Сердце принцессы

Пролог. Глава 1

Пролог

Красивая черноволосая женщина вглядывалась в зеркало на хрустальном столике и до боли кусала губы. Несмотря на огромное расстояние, разделявшее их, магия зеркала исправно показывала ей ненавистную падчерицу. Белоснежка улыбалась, тёмные глаза лучились теплом, а рядом был Прекрасный Принц — высокий, статный и столь же радостный, как и его невеста. Священнослужитель соединил руки Принца и Белоснежки вместе и уже готовился торжественно объявить их мужем и женой.

— Будь ты проклята, — прошипела женщина, придвинувшись поближе к зеркалу и от бессильной злобы вонзая ногти в ладони. — Я тоже могла бы быть счастливой… выйти замуж за того, кого любила… но из-за тебя он погиб!

Губы женщины искривились, глаза сверкали — её буквально трясло. Казалось, что всю комнату наполняли ядовитые волны ненависти. А тем временем в далёком светлом храме вершился обряд бракосочетания, и под радостные крики гостей Прекрасный Принц уже готовился поцеловать Белоснежку…

— Нет! — в руке женщины вспыхнул сгусток света и полетел в зеркало. Осколки со звоном разлетелись вокруг, попадая на лицо и волосы колдуньи… Резкое движение рукой — и все кусочки стекла исчезли, будто их и не было.

В комнате воцарилась тишина, но ненадолго.

— Душа моя, как можно быть такой несдержанной? — раздался сзади укоризненный, с лёгкой ехидцей, мужской голос.

Какое-то время колдунья неподвижно сидела на своём стуле, плотно сжав губы. Затем повернула голову к неожиданно появившемуся сзади человечку в коричневом кожаном камзоле.

Он был совсем небольшого роста, но каблуки делали его выше. Кожа вновь прибывшего переливалась золотом, на длинных пальцах рук блестели чёрные когти.

— Должно быть, тебя очень забавляет это зрелище, — женщина исподлобья посмотрела на незваного гостя, стараясь взять себя в руки. — Ведь это ты дал Белоснежке зелье, из-за которого я не могу её убить!

На последних словах она едва сумела удержаться от того, чтобы не сорваться на крик.

Собеседник, казалось, не обратил на это никакого внимания. Он сделал пару шагов к женщине, показывая в лукавой улыбке тёмные острые зубы, и тихо, со значением, произнёс:

— Да, верно. Ты не можешь её убить. Не в этом мире.

— Не могу, — медленно повторила колдунья и вдруг встрепенулась: — Постой, как ты сказал? Не в этом мире?

— Совершенно правильно, — выпуклые, цвета тёмного янтаря, глаза человечка заблестели. — Но для того, чтобы отправиться в другой мир, нужно применить совершенно необычное Заклятье. Такое, которому нет равных.

— Неужели? — женщина не сводила с него пристального взгляда. — И что для этого требуется?

Она смутно понимала, что тёмный маг, когда-то обучивший колдовству и её, преследует какие-то свои цели. Но жажда мести срослась с душой женщины, сводила её с ума, заставляла забыть обо всём.

Любые условия, любая сделка. Лишь бы мерзкая падчерица наконец проиграла.

Незваный гость сделал ещё один шажок вперёд и, встав рядом с колдуньей, побарабанил узкими золотистыми пальцами по высокой спинке её стула.

— Сущая мелочь, — пропел он вкрадчивым голосом. — Для Заклятья нужно сердце.

Женщина свела вместе свои ровные брови.

— Чьё сердце? — её голос подрагивал от нетерпения.

Таинственно ухмыляясь, собеседник склонился к колдунье и заглянул в чёрные, как обсидиан, глаза.

— Сердце самого доброго и чистого существа в Сказочном мире.

— И кто же это? — всё так же хмуро поинтересовалась женщина. Казалось, назови ей имя — и она тут же, без колебаний, отдаст приказ найти нужного человека и вырвать ему сердце.

— Я расскажу тебе одну сказку, — выпрямившись, хитро улыбнулся незваный гость. — Однажды у короля, который хотел наследника, появилась на свет третья — нежданная и нелюбимая — дочь. Он даже хотел убить младенца, — тут рассказчик с крайним неодобрением покачал головой, не скрывая свои чувства, — но некая фея спасла несчастное дитя. Девочка выросла бойкой и храброй, она не играла в куклы, а училась грамоте и хотела быть воином, а это, душа моя, в её королевстве для женщины считалось недопустимым!

— Дикие нравы, — холодно произнесла колдунья, слыша, как собеседник расхаживает по комнате кругами, словно не в силах устоять на месте.

Он повернулся к ней всё с той же хитрой улыбкой:

— Разумеется! Но принцессу, о которой мы говорим, мнение общественности не интересовало. И даже — пойдём дальше — мнение собственного отца, а ведь он не одобрял её поведение! Однако не будем на этом задерживаться. Принцесса тайком изучала боевое искусство под руководством некоего Белого Рыцаря (который на самом деле и был той феей, спасшей когда-то новорожденного младенца от смерти), а в лесу она случайно встретилась с королём соседнего государства. Тут я вынужден сделать небольшое отступление и пояснить, что между этими двумя странами долгое время шла кровопролитная война. Никто уже не помнил, из-за чего она началась.

Женщина откинулась назад на своем стуле и сложила руки на груди, словно раздумывала — у неё уже промелькнула догадка. Возможно, она знала эту принцессу. И это королевство.

— Так вот, — взмахнул руками стоявший перед ней человечек, — они увидели друг друга и влюбились. Король захотел узнать, кто эта красавица, но принцесса в смущении сбежала от него, а затем фея отправила его домой, поскольку это был её лес. Король принялся повсюду искать чудесную девушку — но, что бы вы подумали, в то же время устраивал и государственные дела! К примеру, вызвал на бой короля соседней страны — отца нашей принцессы — чтобы закончить войну. Тот был уже стар, посему отправились на поединок три сестры — причём идея, разумеется, принадлежала младшенькой! Но, видите ли, старшие сестры были лишь обузой для нашей храброй воительницы, ведь в итоге именно она и вышла на поединок…

— Какая длинная история, — не выдержала колдунья, разглядывая собственное отражение. — Принцесса победила? Или нет? И какое ты, — с промелькнувшей на лице усмешкой прибавила она, — имеешь отношение к этой истории, раз она тебе известна в подробностях?

— Терпение, дорогуша, терпение! — провозгласил человечек, важно поднимая вверх палец. — Король сразу узнал свою красавицу — по глазам, конечно же — и пытался оттянуть поединок. Между тем, в королевстве имелась некая Пещера золотой розы, где обитало чудовище. Говорили, что оно ест женщин. Принцесса сумела его победить, хотя неприятельский король думал, что в страхе она отступит и тем раскроет, что она — не мужчина. В итоге, — неожиданно закончил рассказчик, будто ему и самому надоело, чуть ли не приплясывая на месте от желания поскорее завершить историю, — они воссоединились и вместе правили королевствами. У нашего короля было ещё двое друзей, и они женились на сёстрах той принцессы. И заметь, душа моя, пока ещё никто из них не захотел отравить другие две пары, чтобы самим занять трон! Даже удивительно. Там ещё присутствовал некий генерал, у которого были свои хитрые цели, но это к теме нашей беседы отношения не имеет…

— Всё это прекрасно, — начиная злиться, прервала болтливого человечка женщина, — но почему именно эта принцесса — самое чистое и доброе создание? Чем она лучше, скажем, той же Белоснежки? — имя падчерицы она прошипела сквозь стиснутые зубы.

— Белоснежка убивала твоих стражников, убивала зверей и птиц в лесу, чтобы выжить и не питаться одними кореньями и ягодами, — сузил глаза человечек, перестав прохаживаться по комнате и резко остановившись напротив своей собеседницы. — А наша принцесса даже цветочек не сорвёт просто так. Она всегда хотела быть воином, но при том у неё нежное сердце. Самое большое её преступление — это то, что она в детстве стреляла из рогатки в кукол своих сестёр! — выдав эту тираду одним духом, человечек разразился визгливым, пронзительным смехом. — Она чиста, как горный хрусталь. В ней нет ни злобы, ни ненависти. Впрочем, всё это можно увидеть и на деле, если ты так сомневаешься в моих словах!

Женщина сжала губы в тонкую линию, размышляя.

— Значит, принцесса. Сдаётся мне, что я с ней знакома и отчасти слышала её историю.

— Значит, принцесса… — подхватил человечек, всем своим видом показывая, что она должна закончить вместо него, и она кивнула:

— …Фантагиро.

Глава 1

Высокий молодой человек с испуганным видом отступал от троих разбойников. Дорога была пустынной, вряд ли можно ожидать, что кто-то придёт на помощь.

Старший из нападавших жадным взглядом ощупывал кошель на поясе у молодого человека. Тот был небогато одет, но деньги у него при себе кое-какие имелись. Разбойник почесал шрам, пересекавший щеку, и рявкнул на несчастного:

— Быстро давай сюда кошель, собачий сын! Хочешь, чтобы я тебя на куски порезал?

Для пущей убедительности он продемонстрировал молодому человеку свою кривую саблю. Тот взялся было за охотничий нож, но толку-то от него против троих вооружённых до зубов головорезов?

Подельники шрамолицего ощерились ухмылками и почти одновременно вытащили из ножен свои сабли.

Молодой человек наткнулся на дерево спиной и замер. Отступать было некуда, побежишь — в спину полетит кинжал.

— Ну а теперь, — шрамолицый усмехнулся в жидкую светлую бороду, — отдашь нам деньги?

Никто не заметил, как из леса вышел воин в доспехах. Небольшого роста, с обнажённым мечом в руке, он направился к грабителям и их жертве.

Солнце приветливыми лучами пронизывало листву деревьев, откуда-то из леса доносилось мирное щебетание птиц, и гнусный разбой, как промелькнуло в голове у воина, совсем не вписывался в эту идиллию весны и жизни.

— Остановитесь немедленно, именем короля Ромуальдо и принцессы Фантагиро!

Голос воина прозвучал решительно, но почти по-мальчишески юно.

Разбойники мгновенно обернулись к нему, оглядели с ног до головы, и старший пренебрежительно процедил сквозь зубы:

— Шёл бы ты отсюда, молокосос. А то и тебе придётся худо.

— В нашем королевстве не грабят на дорогах, — воин, чьё лицо было скрыто забралом шлема, без колебаний шагнул вперёд. — Я покажу вам, как нарушать закон!

Молодой человек, стоявший у дерева, вытаращив глаза, наблюдал, как быстро и ловко воин двигается в танце боя. Один взмах меча — и кривая сабля старшего разбойника приземлилась у его же ног, звякнув о камень. Глядя на телосложение воина, никак нельзя было предположить, что за считанные мгновения он обезоружит троих негодяев.

К тому времени юноша опомнился и, держа наготове свой нож, приготовился прийти на помощь спасителю.

Предводитель разбойников выхватил кинжал и метнул в воина — тот успел увернуться. Двое остальных, сбитых с толку мастерством противника, попросту струсили и под цветистую ругань шрамолицего пустились бежать. Парень, так и не ставший жертвой грабителей, оказался сзади разбойника и приставил к его шее свой нож.

— Таких, как он, следует убивать на дорогах, — заявил молодой человек, но наткнулся на возмущённый взгляд воина.

— Убивать никого нельзя, — мягко поправил тот, подойдя поближе и опуская меч. — Преподать урок, проучить, наказать — другое дело.

— Пустите меня, — испуганно прохрипел шрамолицый. — Я усвоил урок... клянусь…

— Он наверняка лжёт, — нахмурился молодой человек, пристально глядя воину в чистые карие глаза. Тот вздохнул, поймал взгляд разбойника, дрожавшего в страхе перед тем, что его сдадут представителям власти, а потом повесят.

— Это был первый раз… — жалко лепетал он. — Больше никогда… и… нужда заставила… голодал…

— Отпустите его, — ещё раз вздохнул воин, убирая меч в ножны. — Может быть, он говорит правду. Всегда нужно давать людям возможность исправиться.

Молодой человек с видимой неохотой отпустил разбойника, и тот кинулся улепётывать, позабыв о брошенном оружии и обо всём на свете.Наступила тишина. Воин приподнял забрало шлема и светло улыбнулся молодому человеку. Его юное лицо казалось женственно нежным.

— Мы не представились друг другу. Вы…

— Грэм, — молодой человек спрятал свой охотничий нож, его лицо тоже озарилось улыбкой. Сейчас, когда воин мог рассмотреть собеседника как следует, то отметил, что спасённый довольно хорош собой. Его красивые тёмные глаза, аккуратная каштановая бородка и усы привлекали внимание. — Вы спасли меня, и за это я вам буду вечно благодарен.

— Фантагиро, — чуть помедлив, воин по-мужски пожал руку Грэму, с озорным удовольствием наблюдая за его удивлением. — Принцесса Фантагиро.

***

Легко ступая по лесной тропинке, Фантагиро шла вслед за Грэмом. Как оказалось, новый знакомый жил в хижине неподалёку и не мог отпустить свою спасительницу, не угостив её чем-нибудь из своих скромных припасов.

— Никогда бы не подумал, что женщина может так владеть оружием, — с восхищением заметил Грэм, ногой отбрасывая с тропинки сломанную ветку. — Ваше Высочество…

— Не надо меня так называть, — немедленно возразила принцесса, — мы уже познакомились, значит, для тебя я просто Фантагиро. И потом, — со смехом прибавила она, — какие могут быть Высочества в лесу?

Свою лошадь Фантагиро вела за собой на поводу.

Мысленно она смеялась, представляя себе возмущение старших сестёр Катерины и Каролины — завтра свадьба с Ромуальдо, а она, Фантагиро, разгуливает по дорогам, сражаясь с разбойниками и спасая незнакомых молодых людей!

— Вы необыкновенная девушка, — Грэм раздвинул кусты и пропустил Фантагиро с лошадью вперед, а затем прошёл следом. — Вон там, за деревьями, моя хижина. Не передать, как я рад, что могу принять у себя такую знатную гостью.

— Глупости какие, — смутилась Фантагиро и тут же подумала, что ещё день — и она станет королевой, супругой Ромуальдо. Интересно, Каролина уже успела рассказать ему, что невеста сбежала из-под примерки подвенечного платья?

Фантагиро привязала свою лошадь к дереву неподалёку от хижины. Ей больше нравилось думать, что Ромуальдо не рассердится на неё за беспечность, но, по правде говоря, молодому жениху не нравилось, что принцесса бродит по дорогам и ищет приключений. В конце концов, это просто опасно.

Грэм уже распахнул перед ней дверь и ждал Фантагиро, слегка склонив голову — ему хотелось поклониться, как подобает, но высокая гостья вела себя просто и по-дружески, так что это не представлялось возможным.

Внутри хижины оказалось тепло и уютно, но Фантагиро сразу отметила, что Грэм живёт здесь один — на столе стояли только одна кружка и миска, накрытая чистой тряпицей, в углу юная воительница увидела одну-единственную постель из шкур.

— Сейчас у меня только варёные бобы есть, — Грэм усадил Фантагиро за стол, на небольшой деревянный табурет, — но я поймаю зайца. А пока что налью вам немного домашнего пива, выпить больше ничего у меня нет.

Сёстрам очень не понравилось бы, что Фантагиро пьёт пиво. Как же, это ведь для простолюдинов, а принцесса если и попробует, то совсем чуть-чуть красного вина!

— Пожалуй, можно и пива, — лукаво улыбнулась она, сняв шлем и положив его рядом. По её плечам рассыпались буйные каштановые кудри.

Пока Грэм наполнял кружку, Фантагиро оглядела хижину, в которой, кроме грубо сколоченного деревянного стола и табурета, никакой мебели не наблюдалось, и спросила:

— Ты один живёшь?

— Да, я одинок, — Грэм подал ей кружку и невесело усмехнулся: — У меня никого нет. Родители давно умерли.

Фантагиро отхлебнула пива, и оно показалось ей горьковатым, но принцесса не подала виду — сама ведь согласилась.

Может быть, если сделать ещё пару глотков, пиво станет вкуснее?

— И некому разделить твоё одиночество? — продолжила беседу Фантагиро.

Лицо Грэма внезапно стало суровым и печальным. Он стоял по ту сторону стола, глядя на принцессу, опустив руки, и не торопился идти ловить для неё зайца.

— Извини, если я что-то не так сказала, — мягко проговорила Фантагиро, отставив кружку. Всё-таки пить это было невозможно. К тому же ей стало немного не по себе, отчего-то потянуло в сон. Усталость? Глупости, она хоть целый день может тренироваться на чучеле и не устанет, а эти разбойники оказали не намного больше сопротивления, чем то чучело.

— Та, кто могла бы его разделить, — наконец, разомкнул губы Грэм, — не стала бы жить в хижине.

— Ладно. Послушай… может быть, я домой поеду… ты долго будешь зайца ловить, — Фантагиро зевнула несколько раз и прикрыла рот рукой. Веки её наливались тяжестью, поверхность стола казалась такой удобной, что так и хотелось лечь на неё и заснуть.

— Недолго, — тихо прошептал Грэм.

Фантагиро не выдержала. Она уронила голову на руки, сложенные на столе, и спустя несколько мгновений уже безмятежно посапывала во сне.

— Недолго, — повторил Грэм, обойдя вокруг стола и печально глядя на спящую принцессу. — Ведь я хороший охотник.

Главы 2 и 3

Глава 2

Фантагиро не сразу пришла в себя. Казалось, что её куда-то несут, она в надёжных руках, но открыть глаза не было сил.

Постепенно сознание принцессы прояснялось. Она приподняла веки и тут же зажмурилась — свет больно резанул по глазам, когда перед ней и тем, кто нёс её на руках, распахнулись двери.

— Отлично, Охотник, — прозвучал довольный женский голос. — Положи девчонку на пол. Она, кажется, приходит в себя.

Фантагиро осторожно и бережно уложили на холодный, гладкий, как стекло, пол.

Охотник? Это слово мгновенно пробудило воспоминания. Разбойники… бой на мечах… хижина… и…

Грэм. Что он с ней сделал?!

Фантагиро села на полу, оглядываясь и протирая кулаками глаза. Доспехов на ней уже не было, девушка осталась в походном костюме. Она находилась в роскошно обставленной зале, залитой солнечным светом.

За её спиной стоял Грэм. Он старательно отвёл взгляд от Фантагиро и отступил на шаг, словно она собиралась его ударить.

— А теперь можешь уходить, — велела всё та же женщина, и Фантагиро перевела на нее взгляд. Белолицая, черноволосая, с серебристой диадемой на голове, в тёмно-красном бархатном платье, облегавшем стройную фигуру, женщина смотрела так недобро, что у Фантагиро сжалось сердце.

Ловушка. Должно быть, кто-то из врагов Ромуальдо… или… но нет, у неё же самой нет врагов, откуда им взяться?!

Охотник, как назвала его эта женщина, отвесил своей госпоже учтивый поклон.

— Рад был услужить, — произнёс он бесцветным голосом.

И направился к дверям.

Фантагиро сдавленно обратилась к нему, не надеясь на ответ:

— Грэм! Зачем… зачем ты это сделал?

Глупый вопрос, ведь он наверняка человек подневольный.

Но Охотник обернулся и взглянул на Фантагиро пустыми, так же, как и голос, ничего не выражавшими глазами.

Его ответ был таким тихим, что принцесса едва разобрала слова:

— Потому что у неё моё сердце.

Тяжёлые дубовые двери с грохотом захлопнулись, отсекая Фантагиро от мира и оставляя на милость женщины, чьё красивое, но жёсткое лицо показалось принцессе знакомым.

Смутное воспоминание шевельнулось в памяти Фантагиро. Её отец принимает почётных гостей из какого-то далёкого королевства, и маленькая принцесса вынуждена присутствовать на этой церемонии. Король Леопольд и его юная жена… её звали…

— Регина, принимаешь нашу милую пленницу?..

Насмешливый мужской голос нарушил воцарившуюся было тишину, и Фантагиро, вздрогнув, оглянулась. Рядом с Региной, как по мановению волшебной палочки, появился мужчина небольшого роста, в коричневом кожаном камзоле, коричневых же кожаных штанах и высоких чёрных сапогах.

«Колдун, — промелькнуло в мыслях Фантагиро. — Он… перенёсся сюда с помощью волшебства!»

Иного объяснения она не видела.

Вновь прибывший взмахнул руками и захихикал легкомысленно, как юнец.

— Какой испуганной она выглядит! Ты бы хоть слово ей сказала!

Фантагиро смотрела на него, как зачарованная. Она никогда не видела ни у кого таких чёрных когтей на руках, выпученных глаз цвета тёмного янтаря, блестящей и словно покрытой мелкими золотыми чешуйками кожи. Золотом отливал и коричневый камзол, напоминавший о крокодильей коже; казалось, что даже тёмные с проседью, волнистые волосы незнакомца светятся песчинками золота.

— Зачем? — с трудом проговорила Фантагиро, оторвавшись от диковинного зрелища. — Зачем всё это… разбойники… Грэм… похищение… для чего?

— Ты нам нужна, — холодно обронила Регина, глядя на принцессу, словно та была ничтожным насекомым, которое нужно раздавить на пути к своей цели. — Позже ты всё поймёшь.

Она повернулась к мужчине:

— А не проще было сразу перенести её сюда? Зачем требовалось устраивать весь этот спектакль с разбойниками, а потом поить девчонку снотворным?

— Спектакль тебе не понравился? — тот с комичным огорчением покачал головой. — Славное было зрелище, душа моя, я с большим удовольствием на всё это смотрел! Принцесса Фантагиро должна была показать, что она отважна, добра, великодушна… словом, именно та, кто нам нужна! Всё её поведение доказало, что я не ошибся. Ты ведь сомневалась, верно?

Регина передёрнула плечами и сухо бросила:

— Проще было вырвать у неё сердце и посмотреть на него.

Фантагиро замерла, её дыхание участилось. Она ничего не понимала, ясно было только одно — эти двое замыслили что-то плохое. Но что?

— Нет, дорогая моя, не проще! — мужчина с важным видом поднял указательный палец. — Гниль может таиться в самой глубине сердца — там, где её не увидишь.

Он закатил глаза и с весёлой улыбочкой добавил:

— Но мы и на сердце взглянем! Думаю, наша милая принцесса не возражает? А?

Фантагиро в ужасе вскочила на ноги и бросилась к двери; изо всех сил дёрнула за бронзовое кольцо — но дверь была надёжно заперта. Тогда Фантагиро замолотила в неё кулаками, крича и зовя на помощь.

— Как глупо, как бесполезно, — укоризненно цокнул языком колдун, приближаясь к ней. — Никто не спасёт тебя. Никто.

Принцесса повернулась к нему, упрямо вздёрнув подбородок, выпрямившись, и, как учил её отец, сохраняя королевскую осанку.

— Я не боюсь, — прошептала она, глядя прямо в искрившиеся непонятным, сумасшедшим, страшным весельем глаза. — Я не боюсь тебя… Кто бы ты ни был!

Мужчина хмыкнул и протянул к ней свою когтистую руку — Фантагиро вскрикнула, когда та вошла ей в грудь и с мерзким чавкающим звуком вырвала сердце.

Колдун отскочил назад и зашёлся пронзительным смехом, глядя на пульсирующий алый трофей в своей ладони.

Принцесса судорожно прижала руку к груди — она ожидала увидеть страшную кровавую рану, но ничего подобного не было. Волшебство!

— Вот оно, — мужчина повернулся к Регине, и она внимательно посмотрела на сердце, удовлетворённо кивнув. — Ни единого чёрного пятнышка, совершенно чистое, благородное, прекрасное сердце!

Почти пропев эти слова, колдун развернулся и сделал шаг обратно к Фантагиро. Ещё один вскрик боли — и сердце вернулось туда, где ему и положено было находиться.

От облегчения ноги Фантагиро подкосились, и она ухватилась за дверное кольцо, чтобы не упасть и не показать лишний раз слабости.

Поймав потрясённый взгляд принцессы, колдун вдруг досадливо скорчил гримасу, словно что-то забыл. И склонился перед Фантагиро в нарочито изящном поклоне, разведя руки в стороны.

— Какая жалость, я запамятовал, что мы так и не представились друг другу! Румпельштильцхен.

— Ч-что?.. — Фантагиро не верила этому, не хотела верить.

Она слышала это имя. Говорили, что тот, кто его носит, способен на самые ужасные злодеяния, ему ничего не стоит убить человека одним щелчком пальцев. Народная молва передавала из уст в уста слухи, настолько неправдоподобно жуткие, что им трудно было поверить.

Румпельштильцхен выпрямился. Будто прочитав мысли Фантагиро, он расплылся в самодовольной ухмылке, делавшей его и без того некрасивое лицо ещё уродливее.

— О да, дорогуша. Румпельштильцхен. Тёмный.

— Что ж, раз сердце чистое, как мы и думали, всё идет по плану, — к ним нетерпеливо приблизилась Регина. — Когда, ты сказал, можно будет осуществить Заклятье?

— Когда я завершу все магические ритуалы, — Румпельштильцхен повернулся к ней на каблуках. — А до тех пор отправь принцессу в башню!

Регина сделала неуловимое движение рукой, и в зале появились стражники, одетые в чёрное. Они схватили Фантагиро, Регина жестом распахнула двери, и её люди поволокли девушку прочь. Та безуспешно пыталась вырваться и кричала срывающимся голосом:

— Ромуальдо придёт за мной! Вы ничего не добьётесь, что бы вы ни задумали! Он спасёт меня!

— Не спасёт, — Румпельштильцхен с усмешкой смотрел, как стражники тащат из залы упирающуюся девушку. — Для этого он, конечно же, попытается одолеть Тёмного... и окажется не первым рыцарем, который потерпит неудачу в этом — скажем так — затруднительном деле!

Глава 3

Рина поменяла воду в простой кружке, где стояла её любимая роза, и нежно погладила лепестки загрубевшими пальцами. Сегодня прошёл год с тех пор, как Рина нашла цветок на дороге недалеко от Тёмного Замка.

Деревня, в которой жила девушка, находилась всего лишь в четырёх милях от жилища самого ужасного, как говорили, на свете колдуна. Рина иногда не могла побороть любопытство, побуждавшее её подбираться ближе к Тёмному Замку и с замиранием сердца ждать, не появится ли в дверях сам хозяин. Однажды, осторожно выглянув из ближайшего леса, Рина увидела на дороге какой-то предмет, издали показавшийся ей цветком, и не удержалась от того, чтобы не подойти и не посмотреть, что же это такое.

Роза — свежая, источающая благоухание — была кем-то небрежно брошена на землю, и Рина, большая любительница цветов, не могла оставить на дороге такое чудо. Она гадала, откуда взялась роза, подозревала, что все это как-то связано со Смотрительницей. Так называли девушку, которую Тёмный держал у себя и заставлял прислуживать. Говорили, что и не только прислуживать, но Рина в досужие сплетни не вслушивалась.

Она подобрала розу и унесла к себе, поставила кружку и налила воды, чтобы прекрасное растение жило дольше.

А потом по деревне расползлись слухи, что Смотрительница исчезла, и с тех пор Рина более ничего о ней не знала.

Она обнаружила, что найденная на дороге роза продолжает оставаться свежей, будто и не проходят над ней часы, дни, недели. Каждый день Рина меняла воду и вдыхала аромат лепестков, уже полностью уверенная в том, что это не простая роза, а волшебная. Соседки дивились такому делу и переговаривались между собой, что не иначе дело нечисто и Рине эта роза ещё неприятности принесёт.

Так или иначе, прошло много времени с тех пор, как Рина нашла розу на дороге. Девушка так привязалась к своей любимице, что всерьёз подумывала устроить ей праздник.

Рина была одинока, замуж она так и не вышла и жила со старой полуслепой бабушкой. Кормились обе с огорода, который разводила Рина, и этого им вполне хватало. Но жизнь Рины, безусловно, была бы серой и бесцветной, если бы не роза — то ли её волшебство распространялось вокруг, то ли Рина так сильно полюбила цветок.

Вот и сейчас, вдоволь полюбовавшись на розу, Рина хотела было заняться своими делами, но тут ей в голову пришла забавная и трогательная мысль. Выразить цветку свою любовь так же, как человеку — что в этом плохого? Замечательная идея, решила про себя Рина и, более не раздумывая, наклонилась к розе и поцеловала её.

Следующие события произошли так быстро, что девушка даже не успела как следует испугаться. От розы повалил фиолетовый дым, Рина поспешно отпрянула, растерянно хлопая ресницами. Кружка опрокинулась и покатилась со стола, вода полилась на деревянные половицы.

И в следующее мгновение перед Риной стоял высокий, хорошо сложенный рыцарь в полном боевом облачении. Макушкой он подпирал потолок скромного домика Рины, а соболиные брови и мужественная внешность заставили Рину восторженно охнуть и прижать ладонь ко рту.

Рыцарь огляделся, словно не сразу поняв, что произошло, а затем слегка поклонился Рине и прижал руку к сердцу:

— Прекрасная девица своим поцелуем расколдовала меня. Благодарю тебя!

— Я Рина, — пролепетала девушка, подумав, как она, наверное, убого выглядит в своем поношенном платье и переднике.

— Сэр Гастон к твоим услугам, — рыцарь взял её руку и церемонно поцеловал, не обращая внимания на мозоли, украшавшие широкую ладонь. Слишком он был рад тому, что его избавили от злых чар.

— Что же случилось с вами, сэр Гастон, что вы стали розой? — спросила Рина после того, как он отпустил ее руку. Ей казалось, что она красиво сумела составить свое предложение, и девушка даже испытала некую гордость за свой изящный слог.

— Я пришел к замку колдуна, желая вызвать его на честный бой, ибо хотел вернуть свою невесту, — нахмурился Гастон. — Подлый трус побоялся сразиться, взмахнул рукой и превратил меня в розу. О дальнейшем умолчу, слишком сильный это во мне разжигает гнев!

— Ах вот оно что, — Рина закусила губу, мучительно размышляя, что сказать в ответ, а рыцарь тем временем уверенно двинулся к двери. — Куда же вы?

— Благодарствую за помощь, но я должен спасти свою невесту, которая томится в плену у Тёмного, — Гастон собирался уже шагнуть за порог, когда Рина схватила его за руку.

— Но вы… он же… он вас убьёт! — от волнения она уже не думала о том, чтобы подобрать фразу покрасивее.

Гастон снисходительно улыбнулся, но тревога девушки, которая его спасла, не могла не тронуть рыцаря.

— Не беспокойся за меня, добрая Рина. Я отныне буду действовать умнее, чем прежде. Постараюсь перехитрить злодея.

С этими словами он высвободил своё запястье из крепко охвативших его пальцев Рины и вышел, пригнув голову, чтобы не удариться о дверную притолоку. Рина осталась стоять, растерянная и огорчённая, не смея кинуться вслед за рыцарем и остановить его. Девушка не сомневалась, что он идет на неминуемую гибель, и, вспомнив, как славно жила до этого, как любила свою розу, Рина присела к столу, посмотрела на опрокинутую кружку, на разлитую на полу воду и расплакалась.

А потом вспомнила, что так и не рассказала Гастону о том, что Смотрительницу больше никто никогда не видел. Быть может, та действительно сейчас сидит в темнице у злого колдуна?

***

Гастон и в самом деле собирался поступить, как он считал, умнее — а именно дождаться, пока Тёмный покинет свой замок, и потихоньку увезти свою бывшую невесту. В той же деревне, где жила Рина, он взял у старосты лошадь, рассказав ему свою историю. Крестьянин с почтением отнёсся к рыцарю и продал свою лошадь за приемлемую цену — Гастон едва наскрёб у себя нужное количество монет.

И теперь, привязав лошадь в лесу рядом с Тёмным Замком, рыцарь решил разведать обстановку. Подобравшись к жилищу колдуна, он попробовал открыть дверь, и та, на удивление, легко поддалась.

Гастон прошёл внутрь и в недоумении остановился, озирая обширную пустую залу. Длинный стол, кресло, занавешенный большой предмет — зеркало? — и прялка. Гастон с любопытством осмотрел последнюю, припоминая, что он слышал о колдуне — тот может прясть из соломы золото. Полезное умение, пробурчал про себя рыцарь.

Похоже, Тёмного не было дома, однако и следов женского присутствия не ощущалось — на полу пыль собралась в комки, поверхность стола также не блистала чистотой. Гастон подумал и, присев у входа, принялся снимать сапоги. Ему в голову пришла мысль обыскать замок, вдруг пленница сидит где-нибудь взаперти? А следов оставлять грязными сапогами не стоит. Рыцарь выудил у себя из-за пазухи тряпицу, которой вытирал пот со лба, и протёр уже оставленные следы. Тряпица была заскорузлой и грязной, но со своей задачей справилась.

Сняв сапоги и оставив их у входа, Гастон отправился обыскивать замок, продолжая удивляться, что ему удалось так легко войти. Может быть, Тёмный сделал это нарочно, заготовив для непрошеных гостей какую-нибудь хитрую ловушку? Это соображение заставляло Гастона держаться осторожнее, постоянно приглядываясь к окружающей обстановке. Он и подумать не мог, что всё гораздо проще — магическая защита Тёмного Замка в отсутствие хозяина пропускала тех, кто уже с позволения Румпельштильцхена побывал внутри. А Гастон, пусть и в обличье розы, но один день провёл в замке.

Рыцарь торопливо спустился в темницу, но никого не нашёл. Пришлось отправиться наверх, на второй этаж, и там Гастон заходил в каждую комнату, внимательно осматриваясь. Он облазил весь замок, по возможности стараясь не оставлять следов своего пребывания. И, в конце концов, поднялся в башню.

Гастон очутился в небольшой захламлённой комнате, подошел к шкафчику с зельями и попытался дотронуться до какой-нибудь скляночки. Однако их окружала светящаяся аура магической защиты, и рыцарь едва удержался, чтобы не сплюнуть. Его долгое, трудное и опасное путешествие оказалось бессмысленным!

В ярости Гастон топнул ногой, вздымая пыль, и тут же отскочил — ему показалось, что под ногами у него разверзся пол. Но ничего подобного — всего лишь отодвинулась половица. Переведя дух — не ловушка! — Гастон присел на корточки и заглянул в тайник. Там лежал небольшой деревянный ящичек.

Гастон вытащил ящичек наружу и попытался открыть — у него ничего не получилось. Очевидно, снова магическая защита. Рыцарь и так, и сяк повертел ящичек и решил взять с собой. Задвинув половицу, рыцарь спустился вниз и, соблюдая всевозможную осторожность, выбрался из Тёмного Замка. В лесу он спрятал ящичек в седельную сумку и облегченно вздохнул — по крайней мере, удалось выбраться из треклятого колдовского жилища в человеческом облике.

Но где теперь искать свою невесту? Гастон задумался. Он знал, что против тёмной магии можно бороться только светлой, а где ему достать светлую магию?

Разве что отправиться в Лес эльфов, там, как слышал рыцарь, всегда помогают тем, кто пришёл со своей бедой. Какое-то время Гастон раздумывал, но, придя к выводу, что иного выбора у него нет, вскочил на лошадь. В конце концов, ему нужно не только выяснить, что стряслось с невестой, но и узнать, что же находится в таинственном ящичке. Наверняка что-то важное, раз колдун его спрятал у себя в лаборатории, да ещё и защиту наложил.

Только находясь в пути, Гастон вспомнил об оставленной им Рине, и отчего-то неприятно защемило сердце.

Главы 4 и 5

Глава 4

Отряд Ромуальдо двигался вниз по дороге, сам король с мрачным выражением лица возглавлял своих людей. Рядом с ним ехали верные друзья Катальдо и Ивальдо.

Принцесса Фантагиро уже двое суток как исчезла, поиски в первый день не дали никакого результата, во второй лошадь Фантагиро прискакала одна, без хозяйки. Обыкновенно Фантагиро не разлучалась со своим любимым конем, говорящим Златогривым, и если бы это он сопровождал принцессу, то ему нашлось бы о чём рассказать. Но, увы — недавно Златогривый захворал, и вместо него Фантагиро села на самую заурядную, но достаточно быструю и сноровистую лошадь, чтобы поискать приключений и сразиться с очередными разбойниками.

Ромуальдо накричал на нянек и служанок, не уследивших за Фантагиро, не находил себе покоя и проклинал тот час, когда его невесте взбрело в голову выехать из дворца. Катерина, несмотря на свою тревогу, не потеряла присутствия духа — в отличие от Каролины, сразу упавшей в обморок при виде лошади без всадницы. И посоветовала Ромуальдо отправиться в Лес эльфов, находившийся всего лишь в одном дне пути от дворца. По крайней мере, добавила Катерина, Ромуальдо не будет просто метаться по комнатам, сходя с ума от беспокойства. Поиски Фантагиро в королевстве, между тем, продолжались — вдруг она всё-таки найдется в отсутствие своего жениха и его друзей?

Они обратились бы за помощью к Белой Фее — но, увы, та давно лишилась своей волшебной силы и ничего не смогла бы сделать.

Так что пришлось отправиться к Королеве эльфов.

Ромуальдо был угрюм и почти не разговаривал, Катальдо о чём-то вполголоса рассказывал Ивальдо, так же, как и его супруга Катерина, не теряя бодрости духа и веры в лучшее. За ними ехали семеро самых надёжных и сильных воинов из дворцовой стражи — если Фантагиро в плену у разбойников, её, понятное дело, придется отбивать оружием.

Спустя какое-то время Ромуальдо отдал распоряжение о привале. Они ехали без отдыха с самого утра, уже давно наступил полдень, и необходимо было остановиться хотя бы на час и пообедать.

Пока Катальдо и Ивальдо разводили костёр, а остальные занимались лошадьми, Ромуальдо отправился вглубь леса, прихватив с собой лук. Нет, он не намеревался подстрелить какую-нибудь зверушку, поскольку из дома было взято достаточно съестных припасов, и в мясе отряд сейчас не нуждался. Однако королю просто хотелось побыть в одиночестве.

Ромуальдо перешагнул через куст и бесцельно пересёк обширную поляну. Единственное, о чём он мог думать — это Фантагиро, где она и каково ей. Конечно же, Королева эльфов Ева, в лес которой направлялся небольшой отряд, наверняка сумеет помочь в поисках пропавшей невесты, но не случится ли за это время чего-нибудь непоправимого? Ромуальдо не хотел размышлять над этим.

Он резко остановился, и уже собирался было вернуться, как за деревьями послышался какой-то подозрительный шорох.

Ромуальдо замер, прислушался — ему почудилось, что он увидел женскую фигуру с распущенными тёмными волосами. Неужели… но нет, откуда ей здесь взяться?..

— Фантагиро? Это ты? — молодой король шагнул вперед, поймал взглядом движение маленькой руки в оборванном синем рукаве… и разочарованно вздохнул. Это была не Фантагиро, он узнал бы её пальцы, которые неоднократно целовал.

Девушка молчала, и, приблизившись ещё на шаг, Ромуальдо различил учащённое дыхание. Она боялась его, это было очевидно.

— Не беспокойтесь, я вас не обижу, — Ромуальдо старался говорить как можно мягче.

Незнакомка, продолжая прятаться за деревом, заговорила. Нерешительно, робко и чуть слышно.

— А откуда я знаю, что не обидите?

— Не по-рыцарски это — причинять вред беззащитной женщине, — Ромуальдо слегка улыбнулся, протягивая руку, и добавил: — Ну же, доверьтесь мне. Если вы нуждаетесь в помощи, я охотно окажу её вам.

Кажется, его голос прозвучал приятно и утешительно для девушки, потому что она, поколебавшись, всё же вложила пальцы в ладонь Ромуальдо и вышла из-за дерева.

Маленькая, исхудавшая, в рваном синем платье, девушка чем-то походила на настороженного зверька, вот только Ромуальдо не сразу понял, какого. Встретившись взглядом с голубыми, чуть раскосыми, глазами, молодой король сообразил, что юная особа напоминает ему пугливую дикую кошку.

— Как вас зовут? И как вы оказались в лесу? — ободряющим тоном поинтересовался Ромуальдо.

Девушка опустила глаза и ответила, продолжая держаться за его руку, словно это успокаивало её:

— Я… я не помню своего имени. Мне помогли убежать оттуда, где меня мучили. Но я о себе почти ничего не помню.

Теперь, когда она говорила громче, Ромуальдо различил в её речи мягкий акцент, сразу же выдававший в девушке уроженку соседнего королевства Анволии.

— А я Ромуальдо. Король Ромуальдо, — представился он безо всякой важности, и девушка, услышав это, выпустила его руку и, подхватив с обеих сторон своё жалкое платье, отвесила молодому человеку лёгкий, изящный поклон.

— Ваше Величество, такая честь, — пробормотала она с таким видом, словно заучила наизусть и эти слова, и манеру кланяться. Похоже, что-то она всё же не забыла.

— Я отведу вас к своему отряду, — предложил Ромуальдо, занятый мыслями о том, что делать с этой неожиданно свалившейся на голову девушкой. — Вы голодны?

— Да, — устало кивнула девушка, и Ромуальдо снова взял её за руку, повёл к месту, где остановился его небольшой отряд.

— Раз уж у вас нет имени, то мы будем называть вас Синеглазкой. До тех пор, пока к вам не вернётся память, сударыня.

Оглянувшись на девушку, которая послушно следовала за ним, Ромуальдо отметил промелькнувшую на её изможденном лице слабую улыбку.

Синеглазка была встречена отрядом весьма учтиво, а Катальдо отвёл Ромуальдо в сторону и предложил отвезти девушку в Лес эльфов. Что бы ни случилось с её памятью, и кто бы ни мучил несчастную, Королева Ева, известная своей сияющей, как солнце, добротой, исцелит Синеглазку. Ромуальдо согласился с мнением друга.

Новая знакомая получила в своё распоряжение походный мужской костюм, поскольку Ивальдо прихватил с собой — на всякий случай — запасные рубашку, штаны и плащ из шкур. Примерно так же были одеты и остальные участники отряда, включая самого короля Ромуальдо, никогда не отличавшегося склонностью к роскоши.

Синеглазка переоделась за ближайшим деревом, однако один из воинов случайно увидел её обнажённой и с ужасом рассказал другому, что спина несчастной сплошь покрыта рубцами шрамов. Проходивший мимо Катальдо услышал это и задумался, кто и по какой причине мучил девушку — настолько, что от пережитых страданий она потеряла память и ничего о себе не знала.

Кое-что она, впрочем, помнила.

— Я кого-то любила, — вдруг сказала Синеглазка, сидя у костра с кружкой воды в руках, которой она запивала холодную солонину. — Я знаю, что любила — и мне почему-то кажется, что я всё вспомню, как только услышу его имя.

Ивальдо помешал в угасающей золе хворостиной и предположил:

— Может быть, его звали Анри?

Он видел, что девушка анволийка, и назвал подходящее для этой местности имя.

Синеглазка покачала головой. Она расчесала свои густые каштановые кудри пальцами и заплела их в косу, мужской костюм на удивление ей шёл, и Катальдо даже засмотрелся на неё. Но тут же смущённо кашлянул, вспомнив об оставленной дома жене Катерине.

— Тогда, быть может, Франсуа? Андре? Жан? — он постарался, в свою очередь, загладить возникшую неловкость.

Но девушка отрицательно качала головой, постепенно запас анволийских имён закончился, и рыцари умолкли. Синеглазка погрузилась в свои мысли, Ромуальдо невесело размышлял о чём-то.

Тишину нарушил сдавленный, словно она вымучивала из себя слова, голос Синеглазки:

— Они думали, что я его забуду. Они били меня плетьми до крови, и я помню, что задавали вопросы, но забыла, какие. Они оказались правы — я его забыла.

Это прозвучало горько, чуть ли не со слезами в голосе.

Катальдо снова смущённо кашлянул и все-таки решился спросить, хотя ему казалось, что эта тема крайне неприятна его новой знакомой:

— А кто это были? Те, кто тебя мучил?

Синеглазка опустила глаза, с преувеличенным вниманием глядя на содержимое кружки.

— Я и этого уже не помню, — наконец, тихо произнесла она. — И не уверена, что хочу знать — когда думаю об этом, мне становится страшно. Я долго бродила по лесам, перешла границу, меня чуть не поймали дикие звери. Я оказалась здесь, у вас, и Его Величество король Ромуальдо нашёл меня. Это всё.

— Так или иначе, — Ромуальдо словно пробудился от своего молчания, — что бы ни случилось, я надеюсь, что Солнцеподобная Ева вернет вам память. А я узнаю, что случилось с моей невестой, жива ли она.

Синеглазка сочувственно дотронулась до его руки, забыв о церемониях, ведь Ромуальдо держался просто и совсем не по-королевски.

— Вы найдёте свою невесту, — она улыбнулась ему так тепло, что Ромуальдо не мог не улыбнуться в ответ. Что-то было в этой девушке светлое и милое. — Обязательно найдёте.

Глава 5

Фантагиро облазила всю крошечную комнатку, в которую её заключили, в поисках того, что можно было бы использовать как оружие. Хотя бы ржавый гвоздь, камешек какой-нибудь. Но ничего не находилось.

Когда ей принесли еду, принцесса попробовала незаметно спрятать погнутую ложку из тусклого металла, но стражник был начеку и вырвал у неё ложку из руки. В голову ему немедленно полетела миска с кашей, а сама Фантагиро ринулась к двери. И тут же была схвачена другим стражником — огромным детиной с тупым лицом. Фантагиро немедленно врезала ему коленом между ног, так что он, охнув, согнулся надвое, и рванулась в коридор.

Она не успела пробежать и нескольких шагов, как на её пути возникли еще двое стражников. Вдвоём они благополучно одолели яростно сопротивлявшуюся принцессу и втолкнули обратно в комнатку.

После чего стражники забрали с собой посуду и ушли, хлопнув дверью и оставив Фантагиро в тишине и одиночестве.

Тогда она ринулась к окошку — совсем маленькому, в один фут высотой и один шириной — и высунула руку. В книгах о героях, сражениях и приключениях персонажи обязательно обнаружили бы какой-нибудь отваливающийся гвоздь поблизости от окошка. И получили бы, таким образом, возможность ударить этим стражника и скрыться, пока остальная охрана обедает или занята другими делами.

Но Фантагиро, увы, столкнулась с суровой действительностью, и пальцами ощупывала серый гладкий камень, пока не убедилась, что чудесные способы спасения бывают только в книгах.

Принцесса отошла в сторону и опустилась на кучку соломы, служившую ей постелью. Свет, который пробивался из окошка, отчасти был утешением — все же где-то есть свобода, где-то там, далеко, Ромуальдо ищет её. Он придёт, Фантагиро знала, что придёт.

А потом дверь скрипнула, медленно открываясь, и на пороге возник Румпельштильцхен. Фантагиро вся подобралась, придвинулась к стене, судорожно сглотнув. Зачем он пришел, попугать её?

— Добрый день, дорогуша, — сладким голосом проворковал колдун, шагнув вперёд. — Ты, как я слышал, плохо себя ведёшь.

Фантагиро с отвращением смотрела на него и молчала.

Румпельштильцхен подошёл поближе, и тогда она вскочила и замахнулась кулаком, метя в его крючковатый нос. Тёмный мгновенно перехватил её руку, принцесса ожесточённо дёрнулась, но хватка была крепкой, и жёсткие пальцы колдуна причиняли Фантагиро боль. Разумеется, она старалась не показать этого — пусть не думает, что её можно сломить!..

— Нехорошо, — выговаривал ей Румпельштильцхен, как маленькому ребёнку, который шалит напропалую. — Нехорошо драться! Непослушная упрямая девчонка.

Он отбросил Фантагиро назад, взмахнул рукой, и принцессу припечатало к стене невидимыми оковами. Она извивалась в безуспешных попытках разрушить злые чары, звала на помощь Королеву эльфов, но всё без толку.

Румпельштильцхен с интересом приподнял бровь, услышав имя Королевы эльфов.

— Так ты знакома со светлыми волшебниками? Боюсь разочаровать тебя, милая моя — даже они не помогут. Нет того, кто устоял бы перед магией Тёмного.

— Не верю, — Фантагиро плюнула в его сторону, но не попала. — Наверняка есть способ тебя победить!

Колдун засмеялся, словно услышав смешную шутку.

— Даже если и есть, его ещё узнать надо! Не говоря уж о прочих… трудностях. Но я пришёл не за тем, чтобы с тобой поговорить по душам, — он сделал утомлённый вид — мол, надоела ты мне. — Видишь ли, ты пока что жива не потому, что я так добр или Регине лень тебя убивать. Мне нужна твоя кровь, чтобы довершить несколько замечательных ритуалов.

Он отметил, как карие глаза пленницы расширились от страха. Но Фантагиро тут же постаралась взять себя в руки.

— О чём ты говоришь? — чуть слышно спросила она.

На губах Румпельштильцхена заиграла неуместно весёлая ухмылочка.

— Приготовься к тому, что тебе будет больно.

Фантагиро рванулась изо всех сил, но магические оковы крепко держали её, и в отчаянии принцесса про себя вознесла молитву всем богам, которых знала.

Румпельштильцхен, не переставая ухмыляться, поднял руку — и в кожу принцессы, дюймов на пять выше правого запястья, воткнулось невидимое остриё. Фантагиро не издала ни звука, показывая, что ей такая ничтожная боль нипочём, а колдун небрежным жестом вынул прямо из воздуха стеклянный пузырёк, который тут же подлетел к девушке. Кровь закапала внутрь пузырька, а Фантагиро смотрела на это, побледнев и чувствуя, как учащённо бьётся сердце.

— Ничего личного, — согнав с губ ухмылку, Тёмный будто произносил свои мысли вслух. — Абсолютно ничего личного, уверяю тебя!

В его чертах промелькнуло нечто похожее на сожаление, или показалось? Фантагиро решила, что показалось — вряд ли это чудовище способно на человеческие чувства. Но почему он тогда всё это говорит? Всё же мимолётный укол совести?

Невозможно было понять.

— Зачем? — прошептала она, глядя, как наполненный кровью пузырёк, танцуя в воздухе, приземляется в подставленную ладонь Румпельштильцхена. После чего тот запечатал его пробкой — тоже возникшей из ниоткуда. — Объясни мне, за что, почему со мной так обошлись!

— Душа моя, а не всё ли тебе равно? — Румпельштильцхен задумчиво разглядывал пузырёк с кровью на свет, словно что-то проверяя. — Ты погибнешь во имя цели, которая очень важна для меня и Регины. И этого достаточно.

Фантагиро отвела взгляд, ощутив внезапную слабость. Не так уж много крови он взял, отчего хочется лечь, свернуться в клубочек и мечтать о смерти?

Тёмный спрятал пузырёк у себя за пазухой, направился к выходу и уже у двери щёлкнул пальцами. Оковы исчезли, и Фантагиро опустилась на свою соломенную подстилку.

— До следующей встречи, — Румпельштильцхен оглянулся через плечо, заливисто хихикнул, вновь приняв свой обычный недобро-насмешливый вид, и удалился походкой аристократа, покидающего бал.

Когда он ушёл, Фантагиро села поудобнее и притянула ноги к груди. Её била дрожь, но она обещала себе, что не сдастся. Они не смогут превратить её в слабое, хныкающее ничтожество.

«Никогда», — пробормотала Фантагиро про себя и сжала правую руку в кулак, глядя на красный кружочек в том месте, где Тёмный взял у нее кровь. Пусть она вся истечёт кровью и даже умрёт — но не струсит перед врагом.

Когда к ней пришёл стражник с ужином, Фантагиро обратилась к нему:

— Послушай. Ты наверняка служишь колдунье Регине из страха, как и Грэм. Может быть, и твоё сердце у неё?

Принцесса видела, как можно вырывать сердца, и была уверена — слова Охотника следует толковать именно буквально. Регина вынула у него сердце из груди так же, как у самой Фантагиро — Румпельштильцхен. Но, в отличие от колдуна, не вернула, потому что ей нужна была верность Охотника. Ему было неприятно предавать Фантагиро в руки Регины — значит, он не такой уж плохой человек, вот только злая колдунья держит несчастного в кулаке и заставляет повиноваться.

Стражник ничего не ответил на слова Фантагиро. Он повернулся и пошёл прочь, но тут принцесса вскочила с подстилки, кинулась за ним и схватила за руку.

— Если ты поможешь мне убежать, я щедро вознагражу тебя. И защищу от Регины в своих владениях! — горячо проговорила она.

Стражник грубо отбросил девушку от себя, так что она споткнулась и упала, и покинул комнатку, не сказав ни слова.

Фантагиро приподнялась с пола, горестно качая головой. Она все-таки не верила.

Не верила, что всё кончено.

***

— Мои стражи могут оказаться ненадёжными. Ты будешь присматривать за тем, чтобы пленница не сбежала.

Охотник склонил голову.

— Будет сделано, — только и ответил он.

Регина стояла перед ним, солнце светило в раскрытое окно ее комнаты, играя в чёрных, как смоль, волосах колдуньи. Охотнику показалось, что выражение её обычно хмурого лица смягчилось.

— Я награжу тебя за то, что так верно служишь мне.

Ответ Грэма был мгновенным. И коротким.

— Мне не нужна награда.

Знала ли Регина, насколько она прекрасна, когда ненависть не превращает её лицо в маску? Когда в ней проглядывают человеческие черты — благодарность, что-то похожее на привязанность?

Привязанность. К тому, чьё сердце вырвала собственной рукой?

Глупая мысль, но Охотник никак не мог избавиться от неё.

— Будешь начеку, если принцесса попытается подкупить стражей, — продолжала между тем Регина, и Грэм снова склонил голову — на сей раз, чтобы не видеть, как лицо колдуньи снова становится холодным.

Это Румпельштильцхен сделал её такой, Грэм был в этом уверен — так же, как и в том, что в душе бывшей королевы живёт другая Регина.

Злыми ведь не рождаются.

И если даже без сердца можно чувствовать, то что говорить о той, у кого оно на месте — пусть и почерневшее от злости?

— А теперь можешь идти, — Регина махнула рукой, и Охотник, учтиво поклонившись своей повелительнице, направился к двери.

Он никогда угодливо не пятился. И в его глазах не было страха перед колдуньей — только усталая покорность.

Когда за Грэмом захлопнулась дверь, Регина сделала нетерпеливый жест — в ее ладони появилась шкатулка, и крышка медленно приоткрылась.

В задумчивости колдунья погладила длинными белыми пальцами лежавшее внутри сердце.

Главы 6 и 7

Глава 6

Гастон нерешительно шагнул внутрь Леса эльфов, чувствуя себя словно обнажённым без меча. Он знал, что здесь нельзя ходить с оружием, и был вынужден оставить меч в соседнем лесу вместе с лошадью. Заколдованный ящичек Гастон держал в руках, и от мысли, что вот-вот загадка разрешится, рыцарь чувствовал непривычное волнение. Какой же магический артефакт лежит внутри?..

Соседнее дерево вдруг с шумом почесалось, и Гастон споткнулся и едва не упал от неожиданности, затем крепко выругался. Живое, что ли? Дерево укоризненно проговорило:

— Тут. Браниться. Нельзя.

Голос у него тоже был под стать внешнему виду — лишённый каких-либо человеческих интонаций. Гастон уже успел сообразить, что это здешний обитатель, а не плод его собственного воображения.

Он хорошенько подумал и спросил, как всегда, напыщенно и высокопарно:

— Позволено ли мне будет увидеть Королеву эльфов?

— Ты. Кто? — дерево воззрилось на Гастона глазами, будто вырезанными прямо в коре. Очевидно, крона была у него вместо волос.

— Представьте меня как сэра Гастона, рыцаря из Анволии, — горделиво откликнулся тот.

Дерево молча осмотрело его с ног до головы, задержало взгляд на ящичке в руках рыцаря, затем удалилось, шурша листвой.

Гастон ждал, строя предположения насчет того, как же выглядит сама Королева, когда дерево вернулось и велело, как и прежде, бесцеремонным тоном:

— Иди. За. Мной.

Гастон подавил раздражение и двинулся следом за невиданным собеседником, разочарованный как внешностью, так и манерами так называемых эльфов. Впрочем, может быть, это и не эльф вовсе?

Дерево привело Гастона к высокому дворцу из белого мрамора и куда-то пропало. Из дворца появились высокие, стройные, золотоволосые девицы удивительной красоты, и рыцарь оторопело моргнул.

— Добро пожаловать, — с этими словами девицы провели Гастона внутрь дворца, где тот восхищённо разглядывал богатое убранство, какие-то великолепные ковры, стены, задрапированные шёлковой тканью. В воздухе витала разноцветная пыльца, она попала Гастону в нос, и он несколько раз чихнул. Девицы ввели его в небольшую, светлую залу, совершенно круглую, безо всякой мебели. В середине залы рыцарь узрел возвышение, покрытое зелёным шёлком, и на нём восседала хрупкая рыжеволосая женщина.

Она сделала едва заметный жест, и служанки удалились, тихонько прикрыв за собой белые, как снег, двери. Гастон с неловкостью подумал о том, как натоптал на дорогих коврах. С другой стороны, раз эти эльфы так любят чистоту, то велели бы ему снять обувь…

— Сэр Гастон, не так ли? — нежным музыкальным голосом произнесла эльфийка, и рыцарь поспешно преклонил колено. Вероятно, перед ним сама Солнцеподобная Ева.

— Ваше Величество, — проговорил он.

— Можете встать, — улыбка, как облачко, слегка коснулась розовых губ владетельницы и тут же пропала. Гастон встал, стараясь не слишком пристально разглядывать её, но ловя себя на мысли, что оранжевое платье Королевы выглядит так, будто целиком сшито из осенних листьев.

В правой руке у Евы был изящный веер того же цвета, что и платье, хотя в зале было совсем не жарко.

— Зачем пожаловали? — продолжала эльфийка, и Гастон спохватился, шагнул вперед и показал ей свою ношу, украденную из Тёмного Замка.

— Ваше Величество, я принёс вам это. И пришёл, чтобы попросить помощи в одном очень важном для меня деле.

— Говорите, я внимательно слушаю, — юное, почти детское лицо Королевы оставалось невозмутимым, но она не отрывала взгляда от ящичка в руках Гастона.

— Дело в том, что я ищу свою невесту. Она провела больше года в плену у Тёмного, я приезжал за ней, но колдун превратил меня в розу.

При упоминании о Румпельштильцхене лицо Евы окаменело, она плотно стиснула губы. Казалось, что эльфийка с трудом сдерживает свои чувства.

— Я вновь стал человеком благодаря поцелую истинной любви от доброй деревенской девушки. Распрощавшись с ней, купив у старосты деревни лошадь, я отправился в замок, чтобы забрать свою невесту, но никого там не обнаружил, даже самого колдуна. Мне удалось унести оттуда вот эту вещь, — Гастон кивнул на заколдованный ящичек, — и я хотел бы знать, что внутри. И, разумеется, прошу вас помочь мне найти мою невесту.

Ева изумлённо подняла брови:

— Но как вам удалось войти в Тёмный Замок? Румпельштильцхен вряд ли пускает туда непрошеных гостей, да еще и в своё отсутствие!

— Не знаю, — пожал могучими плечами рыцарь и переступил с ноги на ногу. — Но так или иначе, таинственный ящичек у меня, я нашёл его в тайнике в той комнате, где Тёмный держит свои зелья.

— Покажите поближе, — со скрытым волнением велела Ева, и Гастон доверчиво протянул ей ящичек.

Королева отложила веер, осторожно взяла подношение в руки, словно то могло вспыхнуть пламенем, и какое-то время задумчиво рассматривала. Затем улыбнулась — и отчего-то Гастону эта улыбка показалась зловещей.

— Значит, вы не знаете, что там внутри? И даже мыслей у вас никаких нет?

— Наверное, что-то очень важное, но не смею даже предположить, — рыцарь встретился взглядом со светлыми глазами Владычицы Леса эльфов.

Ева усмехнулась:

— Смею думать, вам не приходило в голову то, что только что предположила я.

— Так вы сможете открыть ящичек? — с надеждой полюбопытствовал Гастон.

— О да, — эльфийка провела пальцами по деревянной поверхности ящичка, который опустила к себе на колени. — Смогу. Но с одним условием — тем, что лежит внутри, вы будете распоряжаться по моему указанию и с моего позволения. Кроме того, я обеспечу магическое прикрытие — когда Румпельштильцхен хватится ящичка, сколько бы он ни старался, так и не дознается, в чьих он руках.

— Согласен. И благодарю вас, — кратко поклонился Гастон. Он предпочёл бы владеть загадочным содержимым ящичка сам, но увы — придётся, похоже, довольствоваться уговором с Королевой эльфов.

— А как же моя невеста, о Лесная Владычица? — почтительно поинтересовался он. — Поможете ли вы мне вернуть её — или хотя бы узнать, где она и что с ней происходит?

— Расскажите подробнее о вашей невесте. По какой причине Тёмный держал её в плену? — Ева задумчиво поглаживала ящичек, словно тот был ей очень дорог.

— Охотно поведаю вам обо всем, Ваше Величество. Дело в том, что однажды кровожадные огры напали на Анволию, наша армия проигрывала битву за битвой, и враги подошли вплотную к тому городу, откуда я родом. Правитель, сэр Морис, был вынужден для защиты призвать Тёмного, и тот в обмен на свою помощь потребовал дочь сэра Мориса, Белль, — Гастон перевёл дух и продолжал дальше: — Он уверял, что ему нужна всего лишь смотрительница в замке, но меня не проведёшь — я сразу понял, что этот нечистый колдун намерен обесчестить мою невесту. Огров победили, и, как только мы поняли, что более в услугах Тёмного не нуждаемся, я вызвался найти его замок и привезти Белль домой. Остальное вам известно, повелительница эльфов, и я искренне надеюсь на вашу помощь.

Ева чуть грустно улыбнулась ему:

— Вы думаете, что Белль ещё жива?

Гастон нерешительно потоптался на месте.

— Я хотел бы знать, что с ней случилось. Если её уже нет в живых, то я привезу эту весть сэру Морису, и лучше уж горе, чем муки неизвестности.

Королева хотела было что-то сказать, как в дверь постучали, и Ева откликнулась голосом, в котором едва заметно проскользнуло неудовольствие:

— Кто там?

— Это я, Мориэль, Ваше Величество. К вам гости. Король Ромуальдо с его отрядом.

Ева порывисто поднялась с возвышения, ящичек куда-то исчез из её рук, и Солнцеподобная обратилась к Гастону:

— Слуги отведут вам уютную комнату и позаботятся о ваших нуждах, а я пока поговорю с королем Ромуальдо — должно быть, ко мне его привело что-то важное. Мы закончим наш разговор позже.

Рыцарь был вынужден согласиться.

Любопытно, подумалось ему, знает ли уже Тёмный о том, что в его логове кто-то побывал?..

***

— Проклятье! — яростно взвыл Румпельштильцхен и запустил в стену какой-то склянкой с мутной жидкостью внутри, затем в приливе бешенства опрокинул шкафчик с зельями. Яды, лекарства, эликсиры — все выплеснулось на пол, со звоном рассыпались осколками колбочки и фиалы с разнообразными снадобьями.

Румпельштильцхен стоял посреди этого погрома, тяжело дыша и стискивая кулаки, бессмысленно уставившись перед собой.

Едва зайдя в Тёмный Замок после долгого отсутствия, колдун сразу же понял — что-то не так. Какие-то непонятные предчувствия давили на него, пока он поспешно направлялся в свою лабораторию, чтобы проверить, всё ли в порядке.

С чего вдруг такое? Он прекрасно знал, что зайти в замок посторонние не могут. Тем не менее, смутное беспокойство бродило в душе Румпельштильцхена, и, убедившись, что все его магические артефакты на месте, он на всякий случай заглянул в подпольный тайник.

И обнаружил пропажу.

Прежде всего, Румпельштильцхен подумал о Регине, но тут же отбросил эту мысль — у его ученицы не хватило бы сил взломать волшебную оборону Тёмного Замка. А если не Регина, то кто же тогда? Феи? Быть может… эльфы? Но ведь и они не сумели бы пройти! Это невозможно!

Не мешкая ни мгновения, Румпельштильцхен вскинул руку, в его ладони заплясали отблески пламени. В них должен был отразиться дерзкий вор.

Ничего. Абсолютно ничего.

Огонь погас, Румпельштильцхен на мгновение прикрыл глаза; мысли беспорядочно метались в его голове. Где искать? Кого искать?

Он схватился за голову и в отчаянии рухнул в стоявшее поблизости кресло.

Глава 7

— А как ты можешь говорить, если ты дерево?

— Я. Не. Дерево.

— А кто тогда?

— Грампириэнс.

— Как-как? Грампириэнс? А что это означает?

— Низший. Эльф.

— А высшие — это те, красивые?

— Да.

— А имя у тебя есть?

— Дара. Дара. Нель.

— Дара Нель? Приятно познакомиться. А я — Синеглазка.

Ромуальдо, прислонившись к раскидистому дубу — по счастью, не живому — задумчиво наблюдал за тем, как Синеглазка оживлённо болтает с «ходячей древесиной», как называл низших эльфов Катальдо.

— О чем задумался, друг?

А вот и Катальдо. Он подошёл и встал рядом, задержал взгляд на Синеглазке, которая мучила Грампириэнс своими бесконечными вопросами.

— Сам знаешь, о чём я сейчас могу думать, — угрюмо отозвался Ромуальдо.

— Сколько ещё ждать?

— Солнцеподобная Ева сказала, что ей и Высшему Совету магов нужно время, чтобы узнать, где Фантагиро и что с ней происходит. Наберёмся терпения, — прибавил Ромуальдо, хотя на самом деле не находил себе места от беспокойства. Какие вести принесёт с собой Королева эльфов?

Синеглазка тем временем завершила беседу с Дара Нель, похлопала его, смеясь, по стволу и скрылась за ближайшими кустами.

— Может, и хорошо бы не возвращать ей память? — проследил за ней взглядом Катальдо. — Кто знает, какие у неё тайны? Вдруг кошмары?

— Без памяти Синеглазка что пустое место, — Ромуальдо покачал головой. — Я видел, как ты смотришь на неё, дружище. Но не забывай, что дома тебя ждет Катерина. И любишь ты её, а не Синеглазку. Кому, как не мне, знать.

Катальдо покраснел, и хотел было ответить, но тут к ним, величаво ступая, подошла Королева эльфов. Когда она успела появиться поблизости, было неизвестно.

Ромуальдо порывисто подался вперёд, встал чуть ли не вплотную к эльфийке.

— Ваше Величество, что с Фантагиро? Где она?

Ева не смотрела на него и безостановочно вертела в руках веер. Ей было неприятно, но пришлось сказать правду:

— Мы только что узнали, что Фантагиро в плену у злой колдуньи Регины. Регина и ее учитель, Тёмный, собираются принести Фантагиро в жертву — они хотят вырвать ей сердце, чтобы осуществить страшное Заклятье.

— Что?! — Ромуальдо показалось, что он не может дышать. Это длилось одно мгновение, но затем он почувствовал ободряющую руку Катальдо на своём плече. Стало легче.

— Заклятье, — голос Евы едва заметно дрогнул на этом слове, — должно уничтожить наш мир, а всех его жителей перенести в иное место, где никто не будет счастлив, кроме самой Регины — той, что наложит Заклятье. Регина несчастна, она винит в своих бедах падчерицу Белоснежку и хочет отомстить ей — не в этом мире, так в том. Когда-то из-за маленькой Белоснежки погиб возлюбленный Регины, Дэниел. Вот что нам удалось узнать.

— И когда Регина планирует убить Фантагиро? — Ромуальдо до боли стиснул кулаки, готовый прямо сейчас ринуться на помощь любимой.

— Осталось всего лишь двенадцать часов. За это время мы должны успеть спасти Фантагиро, — твёрдо произнесла Ева и посмотрела ему в лицо. Видя решимость в её светлых глазах, Ромуальдо начал успокаиваться.

— Значит, и вы выступите с нами в поход? Я… я отблагодарю вас, как сумею, Солнцеподобная…

— Не за что благодарить, — слегка улыбнулась эльфийка. — Ведь гибель грозит не только Фантагиро, но и всему нашему миру. Я и трое сильнейших магов Высшего Совета в вашем распоряжении.

— Но… Лес эльфов? Как же он без вас…

— О, я уверена, ничего не случится за то время, в течение которого мы должны добраться до замка Регины, победить и спасти Фантагиро.

— Постойте, — вмешался Катальдо, выступив вперёд, — вы сказали, что Регина ненавидит падчерицу, потому всё и затеяла. А Тёмный? Ему-то какая выгода от этого?

Никто не заметил, как сзади подошла Синеглазка. Она увлечённо вслушивалась в разговор, когда Ева ответила на вопрос Катальдо:

— Мотивы Тёмного мне неведомы. Он само зло во плоти, его козни сгубили немало моих подданных, а также множество фей, которые находятся под моей защитой в этих краях. Но зачем ему нужно Заклятье, выяснить не удалось. И нам об этом он не скажет.

— А мы сумеем одолеть его? — невесело задумался Катальдо. — Ходят слухи, что Тёмный непобедим.

— Сумеем, — уверенно кивнула Ева. — Румпельштильцхен будет повержен, даже не сомневайся. Так же, как и его ученица.

Услышав судорожный вздох, все трое живо обернулись.

Синеглазка стояла, прижав ко рту ладонь, её глаза расширились и блестели, и Катальдо показалось, что в них стоят слёзы. Никогда ещё он не видел у неё такого выражения лица. Словно слепой прозрел.

— Как… как вы сказали, зовут Тёмного? — прошептала Синеглазка, глядя на Королеву эльфов так, словно это, без преувеличений, был вопрос жизни и смерти.

— Румпельштильцхен, — повторила та. — Разве ты никогда не слышала о нём, милое дитя?

Синеглазка медленно покачала головой. Затем повернулась и стремительно бросилась прочь.

Катальдо вдруг всё понял. И похолодел. Нет, не может быть, подумалось ему, не может быть.

— Синеглазка! — закричал он ей вслед. — Постой! Вернись!

— Что с ней? — Ромуальдо недоуменно смотрел, как девушка скрылась за деревьями. — Она…

— Она всё вспомнила, — пробормотал Катальдо и резко умолк, словно ему не хватало воздуха.

Королева эльфов ничего не сказала, но облизнула губы, что-то обдумывая.

***

Тем же вечером, когда все уже готовились выступать в поход, Солнцеподобная Ева призвала к себе Гастона. Рыцаря, казалось, разбирало нетерпение.

— Моя невеста жива? Вы что-нибудь узнали о ней?

— Она жива и невредима. Но об этом позже. Подождите чуть-чуть, сэр Гастон, — Ева улыбнулась ему и повела рукой, в её пальцах появился заколдованный ящичек. Королева эльфов прошептала что-то, склонившись над ним, из её рук потекло голубоватое свечение, окутавшее таинственный предмет.

Гастон загляделся на это зрелище, которое длилось около пятнадцати ударов сердца, а затем свет потух. Ева открыла ящичек и знаком пригласила Гастона посмотреть. Он шагнул вперёд, глянул — и увидел кинжал с длинным волнистым лезвием. На нём были словно огнём выжжены буквы, сложившиеся в длинное страшное имя.

— «Румпельштильцхен», — медленно, почти по слогам прочитал Гастон. — Что же это такое?

Ева посмотрела на него, её глаза сияли, на лице застыла удовлетворённая улыбка.

— Это, сэр Гастон, магический кинжал. Единственное оружие, способное убить Тёмного.

Гастон охнул. Чуть ли не благоговейно коснулся острия пальцем и тут же отдёрнул руку — на коже выступила капелька крови.

— А с виду не такое острое, — передёрнул плечами рыцарь и слизнул кровь с пальца.

Ева вынула из ящичка кинжал и подала собеседнику.

— Этим вы убьёте Румпельштильцхена.

Гастон потрясённо взглянул на эльфийку, затем отступил на шаг назад и низко поклонился ей.

— Такое доверие… мне?! Ваше Величество, я…

Сквозь радость и недоверчивое удивление пробилось еще что-то, похожее на беспокойство. Но пока Гастон не понимал, отчего так.

— В конце концов, ведь именно вы достали заколдованный ящичек из замка Тёмного, — с неожиданной безмятежностью произнесла Солнцеподобная Ева. — Будет справедливо, если вам и достанется честь уничтожить злодея.

Гастон ещё раз поклонился. И смог, наконец, выразить в словах посетившую его мысль:

— Но… почему именно я? Почему не вы, ведь в ваших руках кинжал надёжнее сразил бы Тёмного…

Ева слегка приподняла брови:

— А разве вам не известно, сэр Гастон, что эльфы — не убийцы? Тёмный причинил много зла эльфам и феям, но мы не смогли бы пролить его нечистую кровь.

Рыцарь растерянно что-то пробормотал. Как же он сам не додумался, ведь лесные обитатели — защитники и покровители самой жизни, не в их правилах обагрять руки кровью.

— Значит, я должен найти Тёмного, о Солнцеподобная Ева? — решил уточнить он. — Где же мне его искать, отправиться обратно в замок?

— В этом нет нужды. Вот что я вам скажу. Король Ромуальдо, его отряд, я и трое магов из Высшего Совета — мы все отправляемся спасать принцессу Фантагиро. Колдунья Регина хочет убить ее, чтобы осуществить некое Заклятье и уничтожить весь наш мир, а его жителей перенести в другой. Там она намерена отомстить своей падчерице Белоснежке. И ей помогает Румпельштильцхен.

Гастон что-то слышал об истории бывшей королевы Регины и принцессы Белоснежки, её падчерицы, но сейчас его больше занимали слова о Заклятье.

— А вы собираетесь помешать Тёмному и колдунье, Ваше Величество? Уверен, вы нанесёте им позорное поражение, — напыщенно заявил рыцарь.

Ева с едва заметной насмешкой улыбнулась:

— Не переусердствуйте в любезностях, сэр Гастон. В боевой магии эльфы не слишком сильны, ибо она есть разрушение. Так что я и мои советники не сможем остановить Тёмного, как бы мы ни старались. Регину мы бы победили, но Румпельштильцхен слишком силён.

— Но тогда… — озадаченно нахмурился Гастон.

— Вы нам поможете, сэр Гастон, — Ева коснулась его руки и тут же отвела пальцы. — Вы отправитесь вместе с нами в поход и решите эту задачу. А я поведаю вам, как.

Гастон моргнул, не находя слов, чтобы выразить свои чувства. Но тут же вспомнил ещё кое-что, не менее важное.

— А моя невеста, что же с ней приключилось? — спросил он. — Вы сказали, Белль жива и невредима?

— О да, — кивнула Ева. — И она ближе к вам, чем вы думаете, сэр Гастон.

Главы 8 и 9

Глава 8

Белль сидела на сложенном надвое плаще и теребила в руках веточку сирени. Гастон только что оборвал ту в соседней деревне, не найдя ничего лучше, и уверил девушку в своей привязанности, что бы ни случилось.

Но Белль ответила, что не любит его, и рыцарь удалился в ярости, бормоча себе под нос какие-то невразумительные угрозы в адрес Румпельштильцхена. Конечно же, она не восприняла их всерьёз — бывшей смотрительнице Тёмного Замка было прекрасно известно, что убить Румпельштильцхена простым оружием невозможно.

— Доброго дня, — король Ромуальдо подошёл к девушке, и Белль хотела было привстать, но он жестом удержал её от этого.

— Ваше Величество…

— Знаков почестей мне не надо, — уголками губ улыбнулся Ромуальдо и присел на край плаща. — Только что видел твоего жениха. Славный рыцарь.

Белль на мгновение прикрыла глаза, словно желая скрыть их сердитый блеск.

— Он не жених мне. Гастон не слушает меня. Он считает, что я околдована чудовищем.

Ромуальдо помолчал. Он знал, что Катальдо всячески избегал Белль после того, как узнал кое-что новое о ней, а Ивальдо выразился в том духе, что «это имя я никогда бы не угадал».

— Когда мы двинемся в путь? — спросила Белль спустя какое-то время, нарушив тишину, отчего-то тяготившую её.

— Скоро, — Ромуальдо посмотрел в небо — погода обещала быть замечательной, да и эльфийская магия обеспечивала быстрое передвижение.

Хоть бы успеть, подумалось ему.

Белль закусила нижнюю губу и ничего не ответила; Ромуальдо отметил, как крепко её худые пальцы стиснули веточку сирени.

— Правильно ли я понял, что ты отправилась с нами в поход не для того, чтобы сражаться? — мягко спросил он.

Она ответила очень тихо, словно боясь дать волю чувствам:

— Я хочу поговорить с ним.

— Ты понимаешь, насколько это опасно? — Ромуальдо коснулся ее плеча, но Белль неуютно поёжилась, и он убрал руку. — Послушай… Могу я узнать больше о тебе… и о вашей с Тёмным истории?

— Я расскажу вам сказку, — Белль отодвинулась от него, отбросила веточку сирени и обхватила колени руками. — Неправильную сказку, Ваше Величество.

— Я готов слушать, — ободряюще отозвался Ромуальдо.

— Жила-была одна девушка, она любила читать книги и мечтать о путешествиях. Ей хотелось повидать мир, познакомиться с удивительными людьми, увидеть чудеса. Но жизнь не такая, как в книгах, не всё хорошо кончается, — Белль говорила очень спокойным и ровным тоном, как будто действительно рассказывала выдуманную историю. — На королевство, в котором жила девушка, напали чудовища-огры. Добрались они и до её родного городка. И отец девушки, чтобы прогнать одних чудовищ, обратился к другому. К Тёмному. К Румпельштильцхену.

Белль глубоко вздохнула и продолжала дальше:

— Тёмный не помогает просто так. Он потребовал в обмен за свою помощь ту самую девушку, которая так любила книги. И она стала смотрительницей его замка. Сначала она боялась чудовища и ночами плакала в своей жалкой каморке. Мешала ему прясть золото из соломы своими рыданиями. Но однажды был случай, когда Тёмный проявил доброту. Смотрительница увидела, что в его душе ещё осталось что-то человеческое. И к ней он был добр, не тиранил ее, не бил, позволил ей читать книги в своей библиотеке.

Ромуальдо слушал очень внимательно, не перебивая и не торопя. Белль перевела дух и продолжала рассказывать, но теперь ей было всё труднее сдерживаться:

— Постепенно смотрительница стала получать удовольствие от общества своего хозяина. Он тоже любил книги. Он говорил на том же языке, что и она. И… они полюбили друг друга.

Голос девушки на мгновение дрогнул, она старалась не смотреть на Ромуальдо.

— Однажды Тёмный подарил своей смотрительнице розу, и она… приняла ее с благодарностью. Конечно, смотрительница не знала, — добавила Белль с горечью, — что это не роза, а ее бывший жених Гастон. В тот же день Тёмный отпустил смотрительницу в город за соломой. Он думал, что она не вернётся, но хотел счастья для нее. Он не верил, что и она может его любить.

Белль снова вздохнула, но теперь это больше походило на всхлип.

— Девушка повстречала на дороге красивую женщину, которая посоветовала ей поцеловать Тёмного. Смотрительница рассказала ей, что в душе Румпельштильцхена живёт что-то злое, вроде проклятья. А женщина ответила, что поцелуй истинной любви разрушит любое проклятье.

Ромуальдо затаил дыхание, ему не терпелось услышать конец этой неправильной и, как он понимал, несчастливой сказки.

— Итак, девушка вернулась в Тёмный Замок и поцеловала Румпельштильцхена. Его проклятье начало разрушаться на глазах. Но смотрительница проговорилась про поцелуй истинной любви, и Тёмный сразу понял, что ей кто-то рассказал об этом. Он в гневе оттолкнул девушку. Обвинил ее в предательстве и сговоре с королевой — а эта женщина на дороге была колдунья Регина, тогда ещё королева. И прогнал из своего замка.

— Регина! Та самая, — не удержался Ромуальдо от восклицания.

— Да, — дрожащим голосом подтвердила Белль. — Смотрительница была так сердита и обижена, что назвала Румпельштильцхена трусом. Сказала, что он просто побоялся освободиться от проклятья. Побоялся утратить власть. Она вернулась домой, а там заскучала по Румпельштильцхену. Решила, что зря не попыталась поговорить с ним по душам. И собиралась вернуться к нему. Но тут снова вмешалась Регина и подговорила отца девушки отдать ее в руки священников. Пусть выбьют нечестивую любовь к Тёмному из дурной головы, — голос Белль задрожал ещё больше, казалось, она вот-вот разрыдается. Только героическим усилием воли Белль взяла себя в руки.

Ромуальдо успокаивающе погладил её по каштановым локонам, но Белль будто и не заметила.

— Девушку били плетьми, заставляли не спать ночами, без конца задавали вопросы. Ей чудом удалось сбежать при помощи одного человека. У него поздно, но проснулась совесть. Она блуждала по лесам, перешла границу и попала в это королевство. От страданий девушка сошла с ума. Остальное вы знаете.

Последние слова Белль произнесла чуть слышно, отвернувшись от собеседника. Ромуальдо ещё раз погладил ее по волосам, опасаясь увидеть слёзы, и Белль посмотрела на него — глаза её были сухи и блестели каким-то нездоровым, лихорадочным блеском.

— Теперь я должна поговорить с Румпельштильцхеном. Он выслушает меня, расскажет, зачем ему Заклятье.

Ромуальдо не знал, как ответить. Поэтому он просто пообещал:

— Если понадобится помощь, ты можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, Ваше Величество, — Белль вдруг улыбнулась — и это была такая печальная улыбка, что сердце Ромуальдо сжалось от жалости. — Но мне не нужна помощь. Я всё сделаю сама.

К ним направлялся Катальдо, и Ромуальдо встал, подошёл к нему, заметил, что тот упорно не смотрит в сторону Белль.

— Дружище, ты бы перекусил перед тем, как тронемся в путь, — Катальдо держал в руке свежую лепешку из эльфийских запасов.

— Я не голоден, — мотнул головой Ромуальдо и чуть тише поинтересовался: — Почему вы с Ивальдо избегаете Белль? Как и те из отряда, кто уже знает её тайну. Будто она прокажённая.

Катальдо посмотрел на друга, словно на сумасшедшего.

— Лучше ей быть прокажённой, чем возлюбленной Тёмного, — казалось, он сейчас с отвращением сплюнет на землю. — И идёт она не бороться за нашу победу, а чтобы кинуться на шею своему чудовищу.

Сказав это, он развернулся и размашисто зашагал прочь. Ромуальдо взглянул на Белль — она тоже встала и отряхивала свой поднятый с земли плащ — и, хмурясь, отправился отдавать приказ о том, что пора трогаться в дорогу.

***

А тем временем тот, кого желала спасти Белль, пытался выяснить, куда пропал кинжал, но, увы — пока безуспешно. Единственное, что удалось узнать и что ввергло Румпельштильцхена в ещё большее замешательство, так это то, что вор был простым человеком: чужая магия, несомненно, оставила бы в Тёмном Замке свои, незаметные для обычных людей, но очевидные для колдуна, следы. Сразу за порогом замка следы вора терялись — по-видимому, тут уже в дело вступил кто-то второй, прикрывая своего товарища, чтобы Румпельштильцхен не смог его разыскать. И здесь уже поработала магия, но чья?

Тёмный работал над выяснением этого — а попутно и над ритуалами, ведущими к Заклятью. В мире без волшебства, куда Заклятье перенесёт всех, кинжал потеряет свою силу. Он станет обычным оружием, а тот, кто его украл, забудет о своей прежней жизни, в отличие от Тёмного, который будет всё помнить. Следовательно — завладеть кинжалом обратно не составит труда.

Румпельштильцхен должен был успеть. И кровь, сердце и жизнь принцессы Фантагиро казались ему ничтожными средствами в сравнении с его целью, к которой он был всё ближе и ближе…

Глава 9

Регина стояла перед зеркалом в золочёной раме, прислонённым к стене. Зеркало было высотой в её собственный рост, из него колдунья могла видеть неуклонно приближавшийся маленький отряд. Впереди ехал красивый молодой человек в плаще из шкур, чуть поодаль держались остальные, среди которых Регина обнаружила четверых высших эльфов. Утончённое благородство облика, светлые одежды и надменные выражения лиц выдавали их с головой. И это были не простые эльфы — в хрупкой рыжеволосой женщине с зелёными глазами Регина узнала саму Королеву эльфов, Еву, с которой встречалась в своей жизни несколько раз.

Ехавшие сзади колдунью уже не интересовали — она и так кипела от злости. Отвернувшись от зеркала, Регина громко позвала:

— Румпельштильцхен!

Несколько мгновений — и посреди спальни возник невысокий кудрявый человечек с вечной ухмылкой на губах. Поди угадай, что за ней кроется.

— Ты, кажется, говорил, что никто не сможет помешать нашему плану? — скрестив руки на груди, поинтересовалась Регина. Она старалась сдерживаться, но Тёмный заметил, что его ученица рассержена, и ухмылка на его физиономии стала ещё шире.

— Что-то случилось, душа моя? — проворковал он, подойдя поближе. — Я дал тебе повод усомниться в своих словах? Совсем скоро с ритуалами будет покончено, и уже через час-другой мы сможем отправить жертву на алтарь Заклятья.

Румпельштильцхен ни словом, ни жестом не показал, насколько это было важно для него самого. Впрочем, Регина и так подозревала, что у него свои тайные цели в мире без магии, куда они намерены попасть. Вот только какие, ей было неизвестно — и останется неизвестным, будь на то воля Тёмного.

Колдунья указала пальцем на стоявшее позади зеркало:

— Всё это прекрасно, но я только что видела отряд, приближающийся к моему замку! Среди них Королева эльфов и её маги. Верно, они собираются спасти принцесску Фантагиро!

— И это тебя обеспокоило? — Румпельштильцхен закатил глаза и сложил свои небольшие золотистые ладони вместе. — Регина, Регина, как же мало ты доверяешь своему другу и покровителю!

— Конечно, меня это обеспокоило. Королева эльфов сильнее меня, и если ты рассчитываешь…

— Нет-нет-нет, милая моя! — живо оборвал её Румпельштильцхен, по своему обыкновению, бурно жестикулируя, — тебе совершенно ни к чему вступать в сражение с эльфами. Я сам могу справиться с ними.

— Тогда сделай это! — нетерпеливо воскликнула Регина. — Они уже совсем близко и вот-вот начнут сражаться с моей стражей.

Тёмный хмыкнул.

— Легко! Я, скажем так, немного помогу эльфам переместиться сюда, чтобы наши гости даром времени не теряли, — весело произнеся эти слова, Румпельштильцхен подпрыгнул и захлопал в ладоши, радостно смеясь, словно происходящее казалось ему необычайно забавным спектаклем.

Регина поразмышляла какое-то время и затем мрачно улыбнулась:

— Что ж, тогда мы, получается, во всеоружии? С остальными я покончу без труда.

— Именно, — закивал Румпельштильцхен. — Приготовимся к небольшому сражению, моя дорогая!

Сказав это, он исчез в фиолетовой дымке, оставив Регину одну. Колдунья вновь обернулась к зеркалу, прошептала что-то, и на поверхности отразился маленький отряд, уже подходивший к замку.

— Пусть только эльфы покинут остальных, и тем конец, — злорадно проговорила Регина вслух, наблюдая за происходящим. Взгляд её упал на миниатюрного бойца, державшегося в стороне от остальных, королева отметила длинные каштановые волосы, и внезапное воспоминание шевельнулось у неё в душе, заставив недоуменно нахмуриться.

Девушка? Белль?!

Регина отлично помнила, какую участь приготовила возлюбленной Румпельштильцхена. Колдунья всегда хотела превзойти своего учителя и, чего уж там греха таить, втайне почти ненавидела его. Он постоянно подталкивал её к ещё большей злобе и унынию, он мог играть на её настроении, как умелый музыкант на струнах арфы. Регина понимала, что зачастую он управляет ею, как опытный кукловод — своей марионеткой. Но она не могла бороться со своей застарелой ненавистью к Белоснежке и с одобрения Тёмного шла к пропасти, стараясь ни над чем не задумываться.

Месть — вот и всё, чего она хотела. Но, вместе с тем, ненавидела и Румпельштильцхена за то, что он подпитывал в ней эту жажду, иссушавшую душу его ученицы.

Регине только один раз удалось найти у своего учителя слабость — и ею оказалась маленькая служанка Белль. Колдунья была слишком несчастна, чтобы терпеть счастье других, а особенно — Румпельштильцхена, поэтому она приложила все усилия, чтобы его разрушить. И преуспела.

Вот только сейчас, глядя в зеркало, Регина поняла, что не совсем. Белль здесь. Как она сумела сбежать от церковников?!

От отряда отделились эльфы и растаяли в воздухе — Румпельштильцхен не бросал слов на ветер. Остальные члены отряда несколько опешили и застыли на своих местах. Но затем, опомнившись и обнажив мечи, с боевым кличем ринулись на стражу.

Регина хищно улыбнулась и уже приготовилась переместиться туда, где начался бой, чтобы тут же его и закончить. Но тут колокольчик беспокойства прозвенел у неё в голове — что-то не так с драгоценной пленницей. С Фантагиро.

Она сбежала?! Магия подсказывала колдунье, что принцесса уже не в своём заточении.

Регина, более не раздумывая, взмахнула рукой и исчезла в облаке дыма, направляясь в темницу.

***

Фантагиро уже потеряла счёт часам, ей казалось, что так она будет жить вечно — каменные стены, ледяное безразличие стражников, серая тоска ожидания. Иногда приходил Румпельштильцхен и брал у принцессы немного крови, и всякий раз после этого она чувствовала, что он по капле отбирает у неё жизнь. Наверное, на алтарь Заклятья она, Фантагиро, ляжет уже безвольной послушной жертвой.

Она старалась отгонять от себя эти мысли и воскрешала в памяти любимый облик — Ромуальдо наверняка уже ищет, борется, не сдаётся.

Пару раз принцесса пыталась воззвать к совести Румпельштильцхена, но Тёмный только кривил тонкие губы в непонятной усмешке и не отвечал. И тем не менее, Фантагиро не сдавалась. Должен быть какой-то выход.

Она в очередной раз пыталась высмотреть что-то в крошечном окошке, когда дверь распахнулась, и в узилище появился Охотник.

— Пойдем, — безо всяких предисловий он подошёл к принцессе и схватил за руку. Фантагиро удивлённо глянула ему в глаза — казалось, в этот жест Охотник вложил всю свою решимость. — Быстрее! Я отвлек стражников, а на замок уже напал твой король Ромуальдо с небольшим отрядом.

— Ромуальдо здесь! — Фантагиро вспыхнула от радости.

— Да, но скорее пойдём! — Охотник потащил её за собой по коридору, в свободной руке у него блеснул нож. — Я привёл тебя в эту ловушку — я же и выпущу, пока королева и Тёмный заняты нежданными гостями.

— Я не виню тебя, твоё сердце ведь у неё, — пробормотала Фантагиро, едва поспевая за ним — от скудной еды и потери крови тело плохо слушалось её. Бежать она была не в состоянии.

— Она владеет моим сердцем… во всех смыслах, — тихо откликнулся Грэм, но подумать над его словами времени не было.

Они спустились по крутой лестнице и завернули куда-то влево, Фантагиро с трудом перебирала ногами, пытаясь идти как можно быстрее.

— И куда это мы спешим? — насмешливо поинтересовался низкий женский голос, и перед ними, как по волшебству, появилась Регина.

Её полные яркие губы кривились в усмешке, в глубине чёрных глаз отчётливо просматривалась такая злоба, что Охотник толкнул Фантагиро назад, прикрывая её собой.

— Беги! Беги скорее! — выкрикнул он, и принцесса, повинуясь — и откуда только силы взялись! — рванула в соседний коридор. Но не успела она пробежать и нескольких шагов, как невидимая верёвка стянула лодыжки ее ног, и Фантагиро рухнула на пол.

Вокруг её рук также обвились незримые путы.

— Нет! — Фантагиро неистово дёрнулась, но против магии она ничего не могла поделать. — Ты все равно проиграешь, Регина! Пусть ты держишь у себя сердце Грэма — но ты не можешь сделать его своим рабом! И ты не сделаешь злым того, кто на самом деле добр! Ты можешь отдавать ему приказы — но в душе он будет противиться тебе и однажды взбунтуется… как это случилось сегодня!

— Какая высокопарная речь, — прошипела Регина. Взмах руки — и вот она уже держала в правой ладони алое пульсирующее сердце Охотника. Длинные пальцы колдуньи сжали его, Грэм захлебнулся воздухом, выронил нож и упал на колени, схватившись за грудь.

Регина сделала шаг к нему. И стиснула сердце чуть сильнее.

— Нет! — ещё отчаянней крикнула Фантагиро. — Не смей убивать его! Грэм!

От осознания своего бессилия она чуть не плакала.

Охотник скорчился на полу, застонав от боли.

— Значит, тебе жаль эту девчонку, и ты захотел спасти её? — Регина стояла уже рядом с ним, ноздри её раздувались от ярости. — Даже без сердца ты способен кому-то сострадать?

Охотник с немалым трудом заставил себя поднять голову и посмотреть ей прямо в лицо. За маской злости он всегда видел просто женщину, которая была бы прекрасна, если бы не позволила горечи разъесть её изнутри, как кислота.

Чувствуя, что ещё немного — и Регина раздавит его сердце в прах, Грэм выдохнул:

— Я хотел бы спасти тебя.

Главы 10 и 11

Глава 10

Ромуальдо отбил удар стражника и при помощи обманного манёвра выбил у него меч из руки. Катальдо сбоку ударил стражника рукоятью своего меча по голове, и тот свалился без сознания.

— Чистая работа, — усмехнулся Ромуальдо, нападая на другого противника.

Катальдо в ответ крикнул, что прикроет его сзади.

Несколько быстрых, как молния, выпадов — и Ромуальдо победил следующего стражника. Краем глаза он заметил, как в замок ужом проскользнула девушка — Белль! Молодой король остановил бы её, если бы мог — но тут на него набросились сразу двое. Оставалось только надеяться, что с Белль ничего страшного не приключится. Эльфы уже находились в замке — правда, их исчезновение показалось Ромуальдо подозрительным, поскольку Королева Ева как раз собиралась что-то сказать, когда её и магов Высшего Совета словно ветром сдуло. Тем не менее, размышлять над всем этим и гадать, сами ли эльфы отправились в замок или им кто-то помог, времени не имелось.

Сражение продолжалось. Катальдо и Ивальдо без устали бились бок о бок со своим другом, где-то поблизости мелькнула широкая спина того рыцаря — Гастона. Он схватился с одним из воинов Регины, а затем, одержав победу, ринулся к входу в замок.

Отряд Ромуальдо набирался исключительно из проверенных и стойких бойцов, поэтому спустя считанные мгновения стражники были вынуждены уступить под их натиском и разбежаться.

— Гастона кто-нибудь видел? — вскользь бросил Ромуальдо, не обнаружив нигде следов рыцаря.

Ивальдо ткнул лезвием меча в сторону входной двери:

— Он в замок побежал, как я видел. Наверное, искать Белль.

— Пора, похоже, и нам посетить это жилище, — Ромуальдо сунул свой меч в ножны и окинул взглядом мрачную громаду, высившуюся перед ними. Замок колдуньи Регины выглядел недружелюбно и зловеще, словно перенял кое-какие черты своей хозяйки.

— Так чего мы ждём? — нетерпеливо поинтересовался Катальдо, и вскоре воины из отряда под предводительством своего короля ворвались в замок.

***

У Королевы эльфов Евы был свой план. Она намеревалась отправиться в убежище Регины в сопровождении не только своих верных магов, но и Гастона. Рыцарь хранил при себе кинжал Тёмного, и Ева не сомневалась — он не струсит прикончить колдуна. Однако ещё на подходе к замку Еву и остальных эльфов словно подхватила чья-то огромная бесцеремонная рука. И не успели они опомниться, как стояли посреди огромной залы, растерянно оглядываясь, а перед ними, сложив руки на груди и неприятно улыбаясь, стоял сам Тёмный.

— Плохо не оповещать о своем желании прийти в гости, — маг погрозил эльфам пальцем, будто нашкодившим детям.

Ева первой пришла в себя, недобро прищурила светлые глаза и шагнула вперёд. Следует продержаться до тех пор, пока Ромуальдо и его воины прорвутся в замок, и тогда Гастон сделает, что ему велено.

— Кого я вижу! — Румпельштильцхен поклонился ей с издевательской учтивостью. — Покровительница местных фей, Солнцеподобная Королева эльфов! Чем заслужил такую честь, как ваше появление в этих краях?

— Хватит паясничать, Румпельштильцхен, — Ева буквально выплюнула его имя, не запнувшись ни на одном слоге. — Мне известно, что ты и твоя ученица собираетесь применить страшное Заклятье и для этого вырвать сердце у моей подруги Фантагиро. И мы этого не допустим. Чего бы нам это ни стоило, мы её спасём!

Тёмный склонил голову набок, всей своей позой и выражением лица демонстрируя полную непринуждённость, в то время как маги позади Евы заметно волновались и уже готовились к нападению.

— Какая самоотверженность с вашей стороны. Какое благородство! — прищёлкнул языком Румпельштильцхен. — Пожалуй, я сейчас расплачусь от умиления.

Ухмылка на его лице свидетельствовала об обратном. Ева хотела спросить, зачем ему нужно это Заклятье, ведь должна быть какая-то весомая — даже очень весомая — причина? Однако она не успела заговорить.

— Мне не хотелось бы затягивать наше свидание, — вкрадчиво добавил Румпельштильцхен, заметив, что Королева эльфов, в отличие от своих магов, не торопится сражаться. — Раз вы здесь, должен же я оказать вам — скажем так — достойный столь высоких гостей приём!

С этими словами Тёмный поднял обе руки, и в сторону эльфов полетело множество огненных шаров. Слаженными усилиями Королева и её маги отразили атаку, однако за ней последовали и другие, так что эльфы едва успевали защищаться, об ответном нападении речь и не шла.

Румпельштильцхен не переставал ехидно улыбаться, словно этот бой был жестокой игрой. Он исчезал и появлялся за спинами противников, обрушивая на них неожиданные магические атаки, заставляя судорожно отбиваться.

Постепенно и Ева, и её подданные начинали терять силы, и Лесная Владычица в отчаянии подумала, когда же, наконец, появится Гастон и появится ли. Она чувствовала, что долго не выдержит, а решимость ее соратников слабеет с каждым мгновением, и если бы они могли — то пустились бы в бегство, позабыв о пресловутом эльфийском достоинстве и гордости. Ева и сама была близка к тому, чтобы признать своё поражение, но этому мешали гордость и осознание того, что в любом случае Тёмный не отпустит живыми ни её, ни магов из Высшего Совета.

Затеянный им же спектакль довольно быстро наскучил Румпельштильцхену. Несколько изящных и преувеличенно театральных взмахов правой рукой — и эльфы оказались заточенными в огромном, небесно-голубом, словно в насмешку, коконе. Ева лихорадочно ощупывала его стенки, стремясь воздействовать своим волшебством, но пока ничего не получалось.

Румпельштильцхен нарочито медленно приблизился к кокону, ответил привычной ухмылочкой на ужас, отразившийся в глазах эльфов.

— Ну, что ж — это было весело, но пришёл час прощания, — изобразив потешно скорбную гримасу, Тёмный поднял руку. Пора было покончить с надоевшими ему незваными гостями.

Ева замерла, скользнув дрогнувшими пальцами по внутренней стенке волшебного кокона. Она понимала, что смерть близко, и успела с горечью подумать, как же глупо, в конце концов, ей суждено погибнуть…

— Подожди! Остановись! — в зале отчётливо прозвенел женский голос, и Тёмный застыл на месте. Затем уронил руку и резко обернулся.

Она стояла в дверях напротив — бледная, испуганная, с широко распахнутыми голубыми глазами. Луч солнца из высокого окна залы скользнул по девичьему лицу, приласкал растрёпанные тёмные кудри, рассыпавшиеся по плечам.

Румпельштильцхен молча смотрел на этот призрак прошлого, не понимая, не веря, думая, что кто-то сыграл с ним злую шутку. Эльфийские проделки? Он неуверенно сделал шаг вперёд:

— Белль?

Она на одном дыхании, почти беззвучно прошептала его имя:

— Румпельштильцхен.

Королева эльфов облегчённо перевела дух при виде Белль. На какое-то время глупая наивная девочка отвлечёт колдуна, а у них, эльфов, появится возможность вырваться из кокона.

Ева оглянулась на своих магов, взглядом призывая их к действию. Эльфы словно очнулись, соединили свои руки с розовыми, непорочно-прекрасными пальцами Владычицы Леса, и золотистые лучики света стали собираться в один сияющий шар. Все свои оставшиеся силы Королева и её маги вкладывали в то, чтобы вырваться из плена. Помимо прочего, им следовало поторопиться хотя бы потому, что голубой кокон очень медленно, но всё же уменьшался в размерах, грозя раздавить эльфов…

Глава 11

Регина недоверчиво уставилась на Охотника. Спасти её? Эти слова, хотела она себе признаваться или нет, затронули душу колдуньи — давно уже никто не говорил ей такого.

А затем пришла мысль, что это ложь. Охотник пытается выиграть время, или же убаюкать её, Регину, сладкими речами, но нет — похоже, он плохо знает свою госпожу.

— И с чего бы тебе хотеть меня спасти? — зло спросила она, наклонившись к Грэму. — Я тебя поработила и забрала твоё сердце.

Сказав это, она слегка нажала пальцем на пульсирующий комок плоти, заставляя Охотника поморщиться от боли.

— Ты… забрала его ещё раньше, — он всё же нашёл в себе силы ответить.

Регина внезапно усмехнулась и резким движением всадила свою руку ему в грудь, возвращая сердце на место.

Фантагиро испуганно вскрикнула, но колдунья уже не обращала внимания на девчонку — она хотела убедиться в правдивости возникшего у неё предположения.

Охотник глубоко вздохнул и опёрся обеими руками об пол, чтобы не свалиться без сил. Регина отступила назад и, глядя, как он тяжело дышит и поднимается на ноги, холодно произнесла:

— Ты говорил всё это только потому, что я владела твоим сердцем. Но теперь оно у тебя. И тем больнее, — она сжала правую руку в кулак, — тебе будет видеть, как я сейчас отправлю принцессу обратно в темницу, а потом прикончу её. Придёт и твой черёд. Но сначала ты хорошенько помучаешься за свою ложь!

Охотник взглянул на неё, и Регина вздрогнула. В его глазах не было никакого страха или ненависти — только страдание.

— Ты могла бы быть другой, — отчётливо проговорил он.

Колдунья растерянно смотрела ему в лицо. Она ничего не понимала. Значит, он…

Регина не успела додумать свою мысль до конца. Раздались топот приближающихся шагов, бряцание оружием, взволнованный крик: «Фантагиро!» и, услышав его, принцесса на полу приподнялась, на её щеках вспыхнул румянец.

— Ромуальдо! Я здесь, любимый! — откликнулась она.

Регина в ярости повернулась туда, откуда выбежали несколько воинов. Один из них ринулся к Фантагиро, другие с обнажёнными мечами — к колдунье. Регина взмахнула руками, и все нападавшие отлетели назад и растянулись на полу.

— Вот теперь-то мы и начнём веселье, — мрачно бросила она.

Услышав сзади удаляющиеся шаги, колдунья на мгновение оглянулась — Охотника не было. Он ушёл, не желая сражаться ни против Регины, ни за неё. В чьей победе он был уверен?

Этого Регина не знала, да и выяснять не собиралась. Не сейчас. Она подумает об этом, когда выиграет битву. Когда будет время на размышления.

И сожаления.

А пока что воины снова ринулись на неё, отпрыгивая в стороны от сгустков магической энергии, летевших в них. Один попытался заскочить сзади — Регина щелчком пальцев отбросила его к стене.

Тем временем Ромуальдо стиснул в объятиях свою невесту, и Фантагиро горячо прошептала, торопливо поцеловав его:

— Я знала, что ты придёшь. Вас так мало?

— Отряд поделился на две части, остальные бьются с теми стражниками, что встретили нас внутри замка, — объяснил Ромуальдо.

— Нужно что-то придумать… как-то одолеть Регину поскорее, чтобы никто не пострадал, — и Фантагиро с надеждой прибавила: — Мы же сможем это сделать?

— Не беспокойся, — молодой король вытащил из-за пазухи мешочек.

— Что это?

— Волшебная пыльца фей. Королева эльфов подарила её мне и сказала, что я должен бросить этим в Регину. Светлая магия уничтожит тёмную, Регина лишится своей силы и не сможет нам противостоять.

— Тогда быстрее, действуй! — возбуждённо пробормотала принцесса.

Ах, если бы её не связывали невидимые путы! Она бы помогла. Вместе со всеми сразилась бы с колдуньей!

Но Фантагиро оставалось лишь ещё раз пылко поцеловать Ромуальдо и улыбнуться ему — пусть возлюбленному так же улыбнётся и удача!..

Катальдо, Ивальдо и остальные успешно отвлекали внимание Регины, и Ромуальдо поднялся, пряча за спиной мешочек с волшебной пыльцой. В другой руке он держал меч.

Увидев, как Регина вновь отбивается сразу от нескольких воинов, Ромуальдо рванулся к ней.

***

Белль смотрела, как нерешительно, недоверчиво приближается Румпельштильцхен. Он коснулся пальцами её плеча, ощупывая его, убеждаясь в том, что это не иллюзия, посланная врагом, чтобы сбить его с толку.

— Настоящая! Живая… — чуть слышно произнёс он.

Слёзы заблестели в глазах Белль, потекли по лицу. Она поднесла руку к щеке Румпельштильцхена, пригладила пальцами жёсткую золотистую кожу.

— Я вернулась. Я здесь… с тобой.

Казалось, он позабыл обо всём, даже о том, что сзади эльфы пытаются вырваться из волшебного кокона. Еще одно мгновение — и вот уже Белль обнимала Тёмного, дрожа, всхлипывая и запустив пальцы в его волнистые волосы. Румпельштильцхен бережно прижимал ее к себе, что-то неразборчиво шепча, снова и снова проводя руками по телу Белль, убеждаясь, что всё-таки это не иллюзия. И не сон.

Но тут Белль отстранилась, вытерла слёзы со щёк.

— Живая… ты сказал, живая? Ты думал, что я умерла… почему?

— Регина, — лицо Румпельштильцхена омрачилось, он буквально прошипел это имя сквозь стиснутые челюсти. — Она обманула меня… рассказала, что ты погибла. Сбросилась с башни, не выдержав избиений и допросов служителей церкви… которым тебя отдал твой отец.

Тёмный едва сдерживался, но напомнил себе, что сейчас не время и не место говорить о том, какому наказанию он подверг бы самого градоправителя.

И лгунью Регину.

Белль грустно улыбнулась.

— И ты не стал проверять. Ты побоялся не сдержаться и разнести весь мой городок в гневе, да?

— Это был один из вариантов будущего, — узкие сухие пальцы Румпельштильцхена коснулись шеи Белль, убирая спутанные кудри. — Помнишь, я рассказывал тебе, что иногда могу видеть будущее — кусками, как мозаику?

— Помню. Но давай поговорим об этом потом. А сейчас, — Белль бросила взгляд в сторону кокона, — ты… я слышала, ты хочешь осуществить какое-то ужасное Заклятье.

— Иначе нельзя, — снова нахмурился Тёмный и вдруг сузил глаза, отстраняясь от Белль: — Так ты за этим пришла? Отговорить меня? Ты заодно с ними?

В его взгляде просыпалось подозрение, и у Белль снова потекли слёзы.

— Ты когда-нибудь можешь довериться тому, кто тебя любит?! — она почти кричала, сжимая руки в кулачки. — Я пришла, потому что хочу быть с тобой! И я верю, что есть другой способ проникнуть в тот мир, куда ты хочешь попасть.

— Другого способа нет, — устало отозвался Румпельштильцхен, отвернувшись, будто не было всех этих объятий, слёз, и ничего не произошло. — Я всё испробовал, Белль.

— Зачем тебе другой мир? Скажи мне, хотя бы мне скажи, — умоляла Белль, пытаясь заглянуть ему в лицо. — Пожалуйста, я хочу знать!

Румпельштильцхен оглянулся на эльфов, пытавшихся пробить кокон, который неумолимо сжимался вокруг них. Они не слышали, о чем говорят Тёмный и Белль, и были заняты своей попыткой освободиться.

— Помнишь, я говорил тебе о моём сыне? Что я потерял его?

— Да, конечно!

— Он упал в портал, который вёл в другой мир, и я сам выпустил его руку, — казалось, каждое слово даётся Румпельштильцхену с мукой. — Белфайер хотел, чтобы мы с ним, в мире без магии, начали новую жизнь. Он взял волшебный боб у одной феи, чтобы открыть портал. Он не мог любить меня таким… какой я сейчас.

— А ты… ты не сумел оставить магию… и власть? — дрожащим голосом пролепетала Белль.

Тёмный вместо ответа покачал головой.

— Вот почему, — Белль до боли закусила губу. — Вот почему… ты так хочешь найти сына… Но, Румпельштильцхен, — она шагнула к нему и положила руки на его плечи, — быть может, есть другой способ! Я верю… можно по-другому! Давай попробуем! Давай просто вернёмся в замок… к тебе домой… начнём всё сначала!

Ни она, ни Румпельштильцхен, ни эльфы не заметили, как в залу тихо проник высокий широкоплечий человек. Гастон держал в руке кинжал с длинным волнистым лезвием. Приближаться он не стал, опасаясь, что кто-нибудь его заметит — рыцарь был уверен, что на расстоянии сумеет попасть в цель.

— У нас всё получится, — горячо продолжала Белль. — Поверь мне!

Очередная слеза скатилась по её щеке.

— Я люблю тебя таким, какой ты есть, — выдохнула девушка, словно эти слова были окончательным доказательством того, что всё возможно.

Гастон в ярости чуть не заскрежетал зубами. Чудовище до того опутало чарами несчастную Белль, что она свято убеждена в своих чувствах к нему. Но со смертью колдуна нечестивое волшебство рассеется.

Эльфы уже почти довели своё дело до конца. Ещё одно усилие — и они на свободе. А между тем кокон начинал сдавливать их тела.

Белль смотрела в лицо Румпельштильцхену, видя колебания, улавливая вдруг промелькнувшую надежду… и губы девушки уже начали раздвигаться в слабой улыбке, Белль так хотела, чтобы он согласился… но тут Румпельштильцхен отрицательно качнул головой.

— Заклятье ближе и проще всего, Белль. Осталось всего полчаса, и я попаду в мир без магии, к моему Белфайеру, — подумав о сыне, он улыбнулся — совершенно не свойственной ему мягкой улыбкой, сделавшей лицо мага почти привлекательным. Впрочем, оно тут же омрачилось:

— Кроме того, недавно появилась и другая причина отправиться в мир без магии как можно скорее.

— Что же это за причина? — глотая слёзы, не желая верить в то, что её уговоры провалились, спросила Белль.

Румпельштильцхен не успел ответить — в то же мгновение Гастон размахнулся и метнул кинжал. Клинок со свистом рассёк воздух.

Тёмный дёрнулся, вскрикнув от неожиданной боли — и Белль охнула, увидев, как из его груди торчит окровавленное лезвие. Потрясённый Румпельштильцхен пошатнулся, и Белль попыталась его поддержать. А затем увидела Гастона.

— Румпельштильцхен?..

Голубой кокон разлетелся, эльфы едва устояли на ногах и теперь пытались прийти в себя.

Тёмный всей своей тяжестью наваливался на Белль — так что девушка была вынуждена уложить его на пол.

Она не понимала, не верила… ведь он же бессмертен!

— Румпельштильцхен! — закричала она. — Что происходит?!

— Так вот кто, — чуть слышно прошептал колдун, — украл… мой… кинжал…

На его губах показалась кровь.

— Я сделал это! — радостно объявил Гастон. — Я убил чудовище, околдовавшее мою красавицу! И теперь она свободна!

Белль задохнулась. А затем снова закричала.

Главы 12 и 13. Эпилог

Глава 12

Регина отметила боковым зрением, как жених Фантагиро метнулся к ней, и развернулась к нему, отбросив остальных. Но, прежде чем она успела запустить в Ромуальдо огненным шаром, колдунья почуяла что-то неладное. А именно — магия Румпельштильцхена, которая ощущалась в замке, когда Тёмный здесь присутствовал, заметно ослабла, будто её хозяин… был при смерти.

Регина промедлила лишь мгновение, поражённая этим новым открытием, когда Ромуальдо осыпал её волшебной пыльцой. Колдунья испустила яростный крик, поняв, что её волшебство начинает улетучиваться со стремительной быстротой. Единственное, что оставалось делать Регине — это бежать.

Сзади её обожгла боль — кто-то из воинов напал, воспользовавшись замешательством Регины.

Одно усилие, в которое женщина вложила остатки своей тёмной магии — и она оказалась в соседнем лесу.

Регина тяжело опустилась на траву, судорожно ощупала спину — тёмно-красное бархатное платье начинало намокать от крови. Слабость постепенно овладевала колдуньей, и она распростёрлась на земле, прикрыв глаза. Где-то вдали щебетали птички, Регине показалось, что она слышит чьи-то шаги, а затем все закружилось и исчезло в чёрном водовороте.

…– Победа! — звучно провозгласил Ромуальдо, когда противница исчезла, и в порыве радости потряс пустым мешочком. — Мы прогнали её!

— Куда же она подевалась? — задумался Ивальдо, глядя на то место, на котором только что была Регина.

Ромуальдо махнул рукой и спрятал мешочек обратно за пазуху.

— Неважно, друг мой, ведь колдовать она теперь всё равно не сможет!

— Ромуальдо! — Фантагиро подошла к нему. Её огромные карие глаза сияли. — Невидимые верёвки исчезли с моих рук и ног — значит, колдовству Регины и правда пришёл конец!

— Что ж, теперь разыщем остальных и узнаем, справились ли Королева эльфов и её маги с Тёмным, — Ромуальдо кивнул своей невесте на Ивальдо: — А тебя пусть он отведёт в безопасное место.

Фантагиро насупилась, словно желая возразить, но тут же пошатнулась от слабости и ухватилась за плечо жениха.

— Вот ещё! Я хочу пойти с тобой. Вдруг пригожусь?

— Э, нет, ты того гляди упадёшь, — Ромуальдо строго посмотрел на нее. — Ивальдо, уведи её из замка.

— Глупости, я прекрасно стою на ногах, — Фантагиро снова принялась возмущаться, но молодой король приложил палец к её губам и ласково улыбнулся:

— Ты же сама понимаешь, что я беспокоюсь о тебе.

Фантагиро подумала, вздохнула и неохотно согласилась с его требованием.

***

Румпельштильцхен лежал на боку, камзол его распахнулся, и на шёлковой рубашке расплылось пятно крови. Белль в отчаянии выдернула кинжал и отбросила его в сторону, а затем перевернула Тёмного на спину. И застыла на месте.

Жёсткая золотая кожа становилась мягкой и бледной, из янтарных глаза Румпельштильцхена превратились в тёмно-карие, а чёрные когти исчезли, уступая место обычным человеческим ногтям. Проклятье уходило.

Когда Белль поцеловала Румпельштильцхена — казалось, с тех пор минула целая вечность, — начали происходить такие же изменения. Но теперь они были уже необратимы…

Белль склонилась над бывшим магом.

— Румпельштильцхен, — её голос срывался, губы дрожали. — Нет… нет… нет…

— Что случилось?! — завопил Гастон.

Он в ужасе схватился за своё лицо, потемневшее и покрывшееся чешуёй. Руки становились жёсткими, блестящими, как у лягушки, глаза словно выкатились из орбит, на пальцах вытянулись длинные, как у зверя, когти.

Белль в ужасе глянула на него.

— Проклятье… переходит к Гастону, — чуть слышно прошептал Румпельштильцхен. — Когда-то… я убил предыдущего Тёмного… чтобы спасти моего сына… от войны… и принял Проклятье на себя. Теперь… очередь Гастона стать чудовищем.

Он утомлённо прикрыл веки.

— Нет, не смей умирать! — Белль схватила его за плечи, наклонилась совсем близко к его лицу, понимая, что ещё немного — и всё будет кончено.

Гастон тем временем судорожно подхватил с пола кинжал, посмотрел на него — и отшатнулся. На лезвии рыцарь увидел своё собственное имя, будто вычерченное невидимой рукой.

— Значит, теперь я… — бормотал он. — Но… я же…

— Отдай его нам! — Королева эльфов взмахнула рукой, и кинжал, вырвавшись из мелко дрожавших пальцев рыцаря, лёг в её узкую ладонь. Волшебство медленно, но верно возвращалось к ней и её подданным.

Гастон резко повернулся к ней.

— Вы знали… знали, что так будет?

Ева вздохнула, не глядя на него. Её маги подобрались, словно готовясь к ещё одному сражению.

— Тогда почему… не сказали мне?! — почти жалобно простонал Гастон. — И что же мне теперь делать?!

Он подумал о том, что всё это время Королева эльфов использовала его в своих целях, чтобы его руками отомстить ненавистному ей Румпельштильцхену. Внезапная злоба полыхнула в глазах Гастона, он угрожающе шагнул к Еве, будто собираясь ударить.

Но она покачала головой и указала на волшебное оружие в своих руках:

— Кинжал у меня, так что оставайтесь на месте, сэр Гастон — вы всё равно не сможете причинить вреда тому, кто им владеет!

Гастон отступил, задыхаясь от гнева и бессилия, а Королева эльфов обратилась к своим магам, велела им связать рыцаря и отвести в темницу. Там ему надлежит оставаться, пока она, Ева, не уничтожит кинжал и тем не превратит Гастона обратно в человека.

Относительно Регины Ева не беспокоилась — она чувствовала, что тёмной магии в замке больше нет. Следовательно, колдунья побеждена. И, вероятнее всего, Ромуальдо применил волшебную пыльцу, чтобы этого добиться.

А Белль в это время плакала над Румпельштильцхеном. Он был ещё жив, но до его смерти оставались считанные мгновения.

— Не оставляй меня, — шептала она, бережно проводя пальцами по лицу Румпельштильцхена, — я так хотела тебя спасти.

Сказав это, Белль запечатлела на его губах поцелуй.

Поцелуй истинной любви, как говорят, творит чудеса. А если он ещё и вызван отчаянием страдающей души, то силён вдвойне. Белль оторвалась от губ Румпельштильцхена, коснулась его раны и увидела, как та затягивается прямо у неё на глазах. Мертвенная бледность уходила с лица бывшего Тёмного, его веки затрепетали, приподнимаясь, Белль уловила слабое движение его губ и еле слышное:

— Я тоже люблю тебя.

Белль счастливо улыбнулась, но затем, ослабев от пережитого, опустилась на пол рядом с Румпельштильцхеном и лишилась чувств.

Маги Высшего Совета потащили Гастона прочь, а Ева, задумчиво вертя в руках кинжал, повернулась к влюблённым и удивлённо подняла брови — Румпельштильцхен медленно приподнялся и сел. Мутным взором обвёл всё вокруг.

— Белль? — он протянул руку к лежавшей без сознания девушке, нежно коснулся её лба, но в следующее мгновение рядом раздался голос Евы:

— Оставь её в покое. Ты и так довольно ей зла причинил.

Лесная Владычица говорила сурово, в её голосе прозвенел металл, и Румпельштильцхен отдёрнул руку, как от огня. Он понимал, что эльфийка права, и вдруг подумал, что у него нет права оставаться рядом с Белль, он должен уйти, сейчас же уйти.

Румпельштильцхен попробовал встать, но острый приступ боли в правой ноге напомнил ему, что магия ушла, и к нему вернулся его былой изъян. Когда-то, чтобы сбежать с войны, будущий Тёмный ударил себя молотом по ноге и покалечил её.

Ева, казалось, не горела желанием помочь ему. Она просто молча стояла и смотрела, как он пытается подняться, но затем Румпельштильцхен увидел рядом невесть откуда взявшуюся суковатую палку. Ему удалось встать на колени, а затем, цепляясь за палку и чудом не упав, подняться на ноги.

— Убирайся вон, — Ева показала ему на дверь.

Глава 13

Воины, сражавшиеся со стражей, столь же успешно выполнили задание, как и те, что освобождали Фантагиро из рук Регины — приспешники колдуньи позорно бежали. Отряд вновь собрался вместе и отправился на поиски эльфов и Тёмного.

Ромуальдо и Катальдо шли впереди остальных бойцов, обнажив мечи, готовые ко всему, когда Румпельштильцхен вышел им навстречу. Они сразу узнали его — Королева эльфов кое-что поведала о Тёмном по дороге в замок.

Поначалу воины отпрянули, но затем вгляделись в облик Румпельштильцхена. Тёмный шёл с заметным трудом, прихрамывая на одну ногу и тяжело опираясь о суковатую палку. Длинные волосы развились и падали на лоб, на груди виднелось тёмное пятно крови, но не было похоже на то, что Румпельштильцхен серьёзно ранен. Или же его кто-то исцелил? А лицо Тёмного стало совсем другим, будто он…

— Он стал человеком? — пробормотал один из воинов вслух, озвучив невысказанную мысль остальных.

Действительно — теперь это было уже не демоноподобное существо, а просто немолодой и очень усталый человек.

Ромуальдо решительно шагнул к Румпельштильцхену и схватил его за ворот камзола. Тот поднял на него тёмные, измученные глаза.

— Что вам ещё нужно? — хрипло и зло спросил он. — Вы победили… Я лишился своей силы…

Услышав это, воины закричали от восторга и попрятали мечи в ножны. А Ромуальдо заглянул в глаза бывшему колдуну и очень тихо, чтобы, кроме них двоих, никто не услышал, спросил:

— А Белль?

— С ней все хорошо, — скупо обронил Румпельштильцхен и так же тихо добавил: — Дай мне уйти.

Молодой король отпустил его и шагнул в сторону, позволяя бывшему Тёмному проковылять вперед. Воины брезгливо расступались, словно одно прикосновение Румпельштильцхена могло их замарать.

Возможно, кому-то из них захотелось бы отвести на беспомощном враге душу. Но Ромуальдо выразительно произнёс, дождавшись, пока тот исчезнет за поворотом:

— Он нам не опасен и ныне никому не причинит вреда. Поэтому не трогайте его.

Катальдо усмехнулся — Ромуальдо всегда был великодушен к побеждённому неприятелю.

Воины прошли в залу, где Королева эльфов склонилась над бесчувственной Белль, и обрадовали её вестью о том, что Фантагиро жива и невредима, а Регина побеждена и куда-то пропала.

— Я так и думала, — слегка улыбнулась Ева, проведя ладонью по лбу Белль, и от пальцев эльфийки побежали светлые лучики. — Девушка измучена, я перенесу её в одну из спален замка, пусть отдохнёт.

— Нам всем не помешает отдохнуть, — кивнул Ромуальдо и, глянув на кинжал, который Лесная Владычица держала в свободной руке, поинтересовался: — А как вам удалось одолеть Тёмного? И где маги Высшего Совета?

— Гастон, как выяснилось, привёз с собой кинжал, способный убить Румпельштильцхена, — безмятежно отозвалась эльфийка. — Я и мои маги сразились с Тёмным, он победил нас и заточил в волшебный кокон, откуда мы безуспешно пытались вырваться. Но тут появилась Белль и стала убеждать его не приводить в действие Заклятье. Не знаю, чем бы дело решилось, не приди Гастон с кинжалом. Рыцарь метнул оружие в колдуна, и тот умер бы, если бы не Белль — она вернула его к жизни поцелуем истинной любви. Я и мои маги обнаружили, что Гастон становится новым Тёмным — таково действие кинжала — и я забрала оружие, а Гастона мои подданные отвели в темницу. Теперь мне следует собрать силы и уничтожить кинжал.

— Теперь всё ясно, — произнес Катальдо, выслушав эльфийку. За всё это время он ни разу не взглянул на Белль — как, впрочем, и остальные воины, кроме Ромуальдо, искренне озабоченного состоянием девушки.

— Думаю, вам всем стоит разойтись по комнатам — колдунья негостеприимно сбежала, но замок в полном нашем распоряжении, — Ева поднялась на ноги. — А я сейчас уложу Белль отдыхать.

Она перенесла Белль в маленькую уютную спаленку для гостей, и, накрывая девушку одеялом, шепнула ей, поглаживая по руке:

— Ты помогла нам, милая девочка, и пусть твой жизненный путь будет отмечен счастливой звездой.

Она со вздохом встала и отошла к окну, из которого было видно, как Ромуальдо ведёт Фантагиро к замку, обняв за плечи, и о чём-то ей рассказывает. За ними поспевал Ивальдо с весьма довольным видом.

Королева эльфов вздохнула и подумала о том, что теперь надо уничтожить кинжал Тёмного, а для этого потребуется, скорее всего, собрать силы всех эльфов и фей. Но, так или иначе, Заклятье не свершится, мир спасён, а тот, кто хотел его уничтожить — повержен.

И пусть для этого пришлось прибегнуть к обману и хитрости — цель того стоила.

Румпельштильцхен тем временем медленно спускался по лестнице, которая вела к выходу из замка. Он был вынужден стащить свои тесные узкие сапоги и идти босиком, поскольку иначе боль в ноге становилась нестерпимой. Когда-то он унял бы ее мазью, которую изготовлял собственноручно, но сейчас это, понятное дело, не представлялось возможным.

Впрочем, физическая боль отвлекала его от безрадостных мыслей.

Там, позади, осталась Белль. Когда она придёт в себя, ей объяснят, что нечего девушке делать рядом с таким жалким человеком, как Румпельштильцхен.

Надежда найти сына растаяла, как дым. Иных способов попасть в мир без магии, кроме Заклятья, за долгие годы поисков Румпельштильцхен так и не нашёл — волшебных бобов больше не было. А это означало, что Белфайер так никогда и не увидит отца. Неужели видение того кусочка будущего, в котором Румпельштильцхен обнимал сына, окажется ложным?!

Споткнувшись у самого подножья лестницы, с трудом пытаясь снова встать, Румпельштильцхен отрешённо подумал, что, если так, лучше бы Белль не возвращала его к жизни своим поцелуем.

На мгновение он задался вопросом о том, что же случилось с Региной, но махнул на это рукой — судя по тому, что Ромуальдо и его воины живы, ученица Тёмного потерпела поражение.

***

Регина пошевелилась, застонала и попыталась встать, но сильные руки тут же уложили её обратно.

— Лежи и не двигайся, ты ранена.

Знакомый голос… Охотник? Регина открыла глаза, увидела через мутную пелену лицо Грэма. Ей было тепло, удобно лежать, тянуло опять погрузиться в забытье, но, преодолевая себя, она прошептала:

— Где я?

Мгновенно вспомнилось собственное поражение, боль, страх… У неё отняли магию и надежду отомстить Белоснежке. Мысли об этом были такими горькими, что Регина снова застонала.

— Всё хорошо, хорошо, — мозолистая ладонь Охотника легла ей на лоб. — Ты в моей хижине, на постели. Я перевязал тебе рану.

Все ясно. Она в той самой хижине, которую Румпельштильцхен переносил в королевство принцессы Фантагиро, чтобы устроить свой ненужный спектакль.

Румпельштильцхен. Он мёртв? Регина припомнила свои ощущения, когда магия ещё была при ней.

Похоже, что да, и осознание этого принесло двойственные чувства. С одной стороны, Регине не было жаль своего коварного учителя, ибо она хорошо знала ему цену — или думала, что знала. С другой… если он погиб, а она, Регина, лишилась магии и заодно возможности отомстить Белоснежке, что же у неё тогда осталось?

Словно прочитав её мысли, Грэм взял Регину за руку.

— У тебя есть моя любовь. И когда ты излечишься от раны, подумай, нужна ли она тебе.

Его прикосновение было приятным и успокаивающим, и Регина позволила себе расслабиться. Да, она подумает… быть может, есть что-то в человеке, который так преданно любил её, несмотря ни на какие препятствия?

С этой мыслью Регина снова погрузилась в забытье.

***

А в замке Фантагиро со смехом целовала Ромуальдо. Он поднял её на руки и торжественно отнёс в большую спальню — очевидно, ранее принадлежавшую самой колдунье Регине.

— Мы немного отдохнём и тронемся в путь, — он усадил свою возлюбленную на кровать. — Перекусим в лесу, меня от этого замка воротит.

Обыкновенно такие просторечные выражения использовал в своей речи Катальдо, но на сей раз Ромуальдо не мог подобрать более подходящих слов.

— Верно сказано, — принцессу передёрнуло. — Здесь мрачно, как… как в могиле!

Ромуальдо внимательно посмотрел на неё, взял за руку и осторожно провёл пальцем по россыпи красных пятнышек на коже, гораздо выше запястья.

— Что это, милая?

Фантагиро отвела взгляд.

— Румпельштильцхен брал у меня кровь, чтобы совершить какие-то магические ритуалы. Так он говорил.

Ромуальдо нахмурился и, поднеся руку своей невесты к губам, поцеловал следы уколов.

— Попросим Королеву эльфов исцелить тебя. Пусть у нас не останется напоминаний о том, что мы были в этом проклятом месте.

Он с отвращением обвёл рукой комнату.

Фантагиро вместо ответа прильнула к нему и спустя несколько мгновений глухо пробормотала, уткнувшись в грудь Ромуальдо:

— Знаешь, я тут кое о чём подумала... Ты прав, нечего мне делать на дорогах. Разбойников может ловить кто-нибудь другой. Всё это и правда очень опасно. Видишь, к чему в итоге привело!

— Я же говорил, а ты не слушала! — довольно воскликнул молодой король.

Фантагиро отстранилась и посмотрела ему в лицо — глаза у нее озорно блестели.

— И, тем не менее, лучше меня с этой задачей всё равно никто не справится! Я просто всегда буду брать с собой Златогривого!

Эпилог

Румпельштильцхен сидел на камне и мрачно раздумывал о том, что ему делать и куда податься. Нога по-прежнему болела, и, кроме того, он давно уже отвык ходить без обуви по дорожным камням и поранил себе ступни.

Денег у него при себе не было. Зачем они Тёмному, который хранил в кладовых горы золота, спрядённого из соломы? Но до замка далеко идти, к тому же он наверняка обвалился, поскольку держался только на магии. Разумеется, можно порыться в развалинах, но пока он, Румпельштильцхен, доберётся до места, пройдёт немало времени и там успеют покопаться какие-нибудь бродяги или разбойники.

Румпельштильцхен закрыл глаза, тяжело задумавшись. По дороге кто-то шёл, но смотреть, кто это, не было никакого желания.

Шаги убыстрились — неизвестный почти бежал, и, услышав, как знакомый голос зовёт его по имени, Румпельштильцхен мгновенно открыл глаза.

К нему приблизилась Белль с котомкой на плече, села рядом на камень и, прежде чем Румпельштильцхен успел опомниться, порывисто обняла его.

— Белль! Белль… — растерянно пробормотал он, словно не веря, что она добровольно пришла к нему — после того, как он из могущественного Тёмного превратился в ничтожную развалину.

— Ты не рад мне? — солнечно улыбнулась Белль. — Или опять не веришь, что я могу тебя любить?

— Я рад тебе, но… — Румпельштильцхен тяжело вздохнул и собирался сказать что-то, но Белль погрозила пальчиком:

— Да, я знаю, что ты скажешь. Что теперь ты нищий, ты не можешь красиво, в клубах фиолетового дыма, забрать меня в Тёмный Замок, что ты гораздо старше меня, я могла бы найти себе молодого красивого рыцаря при дворе короля Ромуальдо, что ты загубишь мою жизнь… Всё это звучит очень разумно.

— И потому слишком скучно, не так ли? — в голосе Румпельштильцхена вдруг прорезались знакомые хитрые нотки, как у того грозного мага, иногда разговаривавшего со своей смотрительницей о жизни.

Белль посмотрела ему в лицо и спокойно ответила:

— Ты угадал. Кажется, ты видишь меня насквозь.

— Я помню, что ты не любишь скуку. Ты мечтала о необыкновенной любви, хотела путешествовать…

— Необыкновенная любовь у меня уже есть, — подхватила Белль. — Попутешествуем вместе? У меня с собой и деньги есть, король Ромуальдо дал. Может быть, мы найдём какой-нибудь волшебный способ вернуть твоего сына?

Их взгляды встретились, и в глазах Белль было столько доверия и решимости остаться с ним, что Румпельштильцхен притянул ее к себе. Поцеловал, вложив в это всю нежность и любовь, на какие был способен, и подумал, что, вероятно, в своём видении будущего всё-таки не ошибся.

— Конечно, милая Белль. Конечно.

…Королева эльфов задумчиво наблюдала эту сцену в своем хрустальном шаре, а за спиной у неё стояли Фантагиро и Ромуальдо.

— Не верю, что из этого что-то получится, — высказала своё мнение Солнцеподобная Ева, вертя в руке любимый оранжевый веер.

— Но Белль так рвалась найти его, что удержать её было невозможно, — развёл руками Ромуальдо. — Передавала Гастону свои сожаления, что не любит его, и пожелания найти ту, которая действительно захочет быть рядом с ним. И кажется, Гастон при этих словах о чём-то задумался.

Фантагиро с улыбкой взглянула на него:

— Мне кажется, что истинная любовь побеждает всё. И даже у Румпельштильцхена и Регины есть возможность начать новую жизнь.

Незадолго до этого она пожелала увидеть, что случилось с Охотником, и Королева эльфов показала принцессе внутренность хижины и Грэма, ухаживавшего за раненой Региной.

Ромуальдо без колебаний поддержал свою невесту:

— Ты совершенно права, Фантагиро. Истинная любовь побеждает всё — вот и я тебя нашёл. И больше никуда не выпущу — что бы ты там ни говорила, никаких драк с разбойниками!

Ева не сдержала улыбки. И ей невольно подумалось, что, пожалуй, всё-таки они правы.

Конец.