Сердце рассвета

Глава 1.1

Мой мир казался бескрайним. Каждое утро я выходила из своего шатра и всматривалась в золотые пески вечной пустыни, пытаясь разглядеть ее конец. Но как бы далеко не уходил наш караван, края мне увидеть так и не удалось.

Мать старшей жены моего отца говорила, что там, где кончаются Вечные пески, начинаются края, покрытые диковинными растениями, которые устилают землю, подобно изумрудному ковру. Их было настолько много, что куда бы ты ни посмотрел: взгляд твой наткнется на растение. Но мой отец всегда лишь отвечал, что это сказки, которые рассказывают юным девочкам за рукоделием, и смеялся, что я, его дочь, верю в это.

«Солнце светит для всех одинаково, дети мои, – молвил отец. – Оно не щадит ни королей, ни торговцев. Оно выжигает все, что не может укрыться от его жара в тени. Так откуда же взяться ковру из зеленых растений вдали от оазисов?» – говорил он моим братьям, когда те заводили разговор о загадочных землях. А я, тихо притаившись в соседнем шатре, слушала, что говорят мужчины. Мне было интересно, правда это или все же вымысел.

Я всегда доверяла своему отцу, его словам и его мудрости, ведь он не ошибался никогда. Поэтому и приходила на его собрания тайком, рискуя всем, чтобы быть хоть чуточку такой же умной, как он. Матушка однажды застала меня за подслушиванием. Но не отругала, как положено любой другой матери. Она слишком меня любила и была столь же любопытной, как и я. Лишь взяла с меня слово, что я буду аккуратной и не попадусь на глаза кому-нибудь из старших членов нашего племени.

Но время шло. Мои братья стали совсем взрослыми и их больше не интересовали далекие земли. Теперь они думали, как наш отец, что мир – есть пустыня, бескрайняя и безжалостная. Я тоже перестала верить, что такие чудеса существуют на свете. Но, тем не менее, выходя утром из своего шатра, я надеялась увидеть вдали изумрудное покрывало трав.

Племя кочевников Альг-Нур-Эфир никогда и нигде не задерживалось больше, чем на одну луну. Порою, мы даже не доставали шатры из наших повозок, ночуя на мешках с товарами. Но никогда племя кочевников Альг-Нур-Эфир не встречало на своем пути ковров из зеленых растений. Мы были в пути целую вечность. Наши отцы и их отцы, и отцы их отцов еще начали странствие по Вечной пустыне. А мы продолжили, как когда-то продолжат и наши дети.

Я думала об этом слишком часто. Всю свою жизнь я провела, путешествуя с караваном своего отца, и задавалась вопросом, а что мы хотим найти? Почему бы нашему племени не остаться возле какого-нибудь оазиса, как делают это другие? Или в каком-нибудь городе? В пустыне немало прекрасных городов, где мы продаем свои товары и приобретаем новые, которые продадим уже в следующем городе. Но года шли, а ответов я не находила, никто: ни отец, ни братья, ни сестры и их матери не могли объяснить мне, что же мы ищем в пустыне? Быть может, мы просто идем неверной дорогой? Но надо мной и моим любопытством все лишь смеялись. И я перестала задавать вопросы, надеясь на мудрость своего отца. Такой умный человек, как он, не мог вести нас неправильной тропой.

К концу моего семнадцатого лета наш караван прибыл на Великую Ярмарку, где собрались племена кочевников со всей пустыни. Днем они торговали, а вечерами устраивали танцы и рассказывали истории, которые произошли с ними в бесконечном путешествии. Городские жители, те, что были прикованы лишь к одному месту, столице Вечной пустыни, Сайфу, слушали наших сказительниц с открытыми ртами, а глаза их горели точно звезды в ночи. Я же давно перестала слушать эти истории, зная, что ни к чему хорошему это не приведет. У меня возникнут вопросы, ответы на которые я вновь не найду. Но моя мать сидела рядом со мной вместе с другими женами отца и крепко сжимала мою руку, не позволяя покинуть ее ни на шаг. Сестры танцевали с девушками из других племен, а я могла лишь вздыхать, глядя на их веселье. Мне было уже почти восемнадцать, три старших сестры в моем возрасте уже были замужем. Одна даже имела собственного ребенка. Но моя матушка говорила, что я слишком юна для замужества. А отец твердил, что младшая дочь должна быть отдана в жены богам. Хотел, чтобы однажды я отреклась от всех благ и стала жрицей в Храме Луноликой Девы. Ведь так боги будут благоволить нашему племени, и торговля станет процветать.

И я, как всегда, полагаясь на мудрость отца, решила: так тому и быть. Лишь нужно подождать немного. Жрицей священного храма может стать невинная дева, которой солнце отмеряло больше двадцати лет, и которой боги не даровали супруга. Лишь тогда она сможет пройти обряд и стать одной из послушниц, а после и настоящей жрицей Луноликой Девы.

Сестры скорбели, не принимая моего решения. Их матери ругались с моей, говоря, что негоже пропадать девушке. Что в племени нашем полно достойных мужей. Но моя мать оставалась безучастной, словно не слышала никого. Она не хотела отпускать меня от себя, ведь я была ее единственным ребенком, но и пойти против воли мужа и моей собственной она не могла. Каждую ночь я слышала, как она молилась своим богам, чтобы те не забирали меня от нее, чтобы я была счастлива и нашла то, чего желает мое сердце. Она боялась, что однажды меня от нее заберут, что я понравлюсь мастеру другого каравана, и он уведет меня с собой навсегда.

Я поправила свое покрывало, что скрывало мое лицо от посторонних глаз, и повернулась к матери. Она сидела, в пурпурном платке и глядела, как веселятся девушки. Глаза ее, точно лунные камни, глядели с тоской, что мое сердце отяжелело от горя.

– Вы чем-то опечалены, матушка? – тихо спросила я, чувствуя, что она сильнее сжала мою руку.

– Нет, любовь моя, – ответила она, не отводя взгляда от моих сестер. – Я просто задумалась. Мой муж слишком весел, наверное, торговля сегодня шла хорошо, – добавила она, и взгляд ее вновь погрустнел. Я погладила ее по руке, успокаивая. Моя мать была самой прекрасной женщиной племени Альг-Нур-Эфир и любимой женой моего отца. Она не была старшей, она не подарила ему сыновей и даже его не любила. Уважала, но не любила. Однако, отец не переставал носить ее на руках, задаривая различными подарками. Матушка же оставалась ко всем его дарам равнодушной, хотя и благодарила супруга за каждый подарок. В нашей семье была традиция, когда торговля шла хорошо, отец покупал подарки всем своим женам и дочерям, что находились под его опекой.

– Верно, – сказала я, хотя сегодня отца мне не удалось увидеть. – Интересно, что же он приготовил для вас?

Мать взяла мою руку и преподнесла ладонь к своим губам, нежно поцеловав ее.

– Боюсь, что ни твой отец, ни кто-либо еще не сможет подарить мне то, чего я желаю.

– А чего вы желаете, поделитесь секретом? – спросила я, с интересом взглянув на нее. Мне не верилось, что отец чего-то не сможет дать моей матери. Казалось, стоит ей пожелать, и он бросит к ее ногам весь мир. Пересечет пустыню. И даже сотворит тот самый изумрудный ковер из трав и растений. Но мама была так печальна, что мое сердце тоже защемило от тоски. Я была и сама готова на все ради ее улыбки.

– Тебя, любовь моя, лишь тебя одну. Но ты никогда не будешь моей, даже если солнце перестанет всходить над пустыней, а все реки превратятся в песок.

Ее взгляд вновь помрачнел. Я мотнула головой. Такое простое желание.

– Но, матушка, – сказала я, улыбнувшись. – Ведь я ваша. Всегда ею была. Вы – моя мать, для меня нет никого роднее вас.

– Да, все верно. Но не забывай, что дети принадлежат не матери, а отцу. И мой муж вправе поступить с тобой так, как пожелает. Моя мать тоже меня любила, и у меня тоже не было человека роднее ее. Но ее слова и мольбы не спасли меня от замужества, которого я не желала. И тебя не спасут, когда придет время. А я чувствую, что твой супруг уже в пути и скоро тебя у меня отнимут. Заберут так далеко, что ни я, ни твои сестры никогда не сможем тебя отыскать. Я быстро схватила ее ладонь и склонилась, прикоснувшись лбом к материнской руке. Мама погладила меня по голове и велела встать на ноги. Она поднялась с подушек, поклонилась старшим женам своего мужа и направилась к нашей повозке. Я пожелала, что вышла сегодня на праздник. Пусть мой лик скрывало покрывало, пусть мою фигуру прятала бесформенная абайя. Но кто-то мог увидеть, что у моего отца есть еще одна незамужняя дочь. И если бы он счел жениха достойным, то...

– Вы видите это, матушка? – тихо спросила я, как только мы оказались в повозке.

– Не нужно лить слез, дочь моя. Луноликая госпожа почти отмерила тебе восемнадцать лет. И в день, когда я явила тебя на этот свет, ты покинешь караван своего отца навсегда. Ведь он уже в пути, – шептала матушка, гладя призрачным взглядом в звездное небо Сайфа, затем резко задернула штору на оконце и посмотрела на меня, словно прощаясь. Я откинула с лица покрывало и взяла маму за руку. Она вновь поцеловала мою ладошку, каждый пальчик, прижалась губами к руке, и плечи ее дрогнули. Моя мать горестно выдохнула и проговорила хриплым голосом:

– Это случается со всеми женщинами, дочь моя. Твои старшие сестры тоже через это прошли и их матери. И ты пройдешь по пути, усеянному звездами, как когда-то по нему прошлась твоя мать, а до нее ее мать и так до нашей прародительницы. Это судьба каждой женщины. Если повезет, звезды подарят тебе дитя в ту священную ночь.

Мои руки дрогнули, я чуть отступила назад, осознав, о чем она говорит.

– Но, матушка, ведь судьба моя иная. Вы сами обещали, что я стану жрицей. Вы говорили мне...

– Раяна, – прошептала она, и я умолкла, опустив глаза: – Судьба твоя действительно иная. И выбор за тобой принять ее, или воспротивиться.

– Я не хочу. Я не хочу ей покоряться, – заявила я, взглянув в глаза матушки.

Она нежно мне улыбнулась, погладила меня по щеке.

– Тогда готовься к бою, девочка. К войне, в которой ни одна женщина из нашей семьи не сумела выстоять. Но я скажу тебе то, что однажды сказала мне моя мать: сопротивляйся, бросай вызов судьбе и может у тебя получиться снять это ужасное проклятие с наших дочерей...

- Проклятие? – недоумевала я, мотнув головой. – О чем вы говорите?

Мама открыла рот, чтобы ответить, но за повозкой раздался голос моего отца. Он был непривычно весел. Я быстро закрыла покрывалом лицо, и отступила от матери на несколько шагов. Она же выпрямилась, опустила голову, готовая встретить своего мужа.

– Жена моя, Силина, – промолвил он, стучась в повозку. – Отчего же ты покинула этот праздник так рано? Разве не приглянулись душе твоей красоты Сайфа?

Отец вошел в повозку, увидев там меня, замер, сглотнул.

– Оставь нас, Раяна, – приказал он тихо. – Твои сестры и другие жены на празднике, иди к ним, послушай истории. Тебе полезно знать о своем народе побольше, раз ты хочешь быть жрицей храма Луноликой госпожи.

Я поклонилась ему, уже ступив к выходу. Но матушка бесстрастно посмотрела на отца, останавливая меня.

– Пожалуйста, супруг, - начала она, точно взмолилась. Отец переменился в лице, стал мягче. – Ты так уверен, что Раяна хочет стать жрицей, служить в храме до конца веков? Вдали от каравана. От меня. Ты так легко отнимешь у матери ее единственное дитя? Разве твое сердце не умрет от горя от тоски по младшей дочери?Отец выдохнул. Его глаза посмотрели на матушку с любовью и нежностью. Но в тоже время отец был строг. Это читалось в каждом его движении. Даже издалека можно было понять, что он мудрейший человек нашего племени и мастер каравана кочевников. Он уверенно прошел внутрь повозки, сел на диван и одним взмахом руки подозвал к себе матушку.

– Силина, любовь моя... – начал он спокойно и рассудительно, глядя прямо в глаза своей возлюбленной жены. – Мы говорили об этом уже сотни дней и ночей. Душа нашей дочери чиста и прекрасна, словно мириады звезд. Свет ее любви освещает мне путь в жизни подобно тем же самым звездам. Она часть моего сердца, моя плоть и кровь. Она воплощение нашей любви, Силина. Благословение Луноликой госпожи, - начал восхвалять меня отец, утешая матушку. Но та лишь печально потупила взгляд. – Но наша дочь не создана для брака. Ее душа прекрасна. Но лицо безобразно. Голова безволоса, словно она древняя старуха. Вот почему мы прячем ее лицо под платком, моя любимая Силина. Вот почему ей лучше будет вдали от каравана. В храме, где она найдет свое место и покой. Я не могу отдать ее кому-то из своего племени. Это было бы нечестно. Вот скажи, жена моя, взяла бы ты деньги с честного человека за хромого жеребца?

- Но наша дочь не лошадь? – возразила моя мать, подняв голову.

- Именно, любовь моя, - перебил ее отец, чуть повысив голос, затем смягчился. – Вернуть ее обратно семья мужа не посмеет, я слишком уважаемый человек, чтобы отказываться от моих дочерей. Но муж увидит ее уродство и будет холоден с ней. Осерчает, станет обижать, раз досталась ему некрасивая супруга. А разве несчастья ты желаешь нашей дочке? Хочешь, чтобы жила она, как гостья у собственного мужа? Чтобы мужчина, обещавший ее защищать, жалел о своей клятве?

Мама улыбнулась, загадочно, одними лишь губами. Быть может, отец приметил ту перемену в ее лице. А может быть, и нет. Но она была довольна его ответом. Ему нужно было лишь сказать, что от своих слов никогда он не отступит. Что моя судьба стать жрицей и слово его не оспорит никто. В том числе и он сам.

– Но, а если у Раяны есть шанс стать женой. Ты отдашь ее тому, кто попросит? Если предложит за нее немыслимую цену. Если жених ее будет повелителем Вечной пустыни. Ты отдашь ее?

Отец дернул подбородком. Ему этот разговор не нравился. Он привык считать меня чудовищем, чье место было позади всех сестер. Покорным ребенком, что никогда не поднимал головы, скрывая свое увечье. Возможно, это и было правдой. Лица своего я не желала видеть, избегая зеркал, как огня. Ведь то, что бы я там увидела, ужаснуло бы меня. Волосы мои были короткими. Что еле доставали до подбородка. И они были белые, как у древней старухи. Наверное, и лик мой был безобразен.

Я опустила глаза. Моя мать была красавицей, какой верно не сыщешь во всей пустыне. Все женщины хотели быть похожей на нее. Но мне, ее единственной дочери, не досталось и толики ее красоты. Стыдясь этого, отец начал меня прятать за чадрой и покрывалами. Никто из племени Альг-Нур-Эфир не видел моего лица, кроме собственной матери. Даже отец не хотел видеть меня, только лишь слышать через вуали и покрывала.

– Пусть он будет хоть самым уважаемым купцом, моя младшая дочь будет отдана богам и станет жрицей в храме Луноликой девы. Это моя воля, как ее отца. Моя мать заметно расслабилась. Ее плечи опустились, а улыбка смягчилась. Она глядела на отца с нежностью, словно он сделал ей самый превеликий подарок, который только можно было пожелать.

– Да будет так, мой господин. Мы обе в твоей власти и твое слово для нас закон, – удовлетворенно сказала матушка, склонившись, а я склонилась за ней.

С отцом мне было не позволено разговаривать. Но будь моя воля, я бы сказала, насколько благодарна ему. Мое сердце забилось подобно крохотной птичке в груди, ощущая, как внутри зародилась надежда. Я стану жрицей, отдав свою жизнь в объятия богов.

Мастер каравана и мой отец довольно улыбнулся, дернул рукой, благосклонно позволяя нам встать.

– Дочь моя, Раяна. Праздник только начался. Старшая жена мне как-то говорила, что ты любишь слушать дивные истории сказительниц. Сегодня великий день. На Ярмарку собрались племена со всех краев пустыни. Иди, послушай сказки других племен. Может, найдешь для себя нечто новое.

Я покосилась на матушку, но ослушаться не посмела. Отец взял свою супругу за руки, притянув к себе ближе, поднялся на ноги и нежно поцеловал в лоб. Я видела это только краем глаза.

Закрыв двери повозки, я вышла на свежий воздух, глубоко вздохнув. В эту ночь Сайф окутывали ароматы пряностей, специй и костров. Он благоухал и блистал тысячами огней, дурманя голову всем собравшимся на ярмарку кочевникам. Праздник и впрямь был великим, шумным, веселым. Но мое упрямое сердце не желало веселья и празднеств, оно не хотело ни сладостей, ни танцев. Оно наливалось свинцом от тоски, что раздирала мою душу на части, не давая мне покоя. Слова матушки крепко врезались в мою память, вытеснив прочие мысли из моей головы. "Он уже в пути, - сказала она. - Это судьба всех женщин. Ты пройдешь по пути, что усеян звездами". Я не хотела идти по этому пути. Это было судьбой моих сестер. Отец дал слово, что мне позволят служить в храме Луноликой госпожи, ведь иначе моя бедная душа не сумеет отыскать покоя.

Но отчего-то я в это не верила. Мой отец - мастер каравана и самый уважаемый человек племени Альг-Нур-Эфир, и сомневаться в клятве данной им, кощунство! Но матушка редко ошибалась. Звезды и луна наградили ее даром видеть то, что скрыто за пеленой грядущего. А когда божества делают кому-то такой подарок, его не стоит игнорировать. Я посмотрела на главную площадь города, где веселился народ, и отправилась в другую сторону, прошмыгнув мимо повозок, где было тихо и спокойно. В груди разливалась тоска, все глубже проникая в мою душу. До моего восемнадцатого дня рождения оставалось всего три ночи. И через три дня должна завершиться Великая Ярмарка.

Кочевники вновь продолжат свое странствие вечной пустыне, пока солнце вновь не приведет их в Сайф через год. Но суждено ли мне увидеть красоты Сайфа через год? Увидеть свою матушку, сестер и их матерей. Увидеть отца. Если тот, к кому звезды вели меня всю жизнь, не пожелает возвращаться в Сайф? Быть может, я вижу все это в последний раз в своей жизни? А матушка? Мое сердце не выдержит разлуки, и я погибну от тоски.

Ноги сами несли меня по теплому песку подальше от городской площади. Мне хотелось уйти так далеко, чтобы никто не смог меня увидеть, пока не пройдет четыре дня. Может, хоть так удастся обмануть судьбу. И проклятие, о котором говорила матушка, меня не заденет. Звездная россыпь искрилась в небесах, указывая мне путь. Каждый кочевник знал карту звездного неба и умел по ней ориентироваться. Ночью Вечные пески становились опасными. Древние существа пробуждались, выползая из барханов под серебряный свет луны. Солнце ранило их слишком нежную кожу, но Луноликая госпожа, жалела несчастных духов, позволяя им выйти из своих убежищ. Поэтому Луна считалась матерью магии. Ей поклонялись все. Женщины. Мужчины. Словно своей родной матери. Ее свет не ослеплял, позволяя полюбоваться скромной красотой госпожи. Он был мягок и нежен, как и полагалось всякой жене. Согревать своим видом, радуя глаз. А Луноликая дева была супругой великого Солнца. Огненного воина, что властвовал над всем миром. Он был жесток и безжалостен. Он убивал тех, кто не страшился его огня.

Я устало подняла взор к небу, взглянув на суженую могучего воина. Она укрылась звездной вуалью, наполовину закрыв свой прекрасный лик. Моя печаль немного отступила и я присела на песок за повозкой, чтобы никто не смог меня увидеть.

- Пожалуйста, - прошептали мои губы, я перевернула ладони к небу, чтобы стать ближе к госпоже, пусть она услышит мои молитвы. - Госпожа небесная, владычица звезд и царица ночи, не оставь в трудный час мою матушку. Помоги ей в день разлуки со мной пережить эту утрату. Скажи ей, что нет у меня никого на свете ее дороже. И даже если я буду далеко, мое сердце всегда будет рядом с ней.

Ресницы намокли от слез. Но я не плакала, ни единой слезинки не скатилось из моих глаз. Просить за себя было бессмысленно. Моя судьба, как ни поверни, будет вдалеке от отцовского каравана. Что в храме Луноликой, что при предсказанном муже. Мы будем с ней разлучены. На все воля моего отца. Он не сможет держать меня при себе вечно. Каждая женщина покидает шатер своей матери, но становиться частью другой семьи, семьи своего мужа. Придет и мой черед. Я поклонилась госпоже, прильнув лбом к теплому песку. Сердце вновь наполнилось тяжестью печали и тоски. Душа металась, не в силах отыскать успокоения. Ее не могло спасти даже слово мастера, которое он дал моей матери. Она не верила никому, тихо скорбя о том, чего еще не случилось. Я разогнула спину, устремив взгляд к небесам. Покрывало мешало полностью насладиться величием Луноликой госпожи, но я его не снимала. Матушка запрещала снимать его вне нашей с ней повозки. Мои сестры же ходили в платках, надевая покрывало лишь, когда солнце обжигало их кожу, а горячие ветра задували в лицо песок. Многие думали, что отец нарочно скрывает младшую дочь от посторонних глаз. Ведь моя мать Силина столь прекрасна, что должно быть я, ее единственный ребенок, прекраснее всех злат. А мастер каравана боится, что Лучезарный воин, взглянув на мой лик, возжелает взять в свой гарем такую красавицу. Солнце славилось своим коварством. И нельзя было мне, незамужней прекрасной девушке, снимать покрывало. Но лишь отец и мать знали, что скрывали мое лицо вовсе не из-за небесной красоты. Полотно прятало юную девицу, что волею судьбы была заточена в тело древней старухи.

- Ты матерь звезд и магии, - прошептала я госпоже Луне, украдкой посмотрев по сторонам. - Так услышь же плачь своих дочерей. Ты освещаешь путникам дорогу в ночи. Но я не вижу своей тропы. Не знаю, куда повернет путь моей судьбы. Прошу, сжальтесь небесная матушка, подайте вашей покорной дочери хоть один крохотный знак, - промолвила я и остановилась. Сердце на секунду замело в груди, боясь пропустить хоть крохотный звук. Я ждала знака, который решит мою судьбу.

За повозками раздались приглушенные расстоянием крики. Плакал младенец тихо, что я бы с трудом смогла услышать его мольбы. Ноги сами соскочили с земли, помчавшись на помощь напуганному ребенку. В племени Альг-Нур-Эфир было запрещено оставлять детей в одиночестве. Их воровали джинны, воспитывая маленьких людей по своему подобию. Но плач доносился из-за наших повозок, оттого становилось страшнее вдвойне. Какая мать осмелилась оставить невинное дитя, что оно так надрывается от плача. Подобрав полы длинной абайи, я бежала на звук, позабыв обо всем на свете. Но как только глаза мои увидели ребенка, тело погрузилось в страх. Я замерла, затаив дыхание. Весь мир будто затаился в испуге вместе со мной.

Огромный златогривый лев лежал на песке, смотря на младенца круглыми янтарными глазами. Его могучие лапы были величественно сложены, словно он был властителем этой пустыни. Он не приближался, не рычал, лишь смотрел, с любопытством разглядывая невинное дитя. Быть может, для него, повелителя песков было удивительно лицезреть человека. Львов в наших краях боялись не меньше, чем джиннов, гулий или ифритов. Мы старались не попадаться им на глаза. Король Вечных песков, в чьих жилах текла кровь Лучезарного воина, раз в год выходил на охоту, принося сердце льва своему великому праотцу. Он единственный, кто мог убивать этих прекрасных и ужасных созданий. Но боле никто не осмеливался пойти на подобный риск.

С моих губ слетел испуганный выдох, и пустынный зверь неохотно перевел усталый взор на меня. Его янтарные глаза заинтересованно сверкнули, подобно всполохам пламени в костре. Лев устало поднялся, недовольный, что я посмела отвлекать его от дел. Он тоже был королем пустыни, вот только властвовал он над зверьми, избегая людского шума.

Когда-то давно, когда на землях Вечных песков еще правил Лучезарный воин, львы были глашатаями великого пустынного короля. Их шерсть словно золото. А когти и клыки острее всякого кинжала. Лучезарный воин создал их и песков, огня и звездной пыли, чтобы те блюли порядки, не давая разным демонам царить на земле. В те дни львы защищали пустынный народ, позволяя нам странствовать, не страшась сыновей тьмы и магии. Долгие годы они проводили в пустыне, охотясь за демонами, и вскоре забыли, для чего были созданы. Некогда могучие стражи, одичали, став сравнимыми с теми, от кого должны были нас защищать.

Я сделала шаг назад, отступая от страшного зверя. Его огромные когтистые лапы чуть проваливались в песок, вышагивая вперед. Он двигался медленно и грациозно, приближаясь ко мне все ближе и ближе. Сердце безумно билось от страха и от восхищения. Лев воистину был прекрасен. Вот, как выглядят стражи, созданные небесным господином. Могучие, властные, благородные. Дикие.

Дитя прекратило свой плач. Я не сразу это заметила, испугавшись и засмотревшись на льва. Но сейчас, когда страх поутих, я слышала лишь дыхание зверя и веселую музыку, доносящуюся с Великой Ярмарки.

Мой дар был скоромен, и не так велик, как дар матушки, но он давал мне шанс понять того, кто говорить не может, и услышать то, чего сказать нельзя.

- Господин, - промолвила я, выставляя руку вперед, и сама сделала последний шаг к зверю.

Я подняла ладонь, положив ее на бархатистый нос дикого кота, и улыбнулась. Улыбки моей страж не видел, но почувствовал, кто я такая, и что вреда ему не причиню. Могучий зверь расслабился присев на песок. Даже сидя этот лев был огромен, словно золотистый бархан, возвышающийся над пустыней. Я погладила отважного стража, с благоговением глядя на него. Лев это заметил, вскинув на меня заинтересованный взгляд. Усмехнувшись, я подошла к корзинке с заснувшим младенцем, осторожно подняла его на руки и поднесла ближе. В своей жизни я встречала льва лишь однажды, когда была еще ребенком. И эта встреча изменила мою жизнь навсегда.

И вот спустя восемь лет предо мной вновь стоял гордый лев, чтобы снова указать путь судьбы.

- Ты служишь Лучезарному воину, оберегая эти земли от зла, - сказала я льву, баюкая младенца. - А я служу Луноликой госпоже, и в награду за преданность она даровала мне силу, которая дает способность с тобой говорить. Могучий зверь понятливо кивнул.

- Так что мы оба призваны защищать эту землю от зала. Вот только... - я замолкла, думая, позволено ли мне разговаривать со львом. Стоит ли открывать свое сердце. Но я решилась и поведала стражу о своей тоске. - Я не знаю для чего мне этот дар. Моя матушка Силина способна разглядеть, то, что укрыто туманами времени, это помогает ей и нашему каравану не попасть в беду. А я могу лишь только понять, чего хотят наши верблюды. Это не мало, но все же, ведь ни спроста мне дарована такая сила.

Лев повернул голову на бок, посмотрев на спящего ребенка. Я улыбнулась, поправив покрывало малышу.

- Но ты ведь не хотел навредить невинному ребенку. Ты защитил его от джиннов, что хотели утащить его к себе. Ты спас дитя нашего каравана. И я сердечно благодарю тебя от всего нашего племени. И обещаю, что больше такого не повториться. В Альг-Нур-Эфир целых две заклинательницы, а наших детей хотят своровать джинны. Если бы отец только знал...

Я снова печально усмехнулась. Матушка запрещала кому-либо рассказывать мне о наших силах. Думала, что так мы накликаем на караван беду. Но лев был таким, как я. Покорным служителем господина.

- Твоя мать, верно, запретила тебе говорить о своем чудном даре? - монотонно промолвил зверь, и я дернулась. Все мои слова будто испарились, а сердце вновь охватил страх. Я понимала животных, но они никогда не говорили со мной.

- Ее зовут Силина, правда, - тем временем продолжал молвить лев, довольно щурясь. Во рту все пересохло. - А раз твоя матушка Силина, а ты, милое дитя, из племени Альг-Нур-Эфир, значит, тебя мне стоит называть Раяна. Так это или нет?

Страж облизнулся, соскочив на лапы.

- Отвечай же, дитя. Не страшись. Мы с тобой одной крови, и я не трону, столь ценную маленькую девочку. Отважную, раз без страха кинулась спасать чужого ребенка.

- Д-да, - с трудом удалось произнести мне.

Лев засмеялся, отчего его грива задергалась.

- Это прекрасно, милая Раяна, что я встретил тебя сегодня. Много лет я искал ту, что была бы одарена Луноликой госпожой, и вот ты стоишь передо мной, живая и настоящая. Из плоти и крови. А я уж было начал думать, что ты лишь призрак, привидевшийся мне. Я выдохнула, стараясь не показывать страха, что сковал меня ледяными цепями. Лицо мое, благо, было спрятано под покрывалом, и могучий зверь не видел, как сильно испугал меня.

- Ты успокоила мою истерзанную и уставшую душу, милая Раяна.

- Вы меня искали? - тихо спросила я, вскинув на него взор.

- Искал, и звезды привели меня к тебе. Я долго скитался по бескрайней пустыне в поисках

заклинательницы. Но теперь я понимаю, что моя вера была ненапрасной. Обещаю тебе, рассказать больше. О твоей силе и о судьбе, что тебе уготована Луноликой девой. Но сейчас мне нужно идти.

Великие пески погрузились в пучины ночи, а древние твари повылезали из своих нор. Пора бы мне поохотиться, - промолвил он, облизнувшись, и одним легким прыжком оказался вдали от меня. Я подняла взор в небеса, отыскав взглядом госпожу Луну. Она сияла серебряным светом, согревая им мою душу.

- Благодарю тебя, небесная матушка, - поклонилась я ей, и отправилась на поиски матери младенца.

Утреннее солнце величественно возвышалась над пустыней, нагревая золотистый песок. Я расчесывала свои короткие седые волосы, рассматривая шелковые и льняные платки, подаренные моей матери. Все они служили для того, чтобы подчеркнуть ее красоту.

Отец любил маму больше, чем остальных жен. Он старался это не показывать, но каждые его жест, вздох, взгляд, вторили лишь об одном. Его любовь выражалась в мелочах, выливаясь из сердца, окутывая матушку своим теплом. Как печально, что она его так и не сумела полюбить. Быть может, это потому, что всю свою любовь она дарила лишь мне одной, не желая делить ее с кем-то. Но теперь, когда моя судьба велит мне покинуть караван нашего племени, быть может, она, наконец, обратит свой взор на отца. А боги сжалятся и даруют им еще одно дитя, чтобы скрасить тоску моей матушки.

Я повязала платок на голову и опустила покрывало, скрывая свой лик от посторонних глаз.

Глава 1.2

Многие кочевники еще спали, матушка с отцом, верно, тоже отдыхали после вчерашнего праздника, что гремел до поздней ночи. Дым до сих пор поднимался от угасших костров, стремясь убежать в небо. В воздухе витали слабые ароматы кардамона, шафрана и прочих пряностей, окутывая столицу Вечных песков, подобно материнским объятиям. Я вышла из повозки, осмотревшись по сторонам, и направилась туда, где вчера мне посчастливилось увидеть могучего льва. Я осторожно шла, стараясь никого не разбудить. Но мое сердце требовало иного, мне хотелось бежать навстречу льву и поскорее узнать, какие странствия уготовила мне судьба, и какие тайны в себе хранит моя сила? Вопросы охватили мою душу, подобно жарким пустынным ветрам, что поднимали в воздух пески. Они же несли меня вдаль, заставляя сердце замирать от восторга. Я мчалась вперед, не замечая дороги, улыбаясь так, что мои щеки заболели, но я ничего не могла с собой поделать.

- Раяна! - раздался обеспокоенный голос моей матушки. Она бежала по крохотной улочке из выстроенных в ряд повозок. Ее лицо исказилось от страха, серебряные глаза испуганно изучали меня, стараясь найти ответы. - Что ты наделала, Раяна? Что ты наделала? - повторяла мама, подбежав ко мне ближе. - Отвечай, несносная, где ты была вчера? - ее голос дрогнул, а ресницы намочили хрустальные слезы. Даже рыдая, моя матушка была самой прекрасной женщиной в пустыне.

Вгруди все отяжелело от ее слез, и я призналась:

- Я ослушалась приказа. Прошу вас, простите меня, мама. Я виновата. Я ослушалась своего господина и отца и решила прежде поговорить с Луноликой госпожой и лишь потом пойти на праздник. Но там был... - я замялась, вспоминая, что же вчера меня отвлекло. Но мысли путались в голове, словно дымка костра, и я не знала что ответить. Я помнила, как спряталась между повозок, как говорила с госпожой, затем все так размыто, словно часть моих воспоминаний исчезла, и остался лишь лев - красивый и благородный. Он говорил мне о даре. – Я... видела могучего стража Лучезарного воина...

- Раяна, - разочаровано прикрикнула матушка, взяв в свою руку мою ладонь, развернула к себе лицом, ее глаза были полны горя и отчаянья. Тонкими струйками ее слезы стекали со щек, падая на землю. И каждая ее слезинка, что затерялась в песках, уносила с собой краски этого мира. С каждой капелькой он становился все печальнее и грустнее, как и матушка. Все вокруг теряло свою значимость. Мне не нужны были ответы на вопросы, я не хотела приключений, неважно какие тайны хранил дар Луноликой госпожи, ведь это расстроило мою маму. Ее белые руки дрожали, не находя покоя. Она смотрела на меня взглядом переполненным горечью тоски.

- Доченька, ты рассказала ему о своей силе верно? - прошептала она одними лишь губами.

Я виновато опустила голову, склоняясь пред своей матерью. Мои слова витали в воздухе, так и оставшись несказанными, но матушка все равно сумела их услышать.

- Ох, дочь моя. Моя Раяна, что же ты натворила... - покачала она головой, горестно вздохнув. - Ты мое самое дорогое сокровище. Мне не нужно ничего. Лишь ты одна была моей мечтой, моей единственной любовью, моей жизнью. Ты - богиня, пред которой я падаю ниц, благословляя каждый твой шаг. Ты моя дочка. А я не сумела тебя сберечь. - Она опустила глаза, о чем-то задумавшись, а затем продолжила: - Был день, и матушка говорила мне эти слова, льющиеся из глубин ее сердца. Я любила ее, сильно. Но что такое истинная любовь я поняла, лишь когда в моей жизни появилась ты. Весь мой мир вращается вокруг тебе, Раяна. И я дала тебе слово, что спасу, не отдам этому ужасному проклятию. Но не спасла, - она замолкла, ее слова растворялись в воздухе, превращаясь в пустоту. Она больше не плакала, лишь грустила и сожалела о чем-то, что было мне неведомо.

Я придвинулась к ней ближе. Мое несчастное сердце сжалось, подобно крохотной пташке, которую только-только заточил в клетку ифрит. Оно болело, наливаясь тягостной горечью, и виной тому было отчаянье. Я не знала, чем мне утешить свою матушку, ведь я сама виновна в ее горе. Будь я послушной дочерью, я бы пошла вчера на праздник, как велел отец, и не просила бы знака у Луноликой госпожи. Но я ослушалась приказа... И возвратить все вспять я не могла.

- Что это за проклятие, что разрушает судьбы наших дочерей? - спросила я, отвлекая маму.

Она вздохнула, печально устремив взор к небу. Ее алые губы приоткрылись, и она тихо произнесла:

- Оно не разрушает. Оно лишь отнимает и искажает твои мечты, - матушка посмотрела мне в глаза. - В нашей крови сила, которой мир не знал, Луноликая госпожа благоволит к нам, даруя все, о чем может только мечтать девушка. Красоту, богатство, любящего мужа и дитя, единственную девочку, но такую любимую, что все вокруг теряет свою цену и важно лишь одно, чтобы она была рядом. Ребенок, подаренный госпожой, единственное счастье, которое можем мы познать. Если бы не ты, Раяна, моя жизнь бы не имела смысла.

- Но отец вас так сильно любит... - проговорила я, дерзко перебивая ее.

- Да, любит, - печально подтвердила она. - Даже слишком сильно. Его любовь - мой яд. А брак - клетка. Я заперта в ней много лет, и из нее мне не выбраться. Твой отец перевернет мир, но найдет меня. Я знаю, ведь моя мать пыталась сбежать от своего мужа и моего отца. Она сбежала с кочевым племенем в другой город. Их разделяло расстояние, жгучие пески, ядовитые змеи и палящее солнце, но это не испугало моего отца. Спустя год он нашел ее и забрал к себе. А спустя еще год родилась я, и бежать матушке уже было невозможно. Дети принадлежат отцу, не матери. Когда солнце отмерило мне восемнадцать лет, звезды привели к вратам моего дома кочевое племя Альг-Нур-Эфир. Отец пригласил их мастера к себе, чтобы порадовать женщин новыми тканями и украшениями. Там-то я и встретила твоего отца. И он навсегда забрал меня в бескрайнюю пустыню. Мое горе и горе моей матери слились воедино. Я плакала дни и ночи, умоляя госпожу спасти меня. И, кажется, она сжалилась, подарив мне в скором времени тебя. Но теперь... - она вновь вздохнула. - Вот, что делает проклятие, оно отравляет любовь... любую. Отнимает ее. У матерей. У дочерей. У мужей, что восхваляют не ту. Других жен, что лишены нежности и внимания своего супруга. Проклятие наше жестоко и беспощадно. И теперь пришла пора встретиться и тебе лицом к лицу со своей судьбой.

Она отпустила мою руку, оставляя меня думать в одиночестве. Нет, матушка по-прежнему шагала рядом со мной, держа путь в повозку отца, но сказать больше ничего не решилась. Как, впрочем, и я. Мои слова застряли в горле, превратившись в ком битого хрусталя, что застыл там, лишая меня дара речи. Наверное, и говорить ничего мне и не стоило. Я сама попросила знака у госпожи, не в силах разглядеть свою судьбу, укрытую пеленой неизвестности. И сошло на меня благословение Луноликой девы. Когда богиня обращает на тебя свой взор стоит быть благодарной.

Она указала мне мой путь, ускорив то, к чему бы я пришла сама спустя время. Но сейчас, в эту самую минуту, я шагала по еще не нагревшемуся песку навстречу со своею судьбой. Мое сердце билось в груди от предвкушения и страха. Весь мой мир сузился до повозок, что мелькали у меня перед глазами. Я чувствовала, как звенит тишина, будто напевая песню, что своей мелодией вела меня по тропе судьбы. Голова моя была опущена, а руки скрещены в замок, как полагалось покорной дочери великого мастера.

Я слушала тишину, находя в ней смирение. Хоть и душа моя стремилась не туда, хотелось взлететь над пустыней подобно соколу, разглядывая свой мир с высоты. Бесконечные пески и изумрудные ковры трав, кочевые повозки и прекрасные пустынные города. Все, чего я хотела быть свободной, как и любая другая кочевница. Сердце мчалось навстречу к приключениям и к дальним странствиям. Во мне текла кровь древних кочевников. Они начали наше странствие еще сотни лет назад. Что потянуло их в пустыню? Зачем нужно было отдавать себя бесконечной дороге? Быть может, и они также как я хотели найти край этого мира, продолжая идти вперед несмотря ни на что. Их тянул дух странствий, маня за собой, обещая ответы и новые тайны, показывая то, чего нельзя увидеть, прикованным к одному месту. Быть может, так оно и было сотни лет назад. Сейчас же мы торговцы, что несли нужные товары из города в город, ведь те, кто живет в городах, не смогут долго скитаться по пустыне.

Я замерла, когда матушка привела меня к повозке отца. Она была больше и богаче всех остальных. Ее украшала прочная ткань, что не пропускала обжигающий свет солнца. Каркас повозки был выстроен из верблюжьих костей, закаленных жаркими ветрами. С виду она была невзрачной, но внутри... Отец не скупился на роскошь, обустраивая свой шатер, словно королевский каср.

- Господин моего сердца, возлюбленный супруг, я, покорная жена твоя, Силина. Привела нашу младшую дочь, к порогу, исполняя твой приказ, - проговорила матушка, поклонившись шатру, и лишь затем осмелилась войти. У отца были гости, иначе бы мама не тратила бы время на долгие речи.

Я поступила также, поклонилась и зашла, стараясь казаться незаметной. Отец был в добром расположении духа, словно воздух пропитался его радостью и торжеством. Он позволил нам распрямиться, и я увидела того, ради кого меня сюда позвали.

Молодой мужчина, одетый в роскошное золотое одеяние, восседал подле мастера каравана. Он был младше моего отца, но его взгляд был уверенным и властным, словно здесь он был господином и хозяином. Глаза его сверкали подобно миллионам звезд в покрывале ночного неба. Их свет слился воедино, соединяясь в очах этого странника, что пожаловал в шатер моего отца. Слишком яркие для человека и слишком злобные для божества. Быть может, предо мною сидел один из джинов? Нет, он бы расплавился при свете великого воина. И кожа его была медного оттенка, как у кочевника, что долго шел под палящим солнцем. Каштановые волосы вились, точно маленькие ядовитые змеи, они слегка растрепались от пустынных ветров. Моего взгляда незнакомец не видел, ведь лик мой, как всегда было спрятан от посторенних глаз. И смотреть на чужих женщин долго не позволял обычай кочевников.

Мужчина мазнул по мне неторопливым безынтересным взглядом и отвел глаза в сторону тарелки со сладостями. Он медленно взял кусочек шербета и положил его к себе в рот, обратив взор на отца, ожидая, когда тот даст свое благословение на наше знакомство.

- Кусочек сладости, чтобы наш разговор был приятным, - проговорил мужчина, улыбнувшись для отца.

- Уверяю вас, уважаемый гость, беседа наша и без того точно мед для моей души, - ответил ему мастер племени Альг-Нур-Эфир, не заставив себя долго ждать.Его тонкие губы изогнулись в довольной улыбке, пытаясь поразить гостя. Отец махнул левой рукой, призывая нас с матушкой встать ближе.

Мое сердце на мгновение остановилось, превратившись в холодный ночной песок, и рассыпалось на миллионы осколков. Я пыталась не смотреть на незнакомца, но глаза сами находили его лик, внимательно, разглядывая его. Был ли этот мужчина моей судьбой или лишь ее посланником? Это было мне неведомо. Как всегда будущее для меня сокрыто под покрывалами времени. Я могла лишь ждать, когда оно само меня настигнет.

Незнакомец вновь посмотрел в мою сторону, будто бы зная обо мне все до последней мелочи. Его оливковые глаза глядели устало и безынтересно, подобно древнему старцу, которого не удивляют ни звезды, ни джинны, что парят над землей, обещая тебе три желания. Он смотрел на все так, словно видел это тысячу раз, уже зная, что последует дальше.

- Мастер Хафсар, - произнес мой отец, продолжая довольно улыбаться. – Я рад представить вам свою младшую жену Силину, и нашу с ней дочь, что дороже всех моих сокровищ, Раяну. Она самая младшая и самая любимая из моих дочерей, одаренная мудростью и смирением Луноликой госпожи.

Мы с матушкой склонились пред гостем, показывая свое уважение. Незнакомец тоже чуть склонил голову, приветствуя нас. Под покрывалом не было видно моего лица, но я плотно сжала губы, стараясь не задрожать от страха. Отец никогда не говорил про меня таких слов. Он страшился меня, словно я была ядовитой змей, что способна погубить человека одним лишь взглядом. Со всеми дочерьми отец был строг, не показывая нам своих чувств. Я знала, что он любил всех нас. Любил, и детей, и внуков, и жен, просто не обращал свою любовь в слова. Губы сами расплылись в улыбке от редкой похвалы отца, на душе стало светлее от его речей.

- Для меня великая честь, наконец, увидеть ту, о ком все говорят, уважаемый мастер Альг-Нур-Эфир. Какое счастье, что таинственная девушка оказалась вашей дочерью, - промолвил незнакомец, и сладкий его голос пролился на мой слух. Подействовал ли так щебрет, что он положил на свой язык, или уважаемый мастер и впрямь знал толк в беседах, мне было неведомо. Но там где сладость, там и горечь.

- Великое счастье! - повторил отец, радостно цокнув языком. - Господин Хафсар, вы даже себе представить не можете, какую радость вы принесли в нашу семью. Вы исполните заветную мечту моей дочери и осчастливите все наше племя! Да благословит вас Лучезарный воин!

- Да благословит он вашу дочь и нашего повелителя. Пусть их брак будет удачным и принесет достойные плоды, - кивал головой в такт словам мастер Хафсар, поглядывая то на меня, то на отца.

Как только его слова коснулись моих ушей, я замерла на месте, перестав дышать. Все вокруг потеряло краски, налившись серым, невзрачным цветом, что угнетал, заставляя слезы скапливаться в глазах. Я медленно моргнула и сделала глубокий вдох, стараясь не упасть. Земля исчезла из-под ног, и я зависла в воздухе, глядя в одну точку. Слова господина Хафсара обрекали меня на верную смерть. Быть может, я смерилась бы с замужеством, покинув караван отца, и побрела по бескрайней пустыне за своим супругом. Я была бы счастлива, если бы мне позволили служить в храме Луноликой госпожи, познать тайны этого мира. Но брак с повелителем Вечных песков означал лишь одно: я лишусь всего, к чему стремиться мое сердце. Подобно дикому пустынному соколу, что парил в небесах бесконечной пустыне, не боясь обжигающих лучей Лучезарного воина, я летела навстречу к своей судьбе, не страшилась никаких преград. Но меня, дикую птицу, кочевницу, что выросла в вечных странствиях и в золотых песках, запереть в королевском касре?.. Лишить свободы, без которой любому кочевнику солнечный свет покажется беспросветной тьмой. Это похоже на самую страшную пытку, которую только можно придумать. Быть может, это проклятие и впрямь так жестоко, как говорила матушка. Оно отравляет и забирает все, что тебе дорого.

Мне хотелось упасть на колени, моля отца о милости. Я не хотела покидать караван столь рано, оставляя матушку один на один с проклятием, что разрушает наши жизни. Но отец даже не смотрел в мою сторону, он говорил что-то своему дорогому гостю, смеясь с ним и восхваляя удачно совершенную сделку. Словно я была верблюдом, которого купили за хорошую цену.

- Супруг мой, - проговорила матушка, обрывая разговор мужчин. Я сжалась, вскинув на нее обеспокоенный взгляд, но мама смотрела лишь на своего мужа, пытаясь тронуть его сердце. - Ты обещал мне... Ты... клялся, что Раяна останется незамужней, что ты отдашь ее в услужение богов, как она и хотела...

Я обеспокоилась, сжав пальцы в кулаки. Показывать свое неповиновение супругу, да еще и при госте, было великой оплошностью, за которую могли жестоко наказать. Строптивых жен приговаривали к ударам плетью, прилюдно, что она осознала всю боль, что причинила своему мужу, посмев его ослушаться. Сколько было плетей, решал уже супруг.

Брови отца слились к переносице, его взгляд стал выразительным, холодным и злым. Он смотрел на маму так, как никогда прежде.

- Кажется, я не разрешал говорить тебе, жена моя, - промолвил отец, качая головой.

- А разве ты когда-то мне это запрещал? - вскинула голову матушка, с вызовом взглянув на отца.

- Нет, не запрещал, лишь по тому, что ты всегда молчала. А сейчас оговариваешь меня, еще и пред нашим гостем, - сказал он, смягчившись. Мастер Хафсар улыбнулся подобно жестокому зверю, что наблюдал за добычей. Было в этом мужчине что-то нечеловеческое. - Я держу данное тебе слово, Силина. Моя младшая дочь будет отдана в жены богам. Всем известно, что повелитель это потомок Лучезарного воина. А служить ему, значит, служить нашему небесному господину. Раяна может всю жизнь провести в молитве, в каком-то далеком крае, и кто знает, услышат ли боги ее слова и принесут ли они пользу нашему народу. Но я точно знаю, что если Раяна станет супругой нашего повелителя, она станет королевой и будет служить Лучезарному воину здесь, на земле. Она подарит богам еще одного сына, и Великие пески вновь будут процветать.

- Все верно, госпожа Силина, - вмешался в разговор мастер Хафсар, его голос был похож на мурлыканье дикой кошки, что пела свою песнь маленькой песчанке, обещая ей заботу и тепло. - Я скитался по пустыне долгие годы, разыскивая девушку, что смогла бы обуздать мощь нашего повелителя, как когда-то это сделала Дева Луна для своего мужа Солнца. Ту, что будет достаточно мудра и добра, чтобы принять вспыльчивый нрав нашего господина. Мои скитания длились тысячу лет, но за все это время я так и не сумел найти подходящей девушки. Но вчера я увидел то, что заведомо было невозможно. Она гладила дикого льва, чья грива светилась, подобно венцу Лучезарного воина. И в вашей дочери я не увидел ни страха, ни вражды по отношению к солнечному стражу. И понял я, что звезды неспроста привели мне Сайф вчерашней ночью. Она та, кого мы все так долго ждали.

Его персиковые губы расплылись в довольной улыбке, что обещала ложную доброту. Я насторожилась, желая отступить назад. Но господин Хафсар был гостем моего отца, и показывать неуважение было некрасиво. Я не хотела позорить семью и все наше племя.

- Но почему Раяна? В Великих песках, на просторах бесконечной пустыни столько прекрасных и отважных дев, что составили бы лучшую партию для нашего повелителя, - проговорила матушка, сделав шаг вперед. Ее золотые волосы, чуть выставились из-под платка и спали на лицо. - Мой супруг не рассказал вам об ее изъяне?Гость низко рассмеялся.

- Шрамы на лице и волосы цвета серебра, - проговорил мастер Хафсар, словно пробуя эти слова на вкус. - Но разве это мешает ей или вам, госпожа? Вы любите ее за другое, верно? И повелитель сумеет рассмотреть в ней другие качества. Луноликая дева скрывала свой лик под вуалью до брака, не показывая Лучезарному воину своей красоты. Ведь глаз способен рассмотреть лишь красоту тела, но только сердце сумеет разглядеть красоту души. Плоть стареет и увядает, но лишь душа с каждым годом цветет и благоухает все сильней.

Матушка одарила недоверчивым взглядом мужчину, будто бы его слова не коснулись ее слуха, улетев куда-то за пределы шатра. Я стояла, молча наблюдая за тем, как вершилась моя судьба, но не смела ничего с этим поделать. Каждая дочь должна принимать решение отца, как собственное. Родитель никогда не пожелает зла своему дитя. Наши сердца юны и горячи, мы сможем натворить много глупостей, если наши жизни будут находиться в наших руках. Лишь родители сумеют сделать правильный выбор, наставив на верный путь, что ведет к счастью. Это известно всем, и молодым кочевникам, что странствуют по миру, и горожанам, что прикованы к одному месту. Мы все почитаем волю тех, кто старше, чья мудрость закалена временем. Быть может, отцу ведомо то, что скрыто от моих очей за дымкой желаний.

Мое сердце жаждало приключений и свободы, той, о которой грезит каждый кочевник. Бескрайние просторы золотых песков, что расстилались до самого горизонта. Величественные песчаные дюны, что тянулись на много лье и возвышались над землей, стараясь коснуться солнца. Каждый вечер, проведенный в пустыне, я наблюдала, как просыпается Лучезарный воин, восходя в небо и прогоняя тьму с земель Вечных песков. То, как Луноликая госпожа робко уступает место своему супругу, отдавая небеса в его распоряжение, до следующей ночи. И как мгла медленно опускалась на землю, погружая пустыню в новую ночь. Россыпь сверкающих звезд, искрящихся где-то там, в небе, выстилая особый путь для каждого странника. Вся моя жизнь была связана с пустыней, казалось, что без нее меня не существовало.

Сердце внутри сжалось от тоски, подобно тугому узлу, что затягивают на строптивых верблюдах. Я беспомощно взглянула в небольшое оконце, окинув глазами повозки нашего племени, отчего в груди стало еще больнее. Не будь я в шатре отца, тут же рухнула бы на землю, словно подбитая птица и зарыдала от боли. Быть может, многое мне было неизвестно. Я юна и неопытна в делах судьбы. Но одно я знаю наверняка: мир для меня исчезнет без странствий и племени, в котором я росла, где мне знакома каждая повозка. Без моих добрых сестер, их матерей и моей собственной матушки. Дороги, тянущейся длиною в жизнь. Пустыни, которой нет конца. И дорогих людей, которых не заменить и не забыть. Это мой мир, что строился годами, проникая все глубже в сердце, окутывая меня теплом и любовью всю жизнь. Мир, которого я должна лишиться. Как когда-то лишилась и моя мать...

Каждая женщина проходит тропу, что усеяна звездами. Она оставляет свою жизнь, но обретает новую, более яркую и насыщенную, в которой царит любовь. Она становиться женой, а позже матерью, обретая счастье, которое не познать не в отцовских шатрах. Так отчего же мене тогда столь грустно? Я знала, что этому суждено свершиться. Уйди в храм Луноликой госпожи, или стань женою повелителя. Все одно. Лишь только в храме бы я нашла свое успокоение в молитве и книгах, что хранят знания мудрейших мужей. Я давно перестала задавать вопросы, зная, что ответы на них не найду. Но робкая надежда, что искрилась во мне подобно крохотной звездочке, заставляла не опускать руки и ждать, что однажды, ступив на порог храма Луноликой девы, у меня будет шанс познать секреты этого мира. И вера эта тянулась сквозь года, согревая мою душу подобно восходящему солнцу. Быть может, я просила слишком многого, напрасно разжигая в себе то пламя, сотворенное из грез.

Отец мой уважаемый мастер каравана, имеющий четырех дочерей. Каждая из них подобна звездам, что красотой своей сумеет завоевать весь мир. Мужья их достойнейшие из достойных мастеров. Все мои сестры выходили замуж, как только находился тот, что сумел тронуть сердце моего отца. И отец никогда не ошибался с выбором супруга, оставалось лишь ждать, когда сумеет отыскать подходящую пару и мне. Но все же, я верила в другое.

Мастер Хафсар окинул меня довольным взглядом, пройдясь по всей фигуре облаченной в черные одежды. Он не видел меня, не знал, правда ли то, что сказали матушка и отец. Но огонь, полыхавший зеленым племенем в его глазах, разгорался все сильнее. Будто уважаемый мастер желал поскорее увидеть ту, что скрыло плотное покрывало. Он придвинулся ближе, прикрыв пальцами расплывающиеся в улыбке губы. Каждое его движение было плавным и грациозным, подобно дикому пустынному коту. Гость смотрел на все со снисхождением, словно это мы стояли в его шатре, прося о милости благородного господина. Мастер Хафсар выглядел, как истинный повелитель, в чьих жилах текла кровь беспощадного Лучезарного воина.

- Уважаемый мастер, - вымолвил мужчина голосом тягучим, словно мед. Он неторопливо повернул голову к моему отцу, сладко и промолвил: - Кажется, ваша жена против этого союза, и не верит, что наш повелитель станет достойным мужем для Раяны, обеспечив ее всем тем, что нужно женщине.

Его очи вновь полыхнули ядовитым огнем, что был способен спалить целый город, не оставив и пепла.

- Это не так, благородный мастер Хафсар. Силина и помыслить о таком не могла, ее сердце не знает зла и обид, как и сердце нашей с ней дочери. Она чиста душой и прекрасна своим телом. Но Раяна, единственное дитя, дарованное нам звездами. Любимое и самое желанное из всех. Говорят, мужчина должен больше любить сыновей, но... Даже сердце самого жестокого воина падет ниц пред той нежностью и любовью, что увидишь лишь в глазах дочери. Лишь поэтому мы столь ценим наше дитя, желая для нее всего самого лучшего.

Гость понимающе покачал головой, не скрывая улыбки, он расправил свои широкие плечи и плавно поднялся на ноги, показывая всю мощь своего тела. Мастер Хафсар был высок подобно могучему бархану, что возвышался над пустыней, призванному охранять покой божества от ветров и бурь. Его движения были мягкими и плавными, что не сочетались с размерами его огромного тела. Казалось, он мог тенью проникнуть в любой уголок, затаившись там до нужного момента.

Я опустила голову еще ниже, не желая смотреть на посланника, но его взгляд был прикован лишь к моей матери.

- Госпожа Силина, - промолвил он с пониманием и сочувствием, что даже мое сердце чуть дрогнуло от этого голоса. - Я не посмею отнимать у матери ее дитя силой, или используя свою власть. Но любая девушка, живущая под светом Лучезарного господина, не смеет отказать его единственному сыну в своей любви. У нашего повелителя есть тысяча наложниц, что способны сравниться в красоте со звездами, их речи подобно живительной воде льются, лаская человеческий слух, а глаза черны, словно ночь, уносящая с собой все невзгоды. Все эти девушки живут под покровом нашего господина, лелея надежды, что однажды им выпадет шанс повстречаться с повелителем, подарив ему всю свою нежность. Никто из них не страдает и не плачет, просясь обратно в отцовские шатры. Для каждой из них честь стать фавориткой сына Лучезарного воина. Но ваша дочь, станет не просто звездой в небе гарема пустынного короля. Она станет самой луной, затмевая всех девушек, что блистали до этого. Она войдет в королевский каср не рабыней, не наложницей, а госпожой. Владычицей Вечных песков и женой Солнца, преемницей Луноликой Девы. Она сядет на трон подле нашего господина, как равная. Ей будут поклоняться, ее будут почитать, как божество. Раяна станет королевой, навсегда забыв обо всех невзгодах и трудностях, что когда-либо вставали на ее пути. Во дворце она сможет обрести любовь и спокойствие, которого нельзя найти, оставаясь в одиночестве.

Сердце вдруг остановилось, потеряв ненадолго свой ритм. Я не хотела больше слушать его сладких речей, что подогревали слух подобно яркому костру, разведенному глубокой холодной ночью. Они лились словно песнь, обещая того, что пустынный король мне дать не в силах, как и ни один другой мужчина в землях Вечных песков. Но я верила этим словам, как клятве мудрого, уважаемого старца. Верила в то, что лишь так я смогу обрести свою судьбу, к которой столь долго вели меня звезды.

- Я понимаю ваши опасения, уважаемая госпожа, - вновь нежно продолжил мастер Хафсар, продолжая плести кружево лжи для моей матери. – Кочевники – вольный народ, в чьих жилах растекается жидкий песок, а в сердцах разрастаются песчаные дюны. Ваша жизнь странствие и свобода, бескрайняя пустыня, что ведут прямо к небу. Я тоже когда-то был кочевником, но мое племя сгинуло в сезон ветров, и я, будучи маленьким мальчиком, остался один на милость Лучезарного воина. Я скитался по пустыне много часов, изнывая от жажды и голода, силы покидали меня, а звезды завели свою песнь, призывая меня к себе, в небо. Душа моя оставляла тело. Но свершилось небывалое чудо, и я проснулся, но не в загробном царстве, а в покоях государя. Он отпаивал меня свежей водой, выхаживая меня, как собственного сына, пока силы не вернулись в мое тело. Он мог бы бросить меня, никому ненужного, умирающего ребенка в пустыне, но он этого не сделал. С тех самых пор моя верность и жизнь принадлежат ему. Я знаю, что он никогда не попросит сделать меня бесчестную вещь или то, что бы мне навредило, - он расправил свои широкие плечи, гордо вскинув подбородок, и уверенно взглянул на мою мать. – И я могу поклясться вам, уважаемый мастер и госпожа Силина, что повелитель никогда не унизит и не обидит Раяну. Он будет любить, и почитать ее, как когда-то Лучезарный воин свою Луноликую супругу.

Он с покорностью склонил голову, будто подтверждая этим свою клятву. Моя матушка сделала шаг назад, склонившись пред нашим гостем. Ее глаза метнулись к мужу, молчаливо спрашивая, каков будет его ответ. Отец восседал на подушках, умиротворенно смотря на все происходящее. Лишь в глубине его взгляда искрилась легкая искорка восторга, подобно той, что горит в очах юных, неискушенных кочевников. Он с достоинством поднялся на ноги, отдернув полы своего халата, и подойдя ближе ко мне, рассудительно промолвил:

-Судьба Раяны была нам известна, жена моя. Дочь наша посланница звезд, любимое мое дитя, созданное для службы богам. Я знал это с самого ее рождения, - молвил отец, поглядывая то на матушку, то на уважаемого мастера Хафсара. – И нет в мире силы величественнее, чем сила Лучезарного воина, что властвует над пустыней не одну тысячу лет. Нет бога могущественнее небесного господина, нет нечего достойнее, чем служить ему, и не сыщешь в Вечных песках мужчины, что был бы достойнее нашего повелителя. Мы не искали встречи с ним, и не надеялись на подобную милость, но звезды сами привели этого мужчину в наши шатры. И я не смею вставать наперекор у судьбы. Солнце отмерило восемнадцать лет нашей дочери, мы даровали ей все, что имели сами. Но пришло время, и пустынный птенец превратился в прекрасного сокола, что взлетит над пустыней, рассекая воздух своими крыльями, навстречу своей судьбе. Мы не смеем держать ее подле себя, даже если это тысячу раз разобьет наше сердце. Каждая дочь покидает шатер своего отца, настало время и Раяны.

Глава 2.1

Слухи по Сайфу разносились быстрее тех обжигающих ветров, что были способны содрать плоть с костей. Весь город гудел о предстоящей женитьбе нашего повелителя с дочерью племени Альг-Нур-Эфир. Радостные шепотки, передавали эту весть каждой кочевнице, что по возрасту была старше шестнадцати лет. Невесту полагалось проводить, как следует, соблюдая традиции нашего народа, чтобы жизнь ее была сладкой, как сахар, и легкой, как шелк. Мы праздновали свадьбы всем племенем, собирая жениха и невесту к алтарю, где их благословят звезды. Но моя свадьбы была другой, я выходила замуж не за кочевника, а за повелителя, в чьих руках держалась вся пустыня, и провожать меня пришли не только женщины Альг-Нур-Эфир, но и все женщины Сайфа. Их голоса доносились с улицы, а смех и радостные крики оглушали столицу Вечных песков, что, кажется, сам Солнечный воин уже знал, о грядущем празднике.

Наш шатер был не таким большим и не мог вместить всех тех, что желал проводить меня до пути, что усеян звездами. Но пока это и не требовалось. Эти часы я должна была провести с замужними женщинами моей семьи, что передавали свои знания о том, кокой должна быть примерная жена. Они рассказывали истории о Луноликой госпоже и ее супруге, Лучезарном воине, об их любви, что не угасала спустя тысячелетия. И о том, как по сей день Лучезарный согревает жену светом своей любви. Я слышала эти истории уже много раз, но никогда даже не мыслила о том, что их будут рассказывать когда-то и мне. Судьба моя должна быть иная, вдали от Сайфа и повелителя, в храме, где душа становиться свободной, обретая то, к чему так долго стремилась. Я посмотрела на свои ладони, что были щедро расписаны хной. Считалась, что эти символы принесут мне удачу в этот благословенный день. Но я должна была говорить, что птица удачи итак парит над моей головой, ведь всего через несколько часов я стану женой повелителя.

Три мои старшие сестры и их матери сидели на расписном ковре женского шатра, что поставили специально для невесты. Они напевали веселые гимны, чтобы призвать духов, несущих удачу на своих хвостах. Лишь моя матушка стояла в стороне, молча наблюдая, как готовиться все к церемонии.

Прошел лишь день с того момента, как меня пообещали повелителю Вечных песков. Но свадебный обряд должен был состояться уже на рассвете, когда свет Лучезарного воина прогонит ночную тьму, расстилающуюся над пустыней. Он взглянет на свою сонную покорную супругу, что медленно уступит ему место на небесном троне. Солнце и Луна сойдутся в небесах, наблюдая за тем, как их сын возьмет в жены меня, а древнее проклятие вступит в свою силу.

Я заставила себя улыбнуться, посмотрев на своих сестер и их матерей. Был день, и они прошли через это, никто из них не обливался слезами, тоскуя о потерянной жизни, и никто не скорбел о том, что произошло. Все они были счастливы в браке. Сестры не горевали о том, что покинули шатры нашего отца, они были заняты своими мужьями и своими собственными домами, создавая уют, а затем и малышами, что радостно носились по повозкам, радуя своих матерей. И мне тоже, не стоит этого страшиться и лить реки слез. Я выхожу замуж за повелителя Вечных песков, за сына самого Лучезарного воина, и буду служить ему, как бы служила Луноликой госпоже в храме. Мне повезло, что мастер Хафсар обратил на меня свой взор в ту ночь. Я должна быть благодарна ему и госпоже Луне, что указала мне путь к беззаботной судьбе. Я должна быть благодарна отцу, что нашел мне такого прекрасного мужа. Нет жениха завиднее нашего повелителя. Нет для женщины звания выше, чем королева. Я стану владычицей Вечных песков и буду править пустыней вместе со своим мужем. Даже если мне больше не суждено будет увидеть всей ее красоты. Не вдохнуть теплого, сухого воздуха, пахнущего песком, а дети, что родятся в этом браке, никогда не увидят красоты ночного покрывала звезд, что можно увидеть лишь вдали от городов и касров. И что они не познают истинной свободы, которую не обретешь за стенами роскошных дворцов.

В горле застыл ком горьких слез, что никак не могли пролиться. Я невеста повелителя, мне не позволено плакать и просить вернуть меня обратно в отцовские шатры. Это неуважительно по отношению к отцу, к моему будущему супругу, к мастеру Хафсару, что дал мне такой прекрасный шанс. Мое самолюбие не знало пределов, я до сих пор грезила о том, что ныне для меня стало неприступным, подвергая сомнению даже слова отца. От мыслей этих в душе, будто что-то разрывалось на части, начиная обливаться кровью, в которой я тонула, лишаясь света и воздуха. Все вокруг меня, казалось неправильным, и я сама была не той, кем себя считала.

Мое сердце сжалось жгутом, превратившись в ком печали и горести, что никак не могли отпустить меня из своего плена. Я не смотрела на матушку, зная, что в ее взгляде я не найду поддержки, а лишь больше утону в этой тоске и отчаянии. Глаза мои были устремлены туда, куда и полагалось любой невесте пред ее свадьбой. На сестер и матерей, что распевали счастливые песни, обещая беззаботную жизнь. Я сидела в центре шатра на небольшом возвышении, слушая, как женщины пели гимны, восхваляя этот благословенный день. Но время близилось к рассвету, и пришла пора открыть полы нашего шатра для женщин Вечных песков, что сопроводят невесту к ее суженому.

Матушка, не глядя на меня, отворила шатер, впуская кочевниц из племени Альг-Нур-Эфир, в чьих руках было роскошное шелковое платье, расшитое серебряной нитью и бисером, что искрился от света ламп. На лицах их светились улыбки, что озаряли шатер своей радостью. Они напевали задорную мелодию, в которой не было смысла, и хлопали в ладоши в такт музыке. За ними вошли и несколько женщин из других племен, а за ними и женщины Сайфа. Шатер, поставленный повелителем, сумел собрать в себе женщин с разных просторов Вечных песков, объединяя их одним делом.

Я поприветствовала всех гостей, что прибыли на мой праздник, и вновь села на свое место, продолжая принимать поздравления. Старшая жена моего отца, самая уважаемая женщина племени Альг-Нур-Эфир, шагнула вперед толпы и расправила свадебное платье, показывая его всем собравшимся. Наряд сверкнул тысячью блесток, отражая свет масляных ламп, что казалось, звездное небо расстелилось прямо в нашем шатре. Я невольно залюбовалось подобной красотой. До этого дня мне не доводилось надевать столь богатые наряды, на которые можно было купить двух верблюдов, если сорвать все драгоценности пришитые к ним.

- Наше дитя, благословленное звездами, - начала свою речь старшая жена моего отца. Она говорила за всех женщин, что собрались здесь, и голос ее лился с добротой, нежностью и гордостью, точно я была ее собственной дочерью. В глазах ее горело счастье подобно необузданному пламени, что вырывалось наружу, превращаясь в слова. – Путь твоей судьбы был долог, он велел тебя через пески, беспощадные ветра и жар безжалостного Солнца. Но у каждого пути есть свое начало, дитя. Но также есть и свой конец. Заканчивается и твое странствие, Раяна. – Она подошла ко мне ближе, улыбаясь столь радостно, что мое сердце защемило от тоски. – Сделав шаг из этого шатра, ты пройдешься по золотому песку навстречу новой жизни. Путь тот усеян серебром и звездами и освещен светом солнца и луны, что воссоединились в небе, смотря на своих детей. Лишь он один способен привести тебя к истинному счастью и любви.

Женщины вознесли руки к потолку шатра, их губы расплывались в улыбке, а голоса растягивали гласные, словно они пели своему ребенку колыбель. Три самые шустрые девушки подскочили ко мне подобно проворным мышатам. Они с легкостью сняли сандалии с моих ног, отставив их в сторону, а старшая жена моего отца продолжила:

- Босыми ногами ты ступишь на этот путь, ощущая песчинки под своими пятками. Это крупицы твоих минувших деяний, что ты оставишь в прошлом, начиная новую жизнь подле своего супруга.

Женщины запели еще громче. Их голоса слились в один, взывая к духам счастья. Из толпы вновь выбежали девушки, что положили на мои ладони кусочки сахара и перца. Я зажала их в кулаки, вскинув голову на матушку. Она тоже пела вместе с другими, но на лице ее застыла печаль. Я вновь отвернулась, продолжая слушать жену моего отца.

- Счастье заполучить не просто, дитя мое. Оно может легко ускользнуть из твоих рук и жизнь сладкая, как сахар, вмиг станет горькой, словно перец.

Девушки перевернули мои ладони книзу, и я разжала кулаки, просыпая сахар и перец в чаши с розовой водой, что держали другие помощницы. Они тут же отошли на несколько шагов, давая вновь слово женщине:

- Но ты должна помнить, Раяна, что тот, кто не познал горечи, не сможет оценить и сладости. Да будет твоя судьба беззаботна и легка. Но, даже погрузившись в счастье с головой, не забывай моих слов, цени то, что имеешь, и будешь вознаграждена.

Она плавно и бесшумно прошла за мою спину, положив руки на мне на плечи. Я вновь распрямилась, слушая ее ласковый голос.

- Любовь - это пламя, дитя, что горит в наших сердцах, подпитывая жизнь, подобно роднику, что струиться прямиком из земли. Но, как и любой другой огонь, любовь не вечна, она гаснет, если не подливать в лампаду масла. Но масла у любви иные… Она замолкла, глубоко и нетерпеливо вздохнув.

В толпе оживились девушки, захихикав, словно маленькие канарейки на рынке.

- Любовь подпитывает нежность, - сказала одна из моих сестер, пройдя к своей матери.

- Любовь живет в красивых словах, - прощебетала вторая моя сестра, тоже шмыгнув ко мне за спину.

- В легких касаниях, - пропела третья сестра, направившись к другим.

- В кротких взглядах, - ласково улыбнулась еще одна жена моего отца, подойдя ближе.

- В улыбках, - проговорила старшая жена.

- Любовь живет везде, дочь моя, - промолвила матушка, встав напротив меня, что я сумела заглянуть ей прямо в глаза. – В делах больших и малых. В кротких моментах, проведенных вдвоем, в тяжелом расставании и в радости встречи. Она подобна свободолюбивому соколу, которого не каждый сумеет удержать в своих руках. Относись к своей любви с уважением, и сможешь познать все стороны счастья.

Все настороженно косились на мою матушку, не смея ничего возразить в ответ. Ведь церемония должна продолжаться. Она сказала больше, чем требовалось, и не то, что полагалась. Но слова ее лились из глубин сердца, и никто не смел ее остановить. Я медленно моргнула, будто бы соглашаясь с ней. Конечно, матушка этого не видела. Но точно знала, что я ей благодарна. Сказанное ей напутствие придавало мне новых сил. Она в меня верила, несмотря, то жуткое проклятие. Она надеялась, что я смогу его преодолеть. Хотя вряд ли слова ее относились лишь к браку или будущему супругу. Мама видела, что скрыто за пеленой грядущего и наставления ее были не просто словами. Она ведала то, что для других закрыто, и знала, что мне сейчас нужно сказать. Любовь моя жила в пустыне, в свободе и в странствиях. И я должна бережно хранить эту любовь в сердце, не забывая подливать масло в ее огонь. В душе вновь загорелась звезда, которая, казалось, уже угасла. Она светила тускло, блекло, но ее свет подогревал надежду.

Мне приказали подняться на ноги, чтобы нарядить в свадебное платье. Никто, кроме матушки, не видел моего безобразного лица и копны седых волос, что доставали лишь до подбородка. Я не снимала покрывала с тех пор, как солнце отмерило мне десять лет. С того дня, как я лишилась красоты в уплату дара. Луноликая госпожа даровала мне многое, но кое-что попросила взамен. Мое тело напряглось под пальцами, что умело расстегивали застежки на одеждах, раздевая до шелковой сорочки. Сестры и их матери развязывали ленты на платье, расстегивали пуговки, а мама должна была снять с невесты плотное покрывало и надеть легкую вуаль. Все стояли в предвкушении, желая увидеть ту, на которую пал выбор повелителя. Ту, которую он берет не в свой гарем, а в жены, как равную себе. Моя мать была красавицей, каких не видел свет. Быть может, они ожидали увидеть пред собой ту, чья красота затмит лучистое солнце. Ведь когда мама стянула с меня покрывало, показывая мой обезображенный лик, в шатре воцарилась тишина. Веселые голоса утихли. Женщины больше не пели, призывая духов счастья, ведь ни один дух не сможет исправить то, что случилось много лет назад.

Старшая жена моего отца сняла с меня платье, оставляя пред гостями в шелковой сорочке. По традиции сестры должны были освятить меня благовониями, и помочь надеть свадебный наряд. Но все стояли, не шелохнувшись. Глаза их смотрели на меня, словно я была афритом, что только что явился из глубин песков, угрожая украсть их души. Губы женщин приоткрылись, а языки будто приросли к небу. Во взглядах их застыло непонимание. Зачем повелителю Вечных песков, властелину нашего мира, жениться на такой, как я. К его ногам падет любая красавица, стоит ему лишь только пожелать. Но он выбрал дикую кочевницу, простолюдинку, в чьей крови не было ни капли благородства. У повелителя в гареме может быть тысяча женщин, но жена и королева лишь одна. Ошибаться в этом деле было непозволительно. А тратить столь ценный шанс на такую, как я, - неразумно.

- На рассвете ты родишься для этого мира заново, дитя, - продолжила старшая жена моего отца, но в этот раз неуверенно, в ее голосе больше не было ни радости, ни гордости, лишь долг.

Ритуал нужно завершить до конца. Это была не только моя свадьба, но и свадьба нашего повелителя. - Ты перестанешь быть дочерью и станешь женой. Родители тебя не забудут, как и ты не забудешь их, но отныне на первом месте у тебя будет другая семья. Семья твоего мужа. - Она вздохнула, кивнув моим сестрам, чтобы те принимались за дело. Но они продолжали разглядывать три уродливых шрама, что проходили от бровей, сползая на веки, щеки и заканчиваясь на подбородке. Они была сморщенными и уродливыми. Кожа вокруг них была тонкой и чувствительной. Она была похожа на кожу древней старухи. А серебряные волосы лишь подтверждали это.

Матушка смотрела на меня с сожалением, будто бы она что-то могла исправить, но не сумела. Я бы хотела улыбнуться, успокаивая ее, она привыкла к моему лицу и не страшилась этого увечья. Но вот другие... Мне было жаль пугать, они итак шокированы внешностью той, что всегда была скрыта под вуалью. А от улыбки шрамы растягивали, становясь еще уродливее. Я опустила голову, пытаясь закрыть короткими волосами свое лицо.

Старшая жена моего отца шикнула на сестер, заставляя их приниматься за работу, и лишь тогда весь шатер вдруг опомнился. Голоса вновь завели радостную песнь. А девушки зажгли благовония, другие засуетились, подготавливая свадебный наряд.

Сейчас кто-то из них должен поведать мне историю о том, как Солнце встретил Луну. Ее я знала, словно молитву. Ее читали при мне много раз, и я сама читала ее своим сестрам в день свадьбы. Все приклонялись пред любовью великого воинаи Луноликой госпожи. Но слушать ее сегодня мне совсем не хотелось, ведь в моей собственной истории, я не обретала любовь, а лишь ее теряла.

Я прикрыла глаза, позволяя сестрам и другим женщинам украшать меня к свадьбе, и погрузилась в рассказ, что тихо шептали девушки. «В те дни, когда Вечные пески еще не освещало солнце. Мир был поглощен тьмой, где властвовали джинны. Они сжигали дома и деревья, превращали воду в песок. Воровали наших детей и растили их как себе подобных. А самых прекрасных дев забирали в свои гаремы. Не было никому от них покоя. Но одинокий странник скитался по пустыне много лет, избавляя людской народ от тирании джиннов. Но, несмотря на все его подвиги, не мог он найти свое утешение. Ведь когда-то давно джинны обманули его, украв его сердце. Шел он по пустыне долгие годы, что его ноги были сбиты в кровь, а руки уже с трудом держали тяжелый меч, окропленный кровью демонов. Но странник шагал вперед, не останавливаясь. Вели его звезды по пути судьбы во дворец, где правил король всех демоном. Самый безжалостный и кровожадный из них. В его темнице томились дети, украденные из колыбелей матерей. В тесных клетках рыдали невинные девы, которых утащили из родных шатров. Всем злой король нес лишь горе и печали, казалось, что он бесстрашен и неуязвим. Ведь джинны есть стихия, дети огня и ветра, что не ведают любви и совести. Они забирают все, что пожелают их темные сердца. Так и у странника они отняли сердце, желая сделать его таким, какими были они сами. Жестокими и бесчувственными. Но звезды, уставшие от бесчинства детей магии, показали страннику лазейку, чтобы обхитрить злобных демонов.

Добравшись до дворца, отважный путник ловко прошел через все преграды, миновал стражу из гулий и ифритов, добравшись до самого сокровенного места дворца личных покоев злого короля. Не прост и опасен был его путь, и не суждено было ему вернуться живым. Но он на это и не рассчитывал, желая лишь одного, вернуть свое сердце и умереть, как человек, забрав с собой в загробный мир короля-джинна.

Пробравшись внутрь спальни джинна, он спрятался, затаился, дожидаясь, когда наступит время сна. Злой король уснет, а странник развеет над ним звездную пыль, лишив джинна его магических сил. Станет демон человеком, потеряв свое бессмертие. Черное сердце вновь забьется в его груди, обрекая на страшные муки. Джинны не знают о проблемах людей: о боли, о грусти, о печали. Их сердца подобно граненым алмазам, каменные и бесчувственные. Лишь обретя человеческое сердце, сумеет джинн понять, какие беды он принес в этот мир.

Ждал странник долго, казалось, день прошел, второй. А злого короля все не было в его покоях. Странник вышел из своего убежища, осмотрев королевские хоромы. Но взгляд его упал на девушку с волосами цвета серебра, что ниспадали по ее хрупким плечам, закрывая спину. Сидела она на коленях пред окном, что отрывало ее очам звездное небо. Глаза ее свинцовые смотрели на мир с древней печалью, что терзала ее душу многие годы. Подошел к ней странник осторожно, будто не веря своим глазам. Кожа ее была белая, словно молоко. Казалась она наваждением, призраком, что привиделся его усталому глазу. Девушка не слышала его шагов, не ведала, что в комнате она сидела не одна. Лик ее был скрыт под легкой шелковой вуалью, а белое платье развивалось от дуновений ветров. Долго она сидела, смотря в небо, а странник не мог оторвать глаз от нее.

Прошла еще ночь, и под утро явился злой король с новой добычей. Странник тут же спрятался за дверью, лишь через щель, наблюдая за ним. Джинн подозвал к себе деву, злобно ухмыльнувшись, и приказал ей развлечь его. Девушка не посмела ослушаться его, как и никто другой из людского племени. Завела она свою песнь, развлекая демона, и голос ее пропитанный горечью и тоской донесся о ушей странника. Стоял он завороженный прекрасной девой, и казалось, что мир вдруг вновь стал радовать его. Но чудную ту песню прервал злой король, рыкнув, что ему скучно. Ударил он девушку хлыстом, сбивая ее с ног, и засмеялся. Рухнула несчастная на пол и слезы потекли с ее щек, превращаясь в хрусталь.

Но джинна лишь веселила ее беспомощность. Вновь он взмахнул хлыстом, рассекая воздух, но этот удар пришелся не на юную деву, а на странника, что закрыл ее своей спиной. Разозлился демон, поднявшись с кровати, огненным смерчем закружился по комнате. И лишь в завывании ветра был слышен его презренный смех. "Кто тот глупец, что пробрался в мои покои?!" - завопил джин, все сильнее разгораясь. "А ты не помнишь того, чье сердце ты украл, злодей!" - крикнул ему в ответ странник, заслоняя своим могучим телом девушку. "Я похитил много сердец и погубил достаточно жизней. Зачем мне знать ваши имена? - загоготал демон, кружась над странником. - Ты явился сюда без приглашения, и будешь за это наказан". Замахнулся джинн, стараясь сбить нежеланного гостя с ног. Но обнажил странник свой меч, окропленный кровью демонов и закаленный звездами, и началась битва добра и зла.

Время шло, но ни странник, ни демон, не могли одержать эту победу. Лишь хрупкая девушка сидела в сторонке, наблюдая за ними, не в силах помочь. Посмотрела она вновь в небо, где сияли звезды, будто прощаясь с ними. Слезы ее текли по щекам, превращаясь в кристаллики, что сверкали, будто маленькие звездочки. Собрала она их в свою ладошку, раздавила в руке, превращая их в песок, и кинула демону в глаза. И пошатнулся демон в этой битве, давая шанс своему сопернику, и странник мешкать не стал. Развеял он звездную пыль над королем джиннов, что тот схватился за сердце, что превращалось в человеческое. И обрушились на джинна все его злодеяния, все то горе, что он причинил, заставляя ощущать страшную боль. Не выдержал злой король, превращаясь в чистую стихию, в ветер и огонь, и исчез навсегда. Теперь девушка была свободна, как и весь людской народ, лишь только странник так и не сумел вернуть свое сердце. Ведь только джинны знали, где было оно спрятано.

«Ты победил, - сказала дева, поднявшись на ноги. - Так отчего же ты печален» - спросила она, заглянув в его глаза. "Мое сердце украли джинны, подло меня обманув. Я шел, чтобы забрать его, но так и не сумел» - печально ответил он. «Не отчаивайся, - промолвила дева. - Ты спас меня, и я в долгу пред тобой. Я не ведаю, где храниться твое сердце, но я могу подарить тебе свое. Возьми его, и пусть оно будет наградой за мое спасение». «Нет, - ответил странник, - я поступить так не могу». «Тогда, - сказала дева. - Возьми меня в жены, и пусть сердце у нас будет общим. Одно на двоих, как две половины одного целого». На этот раз странник согласился, уведя деву подальше от дворца джиннов.

Так и началось их странствие по пути судьбы, связав их жизни узами, что прочнее алмаза. Отныне сердца их бились в груди в унисон, как одно целое"

Глава 2.2

- У каждого из нас есть сердце, дитя, но оно пусто. И лишь любовь способна заполнить эту пустоту. Любовь одна на двоих, что связывает невидимой нитью и ведет через тьму прямиком к свету, - молвила какая-то из жен моего отца, но голос ее звучал в моих ушах отстраненно. - Как Луноликая госпожа ты принесешь успокоение и мир своему супругу, а он, как Лучезарный воин будет уважать и защищать тебя.

Я не различала голоса, что шептал мне на ухо эти слова. Весь мир вокруг меня слился воедино, сузившись до выхода из шатра, что с рассветом поведет меня к супругу. Путь, усеянный золотом, тот по которому мечтает пройтись каждая девушка, ведущий к счастью и любви. Мое сердце встрепенулось в груди и вновь погрустнело. Я думала о любви и счастье и о пути, что, казалось, должен был вести меня не в ту сторону. Не к будущему супругу и повелителю, а в пустыню, туда, где земля соприкасается с небом. Но мысли мои и желания были неважны и бессмысленны.

Я посмотрела в глаза своей матушки, которая не скрывала печали. Она наряжала меня, провожая в последний путь. Сестры рядом со мной завязывали ленты на платье, а старшие жены надевали украшения. Другие женщины пели, что от их голосов, кажется, проснулся весь Сайф, даже древние джинны стряхнули с себя песок, не в силах уснуть от громких радостных гимнов. Весь мир теперь знал. Сегодня свадьба повелителя.

Но, несмотря на всю эту радость, в шатре витало что-то тяжелое. Я ощущала на себе недобрые взгляды, что казалось, оставляли черные отметины на моей душе. Чувствовала, как эти женщины недовольны и разочарованы той, кому суждено стать королевой Вечных песков. У каждой из них были дочери или сестры, что были намного краше меня. Быть может, и по другим качествам они были достойней. И оттого, собравшихся женщин, огорчал и злил выбор повелителя. Я и сама не понимала этого: почему мастер Хафсар пришел просить руки дочери простого кочевника. Мурашки пробежались по коже, и я вздрогнула.

Матушка аккуратно погладила меня по руке, и наконец, надела на голову венец, вновь закрыв мой лик вуалью. От этого мне стало намного легче. Никто больше не видел страшного увечья, и это придавало мне сил и успокоения. Я не снимала покрывала прежде. Только мама видела мое лицо, даже отец не желал видеть безобразную дочь, лишь слышать. В прочем, как и все остальные. Кажется, мой голос подходил для того, чтобы рассказывать истории, что случались с нашим племенем за долгие годы странствия, и для гимнов, что восхваляли Лучезарного воина и Луноликую госпожу. Этого мне хватало, и я никогда не задумывалась о том, что будет, когда покрывало спадет с моего лица.

Солнце медленно поднималось. Первые лучи уже показались из-за горизонта, о чем сообщил звон утреннего колокола. Мое сердце забилось еще быстрее. Радостные крики стали громче. А моя матушка все бледнее. С седьмым колоколом я должна была выйти из шатра, направившись вперед, по золотому пути, пройдя через главную улицу Сайфа, в конце которой меня ждал повелитель.

Я была облачена в наряд невесты, расшитый серебряными нитями и бисером, что отливал перламутром, как драгоценный жемчуг. Пояс платья оказался тяжелым, серебряным, что был, застегнут на талии, словно хомут на шее строптивого верблюда. Вуаль моя была выполненной из тонкого полупрозрачного шелка, позволяя мне видеть все ясно, словно ее и не было. Платье было расправлено. Все традиции соблюдены. Мне прочли слова прощания и открыли полы шатра.

Предо мной предстал Сайф, освещаемый сонными лучами рассвета. Оранжевый диск солнца медленно прогонял тьму с просторов Вечных песков, окрашивая небо в красные тона. Словно тысяча факелов зажглось в небесах, пылая жарким огнем. Там, где восходило солнце, стоял мой будущий супруг, облаченный в золотые одежды.Я оглянулась, встретившись взглядом с матушкой, что робко мне кивнула, а затем и с самой Луноликой госпожой. Свет ее теперь был блеклым, стараясь не затмевать своего супруга, она покорно уходила в сторону, уводя за собой тьму. Когда-то и она была на моем месте, но теперь настал мой черед.

Я сделала один шаг вперед, рассматривая, как солнце поднималось над городом. Мои босые ноги ступали по холодной дороге, остывшей за время ночи. Под своими ступнями я ощущала крупицы песка и металла, что выстилали путь до алтаря. Женщины, выстроившиеся в коридор, что именовался золотым путем, кидали к моим ногам золотые монеты, обещая мне счастье и любовь, что не разрушить временем. За мной следовали другие женщины, те, что помогали мне совершить предсвадебный ритуал и давали наставления. Все они провожали меня к повелителю, что с каждым шагом становился все ближе.

Мое платье было белое, точно сотворенное из молока. Это было нашей традицией. Белый - цвет смерти, невинности и света. А свадебное платье тоже было смертным саваном. Невест наряжали в белое, как умерших людей, закрывали им лица вуалями и провожали в последний путь. В день свадьбы невеста была покойницей, она умирала для своей семьи, умирала, как дочь, как дитя. Но тут же воскресала для мужа, для другой семьи, становясь ее частью. Отныне она больше не девочка, а женщина, жена и мать.

Я опустила голову ниже, понимая, что покидаю племя Альг-Нур-Эфир навсегда. Все вокруг наполнялось радостью, песнями, криками, танцами. Все вокруг были заворожены красотой королевской свадьбы. А я... Я взглянула с уверенностью на своего супруга, того, кого одобрил мой отец, посчитав его достойным человеком, и тем, кто сможет привести меня счастью. Мои глаза пытались рассмотреть черты его лица. Строгие, как и полагалось любому правителю. Он стоял, расставив ноги на ширину плеч, а руки сложил за спину. Его карие глаза внимательно наблюдали за тем, как я шагала по золотому пути, отмечая каждый шаг и сомнение. Казалось, он видел все, о чем я сейчас думала, как и видел то, что я обернулась назад прежде, чем ступить на путь, усеянный золотом. Локоны его были цвета каштанов, словно львиная грива они слегка завивались на концах. Его волосы, как и мои, доставали лишь до подбородка.

Что будет этим вечером, когда мой муж снимет с меня вуаль, увидев лик той, на ком женился. Его предупреждали о том, что я некрасива. Что лицо мое в шрамах, а волосы поседели раньше срока.

Отец часто говорил матушке, что я не создана для брака лишь оттого, что он страшится за меня. Ведь какой мужчина сможет полюбить безобразную жену. Быть может, в начале, это будет казаться мелочью, но потом... Такая жена позор для любого мужа. Ее не показать, не вывести на рынок. Судьба ее сидеть в шатре, и не позорить своего супруга. Она, как хромой верблюд, не годный для скачки. Таких верблюдов принято убивать, оставляя их туши на корм пустынным львам, в благодарность за защиту от демонов. Быть может, именно поэтому мне встретился могучий лев той ночью. Быть может, он пришел меня забрать, чтобы уберечь сына Лучезарного воина от огромной ошибки. Но я не явилась на встречу. Мастер Хафсар, прибывший эмиссар повелителя, спас меня от этой участи. И теперь он смотрелпред собой с гордостью и уверенностью, стоя за спиной повелителя, взирая на меня довольным взглядом оливковых глаз. Сейчас он меньше походил на дикого зверя, но все же этот мужчина нагонял на меня страх.

Золотой путь закончился, я подошла к алтарю, где стоял мой будущий супруг, держа в руках серебряную корону, предназначенную для меня. Не опуская головы, я присела пред алтарем и своим будущим мужем на колени, преклоняясь пред его властью и силой. В городе наступила тишина. Свадебный обряд начался, и каждый хотел услышать то, как повелитель Вечных песков возьмет в жены дочь кочевников, назвав ее своей королевой.

Солнечный диск уже поднялся из-за горизонта, наблюдая за церемонией. Луноликая госпожа находилась позади, и я не могла лицезреть ее спокойную красоту. Внутри меня разгоралась тревога, разносясь по телу вместе с кровью. Пальцы дрожали толи от страха, толи от холода. Сегодня я была покойницей, той, которой нет пути назад. Она не может обернуться, ведь глаза ее видят лишь белый свет. Она не может убежать, ведь ее ноги не ходят. Она не может закричать, ведь ее голос забрали духи. Она смотрит вперед, туда, где широко открыты врата новой жизни, к перерождению.

Глаза мои видели пред собой лишь повелителя. Будущее, что вело к тому, о чем все говорили. К счастью, любви и семье. Я выйду замуж за короля пустыни, став лучшей женой, о которой он мог лишь мечтать. Как когда-то госпожа Луна усмирила мощь Солнца своей мудростью и добротой. Она полюбила жестокого воина Вечных песков, сумев разглядеть в нем добро. Так и я, ее верная дочь, пойду по пути небесной матери, как и все женщины до меня. Я приму власть своего супруга, позволив ему вести меня по тропе судьбы.

Мне очень хотелось обернуться, найдя взглядом госпожу и маму, взглянув на них лишь раз. На миг и снова отвернуться, приняв участь жены. Но я была невестой и не могла нарушить традиции пред лицом всех гостей праздника. Пред мужем, что доверился мне. Пред отцом, что поклялся в моей мудрости. Пред Лучезарным воином, что взирал на меня с небес. Я стояла на коленях, слушая, как мастер Хафсар читает слова свадебного договора.

- Под светом Лучезарного воина, пред ликом жены его, госпожи Луны, в присутствии звезд, клянешься ли ты Хааким, властитель Вечных песков, сын великого Солнца, хранить и почитать Раяну, кочевницу племени Альг-Нур-Эфир и дочь пустыни. Повелитель немного склонил голову, чтобы взглянуть на меня, и его грозный голос пронесся через весь Сайф:

- Клянусь!

- При свете Луны и Солнца, и во тьме, в которой не видно звезд. При трудностях и печалях будет ли дочь твоя, Раяна, хорошей женой. Клянешься ли ты, как отец ее, что будет она почитать и уважать супруга своего, как уважала бы тебя, родного отца, и подчиняться его воле, как подчинялась бы твоей воле.

Отец выступил вперед, прокричав на всю площадь:

- Клянусь!

Мастер Хафсар одобрительно улыбнулся, взяв брачные браслеты с подноса, что держали юные помощники, и скрепил их на наших запястьях, словно кандалы. Я посмотрела на свою руку, разглядывая широкий серебряный браслет, и подняла голову, взглянув на своего супруга. Хааким, владыка бескрайней пустыни, отныне был моим мужем, и брак наш был заключен при свете солнца, луны и звезд, при тысяче свидетелей, перед кочевниками и горожанами. И никто не мог оспорить этот брак. Даже если бы Лучезарный воин ступил на землю, а луна больше не светила в ночи.

Я, наконец, повернула голову, чтобы посмотреть на госпожу Луну. Она все также светила, скрывая звездной вуалью свое лицо. Теперь небо освещало солнце, и звезды почти все потухли, распрощавшись до следующей ночи. Я печально вздохнула, переведя взор на матушку, чье лицо озаряла улыбка, а слезы текли по щекам. Все думали, что рыдает она от счастья, но лишь я знала, что она скорбит по моей судьбе, оплакивая потерянную дочь. Я еще жива. В моей груди билось сердце, вот только, я больше никогда не буду ее Раяной. Нас разлучат. Караван отца последует дальше, а я останусь здесь, прикованная к Сайфу на долгие годы.

- Жена моя, - промолвил повелитель, протягивая мне руку, чтобы я смогла подняться с колен. - Доверяешь ли ты мне вести тебя по тропе судьбы сквозь горести и печали, счастье и любовь, свет и тьму.

- Доверяю, - уверенно сказала я, положив свою ладонь на его, чувствуя, как сковывалось мое сердце. Как горячие ветра пустыни завывали далеко-далеко, умоляя меня остановиться. Я слышала их плач, плач своей земли, которая отныне была для меня закрыта. И крик пустынного сокола, что сложил крылья, камнем падая вниз.

Я подала руку своему супругу и поднялась на ноги, признавая наш союз действительный. Я добровольно отдала свою судьбу в его руки. Обряд был завершен. Народ возликовал. Песни и крики вновь разнеслись над Сайфом, но лишь я узрела перемену вокруг.Весь окружающий нас мир вдруг наполнился свинцовой тяжестью. Тьмой, что когтистыми лапами заползала в душу, вырывая оттуда доброту. Я сжалась, придвинувшись ближе к супругу, и словила его обеспокоенный взгляд. Карие очи Хаакима глядели на все с настороженностью, а строгие черты лица стали еще грубее. Король Вечных песков был едва ли старше моих братьев, но мудрость и спокойствие, застывшие в его глазах, прибавляли мастеру Хаакиму тысячу лет к его настоящему возрасту.

Подобно опытному воину мой муж прошелся недоверчивым взглядом по толпе, выискивая источники зла. Его тело напряглось, приготовившись к бою, и повелитель заслонил меня своей спиной.

Внезапно радость и счастье в толпе утихли. Это произошло в одно кроткое мгновение, будто невидимая сила лишила дара речи всех собравшихся на празднике. Небеса, откуда светил Лучезарный воин, заволокло тучами, какие бывают только в сезоны дождей. Но сейчас было не их время. Однако могучие черные облака заслоняли солнце подобно плотному покрывалу, что ночная мгла вновь расстелилась по землям пустыни, погрузив мир во тьму. Люди вертели головами, не понимая, что произошло. Женщины притянули к себе детей, а мужчины настороженно осматривались по странам. Холодный ветер подул с запада, закружив в танце песчинки, принесенные с пустыни. Я слышала завывание ветра и тихий злобный смех, что раздавался в нем. Солнце больше не освещало наш путь, лишь Луноликая госпожа светила мягким светом, не давая миру погрузиться в сплошную тьму. Я взглянула на милостивую богиню, опустившись пред ней на колени, и взмолилась о помощи. Мой муж удостоил меня одним кротким взглядом, и тут же обнажил клинок, что сверкнул серебром металла.

- Тебе это не поможет, сын Солнца, - засмеялся голос, слышимый в завывании ветров. - Ты слаб, как и твой передок, - эхом разнеслось по ветрам, донося ужасный хохот до ушей каждого кочевника и горожанина.

Я вскинула голову, посмотрев вперед. Лицо мое скрывала полупрозрачная вуаль, что льнула к коже от порывов ветра, но я продолжала вглядываться в ветра, принесенные с запада, уже точно зная, что должна увидеть.

- ЭТО ДЖИННЫ!!! - вдруг завопили люди из толпы, поднимая панику.

Глава 2.3

Грозный пустынный ветер взметнулся еще сильнее, срывая вверх свадебные украшения и заглушая людские голоса. Небеса были закрыты непроглядными иссиня-черными тучами, словно крылья огромного ворона. Они расстилались над Сайфом, кружась в небе, подобно облачному смерчу. Город озарила яркая вспышка молнии, а за ней раздался раскатистый смех джинна. Женщины хватали детей, унося их подольше от бури, а мужчины выстроившись в ряд, обнажили свои клинки, чтобы дать бой демонам. Никому из них прежде не приходилось встречаться лицом к лицу со злобными демонами, иначе бы они знали, что простой металл их не одолеет. От них не спрятаться и не убежать. Они возьмут то, что хотят и уйдут сами.

- Тебе лучше укрыться во дворце, жена, - резко бросил повелитель, его взгляд тоже был устремлен в ветер, словно он уже заметил то, что явилось на нашу свадьбу.

- Я не брошу тебя, - уверенно отчеканила я, поднимаясь с колен на ноги, - я буду с тобой до конца, как и пообещал мой отец.

Всполохи пламени, что подогревали мою душу, взметнулись ввысь, разгоревшись жарче. Я заглянула в глаза своего супруга со всей той страстью, на которую только была способна. Моего взгляда он не видел, но должен быть его ощутить. Джинны встречались в наших краях редко, и вскоре все они стали лишь легендами, придуманными для маленьких детей. Некогда могущественные создания, что повелевали четырьмя стихиями, забылись, превратившись в сказки. Матушка говорила, что придет день, и джинны восстанут, напомнив о былой мощи, и вернут беспросветную тьму на просторы Вечных песков.

Мой муж был сыном Лучезарного воина, того, кто тысячу лет назад победил злого короля и озарил мир своим сиянием. А я была посланницей Луноликой госпожи, первой жены злого короля, небесной матери, что, несмотря на то горе, что причинили ей джинны, всегда принимала их, позволяя вылезать из нор хотя бы ночью. Быть может, именно поэтому тучи закрыли лишь одну половину неба. Ту, с которой светило солнце, оставив луну сиять. И они выслушают меня, как преемницу Луноликой девы.

Супруг немного помялся, будто бы мысленно спорил сам с собой, и лишь затем промолвил:

- Ты храбра, Раяна, как мне и рассказывали. Ты достойна называться моей супругой и королевой Вечных песков. Возьми эту корону, жена моя, и носи ее с достоинством. Несмотря ни на что отныне ты королева, моя супруга пред лицом луны, звезд и солнца. Не забывай этого.

Повелитель протянул мне серебряную корону, что была похожа на россыпь сверкающих звезд, а посередине сиял перламутром месяц. Корона, что носили все королевы пустыни. Когда-то она принадлежали матери мастера Хаакима, а теперь ей суждено увенчать мою голову. Прекрасная, словно день, она бы украсила любую девушку, что жила на просторах Вечных песков. Но на мне, казалось, она бы смотрелась нелепо.

- Надень ее, Раяна, - промолвил мой супруг, и голос его чуть смягчился. – Это наша свадьба, луна моя. Мы не дадим злобным демонам испортить этот праздник.

Я недоверчиво осмотрелась вокруг, на толпы людей, что противостояли порывам ветра. На черные тучи, скрывавшие Лучезарного воина. На мою матушку, что тихо молилась, стоя рядом с мужчинами. В глазах ее не было ни страха, ни горечи, она была уверенна в том, что произойдет. Пелена будущего вновь открыла для нее завесу, показав то, что уготовано судьбой. Порою можно было изменить свою тропу жизни, но когда-то свернуть с нее было невозможно, и оставалось лишь одно: молиться, чтобы после ночи вновь наступило утро.

Мои руки беспомощно опустились, а взгляд вновь устремился в порывистый ветер, что поднимал в воздух золотой песок, кружа его в танце. Джинны резвились, показывая всю мощь своей стихии. Их надменные и презренные голоса слышались в каждом порыве ветра. Их проклятия шептал песок. Их ненависть сверкала молниями. А глумливый смех отражался в раскатах грома. Они явились в день моей свадьбы, очернив столь благословенный день. Быть может, это была кара за неисполненную клятву, что дал отец моей матери. Быть может, это я накликала на нас беду, ведь не искренне желала исполнить волю отца и стать женой повелителя. Быть может, виной тому было проклятие, что забирало в свои лапы жизни наших дочерей, отнимая то, что всего дороже.

Пред ликом госпожи Луны и по желанию моего супруга, я водрузила серебряную корону пустыни на свою голову, и не один джинн не сумел этому помешать. Отныне я была королевой, владычицей Вечных песков и женой повелителя, сына Лучезарного воина. Я уверенно стояла за спиной своего супруга, что с диким и предвкушающим взглядом всматривался в бурю, ожидая незваного гостя, чтобы вонзить в его тело копье. Но я нежно провела рукой по плечу Хаакима, заставляя его опустить оружие. Он и сам понимал: джинны бессмертны, подобно четырем стихиям, они не ведают конца, не знают боли. Их невозможно ранить даже самым острым мечом, что выкован из серебряного металла, что прочнее алмаза и легче пера. Клинок, способный поразить демона, должен был быть окроплен кровью его братьев и закален звездами. У Лучезарного воина когда-то был такой клинок, что теперь пропал бесследно, потерявшись во времени.

- Что тебе нужно!? - грозно прокричал повелитель, опуская свой меч. Острие со звоном коснулось земли, и мой муж вскинул подбородок, не страшась того, кто явился из недр земли. Я тоже держалась уверенно, не давая позорить имя своего супруга пред незваными гостями. Жена во всем должна следовать за мужем и принимать его сторону, несмотря на страх.

Ветер закружился вокруг нас, словно обволакивая своими потоками. Джинны отстраивали стену, отгораживая нас двоих от окружающего мира.

- Ты сын предателя, - шептали голоса в ветре, завывая подобно шакалам в ночи. – Ты поплатишься. Проклятие заберет то, что наше по праву. Ты знаешь свое проклятие.

Они шептали эти слова снова и снова, повторяя их подобно молитве. Я приблизилась к мужу, легонько коснувшись пальцами его ладони, и сжала ее, пытаясь успокоиться. Хааким вздрогнул, будто не ожидая от меня прикосновений, но сжал мою руку в ответ. Его кожа была теплой и грубой, словно утренний песок. Но касание его было мягким, подобно лепесткам шафрана. Оно дарило спокойствие и уверенность. Мы были мужем и женой, и нам было суждено стоять рядом пред ликом всех трудностей.

Я вскинула голову, всматриваясь в стену, сотворенную джиннами, выглядывая там лишь одно: глаза злого короля, что который привел в Сайф армию демонов. Казалось, он смотрел на всех сквозь пелену ветра и глумился над людьми, что пытались противостоять ему. Он явился сюда с одной лишь целью: поквитаться за то, что случилось тысячу лет назад. Подобно Лучезарному воину, что развеял звездную пыль над древним королем, новый властелин джиннов поднимал в воздух золотой песок, засыпая им могучий город и всех его жителей. Песчинки попадали в глаза и носы, лишая зрения и дыхания воинов. Они терялись, бросая мечи, и падали замертво на землю. А джинны смеялись, лишь забавляясь от людской слабости. Их смех отражался эхом в моих ушах, что хотелось рухнуть на землю и больше ничего не слышать. Я замотала головой, прогоняя эти звуки, но будто насмехаясь надо мной, они лишь усилились. Сердце забилось где-то в желудке, скатившись туда от страха. Но я уверенно шагнула вперед, не отпуская руки своего мужа. Злой король, смотрящий на все невидимыми глазами, встрепенулся, удивившись, что кому-то под силу различить его незримый облик.

Быть может, моему людскому взгляду трудно разглядеть джинна, но вот дар Луноликой госпожи видел намного больше.

Мой супруг легонько дернул меня за руку, желая остановить от глупой ошибки, защитить, как только что поклялся. Но я лишь взглянула на него, грустно улыбнувшись, и вновь обернулась лицом к злому королю, что с любопытством взирал на меня из-за песчаного ветра. Его ярко-фиолетовые глаза сверкали, подобно звездному небу, и казалось, что его очи были созданы из ночных небес. Они смотрели на меня заинтригованно, точно я была маленькой песчанкой, загнанной в угол. Король лишь наблюдал за тем, как я попытаюсь спастись.

Отпустив руку мужа, сделала еще один шаг вперед, отдавая себя на растерзание демонам. Но ветряные потоки, вскружившие песок, что забирали людские жизни, расступались предо мной, будто не желая навредить. Без сомнений шагая вперед, смотрела бесстрастным взглядом на того, кто явился из недр земли. Я видела пред собой его - могущественного короля всех джиннов, что буйствовали на просторах Вечных песков - и собиралась заключить с ним сделку.

Глава 3.1

Мои ноги хотели превратиться в деревья, пустив корни вниз на много лье, лишь бы только не делать того, что задумано. Но они продолжали идти вперед, с трудом передвигаясь по холодному песку. И, наконец, остановились пред ликом короля всех джинов.

Я склонила голову, показывая свое уважение, опустилась на колени, словно он был моим господином, и поцеловала подол его платья. Быть может, он привык, что люди его боготворили. Быть может, для него я была лишь забавной игрушкой. Но джинн положил свою холодную лапу на мою голову, подобно любящему отцу, и ласково промолвил:

- Кажется, тебя нарекли королевой, дитя. А королевы не кланяются врагам, что пришли забрать жизни их народа. Встань же с колен и взгляни мне в глаза, как полагается жене сына Лучезарного воина, великого и могущественного...

В устах его имя божества звучало подобно шутке. Он произносил его медленно, пропитывая презрением каждый звук. Его речь была мягкой и ласковой, будто он не молвил, а плел мудреное кружево. Нити его - ложь и обман, а крючки - улыбки и добрые взгляды. И приглядевшись, сумеешь узреть, что это кружево охотничьи путы, из которых не выбраться. Но все же я поднялась с колен на ноги, взглянув в его глаза без страха и печали, уверенно, точно не боялась совсем. Точно мое тело не сотрясалось от ужаса. А сердце не замирало в груди, забывая о том, что должно биться. Я стояла ровно, стараясь подражать своей матушке, представляя, что она стоит за моей спиной, нашептывая слова оберега.

Джинн, будто читая мои мысли, улыбнулся. Его темно-фиолетовые глаза сверкнули тысячью звезд, что он похитил с неба, и вмиг стали обычными. Подобно человеку злой король приобретал плоть, отрекаясь от своей настоящей сущности. Сын ветров и огня, чье сердце было прочнее алмаза, не знающий смерти и сострадания. Он стоял прямо пред моими очами во всем схожий с человеческим мужем. Кожа медового цвета, закаленная солнечными лучами. Короткие локоны, отливающие бронзой. Несколько прядей падали на лоб, чуть закрывая рисунки колючих ветвей, что будто корона сползали с его висков вниз на скулы. И лишь глаза джинна оставались прежними, темно-синими, каким бывает небо в самую темную ночь.

Я не позволила себе отшатнуться от того, как злой король вскинул когтистую лапу, что на моих глазах преобразилась, и стала человеческой. С этого момента предо мной стоял мужчина, похожий на любого кочевника из моего племени. Высокий и выносливый, закаленный пустынными ветрами и жаром Лучезарного воина. От него пахло песком и мылом, что варили жены моего отца. От него веяло легким ароматом дома.

- Зачем ты возжелала меня видеть, королева Вечных песков? - пророкотал джинн, устало переведя взгляд за мою спину, туда, где его злобное племя губило мой народ. - Пришла ко мне по зову сердца или по собственной глупости?Просить, чтобы я ушел с миром, усмирив своих демонов? Или ты явилась, чтобы просить за себя?

Его нечеловеческие очи вновь сверкнули, точно кошачьи, а тонкие губы медленно растянулись в обещающей улыбке. Я сглотнула вязкую слюну и на выдохе спокойно промолвила:

- Мое имя Раяна, уважаемый владыка джиннов. Я посланница Луноликой госпожи, матери небес и магии, жены вашего короля...

- Мне известно, кто ты, дитя, и кем являешься, - тихо перебил злой король, без интереса наблюдая за битвой. - Я спросил, о том, по какой причине ты пришла ко мне. Ответь, чего ты хочешь, королева Раяна, посланница Луноликой девы и дочь пустыни? - Голос его лился теплой песнью на мой слух и, обволакивая подобно теплому ветру, завораживал своей магией, что мир вокруг сводился лишь до его губ, что молвили столь сладко.

Его магия не была похожа на ту, что я видела прежде. Эта была слишком мягкой, словно перышко дивной птицы, такая же красочная и легкая. Она обещала ложную заботу и тепло, завлекая в свою ловушку. Джинны знали, как совладать с людьми. Их речи всегда были сладкими, а улыбки добрыми, что не каждому удавалось разглядеть их истинную суть. Злую и жестокую.

Мои слова будто застряли в горле, превратившись в песчинки, что улетали при легком дуновении ветерка, исчезая в пустыне навсегда. Я стояла пред джинном, словно малое дитя, что заворожено, смотрело на желанную игрушку. Злой король пытался пленить меня своей магией, запутать во лжи и лишить рассудка. Я не могла отвести от него взгляда, точно он был божеством, единственным во всем мире и я любила его, как отца, брата и мужа, готовая отдать свою жизнь в его руки, без всякого сомнения. Не посмев отступить назад, прогоняя с глаз его морок, я стояла, пристально глядя в темные глаза джинна, не позволяя окутывать себя магией, которой с каждой секундой было сложнее сопротивляться.

- От имени Луноликой и от всего людского племени я, Раяна, пришла заключить с тобой, король джиннов, сделку, - промолвила я, чуть подняв голову. Мое нутро обожгло пламенем его магии, и его путы рвались, словно старые нитки. Джинн распускал свои сети сильнее и сильнее, стараясь завоевать мое сердце, как, верно, поступал уже тысячу раз. Людское племя не ведало, на что были способны злобные демоны, они были ослеплены магией и с легкостью заключали сделки, что стоили им душ. Его магия все больше окутывала мое сердце, и оно жалобно молило о любви, о джинне столь прекрасном, что даже лучистому солнцу не удалось бы затмить его красоты. В глазах моих он был божеством, подобно Луноликой деве. А магия его лилась, как звездный свет сквозь кромешную тьму. Но сила, текущая по моим венам, не позволяла терять головы от дурманящего волшебства демона. И пусть нечетко, словно сквозь дымку, но я все же видела его истинную суть.

- Сделку? - тихо промолвил он, и в его взгляде взметнулись всполохи любопытства, но тут же померкли, сменившись прежней бесцветностью. - То чего я желаю, я получу и без твоей помощи, королева Вечных песков.

Я замерла лишь на мгновение, успокаивая свое сердце, что сильно билось от страха, и тихо промолвила:

- Твое заветное желание, король джиннов, - это отмщение, - прошептала я, что голос мой слился с ветрами, но чуткий слух демона уловил эти слова. - Твое сердце подобно алмазу, не знает ни боли, ни жалости. Но, как и людское, оно не терпит унижения. Лучезарный воин обидел вас, заперев в ночи на долгие тысячелетия. И люди вскоре забыли о джиннах, превратив лишь в страшную сказку. Но вы реальны, как небо и земля, как луна и солнце. Вы дети огня и воздуха, запертые под землей и изнывающие от своей ярости и злобы.

Его лицо исказилось от ненависти, вмиг сбросив с джинна его добрую маску. Он смотрел на меня, улыбаясь звериным оскалом. Лик демона по-прежнему оставался человеческим, но больше не было той магии, что внушала любовь и тепло. Я не стала дожидаться его ответа и продолжила свою речь:

- Вы хотите восстановить былое величие, показать свою мощь, убив короля. Сына того, кто когда-то погубил и вашего владыку. Но разве это вернет вам славу прошлых лет? Разве люди не озвереют от вашего поступка? Мертвым мой супруг превратиться в божество. Его вознесут, как великого воина, что пал, защищая свой народ. И люди пойдут за ним, желая отомстить за смерть своего повелителя.

- Но... - я замолкла, заставляя себя не опускать голову, завершить историю, что начала рассказывать.

- Мне вспоминались наши сказительницы, что плели дивные рассказы из небылиц и истины. В их устах простые слова становились легендами, передавались другим народам по всей пустыне, преодолевали расстояния вместе с кочевниками. Я слушали их истории, сидя у костра вместе с матушкой и сестрами, многие из них я знала наизусть. Но впервые я рассказывала сказку джинну про людей, обращая свои слова в наставление.

Джинн заворожено наблюдал за мной, подобно зверю, что решал, что сделать со своей добычей. Но по глазам его было видно, что решение он принял давно. Демон мог бы с легкостью обратить все мои кости в песок, а сердце - в камень. Но злой король слушал, источая лучи ненависти, как Лучезарный воин дарил народу пустыни тепло. Ее жар, казалось, касался моей души, заставляя ее бояться.

- Но... - поторопил меня демон, сверкнув глазами похожими на звездную ночь.

- Вы хотите не этого, верно? Вы пришли сюда за другим.

Джинн хмыкнул, словно я сказала что-то смешное.

- И зачем же мы пришли, по-твоему, маленькая девочка? - словно змей прошептал джинн, а очи его засверкали в тысячу раз сильнее. Они точно молвили, умоляя меня произнести это вслух, но я медлила, не желая верить.

Джинны были хитры и изворотливы. Они были легки, как ветер и губительны, как огонь. Если бы они желали лишь смерти сына Солнца, то род его прервался бы еще тысячу лет назад. Но что-то оберегало детей Лучезарного воина, позволяя им и дальше править Вечными песками. Значит, демонам нужен был вовсе не властитель пустыни, а нечто иное.

Мое проклятие вступило в силу с рассветом, с того момента, как солнце отмерило мне восемнадцать лет. Проклятие, что отнимало у наших дочерей самое ценное, самое дорогое и важное в жизни...

Для меня это была свобода. Странствия, что подогревали мое сердце подобно яркому костру.

Джинн улыбнулся, так, словно кровожадный убийца обнажил клинок, и прошептал:

- Я слышал о тебе, Раяна, о твоей мудрости и смиренности. Мои джинны говорили, что ты подобна Луноликой деве, нашей госпоже. И лишь, поэтому ты и сумела покорить сердце короля, - он замолк, вновь давая мне время на решение.

Я ведала, чего он хотел, и ощущала, что должна добровольно это сделать. Но моя душа, стремящаяся к странствиям, не давала мне совершить эту ошибку.

- Сделка наша будет проста, королева Вечных песков, - продолжил король, не дождавшись моего ответа. - Ты явилась ко мне, зная то, что отдашь, и точно знала, чего я желаю. Осталось лишь только пересилить себя и обратить сделку в слова.

Я беспомощно опустила плечи, признавая его правоту.

- Мой муж правитель, под властью которого находиться вся бесконечная пустыня. Он повелитель кочевников и горожан. Оазисов и касров. Любимый сын Солнца и Луны, а я отныне его королева. Жена, которую пред ликом своего народа он поклялся защищать. Так вот. Я желаю заключить с вами, демонами, сделку, где ты получишь то, что так жаждешь, но взамен, твои демоны оставят мой народ и более смертей не будет, - отчеканила я, слыша, как в ушах барабанит мое сердце. - Я предлагаю тебе, король ифритов, себя, взамен на людские жизни. Смерть моего супруга тебе не простят, как не простят емупотерю той, кого он только что поклялся защищать.

Поступок мой казался верным и правильным, что должен был уберечь народ пустыни от зла, но еще и освободить мою душу. Быть может, повелитель Хааким стал бы мне хорошим мужем. Быть может я сумела бы его полюбить. Но жить в заточении, не чувствуя свободы, лишенная своей истиной любви я бы не сумела. Каким бы прекрасным не был мой супруг, сколько бы детей у нас с ним не родилось, мое сердце принадлежало воле и бескрайним просторам Вечных песков. Во дворце я бы погибла, как цветок жасмина на выжженной солнцем земле. А так, смерть моя была бы не напрасной, ведь она сохранит людские жизни. И совесть останется чиста. Я обрету свободу, и души, и тела, став одной из звезд в небесах, что освещают людям дорогу в ночи.

Джинн довольно улыбнулся, усмиряя свой гнев. Его взгляд стал безумнее, сверкая предвкушением и дикой жаждой отомстить. Король лишь ждал, когда я закончу, но я уже сказала свое слово.

- Людское доверие он потеряет. Ведь как он сможет защитить от джиннов народ, если ему даже не удалось спасти собственную жену, - промолвил демон, подтверждая мои слова.

Они слетели с его губ, растворившись в ветре, и унеслись далеко, разнося весть о том, что королева Вечных песков добровольно отдала свою судьбу в руки злого короля-джинна.

Ураганы усилились, а злорадный смех демонов пронесся над пустыней устрашающим ветром. От него содрогались барханы, а звезды, казалось, померкли в ночи. Мне хотелось беспомощно рухнуть на землю, зарыдав над своей печальной судьбой. Но там, где сотни демонов поднимали в воздух песок, где шло сражение магии и людей, стояла моя семья. Матушка, что не посмела бы бросить племя в беде. Братья - истинные воины песков не останавливались пред ликом опасности. Сестры и их малыши, которые еще толком не познали жизни. И мой муж, что, не страшась могущественных джиннов, упрямо смотрел вперед, не опуская головы. И я, подобно им не отступлю назад, мой голос дрожать не будет, а сердце с покорностью и смирением примет новую судьбу.

Я осмелилась взглянуть в глаза короля-джинна, что сверкали ярче злат. Узоры на его висках налились серебром, словно людская кожа не выдерживала магической мощи и паутинками трескалась, грозя вот-вот разбить хрупкую оболочку. Но, несмотря на это с губ джинна не сползала улыбка. Сделка еще была не совершена, но он выглядел, как победитель. Глаза его смотрели на мир с еще большим презрением, а рот был искривлен в самодовольной ухмылке. Прекрасный лик юноши-кочевника, что джинн сотворил для меня, безобразно исказился, приобретя злобу и ненависть.

- И ты отдашь свою жизнь за жалкое людское племя? - ядовитым голосом промолвил владыка джиннов. Он недовольно поморщился, скривив нос, будто от отвращения.

- Отдам, - уверенно ответила я, не отводя взгляда. Он играл со мной, издеваясь над моими чувствами. Решение это далось мне нелегко, а оттого на душе становилось грустно.

- А если я убью тебя? Вырву сердце из груди, пока ты будешь еще живой, а затем брошу его под ноги твоего супруга, - говорил джинн, ожидая, что я затрясусь от страха, умоляя его о милости.

Я взглянула в небеса, где скромно светила Луноликая госпожа, смотря на меня с высоты. Когда-то давно она выбрала меня. Выбрала, чтобы я служила ее народу, оберегая его от зла. Она даровала мне все: родителей, свободу и магию, что позволяла мне видеть больше остальных. Те, кто наделен силой, должны защищать тех, кто слаб. Когда-то и госпожа взглянула в лицо джинну, не побоявшись бросить ему вызов, и была вознаграждена. Я же не верила в чудесное спасение, что мой супруг спасет меня от зла, как когда-то Лучезарный воин спас свою жену. Сегодня я стану героем, и про меня будут рассказывать истории у костра наши сказительницы. И я буду жить, пусть не на земле, но в сердцах тех, чьи жизни сумею спасти.

Внутри все сковало прочными цепями, что разрывали мои внутренности, которые обливались кровью. Голова кружилась от страха, а ноги будто исчезли, превратившись в песок. Я не чувствовала, как сжимаются мои пальцы. Не знала, жива ли еще. Не хотела заключать эту сделку, как не хотела идти под венец. Но по воле отца, пред ликом звезд и Луноликой девы, сделала то, что должна. Моя судьба воистину была иная, и женой мне быть не суждено.

Я, молча, опустилась на колени, чувствуя холодной, словно утро, кожей, как слезы скатились по щекам. Все было решено. Однако страх все еще, пронзал тело, не желая мериться с этой участью.

Я закрыла веки, представляя, что нахожусь в своем шатре. Снаружи его расстилалась золотым покрывалом пустыня, что тянулась до самого неба, не имея ни конца, ни края. Рядом со мной сидела матушка, заливаясь мелодичным смехом и сестры, что ткали кружево, напевая радостную песнь. Я слышала, как за стенами шатра скрипели повозки, а мужчины громко обсуждали свои дела. В воздухе пахло анисом и свежими лепешками. А мои братья упражнялись в боях, что лязг мечей был слышен даже в женских шатрах.

- Если на то будет твоя воля, владыка джиннов, то так тому и быть. Но ты не тронешь больше ни одного человека, и моя кровь завершит вражду между нами. И больше от руки джиннов не умрет никто.

- Согласен, - прошептал демон, опускаясь на колени рядом со мной.

Превозмогая себя, я открыла глаза, узрев руины города, что пожирали беспощадные ветра. Великий Сайф, столица всей пустыни, был разрушен, осквернен джиннами и занесен песками. А ведь еще на рассвете он был самым прекрасным городом Вечных песков.

- Я восстановлю Сайф, если ты того желаешь, королева пустыни, - прочитав мои мысли, промолвил джинн, - тебе лишь нужно произнести одно краткое слово, и все вокруг вновь станет таким, каким было вчера.

Тяжелым взглядом я обвела просторы своего мира, прощаясь с ним на века. Даже разрушенным, он был прекрасен, словно, тысяча закатов и рассветов. И если мне удастся сохранить его прежний облик, то о своем решении жалеть я не стану.

- Да будет сделка наша заключена, - проговорила я, уверенно глядя на джинна.

Глава 3.2

Вмиг ветра перестали задувать, больше не сбивали с ног людской народ. Черные грозовые облака больше не метали молнии, становясь светлее. Будто на моих глазах тьма отступала, давая свету править вновь. Джинны, молча, выходили из битвы, легкими ветерками они собирались за спиной своего короля, недовольными взглядами взирая на людское племя, и меня. Ту, что не дала им завершить начатое.

- Сделка. Сделка. Сделка! Зачем. Зачем?.. - слышалось тихое шуршание в ветре.

Джинны кружили вокруг короля, источая все ту же ненависть. Быть может, им и пришлось отступить, пришлось оставить в покое людское племя, но ярость оттого, лишь сильнее разгорелась в их каменных сердцах.

Злой король поднялся на ноги столь быстро, что я и не успела осознать. Он смотрел на все довольным взглядом, словно отныне весь мир вновь принадлежал лишь ему одному. Джинн вздохнул полной грудью, точно желая растянуть это мгновение. Его фиолетовые глаза блаженно щурились, словно впервые за тысячу лет обрели покой.

Я отвернулась в другую сторону, не желая смотреть на то, как ифрит празднует победу над моим народом. Старшая жена отца говорила, что женщина намного мудрее мужчины, лишь оттого, что она слабей. Ее руки не могут держать меча, а тело не способно выдержать долгих сражений. Но кое-что у нее не отнять. Ее ум и хитрость. Подобно воде, которая может принять форму любого кувшина, женщина подстраивается под своего мужчину. Она отдает свою жизнь в его руки, и мужчина радуется ее услужливости, не понимая, что женщина сама дает ему на то позволение. И оттого она обладает еще большей властью. Я успокаивала себя этой мыслью. Ведь я сама пришла на встречу с джинном. Сама предложила ему забрать меня. И это решение, которое я приняла в одиночку. Никто: ни муж, ни отец, ни матушка не приказывали мне сотворить то, что я совершила. Я сама направила свою судьбу иной тропой. Не той, что указали мне звезды.

Джинны шептались, кружась над нашими головами. Пришло их время уходить. Черные тучи развеивались в небе, и скоро солнце вновь засияет над землей.

- Да будет Луноликая свидетельницей нашей клятвы, - прошептал джинн, как-то странно взглянув на небесную деву. Он прошептал эти слова себе под нос, что ветер унес их на много лье в пустыню, где им суждено было затерять. Но я услышала их, и ту грусть и тоску, что тихими нотками отразилась в его голосе. Но до ушей донеслись разъяренные крики моего супруга, что выкрикивал мое имя. Я обернулась на звук, поглядев на повелителя Вечных песков, что мчась вперед, перепрыгивал через городские руины. Ветреная завеса пала, и Хааким видел все, что происходило вокруг. Огромными шагами мой муж преодолевал площадь, что разделяла нас друг от друга. На лице его застыла безумная ярость, неукротимая, словно песчаная буря. Казалось, что достигнув меня, он разорвет на куски злого короля, превратив его тело в миллионы кусочков на радость стервятникам.

Но джинн лишь усмехнулся, громко фыркнув. Для него мой супруг был словно крохотная птичка, что смела напасть на грозного льва. Он забавлялся, глядя на его ярость, и прикоснувшись губами к моему уху, прошептал:

- Я не зверь, королева Раяна. Я не заберу тебя у мужа в день свадьбы, лишив его и тебя, столь прекрасных минут. Веселись. Пой и пей себе на здоровье, ведь день уже тысячу лет принадлежит людям, но вот ночь всегда была царствием моего племени... Я приду за тобой завтра. Ближе к рассвету, чтобы ты успела насладиться жизнью, которую готовил для тебя отец и мать. Но на рассвете ты на века станешь моей.

Слова эти слетели с его губ, обратившись в цепи, что сковали сердце, до боли перетянув его.

- Да будет так, владыка джиннов, - бесстрастно промолвила я, словно вокруг все было так, как прежде.

- Раяна! - выкрикнул вновь мой супруг, останавливаясь в нескольких метрах от меня. Глаза его горели жаркими углями, что разгорались от любого дуновения ветерка. Хааким напрягся, сжимая в руках клинок, готовый в любой момент кинуться в бой. - Не трогай ее, демон! - выплюнул мой муж и стиснул челюсти, что скулы его побелели от усилия. - Это наша с тобой вражда, она не виновата!

Повелитель подобно дикому льву медленно приблизился к джинну. Он смотрел на него с нескрываемой яростью, что искрилась в его очах, полыхая, точно языки пламени в лампе. Ладони мужа с силой сжимали эфес клинка, сдерживаясь от битвы.

- Разве? - с усмешкой промолвил джинн, не отходя от меня ни на локоть.

- Убирайся прочь из моего города! И не смей прикасаться к моей жене! - пророкотал Хааким, подавляя гнев в своем голосе. Его пальцы дрожали от напряжения, словно он долгое время держал глиняный кувшин с водой, но не смел сдаваться.

В воздухе игрались джинны, наблюдая за схваткой двух королей. Они смотрели на них свысока, подобно звездам, не вмешиваясь в разговор. Лишь тихие злорадные смешки доносились с высоты. Ведь Хааким пытался защитить ту, что добровольно отдала свою судьбу в лапы джиннов.

Владыка демонов вскинул густые брови, не спеша менять человеческое обличие. Губы его расплывались в хитрой улыбке.

- Это наша битва, - зеркально повторил джинн, не отрывая взгляда от моего мужа. - Наша. - Вновь повторил он, точно, издеваясь. Лицо его потеряло злорадную ухмылку, сменившись злобным оскалом, что исказил лик короля.

Хаакимвыступил чуть вперед, придвигаясь ближе ко мне. Движения его были медленные и осторожные, точно он подходил к строптивому верблюду, желая его приручить. Но джинн был опасней простого верблюда. По венам его текла магия, подобно расплавленному металлу. А тело демона было сотворено из ветров и пламени. Одним взглядом ифриты обращали человека в раба, что даже я, посланница Луноликой, с трудом выстояла пред его чарующим взглядом. Но Хааким был другим. Он рожден в семье самого Солнца - покорителя джиннов. Тело его не дрожало от страха, а взор не опускался при виде опасностей.

- Уходи, Ахес, - угрожающе-тихо промолвил Хааким. - Ты здесь нежеланный гость, как и твои демоны...

Джинн улыбнулся одними губами, но в темно-синих глазах по-прежнему полыхала ярость, лишая улыбку всякого смысла.

- Это наша битва, Хааким, - вновь повторил владыка джиннов. - Уже тысячу лет... А ты... захотел взвалить эту ношу на другого. И обмануть меня...

- Я отдам тебе все, что ты хочешь, демон, - выкрикнул мой супруг, и голос его был похож на скрежет металла. - Только... отпусти ее... – Он кинул кроткий взгляд в мою сторону.

Плечи моего мужа опустились, принимая свое поражение. Я смотрела на него, не отрывая взгляда, не смея подняться с колен. Я уже заплатила джинну свою цену, и сделка наша была заключена. Он не мог причинить вреда человеку, будь он хоть королем, хоть кочевником, хоть вором, что бродил по городским улицам. Хааким не мог слышать моих слов, не мог видеть, как я отдала свою жизнь в руки джинна. Однако супруг мой выглядел опечаленным, точно глаза его видели все до последней детали, а уши слышали каждый звук. Казалось, что он безмолвно скрывался за нашими спинами, проверяя насколько сильна и мудра его жена.

- Отпусти, - еще раз повторил мой супруг. - Возьми, все мои богатства и дворцы...

Сила его струилась по венам, подобно подземным источникам, что подпитывали жизнь в пустыне. Хааким склонялся пред джинном. Но в речах его не было мольбы или слабости. Он исполнял свою клятву, клятву защищать, не в силах пойти другим путем. Сражаться с демоном, не имея подходящего клинка, не владея магией и звездной пылью, все одно, что отправиться в пустыню в зенит дня. Губительно и неразумно.

Я опустила голову, не желая смотреть на то, что сотворила. Из-за меня Хаакиму пришлось пойти на такой шаг. Но я все равно не жалела о своем решении.

- Заключим сделку, Ахес, - тихо промолвил мой супруг, и голос его был похож на рычание пустынного волка. Джинн тихо рассмеялся, глаза его довольно прикрылись, а плечи задрожали. Демон стал похож на обычно человека, в искреннем смехе его злая сущность терялась, заводя людей в заблуждение.

- И какую же? - спросил джинн, не переставая смеяться.

Мой супруг выступил чуть вперед, опуская свой меч на землю, в знак перемирия.

- Довольно войны. Хватит. Мы все устали от нее, - рассудительно молвил Хааким, приближаясь чуть ближе. - Пустыня велика, Ахес, и места в ней достаточно, чтобы вместить, и людей, и джиннов, так чтобы нам не пришлось видеть друг друга на веки веков.

- Ты предлагаешь мне перемирие? - глаза злого короля вновь сверкнули тысячью звезд, не по-человечески.

- Да, - уверенно ответил повелитель Вечных песков. - Пусть наши миры не соприкасаются. Пусть нас разделяет стена. И пусть тот, кто посмеет нарушить эту клятву станет послушным рабом у того на кого напал.

Джинн довольно улыбнулся. В темно-синих, почти фиолетовых глазах разгоралось пламя, похожее на погребальный костер. Я притянула руку к груди, пытаясь успокоить свое глупое сердце. Предложение Хаакима казалось верным решением для всех нас, и главное, оно навсегда избавляло людской народ от джиннов. Но...

Король джиннов залился громким хохотом, что пронесся над пустыней раскатами грома. Казалось, даже небеса услышали его смех и содрогнулись от ужаса. Ведь джинн в этой сделке не терял ничего. Он уже пообещал мне, что война прекратится, а взамен я отдам ему себя.

- Да будет так. То, что принадлежит тебе, останется с тобой, сын Солнца. А то, что принадлежит народу джиннов, останется со мной... - прошептал злой король, скидывая свое людское обличие, вновь превращаясь в чистую стихию. Невидимую, жестокую и коварную.

Небеса озарились огненной вспышкой. Джинн взлетел ввысь, пару раз пролетев над нашими головами.

- Это сделка, сын Солнца. Пусть все вернется на круги своя, как было тысячу лет до твоего рождения! - прокричал он, распавшись на миллионы огненных искорок, что озарили небо подобно звездам.

Я замерла не в силах остановить это мгновение. Мой взгляд был устремлен туда, где исчез джинн, пытаясь разглядеть его слабые очертания. Но он пропал, растворившись бесследно.

На мир обрушилась тишина, придавливая нас оглушительным звоном. Ветра стихли столь же быстро, как и налетели, а черные тучи рассеялись над небом, и Лучезарный воин вновь пролил свет на просторы Вечных песков.

Я сидела, до сих пор смотря в одну точку, ожидая появления джинна. Все происходящее казалось слишком нереальным, собранным из тысячи разноцветных осколков, что лежали у моих ног, не желая собраться в целую картину. Это были осколки моей судьбы, которую я сама разбила на множество частей, разбросав их по золотому песку. Один осколок - моя свадьба. Второй - клятва. Третий - сделка, стоящая жизни. Отныне моей судьбе не суждено собраться воедино. Она так и останется лежать на песке, забытая, не нужная, подобно далеким звездам, чей свет было трудно различить в ночи. Я не желала смотреть на нее с высоты и не хотела лить слез над тем, что уже разбито.

Супруг стоял за моей спиной, недоверчиво вглядываясь в небо. Брови его сурово нахмурились, придавая Хаакиму мужества. Подобно сторожевому псу, он наблюдал за городом, осматривая его соколиным взором. Джинн не обманул, и Сайф остался не тронутым, точно беспощадные ветра обошли его стороной, преклоняясь пред великой столицей Вечных песков.

Глава 3.3

- Жена моя, - промолвил Хааким, смягчившись. - Моя Раяна... - тихо добавил он, протянув мне руку, помогая подняться.

Я уверенно вложила свою руку в его ладонь, поднявшись с холодного песка. Белое платье запачкалось и порвалось от сильных ветров, что завывали над Сайфом, превращая свадебный наряд в отрезы шелка и тафты. Лишь вуаль осталась не тронутой. Но разве теперь это имело значение. Быть может, прежде меня страшила мысль о том, что скажет Хааким, увидев обезображенный лик своей супруги. Но отныне то, что было важным, превратилось в песок, что утекал сквозь пальцы.

Мой муж смотрел на меня с любовью и гордостью, с какой, верно, ни один мужчина не смотрел на свою жену. Отец и мужья моих сестер глядели на своих женщин с благодарностью, с уважением, но не так, как смотрел на меня Хааким...

Мое несчастное сердце вновь отяжелело от тоски. Я отвела взор, покорно опустив голову пред мужем, чувствуя, как в груди тягучее, словно деготь, расплывалось чувство вины. Оно проникало в мою душу все глубже, пуская в ней черные корни, подобно пустынному дереву. Луноликая госпожа была мне свидетельницей, я не хотела вредить своему супругу и повелителю и не желала для него зла. Мне незачем сожалеть о совершенной сделке. Незачем лить напрасных слез. Решение это уберегло людской народ от тирании джиннов, на долгие века, заключив перемирие меж нашими племенами. Одна жизнь не стоит и пустоты перед жизнями огромного народа. Душа моя была чиста и пред ликом богов и мастером Хаакимом. Но отчего-то, взглянув в глаза своего супруга, она наполнялась тяжестью тоски.

- Благодарю тебя, - промолвил Хааким, нежно прикоснувшись пальцами к моей ладони.

- За что, мой повелитель? - тихо поинтересовалась я, не глядя супругу в глаза.

Лик его был для меня закрыт, я не видела, как меняется его улыбка, как полный строгости взгляд на секунду смягчается. Но я чувствовала эту перемену своей душой. Словно отныне мы с Хаакимом воистину были единым целым, и сердце, что билось внутри, было одним на двоих.

- За то, что ты теперь есть в моей жизни, Раяна, - чуть улыбнувшись, продолжил Хааким, и сжал в своей руке мои ладони, точно пытаясь согреть. - Неустрашимая повелительница пустыни, в которой горит пламя Лучезарного воина. Не каждый мужчина обладает такой храбростью, как моя жена. И я надеюсь, что твой огонь будет освещать путь мне и моему народу, - тихо добавил он, прикоснувшись губами к моей руке. - И он же будет гореть в детях, которые у нас родятся.

Его поцелуй был робкий и мягкий, словно прикосновение бархатных лепестков шафрана. Он был кротким и легким, но я чувствовала, как он, словно масло, впитывается в мою кожу, оставляя на ней свой след. Легкие наполнились песком, лишаясь дара дыхания. Никогда прежде чужой мужчина не касался моей руки так... Но отныне Хааким был моим мужем, и ему было позволено куда больше, чем простой поцелуй. Король джиннов подарил мне ночь, что освещена тысячью звезд и благословлена Луноликой девой. Та ночь, когда девушка станет женщиной, лишившись пути назад. Ее детство будет для нее закрыто, а прежняя семья отныне забыта. Теперь брак превыше всего и дети, что в нем родятся.

Я подняла взор, посмотрев на своего супруга.

- Я буду всегда рядом с тобой, муж мой. Мой долг служить тебе, - тихо произнесла я, чуть сжав его руки. Эта ложь слетела с моих губ легко, и я ощутила, как она выжгла клеймо на сердце Хаакима.

Ладони мужа были шероховатыми, огрубевшими, словно он трудился целыми днями, не выпуская меча из рук. Братья часто жаловались на мозоли от долгих упражнений в боях, но отец не позволял им бросать эти занятия, говоря, что племени нужна защита. Кто-то из них должен был стать мастером каравана после его смерти, а каждый вождь должен уметь постоять за свое племя. Хааким тоже был воином, что не отступал пред ликом опасностей. Его руки были сильны, а глаза зорки. Пусть он выглядел, как повелитель, обычный господин, облаченный в шелка, расшитые золотом. Но под красивыми нарядами скрывался умелый боец, способный постоять за свой народ.

- Идем же, луна моя. У нас еще много дел сегодня, - улыбнувшись одними губами, проговорил повелитель, взглянув в небеса.

Лучезарный воин уже высоко поднялся над пустыней, освещая своим светом наш путь. Сайф купался в его лучах, становясь еще прекраснее. Древний город, что стоял на земле сотни лет, не терял своего величия с пройденными годами. Он менялся, каждый раз приобретая новые краски. Быть может, тот, кто жил здесь постоянно, наблюдая за городом, не заметил этих перемен. Но кочевники, что являлись в Сайф лишь один раз во много лун, замечали все до последней детали. Мне всегда нравился Сайф, полный радости и жизни, что струилась в нем, словно неукротимая река, разливаясь среди пустыни. И Сайф с сегодняшнего дня стал моим домом, пусть всего лишь до рассвета, прежде чем джинны заберут меня в свои края.

Мой супруг гордо шел по улицам столицы Вечных песков, обращая на себя людские взгляды. Я, как его королева, шагала подле своего мужа, держась за его руку. У моего отца было три жены одна прекраснее другой. Моя мать была самой юной из них. Быть может, он женился бы еще раз, если бы не любовь, что вспыхнула в его сердце. Мастера караванов всегда имели не менее трех жен. Они могли позволить себе содержать большую семью и обеспечить всех детей, что у них родятся. Мои сестры страшились того, что у их мужей появится еще одна жена. Они молились Луноликой, умоляя ее о милости, пели гимны в ее честь, садясь рядом со своими матерьми. У моего мужа другой жены быть не могло, я единственная женщина, что прописана в его судьбе. Этот обычай соблюдался в королевском касре уже тысячу лет. Наложниц много, но супруга одна. У дворца может быть лишь одна хозяйка, и народ должен кланяться лишь одной госпоже. Но что будет, когда завтрашним утром Хааким не найдет меня в своей постели? Когда джинн утащит меня в свои земли, забрав мою душу навсегда. Пред ликом звезд и небесными богами я на века останусь женой Хаакима, и взять другую ему запрещено. Быть может, он посчитает меня мертвой и возьмет в свой дом другую девушку, что будет достойнее, благороднее и мудрее меня. Ту, что сумеет полюбить его и не станет плакать о своей несчастной судьбе ночами.

Я взглянула из-под ресниц на супруга. Он казался суровым, словно песчаные ветра. Очи его продолжали следить за миром, точно безмолвные надзиратели, строгие и безжалостные. Хааким страшился, что джинны появятся вновь. Я видела это в его взгляде и чувствовала своим нутром. Пусть он не стал задавать вопросов, не спрашивая о том, что я говорила джинну. Но душа моя металась внутри подобно дрожащему от ветра кусту. Быть может, повелитель знал о том, что потребует от меня король джиннов. А может он полагался на мою мудрость, ожидая пока я сама не расскажу ему эту историю. Но Хааким молчал, продолжала молчать и я.

- Да славится Лучезарный воин и сын его! Наш великий спаситель! - выкрикнул какой-то мужчина из толпы.

Люди были потрясены и напуганы произошедшим. Их глаза были потеряны, а руки все еще сжимали оружие, боясь, что демоны вот-вот нападут. Но также они взирали на моего мужа и повелителя с восхищением, точно он был божеством, что шагал по земле. Впрочем, так оно и было. Хааким потомок богов. Сын Солнца и Луны, благословленный звездами. Его мудрость не знала границ, а сила никогда не подводила. Теперь же, когда мой муж заключил сделку с джиннами, на глазах своего народа, прогнав демонов из Сайфа, он стал героем, о котором будет ходить легенды не один век. Повелителя любили в пустыне, он был точно отец строгим, но любящим и справедливым. С этого дня он был еще и защитником, покорителем джиннов, как и его великий предок. Народ не забудет этого, а кочевники, что собрались на Ярмарку разнесут эту историю по всей пустыне.

- Пусть хранят тебя боги, сын Солнца! - вновь выкрикнул кто-то из толпы.

Хааким лишь молча, поклонился, прижав меня к себе чуть ближе, будто боясь потерять.

- Это не только моя заслуга, Раяна, - тихо шепнул мне на ухо супруг. - Если бы не твоя смелость, я бы не решился дать отпор королю джиннов. Это ты вселила в меня храбрость, луна моя.

- Нет, супруг мой, храбрость всегда жила в тебе, подобно птице в клетке, она дремала там, выжидая нужного момента, - столь же тихо ответила я, не поднимая головы.

- В таком случае, ты дала ей шанс проснуться, - промолвил Хааким, чуть улыбнувшись. - Быть может, моих слов ты пока не поняла. Но скоро все узнаешь. Я расскажу тебе обо всем. Клянусь пред ликом Лучезарного воина.

Я приоткрыла рот, чтобы возразить, но промолчала. В памяти пред глазами моими стоял Хааким, что без страха сжимал меч, когда джинны кружили над городом. Казалось, он не страшился ничего. В очах его в тот миг горело пламя, что было способно спалить весь мир и народ злых демонов, что посмел убивать людское племя. И в том не было моей заслуги, это все любовь. Любовь к своему народу и жажда защитить то, что дорого. Она и вела меня, когда я добровольно сдалась королю-джинну. И она же связывала нас с Хаакимом. Мы оба были готовы без страха бороться за то, что любит наше сердце.

Мы остановились у огромных ворот, что вели в королевский дворец, огражденный от остального города. Никогда прежде мне не приходилось бывать во дворцах. Место кочевников было на рынке, но никак не там. Я взглянула на массивные двери, сотворенные из гладкого дерева, с вырезанными узорами. Не каждый мастер сумеет сделать подобную красоту, и не у каждого хватит терпения. Мне хотелось провести рукой по затейливому орнаменту завитков, убедившись, что они существуют на самом деле. Но мастер Хафсар, подошедший к королю пустыни, и отвлек мой взор от созерцания красоты.

- Повелитель, - поклонился он Хаакиму, - моя королева, - обратился он ко мне и вновь перевел взгляд на повелителя. Слова его были тихими, что я с трудом могла различить его речь.

Но говорил мастер о джиннах и о бедах, что они принесли с собой. Мужчинах, что пали в борьбе с ними, о женщинах, что никак не могли успокоить своих детей. Пусть сам город и остался не тронутым, но его жители пострадали сполна.

Мое сердце сжалось от боли. Я была столь глупа и беспечна. Видела лишь ту разруху, что принес с собой король-джинн, но не подумала о самом главном, - о людях, что пострадали от лап злых демонов. О тех, кто теперь не вернется никогда. По щеке скатилась одинокая слезинка, хрустальной каплей упавшая на мою ладонь. Вмиг она стала холодной, словно ночной песок. Я посмотрела на крохотную каплю, что на глазах моих обратилась в камень. Кровавый рубин, граненный, что искрился на моей ладони, словно застывшая кровь. И будто вновь раскатом грома по пустыне пронесся злорадный смех проклятого короля. Я невольно вздрогнула, обернувшись по сторонам, но никто кроме меня не слышал этого смеха, никто не видел, что произошло.

Я спрятала камень в рукаве, сокрыв его от взгляда Хаакима и мастера. Те же продолжали вести свой разговор, не обращая на меня никакого внимания. Глаза обоих были печальны и в тоже время строги. Они не могли вернуть тех, кого смерть забрала в свою обитель. Но в их силах было помочь семьям тех, кто пострадал.

В груди сердце разрывалось беспощадными ветрами, что обращали его в песок. Я не знала, были ли то лишь мои чувства или наше с Хаакимом горе слилось в одно. Но от этой безумной тоски мне хотелось завыть подобно шакалу, жалея о том, чего уже не вернуть.

Хааким дотронулся до моей руки, отступая от мастера Хафсара. Тот послушно кивнул и оставил нас наедине.

- Это все моя вина, Раяна. Не лей слез о том, в чем нет твой вины. Не грусти, молю тебя, луна моего неба, оставь эту тяжесть мне, - тихо сказал Хааким, точно извиняясь. - Сегодня наша свадьба, и, несмотря на то, что день омрачен тоской, я хочу, чтобы ты была весела и беззаботна. Ступай во дворец, жена, я приду так быстро, как сумею, - добавил он, стараясь скрыть в голосе грусть.

Я покорно отступила, понимая, что, несмотря на то, что этот день был должен стать нашей свадьбой, вместе мы его не проведем. Мой муж будет помогать народу, тем, кто пострадал в этой войне. А я...

- Позволь мне пойти с тобой, - робко попросила я, не веря в то, что осмелилась ослушаться приказа.

Хааким чуть напрягся, размышляя, как ответить на мою просьбу. Я чувствовала в его душе беспокойство, такое, что было сравнимо с песчаной бурей. Ему было спокойнее останься я во дворце, с сотнями слуг и тщательной охраной. Но что-то иное, что-то противоречащее этому чувству не давало Хаакиму отправить меня во дворец без лишних речей.

- Это теперь и мой народ, повелитель, - тихо добавила я, не смея поднять головы. - Позволь же мне помочь им, умоляю.

Мой супруг отступил. Его плечи опустились, принимая свое поражение. Он мог отказать мне в подобной просьбе и должен был, как то велит обычай. Поле битвы не место для женщины, тем более не для королевы. А Хааким, как муж и повелитель, поклялся защищать меня от всех бед и напастей.

Может быть он чувствовал мое горе, как я чувствовала его, и знал, что душа моя не будет спокойна в королевских покоях.

- Хорошо, - согласился он, кивнув своим стражникам, что охраняли ворота во дворец.

Взгляд его изменился, обретя беспокойство и настороженность. Всем сердцем мой муж не желал отпускать меня от себя или хотя бы из касра, но делал он иное.

- Я отпускаю тебя. Но обещай мне, что будешь осторожна. Не отходи от стражей и будь всегда там, где я или мастер Хафсар могли тебя увидеть, - добавил мой супруг, оглядываясь по сторонам. Его уже ждали, и больше медлить было нельзя.

Хааким в последний раз посмотрел на меня и, поцеловав в лоб, направился к своему народу. Я не стала долго стоять на месте, а рванула к повозкам племени Альг-Нур-Эфир, узнать, как там мои братья. Все ли остались живы?

На улицах Сайфа толпились люди, восхваляя победу над джиннами и рыдая над теми, кто пал. Многие мужчины были изувечены. Их лица, исцарапанные песчинками, были словно умыты кровью. Кто-то потерял дар зрения в этой войне. Джинны не трогали людей, ведь сущности их не имели телесных оболочек. Но вред они причиняли другой. Страх, что оставался уродливыми шрамами на душе, калеча человека. Раны заживут, но вот душа будет страдать долго. Того, что сделали демоны не забыть и не простить. Утишала лишь мысль о том, что этого больше не повториться. Отныне никто больше не пострадает от лап джиннов, больше никто не будет лить слез из-за них.

Я скользнула за угол, туда, где стояли повозки нашего племени, но стражник удержал мою руку.

- Повелитель сказал вам находиться недалеко от него. На той улице вас будет не видно, - промолвил мужчина, не глядя на меня.

Я осмотрелась вокруг, найдя взглядом Хаакима. Он и мастер Хафсар утишали народ, что-то им раздавая. Рядом ходили стражники и добрые люди, помогая промывать раны воинов. Но нигде я не видела своих братьев, ни отца, ни матушки, ни сестер.

- Прошу вас, - взмолилась я. - Там моя семья, отец и братья. Умоляю, позвольте мне взглянуть на них одним глазком. Хоть издалека, я хочу знать, все ли у них в порядке.

Стражники переглянулись, их головы по-прежнему были опущены.

- Мы не может ослушаться приказа повелителя, моя королева, - с сожалением сказал одни из стражей. - Прошу не держать на нас зла, но дальше идти вам нельзя.

Мое сердце сжалось от боли. Я вновь вскинула взгляд на виднеющиеся вдали повозки Альг-Нур-Эфир, и тут же отвернулась, покорно направившись к людям, которым нужна была моя помощь. Я теперь замужем, и не могу ослушаться Хаакима, не могу предать его доверие. Ведь он не хотел отпускать меня, но учел желание свой жены, не отправив сидеть во дворце. Я тоже должна уважать его, как он уважает меня. Даже если наш брак будет недолгим.

Хааким не откажет, если я попрошу его разрешить мне навестить семью. Нужно лишь немного подождать, пока у повелителя появится время.

Я подходила к нуждающимся, помогая им всем, чем могла. Годы, проведенные в пустыне, закаляли человека, словно меч. Пустыня не терпела слабости и брезгливости, пресекая эти чувства на корню. Я не боялась вида крови, не боялась ран. Мои руки не были нежными, как у благородных дев, что никогда не знали работы. Но мои руки умели бинтовать и промывать раны, изготавливать снадобья и накладывать повязки. Быть может я не была грациозной ланью, какой должна быть истинная королева Вечных песков, а скорее ослицей, серой и невзрачной, но сильной и выносливой. Быть может, во дворце мне было не место, но здесь я ощущала себя полезной и значимой.

День медленно клонился к закату. Солнце пекло, что лицо под вуалью раскраснелось и покрылось испариной. Свадебный наряд, сшитый с любовью женщинами племени Альг-Нур-Эфир, был испорчен, испачкан кровью и мазями, которые я накладывала на раны воинов.

Перевязав последнего бойца, я выдохнула, присев на землю. Руки ныли от усталости, а бессонная ночь давала о себе знать.

- Принести вам воды, моя королева? - услужливо поинтересовался стражник, изнывающий от жары.

Он не привык долго находиться на солнце, оно терзало его нежную кожу, отчего лицо его покраснело от жары. Но мужчина не смел, жаловаться, лишь старался укрыться в тени от солнечного света.

- Я согласен с вашим стражем, моя королева. Вам вредно находиться на солнце так долго. Лучезарный не щадит никого, - словно гром пронесся голос сверху, и я поспешала подняться на ноги.

Мастер Хафсар протягивал мне кувшин с прохладной водой. Взгляд его был усталым, а красивый наряд безобразно испачкан. Он, как и я, помогал раненным, не зная отдыха, а перед тем, не жалея себя пытался сражаться с пустынными демонами. Но Луноликая госпожа показала свой образ в небесах, скромно приветствуя своего супруга, и на Сайф медленно надвигалась ночная мгла. Пострадавшие воины уже получили помощь, нужно лишь ждать, когда их раны затянуться и молиться, чтобы им больше никогда не пришлось сражаться. Я надеялась, что заключенная с джиннами сделка убережет мой народ от этой участи.

Я поклонилась мастеру Хафсару, выказывая свое уважение, и тихо произнесла:

- Кочевникам не привыкать долго находиться на солнце, мастер. Пустыня закаляет нашу душу и тело, как жаркая печь способна закалить глину.

Мужчина улыбнулся одними губами, с интересом глядя на меня. Затем опустил взгляд, будто желал поклониться, и приглушенно сказал:

- Я не знаю, каково жить в пустыне, моя королева. Но полагаюсь на вашу мудрость, вы бы не стали напрасно подвергать себя опасности. Пустыня была вам домом долгие годы, вы хорошо знакомы с ее горячими ветрами и палящим солнцем. А я же рос во дворцах, не ведая, как живут странники. Пусть в моих жилах и течет кровь кочевников. Время, как известно, беспощадно. Оно отнимает у нас воспоминания, заставляя забывать порою важные вещи. А потому душа моя не закалена, как ваша... И я лишь горожанин, что боится гнева Лучезарного, и скрывается в тени...

Я облизнула пересохшие губы, держа кувшин, наполненный прохладной водой. Горло свело от желания сделать глоток, точно я не пила много лун, но сдержалась, робко промолвив:

- Я видела, как вы сражались, мастер. Не испугавшись, вы кинулись защищать народ, прекрасно зная, что можете погибнуть, ведь соперник наш был в стократ сильней. Ваша душа закалена, пусть не пустыней, но битвой... Вы отважны и при этом скромны, не требуете за свой поступок награды или похвалы. И это говорит о многом...

Мастер покачал головой, на миг став серьезнее, и странно посмотрел на меня. Не так, как прежде, в глазах его я больше не видела насмешки или озорства, скорее благодарность.

Я кивнула ему, осторожно приподняв край вуали, чтобы сделать пару глотков, и отдала мастеру Хафсару кувшин и поблагодарила его. Мужчина, пытаясь сдержать улыбку, вежливо ответил:

- Я живу, чтобы служить вам и вашему супругу, королева Раяна. – В словах его я вновь уловила еле слышную нотку забавы. Да, быть может, королевы не благодарили подданных, быть может, королевы не говорили о пустыне и не рвались на поле брани. Быть может, я была для него смешной и глупой, кочевницей, не знающей тонкостей королевских дворцов, не ведающей о жизни во дворце. Но я была кочевницей. И в душе моей расстилались бескрайние пески пустыни. А сердце искало странствий и приключений. Мы жили под одним солнцем, и молились одним богам, но жизни наши принадлежали двум разным мирам.

- Я провожу вас во дворец, моя госпожа, - промолвил мастер Хафсар, заулыбавшись так, словно губы его хранили какую-то тайну. – Или… - протянул он, и глаза его вновь сверкнули всполохами пламени. – Моя королева желает навестить свою матушку прежде, чем отправиться во дворец? – довольно добавил он, тихо засмеявшись.

Я несмело подняла взгляд, с осторожностью оглядев мастера Хафсара. Сердце мое затрепетало в груди от волнения, точно бабочка, а губы сами растянулись в улыбке. Я не посмела сделать шаг навстречу уважаемому мастеру, чтобы выразить свою благодарность, усмирив глупое сердце, что разрывалось от счастья, лишь робко благодарно улыбнулась, склонив голову, и тихо произнесла:

- Прошу вас, мастер Хафсар. Я поговорю с ней совсем недолго и тут же вернусь во дворец, мне лишь…

- Хочется знать все ли у них в порядке, - закончил за меня мужчина, понимающе улыбнувшись. Его широкие плечи расслаблено опустились, а взгляд стал мягче. – Я отведу вас к ней. Но... Вам не о чем волноваться, моя госпожа, ваше племя нетронуто, и никто не пострадал.

- Вы говорили с кем-то Альг-Нур-Эфир? – тихо спросила я, вскинув на него умоляющий взгляд, даже одних этих слов мне было бы достаточно, чтобы усмирить метавшуюся душу.

Но уважаемый мастер усмехнулся, будто мои слова вновь показались ему забавными, покачал головой. Глаза его были задумчивы, точно он вспомнил что-то важное, и лишь затем ответил:

- Нет, моя королева. Но… отчего-то я уверен в этом. Точно что-то внутри мне подсказывает. Идемте, и я докажу, что с вашими родными все в порядке.

Он грациозно развернулся и зашагал по улице, словно парил над землей. Я скользнула за мужчиной, словно нить за иглой. Сердце трепетало, а руки дрожали, от страха и волнения. Я не знала, что должны была сказать матушке, и не ведала, как объяснить то, что сделала.

Глава 4.1

Мастер Хафсар медленно вел меня к шатру матери, точно опасаясь того, что нас остановят. Но люди, попадавшиеся нам на пути, лишь кланялись уважаемому мастеру и благодарили его за помощь. Кочевники были вольным народ, которые не привык склонять колен даже пред господами, живущими во дворцах. В племени Альг-Нур-Эфир уважали великого повелителя Вечных песков, как должны были уважать любого потомка могучего Лучезарного воина и короля. Но никто в племени не рассказывал о нем историй. Быть может, это оттого, что Хааким был еще молод, как и мои братья, и не успел достичь величия своих предков. Но сегодняшний день это изменит, и мой супруг станет героем легенд. Но ни в одной из них, увы, не будет мастера Хафсара. А ведь он, как и мой муж, сражался наравне с королем, и был во всем ему опорой. Сегодня люди чествуют лишь этого героя, распевая гимны о его храбрости на улицах Сайфа.

Мастер Хафсар остановился подле шатра моей матери, чуть склонившись, и промолвил:

- Я буду ждать вас здесь, моя королева. Но поспешите, Лучезарный воин почти зашел за горизонт, а Луноликая госпожа становиться все ярче. Сегодня ваша свадьба с королем, и мой долг доставить вас во дворец до полного захода солнца, - произнес мастер, не поднимая головы. Его речи были непривычно тихими подобно шуршанию ветра в ночи, но в голосе его я слышала то, что приняла за смущение или тоску. – Но... – Он сглотнул, набрав в легкие воздуха, точно не мог подобрать верных слов. – Сегодня ваша первая ночь в качестве жены, госпожа, и повелитель Хааким и мастер Альг-Нур-Эфир, думаю, позволят вашей матушке проследовать с вами во дворец, чтобы помочь подготовиться...

Он замолк, не смея взглянуть мне в глаза. Рядом с нами стоял воин, приставленный моим мужем, и все это было лишь осторожностью. Ни один мужчина не смел заговорить о таком с женой повелителя. Тем более на глазах у других людей.

Я лишь осторожно кивнула, войдя в материнский шатер. О предстоящей ночи думать совсем не хотелось. Как и о том, что будет после нее…

Тихо прошла к матушке, закрыв глаза, она шептала молитву на древнем языке. Он был тайным, известным лишь ей и мне, ее дочери. Мама говорила, что этот язык знает каждая дочь в нашем роду, язык на котором когда-то заговорила Луноликая дева. Быть может, поэтому госпожа слышала наши молитвы лучше остальных. Быть может, поэтому наградила своим даром.

- Я ждала тебя, - тихо промолвила матушка, не открывая век.

Я опустилась на колени пред ней и тоже зашептала молитву госпоже. Казалось, это были первые слова, что произнесли мои губы, ведь знала их всегда, не забывая не на секунду. Закончив, поклонилась Луноликой, и тихо произнесла:

- Прошу прощения, что не смогла придти раньше.

Матушка покачала головой, и взгляд ее наполнился грустью.

- Я не держу на тебя зла, Раяна. Таков удел жены. Теперь ты во всем зависишь от мужа. Его слово превыше твоих желаний. Его желания для тебя важнее света дня. Так было всегда, даже Луноликая дева подчинялась своему супругу. Так и мы, дочери ее, следуем по этому пути. – Она поднялась с колен, посмотрев на меня сверху вниз и, чуть наклонившись, прильнула к моему лбу губами. – Не спорь с этой участью, дочь моя. Уважай и слушайся своего мужа, и он не обидит тебя.

Матушка была одета в нарядное платье, расшитое серебряной нитью. Оно было соткано из нежного белого шелка, а оттого казалось легким, словно перышко божественной птицы. Мама напомнила мне Луноликую госпожу, такая же прекрасная и скромная, доброта ее не знала границ, а любовь, что наполняла сердце, могла заполнить бескрайние просторы Вечных песков. Матушка была моей богиней, что защищала от бед всю жизнь. Я любила ее столь сильно, что казалось, не хватит и слов, чтобы рассказать об этой любви.

- Я знаю, зачем ты пришла ко мне сама, королева пустыни, - промолвила она, подойдя к своему сундуку, и достала из него маленькую резную шкатулочку. – Не беспокойся, кочевники не столь слабы, как горожане. Мы живем в мире песка и ветров, и знаем, как от них защититься.

Она повернулась ко мне лицом, зажимая в кулаке маленький флакончик, закрытый деревянной пробкой. Я не видела, что было внутри, но матушка выглядела изнеможенной. В несколько шагов мама подлетела ко мне, вновь присев рядом, и вложила этот флакончик в мою ладонь.

- Возьми, - сказала она. – Возьми его и спрячь, чтобы никто не увидел, ни повелитель, ни его мастера, даже твои служанки. Никто, слышишь, Раяна, никто, - она уверенно заглянула в мои глаза, испуганно произнося свои слова.

Я осторожно разжала пальцы, взглянув на маленький флакон. В нем было снадобье оранжевого цвета, каким бывает небо на закате дня.

- Что это? – тихо спросила я, спрятав флакончик в рукав.

- Это средство, которое тебе поможет... – она выдохнула, посмотрев в пол, покачала головой, точно не хотела произносить это вслух, но: - В твою первую ночь с повелителем.

Я чуть отпрянула, не желая слышать ничего. Мне хотелось забыть о том, что предстояло. Это не для меня. Не смогу, не справлюсь. И толку, джинны все равно заберут свое на рассвете, в чем смысл первой ночи, если она станет последней и единственной?

Но сказать это матушке не смогла. Пусть она думает, что у дочери ее все хорошо. Пусть считает, что я буду женой нашему повелителю. Пусть верит в то, что обрету счастье и найду свою судьбу.

Мама взяла меня за руки, стараясь успокоить, и тихо промолвила:

- Незаметно выпей этот отвар, Раяна, и он поможет снять боль и унять страх. Не ты первая пройдешь по этому пути и не ты последняя. Это судьба каждой жены, я лишь даю тебе средство, чтобы облегчить самую тяжелую ночь. А дальше... – она попыталась улыбнуться, - ночи будут приятнее.

- Не будет, - тихо промолвила я, беспомощно опустив плечи.

Матушка усмехнулась, прижав меня к себе. Она заметно расслабилась, будто смирившись с тем, что уготовила ей судьба.

- Я тоже так думала в день своей свадьбы, как и другие жены моего мужа, и твои сестры. Но это не так, ты поймешь это в скором времени, дочь моя.

Я покачала головой, тихо признавшись:

- Нет, матушка, у меня будет лишь одна ночь... Ночь, когда Хааким увидит мой лик без вуали. Он вернет меня в шатры отца, и наша семья покроется позором. Он не кочевник, а король Вечных песков, его не испугать влиянием отца.

Мама отстранилась от меня, чтобы заглянуть в глаза. Но на ее лице не было печали, удивления или горечи. Она смотрела так, словно я была несмышленым дитем, и слабо мне улыбалась.

- Не вернет... - только лишь промолвила она, голосом, что был слаще меда.

- Вы это видели, матушка? - выдохнула я, опустив плечи.

Она опасливо осмотрелась по сторонам и придвинулась ближе, взяв меня за руки.

- Я видела сокола, чьи перья были словно серебро. Он летел над пустыней долгие годы, зная свою судьбу наперед. И гордого льва, что бежал вслед за соколом, все его странствие, никак не сумев поймать его. Но сокол не видел льва, не замечал его, словно тот был лишь тенью. Его манила пустыня и бесконечный путь. Он летел и летел, не зная усталости, а лев бежал и бежал, теряя надежду его догнать. Стоило ему приблизиться, как сокол взмывал ввысь, сверкая пред львом перьями. Но настал день, когда лев присел отдохнуть в тени, решив больше не гнаться за соколом. Он устал и потерял надежду. А вольный сокол упорхнул от его глаз, скрывшись вдали. После сна лев вновь отправился в путь, и звезды привели его домой, в царство, где он был принцем. Он лег на свой камень, сложив большую голову на лапы, и уснул, но проспал лев недолго. Его разбудили отчаянные крики сокола, которого подстрели. Лев вышел из своей пещеры и увидел, как тот, за кем он гнался всю жизнь, лежал на земле, плача от боли. Его крылья были сломаны стрелой, и сокол больше не мог летать. Лев забрал к себе птицу, ухаживал за ней, помогал. А когда раны зажили, он его отпустил, чтобы сокол продолжил свой путь...

- И он улетел? – спросила я, ничего не понимая.

- А вот это мне не открылось, дитя, - сказала матушка, покачав головой, а затем продолжила: – В день, когда я явила тебя на свет, ты встретишься со своей судьбой. С львом, что искал тебя всю жизнь. Проклятие – это стрела, которая сломает твои крылья, мой вольный сокол. – Она погладила меня по руке и улыбнулась. – Но у тебя есть защита, лев – твой супруг, что поможет их вылечить. И лишь тебе решать остаться с ним или расправить крылья и взлететь, навстречу новой судьбе.

Я опустила голову, пытаясь понять ее слова. Мой восемнадцатый год наступит лишь, когда Луноликая госпожа войдет в зенит сегодня ночью и продолжится до завершения завтрашнего дня. Все было верно, завтра я встречусь лицом к лицу со своей судьбой. А проклятье сломает мои крылья. Но тем львом был, увы, не мастер Хааким. А джинн, что явится за мной с рассветом. Ведь сегодня он пришел за мной.

Плечи беспомощно опустились вниз. Мне не хотелось ничего говорить вслух. Сердце болело в груди, а я точно проживала один и тот же миг заново. Думалось, что проклятие уже меня настигло, связав узами брака с королем, но это было лишь начало того, что ждало впереди. Грядущее, словно река, сокрытая туманом, я никогда не видела своего пути, доверяясь течению. Но теперь... Не ведала, как поступить. Отчего трепетала от страха.

Сжав руки матушки, не выдержала и обняла ее. Быть может, это был последний миг, когда мы видимся с ней. Не хотелось брать ее с собой во дворец, лишь по тому, что мама будет ждать меня после ночи с повелителем, но...

До обеда брачные покои будут заперты, давая жениху и невесте шанс побыть наедине. У кочевников и горожан были одни свадебные обычаи, разве что у нас стоял свадебный шатер.

Я поцеловала матушку, попросив у нее благословение, и не оборачиваясь, вышла из шатра. Душа ныла, кровоточила, как будто в нее воткнули тысячу мечей подряд. Но я не могла заставить себя вернуться или посмотреть назад. Сегодня я была невестой, а невеста уходит из отцовских шатров, не оглядываясь на жизнь, что оставляет позади.

По щекам текли слезы, скрытые вуалью от посторонних глаз. Прощаться всегда тяжело и печально. Но изменить свою судьбу нельзя. Останься с матерью, и за мной бы пришел супруг со стражами, забрав во дворец силой. А даже если нет, то на рассвете явится джинн, а с ним, тягаться не по силам даже самым опытным воинам.

Мастер Хафсар и страж, приставленный мужем, молчаливо вели меня во дворец, не задавая вопросов, оставляя меня наедине с собой.

Солнечный диск почти скрылся за горизонтом, и на город опустилась темнота. Сегодняшний вечер Сайф не встречал обилием огней, ярких костров, вокруг которых собирались кочевники. Лишь факелы, горящие на стенах домов, освещая улицы. Где-то вдали кто-то тихо пел. И музыка эта больше походила на омраченную печалью птичью трель. Еще никогда не доводилось видеть Сайф таким тихим, скорбящим, уставшим. А оттого в моей груди расстилалась тоска. Я помогла своему народу всем, чем смогла, но отчего-то все равно ощущала вину за произошедшее.

Джинны явились за мной, принеся в Сайф разруху. Даже если я не ведала, зачем им нужна кочевница, обезображенная шрамами, лишенная благородства крови и всякой красоты. Разве что, во мне была сила, дарованная Луноликой госпожой. Но и она была слаба, ни в коем разе несравнима с силой матушки. Быть может, джиннам я нужна для другой цели, неважно, предвидела ли грядущее, или умела понимать животных, важно было лишь то, что я была одарена госпожой. Однако и тут ничего не могла сказать наверняка. Оставалось лишь ждать, когда судьба откроет мне эту тайну со временем.

Глава 4.2

Я предстала пред огромными резными вратами замка, но на этот раз они распахнулись предо мной, показывая то, что скрыто внутри. Дворец Хаакима был прекрасен. Подобно небу на закате дня каср был покрыт золотом, словно в нем слилось тысяча солнц. Нигде на свете не видела подобной красоты. Я побывала во многих домах и в богатых и в бедных, но ни один из них не мог сравниться с королевским дворцом в его величии. Высокие белые потолки, расписанные узорами, что сверкали от света масляных ламп, смотрели на меня, свысока точно оценивая. Мне хотелось склониться пред их царственным немигающим взглядом. Но я заставляла себя идти дальше, напоминая о том, что не пристало жене повелителя и хозяина этого дворца забывать о своем положении. Но эти величавые стены не приняли бы меня, как свою хозяйку, как равную королевам, что властвовали до меня. По этим каменным полам ступали принцессы, что по праву рождения были благороднее кочевницы, пусть даже и дочери уважаемого мастера. Девушки, женщины, что росли во дворцах, обучаясь манерам и придворной грамоте. Те, кто был рожден носить корону и стоять подле короля. Для моей головы королевский венец был слишком тяжел, отчего шея болела, неприятно скрипя. Я носила его целый день, не зная, позволено ли мне его снять. Хааким доверил мне драгоценность, и я не имела права распоряжаться ей, как вздумается.

Мы миновали коридор, что был выстлан золотом, и оказались возле ворот. Они были не такими огромными, как те, что вели во дворец, но столь же причудливыми, с вырезанными узорами. Через прорези в дверях были видны роскошные палаты, в центре которых разрасталось странной дерево, что доставало почти до потолка. Его ветви были похожи на девичьи волосы, спадая вниз как зеленый водопад. Я никогда прежде не видела такого дерева. Те, что росли в пустыне, были мелкие, изогнутые, точно бедняки, просящие милостыню.

Но ворота пред нами не открывались, наоборот мастер Хафсар остановился, а за ним и воин моего супруга.

- Мы не можем войти в сераль без особого разрешения, моя королева, - проговорил уважаемый мастер, опуская голову. Вся его сила, уверенность, что плескалась внутри, когда я впервые увидела его в отцовском шатре, пропала, развеялась, подобно песку.

Я опустила голову, ничего не понимая. Он ведь эмиссар повелителя Вечных песков, доверенный слуга и верный подданный. Так почему же во дворце есть двери, закрытые для него?

- Вас встретят служанки, моя королева, проводив до ваших покоев, - ответил он, не поднимая головы.

- Служанки? – вдруг послышался тихий, но озорной девичий голосок из-за дверей. Девушка, что стояла за ними была маленькой и юркой, точно пташка, ворующая фрукты у торговцев. Она быстро распахнула двери, что не мог отворить мастер Хафсар, и посмотрела на меня смешливым взглядом. Ее глаза вспыхнули от восторга подобно звездам в ночи, но этот восторг был другой, не похожий на радость, а скорее на злобу. Ее взгляд оценивающе прошелся по моей фигуре, наряду, что был испачкан после трудного дня, по вуали, что скрывала шрамы. Я опустила голову пред ней, показывая свое уважение.

На незнакомой госпоже было платье из дорогих тканей, расшитое драгоценными камнями и бисером, точно она была божеством. Голову девушки венчала корона и, в отличие от моей, она была золотой.

Мастер Хафсар и страж лишь слегка кивнули головами, приветствуя госпожу.

- Разве новую королеву не должна встречать хазнедар, уважаемый мастер? – промолвила госпожа сладким голосом, но сладость была точно в яд.

- Здравствуй, Сурайя, - ответил мастер Хафсар девушке, не изменившись в лице. – Я бы тоже хотел знать, где хазнедар гарема?

Губы девушки расцвели в лучезарной улыбке, и она прощебетала, вновь мазнув по мне презрительным взглядом:

- Не знаю. Быть может... у нее появились более важные дела?

Взгляд мастера Хафсара переменился, в нем вновь вспыхнуло пламя сравнимое с жаром небесного воина, губительное и беспощадное. Он сделал шаг навстречу к госпоже, и губы его расплылись в улыбке, что больше походила на звериный оскал. Мужчина не страшился смотреть на женщину, на ту, что носила дорогой наряд и золотую корону. На ту, что была словно прекрасный пустынный цветок. Быть может, его положение было выше, и он был эмиссаром, приближенным к королю. Но также мастер Хафсар был воином, а она, пусть даже и госпожа, была лишь девушкой.

- Уважаемый мастер, - тихо вмешалась я, привлекая внимание эмиссара на себя, и тут же отвела взгляд, склонив голову, чтобы не смотреть на него. – Дворец мне незнаком, в нем столько коридоров и дверей точно это сказочный лабиринт из древних легенд. Мой взгляд кочевницы не привык к такому. Наш повелитель мудр, он знал, что мне сложно будет ориентироваться в огромном касре, поэтому и просил вас проводить меня.

- В сераль мужчинам нельзя. Разве вы не знаете правил гарема, королева, - проворковала девушка, сверкнув глазами, точно хищная птица. – На это нужно разрешение либо правителя Вечных песков, либо его матери. Я главная фаворитка повелителя, его возлюбленная, луна его неба и мать его детей, но даже я не могу разрешить мастеру Хафсару войти в женскую половину дворца.

Я взглянула на госпожу Сурайю по-новому. Мое сердце отчего-то неприятно кольнуло, и мне захотелось отступить назад, признав свое поражение, но я сдержалась. В конечном счете, нам не за что было соперничать.

- Но повелитель Вечных песков дал это разрешение мастеру Хафсару, - тихо промолвила я, - когда велел доставить меня во дворец, ведь так, уважаемый мастер.

Мужчина победно улыбнулся, низко поклонившись, но то было скорее бравадой, насмешкой над гордой госпожой. Его движения были слишком плавными и грациозными. Он даже не взглянул на госпожу Сурайю, и промурлыкал:

- В этом дворце теперь есть королева, Сурайя. Законная жена короля, пред ликом Луны и Солнца. И нет слова в гареме выше ее. С этого дня она правит сералем, и если моя повелительница желает, чтобы я ее проводил, я, молча, повинуюсь ее приказу.

Его речи вновь стали сладки, точно мед, а глаза сияли оливковым пламенем, что разгорался лишь сильнее. Госпожа Сурайя чем-то ему не угодила, и он напомнил ей о месте, что она занимала во дворце. Пусть она и мать детей Хаакима, но ее дети не станут принцами, а сама Сурайя будет вынуждена кланяться супруге повелителя, как младшие жены кланяются старшей жене. И весь ее яд и злоба, исходили лишь из любящего сердца, что разбилось, когда Хааким женился на мне. Я не могла сердиться на нее за это, ведь сама принесла боль и тоску в ее жизнь.

- Я пойду с вами... – прощебетала она, юркнув, точно маленькая змейка, в одно мгновение оказавшись подле меня. – Я знаю сераль лучше кого-либо, я жила в королевском дворце с рождения.

Мастер Хафсар ничего не ответил на ее речи, лишь уверенно миновал врата и оказался на женской половине дворца.

Я молчаливо последовала за мастером Хафсаром и госпожой Сурайей, что бросала на меня косые недовольные взгляды. Мне хотелось сказать ей, что я не отнимаю у нее Хаакима, что никто не посмеет забрать у женщины уважение и любовь отца ее детей. Никто, ни другая жена, ни советники, ни боги. Мужчина будет почитать женщину, что подарила ему дитя. Какой бы та не была.

Но я молчала, зная, что слова мои ее не убедят. Она была похожа на моих сестер, которые молили госпожу, чтобы их мужья не брали в дом вторую жену. Ведь, как говорила сказительница нашего племени, много жен – это счастье только мужчины, для женщины – это лишь разбитое сердце и боль.

Я не могла представить, что творилось у нее на душе в этот день, когда она отдавала любимого другой женщине. Женщине, что будет иметь на Хаакима законные права. Женщине, которой она будет вынуждена подчиняться. У моего отца было три жены, но они жили, словно родные сестры, без ссор и криков. Но так было не у всех семей. И отчего-то мне казалось, что госпожа Сурайя не примет во дворце жену возлюбленного, как собственную сестру. Для нее я была чужачкой, дикаркой, выросшей среди золота песков и горячих ветров. Совсем не похожая на восхитительную красавицу, что родилась в роскоши дворцовых стен.

- Повелитель отвел вам особую комнату, королева Раяна, - тихо проговорил мастер Хафсар, поглядывая на наложницу повелителя. – Это шелковые покои. Поверьте, во дворце не найти места прекраснее… – Он дошел до двери, что была выполнена из латуни, цветом напоминая мне песок. – Как сказал ваш отец, кочевники - вольные птицы, которым свобода важнее всего. А шелковые покои – самые большие покои во всем касре, и отныне они принадлежат вам, - мужчина распахнул предо мной тяжелые двери, впуская в королевские палаты. В них не горело ни одной лампы. Но даже без освещения я могла рассмотреть хоромы, в которых, верно, раньше жили небесные боги. Хоромы, которые были слишком велики для меня одной.

Госпожа Сурайя хмыкнула, не желая заглядывать внутрь, но глаза заблестели любопытством, впрочем, как мои. Я с неуверенностью посмотрела на мастера Хафсара. Заметив, что и мужчина внимательно смотрел на меня, не желая пропустить ни единого момента, словно от этого зависела его жизнь. Он ждал лишь одного, когда я первая войду в богатые палаты.

Я сделала один шаг, переступая порог шелковых покоев, и ощутила, как легкий ветерок ворвался внутрь, развевая полупрозрачные шторы, что были сплетены из звездных нитей. Они искрились при свете луны, поблескивая точно тысяча драгоценных камней. Лунный свет лился сквозь огромное окно, из которого можно было рассмотреть весь Сайф и дальние просторы пустыни. Я невольно засмотрелась, разыскивая взглядом повозки своего отца, думая, а сумет ли рассмотреть меня отсюда мама. Но стоило сделать еще один шаг, и темная комната залилась светом. Точно маленькие светлячки, свечи зажигались в лампадах, озаряя покои серебряным, холодным светом, что не походил на огонь. Мой слух уловил журчание воды, что лилась прямо по мраморной стене водопадом, стекая в небольшой бассейн, где плавали водные цветы, сотворенные из хрусталя. Их нежные лепесточки распускались на прямо глазах, зачаровывая красотой. Я взглянула на мастера Хафсара, пытаясь найти ответ, но, казалось, он и сам был шокирован подобным. Госпожа Сурайя позабыла о своей вражде, и ее персиковые губы приоткрылись от восторга и изумления.

Я сглотнула, боясь идти дальше. Сердце сильно забилось в груди. Оно рвалось навстречу неизвестности, и мне хотелось узнать, какие еще чудеса хранит эта комната. Она была белой, серой, серебряной, точно сотворенной из лунных камней и молока. Я никогда не видела, подобного в домах даже самых богатых господ. Лишь в храмах, где поклонялись Луноликой госпоже. И в этих покоях все напоминало мне о небесной матушке. Жемчужный ковер, что расстилался под моими ногами, расписанный темно-синими почти черными узорами, как лунный свет в ночи. Стены из странного камня, что точно искрился изнутри серебром. В стенах тех были арки, где стояли свечи и благовония, внутри их камень складывался в бирюзовую мозаику и сверкал от света огня. Напротив стояла большая кровать с множеством подушек, на которой я могла бы спать вместе с сестрами. Она была точно ограждена от остальных покоев полупрозрачными белыми занавесками, что спускались с потолка, образуя над кроватью круг. Я повернула голову, чтобы обратиться к мастеру, но мой взгляд наткнулся на огромное зеркало в кованной серебряной оправе. Из него на меня смотрела девушка, в ободранном, грязном платье с нелепой короной на голове. Я быстро отвернулась, будто бы ничего не произошло.

- Эти покои долгое время пустовали, моя госпожа, - вдруг промолвил мастер Хафсар, опережая меня. – Они ждали только вас, и вот вы здесь, королева Раяна.

Уважаемый мастер по-прежнему стоял за дверью, будто не мог войти. Но вот госпожа Сурайя уже сидела на диване, разглядывая дивный стеклянный стол, на котором стояла чаша с водным цветком.

- Это же чудо, - сказала она, тронув лепесток странного цветка, отчего тот быстро закрылся, но спустя время вновь распустился, дивно благоухая. Его тычинки светились подобно светлячкам в ночи, освещая комнату.

- Разве такие палаты должны простаивать без хозяйки? – спросила я, вновь взгляну в окно на небесную госпожу.

Из этой комнаты был восхитительный вид на звездное небо, а я будто бы стала чуть ближе к Луноликой деве. В моей груди расплылась теплота точно согретое молоко, что окутывала спокойствием и нежностью. Я ощутила то, чего никогда раньше не ощущала. Руки словно нагрелись, источая тепло сравнимое с теплом костра. А тело наполнилось силой, которой мне так не хватало сегодняшним днем. Силой, что позволила бы мне бежать по ночной пустыне, не боясь ни джиннов, ни опасных зверей.

Не отводя взора от Луноликой девы, тихо прошептала на древнем языке слова благодарности, уверенная, что госпожа их услышит.

Она даровала мне слишком много. Я черпала силу от ее света, обращалась за помощью в трудные времена. Но почти ничего не могла дать взамен. Даже Хааким, ее сын, в чьих жилах текла кровь госпожи, я не могла подарить ему свою любовь и нежность, как любая другая жена. Мое сердце давно было занято, любовью той, что подобно цветку прорастала в душе долгие годы. Она согревала в трудные дни, становясь все сильнее, заполняла пустоту внутри. И теперь это был не просто росток. Это было дерево с массивными корнями и толстыми ветвями, на которых распускались цветы. Своему мужу я могла дать лишь уважение и подарить ему ребенка, если бы на то была воля небесной госпожи. Но разве бы она пожелала сыну столь печальной судьбы? Рядом с женщиной, которая его не любит. Ведь есть госпожа Сурайя и ее малыши.

А я... Быть может, поэтому Луноликая поставила на мой путь джиннов? Чтобы спасти Хаакима. Или нас двоих.

Мастер Хафсар все так же стоял за дверью, не давая ответа на мой вопрос. Главная наложница повелителя Вечных песков тоже не могла дождаться объяснений эмиссара. Любопытство исходило от юной женщины, становясь почти осязаемым. Но мужчина лишь тихо промурлыкал:

- Шелковые покои – это комнаты королевы. В них не может жить простая наложница или мать короля. Такова традиция. Теперь они ваши. Доброй вам ночи, моя госпожа. Да осветят ее звезды. – Его голос с каждым словом становился все тише, переходя в шепот. Уважаемый мастер поспешил забрать госпожу Сурайю и оставить меня наедине с собой.

Двери за ним закрылись, а фаворитка моего супруга не произнесла ни звука. Точно смирившись со своей судьбой. Ното было ложью. Она не смириться с моим присутствием в замке, и не станет кланяться, как того велит закон. Даже если я уйду, а на мое место придет другая, госпожа Сурайя не станет ей кланяться. Таков удел каждой женщины, которая познала любовь и счастье. Пусть звезды уберегут ее любящее сердце от потери возлюбленного. И не оставит ее в трудный час.

Я отошла от окна, посмотрев туда, где стояло зеркало, надеясь, что смогу развернуть его хотя бы на эту ночь. Но на прежнем месте его не оказалось. Мои глаза прошлись внимательным взглядом по всей комнате, но нигде не было серебряного зеркала, точно я выдумала его. А отражение свое могла увидеть лишь в воде водопада. Эта комната воистину меня удивляла. В ней обитала магия, древняя, необъяснимая, похожая на сон. Но отчего-то это меня не страшило. Волшебство было моей стихией, как огонь был стихией для джиннов. Я не боялась ее, принимая, как родную сестру. Она всегда присутствовала в моей жизни.

Матушка учила любить свой дар и почитать Луноликую госпожу, что была к нам столь добра. Небесная дева, верно, тоже была заклинательницей и видела то, что не видят другие, понимала то, что нельзя было обратить в слова. Она стала первой королевой, что царствовала в Вечных песках. И эта комната, тысячу лет назад была ее первым храмом.

Я провела рукой по мраморной стене, что отзывалась приятным холодом на моих пальцах. Я была близко к госпоже, как никогда. Казалось, что даже в храме, будучи жрицей, мне бы не удалось увидеть того, что лицезрела сейчас. Эту сторону жизни небесной богини. И вскоре я познаю другую...

Жизнь госпожи не всегда была сладка. До того, как ее спас Лучезарный воин, она была пленницей злого короля, что похитил ее из отчего дома. Но Луноликая не сломилась, не потеряла надежды. Так я, ее верная дочь, буду верить до последнего.

Я осторожно развязала узелок на своей вуали, и она небрежно свалилась на пол. Мои пальцы расстегнули свадебное платье, что больше походило на лохмотья. Печально погладила атласную ткань, вышитую бисером и драгоценностями. Каждый стежок этого платья был сделан с любовью. Оно – мои доспехи, сотканные из любви и веры, те, что уберегут в самую ужасную бурю. Прочнее алмазов, гибче тростника, надежнее любого щита. Жизнь невесты будет счастливой, если наряд ее соткан с добротой и любовью.

Я свернула платье, положив его на кушетку вместе с вуалью и короной. Оставшись лишь в легкой сорочке, сшитой из белого сатина. Она приятно льнула к моей коже, щекоча и холодя. Слабый ночной ветерок залетал через открытые ставни, занося в комнату ароматы Сайфа. Я закрыла глаза, представляя, как сижу на празднике подле своей матушки, а у костра сестры красиво танцуют. Мне было не позволено танцевать на людях, не позволено снимать покрывало. Но это не унимало моего веселья. Сердце билось от радости, а губы сами расплывались в улыбке. Сказительницы рассказывали сказки, легенды великих племен и истории о богах, о Луноликой деве. Я будто слышала своими ушами, как живет Сайф, звучание бубнов и барабанов, громкие песни и смех. Люди были жизнью этого города, они делали его столь прекрасным и процветающим. Пока не пришли они...

Я сглотнула, резко открыв глаза. Уже ничего нельзя исправить, лишь сожалеть о совершенном.

- Лучше бы я сбежала в пустыню на растерзание львам, - промолвила я на древнем наречии и прильнула щекой к холодной стене.

- Что ты сказала, дитя? - проговорил женский голос позади, и я вмиг обернулась.

Рядом с водопадом стояла маленькая женщина, прикасаясь пальцами к хрустальной воде. На лице ее были морщины, а волосы, заплетенные в длинную косу, блистали сединой. Я бы отступила назад, испугавшись незваной гостьи, но в глазах ее не было злобы. Лишь древняя печаль и неизвестная мне тоска. Женщина выглядела отстраненной, точно явилась она в шелковые покои без какого-либо намерения, просто вошла в комнату, что прежде была ей недоступна. Но пожилая незнакомка была облачена в дорогой наряд из темно-зеленого бархата, украшенного изумрудными камнями. На шее ее весело драгоценное колье. Она не была простой наложницей, и не могла быть хазнедар.

Я согнулась в низком поклоне, пытаясь закрыть волосами свое лицо, чтобы не напугать матушку своего супруга.

Глава 4.3

- Не нужно всех этих... фамильярностей, как сейчас принято говорить, - промолвила женщина, невесело усмехнувшись. – Оставь их для праздников. А здесь, в шелковых покоях, мы просто две пленницы этого дворца. – Она выразительно взглянула на меня, отчего я вздрогнула, не спеша разгибать спину, ведь тогда шрамы станут заметны. – Не бойся, дитя мое. Я никому не могу причинить зла, даже если захочу.

Королева мягко улыбнулась и присела на кушетку, подозвав поближе. Я дернула головой, жалея, что мои волосы столь коротки. Но отказать госпоже, вдовствующей королеве Вечных песков, было нельзя.

- Доброго вечера, госпожа, пусть звезды прогонят ночную тьму и укажут вам верную дорогу, - тихо проговорила я, как то было принято у кочевников.

Но уважаемая женщина лишь беззлобно улыбнулась на мои слова, но глаза ее все равно оставались печальными.

- Мне не зачем искать дорогу в ночи, милое дитя. Пусть лучше мои звезды светят для тебя, - промолвила она, когда я присела рядом. Однако госпожа была слишком грустна, будто что-то раздирало ее душу на части. Я не осмелилась поинтересоваться, в чем ее беда, не зная, позволено ли мне о таком спрашивать, у той, кто подарил Вечным пескам повелителя.

- Я слышала, что ты красива, как твоя мать Силина. Что мудра и скромна, как наша Луноликая госпожа. А в груди твоей бьется сердце, не знающее страха. – Она осторожно прикоснулась холодной рукой к моей ладони и продолжила: - Ты не боишься испортить дорогое платье, жертвуя им ради спасения других. Ты милосердна и смиренна. И ты... сумела покорить сердце моего сына, что он без умолка твердил мне о тебе, будто вы знакомы долгие годы. Я подумала, что ты лишь выдумка, фантазия или иллюзия, посланная джинном. Но теперь я вижу... - Она подняла руку, заправив мои волосы за ухо, полностью открывая лицо.

Я опустила голову, вжимая ее в плечи, но госпожа схватила меня за подбородок, заставив повернуться, показывая все, что было скрыто от глаз долгие годы.

- Простите, - тихо прошептала я, что голос мой растворился в воздухе, не оставляя следа.

- Мой сын совсем тебя не знает, - медленно вздохнула женщина и отпустила мой подбородок. Я вновь закрылась волосами, стараясь спрятаться от ее глаз. – Ты, милое дитя, не та, кого я ожидала здесь увидеть. – Она говорила тихо, не торопясь, а голос ее был отстраненный, без злобы, без интереса, просто молвила о том, что видела. – А мы заплатили за тебя немыслимую цену, хотя Сурайя больше бы подошла на роль жены. Она вписалась бы в эти роскошные покои, что я отдала тебе по доброте своей. А ты... Мы ждали гордого пустынного верблюда, а получили лишь раненную птичку... Мне жаль тебя, маленькая кочевница. Но все твои достоинства меркнут перед безобразным лицом.

Я промолчала. Ее слова не ранили меня, ведь я знала это сама. И сказаны они были не от зла, а от досады.

Королева быстро замотала головой, затряслась, будто не веря.

- Все мужчины одинаковы, дочь моя, - выдохнула госпожа, громко сглотнув, точно чего-то боялась. – Ты можешь быть мудрой, храброй и доброй. Прекрасной своей душой. – Она вдруг замолкла, не моргая, а затем прошептала: – Но, как известно, мужчины любят глазами. А глаза всегда прикованы к самым ярким звездам. Никто не посмотрит на ту, что сияет вдалеке тусклым светом. Нет. На небе больше звезд, чем кажется, просто люди их, увы, не замечают. Так будет и с тобой, пусть ты и королева.

Уважаемая матушка моего супруга опустила взгляд, печально покачав головой. Она держала меня за руку, поглаживая дрожащими пальцами мою ладонь.

- Мой сын, увы, не исключение. Он и Сурайя... Тебе не тягаться с ней... ты проиграешь, даже если подаришь нашему повелителю дюжину сыновей.

Я не подняла головы, чтобы не пугать ее своим лицом. Не хотелось говорить о том, что бороться с госпожой Сурайей я не стану. Не потому, что на рассвете покину королевский каср. А лишь за тем, что над сердцем и любовью нет господина или короля. Ни своему, ни чужому ты не прикажешь. Оно не понимает слов, не видит света, лишь ощущает прикосновения души.

- Но мастер Хааким сам пожелал на мне жениться, госпожа. Мой отец не посмел отказать правителю Вечных песков. Как не посмел бы отказаться любой другой кочевник. Быть женой нашего повелителя честь для меня, - тихо промолвила я, не смея взглянуть на королеву. – Быть может, мне не сравниться в красоте с госпожой Сурайей, и я не могу дать ему ничего такого, что он не смог бы получить от другой женщины. Но я уважаю его, как уважала бы родного отца. Буду служить ему, как Луна служила Солнцу. И я никогда не предам его, всегда принимая сторону супруга. Пусть небеса станут свидетелями этих слов.

- Небеса... - повторила она мои слова, и вновь резко замолкла. Ее взгляд все сильнее наполнялся печалью, а плечи опустились вниз, точно отяжелев.

Уважаемая госпожа невесело усмехнулась, а в глазах ее отразилась боль столь сильная, что мое сердце обожгло печалью. Она не верила в мои слова, точно зная, что были они неправдой.

- Если бы этого было достаточно... Я... – выдохнула матушка моего супруга и плотно сжала челюсти, будто не могла произнести это вслух. – Ты... – она дернулась, словно ее что-то кольнуло. Я подскочила с места, пытаясь ей помочь. Но королева меня остановила. – Не трать свои силы, дочь моя. – Ее руки дрожали, а глаза бегали от страха. Она вечно оглядывалась по сторонам, проверяя, есть ли кто-то кроме нас в комнате. – Тебе они понадобятся, когда боги отвернуться от тебя... - Она усмехнулась, а в глазах ее зажглось что-то безумное. Королева вновь опасливо осмотрелась по сторонам и попятилась к выходу.

Я застыла, не в силах сдвинуться с места. Ее слова были ужасны.

- Не говорите так, госпожа. Боги любят всех, они не могут от нас отвернуться, - промолвила я, пытаясь ее успокоить.

Но королева вдруг залилась горьким хохотом, что был подобен плачу. Она мотала головой, а взгляд ее потерял всякую надежду.

- Ты не знаешь, о чем говоришь, кочевница! – почти выкрикнула женщина, когда я попыталась приблизиться к ней. – Твои боги ничтожны! Они безмолвны и слепы, способны лишь сиять в небесах. Есть только один бог на этом свете, и имя ему Ахес.

- Прошу вас, - выдохнула я, не желая слышать этих слов, тоже начиная осматриваться по сторонам. Теперь, когда в комнате прозвучало имя злого короля джиннов, я ощутила, то, что верно чувствовала вдовствующая королева.

Все вокруг было сплетено из тонких, золотистых нитей, что сверкали, переливаясь от света госпожи, но то был не свет, а магия. Шелковые покои, предназначенные для королев, не были сотканы из лунного света и любви. Источник их магии был наполнен тьмой, что разрушала людские жизни, заманивая красотой и роскошью. Она была сотворена могущественными джиннами, что не знали пощады.

Эти покои воистину были клеткой, в которых держали королев долгие годы. Где злой король джиннов следил за ними, медленно сводя бедных девушек с ума. В плеске водопада был слышан его презрительный смех. В блеске фонарей я видела его темно-синие очи. Злой король был повсюду, подобно теням, воздуху, на которых не задерживался людской взгляд. Он пристально наблюдал за королевским дворцом, узнавая все его секреты и тайны.

Я повернулась к матушке своего супруга, не приближаясь, лишь стараясь ее успокоить, и нежно проговорила:

- Он вас больше не тронет...

- Конечно, дитя. Зачем ему древняя старуха, когда есть сладкий невинный цветок пустыни, прибывший издалека, - ответила она, мазнув по мне завистливым взглядом, точно сама жаждала встречи с джинном. В глазах ее вновь разлилась тоска, сравнимая с горечью потерь.

Я сглотнула вязкую слюну, не смея подойти к ней ближе. Уважаемая госпожа выглядела слишком расстроенной и разгневанной, и я была причиной ее страданий.

- Проклятье королей, создано вовсе не для королей, дитя, - промолвила она, продолжая глядеть на меня взглядом дикого верблюда, что долгое время скитался по пустыне один. - Когда он придет за тобой, ты узнаешь. Ты плата за мир и спокойствие в наших землях. Ты позволишь нам освободиться от оков этого проклятия. Больше не будет смертей. Больше не будет боли. Жизнь одной кочевницы ничтожная плата за жизнь короля... - тихо пробормотала она, а на лице расцвела довольная улыбка, подобно ясному солнцу после дождя. - Ты жертва, но ты и спасение, юная кочевница. И я не забуду тебя.

Она поклонилась мне и почти нежно прошептала:

- Счастливой первой брачной ночи, дорогая. Пусть Луноликая не оставит тебя во тьме.

В несколько легких движений королева выпорхнула из шелковых покоев, оставляя меня без ответов. Она не обернулась, чтобы в последний раз взглянуть мне в глаза. Лишь легкий аромат благовоний, паривший в воздухе, напоминал о ее присутствии.

Я медленно опустилась на кушетку, не в силах удержаться на ногах. Сердце забилось в груди быстрее в тысячу раз, и я осторожно подняла взор на госпожу, молчаливо спрашивая ее о завтрашнем дне. Ответом мне было лишь звенящее молчание и хрустальный плеск водопада, в котором слышалась тихая колыбель, успокаивающая мою душу.

Я повернула голову, вновь посмотрев на сказочный водопад. Вода пела свою чудную песнь, будто ни в чем небывало. Но с этот момента не могла верить ничему, что меня окружало. Ведь все вокруг, было лишь иллюзией, которую ткали веками для пустынных королев.

Несмело поднявшись на ноги, медленно подошла к водопаду, прикоснувшись кончиками пальцев к бархатной воде, и присмотрелась к своему отражению. Оно было слабым, лишь расплывчатые очертания тела.

- Ты дал мне время до рассвета, - прошептали мои губы. - Так позволь мне побыть одной.

Вода струилась, ласково задевая мои пальцы, и тихо пела колыбельную, сплетенную из хрустального плеска и шума ветров. Но за ней, еле заметный, подобный лишь слабой тени в ночи, стоял он, внимательно за мной наблюдая. Сделав шаг чуть ближе к водопаду, человеческая фигура джинна стала заметнее, приобретя очертания, точно он стоял за моей спиной. Но позади никого не было, а в комнате я по-прежнему находилась одна.

Злой король протянул руку, осторожно коснувшись своими пальцами моих. Я ощутила тепло прикосновения, огненную силу, что исходила от джинна, но не посмела отступить назад.

Глава 4.4

- Я невольно подслушал ваш разговор, королева Раяна... - промолвил он призрачным голосом, что быстро таял в плеске воды. – Но не скажу, что так было всегда. Похоже, вдовствующая королева поспешала назвать вас тусклой звездой...За тысячу лет еще никто из людского рода не замечал моего присутствия. Вы единственная, кто обратил на меня внимание. – Он замолк, но затем спешно добавил. – Все верное, ведь девушка, которая пожертвовала собой ради спасения... людей... должно быть, не зациклена на себе, как все другие из ее племени...

Я вздрогнула от его слов, с трудом оставаясь на месте. Мне хотелось попятиться назад, к свету госпожи, взглянуть на повозки отца, успокаивая сильно бьющееся сердце. Но ничего из этого меня бы спасло, быть может, сейчас я избегу встречи с джинном, но завтра, ничто не помешает ему забрать меня. Так пусть думает, что для меня он не страшен.

- Мир бесконечен, уважаемый король, - промолвила я, склонив голову, чтобы не смотретьна него. - Все люди, живущие в нем, разные. Не стоит расстраиваться, если один раз вам попал один горький финик, возьмите другой и познаете сладость этих плодов.

Король усмехнулся, его плечи чуть дрогнули, и он подошел еще ближе к водопаду, что разделял нас друг от друга.

- Вряд ли финики смогут различить магию джиннов так быстро, королева Раяна, - тихо промолвил он, качая головой. - Но я рад вновь поговорить с вами. Пусть эта колыбель будет еще одним подарком для вас. - Он махнул рукой, и вода запела громче. - Не думайте о своем муже и о его матери. Вам не нужно их благословение. Не нужна их любовь и признание, если для них все ваши достоинства меркнут пред лицом, изуродованном шрамами, - шептал демон, что голос сливался с плеском водопада.

Я опустила взор, не желая говорить с джинном о семье своего мужа, и покачала головой. Король ждал от меня ответа, прожигая взглядом темно-синих глаз, но затем сдался и прошептал:

- Я вижу твой страх, маленькая кочевница. Но боишься ты не меня... - Он тихо фыркнул, на секунду замолкнув, и добавил: - Спи спокойно. А я разбужу на рассвете...

Не торопясь, джинн убрал свои пальцы, разрывая наше прикосновение, и исчез, смывшись водой водопада.

С облегчением выдохнула, ощутив, что демон и впрямь меня оставил, подарив эту ночь. За дверями раздались шаги и голоса, что восхваляли Хаакима. Мой муж уже направлялся в шелковые покои, желая провести первую ночь с женой. Я быстро нащупала на кушетке флакончик матушки, зажав его в ладони. Накинула на голову шелковый платок, скрывая лицо, и села на колени возле кровати, ожидая супруга.

Сердце колотилось в груди, а руки тряслись от страха. Король джиннов был прав: я боялась не его, но первой ночи, не зная, что от нее ожидать.

Сестры часто заводили разговоры о своих мужьях и ночах, проведенных в их объятиях. Но матушка ни разу не заговорила со мной о брачном долге, а я не спрашивала, думая, что жрице храма Луноликой ни к чему знать о тонкостях брака. Знала я совсем не много, лишь только то, что эта ночь священнее других. Освещенная звездами, благословленная госпожой Луной, наполненная магией и любовью. Но что в ней сокровенного я так и не поняла.

Дверь тихо скрипнула, будто специально, предупреждая меня о присутствии гостя. Хааким замер на мгновение, осмотрев королевские покои, и выдохнул:

- Могу ли я войти, моя королева?

Краем глаза взглянула на своего супруга, что застыл на пороге, ожидая моего разрешения. Быть может, у горожан были свои традиции и правила. Но у кочевников разрешение жены не требовалось. Муж сам уносил ее на руках в шатер, и возвращались молодожены только к полудню.

- Я ждала тебя, мой повелитель. Прошу, пожалуйста, входи, - промолвила я, не зная, правильно ли ответила.

Но Хааким еще раз осмотрелся и сделал первый шаг внутрь комнаты. Из открытого окна ворвался непривычно холодный ветер, что провел своими пальцами по моим запястьям и умчался вглубь комнаты. Вода запела громче, точно стараясь заглушить звуки моего сердца, что билось, как безумное в груди.

Я сильнее сжала в ладони матушкин флакон, и затаила дыхание, когда муж встал рядом, рассматривая сверху. Он положил теплую руку мне на голову, ласково погладив, и прошептал, стараясь не нарушить волшебства этой ночи:

- Я ждал тебя долгие годы, луна моего неба...

Я сглотнула, пытаясь унять мелкую дрожь, что пробивала тело. Хааким осторожно опустился на колени рядом со мной, читая слова молитвы. Но слова эти заглушал стук сердца, что отбивал ритмы в ушах подобно бубнам. Все вокруг заволокло тьмой. Глаза были слепы. Чувства потеряны. А пол под ногами, верно, перестал существовать. Мои пальцы дрожали, холодея от страха. И лишь слабое тепло рук Хаакима не давало мне рухнуть в бездну.

Где-то позади журчала вода. А нежные лепестки лотосов еле слышно раскрывались, источая легкий аромат схожий с запахом корицы. Повелитель молчал, давая мне возможность успокоиться, не торопил, точно чувствуя все то же самое, что и я. Мы были с ним единым целым, и сердце у нас билось одно на двоих.

Но я боялась посмотреть ему в глаза. Боялась увидеть в них разочарование.

- Ты вся дрожишь, Раяна, - промолвил он, заключая в объятья мои руки. - Неужели моя смелая королева смотрит в глаза джиннов, но боится своего собственного мужа?- спросил супруг, бережно поднеся мои ладони к своим губам, осторожно прикоснувшись к коже.

Я вспомнила, как он поцеловал меня, когда мы были на площади, и прикрыла веки, медленно выдохнув.

- Взгляни мне в глаза, - прошептал он, и я почувствовала, как велико его желание меня увидеть. Но лишь сильнее опустила голову вниз.

- Не нужно, - сказала я, дрожащим голосом. – Я не создана для брака...

- Не создана? – удивился он, посмеявшись над моими словами. – Но я уже очарован своей женой, Раяна, и не могу отвести от нее взгляд, ожидая сладкого мгновения, когда и она посмотрит на меня, - проговорил супруг и прижал к своей груди мои руки.

Я молилась, чтобы он не почувствовал флакончик, что спрятан в моей ладони, и несмело подняла глаза. Сердце Хаакима быстро билось под моими пальцами, точно он чувствовал тоже, что и я.

Одно на двоих. Единое целое. Муж и жена. Король и королева. Пусть и на одну единственную ночь.

Наши глаза встретились, и Хааким вздрогнул, будто чего-то испугавшись. Осторожно отпустив мою руку, он потянулся к платку, что скрывал лицо его супруги. Я хотела его остановить, но не посмела. Пусть он увидит лик той, что покинет его с рассветом. Пусть не жалеет об этой потере.

Сердце застучало быстрее, а наши чувства слились воедино подобно двум рекам. И нельзя было отличить, где заканчивались мои чувства и начинались его. Становилось страшно от того, что с меня слетит платок, но и хотелось этого до безумия.

В горле пересохло, я замерла, ощутив, как шелковая ткань небрежно скатилась на пол, открывая Хаакиму все то, что он жаждал увидеть.

Мое сердце кольнуло от страха, что расползался по телу, смешиваясь с разочарованием. Я подняла неуверенный взгляд на своего супруга, и тут же виновато склонила голову вниз.

Глаза Хаакима, что прежде смотрели на меня с нежностью, померкли, став холодными точно ночной песок. Повелитель не показал мне своего отвращения, что кольнуло его изнутри, но сердце наше было общим, и его обмануть не удалось.

Хааким медленно отпустил мои руки, поднялся с пола и молчаливо вышел, тихо закрыв за собой дверь. Шаги, что раздавались по коридорам, становились все тише, предупреждая дворец, что повелитель Вечных песков этой ночью отказался от своей жены.

Вода зашуршала лишь громче, будто жалея меня. Я взглянула на шелковый платок, лежащий на полу, и снова закрыла им свой лик. В груди расплывалась темная тоска. Я не знала, были ли то мои чувства, или это грустил Хааким.

В ладони был зажат флакончик, подаренный матушкой для первой ночи. Но, кажется, ни сегодня, ни когда-либо еще он мне не понадобиться.

Глава 5.1

Я сидела на коленях в центре комнаты до тех пор, пока госпожа не вошла в зенит. Сегодня луна отмерила мне восемнадцатый год, молчаливо взойдя над городом. Я смотрела на нее, не отрывая взгляда, и слушала, как звенит водопад. Колыбель джинна воистину была моим успокоением подобно лучику света в кромешной тьме.

Она звучала в ушах, обволакивая спокойствием подобно легким ветеркам, что залетали в комнату через окно. Я поднялась с колен, не отрывая взора от Луноликой девы, и медленно попятилась назад. Эта ночь и впрямь была прекрасна, освещена тысячью звезд и наполнена волшебством, что витало в воздухе. Мои глаза увидели то, чего бы никогда не нашли в пустыне.

- Спасибо, - тихо промолвила я, низко поклонившись госпоже, и несмело попятилась к кровати.

Она была слишком большой для меня одной и слишком мягкой для простой кочевницы. В отцовских шатрах мы с матушкой спали на шкурах пустынных волков, что отец покупал у охотников. Никто, кроме жен мастера каравана, не мог позволить себе такой роскоши. Волки встречались намного чаще львов, и были не столь опасны. Но чтобы убить такого зверя требовалось немало сил. Я думала, что повелитель, способный убить могучего льва, дарит своей жене его шкуру. Но королева не кочевница, зачем ей грубые шкуры, когда есть перины.

Я провела одной рукой по простыням цвета молока, чувствуя их гладкость под пальцами. Ткань была плотной, но оставалась мягкой подобно перу.

Взяла с постели одну подушку, расправила чуть помявшееся покрывало, и осторожно опустила ее на пушистый ковер. Он был мягкий, как перина, и вполне сгодился бы для сна. Я легла головой на подушку и, удобно устроившись, закрыла глаза. Ночь была теплой и тихой, что быстро уводила за собой.

Тело казалось слишком тяжелым, словно весило тысячу тон. Силы быстро покинули меня. Веки закрывались, наливаясь свинцом. Не заметила, как сознание помутилось, и я оказалась в материнском шатре, окруженная запахами бадьяна и перечной мяты. Мама нежно расчесывала мои короткие волосы, рассказывая истории о Луноликой госпоже. Я знала эти легенды наизусть, но в устах матушки они всегда звучали по-новому, открывая мне все больше деталей. Сегодня это была история про три звезды, упавшие с неба.

- Много лет назад, когда госпожа Луна была обычной девушкой, с неба упало три звезды, что сияли в ночи ярче прочих, - промолвила мама, нежно перебирая пряди моих волос. – Без них небосвод опустел, став блеклым и тусклым. А ночь темной и страшной. И тогда Луноликая дева сказала своему супругу: «На земле звездам не место, их дом в небе, вместе с другими». Они создания небес и без своего дома погибнут, потеряв силу света. Сильно опечалилась юная Луна. А Лучезарный воин, увидев ее грусть, попытался утешить: «Звезд еще много в небе, любовь моя. Не стоит печалиться. Скоро зажгутся новые, и ты забудешь о тех, что упали когда-то». Луна тяжело вздохнула, уставившись в небо, и ответила супругу: «Но таких звезд больше нет на свете, и больше никогда не появятся. Эти звезды особенные. Те, на которые я смотрела, когда надежда в моей груди угасала. Они спасли меня от джиннов, и провели тебя через пустыню». Лучезарный воин покачал головой, но не стал спорить с супругой. Послал он на поиски тысячу воинов, что, не зная отдыха, скитались по пустыне. Но поиски их оказались тщетны. Время шло, и с каждой секундой упавшие звезды становились тусклее. Тогда пришел Лучезарный воин к своей жене и сказал: «Не нашел я звезд, Луна моя. Солдаты искали их много дней, но не нашли даже звездной пыли». Госпожа, немного подумав, ответила супругу: «Эти звезды крохотные, точно песчинки. Тебе не нужна тысяча солдат, лишь один, тот, чьи глаза зоркие, а нюх острее кинжала. Тот, кто действительно подходит для этой работы, не заменит и сотен воинов». Лучезарный воин задумался и стал гадать, кто же из его бойцов столь чуткий ищейка, что сумеет найти маленькие звезды. Не было в мире человека, кто бы обладал таким даром, а вот львы... Отправил Лучезарный воин на поиски одного своего льва, мудрого и верного, и не ошибся. В первый день принес лев ему первую звезду, а на второй день - вторую, а третью искал лев долго, но так и не сумел найти. Звезда потухла, потеряв свою силу, превратившись в песчинку в Вечных песках. Пришел Лучезарный к своей жене, преподнеся лишь два крохотных камушка. Луноликая взяла их в ладони и сказала: «Пусть эти звезды светят в ночи долгие годы, даруя людям надежду, как когда-то мне. Вы спасли нас когда-то, и мы добро не забываем». Она подняла руки к небесам, отпуская звездочки обратно в небо, и вновь засияли они над пустыней, ласково шепча: «Спасибо вам, добрые люди, что не оставили нас в трудный час. Мы отплатим вам тем же, пока мы светим в небе, никто не потеряется в ночи. Мы укажем верную дорогу». С тех пор кочевники знают, что там, где светит звезда Нур, находится юг, она более яркая, чем ее сестрица. А где Фейрин, там север, она хоть уступает Нур, но все же ярче, чем другие звезды. Они указывают нам путь в ночи уже долгие годы…

- А третья звезда? – спросила я, печально посмотрев на матушку. – Как же она? Она никогда не вернется в небо?

Мама заливисто рассмеялась, и смех ее был похож на плеск водопада. Она поцеловала меня в макушку и, обвив теплыми руками мои плечи, сказала:

- Говорят, что третья звезда все еще где-то в пустыне. И тот, кто ее сумеет ее отыскать, найдет и то, чего сильнее всего желает. Звезда укажет ему верный путь к мечте. Ее искала моя мать, когда сбегала от своего мужа. Она считала, что звезда снимет проклятие, но… ты знаешь, чем закончилась ее история. Но ты не должна терять надежду, а когда станет грустно, смотри на госпожу. Она прошла через множество испытаний, но никогда не теряла веры. Тому, кто верит, не страшны ни львы, ни джинны.

Я положила голову на мамины колени, прикрыла глаза и медленно выдохнула. Матушка вновь начала гладить меня по голове, ласково поцеловав руку, и сказала:

- Ступай, Раяна, ничего не боясь, ведь вера всегда сильнее страха, - но голос ее доносился тихим, точно она стояла вдалеке.

- Мама... - только лишь сумела произнести я, поднявшись, чтобы посмотреть ей в глаза.

Но образ матушки помутился, и она рассыпалась, превращаясь лишь в сонный песок. Я хотела протянуть к ней руку, чтобы хоть ненадолго продлить этот сон, но не сумела. Мои веки устало приоткрылись, и я вновь оказалась в королевском дворце.

В покоях было совсем тихо, даже журчание воды прекратилось. Джинн сидел на полу подле меня и что-то еле слышно шептал. Он не хотел прерывать мой сон, но все же желал, чтобы я поскорее проснулась. И когда его очи столкнулись с моими, на губах злого короля засияла улыбка.

- Прости меня... – повторил он уже четче. – Я не хотел тебя будить.

Я взглянула в небеса. До рассвета оставалось еще немного времени, но луна уже спешила покинуть небесный трон, покорно уступая его супругу. Джинн не сводил с меня взгляда. В его глазах не было прежнего холода и злобы, которые я видела утром на площади, лишь усталость. Простая, человеческая, какая бывает после бессонных ночей. Предо мной ифрит сидел в людском обличии, скрывая свою истинную суть.

Пелена сна отступила, и я видела мир ясно, заметив, что на мне нет платка, и джинн видит все, что должно быть скрыто от чужих глаз.

Поднявшись с мягкой подушки, села, пытаясь прикрыться волосами. Но злой король взял меня за руку, останавливая. Кожу, где он коснулся, обожгло жаром пламени, отчего я поспешила отдернуть руку, схватившись за больное место.

Джинн с интересом посмотрел на пятно, что раскраснелось на моем запястье, и чуть отодвинулся назад, не отрывая взгляда от ожога.

- Я долго не общался с людьми, - бесцветно промолвил он. – Совсем забыл, что ваши тела столь хрупки.

Я ничего не сказала, молчаливо поднявшись с пола, взяла подушку, положив ее обратно на кровать. Мне ничего не хотелось говорить джинну. Не хотелось спрашивать, зачем он явился столь рано, нарушив клятву, что сам дал. Я лишь подошла к открытому окну, вновь обращаясь к Луноликой деве. Она мягко светила, становясь все тусклее, а Лучезарный воин неспешно освещал линию горизонта, отчего она окрашивалась лиловые оттенки. Я стояла, вдыхая ночной воздух, чувствуя легкое касание ветра на своих щеках. Все-таки Сайф был самым прекрасным городом Вечных песков, таким, что стоит лишь раз его увидеть – он останется в сердце навсегда. Вот и я буду помнить его. Разным. С высоты королевского дворца. С площади, где праздновалась Великая Ярмарка. Разрушенным и заволоченным золотыми песками.

До моих ушей донеслись голоса и шаги, что уверенно ступали по сералю. Я чувствовала, как приближается Хааким, а рядом с ним его верный мастер. Сердце сжалось от тоски, и я сделала последний вдох, прежде чем обернуться к джинну.

- Уже рассвет, - тихо промолвила я, прикрывшись волосами.

Злой король поднялся с пола, уставившись на дверь. Он тоже слышал, как повелитель пустыни шагал по гарему, направляясь к своей жене, и, спрятав руки за спину, прошептал:

- Но солнце только-только показало свои лучи над горизонтом. Ты можешь попрощаться с мужем.

Его глаза сверкнули темно-синим пламенем, отчего ожог на запястье обожгло новой болью. Джинн не смотрел на меня, внезапно потеряв интерес. Он наблюдал за дверью, ожидая, когда мой супруг войдет, увидев нас вместе, и только тогда джинн сделает то, что задумал. Убьет на глазах Хаакима, или заберет в свой дворец.

Я обняла себя, низко опустив голову, приготовившись к тому, что меня ожидало.

В двери шелковых покоев неуверенно постучали, и Хааким неспешно вошел, проверяя, не сплю ли я в столь ранний час.

Я не подняла головы, не желая пугать его своим ликом, лишь тихо сказала:

- Доброе утро, мой повелитель, пусть Лучезарный воин будет милостив к вам.

Хааким прошел чуть дальше в покои, стремительно преодолевая расстояние,разделявшее нас, а мастер Хафсар так и остался стоять за дверью, не мешая пустынному королю.

- Раяна, я... – начал супруг, желая объяснить свое поведение, но никак не мог найти нужных слов и оправданий. Он замер в локте от меня, тяжело дыша, будто пробежал тысячу метров. Его глаза прожигали насквозь, не зная за что зацепиться, и как не отвести взгляда, когда я подниму голову.

Хааким боялся меня, точно я была твореньем демонов. Он не верил в то, что такое возможно. Наше сердце не хотело в это верить. Оно искало обходные пути, надеялось, что шрамы можно исправить, стереть с моего лица. Но повелитель молчал, понимая, что это невозможно. Он хотел извиниться, но не мог, чувствуя себя обманутым и использованным.

Я приподняла дрожащую руку, желая коснуться ладони мужа, и попрощаться с ним, отпустить его, как он того и желал. Но джинн, стоявший подле водопада, пророкотал, напоминая о своем присутствии:

- Королева Раяна, Лучезарный воин уже показал свои лучи над пустыней. Нам пора отправляться домой.

Хааким заметно напрягся и медленно обернулся на голос, отодвинув меня за спину. Мой супруг мотнул головой, будто не веря в то, что демон воистину явился в королевский дворец. Мастер Хафсар, что стоял у двери, вытащил из ножен кинжал, приготовившись к бою, но так и не переступил порога шелковых покоев. Никто из мужчин не посмел сделать резких движений, боясь начать новую схватку.

- Ахес, - выдохнул Хааким, полностью закрыв меня от злого короля. – Кажется, мы заключили с тобой сделку.

- Заключили, - спокойно отозвался джинн, приближаясь к моему супругу. – Я помню. Но ты сам мне сказал: то, что принадлежит джиннам, останется с джиннами, а то, что принадлежит людям с людьми...

Супруг повернулся, взглянув на меня обреченным взглядом, в глубине которого залегал страх, и вновь обратился к злому королю, проскрежетав:

- Хорошо. Условия сделки ты помнишь. А теперь, убирайся отсюда, и больше не смей трогать мою семью.

Глаза повелителя налились жгучей яростью. Он плотно сжал челюсти, сдерживаясь, чтобы не напасть на джинна, что стоял, замерев, как камень. Король демонов ничуть не страшился Хаакима, его взгляд был бесстрастным и пустым, точно жизнь давно покинула его тело, превратившись в чистую стихию.

- Хааким, хватит, - утомленно выдохнул джинн, опустив плечи. – Зачем ты заключил со мной сделку, если не желаешь выполнять ее условия?

- Она моя жена, - прорычал Хааким, не разжимая зубов, отчего голос его звучал еще более угрожающе: - Она мне принадлежит. На ее руке мои браслеты.

- Хааким, - вновь устало промолвил король демонов, покачав головой. – Она моя именно потому, что ты на ней женился. И ты это прекрасно знаешь, - бесцветно сказал он, протянув мне руку, и, не дожидаясь отклика, сам сделал первый шаг, оказавшись рядом. Мой муж сник, будто осознав, что произошло. – Брачные браслеты можешь оставить себе, если пожелаешь, - тихо произнес джинн. Он аккуратно снял серебряный браслет с моего запястья, и отдал его Хаакиму. – Я подарю тебе новый, маленькая королева, тот, что не чернеет с годами, а этот, увы, придется оставить здесь.

Он осторожно прикоснулся к моему плечу, придвинув ближе к себе. Я не сопротивлялась, ведь солнце уже взошло над горизонтом.

Хааким вышвырнул брачный браслет в окно и подлетел ко мне, схватившись за руку. Сердце встрепенулось от страха, и я несмело подняла глаза. Повелитель смотрел на меня с тоской, молчаливо умоляя, чтобы я осталась. Сейчас его не заботили мои шрамы, он хотел лишь уберечь ту, которую поклялся любить и защищать. Но уже дважды за эту ночь он нарушил данную клятву, и винить за это мог только себя.

- Подожди... - не сказал, выдохнул он, не давая джинну ступить и шага. – Дай мне хотя бы попрощаться с ней.

Глаза демона вновь вспыхнули подобно кошачьим. Злой король остановился, с легким любопытством наблюдая за тем, что сделает Хааким. Быть может, муж не знал, что джинн видел все, что происходило в этой комнате. Видел и то, как Хааким сам оставил меня одну этой ночью. Я отвела взгляд от своего супруга, поворачиваясь к демону, и произнесла:

- Солнце уже взошло, уважаемый король. Нам пора уходить.

В сердце будто вонзилась тысяча кинжалов, разрезая его на куски. Наша общая боль с Хаакимом смешалась, сводя обоих с ума.

Повелитель должен был меня отпустить, не позволяя джинну играться с королем людей. Не унижаться, умоляя меня остаться, ведь выбора все равно нет. Пусть он меня ненавидит. Пусть думает, что я его предала. Но я тоже клялась защищать своего супруга, и моя клятва не пустые слова. Я не дам джиннам смеяться над повелителем Вечных песков.

Хааким чуть отступил, отпустив мою руку. Он ничего не мог сделать, понимая, что джинн все равно возьмет свое.

- Ты поставил на ней клеймо, - обреченно произнес мой муж, не сводя с меня взгляда. Его голос был холоден, отчего мое несчастное сердце еще сильней заныло в груди. – Ты причинил ей боль...

Я осторожно покосилась на свое запястье. Обожженную кожу слегка пощипывало. Ожог был похож на четыре полоски, что обхватывали мою руку, точно пальцы злого короля удерживали рядом.

Джинн выразительно заглянул Хаакиму в глаза и отвернулся, обратившись ко мне:

- Прости меня, маленькая королева, я не хотел причинять тебе боль. Клянусь пред ликом госпожи, что этого больше не повториться.

Я проглотила ком, что встал поперек горла, понимая, что мне нужно ответить на его слова.

- Не страшно, заживет, - промолвила я, попытавшись улыбнуться, но получалось скверно.

- Что ж, - тихо произнес джинн, поклонившись уважаемым мужчинам, и добавил: - был рад встрече, но боюсь, что нам пора возвращаться. Свет солнца мне не по душе. А ты, Хааким, не грусти, теперь ты свободен. Мечта твоя исполнилась.

Злой король кивнул мастеру Хафсару, что, недоумевая, стоял в дверях, и направился к водопаду, не обращая внимания на повелителя.

- Входи, маленькая королева, - промолвил он, подталкивая меня к воде, которая стекала по мраморной стене. - Не бойся, за этим водопадом мой дворец.

Я присмотрелась. Тонкие линии магии сплетались между собой, образуя проход. Это был не просто водопад, а вода в нем – не вода, а волшебство от соприкосновения двух миров. Я несмело протянула сперва одну руку, ощутив, что она прошла сквозь стену. По спине пробежали мурашки, а в сердце вспыхнула невыносимая тоска. Меня тянуло остаться здесь, с людьми. Но слово, данное мной, нерушимо. Посмотрев в последний раз на Сайф, зажмурилась и шагнула за водопад. Тело дрожало от страха, но, несмотря на это, я шла вперед.

Мои ноги ступили на что-то твердое, оказавшись за пределами человеческого мира. Здесь благоухали жасмины, источая приятный цветочный аромат, что разносился по всему помещению. Я не решалась открыть веки, боясь увидеть пред собой страшные картины. Но злой король, оказавшийся подле меня, тихо спросил:

- Неужели бесстрашная королева Раяна, боится моего дворца?

Я пошатнулась, когда он прошел мимо, чуть задев мои пальцы.

- Боюсь, - ответила я, не скрывая правды. – Ты сам говорил, что убьешь меня перед глазами Хаакима, бросив мое сердце ему под ноги, - промолвила я, все также не открывая век.

Джинн усмехнулся где-то вдалеке, отчего по телу пробежались мурашки.

- Но ты еще жива, а Хааким оплакивает лишь свое самолюбие, ведь я увел у него из-под носа жену, - проговорил он довольно, точно мурлыкая, недолго помолчал и добавил: - Доверие которой, он предал в первую же ночь. А ведь ты ему понравилась… с вуалью на лице. Как знать, быть может, он бы привык к твоей внешности и сумел полюбить по-настоящему. Со временем.

Я молчала, слушая, как джинн рассуждал о моей судьбе. Он говорил, не замолкая, будто пытался меня запугать или заставить лить слезы из-за жизни, оставленной позади. Но я стояла, не произнося не слова, давая ему сказать все то, что он хотел. Лишь через некоторое время в комнате воцарилось молчание, и я почувствовала силу джинна, что подошел ко мне.

- Мой дворец действительно страшен, дитя. Порою мне самому хочется закрыть глаза и ничего вокруг не замечать, - утомленно вздохнул он, продолжая свои речи: – Но тогда, как знать, вдруг я не увижу реальную опасность, что стоит пред моим лицом. Лучше смотреть страху в глаза, ведь тогда у тебя будет возможность его победить.

Я кивнула, принимая его слова, но все равно тянула время, пытаясь подготовиться. Во всех легендах джинны были монстрами, существами, что не ведали жалости. А их дома, точно гробницы, погребенные под толстым слоем песка. В бесконечной тьме, где обитали ифриты, всегда плакали младенцы и девушки, выкраденные из отцовских шатров. Но здесь было тихо, лишь плеск водопада нарушал спокойствие дворца.

Несмело открыв глаза, я взглянула на мир джиннов, замерев в изумлении. Ведь здесь, все было в точности, как во дворце Хаакима. Те же шелковые покои, выполненные в белых тонах, тот же водопад и огромная кровать. Разве что окна выходили вовсе не на Сайф, а на незнакомый мне город. Здесь не было множества домов. Рынок не богат товарами, торговцы не переговаривалась, обсуждая цену. А народ не толпился на улицах. Лишь джинны скитались по площади, направляясь неизвестно куда. Ифриты, что состояли из ветра и огня. Даже здесь, в своем мире они обманывали людской взор, скрываясь под человеческими масками. Они были точно обычные горожане, гуляющие по улочкам Сайфа.

Я посмотрела на злого короля, что внимательно наблюдал за мной, и качнула головой, вновь прикрываясь волосами, и тихо спросила:

- Это шелковые покои... почему они в твоем дворце?

Владыка демонов пожал плечами, будто вопрос мой не имел смысла.

- Потому что они принадлежат королеве, - ответил джинн, словно это было обыденностью. - И везде следуют за своей хозяйкой. Неважно, в человеческом она мире или нет.

- Но так не бывает...

- Ты кочевница, почему же не веришь в то, что дома тоже могут перемещаться? - улыбнулся джинн одними губами.

- У наших повозок есть колеса. Их тянут мулы и лошади, - ответила я, вновь осматриваясь. - Но здесь нет ни колес, ни лошадей.

- Верно, - промолвил злой король. - Тысячу лет назад эти комнаты сотворил очень могущественный джинн. Лучезарный воин заключил с ним сделку. Сказал, чтобы тот сделал покои специально для королевы Вечных песков. Чтобы жена была счастлива в его дворце и не грустила, когда он уезжал. И джинн выполнил свои условия, сделал покои, что были угодны каждой королеве. Они менялись каждый раз, как только во дворце сменялась госпожа, угождая ей во всем. – Он обвел рукой комнату и вновь обратился ко мне: - Так выглядит твой мир, королева Раяна, точно храм Луноликой девы. Ты мечтала о нем, и вот он...

Я осмотрела шелковые покои другим взглядом, замечая то, на что раньше не обратила внимания. Узоры на ковре были знакомыми, напоминая платок матушки, который мы вместе вышили. Мозаика над кроватью складывалась в причудливый узор, напоминающий созвездия. Я быстро отыскала путеводные звезды и невольно улыбнулась, не веря своим глазам.

- Магия струится по твоим венам, а ты ничего о ней не знаешь, - тихо проговорил джинн и покачал головой.

- Знаю, - прошелестела я, чувствуя, как к щекам хлынула кровь. – Но недостаточно, - с грустью признала я. - Пользоваться магией в Вечных песках опасно. Она всегда была даром демонов, а не людей… - Я замолкла, сделав несколько шагов вперед, и обернулась, посмотрев на джинна. – Теперь я в твоей власти, повелитель, скажи, чего мне ждать?

Злой король замер на мгновение, губы его изогнулись в невеселой улыбке.

- Ты всегда подчинялась судьбе, безмолвно принимая каждый ее поворот. А теперь ты хочешь знать, что с тобой будет? - произнес он хриплым уставшим голосом. – Знаешь, я думаю, что перемен на сегодняшний день в твоей жизни достаточно. Не будем больше ничего менять. Покоряйся судьбе и дальше, быть может, она тебя приятно удивит, - добавил джинн и слегка склонил голову, будто прощаясь. – Эта комната твоя, королева Раяна. Ни один мужчина не посмеет в нее войти без твоего разрешения. Но знай, впустив кого-то однажды, ты даешь ему право входить и выходить без особого позволения, - говорил он, не поднимая глаз.

- А как же ты тогда вошел? – спросила я, недоумевая. Или раз он не человек, то значит, не может считаться мужчиной?

- Заключив сделку, ты дала мне это позволение. Но я не войду в твои покои без разрешения, юная королева. Только по необходимости. Здесь ты в безопасности, но ступив за порог, будь осторожна. Людей у нас не любят, но, думаю, это взаимно… - проговорил он, направившись к двери, затем замер, будто забыл сказать нечто важное. – Я бы приставил к тебе помощницу, но никто не хочет прислуживать человеческой девчонке, - виновато прошептал злой король. - Но ты кочевница и, я надеюсь, сможешь справиться сама. Так тебе будет даже спокойнее. Я снова зайду ближе к ночи, будь готова принять меня, - промолвил джинн и вышел за дверь, оставляя меня в одиночестве.

По телу пробежались мурашки, и я опустилась на ковер, думая, что ноги меня не удержат. Наши с мужем чувства смешивались, сводя с ума. Я обняла себя за плечи, стараясь спрятаться от них. Горло стянуло спазмом от скопившихся слез, которым не суждено было пролиться. Несмотря на заверение злого короля, я не чувствовала себя в безопасности, ощущая, что за мной следят.

Глава 5.2

А бедный Хааким не находил себе места, не зная, как вернуть меня обратно. Он метался по дворцу, поднимая стражу, но ничего не мог сделать. Сделка связывала его точно строптивого коня, за что он чувствовал себя виноватым.

По моей щеке все же скатилась слезинка, которую я тут же смахнула рукой. Где-то там, в Сайфе остался кровавый рубин, в который превратились мои слезы. Вот так и не успела его рассмотреть. Никто не обратит внимания на такой маленький камень. Ведь матушка Хаакима и госпожа Сурайя носили камни куда дороже рубинов. Нужно было показать его маме, но сейчас...

Я по привычке взглянула в небеса, пытаясь отыскать глазами Луноликую госпожу. Но на небе джиннов не было луны. Здесь сияли странные звезды, бирюзовые, точно выкованные из блестящих камней. Они светили не так ярко, как звезды в Вечных песках, но их было куда больше, чем в нашем небе.

Поднявшись с колен, я подошла к окну, рассматривая новый для себя город. Он был не похож на Сайф, который пылал жизнью и красками даже в самых дальних уголках. Этот был скромный, пустой, неживой. По его улочкам скитались демоны в телесных обличиях, обманывали мой взгляд, обретая человеческую форму. Джинны появились задолго до того, как на землю ступили люди. Сотворенные из чистой стихии они не знали слабостей. Никто не мог их побороть. Пока не пришел Лучезарный воин. Он победил их всех, заточив под землю некогда самых могущественных существ.

Я прислонилась щекой к мраморной стене, рассматривая джиннов тайком, не желая, чтобы меня заметили. У них есть причины ненавидеть людей, ведь по их вине бессмертные существа заточены под землей на долгие века. Быть может, с годами их боль лишь крепчала, перерождаясь в ненависть. Несмотря на все злодеяния, их наказание было слишком велико и жестоко. Никто не заслуживал подобной кары, даже те, кто не имел ни душ, ни сердец.

Я долго сидела, наблюдая за городом джиннов, рассматривая его с высоты. Пока не заметила семь маленьких искорок голубого пламени, юрких, точно юные лисички. Они носились по площади, догоняя друг друга. Эти огоньки напоминали детей кочевников, что, играясь, бегали по всему племени. Но здесь же на них никто не шикал и не требовал вернуться к матерям. Они бегали сами по себе, и казалось, что их видела только я. Другие джинны проходили рядом, не обращая на огоньки никакого внимания. Те же резвились, то и дело, выстраиваясь в какие-то причудливые узоры, то поднимались, то опускались вверх, зачаровывая мой взгляд.

Не отрываясь, я следила за огоньками, рассматривая их, как что-то поистине волшебное. Сперва мне представлялось, что эти искорки, маленькие джинны, детишки, что весело играют на площади. Но сказительницы говорили, что у джиннов не могло быть детей. Они зарождались из огня и ветра и не менялись с течением времени. Это было похоже на правду, ведь все остальные демоны проходили мимо огоньков, игнорируя их, не ругая за шалости. А малыши могли ненароком натворить немалых бед, оставшись без присмотра.

Искорки танцевали в воздухе, успокаивая меня, вытягивая всю грусть, оставляя лишь безмятежность. Печаль сгорала в голубоватом племени огня, обращаясь в магию, которая больше не терзала мое несчастное сердце. Я больше не чувствовала Хаакима, не думала о злом короле и о матушке. И мир, который раньше казался бескрайним, сузился до этих странных существ, что забавно плясали в воздухе. Сердце билось в такт их танцу, и я не заметила, как поднялась на ноги, навалившись на подоконник. Совершенно не страшась, что кто-нибудь из ифритов заметит меня из окна. На душе играла легкость сравнимая с ветрами и бескрайней пустыней. Казалось, что я вновь была дома, не зная ни проблем, ни печалей. Моя жизнь была беззаботна и сладка, без слез и горестей.

Я наклонилась вперед, чтобы быть ближе к этим существам, чуть высунувшись за окно. Рука сама потянулась навстречу маленьким существам, не страшась их огня, хотела прикоснуться к ним хоть на мгновение. Искорки заметили меня и сами не спеша устремились в сторону дворца, выстраиваясь в различные узоры. Они медленно плыли по воздуху, будто бы улыбаясь, и нежно шептались на древнем языке:

- Иди к нам, Раяна.

Их голоса были сравнимы с хрустальным плеском чистой воды в жаркий день. Я невольно заслушалась, будто вновь оказавшись в одном из пустынных городов. Там всегда стояли колодцы с прохладной водой. Мы с матушкой набирали ее в тяжелые глиняные кувшины, чтобы принести в свой шатер, и когда ведро поднималось с глубины колодца, хрустальный звон капель, что отражался от стен, лился музыкой на мой слух.

- Подойди к нам поближе, - ласково пели они, приближаясь, и я вновь поддалась их зову. - Мы научим тебя летать...

- Подойди. Спрыгни, - молвили огоньки детскими голосками, заполыхав ярче.

- Не бойся. Мы поймаем, - вторили им другие искорки.

Я несмело огляделась по сторонам и залезла на подоконник, вновь посмотрев на город с высоты. Казалось, стоит опустить ноги, и я шагну по воздуху точно по земле, превращаясь в такую же искру. Они обещали мне спасение, что я больше не буду чувствовать ни боли, ни печалей, а сердце мое будет согреваться жаром голубого племени.

Я свесила ноги вниз, ощущая высоту под своими ступнями. Она манила спрыгнуть, ощутив, как крылья сокола раскроются за моей спиной и взлетят подобно ветру. Сердце не знало страха, а существа похожие на искры тихо пели, заманивая столь желанной свободой.

Но чья-то крепкая рука стянула меня с окна, затащив обратно в комнату. Я сопротивлялась, стараясь отбиться. Но злой король шепнул что-то на древнем языке, и ставни закрылись, отрезая меня от огоньков.

- Пожалуйста, отпустите, - прошептала я, ощущая необходимость быть там, вместе с ними, но джинн сжал меня лишь крепче, не позволяя сделать ни шагу.

Его ладони стали горячее, будто наполняясь племенем, от которого ожог на запястье заныл, точно к коже преподнесли раскаленный металл. Я сжала зубы, чтобы не заскулить от боли, продолжая вырываться из лап демона. Но с каждым рывком его хватка становилась лишь крепче, а жар магии распалялся сильнее.

- Ты хочешь, чтобы я тебя отпустил, позволив спрыгнуть с окна? - промолвил он мне на ухо, голосом, что промораживал до костей.

Я замерла на мгновение, ощутив, как его хватка ослабла, позволяя мне вздохнуть. А голоса крохотных существ медленно смолкали, оставляя меня совсем одну в незнакомом мире.

Я не двигалась, смотря в одну точку, на закрытые ставни дворца, что скрывали от моих глаз искры.

- Думаешь, что сумеешь сбежать отсюда, выпрыгнув из окна? Я никого не удерживаю подле себя, маленькая кочевница, если твое желание истинно, то прыгай. Но прежде, позволь мне рассказать тебе одну историю.

Его слова лились ядом на мой слух, заглушая дивное пение. Огоньки по-прежнему звали меня, но голоса их становились все тише и тише, превращаясь в пустоту. А вместе с ними, возвращалась и моя печаль, что тяжестью ложилась на сердце, заставляя его сжиматься от тоски.

Горло стянуло спазмом, а воздух будто исчез из легких, обратившись в осколки стекла. Я задыхалась, не чувствуя земли под ногами, она рассыпалась подобно песку, и я вместе с ней. Хватка джинна вновь стала прочными цепями, что не давала покинуть это мир, полностью растворившись в собственной печали.

- Тише, - прошептал злой король, продолжая удерживать меня рядом. - Стой спокойно и слушай мой голос.

Я сглотнула вязкую слюну, чувствуя, как тело пробирала мелкая дрожь, разнося холод по венам. Джинн согревал меня своим теплом, качая на руках, как младенца. Его прикосновения больше не обжигали и совсем не пугали. Казалось, что сейчас только он удерживал меня от безумия чувств, которые внезапно вернулись.

- Когда-то давно с неба упали три звезды, - начал монотонно злой король, постепенно ослабляя свою хватку. - Они светили ярче других звезд на небесном склоне. Без них небо стало совсем другим, потеряв свой блеск. Я летал по пустыне целую ночь, чтобы отыскать хоть одну упавшую звезду. И попытка моя увенчалась успехом. Я нашел ее, одинокую, сверкающую, и такую крохотную, что можно было спрятать в карман. - Он прикоснулся теплой щекой к моей макушке, и я замерла, слушая знакомый рассказ. - Звезда спросила, чего я больше всего желаю? А я ответил, что сильнее всего я хочу свободы для своего народа. Чтобы ни стены, ни пещеры не смогли сдерживать джиннов. И звезда сказала: «Я могу исполнить твое желание, если ты вернешь меня обратно в небо». И я ей поверил – отпустил звезду обратно в ночное небо. Спустя столько лет, казалось, мой народ вновь обрел свободу. Но... с наступлением рассвета, мы опять оказались заточены под землей. Звезда меня обманула, не выполнила обещание...

Джинн разомкнул руки, отпустив меня от себя. Я не повернулась, не пошевелилась, продолжая стоять неподвижно. Сердце болело, а тело становилось тяжелым.

- Что случилось со звездой? - тихо спросила я, чувствуя, как усталость берет вверх надо мной, а ноги будто проваливаются в зыбучие пески.

- Магическая сделка одинакова для всех, королева Раяна, - промолвил он, не повышая голоса. – Если ее условия не исполнить, последствия могут быть ужасными. - Он подошел ближе к окну, чуть помедлил, но с неохотой вновь распахнул ставни. - Звезда не выполнила условия сделки и поплатилась. Подарив нам это... - Злой король указал рукой в небо, что искрилось странными звездами. - Это то, что от нее осталось. Осколки звезды, что теперь заменяют нам свободу.

Я подалась чуть вперед, не чувствуя пола под ногами. Осколки звезды светили не так ярко, но их света было достаточно, чтобы осветить пещеру. Джинн внимательно наблюдал за каждым моим движением, точно готовясь вновь схватить, не дав совершить глупостей.

Мое сердце сжалось, когда за окном я не увидела голубых огоньков, точно мне они лишь почудились.

- Помни, что магическая сделка священна и нерушима, маленькая королева. Твой супруг, поэтому и не помешал мне забрать тебя, - тихо добавил он, смотря на меня странным взглядом.

- Не беспокойтесь, мой король, про наш уговор я не забуду, - промолвила я, отходя от окна вглубь комнаты.

Чувства накрывали меня с головой, что казалось, я не смогу дойти до кровати, рухнув прямо здесь без сознания. Ноги мои подкашивались, а перед глазами стоял Хааким, что пытался придумать способ вернуть меня домой. Рядом с ним сидел мастер Хафсар, нашептывая что-то своему правителю.

- Чего ты так убиваешься? Ты хотел этого, не так ли? - спросил уважаемый мастер, и глаза его сверкнули хитрецой.

- Не говори глупостей, как я мог этого хотеть? - ответил ему мой супруг, присаживаясь на стул. Я ощутила, как его (мои) ладони коснулись мягкого кресла, а нос втянул свежий ночной воздух. Я будто находилась в теле Хаакима, но он не знал о моем присутствии.

- Не обманывай себя, - промурлыкал мастер Хафсар, укоризненно покачав головой. - Ты знал, что Ахес ее заберет. Она принадлежала ему по праву...

- По праву моей жены?.. - возмутился повелитель, перебив своего эмиссара, а мое нутро обожгло гневом. Хаакиму не нравился этот разговор, Хафсар позволял себе слишком многого, забывая, что он лишь раб.

- Именно, - не унимался мастер, что хотелось прогнать его вон, ведь это он нашел меня. Это он виноват во всех бедах. - Но зато Сурайя осталась с тобой... - успокаивающе проговорил Хафсар.

Я ощутила, как подо мной прогнулись матрасы кровати, а голова легла на мягкую подушку. Пару раз моргнув, чтобы прогнать от себя образы супруга, взглянула на джинна, который стоял в стороне, замерев, будто боялся потревожить меня.

- Скоро это пройдет, - уверенно сказал он, сделав несколько шагов вперед. – Ты научишься принимать свои силы и контролировать их.

- Что? – спросила я, помотав головой, чтобы прогнать все эти странные ощущения. Сознание будто находилось в тумане, то, что видела я, накладывалось на то, что видел Хааким, сводя с ума. Видела и дворец джиннов, и дворец людей одновременно.

- Я про твое виденье, - проговорил джинн, продолжая подходить ко мне, медленно, будто боясь напугать. - Это нормально. Твоя мать тоже не сразу научилась видеть то, что скрыто от глаз. На это потребовались годы. Но она приняла свой дар, научившись им управлять, - улыбнулся он, присаживаясь на противоположном конце кровати.

Я с трудом оторвала голову от подушки, заставляя себя посмотреть в глаза демона. Мама учила меня управлять даром Луноликой девы. Учила не бояться его и принимать, направляя во благо. Бывало, я не могла растолковать то, что показывал дар. Однако то, что произошло сейчас непохоже на силу, дарованную мне госпожой Луной. Это нечто другое. Необычное. Непривычное.

- Вы знали мою матушку? - спросила я, боясь услышать ответа.

Губы джинна дрогнули в улыбке, лишь на мгновение, но затем вновь сникли.

- Твоя мать самая прекрасная женщина во всей пустыне. Об этом знают даже в самых далеких городах. В том числе и здесь, в мире джиннов, - промолвил он тихим монотонным голосом. - И ты совсем на нее не похожа.

Я промолчала, признавая его правоту. Голова перестала мутиться от разных видений, и я приподнялась на локтях, вновь посмотрев в раскрытое окно. Джинн проследил за моим взглядом, и ставни вмиг закрылись, а в комнате стало еще темнее. Лишь тусклый свет светлячков освещал шелковые покои.

- Магическая сделка нерушима, маленькая кочевница, - прошептал злой король, а глаза его загорелись словно кошачьи. В темноте их фиолетовое пламя было особенно заметно. – Не пропускай мои слова мимо ушей.

Он смотрел на меня бесстрастно, точно ему было все равно на то, что происходило вокруг. Но ведь он сам оттолкнул меня от окна, не дав спрыгнуть за искрами. Джинн спас мою жизнь, и пощадил на площади, дал совет, когда Хааким от меня отрекся. Его поступки противоречили всему. Казалось, что он пытается меня уберечь. Быть может, я ему нужна для какой-то цели, не только для того, чтобы унизить моего супруга в глазах народа. Быть может, здесь замешано нечто иное, чем просто месть.

Джиннам нельзя доверять: их слова ложь, а поступки лишь морок. Они заманивают доверчивых людей, чтобы украсть их души. Я сама испытала магию джинна и знала, что поддаться такой магии легко. Быть может, мне уже незачем сопротивляться ей. Но я все равно пыталась...

- Я понимаю. Вольную кочевницу не прельщают ни богатые дворцы, ни волшебные города. Ее тянет обратно в пустыню к странствиям и ветру, к свободе, которая важнее всего, - промолвил злой король, не сводя с меня взгляда. Его глаза продолжали светиться изнутри странным фиолетовым пламенем, но я могла уловить в них слабые искры печали. Он говорил медленно, монотонно, точно в этой жизни его ничего не интересовало и не радовало. - Я заперт под землей не первый век. Не имея возможности выбраться наружу, когда захочу. Это место держит всех джиннов, точно удавка...

Я сглотнула, опустив взгляд. Губы чуть приоткрылись, желая задать вопрос, но я не осмелилась, не желая злить повелителя. Он забрал меня из дворца Хаакима не просто так, эта сделка была его местью людскому королю. Будь на моем месте другая, джинн пленил бы ее.

- Я не могу дать тебе того, чего ты желаешь, - продолжил он, не дождавшись от меня ни слова. - Но я могу попытаться... Раз ты столь любопытна и свободолюбива… - говорил злой король полушепотом, стараясь не нарушать тишины в комнате. - Я даю тебе право посещать библиотеку, где хранятся гримуары со времен беспросветной тьмы. Быть может, в них ты найдешь для себя ответы на вопросы. А возможно даже найдешь ответ, как разорвать сделку с джинном.

Я несмело взглянула на злого короля, покачав головой. Пред глазами возникла несчастная звезда, что распалась на тысячи осколков. Она, как я, хотела лишь вернуться домой, но была заточена здесь на долгие годы.

- Вы очень добры, мой повелитель. Но я дала вам свое слово и не стану его нарушать, - промолвила я, склонив голову, чтобы не смотреть ему в глаза.

Злой король улыбнулся одними лишь губами и тихо хмыкнул, будто усмехаясь над моими речами. Ему была подвластна магия, и он видел то, что скрыто от глаз людей.

- Решать тебе, маленькая кочевница. Тогда поищи в библиотеке ответы на вопросы, что терзают твою душу. Быть может, ты узнаешь больше о даре Луноликой и о себе...

К щекам хлынула кровь, и я прикрылась волосами. О библиотеке раньше можно было грезить лишь во снах. Сейчас мечты воплощались в реальность. Но отчего-то радости я совсем не ощущала.

- В моем дворце ты не пленница, а посланница Луноликой девы. Не забывай об этом. Быть может, здесь не жалуют людей. Но небесную госпожу уважают и почитают. На площади в Сайфе ты представилась мне не простой кочевницей, девочка. Ты сказала, что ты королева и посланница небесной госпожи. Так докажи это... - Джинн осмотрел меня безынтересным взглядом и выдавил невеселую улыбку. – Луноликая уважает нас и нашу культуру. Должна уважать ее и королева, пусть и королева людей. Попытайся, и ты преуспеешь при дворе упавших звезд.

Он поднялся с постели и, не спеша, подошел ближе ко мне, протянув руку.

- Со временем ты освоишься и полюбишь этот город, королева Раяна, как любила свой Сайф.

Я несмело протянула ладонь, позволяя джинну помочь мне подняться в кровати. Теперь он был моим повелителем, кто держал в руках мою судьбу, и ослушаться его я не имела права, как и не принять предоставленную честь. Джинн был очень терпелив со мной, обычной человеческой кочевницей. Он ни разу не обидел меня, ни взглядом, ни словом, относившись ко мне как к равной. И я хотела ответить ему тем же.

Поднявшись с кровати, осторожно встала на ноги, страшась, что наши с Хаакимом видения вновь соприкоснуться, лишая рассудка. Но пелена прошла, и мои глаза ясно видели шелковые покои, точно при свете луны.

Светлячки, освещающие королевские покои, загорелись сильнее, прогоняя тьму, что я могла разглядеть полностью джинна. Он был красивей, чем мужчины нашего племени. Их кожа всегда была черной от палящего солнца, губы трескались от пустынных ветров, а руки огрубели от работы. Злой король был похож своим образом на моих братьев. Лишь только узоры колючих ветвей на висках, что спускались к скулам, и темно-синие глаза, напоминали о том, кем злой король являлся на самом деле. И я не ведала, был ли это его настоящий облик, или созданный, чтобы обмануть именно мои глаза. Ведь джинн походил на кочевника, а не на жителя пустынных городов.

- Поужинай со мной, юная королева, - неожиданно попросил ифрит.

Я неуверенно кивнула, не зная, в правду ли то была просьба, а не приказ. Но джинна это не интересовало. Он лишь довольно улыбнулся, а плечи его расслабились, точно с них упал груз. Узоры на его висках налились фиолетовым сиянием, подобно глазам, сверкая изнутри, а оконные ставни вновь распахнулись, являя моему взору город ифритов. Джинн вдруг стал на голову выше, его ноги оторвались от земли и шагнули по воздуху, точно по земле. Он крепче сжал мою ладонь в своей, и я оторвалась от пола, оказавшись подле злого короля.

Его обжигающие руки, обвили мою талию, что я невольно сжалась, напрасно пытаясь спрятаться от этих прикосновений. Ведь на мне была надета лишь легкая сорочка, приготовленная специально для первой супружеской ночи. Пусть она была красивой, точно платье, но все одно она была слишком открытой для ужина в компании демона. Быть может, это совсем не страшило злого короля, и за свою жизнь он поведал немало юных дев в ночных рубашках. А я, в череде событий, совсем забыла о приличиях. Хааким мог видеть меня такой, ведь пред ликом Солнца и Луны он был моим супругом, я поклялась хранить ему верность до самого конца. Но джинн касался меня так, как позволено касаться лишь мужу, и больше ни один мужчина не смеет дотронуться до меня.

Сердце вновь обожгло печалью. Я не хотела предавать Хаакима и позорить его имя.

- Отпустите, пожалуйста, - попросила я, посмотрев вниз.

Мы уже оторвались от пола, зависнув в воздухе, будто звезды. Злой король недоуменно вскинул бровь, осторожно спустив меня на ноги. Я склонила голову, поблагодарив его, но что делать дальше не ведала. Мне следовало привести себя в порядок, но здесь, во дворце у меня не было другой одежды. Лишь вуаль и эта сорочка.

- Вы сказали, что мне нужно уважать культуру джиннов... – тихо начала я, не поднимая глаз. – Но разве ваши женщины ужинают с королем в ночных сорочках?

Ифрит спустился, остановившись рядом со мной, и замер на месте.

- Нет, - столь же тихо ответил он. – Наши женщины носят одежды, расшитые золотом. Такие, которые не могут позволить себе смертные. Если бы ты осмотрела свои комнаты, то нашла бы подходящий наряд. Я решил, что эта сорочка тебе милее, чем драгоценные шелка. А твой вид - протест, - с усмешкой промолвил джинн, указывая рукой на комод, стоявший у стенки. – Но раз я ошибся, то прошу…

Он отвернулся, давая мне время на переодевание. Оглядываясь, я рванулась к комоду с одеждой, найдя там первый попавшийся наряд. Белые шаровары и легкую невесомую рубашку, что доходила лишь до талии, оставляя полоску голого живота. Я напрасно пыталась натянуть ее ниже, но, похоже, при дворе джиннов такое носить было в порядке вещей.

- Тебе к лицу наши наряды, королева Раяна, - заметил злой король, обернувшись. – Не стоит напрасно его рвать и растягивать. Ведь времени на переодевания у нас больше нет.

- Мне непривычно носить такие наряды, мой король. Наши женщины скрывают свои тела от посторонних глаз, храня красоту лишь для мужа, - промолвила я и обхватила себя за живот, скрывая оголенную кожу. Рукава рубашки были полупрозрачными, но длинными, достающими до запястий, и свободными, что придавало им легкость и невесомость, точно облака.

- Ты не в людском мире. Ты в Асхали, в одном из самых волшебных городов подлунного мира. А это обитель джиннов, и все человеческие порядки, как известно, нам чужды, - проговорил злой король, вновь протянув мне руку. – Ни одна женщина и ни один мужчина, не прячут здесь своей красоты. И тебе не стоит. Тем более, туда, куда мы летим, нет никого. Только ты, я и мириады звезд… - Его губы дрогнули в улыбке.

Звезды я и не мечтала увидеть вновь, довольствуясь лишь звездными осколками. Но по речам демона могла представить, что наш ужин состоится на просторах Вечных песков при свете Луноликой госпожи, под небом, что усеяно звездами. От этих мыслей на губах невольно расцвела улыбка.

Я неуверенно бросила взгляд на забытый платок, что небрежно лежал на полу, и подняла его, накинув на голову. Глаза джинна как-то странно сверкнули, но он не обронил ни слова, молча ожидая меня. Шагнула к нему ближе, позволяя вновь дотронуться до себя. Быть может, я поступала нечестно и эгоистично, но мое глупое сердце билось сильнее от предвкушения вновь увидеть госпожу. Но стоило нам оторваться от земли, я будто замерла, погрузившись в странное забытье. Глаза мои смотрели вперед, но ничего пред собой не видели. Лишь сверкающие клубы пыли, что точно песок поднимались ввысь.

Я задержала дыхание, боясь, странного песка. Но руки джинна стали теплее, словно напоминая, что в странном коридоре, состоящем из сверкающей пыли, я была не одна. Злой король держал крепко, не давая упасть, но как только под ногами оказалась твердая земля, джинн тут же отступил на пару шагов, будто ничего и не было.

Пыль пред моими очами развеялась, явив взору вид, что не сравнился бы ни с чем на свете. Мы стояли на вершине холма, под осколками звезды. Казалось, стоит протянуть руку, и достанешь до потолка. А там, внизу, расстилался город джиннов. Прекрасный и спокойный, подобный Сайфу, но при этом другой. Он сиял в ночи как драгоценный камень. Ближе к вечеру демоны начали потихоньку выползать из своих домов, и город заиграл новыми красками. Он был словно пламя свечи, что светило мягко и медленно, при этом завораживало взор. Но Сайф. Сайф был целым фейерверком, что яркой вспышкой мог осветить небеса.

Мы возвышались над всем этим городом, смотря на него издалека, что ни один джинн, верно, не мог увидеть нас отсюда.

- Прошу, королева Раяна, не стесняйся, присаживайся рядом, - промолвил голос злого короля, отвлекая меня от города.

Глава 5.3

Я осмотрелась вокруг, увидев, что находились мы на холме, на котором был накрыт ужин. Яркая голубая скатерть лежала прямо на холодной земле пещеры джиннов, а на ней в тарелках располагались разные кушанья.

Джинн осторожно взял пшеничную лепешку, отломив от нее кусочек, и протянул мне. Он наблюдал за тем, как я присаживаюсь на подушку, страшась замарать, подаренный наряд. Я расположилась рядом с демоном, чувствуя, как на мои плечи ложится усталость прожитых дней.

- Тебе стоит отдохнуть, как следует, - вдруг сказал злой король, нарушая звенящую тишину. – И поесть.

Демон вновь протянул мне лепешки, одарив выразительным взглядом, что я покорно приняла поданную еду.

В горло не лез ни кусочек. Пусть новый город и мир джиннов были не такими страшными, как рассказывали в сказках. Но находилась я в нем всего несколько часов и совсем не знала, куда дальше завернет моя судьба. А тот, кто держал ее в своих руках, молчал, будто надо мной насмехаясь.

Я вежливо поднесла маленький кусочек ко рту, осторожно его надкусив. Он был точно пепел, безвкусный, словно сотворенный из воздуха. Я нехотя проглотила его и сложила руки на коленях, смотря вдаль.

Вокруг была тишина. Ни звуков ветра, не шепота песков, ни треска костра. Этот мир казался неживым, но при этом я ощущала его энергию нутром.

Она будто струйки водопада исходила от земли, обвивая всех жителей невесомыми нитями. Они сплетались в узелки, расходились, рвались, а некоторые тянулись на много лье, уходя вдаль, за пределы зримого мира. Это и было волшебство. Настоящее, абсолютно не похожее на то, чем обладала я или матушка.

Магия джиннов была в тысячу раз могущественнее нашей, несравнимая ни с чем на свете. Прекрасная и в тоже время пугающая.

И мир демонов был живее прочих, но все же мне казался он пустым.

Джинн не взял ни единого угощения, что были приготовлены для нас обоих. Он лишь, молча, наблюдал за тем, как я давилась пшеничной лепешкой, не в силах доесть ее до конца. Наевшись, положила остатки на тарелку, запив кушанье парой глотков воды, и сдержано поблагодарила злого короля. Он довольно кивнул, посмотрев на недоеденный ужин, и поднялся с подушек.

- В Асхали редко заглядывают гости, - промолвил джинн, бесстрастно наблюдая за городом. – Он сокрыт под землей уже долгие годы. Быть может, поэтому наш мир не потерял былой красоты. Или мои глаза столь затуманены, что я вижу красоту там, где ее никогда не бывало? – поинтересовался он, обернувшись ко мне. Взор его казался холодным, словно призрачным.

Я опустила голову, не смея подойти ближе. Белые пряди спадали на лицо, скрывая шрамы, и я тихо произнесла:

- Каждое место прекрасно по своему, повелитель. Как море прекрасно своими водами, а пустыня песками. Так и Асхали и Вечные пески красивы, и у каждого мира есть свои достоинства и недостатки.

Злой король усмехнулся, вновь опустившись рядом со мной.

- В твоих речах есть доля истины, маленькая госпожа. Но по душе ли пришелся Асхали кочевнице, глаза которой видели многое?

Я задумалась, не зная, как правильно ответить. Этот вопрос не имел смысла. Понравился он мне или нет – неважно. Ведь я все равно останусь здесь.

Мне не суждено было выбирать, где жить. В Сайфе, в пустыне или в Асхали. Это решение принималось за меня. Я не могла уйти или закрыть глаза, чтобы ничего не видеть. Но в моих силах было найти и в этом месте красоту. Но…

- Да, этот город не похож на те, что строят люди. Здесь все иначе. И звезды, не звезды, и луна не светит совсем. Мои глаза привыкли к пустыне, которой нет конца. А здесь… - я на мгновенье замолкла. – Здесь стены, куда не посмотри...

Злой король тихо и мелодично рассмеялся, отчего в моей груди все стянулось жгутом. Мне было грустно осознавать, что я в клетке. Запертая с джиннами, вдали от своей семьи.

Я смотрела с высоты на новый для себя город. Пусть с небес здесь и не светила госпожа, а пещеру озаряли лишь угасающие осколки звезды. Но будь я в Сайфе, рядом с Хаакимом, мои глаза бы смотрели каждый день на далекую пустыню, мечтая о странствиях, а сердце бы изнывало от тоски.

Злой король рядом тяжело выдохнул, будто его что-то сильно огорчило. Однако мне он ничего не сказал.

- Но здесь совсем не так, как в человеческом мире, - тихо продолжила я, несмело глянув краем глаза на джинна.

Повелитель ифритов распрямил спину, сдержано улыбаясь, и промолвил:

- Асхали называли городом упавших звезд еще задолго до той истории. Он источник всей магии, что есть на земле. Благодаря этому зародились, и джинны, и люди. И без него не было бы ни луны, ни солнца. – Владыка демонов вздохнул, обратив свой взор на меня. – Асхали действительно клетка, королева Раяна. Но эта клетка не твоя. Не думай о том, что ты здесь пленница.

Я сдержала внутри горькую улыбку. В моих жилах текла кровь кочевников, народа, что посветил жизнь дальним странствиям. Любые дворцы и города были бы моей клеткой. И неважно, был ли то Сайф или Асхали. Все одно – душа стремилась в пустыню.

Злой король заметил перемену в моем лице. Но в ответ лишь тихо добавил:

- Сейчас ты этого не видишь. И хочешь думать, что этот мир твоя тюрьма. А свобода вдали, где шагает караван твоего племени. Я не стану тебя переубеждать, маленькая кочевница. Придет время, и ты сама осознаешь эту истину. Поймешь, что Асхали – единственное место на всем свете, где ты можешь быть по-настоящему свободной. – Он усмехнулся. – А может... и не осознаешь...

Слова его звучали странно, ведь долгие годы джинны были заперты в этой пещере. Они не видели бесконечных песков и горизонта, где небо соприкасалось с землей. Здесь были лишь темные стены и потолки, нависающие со всех сторон. А источником света являлись только звездные осколки и магические светлячки. Злой король давно не видел настоящей свободы, и быть может, спустя столько лет Асхали действительно казался ему таковой.

- Благодарю, мой повелитель, - смиренно проговорила я, склоняя пред ним голову.

- За что? – поинтересовался владыка джиннов.

- За то, что показал мне свой город и за предоставленную честь, - робко ответила я, не поднимая взгляда. - Здесь воистину очень красиво. Я никогда прежде не видела ничего подобного. Благодарю, что показал мне это...

- Что ж, тогда и я благодарю тебя, юная королева, что не дрожишь от страха при виде Асхали.

Я спокойно выдохнула, думая, как правильно ответить на его слова.

- Меня действительно страшит твой мир, владыка джиннов, - несмело начала я, не скрывая правды. - Я боюсь тех тайн, что он скрывает в себе. Многое здесь мне неизвестно. Но дрожать от страха не стану, ведь пришла я по своей воле и знала, с кем заключаю сделку.

Злой король еле слышно фыркнул. Его плечи расслабились, и он стал похож на обычного кочевника, к которому привык мой взор, только вот взгляд его был слишком уставшим. Я моргнула, прогоняя от себя морок, сотворенный джинном. Быть может, он и выглядел, как человек и был терпеливым, но внутри он оставался могущественным ифритом, что не ведал ни жалости, ни боли. Он забрал меня у мужа, преследуя свои цели, и заставил несчастного Хаакима ощутить себя беспомощным. И поддаваться его чарам, не следовало никому.

- К тому же пока у меня нет причин лить слез и умолять вернуть меня обратно, - тем временем продолжила я. - Здесь мне не причиняли зла. Наоборот, приняли с уважением, как посланницу Луноликой госпожи.

- Но Асхали все равно опасен, - тихо ответил злой король, будто сожалея о том, что сказал. - Здесь обитает магия в своей первозданной форме. Ты уже успела ощутить ее мощь, когда мы находились в шелковых покоях.

Я сглотнула, будто все еще чувствуя ту связь, что возникла у нас с Хаакимом. Единое сердце и невидимая нить, которая соединяла нас двоих даже, когда мы находились в разных мирах. Я ощущала своего супруга покалыванием в кончиках пальцев и в быстром биении сердца, что никак не могло найти покоя, ведь его часть находилась вдали.

Быть может, Хааким не стал моей любовью, о которой слагали легенды, и которою можно было познать, лишь вступив в брак. Я не знала своего мужа и не желала выходить за него замуж. Но все же хотела, чтобы он был рядом, несмотря ни на что.

- Ведение – не самое страшное, что могло произойти, - тихо и в тоже время устало промолвил джинн. – Тот, кто не сумеет справиться с магией может потерять рассудок навсегда. Этим опасен мой мир, юная королева. А не только демонами, что в нем обитают.

Повелитель ифритов еще раз тяжело вздохнул, с высоты посмотрев на город. Его глаза были пусты и бесстрастны, не ведая ни чувств, ни жизни. Точно он потерял всякий интерес. Я глядела на него сквозь белые пряди, не осмеливаясь поднять головы. Быть может, он заметил мой взгляд, но не обратил на то внимания, продолжая наблюдать за городом. Мне джинн казался печальным и уставшим, будто долгие годы он не знал сна, разыскивая способ отомстить людям за совершенный грех. Но теперь, когда сын Лучезарного воина был унижен, а я, его супруга, заперта здесь, в Асхали, жизнь ифрита потеряла смысл.

Возможно, я спешила с выводами, ведь о джиннах мне было известно немного. Лишь только то, что рассказывали сказительницы у костра.

- Идем, - выдохнул злой король, протянув мне руку. - Я вижу, что ты уже устала. Тебе нужно время, чтобы освоится здесь. Пройдут дни, и ты привыкнешь к магии, что переполняет Асхали, а она привыкнет к тебе и больше не доставит хлопот. Конечно, если маленькая кочевница не будет пренебрегать уроками, - добавил он, что в глубине его взгляда зародилось нечто похожее на любопытство, прогоняя былой холод.

Я согласно кивнула, принимая его слова.

- Если мне придется провести остаток дней здесь, то, как я смею отказаться от столь щедрого предложения, повелитель?

Сердце затрепетало толи от волнения, толи от скорби. Всю жизнь я жила надеждой, что однажды мне выпадет шанс найти ответы на вопросы, что терзали душу годами. Я ждала дня, когда войду в храм Луноликой девы послушницей, а старшие жрицы поделятся своей мудростью. И спустя столько лет, кажется, желание исполнялось. Но все же это не унимало того, что город джиннов отныне стал моей тюрьмой.

Я неуверенно приняла руку злого короля, поднимаясь с подушек. Он притянул меня ближе, крепко взявшись за локоть. Тихим шорохом зашумела сверкающая пыль, что переносила нас обоих обратно во дворец джиннов. Туда, где когда-то была заперта и Луноликая госпожа.

Глава 6

Я тихо читала молитву госпоже, представляя пред своим взором ее нежный облик. Здесь, в Асхали, я пробыла уже две недели, наблюдая с высоты за городом джиннов. Мой трудовой день начинался ночью, когда просыпался Асхали, наполняясь теплым племенем жизни, что струилось на его спокойных улочках. Ифриты жили подобно ночному зверью, просыпаясь, когда солнце скрывалось за горизонтом, а в небеса выходила Луноликая госпожа. Никто из них не решался выходить на поверхность, боясь, жара Лучезарного воина. Ведь пустыня хранила в своих песках его пламя, защищая людской народ.

Каждый вечер в шелковые покои стучался злой король, приглашая поужинать с ним, а я каждый раз соглашалась, не смея отказать. Он не рассказывал мне о своем демоническом племени и не спрашивал о силе, подаренной госпожой, а я не решалась завести разговор об этом сама, просто наслаждаясь хоть каким-то обществом.

Сколько себя помню, никогда не оставалась одна. Подле меня всегда были матушка и другие жены отца, сестры и братья. Но самое главное, со мной всегда была пустыня и госпожа. Тут же моим единственным собеседником был немногословный злой король, что смотрел на все уставшим, холодным взором, будто ожидая от меня чудес.

Одиночество и звенящая тишина, что витала вокруг угнетали и без того плачущее сердце. Я с трудом поднялась с колен, закончив молитву, и направилась к своему рукоделию. Уже пятый день вышивала платок серебряной нитью, представляя, что однажды сумею преподнести его своей матушке. Каждый стежок был наполнен любовью, что томилась в сердце, обращаясь в грусть. Он был подобен невысказанным словам и непролитым слезам. Откровением, которое никто никогда не услышит. И только чуткий взгляд моей матушки способен разглядеть в вышивке тайное послание.

Вышивала, слушая, как звенит хрустальной песнью водопад, будто меня успокаивая. Я перевела взгляд на волшебную воду, что стекала по стене прямо вниз, сверкая от света магических фонариков. Мне захотелось до нее дотронуться, ощутив, как пальцы проскальзывают внутрь, и я вновь оказываюсь в Сайфе рядом со своим супругом, заключенная в его объятия. Но тут же отметала от себя эти мечты, не позволяя лить слез о том, чего бы никогда не случилось.

Теплотой ощущала повелителя Вечных песков где-то вдалеке, зная, что он лелеет мысль о моем возращении, разыскивая способ вернуть меня обратно. Бедный Хааким тоже тосковал от разлуки с женой, не зная сна и покоя. Сердце правителя пустыни страдало, обливаясь горечью утраты. И боль его по тоненькой нитке, что связывала наши души, доходила до меня, скатываясь, точно капелька росы по паутинке. Я собирала ее, вышивая на темно-синем платке, на котором, кажется, скоро и вовсе не останется места.

Мы не любили друг друга. Хааким покинул меня в ночь, которую мы должны были провести вдвоем, испугавшись моего лица. Я не ведала, куда он тогда ушел, но ощущала, что повелитель сожалел об этом. Неважно были ли мы с ним влюблены в друг друга, но древняя брачная клятва, произнесенная на рассвете связывала нас прочнейшими узами, которые не разрубить. Он был продолжением меня, а я его. Мы были сердцем и душой друг друга, на долгие века скрепленные магией рассвета.

Быть может, поэтому мне было грустно от разлуки с ним, несмотря на то, что супруга мне так и не удалось узнать.

Водопад пел чудную песнь, успокаивая мою душу. Я представляла, что за ним находился Сайф, и стоило мне только протянуть руку, как я тут же оказалась бы в родных краях. Это придавало мне сил.

Сделала последний стежок, отложила платок в сторону, подошла к струящемуся по стене водопаду. Сердце затрепетало в груди, и я прижала к нему руку, будто стараясь успокоить. Прозрачная вода. Нет, магия, стекала вниз, с хрустальным звоном падая в небольшое озеро. Я изучала ее своими глазами, пытаясь понять, как она устроена. Но джинн был прав, многое о магии мне было еще неизвестно. Я могла видеть, как одно волшебное волокно сплеталось с другим, образуя нечто похожее на воду, но все же, это было что-то совершенно иное, что бы ни увидел простой человек. Иллюзия. Обман.

Не знаю, сколько прошло времени, и как долго я простояла, рассматривая нити волшебства, но вдруг мои глаза увидели то, чего так желали.

Шелковые покои, только с другой стороны. Там, где днем светило солнце, а госпожа освещала ночной небосвод. Вечные пески. Дворец Хаакима, украшенный золотыми фресками и бархатом, точно как в покоях великих господ. Эти комнаты принадлежали королеве, жене сына великого воина, вот только там, в Сайфе, теперь они были абсолютно другими, лишенными присутствия Луноликой девы. И в покои эти чинно входила госпожа Сурайя, рассматривая их оценивающим взглядом, будто пыталась найти изъян. Голову ее венчала золотая корона, украшенная драгоценными камнями, что сверкали подобно каплям воды при свете солнца. Госпожа была великолепна, в своем янтарном шелковом платье, шлейф которого ниспадал на пол и тянулся за девушкой, точно пыль за караваном. Сегодня любимица моего мужа была красивее, чем в нашу последнюю встречу. Свежая кожа, отливающая бронзой, точно светилась жизнью изнутри. Руки ее были бархатными и ухоженными, не знавшими тяжелой работы. В то время как мои истерзанны делами племени. Длинные черные локоны госпожи свисали до поясницы, вились, как дикий плющ. А глаза цвета ясного неба наложница подвела черным карандашом, отчего они казались ярче.

Госпожа Сурайя, казалось, была довольна тем, что теперь она – единственная женщина правителя, незнающая ни соперниц, ни преград. Она поистине королева во дворце, хозяйка и повелительница пустыни. Но походка девушки выдавала ее неуверенность. Маленькими несмелыми шагами она двигалась вперед, стараясь не показывать своей печали, что томилась в душе, не смея обратиться в слезы. Ведь Сурайя – госпожа, мать детей пустынного короля, его любимица. Ей незачем лить слезы и грустить. Жизнь ее сладка точно мед. Но только, я видела в ней невысказанные слова и тайные догадки. Проведя столько лет в гареме отца, смотря на сестер, которые молились тайком, чтобы их мужья не женились вновь, я чувствовала ту боль, что была скрыта под счастливой маской.

Хааким унизил свою возлюбленную, женившись на обычной кочевнице.

- Настал этот час, Алья, - проговорила госпожа Сурайя, наслаждаясь лучами заходящего солнца, но пальцы ее сжимались в кулаки, стараясь унять дрожь.

- Настал, моя госпожа, - подтвердила маленькая служанка, что неспешно шла за ней. - Теперь никто на свете не сможет потеснить вас. Вы одна будете в сердце нашего повелителя. Ни одна наложница не сумеет затмить вас, - улыбнулась девушка, подбадривая свою хозяйку.

- Все верно, - невесело усмехнулась она, подойдя ближе к окну, что открывало вид на далекие просторы пустыни. – Звезд много на небосводе, а вот луна только одна. Я буду луной нашего повелителя. Да поможет мне в этом великая госпожа.

Мое сердце сжалось от тоски, и я стянула зубы, не отрывая взгляда, боясь моргать и дышать. Все теряло свою значимость при виде моих родных краев. Вечные пески, чья красота никогда не сравниться с городом упавших звезд, ни с дворцами, ни с касрами. Вот она моя настоящая любовь, там, где я бы отыскала свое счастье.

- Теперь, когда эту безродную кочевницу забрали джинны, моя душа успокоилась. Она далеко и не сможет навредить ни мне, ни моим детям, - призналась фаворитка пустынного короля, уставившись вдаль.

Ее плечи опустились, будто она не верила в собственные слова, сомневаясь, что имеет право находиться в покоях королевы. Сурайя тряхнула копной иссиня-черных волос, прогоняя страхи, и вновь заговорила:

- Звезды поставили ее на путь судьбы, проверяя мое терпение. Ох, Алья, я усомнилась в любви Хаакима, поверив, что эта маленькая девочка сумеет оттолкнуть меня в его глазах, - речи любимицы короля стали тише, плавно перетекая в шепот. Она повернулась лицом к служанке, смотря на нее жалобно. - Но звезды показали, что я должна больше доверять своему господину, ни капли в нем, не сомневаясь. Ведь все, что он делает, он делает на благо мне и наших мальчиков, - добавила девушка дрожащим голосом. Слова эти Сурайя сказала точно для себя, стараясь быстрее в них поверить.

- Ей не место во дворце, госпожа, - подхватила ее задор служанка. - Вы здесь были и будете королевой. Все в гареме знают, повелитель пустыни возносит вас подобно Луноликой. Вы его богиня при жизни своей, а ваши мальчики – наследники Вечных песков. Откиньте и вы сомнения, не мучайте себя пустыми страхами.

Госпожа Сурайя покачала головой, будто не веря словам своей служанки. Ее тонкие пальцы впились в подол платья, крепко его сжав, и, развернувшись, девушка выпалила:

- Но зачем нужно было устраивать такую свадьбу? – поинтересовалась госпожа, дернув головой. – Приносить клятву на рассвете. Пред ликом воина и госпожи, да еще и всего Сайфа! Там были все даже кочевники! А она ведь просто дань проклятым демонам! Зачем повелителю так унижать меня, Алья, ответь?

Я не посмела отвести взгляда, боясь потерять из виду людской дворец. Но горло мое стянуло спазмом, а воздух будто кончился в легких, на секунду лишая меня жизни. Мир, точно замер, давая мне время, чтобы все осознать. Сердце перестало биться. Взгляд помутился, отчего передо мной возникла лишь беспросветная тьма, в которой нет ни капли света.

Дань? Так все же это правда, и Хааким все знал, что джинны явились не просто так в день нашей свадьбы. И что они желали там найти. Он знал, вот почему не кинулся за мной в погоню, позволив пойти навстречу злому королю.

Горло стянуло спазмом от непролитых слез. Я глубоко вздохнула, проглатывая свою обиду и боль, которую долго подавляла, не желая верить в предательство. Так мастер Хафсар забрал меня лишь потому, что Хаакиму нужна была жертва? Девушка, которую ни капли не жаль. Которую можно отдать джинну, не испытывая муки совести. Но...

Я вновь вздохнула. Пусть в горькую правду я не желала верить, пропуская мимо ушей все доказательства, оправдывая мужа тем, что чувствую его тоску. Но почему вдруг решила, что это его грусть, а не моя, умноженная вдвое? Почему продолжаю отрицать его вину? Ведь это он привел меня на алтарь, зная, что отец не посмеет отказать повелителю.

«Она моя лишь потому, что ты на ней женился» - сказал злой король в тот день, когда забрал меня из Сайфа. Мое глупое сердце желало верить, что слова джинна были лишь про месть и нашу сделку, не веря в то, что повелитель мог меня предать. Он ведь дал отцу обещание. Он дал клятву богам, звездам, своему народу. Он дал клятву мне, обещая защитить от всех невзгод, быть рядом, что бы ни случилось. И вот...

Губы мои приоткрылись, будто желая что-то произнести, но слова эти застряли в горле, лишая возможности говорить. Щеки обожгло слезами, что стекали вниз, точно струйки водопада. Они затекали в рот, лились, скапливаясь большой каплей на подбородке, и падали на белые ковры, теряясь. Точно кислота слезы жгли кожу, оставляя следы подобно шрамам, которые никак не стереть с моего лица.

Я сглотнула, ощущая на языке солено-горький привкус. Рука сама прижалась к сердцу, будто намериваясь вырвать его из груди, лишь бы оно больше никогда не болело. Ведь злиться на Хаакима за предательство я не могла. Он оберегал свою семью, свой народ, веря, что поступает правильно. Быть может, повелитель сожалел о совершенном, но все же, его поступок действительно спас госпожу Сурайю, ее детей и тех людей, что жили на просторах пустыни.

Слезы, не преставая, стекали по щекам, наконец, выбравшись на волю. Я смотрела вдаль, на бесконечные пески, на линию, где небо соприкасалось с землею. Пустыня придавала мне сил, точно питая изнутри, как подземный источник. Одного кроткого взгляда было достаточно, чтобы понять: жертва Хаакима была не пуста. Она уберегла мой дом, мою семью от тирании джиннов, и разве важно, что будет со мной, если от одной лишь мысли на душе становится светлее.

- Все короли берут себе жен через такую клятву. Того требует обычай, госпожа моя. Не стоит принимать все близко к сердцу.

Плечи прислужницы устало опустились, и она чуть подалась вперед, пытаясь остудить пыл своей хозяйки.

Сурайя притопнула ногой, подобно капризному дитя, которому не давали любимую игрушку, и, расправив красивые юбки, направилась к кровати.

- Да, знаю… - выдавила Сурайя, будто у нее что-то болело. – Но… беда в другом… Повелитель… Он так изменился с тех пор, - прошелестела госпожа, пытаясь скрыть печаль. – Эта кочевница для него ничего не значит, а сердце его лишь мне одной принадлежит. Но, Алья, он ведь ко мне в покои даже не приходит, а о близнецах справляется через слуг, будто меня и нет во дворце. – Она вдруг замолкла, взгляд ее опустел, точно потеряв все краски в одно мгновение. – Вдовствующая королева сказала, что Хааким ищет способ вернуть свою жену назад, - последние слова Сурайя проговорила одними губами, точно боясь произносить это вслух.

- Ну что вы, - сказала прислужница, взяв за руку госпожу. – Это все сплетни, вдовствующая королева нездорова, и ничего не знает.

Госпожа Сурайя села на кровать, беспомощно спрятав лицо в ладонях. Ее хрупкие плечи чуть дрогнули, будто девушка собиралась зареветь.

- Хафсар вокруг меня стервятником кружит, надеясь быстрее разорвать на куски. Ему только выгодно вернуть эту девчонку обратно. Тогда мне нечего будет ждать, Алья. Он уничтожит меня. А мальчиков лишит всего, даже любви отца. Если она вернется, я пропала. Нельзя этого допустить. Нельзя! - прорычала она, не поднимая лица. Затем немного пришла в себя, расправив плечи, и посмотрела своей служанке в глаза: - Я хочу, знать обо всем наверняка. Хочу знать, если повелитель найдет способ вернуть ее во дворец. И помешать этому, пока еще не поздно...

Я опасливо отступила назад, отрывая взгляд от Сайфа. Ноги подводили меня, точно превращаясь в мягкий песок, что рассыпался от легкого дуновения ветра. И казалось, что они больше мне не принадлежали, и сейчас я парила над землей, как птица. Схватившись за стену, чтобы не потерять равновесие, глубоко вздохнула, успокаивая глупое сердце. Но оно лишь забилось сильнее, когда до ушей донесся тихий стук в двери, отчего я дернулась, чуть не рухнув на пол.

Мои глаза тут же уставились на площадь Асхали, которая наполнялась демонами, вышедшими из своих убежищ. Значит, на Вечные пески опустилась ночь, а госпожа озарила лунным светом просторы пустыни. И злой король стоял у дверей, ожидая моего ответа.

Держась одной рукой за стену, вытерла с лица слезы, решив скрыть тоску под покрывалом. Быть может, джинна не устроит это решение, ведь он неустанно напоминал о том, что отныне я часть мира джиннов и должна принять новые законы. Но их одежда была иного кроя, слишком отрытой для посторонних глаз.

Я повязала платок и надела сверху не покрывало, а лишь легкую вуаль подобную той, в которой была свадьбе. Она не скрывала моего лика полностью, но и не позволяла рассмотреть печаль, что залегла под глазами, и опухшие веки от слез.

Отворив двери шелковых покоев, я тут же склонилась в поклоне, приветствуя злого короля. В груди все горело от боли, но старалась держать спину ровно, чтобы не выдавать себя. Владыка джиннов стоял на пороге, облаченный в простую одежду, которую подобает носить лишь обычным людям, но никак не уважаемым господам. На нем были надеты шаровары медового цвета, подпоясанные широким кушаком, и простая хлопковая рубашка, с небрежно завязанной шнуровкой, отчего постороннему взгляду открывались странные завитки. Узоры, что тянулись с его висков, спускаясь на скулы, на шею, а с нее на грудь, слегка выставляясь из-за ворота рубашки. Сейчас они были чуть темнее оттенка кожи, едва ли их можно было различить в темноте. Но когда злой король использовал магию, завитки наливались фиолетовым светом подобно звездам в ночи. Как кровь пульсировала по венам, так и волшебство, казалось, текло по этим узорам, отличая джиннов от людей.

Повелитель глядел на меня, а на губах его играла улыбка. Он слегка склонил голову, приветствуя в ответ.

- Доброй ночи, королева Раяна. Пусть Луноликая госпожа благословит тебя.

- Да осветят звезды ваш путь, господин. Доброй ночи, - сказала я, грустно улыбнувшись, но под вуалью не было видно моей печали.

Джинн окинул меня усталым взглядом, будто зная, что я пыталась от него утаить. Легким холодком по спине пробежались мурашки, отчего захотелось отшатнуться назад, точно это могло спасти от демона.

- Как вижу, маленькая королева совсем не скучала во время моего отсутствия, - промолвил повелитель, улыбнувшись кончиком губ.

- Я вышивала, - солгала я, не опустив головы, точно молвила правду.

Очи его вновь вспыхнули ярким фиолетовым пламенем, а узоры слегка засветились на плечах. Он скрестил сильные руки на груди, а взгляд его прошелся по шелковым покоям, замерев на водопаде. Легкая усмешка лишь коснулась губ злого короля, тут же исчезнув с его лица.

- Ты гостишь в моем дворце уже пятнадцать ночей, госпожа Раяна, но еще не видела его красот, - тихо начал ифрит свои речи, затем замолк на мгновенье и как бы невзначай добавил: - Даже библиотеку ты ни разу не посетила за прошедшие ночи.

Мои глаза сами уставились в пол, не в силах смотреть на владыку демонов. Он был слишком милостив, исполнив давнюю мечту, которая все время от меня ускользала. Но…

Как я могла объяснить, что здесь, в Асхали, все было иначе. Не так, как в Сайфе, не как в храмах, что стояли на землях Вечных песков. В этом мире я была предоставлена себе, находясь, целые дни в одиночестве. В то время как дома рядом всегда были те, кто готов помочь.

- Как некрасиво с моей стороны, - промолвил злой король, не дожидаясь оправданий. – Я ведь ни разу не показал, где она находится. Это мое упущение. Путь к ней ведет звездный коридор, тот, что слева от шелковых покоев. Стоит лишь тебе выйти и прогуляться по нему, как ты сама найдешь то, что ищешь. Не ошибешься, - продолжил повелитель, сам отыскав объяснение моей нерешительности. Будто мы оба не желали признавать истинную причину – страх.

Я сглотнула ком, который будто ядом стоял в горле, и подняла голову, чувствуя, как внутри рвется сердце. Хааким все еще был привязан ко мне прочной, но незримой нитью, что сковывала нас точно цепь. Все это время душа страдала от его печали, ну а сейчас настал его черед.

Я чувствовала, что как он мечется на другой стороне мира, бьется, пытаясь понять, что со мной не так. Какая беда случилась с моим несчастным сердцем.

Я попыталась усмирить ту боль, что терзала меня, не расстраивая супруга еще сильнее. Пусть и на нем лежит вина за похищение, но зла ему я не желала.

- Повелитель, - сказала я хриплым голосом. Джинн заинтересованно взирал на меня, ожидая продолжения. – Вы тут не причем, - добавила, слыша, как речи становятся все тише. – Разрешение посещать библиотеку воистину подарок для меня. Но… - Язык будто прирос к небу, умоляя меня не открывать злому королю постыдную тайну. Пусть она была лишь частью культуры племени Альг-Нур-Эфир.

Отец говорил, что женщины прекрасно владеют словом, красиво складывая их в истории, что ласкали слух подобно дивной песне. Он говорил, что бумага не сумеет передать всей этой красы. Поэтому кочевницы рассказывали сказки, собираясь ночью у костра, и сказки эти уносились дуновениями ветра, путешествуя по пустыне. Если прислушаться, можно было слышать отголоски легенд, что до сих пор скитались по просторам Вечных песков. Передавая истории из уст в уста, мы могли сохранить традиции народа. А письмена и книги нужны лишь для того, чтобы совершать сделки и торги. Ведь в бумаге не было души.

- Асхали для меня чужой город, повелитель, - продолжила я, сжав пальцы в кулаки. – Он пугает меня. Я ведь человек. Людское племя виновно в вашем заточении. Одно мое присутствие – оскорбление для твоего народа.

Я замолкла, не отрывая взгляда от злого короля. Сердце в груди точно остановилось от страха. А Хааким в Сайфе, верно, сошел с ума, желая поднять стражников, но был вынужден лишь сжимать зубы, страдая от неизвестности.

Правитель джиннов выдохнул, убрав руки в карманы широких штанов, и кивнул, соглашаясь со мной:

- Асхали воистину опасен, госпожа. Поэтому твой народ и заточил наш мир под землю. Но… как мне известно, пустыня тоже может убивать. Но почему тогда ты стремишься вернуться обратно? – джинн посмотрел на меня выразительным взглядом. Я опустила плечи, не зная, что сказать в ответ.

В пустыне не было древних существ, которые не ведали жалости. Но там были ветра, способные содрать кожу с костей, раскаленный песок и жар Лучезарного воина.

- Ты ни разу не выходила из комнаты без меня, - промолвил повелитель джиннов, голос его звучал мягко, словно он беседовал с несмышленым ребенком. – И если ты просидишь в своих покоях до скончания веков, то Асхали так и останется для тебя чужим и страшным. Ведь ты не даешь ему даже шанса раскрыться пред тобой. – Он замолк, давая мне время подумать над его речами, а затее сказал: - Тысячу лет назад, когда я был свободен, кочевники скитались по пустыне, потому что жажда приключений в них была сильней, чем магия. Они хотели познать неизведанное, увидеть то, что даже не снилось остальным. Я думал, ты на них похожа, когда увидел огонь в глазах, что ты скрываешь под вуалью.

Я качнула головой. Злой король видел меня без вуали, не страшась шрамов, тянущихся через все лицо. Но без нее я чувствовала себя некомфортно, а мысли возвращались лишь к одному.

Ифрит мягко улыбнулся, точно заметив мое смущение, но промолчал. Его плечи устало опустились, а лик вновь стал бесчувственным подобно каменной статуи.

- Но, видимо, я ошибся. И за тысячу лет кочевники превратились в простых торговцев, - безынтересно проговорил джинн.

- Не ошиблись, - тихо ответила я, чувствуя, как мелкая дрожь одолевает мои руки. – Я…

- Боишься, что у тебя украдут душу или сердце, королева? – спросил король, не изменившись в лице.

- И это тоже…

- Тогда зачем ты заключила сделку со мной? – недоумевая, промолвил он, сделав один шаг навстречу.

Я не отступила, не показывая ему своего страха. Очи демона тлели подобно углям в костре лилового пламени, лишь слабые искры магии томились в глубине. Ифрит знал ответ на свой вопрос, но молчал, желая услышать это из моих уст.

- Я хотела спасти свой народ, - уверенно отчеканила я, не потупив взгляда.

Джинн легко улыбнулся, разочаровавшись в моем ответе.

- Пусть так, госпожа. Мне ты можешь лгать, сколько потребуется, я стерплю, но никогда не лги своему сердцу, - прошептал повелитель, протянув мне широкую ладонь, чтобы перенести на вершину холма, где накрыт ужин.

Наш разговор был не закончен, не удовлетворив желания злого короля. Казалось, что мы к нему еще вернемся, но не в эту ночь, быть может, даже не в следующую. Джинн будет ждать подходящего момента, ведь время было на его стороне.

Я покорно подала повелителю свою руку, уже не пугаясь той силы, что томилась в нем. И когда звездный песок закружил нас в волшебном вихре, в шепоте ветра послышалось тихие голоса похожие на шелест:

- Мы ждем тебя, Раяна. Найди нас…

Глава 7.1

В Асхали наступило утро. Я узнавала об этом лишь, когда улицы становились совсем пустыми, а волшебные фонарики начинали затухать, готовя меня ко сну. Но после разговора с повелителем джиннов, найти покоя в своей душе я не могла. А еще эти странные голоса.

Изнутри меня раздирало желание выйти за пределы шелковых покоев и краем глаза взглянуть на библиотеку. Пусть читала я скверно и с трудом умела писать, но раньше обучаться запрещал отец, надеясь, что я все же когда-то выйду замуж. Но сейчас я была вдали, умирая от тоски по дому, и предо мной открывалась возможность хоть ненадолго забыться, посмотрев на то, о чем даже не смела мечтать.

Я прижала руку к сердцу, будто стараясь его успокоить, но оно меня не слушало. Слова злого короля задели мою душу, ведь это было неправдой. Кочевники не просто торговцы, они путешественники, которых манят неизведанные просторы пустыни. Странствие – наша жизнь. А свобода важней всего на свете.

Вздохнув, я вновь взглянула ввысь по привычке, желая увидеть Луноликую госпожу.Но в Асхали светили только звездные осколки. Чей тусклый свет не мог заменить небесную деву.

Я стояла возле двери, что скрывала меня от остального дворца демонов, и рассматривала ее резную ручку. Стоило лишь подтолкнуть, и она отворится, позволив мне выйти из шелковых покоев, отправившись вдаль. Но страх, тлеющий внутри, будто превращал мои руки в ветви старого дерева, что не гнулось даже от сильного ветра.

Злой король был милостив ко мне, позволил посещать библиотеку, и мне хотелось этого сейчас, как никогда прежде, но… Я сглотнула, спрятав руки за спину, и прикрыла на мгновенье глаза. Сердце стучало, отражаясь эхом в ушах, не позволяя справиться со страхом. Ведь я даже не знала наверняка куда мне идти, и что ждет за массивными дверями…

Открыв веки, я опустила вуаль на лицо и отворила ворота шелковых покоев. Дверь тихо скрипнула, и этот звук нашел отражение в теле, пробежавшись мурашками по спине. Выдохнув, сделала несколько шагов за порог комнаты, осматриваясь по сторонам.

Вуаль моя была почти прозрачной, что позволяла видеть весь дворец, не искажая его краски.

Здесь, в Асхали, воистину все было иначе. И дворец злого короля, точно вытесан из лунного камня, переливающегося перламутровыми оттенками. Огромные колонны, что удерживали на себе потолок, который напоминал зеркальную мозаику. Серебряные осколки, точно маленькие звезды, были прикреплены к белому потолку, складываясь в причудливые узоры. От этого дворец казался совсем необычным, сотворенным из грез и волшебного света. Но потом я вспоминала, что нахожусь не в Вечных песках, а в Асхали, где и зародилась магия когда-то. В коридорах было просторно. Большие окна открывали вид на спящий город, позволяя насладиться его красотой. Кованные из серебра деревья тянулись по стенам ввысь, до самого потолка. На их ветвях капельками свисали топазы и фианиты, точно утренняя роса. А маленькие светлячки, что освещали дворец, подобно живым существам, перелетали с ветки на ветку, приковывая взгляды.

Я шла по пустынному коридору, оглядываясь по сторонам. Казалось, мой путь верен, зеркальный коридор, левее шелковых покоев, и благословение злого короля у меня есть. Но… Сердце замирало от каждого шороха и шума, точно вот-вот откуда-то появится злой ифрит, утащив меня в свою обитель. Я итак была в Асхали, но все же продолжала страшиться тех легенд, что рассказывали жены отца перед сном.

- Раяна, - прошептали вдруг позади призрачные голоса. Их было много, но они сливались воедино, звуча подобно музыке ветра.

Я вздрогнула, резко развернувшись, молчаливо ругая себя за то, что осмелилась пойти одна. Но в дворцовом коридоре было пусто, только слабые магическиеогоньки мерцали на стенах, озаряя мне путь своим светом.

Мой человеческий взор не видел тонких нитей магии, не улавливая ее тихие переливы и блеск, как могли то видеть животные и джинны. Но чуткое нутро, тот дар, которым наделила меня Луноликая госпожа, ощущал, как недалеко отсюда невидимые существа кружили в вышине. Порхая над моей головой подобно мотылькам.

- Не прячьтесь, - промолвила я, не видя тех, кто шел за мной попятам.

Сердце пропустило несколько ударов, и я сумела сделать еще несколько шагов вперед.

- Раяна, - вдруг промолвили неизвестные голоса, за спиной и, юркнув холодком, вырвались вперед. – Идем. Идем… Скорее… - пропели они, помчавшись вдаль.

- Но я не вижу вас. Пожалуйста, не прячься, - повторила я, не двинувшись с места.

Это нечто мелькнуло яркой вспышкой. Прищурившись, я пыталась все же разглядеть странных существ, но никак не могла понять, где видела их раньше. Но что-то незримое тянуло меня вперед, обещая то, чего больше всего желаю. Осторожно ступив навстречу, я последовала за ветерком, оказавшись в лабиринте коридора, что неизвестными поворотами грозил меня запутать.

- Раяна, - вновь пропели хрустальные голоски, и я увидела то, что уже когда-то было знакомо моему взору. – Следуй за нами…

Семь голубых огоньков, что выстроились вряд, весело игрались в воздухе, приковывая взгляд, и завораживали его спокойным полыханием пламени.

- Доброе утро, - склонила голову я, приветствуя старых знакомых.

Искорки захихикали, подплыв чуть ближе, но тут же бросились вдаль, убегая от меня:

- Найди ответы, Раяна, - зазвенели их голоски дальше по коридору, и я несмело последовала вперед, оглядываясь по сторонам. – Мы поможем. Покажем… Иди… Иди…

Они манили своей песнью, что лилась подобно трели соловья. И голоса их отражались эхом от стен длинного коридора, доносясь до ушей. Пламя огоньков горело, как и прежде, дарило спокойствие, которого так не хватало моей душе. Но сейчас я не чувствовала такого притяжения, которое испытала в первый день, проведенный в Асхали. То было чувство несравнимое с другими. Будто я сама была одной из них, сотканной из синеватого пламени, невесомой, точно облако. Однако, шагая по дворцу джиннов, все так же следуя за исками, внутри я не чувствовала ничего иного, кроме любопытства.

Пытаясь запомнить дорогу назад в шелковые покои, отмечала взглядом места, где уже прошла, думая о том, как бы поскорей вернуться. Но в небо поднялся Лучезарный воин: дворец стал пустым, все джинны спрятались в домах, наслаждаясь сном. Я была предоставлена самой себе, и могла, не страшась, отправиться на исследование Асхали.

- Мы знаем, знаем, - продолжили шептать мои проводники, голосами сладкими точно халва.

Я осторожно шла за ними, придерживая край полупрозрачной вуали. Огоньки вели меня дальше по зеркальному коридору, что казался слишком узким для моего взора, хотя во дворце Хаакима было гораздо теснее. Возможно, я просто скучала по пустыне и хотела вернуться домой. Асхали виделся мне не более чем клеткой.

- Раяна, иди, мы покажем. Быстрее. Скорее. Быстрее… - недовольно зашептались они, ведь шаг мой был слишком медленным и опасливым для шустрых огоньков.

Искорки казались путеводными звездами, что тысячи лет указывали дорогу во тьме. Но те были видны всем. А этих существ, кроме меня никто не мог различить, хотя свет их был ярким. Даже повелитель джиннов не увидел их, когда спас меня от прыжка из окна. Быть может, все это было лишь сном, пустым наваждением, что заманивало в ловушку. Но госпожа наделила меня даром понимать тех, кто не имеет возможности говорить. Мой долг помочь им в этом. Вот и сейчас искры хотели мне что-то поведать, желая открыть то, что другие игнорировали.

Быть может, я и впрямь сошла с ума, столько дней находясь в одиночестве, ведь глаза мои плохо запомнили обратный путь, и неизвестно, как мне вернуться в шелковые покои. Но…

Я остановилась, увидев юную женщину, что медленно шагала по дворцу, казалось, не замечая моего приближения. Она шла плавно, точно плывущая по водной глади птица.

Огоньки, сделав пару кругов над госпожой, исчезли, растворившись в воздухе, и я осталась один на один с незнакомкой. Но она точно меня не замечала, погрузившись в свои мысли, спокойно продолжала путь, и моему взору оставалось лишь смотреть на ее спину.

Грациозная словно дикая лань она держалась ровно, как будто на ее голове стоял кувшин с водой и от малейшего движения он мог пошатнуться. Локоны цвета белого песка были заплетены в небрежную косу, украшенную цветками жасмина и маленькими кристаллами, что ловили на себе свет магических огоней. В руках девушка держала открытую книгу и, не отрываясь, читала на ходу.

Пока она меня не заметила, я решила отвернуться и пойти в другую сторону, ведь глаза вновь обманывались магией джиннов. И предо мной шла вовсе не девушка, а ифрит, принявший форму человека.

Тихо, точно мышь, я развернулась, желая поскорее скрыться за дверями шелковых покоев, но что-то вдруг кольнуло внутри, заставляя остановиться.

Хааким. Мой супруг, которого разъедала злоба, не мог совладать над собой, и оттого отправился в пустыню. Сейчас в Сайфе было еще утро, и он в сопровождении стражников умчался на вороном жеребце подольше от дворца, пытаясь отставить в нем все свои беды.

К горлу подступила тошнота, и я пошатнулась, не в силах вздохнуть. Обида и злость душили Хаакима, и он посылал свои чувства мне, сам о том не подозревая. Я оперлась об стену, страшась, что ноги меня подведут, и тихо вздохнула.

Незнакомка вдруг обернулась. Ее глаза, в которых полыхало рыжее пламя, расширились от удивления. И казалось, она сама вот-вот упадет в обморок от страха. Толстая книга выпала из ее рук, рухнув на мраморный пол со звуком, отчего мы обе вздрогнули. Девушка повела рукой, будто пытаясь вывести себя из оцепенения, и чуть двинулась вперед.

- Вам нехорошо? - мелодичным голосом поинтересовалась она, а на нежном лице отразилось сочувствие.

Она обеспокоенно глядела на меня круглыми глазами, стараясь держаться на расстоянии, точно боялась.

- Вы еле держитесь на ногах, что случилось? – вновь спросила она, не отрывая взгляда от моей вуали.

- Простите, - ответила, ощущая, как язык во рту превращается в мед, не слушаясь приказов. Такое уже бывало, когда наши с мужем чувства были слишком сильны. Границы меж ними стирались, и мощный удар почти лишал рассудка. Вот почему клятву на рассвете произносят только по большой любви, бывало даже после нескольких лет брака. Ведь клятва эта сродни проклятию, не позволяет спокойно жить. Связывает двух людей прочными узами, не давая забыть друг о друге.

Я вновь обратилась к взволнованной девушке, что замерла на месте, не зная, как ко мне подступиться. В ее огненных глазах застыло смятение, а бледные тонкие пальчики дрожали, поддаваясь страху. Быть может, она поняла, кто перед ней на самом деле, и теперь боялась меня точно так же, как я ее.

- Простите, я… хотела посмотреть на библиотеку. Повелитель был милостив, дав на то свое позволение. Но я споткнулась, и вот… - прикусила язык, стараясь не показывать страха.

- Повелитель? – переспросила девушка. Ее глаза стали еще больше, а персиковые губы чуть приоткрылись от недоумения. – Ахес? – удивилась она, вдруг неожиданно смягчившись. В ее устах это имя прозвучало столь ласково и нежно, что казалось, она произносила молитву Луноликой деве.

Я смутилась, опустив глаза. Быть может, многое мне было неизвестно, и джинны преклонялись своему повелителю, словно божеству. Но, казалось, что причина скрывалось вовсе не в титулах и силе, а в чем-то другом.

Я робко кивнула, пытаясь сделать вид, что ничего не произошло. Но отголоски злости Хаакима все равно отражались в сердце.

- Вы – королева Раяна? – тихо поинтересовалась госпожа, робко взглянув на меня.

Я на секунду замерла, услышав ее речи. Так, значит, джинны знали, что шелковые покои скрывали жену человеческого короля? Повелитель все рассказал своим демонам.

- Вряд ли теперь я королева, госпожа, - столь же тихо ответила, склонив голову. – Теперь я просто Раяна – кочевница из Вечных песков.

Дыхание девушки прервалось, она то открывала, то закрывала рот, не зная, что сказать.

- Я слышала о вас многое, но и думать не смела, что звезды сведут однажды наши пути, - пересилив себя, проговорила она. Тонкие пальцы нервно сжали подол платья, а огненные очи не задерживали на мне долгого взгляда. – Меня зовут Акиле, королева, я очень рада нашему знакомству.

Но бегающий взгляд госпожи говорил об обратном. Она смущалась или боялась меня, не меньше, чем я ее. Быть может, и джинны слышали много страшных легенд о людях.

- Да, я тоже очень рада. Благодарю, что были ко мне столь добры, - кивнула я, стараясь быстрее завершить разговор, чтобы еще сильнее не беспокоить девушку, которая и без моих речей, рвалась поскорее убежать подальше.

- Вам не стоить благодарить меня, ведь вы же... - Акиле сделала паузу, точно воздух встал поперек горла, и тихо добавила: - королева... И гостья в нашем дворце... Библиотека чуть дальше по коридору, вы не ошибетесь... Прощайте, королева Раяна, - быстро договорила она и умчалась столь быстро, что я не сумела опомниться и попрощаться.

Пред глазами до сих пор стоял ее облик и голос, который казался мне знаком. Я мотнула головой, прогоняя наваждение. Возможно, причина крылась в магии, ведь раньше мы с Акиле не могли видеться.

Осмотревшись по сторонам, шагнула вперед, прислушиваясь к отголоскам чувств Хаакима, который сбежал из дворца. Подле него были лишь два воина, которые ехали поодаль, не смея беспокоить разгневанного короля. Его чувства были столь сильными, что даже в мыслях я не могла представить, что или кто мог вызвать такую злобу.

Но мысли об этом оборвала я сама, стараясь не давать ярости Хаакима обуздать и меня тоже. Матушка всегда говорила, что женщина не должна злиться, находя успокоение там, где оно есть всегда. Стоит лишь взглянуть на небо, где сияет Луноликая или великий воин. Там, где облака и тучи, где шепчет дождь, и шумят ветра. Спокойствие можно найти в природе, что окружает тебя. Она всегда безмятежна и безмолвна. Она всегда примет и поймет.

Вот и сейчас в моих мыслях поселилась пустыня, ее бесконечные пески и горячие ветра. Запахи и звуки. Мой дом, прекрасный и далекий, что даже на расстоянии разжигал в сердце пламя сравнимое с жаром могучего воина.

Библиотеку я и вправду отыскала быстро. Ее ворота были огромными, сделанными из белого дерева, разрисованного серебристыми узорами. Снова осмотревшись по сторонам, я несмело открыла дверь, заглянув внутрь, и изумилась. Стены библиотеки были уставлены книгами. Разной толщины, цвета и размера, они смотрели на меня с высоты, как на несмышленое дитя. Древние фолианты и совсем новые, стояли на полках подобно мудрецам, ожидая, когда кто-то пожелает перенять их знания.

Удивительно, но такого количества книг я не видела никогда прежде. Даже в Храме Луноликой девы, куда однажды меня привел отец, библиотека была намного меньше, чем в Асхали.

Губы невольно приоткрылись, я замерла, желая рассмотреть все получше. Даже во сне я никогда не могла представить себе подобного разнообразия. Неужели в нашем мире столько знаний, что они потребовали так много места? А если их все прочесть, то можно ли узнать ответы на все вопросы и стать мудрейшим из живущих людей?!

Взгляд не знал на чем остановиться, но вдруг среди стеллажей и книг заметил знакомое лицо мужчины, который внимательно изучал какой-то свиток.

Короткие каштановые волосы, достающие до подбородка, были заправлены за уши, открывая лик эмиссара Вечных песков, который я бы не спутала ни с кем другим. Ведь именно этот мужчина изменил мою жизнь навсегда.

Глава 7.2

Мастер Хафсар стоял, опираясь большими руками о стол, читая что-то полушепотом. Его голоса я различить не могла, и казалось, будто говорил он на неизвестном мне языке.

Словно чувствуя мой взгляд, мужчина повернулся. На его лице на секунду отразилось замешательство, но он быстро взял себя в руки и сдержано промолвил:

- Доброе утро, моя королева, какое счастье, что решили навестить своего верного раба.

Он медленно оторвался от чтения, выпрямил спину и, улыбаясь, склонился, приветствуя меня. Я вздрогнула, попытавшись сделать шаг назад, но осталась стоять на месте, не в силах отвести глаз от мастера моего супруга, что стоял напротив. В Асхали. В стране, где правили джинны.

Он же выглядел расслабленным, будто все вокруг подчинялось лишь его приказам, а каждый уголок библиотеки был знаком. Я ощутила себя маленькой мышкой, что отдали на корм змее, она не могла избежать своей участи, ведь клетка была заперта.

Мастер ожидал ответа, с любопытством изучая меня. Кончики его губ приподнялись, и на лице заиграла загадочная полуулыбка. Он не двигался, не пытался чем-то потревожить или подойти, лишь смотрел.

- Здравствуйте, уважаемый мастер, - сумела промолвить я, тоже поклонившись.

Он сильнее заулыбался, добившись желаемого, и, наконец, сделал вперед первый шаг.

- Я ждал вас все эти дни, моя госпожа. Надеясь, что вы воспользуетесь правом посещать библиотеку, и звезды привели меня к вам. Простите мне эту улыбку, но я не в силах ее сдержать, ведь счастье переполняет мое сердце. Наконец-то небеса позволили мне увидеть вас... - Он посмотрел на свои ноги, будто стеснялся спросить и добавил: - Живую и в добром здравии.

Я слабо кивнула, не отрывая взгляда от мастера.

- Вознагражден будет тот, кто не теряет надежду - так говорят в нашем в племени, - ответила я, не сдвинувшись с места. – Но уважаемый мастер слишком рисковал, надеясь, что из всех мест Асхали я выберу именно это, - тихо проговорила я, не смея спрашивать, что эмиссар моего мужа делает в стране джиннов, когда сам Хааким чем-то очень расстроен.

Но мужчина покачал головой, остановившись. Его губы не переставили улыбаться, а оливковые глаза заинтересованно поблескивали, как у кота, который следил за мясом на хозяйском столе.

- Девушка, обладающая мудростью Луноликой госпожи, не могла обойти стороной обитель знаний, рано или поздно, мы бы встретились с вами именно здесь. Никто не может свернуть с пути, что указан звездами.

Я приоткрыла рот, желая что-то ответить, но слова не хотели складываться в предложения, ведь появление мастера Хафсара здесь, в Асхали, было очень неожиданным. Быть может, его прислал сюда повелитель по важному делу, а может причина была в ином. Я не осмеливалась спросить, пытаясь не обидеть уважаемого мастера, но все же мне хотелось знать ответ.

- Вы совершенно правы, господин, тропа судьбы никогда не бывает прямой, и только одни звезды знают, что ждет нас за поворотом. Наша с вами встреча стала для меня неожиданностью, простите, если бы я только знала, что вы ждете меня здесь, я пришла бы раньше, - тихо проговорила я, склонив голову, имея возможность видеть мастера лишь краем глаза.

Мужчина замер в пяти шагах, словно страшась подойти чуть ближе. Его губы по-прежнему улыбались, а очи не спускали с меня взгляда, будто я была неизвестным зверем, каких не водилось в наших краях.

- Разве я мог потревожить ваш покой, моя госпожа. Вы страшились Асхали, и я не смел торопить в решении выбраться из шелковых покоев, иначе бы я мог навредить. Ахес обещал, что не посмеет причинить королеве зла. Как и я поклялся повелителю, что буду действовать лишь во благо его возлюбленной жене…

Услышав про любовь Хаакима, я сглотнула горечь, что застряла в горле. Мастеру Хафсару, как никому другому было известно про сделку и чувства человеческого короля. Быть может, этой ложью он желал задобрить мое глупое девичье сердце, что верило в бесконечную любовь. Возможно, эта ложь была лишь данью вежливости и больше ничего. Поэтому, улыбнувшись, я сказала:

- Благодарю за вашу преданность, уважаемый мастер, но здесь, в стране джиннов, не так плохо, как рассказывают в наших легендах. Не слышно ни плача младенцев, ни рыдания невинных дев, а в воздухе совсем не слышно запаха крови. А повелитель ифритов милостив и добр ко мне, он держит свое обещание.

Мастер Хафсар сжал губы, оглянувшись по сторонам, и сделал еще один шаг мне навстречу.

- Легенды об Асхали сильно преувеличены, но это не значит, что они лживы. Не позволяйте роскоши дворцов затуманить ваш взгляд. Кочевнице должно быть хорошо известно, что пустыня, несмотря на свою красоту, способна убить чужака за пару часов, так что говорить об этом месте. Не обманывайтесь, не теряйте бдительности и только тогда мир джиннов примет вас и откроет свои тайны.

Я кивнула, принимая его слова. Асхали - творение магического дара, все здесь пропитано волшебством, подобно небесам оно повсюду, начиная от земли и заканчивая потолком со звездными осколками. Но магия подвластна лишь немногим, не все люди способны справиться с ней. Она сводила их с ума, забирая жизни. Наши заклинатели владели малой частью, песчинкой волшебства, в отличие от джиннов. Только они одни умели контролировать магию, подчинять и изменять ее. А тех, кто неспособен противостоять ей - она медленно сводила с ума, устраивая ловушки. Красота ее лжива, поэтому уважаемый мастер был совершенно прав.

- Вы так много знаете об Асхали, точно и сами прожили здесь немало времени. Моему мужу повезло, что рядом с ним есть знающий человек, который может дать совет даже о джиннах. Немногие могут гордиться подобными знаниями, но от этого лишь возрастает их ценность, - прошептала я, соблюдая осторожность, ведь отчего-то мастер Хафсар был напряжен, боясь, что нас двоих здесь увидят.

- Вы правы: об Асхали мне известно не из легенд или сказаний. Я - эмиссар нашего повелителя, королева. Мой долг вести переговоры с джинами, а потому здесь я провел немало времени, - ответил мастер, как-то странно сощурив глаза, словно в чем-то начал меня подозревать.

Но я лишь опустила плечи, чуть расслабившись. Теперь мне стало ясно: уважаемый мастер прибыл в Асхали по приказу повелителя, имея возможность находиться во дворце джиннов, ведь все эмиссары были неприкосновенны. Быть может, Хааким прислал его, чтобы справиться обо мне?..

Я быстро откинула от себя эти мысли, стараясь не подпускать их ближе, иначе бы они снова причинила мне боль.

- Я постараюсь не потерять остроты взгляда и не позволю стране джиннов меня обмануть, и быть может, однажды она станет моим домом.

Он помолчал несколько секунд, переводя дыхание, а затем, решившись, тихо сказал:

- А разве моя госпожа не желает покинуть город джиннов, вернувшись к своей матери в Вечные пески? Одно ваше слово, и я сделаю все, чтобы исполнить это желание.

Я вздрогнула, не посмев отступить.

- Вы слишком добры ко мне, уважаемый мастер. Но боюсь, что мое желание не имеет смысла... Не только мой муж-повелитель связан сделкой с королем джиннов, но и я отдала ему себя в обмен на спасение Сайфа, и нарушить свое слово не могу, как бы сильно не скучала по Вечным пескам...

Мужчина еле слышно выдохнул, явно не ожидая такого ответа. «Проклятье королей» - вот как они называли сделку с джинном, отдав жену пустынного правителя в лапы демонов, не зависимо от желания супругов, не посмели нарушить данной клятвы. Быть может, Хааким придумал способ вернуть меня в Вечные пески, послав в Асхали своего эмиссара, вот только, он не ведал о том, что со злым королем меня связывает еще одна сделка.

- Что вы ему пообещали? - тихо поинтересовался мастер Хафсар, не переставая оглядываться.

- Я отдала свою судьбу в его руки, попросив взамен мир для наших племен. - Я сглотнула, краем глаза посмотрев на эмиссара моего супруга. - Ведь жизнь одной кочевницы ничего не значит по сравнению с жизнь всего нашего народа...

- Но вы королева... - недоумевая, проговорил матер.

- Да, именно поэтому я и решилась на подобный шаг. Мой отец не пустынный король, но и он тоже познал сложности правления. Мой отец - великий мастер племени Альг-Нур-Эфир, которое странствует по пустыне более сотни лет. За это время им управлял ни один мастер, но, несмотря на это, оно до сих пор продолжает свое странствие. Мастер племени это не тот, кто возвышается над остальными, не тот, кто отдает приказы и кого нельзя ослушаться. Это тот, кто направляет, кто идет впереди всех, указывая путь. Он должен быть смелее всех и мудрее всех. А еще он должен защищать тех, кого ведет за собой, не прячась за спинами своего народа. Иначе он рискует потерять уважение, а вместе с ним и племя...

Мастер Хафсар немного постоял, словно раздумывая над моими словами, а затем промолвил:

- Быть может, вы правы. Но подумайте сейчас о том, что, несмотря на свое заточение, вы остаетесь женой короля и пустынной королевой. Другой женщине не суждено занять ваше место, какими бы качествами та не обладала... - Он замолк. - Но вряд ли найдется еще хоть одна девушка, похожая на вас. Повелителю несказанно повезло, что вы согласились стать его супругой, с такой королевой нашу страну ждет процветание. Но, прошу, подумайте, что ваш народ не здесь, госпожа. Он за стенами этой пещеры. Ждет, как и ваш муж...

- Это невозможно, - слабо проговорила я одними лишь губами. Речи мастера Хафсара, как и в первую нашу встречу лились сладкой песнью на слух, но не было в этих словах правды, или она была сильно искажена.

Мои глаза видели последствия, нарушенной сделки, а уши слышали, что сказала госпожа Сурайя. Единственная цель, по которой меня привели в королевский каср, исполнена. Я отплатила джиннам долг короля, и большего не требуется. Простая кочевница не сможет стать королевой, как бы сильно того не желали все вокруг. Поэтому я поклонилась мастеру Хафсару, смущаясь от того, что посмела прервать его чувственную речь.

- Я умоляю понять меня и простить, уважаемый мастер, но сделка с джинном нерушима. Я обещала ему, а слово нельзя забрать назад, как бы велико ни было желание, даже если мое сердце разорвется от тоски, я не посмею нарушить данной клятвы. Тем более, когда речь идет о безопасности жителей пустыни...

- Вы не должны просить у меня прощения, королева Раяна. Да и разве можно обвинять вас, когда все совершенное вами было ради блага Вечных песков, - медленно говорил мужчина, в голос его закрался холод, который пытался спрятать истинные чувства эмиссара. Быть может, он был разочарован тем, что не получил желаемого ответа. Но ничего другого сказать ему я не могла.

- Наша встреча стала для меня неожиданностью, однако я была рада видеть здесь хоть одно знакомое лицо, - попыталась я прервать тему, которая тяготила нас обоих.

Мастер слабо и невесело улыбнулся, точно эта улыбка стоила ему великого труда. Он покорно опустил взгляд, словно не желал смотреть в мою сторону, и сказал:

- Я тоже был рад удостовериться, что с вами все хорошо, королева Раяна, да не угаснет для вас свет Лучезарного даже в этом темном месте.

Мои глаза сами остановили свой взор на мужчине. Он выглядел могучим воином, что сражался на просторах пустыни. Кожа его отливала бронзовым оттенком, будто впитала в себя солнечный свет, а вместе с ним и силу Лучезарного господина. Мастер Хафсар не напоминал мне эмиссара, ведь для посланника человеческого короля он был слишком большим и устрашающим. Широкие плечи и тело, закаленное в боях, словно высечено из камня, казалось, таким же твердым и несокрушимым. Движения слишком мягкие и грациозные, он шел бесшумно, словно дикий кот, выслеживающий свою добычу. Но ведь для простого эмиссара необходимы были лишь сладкие речи, что дурманили разум и умение вести спор, а не сила... Быть может, я ошибалась, не ведая чем нужно было владеть мастеру Хафсару, рассуждая о том, чего совсем не знала.

Но мастер сумел заговорить отца, что тот без страха и сомнения отдал меня замуж за пустынного короля. Он сражался с джиннами во время свадьбы, не жалея себя, и помогал пострадавшим в этой битве. Он разрешил мне встретиться с матушкой, не смотря на приказ повелителя.

Знакомы мы с ним были недолго, и виделись лишь несколько раз, но в каждую из наших встреч мастер казался мне подобным королю, могучим и бесстрашным, его взгляд был уверенным и властным. Но сейчас он выглядел совсем иначе. Голова его была опущена, а взор стал бесстрастным, скрывающий то недовольство, которое он испытал. Я ощущала его покалывающим холодом на ладонях, что поднимался все выше по рукам. Магия, дарованная госпожой, позволяла мне понимать то, что невозможно было обратить в слова. Вот и сейчас, несмотря на собранность мужчины, я знала, какие чувства лежали у него на сердце. Мастер надеялся, что я уйду с ним, но желаемого так и не достигнул, ведь нарушить сразу две сделки было невозможно.

Он вдруг протянул мне руку, сжатую в кулак, и проговорил:

- Возьмите, моя королева. Это амулет... - На моей ладони оказался браслет, простой, сотворенный из двух лоскутков ткани, что переплетались между собой, а на нем одна лишь подвеска из потемневшего серебра, с тусклым камнем посередине, напоминающем рубин. – Там, откуда я родом, такие браслеты носили, чтобы защититься от зла. Камень в нем не обычный рубин, которым украшают серьги и кольца, а особенный, когда-то он был слезинкой юной девы, что познала великую печаль. Подобно крови слеза окрасилась в алый, забирая с собой все ее горе. Этот камень, точно магнит, запечатывает все невзгоды, и тот, кто будет носить его, никогда не познает обид и несчастий. Примете этот дар, госпожа, пусть он оберегает вас, коли я не могу быть рядом.

Я рассматривала амулет с волшебным камнем, вспоминая, как в день свадьбы, на площади, и моя слеза обратилась в рубин. Но он был потерян в шелковых покоях Сайфа. С того дня на глаза он мне не попадался, и вот на ладони лежал похожий, что обладал чудесной силой.

В амулете не было ничего примечательного для человеческого взора, ведь не каждый знает о происхождении камня. Возможно, таких амулетов тысячи, что носят на разных руках, мужчины и женщины, дети и старики. Но здесь, в Асхали, этот браслет показался мне осколком родного дома. Как и сам мастер Хафсар. Пусть и недолго, но он присутствовал в моей прошлой жизни, подобно нити связывая меня с прошлым, которое стало закрытым и недоступным.

- Простите, уважаемый мастер, но столь щедрый дар я не могу принять. Вы воин и эмиссар великого повелителя пустыни, как можно забрать у вас бесценный талисман, оставив без защиты.

- Не беспокойтесь, королева Раяна, без защиты я никогда не останусь. Прошу, возьмите, пусть хоть таким способом, но я попытаюсь исполнить свой долг и уберечь вас от несчастья.

Он склонил голову, молчаливо давая понять, что как бы я не просила его забрать амулет обратно, - он не примет. Поэтому, надев браслет на руку, поблагодарила великого мастера.

- Если вам вдруг понадобиться моя помощь или просто станет одиноко, то можете придти в библиотеку, я часто здесь бываю в утренние часы. Думаю, и вы здесь станете частой гостьей, - слабо улыбнулся великий мастер, посмотрев на меня из-под ресниц. - Ваш отец говорил, что вы очень любознательны и мудры, что настоящая редкость для юной девушки. Вы впервые библиотеке Асхали, поэтому позвольте вам предложить для начала одну книгу... - промолвил он, сделав короткую паузу, будто ждал моего возражения, затем потянулся рукой к одной из полок, достал том в кожаном переплете и отдал мне. Я почувствовала, как в груди остановилось сердце. Настоящая книга, лежала в моих руках. Пальцами, можно было ощутить ее мягкий переплет, а чуть желтоватая бумага издавала странный аромат. Завитки букв тянулись по страницам, собираясь в целую историю. Как наши сказительницы плели свои сказки, так и в книгах слова были вышиты, но только иначе.

Я разглядывала чудесный узор на бумаге, который складывался в слова, а слова в историю. Матушка до того, как вышла замуж за моего отца, была принцессой, дочерью правителя одного из городов Вечных песков. Она была обучена, как полагалось принцессе, ведь однажды ей предстояло стать женой великого мастера. Вот только ее отец не знал, что этот мастер запретит ей прикасаться к книгам.

Мама учила меня грамоте, втайне от своего мужа, но многому научить не смогла. Я знала буквы, но скверно складывала их в слоги. Всегда думала, что в храме Луноликой сумею обучиться этому мастерству, но в Асхали...

Закрыв книгу, я прижала ее к груди. Она была твердой и мягкой одновременно, абсолютно не похожей на те, которые мне доводилось видеть прежде.

- Здесь собраны истории мира еще до того, как ифриты были заперты под землей. Такими бы были Вечные пески, если бы Лучезарный воин не свершил того, что совершил.

- А могу ли я взять ее на время в шелковые покои? - несмело спросила я, умоляюще посмотрев на мастера Хафсара, хоть в этой библиотеке был хозяином не он.

- Спросите лучше у Ахеса. Уверен, что вам он не откажет, - загадочно улыбнувшись, проговорил мужчина, посмотрел куда-то за мою спину и вмиг переменился в лице, словно вспомнил про что-то важное. - Мне уже пора идти, к сожалению, дела эмиссара не дремлют, мне нужно вернуться обратно в Сайф, надеюсь, что однажды и вы пойдете со мной. - Он поклонился, как полагает верному слуге, и, не дожидаясь моего ответа, покинул залы библиотеки.

Я осталась совсем одна, внезапно ощутив насколько в Асхали было тихо. Только пугающая магия джиннов окружала меня. Она витала везде и, казалось, что однажды я и сама стану подобной этой магии, сольюсь с воздухом и исчезну навсегда

Как только мастер Хафсар ушел, на меня обрушилась ужасная тоска по дому. По матушке. По отцу. По Альг-Нур-Эфир. Жарким пламенем она выжигала что-то внутри, заставляя поверить в то, что я действительно осталась одна, отрезанная от своего дома, не имеющая возможности хоть на секунду вернуться назад.

Каждая невеста, ступающая по пути, что усеян звездами, оставляет свое прошлое позади, открываясь новому. В этот день она умирает, но и тут же возрождается для другой семьи и для другого дома. Я тоже прошла по этому пути. Я оставила позади свое племя. Отреклась от своего имени и приняла новое. Кочевница стала королевой. Но стоя здесь, в огромной библиотеке Асхали, я не знала, кем являлась теперь, когда Хааким живет счастливо с госпожой Сурайей, а отец повел караван дальше по пустыне... Не дочь. Не жена. Уже не кочевница, но и не королева.

Я осталась одна, не имея ни имени, ни племени. Одинокая, словно корявое дерево посреди пустыни. Лишь один талисман, подаренный мастером Хафсаром, связывал с прошлой судьбой. Мне захотелось бросить все и кинуться вслед за мастером Хафсаром, забыв про сделку, про джиннов и про осколки звезды, только бы хоть еще один раз вернуться в пустыню. Но я осталась стоять на месте, слушая, как звенит тишина.

Глава 8.1

Когда на Асхали опустилась ночь, злой король не нашел меня в шелковых покоях, ведь весь день я посвятила тому, чтобы повнимательнее осмотреться в библиотеке. Выяснилось, что она была гораздо больше, чем казалась на первый взгляд. На деле это был не один зал, а целых пятнадцать комнат, заставленных книгами. В одной на полу была нарисована карта Вечных песков с подписанными городами. В другой – статуи мудрецов прошлого, запечатленные на века. В третьей были собранны свитки с самыми первыми записями о нашем мире. Мне удалось осмотреть все комнаты библиотеки, кроме одной, той, что была заперта.

Я сидела за столом, водя пальцами по причудливым узорам букв, пытаясь вспомнить, как они пишутся. Матушка не могла позволить себе обучить меня многому, ведь она была младшей из трех жен отца, находящаяся под вечным контролем старших. Они следовали указаниям мужа и не позволяли дочерям обучаться грамоте. Ведь письма и книги не могли дать им умений, которые необходимы заботливой супруге. Женщина – хозяйка в шатре, на ее плечах лежит забота о доме, разве чтение поможет ей сшить одежду, разве заменит оно мужу еду, и сможет ли оно сравниться с историями, что рассказывают сказительницы. В бумаге не было души. Она нужна для дел, торговли, которую ведут мужчины. А у жены, что хорошо исполняет свои обязанность, нет времени на такую глупость, как книги. Ее задача совсем иная. Вот только...

Моя матушка многое узнала из книг, которые прочла в своем городе. Этим знаниям она обучала и меня, как и моих сестер, и других жен своего мужа. Мастер каравана любил ее не только за красивый лик, но и за мудрость, за речи, за умения, которых не было у других жен, воспитанных по традициям кочевников. Отец мог беседовать с мамой целые ночи, не замечая времени. Мог брать на важные встречи, точно зная, что такая супруга не посрамит его честь. Он хвалил меня, за то, что я такая же любознательная, как и мать. И даже выдал меня замуж, полагая, что знаний, перенятых от матушки, будет достаточно, чтобы покорить пустынного короля. Отец был куда мудрее меня, он многое поведал в этой жизни, разве смею ли я ставить его слова под сомнения. Правила едины для всех кочевников, они придуманы еще нашими предками, и пойти против, значит предать их память.

Я вновь обвела контур заглавной буквы, любуясь ей. Судьба моя никогда не была связана с браком. Тропа ее вела по иному пути, не тому, что дарован сестрам и нашим матерям. Она уходила совсем в другую сторону, открывая новые виды. Поэтому, минуя запрет, я пыталась обучиться хоть чему-нибудь от матушки. Да и теперь, я больше не была кочевницей.

- Ис... - попыталась я прочитать первое слово. - Ист... О... Исто... Ри... Я... Исто... рия... История, - произнесла я полушепотом, пытаясь никого не потревожить, а затем осмотрелась, желая убедиться, что была в библиотеке одна. Вот только надежды мои оказались пусты.

На пороге стоял злой король, с любопытством за мной наблюдая. Джинн вошел тихо и незаметно, словно легкий теплый ветерок, и встал рядом, посмотрев на книгу, которую я пыталась прочесть.

- Вижу, сегодня тебе не было скучно, маленькая королева. Ты стала смелее, даже решилась, наконец, воспользоваться моим позволением.

- Да, - ответила я, закрывая книгу. - Я благодарна за вашу милость, повелитель. Это воистину великий дар.

Джинн улыбнулся кончиками губ и перевел усталый взор на меня. Его человеческое лицо было бледнее чем обычно. Под темно-синими глазами залегли тени, будто целый день злой король не ведал сна, о чем-то тревожась.

Чувства джиннов отличались от людских, отчего я не могла различить, в чем была причина усталости ифрита. Казалось, что они почти истлели. Магическая сила, томившаяся в их телах, спалила все человеческое, оставив лишь золу и пепел.

- Не все же время тебе седеть в шелковых покоях, - промолвил он, слабо улыбнувшись. - Пойдем, наверное, ты голодна.

Я взглянула на закрытую книгу, которая лежала передо мной и произнесла:

- Простите, повелитель, могу ли я спросить вас кое о чем?

- Не стоит просить прощения за свои вопросы, юная королева. Задавай. Не стесняйся.

Проведя ладонью по мягкому кожаному переплету книги, встала, прижав ее к своей груди.

- Можно ли мне взять ее к себе в шелковые покои?

Я не видела лица злого короля, ведь глаза мои смотрели в пол, боясь встречаться с ним взглядом. Но и без этого я ощутила его изумление. Ифрит глубоко вздохнул, сделав шаг ближе ко мне, и коснулся кончиками пальцев книжного переплета. В одно краткое мгновение, я ощутила легкость, не успев понять, что руками пыталась сжать пустоту.

- Она будет ожидать тебя в покоях. Можешь продолжить изучение после ужина, - мягким и тихим голосом проговорил джинн, вновь протягивая мне руку. - А теперь идем, ты, верно, голодна после тяжелого дня, проведенного в библиотеке. Чтобы обойти ее всю нужно запастись терпением.

Я покачала головой, не в силах сдержать улыбку.

- Для меня это было только в радость.

- Вот как? - отозвался злой король, и в его голосе были различимы довольные нотки. - Я счастлив слышать это. Но надеюсь, что у тебя остались силы, чтобы составить мне компанию. На сегодняшний вечер, я припас нечто иное...

Я краем глаза взглянула на протянутую ладонь, уже зная, что меня ожидает, но все же до сих пор страшилась касаться джинна, представляя, что его пальцы могут обжечь. Вложив свою руку в его, почувствовала, как прохладный звездный шторм, подхватывает нас обоих, отрывая от земли. Он пах лимоном и жасмином, словно дворцовый сад у богатых господ. Но когда туман пред очами рассеялся, я увидела, что воистину находилась в каком-то саду, вернее на берегу пещерного озера.

Тонкий, хрустальный плеск капель разносился эхом по пещере, отражаясь от каменных стен. Вода была чистой, прозрачной, будто ее и не существовало, лишь мелкие волны, выдавали ее.

- Асхали обманывает твой взор, королева. Не доверяй ему... В пещерах не бывает ветров, а если нет ветров, то и волн тоже быть не может, - вдруг подал голос злой король, про которого я и забыла. - Это не более чем рябь, отраженная от капель, что падают с потолка, создавая иллюзию на озере.

Мне захотелось дотронуться до водной глади, чтобы проверить, воистину ли обычная вода может быть столь чистой, но все же не решилась подойти, лишь наблюдая, как тихо качались волны. Свет осколков звезды отражался от них, заставляя сверкать, подобно граненым алмазам. Асхали вновь завораживал мой взор, заставляя забыться, раствориться в чудесных картинах, слиться с магией, что здесь существовала и остаться в ней навсегда. Нехотя, но я все же опустила глаза, обратившись к джинну:

- Но если бы не было этой иллюзии, разве я смогла бы увидеть озеро. Вода его кристально чиста, что я, верно, ее не заметила, шагнув вперед, и утонула бы, не успев опомниться. Асхали не обманывает, а скорее оберегает от опасности...

Джинн, стоящий в шаге от меня, тихо усмехнулся. Краем глаза я видела, как он глядел в воду, будто пытался найти там сокровище, которое вот-вот должно всплыть на поверхность.

- Оберегает, - зеркально повторил он, а в его шепоте было слышно легкое изумление, будто слова мои злой король воспринял, как шутку.

Я промолчала, наслаждаясь вечером и тем, что смогла выбраться за пределы дворца. Отсюда не было видно города джиннов, к которому постепенно стал привыкать мой взор. Но видеть новые картины тоже приятно.

В саду было спокойнее и тише, чем на вершине холма. Казалось, что это место - тайна, которая известна лишь одному королю, и больше ни один джинн, а тем более человек, не сумеют попасть сюда.

- Это кристальный сад, - сказал повелитель, нарушив тишину. - Круглый год здесь благоухают жасмины, а деревья цветут. Такого не встретишь даже в королевском дворце Сайфа, хотя уверен, что и там не мало прекрасных растений. Но мой сад, как и все в Асхали, не увядает. Днем и ночью. Летом и зимой. Он не изменяется и не потеряет своей красоты даже спустя века.

Я вновь обвела взглядом благоухающий сад. Быть может, он был старше моего отца, и будет существовать даже после моей смерти еще много-много лет, все так же радуя взор цветами.

- Ваш сад воистину прекрасен, повелитель, но разве вам не грустно от того, что он никогда не меняется, застыв на одном месте? - робко поинтересовалась я.

Злой король вскинул густые брови, а губы его тронула еле заметная улыбка.

- А почему я должен из-за этого грустить? - спросил он в ответ, наблюдая за мной.

Я почувствовала себя невероятно глупой, слыша в его речах толику насмешки. Словно мой вопрос был пустым и странным, не имеющим смысла. В племени Альг-Нур-Эфир старшие точно также отвечали на мои вопросы. Они смеялись надо мной, не понимая. Быть может, истина для меня была сокрыта, и я действительно не видела того, что лежало на поверхности. Но, собравшись с мыслями, все же сказала:

- Ваши деревья не сбросят листьев и не дадут плоды, оставшись вечно молодыми, - щеки пылали от смущения, пусть мой лик был и скрыт под вуалью, но все же я попыталась вжать голову в плечи, чтобы стать незаметной. - Если не будет плодов, то из семян никогда не прорастут новые деревья. Вы никогда не увидите, как маленький зеленый росток с годами набирается сил и становится большим. Вы не видите, как цветы превращаются в плоды, а потом опадают на землю, давая начало другому дереву. Знаете, почему люди так ценят цветущие деревья? Потому что они цветут недолго, быть может, месяц, два, если повезет, а иногда цветение длиться всего несколько дней. В пустыне нет деревьев похожих на ваши, но в городах они встречаются. И когда деревья набирают цвет множество людей приходят, чтобы на них полюбоваться, оставляя прошлые дела. Мы наслаждаемся их красотой, пока еще есть время, а затем ждем, когда поспеют плоды, чтобы их собрать. Но даже если плоды не съедобны, все равно люди радуются цветам, которые дают начало чему-то новому. Вы же можете наслаждаться весенним садом целую вечность, но разве от этого ваш взгляд не привыкает к красоте и не перестает ее замечать? Разве можно оценить важность этого момента, если знаешь, что деревья застыли во времени. Они как куклы, будто живые, но в то же время нет. Им некуда стремиться и не для чего жить. Они стоят в этой пещере долгие годы, не имея возможности сдвинуться с места. Их жизнь, словно стоячая вода, обречена либо иссохнуть, либо превратиться в болото...

- Никто в Ахали не умирает, - вдруг произнес джинн, прервав мою речь. Он говорил тихо, но в его речах я слышала тоску, будто слова мои его задели. - Ни деревья, ни ифриты. Нет, мне ничуть не жаль вечноцветущий сад, ведь мы, джинны, живем под землей почти тысячу лет, и проживем еще больше. Мы не можем состариться, как люди, у нас не рождается детей. Мы никогда не познаем того, что называется жизнью, ведь джинны созданы из огня и ветра, которые не имеют ни душ, ни сердец. Мы заперты здесь, как и эти деревья, а мир вокруг нас застыл, потеряв счет времени, в то время как Вечные пески меняются с каждым днем, каждую ночь в небе загораются новые звезды, появляются новые города, горы и реки. Мы не можем увидеть ничего из этого, сидя здесь...

Он выразительно взглянул в мою сторону, отчего меня будто обожгло племенем. Его темно-синие, почти фиолетовые глаза, сияли изнутри звездным светом, что был искажен тоской и злобой, которые джинн вплетал в свои слова. Он выглядел спокойным, не кричал, не обвинял весь мир за свои страдания, но оттого становилось еще страшней. Я невольно отступила назад, испугавшись. Злой король заметил это и вдруг смягчился, глаза его перестали светиться, и он отвернулся, уставившись куда-то вдаль.

- Так почему я должен жалеть какие-то деревья, когда страдает мой собственный народ?.. - тихо поинтересовался джинн, и голос его растворился в воздухе, будто оставшись там навсегда. Такие слова действительно были бессмертны, сказанные не просто губами, а продиктованы сердцем. Они витали вокруг нас, слышимые в звоне тишины. Эти слова еще долго будут преследовать меня, не во снах, а наяву.

Мое сердце отяжелело в тысячу раз, будто налившись тяжестью тоски, мне захотелось поскорее убежать отсюда и забыть обо всем. Я действительно была очень глупой, неразумной маленькой девчонкой, которая еще не научилась понимать других. Я видела, как сильно переживал джинн о своих демонах, как грустил из-за того, что заперт здесь, но не сдержалась, не прикусила языка, а наговорила слов, которые напомнили ифриту о его печали.

Не отрываясь, глядела на злого короля, точно прочувствовав всю его вековую боль, чтозаживо съедала его душу. Мой супруг тоже был королем, готовым на все, чтобы защитить жизнь своего народа, как и ифрит, бессмертное существо, обреченное годами наблюдать за заточением своего народа. Возможно, легенды были правдой, и джинны не знали ни боли, ни радости, их сердца лишь камень, не способный познать хоть какие-то чувства. Но разве тот, кто не познал горести, может оценить сладость? А тот, кто привык к сладости, не ценит ее вкуса. Прошла уже тысяча лет, с того дня, как джинны сидят в заточении. Они познали, и боль, и ненависть, и тоску о прошлом. Создания, для которых не существовало преград с самого рождения, встретили их на пути своей судьбы. Теперь, кажется, сердца их изменились, как и души, способные понять людские переживания.

Сжав пальцы в кулаки, я пересилила себя, чтобы сделать один шаг навстречу джинну. Он стоял ко мне спиной и рассматривая неувядающий сад, разрастающийся в пещере. Сердце забилось сильнее, неизвестно, то ли от страха, то ли от жалости. Неважно, что делали джинны тысячу лет назад, то время уже в прошлом, смытое слезами наших народов. Сейчас было важнее настоящее. Злой король, который заплатил сполна за все свои деяния.

- Повелитель, - прошептала я одними лишь губами. Голос куда-то пропал, но джинн все же меня услышал. - Я... не могу исправить то, что было сделано много веков назад. Но я могу попытаться дать что-то взамен.

- Ты уже отдала все, что можно, королева Раяна. У тебя больше нет ничего. Даже твоя собственная судьба находится в моих руках. Не стоит выдумывать ничего нового и обещать того, чего не можешь дать, - резко проговорил он, повернувшись, и я отпрянула, испугалась.

Джинн, заметив это, отступил назад, и замер на месте, как неживой. Его глаза, которые раньше переполняла магия, сейчас померкли, налившись тьмой печали и горечи. От этого взгляда горло стянуло спазмом, а от стыда щеки вновь заполыхали, ведь это я так сильно обидела его.

- Прости… - прошелестел он. - За столько лет я отвык от разговоров. Никого из людей прежде не интересовали мои… беды… - Злой король обвел глазами пещеру. - Мне приятно, что ты желаешь развеять мою печаль, хотя не обязана. Ведь я враг твоего мужа, укравший у тебя беззаботную жизнь во дворце. Ты должна меня ненавидеть, но почему-то в твоих поступках и речах я совсем не вижу ни злобы, ни вражды. - Он грустно улыбнулся, словно это его печалило.

- Как художник не винит кисти в том, что картина его плоха, так и я не могу злиться на вас, повелитель. Я сама отдала вам свою судьбу повелитель, никто меня не заставлял. Кого мне нужно винить, так это на себя саму, - прошептала, не поднимая глаз. - Вы не хотите принимать мою помощь. Но вы уже ее приняли... Я уже ваша, повелитель. Я человек. Мой мир меняется вместе со мной, в то время как ваш остается неизменным. Мне неизвестно, сколько лет еще продлиться путь моей судьбы, но, пожалуйста, давайте пойдем вместе. Быть может, я смогу открыть для вас что-то новое. Я очень постараюсь сделать это для вас...

- Для меня? - усмехнулся злой король, чуть удивившись, а очи его вновь блеснули магией. - Что же, полагаю, юная королева, ты можешь кое-что сделать для меня... - Он немного повеселел, словно забавляясь. - Поужинай со мной. Расскажи, как прошел твой день, как много ты узнала. Что видела. И кого? - последние слова он протянул, будто уже знал о моей встрече с мастером Хафсаром. А вот я не знала, могла ли выдавать эмиссара своего супруга джинну, быть может, он проник во дворец без разрешения. Хотя… сам мастер говорил, что он посланник из мира людей в мир джиннов. Но все же… вдруг ему нельзя было беседовать со мной.

Пальцы пробирала мелкая дрожь, что пришлось их сжать в кулаки. Страх охватывал тело, царапая его холодными когтями, что захотелось сжаться или убежать. А может то был стыд или грусть? Я совсем запуталась в том, что ощущала. Хааким уже не был моим королем, а значит, мне нужно быть верной джинну. Но Хааким даже вдали оставался моим супругом. А мастер Хафсар... что если его накажут за мои слова.

Опустила голову, не зная, что ответить, но и молчать долго не могла.

- Хорошо, - согласилась я, принимая приглашения джинна. - Мне и вправду хочется перекусить. Ваша библиотека и дворец просто огромны. В своей жизни мне довелось бывать в разных домах, но ничего подобного в Вечных песках я не встречала. Благодарю вас за то, что позволили мне увидеть и это. - Я смущенно улыбнулась. - Кочевники любят складывать рассказы о том, где они побывали и что видели, но ни разу я не слышала истории о том, как великолепен Асхали...

Злой король указал на тропу, что тянулась вдоль берега, и не спеша повел меня по ней, продолжая внимательно слушать историю, которую я рассказывала. Быть может, он понял, что я пыталась заговорить его и не выдавать мастера Хафсара, но ничего не сказал, лишь сдержано улыбался. Лишь когда мы дошли до беседки, в которой нас ждали кушанья, джинн произнес:

- Люди уверены, что мое царство, сотворено из огня, что здесь плачут невинные девы и младенцы, которых выкрали из отцовских домов. - Он кинул на меня заговорщицкий взгляд. - И ты тоже так думала, когда впервые здесь оказалась. Не хотела открывать глаз, боясь увидеть страшные картины.

- Простите, - вновь извинилась я. - Мне очень стыдно за это.

Джинн низко приглушенно рассмеялся, и смех его будто отразился от каменных стен, найдя отражение в моей груди. Я напряглась, боясь, что эта странная магия, которой владели ифриты, вновь попытается подчинить меня себе.

- Не нужно стыдиться, госпожа. Наоборот. Ты думала, что мой мир страшен и безжалостен, но все равно не испугалась и пожертвовала собой. Не каждая юная дева способна на подобный шаг. Но ты... - Он сделал паузу. - Будучи королевой меньше часа сумела доказать, что Хааким не зря женился на тебе. Жаль только он понял это поздно, иначе бы никогда не сделал своей женой. Ведь он же не женился на Сурайе. Он бы просто оставил тебя в своем гареме, ведь у пустынных королей может быть много любимых женщин, и не обязательно, чтобы они были его женами.

Мои губы сами приоткрылись от изумления. Все верно, джинну должно было быть известно о фаворитке людского короля. Ведь он ждал момента, когда сможет ее похитить. А я... вряд ли бы королевский дворец приняли девушку с увечьями, ведь все они должны были пройти жесткий отбор. Хааким бы не взглянул по доброй воле на такую, как я, ведь даже нашу первую ночь он предпочел провести в одиночестве, а не рядом с законной супругой.

- Мой муж поступил так, как ему велело сердце, - промолвила я, осмотрев стол, уставленный различными вкусностями, стараясь отвлечься. Быть может, тогда джинн подумает, что мне ничуть не больно от предательства Хаакима, и я довольна тем, что теперь сижу здесь. – Сурайя – возлюбленная короля и мать его детей. Разве мог любой другой мужчина поступить иначе, зная, что над его женщиной висит угроза в лице повелителя джиннов? Не думаю. Быть может, Хааким и сын великого воина, но все же он – человек. И его поступок лишь проявление любви. Пусть не ко мне, но все же. И разве смею я винить любовь и осуждать кого-то за нее?

Джинн не сводил с меня темно-синих глаз, на глубине которых вновь разгоралась магия. Она была горячей и точно злой, способной уничтожить целые города. Я насторожилась, но не посмела отстраниться или убежать. За все то время, что я жила в Асхали злой король ни разу не причинил мне зла, даже случайно. Но он выглядел утомленным и подавленным, словно речи мои пришлись ему не по душе, но все же он дослушал.

- Разве тебе неизвестно, что джинны не ведают любви? - тихо проговорил он, будто боялся нарушить тишину момента. - А по тому, скажу: мне не понять Хаакима, как и то, почему он обрек тебя на страшную участь. Кому, как не мне знать, сколь сильно тяготит заточение. Я бы хотел отправить тебя обратно в Вечные пески. Но не могу. Сама знаешь, что семья тебя не сможет принять обратно, как и твой муж. Тебе некуда идти, не от кого ждать помощи, - с сожалением прошептал он, а затем добавил: - В ваших краях джинны - порождения тьмы, что не ведают жалости. Возможно, эти легенды отчасти правдивы, но я не могу позволить себе выкинуть на произвол судьбы девушку, которую поклялся защищать... - Последние слова он выделил, точно пытаясь сказать, что не похож на Хаакима.

Я задержала дыхание, чтобы не отвести взгляда от джинна. Голос его был приглушенным и мягким, словно у отца, который успокаивал свое дитя. Он глядел на меня без злобы и без жалости, будто между нами не стояло преград. Точно мы встретились при иных обстоятельствах. Точно он никогда не забирал меня у мужа, а я никогда обещала отдать свою судьбу в его руки.

Не выдержав, я все же опустила взгляд, не желая проникаться магией джинна. А король продолжил:

- Я не вернуть тебе того, чего ты лишалась, но могу попытаться дать что-то взамен. Пусть это и не затмит пустыню, что ты хранишь в своем сердце.

Я не посмела поднять головы, не посмела заглянуть в его очи и сказать хоть слова. Что-то в груди рыдало и умоляло мне не признавать правоту джинна. Не признавать то, что мне больше нет места в Вечных песках, хоть туда отчаянно стремилось мое сердце. Из-за проклятия Хааким не сможет вернуть супругу обратно, а племя не позволит жене пустынного короля странствовать с караваном. Ни одно племя кочевников не простит им подобного предательства. Быть может, разве что я бы могла уйти в храм, как мечтала, вот только для этого необходимо согласие отца и возраст старше двадцати лет. Мне воистину не было приюта нигде, кроме, как в Асхали, рядом с теми, кого я так страшилась.

- Вы дали мне то, о чем я и не смела мечтать, - робко сказала я, не поднимая глаз.

- Надеюсь, что это так. Пусть однажды Асхали перестанет тяготить твое существование, и ты взглянешь на него иначе, - так же тихо ответил джинн, и слова его отчего-то совсем не страшили, а совсем наоборот.

Многое в Асхали мне было неизвестно. Мир джиннов огромный и пугающий, подобно звездной ночи, он притягивал меня своей таинственностью и магией, которая брала здесь начало. Быть может, красота его лжива и коварна. Быть может, она лишь хочет обмануть, чтобы заманить в ловушку. Увы, но я уже в нее попала, пораженная библиотекой и дворцом, шелковыми покоями, в которых проводила дни и ночи. Все здесь было воистину прекрасно, подобное не встретишь даже в Сайфе, во дворце короля, и нигде в пустыне. Красота Асхали была другой, не похожей ни на что на свете. Она умела зачаровывать и покорять. Вот только, несмотря на все это, мир джиннов оставался для меня чужим и далеким.

- Я уже говорил, что Асхали не твоя клетка. Из множества существ, ты единственная, кто волен покинуть стены этой пещеры и жить, как велит сердце. Останавливает лишь то, что ты женщина... В людском мире тебя не примут без семьи или мужа. Но я исполню твое желание, королева, когда Луноликая отмерит тебе двадцать лет, я отправлю тебя к жрицам в Храм Луны. А до тех пор, прими то, что дарует тебе жизнь в Асхали.

Я подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза, убедиться, что слова эти не были ложью. Как обычно печальные, измученные вечным заточением очи смотрели на мир устало.

- Возможно, когда-нибудь ты даже решишь здесь остаться, - прошептал он одними лишь губами, и казалось, его речи звучали, как заклятие, которое однажды воплотиться в жизнь.

Сердце на мгновение остановилось, и я замерла, смотря на короля, не моргая. Он заметил эту перемену и протянул мне ложку.

- Поешь, госпожа. Иначе у тебя не хватит сил на чтение той книги, - улыбнулся джинн, придвигая ко мне ближе тарелки с едой.

Я заставила себя улыбнуться и развязала вуаль, положив ее рядом с собой на время ужина, хоть мне по-прежнему было непривычно находиться без нее. Но злой король видел мой лик уже много раз, не страшась отвратительных шрамов. Казалось, что он их вовсе не замечал. От этого становилось чуть легче, но все же, сложно отказаться перестать носить вуаль вдали от шелковых покоев, где меня мог увидеть кто-то еще.

Но здесь, в кристальном саду, никого не было, лишь осколки звезды светили с потолка, освещая пещеру. Я посмотрела на стол, заставленный различными вкусностями. Их было слишком много для меня одной, тем более сейчас, когда есть совсем не хотелось. Джинн всегда составлял мне компанию за ужином, но ни разу за эти дни не прикоснулся к еде, словно она его ничуть не интересовала. Быть может, дети огня не нуждались в еде, как люди. А может они питались чем-то другим, но...

Я откусила кусочек хлеба, запив его молоком, и подняла глаза на джинна. Он сидел, наслаждаясь вечером, а мысли его, казалось, находились где-то вдали. Веки злого короля были чуть прикрыты, что темные ресницы будто задевали щеки, а кончики губ приподнимались в загадочной улыбке. Все же он напоминал мне о доме, ведь его человеческий облик походил на молодого мужчину из нашего племени. Кожа, отливающая медовым оттенком, закаленная жизнью под светом великого Лучезарного воина. Темные локоны, достающие до подбородка, будто растрепали пустынные ветра. Худое лицо с высокими скулами, вот только у кочевников не было магических узоров, и глаза были темными под стать волосам, а у джинна они синие. Будь он простым человеком, то множество дев без раздумий отдали бы ему свои сердца. Несмотря на страшные легенды, рассказанные сказительницами, джинн относился ко мне с уважением, не говорил злых слов и не пытался унизить. Он был добор и мил со мной, и казалось, такому мужчине можно довериться и даже полюбить. Жаль только, он не был человеком...

Я совсем забыла о еде, рассматривая повелителя джиннов, будто он вновь испытывал свою магию на мне. Но слабая тень, мелькнувшая вдалеке, заставила меня опомниться. Я ахнула, выронив из рук ложку, и попыталась быстро накинуть на голову вуаль.

Глава 8.2

Джинн встрепенулся, вскочив на ноги, и грозным взором осмотрел все вокруг. Его плечи расправились, и он будто стал выше. Глаза, как и узоры на висках, налились пламенем магии, словно желая предупредить противника. Вот только той тенью был не враг, а хрупкая девушка, которая бродила по берегу в одиночестве, точно призрак, скорбевший по былой жизни.

Я сразу узнала госпожу, несмотря на большое расстояние. Она двигалась также плавно, словно парила над землей, а шлейф ее белого платья тянулся дымкой следом за ней. В руках Акиле была та же самая книга, с которой утром она вышла из библиотеки.

Злой король лишь сочувственно покачал головой, сев обратно на свое место. Очи его вновь стали грустны и от грусти этой, мое сердце вдруг отяжелело.

- Не бойся, - тихо сказал он, хриплым голосом, но глаза его продолжали глядеть на госпожу, не отрываясь. Он будто бы ждал, когда она посмотрит на него.

Я опустила голову, сжав в руках холодную ложку, словно собиралась продолжить трапезу. Но все вокруг вдруг стало серым, а еда, издающая чудесный аромат, совсем не привлекала.

- Я и не боюсь, лишь удивилась, увидев в Асхали еще одного джинна, - я заставила себя улыбнуться и придвинула ближе тарелку с едой, не видя, что там находилось.

- Сейчас в Асхали не так много джиннов, как прежде. Ведь новые не рождались с того дня, как нас заточили в пещере. Настанет момент, когда в мире не останется ни одного джинна, если мы не найдем способ выбраться из этих стен.

Слова мои застряли в горле, а язык точно прирос к небу, я застыла на месте, не в силах пошевелить даже рукой. Пусть о проблеме джиннов мне было известно, но из уст злого короля услышать это было в сотни раз страшней. Ифриты с самого начала мира рождались от пламени, что не имело дыма, и пустынных ветров, которых не было в пещере. А бездымное пламя забрал Лучезарный воин, чтобы даже после смерти блистать в небесах.

Я слышала это сказание множество раз, думая, что великий воин спас свой народ от тирании джиннов. И все вокруг воспевали храброго мужа, искренне веря в его правоту. Джинны - зло, которое должно навечно исчезнуть из нашего мира. Они не должны иметь детей. Не должны жить в Вечных песках рядом с людьми. Они должны страдать, как когда-то страдали и мы. Но...

Я сглотнула ком, что встал поперек горла, мотнула головой, пытаясь прогнать ужасные мысли. Вот только это не помогло, и в мое сердце вонзилась тысяча кинжалов.

Я поднесла ложку ко рту, отведав пищи, что вкусом напоминала пепел и золу, взгляд упал на госпожу, что, не отрываясь, читала свою книгу. Теперь мне стало ясно, почему она так быстро убежала сегодня утром. Почему в очах ее я увидела страх. Люди воистину были здесь врагами, злодеями, которые не знали ни жалости, ни любви. Но наши сердца были живыми, а не сотворенными из камня. Наши души могли познать, и боль, и обиду, и нежность. Но почему... Почему люди поступили так?..

Скулы свело от того, как сильно я стиснула зубы. Почему? Почему мое глупое сердце не понимало, что мне нужно ненавидеть джинна и проклинать его за прошлые грехи. За страдания моего народа. Но я сидела рядом и думала, как утешить злого короля, понимая, что его горе доставляет боль и мне.

По щеке скатилась одинокая слезинка, которую я тут же смахнула рукой. Горло будто заполнилось острыми осколками, лишая дара речи. Я хотела уйти, закрыться в шелковых покоях и просидеть там до скончания веков. Хотела быть слепой, глухой и ничего не знать о джиннах, сделать вид, что в мире их и нет, а есть лишь люди и легенды, которые случились давным-давно.

- Простите, - сдавлено выдавила я, чувствуя, что начинаю задыхаться, что мир становиться слишком тесным, с каждой секундой сужаясь все сильней. - Я... можно я пойду... - язык отказывался мне подчиняться, и вместо слов с губ слетали непонятные звуки.

Вдруг пред глазами вновь возникли огоньки, которые с озорством кружили над госпожой Акиле, будто чертя какие-то узоры. Они, то взлетали, то опускались вверх, пытаясь сказать что-то на своем собственном языке. Они пели странные песни, зазывая меня подойти ближе, выслушать их и помочь. Будь у нас чуть больше времени, я бы разгадала их подсказки, но злой король осторожно коснулся кончиками пальцев моего плеча.

- Королева Раяна, - услышала я его голос издалека. - Очнись. Очнись же. Раяна. Что с тобой? Посмотри на меня, умоляю...

От криков джинна искорки вспорхнули ввысь и растворились в воздухе, будто их никогда и не было. Уже второй раз повелитель прерывал наш разговор, не позволив выслушать огоньков.

Я печально выдохнула, посмотрев на него, пытаясь понять, зачем он это сделал. Но страх, мелькнувший в глазах джинна, заставил меня сказать:

- Все хорошо. Я просто задумалась о девушке, что гуляет в саду. Она очень красива и мила. Сегодня утром, она мне помогла, но почему-то быстро убежала.

Ифрит кивнул, тяжело выдохнув. Рука, сжимающая мое плечо, медленно опустилась на стол, но я продолжала ощущать прикосновение, похожее на жар от костра, что прогонял ночную мглу, позволяя путникам согреться. Джинн изучал мое лицо, желая найти в нем правду, но я сидела, молчаливо ожидая ответа.

- Акиле не любит людей, и у нее есть на то причины. Все джинны презирают людское племя, ведь их поступок был ужасен по отношению к бессмертным существам. Но она... - Злой король на секунду замолк. - Люди обошлись с ней особенно жестоко. Вернее один… из вас… - тихо сказал он, краем глаза наблюдая за девушкой. Он будто жалел ее, но в то же время не мог ни чем помочь или... не хотел.

Невольно я тоже покосилась на госпожу, к которой уже второй раз привели меня огоньки. Быть может, она хранила какую-то важную тайну, поэтому даже сами звезды дважды за день поставили ее на мой путь.

- Но кто осмелился поступить так с госпожой?.. - столь же тихо поинтересовалась я и тут же прикусила язык, коря себя за любопытство.

Джинн отрицательно покачал головой, молчаливо предупреждая, что история Акиле не та тема, которую следует с ним обсуждать. Быть может он прав, не раскрыв чужие секреты. Вот только он первым заговорил о человеке, что посмел когда-то огорчить госпожу столь сильно, что все человеческое племя стало ей омерзительно.

- Наверное, ей больно видеть меня здесь. Простите, я не знала, иначе бы не стала попадаться ей на глаза, - проговорила я, виновато потупив взгляд. Теперь еда мне точно стала не интересна, а вечер, который начался, словно дивный сон медленно приобретал привкус кошмара.

На душе стало горько, а сердце налилось тяжестью свинца. Я смотрела на свои руки, которые за много дней в Асхали, стали более нежными, чем прежде.

- Наши способности велики, королева Раяна, но не безграничны, - прошептал злой король. - Я не могу видеть то, что твориться у нее на душе. Но такие раны не исцеляют даже года, века и тысячелетия. Они долго заживают и как знать, сколько еще будут причинять боль. Но ты не думай об этом. Акиле в каком смысле сама виновата в своем горе, а боль ее лишь расплата за совершенный грех.

Я смолчала, не позволив себе сказать ни слова. Разве могла девушка, подобная благоухающей розе, сделать что-то настолько плохое, что даже спустя века кара за содеянное ее не оставляла. Быть может и впрямь глаза меня обманывали, умоляя поверить госпоже, но я не видела в ней ни зла, ни ненависти, лишь страх.

- Я сказал, что Акиле ненавидит весь людской род, так почему в глазах твоих я вижу печаль. Разве можно жалеть того, кто тебя ненавидит? - монотонно спросил злой король.

- Но она выглядит такой несчастной. Мне неизвестно, что случилось в прошлом госпожи, но от него она страдает. Неважно, совершила ли она плохой поступок или нет, виновата ли или была лишь жертвой обстоятельств. С того момента прошла почти тысяча лет, и госпожа уже поплатилась за свои ошибки. Что бы с ней ни было, разве можно так долго мучить себя?

- Отплатила, - проговорил джинн и как-то невесело усмехнулся. - Тебе не известно в чем ее вина. Ты не знаешь, какое зло она совершила. Быть может, наказание Акиле заслуженно.

Глаза мои сами кинулись в сторону девушки, пытаясь найти ответ. Джинн будто хотел меня запутать в собственных чувствах. Акиле была слишком грустна для злодейки, да и был ли смысл в ее прошлых деяниях, ведь время смыло их своими водами. Спустя столько лет, госпожа обдумала свой поступок и, кажется, сожалела о нем.

- В любом случае, не тебе решать ее судьбу, а лишь ей самой, - поспешил добавить злой король, приметив, что я собиралась возразить. - Разве звезды могут ошибаться? Они ведут ее по этому пути уже много-много лет, - говорил он медленно, растягивая слова, будто пытался меня испытать. - Не ты ли веришь в судьбу, королева Раяна. Никому не уйти от нее, ведь так?

Я приоткрыла рот, не зная, что ответить, слова застряли в горле, а воздух закончился в легких.

- Судьбу воистину могут писать лишь звезды. Они ставят преграды на нашем пути, испытывая и закаляя, что людей, что джиннов. Но тропа судьбы извилиста, и не только. Подобно дереву, она ветвиться, и лишь нам выбирать в какую сторону пойти, - сдержано промолвила я. - Звезды милосердны к детям своим, повелитель. И я уверена, что они дадут госпоже шанс найти верную дорогу. А если нет... - Я замолкла, переведя дыхание. - А если она не сможет отыскать дорогу сама, то нужен кто-то, кто сможет ей помочь. Указать верное направление.

- И кто же сможет помочь Акиле?

Я сглотнула, выдавив из себя улыбку, и произнесла:

- Джинны избрали вас своим правителем, за ваши качества: за силу, смелость, за преданность. В ваших очах я вижу беспокойство. Вы вовсе не похожи на злого короля, про которого рассказывали сказительницы. Быть может, мои выводы поспешны, но... Я верю вам, как верила бы собственному королю. Вам не чуждо добро и сострадание. И Акиле вы тоже жалеете: вам больно глядеть на ее печаль. Так почему же не облегчить душу – вам обоим? - тихо добавила я, с трепетом ожидая ответа от повелителя джиннов.

Он усмехнулся, но невесело, словно пытался за смехом скрыть печаль.

- Ты не знаешь, какое зло совершила Акиле, Раяна. Я не стану ей помогать. Никто из джиннов не станет, даже не проси. – Он тяжело выдохнул, а затем перевел взгляд на меня, словно оживившись. – Но раз тебе ее жаль, то можешь попробовать помочь Акиле сама. Если только она это тебе позволит.

На слова его я лишь покачала головой, понимая сколь бессмысленно его предложение. Джинн сам сказал: Акиле ненавидит людской род, а по тому не станем меня слушать.

- Давай так, - вдруг промолвил повелитель, заметив мои сомнения. - Быть может, ты права, и Акиле прислушается к моим словам, а вот к твоим не станет. Ведь ты – человек. Но... - Он перевел дыхание, вновь взглянув в сторону госпожи, и добавил: - Если ты сможешь подружиться с ней, или хотя бы... изменить ее мнение о людях... доказать, что не все они плохие, то и я смогу поверить в то, что Акиле достаточно настрадалась, и помогу ей. Как тебе такая сделка, королева?

Я смотрела на него, не отрываясь, не зная, что сказать, только прислушивалась к магии, что исходила от джинна. Слова его были заклинанием, магической сделкой, и ответ мой мог ее закрепить или оспорить. Последствия сделки были страшны, не выполнить ее условий – невозможно. Быть может, на этот раз за последствия отвечала вовсе не я. Но все же…

В горле пересохло и казалось, что я больше не могла говорить, испугавшись нового магического договора. Я хотела помочь госпоже преодолеть ее печаль, вот только, как можно подойти к той, кто меня боится? Да и я сама не лучше… Быть может в этом и был замысел злого короля, столкнуть двоих испуганных дев и наблюдать к чему это приведет. Я хотела покачать головой, борясь с сомнениями, как вдруг ощутила, что не в силах сдвинуться с места, словно невидимые путы сковали меня, не давая двигаться. Губы сомкнулись, превратившись в камень, а язык отяжелел во рту. Все что я могла – шевелить глазами и дышать.

За спиной джинна вдруг вспыхнули все семь огоньков, выстроившись в круг. Они летали над головой повелителя, водя хоровод, и пели странную песнь на древнем языке:

- Все джинны – зло. Не верь, ты в их сказки, Они плетут ложь, И строят вам глазки. Но только получат они свое, Увидишь, что все лишь вранье…

Песня их лилась неторопливо, отравляя воздух вокруг меня. Он становился ядом в легких, заставляя меня задыхаться. Я бы хотела схватиться за грудь или закричать от боли, но сидела, слушая пение огоньков.

- Скажи ему «да», и увидишь ты вновь, Как юная дева спасала любовь. Как она танцевала, чтоб мужа спасти, И как умерла, от этой любви. Сделай же это, ведь тебе не впервой, Юная дева, пожертвуй собой.

Я пыталась сдвинуть руки с места, оторвать их от стола, чтобы закрыть уши и больше не слышать ужасное пение огоньков. Наша первая встреча была подобно волшебному сну, который обещал спасение. Они тянули меня за собой, умоляя их выслушать, дать шанс открыть правду. Госпожа неспроста даровала мне способность понимать тех, кого другие не слышат, поэтому я чувствовала себя обязанной помочь огонькам. Но то, что происходило сейчас, ужасало меня. Скованные руки, губы, которые не могут произнести ни слова, и ядовитая песня, что превращалась в кошмар.

- Ты согласна заключить со мной сделку, юная королева? – снова спросил злой король, не ведая, почему я так долго молчу. Если бы он только мог видеть этих существ над своей головой, что подобно стервятникам кружили над джинном.

- Да! Да! ДА! Согласна она! – вдруг запели огоньки, взмывая вверх и снова опускаясь, и крики их оглушали меня, лишая слуха. – Скажи ему «да»! Ведь тебе не впервой, юная дева, пожертвуй собой!

Губы мои приоткрылись, и откуда-то издалека я услышала свой голос, который ответил:

- Да.

Глава 9

Утренняя тишина Асхали угнетала. Я шла по зеркальному коридору, крепко прижимая книгу к груди и оглядываясь по сторонам. Мне казалось, что вот-вот должны появиться огоньки и вновь завести свою песнь, превращая меня в марионетку, как вчера в саду. В наших легендах не было про них ни слова. Тем более про те, что пытаются запугать угрозами, и силой заставить сделать что-то. Например, заключить сделку с джинном.

Матушка всегда говорила, что нельзя игнорировать послания своего дара. Никто, кроме меня, не видел огоньки, так почему я решила, что они настоящие? Быть может, виной всему было воображение, но до сих пор, кожей я ощущала, как незримые путы сковывают тело, не позволяя сдвинуться с места. Мир джиннов был для меня загадкой, а парящие искры (настоящие или выдуманные) все усугубляли. А потому я решила не делать поспешных выводов. Обвинять джинна раньше времени – не стану, но и слепо верить – тоже. Лишь когда растолкую послания огоньков, узнаю, правда ли все это или нет, приму решение, что делать дальше.

В горле пересохло, а сердце бешено колотилось в груди, не позволяя мне ровно дышать, но, невзирая на страх, я продолжала идти в библиотеку, надеясь увидеть там госпожу Акиле.

Сейчас было еще раннее утро – время, когда все джинны ложатся спать, оставляя Асхали без присмотра. Это было время, когда я могла позволить себе, не страшась выйти из шелковых покоев. Быть может, мне и неизвестно, сколь ужасным был поступок Акиле в прошлом, но она, как я могла заметить, тоже старалась избежать чужих глаз. Да и сам злой король, намекнул, что никто из джиннов не станет жалеть Акиле за прошлые грехи, таковой была ее расплата. Мы обе старались спрятаться от ифритов, выбирая места и время, чтобы нас не нашли. Госпожа, казалось, долгое время не с кем не общалась, предпочитая джиннам общество книг, а потому, я надеялась, что смогу найти ее в библиотеке.

Коридоры дворца петляли, желая меня запутать, завести туда, откуда не смогу найти дорогу сама. Но что-то внутри будто вело меня, указывая верный путь, точно сами звезды, желали, чтобы я успела на встречу. И вот передо мной стояли резные ворота залов библиотеки, что за собой хранили бесконечные знания. Я осторожно прикоснулась к дверной ручке, попытавшись открыть двери, но они распахнулись сами, будто ждали гостей. Петли не скрипнули, замки не щелкнули, плавно предоставив мне вход в хранилище книг. Сердце на мгновение замерло в груди, сжавшись до размеров жемчужины. Я пришла сюда не в первый раз, но все равно, переступая порог, затаила дыхание, чуть склонив голову, будто приветствуя главный зал. В глазах моих он виделся древним мудрецом, учителем, что всех своих гостей принимал, как учеников, делясь знаниями. Мир демонов был живее Вечных песков, здесь обитала магия, имеющая душу, вот почему, мне казалось, что и стены здесь обладали душой.

Я прошлась по залам библиотеки, разыскивая взглядом Акиле, но попытки мои были четны. Здесь я была совершенно одна, в окружении книг, предоставленная лишь себе самой. Быть может, госпожа устала и отправилась спать, как другие джинны, или ей вовсе не нужна была новая книга, и она продолжала читать ту, что взяла вчера.

Я присела на мягкий ковер в одной из комнат, решив, что просижу здесь весь день, пока злой король не придет за мной. Пальцы сами потянулась к оберегу, подаренному мастером Хафсаром. Он должен защищать меня и от тревог. Возможно, он умеет не только защищать, но и помогать. Как знать, быть может, он поможет мне найти госпожу Акиле?

Сердце в груди было столь беспокойным, будто оно чувствовало то, чего я не могла понять умом. Оно тянуло меня подальше от главного зала, в комнату, что была закрыта на замок.

Не задумываясь о последствиях, я доверилась этому зову, сделав шаг в сторону запертой двери. Она была закрыта неспроста, быть может, там хранились тайны, которые должны знать только единицы. Как у моего отца: никому не позволялось трогать его торговые книги, даже старшему из моих братьев. Отец сам делал записи и сам зачитывал строки, если то требовалось. Ни разу на своей памяти я не видела, чтобы кто-то другой прикасался к тем книгам. Как знать, возможно, и в Асхали имелись запрещенные книги.

Злой король почти не говорил со мной о своем народе, о его правилах и обычаях. Он редко упоминал в разговоре джиннов, открывая мне лишь малую часть их жизни. А я не осмеливалась задавать вопросы, боясь обидеть повелителя, показаться невежливой. А время шло. Шло, но будто застыло. Дни были похожи на ночи. Все верно… Асхали мир, в котором остановилось время. Здесь никто не менялся, не умирал. Вот и я, попав сюда, оказалась в ловушке. В петле времени. В одном дне, который повторялся многократно. Даже ужины с ифритом одинаковы и неизменны. Он приходил ко мне вечером, приглашая к столу – я ела, смущаясь, и слушала его речи о том, как прекрасен Асхали, и как он, джинн, был бы счастлив, если бы его мир стал и моим домом. Единственное, что настораживало меня в наших ужинах – это голос джинна, который бы я могла слушать долго, пытаясь разгадать его тайну. Голос короля всегда был спокойным и ровным, словно озерная гладь, но в нем я слышала просьбу, будто ифрит пытался мне о чем-то сказать, но не мог. Это пугало и притягивало одновременно – хотелось узнать, что не могли обратить в слова его губы. Возможно, все это мне лишь показалось: я выдумала это, чтобы было веселей. Однако и сам джинн был загадочным. Нельзя было сказать наверняка, что таят его мысли, чем он живет, как проводит свое время в Асхали? Вдвоем мы беседуем всего часа два – не больше, что же он делает, когда предоставлен лишь себе? Я бы ни за что не осмелилась спросить об этом, ожидая того дня, когда джинн сам захочет поделиться этой тайной.

Но и сейчас, крадясь в тишине к закрытому залу библиотеки, я поступала скверно, нарушая покой Асхали. Мое любопытство всегда было слабостью, той, от которой невозможно избавиться. Я чувствовала, как сильно в груди билось сердце, отражаясь ритмом в ушах. Глаза мои устремились лишь к дверной ручке, уже желая поскорее узреть, что находилось внутри. Задержав дыхание, я попыталась открыть ворота запретной комнаты, чувствуя, как замерла душа, когда дверь открылась, явив мне еще один зал.

Он был похож на уютную комнату, в которой можно было спокойно посидеть, размышляя о жизни. Провести вечер за шитьем или чтением, устроившись на мягких подушках. Книжных шкафов здесь было немного, но думаю, что комната эта предназначена не для хранения книг, а для отдыха.

Я прошла чуть дальше, осматриваясь вокруг, стремясь найти взглядом Акиле, но вдруг услышала:

- Что вы тут делаете, королева? – прозвучал приглушенный голос мастера Хафсара, что верно, шел за мной.

По спине прошелся холодок. Я обернулась, поклонившись уважаемому эмиссару, поздно спохватившись, что сегодня утром решила не надевать вуаль. Король джиннов часто говорил, что в Асхали не принято носить покрывал и вуалей, да и одежда была здесь совсем иной. Я подумала, что госпожа предпочтет видеть лицо своего собеседника, но совсем забыла, что мастер Хафсар говорил, что будет меня ждать.

В горле пересохло, и я сглотнула вязкую слюну, боясь хоть чуть-чуть повернуть голову, ведь тогда мои волосы сползут с лица, открывая эмиссару шрамы. Но мужчина медленно подошел ко мне, будто боясь спугнуть, и прошептал:

- Я рад нашей встрече, госпожа. Вы сегодня прекрасны.

Я сильнее сжала книгу в своих руках, страшась даже дышать. Уважаемый мастер находился столь близко, что можно было ощутить аромат розового мыла, что исходил от него. Мужчина, воин повелителя Вечный песков, доверенное лицо самого короля Хаакима стоял подле меня, кочевницы, чьи волосы поседели раньше срока, а лик…

Я осеклась, боясь продолжать думать, ведь и без того, мое сердце заледенело от страха.

- Б… благо… благодарю, - пролепетала я. – Простите, уважаемый мастер, я… Я совсем не думала, что встречу вас, иначе бы привела себя в порядок. Я признаю свою вину, но умоляю, не держите на меня зла… - я поперхнулась воздухом, отчего последние слова были подобны шелесту песка, быть может, я продолжала бы извиняться, если бы позади не услышала тоненький голос Акиле.

- Королева, вы сегодня рано, я ждала вас к полудню, - скромно проговорила она, шагая по залу библиотеки, и вдруг остановилась подле меня, чуть поклонившись эмиссару. – Доброе утро, мастер Хафсар, да не оставит вас свет Лучезарного.

В устах ее имя великого воина звучало непринужденно и обыденно, словно подобное она желала каждому прохожему, что встретился ей во дворце. Но в Асхали боялись Солнца, вернее, не любили, ведь именно он принес все беды. Однако Акиле выглядела спокойной и равнодушной.

- Благодарю, Акиле, и вам доброго утра, - столь же вежливо ответил уважаемый мастер, опустив слова про Лучезарного. – Не знал, что вы знакомы с королевой Вечных песков.

- Кто нынче не слышал про юную королеву, что мудростью своей может сравниться с госпожой? Уверена, что и вы о ней слышите не мало…

- На улицах Сайфа только о ней и говорят, - улыбнулся эмиссар, глянув на меня. – Думаю, что и кочевники разнесли весть по пустыне о молодой жене повелителя. – Он осекся, будто вспомнив о чем-то важном, и медленно добавил: - Вот только, никто еще не знает, что королева Раяна дарует свою мудрость не людям. Мне очень жаль, моя госпожа, - промолвил он, обратившись ко мне.

Эмиссар был человеком, а потому его чувства мне были куда понятнее, чем чувства джиннов. Я могла ощущать их при помощи дара Луноликой девы, и сейчас, я видела, что мастер ничуть не сожалел о том, что я не в Сайфе с Хаакимом.

Акиле робко улыбнулась. Она не поднимала головы, разглядывая туфли мастера Хафсара, но взгляд ее о многом говорил. Ее задели речи эмиссара, напомнив о проклятье королей. Повелитель джиннов тысячу лет принимал в Асхали человеческих королев, уделяя им свое внимание, в то время, когда Акиле утопала в печали. Джинн сказал, что люди обошлись с ней особенно жестоко, так какого ей было жить под одной крышей с тем, кто стал причиной ее боли?

- Не стоит об этом жалеть, уважаемый мастер. Разве люди могут достойно оценить новую королеву? – горько усмехнулась она и тихо добавила, выразительно на него посмотрев: - Разве ваш король оценил ее? А вы?

Пальцы мастера Хафсара чуть дрогнули, будто взгляд Акиле его обжег. Эмиссар не посмел ничего ответить, лишь виновато косился на меня, словно он отвечал за поступки Хаакима.

- Уходите, пожалуйста, нам с королевой хотелось бы поговорить, - прошептала госпожа, поклонившись, пыталась быстрее попрощаться, покинув уважаемого мастера, и я последовала ее примеру. Меня страшила лишь мысль о том, что воин моего супруга смутиться, увидев уродливые шрамы, ведь взгляд его привык к женской красоте.

Акиле развернулась, осторожно взяв меня за руку, и повела прочь от эмиссара пустынного короля. Я не успела сказать ни слова, лишь поклонилась, прощаясь с ним. Мастер Хафсар все же был частичкой дома – единственной связью с миром, что ныне для меня закрыт. Но хватка Акиле была настойчивой, она тянула меня вглубь тайного зала, совершенно ничего не страшась, словно она здесь была хозяйкой.

Мы уходили все дальше от мастера Хафсара, и вот, когда оставили его позади, я осмелилась заговорить с госпожой первой:

- Уже второй раз вы спасаете меня. Верно, вы одна из путеводных звезд, ведь они тоже спасают странников в пустыне: не позволяют заблудиться, освещают ночь своим светом. – Пусть мастер был и далеко, но я старалась говорить тихо. – Как я могу отблагодарить вас?

Акиле немного помолчала, будто размышляя, стоит ли мне отвечать. Она выглядела печальной и задумчивой, погруженной в свой собственный мир. Если ей и было неприятно мое общество, то виду госпожа не подала.

- Я увидела вас из-за угла, вы были так напуганы, что я не смогла пройти мимо. Разве вы бы поступили иначе на моем месте, не пришли бы на помощь, если могли? – поинтересовалась она, чуть склонив голову на бок, открывая узоры на своей шее.

- Да, я бы тоже пришла на помощь, если бы только могла, - не задумываясь, ответила я. – Но... в прошлую нашу встречу, мне казалось, что я вас чем-то обидела или напугала...

Акиле вновь замолчала, долго не решаясь ответить. Казалось, что целую тысячу лет с ней никто не говорил, поэтому она позабыла о речах.

- Наоборот... – промолвила она, голос ее был тонким, словно соловьиная песнь. – Я думала, что напугала вас. Вы ведь... – она сглотнула. – Человек. Люди всегда боятся того, чего не знают. Так было всегда, - она скромно улыбнулась и отпустила мою руку, когда мы скрылись от глаз мастера за книжным шкафом.

- Наши миры разделены уже много лет, люди, как и джинны, стали другими, - несмело промолвила я, глянув на госпожу краем глаза.

Акиле усмехнулась, внезапно остановившись. В комнате лежали большие подушки, были расстелены мягкие ковры, а низкие столы заставлены письменными принадлежностями. Кажется, именно здесь была госпожа, когда услышала, что мне необходима помощь.

Здесь бы хватило места для двоих, но Акиле мне сесть не предложила.

- Все верно, но кое-чего у людей не отнять. Как магия является природой джиннов, так и страх является природой людей. И этот страх способен губить жизни… Вам не нужно благодарить меня за спасение, Раяна. Просто, пообещайте мне, что не доставите больших хлопот народу джиннов, ведь я не всегда буду рядом, чтобы придти на выручку. – Она присела за свой столик, вновь принявшись за письмо, будто забыла о моем существовании.

Ее тонкие белые пальцы, обхватив перо, умело выводили слова на желтой бумаге. Чуть нахмурив нос, госпожа склонилась над столом, увлеченная письмом. Пряди светлых волос прикрыли ее прекрасный лик, ниспадая вниз подобно водопаду. Ее кожа была белой и нежной, подобно лепесткам жасмина, от холодного света фонариков она отливала голубоватым светом, и казалось, что Акиле и вправду одна из звезд, упавших на землю. Тогда было бы ясно, отчего она всегда так грустна: она скучала по сестрам, оставленным в небе, но узоры, сползающие по вискам на скулы, шею и плечи, давали понять, что Акиле – джинн, без сомнений. У злого короля тоже были такие узоры, наливающиеся пламенем, когда он использовал магию. Как кровь бежала по венам, так и волшебство, казалось, струилось по этим узором. У Акиле они, точно украшение, не такие грубые, как у повелителя джиннов, а мягкие, без резких линий, словно плющ, разрастающийся на бледной коже.

Люди тоже рисовали рисунки на теле, считалось, что они защищают от зла и приносят удачу. С моих рук до сих пор не отмылись свадебная роспись: она должна была уберечь меня от печалей и даровать любовь. Быть может, таким способом люди хотели быть похожими на джиннов? Взгляд переместился чуть выше, остановившись на запястье, где кожа была обожжена прикосновением злого короля. Ожог не болел, не доставлял проблем, но и не уменьшался со временем, будто это и впрямь было клеймо, как сказал Хааким. Знак повелителя джиннов.

Я попыталась скрыть ожог под одеждой, сильнее натянув рукав просторной кофты, и осмелилась подойти чуть ближе к Акиле. Все же не зря была заключена новая сделка, раз звезды сами привели ко мне госпожу.

Девушка будто намерено не обращала на меня внимания, продолжая писать что-то на своем листочке. Я же огляделась вокруг, в комнате было достаточно много места, вот только письменный стол только один, словно поставленный только для госпожи. И этот тайный зал был ее убежищем.

Опустив глаза, сдержала улыбку. Акиле ни слова не сказала о том, что я должна была уйти. Она сама привела меня сюда, а потому, я присела на мягкий ковер напротив девушки, открыв свою книгу. Расстояние, разделявшее нас, было большим. Мне не хотелось доставлять Акиле неудобства, нарушая ее покой. А так мы обе могли быть свободны, занимаясь своими делами. Девушка на секунду оторвалась от письма, взглянув в мою сторону. Я же сделала вид, будто увлечена чтением. Она лишь мотнула головой, будто прогоняя от себя ненужные мысли и принялась за дело. Так мы и сидели, не разговаривая и не мешая друг другу.

Я пыталась прочесть историю в книге, проговаривая слова одними лишь губами. Навыков в чтении у меня было немного, необходимы были тренировки. Ни один ученик, взявший в руки меч, сразу станет великим воином, для этого нужны усилие и терпение. Отец напоминал об этом моим братьям, когда те упражнялись в боях с учителями. Моя третья сестра в то время грезила об одном юноше, верном друге наших братьев, что обучался вместе с ними. Она приходила туда, чтобы посмотреть на своего возлюбленного хоть одним краем глаза, умоляя меня пойти с ней. Я не хотела поддаваться ее уговорам, но в итоге, сдалась. В те дни я услышала много мудрых наставлений от отца и учителя наших братьев. Нас не обучали таким премудростям, быть может, они нам были и не нужны, но сейчас все же пригодились.

Время пронеслось незаметно, о том, что уже наступила ночь, я поняла лишь, когда повелитель джиннов переступил порог библиотеки. Я услышала его шаги издалека, ощутив, как по коже пронесся холодок. Я не отсчитывала часы до нашей встречи, но отчего-то замерла в предвкушении вновь увидеть его.

Поднявшись с ковра, я поправила одежды, прижала к себе книгу и посмотрела в сторону Акиле. Она старалась не смотреть в мою сторону, делая вид, будто увлечена своей работой, но то и дело я замечала, как глаза ее косились на меня. Я вежливо поклонилась госпоже и произнесла:

- Благодарю, что составили мне компанию сегодняшним днем. В Асхали бывает одиноко, спасибо, что не прогнали меня. Вы воистину путеводная звезда моего неба. – Я робко улыбнулась, стараясь не смотреть на нее, чтобы не смущать.

- Не за что, королева, - сдержано ответила она, кивнув мне.

- До завтра, - проговорила я, быстро ускользнув прочь, чтобы она не сумела ответить.

Быть может, завтра она не придет, испугавшись моих слов, но все же, в груди трепетала надежда. Акиле слишком много дней провела в одиночестве, изгой среди своего же народа, и теперь, казалось, что она, как и я, наслаждалась моментом, просто сидя рядом с кем-то еще.

С губ не сходила улыбка, поэтому я старалась идти, опустив голову, молясь, чтобы злой король не обратил на это внимания. Но как только мы встретились, он тоже заулыбался в ответ. Его улыбка была ровной: кончики губ приподнялись, обнажая белые зубы, которые контрастировали со смуглой кожей. Мне всегда думалось, что джинны имели клыки, подобно диким зверям, чтобы разрывать человеческую душу на части. Злой король ни разу при мне так широко не улыбался, возможно, потому, я поняла только сейчас, что у джиннов не было ни клыков, ни когтей, как в Асхали не было слышно рыданий и просьб о помощи. Ифриты были похожи на нас, а их мир превосходил Вечные пески своей необычной красотой.

Глаза мои старались не смотреть на повелителя: не любоваться его станом и прекрасным ликом, не обращать внимания на радость, что на секунду блеснула в его очах. Я опустила голову, начав смущенно рассматривая деревянные пуговицы на рубашке джинна. Он стоял, заложив руки за спину, ожидая, когда я сама сделаю первый шаг. Но в ушах вновь заиграла ужасающая песенка огоньков о джинне, что заманивал меня в ловушку. Во рту все пересохло, я попыталась сделать шаг назад, но остановилась. Сердце забилось быстрее, больно ударяясь о ребра, мне казалось, что оно разорвется в груди, и я умру, позабыв все печали. Мои мысли и чувства путались, загоняя в ловушку. В последние дни мне казалось, что я начала понимать злого короля, видеть причины его печали и то, что причиняло ему боль. Настоящую. Какую может испытать лишь живое сердце. Быть может, о джиннах и Асхали мне было известно немного, знания мои произрастали из легенд и сказок людского народа, но многие из них казались мне... ложью. Возможно, тысячу лет назад, до заточения, ифриты и вправду творили лишь зло, но сейчас, здесь, ни ненависти, ни злобы я не видела. Даже в Акиле, которая держалась отстраненно. Она могла бросить меня, не помогать, но уже дважды пришла на выручку. Все это было столь странным, чужим и непохожим на то, чему меня учили. Но пришли огоньки, поставив под сомнение доверие, зарождавшееся во мне. Я не знала, как мне поступить. Ведь песня огоньков была так похожа на мою правду, где злые короли сводили с ума человеческих дев. И та теплота, что появлялась в груди от одного только взгляда на джинна, убеждала меня: искорки бы ли правы.

Наверное, мне следовало убежать, скрыться в шелковых покоях ото всех, чтобы никто из нас не пострадал. Ведь если я поверю огонькам, то обвиню джинна в злодействах, которые, быть может, он и не совершал. А если не поверю, но слова их окажутся правдой. Сомнения терзали мою душу, загоняли в ловушку, словно дикого зверя.

В глазах потемнело, а где-то в Вечных песках встрепенулся Хааким, ощутив мои чувства. Как бы мне хотелось вновь оказаться дома, в шатре матушки, где все было так легко и просто. Где я точно знала, как поступить, ничуть не сомневаясь. Но здесь… Мне не хотелось верить никому. Ни огонькам. Ни джинну. Ни самой себе. А потому, я решила отступить. Дать себе время подумать.

- Повелитель, - сумела промолвить я, ощущая, мой голос становится все тише. – Позвольте мне сегодня поужинать одной. – Я попыталась вновь улыбнуться, не вызывая подозрений. Лгать было плохо, но сегодня эта ложь была подобна стакану воды. – Я переоценила свои силы, мой король, и очень устала. Пожалуйста, можно эту ночь мне провести в одиночестве?

Джинн очень удивился моим словам, с губ его медленно сползла улыбка, и он стал как всегда серьезным. Я глядела на него осторожно, пытаясь не вызвать подозрений, но что-то внутри умоляло меня остаться с королем. Мне нравились ужины с джинном. Путь поначалу я и чувствовала себя некомфортно, но сейчас мне хотелось узнать его лучше.

- Конечно. У нас еще будет много ночей для ужинов, королева Раяна. Не огорчайся, беги отдыхать со спокойной душой, - промолвил злой король столь мягко, что мое сердце стянулось в узелок.

Я проглотила вязкую слюну, сжав пальцы в кулаки, и поклонилась повелителю джиннов, прощаясь с ним. А сердце мое молчаливо умоляло, чтобы он не решился меня провожать до покоев. Ведь сегодняшней ночью я хотела остаться абсолютно одна.

Глава 10

Я говорила злому королю, что это будет всего один вечер. Говорила, что мне нужно просто отдохнуть. Но ни на следующий день, и даже через неделю я не решилась пойти на ужин с джинном, ссылаясь на свой недуг. Но в том не было лжи, я воистину ощущала себя слишком слабой для встреч или бесед, единственное, на что я тратила силы, это посещение библиотеки вместе с госпожой Акиле. Но и то длилось всего несколько часов.

Мы, как и в прошлый раз, сидели с ней друг напротив друга, молча занимаясь каждая своим делом. Я не давила на нее, не заставляла говорить со мной или вообще обращать на меня внимание. Лишь однажды днем, Акиле подняла голову, чтобы взглянуть на меня, а я в ответ улыбнулась, на этом наше общение тогда закончилось.

Госпожа не любила людей, как сказал джинн, ну а я пыталась понять всю правду, узнать: были ли джинны злыми даже спустя тысячу лет. Мы не доверяли друг другу, но все равно, и я и она, приходили в тайный зал в одно и то же время. Вот и сегодняшним утром мы сидели в библиотеке, когда Акиле сказала:

- Вы как-то нездоровы в последние дни. Все ли у вас в порядке.

Я не ожидала, что она заговорит со мной, поэтому чуть вздрогнула, но быстро взяла себя в руки.

- Вовсе нет, госпожа, - ответила я, слабо улыбнувшись, и хотела сказать, что все хорошо, что ей незачем беспокоиться. Но потом, все же решилась сделать первый шаг навстречу. - Разве что мое сердце болит. Мне сниться дом каждую ночь, сниться матушка и отец и все мое племя. Я не привыкла к долгим разлукам, а сейчас... - Я печально выдохнула, добавив: - Мне нужно привыкнуть жить одной.

Акиле понимающе покачала головой, словно ей самой были знакомы те чувства, что бушевали во мне. Вот только не одна тоска по дому была причиной моего недуга. Я терялась в догадках о мире джиннов, не ведая, кому могу доверять. Сколь хрупким являлось мое доверие, что его так легко разрушили огоньки. С того самого дня они не появлялись, словно их не было никогда.

- Вы не одна, Раяна, - промолвила Акиле, вновь начав писать свое письмо. - Ахес всегда готов помочь вам. Доверьтесь ему, - легко произнесла она, но от этой фразы сердце мое замерло.

Довериться… Я прикоснулась кончиками пальцев к своему амулету. Ведь в этом и была моя проблема, а совсем не знала, могу ли быть откровенной со злым королем, или он, как говорили наши легенды, хочет лишь получить мое сердце?

- Да, - вымучено ответила я, вновь устремив взгляд в книгу, пытаясь отвлечься от грустных мыслей.

Мои навыки в чтении улучшались с каждым днем, но все равно были далеки от идеала. Мне следовало больше времени уделять учебе, но я то и дело отвлекалась, забывая о книгах и о былых мечтах. История, описанная в этой книге, была увлекательной, но все равно я не ощущала удовлетворения от того, что читала. Сама, без чьей либо помощи. Быть может, дело было в бумаге, ведь кочевники говорили, что в ней нет души, что книги и записи нужны лишь для работы. Я не верила в эти слова, но сейчас, водя глазами по выведенным буквам, мне казалось, что это было правдой. А может, дело не в бумаге, а во мне. И грусть моя, что раздирала сердце, отравляла все светлые чувства, не позволяя радоваться.

Я еще раз вздохнула, силы стремительно покидали меня, отчего хотелось спать. Лечь, закрыв глаза и ничего не видеть, не слышать, не чувствовать, позабыв обо всем на свете. Но я продолжала сидеть на месте, читая книгу. На страницах ее была описана история о том, как пришли в этот мир джинны. О том, как холодный ветер носился по земле, сметая все на своем пути. Он мог вырывать с корнями деревья, разрушать горы, а воду в реках, поднимать в небеса. Страшен был тот ветер, и ни одна сила в мире не могла с ним сравниться. Земля и Вода устали от деяний холодного ветра и взмолились они, прося о помощи у звезд.

- Много лет мы взращивали это дерево, - сказала Земля. - Я давала ему пищу и дом.

- А я поила его своими источниками, не давая засохнуть, - проговорила Вода. - Но пришел ветер и сломал наше дерево, улетев восвояси.

- Он губит все, что мы творим. Помогите нам его успокоить, - попросила Земля.

Звезды думали, как помочь Земле и Воде справиться с ветром, ведь он был силен и коварен.

- Хорошо, - ответили звезды. - Мы поможем вам укротить холодный ветер. Но взамен вы должны нам отдать свое дерево.

Вода и Земля согласились, отдав звездам сломанное дерево. Звезды поглядели на него с высоты, и вдруг, с неба спустились несколько маленьких искорок. Искорки эти упали на сухую листву, разжигая слабое пламя. Но пламя то было не простым, не похожим на то, что бывает в кострах и в печах. Оно было белым, чистым, словно звездный свет, оно не имело дыма и совсем не ожигало. Горел этот маленький огонек, освещая землю, как вдруг прилетел холодный ветер, увидев его. Заворожило ветер то пламя, да настолько, что холод его вдруг стал исчезать. Испугался ветер и решил он пламя затушить, но от того огонь разгорался лишь сильнее. Сражался ветер с пламенем долгие дни, но безуспешно. Собрав все силы, ветер закружил пламя в смерче, пытаясь задуть. Смешались две стихии, что одну от другой было не отличить. Огненный ветер взмыл в небеса, пролетая над миром. Так и был рожден первый из джиннов. Говорили, что был он самым могущественным из всех. Быть может, именно его когда-то провозгласили королем джиннов, и он был повержен Лучезарным воином.

Дальше в книге должен был быть рассказ о людях и о том, как они появились на этом свете. Но больше всего мне хотелось узнать о джиннах, чтобы развеять все свои сомнения. Мастер Хафсар был прав, давая мне эту книгу, казалось, что она поможет мне разобраться во всем, не прося помощи у злого короля. Вот только мне хотелось бы прочесть про огоньки. Узнать о них хоть что-то.

Джинны, как дети огня и ветра, не имели постоянной формы и обличия. Они были сильны, как ураган, и горячи, словно пламя, способные подчинять своей воле все что угодно. Именно они создавали магию, а не звезды, как думала я. Они придумали, как направлять и преобразовать свою силу во что-то большее, чем просто огонь или ветер. Так зародилось волшебство, возникла первая наука о магии, которую хотел постичь каждый ифрит.

Это все, что я успела прочесть о джиннах. Время за книгой протекало быстро, отчего я порой засиживалась, забывая обо всем. Чтение давалось нелегко, словно высокая гора, на которую я стремилась забраться. Вот только, мне всегда думалось, что я буду смаковать моменты, проведенные за древними книгами, узнавая что-то новое, путешествуя по мирам и временем на страницах книг. Но сейчас я скорее ощущала жажду сравнимую с голодом, что уничтожал изнутри. Точно физически чувствовалась необходимость докопаться до сути, узнать, правдивы ли были людские легенды и песни огоньков. Эта жажда... неизвестность, сомнения, изводили меня, сводя с ума.

Уже несколько дней я не могла найти сна в постели, перины казались то слишком жесткими, то чересчур мягкими, а шелковые покои больше напоминали тюрьму. Закрыв глаза, я слышала голос джинна, а открыв веки, понимала, что его рядом нет. Все это и было причиной моей болезни, о которой я страшилась сказать Акиле.

Краем глаза посмотрела на госпожу, что занималась своими делами. Мне нужно было подружиться с ней, ведь тогда злой король исполнил бы свою часть сделки. Но мне было любопытно из-за чего столь могущественное создание, как джинн, могло испытывать душевную боль. Ведь в книге говорилось, что джиннам подвластно все. Отчего же Акиле страдает? Почему не может исцелить свое сердце? Возможно, искусством заживлять душевные раны не овладели даже джинны. А возможно, никто и не пытался их заживлять. Джинны имели огромную силу и должно быть что-то, что могло бы их остановить. Быть может, совесть? Или все же, джинны не настолько сильны, как здесь писалось.

Я вздохнула, закрыв руками лицо, не зная, куда себя деть. Сердце билось как безумное, и ритм его отражался эхом где-то в горле. По телу побежали мурашки, когда я услышала, как скрипнули главные двери библиотеки, впуская злого короля. Быть может, я лишилась рассудка, и все это мне казалось, и наяву была лишь тишина. Но шаги его я изучила, ведь лишь джинн навещал меня в шелковых покоях все время в Асхали.

Я подняла взгляд на Акиле, которая тоже на меня смотрела, замерев, подобно статуе. Она услышала, что в библиотеке теперь мы были не одни, и незваный гость уже шагал по коридору главного зала.

- Он идет не сюда, - вдруг прошептала Акиле, нарушив тишину. Я кивнула, облегченно выдохнув, но рано, потому что за стеной раздался звонкий голос мастера Хафсара.

- Ахес, - протянул он, распевая его имя, как мелодию. - Что не спиться? Или хочешь обсудить что-то важное?

Я напряглась, навострив ушки. Признаться честно, подслушивать мне доводилось не в первый раз. Дома я часто тайком посещала собрания отца, слушая, чему учат моих братьев. Но сейчас я была не одна.

Акиле легко вспорхнула со своего места, быстро подойдя по мне. Я думала, что она отчитает меня за любопытство, скажет, что поступок этот непростителен и выдаст все повелителю. Но она прошептала, протянув мне хрупкую ладонь:

- Идемте скорее...

Недолго думая я тоже встала на ноги, приняв руку Акиле. Мы были похожи на воришек, что пытались скрыться среди толпы на рынке, затеряться в лавочках и товарах, что были расставлены по улицам базара. Вот только мы были в библиотеке, среди книжных шкафов и стеллажей, через которые нас можно было без труда увидеть. Но шли мы тихо подобно охотящимся львицам, оглядывались по сторонам и вслушиваясь в разговор мужчин. Их речи не стеснялись нарушать покой этого места, а звонкие голоса без труда можно было услышать даже с тайного зала. Но Акиле вела меня все ближе к королю и мастеру Хафсару, а хватка ее становилась все сильнее, словно госпожа страшилась, что я убегу.

- Не спится, - устало прозвучал голос джинна. - Но я не думал, что найду здесь тебя, мой друг. Я рад тебе, Хафсар, ты можешь заходить в любое время, но все же... - Он на секунду замолк. - Я предпочел, чтобы ты сообщал мне, когда навещаешь Асхали. Тем более, когда сейчас здесь Раяна. Ты можешь ненароком причинить ей боль. Ведь девочка так привязана к своему дому, у нее может возникнуть соблазн уйти с тобой. А это опрометчивое решение.

- А ты станешь возражать, если она уйдет со мной? - резко спросил мастер.

- Ответ на этот вопрос тебе давно известен. К Хаакиму она не вернется, проклятие не позволит. Да и не нужна она ему. К семье ей тоже путь закрыт. Неужели ты хочешь, чтобы королева скиталась по Вечным пескам, словно нищенка, или того хуже... - джинн осекся, и на несколько мгновений воцарилось молчание.

Мы с Акиле тоже застыли, боясь сдвинуться с места, ведь в такой тишине каждый шорох мог выдать.

- Не хочу, - ответил уважаемый мастер ледяным голосом. - Но держать ее здесь вечность тоже невозможно, Ахес.

Как только он заговорил, госпожа потянула меня дальше, туда, где было не только слышно мужчин, но и можно была разглядеть их фигуры. Мы скрывались за резной ширмой, что отделяла тайный зал библиотеки от главного. На первый взгляд она была лишь украшением, радующим взор, но ширма эта могла послужить и для иных целей. Мне подумалось, что Акиле не раз приходила сюда, наблюдая издалека за другими джиннами, ведь тайный зал для нее был словно убежище, которое запиралось на замок, когда госпожи не было рядом. Так, может, она специально сделала резную стену, чтобы иметь возможность подглядеть. У нас, людей, такое осуждалось, и вряд ли у джиннов было по-другому, но я не осуждала Акиле, наоборот, я понимала ее.

- А я и не держу Раяну, - вдруг повысил голос повелитель, затем смягчился, будто придя в себя, и добавил: - Она лишь гостит у Асхали какое-то время, когда будет шанс, я передам ее тебе. Ты сможешь отвести ее в храм Луноликой, где ей и место, а до этого дня, прошу, уйди в тень. Не мешай ни мне, ни ей...

Эмиссар покачал головой, сжимая пальцы в кулаки. Мы находились вдали от мужчин, но даже отсюда я заметила, как побледнел уважаемый мастер. А воздух вокруг будто стал холоднее, впитав слова короля-джинна.

- Я всегда в тени, - уже тише ответил мастер Хафсар. - И никогда не хотел купаться в свете, но сейчас, прости, мой друг, я не сверну с пути судьбы и тебе не дам. Поверь, в этот раз все будет иначе.

- Иначе, - зеркально повторил злой король. - В те времена, когда тебя еще не было на свете, я тоже верил в судьбу, и верил, что все можно исправить, изменить. Но я ошибся. Вот только за эти ошибки расплачиваться пришлось, увы, не мне. Ты говоришь, судьба, желая поставить и Раяну на путь смерти. Она лишь человек, ни джинн, ни лев, ни упавшая звезда. А человек. Девочка, верящая в сказки и не знающая настоящей жизни. Но знаешь, что я тебе скажу. Если это действительно судьба, то она найдет ее без нашего с тобой участия, рано или поздно. А до той поры, оставим девочку в покое, пусть она живет, наслаждаясь жизнью без забот и печалей.

- Ахес... - попытался что-то возразить мастер Хафсар.

Глаза мои, не отрываясь, смотрели лишь на эмиссара, но все же мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: уважаемый мастер видел меня сквозь резную ширму и, верно, понял, что я слышала все сказанные здесь слова. Вот только джинн никого не слушал, продолжая свою речь:

- Нет. Нет, дослушай. Я считаю тебя своим другом, Хафсар. И горжусь этим. Но на этом свете я живу куда дольше, чем ты. Глаза мои видели многое, а сердце испытало немало радостей и горестей. Я бы не стал говорить понапрасну, убеждая тебя, в том, чего не знаю...

- Ахес... - вновь попытался остановить злого короля уважаемый мастер, но безуспешно.

Эмиссар, казалось, смотрел мне прямо в глаза, несмотря на расстояние и ширму, разделявшие нас. Мое сердце забилось чаще, я сжала руку Акиле, стараясь увести ее прочь от главного зала, пока не было слишком поздно. Госпожа, поджав губы, последовала за мной, нехотя покидая библиотеку. Ей было любопытно, что еще мог сказать повелитель человеческому эмиссару. Но для нас бы то кончилось еще хуже, чем было сейчас.

Матушка часто предупреждала меня о таких моментах. Говорила, что меня могли поймать, за подслушиванием чужих разговоров, пусть даже то были невинные уроки. Но отец бы сильно разгневался, строго наказав за подобный проступок. Мне были известны последствия, как и то, чем я рисковала, приходя в закрытые для меня шатры. Однако я была слишком осторожной, приходила раньше, чем начнутся занятия, и уходила намного позднее.

Но сейчас мы с Акиле были пойманы мастером Хафсаром, не имея возможности оправдать свое поведение. Ведь что бы мы ни сказали - не имело бы смысла. Оставалось лишь просить о прощении, надеясь на милость короля и почтенного мастера.

Я остановилась, уже желая повернуть назад, чтобы объясниться и извиниться за непростительный поступок, но Акиле не дала мне такой возможности.

- Нам нельзя туда возвращаться, - мягко сказала она, тянув меня все дальше. - Сейчас они возмущены тем, что мы застали их разговор. Дадим им время, чтобы гнев их остыл и не обжог бы нас обеих. Ахес давно со мной не разговаривает, а потому все, скорее всего, лишь вам выскажет. А Хафсару я не интересна, и он тоже побежит к вам, королева. Послушайте меня, и не лезьте в это пламя, тем более, ведь вы первая убежать решили.

Я приоткрыла рот, желая возразить, но госпожа говорила правду, моя вина, что мы вдвоем покинули библиотеку, молча оставив мастера, а потому сказала:

- Да. Я растерялась, простите.

- Вы поступили верно, их речи были предназначены не для ваших ушей. Сейчас, когда они знают, что вы все слышали, у них появилось время, чтобы придумать, что вам сказать в лицо. И какие еще тайны открыть, а вы в свою очередь можете задать вопросы, которые тревожили вас все это время.

Я на секунду опустила взгляд, размышляя над ее словами. Быть может, госпожа во всем права, ни мастер, ни король не желали, чтобы я услышала их разговор, а потому их речи были откровенны. В них были сказаны слова, которые мне бы не позволили услышать. Но звезды думали иначе, направив меня и мастера по этому пути. Даже если бы я осталась в тайном зале, то все равно услышала бы разговор, но вряд ли отыскала объяснения. А сейчас, когда мастер знал, что я все слышала, можно потребовать ответ.

- Вопросы, - тихо выдохнула я, не сбавляя шага. Мы будто бежали все дальше от библиотеки, стремясь скрыться из виду, затерявшись в огромном дворце Асхали.

Раньше я не ходила по этим коридорам, страшась заблудиться в лабиринтах дворца. Но Акиле, верно, хорошо знала путь, по которому уводила нас обеих из библиотеки, ведь взор ее стал серьезнее, приобретя уверенность, какой я не видела прежде.

Девушка была маленькой и милой, подобно цветку жасмина. Каждое ее движение, вздох и взгляд, были наполнены нежностью и хрупкостью, заставляя забыть об истинной сути госпожи. Она была джинном. Могущественным созданием, рожденным от холодного ветра и звездного пламени. Акиле владела магией и прожила не одну сотню лет, повидав многое на своем пути.

Сейчас, оставив свою грусть, госпожа выглядела более сильной и смелой, но все равно не теряла нежности. Мы шли быстро, почти срываясь на шаг, но походка Акиле была плавной и грациозной, как у настоящей принцессы из дивных сказок, что рассказывали жены моего отца.

Но уходя все дальше от дверей библиотеки, коридоры дворца становились все мрачнее и темнее, словно здесь обитали злые тени, таившиеся по углам. Они боялись света солнца и звезд, все время скрываясь от них, но стоило лишь наступить темноте, как тени выбирались из своих укрытий, нашептывая людям на ухо слова, которые страшили сильнее всего, превращая даже самого умного и отважного мужчину в дитя, что боится каждого шороха. И здесь, вдали от звездного света, было жутко идти дальше, не зная пути. С каждым шагом становилось все темнее, а воздух пропитывался холодом, что сквозняком тянулся по полу, подобно ядовитой змее.

В коридорах было устрашающе тихо, лишь наши быстрые шаги нарушали царившую здесь тишину. Я подошла ближе к Акиле, вжимая голову в плечи. Глаза мои в темноте плохо различали дорогу и без госпожи обратного пути мне не найти.

- Что это за место? - тихо спросила я, осматриваясь по сторонам.

- Это место, где нас точно не станут искать, - прошептала госпожа, но в ее голосе я уловила тихие нотки испуга. - Если не будем шуметь, то все обойдется, - поспешила добавить она. - Через этот коридор лежит путь в сонную башню, там мы и переждем начавшуюся по нашей вине бурю. Не бойтесь, все будет хорошо.

Слова Акиле не уняли моего беспокойства, но я кивнула, молча соглашаясь с ней. В коридорах дворца, где я ходила, всегда было достаточно света, волшебные светлячки освещали путь всем прохожим, порхая под потолком. Но в этом коридоре не было светлячков, быть может, потому что сюда редко кто заходил, или, может, здесь жили те, кто боялся света. В нашем мире тоже были такие существа, они обитали в темных пещерах и охотились по ночам. Мне доводилось видеть этих странных созданий лишь издалека. Они были похожи на птиц и животных одновременно. У них были крылья и уши, а тела покрыты черными тонкими перьями, что больше напоминали шерсть. Матушка называла их крылатым зверьем, она говорила, что эти существа питаются кровью, но не людской, что пьют они не больше, чем им нужно, никого не убивая, и пусть вид их был непривычен для глаз, но больших бед эти зверьки не несли.

Я попыталась представить, что шла по дому этих существ, что мирно спали, дожидаясь, когда наступит ночь, чтобы вылететь на охоту, а потому старалась идти тихо, чтобы не потревожить их покой. Но вдруг под своей ногой я ощутила что-то твердое, похожее на камень, и это что-то заскулило подобно псу, попытавшись скорее убежать.

- Нет, - прошептала Акиле, тяжело выдохнув. Она сжала мою руку почти до боли и резко кинулась вперед, срываясь на бег.

Я не успевала за ней, путаясь в длинных шелковых юбках и боясь, что вновь причиню кому-то боль. Пред глазами все слилось в один сплошной поток, а дорога превратилась в размытое поле, все, что я могла различить в этой темноте это семь огоньков, парящих в воздухе, водя хоровод. Сияние искр было ярким, но свет их не мог осветить комнату, словно белые точки на черном холсте они вновь предстали пред моим взором, сбивая с толка.

- Не останавливайтесь, прошу вас, - прошептала Акиле, когда я сбавила скорость, засмотревшись на огоньки. На этот раз они произносили мое имя, прося остановиться, не бежать, остаться с ними. Но я не слушала их речей, решив, довериться Акиле, ведь по коридору разнесся озлобленный крик раненного зверя. Своим ужасающим воплем он сотрясал стены, отчего дворец будто задрожал. На мгновение я оглохла от столь сильного шума, не сразу поняв, что зверь, чьего облика не видно в темноте, кинулся в погоню. Шаги его были быстрыми, цокающими, точно много маленьких кинжалов бежало по мраморному полу, пытаясь нас догнать. Мне представился большой скорпион, размером с верблюда, или сколопендра с колючими ядовитыми лапками, способными проткнуть людскую плоть. Быть может, хорошо, что зверя я лишь слышала, и образ его не будет мучить меня в кошмарных снах. Вот только если мне доведется еще хоть раз увидеть сон.

Цокот страшных лапок становился все ближе, а зверь угрожающе зарычал, предупреждая нас о своих намереньях. Акиле не отпускала моей руки, стремительно направляясь в сторону сонной башни. Неясно сколько было нужно до нее еще бежать и удастся ли нам там скрыться от страшного зверя.

- Не беги, останься с нами, - вдруг зашептали огоньки, безмятежно проплывая рядом со мной. – Мы тебе поможем. А джинны зло – не верь им. Все в Асхали пленники, и мы, и ты, и он… - они указали в сторону преследующего нас монстра, на секунду показав мне его лицо.

Оно было чем-то похоже на человеческое, из бежевой кожи покрытой редкими черными волосинками, вот только у чудища было целых три глаза, наливающихся тьмой. Они были полностью черные, бездонные и ужасные. Рот был больше людского, из него торчали острые обломки зубов. Конечности худые и длинные, словно обтянутые кожей кости. Рук у чудовища только две, а вот ног куда больше, чем у простого человека.

- Ты видишь, видишь, - зашептали огоньки, но их слов я почти не слышала, стук сердца заглушал все посторонние звуки. – Это джинны создали этих чудовищ… Злых и ненасытных чудовищ, по своему подобию, - проговорили они. – Не верь джиннам. Они – зло. Идем лучше с нами, у нас хорошо.

Я не смотрела в сторону огоньков, полностью сконцентрировавшись на дороге, боясь споткнуться, запутавшись в юбках, или наступить на что-нибудь еще. Мои ноги превратились в крылья, которые совершенно не ощущались подо мной, казалось, я летела, не замечая ничего на свете, страшась попасться в лапы этому обозленному существу. Акиле бежала впереди, подстраиваясь под мой темп, не будь меня, быть может, она бы уже давно скрылась от глаз преследователя и наслаждалась бы покоем. Стараясь не подвести госпожу, я собирала все силы, что у меня были, молчаливо молясь Луноликой деве. Пусть она была вдали от меня, как и все звезды, но я все равно не теряла веры, даже не видя ее пред собой.

Зверь начал издавать странные звуки, похожие на смех. Он сбавил скорость, уже не наступая нам на пятки, а словно давая фору. Как коты играются со своей добычей, так и он, казалось, потешался над нами, давая лживую надежду на спасение. Но вот, впереди я заметила что-то большее, что медленно надвигалось на нас, постепенно увеличиваясь в размерах. В темноте мой взгляд мог различить только слабые очертания фигуры, и тот, кто преградил нам дорогу, был похож на змею. Огромную кобру, что на хвосте тянулась к потолку, грозя раздавить нас с Акиле своим мощным телом. Она шипела, как настоящая змея, подползая к нам угрожающе медленно.

Акиле остановилась, повертевшись по сторонам, выискивая новые пути отхода, но мы уже были в ловушке. Загнанные, как зверье на охоте, и наши охотники жаждали получить свое. Кроме монстра, что был позади, и змеи, что подползала спереди, здесь было еще два чудища, которые окружили нас со всех сторон. Я их не видела, да и признаться, не хотела. Ведь и без того сейчас мое сердце умирало и воскресало от страха, а тело содрогалось от дрожи. Я не знала, куда мне бежать и что делать, я прильнула спиной к Акиле, не отпуская ее руки, и посмотрела в сторону обиженного мной зверя.

В полутьме он подходил ко мне медленно, не делая резких движений, ведь мы бы все равно не сумели от него сбежать. Его длинные костлявые руки свисали до самого пола, царапая когтями мрамор.

- Г… господин, - сумела прошептать я, почти не слыша своего голоса. – Простите, что не заметила вас, потревожив покой…

Акиле дернула меня за руку, будто пытаясь остановить.

- Не пытайся, они давно забыли человеческую речь, и не поймут тебя, что бы ты им не сказала, - проговорила она, не отрывая взгляда от зверей.

- Слова эти не исправят мою ошибку, но быть может, я могу что-то сделать, чтобы искупить вину перед вами, - продолжила я, не послушав Акиле. Возможно, попытка моя была пуста и бесполезна, возможно, эти существа действительно не понимали слов. Но я вдруг ощутила перемену, создания перестали на нас наступать, внезапно остановившись.

- Мое имя Раяна, я прибыла в Асхали издалека и живу здесь сравнительно недавно. Мне жаль, что я совсем ничего не знаю о вас, как не знала и то, что коридор этот - ваше пристанище. Но обещаю, что больше никогда не посмею без приглашения войти в ваш дом, - молвила я тихо, медленно будто пыталась рассказать им историю о себе. Слова мои были правдой, как и то, что мне было жаль, что я кому-то причинила боль, и по моей вине пострадали не только эти существа, но и госпожа Акиле.

- Человеческая девочка… - прошипело существо, похожее на змею.

- Очередная королева... – сказал тот, что с длинными руками.

- Да, - ответила я, услышав их разговор, понятный для моего слуха. – Вы правы, я жена пустынного короля Хаакима. Дочь Вечных песков.

Монстры отступили, занервничав, снова завопили, издавая чудовищные звуки, пугая меня и госпожу. Но я не посмела показать своего страха, хоть сердце мое почти вырвалось из груди. Быть может, оно все же остановится сегодня, и я замертво упаду на этот пол и больше никогда не встану. Если бы не Акиле, что не выпускала моей ладони, я бы давно сдалась на милость этим существам, поддавшись страху.

- Раяна, помолчи, - шепнула госпожа, обеспокоившись, что существа вновь начали рычать.

- Ты понимаешь? - пророкотал один из монстров, недоумевая, уставившись на меня.

- Невозможно! – завопил второй, и от его голоса мне захотелось закрыть уши, ведь крик его был пронзительным, режущим слух.

- Возможно, господин, - ответила я, и Акиле сжала мою руку почти до боли, умоляя замолкнуть. Но я не могла, ведь так у нас был шанс спастись от монстров, быть может, договориться, заключив мир, уже навсегда. Чтобы больше никто не боялся входить в коридор, заволоченный тьмой.

Создания тьмы вновь занервничали, не в силах стоять на месте они метались из стороны в сторону, то подходя ближе, то отскакивая назад, чем пугали не только Акиле, но и меня саму.

- Человек во дворце джиннов к несчастью! – завизжал длиннорукий, так, что коридор содрогнулся. - Схватить ее!

- Схватить ее!!! – подхватили остальные, кинувшись ко мне, верно, собираясь разорвать на части. - Наша, наша, наша! - завопили они, протягивая ко мне свои руки.

Взгляд мой заметался по сторонам, ища заветное спасение, но человеческие глаза меня вновь подводили, не видя в столь ужасной темноте. Оставалось лишь сжаться в комок, упав на пол, либо прорываться через существ, не имея представления куда бежать.

Один из монстров обхватил холодной рукой мою лодыжку, резко дернув на себя, что я свались с ног, теряя равновесие. Словно куклу, зверь тянул меня ближе к себе, предвкушая скорую расправу. Изо всех сил я забила руками и ногами, пытаясь вырваться из его хватки, но потеряв из вида Акиле. Девушка испуганно закричала, не хуже этих существ, и крик ее звонким эхом прозвучал в моей голове. А я молчала, будто позабыв, как нужно кричать, словно голос мой вспорхнул, подобно птице и улетел в далекие края. Вся сила была направлена на попытки уцелеть в этой неравной битве. Ломая ногти, старалась зацепиться за что-то на полу, отпинывала существо ногами. Но оно все равно было куда сильней.

- Попалась, маленькая королева, - прорычало оно мне в лицо, обдавая запахами гнилой плоти и крови, что казалось, стекала по его ужасному рту, капая прямо на меня.

Зверь обхватил когтистыми лапами мою шею, сжав ее, лишая воздуха. Я сопротивлялась, насколько на то было сил, пытаясь ослабить его хватку. Но будто надо мной насмехаясь, он сжимал лишь сильней. Казалось, что в Асхали стало куда темнее, чем был раньше, что тело мое совсем ослабло, растеряв весь пыл, и сейчас, закрыв глаза, я исчезну, больше никогда не увидев этот мир.

- Раяна! - послышался вдруг голос позади, мне понадобилось немного времени, чтобы расслышать, как зовет Акиле, как и я, она была поймана в сети. Вот странно, почему она, обладая огромной силой, не могла избавиться от пут, откинуть от себя всех этих монстров и спастись. Быть может, за тысячу лет в Асхали и впрямь слишком много поменялось, и джинны больше не обладали магией, способной создавать моря.

- Отпустите, - прошептала я. - Отпустите Акиле, прошу. Она ни в чем не виновата, это я обидела вас. Простите...

- Нет, - ответил монстр. - Она - джинн, значит, она виновата. А ты... наша.

- Наша, наша, - захихикал один из существ, перескочив за спину длиннорукого.

Слабый вскрик вырвался из горла, когда чудовища, словно игрушку утаскивали меня во тьму коридора.

Глава 11

Мне казалось, что я ослепла, видя перед собой лишь темноту, куда бы ни взглянула. Она тянулась сплошным потоком пред моим взором, обращаясь в бесконечность.

Я сидела, поджав под себя ноги, тихо шепча молитву на древнем языке, теребя в руках маленький рубин-оберег, что дал мне уважаемый мастер. Матушка читала эту молитву, когда волновалась, будто обращаясь к самой Луноликой госпоже, а та слушала, молчаливо наблюдая за одной из своих дочерей. До этого дня губы мои ни разу не произносили этой молитвы, даже когда джинн забрал меня в Асхали. Однако сейчас слова эти сами обращались в звуки, слетая с моего языка, и разносились по коридору.

Неизвестно, сколько прошло времени с того момента, как странные существа увели меня за собой, бросив одну в темном коридоре. Как и неясно то, что случилось с Акиле, оставшейся наедине с существами. Сумела ли она выбраться из их лап? И что же стало с мастером Хафсаром, который увидел нас двоих подслушивающих чужие разговоры. Быть может, все, что было с нами лишь расплата за дерзкий проступок? Мы сами были виноваты в случившемся, подавшись любопытству, попали в беду.

По коридору вдруг разнеслись чьи-то шаркающие шаги, что становились все громче и громче. Я тут же закончила молитву, поднявшись с пола, чтобы по достоинству встретить своего гостя. Даже издалека до ушей моих доносилось его тяжелое дыхание, будто на своих плечах монстр нес что-то большое и увесистое.

Я выпрямила плечи, чуть склонив голову, ожидая своей судьбы. Существа бросили меня здесь, велев не двигаться с места, и ушли, надолго оставив одну. Пусть глаза мои не видели сквозь темноту, но что-то внутри подсказывало, что стоит мне нарушить приказ монстров, как меня тут же поймают и приведут обратно. Точно кто-то вечно был рядом, не выдавая своего присутствия, он следил за мной, словно страж за узником. А потому я не посмела ослушаться, оставшись на месте.

- Слышь, королева! – задыхаясь, прорычал он, становясь рядом со мной. – Я тебе кое-что принес. Только взгляни на эти угощения.

С громким звуком мне под ноги свалилось что-то тяжелое, а существо облегченно выдохнуло, хрустнув костями. Легкие словно утратили способность дышать, я стояла, не шевелясь, как деревянная кукла, лишь сердце бешено колотилось в груди, выдавая страх. Быть может, мне нужно было попробовать бежать, доверившись своему дару. Но я не двинулась с места, всматриваясь в бесконечную тьму, и слушала, что говорило существо.

- Налетай! – провозгласило чудище, и в голосе его послышались радостные нотки. – Джиннам-то не нужна пища, глядишь, не кормят тебя совсем. Вон ты, какая маленькая, да худая. Еле дышишь. Ты ешь-ешь, не бойся, а я еще тебе принесу, - довольно проговорило оно, подталкивая что-то ко мне поближе.

В речах существа я не расслышала ни ненависти, ни вражды, будто они были чисты и шли от самого сердца. Я ощущала его суть, точно тонкую мелодию, слышимую лишь для меня одной. Как матушка заглядывала через пелену времени, предсказывая будущее, так и я могла видеть истинные чувства. Благословенный дар Луноликой, что не действовал на джиннов, ведь прочитать их суть я не могла. Но с монстром все было иначе, его душа подобно чудной песне, рассказывала мне историю о том, что ее радовало, а что терзало.

Я опустила глаза, напрасно пытаясь рассмотреть любезно предоставленную мне пищу. И вправду нос мой учуял невесомый аромат сладостей, что дивно пахли сливочным маслом и корицей.

- Благодарю, - промолвила я, поклонившись монстру. Голос мой был хриплым и тихим, подобно слабому шелесту листьев. Дар Луноликой действительно сейчас стал для меня величайшим благословением и утешением. Ведь пусть это существо казалось безобразным для чужих глаз, но оно не желало мне зла, совсем наоборот.

- Благодаришь, а чего тогда не берешь ничего? - усмехнулось чудище, обдав меня ледяным дыханием. - Боишься, что несъедобны. А вот и нет. На, смотри. - До ушей моих донеслись чавкающие звуки, точно существо демонстрировало мне, что еда была хороша.

Я поежилась, попытавшись улыбнуться, чтобы не расстраивать монстра, и сказала:

- Я бы с радостью отведала угощения, но боюсь, что в такой темноте глаза мои неспособны ничего разглядеть.

Вмиг в коридоре исчезли все звуки, и даже мое сердце, казалось, остановилось, чтобы не нарушать тишину. Существо прекратило жевать сладости и будто испарилось в воздухе за одну секунду, оставляя меня одну. Но оно было здесь. Я ощущала холодные нотки испуга, что исходили от него. Испуга, который был мне хорошо знаком.

- Я прибыла в Асхали из Вечных песков. До того, как стать женой короля Хаакима, я была кочевницей, младшей из четырех дочерей уважаемого торговца, но единственным ребенком у своей матери, - тихо начала я свой рассказ. - Силина. Так зовут мою матушку. Имя это она получила благодаря своим глазам, что подобны сиянию серебра. Они похожи на два зеркала, что смотрят на мир с любовью и нежностью, какой не увидишь ни в одних других очах. Даже когда она печалится, взгляд остается мягким и не злым. Овал ее лица без резких линий, а чувственные губы будто шелк, что обладают удивительным даром - любые фразы произносить столь сладко, что даже брань в ее устах звучит, как песнь. Годы обошли матушку стороной, и на ее прекрасном белом лике нет ни одной морщины. Точно само время склонилось пред ее красотой. Она прекрасна как дивный сон, как тысяч рассветов и закатов, сплетенных воедино. И о красоте ее ходит молва по всей пустыне: нет женщины красивей, чем моя мать, - заключила, понимая, что слова эти не способны передать ее истинной красоты, но все же, я продолжила: - Но вот родилась я. Ее единственная дочь. Ее плоть, кровь, продолжение. Однако для отца я словно чудище, чей лик способен испугать даже бесстрашных воинов. Лицо мое всегда было скрыто под покрывалами или вуалями. Мне было не позволено со всеми танцевать. Веселиться на ярмарке, как другие девушки. Я всегда пряталась за спиной своих сестер, не выходя из тени, не потому, что боялась за себя, мне не хотелось ненароком опозорить отца и мать. Ведь они не виноваты в том, что их дочь некрасива. Вина за это лежит лишь на моих плечах, и я не смею перекидывать ее на кого-то другого, - речи эти давались тяжело,выжигая на сердце слова, в которых не хотелось признаваться даже себе самой. – Но все же… даже несмотря на безобразный лик, который пугает, и королей, и простых торговцев я не чудовище, какой хотят меня считать. Я стараюсь никому не причинять зла и жить по законам совести и любви, - я улыбнулась, покачав головой, и весело добавила: - Однако чтобы не пугать людей, я закрываю лик вуалью, и тогда меня принимают за равную.

Я не переставала улыбаться, но улыбка эта была лишь отражением тоски.

- Мне не видно ваше лицо, но я чувствую, что и вы не чудовище, - промолвила я, пытаясь успокоить существо.

Оно стояло напротив меня, внимательно слушая слова, что находили отклик в его сердце. Ведь как не грустно признавать, но мы с ним оба чудища, чья судьба всю жизнь прятаться от чужих глаз. Моим укрытием стала вуаль. А оно скрылось во тьме, где ничего невидно.

- Не чудовище... - печально вздохнуло оно, с грохотом опустившись на пол. – Скажешь тоже. Вон джинны, существа, выползшие из пламени, и то перестали сюда заходить, объявив эту часть дворца запретной. Только эта дура Акиле сюда и приходит, в башню порыдать о судьбе своей несчастной. И тебя вот привела, небось, специально. Думала, что мы тебя сожрем. А вот и нет. Не сожрем, а накормим! – чуть обиженно, но уверено заявило существо. – Вытяни руку… - приказало оно, а затем спешно добавило: - Пожалуйста.

Я, не страшась, протянула руку и ощутила, как большая когтистая лапа, вложила мне в ладонь что-то похожее на сдобную булочку. Она была еще теплой и мягкой, словно ее недавно достали из печи. За долгое время я ощутила, насколько была голодна, позабыв о мыслях, что в последние дни не давали покоя.

- А... - я приоткрыла рот, не зная как правильно спросить об Акиле, что осталась один на один с монстрами. - Акиле и вправду привела меня к вам специально, вот только не потому что желала зла. Мы обе... - я запнулась, не осмелившись признаться в постыдном поступке. - Мы хотели попасть в сонную башню, где нам никто не помешал бы беседовать. Но... не дошли. Простите, что я вас разбудила. Это целиком моя вина, а госпожа тут ни причем, зря вы думаете о ней плохо.

- Она джинн, - прохрипело существо, и голос его наполнился злобой. - А все джинны ставят себя наравне с богами, мы для них не более чем глупые животные, которыми можно управлять. Я живу уже долго на этом свете. Я знаю, о чем говорю, - добавило оно, рыкнув. - И Акиле ничем не лучше других джиннов. Возможно, что она худшая из них.

- Что? - удивилась я, не веря его словам.

- Внешность обманчива, королева Раяна, нам ли с тобой об этом не знать. Джинны умеют создавать человеческие облики, чтобы обмануть наш взгляд, и эти облики всегда прекрасны. Вот и Акиле создала для себя образ красавицы, каких верно нет больше на свете. Но ее красота не более чем маска, призванная сбивать людей с толку. Однако долго под ней натуру джинна не удержать. Рано или поздно она себя покажет. – Он посмеялся и вдруг замер на несколько секунд. – Даже Акиле, прекрасная, точно живая богиня, тоже не смогла усмирить огонь в своей душе. И этот огонь поглотил все на свете! Именно он уничтожил всех джиннов! И Асхали, будто его и не было, - его голос почти срывался на крик, в котором слышалось безумие, что прорастало годами.

Я прислушалась к своему дару, желая узнать побольше об этом чудище. Заточение. Тьма. Тело, которое было чужое. Мой дар открывал мне то, чего бы не могли увидеть другие, и чего бы никогда не поняли. Но я чувствовала. Все. Будто само долгие годы прожила в бесконечной тьме с такими же несчастными существами, и с демонами, что разрушили его (нашу) жизнь.

- Ты думаешь, почему Акиле не забыла про сонную башню, почему повела тебя через коридор чудовищ в беспросветной тьме? Она хотела, чтобы ты здесь осталась, как и другие королевы до тебя. Ахес боится заходить к нам в гости, а потому не пойдет тебя спасать. Увы, но своя жизнь ему куда дороже жизни маленькой пустынной королевы.

Я покачала головой, разве кто-то мог обладать столь огромной силой, чтобы напугать злого короля? Возможно, но этот кто-то точно жил не в Асхали. Джинн смог совладать с чудовищами, как бы быстры ни были их ноги и какими бы острыми ни были клыки, уверена: причина была не в силе, а в чем-то еще.

- Они злые, Раяна, - сладко говорило существо, точно пыталось успокоить ребенка. – Останься с нами, мы никогда не обидим тебя. У нас есть еда и компания. Мы можем делать все что захотим. Спать можешь в сонной башне, мы никого туда не пустим, чтобы не потревожили твой покой. Оставайся.

Наверное, я была совсем ужасной, не знающей ни сострадания, ни благодарности. Эти существа любезно предлагали мне свой кров и пищу, принимали меня, точно родную сестру, хотели уберечь от джиннов. Целую неделю я не знала покоя, тревожилась на счет ифритов и злого короля, думала, что они меня обманывают. А сейчас у меня появилась возможность сбежать от всех них, но я колебалась.

- Акиле приводила сюда других королев, и они оставались с вами? – несмело поинтересовалась я.

- Да, почти каждую.

- И они оставались с вами?

Чудище тяжело вздохнуло, обдав меня холодным дыханием.

- Они не хотели. К тому времени королевы уже были влюблены в Ахеса и хотели лишь одного: быть с ним пока смерть не наступит. Он ведь джинн, а те умеют пудрить мозги, - как-то грустно проговорило существо. – В этом и суть проклятия, возлюбленная жена короля принадлежит джинну, и сердце ее тоже. Но проклятие кончается со смертью короля, и королева возвращается обратно в Вечные пески, а на ее место приходит другая. Уже тысячу лет длится это проклятие, и никто не может его обойти.

Мне вспомнилась моя первая и последняя ночь во дворце Хаакима, как его матушка навестила меня в шелковых покоях. Вдовствующая королева была очень взволнованной, растерянной постоянно оглядывалась по сторонам. В тот вечер она сказала мне, что мои боги ничтожны, способны лишь сиять в небесах, только Ахес является истинным богом. Ахес. Это имя звучало точно шипение змеи или шорох песка, накрепко врезавшись в мою память. Значит и матушка Хаакима тоже была в Асхали и знала короля джиннов, как и то, что он заберет меня.

- Не печалься, Раяна, - вновь попыталось успокоить меня чудище, отчего сердце мое сжалось. – Джинны не стоят твоих слез. Мне жаль, что они забрали тебя от любимого, с нами они тоже жестоко обошлись, но боги уже наказали их сполна, лишив волшебной силы и заперев на веки в Асхали.

- Как они с вами обошлись? – тихо спросила я, боясь услышать нечто страшное.

Существо опять горько вздохнуло, не желая вспоминать раны прошлого.

- Мы, как и ты, Раяна, не всегда были чудовищами. Кто-то изуродовал твое лицо, оставив страшные шрамы, а мы доверились джиннам и были обмануты…

Я приоткрыла рот, и с губ сама слетела фраза:

- Вы тоже были людьми…

Слова мои были похожи на простой выдох, почти неслышимы. Но в этот момент под своими ногами я ощутила, как задрожал пол, а до ушей донесся чей-то рев, что громким эхом пронесся по коридору. Будто стальными когтями огромный, невидимый мне зверь, царапал мраморный пол, мчась по дворцу джиннов, и грохот его от его лап становился все ближе.

Чудище заметалось в разные стороны, пытаясь отыскать спасение, и недолго думая, схватило меня за руку, утаскивая за собой в темноту. Глаза мои не видели дороги, но все же я старалась не отставать от существа, ведь тот, кто был позади, казался страшнее темного коридора.

- Кто это? - задыхаясь от бега, спросила я. Мне вспомнился тот миг, когда Акиле тянула меня за собой вглубь дворца джиннов, а за нами гнались разъяренные чудовища. Быть может, не все из них были когда-то людьми, и наш преследователь воистину был страшным монстром, что жаждал причинить зло другим.

- Разве не слышишь рев, - не сбавляя темпа, серьезно ответило существо. - Такой мощный не может выдать ни одни из наших. Это лев, что мчится за тобой.

- За мной? - сердце мое остановилось в груди, будто умерев на мгновение. В один миг я позабыла о странных существах, которые были людьми, и мысли мои свелись лишь до стража Лучезарного воина, который оказался в Асхали.

Глава 12

Даже в пустыне львы это редкость. Были даже те жители Вечных песков считали, что львы - легенда, еще одна выдумка, чтобы приукрасить сказки про воина и госпожу, что зверей этих никогда не существовало на свете.

Однако все наши легенды оказались правдивы, и в мире жили не только коварные джинны, но и могучие львы с золотой гривой.

- А как иначе? С меня нечего взять. А ты королева. Быть может, он думает, что вернув тебя мужу, сможет заполучить обратно доверие пустынных королей. И не только королей, но и всех людей, что живут в Вечных песках.

Я промолчала, не зная, что ответить. Львы уже давно не служат человеческим королям, с тех пор, как сбежали в пустыню, чтобы охотится на джиннов. И в пустыне некогда сильнейшие стражи Лучезарного воина позабыли свою истинную суть. Они стали животными, ничем не отличимыми от гиен и волков. Никто не верил в то, что они смогут вернуться обратно к людям, а после и вовсе некоторые люди перестали верить в существование львов.

На своем пути я дважды встречала льва, те встречи меняли мою судьбу, направляли ее по иному пути. А может, они были лишь предвестниками грядущих перемен, посланные звездами.

Как и каждый кочевник, я трепетала перед мощью и силой этих величественных созданий. Меня учили, что львы - защитники, созданные Лучезарным воином, чтобы охранять людей от коварства джиннов. Никто на свете не мог убить ифрита, не имея особого клинка, а лев - мог. Наш народ почитал этих зверей, оставляя для них дары и подношения, как для богов. Но редко кому удавалось увидеть своими глазами могучего льва, они охотились под светом Луноликой и обходили людей стороной. Мне довелось лицезреть львов в своей жизни, но то было великой удачей, благословением воина и госпожи. И вот звезды вновь поставили на мой путь страшного льва, что уже наступал нам на пятки, а его горячее дыхание уже слышалось за спиной.

Это была неравная схватка, с самого начала обреченная на наше с чудищем поражение, однако мы не теряли надежды скрыться от глаз могучего льва. Даже если в прошлую нашу встречу лев показался мне мудрым и честным, это не могло означать, что он позабыл о своей звериной сущности.

Много лет назад огромные львы были верными воинами пустынных королей, оберегая их народ от зла, но годы, проведенные в пустыне, не пощадили их рассудок. Но они и по сей день оберегали людей, от разных напастей, но то было лишь инстинктом, тонкой ниточкой, что связывало их с прошлым.

Лев вновь зарычал, и рев его пронесся вдоль стен, оглушая всех, кто находился вокруг. Мне хотелось закрыть уши и глаза, забившись в уголок, словно маленькой мышке.

Меня страшила новая встреча со львом, не потому, что я боялась его острых клыков или мощных когтей, способных порезать камень. Нет, иное волновало мою душу. События, ломающие судьбы, ходили за львами по пятам. Поэтому желание у меня было одно: не видеть и не слышать льва, чтобы не пришлось вновь собирать осколки жизни в единое целое.

Я была глупой девчонкой, что думала лишь о себе, не желая выслушать льва, попытаться понять его и помочь. Ведь как сказало чудище - ему нужна я, чтобы вернуть доверие Хаакима. Какой же все-таки я была жестокой, подводила Луноликую госпожу, не желая воспользоваться ее даром, чтобы помочь тому, кто в этом нуждался. С чего я решила, что он хочет причинить зло?

Но ждала момента, когда лев сам настигнет нас, перегородив дорогу. Ведь львы - создания самого Лучезарного воина. А потому, несмотря на то, что бежали мы быстро, не обращая внимания на темноту, не оборачивались и, казалось, даже не дышали, одним грациозным движением страж со сверкающей гривой перепрыгнул нас, преградив дорогу. Я попыталась развернуться, побежав назад, но попытки мои были тщетны. Оказавшись в ловушке, мы с чудищем могли лишь щурить глаза от яркого света, что исходил от могучего зверя.

Шерсть его переливалась золотыми оттенками, словно жидкий огонь, запертый в волосах, он освещал темный коридор подобно маленькому солнцу. Хотя лев был не маленький, размером с взрослого верблюда, он смотрел на нас с высока, а глаза его искрили изумрудным пламенем, совсем как у джинна.

И то был не просто свет, а магия. Древняя наука о превращении и преобразовании энергии огня. Она использовалась джиннами, и в их человеческом обличии проявляла себя, как свечение в узорах и глазах. Мне думалось, что это знание это было тайным, доступным лишь ифритам, но лев, гордо стоявший передо мной, тоже мог пользоваться магией. Быть может, он и есть творение волшебства.

Я сглотнула горький ком слез, собиравшийся в горле, и поклонилась могучему стражу Лучезарного. Если звезды вновь поставили его на мой путь, значит, тому была причина. Мне было неизвестно, куда теперь вильнет тропа моей судьбы, но и спорить с ней – не стану.

Я не осмелилась заговорить со львом первой, как и не осмелилась поднять взгляда, чтобы посмотреть в глаза могучего зверя, ведь была виновата пред ним. Заставила его бежать за собой по коридору, точно непокорная овца.

Дыхание льва было почти неслышимо в тишине, заглушаясь звуками наших с чудищем сердец, что сходили с ума от страха. Но я слышала, что оно было спокойным и ровным, точно лев не заметил расстояния, которые нам, простым смертным, давалось с трудом.

Еле слышимо зверь шагнул к нам навстречу, с интересом мазнув взглядом по мне, будто желая рассмотреть свою добычу. Глаз его я не видела, но ощущала, как он выразительно смотрит на меня.

Чудище заметалось за моей спиной, будто пыталось избежать львиного взгляда, и не прошло и мгновения, как оно выпустил мою руку, и тихо прошептало:

- Прости... – уносясь прочь от страшного льва, оставляя меня одну в темном коридоре на милость того, кого боялись все.

В ответ грозный зверь лишь проводил ленивым взглядом монстра, что в ужасе уносил ноги подальше от места, где встретился с судьбой. Чудище издавало жалобные звуки, словно трусливый щенок, прячущийся под лавкой, и крик его предупреждал всех остальных, что не стоило заходить в эту часть коридора.

Лев не погнался за ним, лишь ждал, когда крики существа стихнут, а мы останемся наедине.

А я... Я не обратила внимания, как начала плакать, поддаваясь страху и эмоциям, что копились много дней и ночей. Быть может, я ревела уже давно. Слезы крупными каплями катились по щекам и, срываясь с подбородка, падали на подол юбки, впитываясь в ткань.

Лев не подходил ближе, не произносил ни единого слова, и держался так, словно его здесь и не было. Лишь солнечное сияние шерсти выдавало его присутствие. И только когда слезы поутихли, он посмел промолвить, тихо, как шепчет ветер, поглаживая пустынные пески:

- Идемте, госпожа моя, я покажу вам выход из этого коридора. - И, не спрашивая позволения, он, молча, обвил мою талию хвостом, и повел вперед, словно козу на привязи. А я не сопротивлялась, в который раз, доверившись судьбе.

Мы миновали темный коридор, что раньше казался куда длиннее, и наконец, взгляд мой увидел знакомые стены залов библиотеки, заставленных книгами. Казалось, что сердце опустилось куда-то вниз, забившись в тысячу раз сильнее. А ноги ослабли, и если бы лев, заставляющий идти вперед, я бы просто застыла на месте, наслаждаясь картинами, что были так близки.

Но когда мы дошли до главного зала лев вдруг остановился, а хвост его приятно погладил меня по спине и опустился вниз. Зверь обернулся, чтобы взглянуть мне в глаза, но я тут же опустила голову, поклонившись своему спасителю. Быть может, выводы мои были поспешны, но здесь, в библиотеке, я хотя бы могла видеть, что происходит вокруг.

Уже было, открыв рот, я попыталась поблагодарить могучего льва за проявленное милосердие. Но он заговорил первым, сбивая меня с толка, ведь голос, который слетел с губ льва, был мне знаком. Он лился медленно, но уверенно, а еще в нем слышались нотки испуга, который зверь старался скрыть.

- Вам не следовало убегать от меня, моя королева. Ни в коридоре с незнакомым существом, ни тем более с Акиле в непонятном направлении. Даже если вы сильно напуганы, даже если натворили бед. Я всегда буду на вашей стороне и помогу решить любые проблемы.

Я не хотела поднимать взгляд, чтобы убедиться в том, что слышали мои уши. Но краем глаза заметила, что предо мной стоял уже не лев, а мужчина.

Уважаемый мастер, что виновато качал головой и пытался оставаться хладнокровным. Голос его и вправду был холоден и равнодушен, но вот чувства, что спрятаны за ледяным тоном, кричали о другом.

Мастер был человеком, не львом и не джинном, ведь дар мой никогда прежде меня не подводил. Я ощущала скрытые переживания мастера Хафсара, а потому думала о том, что глаза обманывают, и никакого льва не встречалось на моем пути.

Сердце забилось быстрее, я покачала головой, будто пыталась не подпустить к себе страшные мысли, но они уже поселились в моем разуме. На свете было много чудес, и я всегда принимала их, пытаясь не показывать своего удивления или страха. Однако мужчина, превращающийся во льва, застал меня врасплох, лишая дара речи.

Ресницы не просыхали от скопившихся слез, я не могла остановиться, перестать плакать. На душе было горько и легко одновременно, чувства смешивались воедино, сбивая с толка. Безумной волной они нахлынули на меня, заставляя в один момент вспомнить все печали, что накопились за долгое время.

Казалось, я грустила каждый день, вспоминая о матушке и о доме, о муже, которого оставила в Вечных песках. Но, несмотря на печаль, что пожирала сердце, я надеялась на то, что однажды сумею вернуться домой. Надежда горела в моей груди подобно путеводной звезде, не давая зачахнуть в царстве джиннов. И сейчас я не забыла о ней, лелея мечты о возвращении в пустыню. Когда-то скопившиеся слезы выльются наружу, а вместе с ними уйдет и вся грусть, оставляя лишь надежду. Надежду, о которой мне следовало бы забыть на века.

- Простите, - робко сказала я, не поднимая головы, чтобы скрыть заплаканный лик. - Я не должна была подслушивать ваш разговор, а после не должна была убегать, доставляя вам неприятности. Благодарю, что заботитесь и думаете обо мне. Но... - я сглотнула, чувствуя, как холодеют пальцы, а слезы продолжают собираться в глазах. - Вы не должны... Вы ведь уважаемый воин пустынного короля, а я... лишь кочевница, которая доставляет вам столько хлопот. Я знаю, мне нет прощения, но все же на свой страх и риск, я его попрошу. Простите, мастер Хафсар, за все, - я согнулась в поклоне, извиняясь за все, что натворила, хотя понимала, что проступки мои не искупить простым извинением, но было кое-что еще, что мне очень хотелось сказать: - Я больше не хочу быть для вас обузой, мастер. Да, даже в Асхали я остаюсь женой пустынного короля, нас с ним связывает больше, чем любовь. Нас связывает клятва пред богами, заключенная в рассветный час. Мы две половины единого целого, которые волею судьбы были разъедены. Я чувствую, как бьется его сердце даже здесь, сейчас, в эту секунду. Но все же, это не значит ничего. Мне известно обо всем, уважаемый мастер. О проклятье королей и о бремени пустынных королев, что расплачивались веками за грехи мужей своих. Сейчас настало мое время. Госпожа Сурайя слишком любима нашим повелителем, у нее есть сыновья, она красива, образована, и она безумно любит Хаакима. Она бы не выдержала ссылки в Асхали. Она бы увяла, как цветок, лишенный корней. Я не жалею о том, что моя, а не ее судьба отныне принадлежит Асхали и джиннам. Я отдаю свое право королевы ей, пусть она будет женой моему мужу. Пусть займет свое законное место, которое я украла у нее. Сердце Хаакима принадлежало ей, еще задолго до моего появления, так пусть она будет счастлива. А вы... - я робко подняла на него заплаканный взгляд, и сказала: - Уходите. Уходите обратно в Вечные пески, где ваше место: ваш дом, семья и долг. Защищайте королеву Сурайю и ее детей, как обещали защищать меня... - я вновь опустила голову, уже разворачиваясь, чтобы уйти в шелковые покои, подготовившись к встрече со злым королем, но добавила: - Пусть это будет моим извинением за то оскорбление, что я вам принесла. Пожалуйста, примите его, и будьте свободны. А я больше не буду обузой для вас.

С этими словами я развернулась, последовав к выходу. Мне было страшно и волнительно одновременно, ведь речи мои были ужасно дерзки, но шли они от чистого сердца. Я не могла отменить сделку со злым королем, развеять проклятие Хаакима. В любом случае Асхали теперь был моим домом, мне следовало поскорее это принять. А мастер был точно нить, связывающая меня с Вечными песками, и было бы лучше, если б он вернулся обратно домой, позабыв обо всем, как о дурном сне. Ведь я чувствовала, как тяжело у него на сердце, как он страдает от того, что не может выполнить свой долг. Он клялся в верности королевской семье, но не мог исполнить своего обещания, пока я была вдали от Вечных песков, и он был в этом виноват. Однако я не могла держать его подле себя из-за обиды или тщеславия. Пусть мастер вернется домой, освободив нас обоих.

Дар Луноликой позволял лишь видеть чувства, ощущать их, понимать, но не в моих силах было их исправить. Все, что я могла сделать для мастера Хафсара - отпустить его, чтобы он перестал винить себя за все. Ведь в том виновных не было.

- Госпожа, - тихо промолвил уважаемый мастер, пытаясь меня остановить. Я сделала вид, что не услышала его голоса, что уши мои не способны уловить столь приглушенный звук.

Но вдруг я ощутила теплое прикосновение. Пальцы, сжимающиеся вокруг моего плеча, заставляя остановиться.

- Госпожа, прошу вас...

Мастер Хафсар продолжал держать меня за руку, не позволяя убежать. Его прикосновение было мягким, ненастойчивым, стоило лишь чуть податься вперед, и я была бы свободна. Но я стояла, будто ноги мои превратились в камень, а язык - в лед. Только сердце громко билось в груди, напоминая, что я все еще жива.

- Быть может, я поспешила с выводом, и вы здесь не ради меня? - прошелестела я, не оборачиваясь, боясь смотреть в его глаза. Слезы все еще крупными каплями стекали по щекам и никак не могли остановиться. Я пыталась пересилить себя, не показывать печали чужому человеку, но все было напрасным. Да и скрывать уже было нечего... Уважаемый мастер видел, как девушка, которую он выбрал в качестве жены пустынного короля, не просто некрасива и излишне любопытна, но еще и не сдержана. Возможно, и к лучшему, что меня забрали джинны. Так я не смогу опозорить пред людьми своего благородного мужа, и никто не посмеет косо на него посмотреть.

- Я здесь только ради вас, моя госпожа, - уверенно ответил мастер, не колеблясь, а затем тихо, еле слышно добавил: - А вы здесь из-за меня...

Слова, слетевшие с его губ, нашли отражение в моем сердце, точно его ударив. Я чуть дернулась вперед от боли, однако так и осталась стоять на месте.

Мне нужно было сказать, что это не правда, что мастер Хафсар привел меня к Хаакиму, потому что так велел ему долг. Разве хоть кто-то из жителей Вечных песков смог бы отказать королю? Пойти против его воли? Тем более, когда на кону стояла не одна жизнь. Сурайя. Без нее было бы тяжко не только Хаакиму, но и его детям. Без нее наш король бы зачах от тоски, а маленькие принцы остались бы без родителей, а пустынный народ без правителя. В этом случае одна кочевница, чьей судьбой было жить в одиночестве, небольшая плата за жизнь целой семьи. Сейчас они счастливы. Ну а я...

Эти слова я должна была произнести вслух, но молчала. Нет, я верила в то, что мастер Хафсар лишь исполнял приказ, если бы не я, в Асхали бы оказалась другая девушка. Однако эмиссар вновь заговорил.

- Это я выбрал вас в жены для великого короля Вечных песков. Это я уговорил мастера Альг-Нур-Эфир отдать вас замуж за человека, что собирался пожертвовать вами. Я повинен во всех несчастьях, что свалились на вас, - голос его был медленным и приглушенным, словно он боялся, что кто-то еще услышит про его грехи, или может, я вспылю, заливаясь слезами, и убегу в покои и больше никогда не выйду из них. Он действительно страшился, что в эту самую секунду я его оставлю и больше никогда на него не посмотрю, в мыслях проклиная его имя. Эмиссар хотел все объяснить сказать слова, что уже рвались из его сердца, не в силах подождать еще чуть-чуть. - Я бы мог выбрать другую девушку, госпожа. Мог. Правда. Но из всех других только вы одна были столь храбры, что кинулись на помощь чужому ребенку, невзирая на ночь и страшного льва. Вы не испугались огромного клыкастого зверя, а значит, не сошли бы с ума в Асхали и, быть может, даже нашли способ его освободить. Простите, госпожа, но я не мог привести сюда девушку, которая бы умерла от страха или магии, что здесь обитает.

Мне вспомнилась та ночь, с которой все началось. Казалось, с того мгновения пролетела целая жизнь, и я стала древней старухой, что вспоминала о былом. Я выслушала мастера Хафсара, и ни в чем не винила его, не осуждала, даже до его слов раскаянья, но...

- Тот лев в ночь Ярмарки - вы? Вы пришли ко мне в другом обличии и просили придти к вам снова утром?

Его пальцы, лежащие на моем плече, слабо дрогнули. Эмиссар перевел дыхание, будто готовясь открыть какой-то секрет. Сердце его забилось сильнее, а дыхание участилось.

- Да. Тот лев, что пришел к вам - я... - сдавлено промолвил он, будто не хотел в этом признаваться, но в то же время страстно этого желал. - Я хотел... - Он замолчал. Мы оба замерли, вслушиваясь в тишину библиотеки, уловив перемену вокруг. Воздух будто изменился, стал горячее и ожил, предупреждая нас, что мы не одни.

Уверенные шаги злого короля, что шел по коридорам дворца Асхали. Я бы узнала среди тысячи других. Их я ждала целыми днями, предвкушая появления моего единственного собеседника в мире джиннов.

Он шел быстро, чуть ли не срываясь на бег, словно ему не терпелось поведать кому-то интересную новость или рассказать историю, что с ним произошла. Но что-то внутри мне подсказывало: джинн шел сюда не за этим.

- Мы завершим этот разговор после, - настойчиво прошептал мастер Хафсар, давая понять, что не примет отказа. - А до тех пор, попытайтесь больше не думать о том, как бы меня прогнать... - с этими словами он развернулся, направляясь в другую сторону от злого короля.

Я не выдержала все же посмотреть вслед уважаемому воину моего супруга, но глаза не увидели ничего, кроме стен библиотеки, книг и шкафов, а мастер Хафсар будто испарился. Сердце забилось быстрее, и на секунду показалось, что голос его мне лишь привиделся, и я разговаривала сама с собой все это время. Но долго об этом думать не пришлось, ведь злой король явился в библиотеку.

Глава 13

Глаза его будто вобрали в себя свет тысячи звезд, сверкая подобно драгоценностям. Злой король... Ахес, не отрываясь, глядел на меня, застыв на пороге тайного зала. В богатых одеждах, он больше не напоминал кочевника, а скорее городского богача, что боялся солнечного света, скрываясь за стенами своего дворца. Но у джинна кожа была красивого медового оттенка, точно закаленная жаром великого воина. Причудливыми вьюнками по ней тянулись узоры, рассказывая миру о магической силе, что таилась под ней.

В узорах и глазах ифрита был не просто звездный свет, там было пламя, объединенное с ветром, от которого оно разгоралось лишь ярче, и казалось, могло запросто затмить самые светлые звезды.

Я поклонилась ему, приветствуя. За столько дней, проведенных вдали от злого короля, мне было непривычно видеть его так близко.

Резкими речами в мыслях моих пролетала песня огоньков, да и странные существа, что когда-то были людьми, не забывались. Потому, я старалась держаться поодаль от джинна, но избегать его больше не могла.

- Королева, - поприветствовал меня злой король, вежливо поклонившись в ответ, и замолк на несколько секунд, просто за мной наблюдая.

Я чувствовала, как взгляд его метался по моему лицу, пытаясь выведать тайны, которые меня тревожили, вбив между нами кол.

Король-джинн видел, как напряглись мои плечи, когда он вошел в библиотеку, как я пыталась спрятаться за волосами. И в этот раз, главной причиной были не шрамы, а стыд, что пожирал меня изнутри.

Мастер Хафсар все рассказал джинну, о том, что их тайный разговор не был таковым. Что уши мои услышали то, чего не должны были услышать. А после я сбежала, словно трусливая мышь, попав в неприятности.

Будь я в шатрах отца, меня бы наказали, заставив делать самую грязную работу, не достойную дочери великого мастера. И все племя бы это видело, показывая пальцем на провинившуюся девчонку, которой хватило смелости пойти против правил.

- Вы в порядке? - решился спросить злой король, нарушая повисшее молчание, и тяжело вздохнул, не требуя ответа, ведь он хотел продолжить свою речь. - Вам не следовало убегать, тем более заходить в неизвестную часть дворца. Людям там не место, впрочем, как и джиннам. Госпожа Акиле подвергла вас опасности и была за это наказана. А вы... - его голос звучал с непривычным холодом и злостью, но злость эту порождала не ярость, а беспокойство и страх. Ведь глаза джинна выдавали его. Пусть слова звучали жестко, он перешел на «вы», желая подчеркнуть свою обиду, но все же... Он испугался, а потому и пожелал отстраниться от меня.

Видимо, не только я одна чувствовала себя виноватой, ведь разговор тот не предназначался для чужих ушей, но тогда в зале решали мою судьбу, думая, по какому пути ее лучше направить. Оставить меня в Асхали, где будущее было спокойным и безмятежным, или обратно, в Вечные пески, где ожидало много тайн, и тайны эти были способны причинить какой-то вред. А злой король пытался меня уберечь от них.

Щеки запылали от стыда, если бы я откинула волосы, повелитель бы увидел, как сильно я сожалею о случившемся.

- Мне нет прощения, повелитель, - проговорила я, и голос мой был громче, чем обычно. Быть может, так пыталась не дать ему сказать обидных слов, не дать возможности даже заикнуться о том, что разочаровала его. Однако вновь смолчать, и тихо плакать в шелковых покоях, больше не могла. Слишком многое мне было неизвестно. На этот раз, как сказала госпожа, можно было попросить ответы. - Мой поступок воистину был дерзким: подслушать чужой разговор, а после убежать... Я напугала вас и мастера Хафсара, подставила госпожу Акиле, и очень испугалась сама... Мне жаль, что я доставила вам неприятности, заставив переживать за мою ничтожную жизнь, но... - Слезы вновь подобрались к горлу, будто пытаясь меня задушить, не дать сказать того, о чем возможно пожалею.

Да, пожалею. Да, буду корить себя за смелые вопросы, и винить за то, что не сумела прикусить язык. Но целую неделю я избегала злого короля, мучаясь от неведения, и решение это ни к чему не привело. По-прежнему мир джиннов оставался для меня загадкой, как впрочем, и сам король.

А потому, пересилив себя, я все же взглянула в глаза повелителя джиннов, чувствуя, как сердце то замирает в груди, то наоборот бьется все быстрее. Волнение и страх переполняли, отчего пальцы начали дрожать, а язык будто отяжелел в стократ. Прерывисто выдохнув, тихо прошептала:

- Я не жалею о том, что сделала. Но жалею о том, что заставила вас с мастером Хафсаром волноваться. Но благодаря этому поступку мне открылось много страшных тайн, - я замолчала, пытаясь унять дрожь в голосе, которая выдавала страх и неуверенность. Пусть речи мои были дерзкими, но они звучали тихо, испугано, и вряд ли бы я смогла их повторить. Я знала, что такие слова всерьез не воспринимались, скорее, считались попыткой рассмешить народ. - Господин, - проговорила, сглотнув вязкую слюну, и перевела дыхание: - Я... слышала много страшных и ужасных вещей о вас, как и о народе джиннов, а потому не доверяла вам, держалась на расстоянии и молилась Луноликой деве, чтобы однажды она позволила мне вернуться домой. Однако вы, мой повелитель, показывали мне обратное. Ваши губы никогда не говорили обо мне плохого слова, ваши руки не доставляли боль, а поступки шли только во благо. И это сбивало меня с толка, - голос вновь дрогнул, стал похож на скрежет металла, и я замолчала, стараясь не дать себе вновь зарыдать. - Признаюсь честно, я пыталась найти повод возненавидеть вас. Ведь так мне было бы куда проще смириться со своей судьбой. Мне было бы проще называть вам злым, коварным, лживым... - В горле пересохло, а по щеке скатилась одна единственная слеза, которую я тут же смахнула.

Мне было невыносимо сложно вновь поднять глаза, и посмотреть на злого короля. Быть может, хорошо, что чувства джиннов были для меня закрыты. Ведь я бы не выдержала его чувств.

- А разве вы считаете иначе? - прошептал ифрит, стоя на пороге тайного зала. Слова его были тихими, спокойными, но почему-то они ранили, словно острый нож.

Горло саднило, от душивших слез, а на языке стоял привкус горечи. Я неуверенно подняла взгляд, не ощущая пола под ногами, и выдохнула:

- Нет... - Я покачала головой. - Нет, но я по-прежнему боюсь вас. Боюсь того, что доверившись, сгорю от первозданного огня, что породил всех джиннов. Боюсь, что вы обманите меня, ведь все вокруг твердят: нельзя доверять ифритам, тем более, их королю...

- Так послушайте речи других, и живите по их наставлениям. Ненавидьте меня, избегайте, презирайте, как и весь мой народ, и все, что с ним связано… - Он перевел дыхание, будто и ему слова эти довались с трудом. - Я жил в Асхали еще до вашего рождения. Своими глазами я видел Луну и мужа ее. Видел, как они погибали, и как за ними в царство тьмы следовали и их дети, затем внуки и правнуки... Один людской король, заменял другого. Не успевал я привыкнуть к одной пустынной королеве, как ее место занимала следующая. Быть может, мне даже не удастся вспомнить их имен. В моих глазах все они были равны. Не более чем человеческие девчонки, которым не повезло стать жертвами проклятия своих мужей. Они сами приходили в Асхали, связанные узами этого проклятья. Я лишь находил их в шелковых покоях утром после свадьбы. Они рыдали, умоляя отправить их домой. Но вскоре это желание забывалось. Они влюблялись в Асхали, и магия постепенно забирала их воспоминания о прошлой жизни. Я пытался дать им что-то взамен того, что было оставлено в другом мире. Повезет, если их муж отправиться в вечность раньше своей королевы, тогда королева сможет вернуться в Вечные пески, а ее место займет другая. Если нет, то весь ее век будет принадлежать Асхали, и она больше не увидит ни дома, ни своего ребенка. Но и это еще не все. Мне бы пришлось вновь видеть смерть... - Джинн замолчал, не отрывая от меня взгляда, он будто пытался что-то рассказать, что-то большее, но не имел возможности открыться. Ему было больно. Невыносимо больно и не только от того, что народ джиннов был заперт в Асхали веками, но и от того, что повелитель видел страдания людей. И в тот момент они не были гордыми королевами, они были девушками, которые лишились и мужа и детей.

Ребенка. Одного. Единственного.

Осознание точно ударило меня под дых. У короля и королевы всегда был лишь один ребенок - принц, которого растили всем гаремом. Сказительницы говорили, что звезды поступают мудро, посылая в этот мир только одного наследника, ведь так ни у кочевников, ни у горожан не будет сомнений кому подчиняться. Но дело было вовсе не в звездах, а в проклятии. И наследнику Вечных песков не суждено было познать материнской любви.

- Все принцы были рождены здесь? - тихо спросила я, на что король кивнул. - Это ужасно... - сказали мои губы, а ноги сделали первый шаг навстречу к ифриту. - Несправедливо, что проклятие королей рушит чужие судьбы.

- Я не мог оставить принцев у себя надолго, не только из-за магии Асхали. Дети принадлежат отцу, не матери, и вам это известно куда лучше, чем мне. Но ваша судьба теперь в моих руках, и можете мне не верить, но я сохраню ее... - он тоже сделал первый шаг мне навстречу. - Вы правы, королева, не стоит доверять джиннам, их лучше презирать, ненавидеть. Ведь страшные сказки людской народ придумал не зря. Эти историю предупреждают об опасности, как и все те, кто убеждает вас держаться от меня подальше. Можете верить всем и каждому, госпожа Раяна, но только не своим глазам. Они вас обманут... - промолвил ифрит, сделав еще один шаг.

- Обманут? - спросила я, невесело улыбнувшись. - Но я доверяю своим глазам. Когда я только прибыла в Ахали, то не хотела открывать глаз, чтобы не видеть страшные картины, но вы сказали мне, что лишь смотря на мир, я смогу увидеть опасность, что, возможно, стоит прямо пред моим лицом. Я и сейчас вас вижу, как и силу, что скрывается под вашей кожей. После сегодняшнего дня мне многое открылось. Быть может звезды неспроста позволили мне услышать тот разговор. Может не зря поддалась на их искушение, иначе бы все было, как вчера. И жизнь моя так бы и не изменилась: вы не сказали бы мне слов, что осмелились произнести сейчас и...

- И ты бы до сих пор меня избегала, - добавил джинн, преодолев все расстояние, что разделяло нас. Теперь злой король стоял совсем рядом, так близко, что вытянув руку, я бы сумела коснуться его. - Разговаривая из-за дверей шелковых покоев, будто тебя и нет в этом дворце. А я бы думал, что, наконец, сошел с ума, и голос твой лишь наваждение, - последние слова он прошептал, будто открывал тайну. Ведь недавно он сам говорил о том, что я должна верить в страшные людские сказки, и прятаться не только от взора короля, но и от всех джиннов Асхали.

- Мне думалось, вы этого хотите: забыть о людских королевах, как о дурном сне. Почти также сильно, как и я хочу забыть о джиннах, - прошептала я, смущенно опустив голову, закрывшись волосами. - Но как я могу забыть того, кому отдала свою судьбу?

- Я бы хотел забыть о королевах, о всех, что были до тебя. Забыть об ужасах и боли, что принесло то проклятие, оставив в памяти лишь Асхали... и тебя... - прошептал он и тут же замолк, ожидая ответа, точно испытывал мои чувства на прочность.

Сердце застыло на мгновение, умоляя меня пропустить слова джинна мимо ушей, не поддаваться на искушение. Ведь это не могло быть правдой. Демонам чуждо все человеческое, они никогда не...

Это ложь. Ложь. Ложь. Ложь...

Меня желать нельзя. Ведь даже Хааким, он...

Мотнула головой, сделав вид, что не услышала. Джинн, словно прочитав мои мысли, будто отстранился, оставаясь на месте.

Вбиблиотеке словно повеяло ночным холодом, а зале воцарилось молчание, которое будто забрало наши голоса. Невысказанные слова витали в воздухе, но никак не могли обрести звучание. Я точно слышала их жалобный звон, но ничем не могла помочь. Нужно было спросить про тот разговор, про то, что король и мастер все-таки решили. Что будет дальше со мной? А с Акиле и теми существами?

- Но... - начал злой король так и, не дождавшись ответа, отвернулся, прикрывшись волосами (совсем как я). Кажется, он не хотел вспоминать о том разговоре с мастером Хафсаром. - Звезды никогда не считались с моими желаниями. Неважно, чего хочу я... Неважно... В руках джиннов мощь, какой не дано познать ни людям, ни зверям, никому. Но сила эта - пустота, неспособная дать ничего из того, что я действительно желаю. - Он замолчал, пытаясь подобрать слова. - Я говорил тебе не раз, маленькая королева, насколько мой мир жесток. Даже ко мне... - проговорил он, невесело усмехнувшись. - Несмотря на то, что Асхали прекрасен, в его углах сидит слишком много зла. В нем поселилось вековое горе. Это царство нескончаемых слез и бесконечной скорби. Но и здесь есть место свету, королева. Здесь выживают только те, кто до сих пор не потерял надежду, - тихо промолвил король, но затем замолк, переменившись в лице, и, оглянувшись, добавил: - Бессмысленно скрывать натуру джиннов и их деяния в истории Вечных песков. Они не сумеют затеряться в прожитых столетиях, ведь многим ифриты причинили боль.

Теплые пальцы его рук легким перышком коснулись к моей ладони, лишь на мгновение, затем сжались в кулаки, и он поспешил спрятать их за спину. Я незаметно подняла глаза, желая видеть лицо джинна. Он был подавлен, словно этот разговор был подобен пытке для него, но все же, король не уходил от темы, рассказывая мне о тайнах Асхали.

- Да. Все то, что ты слышала о джиннах - правда, даже, несмотря на то, что с тобой я был добр и мил. Я пытался тебя успокоить, говорил, что мой мир прекрасен, словно сон. Верно, он красив, но… Но та же Акиле попыталась завести тебя в ловушку, бросив на съедения тем тварям, что обитают в темноте. А они не дружелюбнее голодной волчьей стаи... Как я могу после этого просить тебя доверять мне и говорить о чувствах? Хотя, ты мне и до этого не доверяла... - Он покачал головой, а затем добавил: - Я пообещал, что буду защищать тебя и не причиню вреда намеренно. И думал, что справлюсь с данной клятвой, ведь прежде, все было хорошо. Но сегодня, ты убежала в тот коридор, и я ничего не смог поделать. Если бы не Хафсар... - он громко втянул воздух носом, пытаясь успокоиться, а затем тихо произнес: - Я даже боюсь помыслить, что могло случиться...

- Но... кто те создания? Почему вы думаете, что они настолько опасны, ведь я жива, со мной все хорошо.

Я не решалась открывать того, что я узнала, по крайней мере, пока. Быть может, все было лишь выдумкой и чудища, живущие во тьме, никогда и не были людьми, и все истории на самом деле были обманом.

Сегодня был не обычный разговор, в нем открывались тайны, произносились слова, которым, возможно, не предназначалось обратиться в речь. А потому я ждала момента, когда злой король сам расскажет обо всем. Но он молчал, смотря на мир призрачным взглядом, будто не видел пред собою ничего. И вместе с джинном, казалось, и весь мир затих, размышляя над вопросом, что я осмелилась задать.

Мне стало стыдно, быть может, монстры - не та тема, которую следовало бы обсуждать. Не зря же их боялись джинны, да и сам король не заходил в тот самый коридор. Не окажись рядом мастера Хафсара, верно, я бы до сих пор скиталась в бесконечной тьме.

Поежившись, я чуть мотнула головой, пытаясь отогнать дурные мысли. Губы мои уже приоткрылись, чтобы снять свой вопрос, извинившись, за то, что поставила ифрита в неловкое положение. Но вдруг злой король протянул мне руку и неуверенно сказал:

- Вечные пески уже погрузились в царство ночи. Мы можем прогуляться, не боясь, что Лучезарный воин испепелит нас жаром своих очей.

Я несмело взглянула на протянутую мне ладонь, затем на джинна.

- В пустыне? - глупо переспросила я, не веря своим ушам. - В... Вечных песках?

- Да. Быть может, я не могу позволять себе такую роскошь каждый день, но... мне кажется, что эта ночь особенная. К тому же, ты скучаешь по дому, так почему бы мне не взять тебя с собой, заодно я расскажу тебе одну легенду. На этот раз ту, что составили джинны...

- Благодарю, вас за милость, повелитель. Но за то время, что прожила в Асхали, я не видела, чтобы джинны выходили на поверхность, - голос мой звучал тихо, но мне воистину было интересно об этом узнать. Ведь все говорили, что время джиннов - ночь, что они выползают из барханов и творят в пустыне то, что им вздумается. Однако в день моей свадьбы, они пришли, когда светило солнце, так отчего же зависит этот переход?

Злой король кинул кроткий взгляд на свою руку, затем вновь перевел его на меня, призывая скорее принять его приглашение.

- Идем, и я расскажу тебе обо всем...

Я робко протянула ему свою ладонь, уже зная, что произойдет дальше. Стоило только прикоснуться к теплой руке джинна, как он тут же притянул меня к себе поближе и крепко схватил за плечи, когда вокруг закружилась звездная пыль, отрезая нас обоих от внешнего мира.

За дни и ночи, проведенные в Асхали, я не раз бывала в тумане, который мог переносить нас в любую точку мира джиннов. За несколько шагов мы с королем могли преодолеть большое расстояние, оказавшись в нужном месте. Но этот переход был другим. Более сложным и длинным. Голова кружилась, а ноги подкашивались, теряя равновесие. Воздуха было невыносимо мало, отчего в груди все пылало огнем. Я старалась сделать пару коротких вдохов, чтобы не рухнуть без чувств прямо в руках ифрита. Но когда туман развеялся, мы оба упали на песок, пытаясь отдышаться.

- Проклятие не дает джиннам проникнуть в Вечные пески. Даже ночью переход дается тяжело, на него требуется много сил и выносливости. Ты человек, потому тебя пустыня приняла легче. Все же, это твой родной дом... - прохрипел злой, закашлявшись.

Голос его был сдавленным, тихим, отчего мне стало не по себе. Ведь всегда считалось, что для джиннов нет ничего невозможного, что они пролазят в Вечные пески свободно и легко. Но, испытав на себе трудности такого перехода, я поняла, что не стала бы вновь проходить через это без особой необходимости.

Дышать все еще было тяжело, будто в груди, что-то кровоточило. Но под своими ладонями я чувствовала песок, который еще не успел отдать все свое тепло ночи. Песчинки прилипали к моим пальцам, ощущаясь, словно крохотные бисеринки. Несмотря на боль, сжимающую легкие, мне было радостно снова видеть, чувствовать свою пустыню. Место, где было столько счастливых дней, где была матушка и отец, все наше племя, и... где был Хааким...

Мне потребовалось немного времени, чтобы почувствовать ту нить, что тянула меня к мужу. Пусть она была незримой, однако противостоять ей оказалось куда труднее, чем я могла представить. Она точно кричала мне бежать, указывая направление к супругу, который на другом конце тоже ощутил, что жена его спустя столько времени оказалась в родных краях. Подобно навязчивой мысли, эти чувства, связующая нить, затмевали все прочие, сводя все к одному - нам с Хаакимом необходимо быть рядом.

Пытаясь отвлечься, я обратила внимание на джинна, что кашлял все еще лежа на песке. Ему было куда труднее, чем мне, но завидев мой взгляд, он постарался скрыть свою боль.

- Так всегда бывает, это нормально, - попытался меня успокоить он. - Я не часто заглядываю в Вечные пески, а другие не выходят вовсе, не могут преодолеть этот барьер, потому и сидят в Асхали уже целое тысячелетие.

Покачиваясь, злой король встал на ноги и, пытаясь сохранять равновесие, подошел ко мне, помогая подняться. Я неуверенно взглянула на него, пытаясь найти в его очах отражение боли от перехода, но джинн тут же отвернулся, не желая показывать мне свою слабость. Не обижая повелителя, я, молча, приняла его помощь, и наконец, сумела рассмотреть, куда перенеслась.

Под светом Луноликой и миллионов звезд расстилалась пустыня бесконечная и опасная, заволоченная песками, под которыми скрывались тайны прожитых лет. В том числе и та, которую король-джинн собирался мне сегодня поведать. За золотом песков глаза мои видели напоминание о том, что было здесь когда-то. Выглядывающие из-под земли останки разрушенного храма. Руины, обладающие силой даже спустя века. Словно угольки в пепле тут искрилась магия, лишь малая часть от той, которая когда-то здесь жила. Много лет в этом храме не было посетителей, никто не следил за ним и не молился в его стенах. А все потому, что принадлежал он не людям, а джиннам. Последнее напоминание об Асхали, что осталось в Вечных песках.

Глаза мои жадно рассматривали расколотые плиты и кирпичи, обломки, что некогда были колоннами с неизвестными мне надписями, символами древнего языка, на котором говорила госпожа Луна.

- Ты всегда хотела быть жрицей в Храме Луноликой девы, но никогда не говорила в каком именно, - тихо начал свою речь злой король. Голос его звучал монотонно, спокойно, будто он пытался рассказать мне сказку, или скрыть не прошедшую боль от перехода. - В пустыне есть десятки разных храмов, которые с радостью принимают к себе юных послушниц и готовят их стать женами богов. А еще есть Храмы и военные академии Лучезарного воина, где рады юношам, что хотят отдать свою судьбу небесному господину и быть его посланниками на земле. У вас есть боги, которые когда-то жили, которые сотворили много добра для человеческого рода. Потому вы поклоняетесь им, благодарите за мир, в котором живете, почитаете и не забываете, несмотря на пролетевшие годы. Вы возвели им столько храмов и мест, что посвящены вашим богам... - Он покачал головой и встал рядом со мной, с грустью посмотрев на руины. - У ифритов же нет богов, которым можно молиться. Мы были богами сами себе, имея все, о чем можно было только пожелать. Однако... священное место у нас... было. Всего одно. Но оно нагоняло, и страх, и ужас, и благоговение одновременно. Оно дарило надежду, но оно и приносило смерть. Это было место, где рождались джинны, и куда они приходили умирать, устав от бессмертия. Именно здесь горело звездное пламя, которое пытался задуть холодный ветер. - Джинн обвел рукой разрушенный храм, а я неосознанно отступила назад, боясь потревожить древнюю силу, что здесь обитала. Никогда прежде я не видала места поклонения другим богам, но злить их, или ифрита, мне не хотелось.

- В той книге, что вы разрешили мне взять из библиотеки, была история по огонь и ветер, - прошептала я, втягивая голову в плечи. По ногам, словно призрачным напоминанием, пронесся холодный ветерок, заставляя меня вздрогнуть. Кровь заледенела от страха, а по спине пробежались мурашки. Мир будто внезапно померк, потеряв свои краски, а в воздухе повисла гробовая тишина.

- А что было дальше, ты успела прочесть? - поинтересовался ифрит, не сдвинувшись с места, но голос его стал ниже на полтона, и я поняла, что история эта куда трагичнее, чем рассказ про зарождение джиннов.

Я напряглась, вспоминая, что в следующей главе рассказывалось про людей, про то, как они пришли на эту землю.

- Нет... - прошелестела я, затаив дыхание. - Я... Не успела...

Злой король невесело улыбнулся, но тут же погрустнел.

- Дальше было куда интереснее, чем про холодный ветер и милосердных звезд. Ты так боялась джиннов, закрылась от меня в шелковых покоях, не подпускала к себе, но когда был шанс узнать про них побольше грязной правды, ты остановилась лишь на красивой истории про звезды. Мне кажется, что боги воистину хотят уберечь тебя от зла, оставить тебя жить в неведении, и верить лишь в добро. Быть может, и мне не стоит нарушать их замыслы? - он вопросительно взглянул на меня, ища ответа. Будто от желания моего зависело все.

- А что же будет, если не захочу? - робко спросила я, подняв голову.

- Я обещал рассказать тебе легенду джиннов, но если ты не хочешь, то я промолчу. Мы будем разговаривать о чем-нибудь другом, будем наслаждаться звездной ночью и светом Луноликой госпожи, а к рассвету вернемся обратно, в Асхали, - спокойно ответил король, пожав плечами. - Но если любопытство маленькой королевы вновь взыграет, то она сможет прочитать эту историю в своей книге, а после поговорить о ней со мной, - поспешил добавить он.

- А если я хочу узнать все сейчас? - уже смелее спросила я.

Не отрывая взгляда от моих глаз, ифрит сделал шаг ко мне навстречу, оказавшись совсем рядом, и прошептал, столь тихо, что слова его слышала только я одна:

- Тогда я расскажу тебе все, что ты бы хотела узнать, и тебе не придется читать скучную книгу.

Недолго думая, я согласилась на его предложение. Сердце колотилось в груди, будто пытаясь вырваться наружу, ведь спустя столько времени мне все же удалось добиться от джинна откровенности.

Глава 14

Любопытство всегда было моей слабой чертой, мама говорила, что именно оно способно меня погубить. Именно из-за своего любопытства я три раза видела львов, заключила сделку с джинном и чуть не попала в ловушку. Однако когда я слышала его зов, то не могла сопротивляться. Вот и сейчас, я поддалась ему, забыв о последствиях.

- Джинны были первыми, кто пришел в этот мир, - монотонно начал злой король, устремив печальный взгляд на руины древнего храма. - Наш род существовал задолго до людского. Мы познавали этот мир, его законы и привила, а позже то, как можно эти привила нарушать. - На губах его проскользнула тень улыбки, но тут же исчезла. - Именно тогда ифриты открыли для себя магию, которая возвышала их над всеми остальными. Мы были царями, богами, мы могли повелевать не только своей жизнью, но и жизнями других... Но силы наши имели свои пределы. Однако все искали способ, как расширить магический резерв и обойти запреты. Источником магии было пламя и ветер, которые когда-то обитали на этом самом месте. Они дали нам жизнь и силу, а потому появилась теория, что пламя может даровать куда больше, чем простую магию... Самые ловкие и жадные из джиннов решились на отчаянный поступок. Они отважились пройти через пламя, желая переродиться, чтобы обрести еще большую силу, что позволила бы снять все ограничения и сделать то, чего больше никто не мог. Но шаг этот не дал желаемого результата. Они переродились - это правда. Но достигли они совсем иного результата. Из джиннов они превратились в людей. Смертных, не владеющих магией и зависимых от чувств. У них появилась форма, оболочка, состоящая из крови и плоти. Удивительная, которая могла дать ощущения, недоступные раньше. Все это было ново. Необычно и так притягательно. Мы смотрели на наших бывших собратьев, на то, как они жили, что они чувствовали... Они не жалели о том, что сделали, им нравилось быть людьми, но о своем стремлении к магии они не забыли. - Джинн перевел дыхание, будто воспоминать о тех днях было тяжело, но все же он продолжил: - Вскоре из-за любопытства людей стало больше, а потом... - король передернул плечами, невесело усмехнувшись. - У них родились дети, затем внуки и правнуки... Мы видели, как человечество менялось, в то время как мы оставались неизменными. - Он вдруг замолк, опустил голову и улыбнулся. - Смешно то, что люди во все века старались быть похожими на джиннов, обладать их могуществом, чтобы завладеть всем миром. А некоторые джинны отказывались от своей силы, чтобы получить то, что есть у людей...

Я тоже усмехнулась, не веря своим ушам. Губы растянулись в улыбке, а из груди вырвался истерический смешок. Джинн недоверчиво поднял глаза на меня, удивившись, что я посмела над ним посмеяться.

- Не веришь мне? - полушепотом спросил он, сложив руки на груди. - Смеешься над моими словами?

- Нет. - Я замотала головой, пытаясь оправдаться. - Это не так. Просто... - я замолкла, не в силах подобрать нужных слов. - Зачем ифритам желать быть людьми? Ведь у вас есть все, стоит только пожелать - и время остановиться, реки обратятся в песок, а день станет ночью. - Я грустно улыбнулась, вспоминая день своей свадьбы. - Зачем менять бессмертие, на несколько десятков лет? На мир, где есть... смерть... - последнее слово я прошептала, оглянувшись по сторонам.

Злой король тоже улыбнулся, снисходительно на меня посмотрев, будто я была ребенком. Хотя, по сравнению демоном, которой живет в подлунном мире тысячу лет, и кто знает, сколько он прожил до того, как в небе загорелась луна, я воистину лишь дитя, не знающее жизни.

- Ты говоришь так, потому что ты человек, Раяна. А джиннам и людям друг друга понять не дано. Тем более, сейчас, когда миры наши разделены. Мы почти ничего не знаем друг о друге.

- Быть может, вы правы, повелитель, но что есть у людей такого, ради чего джинны готовы поменять бессмертие на простую человеческую жизнь, - несмело спросила я, говоря тихо и медленно, будто боялась, что меня перебьют.

Очи злого короля блеснули фиолетовым огнем и вновь погасли. Не отрывая взгляда, он смотрел на меня, точно ждал какого-то подвоха. Быть может, джинн считал, что причина давно была мне известна, или что я посмеюсь над ним, когда он ее произнесет.

- Жизнь... - промолвил он хриплым голосом. - Ваша жизнь совсем не похожа на нашу. Мы как пламя и ветер, не имеем своих собственных тел, а без тел - не имеем и ощущений. - Рука его легонько прикоснулась к моей щеке, осторожно провела по ней кончиками пальцев и вновь опустилась. Я потупила взгляд, смутившись от его поступка, но он, казалось, не обратил на то внимания. - Ты можешь прикоснуться к кому-нибудь, ощутив мягкость его кожи под своими пальцами, не причинив боли. Не обжигая... - продолжил он свои речи, тоже смотря куда-то вниз. Аккуратно взяв мою руку в свою ладонь, злой король поднес ее губам, обдав чувствительную кожу горячим дыханием. Он не посмел поцеловать моей руки, лишь легко коснуться теплыми губами, проведя ими вверх, добравшись до запястья, но вдруг остановился, чуть вздрогнув, будто я причинила ему боль. - Даже создав себе людское обличие, не всегда получается... не обжигать.

Повелитель не отпустил моей руки, лишь отстранился, не моргая, рассматривал ожог, оставленный еще во дворце Хаакима, и амулет, подаренный мастером. С того дня ожег не побелел, оставаясь таким же красным, свежим, словно клеймо, говорящее о том, что дом мой теперь в Асхали.

- Прости меня, - вдруг сказал он, неожиданно погрустнев. Казалось, слова эти были искренними, и джинну было действительно жаль.

Я замерла, лишившись всех чувств, под ногами моими будто исчезла земля, и я сама не замечала, как падаю, падаю на самое дно пропасти, где меня ждет неизвестность.

Нельзя доверять джиннам. Нельзя. Но я не могла вновь заглушить голос злого короля, не могла сделать вид, что не слышу, не чувствую его прикосновений.

Ифрит покачал головой, потер глаза и уже более спокойно продолжил:

- Прошла не одна сотня лет и вот... людей уже не сосчитать. Их было так много, и все разные, со своими характерами и переживаниями, новыми мыслями и идеями... Однако все они без дара. Простые. Пустые. Они быстро умирали, одно поколение сменялось другим, становясь все ужаснее, они не забыли, откуда пришли, что и их породило пламя. А потому требовали магии. Хотели, чтобы мы начали их обучать. Мы пробовали. Правда. Но ничего не выходило, но... Люди этого не понимали, они пытались взять то, что им не принадлежало. Спустя много лет, люди вновь захотели стать джиннами. Из-за своей жадности кто-то из них осмелился повторить поступок своих предков. Один из бессмертных рассказал людям, как найти священное пламя, которое давало жизнь джиннам, и которое породило людей...

- Они вновь вошли в пламя? - услышала я свой голос, сквозь рассказ ифрита. Глаза мои растерянно метались по руинам, пытаясь зацепиться хоть за что-то, но...

- Да, - ответил он призрачным голосом. - Но они не вернули себе прежний облик. Наоборот пламя обнажило их грязную уродливую душу, обратив в чудовищ. Оно даровало им силу, ловкость и даже бессмертие, а взамен попросило лишь одно - их красоту. - Он вновь перевел свой взор на меня, а я тут же опустила голову, вспомнив о своих шрамах. Джинн заметил это и, отвернувшись, продолжил: -Дома в ужасном обличии их стали бояться, обходить стороной улицы, на которых жили те чудовища, а вскоре их прогнали из родных городов. Однако самым страшным в этой истории было другое... - повелитель замолчал, жадно втянув воздух, точно боролся со злостью, что пожирала его изнутри. - Люди сами полезли в священное пламя. Люди сами выгнали изменившихся родственников в пустыню. Однако во всех своих бедах люди обвинили джиннов. Будто это мы обратили их в чудовищ, будто это мы забрали у них нормальную жизнь... А что было дальше, тебе известно. На помощь пришел одинокий путник, что спас людской народ от злобных демонов. Вот только тот знаменитый клинок даровали ему не звезды. Он сам закалил сталь в священном пламени, что дало ему возможность сделать то, что не удавалось никому веками - ранить джинна. Лишь тогда я узнал, что ифриты тоже могут истекать кровью, что они не бессмертны, как считали все вокруг...

Я несмело подняла глаза на злого короля и тут же встретилась с ним взглядом. Не отрываясь, он смотрел на меня, пытаясь отыскать ответы, слова, которые я не могла сказать.

- Те... - я сглотнула, губы дрожали, а язык начал заплетаться от волнения. - Те существа... в коридоре... они... они... - Сердце забилось в тысячу раз быстрее. Это было неправильно. Это джинны злодеи, а не люди. Да и сами существа... Они не показались мне злыми, скорее, потерянными и грустными. Быть может, они трусливы, но все же... страх - это чувство свойственное всем. Я ведь тоже в страхе сбежала от джинна и пряталась от него неделю.

Я умоляюще глядела на ифрита, ожидая, что он скажет: «нет, это не они, все это не правда». Но джинн лишь виновато кивнул в ответ.

Плечи опустились, а сердце будто остановилось в груди. Вокруг витало столько лжи, которую прежде я не замечала, и даже дар Луноликой госпожи, на который всю жизнь полагалась, мне правды не открыл. Наоборот, завел в еще большее заблуждение.

Тяжело вздохнув, опустилась на песок, встав на колени пред госпожой Луной, что скромно глядела на меня с небес. Она всегда за всеми наблюдала, не оставляя без внимания своих детей. Она милосердна и добра ко всем на свете. Даже джинны склоняются пред ее добротой. Вот и я склонилась, стараясь найти в ее мудрости ответы, избавиться от сомнений, что съедали меня. Луноликая дева, владычица небес, жена Лучезарного воина, покорная и скромная богиня, что озаряла мой путь всю жизнь. Я доверяла ей, я молилась ей, как и моя матушка, а до нее и ее матушка. Я пыталась понять госпожу, ведь не зря она жалела джиннов, в то время как все другие от них отвернулись. Она относилась к ним с добротой, никогда не причиняла зла, что сами ифриты, в силе сравнимые с божествами, стали ей поклоняться... Мне очень хотелось быть похожей на нее, хоть каплю. Но мне было сложно видеть лишь добро, закрывая глаза на зло, что творилось вокруг. Я поддавалась плохим чувствам, позволяя им управлять собой. Порою даже об этом не жалела, находя себе оправдания.

Злой король недолго постоял рядом, смотря за тем, как я любовалась светом госпожи, а затем присел рядом, не страшась замарать дорогие одежды. Взгляд его тоже устремился в небеса. Краем глаза, видела, как изменилось лицо повелителя джиннов, став намного спокойнее, но в тоже время, король погрустнел в тысячу раз. Ведь он не мог видеть Луноликую госпожу часто, как и звездное небо, и пустыню. В Асхали жизнь застыла, но здесь, в Вечных песках, она продолжала идти, непрерывно двигаясь все дальше. Наверное, странно было возвращаться сюда спустя годы и даже столетия. Странно и в тоже время волнительно.

- Красота в обмен на магический дар... - прошептала я, нарушая тишину ночи. Пальцы начали дрожать, но сжав их в кулаки, продолжила, говоря тихо, чтобы больше никто не свете не смог различить моих слов: - В десять лет я получила дар от Луноликой госпожи. В тот день, когда все началось, я услышала плач. Мне думалось, что это плачет ребенок, но подойдя ближе, увидела совсем иную картину. Это был лев. Маленький, как я. Он тоже был ребенком. Но почему-то он был абсолютно один. Заметив меня, львенок испугался, попытался зарычать, просил не подходить ближе. Вы можете посчитать это ложью, но я совершенно четко слышала его слова, как будто говорила с человеком. Этот дар был у меня с раннего детства, а потому он меня не напугал, наоборот, он позволял помогать животным. И тогда я заговорила с львенком, как сейчас говорю с вами. Я спросила его, почему он один, куда подевалась его семья, и где его мама?.. А он сказал, что теперь у него никого нет, что все его племя погибло от рук злого короля. Тогда я сказала, что он может остаться с нами, что мы станем его племенем и семьей. Я дала ему еды и воды, привела в свой шатер, но... - Я замолкла, чувствуя, как мелкая дрожь пробирает все тело. Повелитель взял мои руки в свои ладони, он не произнес ни слова, но во взгляде его я нашла поддержку. Казалось, что бы я ни сказала, повелитель не станет осуждать. Но беда была совсем в другом, я сама не могла простить себе подобного поступка.

- Я не сдержала своего обещания, и была наказана Луноликой госпожой за это... - прошелестела я, будто перестав дышать. - Всем известно, что львы это редкость в пустыне, что их может найти только повелитель Вечных песков или джинны. А тут... я нашла настоящего льва, которого видела лишь на картинках. Ни братья, ни сестры никогда в своей жизни не видели живого льва, в отличие от меня. А потому я поддалась эгоизму... Возгордилась, мне захотелось, чтобы все в племени узнали, что я ничуть не хуже своих братьев, хотелось заслужить похвалу, и не только от матушки. И я рассказала обо всем женам своего отца и сестрам. Никто не поверил моим словам, но зайдя в шатер, старшая жена увидела, что я не лгу. Она испугалась и закричала, на крики ее сбежались мужчины, а отец... попытался убить львенка. Тот, испугавшись, кинулся бежать и случайно задел меня когтями, расцарапав лицо... - Я сглотнула, чувствуя, как слезы подобрались к горлу. - Мне неизвестно, что стало с тем львом. Сумел ли он избежать гнева моего отца? А если да то, как он выжил в пустыне, абсолютно один... Я поступила с ним так подло и низко, что до сих пор не могу этого забыть... - я вновь замолчала, пытаясь привести в порядок свое дыхание, не дать слезам, скопившимся в груди снова вырваться наружу и опозорить меня. Губы пересохли, а на языке появился горький привкус, но все же, я продолжила свой разговор: - От тех ран я должна была умереть, ведь они загноились, а жар с каждым часом становился все сильней. Маленький лев попал в опасность из-за меня, а потому было бы справедливо, чтобы мы погибли вместе. Я принесла смерть ему, а он - мне. Но матушка долго сидела у моей постели, читая молитвы нашей госпоже, чтобы та даровала мне спасение. И спустя три луны я встала с кровати. Мое тело выздоравливало, царапины уже не болели. Однако полного исцеления это мне не принесло. Остались шрамы... С тех пор, в наказание за свой поступок, я не только слышала голоса зверей, я слышала чувства, боль и страдания других людей, переживала все вместе с ними. Я думала, что сойду с ума, что сердце мое разорвется от стольких эмоций. Но вскоре матушка начала меня обучать: как направлять свою силу, и как использовать ее во благо... Но до сих пор мне сложно сдержать чужие чувства, пережить чужую обиду, злость или страх. Оттого с годами мои волосы поседели, точно у древней старухи...

Это был один из самых ужасных поступков, совершенных мной, в котором я боялась признаться даже самому близкому человеку. Матушка до сих пор не ведала, что случилось тем днем, она не знала, какое зло причинила ее дочь стражу Лучезарного воина. В глазах ее я была невинна и безгрешна, но на деле все было совсем иначе...

- Я тоже чудовище, такое же, как те, что обитают в темноте, - тихо прошептала я, и легкий ветерок унес мои слова вдаль. Быть может, мне и не хотелось великой силы, как тем существам, но все же, мы с ними хотели добиться своих целей нечестным, легким путем. И поплатились за это...

На сердце было тяжело от осознания столь ужасного поступка, ведь много лет я о нем молчала, боясь, что тогда меня не примут в храм Луноликой госпожи. Часто думалось о том, что будет, если я открою этот секрет, станет ли легче на душе, почувствую ли я покой, спустя столько лет. Но... нет...

Эта история меня не отпустила, наоборот, сердце сжалось сильней, обливаясь кровавыми слезами. А все оттого, что в Асхали мне открылись некоторые тайны. Теперь мне было известно, что львы - есть люди, похожие на нас. Они мудры, отважны и владеют магией, как джинны. Они - стражи, защищающие людское племя от зла. Но... их рассудок, как говорят легенды, не был утерян. А потому тот львенок, что пострадал по моей вине, был лишь ребенком, совсем как я сама...

- Чудовище? - как-то странно переспросил он, будто усмехаясь. - Если ты чудовище то, как назвать меня?

- Не знаю, - честно ответила я, тяжело выдохнув. - Ко мне вы всегда были добры. Вы приняли меня в своем доме, не смеялись надо мной, как кочевники в моем племени. Вы спасли меня... А я...

- Не можешь избавиться от предрассудков? Это вовсе не секрет, в твоих глазах порой я вижу страх, - невесело усмехнулся злой король, покачав головой. - Знаешь, юная королева, я совсем не злюсь на тебя за это, понимая, что то не твои мысли, а лишь внушение. Всю жизнь тебе говорили, что повелитель джиннов - монстр, который крадет юных дев и младенцев. А после я украл и тебя у собственного мужа. И все страшные сказки о джиннах - подтвердились... - утомленно вздохнул он. - Но вот незадача, я оказался другим... И Асхали вовсе не утопает в слезах и криках, да, пусть он не пригоден для жизни людей, но ведь и Вечные пески не пригодны для жизни джиннов. А ты живешь не в жуткой камере, а в роскошных покоях, как королева, не нуждаясь ни в чем. Я дал тебе свободу, дал тебе выбор и все, что могу, но... В глазах твоих я все равно чудовище, не правда ли?

- Нет, повелитель, вы...

- Не нужно слов, я ведь все прекрасно вижу, госпожа Раяна. Ты избегала меня, запираясь в комнате, предпочитая общество живого джинна книгам... Заметь, я все терпел, понимая, что тебе нужно время. Я не пытался приходить к тебе, не уговаривал пойти тебя со мной на ужин. Я принимал твой отказ, как закон, не нарушая личного пространства. В то время как Хааким, предал тебя, принеся в жертву, как овечку. Но про него ты говоришь без обиды и злобы. Хотя он причинил тебе, куда больший вред...

Он говорил много неприятных слов, явно ведя разговор в каком-то определенном направлении. Голос его был спокоен и тих, завораживал слух, будто он вновь пытался подействовать на меня своей чарующей магией, совсем как тогда, на площади в Сайфе. Но все же я не хотела слушать рассуждения на эту тему, прекрасно зная, к чему это приведет, а потому осмелилась прервать речь злого короля.

- Вы сами сказали, повелитель, что я совсем не знаю вас. Не знаю. Бессмысленно скрывать эту правду. Но долгое время мне рассказывали сказки о том, как коварны джинны, а их король само воплощение зла. И я боялась вас, как боялась бы страшного пустынного зверя, или гнева короля. Когда все вокруг твердят одно и тоже, повторяя эти страшные сказки из года в год, ты не задумываешься, начиная слепо верить в их правоту, даже если на деле все наоборот. Мой повелитель, как я смею ставить под сомнения ваши слова? Ведь вы ко мне добры, и Асхали воистину прекрасен... Звездам известно, что я хочу вам доверять. Хочу, отпустить свои прошлые обиды, забыв их словно страшный сон. Пусть все те сказки, что рассказывали люди, останутся кошмаром, что уйдет с рассветом, вслед за тьмой... Однако это невозможно так просто, отпустить и забыть, ведь я совсем о вас ничего не знаю, впрочем, как и вы не знаете обо мне многое. Те вечера, что мы проводили вместе, я глупо дрожала от страха, поддаваясь суевериям своего народа, а вы предпочитали рассказывать об Асхали. А потому так получилось, что мы оба о друг друге ничего не знаем, но при этом чего-то от друг друга ждем. Нужно быть честными и только тогда мы сможем изменить свое мнение. Я перестану считать вас чудовищем, а вы, возможно, тоже откроете во мне что-то новое, чего не видели прежде... и тогда... все станет иначе, - промолвила я, не отрывая от него взгляда.

Глаза джинна засветились странной магией, не такой, как раньше, другой. Эта была более мягкой и теплой, она не обжигала, а скорее согревала, окутывала словно шелк.

- Если у нас будет еще хоть один подобный вечер, то мы обязательно узнаем друг о друге больше, чем сейчас... - тихо прошептали его губы. - Я обещаю, поменьше говорить об Асхали, - он улыбнулся. В этот раз в словах его я услышала смешок, возможно даже озорство.

Я тоже улыбнулась и сказала:

- А я обещаю дать вам шанс... Быть может однажды, я пойму, что не все сказки о джиннах - правда...

Джинн кивнул, на секунду став серьезнее, но затем вновь будто обрел покой.

Сегодняшняя ночь была особенной, она открыла много тайн, позволив словам, что так долго томились в сердце выбраться наружу, оставляя в душе спокойствие, подобное пустыне. Словно пламя свечи оно горело в сердце, медленное, тихое, неяркое, но теплое, как миллионы солнц.

Мы стояли в тишине под светом Луноликой девы и звезд, что сияли в небесах. Они глядели на нас с высоты, но мы не обращали на них внимания, будто были абсолютно одни, завороженные магией ночи.

Быть может, на меня злилась госпожа Луна, ведь сейчас я беззастенчиво глядела в глаза чужому мужчине, позоря имя пустынного короля, своего мужа, которому поклялась быть верной до конца. Однако я помнила о Хаакиме, я чувствовала, как бьется его сердце, наше сердце, где-то вдалеке. Оно молило меня остановиться, откинуть джинна и броситься бежать навстречу зову. Но разве смела я отвести взгляд от злого короля, нарушив то, что сейчас происходило?

- Пожалуйста, прошу тебя, Раяна, больше никуда от меня не убегай... - тихо сказал он, легонько сжав мою ладошку.

Быть может, мне следовало бы ответить, сказать, что я не совершу такую глупость второй раз. Но почему-то не смогла сказать ни слово, будто что-то внутри не позволяло дать подобное обещание. Словно это обещание могло еще сильнее привязать меня к Асхали, чего я не хотела... На этот раз я не опустила головы, не спрятала глаза от джинна. Я не дала ему этого обещания, но и не отказалась от него.

- Мне незачем убегать от вас, повелитель, - промолвила я, слабо улыбнувшись, я не лгала ему, но и правды всей не говорила. Быть может, мне не следовало так поступать, открыв истинные чувства повелителю джиннов. Но почему-то мне казалось, что эта правда сможет погубить все то, что между нами зародилось, что злой король, Ахес, обидится, скажи я это вслух.

Повелитель кивнул, не заметив в словах моих подлого обмана, он поверил мне, и ненадолго запрокинул голову к небу, любуясь звездами. Я тоже посмотрела в небеса, мысленно извиняясь перед джинном. Но мне и вправду не хотелось от него больше убегать, но и быть привязанной к Асхали мне тоже не хотелось.

- Вечные пески недолго терпят у себя джиннов, увы, маленькая королева, но мы должны вернуться в Асхали, - в словах его слышались нотки печали, что отражались и в моей душе. Действительно, так грустно возвращаться, не видеть лика прекрасной госпожи, и не иметь возможности чувствовать ветер. Все это, кажется, я успела и позабыть, и я страшилась дня, когда однажды пустыня сотрется из моей памяти.

- Я знаю, - вдруг проговорил повелитель джиннов. - Знаю, что возвращаться отсюда тяжело. Но, думай о том, Раяна, что вскоре ты сюда вернешься, и пусть предвкушение новой встречи сгладит твою печаль, - добавил ифрит, но показалось, что говорил он это не только мне, но и себе тоже. Будто договаривался собственным сердцем, обещая, что однажды вновь увидит небо и звезды.

Глаза защипало от слез, когда клубы волшебного дыма охватили нас со злым королем, я в последний раз вскинула взгляд на Луноликую госпожу, наблюдая, как ее образ заплывает туманом.

Сердце плакало от тоски, умоляя вернуться назад, но я не отпускала руки джинна, покорно следуя за ним в Асхали. В шелковые покои. В страну умерших звезд и застывшего времени.

Когда дым развеялся, я поняла, что смотрела в потолок, безуспешно пытаясь найти там облик небесной девы, но на меня с высоты глядели лишь крохотные огоньки, освещающие шелковые покои.

- Так всегда бывает? - неожиданно спросила я.

- Да, - спокойно ответил он, тяжело вздохнув, а затем добавил: - До сих пор не могу привыкнуть...

Я покосилась краем глаза на злого короля, заметив, что и он тоже рассматривал потолок шелковых покоев, но заметив мой взгляд, поспешил опустить голову, точно смутился.

- Спасибо, - тихо сказала я, печально улыбнувшись. - Спасибо, что позволили мне вновь побывать в Вечных песках...

- И тебе спасибо, - проговорил он, развернувшись ко мне. - Ведь без тебя я бы не решился вернуться туда...

Слова эти звучали точно скверное утешение для нас обоих, они не могли заглушить боли и не могли ничем помочь. Но все же, я попыталась выдавить из себя улыбку, как впрочем, и злой король.

- Ты... - он вздохнул, будто не мог найти верных слов, не знал, что сделать и как поступить. - Мне кажется, после этого нам нужен отдых. Ты испугалась, а потом еще и Вечные пески... Отдохни, юная госпожа, а завтра будет новая ночь, и я постараюсь сделать так, чтобы ты не грустила...

Джинн приблизился ко мне, осторожно поцеловав в макушку, как обычно целует отец свое дитя, и отстранился, пожелав спокойных снов. Он не хотел оставлять меня одну в огромных покоях, беспокоясь о том, что может произойти. Глаза его нервно метались по моему лицу, молчаливо спрашивая «можно ли остаться?», но я хотела побыть одна, а потому пожелала ему того же.

Как только двери за злым королем закрылись, я рухнула без сил на ковер, закрыв лицо руками. Слезы хлынули из глаз, не выдержав той боли, что раздирала меня изнутри. А слезы, словно целебный эликсир смывали эту боль, заглушая ее. Я вкладывала всю печаль в тех слезинках, оставляя себе лишь легкую тоску о прошлом, которого уже не вернуть.

Пора принять, что Вечные пески слишком далеки, мечты о них способны свести меня с ума, а потому я постараюсь сохранить о них воспоминания, и впустить в свое сердце Асхали...

Быть может, то будет совсем иной любовью, но все же я смогу принять свою судьбу, смириться и жить вполне счастливо, так, как жила бы в Вечных песках.

Я поднялась с ковра, взглянув на водопад, который за собой таил мой Сайф, что красотой своей не мог сравниться ни с одним пустынным городом. Город рассвета, над которым солнце встает быстрей всего. Единственный город, который стал дорог моему сердцу.

Мне хотелось взглянуть на него в последний раз, прежде чем попрощаться с прошлой жизнью. Несмело я подошла к водопаду, боясь, что ничего не выйдет, что за водяной стеной только пустота. Но, все же, подняв взгляд, стала всматриваться в воду, что шустро стекала вниз.

Поначалу видела лишь блики, отраженные от света фонарей. Они искрились, завораживая взор, будто хотели, чтобы я забыла. О Сайфе, о песках, о доме. Но что-то не давало мне забыть, словно путеводная звезда, которая не позволяла свернуть с избранной дороги.

Мне неизвестно, как долго я стояла, всматриваясь в водопад, но вскоре заметила, что и вода будто глядит на меня из водопада, верно, думая, что я сошла с ума, раз столько времени стою, смотря на одну стену.

Быть может, она была права. Быть может, все мои попытки четны и пусты, и за этим водопадом - стена, не более. Я тяжело вздохнула, прикоснувшись лишь кончиками пальцев к стекающей воде, и ощутила, как кто-то затронул меня тоже. То было легкое касание, как нежный лепесток. Однако от него по телу моему прошлись мурашки, и тут же захотелось притронуться вновь. Несмело я подняла руку, снова коснувшись пальцами до стены, и чувство вдруг вспыхнуло столь ярко, что, казалось, сведет меня с ума, но вмиг угасло. Уже смелее я прикоснулась вновь, задержав ладошку ненадолго, казалось, словно Сайф звал меня домой, притягивая неизвестной силой. И мне хотелось этого - все бросить и уйти, забыв про страшное проклятие, про сделку с джинном и последствия. Я так скучала по своему дому, что была готова отдать все, не пожалев ни на минуту. Но, увы, на зов его ответить не могла. Я дала слово и себе, и джинну, да и к тому же, в Сайфе меня никто не ждет. А матушка, верно, уже смирилась с тем, что ее дочь теперь принадлежит другой семье...

В последний раз, коснувшись водопада, я прикрыла глаза, представляя, как предо мной расстилаются дальние просторы пустыни, а перед ними, искрясь огнями, располагается Сайф, такой красивый и привычный для моего взора. И если протянуть руку чуть дальше, я смогу очутиться в нем, но я стояла, только лишь мечтая, и от мыслей этих в душе будто распускались цветы, а сердце замирало от восторга. Блаженно вздохнув, ощутила, как легкий ветерок, коснулся моих щек, и я упала вперед, поддавшись своим мечтаниям.

Запястье больно обожгло, и я поспешила откинуть морок. Вот только пред глазами моими был не Асхали, а руку мою сжимал повелитель Вечных песков, довольно улыбаясь. За спиной его стояли стражи, удивленно качая головами, будто не хотели верить, что я здесь.

Я замотала головой, пытаясь откинуть от себя дурные мысли, ведь не могла же я действительно быть в Сайфе радом с королем. Но сердце, соединенное рассветной клятвой, говорило об одном, шептало, что теперь я дома, с тем, с кем быть мне суждено. Что нас двоих связывают узы, что крепче стали и любви, они прочны, сильны, как буря, и что теперь на веки вместе будем мы.

Я не посмею уйти от Хаакима, и он никогда больше не оставит меня одну. Быть может, сердце мое возликовало, но что-то глубоко внутри так сильно испугалось этих чувств. Не чувств, а простой связи, рассветной клятвы, что соединяет двух людей, привязывая их к друг другу. Я сжалась, попытавшись отстраниться, напрасно замотала головой, стараясь откинуть от себя плохие мысли. Но, увы, все это было истиной - не сном...

- Добро пожаловать домой, моя королева, - послышался вдруг голос мастер Хафсара, что стоял почти у водопада, выглядывая то, что за ним, будто боялся, что Ахес все знает и сейчас же явится сюда.

Я недоверчиво покосилась на мастера, не понимая, что здесь происходит. Но Хааким вдруг, прижал меня к себе, блаженно прошептав:

- Раяна, я больше никогда тебя не отпущу...

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.

P.S. буду рада вашим отзывам и комментариям))