно, Кавахара и сам толком не знал.

Домой вернулся уже под утро. Когда Ичиро закрыл за собой дверь, мобильник привычно оповестил хозяина, что пора вставать и отправляться на пробежку. Кавахара хмыкнул, отметив про себя, что впервые он так бессовестно нарушает свой режим. Наскоро переодевшись, спустился по ступенькам и вышел на улицу.

Рядом с новостройкой, где жил Ичиро, располагался небольшой парк — не особо привлекательный с эстетической точки зрения, но вполне пригодный для спорта. Пробегая привычным маршрутом, мужчина снова погрузился в воспоминания о внезапной встрече. Что его так взволновало? Почему он решил подвезти именно эту девушку и именно вчера вечером? «Это судьба, дурачок!» — зазвучал в голове голос старого друга. «Даже тут не оставит в покое!» — махнул рукой Ичиро.

Розовый листочек с номером Микки перекочевал из автомобиля сперва на зеркало в прихожую, потом на холодильник. Налив себе кофе и механически выгребая из холодильника какие-то остатки еды на завтрак, Ичиро боролся с желанием позвонить ей прямо сейчас. Но что он скажет? Не солидно названивать девушке через несколько часов после знакомства, словно влюблённый юнец. А может, это и к лучшему? Вдруг излишняя «солидность» отпугнёт её? Ей всего шестнадцать, на целых пятнадцать лет меньше, чем самому Ичиро. Японец вспомнил выступление какого-то комика, случайно виденное им по телевизору: «Он же вдвое старше тебя! Только представь: тебе двадцать — ему сорок, тебе тридцать — ему шестьдесят, тебе сорок…» Коллеги смеялись, а он сидел с видом дурака, пока ему не объяснили смысл шутки. Но и после пространных объяснений было не смешно.

Возраст — это ещё полбеды. Видела ли девушка протез? Ичиро посмотрел на ногу. «Человек — это не руки или ноги, дружище!» — снова вспомнились слова друга. «Да, да, Акира-сан, человек — это дух!» — пробубнил Кавахара. Вот только пресловутый «дух» не бросается в глаза при первом же взгляде! А чёртова железяка вместо ноги — наоборот. Вечером он был в брюках, да ещё за рулём. Микки конечно же ничего не заметила. Но шила в мешке не утаишь.

Но и на этом проблемы не заканчивались. Не зря он не отдал Марусе свою визитку, из которой был понятен его статус главы компании. На вопрос, чем занимается, Ичиро ляпнул первое, что пришло в голову — шофёр. И пока он мучительно придумывал, кому бы в услужение отдаться, наивная девушка удовлетворённо кивнула: школьнице было достаточно такого ответа. Чтож, тем лучше. Наверное…

После душа, одеваясь в привычный офисный костюм, Ичиро решил, что вернётся к своим размышлениям позже.

Глава 2

На работе часы тянулись, как надоевшая жвачка. В автомобилях Ичиро привлекал драйв, возможность унестись вдаль, соревнуясь с ветром в скорости. А если не так, то хотя бы закрыться ото всех в гараже и перебирать внутренности железного монстра — каждую деталь мужчина знал, как свои пять пальцев, мог запросто разобрать и собрать заново любое авто, выпущенное с их конвейера. И не только.

Бумажная волокита, напротив, утомляла и злила. Особенно сейчас.

Перебрав сложенные на столе бумаги, Ичиро встал и направился в кабинет их главного юриста. Тот, в отличие от шефа, был как рыба в воде во всех этих многочисленных документах и договорах, квитанциях и бесчисленных досье. Но сейчас Ичиро интересовали отнюдь не великолепные профессиональные качества сотрудника, а нечто совсем иное. Кавахара под пытками и даже самому себе не признался бы, что идёт за советом. Логичнее было бы обратиться к Акире, но привлекать этого пошляка к столь деликатному вопросу до поры не хотелось.

— Алексей Игоревич, можно? — Ичиро постучал и, получив положительный ответ, вошёл.

Кавахара-сан однажды слышал от кого-то из клиентов фразу, показавшуюся иностранцу — тогда ещё недавно прибывшему в Россию и совсем поверхностно владеющему русским — весьма странной. Дословно уже не вспомнить, но в общих чертах она звучала так: «В каждой компании (Кавахара уже потом понял, что имеется в виду „круг близких приятелей“, а не фирма) должен быть друг Лёха. Не Алексей, не Лёша, а именно Лёха! Разбитной сорвиголова, готовый на любую авантюру и поддержать друга в самой патовой ситуации». Именно эта, казалось бы, ничего не значащая фраза, сыграла роль в выборе претендента на штатного юриста Петербургского филиала, его правой руки в хитросплетении российских законов, уложений, поправок и нюансов.

Тогда на собеседование лично к Ичиро пришли несколько кандидатов. Все, как на подбор, с красными дипломами ведущих юридических ВУЗов, с внушительным стажем и отменными характеристиками на предыдущих местах работы. Абсолютно все владели японским так же свободно, как и русским, английским и французским. Но только один из них поразил будущее начальство жгуче рыжими волосами, собранными в высокий хвост, так отчаянно контрастировавшими со строгим классическим костюмом двойкой. Глянув в документы, Ичиро вслух прочитал ФИО претендента на завлекательную должность: Любимый Алексей Игоревич.

— Любимый… — задумчиво произнёс Ичиро себе под нос. Соискатель кивнул.

— Любимый. Такая фамилия.

— Лёха… — продолжал размышлять явно о своём Кавахара.

Алексей Игоревич широко улыбнулся, обнажив идеальные зубы, что придало его холёной внешности нечто хищное, и с явным удовольствием подытожил:

— Можно и так!

Ещё несколько минут глава компании и будущий главный юрист смотрели молча друг на друга, а потом Кавахара-сан коротко отчеканил:

— Вы приняты. Можете приступать к обязанностям завтра.

В работе Алексей показал себя исключительно серьёзным, деловым и опытным сотрудником. Дело своё юрист Любимый знал отменно. Но вот то самое свойство «Лёхи» Ичиро опробовать не удавалось. (А было интересно — чего уж скрывать!) Наверное, есть определённая закономерность в том, что именно к «Лёхе» сейчас казалось вернее всего обратиться.

— Я правильно понимаю, что вопрос личный? — прямо приступил к делу Алексей. Ичиро кивнул.

— Как ты узнал?

— У Вас, Кавахара-сан, ни документов с собой нет, ни на почту мне ничего не приходило. — Алексей откинулся в кресле и плотоядно улыбнулся. — И вид у Вас весьма… загадочный! Шерше ля фам? — улыбка юриста стала ещё шире, норовя выйти за пределы его довольной физиономии.

— Нет! То есть… да. То есть она не женщина… — Алексей поперхнулся.

— То есть речь о… мужчине?

В кабинете респектабельного главного юриста компании повисла неловкая тишина. Японец и его подчинённый смотрели друг на друга некоторое время, пока до Кавахары дошёл смысл только что сказанного и услышанного. Он упал в кресло слева от стола и замахал руками:

— Да нет же, господи! Конечно это не мужчина. Просто ей шестнадцать.

— Даже не знаю, стало ли от этого легче…

— Да погоди же ты! — Ичиро шумно вздохнул. — Оставь свои профессиональные штучки! Мы только что познакомились, и я не намерен как бы то ни было форсировать события! Я просто хочу общаться. Чтобы она не испугалась и не сбежала сразу. Понимаешь?

— Если честно, не очень. Чего она должна так испугаться?

Кавахара, не мигая, уставился на помощника. Отчего-то ему неистово захотелось дать Алексею затрещину. Подавить в себе неконструктивные желания было непросто.

— Алексей Игоревич! Подумай, пожалуйста, хорошенько. Мне тридцать…

— Один… — добавил юрист.

— Тем более! А ей шестнадцать. К тому же она не видела меня. — Ичиро картинно опустил взгляд на ноги. — Я был за рулём. А ещё я сказал, что работаю шофёром…

Алексей закусил губу и старательно пытался подавить смех, но не выдержал и от души рассмеялся.

— Шофёром? Зачем? Ну вы даёте, Кавахара-сан! — и потом уже серьёзнее добавил: — Мой вам совет: будьте собой!

— Собой? В каком смысле?

— Да во всех! Девушки ценят искренность.

— Честно говоря, я даже не звонил ещё.

— А вот это совершенно зря! Позвоните прямо сегодня. Как раз пятница — будет предлог не тащиться в офис в выходные.

Ичиро поблагодарил Алексея за совет и вышел.

Кавахара-сан ругал себя за малодушие, но снова сделать этот простой шаг — позвонить девушке — было задачей посерьёзней, чем заключить многомиллионный контракт. Там всё было понятно: на каждую процедуру — стопка нормативных документов. А в отношениях — одни сложности.

Шесть лет назад молодой человек попал в аварию на мотоцикле. Скорость и движение всегда были его страстью, его жизнью! А железный конь — вечным спутником, надёжным и верным, как боевой товарищ. Друзья шутили, что и у самого парня внутри течёт не кровь, а бензин.

Железный конь подвёл лишь однажды. В тот проклятый день тогда ещё блестящий студент самого престижного в стране медицинского института попал в аварию, не справившись с управлением и вылетев под колёса встречного авто. Второй водитель, к счастью, не пострадал, но Кавахаре эта поездка стоила ноги. И самое страшное, что ни на секунду он не потерял сознание, отмечая с пугающей холодностью, как ломаются кости, рвутся связки и мягкие ткани. Он не раз видел подобные травмы на практике в больнице и понимал, чем это чревато. Поэтому на робкие речи врача о том, что ногу можно попытаться спасти, собрав кости с помощью специальной конструкции, коротко ответил: «Режьте».

Молодой человек понимал, что даже при самом удачном стечении обстоятельств, если ткани приживутся, ему потребуется длительная, возможно, на годы, реабилитация, да и ходить он, скорее всего, сможет только с палочкой. И можно забыть о спорте, скорости, драйве… Нет, не о такой жизни он мечтал!

Следующие месяцы прошли в борьбе с накатившей депрессией, затем в подготовке к протезированию и наконец в бесконечных тренировках, ведь необходимо было научиться управлять своей новой конечностью. Когда же был пройден и этот этап, Кавахара решил, что раз уж авария отняла у него часть тела, то неплохо бы оставшееся довести до совершенства. Известно же, что внешность влияет на отношение окружающих. У японцев есть пословица — из убытка извлеки пользу. Польза, конечно, сомнительная, но парень всё своё свободное время, которого оказалось с избытком, так как возвращаться в медицину он наотез отказался, делил между качалкой, пробежками в парке и бассейном.

Через год после аварии миру предстал новый Кавахара-сан. Красавец мужчина с рельефным телом атлета, длинными иссиня-чёрными волосами, идеальным лицом. Вот только модельная внешность и перспективы карьерного роста в международном бизнесе в фирме родителей, как оказалось, ещё не давали гарантию успеха в личной жизни. То ли женщины ему попадались не те, то ли сам он транслировал неуверенность в себе, но всех претенденток на руку и сердце завидного — чего греха таить! — жениха физический недостаток смущал. Последнюю свою невесту Кавахара застал в объятиях её личного, разумеется, оплаченного из его кармана, водителя.

Всё было понятно без лишних слов.

Недолго думая, преданный в лучших чувствах жених собрал несостоявшейся половинке чемодан и выставил её за дверь. Сам же отправился в Россию, где так кстати открылся филиал отцовской фирмы. Врождённое упорство, подкреплённое соответствующим воспитанием, помогло в кратчайшие сроки освоить трудный язык почти в совершенстве.

Потянулись рабочие будни. У Кавахара-сан, второго человека в компании, в этот раз, к счастью, совсем не было времени на отдых. Так что думать о личной жизни как-то даже не приходилось. Впрочем, время от времени всё же накатывала с новой силой тоска. Ведь очевидно же, что не проклятая нога — причина одиночества, а нечто иное, что поселилось внутри после аварии. То самое нечто, заставившее бросить медицину без видимых — по мнению окружающих — причин. Но сдаваться мозгоправам пока не хотелось. Возможно, мужская гордость не позволяла признать свою слабость?

И вот спустя годы поиска себя и попытки ответить на вопрос — что же всё-таки произошло в то самое утро — в душе Ичиро робко шевельнулась надежда. Мужчина тут же осёкся, вспомнив про свою ложь при знакомстве и то, что девушка ещё не всё о нём знает.

Интернет пестрел роликами псевдо-социальных экспериментов, где молодые юноши и девушки с инвалидностью — реальной или изображаемой — назначали свидание через сайты знакомств. В интернете кроме милых фото и пары строчек о пользователе иной информации не было. Встреча назначалась где-нибудь в общественном месте и снималась скрытой камерой. Второй участник, ничего не подозревающий о съёмке, как правило, был ошарашен открывшимися обстоятельствами. Кто-то прямо говорил, что недоволен, утверждал, что о своих особенностях надо предупреждать заранее, и уходил. Другие оставались и продолжали встречу. Вот только большой вопрос: кто из оставшихся действительно рассматривал подобные отношения в долгосрочной перспективе?

Микки казалась другой. Но так ли это на самом деле? Ошибиться ещё раз будет невыносимо больно!

Устав от порочного круга вопросов, Кавахара-сан сделал вдох, как перед прыжком в воду, взял мобильник и набрал номер с заветного листочка. Дождавшись, когда на том конце ответят, выпалил на одном дыхании:

— Привет! Это Ичиро. Сегодня пятница. Я подумал: может быть, встретимся завтра? Выходные же.

— Привет! — девушка хихикнула. — Давай. Когда?

— Может, утром? Часов в десять? Я заеду.

— Хорошо.

Повисла неловкая пауза. Ичиро казалось, что Микки даже на другом конце города слышит, как стучит его сердце. Какой позор! Словно сопливый мальчишка! Девушка всё ждала чего-то, не отключаясь, а он словно воды в рот набрал. Не выдержав, Маруся прервала молчание первой:

— Тогда, до завтра! — и совсем тихо добавила — Я буду ждать…

Повесив трубку, Кавахара-сан собрался и вышел в парк. Вечерняя пробежка должна была взбодрить, выбив из головы лишнее, но мысли о предстоящей встрече никак не покидали. Это «буду ждать» приятно щекотало нервы. Как минимум, он не противен девушке, и она согласна продолжить знакомство. То, что сейчас и требуется! Ведь так? Об остальном можно подумать по ходу дела. Пробегав вдвое дольше обычного, уже затемно вернулся домой, и, чтобы не мучать себя ещё дольше, сразу после душа, лёг спать, отказавшись даже от привычного ужина — есть тоже отчего-то не хотелось.

«Утро вечера мудренее!» — вспомнились слова миловидной бабули-уборщицы. Сердобольная старушка поучала как-то в очередной раз Алексея, а тот послушно, словно большой ребёнок, кивал женщине. Позже на вопрос начальника о значении странного выражения пояснил нечто, вроде: «С идеей надо переспать! То, что вечером уставшему мозгу кажется неразрешимой задачей, утром, вполне возможно, разрешится само собой — легко и приятно». Алексей улыбнулся своей фирменной — «рабочей», как он её называл — улыбкой. Чтож, наверное, в этом есть свой смысл: свежий отдохнувший организм и впрямь может больше! Почему бы не распространить это правило и на интеллектуальную деятельность?

Глава 3

Кавахара-сан с детства привык к строгой дисциплине. За редким исключением каждое его утро проходило так: подъём, обязательно ранний, идеально — с петухами, потом зарядка на свежем воздухе, водные процедуры и завтрак. Затем — всё то время, пока юноша жил с родителями, — следовали наставления отца, повторявшего раз за разом, что настоящий мужчина должен быть… Далее шёл длинный, как хвост змеи, список необходимых, по мнению родителя, качеств для самурая.

Принадлежность к древнему самурайскому роду — вот ещё одна неизменная тема Кавахары-старшего, без которой не обходился ни один разговор с сыном. Старик подчёркивал, что Ичиро — единственный наследник своих славных предков. «Единственный! Ты понимаешь, какая это ответственность, сын?» — не то утверждал, не то спрашивал отец. Мальчик кивал и заверял родителя, что всё понимает и гордится происхождением не меньше его самого. Ичиро рано начал понимать тонкости человеческих взаимоотношений и знал, что порой излишняя строгость отца проистекает из его любви к сыну, а потому редко перечил старшим, стараясь во всём соответствовать их ожиданиям.

Став взрослым и отделившись от родителей, Ичиро продолжил следовать заветам отца и привычному распорядку. Отчасти из уважения к старикам, отчасти из понимания пользы такого положения вещей. Но больше, наверное, по инерции. Утро субботы не стало исключением. Ежеутренняя пробежка, контрастный душ и чашка горячего кофе помогли немного забыться, погружая в привычную рутину. Телефон молчал: Алексей, как и обещал, взял все текущие дела на себя и шефа не беспокоил. Отлично! Или нет? Предстоящая встреча с Марусей, настолько желанная, пугала до чёртиков! До того, что Кавахара-сан готов был сбежать, сославшись на что угодно!

Отругав себя за малодушие, Ичиро посмотрел на часы. Восемь тридцать. Учитывая дорогу, времени осталось в обрез. Не давая себе лишней минуты подумать, он решительно открыл шкаф и достал шорты — самые короткие из тех, что не считались спортивными. Если уж Микки смутит протез, то хотя бы не придётся долго ждать печального финала. Чёрная майка, названная юристом «алкоголичкой» (Ичиро так и не понял, почему), первая попавшаяся рубашка сверху. Образ дополнили кроссовки и тёмные очки. Не задумываясь, вышел из дома, не дав себе лишней возможности зацепиться взглядом за отражение в зеркале и начать придирчиво осматривать того, кто стоит по ту сторону стекла.

Будь что будет!

Последняя мысль внезапно придала уверенности. Чего он, собственно, теряет?

По дороге позвонил отец. После короткого приветствия и обычного обмена вопросами — как дела, здоровье, нет ли чего новенького? — изложил очередную идею, которую уже и воплотил в жизнь: старику взбрело в голову заключить контракт с одной из популярных в наши дни корейских музыкальных групп. Восемь великовозрастных мальчишек собирались в их первый в России гастрольный тур. Заодно решили снять пару клипов на новые песни.

— А мы-то тут при чём? У нас же не звукозаписывающая компания! — не выдержал Ичиро. Отец вздохнул и продолжал устало:

— Сколько раз я учил тебя, сын, не торопиться! Ты даже не выслушал до конца. Мы выступаем спонсорами ребят и предоставляем авто для съёмок.

— А в чём наша выгода? — Ичиро закатил глаза, не дождавшись ответа.

— Реклама, Ичиро! Это реклама. К-поп сейчас жутко популярен и отнюдь не только в Корее. Так что…

— Понятно.

— И вот ещё, Ичиро. Я бы очень тебя попросил сопровождать ребят в их поездке. Давай обдумаем это и созвонимся чуть попозже.

Привыкший к причудам своего старика, Ичиро согласился с доводами последнего, но тут же забыл их разговор, как только нажал на красную кнопку мобильника: все его мысли сейчас занимала девушка.

Раньше никаких проблем с противоположным полом Кавахара-сан не испытывал. По крайней мере, не на первом свидании. Стандартная схема работала как швейцарские часы: дорогой пятизвёздочный ресторан, бутылка вина стоимостью в парочку МРОТ страны проживания на текущий момент, пара часов разговоров по душам, когда болтала в основном спутница, а он улыбался и внимательно слушал. Красотка складывала в уме идеальную внешность, внимание к её «внутреннему миру», умножала на стоимость ужина и делала вывод, что рыбка весьма стоящая.

Маруся всем своим видом давала понять, что такой вариант не сработает. Девушка представлялась Ичиро не опытным рыбаком, а, скорее, птичкой: первое неловкое движение, и она упорхнёт. А ещё надо учитывать её возраст, значит место для свидания должно быть людным, безопасным и не пафосным. Ичиро представил себя с Микки, идущими по аллее Летнего сада. Он сам был там один раз на экскурсии, ещё в самом начале своей питерской жизни. Потом не было ни времени, ни предлога вернуться. А дальше можно будет действовать по обстоятельствам. Если, конечно, Маруся решит продолжить общение.

За этими мыслями Ичиро подъехал к уже знакомой девятиэтажке. Микки стояла возле подъезда. Тоненькая фигурка в длинном сарафане без бретелек, две задорные косички змейками спускаются ниже лопаток. Девушка заметила автомобиль Ичиро и помахала в знак приветствия.

— Ну, что, дружище? Пан или пропал. — Ичиро подмигнул себе в зеркало заднего вида, по привычке поправил волосы и вышел.

Несколько шагов растянулись в вечность. Маруся хитро улыбалась. Интересно узнать, чему именно. Подойдя ближе, Ичиро сдержанно поклонился. Девушка машинально ответила тем же. Выпрямилась, лишь на секунду дольше задержав взгляд на ноге.

— Подмигивать себе в зеркало — это очень забавно! — хихикнула Маруся. — Ой, здравствуй… те…

— Наверное, можно на «ты»… — пожал плечами Ичиро.

Такой неловкости он давненько не испытывал. Мысленно отругал себя снова: наследник международного бизнеса, правая рука отца… Ведёт себя как школьник! Вот тебе и настоящий самурай. На автопилоте помог Марусе закрыть дверь, обошёл автомобиль, сел на водительское место.

— Куда едем? — повернувшись к пассажирке, встретился с её изучающим взглядом.

— В Летний сад? — оба озвучили предложение одновременно.

Напряжение, скопившееся за эти несколько минут в тугой комочек, взорвалось задорным смехом.

— Это судьба! — подытожила девчонка и откинулась на спинку.

— А тебе надо пристегнуться.

Маруся приподняла одну бровь и выполнила просьбу.

— Можно спросить?

Ну вот. С этого всё обычно и начинается. Ичиро натянул на себя самую беззаботную улыбку.

— Конечно!

— А при вождении это не мешает?

Вопрос прозвучал так просто и прямо, без всяких подтекстов. Внутренняя пружинка стала ослабевать. Автомобили были не просто работой, но самой настоящей страстью Ичиро — о них он мог бы разговаривать часами. Хотя Марусе вряд ли так уж интересны подробности.

— Машина переделана специально под меня. Она на ручном приводе. Сперва было странно, но со временем я привык.

— Со временем… — эхом повторила девочка. Ичиро кивнул.

Вопреки ожиданиям, разговор перешёл совершенно в иное русло. Не обошлось без стандартных вопросов: откуда он родом? чем занимается? Ичиро решил перехватить инициативу:

— А почему Микки?

— М? — девушка широко раскрыла глаза и захлопала ресницами, чуть тронутыми тушью.

— В смысле, откуда взялось имя Микки? Мария — это ведь…

— Маша, — кивнула девушка, — но мне не нравится. Родители зовут Марусей, а Микки — мой ник на форуме, вот друзья и стали называть так.

— На форуме?

Маруся смутилась — Ичиро отметил, как покраснели её щёчки — потом гордо вздёрнула носик и отчеканила:

— Это форум поклонниц к-поп. Не хотелось, чтобы по нику сразу можно было узнать, кто я. А так пусть гадают — русская я или нет, мальчик или девочка.

— И что же, ты тоже из этих…? — Кавахара невольно хохотнул, вспомнив разговор с отцом, потом увидел гневный взгляд Маруси. — Извини, пожалуйста! Они же очень модные сейчас.

— Дело не в этом! — тряхнула косичками Микки.

Кавахара опять почувствовал себя стариком, разговаривающим с ребёнком. Сравнение ему явно не понравилось, но и скрыть своё скептическое отношение к музыкантам никак не выходило. Интересно, а с ним Маруся решила продолжить знакомство поэтому?

— Думаешь, я решила с тобой познакомиться, приняв за корейца? — словно прочла мысли девчонка. Ичиро снова не сдержал нервный смешок. Пожал плечами. — В наше время нетрудно добыть информацию в интернете, даже если не очень разбираешься во внешних различиях. Ичиро ведь японское имя.

Кавахара не понял, спрашивала девочка или утверждала. Кивнул утвердительно.

— И как бы тебя называли в Японии?

— Кавахара-сан! — Ичиро растянул губы в «профессиональной» улыбке. Вышло похоже на оскал.

— Звучит красиво!

Вопреки ожиданиям, Маруся не спешила рассказывать о себе. Вместо этого она изредка задавала вопросы и слушала рассказы Ичиро. Пришлось сознаться во лжи — всё равно врать Ичиро не умел — и рассказать Микки про семейный бизнес. Хотелось понять, что девушка об этом думает, но решительно не получалось.

— Вообще, — Маруся замялась, — ты только не обижайся. Но когда я увидела тебя утром, сразу подумала, что водитель — вряд ли твоя реальная должность. Хотя, в Японии, возможно, всё иначе, но в России у такого водителя были бы проблемы.

Ичиро подумал, что не только у водителя. Хотя в современном мире можно прекрасно обходиться протезом, выполняя почти любую работу, но тем не менее, инвалидность многим кажется серьёзным недостатком. В России это ощущалось намного острее.

— И тебя это смущает? — вопрос прозвучал слишком прямо.

— Не особо, — пожала плечами Маруся, — ты очень красивый.

Было заметно, что сказано это от души, но Микки смутилась. Кавахара посмотрел на неё и почувствовал, как предательски пылают щёки. Ну, точно школьник на свидании!

Глава 4

Задавать вопросы личного характера во время рабочего дня, да ещё и начальству юрист Алексей не считал приемлемым. Впрочем, вопросы, кажется, были излишни. Как-то неуловимо выражение суровой сосредоточенности на лице Кавахары-сан сменилось улыбкой умиротворения. Весь офис дружно решил, что босс выглядит моложе и свежее, как раз на свои законные тридцать один. Одних это искренне радовало, другим давало повод для пересудов. Впрочем, сам Ичиро мало интересовался сплетнями вокруг своей персоны. Через пару недель после первой встречи с Марусей, встретив Алексея в коридоре, сдержанно произнёс:

— Спасибо! — и отметив удивление в глазах сотрудника добавил: — За совет.

У Маруси впереди был ещё год школы. Кавахара разумно рассудил, что он никуда не спешит, и терпеливо ждал, когда девушка привыкнет к своему новому знакомому, который на целых пятнадцать лет старше, к тому же ещё и иностранец, и перестанет его бояться. В его жизни появились долгие прогулки по Петербургу, походы в кино и театр, задушевные разговоры в уютных кафе или на скамейке в парке. Наконец-то стало возвращаться уже давно забытое чувство радости от простого человеческого общения, от присутствия рядом живой души, которой не нужны были от него деньги или статус. Пугливая птичка подпускала к себе всё ближе и ближе.

Ичиро стал привыкать к тому, как просто и прямо Маруся задаёт интересующие её вопросы, в том числе и про потерю ноги. В первую встречу от внимательной девчонки не ускользнул тот факт, что новый друг некоторое время привыкал к ручному приводу в автомобиле, а значит, раньше водил обычную машину, как все. Он впервые рассказал про катастрофу — не врачу или полицейскому — с подробностями, погружаясь в воспоминания. Микки слушала без выражения жалости или смущения на лице, казалось, для неё авария и события, последовавшие за ней, были частью личной истории нового друга — не больше и не меньше. Но кое-что Ичиро всё же не рассказал…

После операции он приходил в себя медленно. Много раз выплывал из галлюциногенного болота наркоза на звук голосов врачей и родителей, но всякий раз снова тонул. Мучительно пытался себя разбудить, заставить пошевелиться, сказать что-то. Не выходило. Смирившись, оставил попытки: ушёл на дно и заснул там, как рыба зимой. Всплыть удалось лишь утром.

В палате сидел один из его сокурсников. Имя он так и не вспомнил. Толстенький коротышка с уже весьма внушительной проплешиной в волосах — их главный ботаник.

— Здорово, ботаник! — не своим голосом прохрипел Ичиро.

— О, твои обычные шуточки! — воодушевился тот. — Значит, жить будешь, Кавахара. Ну ты и напугал тут всех! Просто мистика какая-то творится!

— Иди в задницу, пузан! Какая ещё мистика?

Толстяк нисколечко не обиделся на приятеля. Деловито поправив очочки, он придвинул кресло поближе к кровати и начал свой пространный рассказ.

Кавахару привезли днём. После недолгого пререкания с дежурным хирургом, приняли решение об ампутации. Это Ичиро прекрасно помнил — сам же доказывал врачу, что в его случае спасать уже нечего. Операция прошла в штатном режиме — ничего особенного. Колено удалось сохранить — большой плюс для протезирования и качества дальнейшей жизни. Далее его перевели в палату, куда пустили родителей. Всё это можно было бы и не рассказывать. Ичиро уже начинал нервничать. Коротышка это чувствовал.

— Вот горячий ты человек, Кавахара! Ты погоди психовать! Знаешь же, что из песни слов не выкинешь. Произошедшее после — это же прямое следствие того, что было до! Ну, так ты сам врач, всё понимаешь. Слушай дальше.

Товарищ рассказывал Ичиро — не то пациенту, не то коллеге — о том, что произошло потом.

Несмотря на убойные дозы антибиотиков, у Кавахары поднялась температура. Сказывались большая кровопотеря и дальнейшее переливание, длительное время без медицинской помощи. Врачи опасались заражения крови — это многократно осложнило бы, в общем-то, не самую опасную травму.

— Ты только представь! — не к месту воодушевился коллега. — Время близится к полуночи, а ты вдруг отключился! Приборы пищат, у нас паника! Начали тебя откачивать, смотрим, а Наоми нет нигде. Я вышел в холл, ну там у нас ещё здоровенные настенные часы висят. Помнишь? Так вот, Наоми там была. Эта чудачка притащила стол, водрузила на него кресло и в часах ковыряется. Я её спрашиваю, в чём дело? А она мне отвечает, что часы внезапно встали в полночь! Стрелки застыли на месте — и всё! Я ей говорю, что часы — это фигня! Надо товарища спасать! Тебя, то есть. А она упёрлась, вся в слезах и тараторит, как заведённая: «Надо починить часы! Надо починить часы!» Ну, думаем, тронулась девчонка от переживаний за тебя. Оставили её с часами возиться. И знаешь, что?

— М?

— Минут через пять она эти часы таки завела! Не знаю, как ей удалось, но факт: стрелки снова забегали в привычном ритме. И тут же из твоей палаты ребята кричат, что ты вернулся к нам! Все показатели стабилизировались, словно ты просто спал мирным сном. Представляешь?

После этого Ичиро стали снится кошмары.

Когда конкретно это началось? В больнице после аварии? Нет, тогда он видел произошедшее, словно внутренний режиссёр, недовольный работой артистов, раз за разом требовал новый дубль. Прокручивал случившееся в голове, пытаясь понять, где прокололся. Это было мучительно! Но не страшно.

Может, первый кошмар приснился в доме родителей, куда Ичиро вынужден был перебраться на время реабилитации? Осознавать себя зависимым калекой было ужасно! Но одиночество ещё хуже.

Ичиро пришёл к выводу, что ночные наваждения стали преследовать его позже, когда он снова вернулся в свою квартиру в Токио, которую делил когда-то с сокурсницей со звучным именем Наоми. Эта девушка стала первой, но далеко не последней, ушедшей из его жизни.

Собственно, ещё находясь в больнице, Ичиро узнал, что подруга съехала от него, и какое-то время никто не знал, где она находилась. Поэтому он и вернулся в фамильный дом, а не к себе. Позже Наоми пришла сама. И этот их дурацкий разговор на прощание! Кому он был нужен? «Ты классный, но…» Фразу она не закончила, невольно скользнув взглядом по протезу. Потом, вероятно, ей стало стыдно за свои слова, Наоми затараторила: «Я не уверена, что готова… Это так неожиданно… Мне нужно время…»

Ичиро не злился. Тут, скорее, было иное чувство — непонимание. Наоми ведь врач! А может, дело именно в этом? Что, собственно, изменилось? Ведь прав же Акира: человек — это не руки и ноги!

Ичиро лукавил. Он и сам понимал, что изменился не только внешне — внутри тоже что-то сломалось.

Именно тогда, в первую ночь в одинокой квартире Ичиро впервые увидел кошмар.

Во сне он сидел за массивным письменным столом, заваленным бумагой и конвертами. Он писал письма. Много писем! Десятки и сотни писем! По старинке выводя иероглифы от руки. Затем заботливо складывал каждое письмо в конверт, заклеивал, подписывал адрес… Когда перед ним выросла приличная стопка корреспонденции, удовлетворённо отложил ручку в сторону, лишь на мгновение отвёл взгляд. А когда снова посмотрел перед собой, вместо писем увидел кучку пепла.

В этот момент его охватила паника! Он стал хаотично шарить руками по столу, словно надеясь найти письма под пеплом, вскочил, метался по комнате…

И проснулся. Сердце стучало как сумасшедшее, норовя выскочить из груди, футболка прилипла к телу от пота. Почему-то показалось важным вспомнить, кому он писал все эти письма, но это оказалось невыполнимой задачей.

С тех пор этот сон повторялся множество раз — с минимальными изменениями. Были и другие кошмары, но этот, где письма превращаются в пепел без всякого огня, был самым мучительным.

Ичиро пробовал разные способы борьбы с ночными демонами. Снотворные? Превращали его в овощ с утра, а кошмары лишь становились ярче, будто кто-то подкручивал контрастность! К тому же такой метод претил ему и никак не вязался со здоровым образом жизни, который Ичиро, несмотря ни на что, старался поддерживать. Медитация? Это дело он практиковал почти всю сознательную жизнь — спасибо отцу. Но кошмарам это не мешало. Психолог, как советовал Акира? Нет, нет и нет! Сдаваться мозгоправам он не намерен, пусть Акира хоть целыми днями распинается, рассказывая об их пользе.

Но однажды, после особо жуткой ночи, когда пепел во сне казался обжигающе горячим, Ичиро вдруг осенило! А что, если попробовать писать эти письма наяву? Да, просто сесть и вывести все эти чёртовы иероглифы, выплеснуть на бумагу всё, что накопилось в душе! Ведь если кошмар так настойчиво лезет в голову, значит, есть что сказать, в конце концов!

Ичиро решил подойти к делу с размахом. Закупил гору бумаги, ручек всех мастей, даже печать с личным иероглифом откопал на антресолях. Кому он писал? Всем подряд! Наоми, Акире, родителям, водителю грузовика, перевернувшему его жизнь, даже самому Кошмару, называя его уважительно с большой буквы! Он писал с полной самоотдачей, погружаясь в дело с головой и позволяя словам вырываться наружу диким потоком!

И это сработало! В ту ночь ему приснилось… ничего! Абсолютно! Пустота! Ичиро проснулся с ощущением, будто выиграл в лотерею, где главным призом была возможность выспаться! С тех пор каждую ночь он писал письма. Стопки бумаг росли, превращая его квартиру в филиал почтового отделения, но кошмары отступили, словно испуганные тараканы, увидевшие свет. Ичиро наконец-то обрёл покой… или, по крайней мере, перестал просыпаться в холодном поту.

Несмотря на страхи и неуверенность Ичиро, отношения с Марусей развивались. Микки не спешила раскрыться перед новым в её жизни человеком, но постепенно, видя его терпение и заботу, оттаивала. Всё чаще делилась переживаниями. Тогда, в день их первой встречи, она повздорила с одноклассниками, с которыми и без того особой дружбы не было. Вместо совместных посиделок, куда отправился почти весь класс, она ушла бродить по городу и не заметила, как добралась до центра. И как назло, у неё вытащили из рюкзака кошелёк с деньгами. Хорошо ещё, что мобильник лежал в кармашке курточки.

— Наверное, я жутко выглядела тогда… — посетовала Маруся в очередную встречу.

Ичиро снова, как и в тот вечер, почувствовал желание защитить и успокоить девочку. В порыве чувств он обнял её и прижал к себе — совсем, как это ему представлялось. Маруся удивлённо подняла глаза — до этого Кавахара-сан проявлял больше сдержанности.

— Ты выглядела чудесно! Лучше всех!

— Ты это специально говоришь! Чтобы я не переживала.

Маруся уткнулась носом в грудь Ичиро, но на губах уже светилась робкая улыбка.

Работа шла своим ходом. Однажды поставленный на рельсы бизнес родителей уверенно двигался вперёд. Ичиро сомневался, что его личное присутствие так уж необходимо. Тут ещё и эти корейцы! Отец позвонил так некстати как-то вечером и напомнил:

— Музыканты приезжают в начале осени. Ты понимаешь, сын?

В начале осени… Он даже не заметил, как промелькнуло лето! Ичиро с удивлением осознал, что прошедшие три месяца были лучшими в его жизни после аварии — наполненные искренним смехом, разговорами — наконец! — не о работе, шумом ветра и шелестом листьев на деревьях, когда они с Микки засиживались допоздна где-нибудь в парке или на набережной и просто молчали. Девчонка — иногда рассудительная и смелая не по годам — порой становилась недотрогой. Садилась на парапет рядом с Ичиро, совсем впритык, плечом к плечу, и смотрела на заходящее солнце. Но стоило попытаться её обнять, как она выскальзывала из рук. Ичиро не расстраивался, потому что не сильно рассчитывал на успех своих попыток. Пока ещё слишком рано.

В очередной раз, сидя в кафе, где продавали самое вкусное, по мнению Маруси, мороженое — белые шарики пломбира в металлической вазочке — Ичиро заметил, что девушка грустит.

— Скоро учебный год начнётся. Всю неделю я буду в школе.

Ичиро ничего не мог с собой поделать — губы сами разъехались в довольной улыбке. Маруся посмотрела на него, опустила глаза и смахнула слезинку. Такое трогательное и честное проявление чувств! Девочка переживает, что они не смогут видеться, но признаться в этом прямо не может.

— Не переживай, Мик. Последний год быстро пролетит. К тому же теперь у тебя есть я!

Господи, как самонадеянно это звучит! Ичиро улыбнулся, чтобы скрыть смущение. Что, если Маруся беспокоится вовсе не об их вынужденных разлуках на время уроков? Но опасения развеялись, когда она подняла на него глаза и улыбнулась.

— Правда?

— Слово самурая! — залихватски заверил Ичиро. Микки хихикнула.

— Звучит, как «честное пионерское».

К девушке возвращалось её обычное благодушное настроение, а Кавахара-сан старательно запоминал новое выражение, чтобы при случае спросить значение у Алексея Игоревича.

Встреча с музыкантами, намеченная на первые числа сентября, прошла в штатном режиме. Кавахара-сан встретил своих подопечных в вип-зоне аэропорта. Кроме восьмерых артистов здесь толклись стафф и охранники, какие-то местные служащие. В принципе, если не учитывать род занятий этих непонятных ребят, то ничего особенного — он давно уже привык к подобному, отец то и дело просил сына лично встретить очередного партнёра по бизнесу.

Какой-то солидный дядечка неопределённого возраста в костюме, низко поклонившись Ичиро, представил ему парней. Имена тут же вылетели из головы, но это ничего — можно дома полистать досье, зачем-то присланные ему отцом. Кавахара-младший хмыкнул: как ориентировка на преступников. Вот и название у группы подходящее бандитам намного больше, чем музыкантам. WREK. Не хотелось бы, чтобы эти ребята поспособствовали крушению его робких надежд.

К счастью, музыкантов надо было лишь проводить до отеля и проследить, чтобы не было глобальных проблем. И осталось ещё свободное время, чтобы заехать за Микки в школу — отвезти её домой и расспросить про начало занятий.

Не добившись никакого вразумительного ответа — на все вопросы Маруся только пожимала плечами и выставляла защитное «нормально» — Ичиро предложил:

— Знаешь, отец попросил меня приглядеть за корейскими музыкантами. Честно говоря, я им там совсем не нужен на съёмочной площадке — болтаюсь, как неприкаянный. Не хочешь поехать со мной?

По заблестевшим глазам Маруси, излучающим неподдельный интерес, он понял, что попал в точку. Не то, чтобы девушка была одной из Rebels, как называли себя поклонники группы, но ведь зарегистрировалась же она на их форуме зачем-то. «Вы называете это хаосом. Мы называем это домом» — гласил слоган группы. Вот и в его жизни в последнее время столько изменений, что от прежнего порядка мало чего осталось. И если появление Микки и её близость радовали, то небольшая армия иностранных артистов напрягала. Кавахара предпочёл бы оставаться в стороне от шоу-бизнеса, просто слушателем или зрителем, но данное отцу обещание надо было выполнить.

Глава 5

Маруся вела себя скромно и сдержанно, и лишь сияющие каким-то особенным, немного хищным блеском глаза выдавали восторг девчонки. Сидя на переднем пассажирском сиденье в автомобиле Кавахары, она теребила то самое своё колечко. Ичиро смотрел и не мог понять, что чувствует: радость, словно по невидимому каналу передающуюся ему от Микки, раздражение из-за этого чувства или нечто совершенно иное. Ревность? Последняя догадка пронзила сознание током. Выходит, он уже считал Марусю своей? А ведь она ещё не давала никаких надежд на продолжение отношений. Ужасно самонадеянно!

Новенькое здание торгового центра, ещё не сданного в эксплуатацию, но уже готового принять посетителей в свои заботливые объятия, сияло чистотой и шиком. Кое-где уже красовались вывески самых модных бутиков, пестрели известные на весь мир имена. Именно это здание предоставили музыкантам для съёмок и репетиций.

Парни-артисты собрались в просторном фойе первого этажа. При виде Кавахары все встали как по команде и поклонились. Ичиро сдержанно ответил на приветствие.

Маруся наблюдала за их общением с артистами со стороны. Японец что-то объяснял своим «подопечным», как он выразился. Те слушали, кивали, изредка вставляя какие-то реплики. Говорили на английском, который девушка неплохо знала, но она не считала нужным вслушиваться в разговоры, не касающиеся её напрямую, а просто ловила вайб. Кто из её подружек мог бы похвастаться, что видел настоящих айдолов в рабочие моменты? Но Маруся твёрдо решила, что не будет болтать про увиденное — сентиментальная девочка хотела сохранить свою маленькую тайну только для себя. На ум пришло сравнение с «секретиками», которые они с девчонками делали в детстве из фантиков и стёклышек — что-то очень уютное, почти домашнее.

— Йоу! — Микки вздрогнула, увидев перед собой «белокурого ангела», как окрестили музыканта поклонницы на сайте. Красавчик Гу собственной персоной. Огромные голубые глаза на кукольном личике (интересно, он носит линзы?) и глубокий низкий бархатистый голос. Впервые девушка осознала, что голос Ичиро очень похож на тот, что она только что услышала.

— Ду ю спик инглиш, амига? — не унимался Гу, глядя как Маруся хлопает глазами. Она кивнула.

— Вот и славно! А то я уж думал, что и поговорить будет не с кем, пока они там заняты. Ты подружка японца?

Вопрос в лоб застал врасплох. Маруся поймала себя на мысли, что не думала об этом ещё ни разу! Ей нравилось проводить время с Ичиро. Он красивый, добрый, надёжный. Она таяла от его голоса и запаха. Но вот кто они друг другу? Он иностранец, к тому же старше…

— Понятно. Значит, ещё не определились. Ну, да тебе торопиться особо некуда…

Маруся скорчила недовольную гримасу. Хоть Гу и прав, но лезть в чужие дела как-то не хорошо. Айдол понял свою оплошность — или сделал вид — и извинился.

— Ладно, не дуйся. Пойдём, я тебя с ребятами познакомлю.

— А может, я сталкер? Преследую тут кого-то из вас? — Микки наконец вышла из оцепенения. — Только и жду, чтобы меня ввели в круг избранных. — Гу фыркнул.

— Раз ты здесь, значит, в какой-то мере уже «избранная». И если, несмотря на это, окажешься сталкером, тем хуже для них.

Гу подвёл девушку ближе к группе ребят, ещё раз картинно поклонился Кавахаре и начал своё маленькое знакомство.

— Не сомневаюсь, что ты и так всех знаешь, — показушно вздёрнул нос к потолку айдол, не обращая внимания на смешки своих товарищей, — но то интернет. Реальность же намного интереснее! Скоро ты сама в этом убедишься. Итак, это наш бессменный лидер, мамочка и папочка в одном лице, Лиан. В общем, этим всё и сказано. Аран, его верный спутник и правая рука.

Айдол указал на паренька, скромно притулившегося рядом с лидером. Микки всегда считала его немного неуклюжим для сцены, не таким лёгким и гибким, как другие мемберы, что, впрочем, с лихвой компенсировалось нереальным обаянием артиста. Тем временем Гу продолжал.

— Это Ёнсу, наш макнешка, младшенький. Как с любым младшим ребёнком в семье, с ним больше всего хлопот: этого малого лучше лишний раз не трогать руками.

— Почему? — не сдержалась Маруся. Гу прищурился.

— Хм… А ты, кажется, точно сталкер! Ёнсу просто не особо тактильный, не любит прикосновений. В остальном отличный парень! А эти трое — Джин Су, наш главный хомячок, симпатяга и суровый рэпер в душе, Сон Мин, самый скромный айдол в Корее, и конечно же мой дружочек Нимвон. — При этих словах друга последний улыбнулся, показав свои ямочки на щеках, и театрально помахал рукой. — Ну, а меня ты уже знаешь. Прошу любить и жаловать! Хотя, куда ж больше, а?

Гу подмигнул и легонько толкнул Микки плечом. Девушка рассмеялась.

— Кажется, ты кого-то забыл…

— Ах, да! — музыкант вздохнул и поднял глаза к потолку. — Зазнайка Ирсен.

На обратном пути, подвозя Марусю домой, Ичиро пытался понять настроение девушки. По блуждающей улыбке на спокойном лице, неразговорчивости — чуть более выраженной, чем обычно, по задумчивому взгляду в окно машины, где мелькали, сменяя друг друга люди, дома, деревья…

Кавахара смотрел и думал, как так вышло, что он старше ребят-артистов всего на несколько лет, но между ними словно целая пропасть? Парни такие лёгкие, сияющие — словно не было ни многочасового перелёта, ни совершенно новой для них страны, ни толпы незнакомцев вокруг. Он же на их фоне выглядел на порядок старше. Хотя выглядел — не то слово, которое сюда подошло бы. Разница ощущалась на уровне энергетики. Мужчина оглянулся на свою спутницу: совсем девчонка! Вот она, со своим живым характером и почти детской непосредственностью, подстать музыкантам.

Автомобиль замедлял свой ход, подъезжая к дому. Маруся посмотрела на Ичиро, словно почувствовав его сомнения. В следующее мгновение девчонка привстала со своего места, чмокнула Ичиро в щёку. «Ты самый лучший!» Потом покраснела, сама смутившись неожиданной смелости, а в следующее мгновение уже выпорхнула из авто и умчалась в сторону подъезда.

И что это было? Кавахара сидел, крепко сжимая руль. Голова кружилась от совершенно новых эмоций. В этот момент так хотелось поверить Микки — в то, что он значим для неё, что он нужен. Но червячок сомнения был тут как тут, подтачивая уверенность: что, если это просто благодарность за знакомство с кумирами, выраженная вот так, по-детски, смело и бурно? Во время недолгой рабочей встречи с корейцами, пока они обсуждали планы и порядок действий, внешне Кавахара-сан был по-деловому собран, как всегда внимателен к деталям. Но втайне — пожалуй, даже от себя самого — он следил за Марусей, весело щебетавшей с самым развязным парнем из группы. Гу, так, кажется, его зовут, что-то без умолку рассказывал девчонке, а та хихикала, то и дело вспыхивая румянцем. Да и много ли есть девушек, кто устоит перед воплощением мечты, красавчиком-айдолом?

Сколько Ичиро себя помнил, его преследовала череда странных событий. Совпадения или закономерности? На этот вопрос он никак не мог себе ответить. В юности он считал себя материалистом, доверяя науке и фактам. Но жизнь то и дело подкидывала происшествия, объяснить которые с точки зрения науки он не мог.

Валяясь в больнице после аварии, он много раз прокручивал в голове события того дня, который разделил его судьбу пополам.

Выходной — глоток свежего воздуха перед началом обязательной практики в больнице Токио. Он выбрался к родителям. Семейный дом, мамина кухня и сдержанный тихий голос отца — вот нехитрые составляющие его счастья. Его спасительный оазис в мире хаоса. А так необходимую ему перчинку добавлял мотоцикл — любимая игрушка.

Ичиро хотел уехать из дома до того, как его засекут старики, но разве ж это реально, когда мама с петухами встаёт, чтобы заняться садом! Женщина посмотрела на сына в защитном костюме, со шлемом в руке, и покачала головой. Он знал, что мама не одобряет его увлечение. Поклонился, поздоровался с ней.

— Я покатаюсь немного. Хочу развеяться перед практикой. В Токио будет не до веселья.

Мама погладила сына по щеке. Вот бы запретить ему выходить из дома, как в детстве! Не отпускать никуда! Но Ичиро уже давно не мальчик, он мужчина! Вздохнула тяжело.

— На вот, возьми.

В морщинистых руках Ичиро увидел аккуратный прямоугольник омамори красного цвета.

— Ма! Амулет? Серьёзно?

Женщина нервно ухватила запястье сына, сунула амулет в ладонь упрямца и сжала его пальцы в своих ладонях.

— Вы, молодёжь, ничего ещё не знаете в жизни, но строите из себя всезнаек! Поколения наших предков понимали, что мир населён не только людьми! Вокруг нас множество сил, неизвестных нам. Но если мы не признаём и не видим чего-то — не означает, что этого нет. Я не имею права запретить тебе ездить на твоей машине смертников, но уважь хотя бы старуху — возьми амулет. Он убережёт тебя в дороге.

Ичиро принял омамори из рук матери, низко поклонился. Если маме будет спокойнее, он повесит себе эту цацку. Кому от этого плохо?

Уже после столкновения с машиной, дожидаясь помощи на трассе, он заметил рядом с собой красный прямоугольник — мамин амулет. Из-за алого цвета ткани не сразу заметил, что он пропитался кровью. Усмехнулся: по повериям, если на омамори попала кровь владельца, значит, амулет принял на себя неприятности, уготованные человеку, защитил его.

— Хороша защита!

Хотел было выкинуть безделушку, но передумал: мама ни при чём, подарок был от чистого сердца. Так его и доставили в больницу — с омамори, зажатым в кулаке. Отдали матери, когда он был в отключке после операции.

Возвращаясь в памяти к тому моменту, Ичиро думал, что амулет не такой уж и бесполезный. Как ни крути, но он остался жив! Нога — не такая большая цена по сравнению с жизнью. И всё же частичку себя он оставил там, на тихой и безопасной, как ему казалось, трассе. После случившегося и без того не по годам серьёзный и сдержанный, Кавахара словно повзрослел окончательно, утратив последние капли беззаботной юности. До недавнего времени эта деталь не так уж сильно тяготила его, но встреча с Марусей всё изменила. Ичиро хотел быть с Микки рядом, чувствовал, что общество этой девчонки стремительно становится его потребностью. А она? Зачем ей это надо? И не лучше ли, чтобы рядом был кто-то более подходящий по возрасту и темпераменту, такой же фонтан жизни и энергии? Вот как Гу…

Приближался день рождения Маруси. И снова Ичиро испытывал затруднения — на этот раз с выбором подарка.

Несмотря на свои сомнения и внутренние муки, Кавахара-сан не мог просто прервать отношения, набирающие силу. Внутренне был готов в любой момент услышать «прощай» от Маруси, но произнести это слово первым? Нет, о таком он даже в страшном сне не мог подумать! И Микки-тян неизменно возвращалась к нему, звонила сама, отвечала на звонки Ичиро, всё чаще обнимала его при встрече и позволяла поцеловать в щёчку на прощание, всё свободнее смеялась в его присутствии…

Так ничего не придумав, он позвонил другу.

— Здорово, засранец! — поприветствовал его Акира-сан.

— Привет, Акира! И я рад тебя слышать!

— Ага, как же, — хмыкнул Акира, — небось, опять что-то понадобилось? Выкладывай.

— По правде говоря, да, нужен совет. Надо придумать подарок на день рождения Маруси.

Ичиро уже давно рассказал Акире, старому институтскому другу, про девочку. Впрочем, утаив некоторые подробности, чтобы не вызывать лавину пошлых шуточек, которыми последний славился на весь Токио. Он знал, что товарищ дуется за отказ познакомить их с Марусей, но пока ещё не время. Девчонка только-только начала доверять — пошляк Акира способен пустить под откос все лучшие намерения друга.

— Пф! Ты меня расстраиваешь! — ёрничал Акира. — Когда это было проблемой сделать женщине подарок? В Петербурге закрылись ювелирные магазины? И бутики с брендовыми сумочками?

— Это не подойдёт, Акира! Маруся не такая…

— Монашка она, что ли? Ну, раз так, подари ей собрание сочинений Ясунари Кавабата, а потом отведи на крышу и читай всю ночь японские хокку.

— Ты гений, Акира! Я тебе перезвоню, пока!

— Вообще-то я пошутил… — озадаченно проговорил Акира в телефон, из которого раздавались короткие гудки, — Псих!

Нажав красную кнопку на телефоне, Кавахара тут же забыл о друге, устремляясь мыслью совсем в ином направлении.

Акира-сан назвал первое попавшееся имя, хорошо известное как в Японии, так и за её пределами. И он попал в точку! Поразмыслив какое-то время, Ичиро пришёл к выводу, что названный другом автор как нельзя лучше подойдёт для знакомства Маруси с японской литературой.

У Микки-тян, напрочь лишённой, как казалось, всяческих меркантильных интересов, тем не менее были две самые настоящие страсти — книги и куклы. Несмотря на то, что школа не вызывала приятных чувств, её глаза загорались всякий раз, когда речь шла о литературе. Маруся знала множество стихов, которые иногда, смущаясь, читала Ичиро по памяти. Кавахара-сан, пользуясь моментом, когда девушка впадала в почти трансовое состояние, аккуратно брал её ладони в свои и слушал звонкий голос. Взгляд затуманенный, будто Маруся пригубила вина, чуть в сторону, ладони в его руках подрагивали в такт не всегда понятным словам. Он даже попросил Алексея купить ему томик стихов Бунина после одного такого поэтического вечера.

С таким же интересом Маруся читала прозу — по школьной программе и не только, а потом щедро делилась впечатлениями с Ичиро. Даже свою дальнейшую жизнь его девочка видела связанной с литературой, мечтая поступить на филологический факультет.

Именно поэтому Акира, желая поддеть друга, неожиданно подал ему прекрасную идею!

Пришлось изрядно потрудиться, чтобы добыть все книги на русском, но тут помогли связи. Зато офис Кавахары очень кстати располагался в исторической части города, и крыша здания была в полном его распоряжении. Оставив небольшую библиотеку, упакованную в праздничную коробку с ленточками, у себя в кабинете, Ичиро отправился встречать Марусю из школы.

Вечер пятницы, на которую выпал день рождения, выдался чудесным! Осень задержалась до конца октября, деревья всё ещё полыхали в пожаре листьев всех возможных оттенков жёлтого, рыжего, красного…

По дороге позвонил Акира.

— Привет, псих! Решил-таки последовать моему совету?

— А как ты догадался?

— Да ты с тех пор не звонил больше. И голос, слышу, у тебя довольнее некуда. Поздравляю, дружище!

— С чем? — удивился Ичиро.

— Эта девушка тебе точно подходит!

— С чего ты так решил?

— Судя по всему, твоя новая знакомая такая же сумасшедшая, как и ты! — Акира громко рассмеялся своей шутке. — Развлекайся!

Идея встретить закат вместе на крыше вылилась в настоящее маленькое приключение. Двое авантюристов вооружились тёплыми пледами — всё-таки конец осени, и питерский ветер никто не отменял. Ичиро захватил термос с горячим кофе, а Маруся принесла большой пакет печенья собственной выпечки.

— Принято, что именинник угощает гостей, — пояснила девушка, — но тащить на крышу торт было бы неудобно, так что вот.

Словно специально для свиданий, крыша была почти плоская, с совсем небольшим уклоном. Удобно усевшись, двое рассматривали крыши окрестных домов и купол какого-то костёла. В это время в Петербурге уже довольно рано темнеет, и людей внизу не было видно — только огни города. Говорить почему-то совсем не хотелось. Зачем, когда и так удивительно хорошо?

— Знаешь, последний раз я делал что-то такое безумное ещё до аварии… — мечтательно заметил Ичиро. — Уже и забыл, как это здорово!

— Значит, раньше ты часто лазал по крышам? — Маруся прищурилась, изучая реакцию собеседника.

— Ну, если не принимать в расчёт детские шалости, то нет. В моём родном городе ограничение на высоту зданий, и не так много крыш, с которых бы открывался такой вид. Зато там много других удивительных вещей.

— Ты скучаешь по родине?

Вопрос напрашивался сам собой, но Кавахару он неожиданно застал врасплох. Сам он никогда не задумывался, скучает ли по родному городу, раз или два в год навещая родителей, а в остальное время поддерживая связь через интернет. А сейчас вдруг ностальгия накрыла с головой, унося далеко-далеко на морское побережье в Камакуре. Мужчина представил, как идёт вдоль берега, сжимая в руке ладонь Маруси.

— Эй, ну ты чего? Я тебя расстроила? — Маруся дёргала его за рукав.

— Вовсе нет. Я бы сказал, что ты показала мне то, чего я сам не замечал.

Повинуясь сиюминутному желанию, Кавахара подвинулся ближе к Марусе, обнял её за плечи и притянул к себе. В следующее мгновение осознал, что позволил себе лишнего и ждал с замиранием сердца, что девочка испугается и упорхнёт, как она это часто делала. Но Маруся лишь глубоко вздохнула и положила голову ему на плечо. Ободрённый успехом, Ичиро сам не понял, как произнёс то, что уже давно чувствовал:

— Мик… Я тебя люблю!

Девочка подняла голову и смотрела ему прямо в глаза. И взгляд её огромных синих глаз сейчас одновременно был самым желанным подарком и пугал до чёртиков! Понять бы, что она чувствует. Может, ей кажутся смешными признания взрослого мужчины? Ещё и такие неуклюжие… Маруся развернулась к Ичиро всем корпусом, порывисто обняла его и уткнулась носом в шею, засопела совсем по-детски. Не хватало ещё девчонку до слёз довести! Ичиро пожалел, что он не Акира: тот наверняка знает, как действовать в таких ситуациях.

Уже совсем стемнело. Фонарь, освещавший улицу с той стороны, где сидели Ичиро с Марусей, мигнул и погас, оставив парочку в кромешной темноте. На контрасте с огнями города их островок на крыше казался чёрной дырой.

— Когда-то я тоже знал много стихов! Даже сам пробовал сочинять!

— Здорово! — выдохнула восторженная девочка. — А сейчас что-нибудь помнишь?

Чтож, видимо, он ещё не всё испортил. Вот и совет Акиры, данный явно с издёвкой, работал. Ичиро и правда знал невероятное количество стихов. И вполне сносно сочинял их. Спасибо отцу и его идее-фикс о «настоящем самурайском воспитании». Но сейчас вряд ли бы что-то вспомнил наизусть. Предполагая такой вариант заранее, часть вчерашнего вечера он благоразумно потратил на то, чтобы выучить несколько классических японских стихотворений.

Глава 6

Ичиро рассматривал старую институтскую фотографию.

Группа парней и девчонок, вчерашних школьников, выстроилась перед главным зданием — фотограф специально взял в кадр вывеску с названием вуза. Первый курс! Вон и Акира ещё с ними.

Ичиро вспомнил тот памятный день, когда впервые переступил порог храма медицины. Отец, до последнего не одобрявший выбор сына, утром подошёл к нему и молча пожал руку, сдержанно, по-мужски обнял: «Удачи!» Ичиро кивнул, улыбнулся и шагнул навстречу своему будущему.

Учёба давалась легко — на зависть сокурсникам.

Уже ко второму курсу их группа заметно поредела. Первым недосчитались Акиры. Этот неугомонный малый с самого начала обучения прожужжал уши товарищам, рассказывая, как он несчастен. Друг, по его словам, ещё со средней школы грезил кинематографом.

— Артистом захотел стать! — глумились остальные.

— Да каким артистом! — с придыханием, ничуть не обидевшись, отвечал Акира. — Я хочу быть не куклой, а кукловодом! Моё место — режиссёрское кресло! Творить, управлять процессом, создавать искусство — вот это по мне!

Блестяще сдав экзамены за первый курс, Акира забрал документы из института, разругался в пух и прах с родителями — потомственными кардиохирургами, выпускниками этого самого вуза — и сбежал. В прямом смысле этого слова! Растворился в токийских сумерках и целый год не показывался на глаза ни родне, ни друзьям. Изредка лишь звонил матери — сказать, что он жив и здоров.

До последнего курса дошли единицы, среди них Ичиро. Пусть учёба давалась ему с большими усилиями, чем Акире, но он всё равно был среди лучших. Получив на руки диплом, готовился к обязательной интернатуре.

Авария перевернула всё с ног на голову. Ичиро просто понял, что не сможет вернуться в больницу, где провёл столько времени пациентом. Ничего не объяснив ни отцу, ни матери, он, так же, как Акира когда-то, просто забрал документы и на карьере врача поставил жирный крест. Друг, что примечательно, не стал мучить расспросами и советами, просто подытожив: «Это твоя жизнь, чувак».

Ичиро уже так долго разглядывал старое фото, что лица товарищей, свернувших с изначально выбранного пути, словно таяли, оставляя после себя лишь призрачные тени на глянцевой бумаге. Его собственная тень скромно притулилась тут же, у самого края.

Жалел ли Ичиро о своём выборе? Он и самому себе не мог ответить на этот вопрос. Для других же была заготовлена одна из растиражированных фразочек: «У самурая нет цели, только путь. Мой — вот такой».

— Ты никогда не рассказывал, что учился на врача.

Маруся вырвала его из морока воспоминаний. Кавахара-сан собирался заехать в офис за ноутбуком и какими-то документами, о которых с утра ещё твердил Алексей, а потом забыть эту чёртову работу на весь оставшийся вечер. Но на деле это оказалось сложнее, чем он предполагал. Пришлось задержаться и снова погрузиться с головой в мир отчётов и договоров. Чтобы Микки не скучала, пока он занят, Ичиро вручил девушке объёмный фотоальбом. Ничего особенного: официальные встречи, приёмы, открытие автосалонов и прочая никому не нужная ерунда. Как же среди этого затесалась его институтская фотография?

— Да как-то не думал даже об этом. Сейчас кажется, будто это в другой жизни было.

— Не хочешь вспоминать? — в свойственной ей манере то ли спросила, то ли подвела итог Маруся. Ичиро стало немного совестно перед девушкой: ему хочется, чтобы Микки доверяла, а сам утаивает важные моменты своей биографии.

— Дело не в этом, — мужчина глубоко вздохнул, — просто я и сам не понимаю толком, что произошло. Я грезил карьерой врача, мечтал стать хирургом. Но после аварии даже мысль вернуться в больницу приносила боль.

Вечер был безнадёжно загублен: уладив все вопросы с юристом, Ичиро ещё час обсуждал с отцом планы по работе с корейцами. Родитель позвонил сыну и снова напомнил о своей просьбе сопровождать ребят в турне. Он был необычно взволнован и резок — совершенно несвойственная вещь для Кавахары-старшего! Раньше, даже отчитывая сына, он был, казалось, безмятежен и степенен. А ведь в юности Ичиро иной раз специально пытался разозлить отца!

— Поехали ко мне?

Предложение звучало слишком двусмысленно, и Ичиро поспешил заверить Марусю, что приставать к ней не собирается. Девчонка прищурилась и смотрела несколько мгновений оценивающе. Потом кивнула.

— Тогда, Кавахара-сан, с вас стихи! В прошлый раз это было великолепно!

И снова не было определённых планов. Кавахара и сам не знал, чего конкретно он хочет. Вернее, он боялся себе признаться, что ожидает от подруги реакции на свою особенность. Наверное, это можно было назвать экспериментом. Одно дело — видеть его с протезом. В некотором роде это даже стильно! А если обыграть образ, умело и со вкусом подобрав одежду… Это мужчина умел. И совсем другое — оказаться перед девчонкой вовсе без ноги. Может, даже хорошо, что Маруся ещё такая неопытная, почти ребёнок? Дети же всё воспринимают проще, чем взрослые.

Закончилось свидание тем, что парочка, напившись чаю, уселась смотреть аниме, порядком надоевшее мужчине ещё на родине, но стремительно набиравшее популярность в суровой России. Чтобы было не так уныло, Кавахара комментировал действия персонажей, передразнивал их речь и переводил некоторые фразы, которые были переданы не достаточно точно, по его мнению. Заигравшись таким образом, незадачливый кавалер обнаружил девушку мирно посапывающей на его груди.

Дело было к вечеру. Поразмыслив немного, мужчина набрал Марусин номер. Трубку сняла мама. Коротко представившись и узнав, к своему удовольствию, что Маруся рассказывала о своём необычном друге родителям, он сказал, что девушка у него, но она спит, и будить её ему не хочется. Попросил разрешения ей остаться, упомянув, что на верхней полке Марусиного книжного шкафа, в томике стихов Бунина, есть его визитка с рабочим и домашним номером и фото. Мама, явно терзаемая сомнениями, всё же дала добро, взяв с Кавахары обещание привезти дочь утром и зайти в гости. Пора было уже познакомиться лично.

Маруся проснулась, посмотрела в окошко на улицу, где уже давно было темно, и испугалась: она впервые у Ичиро дома и заснула. А который сейчас час? Ей же надо домой! Или хотя бы позвонить маме, иначе она будет волноваться. Да и что подумает о ней сам Ичиро? Девушка выглянула из-за ширмы, отделяющей спальную зону от кухни. Мужчина что-то самозабвенно готовил, надев наушники и подпевая про себя. Такой красивый и такой смешной! Сейчас он был одет совсем просто — в домашние шорты и широкую футболку, волосы собраны в хвост. Маруся невольно залюбовалась и пропустила момент, когда Кавахара обернулся и заметил её.

— Я тебя разбудил? — Ичиро виновато улыбнулся. — Хотел приготовить что-нибудь. Мы же так и не поужинали.

— А который сейчас час? — осторожно осведомилась девушка.

— Одиннадцать. Если не голодна, можем выпить чаю.

— Мама меня убьёт! Я сказала, что буду дома максимум в десять.

Маруся, такая забавная, со следами от подушки на щеке, опустилась на краешек стула и нервно теребила колечко на пальце. Ичиро смотрел на девушку и думал, что большего ему и не надо — смотреть бы так вечно, просто знать, что Микки рядом. Он поставил на стол чашку зелёного чая и присел рядом.

— Микки, всё в порядке, я звонил твоей маме. Она в курсе, что ты у меня.

— Ну и ну! И что же ты сказал?

— Как есть, — пожал плечами Кавахара, — что мы у меня дома, что ты уснула, и я не хочу тебя будить.

— Жуть, что она подумает!

— Ничего она не подумает. Мы будем паиньками, — Ичиро улыбнулся, взял её ладошки в свои руки и поцеловал.

— Ну всё, после такого точно подумает!

Микки всё ещё бурно удивлялась необычной реакции собственной родительницы, но заметно расслабилась, забралась с ногами на стул и принялась за ароматный напиток. Кавахара-сан позволил себе робкую надежду на то, что его жизнь налаживается.

Сонная девчонка клевала носом под очередной мультик. Ичиро выдал ей полотенце, зубную щётку и одну из своих футболок и отправил в ванную. Гостье отдал свою кровать, а сам выудил из шкафа футон, притащенный зачем-то сто лет назад его другом. Вот и пригодился. Чего ждали от этой ночи, никто из двоих не ответил бы даже самому себе. Скорее, это был эксперимент, чем надежда на что-то конкретное.

Как и всегда на новом месте, Маруся спала плохо. Было совестно перед мамой. Нервишки щекотало близкое присутствие взрослого мужчины, возбуждая воображение. Сквозь поверхностный сон девочка слышала, как хозяин квартиры ходил туда-сюда, выключал компьютер. Потом, кажется, тоже лёг и уснул.

Ичиро проснулся по привычке очень рано. Будильник, отключенный за минуту до звонка, оповещал о времени для пробежки. Надо было встать тихонько, чтобы не разбудить Микки, надеть протез — он так и не решил, готов ли он остаться перед девушкой а-ля натюрель — и выскользнуть из квартиры. Если повезёт, гостья не проснётся до его возвращения. Ичиро сел и потянулся к протезу, когда заметил Марусю. Она лежала всё так же неподвижно на его кровати и смотрела на него широко открытыми глазами.

Дурацкое положение! Ичиро проследил за взглядом девушки и инстинктивно прикрыл ноги одеялом. Микки улыбнулась.

— Доброе утро, Кавахара-сан. Уходишь?

Ичиро хотел что-то ответить, но слова, показавшиеся такими дурацкими в эту минуту, застряли на полпути. Он мысленно уже пожалел, что не отвёз Микки домой вчера вечером.

— Иди ко мне, — Ичиро пошёл ва-банк, решив, что терять уже нечего.

Маруся смутилась, потом откинула своё одеяло и нырнула к Ичиро. Всё получилось так быстро, что Кавахара не успел продумать следующий шаг. Девушка лежала рядом, впервые так близко. Он чувствовал запах её волос — ваниль и корица — и то, как быстро забилось её сердце. Мысли путались, прыгая в голове как солнечные зайчики. Не испугалась, не сбежала. Это же хорошо?

— Что мне сделать? — вопрос вырвал из грёз, заставив вздрогнуть.

— Обними меня, — слова прозвучали раньше, чем Кавахара смог обдумать их смысл.

Ичиро наклонился и нежно коснулся губами губ девушки. Маруся глубоко вздохнула и обняла его. Он чувствовал на спине её ладошки и то, как они дрожали. Из глубины сознания поднималась горячая волна возбуждения: девушка, такая желанная, в его постели и в полной его власти! И даже если завтра она уйдёт, сейчас она в его руках, и можно ухватить несколько мгновений счастья…

Ичиро плюхнулся на подушку, сгрёб дрожащую Марусю в охапку и прижал к себе.

— Я обещал твоей маме, что мы будем паиньками.

— Кажется, не очень получается? И слово дурацкое, — Маруся нервно хихикнула.

— Я тебя напугал?

— Немного, — честно призналась Микки.

— Прости.

Ему ничего не стоило поднажать, настоять на своём и получить сиюминутное удовольствие. Но что будет дальше? Маруся поймёт, что это был не её выбор, и уйдёт. Нет, если она захочет отдаться ему, то пусть сделает это осознанно, не под влиянием обстоятельств. И тогда, когда сама будет этого хотеть не меньше, чем он.

Пробежка помогла немного остудить голову. Вернувшись домой, Ичиро почувствовал запах еды. Впервые за время его жизни в России на его кухне готовил не он. Это было непривычно и очень приятно. В отсутствие хозяина Маруся решила приготовить завтрак. Немного растерялась: она совсем не предполагала, что привык есть на завтрак японец. Решила сделать то, что удавалось лучше всего — пухлые оладушки «как у бабули в деревне».

После завтрака и недолгих сборов — в путь. Единодушно решили заехать к родителям Маруси: надо было предъявить им живую и здоровую дочку, ну и познакомиться. Теперь уже точно пора.

— Ты специально так подстроил! — подначивала девчонка.

«А мысль хороша!» — подумал Ичиро. «Почему мне это не пришло в голову раньше?»

После знакомства, целого вороха вопросов и нескольких чашек чая Ичиро с Марусей были вновь свободны. Кавахара ошарашил внезапным предложением: его давняя знакомая, фотограф, как раз проводила выставку своих работ в Петербурге, сегодня должно быть закрытие.

— Может, сходим? — Маруся кивнула.

Ей хотелось засыпать Ичиро вопросами! Что за знакомая? Это подруга или действительно просто знакомая? И как долго они друг друга знают? Но было неудобно: что их, собственно, связывает? Пока ничего. А эти вопросы уже похожи на ревность. Девушка тряхнула головой, чтобы отогнать настырные мысли.

— Ты чего? Вид у тебя серьёзный.

— Да так, ничего.

Конечно, не обошлось без весьма пикантных неожиданностей. Прямо при входе красовалась табличка, оповещающая, что выставка для лиц старше восемнадцати. Ичиро узнали, поэтому проблем не возникло, но сама Маруся прожигала спутника взглядом. Казалось, он тоже смущён. Наверно, поэтому решил пояснить:

— Прости, Мик, я не предупредил сразу. В общем, это необычные фотографии. Эта знакомая очень эксцентричная дамочка. Её давнишнее увлечение — шибари, — видя удивлённый взгляд девушки, Ичиро пояснил. — Строго говоря, раньше это было искусством связывания пленного врага: максимально неудобная поза, дискомфорт… Ну, ты понимаешь. В наше время это превратилось в нечто иное…

Кавахара-сан мучительно подбирал слова, пытаясь на ходу определить степень осведомлённости Маруси и величину её шока. В сущности, всё весьма пристойно: никакой чрезмерной обнажёнки и извращений, да и с эстетической точки зрения не придраться, но…

У входа в зал их ожидала эффектная японка. Пожалуй, намного выше среднего — ещё и на каблуках. Точёную фигурку неприлично обтягивало длинное чёрное платье с разрезом сбоку. Маруся невольно скользнула взглядом по холёной ножке фотохудожницы и остановилась на мысли, есть ли на той трусики. Иссиня-чёрные волосы заплетены в толстую косу до самой попы. Броский макияж: стрелки на глазах, красная помада… Она окинула взглядом вошедшую парочку, хищно улыбнулась.

— Какая честь, Кавахара-сан! — красотка говорила на идеальном английском без малейшего акцента. Кавахара сдержанно поклонился, ответив на приветствие. Представил Марусю.

— Это Микки, моя девушка.

— Очень интересно! — японка подала Марусе руку с красными острыми ноготками. — Я Юрико. Шампанское?

— Микки нет восемнадцати, а я за рулём.

— Даже так? — Юрико подморгнула гостям. — Ну, тогда наслаждайтесь!

Когда женщина ушла, Маруся не выдержала:

— Какая красавица! И вы просто друзья?

— Не назвал бы это дружбой. Скорее, давние знакомые. Юрико уговорила меня побыть моделью для нескольких фото, а потом весь месяц предлагала приехать. Честно говоря, один бы я не решился…

Кавахара-сан уловил нотку ревности в голосе юной спутницы и теперь смаковал свои чувства по этому поводу. Он был доволен: если девушка ревнует, значит, уже считает его своим мужчиной. Это хорошо!

Перед входом в главный зал красовалась надпись: «Музыка дрожащих паутинок». Интересное название! Поэтическое! Выдаёт тонкую творческую натуру фотографа. Это же впечатление поддерживали и фотографии: большие, в человеческий рост, фото. Разные люди — мужчины и женщины — связанные какими-то причудливыми способами. Конечно, в наши дни трудно оставаться в стороне, вот и Маруся знала о таком явлении, но никогда не размышляла, нравится оно ей или нет. Любопытно было наблюдать за своими реакциями: захотела бы она попробовать себя в роли «модели»? За размышлениями она не заметила, как дошла до фотографии Ичиро.

— Ух ты! — выдохнула Микки, не в силах облечь накатившие эмоции в слова.

На огромной чёрно-белой фотографии в красной рамке был её Ичиро. Мужчина сидел на коленях в одних брюках и без рубашки, волосы распущены и спадают на грудь и плечи, руки связаны за спиной. Щёки девушки предательски заливала краска.

— Нравится? — хозяйка стояла сзади и любовалась своей работой. Ичиро и Маруся не заметили, как она подошла. — Кавахара-сан — идеальная модель! Жаль только, не часто соглашается позировать. Подарю тебе фото после выставки. — Микки хихикнула, вспомнив сдержанный характер Ичиро.

— И как ты на это согласился?

Девушки одновременно посмотрели на Кавахару. В глазах обеих читался интерес. Ичиро почувствовал, что и сам сейчас краснеет.

— Друг уговорил. Сказал, надо выходить из зоны комфорта!

— Совершенно прав! — кивнула Юрико. — Кстати, вон он!

Встреча с Акирой никак не входила в планы Ичиро на этот день. Улучив момент, пока Маруся разговорилась с художницей, он протиснулся между посетителями.

— Акира-сан! Что ты тут делаешь?

— А, Ичиро! Не здороваешься, а меня ещё называешь невоспитанным! Да вот решил тебя перехватить, раз домой к тебе ты приезжать запретил.

— Я был не один! — Ичиро невольно посмотрел на Марусю. Акира проследил взгляд друга и тут же засыпал того вопросами.

— О! Только не говори, что это она! Ну ты и извращенец, Ичиро: ей хотя бы шестнадцать есть? Ну, хоть наконец провёл ночь с пользой!

— Тише ты! — зашипел Кавахара. — Ей семнадцать. И у нас ничего не было.

— Спали в одной постели, и ничего не было?

— Я спал на полу.

— Ну, всё с тобой понятно, друг. Ты неисправим! — скривился Акира. — И зачем тогда ты её к себе притащил? — и, не дожидаясь ответа Ичиро, сам же ответил на свой вопрос: — Снова твои проверки на вшивость! Ну и как?

Вопросы сыпались, как из рога изобилия, и конца им не предвиделось. Зная характер друга, Кавахара поспешил забрать Марусю и ретироваться от греха подальше. Пришлось наобещать Акире, что они обязательно встретятся на днях и всё обсудят.

Глава 7

После самого настоящего бегства Ичиро и ничего не понимающей Маруси, Акира-сан подошёл к хозяйке выставки, оказавшейся выше него почти на голову.

— Юрико-сан, вы прекрасны, как всегда! — пропел мужчина, расплываясь в улыбке чеширского кота. Художница с достоинством склонила голову и сдержанно улыбнулась.

— Ты же знаешь, Акира, что тебе ничего не светит!

— Ну, попытаться-то можно! — ничуть не расстроившись, ответил он. — Приятного дня!

Акира хотел было удалиться и уже выискивал глазами новую хорошенькую «жертву» для своего обаяния. Юрико удержала друга, едва заметно тронув за рукав модного пиджака.

— Знаешь, я хотела поговорить с Ичиро об одном деликатном деле, но не решилась при девушке.

Акира напрягся. О чём эдаком Юрико не могла сказать Кавахаре при малышке?

— Не так давно я встретила Наоми. Она говорила, что хочет увидеться с Ичиро и поговорить с ним. Не знаю, что ей нужно, но мне это не нравится.

Акира-сан враз растерял своё игривое настроение. Не то, чтобы он осуждал Наоми за её поступок — в конце концов, каждый человек имеет право на выбор. Но зная, как тяжело переживал их расставание Ичиро и каких трудов стоило вернуть друга к нормальной жизни, не мог не переживать о внезапном появлении на горизонте его бывшей. Особенно сейчас, когда у страдальца наконец появилась подружка!

Судя по выражению лица, Юрико всецело разделяла опасения Акиры. К тому же в её памяти ещё свежи были воспоминания о первых днях после аварии, когда уже стало понятно, что жизнь Кавахары вне опасности, но его состояние всё ещё оставляло желать лучшего. Наоми позвонила тогда.

— Ты ничего не понимаешь! — выла она в трубку. — Он же дышит только во сне!

Девушка захлёбывалась рыданиями, собеседница еле могла уловить смысл слов.

— Погоди, Наоми! Это антинаучно! Если бы он не дышал днём, он бы давно умер! Или ты имеешь в виду, что он на ИВЛ? Я ничего не понимаю в твоих воплях! — Юрико начинала терять терпение.

— Дура ты! — обозлилась на подругу Наоми. — Я не про физиологические действия организма! Я про другое тебе толкую.

— Так объясни наконец! Ты только и делаешь, что воешь мне в ухо! Я скоро оглохну!

Юрико услышала, как Наоми на другом конце глубоко вздохнула и заговорила всё ещё нервно, но уже медленнее и разборчивее.

— Нет, он не на ИВЛ, и все органы функционируют, как надо. Температура снизилась. В общем, он в порядке, если не считать… — Наоми снова завыла.

— Ну, что ты блажишь? Жив же твой ненаглядный! Подумаешь, без ноги! В наше время и с его деньгами это вообще не проблема!

— Не проблема! — зло передразнила Наоми. — Всю жизнь мечтала заиметь в женихи одноногого калеку! Ну и что, что деньги! В постель-то он будет ложиться без протеза. Жуть! А ещё… Блин! Ты бы видела его глаза! Говорю тебе: не только в ноге дело. Он же изменился!

— Я ничего не понимаю… — выдохнула Юрико.

— Я тоже. Сказал, что с медициной для него покончено. Представляешь? Он один из лучших студентов на курсе! Все ему пророчили сногсшибательную карьеру! И вот… Мы столько планов настроили. Мечтали, как сделаем себе имя, будем работать, а в свободное время кататься по всему миру, развлекаться! Теперь ни карьеры, ни развлечений. Вообще ничего не будет. Я его только ночью узнаю, когда он спит. А как просыпается — это уже кто-то другой, не мой Ичиро.

— Ну и что ты решила?

— Я уже написала бумагу о переводе в другую больницу. Чемодан собран. Уеду, пока он восстанавливается. Не хочу никаких объяснений.

— Как-то это… нечестно, что ли…

Юрико замолчала, то ли подбирая слова, то ли ожидая ответа Наоми, но та разозлилась.

— Да пошла ты! Тоже мне подруга! Пошли вы все!

Наоми отключилась, а Юрико ещё долго слушала гудки, доносящиеся из аппарата. Поверить в то, что её ближайшая подруга, с которой они когда-то соперничали за внимание Кавахары, способна на предательство, да ещё тогда, когда её парень в больнице, не хватало сил. Но это была правда! И всем им предстояло с ней жить.

Акира тогда находился возле друга, не отлучаясь надолго из госпиталя. На рассказ Юрико он отреагировал с холодным принятием, сказав только, что Наоми вправе жить так, как ей заблагорассудится. Больше они эту ситуацию не обсуждали.

Ичиро чувствовал, что Маруся ревнует к Юрико, хотя так ни разу и не призналась в этом. Это и радовало, и огорчало. С одной стороны, приятно было осознавать, что он значим для Микки, с другой же, совершенно не хотелось расстраивать и без того мнительную девчонку. Тем более, что сам Ичиро ни о ком больше думать не мог, стараясь ухватить каждую свободную минутку, чтобы побыть вместе.

Утро и первую половину дня, пока школьница отбывала положенный срок в храме науки, Кавахара-сан изображал из себя важного бизнесмена в офисе, ведь работу никто не отменял, а в середине дня мчался за Микки-тян в школу. Парочка обедала в каком-нибудь ресторанчике, а потом отправлялась на встречу с корейскими музыкантами. Все участники этого странного мирка постепенно привыкали к необычной компании друг друга и своему новому расписанию.

Где-то в дороге Маруся делала свои домашние задания. Оказалось, что Гу отлично знает математику, так что, если удавалось перевести тему учебника на английский, частенько помогал с уроками.

— Совсем как дома! — улыбался музыкант. — Там я помогаю сестрёнке, здесь тебе.

Гу много рассказывал о доме и семье. Оказалось, что он родился и вырос в Австралии, куда в разное время отдельно друг от друга иммигрировали его родители. Там они встретились, полюбили друг друга и поженились. Кроме Гу в семье было ещё две дочки — его старшая и младшая сёстры. Старшая уже жила отдельно от родителей с мужем-австралийцем, а младшая, ровесница Маруси, оставалась с мамой и папой.

— Должно быть, она очень скучает по тебе!

Маруся и раньше не считала жизнь артистов раем: нетрудно догадаться, что за безупречной картинкой скрываются боль и упорная работа. А узнав ближе Гу и ребят, и вовсе прониклась к ним уважением и сочувствием. Она ещё в момент знакомства заметила, что её новый друг хорохорится для вида, но в душе абсолютно иной — обычный парень со своими радостями, огорчениями, страхами и проблемами…

Вот и очередная перепалка Гу с Ирсеном не осталась незамеченной. Когда они с Ичиро пришли на место сходки, музыканты разговаривали на повышенных тонах. Увидев японца, оба сразу замолчали, но весь оставшийся день то и дело бросали друг на друга колючие взгляды. Лидер группы, видимо, чувствуя личную ответственность за ребят, старался погасить огонь страстей, но выходило у него так себе. На прямой вопрос Маруси, Гу только рукой махнул.

— Ты не поймёшь!

— Объясни!

— Этот зануда требует от меня уважения только потому, что он старше! — Гу презрительно хмыкнул. — Ну да, старше! На пару лет! Зато номер нормально выучить не может: то в танце лажает, то поёт не в ноту! А если ему на это указать, то начинается обычное: «Я твой хён, ты должен меня уважать!» Он же не старик девяностолетний, чтобы уважать только за возраст!

Гу оказался прав: Маруся мало поняла из его сбивчивых эмоциональных объяснений. Решила спросить вечером у Ичиро. Кавахара тяжело вздохнул: меньше всего ему хотелось бы обсуждать этих несносных, успевших ему уже порядком надоесть корейцев, с любимой девушкой.

— Слушай, Мик. Я выполняю свою функцию, а в остальное стараюсь не лезть. Там и без меня всё непросто. Дело в том, что в Корее очень сложная система взаимоотношений, сложившаяся уже давным-давно.

— Неужто сложнее, чем в Японии? — прыснула Маруся.

— Пф! Скажешь тоже! — Ичиро театрально закатил глаза. — Сложнее! Принято, что младшие должны уважать старших и проявлять это уважение своим поведением и соответствующими обращениями. Ирсен старше Гу на два года — для корейцев это уже много! Он ждёт от младшего принятия сего факта, а Гу против старых стереотипов. В общем, я могу понять и того, и другого. Тем более, что там ещё какие-то проблемы с хореографией и вокалом…

Они сидели в квартирке-студии Ичиро. Маруся после их первой совместной ночи стала частым гостем в его когда-то закрытом ото всех мирке, и Кавахара-сан принимал изменение с радостью. В его холостяцкой берлоге стали появляться книги на русском языке и школьные тетради Маруси, которые рассеянная девочка то и дело забывала, девчачьи браслетики, оставленные в ванной, разные мелочи, напоминающие мужчине о том, что рядом с ним теперь есть женщина. Это было нечто вроде обещания счастья, от предвкушения которого сладко замирало сердце. Но хотелось большего!

— Микки-тян!

— М? — Маруся подняла взгляд на Ичиро, привлечённая ещё пока непривычным для неё японским обращением.

— Оставайся со мной. Насовсем.

Нельзя сказать, что Кавахара-сан ждал немедленного и безоговорочного согласия, но нерешительно опущенный взгляд, щёчки, мигом ставшие красными, словно Маруся вбежала в дом с мороза, подрагивающие ладони… Всё это не вселяло особую надежду. Особенно, в свете их неловкого знакомства с Акирой, состоявшегося накануне.

Робкая девчонка уже почти полностью доверилась ему. Часто бывала у него дома и в офисе, где все работники её прекрасно знали. Маруся запомнила все привычки и правила Ичиро. Например, то, что часть вечеров он проводит в спортзале, потом в бассейне. Немного взбалмошной школьнице казалось жутко трудным соблюдать расписание!

— Вовсе нет! — парировал Кавахара. — Со временем привыкаешь к расписанию, и оно уже не напрягает. Хочешь, пойдём со мной в эту пятницу? Ближе к вечеру бассейн почти пустой.

Маруся сидела на кресле, предназначенном для клиентов, в его кабинете и старательно рассматривала носки своих туфелек. По лёгкому румянцу и улыбке, играющей на губах, было понятно, что само по себе предложение девчонку заинтересовало. Но она медлила с ответом. Ичиро отчего-то занервничал.

— Что-то не так?

— Всё хорошо! — Микки тряхнула рыжими локонами. — Просто я совершенно не умею плавать. Кое-как на воде держусь, но дальше этого не продвинулась. Стыдно в таком сознаваться в мои годы.

Кавахара-сан просиял, как медный самовар! (Как-то он слышал это выражение от бабули-уборщицы). Это была редкая удача: с одной стороны, придётся остаться без протеза, что не вызывало у него приятных чувств, но с другой, в воде он был как рыба, и мог бы помочь Марусе научиться плавать! Олимпийских рекордов им не надо, но для поддержания его престижа в глазах любимой вполне сойдёт!

— Да нет же, Мик! Это совсем не страшно! Я тебя научу!

Сквозь неуверенность в глазах девчонки уже проскакивали искорки любопытства и предвкушения. Бинго!

В назначенный день Алексей по просьбе начальника встретил девушку и отвёз её по указанному адресу. Быстро сориентировавшись в здании, Маруся нашла основной зал. Ичиро уже сидел у бортика, беззаботно, как ей показалось, оглядываясь по сторонам. Она окликнула Ичиро, помахала ему рукой.

— Я быстро! Только переоденусь!

Через несколько минут впорхнула обратно — ну, точно птичка! А может, уже экзотическая рыбка? Тёмный слитный купальник насыщенного синего цвета, эффектно оттенял рыжину волос. Ичиро залюбовался девушкой настолько, что пропустил вопрос-жалобу.

— Я только с шапочкой справиться не смогла. Она мне жутко не идёт!

Микки присела рядом с Ичиро, перебирая пальцами неподатливый материал непривычного головного убора. Зная, как с непривычки раздражают такие мелочи, Ичиро терпеливо показал, как надевать злосчастную шапочку, а потом помог уместить в ней буйные Марусины локоны.

— К счастью, зеркал тут нет, так что ты не сможешь оценить себя!

— Ну, ты же тут есть! Не хочу выглядеть дурочкой!

— Если тебе интересно моё мнение, то ты выглядишь отлично!

Маруся недоверчиво фыркнула, но заулыбалась. Правда, решительности для плаванья это не прибавило. Ичиро ловко соскользнул в воду.

— Спускайся, я подстрахую. Начнёшь с этого края — здесь не так глубоко.

Маруся поколебалась с минуту, а потом протянула Ичиро ладошку и последовала за ним в воду, почти сразу обхватив его за плечи.

— Смотри: ты обещал, что сегодня я не утону!

Всё шло как по маслу! Сперва неуверенная девчонка цеплялась за своего отважного самурая, пару раз чуть не потопив Ичиро. И эта невольная близость приятно отзывалась в теле! Но постепенно Маруся расслабилась, сперва доверившись опыту наставника, а потом уже и себе самой, почувствовала своё тело в воде и то, как они взаимодействуют. Так что через пару часов Микки уже вполне сносно проплывала несколько метров, не норовя уйти ко дну всякий раз, как Ичиро отводил от неё взгляд. Глаза девушки светились совершенно чистым детским счастьем и гордостью, а ещё полнейшим расположением и доверием к Ичиро. И надо же было случится такой напасти, как внезапная встреча с Акирой.

Друг свалился как снег на голову, причём в разгар лета! Возник перед парочкой, словно джин из бутылки, воскликнув сразу по-английски:

— Вот так встреча! Ичиро, дружище! Как рад тебя видеть! Вот уж не ожидал!

— Как же, не ожидал! — процедил по-японски Ичиро, — встретить меня в спортзале, который я посещаю с самого первого дня в этой стране… — и дальше продолжал по-английски. — Да уж! Чудесная встреча, Акира-сан!

Пришлось представить друг другу Марусю и этого похабника и остаток вечера присматривать за девушкой и лучшим другом во избежание эксцессов, которых, впрочем, избежать так и не удалось.

Вот поэтому и на своё предложение перебраться к нему Кавахара не рассчитывал услышать положительный ответ. Познакомившись с пошляком Акирой, Маруся, наверное, ещё долго будет настороже рядом с Ичиро.

— Хорошо. Я только с мамой договорюсь.

— Что? — Ичиро не сразу понял, что только что услышал.

— Я говорю: надо с мамой обсудить. Но я останусь, если ты хочешь.

Глава 8

Безмятежный сон Акиры-сан был бесцеремонно прерван истошным звонком мобильника. Да, именно так! С первых звуков этого чёртового звонка мужчина понял, что ничего радостного он не услышит. Был велик соблазн сбросить вызов и отключить проклятый гаджет, но… Звонил старинный друг, Ичиро Кавахара.

— Этому придурку придётся ответить, — проворчал мужчина, садясь на кровати. Голова трещала после вчерашней вечеринки. Сейчас бы выпить крепкого кофе и завалиться на диван — смотреть какой-нибудь сериальчик.

— Ну, что стряслось, дружище? — начал Акира, не тратя время на приветствие.

— Всё пропало, Акира! Жизнь моя совершенно бессмысленна! — так же без приветствия включился в диалог Кавахара.

Акира напрягся: обычно друг подчёркнуто вежлив и ведёт себя чопорно, как хренов английский лорд! Если этот зануда вот так, не поздоровавшись, орёт в трубку всякую чушь, значит, дело и впрямь пахнет жареным. Мужчина внутренне подобрался и принял деловой тон.

— Погоди, погоди, Ичиро! Во-первых, здравствуй!

— Извини меня, Акира-сан! Доброе утро.

— Не очень-то оно доброе, если ты такой заполошный. Что стряслось?

Ичиро икнул и взвыл с новой силой:

— Я его убил, Акира! Убил! На глазах у Микки! Понимаешь? Он выстрелил, а я его убил! Сенсей меня выгнал. Всё пропало!

Из этих сбивчивых, переполненных эмоциями криков Акира ничего не понял, но очередной наводящий вопрос задать не успел. Кавахара как-то резко успокоился и подытожил:

— Срочно приезжай в Петербург! Мне надо нажраться!

— Ты имеешь в виду, хорошенько поесть? — аккуратно уточнил Акира.

— Не валяй дурака, Акира! Я хочу напиться. Набухаться. Надраться в стельку! Понимаешь? Хватай билет на ближайший рейс и прилетай! Ты, кстати, где находишься?

— Вовремя ты этим озаботился, дорогой мой друг! На твоё счастье, я сейчас в Париже. Так что к вечеру, думаю, буду у тебя. Идёт?

— Отлично! Жду! — Кавахара повесил трубку так же резко, как начал разговор.

Акира-сан прекрасно знал, что его друг не из тех, кто истерит на пустом месте — если он требует приехать срочно, да ещё с такой целью — нажраться! — случилось нечто из ряда вон выходящее, и стоит поторопиться. Но что могло стрястись? Что там орал этот ненормальный? Кто кого убил? Акира махнул рукой: пока не поговорит с Ичиро, ответ он всё равно не узнает, значит, нет смысла изводить себя. Вместо этого он залез в интернет и забронировал билет до Санкт-Петербурга. К счастью, нашлось место на ближайший рейс, через три часа. Как раз есть время принять душ, позавтракать, собрать вещи и передать ключи от съёмной квартирки Жаннет, симпатичной миниатюрной парижаночке, которая согревала постель одинокому самураю, как отрекомендовал себя сам Акира, последние пару недель.

Кавахара ждал друга среди толпы встречающих. Тоже дело невиданное! И вся его внешность свидетельствовала о каком-то ужасном потрясении. Бледный, с синяками под глазами и растрёпанными волосами, Ичиро перебегал взглядом с одного пассажира к другому, пока не выцепил Акиру. Тот хотел было улыбнуться и начать встречу с какой-нибудь шуточки, но осёкся. Прибывший протянул руку.

— Здорово, дружище! Выглядишь погано.

— Ещё бы!

— Что у тебя стряслось-то? Я ж испереживался весь! Сколько тебя знаю, но такого не припомню!

— Акира! Спасибо тебе, что приехал! Мне действительно надо тебе кое-что рассказать. Вот только днём у меня кое-какие дела. Давай сделаем так: я дам тебе ключи от моей квартиры, ты отдохнёшь с дороги, а вечером я приеду и мы завалимся в клуб. Идёт?

— Ну, идёт. А куда, к итальянцам?

— К ним. Куда ж ещё!

— А что девчонка твоя скажет, если я к вам домой припрусь? Помнится, в прошлый раз она меня испугалась.

Кавахара поморщился, словно разжевал дольку незрелого лимона. Акира со своими шуточками кого хочешь напугает и смутит. Угораздило же их с Микки встретить наглеца в бассейне! Вообще, странное место для свиданий! Микки не умела плавать от слова совсем, а он… Ему было важно увидеть её реакцию на его особенность, и ничего лучше бассейна он не придумал. Акира тогда засыпал их разными бестактными вопросами и самыми непристойными намёками! А под конец брякнул, что готов подержать девчонку, так сказать, в помощь другу. Микки не так уж хорошо говорит по-английски (и зачем сукин сын говорил по-английски? Специально же!), но тут, как на грех, всё поняла. Наглец, конечно, сразу рассыпался в извинениях, заверил, что это шутка… Но шок-эффект на девушку был произведён: Маруся испугалась и весь оставшийся вечер явно сторонилась Ичиро.

— Она сейчас у родителей. Я вечером всё объясню.

— Так вы поругались, что ли? Только же съехались!

— Мы не ругались. Давай потом. До вечера.

Кавахара сунул другу ключи и убежал в неизвестном направлении. Ничего не оставалось, как отправится домой к этому ненормальному и дожидаться вечера.

Ждать, впрочем, оставалось совсем недолго. Да и Ичиро спешил вернуться со своих «важных дел». Оглядев этого неандертальца, сейчас больше похожего на бомжа, ограбившего модный бутик, Акира-сан скомандовал:

— Если хочешь отправиться в приличное место, сперва приведи себя в порядок. С таким тобой я никуда не поеду.

Кавахара спешно принял душ и переоделся. Кое-как расчесался и стянул волосы в хвост на затылке.

— Так нормально, законодатель моды?

Акира осмотрел узкие чёрные брюки и свитер непонятного серого цвета и неоднозначно хмыкнул:

— Сойдёт.

Доехали на такси в полном молчании.

Хорошо знакомый клуб радушно принял друзей в свои объятия. Мужчины прошли за любимый столик в самом углу зала и заказали коньяку. Когда бутылка опустела почти наполовину, Кавахара шумно выдохнул и заговорил:

— Знаешь, Акира. Если бы я увидел фильм с таким сюжетом, я бы решил, что режиссёр чокнулся. Так просто не бывает в жизни!

— Ты меня уже утомил, Ичиро! Не можешь рассказать всё спокойно? Зачем эти театральные подводки? Маруся тебе изменила?

— Нет, конечно! Акира, ты рехнулся?

— Судя по твоему виду и поведению, рехнулся ты. А что тогда? Ушла она от тебя? Сообразила, что некомплектный мужик её не устраивает?

— Говорю же, нет! — Кавахара шарахнул стаканом по столу так, что проходящий мимо официант обернулся. — Слушай. Вчера днём Микки-тян пришла после школы ко мне в офис. Мне оставалось подписать кое-какие документы, а потом мы должны были поехать домой вместе. Я был в своём кабинете с Алексеем. Мик сидела в холле и спокойно читала книгу. Потом я услышал какие-то непонятные крики из коридора, шум. Мы сразу выбежали. Там…

Кавахара осёкся и залпом осушил свой стакан.

— Ну что там? Не томи!

— Какой-то псих. Я даже не понял, что он хотел! Ворвался в здание с пистолетом.

— В России же ношение оружия запрещено!

— Как будто это сильно спасает дело! В общем, он орал что-то нечленораздельное, угрожал всех поубивать. А потом… Схватил Микки, развернул спиной к себе, приставил пушку к голове и выстрелил!

Акира-сан мгновенно протрезвел и просто физически ощутил, как краска сползает с его лица. Если девчонка убита, это будет похуже ампутации ноги. Тогда он вытащил друга из депрессии — тот и сам хотел жить полноценной жизнью! Так что Кавахару надо было только подтолкнуть в нужном направлении. Но если сейчас он потерял свою ненаглядную Микки… Продолжать мысль было страшно.

— Ичиро! — Акира-сан положил руку на плечо друга. — Микки… Она…

— Жива и здорова. Ну, физически, по крайней мере.

— Как?

Кавахара исподлобья посмотрел на собутыльника. Акира выглядел растерянным. Он и впрямь ничего не понимал.

— Ох… Сам не знаю. Я как этого психа увидел, когда он Микки схватил, у меня словно мозги отключились. Не помню ничего. Обрывки только. У меня нож был с собой. Я к нему подскочил и горло перерезал. Кровь фонтаном, секретарша и клиенты орут, все в ужасе…

— Так, а с девочкой что?

— Я более-менее в себя пришёл в кабинете, куда меня Алексей утащил. Маруся у меня на руках, вся в крови, на полу лужа крови… Акира! Это было ужасно!

— Да говори ты по делу!

— В общем, я Микки к себе прижимаю — в полной уверенности, что она мертва. А она вздрагивает и дышит! Представляешь? Потом всхлипывать начала. Тут полицейские приехали, скорая… Как мне потом рассказали, я успел за секунду до выстрела. Нападавший стал падать от смертельного ранения, рука дрогнула…

Акиру внезапно бросило в пот. Он стянул пиджак и опрокинулся на спинку кресла.

— Ичиро, так Микки ранена?

— Ни царапины. Мистика какая-то. Я не рассчитывал её спасти. Мне казалось, я мщу за убийство любимой. Убил бы гада, а потом и сам…

— Но она жива.

— Жива.

— И невредима.

— Невредима. Ага.

— Это же главное! Так ведь, Ичиро? — Кавахара кивнул. — Тогда в чём проблема? У полиции к тебе вопросы?

— И да, и нет. Уверен, что дело заводить не будут. Есть куча свидетелей, записи камер… Врачи про состояние аффекта говорят. Меня Маруся беспокоит. Понимаешь, когда я очнулся с ней на руках, она ещё всхлипывала, дрожала… Какое-то время… А потом затихла. Сидит у меня на коленях как кукла. Я с полицейскими договорился, что отвезу её к родителям и приеду в участок. И вот я её раздел, завернул в плед, вынес к машине, усадил…

— Ты что же, сам за руль сел?

— Ну я же не дурак! Да и кто бы мне дал-то? Алексей нас отвёз. Дома я отнёс Микки в ванную, сам отмывал от крови. Это ведь его кровь была, этого ублюдка… А девчонка всё это время вообще никак не проявляла себя: посадишь её, она сидит, поставишь, стоит. Отвёз её к родителям, всё им объяснил, а сам уехал в полицию сдаваться. Кто же знал, что меня почти сразу отпустят.

— А тебя отпустили?

— Ага. И я сразу тебе позвонил. Потом думаю, надо съездить к Микки. Приезжаю, а мама мне говорит, что она в школу ушла. Встала утром, как ни в чём ни бывало, собралась, позавтракала и поехала. Одна. На метро.

— Ну, трэш! Зачем её отпустили-то?

— А ты Микки не знаешь? Разве её удержишь? Я, понятное дело, сразу в школу помчался. По дороге Гу позвонил.

— А этому-то зачем? — хмыкнул Акира. — Сам от него стонешь, а тут звонишь.

— Не знаю, как это объяснить, друг. У них с Микки-тян связь какая-то энергетическая. Гу вообще не так прост, как кажется. Этот гадёныш всё и всех насквозь видит.

— Ну и?

— В общем, приезжаем мы с корейцем почти одновременно. Нашли класс Микки. А она там сидит вот точно такая же, как накануне — манекен пластиковый. Рассказал всё учительнице. А пока мы говорили, заслал к Микки Гу. Вернулся — оба рыдают.

— И ты успокоился?

— Не то, чтобы прям вообще… Но да! Так то это ведь намного более здоровая реакция на произошедшее, тебе не кажется?

— Кажется, — кивнул Акира.

— Ну вот! Я знал, что Гу расшевелит Микки-тян. Отправил их обратно к ней домой — есть мороженое и плакать под сериальчики.

— А они точно будут делать именно это?

— О! Кажется, Акира-сан вернулся! — Кавахара улыбнулся впервые после встречи с другом в аэропорту. — Да меня сейчас любой вариант устроит, если честно. Хотя в отношении Гу я спокоен. Меня другой вопрос мучает!

Акира шумно выдохнул.

— Какой ещё?

— А если вот это вот всё — это знак? Что, если я не должен претендовать на Марусю? Может, судьба так мне об этом говорит, а?

— Мой друг — кретин! — хлопнул ладонями по столу Акира. — Ты хочешь знать, не знак ли это? Твою мать, Ичиро! Ну конечно же это знак! И не просто знак! Вселенная, Космос и все известные человечеству боги кричат тебе, что эта девочка была создана специально для тебя! Ты только подумай! Когда не было даже шанса её спасти, ты успел! Понимаешь? Нет, ты ничего не понимаешь! Потому что ты осёл! Бери свою Микки и никому её не отдавай, никуда не отпускай, понял?

— Ты правда так думаешь? — Ичиро поднял глаза на друга.

Вместо ответа Акира-сан фыркнул и махнул рукой.

— С сенсеем что?

— Мрак… Я ему позвонил сразу после случившегося. Всё рассказал. А он мне ответил, мол, с моим уровнем подготовки я должен был спасти девушку, не убивая преступника. По его мнению, я сначала медлил, а потом превысил самооборону…

— Замороченный старикан какой-то. Он хоть представляет, как всё было? И что теперь?

— Он сказал, что тренировать меня больше не намерен.

— Да может, чёрт с ним? Другого найдёшь!

— Другого найдёшь! — передразнил Кавахара. — Этот старик лучший. Такого уровня нет ни у кого в Японии.

— Ну ты же не жалеешь о своём выборе?

— Нет. По-моему, я всё сделал правильно.

— Ну вот и славно! — Акира хлопнул друга по плечу. — Давай сейчас по чашечке кофе, и поедем посмотрим, чем там занимаются Микки с Гу.

Глава 9

Несколько дней после «инцидента», как, опустив взгляд, выражались сопричастные произошедшему ужасу, прошли спокойно. Слишком спокойно, что уже наводило Кавахару на недобрые размышления. Он спинным мозгом чувствовал, что страшный вечер в офисе, который сперва опечатали сотрудники полиции, а потом несколько дней подряд отмывали опытные работники клининговой компании, не остался позади, как уверяли хором доморощенные психологи, учителя Микки-тян и даже её собственные родители. Напротив, он, этот вечер, явился началом чего-то воистину кошмарного. Но главное, что всё это могло представлять реальную угрозу для Маруси. От такой мысли действительно было не по себе, и хотелось выть волком. Вот только Кавахара отлично знал, что это не поможет.

А ещё в памяти отпечатался пьяный разговор с итальянцем, владельцем клуба, где они бухали тогда с Акирой. Как он сказал? «Если бы дело было в Италии, я бы решил, что оно не обошлось без мафии».

Мафия. Какая, к чёрту, мафия? Испокон веков его семья вела бизнес честно и открыто, соблюдая все законы Японии и тех стран, с которыми сотрудничала. Прозрачная бухгалтерия, максимально человечное отношение к сотрудникам — начиная с его главного юриста и заканчивая бабулей-уборщицей, взаимовыгодные соглашения с властями… Напрашивался очевидный, но донельзя неприятный вывод: отец явно не всё ему рассказывает. Назрел разговор по душам.

Маруся вздрогнула во сне. Ичиро обнял её за талию и прижал к себе. С недавних пор они спали в одной постели, но всё ещё сохраняя их моральную дистанцию. Девушка тяжело вздохнула и затихла, а в голове японца всё звучал разговор с Серхио:

— Ты же не считаешь, что это совпадение, бро?

— В полиции сказали, что это случайность. Какой-то наркоман обдолбался и пошёл спасать весь мир непонятно от кого… — Ичиро повторял слова бодрого белокурого мужичка в полицейской форме, который протягивал ему недавно бумаги на подпись. Как бы ему хотелось сейчас верить этому румяному блюстителю правопорядка, а не рафинированному европейцу напротив… Но…

— Чушь. Собачья, — два слова, произнесённые итальянцем с расстановкой, пригвождали на месте. — Полицейские не хотят раздувать это дело. Там не дураки работают, Ичиро: всем понятно, что бизнесмена твоего уровня нельзя просто так грохнуть в подворотне. А тем более ворваться в автосалон посреди белого дня! Наркоман! Ха! Да, охотно верю, что это сраный нарик, но есть НО, дружище.

Вопрос «какое» застрял комом в горле. Визави понимающе кивнул и плеснул в стакан очередную порцию элитного бухла, не прерывая своего монолога.

— Понимаю, что слышать это неприятно. Но сам посуди. Они говорят, что нарик приехал на метро, вышел на канале Грибоедова и поплёлся по Невскому, грея за пазухой краденый пистолет. По официальной версии, мститель шёл исправить положение униженных и угнетённых «работяг» Питера и всей России. Ага. И топал он в элитный автосалон. Ну, логично, наверное, да. По пути проходя дорогущие рестораны, бутики с модной одеждой и приблудами, ювелирные магазины… Какая избирательность! А ведь некоторые цацки в тех магазинчиках могут посоревноваться в стоимости с твоими игрушками, а? Помяни моё слово, Ичиро: не всё так просто, как тебе пытаются напеть! Скажи-ка мне, как ты остался без ноги?

Ичиро вздрогнул, поднял немигающий взгляд на собеседника и так и замер — со стаканом, который завис на полпути от стола ко рту.

— Это была случайная авария. Я не справился с управлением. Мотоцикл был новый — мы как раз решили опробовать очередную модель, напичканную электроникой. По уверениям разработчиков, им и управлять не надо было — знай сиди и держи равновесие… Да и не знал никто об этом. Разве что родители.

— Хрена лысого! — выругался итальянец по-русски. — Думай, чувак! Должен быть ещё кто-то, кто знал о ваших экспериментах с электроникой, о новых разработках. Родителям невыгодно тебя убирать — это и ребёнку понятно! Но кто-то обязательно должен быть!

Уже уходя из-за стола, итальянец обмолвился, что один из его артистов, Игорь, в прошлом военный. Но, как говорят в России, бывших военных не бывает. Собутыльник заговорщицки подмигнул Ичиро и самым непринуждённым образом скрылся в многоликой клубной публике, оставив незадачливого японца с целым ворохом вопросов, которые теперь просто требовали найти на них ответы.

Утром предстояло рассказать Микки-тян, что ему надо съездить к родителям на несколько дней. Тактичная Маруся, конечно же, не станет задавать дополнительных вопросов: для неё, как и для Ичиро, родители — это святое. Сам же Кавахара собирался поговорить с отцом и узнать подробности той самой аварии. Хотя он и так уже догадывался, какой ответ получит.

Потом надо будет понять, как действовать дальше. С мутным Игорем он уже разговаривал, и тот обещал помочь. Если бы не посредничество итальянского приятеля, Ичиро ни за что на свете не стал бы связываться с этим типом. Мрачный, неприятный, взгляд исподлобья. Игоря окутывала аура опасности, и, кажется, самому стриптизёру это даже нравилось. Ичиро попытался отогнать от себя гнетущие мысли — в конце концов, детей же ему с Игорем не крестить, как говорит Алексей, а связи и опыт военного сейчас весьма кстати.

После звонка Ичиро старик надолго погрузился в воспоминания. Он закрыл глаза и словно наяву снова увидел письмо без подписи. Всего несколько слов:

«Примите дружеский совет, господин Кавахара: пересмотрите свои взгляды на ведение бизнеса. Нам кажется, что жизнь и здоровье сына важнее амбиций».

Вот и всё. Простой белый конверт без опознавательных знаков и адреса — явно принесли и положили в почтовый ящик лично, минуя почту. Посылая такие записки, его не очень чистые на руку конкуренты стараются не привлекать третьих лиц, особенно государственные службы.

Отправителя этой гнусности он знал прекрасно, но что это меняло?

Старик тяжело опустился на скамейку в саду. Разом навалились прожитые годы. Ему уже семьдесят, жене столько же. Единственный сын, наследник всего, что нажили оба семейства за многие десятилетия, только недавно вернулся домой из больницы.

Ичиро попал в аварию на мотоцикле. Не разбился насмерть по счастливой случайности, но лишился ноги. К тому моменту, как они с матерью прибыли в госпиталь, сын уже всё решил сам — врачи, извинившись, пояснили, что молодой человек в ясном уме и совершеннолетний: ампутация — и дело с концом… Собственно, операция уже была завершена. Старикам осталось лишь принять факт случившегося. Впрочем, это не так страшно, учитывая их положение и финансовые возможности. Можно найти лучших врачей, оплатить самый современный протез. Сын будет ходить. Да не только ходить — сможет вести жизнь здорового человека без ограничений. Почти…

Проблема, о которой Кавахара старший не рассказал сыну, была намного хуже.

Пользуясь связями, он получил доступ к мотоциклу Ичиро. И почему он решил первым делом отправиться осматривать бездушную машину? Может, интуиция? Конечно же, интуиция, да ещё помноженная на многолетний опыт в автобизнесе. Это его богатенькие клиенты считают, что глава корпорации только в офисе за бумажками сидит. Старик знал технику и был с ней на «ты». Вот и мотоцикл мог своими руками разобрать с закрытыми глазами и собрать обратно. А ещё он знал осторожность Ичиро — сам же прививал её годами! Не мог парень отправиться кататься на неисправной технике. Тут был какой-то подвох. И он его нашёл! Небольшая деталь, которую не слишком внимательному механику и не заметить.

Автомобиль как человеческий организм: всё работает исправно, пока на своём месте — в нужном количестве и качестве. Но стоит какому-то винтику-органу выйти из строя, как вся конструкция начинает приходить в дисбаланс. Мотоцикл устроен примерно так же. Вот, наверное, поэтому Ичиро, мечтавший о карьере врача, хобби всё равно разделял с отцом.

Письмо подтверждало догадки: кто-то сознательно пытался спровоцировать аварию. Они с женой старики, детей уже не наживут, других наследников нет. Выходит, если убрать с дороги Ичиро, то смена владельца компании — дело времени. Недолгого времени.

— Ну уж это чёрта с два!

Кавахара старший сжал в кулаке ненавистный клочок бумаги, бросил в сердцах на дорожку. Потом, подумав, подобрал и сунул в карман. Дома, как заправский ниндзя, прокрался в кухню и сжёг записку и конверт, пока жена возилась в саду. Незачем ей об этом знать. И парню тоже.

Старик открыл глаза, возвращаясь в реальность. Вот и настал момент, когда его мальчик сам узнал то, что от него так долго скрывали. Это было неминуемо: рано или поздно Ичиро должен был сложить два и два. Оставалось дождаться его приезда и подтвердить догадки.

Кавахара-младший прибыл в родовое гнездо в спешке. Радость от визита в родительский дом и встречи со стариками была нещадно испорчена причиной визита. Сидя на татами в старом чайном домике, двое мужчин официально вели беседу о бизнесе. Так они сказали матери Ичиро. На самом же деле сын готовился получить ответ на самый неоднозначный свой вопрос. Впервые в жизни отец чувствовал себя неуютно, разговаривая с сыном.

— Часть информации ты и так, наверное, знаешь. Основатель компании, твой прадед, начинал когда-то простым механиком на заводе средней руки, по крупицам собирая знания и опыт. Опустим весь путь, который ему пришлось пройти до главы предприятия. И то, что у него было на момент смерти, всё было заработано потом, кровью и честным трудом, Ичиро! Твой прадед, а потом и дед, отец матери, не имея знатного происхождения, тем не менее вели себя, как настоящие самураи, всегда и везде следуя букве закона. В какой-то момент дела компании пошатнулись, компания была на пороге разорения. Я не так уж хорошо осведомлён о происходящем тогда. Знаю, что был некий конкурент, предлагавший твоему деду выкупить уже почти обанкротившуюся компанию за неплохие деньги. Вот только дед упёрся и ни в какую не захотел признать сделку. К этому моменту твоя мама была уже вдовой в первом своём браке. Взрослая женщина на пороге сорокалетия. Других наследников у старика не было. В это время мы с ней и встретились. Совершенно случайно — на обычном рынке. Я, как ты знаешь, тоже был вдовцом и тоже без детей.

Ичиро слушал, почтительно склонив голову. Действительно, часть сказанного отцом он уже не раз слышал. Но вот про попытку выкупить бизнес старик говорил впервые.

— Сынок!

Ичиро вздрогнул от неожиданного ласкового слова. Отец считал, что нежности — это для женщин, а мужчина должен быть сдержанным в своих эмоциях.

— Да, отец?

— Хочу, чтобы ты знал: никого я не любил больше твоей матери! Злые языки болтали, мол, женился на старой вдове, чтобы обогатиться.

Никогда в своей жизни Ичиро не усомнился в искренности чувств родителей! От услышанных признаний ему стало невыносимо жаль старика — захотелось подойти и обнять его, как это делала Маруся в подобные моменты. Но он лишь ещё ниже поклонился в знак уважения.

— Мы поженились с твоей мамой. К этому моменту твоих деда и прадеда уже не было в живых. Женщины, мама и твоя старенькая бабушка, передали семейное дело мне. Я вложил в предприятие свёкра все свои силы! Работал, как проклятый! И мало-помалу мне удалось сначала укрепить наши позиции на внутреннем рынке, потом расширить производство и выйти на международный уровень. К этому моменту мы с твоей мамой узнали удивительную новость: в сорок пять лет боги послали нам ребёночка, тебя, Ичиро. И я решил, что это знак! Я на правильном пути! Понимаешь?

Ичиро кивнул. Непривычно было видеть столько эмоций на лице отца, но упоминание о своём рождении его порадовало. Он с младенчества чувствовал намного больше, чем вмещали в себя разговоры, и любовь родителей никогда не ставил под сомнение.

— В общем, какое-то время всё было спокойно. Ты рос, учился. Потом надумал поступать в свой медицинский. Я разозлился, когда ты сообщил об этом, но был жутко горд твоими успехами — блестяще сданными вступительными экзаменами и каждой отличной сессией. Беда пришла, откуда не ждали. Выискался какой-то работник в фирме, конкурирующей с нашей. Утверждал, что не твоя мать должна была унаследовать бизнес своего отца, а он, внучатый племянник основателя. Его не устраивал тот факт, что семейное дело передали женщине, а потом и вовсе «проходимцу»…

— То есть, тебе…

— Да. Вот так. Мы с матерью пробовали договориться с ним, предлагали перейти к нам на работу, занять хорошую должность. Но он отказался, сказав, что подачки ему не нужны — он хочет всё или ничего. Когда ты попал в аварию, я первым делом проверил мотоцикл. С механикой всё было в порядке, но вот в «мозгах» у машины явно кто-то покопался. Тогда я не смог доказать причастность этого самого родственника или кого-то из руководителей фирмы конкурента. Но ты так кстати отказался от своей медицины!.. Да простят меня боги!.. Я подумал, что, если отправлю тебя в Россию, то ты будешь в безопасности… По крайней мере, какое-то время.

Отец замолчал, а в голове Ичиро постепенно складывались кусочки пазла. Спешка отца, когда он провожал сына в далёкую Россию. И эти несносные корейцы, якобы нужные для рекламы. На самом деле, это просто прикрытие! Попытка таким нехитрым образом защитить его?

Уже сидя в самолёте, перед обратной дорогой, написал Акире смс: «Есть новости. Надо обсудить. Встреча как обычно».

Двое друзей сидели за барной стойкой в клубе итальянца, уже ставшего их общим приятелем. Акира болтал без умолку о каких-то очередных своих похождениях, смешивая в одну кучу работу, бурную личную жизнь, байки, услышанные от третьих лиц. Кавахара, напротив, был молчалив и сосредоточен на своих внутренних переживаниях. Оба пили: Акира привычно, а Кавахара — необычно много.

— Эдак ты надерёшься, но ничего путного мне не расскажешь! Давай, говори, зачем позвал. Почему нельзя было поговорить у тебя? — язык Акиры уже начинал подводить своего хозяина, и мужчина спешил выудить информацию из друга.

— Расскажу тебе, и ты снова будешь мучить меня своими нотациями… — Кавахара тянул время, словно школьник, который не хотел признаваться в шалости.

— Если понадобится, буду, конечно! Куда ты от меня денешься, Кавахара-сан! Валяй уже! Будешь так долго задерживаться в барах, и Микки точно положит глаз на корейца.

— Вот о ней я и хотел поговорить, — начал Ичиро, а Акира кивнул, давая понять, что и сам это понял. — Меня снова мучают кошмары. Не могу отделаться от этих навязчивых картинок! Сил нет, Акира!

После происшествия в офисе, как обтекаемо все называли чудом не состоявшееся убийство Маруси, прошла всего пара недель. Девушка регулярно посещала психолога, принимала успокоительные и в общем внешне была вполне благополучна. Вот только по ночам всё ещё вздрагивала и ворочалась, успокаиваясь только, когда Ичиро обнимал её и прижимал к себе. Тогда Маруся делала глубокий вдох, всхлипывала и затихала до утра. А Ичиро терял сон, забываясь лишь ближе к рассвету.

Ночные бдения выматывали, лишая сил физических и моральных.

Психолог утверждал, что Маруся потрясена и не находит выхода эмоциям, что лучше было бы плакать… Но при нём она не плакала. Как-то расшевелить подругу мог разве что Гу. Как это ему удавалось, Кавахара понять не мог и злился ещё больше. На себя, на Гу, на психолога и на Акиру. Но больше всего — на убитого им же негодяя. Представлял себе, как снова убивает его — медленно, смотря в глаза. Понимал, что это неправильно, но видения были такими яркими!

— Чего ты опять молчишь, Ичиро? — друг нетерпеливо толкнул его в бок. — Говори уже!

— Понимаешь, Акира, я вижу Марусю во сне. Но всякий раз понимаю, что опоздал, и она мертва. Везу домой труп.

— Почему домой?

— Откуда ж я знаю! Может, по аналогии с реальностью. Это же сон! Потом мы выбираем ей платье. Всякий раз это белоснежное кимоно, как в старину в Японии. Я покупаю одежду, а следующий кадр — Микки в гробу, уже одетая, с причёской как у невесты. Потом меня оттесняют от гроба какие-то люди, ведь мы уже не дома, а в церкви. Я теряю её из виду, пытаюсь опять подойти, отпихиваю других. А когда подхожу, вижу в гробу скелет, словно Микки мертва уже очень давно.

— Вот же жуть! — Акира шумно отхлебнул из своего бокала.

— Ага. Но, знаешь, не это главное!

— А что же?

— Я думаю, что не зря мне это всё снится. Наверное, это предупреждение, что мне надо отступиться и не претендовать на Марусю. Когда я узнал, что моя авария была подстроена, и люди, её организовавшие, всё ещё пытаются завершить начатое, я подумал, что со мной ей намного опаснее. Может, лучше расстаться? Ну, например, подстроить измену, чтобы она застукала меня с кем-то. Не знаю… Или спровоцировать ссору. Сказать, что никогда не любил.

— Стоп, Кавахара-сан! Ты начинаешь истерить. Ты хоть понимаешь, что разобьёшь Микки сердце? Как она жить будет после этого?

— Акира! Но она хоть будет жива! И в безопасности! — Акира покачал головой.

— А теперь послушай меня, мой не в меру горячий друг. Вот же знал я, что спокойные и правильные внешне люди — психованные вулканы внутри! Ты говоришь, расстаться. Но этим трюком ты вряд ли кого проведёшь. Твои враги не такие тупые, как ты думаешь. Дураку понятно, что, даже расставшись с Микки-тян, ты будешь её любить, а значит, её смерть тебя деморализует. Если не сказать хуже. Смекаешь? А Маруся? Без тебя она останется лёгкой мишенью.

— И что же мне делать?

— О! Гордый самурай спрашивает совета! — Акира снова шумно отхлебнул напиток и расплылся в улыбке.

— Я впервые в такой ситуации, и шутить нет никакого настроения.

— Если тебя интересует моё мнение, слушай, — Акира подобрался, посерьёзнел, голос зазвучал жёстче. — Во-первых, не забывай главное своё правило: не действовать сгоряча, на эмоциях! Самурай ты или кто? Во-вторых, женись на Микки-тян! И лучше прямо сейчас!

— Ты в своём уме, Акира? Ей всего семнадцать! Зачем ей в таком возрасте замуж? Надо хотя бы школу закончить, поступить. Я думал сделать предложение на её восемнадцатилетие…

— Если ты спросил моего совета, то хоть выслушай сперва! Да, женись. Сейчас. С согласия родителей это возможно. С этим проблем не будет: они тебя обожают, вон отпустили дочку к тебе жить. Свадьба — это логичное продолжение.

— Не в семнадцать…

— Годом раньше, годом позже! Какая разница! Спать с ней тебя же закон не обязывает, раз ты такой правильный! Жди, когда исполнится восемнадцать или двадцать один… Хоть тридцать, если вам обоим так угодно!

— И что мне это даст?

— А вот что! Во-первых, Кавахара-старший уже давно мечтает передать тебе бизнес. Одно дело убрать какого-то там наследника (унаследует ещё или нет — вопрос!), и другое — главу международного концерна. Соответственно, Микки тоже будет не просто подружка японского мажора, а жена не последнего в японской экономике человека. К тому же жену ты сможешь преспокойно возить с собой по всему свету, не испрашивая разрешений. Вы будете автономны — оба. В конце концов, сделай, как твой батюшка: сплавь её корейцам!

— Корейцам? — голос Кавахары неожиданно сорвался на фальцет.

— Именно! Твой отец, как мы выяснили, пытается окружить тебя людьми, желательно, известными. И это в какой-то степени разумно. Вот и ты сделай то же самое. В контракте что написано? Что наблюдателем выступает Кавахара. Вот и будет им Кавахара, но не Ичиро, а Мария Сергеевна. А пока Микки-тян с Гу присматривают друг за другом, ты решишь свои насущные проблемы. Ну?

Кавахара-сан задумался. Наверное, это и впрямь выход, хоть и весьма запутанный. Может, попробовать?

— Пошли уже домой, Ромео-сан!

Акира допил напиток, шумно поставил стакан на стойку и потащил друга на выход.

Когда-то очень давно сенсей рассказывал маленькому Ичиро историю.

Стареющий самурай вернулся домой после долгих лет службы. Он чувствовал, что за ним всегда идёт тень в доспехах — его собственный силуэт, но более прямой, сильный, юный. Это было воплощение Смерти, которая наблюдала за ним не как враг, а как напоминание о долге.

Каждую ночь тень садилась напротив него у очага, и самурай вёл с ней молчаливый разговор. Постепенно он понял: Смерть не пришла за ним, а ждала, пока он сам решит, что готов.

Прошло ещё несколько лет. Однажды самурай вышел в рассветные сумерки и увидел, что тень больше не позади. Теперь она шла рядом. Он поклонился ей, как хорошему другу, — он был готов.

Мальчик слушал рассказ учителя как волшебную сказку. Эта история и была для него сказкой — до тех самых пор, пока не произошла авария. Именно тогда, лёжа на трассе несколько часов кряду, он понял услышанное когда-то совершенно по-иному: Смерть всегда рядом с тобой, готовая забрать тебя в любую минуту, не сказка, а пугающая действительность.

В то утро, казалось, всё было против него. Ни одной машины за несколько часов! Немыслимо, но факт! Кое-как затянув ногу ремнём, чтобы остановить кровотечение, Ичиро принялся судорожно соображать, что делать дальше. Вспоминал учебники и медицинские справочники, высчитывая, как скоро ткани в оторванной ноге начнут отмирать. Потом забылся тревожным сном: сознание не терял, но измученное тело стремилось отключиться. Просыпаясь, пытался дотянуться мыслью до водителя машины, с которой столкнулся: что с ним, не знал, но мужик не подавал признаков жизни. Неужели умер? Затем мимо всё-таки проехал грузовик. Водитель заметил аварию и пострадавших и вызвал скорую и полицию…

Ичиро думал, что пережил эту трагедию, выстрадал своё и готов оставить прошлое в прошлом. Но встреча с Марусей в очередной раз перевернула его жизнь с ног на голову. А после покушения на девушку Кавахара с мучительной ясностью осознал смысл рассказанной когда-то сенсеем истории: Смерть — не враг! Она лишь напоминание живущим. Враг — это человек! Вот что случилось с ним тогда! Вот почему он не смог вернуться в медицину! Невозможно было вообразить: возвращаться каждый день в больницу и видеть, как люди — кто осознанно, а кто бессознательно — торопят смерть своих ближних.

С тех пор Ичиро стало казаться, что он тоже видит силуэт за спиной. Когда умывается утром в ванной, когда гаснет монитор, оставляя перед ним чёрный прямоугольник, когда смотрит под ноги на мокрый от дождя асфальт… Он всматривался в «спутника» и задавался вопросом: кто же пытается поторопить его Смерть? И как уберечь любимую? Его жизнь, такая простая и понятная, наполнилась хаосом. Когда-то он сбежал от внутренних проблем, зализывая свои раны. Кто же знал, что проблема всё это время была не внутри! Она была снаружи и имела имя, пол и возраст.

Глава 10

Маруся пребывала в ином измерении: вокруг неё находились хорошо знакомые ей люди, она продолжала выполнять обычные действия, ходила в школу, делала задания, читала книги и слушала музыку… Но сама она чувствовала себя куклой: это было её тело и её сознание, но одновременно они ей не принадлежали. Такое не то что психологам и учителям, себе-то не объяснишь толком!

Немного легче становилось рядом с музыкантами, особенно с Гу. Парень так искренне испугался за неё тогда! Явился в школу, влетел в класс под ошарашенными взглядами одноклассников, сгрёб в охапку и расплакался как ребёнок. Не выпуская Марусю из объятий, размазывал слёзы по лицу и всхлипывал. Тогда и сама девочка обмякла в руках друга, повисла у него на шее и разрыдалась. Впервые после покушения.

Гу отражал её эмоции как зеркало. Он не пытался убедить подругу, что всё в порядке, не стремился уменьшить значимость происшествия или, наоборот, раздуть его. И отчего-то только айдол назвал вещи своими именами: покушение на убийство Гу не именовал завуалированным «инцидентом» или «тем случаем». Рядом с ним Маруся позволяла себе реветь, некрасиво кривя губы и размазывая по щекам слёзы — она отчего-то была уверена, что красавчик Гу не замечает такие мелочи. И это действительно было так! Вдали от любимой младшей сестрёнки всю нерастраченную братскую любовь и поддержку музыкант с радостью отдавал Микки.

С Ичиро было не так. Рядом с любимым мужчиной не хотелось выглядеть размазнёй. А ещё после покушения на неё Кавахара-сан стал намного строже и холоднее внешне. И это изменение девочке никак не нравилось! Почему всё так произошло? Ичиро считает себя виноватым в убийстве того парня? Но ведь он спас её! Если бы не Ичиро, пуля угодила бы ей в голову! Не может же он сожалеть о спасении своей девушки! А что, если мужчина винит её в том, что случилось? Не явись она в офис, Ичиро не пришлось бы никого спасать и рисковать добрым именем и карьерой. Она ведь знала, как семейство Кавахара дорожит репутацией!

Мысли выматывали, доводили до исступления! Хотелось зажать уши руками и бежать, бежать, бежать без оглядки! Но куда? И разве, заткнув уши, можно заглушить внутренний голос?

Вернувшись домой к Ичиро в один из вечеров, Маруся застала хмурого хозяина дома за столом. Он сидел, обхватив ладонями явно давно остывшую чашку чая и смотрел на напиток немигающим взглядом. Внутри лопнула пружинка. Маруся поклонилась Ичиро и присела к столу напротив.

— Добрый вечер, Кавахара-сан! — вымученно улыбнулась. Ичиро вздрогнул, поднял взгляд на Микки, улыбнулся в ответ.

— Когда ты меня так называешь, мне кажется, что я всё ещё в офисе.

— А мне нравится! Звучит солидно и красиво.

Оба сидели какое-то время молча, рассматривая стол перед собой. Потом Маруся не выдержала и расплакалась. Очевидно же, что сейчас её любимый Кавахара-сан скажет, что им надо расстаться, потому что они не пара — слишком уж много хлопот доставляет девчонка-школьница собранному мужчине, уважающему правила и порядок.

— Мик, не плачь, пожалуйста! Я как раз хотел с тобой поговорить…

Ну вот! Этого и следовало ожидать! Маруся сделала над собой усилие, чтобы успокоиться, но вместо этого ещё сильнее разрыдалась. Кавахара застыл на месте, не зная, что предпринять и обращаясь мысленно к образу друга: выручай, Акира! Потом, движимый больше инстинктами, чем разумом, пересел ближе к плачущей девчонке, прижал к себе, обнял покрепче. Почему его красноречие, так часто выручающее на работе, сейчас начисто пропало?

— Тише, Микки-тян! Я рядом. Больше я никому не позволю тебя обидеть — обещаю!

Ичиро поглаживал Марусю по спине, словно ребёнка, и просто ждал, когда её запал иссякнет. Ему вдруг показалось, что его девочка боится не какого-то абстрактного злоумышленника, а его самого. Вспомнились лица полицейских, приехавших по вызову в офис. От увиденного даже матёрые полицейские стушевались, не зная, с чего начать работу. А девочка была не просто зрителем, а участником событий. Что, если сенсей прав? Ичиро запятнал руки кровью, теперь он — убийца. Маруся вполне может испытывать ужас рядом с таким монстром! И в этот момент словно со стороны Кавахара-сан услышал свой собственный голос:

— Маруся, выходи за меня замуж!

— М? — девчонка отстранилась от него и смешно сдвинула брови, отчего стала казаться ещё младше. Зато от удивления хотя бы плакать перестала.

— Давай поженимся, Микки-тян! Обещаю оберегать тебя как самое важное в жизни! Ведь это и правда так: с самой первой встречи, когда я подвёз тебя домой, ты поселилась в моём сердце и заняла там самое важное место. С тобой рядом я понял, что не только родители могут любить безусловно — просто за то, что я это я. И мне достаточно просто быть рядом с тобой: видеть тебя, слышать твой голос.

Вышла сущая нелепица! Разве так делают предложение руки и сердца юной возлюбленной? Ичиро на чём свет стоит ругал себя за неуклюжесть: словно, лишившись ноги, он стал не только менее уверенно ходить, стараясь осторожнее ступать на скользкие поверхности или спускаясь по ступеням, но и эмоционально хромал. Эмоционально, пожалуй, даже сильнее.

Сравнение рассмешило. Ичиро хмыкнул. Маруся обиженно надула губки.

— Почему ты смеёшься?

— Прости, Мик. Просто подумал, что это, наверное, самое дурацкое предложение, какое только можно вообразить! А ты достойна всего самого лучшего!

— Если это и впрямь то, чего ты хочешь, Кавахара-сан, то лучшего предложения и не придумаешь!

Ичиро понимал, что любимая пытается подбодрить его, и на сердце стало тепло от этих простых слов. Может, Акира прав, и всё действительно проще, чем кажется? А следом пришла мысль, что надо обосновать как-то спешку. Если не для Маруси, так для её родителей точно понадобится объяснение, зачем понадобилось узаконить отношения так рано.

— Понимаешь, Маруся, мы разговаривали с отцом. Он уже стар и устал от работы — хочет присоединиться к матушке в её огородных подвигах. Но у старика есть условие, чтобы передать мне дела: женитьба. А никого, кроме тебя, я своей женой не вижу. Так что, если ты согласна, мы могли бы расписаться и устроить церемонию сейчас. Но это не значит, что я потребую выполнения супружеского долга сразу после ЗАГСа или что-то вроде того… Что скажешь?

— Ну, вот теперь я узнаю моего Кавахару-сан! — Маруся задорно рассмеялась и прильнула к Ичиро. Потом вскочила с места и убежала в ванную, словно не было только что потока слёз. Ичиро только через несколько мгновений сообразил, что девчонка ничего не ответила.

— Микки-тян! Ты ничего не сказала! — Маруся выглянула из ванной, так что видна была только её мордашка с зарёванными, но уже снова искрящимися глазами.

— Я твоя навеки, Кавахара-сан!

— Это значит да?

— Да! Только надо с родителями поговорить.

После обстоятельного разговора с родителями Маруси, Кавахара-сан получил их полное согласие на свадьбу с дочерью. Безусловно, спешка с оформлением брака сперва удивила, но Акира и тут оказался прав: после переезда Микки к Ичиро, женитьба воспринималась логичным и желаемым продолжением. Гораздо больше выдержки и времени потребовалось при оформлении кучи справок и всевозможных бумажек, требующихся для регистрации. И все это время Ичиро не переставал мучиться нравственными вопросами и сомнениями. Насколько правильно его решение? А Микки, не пожалеет ли девчонка о решении, принятом на эмоциях, да ещё и после пережитого стресса?

Как оказалось, для брака требовалось не только согласие родителей, но и решение соответствующих органов самоуправления. И хоть с оформлением документов в целом проблем не возникло, Ичиро чувствовал, как их с Марусей окутывает напряжение. Вот и на разговор с соцработником — чистую формальность, как их обоих заверили — Микки собиралась, как на экзамен. Кавахара-сан подвёз любимую до нужного здания и остался ждать в машине. Маруся дошла до входа, обернулась и посмотрела на Ичиро. Он улыбнулся и помахал рукой, подбадривая, хотя самого грызли сомнения.

Кабинет отдела опеки при районной администрации оказался небольшим и неожиданно уютным. На подоконнике стояли цветы в аккуратных горшках, а под каждым из них была заботливо подложена вязаная салфеточка. Такие обычно вяжут бабушки — словно сама собой пришла в голову уютная мысль.

Маруся сидела на краешке стула, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Она чувствовала себя собранной — слишком собранной, и впрямь, как перед контрольной, к которой готовилась всю ночь.

Ведущий специалист отдела опеки и попечительства перелистывала тонкую папку.

— Мария Сергеевна, — начала она спокойным, почти нейтральным тоном. — Я задам вам несколько вопросов. Это стандартная процедура.

Маруся кивнула.

— Вы понимаете, что после регистрации брака и оформления документов вы будете постоянно проживать с супругом?

— Да.

— Это ваше добровольное решение? На вас не оказывают давления — ни прямо, ни косвенно?

— Нет, — ответила Маруся сразу.

Женщина ненадолго подняла взгляд поверх очков, словно оценивая не столько ответ, сколько то, как он был дан.

— В материалах дела, — продолжила она, — есть информация о недавнем инциденте, покушении… — женщина замялась, словно выбирая нужные слова.

Маруся почувствовала, как внутри что-то сжалось, но выражение лица не изменилось.

— Да, — тихо сказала она.

— После подобных событий некоторые подростки стремятся как можно быстрее изменить свою жизнь, — ровно произнесла специалист. — Найти опору, защиту, стабильность. Это естественно. Поэтому я обязана спросить: вы не считаете, что решение о браке было принято в состоянии стресса, на эмоциях?

Маруся на секунду задумалась.

— Я не думала о браке до предложения, — сказала она честно. — Но и сейчас я не чувствую, что бегу от чего-то. Мне просто… хорошо рядом с Ичиро. Спокойно.

— Он торопит вас?

— Нет. Скорее даже наоборот, — Маруся улыбнулась, вспомнив о Кавахаре, ожидающем её внизу.

Женщина отразила улыбку сидящей перед ней школьницы и закрыла папку.

— Спасибо, — сказала она после короткой паузы. — Для меня важно было это услышать именно от вас. Если у вас появятся сомнения, страхи или вопросы — вы всегда можете обратиться к нам напрямую.

— Я понимаю, — кивнула Маруся.

— Тогда на сегодня всё.

Маруся встала, поблагодарила и вышла в коридор, который на контрасте с уютным кабинетом показался слишком длинным и слишком шумным. Кто-то разговаривал у окна, хлопнула дверь, раздался чей-то смех — обычные звуки, но сейчас они резали слух.

Маруся остановилась у стены и на мгновение закрыла глаза. Только теперь она почувствовала, как дрожат пальцы.

— Всё в порядке, — сказала она себе, — я ответила честно, я всё сделала правильно.

Но ощущение, будто её рассматривали под увеличительным стеклом, не отпускало. Словно кто-то заглянул внутрь и пошевелил то, что ещё не до конца зажило. И пусть злобы в таком поступке не было, но тревога от этого не становилась меньше.

Она глубоко вдохнула, выпрямилась и пошла к выходу.

Не погрязнуть жениху с невестой в рефлексии окончательно помогал Акира, возникающий в совершенно неподходящее время, как чёрт из табакерки. Друг пытался активно помогать в устроении праздника и очень огорчился, узнав, что праздник как таковой пройдёт намного позже, летом в Японии, куда Ичиро с Марусей поедут в свадебное путешествие — познакомиться с родителями жениха, отдохнуть и напитаться новыми впечатлениями и эмоциями.

— Если ты прав, Акира, и свадьба не является чудовищной ошибкой для Микки-тян, мне нужна перезагрузка перед решительными действиями.

— Действиями? Вот это уже слова настоящего самурая! — подбадривал Акира. — Что намерен делать? У тебя уже есть план? Маруся в курсе? А корейцы?

— Акира! Уймись! — Ичиро схватился за голову, не в силах выдержать лавину вопросов. — У меня нет никакого определённого плана. Я говорил с отцом, он подтвердил информацию, которую раскопал Игорь. Но конкретики как не было, так и нет. И главное, Маруся не в курсе, как и её айдолы, так что следи за языком!

— Понял! — Акира поднял ладони. — Ни слова твоей малышке и её друганам. Главное, что ты настроен бороться, и это уже хорошо. Если что-то от меня понадобится, я в твоём распоряжении, дружище!

Ичиро кивнул в знак благодарности. Хорошо, что Акира рядом.

Церемония прошла во дворце бракосочетаний на Английской набережной. В остальном жених с невестой и их родственники единодушно решили всё сделать скромно. На официальную часть пришли родители Микки и Ичиро (последние прилетели всего на пару дней), Алексей Игоревич, выполняющий по случаю роль переводчика, он же был свидетелем. Свидетельницей со стороны невесты стала подруга Марусиной мамы — одноклассницы не подошли по возрасту. Присоединились к гостям пара партнёров по бизнесу семейства Кавахара, которые случайно оказались в Питере и которым просто неудобно было отказать. Естественно, явился вездесущий Акира. Вот, собственно, и всё.

Вместо банкета посидели в уютном ресторанчике в центре Питера: предлагаемые блюда не особо волновали, потому что всё равно большую часть времени собравшиеся смеялись, разговаривали, строили планы на будущее. Родители хоть и были безмерно рады за своих детей, но нежный возраст новоиспечённой госпожи Кавахара — всего-то семнадцать лет! — внушал беспокойство, которое, впрочем, развеивалось при одном взгляде на лица влюблённых, где отражалось абсолютное, ничем не замутнённое счастье.

— Наконец-то! — шепнула на ухо мужу пожилая японка. Тот в ответ сжал морщинистую ладошку супруги и сдержанно кивнул. Он тоже был рад за сына.

Родители Ичиро настаивали на том, чтобы отметить праздник с подобающим размахом в Японии, куда молодёжь должна была прилететь летом, после Марусиных экзаменов.

Кавахара-младший — дитя поздней любви. Когда судьба свела его родителей, оба уже перешагнули порог сорокалетия, и их сердца хранили отголоски прежних браков. Оба — вдовцы, бездетные, словно две одинокие лодки, дрейфовавшие в океане жизни, пока не встретились, чтобы образовать единый союз. Беременность сорокапятилетней женщины стала для них настоящим «даром божьим». Они окружили своё долгожданное чадо безусловной любовью, решив отдать ему все лучшее, словно компенсируя годы ожидания.И если для мамы это означало бесконечно ласкать и обнимать, петь самые нежные колыбельные и вязать собственноручно носочки (кто бы мог подумать, что наследница многомиллионного состояния сама вяжет!), то для папы — дать отпрыску первоклассное воспитание и образование, «достойное настоящего самурая». Помимо занятий английским, уроков рисования и музыки, мальчику вменялось в обязанность владение мечом и уроки каллиграфии, вкупе с весьма приличным списком не самых полезных в современном мире занятий. Сам Ичиро с раннего детства каким-то внутренним чутьём понимал, что требования отца проистекают от искренней любви и заботы, поэтому, в свою очередь, любя родителей всем сердцем, старался достичь совершенства во всём и не роптать на иной раз непосильные для ребёнка трудности.

Разумеется, свадьба тоже должна пройти на высшем уровне! Главное, чтобы Маруся не устала и была довольна.

Утвердив планы на лето, все разъехались по своим делам. До конца учебного года оставалось почти три месяца, а вопросов предстояло уладить массу!

Знакомая квартира встретила их привычной тишиной. Не той напряжённой, от которой становится не по себе, а мягкой, усталой — будто стены тоже выдохнули после сложного этапа. Маруся сняла туфли, прошла в комнату и села на край кровати. Платье казалось тяжёлым, словно за день вобрало в себя все события и эмоции.

— Ты очень устала, — сказал Ичиро, подходя ближе.

— Немного, — призналась она. — Но это хорошая усталость.

Кавахара-сан, теперь уже муж, помог ей расстегнуть молнию, не касаясь лишний раз, будто каждое движение предварительно взвешивал. Потом отвернулся, давая жене возможность переодеться. Свет погасили почти сразу. Маруся легла, укрывшись одеялом до подбородка, и уже через пару минут её дыхание стало ровным и глубоким. Ичиро лежал рядом, глядя в темноту. Он чувствовал тепло её плеча, слышал тихое дыхание — и этого оказалось достаточно. Осторожно притянул новоиспечённую супругу к себе, так, чтобы не разбудить, и Маруся, не открывая глаз, доверчиво уткнулась лбом ему в грудь.

Ичиро замер. В этот момент он особенно ясно понял: всё, что происходит между ними, должно идти именно так — медленно, без нажима, без спешки. Он коснулся губами её волос — почти невесомо — и закрыл глаза.

Впервые после покушения на Микки-тян ночь прошла спокойно.

Утром, отвезя новоиспечённую жену в школу, Ичиро явился в офис, где его уже поджидал Акира, при виде друга расплывшийся в похабной улыбке.

— У кого-то была жаркая ночь!

— Доброе утро, Акира-сан! — Кавахара попытался сделать вид, что ничего не слышал.

— Доброе! Только ты не увиливай! Ты же не хочешь сказать, что и сейчас у вас ничего не было? Вы три месяца живёте под одной крышей, спите в одной кровати… И ничего! Это уже ненормально!

Ичиро плюхнулся в кресло в холле напротив Акиры.

— Я одного не понимаю. Вроде бы мы оба росли и воспитывались в Японии. Откуда у тебя эта бестактность? Мы с Марусей сами решим, что и когда делать. Вопрос закрыт?

— Ну знаешь! — всплеснул руками Акира. — Это ты у нас потомок древнего самурайского рода! А кто-то из простой крестьянской семьи.

— Только не начинай, будь добр! Мы в двадцать первом веке живём! Сейчас это всё не больше, чем предрассудки. Происхождение не помешало твоим родителям добиться успеха и стать ведущими врачами. Ты у нас востребованный режиссёр. В чём проблема?

— Друг у меня зануда и ханжа. И чувство юмора у него напрочь отвалилось.

Кавахара-сан встал, дружески похлопал Акиру по плечу и примирительно произнёс:

— Да ладно тебе! Мне просто некогда: через три месяца отпуск, а дел — за год не переделаешь. Пойду я.

— Ага, иди-иди… — проводив взглядом друга, Акира заметил вышедшего из кабинета Алексея и пробубнил не то себе, не то ему: — С этими его замашками он девчонку вконец замучает.

— Настоящий самурай: уважение и сдержанность, — развёл руками мужчина и улыбнулся профессиональной улыбкой. Акира скривился.

— Это прям именно то, что надо девчонке в семнадцать лет!

C появлением в жизни Кавахары Маруси, когда спокойствие и размеренность остались где-то в прошлом, Алексей наконец-то показал весь свой потенциал! Это и впрямь был человек, к которому Ичиро мог забежать в кабинет со словами: «У нас ЧП. Поехали!» — и точно знать, что внутренний Лёха его главного сотрудника не подведёт даже в самой нелепой и комической ситуации.

Вот как тогда, когда заплаканная (опять!) Маруся позвонила из школы. Прошёл всего месяц со дня свадьбы, Кавахара-сан никак не ожидал каких-то проблем: жена доучится буквально пару месяцев, и они уедут. Но жизнь удивляла. Новоиспечённая супруга, всхлипывая, попросила Ичиро приехать в школу — прямо сейчас. Чувствуя подвох, Кавахара благоразумно прихватил с собой Алексея. Как сейчас он помнил их диалог.

— Алексей Игоревич, поехали.

— Куда?

— Меня в школу вызывают. К Марусе.

Алексей ещё пару мгновений смотрел на шефа огромными от удивления глазами, а потом залился смехом.

— Ну, Кавахара-сан! Это уже что-то совсем новенькое в моей практике! Вызывают в школу… к жене!

Маруся сидела в кабинете директора на стульчике и всхлипывала. Между ней и директорским столом стояла высокая крупная женщина с копной крашеных светлых кудряшек и кричала, словно находилась на пожаре, да так эмоционально, что разобрать смысл её слов Кавахара-сан мог с большим трудом. (Алексей, судя по его виду, явно лучше вник в ситуацию.) Директор школы, миловидная женщина-шар, смерила вошедших мужчин взглядом. Один, славянской наружности, был одет в строгий серый костюм, но имел причёску клоуна. А второй, азиат, вообще лишил заслуженного педагога дара речи: длинные чёрные волосы забраны в кичку на затылке, одет в широкие шорты до колена и какую-то несуразную кофту, которая когда-то была чёрной, но словно её постирали с «Белизной» — и то и другое было в дырках, как будто беднягу подрали собаки. Как-то чересчур не по погоде в питерском апреле… Образ дополняли небрежно перекинутая через плечо сумка и тёмные очки, которые визитёр благовоспитанно снял. А ещё… вместо правой ноги из ботинка азиата торчал протез.

Мужчины поклонились на японский манер и поздоровались.

Директор отпила воды из стоящего на столе стакана и жестом указала вошедшим на диванчик у стены справа.

— Здравствуйте! Садитесь.

— Это что за цирк? — не унималась громогласная блондинка. — Где родители этой хулиганки, я спрашиваю?

Алексей опомнился от шока первым.

— Если речь идёт о Марии Сергеевне, то она замужем. Муж вот он, — юрист жестом указал на Кавахару. — В чём, собственно, дело?

В разговор вмешалась директор:

— Если муж — он, то кто вы?

— Я юрист, — Алексей Игоревич протянул директрисе свою визитку. Та прочитала фамилию и хмыкнула.

— Любимый…

— Теперь мне понятно, почему эта девица позволяет себе такое! Решила, что уже взрослая, и всё можно! Если уж вы взяли негодяйку в жёны, то несите ответственность! Ваша жена искалечила моего сына! У него нос сломан!

Только сейчас вошедшие мужчины заприметили в противоположном углу, на таком же, как у Маруси, стульчике юношу, прижимающего платочек к носу. Судя по всему, не так давно у мальчишки шла кровь, но уже явно перестала, а самому ему было жутко неловко от ситуации. То и дело он пытался воззвать к родительнице, но его робкие «ну, мааааам!» игнорировались абсолютно всеми.

Кавахара-сан подошёл к парню:

— Можно?

Он убрал от лица пострадавшего платок и пощупал нос. Парень зашипел.

— Больно? — пострадавший покосился на странного азиата.

— Немного.

— Перелома тут нет. Ушиб. И сосуды слабые. У подростков бывает.

Пока Кавахара-сан возвращался на место, блондинистая мама разразилась новой тирадой:

— Как так нет перелома? Вы видите, сколько крови! И отёк! Отёк видно невооружённым взглядом! И вообще, вы что, врач, чтобы делать какие-то выводы? — Кавахара кивнул.

— Врач. Можно и так сказать.

Женщина резко замолчала, переводя дыхание. Потом, видимо, попыталась взять себя в руки и продолжала спокойнее:

— Это вы специально так говорите, чтобы не платить. Искалечили мне ребёнка! Мы сейчас поедем в травму — снимем побои. А потом прямиком в полицию.

В этот момент в кабинет зашёл мужчина. Вид у него был уставший и какой-то помятый.

— Здрасьте. Я папа Кости. Мне жена позвонила и сказала срочно ехать в школу. Что случилось? Сын, я вижу, жив и здоров…

— Здоров? Здоров? — с новой силой заорала мама пострадавшего. — Ты на это посмотри! — и женщина, схватив сына за подбородок, так тряхнула, что тот чуть со стула не упал.

— Вы поаккуратнее, мамаша! — вклинился Алексей. — Вы так сыну голову оторвёте напрочь!

— Издеваетесь?

— Нисколечко! — поднял руки юрист. — Спасаю парня от неистовой материнской любви. Деньги — не проблема. Мы сами с радостью оплатим вашему отпрыску необходимые исследования и лечение. Но надо бы опросить детей…

— Детей! — фыркнула дама. — Со взрослым мужиком живёт, значит, не ребёнок уже.

— Ну хватит уже, мам! — подал голос из своего угла парень, но, ужаленный взглядом матери, тут же притих.

В разговор встряла директор:

— Маша ударила Костю на перемене. Вообще-то я знаю Марию как скромную, тихую девочку. Даже не могу представить, что заставило её проявить такую агрессию…

В этот момент в кабинет скользнула девочка-азиатка. Ичиро вспомнил корейцев, засевших у него в печёнках, и грустно вздохнул.

— Ирина Петровна, можно? — девочка обратилась к директрисе.

— Давай потом, Танечка. Мы сейчас очень заняты.

— Я понимаю. Но мне кажется, это относится к делу.

Директриса открыла рот, чтобы что-то сказать, но её перебил Алексей.

— Всё, что относится «к делу», — мужчина выделил последнее слово, — очень важно! Рассказывай!

Явно смущённая таким количеством слушателей, Таня посмотрела на юриста. Маруся и несчастный Костя уставились на одноклассницу. Та вздохнула и опустила глаза.

— Ирина Петровна! Костя на перемене снова меня донимал.

— Что ты имеешь в виду? — дёрнула плечом педагог.

— Он Таньку называет плоскомордой. А ещё, стоит нам пройти мимо их компашки, орёт: «Китай! Китай!» Я попыталась ему объяснить, что это недостойно! Неважно, как человек выглядит! Важно то, какой он. Его поступки! Понимаете?

— Понимаю, — кивнула директор. В разговор снова вступила Таня.

— Когда Маруся попыталась меня защитить, Костя заявил, что она защищает узкоглазых, потому что у неё муж тоже узкоглазый.

Все школьники, как по команде, уставились в пол. Несколько мгновений в кабинете школьного директора царила тишина, потом её разорвал смех. Ичиро с Алексеем Игоревичем смеялись, словно малые дети в цирке. Папа мальчика коротко бросил: «Мне всё ясно. Дома поговорим», — и вышел. Вслед за ним вылетела его жена — судя по крикам в коридоре, недовольная поведением мужа. Костя встал.

— Маша, Таня, Ирина Петровна, простите меня, пожалуйста. Я был неправ, — и тут же скользнул в дверь за родителями.

Кавахара-сан и юрист Любимый остались сидеть.

— На месте Маруси я бы ему точно нос сломал! — резюмировал Алексей.

— Это явно лишнее, — урезонил коллегу Ичиро.

Уже внизу, садясь в машину, Кавахара-сан заметил Костю с папой. Отец явно отчитывал сына. Поравнявшись с ними, Ичиро зачем-то ещё раз поздоровался.

— Я не думаю, что там есть перелом. Но для верности стоит всё же проверить — съездить в травму, — и, подумав, добавил. — Я учился на врача. Правда, уже давно. Я оплачу всё необходимое.

Мужчина посмотрел на Ичиро, устало вздохнул и протянул руку.

— Мы обязательно заедем в травмпункт, но заплачу я сам. Константин не маленький уже — должен научиться отвечать за свои слова. Претензий ни к вам, ни к Маше у нас нет.

Кавахара пожал протянутую руку, поклонился и ушёл.

Расстроенная Маруся ждала в машине с Алексеем. Как только Ичиро забрался в автомобиль, она всхлипнула, явно собираясь плакать снова.

— Прости меня, Ичиро! Родителей никогда не вызывали в школу!

Кавахара-сан в который раз испытал остарый приступ сострадания к нежной и впечатлительной жене. Он был уверен, что Микки не заслуживает этого. Девочка, по сути, права, хоть и вспылила, но ощущала себя чуть ли не преступницей. Ичиро обнял Марусю и прижал к груди.

— Мик, ты ни в чём не виновата!

— И часто у вас в школе так весело? — вклинился в разговор юрист. Маруся кивнула.

— Постоянно. Все прошедшие годы казалось, что я там лишняя. Скорее бы уже экзамены!

— Первый раз встречаю школьника, мечтающего об экзаменах! — не удержался от шутки Алексей. Микки улыбнулась.

Дома супругов ждал сюрприз. Прямо перед входной дверью в квартиру стояла большая упаковка, обёрнутая в подарочную бумагу, обвязанная красивой лентой с большущим бантом. Судя по габаритам упаковки, это была картина или…

— Это фотография, Ичиро! — радостная Маруся прыгала от восторга вокруг той самой фотографии Юрико, которую художница обещала подарить девушке. Юрико-сан выполнила обещание, прислав экстравагантный подарок его жене.

— Отлично! И на что это Юрико намекает? — Кавахара картинно поднял одну бровь. Микки хихикнула и чмокнула мужа в щёку.

— На то, что ты невероятно соблазнителен, Кавахара-сан!